На дорогу выскакивает пушистый белый с розовым комок.
В последний момент помощник выворачивает руль.
Выбегаем из машины, с ужасом вижу на обочине маленькую девочку.
Длинные белые волосы, розовые щечки. Закутана в огромный розовый шарф.
– Ты должен мне помочь! – заявляет жертва аварии.
Я все еще считаю, что вижу сон. Не могло со мной в реальности произойти такое.
– Где твоя мама? Твои родители? Ты чего тут делаешь одна?
– У меня никого нет, - говорит видение. – Я сирота. Но Маша меня забрала к себе, на выходные. А теперь ей плохо. Она вся горячая и не просыпается. Помоги! Я знаю, ты можешь…
– Сколько еще ехать? – спрашиваю раздраженно помощника. – Весь день на это угробили. Мне кажется, большей глухомани, чем эти места не отыскать.
Еще и метель усиливается. Я бы предпочел ласковое солнышко и белый песок. Но моя пиар команда на этот раз решили нагнуть меня по полной. Никаких Мальдив – репутация и так на нуле, если узнают, что после скандала с любовницей рванул заграницу развлекаться – распнут.
– Уже почти на месте. Навигатор немного тупит, – бормочет Павел, мой личный помощник. Самоотверженно вызвался отправился вместе со мной в ссылку. Хотя, это я так иронизирую, конечно. Куда еще мог от меня деться личный ассистент и антикризисный менеджер?
– Олег Николаевич, это же ваши родные, так сказать, пенаты.
– Угу, – бурчу недовольно. – Давненько я тут не был. Здесь, за Уральскими горами, дом моего деда. Мои пиарщики еще пару лет назад провели его полную реновацию. Изначально был план провести фотосессию, так сказать, губернатор из народа, родом с самой глубинки, но вот внезапно случилось то, что случилось. Брошенная любовница решила пойти ва-банк. Заявила, что я ее избивал систематически, абьюзил всячески, и она из-за этого потеряла ребенка. Сходила на несколько ток-шоу и практически похоронила мою карьеру.
Не знаю, надо ли особо отметить, что все перечисленное ложь. Единственное, что можно поставить мне в вину – я систематически не приезжал на встречи и ужины с Аней. Просто потому что хронический трудоголик. Проекты, которые тащу третий год – жизненно важны для региона, который возглавляю. Новая больница в центре города, квартал бюджетного жилья, и прочие разработки. Драться за них приходится не на жизнь, а на смерть. Зубами вырывать. Сейчас время не простое, реализовать такой масштаб нелегко.
Работаю как проклятый, и вот что в итоге?
Я не за деньгами в политику пришел. А с реальным желанием помочь региону. Но простые люди видят в таких как я только воров и взяточников. С этим бороться все равно что с ветряными мельницами.
Как итог – ссылка в глуши. Вот уж где для бабы у меня найдется уйма времени. И я подумываю приказать притащить сюда Анечку. Пусть отрабатывает свои косяки, развлекает. Теперь у меня точно найдется для нее время.
Полусонное состояние мигом улетучивается, когда машина дергается дает резко вправо. Мы едва не вылетаем в кювет.
– Паша, мать твою! – выдаю витиеватое ругательство.
– Я не понял, – голос помощника звучит сдавленно. – Вроде не заяц. Кто-то на дорогу выскочил.
– В этой глуши? Только заяц и мог. Разве что волк или олень еще. Теперь толкать тачку придется.
Снова матерюсь как сапожник. Вылезаю из машины.
Розовое пятно на дороге шевелится. На первый взгляд – заяц, но очень крупный.
Таких в жизни не видел. И розовый.
Подхожу ближе – ребенок. Мать твою!
– Ты живая? – голос в момент охрип от ужаса.
Мы сбили ребенка?! Конечности сводит, мурашки по телу как змеи. Нехило меня так перетряхивает, челюсти сводит. Омерзительное чувство беспомощности. Никогда не попадал в такие ситуации.
– Олег Николаевич, – сипит за моей спиной Пашка. – Я не понимаю откуда она взялась… Я в последний момент руль вывернул…
Длинные белые волосы, розовые щечки. Это девочка. Закутана в огромный розовый шарф.
С огромной осторожностью беру ее на руки, которые дрожат как у конченого алкаша.
– Ты должен мне помочь! – заявляет жертва аварии, внезапно открыв глаза.
– Ты живая?! Паша! Быстро в больницу!
Я все еще не могу поверить, что со мной такое произошло! Сбил ребенка на заснеженной дороге. Ужас сковал все тело. Плевать уже на карьеру, все прошлые проблемы кажутся надуманными, идиотскими. Жизнь разделилась на до и после.
– Где твоя мама? Твои родители? Ты чего тут делаешь одна? – сыплю вопросами.
– У меня никого нет, – говорит видение. – Я сирота. Маша меня забрала к себе, на выходные. А теперь ей плохо. Она вся горячая и не просыпается. Помоги! Я знаю, ты можешь…
Откуда она это знает? Сирота…
– Детский дом, тут неподалеку, – говорит нервно Павел. – Один из наших проектов текущих. Посещение запланировано на послезавтра.
Очень аккуратно отношу малышку к машине, устраиваю на заднем сидении. Опускаюсь рядом. Главное, живая.
– Точно ничего не болит?
– Я крепкая!
– Да это понятно. Как тебе родители позволяют вот так бегать в метель?
– Нету у меня никого! – малышка смотрит на меня чистыми голубыми глазами как на идиота тупого. – Я тебе только что объяснила. А в больницу Маше надо! Это рядом! Я покажу! – толкает противоположную дверь и выскакивает из автомобиля. Я – за ней. Пашка, естественно, за мной.
Ребенок так ловко бежит по тропинке к лесу, что диву даешься. Ну хотя бы руки ноги у нее точно целы. А вдруг это просто шок?
Или, скорее всего, мне странный сон снится.
Ну не бывает такого в реальности! Аленушка блин, устала ждать под елкой деда Мороза и решила поиграть и зайца?
Закончится или нет этот бесконечный день? Адреналин немного схлынул, девочка явно здорова, вон как скачет, чисто заяц. Едва поспеваем за ней. Чувствую, как наваливается усталость. Последние несколько суток почти не спал. Подбивал все дела насколько это возможно. Подписи, указания. конечно, продолжу и отсюда работу, проектов слишком много.
Полноценный отпуск мне не светит. Ну если только должности не лишат, а в свете последних событий это очень даже возможно.
Наконец, вдалеке замечаю небольшой покосившийся домик.
Девочка забегает внутрь, мы с Павлом за ней.
Ведь могла к плохим людям под машину броситься! Что вообще думают себе взрослые, кто за нее отвечает. Мать, отец. Очень хочется поговорить с ними “по душам”. Хотя таких, наверное, воспитывать поздно.
Внутри очень бедно, но чисто, аккуратно. Хотя бы убираются тут, а то я уже нос зажал, приготовившись к кошмарной антисанитарии.
В большой комнате на диване лежит закутанное в плед тело.
Ну понятно, почему ребенок сиротой себя назвал.
Родоки пьяницы, обычное дело в этих краях.
– Эй, – подхожу и пренебрежительно толкаю коленом тело.
– Не трогай Машу! – девочка выбегает, бросается на меня, толкает.
– Это мамка твоя? – вздыхаю.
– Нет! Я тебе все объяснила! Я сирота! Чем ты слушал?
Ну да, только я в сказки давно не верю. Что за бред, сирота, но живет с кем-то, кто в гости взял из приюта. И это существо сейчас перед нами в пледе отдыхает. Даже не слышит видимо, что в доме гости. Как же бесит! ненавижу пьяниц!
Но не могли ребенка вот такому чучелу даже на время дать. Так дела не делаются, взять так просто из государственного учреждения – нереально.
– Малышка, мы уже поняли, что у тебя богатое воображение. Разбуди эту… Машу. Нам надо с ней поговорить.
– Я чайник поставила. Вы замерзли, наверное, – успокаивается девочка.
– Очень, – подает голос Павел.
– Проконтролируй чайник, – киваю на дверь.
А девочка и правда необычная. Хозяйственная. И очень милая. Жаль, что жизнь ей такая досталась. С трудом глушу в себе ярость на недородителей.
Маша
– Маша! Вставай! У нас гости! Я чайник поставила. Ну вставай же, пожалуйста, – тонкий голосок доносится как сквозь вату. Все тело болезненно ломит, в голове пульсирует, давит на уши, отчего в них начинает звенеть.
Пытаюсь собраться с силами и открыть глаза. Как я умудрилась так сильно простудиться? Хотя, тупой вопрос. В кроссовках по снегу скакать – такое себе развлечение.
Денег на зимнюю обувь нет. Все ушло на поездку сюда, на подарки детям. Не могла я с пустыми руками в детдом приехать. Не по-человечески.
Все получилось внезапно, спонтанно. Сорвалась, не могла терпеть. Хотела с девочкой познакомиться. Не чужая ведь. Получается, племянница моя. Как сестра могла поступить настолько жестоко? Впрочем, зная Лану…
– Хватит дрыхнуть, пьянь подзаборная! – грозный мужской рык, а потом болезненный тычок в поясницу чем-то очень тяжелым, заставляет дернуться, и я сажусь на постели. Прижимаю к себе плед. Ошарашенно пялюсь на совершенно незнакомого мужика.
Здоровый, смуглый, смотрит на меня как на коровью лепешку, прилипшую к его дорогому ботинку.
– Вы что себе позволяете? Как тут очутились? Я кричать буду! –
резко подскакиваю на кровати, сердце барабанит как сумасшедшее. Я вся мокрая, видимо лихорадило меня.
Тяжело дыша, кручу головой, в поисках орудия защиты.
Как этот мужик сюда попал?
Горло невыносимо саднит, и я захожусь в сухом кашле. Мне не под силу защитить Олесю. Дура. Что я о себе возомнила? Зачем только надежду ребенку дала…
Мужчина смотрит на меня брезгливо, отступает.
– Денег тут не найдешь, мужик! Есть бутылка водки в правом шкафчике над плитой, – скрежещу не своим голосом.
– Спасибо, обойдусь, – заявляет незнакомец. – Тебе нужнее будет.
– Тогда чего ты тут ищешь! Сейчас отец мой придет, с охоты. Так что лучше свали подобру-поздорову.
– Маша! Ты проснулась! – поворачиваю голову на радостный детский голосок.
– Дядя уже уходит.
Встаю с кровати, ноги ватные, меня шатает от слабости.
– Не приближайся, кто тебя знает, чем ты болеешь, – произносит мужчина.
– Туберкулезом, – киваю и начинаю заходиться в новом приступе кашля, причем в его сторону.
– Как тебе ребенка то доверили? И правда лучше в детдоме, чем так…
– Олег Николаевич, чайник закипел, я заварил, Леся помогла, – в комнату заходит еще один незнакомец. Да их целая банда!
– О, Маша, вы проснулись?
– Откуда вы знаете как меня зовут? Что вам тут надо? Вы из опеки? – совсем впадаю в отчаяние. Просто прекрасно! Если эти два мужика из опеки, а я тут на них кашляю, еще и про туберкулез ляпнула! Ну совсем идиотка!
Ну же, Маша, не стой столбом. Надо исправлять ситуацию!
– Паш, надо валить отсюда. Она туберкулезная. Девочку забираем, – командует тот что выше и шире в плечах. Толком рассмотреть не могу, все перед глазами расплывается.
– Я пошутила! У меня простуда! Температура! Я думала вы воры, – теперь изо всех сил сдерживаю кашель. – У меня прививка от туберкулеза, вы что! Я же в детском центре работаю. В Москве. Хотите покажу бейджик?
– Я без Маши никуда не поеду, – заявляет Леська, и у меня на глазах выступают слезы. Малышка даже еще не знает, что я тетя ее родная. Я взяла ее из детдома всего на несколько дней, договорилась по программе. Хорошо, что есть такая. Деток берут в обычные дома, семьи, чтобы социализировать. Так и на опеку проще решиться. Я как узнала про Лесю – спать не могла. Все связи в столице задействовала.
Поздно я про нее узнала, девочке уже почти шесть лет. И это безумно меня угнетает. Как и то, что не нужна она моей сестре. И мама знала, молчала. Только недавно проговорилась…
– Так, а мужика с ружьем ты тоже придумала? – хмурится высокий.
Вот же дотошный тип! А я не знаю, что ответить. Леся вроде им доверяет. Значит знакомы? Значит все же из системы они. Дело плохо.
– Придумала, – киваю. – Я же должна как-то защитить себя. И ребенка.
– Да уж вижу, как ты стараешься. Защитница.
– Вы не могли бы прийти с проверкой в другой день? Я плохо себя чувствую…
– Я могу вызвать опеку, Олег Николаевич, – суетливо говорит второй.
– Нет! Пожалуйста! – выкрикиваю с отчаянием.
– Собирайся, – заявляет вдруг главный. Тот, кого Олегом Николаевичем величают. Сразу ясно – важный тип.
– Зачем? Куда вы нас повезете? – шепчу испуганно.
– По-хорошему, тебя в больницу надо. Ребенка в опеку. Что ты за мать такая?
– Пожалуйста, умоляю вас! Не надо! Все что угодно, только не разлучайте нас… Я что хотите сделаю!
– Да что ты говоришь? А была такая ершистая.
– Я испугалась! Думала, вы грабители!
– Паша, грузи их в машину, – вздыхает. Явно недоволен ситуацией.
– Может просто оставите нас тут? Дом теплый, я все убрала. Чисто, продукты купила. Зачем нас везти куда-то?
– Сам не понимаю, – морщится.
Спорить дальше у меня просто нет сил. Хватаю куртку, поражаясь тому, что Олеся ведет себя с незнакомцами абсолютно спокойно и уверенно. Ничуть их не боится. Хотя какой с нее спрос, она маленький ребенок. Доверяет любому…
А вот я взяла ее под свою ответственность, и не могу допустить, чтобы с ней произошло что-то плохое.
Голова продолжает раскалываться. Как не вовремя эта простуда!
Каждый шаг по тропинке дается с огромным трудом. В какой-то момент пошатываюсь, и меня под руку хватает тот что повыше. Олег Николаевич.
– Куда вы нас ведете?
– К машине. Молчи, а то опять бациллы свои разбрасывать начнешь. Только заболеть мне не хватало.
Нас усаживают на заднее сидение. Мужчины устраиваются спереди. Слышу, как срабатывает блокировка дверей и замираю напряженно. – Куда мы едем? – спрашиваю, с трудом сдерживая кашель.
– Да недалеко тут, девушка. Успокойтесь, – раздраженно бросает Павел. Имена мужчин я запомнила. Второй – Олег Николаевич, сел на переднее пассажирское. Губы сжаты в тонкую линию, явно раздражен до крайности.
Прикрываю глаза, потирая ноющие виски. Такой стресс от вторжения незнакомцев пережила, что мне вроде бы даже полегче стало. Прижимаю к себе притихшую Леську. Девочка начинает дремать. Меня тоже безумно в сон тянет, но я не позволяю себе такой роскоши. Смотрю во все глаза, стараясь запомнить дорогу.
Она занимает около двадцати минут, и мы заезжаем в ворота. Открывается сказочная картинка. Большой деревянный двухэтажный дом в окружении величественных сосен. Расчищенная подъездная дорожка, по бокам которой высажены пихты.
– Вот и приехали, – говорит водитель.
Второй мужчина молча открывает дверь и вылезает наружу. На крыльцо выскакивает женщина в черном, сверху накинут пуховый платок.
– Паш, дай распоряжения. Врачу позвони, вызови. Я буду у себя. Устал чертовски. Короче, гости на тебе. Все реши с ними, мне чтобы на глаза не попадались, – и уходит в дом, даже не взглянув больше в нашу сторону. Очень гостеприимно!
Ну и злой же он! Зачем тогда притащил нас сюда, с какой целью, если видеть не хочет?
Олег Николаевич коротко здоровается с женщиной на крыльце, кивает в нашу сторону и скрывается в доме. Мне окончательно становится ясно, что эти мужики – никакая не опека. Но кто они? Снова захлестывает паника. Что я могу против них? Может это вообще банда?
Чувство вины перед малой опять начинает давить как плита бетонная. Хотела как лучше сделать, и во что ребенка втянула?
– Ну что, девочки, сейчас разместим вас, лечить будем, – бодро заявляет Павел.
– Зачем вы нас сюда притащили! Учтите, я написала родителям, на работу и всем знакомым, пока мы ехали! Номер машины, ваши имена!
– Девушка, успокойтесь. Вам никто ничего плохого не сделает. Наоборот, помочь же хотим! Вылечить. Мы сами не в восторге что ваш ребенок под колеса нашей машины бросился.
– Что? – задыхаюсь от ужаса. – Как это?
– А вот так. Следить за детьми надо, а не на диване валяться. Ребенок на дорогу выскочил, мы думали заяц. Испугались до чертиков! Ваша Олеся сказала, что мы должны ей помочь, и к дому нас привела к вашему. Очень бойкий ребенок, этого не отнять.
Боже мой! Пока я отключилась, Леська настолько испугалась, что пошла за помощью! Чувство вины меня просто раздирает!
– Здравствуйте, Анна Игнатьевна. Мы с гостями приехали, – широко улыбается Павел немолодой женщине, которая смотрит то на меня, то на Лесю с удивлением.
– Это Мария и Олеся. Наши гостьи.
– Здравствуйте, – хриплю. Лицо пылает, меня бросает то в жар, то в холод.
– Нужно будет быстро приготовить девушкам комнаты.
– Одну на двоих! – заявляю требовательно.
– Хотите, чтобы девочка от вас заразилась? – укоряет Павел.
– Я хочу с Машей! – поддерживает меня Леська.
– Хорошо, проходите, – поднимает обе руки вверх, показывая, что сдается.
– Все быстро сделаем, пока в гостиной побудьте, – кивает женщина. На Павла бросает вопросительный взгляд. Ей явно недостаточно объяснений.
Но мне наплевать, что он там будет плести про нас. Мой ресурс на нуле, я безумно устала. Хочу только одного, закрыть глаза и отключиться. В доме не только мужчины, но и экономка, и горничные, которым Анна Игнатьевна быстро отдает распоряжения. Это меня успокаивает. По крайней мере, не похожи они на криминальных элементов. Обычный дом богатого бизнесмена. А там, конечно, кто знает, надо все равно быть максимально внимательной.
Анна Игнатьевна приносит поднос с чаем, свежевыпеченные булочки и сандвичи. Леська набрасывается на все это как голодный волчонок, а меня снова мучает чувство вины. Голодом ребенка заморила.
Спустя двадцать минут нас с Олесей провожают в приготовленную комнату на втором этаже. Очень светлую и уютную. Здесь большая двуспальная кровать с балдахином и еще односпальная, сбоку. Она сюда не вписывается, похоже, ее только перенесли.
– А игрушек тут нет? – спрашивает наглая Олеська.
– Нет, извините. Детей в доме не предполагалось, – разводит руками экономка.
– Анна Игнатьевна, там Владимир Петрович жалуется, что спину прострелило. – в комнату заглядывает одна из служанок.
– Сейчас иду, Вера! – отвечает нервно. – Все эта кровать, – бормочет под нос.
– Мне очень жаль, – снова чувствую себя виноватой. Хотя, я не просила нас сюда привозить и устраивать этим людям сложности.
– У Павла тоже спина болит, – слышу уже в коридоре другой женский голос.
– Ох уж эти мужики. Кровать не могут перенести, – говорит Вера.
– Располагайтесь. Врач скоро приедет. Если что-то понадобится, нажмите сюда, – показывает кнопку на стене возле двери.
– Вы извините за неудобства…
– Мне платят за то, чтобы я приказания босса исполняла. Так что не надо извинений, Мария. Вы гости.
– Спасибо… Можно воды?
– Конечно. Сейчас Вера принесет.
Мы остаемся с Лесей вдвоем. Горничная прибегает с графином воды, еще раз желает нам хорошего вечера, и мы остаемся вдвоем.
Расспрашиваю девочку дотошно, о том что происходило на дороге. Она подтверждает каждое слово мужчин.
– Как ты могла! А если бы машина тебя задавила? – укоряю удрученно.
– Да нет, ты что! Я аккуратно!
– Лесенька, но в ней могли находиться плохие люди! – чуть не плачу. Разве можно быть такой безрассудной.
– Если бы ты умерла? – тихо произносит девочка. – Я не хочу обратно в детдом! Там ужасно! Еда плохая, испорченная. И нас наказывают… Не хочу туда, не хочу! – чуть ли не плачет.
Прижимаю малышку к себе. Меня трясет от беспомощности. Родная кровиночка. Как же мы допустили, что ты столько лет там пробыла?!
– Я себя ужасно чувствую, Лесь, понимаешь? Получается, я не справилась! Не уберегла тебя. Если узнают – тебя заберут. И эти люди, они знают о случившемся. Могут выступить свидетелями, против меня. Я не понимаю, зачем они нас сюда привезли…
– Так боятся, что их в аварии обвинят. Я притворюсь что мне больно, хочешь? Плакать буду. Они испугаются и денег нам дадут! А может позволят жить в этом доме! Классно же будет! Новый год тут справим. Только игрушек тут нет. Я хочу куклу, пупса, чтобы нянчить и кормить из бутылочки…
– Лесенька, не надо ничего выдумывать, умоляю. Будем вести себя тихо, ладно? Врач тебя осмотрит, я полечусь немного, и обратно домой вернемся. А там я опеку оформлю.
Ну откуда у ребенка такая фантазия – понятно. Моя старшая сестра Лана всегда была такой. Хитрой манипуляторшей. Всеми крутила. И отцом, пока он с мамой не развелся, особенно. Придумывала небылицы, с ней происходили немыслимые истории. С возрастом это немного прошло, а так даже к психологу мама ее водила. Так я узнала, что есть такая штука, типа фобии. Мифомания. Человек придумывает истории и сам в них верит, и окружающим голову морочит.
Поэтому, наверное, неудивительно, что Лана и с ребенком столько наворотила. Не рассказала о беременности, уехала, а потом сдала малышку в детдом. Про отца ребенка тоже разное болтала. Что очень крупная шишка в нашем регионе. Жутко богатый олигарх. Но якобы очень жестокий. Поэтому, сбежала от него, еле спаслась, убить ее хотел, за то что аборт от него сделала.
Мать в эти ужасы верила, хоть и знала о болезни сестры.
И вот однажды, совсем недавно, Лана поведала новую историю. Нет, мужчина в ней оставался тем же ужасным деспотом и тираном. Но появился ребенок. Девочка.
Потом открестилась от своих слов, а мама решила проверить. Словно почувствовала. Так мы внезапно узнали, что существует Олеся. Ребенок, не знавший материнской ласки.
Мама поплакала, а потом сказала, что так будет лучше.
– У Ланы своя жизнь, она замуж собирается. Ты в столице, работа хорошая, на ноги встала. И чего нам менять? Я ребенка не потяну. Игорь не захочет, чтобы нянчилась. Еле себе на жизнь хватает.
После развода родители разъехались, дом остался пустовать. В нём начал жить мамин брат-алкоголик.
В него я и привезла Леську на дни временной опеки, в Москву увезти девочку не разрешили… Дядя Валера конечно не был в восторге от моего приезда, дом своим привык уже считать, но впустил, и даже согласился у друга погостить. Я много сил потратила, чтобы отчистить наше старое жилище, насколько смогла, чтобы провести там с племянницей две недели. Потом надо будет что-то решать. Мой отпуск закончится, надо будет возвращаться на работу. С Олесей, если все получится.
Я и подумать не могла, чем все мои планы обернутся.
– Ты хочешь меня вернуть в детдом? – хмурится девочка. – Вот ты какая!
– Я не хочу. Но по правилам…
– Эти дяденьки нам помогут! Пусть стараются!
– Дорогая, мы же даже не знаем, кто они.
– Они важные, на дорогой машине. Дом смотри какой у них. Не порти все. Ты можешь влюбить в себя, например, того, высокого. Он главный.
– Леся, все, – измученно падаю на кровать.
Вот только про любовь мне сейчас не хватает разговоров!
Вскоре в дверь стучат, заходит молодой симпатичный мужчина в белом халате.
– Ну, кто у нас тут больная? – спрашивает бодрым голосом.
– Осмотрите обеих. Возьмите анализы, – за его спиной маячит Павел.
– Уважаемый, анализы с утра надо сдавать. Привезите тогда пациенток в клинику. Там все сделаем.
– Здесь сделайте. Сейчас, – настаивает упрямо, что мне совсем не нравится. Да кого из себя строят эти мужчины?
– Ну хорошо, – вздыхает доктор и приступает к манипуляциям.
Леся хнычет, боится иголок. Кое-как ее успокаиваем. Меня врач осматривает внимательнее. Дает жаропонижающее и настаивает, что девочку надо отселить. Леся категорически отказывается.
– Тяжело с упрямыми больными, – недовольно цокает языком. – Даже и с такими симпатичными. Список лекарств я набросал, опять же, круглосуточных аптек нет, метель усиливается.
– Я тут принесла аптечку, – голос Анны Игнатьевны.
– Отлично. Горло полоскаем, вот это пососать, с антибиотиками пока не будем торопится, но на всякий случай тоже купите, лечение по Рим я расписал, будем на связи. это сейчас примете…
Вскоре врач уходит, а я, напичканная лекарствами, забываюсь тяжелым сном.
Проснувшись, оглядываю комнату. Сквозь сон я слышала, что Лесю увела Анна Игнатьевна на завтрак. Я же не чувствую аппетита. Выпиваю стакан воды, осматриваюсь. Комната чудесная. Кровать очень удобная, я на удивление чудесно спала. На полу пушистый теплый ковер кремового цвета.
Застилаю свою постель вязаным покрывалом персикового оттенка, на которое так и хочется прилечь… Все еще ощущаю сильную слабость.
В центре комнаты стоит кованый журнальный столик, по обеим сторонам от него два кресла. Буквально все в этой комнате выглядит очень дорогим. И совершенно новым.
Кто же все-таки хозяева этого дома? На столе лекарства, принимаю то же, что и вчера по плану лечения. Бреду в ванную, вчера вечером перед сном Леся, которая просто невероятно шустрая, уже показала мне ее расположение. Дальше по коридору. Выглядываю из комнаты. Двигаюсь, держась за стены.
Так, вот и нужная дверь, отлично. Я дошла.
Ванная вся сверкает, полотенец много, просторная душевая кабина за стеклом.
Все тело ломит, я ужасно липкая. Кажется, даже белье промокло ночью, так я потела. Надо бы поменять его… неловко просить об этом, но другого выхода нет.
Из огромного зеркала в стильной черной раме на меня смотрит замарашка. Волосы сальные, торчат в разные стороны, синяки под глазами. Мне нестерпимо хочется в душ. Неудивительно, что меня вчера приняли за алкоголичку! Выгляжу я ужасно и еле стою, такая слабость сильная, меня пошатывает.
Прохожу, раздеваюсь. Надо бы и вещи постирать. До меня только доходит, что я так и приехала сюда в пижаме! Вчера об этом не думала. Так и есть, моя любимая, в красную клетку. Вся пропотевшая. Противно липнет к телу. Так, а в чем я останусь? Все эти гости непредвиденные! Я же не знала, что нас сюда притащат. Вещи не собрала. Лесе тоже…
Хотя, у малышки очень мало одежды, и я планировала купить что-нибудь новенькое, порадовать ее. Но потом оказалось, что все деньги ушли на взятку, чтобы забрать себе Лесю хоть ненадолго. Выцарапать ребенка из системы – безумно сложно, я даже не подозревала об этом.
И что же мне теперь делать? Конечно, я намекну хозяину дома, что нахожусь в крайне неудобной ситуации. Но мне нужно решить проблему прямо сейчас! Немедленно.
На стене вижу большой чёрный халат.
Сойдет.
Первым делом стираю свою одежду в раковине. Отжимаю, вешаю на полотенцесушитель. Наверняка в таком богатом доме есть прачечная, но у меня нет сил просить об этом. Сама справлюсь. Три года в столице в общаге жила, без горячей воды. Ничего, не померла.
Стирка отнимает почти все оставшиеся силы. Наконец, могу и сама помыться. Приходится повозиться с душем, пока допираю как он включается. Очень современная, переливающаяся серебром система. На меня обрушивается сильный поток. Намыливаюсь с наслаждением.
Долго стоять под струями себе не позволяю, это может ухудшить мое состояние.
Выключаю воду, открываю стеклянную дверь…
Одновременно распахивается другая, и заходит тот самый негостеприимный, мужчина, который привез нас вчера сюда!
Взвизгнув, подаюсь резко назад, поскальзываюсь…
Реакция у Олега Николаевича молниеносная. Хватает меня чуть выше талии, под грудью, не дает свалиться.
Не хватало только голову себе в этом доме разбить! А потом меня обжигает стыд. Меня голую лапает совершенно посторонний мужчина!
Еще и матом при этом ругается.
– На ногах стоять можешь? – рявкает после замысловатого выражения в мой адрес.
– Зачем вы сюда зашли?! Отцепитесь от меня!
– Запирать дверь не пробовала?
Черт, черт! И правда, ну где мои мозги! Совсем от температуры поплыли!
– Из-звините… – бормочу растерянно.
Олег Николаевич Набрасывает на меня полотенце.
Хватаю его, прижимаю к себе. Кто нарушил мое уединение? Боже, я правда оказалась совершенно обнаженной перед каким-то черт пойми откуда взявшимся мужиком? То есть не каким то, а хозяином дома, а в ситуации я сама виновата. Действительно, забыла запереться.
– Простите. Мне очень стыдно… – зажмуриваюсь от стыда, не могу смотреть на мужчину.
– Халат возьми! Просто невероятный идиотизм! – сует мне в руки что-то очень большое, махровое. Трудно удержать это в руках, стараясь чтобы не сползло полотенце. Догадываюсь, что тот самый халат, который я присмотрела изначально.
– У вас есть личная ванная, девушка! Тебе никто не показал, что ли? Охренеть просто. Или ты уже так освоилась, что заскучала? – тон презрительный, заставляет сжаться в комок.
Или дать деру, но в таком виде боюсь, не убегу далеко.
Невыносимо поднять глаза. Все еще зажмуриваюсь изо всех сил, словно это может защитить меня от жуткой реальности.
Оказаться голой перед незнакомцем, ужасно.
– Извините меня пожалуйста. Это недоразумение! Я не хотела…
Но мои оправдания грубо обрывают. Меня берут за плечи, разворачивают и фактически выталкивают из ванной в коридор. По которому я несусь как ошалевшая белка, в спасительное одиночество выделенной нам с Лесей комнаты.
Прижимаюсь к двери. Роняю халат, полотенце само сваливается. Пискнув, поднимаю махровое спасение, засовываю руки в рукава. Размерчик явно большеват.
Олег Николаевич от щедрот своим халатом поделился, чтобы в голом виде перед ним не маячила.
Снова переживаю минуту позора, посыпаю голову пеплом. От стыда вся горю, или у меня поднялась температура, что было бы неудивительно. Надо померить, кстати, Вчерашний доктор оставил электронный градусник, велел регулярно следить и в блокнот записывать.
На журнальном столике сервирован завтрак. Леси нигде не видно, это начинает меня беспокоить.
Надо узнать, чем она занята, пока я…
Ищу позорные приключения на свою голову.
Вкусные запахи манят. Не помню, когда последний раз ела.
Вгрызаюсь в еще горячий тост, намазав его сливочным маслом. Еще тут овсянка, сэндвичи, овощи и свежевыжатый апельсиновый сок!
Аппетит у меня просто зверский, видимо после стресса. Выпиваю напиток залпом.
Затем принимаюсь за овсянку.
Я успеваю уничтожить почти все принесенные яства, когда раздается стук в дверь.
– Можно? Я бы хотел пообщаться, Мария. – в комнату входит Павел.
Я уже окончательно уяснила, что Олег Николаевич – главный. Павел – его работник. Наверное, собирается отчитать меня за произошедшее в ванной и попросит покинуть роскошные хоромы.
Я-то с радостью, Леся расстроится. надо придумать, чем ее отвлечь.
– Мария, как вы себя чувствуете? – начинает помощник довольно дружелюбно.
– Где Олеся? – игнорирую вопрос, сочтя его данью вежливости.
– Уехала на шопинг с Анной Игнатьевной. Вам они тоже купят необходимое, – удивляет меня Павел донельзя.
– А не проще было тогда в наш дом доехать? У нас там есть все что нужно! Мы не смогли ничего взять с собой, потому что вы нас фактически похитили! Мне не требуются никакие покупки и подарки! – моему возмущению нет предела. За кого эти люди нас принимают? За нищенок?
– Кхм, мне кажется, новые вещи приятнее, чем старые. И это ни к чему вас не обязывает, Мария…
– Вам кажется! И вообще, мне ничего не надо от вашего работодателя! Я вчера поговорила с Олесей. Все окончательно выяснила. Вы не виноваты в аварии, не надо нас задабривать подарками. Спасибо за заботу, но нам лучше уехать.
– Да нет, Маша, вам лучше остаться.
– Это еще почему? – опешиваю от такой уверенности собеседника.
– Мы можем вам помочь.
– Чем? Вещами?
– Маша, насколько я понял, вы хотите оформить постоянное опекунство над ребенком. Это так?
– Да, – все еще не понимаю к чему ведёт Павел.
– Вот в этом мы вам поможем.
– Но зачем вам это?
– Как насчет того, чтобы поверить, что мы просто любим помогать людям?
– Вы нас по сути похитили вчера! Если бы я не была больна, ни за что бы не поехала! И вся ваша доброта выглядит очень подозрительной! Кто вы вообще такие?!
– Мария, прошу, успокойтесь. Вы можете быть спокойны на наш счет. Разве мы сделали вам что-то плохое? Разве не выполнили все что обещали?
– Я хочу уехать, как только Олеся вернется, – стою на своем.
– Послушайте, хорошо. Я буду с вами полностью откровенен. Олег Николаевич – очень важный человек в крае. Очень. Я думал, вы сами догадаетесь, узнаете его…
– Он что, кинозвезда? – ехидничаю, отличный завтрак придал мне сил.
– Олег Николаевич Дубровский. Губернатор нашего края, между прочим, – укоризненно качает головой мой собеседник. Смотрит на меня как на недалекую. – Вам лучше радоваться, ваша девочка действительно умеет, так сказать, выбирать цели. Под нужную машину бросилась.
– Слушать вас противно! Олеська ребенок неразумный, натворила дел! А вот вам чего надо, я по-прежнему не понимаю! Если не буду радоваться? И чего вы меня чинами важными пугаете? Наплевать мне на вашего губернатора, да хоть президент. Не отменяет, что хам редкостный!
– О чем вы, Мария? Чем вам успел насолить Олег Николаевич? – Павел выглядит изумленным.
Меня снова стыд охватывает. О столкновении в ванной я точно не собираюсь распространяться. Видимо Дубровский тоже промолчал. Или не успел еще поведать помощнику пикантную историю.
– На девочку тоже наплевать, Мария? Хочешь из детдома забрать? Так мы поможем. Просто веди себя потише, да поскромнее! Прислушайся к советам и прими предложение.
Которое он еще даже не озвучил! Только подготавливает. Вот ведь жук хитрый! – Вы, значит, нас нагло похитили, а я значит скромницей быть должна? – закипаю от ярости. – История с ребенком и аварией вряд ли выйдет удачной для губернатора.
– Мне еще раз повторить? Опять к началу возвращаемся? Девочка под колеса бросилась. А кто за ребенком не уследил? Ты и не уследила. По сути, нет у тебя выбора, Маша. Надо с нами сотрудничать. Опять же, врача пригласили, полное обследование, на ноги тебя поставит. А то бледная как поганка. Девочку тоже обследуем полностью. И опеку поможем тебе оформить. Ну? Хватит ерепениться! Мы ведь можем и все наоборот повернуть, и ребенка ты не увидишь. Почему, кстати, для тебя именно эта девочка так важна? Твоя что ли? Грехи молодости?
Как же хочется врезать по сочувственной роже Павла!
– Какое вам дело до моих грехов?!
– Да успокойтесь Мария. Я уже не знаю, как объяснить, что не собираюсь вас ни порицать, ни осуждать! Наоборот, моя цель вам помочь!
Стелет этот мужик в костюме гладко. Вот только почему я ему должна верить?
А еще фамилия. Дубровский. Почему-то хлестанула больно.
Нет, я никогда прежде не встречала губернатора края, да и откуда?? Так и не получается понять, почему зацепила фамилия. Может просто потому что я Маша? Но не смешно, честное слово!
– Хорошо, вы предлагаете мне помощь с опекой над девочкой. Вы правы, это моя родственница. Я недавно о ней узнала. Племяшка родная. Сама Леся пока не в курсе. Я хотела, чтобы она ко мне привыкла. Одно прекрасно понимаю, бескорыстной помощи не бывает. Так чего вы хотите взамен?! – спрашиваю нетерпеливо.
– А вот это очень интересный вопрос, Машенька, – мурлычет аки Чеширский кот.
Дубровский (вечер приезда)
Чувствую усталость от дороги и крайнее раздражение. Не понимаю Павла, зачем мы притащили сюда посторонних? Не то чтобы я отшельником был, но компания ребенка и больной девчонки мне точно не интересна. Я чувствовал, Паша что-то задумал. Пока он занимался обустройством наших гостей, вызовом врача. Не сомневаюсь, скоро услышу целый креативный план. Это даже любопытно. А пока можно немного выпить, расслабиться.
Давненько я не бывал в этом доме. Не тянуло абсолютно на родину. Жизнь бурлила, кипела. Сначала бизнесом занялся, потом в политику пошел. А ничего так отреставрировали дедово жилище. Полы сменили, теперь они дорогие, дубовые, крепкие. Помню, как раньше половицы скрипели.
Странно себя в доме детства чувствую. Не ожидал, что ностальгия накатит.
Надеюсь, деду изменения понравятся. В общем-то ради него и влил в этот дом кучу бабла. Хотел порадовать.
Дед у меня мировой. До сих пор бизнесом интересуется, биржевыми котировками, все сечет. Второй его сын в Европе обосновался, дядька мой, отлично себя в Лондоне чувствует. Вот и отправился Михал Иваныч в гости, внуков понянчить. Да застрял уже на полтора года. Интересно там ему.
Я пока его нет домом занялся, сюрприз решил сделать.
Вроде очень неплохо получилось. Дом стал уютным. В метель самое то, сидеть возле большого камина, на потрескивающие поленья смотреть.
Так, что-то я раскис совсем.
Обычно мне не свойственна ностальгия. Надо стратегию поднятия рейтинга прорабатывать, а не детство свое непутевое вспоминать.
– Можно к вам, Олег Николаевич? – в гостиную заходит Павел.
Хороший он помощник. Верный, старательный.
– Садись. Виски будешь?
– Если только немного.
– Устроил гостей наших? Все нормально?
– А вообще, она ничего, симпатичная, – замечает Павел следующим утром.
– Ты о ком? – удивляюсь такому началу разговора.
– О девушке. Маше.
– Да? Только учти, никаких шур-мур у меня под носом, – буркаю раздраженно.
– Ну что вы. У меня невеста, вы, наверное, забыли.
– Нет, помню. Но кто тебя знает. Кстати, Аньку распорядился привезти?
– Вы уже заскучали?
– Пусть грехи отрабатывает.
– Ладно, о ней потом поговорим. Я вот что подумал. Девочка Леся, детдомовская, ей помочь бы, Олег Николаевич. Маша к ней настоящую привязанность испытывает. Это необычно. Надо будет покопаться. Но о чем я. Подумалось, классная история для пиара. Представляете – любовь и удочерение очаровательной малышки.
– Что ты несешь? Что за любовь? – хмурюсь.
– Вы и Маша. Берете девочку из детдома. История как она заблудилась в лесу, а вы спасли. Это пока сырой набросок. Пиар-команда над ним еще поработает. Но идея гениальна, я считаю.
– Угу, особенно имя мне нравится. Она – Маша, я – Дубровский. Ты же понимаешь сколько будет шуток, подколов?
– Наш народ очень любит Александра Сергеевича Пушкина. Наше все, так что имена очень даже в тему, Олег Николаевич. Надо будет проработать концепцию вашего знакомства.
– Вот именно, где я мог с этой Машей пересечься? И зачем тут ребенок? Она родила от меня, когда я еще не был Губернатором? А теперь узнала, что бывший стал богатым и успешным, быстро схватила ребенка из приюта, в котором бросила? Отличная лав-стори, ты прав! Гений пиара! – я сегодня особенно критичен.
– Олег Николаевич, ну нет конечно. Девочка одинокая, всеми брошенная. Мария – работает на вас, ваша помощница. Вы во время визита в детский дом знакомитесь с Олесей. Она трогает ваше сердце. А с Машей у вас служебный роман. Народ такое обожает. Она была бедной помощницей, а стала женой губернатора.
– Паша, даже ради карьеры я не собираюсь жениться на непонятной девке из заброшенной избушки! Я не Дедушка Мороз, а она не Аленушка!
– Олег Николаевич, зажигать сейчас с Анечкой – вот это плохой пиар. А две трогательный девочки, спасение сироты – это другая история. Маша от нас зависит. Будет делать что ей скажут, я ее обработаю. Девочка видимо ее дочка. Она просто скрывает. Хочет исправить свое непутевое прошлое. Так что у нас обоюдный интерес. Нам надо только начать раскручивать эту историю. И все забудут непристойные и гадкие откровения вашей недокинозвезды Анечки. Вам не надо будет жениться на Марии. В итоге потом решим, как будем сливать. Может изменит, может полюбовно разойдетесь. Она получит желаемое – Олесю. Вы – отличную репутацию спасителя.
– Все равно, слишком мудрено, Паш.
– Я все распишу, будет просто и понятно. Мне нужна ваша отмашка, чтобы с девушкой это обговорить. Она довольно строптивая, мне надо будет подготовиться. Думаю, ночи хватит.
– Одно не отнять, трудишься ты за десятерых. Придется премию тебе выписать. Ладно, считай, убедил. Только чтобы эта Маша особо глаза мне не мозолила.
– Хорошо. Сделаем дозированный график ваших пересечений, – кивает помощник.
– Звучит романтично, – поднимаю бокал.
– Тогда остается уговорить ребенка. Ей надо будет вернуться завтра в детский дом. Чтобы вы под камеры забрали ее потом. Получается, два визита туда.
– Хорошо, только сейчас давай уже хватит о делах? Спать пошли.
Маша
– Итак, Павел, простите не знаю вашего отчества…
– Данилович. Но можно просто Павел.
– Я вас слушаю, Павел Данилович. Что за интриги? Скажите уже прямо, чего вам от нас с Лесей нужно!
– Олегу Николаевичу нужно поменять имидж. Отвлечь электорат от неприятной истории. Не буду вдаваться в подробности какой. Это не имеет отношения к нашему разговору.
– Хорошо. И что дальше? Что имеет отношение конкретно ко мне?
– Вы отлично подходите для моей идеи. Просто шикарно все складывается. У вас с губернатором, Мария, случится роман.
– Что?! – я уверена, что ослышалась!
Роман? Вот с этой холодной глыбой мускулов, которая меня вытолкнула из ванной, словно я залетевшая надоедливая муха!
– Вы в своем уме, Павел Данилович?
– Мария, я абсолютно серьезен. Как я уже сказал, мы не шутим. Не до этого. У нас все крайне продуманно. Времени в обрез. Я вчера вечером уже концепцию с боссом обсудил.
– Рада за вас!
– Он согласен.
– Это полный бред!
– Бред отказываться, Мария. Иным способом ребенка вы не получите.
Зажмуриваюсь. не могу это слышать. Потому что знаю – он прав.
– Хорошо. Расскажите свой план, – выслушать по крайней мере я могу. Дальше сделаю выводы, кто из нас сошел с ума.
– Олегу Николаевичу нужна фиктивная невеста. Разумеется, без интима. С этим точно проблем нет, не переживайте. Вы не привлекаете Олега Николаевича.
Спасибо, добрый человек, успокоил. Хотя если честно, слушать это неприятно. В том, что губернатору я что-то вроде мебели, я успела убедиться. И это одновременно задевает и успокаивает.
– До брака не дойдет, не тревожьтесь. Только фиктивная невеста. Для окружающих, для прессы, для родных. Оформляем вас задним числом на работу в штат губернатора. Так вот, у вас случается служебный роман. Точнее, уже случился. Вы уже год трудились помощницей Олега Николаевича. И вот внезапно, или не внезапно, вспыхнули чувства.
А потом вы приехали в детский дом, вдвоем. Увидели Олесю. И решили ее удочерить.
До меня начинает доходить, что Павел и правда не дурак.
Тетушки и бабушки будут вытирать слезки от такой трогательной истории. Что-то знакомое, я где-то такую читала. Ах, ну да, Золушка!
– Думаю, еще детскому дому поможем, – добавляет Павел вкрадчиво.
– Да уж, ремонт бы там не помешал!
– Все будет. Вот об этом и думайте, когда вступите в игру. Чтобы все было правдоподобно, Мария. Влюбленные взгляды, прикосновения. Но дозированно, Олег Николаевич попросил. Вы не должны переходить грань. Ни в коем случае не забывайте, что все понарошку. Не вздумайте влюбиться. Губернатор очень привлекательный мужчина. Но чувства будут лишними…
– Боитесь, что влюблюсь по уши? – усмехаюсь. – На этот счет точно не тревожьтесь. Губернатор Дубровский не в моем вкусе!
– Тогда это проект мечты! – восклицает радостно Павел. – Там, где чувства- это минное поле. Куда проще работать на трезвую голову. Итак, главное, окружающие должны поверить, что все по-настоящему. Не дай бог заподозрят фарс. У вас появится личный стилист, нужно будет сходить в салон красоты. Но не переборщить, вы девочка из народа. Впрочем, так и есть, я за ночь все пробил. Стилисту я сам объясню концепцию вашего образа.
– Вы меня “пробили”? Ночью?
– Это моя работа, Мария… Ничего личного.
– Ладно. Что я должна буду делать? Как вести себя дальше?
– Как скромная влюбленная женщина. Придется посетить несколько благотворительных мероприятий. Но главное – вот.
– Что это? – смотрю на цифры.
– Вам придется уволиться с работы. Это сумма компенсации. Будет открыт счет. Чтобы расстались вы тоже полюбовно. Но не стоит борзеть, и требовать большего, Мария. Скромность украшает, не забудьте. Если позволите себе шантаж…
– Да за кого вы меня принимаете?
– Люди меняются. Впрочем, будет составлен договор о неразглашении. Уже сегодня сможем подписать его, юристы работают.
Сумма на листке была невероятной. Я бы и бесплатно согласилась, ради Леси. Это правда единственный шанс все сделать по закону. А то я уже подумывала украсть девочку.
Подкупало и то, что мое согласие на участие в дурацком фарсе сможет помочь и другим детям. Улучшить условия их проживания. Я реально смогу что-то сделать. Работу жаль, фирма не плохая, но другую найду. А деньги губернатора положу на счет, Леське на учебу. Образование нынче дорогое.
– Хорошо, я согласна, – произношу уверенно, глядя в глаза собеседника.
– Отлично, радуется Павел. – Тогда озвучу последний нюанс. Ребенка вы должны “найти” при посещении детдома. Я там уже договорился. Едете завтра. Олесе придется там переночевать.
– Что? Нет!
– Девочка уже согласилась. Она там.
– Вы сделали это за моей спиной!
– С ее согласия!
– Она ребенок! Чем вы ее подкупили?
И тут в комнату начинают заносить игрушки. Бесконечные яркие коробки. Одежду.
Вопрос отпадает сам собой.
– Это отвратительно!
– Всего одна ночь, Мария. Итак, я пошел за договором и прочими бумагами. Отдыхайте, на сегодня больше никаких дел. Все начнется завтра.
Мы распрощались с помощником губернатора через полчаса, после подписания кучи бумажек, на деловой ноте. Но внутри у меня поселилось странное чувство, что во всей этой ситуации я все же упустила что-то важное…
Маша
Через час ко мне в комнату снова заглянул Павел.
– Это новый номер телефона Олеси, – протягивает мне листок бумаги.
– У Олеси никогда не было телефона…
– Теперь есть. Вы можете позвонить прямо сейчас, поговорить с ней. Она ждет звонка. Хочет записать ваш номер.
– Вы купили ей мобильный?
– Мы купили все, что попросила девочка.
– Сразу ясно, что вы понятия не имеете как воспитывать детей!
– Поэтому, воспитывать Олесю будете вы, Мария. И сделаете для этого все возможное, не так ли? Определенно, этот мужчина умел настоять на своем. Мне ничего не оставалось как взять у него бумагу.
Показываю взглядом, что хочу остаться одна. Павел выходит из комнаты, а я сразу набираю номер.
– Привет! Маша, я уже соскучилась! – радуется ребенок.
– Как ты, дорогая? У меня сердце разрывается, что ты туда вернулась.
– Это же на одну ночь, завтра вы меня заберете, вместе с Олегом Николаевичем, – шепотом говорит Маша. – Я очень этого жду, тут мне никто не верит. Говорят, что меня вернули потому что я хулиганка. Но ничего, завтра они обзавидуются.
– Дорогая, зависть – это плохое чувство.
Мы ещё некоторое время поговорили с Олесей, её голос звучал очень довольно и весело.
А у меня все равно душа была не на месте! Наверное, меня всегда будет преследовать чувство вины, что девочка провела первые шесть лет своей жизни в детдоме. Хотя имела и маму, и тетю, бабушку. Да, моя вина скорее всего наименьшая, я просто ни о чем не знала. Зато я знала, какая моя сестра. Знала, что она залетела. Вспоминаю то время. Мама как раз осталась одна, расставшись с очередным нашим отчимом. Впала в депрессию, а тут ещё Лана. Мама нашла тест на беременность, сразу поняла, что произошло и чей он. Налетела на сестру, ругаться начала, требовала сказать, кто отец ребёнка.
– Что же ты натворила! Думаешь, я взвалю и его на свои плечи?!
– Да успокойся, я не собираюсь рожать, – отмахивается Лана.
– Ты же знаешь, как это опасно, делать аборт при первой беременности! У тебя потом вообще никогда детей не будет.
– Зачем они мне нужны? – пожимает плечами сестра.
– Встретишь хорошего мужчину, он детей захочет, а ты родить ему не сможешь.
– Мам, не рассказывай мне свою грустную историю. Игорь из-за этого ушел, да? – сыплет соль на рану сестра. Она всегда была жестокой. Очень надеюсь, что Олеся взяла от нее минимум генов.
– Я не хочу сейчас обсуждать этого человека! – мать имеет в виду последнего своего мужчину, нашего отчима. Он прожил с нами около пяти лет, и, если честно я почувствовала облегчение от того что он свалил наконец.
– Скажи немедленно, кто тебя обрюхатил! – рявкает на сестру
– Пушкин!
– Ты издеваешься? Очень смешно! Александр Сергеевич?
– Нет блин! Олег Николаевич!
Точно ли сестра произнесла: “Олег Николаевич”?
Конечно, я не могла этого помнить. Слишком много времени прошло. Возможно, сейчас память играла со мной злую шутку. Это же бред полный! Не может губернатор оказаться отцом Олеси. Всему виной мое сумасшедшее воображение. Тем более, что никаких поползновений к девочке он не проявляет. Этих людей заботит лишь имидж, рейтинги, лояльность электората. За это хотят отвалить мне кучу денег. Самое паршивое, что у меня в любом случае нет выбора. По-другому я не заберу Олесю, теперь уже точно. Ведь ее вернули в детский дом…
Засыпаю я поздно. Очень долго ворочаюсь в постели. Из комнаты весь день не выходила, как добровольная пленница. Боялась, что столкнусь со своим “будущим женихом”, все еще испытывая стыд за столкновение в ванной.
В шесть утра в мою комнату влетает возбуждённый Павел.
– Сегодня очень важный и насыщенный день, Машенька. Так что просыпаемся, взбодряемся. Ты же не хочешь, чтобы девочка еще сутки в детдоме пробыла?
– Конечно нет!
– Тогда едем пополнять гардероб, потом салон красоты, и поездка с Олегом Николаевичем к детям. И надо быть о-очень влюбленной, Машенька. Ты готова отыграть без сучка и задоринки? От этого зависит будущее Олеси.
– Не надо мне напоминать! – фыркаю.
– Тогда быстрее собирайся, мы уже выбиваемся из графика!
– Я буду готова через полчаса.
– У тебя двадцать минут.
Ну и Цербер!
Зевая, шлепаю в ванную. Со всеми этими стрессами я даже не заметила, как мне стало значительно лучше. Ну или таблетки Анны Игнатьевны и ее целебные чаи на травах с малиновым вареньем.
В любом случае, болеть мне никто не позволит, у Павла Томинова все расписано буквально по минутам.
Быстро запихиваю в себя завтрак, бегу за Павлом Даниловичем к машине, водитель дает по газам. Первой остановкой, я думала, что будет торговый центр, надо сказать в наших краях он не особенно хорош, не то чтобы я там часто бывала.
Нет, мы почему-то приезжаем в частный дом, довольно приличный с виду.
– Где мы?
– Все что смог найти. Тут тебе и Прада и Гуччи, и цены отличные.
– Контрафакт?
– Да какая тебе разница, Машуля? Меньше вопросов задавай, – морщится.
Нас принимают радушно, в гостиную один за другим выносят красивые платья, костюмы. У меня немного кружится голова, я зеваю.
– У девушки прекрасная фигура. Так что на нее ничего подшивать-перешивать не надо, – делает мне комплимент хозяйка дома, ну или бизнеса, мне ее даже не представили.
– Ты кудесница, Радмилушка. Как мне повезло, что ты в этих краях.
– Сам понимаешь, тут поспокойнее, – улыбается женщина.
– Так, вот этот белый костюм тоже возьмем. Хотя конечно не совсем по погоде. – Что посоветуешь на первое свидание, Радмилушка?
– Возьми вот это кремовое платье, раз у тебя такое светлое настроение. С меховой опушкой. Будут съемки, да?
– Обязательно.
– Оно прекрасно получается на фото. Волосы девушки можно чуть промелировать, чтобы добавить цвета.
– Ты у нас Шанель номер один, солнышко, – Павел прямо ужом вокруг женщины вьется.
Я же не особо вникаю в происходящее. Чувствую себя манекеном. Меня измеряют, раздевают, одевают и заставляют все это демонстрировать, делают фото.
В детстве мне нравилось играть в модель, я наряжалась и сделала импровизированный подиум, ходила по нему, кривляясь, в маминых платьях. Кто бы мог подумать, что такая же “забава” ждет меня во взрослом возрасте.
После того как нам загружают полный багажник одежды и обуви, отправляемся в салон красоты. Уже не подпольный, а самый дорогой в центре, есть у нас такой. Цены там – не подступишься, насколько я слышала. Мамина подруга когда-то там работала уборщицей. Рассказывала, какие богатые клиентки туда захаживают. Мы еще удивлялись, откуда богачи в нашем захолустье.
Но хоть и немного, такой контингент водился. Сейчас модно покупать загородные дома подальше от столицы, а места у нас красивые, экология чистая.
И снова куклой себя чувствую, пока сижу в крутящемся кресле, а визажист колдует над моим лицом. Это даже приятно, я почти засыпаю, когда меня трясут за плечо.
– Отлично, – слышу довольный голос Павла.
Разглядываю себя в зеркале и не узнаю.
Макияж придал мне пару лет возраста, но в то же время сделал невероятной красавицей. Подчеркнул глаза, сделал их более выразительными. Я всегда казалась себе обычной, средненькой. Да, симпатичная, но не более того – так говорила про меня мама. Но сейчас я похожа на модель, которая очень нравилась мне в детстве. Она еще в рекламе снималась с красивым блондином, актером. Даунцен Крез, вот. Такая красотка! И я сейчас прямо как она!
Займемся прической? Что-то строгое хотите? Или романтичное?
– Романтику давай, – выбирает Павел. – Сделай локоны.
– Как скажете.
Мои волосы делают тяжелыми, блестящими, волосок к волоску.
– Ты так удивленно себя разглядываешь, словно моя работа сильно тебя изменила, – хмыкнув замечает стилист, Виталий.
– Это так.
– Да ладно. Ты и пришла сюда красоткой.
– Нет, Виталичка, это ты гений у нас.
– Спасибо, мне приятно, – улыбается мужчина.
Переодеваюсь в выбранное кремовое платье. К нему в тон идут удивительно удобные из натуральной кожи сапожки. Такие классные! И такого же цвета клатч. Кручусь перед зеркалом. Выгляжу, надо признать, ничуть не хуже Даунцен. Никогда не была самовлюбленной, но честное слово, мне ужасно все идет!
Павел подходит сзади и накидывает мне на плечи пушистую шубку из песца.
– О боже, сколько она стоит??
– Не думай об этом Маша.
Как не думать?? Я никогда не носила настолько дорогие вещи!!!
– Олег Николаевич уже выехал. Он заедет сюда за нами. Успеем выпить кофе.
– Хорошо, – киваю. На самом деле, это уже третья чашка, и, если честно, возбуждения в моем организме более чем достаточно. – Но я лучше чай. Травяной.
– Как скажешь. Но учти, ты нужна мне бодрой.
– Я справлюсь, – напоминаю себе сумму оплаты. И все же, чем ближе час Х, тем сильнее мандраж. Невольно задаюсь вопросом – что если не справлюсь?
– Леночка, повесь пока шубу, мы перекусим, – просит Томинов молоденькую девушку. Она забирает у меня произведение искусства, и я следую за Павлом.
Выходим в зону отдыха, где расположены мягкие кресла, столики. Нам накрывают чайную церемонию, все очень изысканно выглядит. Мини-тосты, пирожные, красивая позолоченная посуда.
Павел потягивает кофе, продолжая внимательно разглядывать меня.
– Пока ждём губернатора, давай пробежимся немного ещё раз по твоим обязанностям в штате, – деловито говорит Павел. – Итак, ты сидела в бухгалтерии сначала, тебя никто не видел и не слышал. Затем перешла в отдел по связи с общественностью, занималась социальными вопросами. Да так будет отлично, – будто сам с собой говорит. – Если захочешь добавить какие-то детали к истории, обязательно со мной советуйся. Пиши в любое время, поняла?
– Хорошо, как скажете, – стараюсь запомнить все, что он на лету придумывает. – Может быть мне записывать? – замечаю задумчиво. Тут же у меня в руках появляется блокнот и ручка.
– Отлично, мне нравится, что ты включаешься в работу, Маша. Это залог успеха.
Дальше Томинов сыплет подробностями на лету, столько всего придумывает, ему по книги писать, честное слово! И вот наконец появляется последний участник нашего спектакля.
Дубровский заходит в помещение, кивает Павлу, бросает на меня короткий равнодушный взгляд.
– Можем ехать? – радостно спрашивает Томинов. – Идем, Машенька.
Мне выносят шубу, кутаюсь в нее, и мы выходим на улицу.
Загружаемся в машину. Чувствую возрастающее раздражение.
Олег Николаевич мог быть и полюбезнее! Удостоил лишь одного взгляда и то недовольного! Что его не устроило? Мог бы и озвучить!
Получается, я буду играть роль одна? А партнер будет меня игнорировать?
Боюсь, одна я представление не вытяну.
И стоило ли так стараться с платьем, макияжем, и даже шубой роскошной, если Дубровский даже толком не взглянул на меня. Столько денег потратили, получается впустую.
Ладно, в конце концов, мне какое дело?
Буду думать только про Олеську. Сегодня увижу ее, заберу.
Во мне растет нетерпение, хочется побыстрее добраться до места. Но как назло встреваем в серьезную пробку, ну конечно, пятница, все на дачи рвут. Хотя что там делать в такую погоду?
Продолжаю чувствовать себя как на иголках, близость губернатора почему-то тревожит меня. Сижу, вцепившись в кремовый клатч в цвет всего моего наряда, смотрю в боковое окно.
Губернатор явно пребывает не в настроении. Это чувствуется по его резким ответам помощнику, по хмурому выражению лица.
Но мне становится легче, что не я одна переживаю из-за придуманного Томиновым плана. Дубровскому тоже не нравится. Нервничает. Значит, ему не чужды человеческие эмоции.
Наконец, мы на месте. Встречают нас невероятно пышно и радушно.
Директриса, которой мне ни разу даже дозвониться не получилось, не то что на прием к ней попасть, выплыла на обшарпанное крыльцо держа р руках поднос с хлебом и солью, низко кланяется губернатору.
– Олег Николаевич, ваш визит огромная честь для нас, такая радость! Добро пожаловать!
– Спасибо, Евгения Зиновьевна, – отвечает Дубровский.
– Проходите, гости дорогие, очень вам рады.
В этот момент Олег Николаевич берет меня за руку. Его ладонь твердая и горячая, моя ладошка тонет в ней. Почему-то мне становится жарко.
Когда я забирала Олесю по программе гостевого визита, я имела дело с заведующей, Мариной Анатольевной. Вот и она. Женщина, которая знала меня другой, совсем не похожей на спутницу Губернатора.
Я заранее спросила Павла, как вести себя с этой женщиной, ведь мы познакомились еще до плана “Фиктивная невеста”
Томинов не увидел в этом проблемы.
Машенька, поверь, увидев тебя рядом с Олегом Николаевичем, никто не посмеет тебе никаких вопросов задавать. В конце концов, если она все же станет допытываться, можешь сказать, что это была проверка перед визитом. Что ты хотела инкогнито узнать, как живут дети в их заведении. Поверь мне, как только они слышат слово “проверка”, им сразу становится ни до чего абсолютно. Потому что у любого работника такого заведения рыло в пуху. Так что даже не парься.
Но реальность оказалась всё равно более удивительной. Улыбаюсь Марине Анатольевне, и понимаю, что на меня попросту не узнала.
Нас усаживают в актовом зале и около часа мы смотрим концерт, который подготовили дети. Они очень стараются, показывают разные номера. Танцуют, читают стихи.
Когда на сцену выходит Олеся и начинает петь, у меня слёзы брежу с глаз. У девочки такой чистый звонкий голос, она поет “Крылатые качели”, и у неё получается просто изумительно. Или я не объективна? Так странно, у нас никого нет в семье с хорошим голосом или слухом. Мне так точно медведь на ухо наступил.
– Ваша спутница так растрогалась, Олег Николаевич, – замечает директриса.
– Мы бы хотели поближе познакомиться с этой девочкой. Она прелестна, – говорит Павел.
– Да мы все под впечатлением, – кивает директриса.
Вот так легко и естественно получается выполнить нашу миссию, по крайней мере первую часть.
Дальше помощники губернатора заносят огромное количество подарков, которые подготовлены для детей, а нас уводят в кабинет, где накрыт шикарный стол.
– А что, дети не будут сидеть с нами за столом? – вопрос у меня получается достаточно резким.
– Дорогая Мария, мы же собираемся решать деловые вопросы, – растерянно отвечает Евгения Зиновьевна. – Я подумала, что это не к месту. У детей свой стол, не волнуйтесь, дорогая.
Дальше директриса и Павел обсуждают нужды детского дома, нам показывают огромный список всего, что хотелось бы купить. Дубровский внимательно изучает и кивает.
– Вы все же приведите сюда Олесю, – говорит Павел.
– Хотите, чтобы девочка ещё раз вам спела?
– Мы подумываем удочерить ребёнка из детского дома, и кандидатура Олеси нам полностью подходит.
– Вот даже как? Это очень благородно. Да, Олеся хорошая девочка.
– Я выйду ненадолго на воздух, – меня душит разница, между роскошью в кабинете, которой больше похож на изысканный салон в дорогом доме, и обшарпанностью стен в общем коридоре, где находятся комнаты детей. Сейчас нам не показали то крыло, я была там, когда забирала Олесю в первый раз.
Спустя минуту следом на улицу выходит заведующая.
– Мария Сергеевна, мне так неловко! Я все думала, кажется мне или нет. Но это все же вы. Я по голосу узнала.
– Все так. Вам не показалось.
– Я очень расстроилась, когда Олеся вчера вернулась на такси. Подумала, как жаль, что ничего не вышло, это очень грустно, вы же так хотели забрать её. У девочки непростой характер, я на это списала.
– Я и не передумала. Олеся просто соскучилась по друзьям.
– Это была проверка, да?
– Не переживайте.
– Да не за что нам переживать. Мы тут все по правилам делаем.
– Не нужно волноваться, Марина Анатольевна, всё хорошо.
– Значит, Олесю вы забираете? Будете подавать документы на опеку. Поверить не могу, такая история. Прямо шпионский детектив с этой девочкой. Но я правда очень за нее рада.
– Да, такая история может выглядеть странной. На самом деле, мы хотим помочь всем детям здесь.
– Это очень благородно. Наш губернатор огромный молодец. Вы такая красивая пара!
– Спасибо.
Ежусь от холода. Никогда так много не врала. Хоть и убеждаю себя, что все во благо, все равно, чувство неприятное.
Дубровский
На следующий день идея Павла казалась мне раздражающим бредом. Я хотел просто отсидеться в тишине заброшенного дома. Ничем не грузиться. Вызвать проституток, если Анька не явится, и развлекаться на полную
Вот только мой штаб по имиджу имел совершенно другие планы. Клещами в эту девицу с ребенком вцепились. И вот мы уже мчим рука об руку на наш первый совместный дебют, в детский дом.
– Вся команда постаралась на славу. Маша настоящая красавица.
– Да, отлично, – киваю. Хотя толком и не взглянул. Что там интересного? – Как насчет Анны? Ты узнал?
– Да, с ней связались. Приехать она не может, сильный вывих ноги. Она на курорт отправилась на лыжах прокатиться. Увы, случилась неприятность. Так что, тут без вариантов. Если честно, считаю это к лучшему.
– А мне плевать что ты там считаешь!
– Сейчас это не поможет имиджу…
– Зато поможет мне сбросить напряжение, – отрезаю.
– Мы подумаем над этим вопросом. Давайте сначала первую сцену закончим.
– Ты забыл, что я не актер? Я совсем другими вещами занимаюсь.
– Увы, Олег Николаевич, вы должны понять, что сейчас это неизбежно…
Как бы я ни был раздражен происходящим, не мог не признать, что Павел знаток своего дела.
Вчерашнюю валяющуюся на диване алкоголичку на самом деле не узнать.
Маша чудо как хороша. Длинные соломенного цвета волосы, уложенные волосок к волоску. макияж неброский, нюдовый, но девушке очень идет.
Маленькое платье нежно пастельного цвета подчеркивает идеальную фигуру. Шикарные шмотки из любой сделают королеву, но тут надо признать, отличные исходные данные.
Интересно, белье тоже в тон? – шепчет, возбужденное подсознание.
Фигура красивая и стройная, изящная для ее роста.
Настоящая Золушка.
Девушка кусает губы и нерешительно смотрит на меня. Явно стесняется.
Так, я конечно очень люблю женщин, но тут мы подписали контракт, поэтому всякие амуры точно мимо, – напоминаю себе.
А честное слово, жаль.
– Олег Николаевич, если вы довольны, можем выезжать? Нас уже ждут.
– Да, поехали.
Надо взять себя в руки и найти с кем снять напряжение. Я не маньяк, просто здоровый мужчина с потребностями. Попавший в сложную ситуацию из-за стервозной любовницы.
Анечка в какой-то момент возомнила, что ей мало быть просто моей спутницей. Захотела большего и расстроилась, когда ей прямо сказал – ничего не выйдет. Никаких чувств между нами нет и быть не может.
Я не верю в любовь в принципе, считаю глупой сказочкой для идиотов. Спутницу жизни планирую выбрать с холодной головой. Серую мышку, незаметную и послушную, чтобы не приносила сюрпризы, рожала наследников и следила за домом. Какую-нибудь скромную училку. Так что Аня, Маша – скоро уйдут в небытие. Как только мне подберут подходящий вариант.
Кому-то такой подход может показаться странным, мне же – предельно прагматичным.
В детском доме все проходит гладко. Маша конечно излишне эмоционально реагирует, даже плачет в какой-то момент, но в целом – отлично. Я успокаиваюсь, идея и правда не плоха. Все отсняли для прессы, рейтинг должен начать выравниваться. Хотя, не жду быстрых результатов.
После мероприятия отправляю Машу с девочкой домой, а сам собираюсь в другое место. Встреча с друзьями детства в баньке. Павел недоволен, отговаривает, но кто там слушать его будет. В результате Томинов с нами едет, вот уж нянька настоящая.
Вечер проходит душевно. Вспоминаем былое, школьные годы.
– Олег Николаевич, вы завтра на интервью должны поехать, местное телевидение. Все уже запланировано. Может вам уже достаточно?
– Это тебя на сегодня достаточно, Паш. Хватит надо мной кудахтать, как мамочка.
– Олег, вы у меня оставайтесь, – радостно говорит Мишка, мой старый одноклассник. – Завтра продолжим. Какие нахрен интервью? Веселье только начинается, сейчас девочки приедут.
– Олег Николаевич, это крайне плохая идея…
– Заткнись, Паш. Гуляем!
В результате зависаем в гостях аж на три дня. На следующий день Томинову так плохо, что не может встать с постели. Слабак. Мы же с Мишкой и Семеном на зимнюю рыбалку отправляемся. Когда возвращаемся замерзшие, Павел встречает нас на взводе.
– Завтра у нас тоже встреча, давайте уже поедем…
– Так, сейчас поляну накроем, мужики. О, Олег, тебя по телеку показывают!
Действительно, уже вышел ролик как детдом навещаем.
– Слушай, это убогое заведение еще не прикрыли? – удивляется Сеня.
– Там не так плохо. Сейчас начнем ремонт. Будут большие вливания, – бормочет Павел.
– Ну молодцы, мужики, что взялись. Может и не зря ты в губернаторы пошел, – хлопает меня по плечу Мишка.
– О, какая красотка рядом с тобой! – тычет пальцем в экран Семен. – Кто такая?
– Невеста Олега Николаевича. Мария, – отвечает Павел.
– Машка, значит?! – ржет Семен. – Ну ты даешь, Дубровский!
– Любовь не выбирают, – глубокомысленно замечает Павел. – не имя же в конце концов красит человека.
– Да я ж наоборот, радуюсь. Хорошее имя, да и Маша хороша. Тогда я удивляюсь, чего тебя домой не тянет, Олег.
– По друзьям детства соскучился, – бормочу задумчиво.
– Если у вас не серьезно, может познакомишь? – Семен начинает меня подбешивать. – Я таких красивых еще не видал, честное слово. Столичная штучка, небось.
– Да нет, местная.
– Врешь!
– Сень, может хватит говорить о моей женщине? Меня это достало. Давай уже, выключай ящик, – морщусь.
Маша
Просыпаюсь, сладко потягиваясь в постели. Я чудесно выспалась, почти освоилась в новом месте. Вчера мы весь день провели вместе с Олесей, еще больше сблизились. Поэтому у меня отличное настроение.
Но обо всем по порядку. Вернулись мы в дом Губернатора уже одни. В смысле, без мужчин. Они на другое мероприятие отправились. Олеся кипела энергией. Первым делом потребовала себе отдельную комнату. Остаток вечера мы наводили там уют. Поужинали, потом смотрели кино в гостиной на большом экране. Комедия оказалась уморительной, мы хохотали до слез.
Я не уставала поражаться уверенности этого ребенка. Олеся решила, что губернатор – ее отец.
Поэтому и нашел ее.
Услышав эту версию, я ужаснулась. Как рассказать правду?
– Почему ты так решила? Это ведь ты бросилась под его машину.
– Но он ехал за мной! Как раз нашел меня, узнал все обо мне и ехал забрать. Но ты помешала его планам, – вдохновенно придумывает Олеся. У меня даже мелькает мысль – писателем девочка станет, когда вырастет. Такое воображение!
– Но ты не переживай, Маша. Тебя я тоже очень люблю. Идеально, если ты выйдешь замуж за моего папу.
– Да уж, и правда идеально, – бормочу себе под нос. – А вдруг ты ошибаешься?
– Маша, я знаю, что ты очень осторожная. Ничего страшного, что ты не веришь. Но смотри, сколько он для меня сделал!
– Это да. Мужчина он щедрый, – киваю.
– Я уже соскучилась. Куда он пропал?
– Он серьезную должность занимает. У него много важных дел.
– Да, наверное.
***
Умывшись, отправляюсь на поиски Олеси. Нахожу ее на кухне, она помогает Анне Игнатьевне лепить пельмени.
– Доброе утро, здороваюсь.
– Маш, ты представляешь, они так и не вернулись! – возмущенно говорит Леська.
– Ты про Олега Николаевича и Павла?
– Да!
– Значит у них важные дела.
Меня эта новость наоборот радует. Без этих мужчин чувствую себя куда увереннее и спокойнее. Спустя час приходит известие от Томинова, что и сегодня и завтра они не приедут. Велит мне пока налаживать контакт с ребенком и ни о чем не волноваться.
Олеся расстраивается, и чтобы отвлечь ее, придумываю испечь вишневый пирог. Анне Игнатьевне мы с Лесей дали выходной на два дня. Раз хозяина нет, пусть немного отвлечется от дел домашних. Женщина так обрадовалась, благодарила долго. Предложили и Татьяне отдохнуть, но горничная скривилась и заявила, что мы тут не хозяйки. Впрочем, она не особо утруждала себя работой.
Дубровский
Не думал, что такое может случится, но заходя в дом после трехдневной пьянки я ощутил радость и покой, каких давно не испытывал. Чистота, свежий ремонт, а еще ароматы вишни, сдобы и кофе, наполняли дом. Причем не искусственные отдушки, все натуральное, запахи шли из кухни, и я последовал им навстречу.
У Мишки дома сплошь еда из ресторанов, да и я в основном в них питаюсь. Забыл, когда ел домашнее.
Анна Игнатьевна молодец, надо будет ей поднять зарплату.
Но на кухне хлопочет Мария, в бордовом платье, длинных вязаных в тон ему гетрах, мягких тапочках и завязанном сверху белом переднике. Белокурые волосы собраны в высокий хвост. Ее хоть прям на картинку из пинтерест.
Смотрю и не могу оторваться.
Маша замечает мое присутствие, глухо вскрикивает.
– Олег Николаевич! Вы меня напугали!
– С чего бы? Это мой дом.
– Да, я просто не знала, когда вы вернетесь… Я делаю вафли, Олеся попросила.
– А сама она где?
– Читает Пушкина, – Маша краснеет.
Ну конечно. Другого автора не нашлось.
– Извините. Нам скоро в школу устраиваться в новую, решили пробежаться по программе.
– Отлично. Вы тут зря время не теряли. Почему ты готовишь? Где прислуга?
– У Анны Игнатьевны внук сильно простудился. Я дала ей выходные… Мне совсем не сложно, я люблю готовить, очень. Раньше никогда не хватало времени.
Итак, она мне портит прислугу, командовать уже начала. Внутри ворочается глухое раздражение.
– Машенька, здравствуйте, – наше уединение прерывает Томинов. – Как вкусно пахнет!
– Маша дала выходной экономке, – сообщаю мрачно.
– Отлично. Осваивается в роли хозяйки дома, – хвалит Павел. Маша бросает на него благодарный взгляд.
– А девочка штудирует Пушкина, – добавляю еще одно обвинение.
– Прелестно! – мне хочется стукнуть Томинова. – Я надеюсь вы хорошо провели время.
– Да, замечательно, – Маша отводит глаза. Явно чуть не ляпнула – как еще могло быть в ваше отсутствие. – Хотите борща? Он как раз настоялся со вчерашнего вечера. Или булочки? Еще вафли будут.
– Машенька, мы хотим все! – Павел садится за стол.
– Я буду у себя. Пусть Вера принесет еду наверх, буркаю.
– Но Олег Николаевич, мы могли бы сейчас обсудить дальнейшие планы. Вам надо больше бывать в городе, на людях. Фотографы будут следовать за вами.
– Без меня обсудите, мне надо с мэром созвониться. Мне все равно куда ты нас отправишь.
– Как скажете, – вздыхает Павел.
Не понимаю своего настроения. Сам же уйти решил, а теперь злюсь дико, что Маша и Томинов наедине остались.
Дубровский
– Я приготовила для вас концерт! Жду в гостиной! – паузу нарушает Олеся.
Поет девочка действительно круто, слушать ее не было мучением, даже несмотря на то, что я еще немного страдал от похмелья.
Обстановка в гостиной была удивительно уютной. Я не помню такого в своем детстве. У деда были довольно суровые методы воспитания, мы жили по сути в спартанских условиях.
Потрескивает камин, еще гостьи развесили по всей гостиной гирлянды-лампочки.
– Откуда они взялись? – спрашиваю Павла, который тоже “приглашен” на выступление юной звезды.
– Олеся купила, на шопинге перед возвращением в детский дом, – отвечает шепотом.
Невольно улыбаюсь. Девчонка настоящая хитрюга, могла купить золото или что-то ценное. А она выбрала лампочки.
Забавные они обе. А еще Маша потрясающе готовит, пальчики оближешь. Может после завершения нашего “брачного” проекта предложить ей место экономки? А там гляди и познакомиться “поближе”.
– Ладно, давайте уже по комнатам, – говорит Павел спустя полтора часа. – Завтра с утра всех ждет сюрприз.
– Какой еще сюрприз? – подозрительно смотрит на него Мария.
– Обожаю сюрпризы! – восклицает Олеся.
– Еще один выход в свет, ненадолго, – продолжает интригу Томинов.
– Не раньше двенадцати, – поправляю помощника.
– Я согласна! – кричит девочка.
Маша никак не комментирует. Убирает бокалы, наводит чистоту в комнате.
Хотя у нас есть горничная, даже не одна.
***
Уже на следующий день мне приходится крепко пожалеть о том, что не сопротивлялся “сюрпризу” и не узнал о нем больше. Я конечно все могу предположить, но точно не то, что Томинов отправит нас с Марией на каток.
– Каток, мать вашу за ногу?! – не сдерживаю эмоций. – Мне не пятнадцать лет, я не прыщавый подросток, я губернатор!
– Олег Николаевич, мы лишь сделаем несколько фото.
– Почему ты не спросил мое мнение?
– Вот именно поэтому. Вы бы не согласились! Машенька, Олеся, вы готовы к покорению катка? – бодро спрашивает Павел.
– Только через твой труп! – рычу.
– Да, готовы! – с восторгом вопит Олеся. – Я правда ни разу не пробовала… Но у меня получится, я уверена!
– Отлично, ты умница. Карина, идите сюда! – машет девушке, стоящей возле бортика.
– Здравствуйте, – улыбается рыженькая. – На сегодня я твой инструктор, очень приятно познакомиться, Олеся. Я – Карина.
– Вы будете меня учить?
– Да. И у тебя все обязательно получится, обещаю.
– Спасибо! Так классно! – Олеся обнимает Томинова, и поспешно уходит следом за девушкой.
– Олег Николаевич не надо злиться, нас уже фотографируют! – натягивает улыбку Павел.
– Ты за это поплатишься! Предупредит не мог?
– Вы бы тогда не согласились!
– Вот именно! Потому что это чушь собачья!
– Нет это красиво и романтично. Ну прошу вас, не ругайтесь! Это займет полчаса-час от силы!
Маша все это время стоит молча, слушает нашу перепалку, тогда как малая уже умчалась коньки шнуровать.
– Девочка не умеет кататься. Если травму получит, будешь виноват.
– Карина мастер своего дела, а дети быстро учатся.
– Ты стоишь на коньках? – нахмурившись, спрашиваю у Маши.
– Да, вполне, – подает наконец голос. Всю нашу перепалку стояла равнодушно наблюдая. – А вы?
– Всю юность хоккеем увлекался. Ладно, пошли.
Сажусь на скамейку, надеваю коньки. Маша делает то же самое.
***
Катается она неплохо, я даже ловлю себя на мысли, что мне нравится наблюдать за ней. Ее движения плавные, чувственные. Подпрыгивает, делает поворот. У меня сердце замирает. Светлые волосы каскадом льются из-под шапки с помпоном. Маша кажется такой легкой, даже сказочной. Как и вся новогодняя атмосфера катка. Мое раздражение испаряется. Забываю даже, что мы не одни тут. Что где-то рядом Томинов, тоже встал на коньки, что выходит у него довольно неуклюже. Что неподалеку визжит от восторга Олеся. И еще фотографы, да.
Мы беремся за руки. Словно настоящая пара. И в это мгновение мне кажется, что все по-настоящему.
– Очень красивая пара, очень! – доносится голос Томинова, разрушая очарование. – Фото будут бомбические! Мы закончили, Олег Николаевич, еще раз прошу меня простить…
Идиот. Маша вырывает свои ладошки из моего захвата. Едет в сторону Олеси.
– Она хороша, да? Я всегда выбираю самое лучшее, – довольно хвалится Павел, а я с трудом подавляю желание дать ему в морду.
Смотрю как девочка неуклюже, но очень стараясь, самостоятельно едет к Маше. Та ловит ее в последний момент, не дав упасть.
Мария
– Я в восторге! Тут так классно! Мы ведь можем еще покататься? – просит Олеся. Ее щечки разрумянились, такая хорошенькая, счастливая. Много ли надо ребенку?
– Сегодня не сможем дольше. Олег Николаевич замерзнет…
– О, ты уже о нем волнуешься! Вы красиво на льду смотрелись! Ужасно мило! Ты его невеста!
– Лесь, это все не серьезно. Ты пожалуйста не бери в голову.
– Да ладно Маш, мне все равно. Главное, чтобы ты была счастлива. И не отдавала меня обратно в детдом!
– Ну что ты такое говоришь, дорогая. Я давно тебе хотела сказать…
Я готова признаться, что мы родные, но Олеська сбивает с мысли воплем:
– Я еще кружок, пожалуйста! Хочу до Олега Николаевича доехать!
Я наблюдаю за ней с улыбкой, дав себе обещание, что расскажу сегодня вечером.
Олеся почти доехала до губернатора, и тут, вижу, что прямо на нее летит на скорости подросток в красной куртке. Словно ничего вокруг не замечает! Чуть не сбивает Олесю, у меня сердце заходится! Но Дубровский реагирует молниеносно! Подхватывает малышку. Я на секунду зажмуриваюсь. Все внутри переворачивается. Но когда открываю глаза – все хорошо.
Дубровский взял Олесю на руки, они хохочут! Такие беспечные, счастливые.
А мне вот совсем не смешно в себя прийти не могу
Сердце как сумасшедшее колотится!
Олеська вырывается и снова на льду, у нее все лучше получается. К ней подъезжает Карина, берет за руку, они едут вдоль бортика. Я же уже почти доехала до губернатора. Хочу поблагодарить за такую отличную реакцию, и тут проносящаяся мимо влюбленная парочка фигуристов задевает меня. Я даже толком понять ничего не успеваю.
Но Дубровский и тут проявляет потрясающую реакцию. Он не может остановить падение, но делает так, что я падаю на него…
У него сегодня роль рыцаря – успевает промелькнуть в голове, пока приземляюсь на губернатора.
Запыхавшиеся и ошарашенные, секунду мы просто лежим, пытаясь отдышаться. Ощущение, что наши сердца в унисон колотятся. Спустя мгновение, все еще лежа на Дубровском, я начинаю бормотать извинения. Встречаюсь с ним взглядом и замолкаю. В них полыхает огонь, которые парализует и гипнотизирует.
Это полное безумие! Я вся пылаю, при том что вокруг сплошной лед!
Его губы так близко. Они накрывают мои. Поцелуй короткий, мимолетный.
И конечно же, это представление, игра…
Меня окутывает запах дорогого парфюма, изысканный, с терпкими древесными нотками. Я замираю, как кролик перед удавом.
Немного странно, что губернатор тоже выглядит ошарашенным.
– Простите… Вам, наверное, тяжело, – бормочу, стараясь скрыть свои эмоции.
– Не говори ерунды. Ты легкая.
Но я поспешно встаю на ноги. Дубровский тоже поднимается.
– Ты как? Нормально?
– Да, отлично. Еще раз извините меня…
– Разве ты виновата? Брось. Ну? Ты доволен? – это уже к Павлу обращается.
– Более чем! День просто отличный! Вы заслужили по чашке горячего шоколада! – не скрывает эмоций помощник.
– Мне кажется, ты слишком увлекся ролью ведущего. В тебе прямо умер аниматор, – язвит Олег Николаевич.
– Вы против зайти кафе? Вон там, через дорогу. Такое красивое. Тогда если вы не хотите, Олег Николаевич, может я свожу туда наших девушек? Олеся, как тебе идея?
– Очень классная! Я очень хочу в кафе! И Олег Николаевич пусть с нами идет! Пожалуйста, – пойдем, – невинно хлопает глазками и берет губернатора за руку.
Ну такая хитрюга! Одновременно и возмущаюсь, и умиляюсь племяшке.
– Олесенька, может лучше домой? – спрашиваю мягко.
– Я еще никогда не ходила в кафе! – и такое личико делает несчастное. Манипуляторша.
Дубровский, ничего не отвечая на мольбы девочки, подходит ко мне. Помогает куртку отряхнуть. Затем садится на лавку коньки расшнуровывать.
– Сначала коньки снимем, Олесь, – говорю с улыбкой ребенку. – А то такой энтузиазм, боюсь, ты прямо в них побежишь.
– Можно и в них, – замечает Павел.
– Но как же… – теряюсь.
– Они не прокатные. Я заказал вчера доставку.
– Но зачем? Это всего на один раз…
– Нет! Мы каждый день сюда ходить будем! – упрямо заявляет Олеся. – Пообещай, Маш!
– Посмотрим, – говорю уклончиво. Как я могу что-то обещать? Разве от меня что-то зависит?
– А что мы закажем? = меняет тему девочка, подъезжая к Павлу.
– Что захочешь, дорогая.
– Пиццу! Хот доги! Я такая голодная! Все, помчали!
– Все самое неправильное? – хмурюсь.
– Ну разочек, Маш! Не вредничай!
***
Олеся снимает коньки уже в кафе, до которого доехала, держась за Павла. Мы же все еще на катке предпочли переобуться. Теперь ребенок с жадным внимание изучает меню. Снова у меня сердце щемит.
– Если хочешь, закажем все что у них есть – предлагает Дубровский.
– Не выдумывайте, – возражаю ему. – Ей же плохо станет. Я сама закажу для себя и Олеси.
– Вредная!
После еще одного короткого спора я заказываю пиццу, горячий шоколад, мороженное, но для начала – куриный суп, себе и Олесе.
Дубровский выбирает салат с тунцом, а вот к пицце не прикасается, хотя она выглядит великолепно.
И невероятно вкусная.
Павел уплетает с удовольствием. Я настаиваю, чтобы мы с Олесей начали с супа.
Губернатор, немного поковырявшись в салате, потягивает кофе.
Может, он и не голоден, а вот остальные очень даже.
После, довольные, идем к машине.
Меня терзает любопытство – в кафе нас тоже снимали? Впрочем, какая разница? Подписала контракт – надо отрабатывать. Главное, что Олеся выглядит очень счастливой. А я снова задаюсь вопросом, когда выбрать момент и поговорить с ней о нашем родстве. Я так боюсь все испортить! Олеська запрыгивает на заднее сидение, я собираюсь занять место рядом с ней. Губернатор вдруг останавливает меня. Его взгляд немного смущает, но, кажется, я уже привыкаю к этому мужчине. Уже не так сильно паникую от его близости.
– Что такое? – спрашиваю, когда он неожиданно поднимает руку и касается уголка моих губ.
– Немного кетчупа.
– Спасибо. Нас… опять снимают?
– Возможно.
– Вы не хотите домой! Давайте еще погуляем! – Олеся снова выскочила на улицу.
– Разве ты не устала?
– Конечно нет! Парк такой красивый!
И правда, в сгущающихся сумерках все начинает блестеть и переливаться.
Я невольно поддаюсь романтике. Чудесное катание на коньках, уютное кафе… Все кажется сказочным приключением.
Хочется продлить этот день, идущий к своему завершению.
– Хорошо, пройдемся, – к моему удивлению соглашается губернатор.
Мы идем с ним рядом, Олеся и Павел – впереди, точнее, малышка несется вперед, к каруселям, а Томинов, которому поручили за ней присматривать, старается не отстать.
– О чем ты задумалась? – спрашивает Дубровский.
– Мне предстоит нелегкий разговор. Признаться Олесе, что мы родственники. Что у нее есть семья. Которая от нее отказалась.
– Ты боишься говорить с ней об этом?
– Да, я нервничаю.
– Уверен, девочка будет рада. Нет ничего важнее семьи. Хотя, не всегда мы ценим что имеем.
– Ваши отношения с родственниками сложные? Простите за любопытство. Просто подразумевается, что я должна знать о вас многое…
– Отношения в семье всегда сложные, Маша. Думаю, ты и сама это отлично знаешь. И еще, прежде всего ты не должна мне выкать. Тем более, мы уже целовались.
– Это было для фотографов.
– Да, разумеется, – на губах губернатора саркастическая усмешка.
Маша
Наконец этот длинный день близится к завершению. Все же Томинов хитрец, речь шла про час, не более. Но мы только в кафе два с половиной часа провели, на катке тоже около двух, и потом еще прогулка.
Странно, но мне не было дискомфортно, с этими по сути чужими мужчинами. Даже после поцелуя…
Может во мне погибла прирожденная актриса?
Даже не знаю.
Во время прогулки мы даже поговорили с Дубровским о моих страхах. О том что я не знаю как признаться Олесе, что я ее тетя.
– Ты почувствуешь нужный момент, – сказал Олег Николаевич.
Ничего особенного, а мне легче стало.
А еще странно, что губернатор перестал ворчать на помощника. Не возмущался что потратил с нами так много времени. Даже довольным казался.
И вот сейчас галантно открывает нам с Леськой дверь автомобиля.
– Спасибо, – я трепещу как Элизабет перед Дарси.
Ох, и чего это я “Гордость и Предубеждение” вспомнила?
Моя любимая книга.
Мне вдруг очень перечитать захотелось.
– О чем задумалась? – толкает меня Леся.
– О Джейн Остин. Жаль не попался нам по дороге книжный магазин.
– Странная ты, – говорит Олеся. – Читать скучно.
– Ошибаешься. Книги дарят самые невероятные переживания, эмоции. Я обожаю Джейн Остин.
– Сейчас как раз будет книжный магазин, – замечает Дубровский. И останавливает машину!
– Нет, что вы. Не нужно, я просто так сказала. Не хочу отнимать у вас еще больше времени!
– Перестань, Маш. Идем.
И снова мы вместе, рука об руку, заходим в двери, погружаясь в царство книг.
Нас встречает приветливая девушка-консультант.
– Что вам подсказать?
– Мы ищем Джейн Остин.
– Ой, вы ведь Олег Николаевич Дубровский, да? Как замечательно! Потрясающе! Губернатор у нас в магазине.
Теперь нас уже окружают все продавцы. Делают селфи. В магазин забегает Леська, за ней Павел. Он тоже делает снимки. Леся осматривается с интересом.
В результате выходим с двумя большими пакетами. Леське насоветовали детской литературы, она загорелась. Еще купили альбом для рисования, несколько холстов, краски и мольберт. Малышка выразила рьяное желание творить.
Дубровский оплатил все покупки, хотя нам хотели все это подарить.
– Машенька, вы просто чудо, – замечает Томинов. – Куда бы вы не зашли, что бы ни пришло вам в голову, это оказывается отличной рекламной кампанией.
– Спасибо, Павел Данилович, – бормочу смущенно. Ну а что мне еще сказать? Я вообще забыла, что это все не по-настоящему! Давно так чудесно не проводила время!
Наверное, надо быть благодарной Павлу, что вернул с небес на землю.
Мы снова летим по трассе, взгляд губернатора сосредоточен на дороге. А у меня почему-то до сих пор чувство, словно он меня касается. Как в магазине, когда подошел чтобы Павел мог сделать фото…
Отворачиваюсь к окну и облизываю пересохшие губы.
Это моя работа. Цель – опека над племянницей. Нужно на этом сосредоточиться. Чтобы отвлечься, достаю наушники, включаю любимый расслабляющий плейлист. Он у меня на все случаи жизни. И засыпаю под него, и йогой занимаюсь. Мимо пролетают городские огни, проносятся чьи-то жизни.
Наши с Дубровским – причудливо сплелись, но это все будет продолжаться короткий отрезок времени. Надо помнить об этом.
Дома принимаю душ, потом слежу чтобы Олеся почистила зубы и улеглась в кровать. Малышка все же выбила себе отдельную комнату. Ее оформили в розовых тонах, пока нас не было, заметно, что потрудился дизайнер. Девочка в восторге. Скачет час на эмоциях, радуется. Потом все же мне удается угомонить ее. Леся выбирает книжку из купленных сегодня.
– Почитаешь мне, Маш?
– Хорошо, конечно, дорогая.
Когда девочка засыпает, я ухожу к себе.
Я взяла в книжном только “Гордость и Предубеждение”, за ним в общем и заходила туда, хотя рада, что Олеся нашла для себя много интересного. Книги всегда были моей большой любовью, и я очень рада что и племянница оказалась неравнодушной к этому замечательному виду искусства.
Погрузившись в любимую историю, которую почти наизусть знаю, незаметно проваливаюсь в сон.
Просыпаюсь я от голода.
В кафе ела совсем мало, близость Дубровского нервировала меня. Даже не могу объяснить это чувство. Вроде уже привыкла к своей роли, но эти коньки, падение, поцелуй – 0чень взбудоражили.
И вот теперь, посреди ночи у меня жалобно урчит желудок.
Поняв, что уснуть не получится, крадусь в потемках на кухню, хоть что-нибудь перекусить раздобуду.
Время полночь, в доме тишина. Все спят. Вот и отлично.
Ставлю чайник, делаю себе бутерброд с очень вкусной бужениной и огурцом. Наслаждаюсь своим нехитрым пиршеством, глядя как за окном кружатся и падают снежинки. Такое умиротворение я давно не ощущала.
– Кто здесь? – раздается резкий вопрос. От неожиданности дергаюсь и проливаю на себя чай.
– Ой! Нельзя же так подкрадываться!
Дубровский в джинсах и рубашке, видимо еще не ложился, хмуро смотрит на меня.
– Извини. Не знал, что ты ешь по ночам. Говорят, это вредно.
– Пугать тоже вредно для здоровья! Хорошо еще, что чай уже остыл!
– Ну раз ты тут так славно хомячишь, мне что ли тоже бутерброд сделай.
– Без проблем, только мне надо переодеться.
– Это долго. Я тебе могу халат принести из ванной.
– Хорошо, – потому что пятно от чая прямо на груди. В таком виде перед мужчиной мне очень неловко находиться.
Губернатор возвращается с халатом, я крепко завязываю пояс, иду к холодильнику, начинаю все заново. Пока мою и чищу от шкурки огурец, Дубровский вновь включает чайник.
Слышу, как хрумкает чем-то. Оборачиваюсь – губернатор вонзает зубы в мой бутерброд. И он еще что-то говорил про “вредно есть на ночь”? Даже не смог дождаться, когда его бутер доделаю!
Открываю рот чтобы поддеть его на этот счет, но тут палец соскальзывает, вскрикиваю.
Да что ж за невезение, я порезалась!
– Ой!
– Блин, Маша.
– Угу. Спокойно, Маша. Я Дубровский. Вы так должны были сказать, – бурчу раздраженно. Боль сделала меня ворчливой, я сама не понимаю, что несу.
– От тебя я не ожидал шуток на эту тему, Маша, – вздыхает губернатор.
– Мне вообще-то не до шуток! У меня кровь, – говорю уже менее злобно.
– Так, надо найти аптечку…
Начинаем суетиться, открывать один за другим ящики. Я прижимаю к ране салфетку.
Ну почему я вечно влипаю в неудобные истории? Надо же было столкнуться вот так посреди ночи с губернатором. И так весь вечер сама не своя. Все время перед глазами наша прогулка. Чувствую смущение, хочется поскорее уйти в свою комнату. Так я вообще оголодаю в этом доме.
– Спасибо за помощь, надеюсь, вы дальше сами себе бутерброд доделаете. Я лучше спать пойду.
Вот только Олег Николаевич стоит напротив, фактически блокируя меня возле столешницы.
– Маш, правда, извини меня. Не надо было брать твою еду. Не подумал, что можешь так резко отреагировать.
– Как? Да мне не жалко, просто случайно палец соскочил.
Олег Николаевич слишком близко. Сердце начинает биться сильно и отчаянно. Не понимаю, почему так реагирую. Да, мы якобы пара, но именно заставляет меня быть максимально осторожной. Иначе можно забыть про представление… Поверить, что все по-настоящему. Губернатор слишком красивый и привлекательный мужчина. Чем больше мы проводим времени вместе, тем мне сложнее сохранять равновесие.
Мне нечем дышать. Как же я жалею в эту минуту о том, что решила ночью спуститься на кухню. Лучше бы голодала до утра.
– Я нашел аптечку.
Подходит вплотную, берет меня за руку. Начинает обрабатывать рану антисептиком, я шиплю как кошка. Хотя, легкая боль помогает немного прийти в себя. А то я совсем “поплыла”. Не пощечину мне самой себе отвешивать, чтобы взбодрилась?
Олег достает лейкопластырь, заклеивает рану.
– Я могла бы сама…
– Я виноват. Мне не сложно. Можешь открыть глаза, Маш, я закончил.
Наши взгляды встречаются, губернатор отпускает мою руку, но так и не отходит, оставляя расстояние между нами критически опасным.
– Мне пора в свою комнату, – выдавливаю хрипло.
Невольно вдыхаю аромат его парфюма, ну почему он такой вкусный?
– Ты ведь осталась голодной из-за меня. Я не могу тебя отпустить, Маш. Сейчас сам все приготовлю.
– Пожалуйста, не надо! Вы и так много для меня сделали.
– Что тебя беспокоит? – спрашивает неожиданно.
И взгляд такой умный, насквозь просвечивающий.
– Ничего! – отвечаю поспешно. – Просто затруднять вас не хочется.
– Тебя.
– Ну да, тебя. Извини.
Пытаюсь пройти мимо, но это невозможно! Никаких шансов. Губернатор мрачно смотрит на меня, словно раздумывает, как наказать за несговорчивость.
Все тело прошивает горячая дрожь. Такое ощущение, что я в момент разучилась думать разумно и отдалась на волю инстинктов. Живот сводит судорогой. Я не могу дышать. Загипнотизировано смотрю на губы Олега.
Твердые. Четко очерченные. Слегка пухлые.
Идеальные, чтоб их!
Внезапно губернатор отступает. А у меня такая слабость во всем теле, что не могу пошевелиться. Так и стою, беспомощно наблюдая, как он делает два бутерброда.
Один вручает мне, второй откусывает. Заваривает чай.
– Ты так на меня смотришь забавно, – хмыкает.
– В смысле? – пугаюсь. Что он такого заметил? Я и правда залипла…
– Да словно не веришь, что губернаторы способны что-то руками делать. Выдохни уже. Давай поболтаем.
– О чем?
– Да о чем угодно. Хочешь футбольный матч обсудим?
– Ну вообще да, мне футбол нравится.
– Вот как? – настает очередь Дубровского удивляться.
– Да, я люблю футбол, ну и за хоккеем слежу немного. Я как-то работала в спорт баре.
– Интересно.
В результате мы жуем, пьем чай и обсуждаем разные команды, игроков, от Бэкхема до Рональдо, смеемся и спорим. Я не замечаю, как пролетают два часа.
Опомнившись, прощаюсь и бегу в свою комнату. Слава богу на этот раз Олег Николаевич не возражает. Хоть и прощается с сожалением. Бессонница у него что ли?
Но я не могу гулять ночь напролет. У меня подопечная, с Олесей столько всего дел запланировано. Надо ей школу найти, договориться. Павел конечно предложил частную, но я отказалась. Сделка с губернатором закончится, а дальше я оплачивать дорогое учебное заведение не смогу. Нет ничего хуже, чем скакать из школы в школу, заново адаптироваться в новом коллективе. Так что в этом вопросе я стояла на своем. Наконец Томинов согласился на школу в центре.
Это странно, конечно, отстаивать простое учебное заведение, когда тебе предлагают лучшее. Но такая уж у нас странная ситуация, ничего не поделаешь.
Засыпаю я моментально, чувствуя себя почему-то абсолютно счастливой.
Утро у меня началось почти в двенадцать. Открыла глаза, и поняла, что проспала безбожно. Спускаюсь, прохожу на кухню, там Олеся и Павел, шушукаются о чем-то.
– Доброе утро. Точнее, день.
– Это точно. Долго спите, Машенька. Устали вчера?
– Немного.
– Я тебя будила, но ты ни в какую, – ворчливо говорит Олеся.
– Прости пожалуйста.
– Проехали, меня накормила очень вкусным завтраком Анна Игнатьевна. Я поела с дядей Олегом.
– Дядей Олегом?
– Ну да. Он разрешил даже просто Олег его называть.
– Машенька, рейтинг пошел вверх, – встревает Павел. – Олег Николаевич очень доволен. И я уже практически все уладил со школой. Можем прямо сегодня туда съездить. У Олега Николаевича важное совещание, он уехал в столицу. Вернется через пару дней. Я тоже поеду, задержался немного по делам. Вы же не будете тут скучать? Занимайтесь чем угодно, но только в рамках приличия.
– У нас много планов, да, Маш? – заявляет Олеся.
– Это точно.
Почему-то мне грустно. Но ведь не может быть, что из-за отъезда губернатора? Это была бы неимоверная глупость!
***
В результате мы проводим с Машей без наших, в кавычках, разумеется, мужчин, почти неделю. Павел звонит каждый день. Губернатор такой чести нам конечно не оказывает. А я как дура все время ловлю себя на мыслях о нем.
Нет, правда, ну как можно быть настолько глупой?
Вроде заняты под завязку. Олеся уже несколько раз ходила в школу. Познакомилась с классом. Ей провели тестирование. Оказалось, девочка практически не отстает. Посоветовали позаниматься математикой, мы нашли учителя. Вот как раз сейчас у Леськи первое занятие.
Еще племяшка пожелала брать уроки живописи.
Вчера я рассказала ей всю правду о прошлом. Этот разговор всю душу наизнанку мне вывернул…
Дальше Леся заплакала, разрывая мне сердце в клочья.
Я до сих пор не могу отойти от разговора.
Пока Олеся сказала, что не уверена, что хочет с мамой своей познакомиться. А если захочет? Готова ли Лана?
Надо позвонить ей. Но мне трудно это сделать. Не могу себя заставить…
– Знаешь, я уже соскучилась по Олегу. Он такой классный! С ним интересно. Но почему он так надолго уехал? Мы же его гости.
– Лесь, я не знаю. Олег Николаевич очень занятой.
– Угу. Мне даже номер его телефона не дали. Ладно, Павлу позвоню.
Вот такая у меня деловая малышка.
Делает вызов, стучит пальчиками по столу, вся такая вся важная и серьезная.
– Павел Данилович? Да, это Леся. Мы соскучились с Машей! Сидим тут в одиночестве. Да, школа нравится. Отлично все. Только мне сказали заниматься математикой. Это скучно! Значит, на днях вернетесь? Точно можете сказать? Я сделаю концерт для вас. Ладно, – вздыхает. Прощается.
– Дорогая, не расстраивайся. Хочешь, на каток поедем?
– Не-а. Давай лучше учиться печь пироги!
– Хм, ну ладно. Я даже не знаю… Я сама не очень умею.
– Так нас Анна Игнатьевна научит! Она мне обещала.
– Почему тебе вдруг именно этим заняться захотелось?
– Не знаю. Просто подумала, дядя Олег приедет, а тут у нас блюдо с пирогами! Ну и сама тоже люблю их очень.
– Ты такая фантазерка, – улыбаюсь. – Но я не против, давай попробуем.
Кухня похожа на зону боевых действий. Повсюду мука, грязные тарелки, салатники, чашки, скорлупа от яиц. Анна Игнатьевна ушла, сказала, что сил у нее не осталось ни капли. Она и правда была бледная, мне так жаль было бедняжку. Потому что Леся – маленький ураган. Хотела сделать все сразу и быстро. В результате несколько раз тесто портила.
Но зато брала упрямством и выносливостью, и до сих пор с увлечением лепит ватрушки.
Три партии пирогов уже готовы. Анна Игнатьевна лично сделала с рыбой, мы с Леськой лепили с капустой, с картошкой и грибами.
А теперь очередь дошла до сладких булочек. Я тоже сильно устала, а нам еще кухню убирать. У Веры и Татьяны сегодня выходной.
Зато мы классно провели время.
Еще и елку нарядить успели и дом украсить. Леся не могла больше ждать, хотела, чтобы дома было красиво. Игрушки нашлись хоть и с трудом, на чердаке.
Причем старинные, такие атмосферные. Девочка разглядывала из завороженно.
В доме и правда стало удивительно уютно. По-семейному. Запах свежей сдобы, переливающаяся огоньками елка.
Я принимаюсь за уборку, и вдруг замечаю, что Леся прикорнула в гостиной, прямо в кресле. Умаялась, малышка.
Картина такая чудесная, умиротворяющая. Потрескивает камин. Тихонечко играет радио, рождественские песни.
– Охре**ть, – раздается мужской голос.
Я оборачиваюсь и вижу на пороге… Деда Мороза?
– Аня, что здесь происходит? – добавляет незнакомец громовым голосом.
– Что именно, Аристарх Иванович? – подает голос маячащая на заднем плане экономка.
Ну, хотя бы не совсем чужак, раз Анна Игнатьевна с ним знакома.
– Я не узнаю свой дом. Все другое. Еще и бабы какие-то чужие. То есть, дамы. Никого если что не хотел обидеть, девицы-красавицы. Просто удивлен. Или внук мой обеднел настолько, что дом родной в аренду начал сдавать?
Так это дед Дубровского! Доходит до меня, и я вздыхаю с облегчением. Правда чувствую его всего пару минут, пока разглядываю свалившегося нам на голову гостя. Такой же высокий как Олег Николаевич. Густые седые волосы немного растрепаны, зато борода аккуратная, словно только что элитный барбершоп посетил.
На мужчине темно-серый костюм в полоску, не очень сочетающийся с тяжелыми в армейском стиле сапогами. Сверху – коричневая дубленка.
– С возвращением, Аристарх Иванович! Я сейчас на стол накрою мигом, – суетится Анна Игнатьевна.
– Так мне в гостиницу может? Раз тут люди чужие.
– Ну что вы, какие чужие, это же невеста Олега Николаевича!
Вот тут меня парализует. Черт! К такому я точно не готова! Инструкций никаких не получала. Одно дело, притворяться в короткие промежутки времени перед незнакомыми людьми. И совсем другое – перед пожилым мужчиной. Тем более который знает своего внука как облупленного и имеет такой проницательный взгляд. Как рентгеном просвечивает!
– Вы Дед Мороз? – подает голосок Леська.
– А то! Причем импортный, дитя. Прямо из самого Парижу, – усмехается дед.
– А что вы в подарок привезли?
– Да знаешь, я что-то и не подумал о подарках. Зато внучек мой умудрился меня удивить. Да еще как.
– Я помогу вам, Анна Игнатьевна, накрыть на стол! – восклицаю, вскакивая со своего места.
– Да ну что вы, я справлюсь.
– Нет, я настаиваю…
*****
– Мне необходимы инструкции, – шиплю в трубку. Благо Томинов на звонок ответил. Вот только голос у него пьяный.
– Машенька, солнышко, я тебя плохо слышу…
– Здесь приехал дедушка Дубровский! И я не знаю как себя вести!
– Естественно, Машенька. И непринужденно. Будь собой и все получится. Мы тут, похоже, на охоте еще на пару дней застряли. Болото настоящее. Не могу я столько пить, бедная моя печень. Так что кому сейчас легко, Машенька? Да никому, нафиг! Держись, девочка моя! – голос помощника заплетается.
– Я не ваша! – возмущаюсь.
– Угу. Хороша Маша, да не наша.
– Это не смешно, Павел! Мы с вами такие сценарии не обговаривали! Я не могу лгать пожилому человеку!
– А если он правду узнает, будет худо. Аристарх мужик прямой и суровый. Сразу на мороз вас выгонит. И наш договор потеряет силу. О девочке подумай, Машенька.
– Прекратите мне угрожать!
– Да чего такого? Дед, небось, ненадолго заглянул. Надеюсь, нас не дождется. Боюсь я его. Ты постарайся его обратно в Париж выпроводить.
– Это как? Это же его дом!
– Ну не знаю. Но при этом ты должна ему понравиться. Пусть хоть немного за внука порадуется.
Получив столь невнятные и идиотские инструкции от пьяного помощника губернатора, раздираемая противоречиями, бросаюсь помогать экономке. Тороплюсь как могу, потому что Леся с дедом с гостиной осталась. Даже думать не хочется, что она может ему наболтать.
***
– А мне нравится новый ремонт. Олег молодец, порадовал деда, ничего не скажешь. Может и выйдет из него толк, – поднимает бокал Аристарх Иванович, восседая во главе стола. – За новых родственников!
– Спасибо вам за гостеприимство, – бормочу себе под нос.
– Да это тебе дочка спасибо. Таким уютным я дом свой и не помню. Ремонт – это что. Лишь фасад. Но когда я на порог зашел и уловил запах сдобы и еловых веток… Чуть не разрыдался. Жену свою вспомнил. Давно она ушла в мир иной. А я до сих тоскую. Аня, садись с нами за стол. Давайте по-семейному, девоньки.
Леся в восторге от нового знакомого. Аристарх Иванович разрешает ей называть себя дедулей. Они общаются на разные темы, и кто бы мог подумать, что обоим это интересно. Оказывается, Дубровский старший рисует! После ужина поднимаемся на чердак, дед находит свои работы, показывает Лесе.
– Потрясающе! – восторгается девочка. – Я тоже так хочу!
***
Уже ближе к полночи, когда Олеся уже спит, а я убираюсь в гостиной, Аристарх задает мне вопрос.
– Девочка рассказала мне вашу историю. О том, что ты ее тетя. Что не знала о ней, а как узнала – сразу из детдома забрала. Интересно мне, где тебя мой охламон нашел? За что ему удача такая?
– Я не знаю, что ответить, – улыбаюсь натянуто. – Здесь нашел, Аристарх Иванович. То есть, я сначала в его команде работала… – судорожно вспоминаю свою “легенду”.
– Да не об этом я, Маша. Вопрос был риторическим. Рад я очень. Сюрпризы удались на славу, теперь можно и умирать спокойно.
– Ну что вы такое говорите. Долгих лет вам, Аристарх Иванович.
Надо сказать, что приезд дедушки Дубровского хоть и был поначалу волнительным и тревожащим событием, но уже через сутки я чувствовала к этому старику буквально родственную привязанность. Дом обрел хозяина, мы с Лесей – отличного собеседника.
Проснулась утром – а Леся с Аристархом Ивановичем во дворе каток заливают! Точнее, Дубровский старший рабочих позвал, но руководит процессом лично.
В обед я пирог вишневый по рецепту бабули своей сделала. Вечером сели смотреть новогоднюю комедию.
Леська тянулась к деду очень. Так трогательно. Меня только одно угнетало – что я лгу такому замечательному человеку. Тем более, пожилому. Притворяюсь невестой его внука, а дед радуется так искренне, планы строит. Дом этот хочет на Леську записать. Внучкой ее называет. Это очень сильно мучило. Скорее бы все закончилось! Только как потом буду в глаза смотреть Аристарху Ивановичу?
В десять вечера снова позвонил Павел.
– Машенька, ну как вы? Поладили со стариком?
– Все нормально.
– Отлично, я бесконечно благодарен вашим актерским способностям!
Едва сдерживаюсь, чтобы не выпалить, как ужасно неловко врать Аристарху Ивановичу! Но я понимаю, что оказалась в безвыходном положении. Томинов мне точно ни в чем не поможет.
– Хочу сообщить, Машенька, что в субботу у мэра новогодний бал, вам нужно будет обязательно его посетить. Я хочу отметить, что ты большая молодец, отработала наш договор на двести процентов. Подготовка к открытию дела об опеке уже проведена, остались незначительные формальности, еще совсем недолго потерпеть, и вы будете с вашей девочкой одним целым.
– Это очень замечательно, Павел. Что за мероприятие? Можно поподробнее? Наверное, очень много людей будет…
– Разумеется. Вы идете с Олегом Николаевичем как пара. Мы с ним очень заняты, так что скорее всего приедем за вами прямо перед мероприятием. Я уже договорился со стилистом, вам с Олесей привезут наряды. Останется только причесаться и накрасится. Я уверен, Машенька, вы прекрасно справитесь. В принципе, ничего сложного. Не болтайте много языком. И побольше улыбайтесь.
– А как быть с Аристархом Ивановичем?
– Что с ним такое?
– Он приглашен на бал? Как-то неудобно, если мы оставим его одного.
– Машенька, это конечно очень мило, что вы так сдружились с дедушкой, но лучше держать дистанцию, ведь ваше, так сказать, представление, подходит уже к концу.
– Я рада, что ложь скоро закончится. Всего хорошего, Павел Данилович.
Но на самом деле, я не чувствую радости. Мне грустно. Как бы ни настраивала себя, что эта история должна как можно скорее закончиться, странное чувство потери охватывает, когда думаю, что скоро мы расстанемся с Дубровским окончательно. Больше наши пути вряд ли пересекутся.
Дубровский
Чертова охота у мэра. Я ненавидел уже все это. Но у нас были важные темы для обсуждения, а где лучше всего вопросы решаются?
Правильно, во время совместного досуга. Что поделать, если Виталий Сергеевич – фанат данного времяпрепровождения?
Но уже почти неделя прошла как мы тут. Я задолбался мерзнуть в лесу первую половину дня, и бухать вторую.
А еще стал все чаще себя ловить на мысли, что скучаю по Маше. Думаю о девушке постоянно. Вспоминаю ее красивое лицо, волосы, стянутые на затылке в высокий хвост. Эта прическа открывала ее длинную шею, красивый овал лица. Идеальная стройная фигурка. Эта девушка снится мне каждую ночь! Раньше не припомню за собой такие проявления в сторону женского пола. В моей голове столько всяких проблем и событий, что точно не до романтики.
Слышу ее имя, похоже, Томинов как раз общается с Машей. А я ни разу не позвонил, хотя безумно хотелось. Поэтому и запретил себе.
Подслушиваю конец разговора, захожу в комнату, чувствуя, как растет ярость.
– Я не ослышался? Аристарх вернулся в родные пенаты?
– Ммм, как-то да.
– И ты только сейчас говоришь мне, что мой дед вернулся домой? – ору на Томинова. – Ты совсем охренел? То есть даже не ты сообщил, а я случайно услышал!
Павел реально совсем зарвался в своих интригах!
– Да вы же были очень заняты с мэром, а я был очень пьян, когда мне позвонила Маша, – в панике оправдывается помощник. – Потом у меня такое похмелье было тяжелое, что я даже как меня зовут с трудом вспомнил!
– Черт, ты понимаешь, что это катастрофа?
– Если честно, не понимаю. Девочки справились на отлично, подружились с Аристархом Ивановичем. Всё у них в порядке. Думаю, что вашему дедушке очень понравился ремонт.
– А я думаю, что это просто полный треш! Что ты сказал делать Марии? Кем представиться деду?
– Велел придерживаться той же легенды, естественно, иначе было бы очень странно объяснять, что в доме Аристарха Ивановича делает молодая девушка со своей племянницей.
– Ты понимаешь, что теперь дед с меня не слезет? Как мы ему объясним, что свадьбы не будет?
– Придумаем что-нибудь. Сыграете с Марией ссору, кстати, я уже ей сказал, что миссия практически выполнена.
– Что ты ей сказал?!
Томинов отскакивает, правильно прочитав ярость на моем лице.
– Олег Николаевич не надо так нервничать, честное слово. Ну чего вы хотите. Продолжать флирт с Марией? Но чем дольше эта игра продолжается, тем больше людей будут потом разочарованы, что ваша пара распалась. Я думаю, что самое оптимальное – сделать это сразу после новогодней вечеринки у мэра.
Маша
Платье привезли в день вечеринки. Две коробки, одна поменьше, в ней был наряд для Олеси. Девочка с радостными воплями унеслась примерять вещь в свою комнату. Анна Игнатьевна и стилист побежали следом, чтобы с таким энтузиазмом она ничего не испортила.
Откинув последний слой тонкой бумаги, вынимаю из глянцевой коробки платье, ахнув от восторга. Блестящий кремовый шелк струится между пальцами. Такой изысканной красоты я еще ни разу вблизи не видела, разве что в глянцевом журнале, предназначенном для девушек, мечтающих разбогатеть, или подняться по социальной лестнице. Даже не представляю, сколько может стоить это великолепие!
Ткань такая изысканная, переливающаяся.
– Вам помочь, Мария? – спрашивает меня Рита, девушка-стилист, которая занималась больше двух часов моим макияжем и прической.
– Да, спасибо. Оно очень красивое, даже надевать страшно, – признаюсь смущенно.
– Согласна, – улыбается мне девушка. – Но мы не можем оставить его без выхода в свет. Оно ведь создано для этого.
Через пару минут я разглядываю себя в большом зеркале.
– Изумительно, – улыбается Рита.
Нервно сглатываю. Вот уж точно, сейчас я опровергаю пословицу “не одежда красит человека…”
Это платье определенно превратило меня в принцессу. Нежно-кремовый шелк облегает и подчеркивает все достоинства фигуры.
– Маша! Ты такая шикарная! Обалдеть просто! – восторженно кричит Олеся, вбегая в комнату.
– Ты тоже, дорогая, – улыбаюсь простодушию племяшки. Она такая хорошенькая в платье, с пышной юбкой, и рукавами-воланами, как маленькая фея. Обычно ей куда больше джинсы и толстовки нравятся.
– Что тут сказать, повезло Олегу, – в комнату заглядывает Аристарх Иванович.
– Еще как! Только он не ценит! Пропал, совсем нас бросил! – не задерживается с ответом Олеся. – Вот и не увидит Машу такой красивой!
– Лесенька, пожалуйста, успокойся, – бормочу, растерянная таким пылом. Не хватало еще, чтобы девочка поверила в мои отношения с Олегом, и потом страдала.
– Пойду вниз, посмотрю, может он приехал? – совсем не слушает меня Леся. Уносится как ураган.
– Осторожнее с платьем! – кричу ей вслед.
Но сейчас точно не могу ей все попытаться объяснить, иначе придется и перед суровым Аристархом ответ держать.
Чувствую себя ужасно запутавшейся. Столько разных эмоций, чувств! Это и грусть, что скоро конец нашего странного приключения. Я буду скучать по дедуле, по его внуку, по этому уютному дому. И странная тоска, ведь я так давно не видела губернатора.
Но сегодня нам предстоит волшебный праздник, и я запрещаю себе все негативные мысли.
Меня охватывает волнение, возбуждение, когда спускаюсь вниз под ручку с хозяином дома.
– Приехали! – кричит во все горло Леська.
Мое сердце сбивается с ритма.
Кажется, я видела такую сцену в каком-то кинофильме. Только название забыла. Героиня спускается по лестнице, герой ждет внизу, застывший с восхищением.
Робко улыбаюсь, встречаясь с Дубровским взглядом. Его – потемневший, пронзительный. Кажется, что сейчас затянет меня в свой омут, в котором потеряю себя безвозвратно.
Губернатор, конечно ослепительно красив, в черном смокинге и белой рубашке. В горле пересыхает от столь резкого всплеска эмоций. Понимаю, что еще долго буду проигрывать в голове этот момент встречи. Но сейчас необходимо взять себя в руки, иначе еще в обморок свалиться не хватало…
Дубровский продолжает разглядывать меня пристально, и немного удивленно. Потом хмуро сдвигает брови.
Отчего начинаю сильнее нервничать.
– Здравствуй… – чуть было снова не перешла на “вы”, вовремя опомнилась. Дедуля же рядом. – Олег. Как добрались?
– Отлично. Привет, милая, – Дубровский быстро целует меня в щеку. – Дед, вот это сюрприз.
– Ага, я ж мастер на них. Хотя и ты, внучок, порадовал. Наконец перестал шляться по всяким там… Ну ты сам знаешь. Маша – чудо. Я сам практически влюбился.
– Ты смущаешь ее.
– Тогда может пойдем в кабинете поболтаем? Вроде есть еще минут пятнадцать. А потом отпущу вас на бал, что уж.
Мужчины удаляются, а ко мне подходит Павел. Беру в руки шубку, тоже одна из обновок от щедрот губернатора, вчера доставили с курьером. У Олеси точно такая же, только меньше размером. Очень подходит к платью. Легкая, пушистая. Соболя. Никогда подобного не носила. Даже думать не хочу, сколько стоит!
– Машенька, вы чудо, – улыбается широко, но я не верю этому благодушию. Он прежде всего о своих интересах печется.
Поеживаюсь. Как мне надоел этот горе-манипулятор.
– Что такое? Вас что-то беспокоит?
– Нет. То есть, да. Хотела спросить, значит после бала точно все заканчивается?
– Что именно, дорогая?
– Наш договор.
– Скорее всего, да.
– Скорее всего? Это очень расплывчатый ответ, Павел Данилович!
– Сейчас мне сложно сказать на сто процентов. Поймите, у губернатора могут быть свои причины, мотивы…
Павел замолкает, потому что возвращается Олег.
– Нам пора, – говорит строго. Протягивает мне ладонь. Стоит больших усилий, ответить ему, положив на нее свою.
– Не похоже, что ты скучала, – говорит тихо, когда идем к машине.
– А должна была?
– Не знаю. Мне так Олеся сказала.
– Когда? Вы созванивались? – моргаю ошеломленно.
– Что такое? Это разве что-то из ряда вон? Ну позвонила она. Очень открытый ребенок. Порывистый. Не бойся. Она мало о тебе говорила.
– Что ты имеешь в виду?
– Что никакие тайны не выдала. Расслабься, Маша.
– Я спокойна!
– Отлично. Ты выглядишь… – вдруг замолкает.
– Тебе не нравится платье?
– Слишком нравится, Маша, – залипает на моем декольте. Мы уже возле лимузина. Водитель открыл дверь, а мы никак не можем сдвинуться с места…
– Эй, влюбленные, меня забыли! – Олеся разрушает возникшее между нами волшебство.
– Ну что ты, кроха, куда мы без тебя, – бормочет Дубровский.
Всю дорогу Леська не умолкает, болтает обо всем на свете, очень возбужденная предстоящим праздником.
Скоро мы с ней останемся вдвоем. Я очень привязалась за это время к девочке. Мы стали настоящей семьей. Вот только волнуюсь, как она справится без людей, к которым привязалась. Аристарха Ивановича дедулей называет. Очень к нему тянется. Оно и понятно. Тот, кто пережил сиротство очень ценит слово “семья”.
Надеюсь, я смогу дать ей полноценную семью. Хоть и одна по сути. Мама на связь не выходит, не интересна ей судьба внучки. Своей личной жизнью занимается.
– Маш, ты чего загрустила? – прижимается ко мне плечом Леська. – Не бойся. Самой красивой на балу будешь. Правда, дядя Олег?
– Это точно.
– Да все в порядке, Лесь. Я просто задумалась.
С момента, как выходим из лимузина, все для меня как в тумане. Так странно находиться среди богатых и влиятельных людей, с которыми раньше ни малейшей возможности не было пересечься. Да и не мечтала об этом никогда.
Нас приветствует мэр с женой, яркой пышногрудой блондинкой с высокой прической.
– Олег Николаевич, очень рады! Какая честь для нас!
– Спасибо большое, Евгения. Красиво тут у вас. Познакомьтесь, это моя Машенька.
– Вы чудесная пара! – наперебой уверяют меня хозяева праздника.
– Идем, Маша, – произносит тихо после окончания приветствий.
Мне чудится, или его голос тоже слегка дрожит? Неужели нервничает? Боится, что его опозорю? Хотя, по его виду чего не скажешь, что такой мужчина может бояться чего бы то ни было.
А вот я конечно на панике. Натянула улыбку, а у самой дрожит все внутри. Так много гостей. И конечно, губернатор привлекает к себе внимание.
Перемещаемся через красиво оформленную в новогоднем стиле террасу, оказываемся в холле. У нас забирают верхнюю одежду, и мы поднимаемся по широкой лестнице на второй этаж. Прием проходит в большом зале. Расставлены круглые столы, оформленные букетами из ели и ярких красных и белых елочных игрушек, сервированные дорогой фарфоровой посудой.
Сверкающие серебряные и красные гирлянды украшают потолок и стены. На сцене музыканты играют нежную рождественскую мелодию.
Достаточно много детей, от пяти, наверное, до пятнадцати лет, носятся с восторгом, Леся сразу вливается в их коллектив. Я смотрю на нее с улыбкой. Вот для кого праздник точно удался. Дед Мороз и Снегурочка – аниматоры, развлекают детей и не дают им мешать взрослым. Все проходит в соседнем зале, чуть поменьше размером.
У меня ощущение, что все смотрят на нас с Олегом. Ну конечно, женщины с завистью разглядывают пассию губернатора. Как иначе. В какой-то момент, даже чувствую острую потребность посмотреть на себя в зеркало. Может что-то с макияжем не в порядке?
– Все отлично. Кажется, нас считают красивой парой, – насмешливо говорит мне на ухо Олег.
– Друзья, прошу, занимайте столы. В любом порядке, рассадка свободная! – командует мэр. – Олег Николаевич, вы с Машенькой ко мне пожалуйста за столик. Ваша милая девочка уже подружилась с моими пацанятами, – замечает, посмеиваясь, кивая в сторону веселящихся детей.
– Олег! Я так рада тебя увидеть! – к нам подплывает очень красивая девушка с рассыпанной по плечам роскошной копной рыжих волос.
– Привет, Софи. Я тоже рад встрече. Как дела? Поздравляю кстати с наградой. Софи актриса, – поясняет для меня.
Девушка бросает на меня взгляд, улыбается, но это не кажется мне искренним. Скорее, презрительным. Полным превосходства.
Она конечно очень красивая, высокая модельная фигура, платье с отливом в золото до колен, на ногах изысканные золотистые босоножки на высоченной шпильке… Сумочка в тон платью. Софи болтает без умолку об общих знакомых, мне же остается лишь улыбаться и молчать, вот и разглядываю ее, от нечего делать. Большие серьги, явно с драгоценными камнями. В комплект им браслет. Софи неотразима и знает это. Красотка делает полшага в мою сторону – и я автоматически делаю шаг назад, словно уступая без боя территорию.
– Значит, ты решил жениться, дорогой, – обращается к Дубровскому. – Кто бы мог подумать. Это самая неожиданная новость уходящего года.
– Хочешь меня поздравить?
– Для меня это скорее траур.
– Не преувеличивай. Всего на одного поклонника меньше.
Губернатора отвлекает пожилой мужчина с внушительным пузиком. Так что мы остаемся с Софи один на один.
– Так давно это у вас? – спрашивает, уже не утруждая себя любезностью.
– Что именно?
– Отношения, разумеется. О чем еще я могу интересоваться, – уточняет надменно.
Но я не собираюсь поддаваться всяким там бывшим пассиям. А то что Софи имела на Олега виды – очевидно.
– Вам назвать конкретную дату? – спрашиваю дерзко. – Боюсь, я не веду точных записей. Мы работали вместе, и незаметно для себя сблизились.
– Ну да, для матери одиночки с прицепом – это прямо Джек Пот.
– У меня пока нет детей. Но есть племянница, которую я очень люблю.
Понимаю, что веду себя излишне дерзко. Но ничего не могу с собой поделать. Девушка меня раздражает.
– Дорогой! – машет кому-то Софи, и оставляет меня одну, к большому облегчению.
Нахожу взглядом столик, за которым усаживается жена мэра, и направляюсь к ней.
– Садитесь рядом со мной, Машенька, – любезно предлагает Евгения. – Вы болтали с Софи? Это наша местная звезда. Снимается уже чуть ли не в Голливуде. Хотя, если честно, пока ее ни в одном фильме не видела. Не повезло, наверное.
– Они встречались с Олегом? – не получается сдержать любопытство.
– Очень короткое время. Она вам что-то неприятное сказала? Софи бывает резка.
– Нет, все в порядке.
– Хорошо. Хочу, чтобы всем было комфортно.
– О чем болтаете, девушки? – по другую сторону от меня садится Дубровский.
– О Софи. Мне кажется, она недовольна, что ты скоро станешь женатым мужчиной, – вздыхает Евгения. – Надо лучше смотреть за невестой, Олег. Маша может расстроиться.
– Вовсе нет, я могу за себя постоять, – говорю поспешно.
– Значит, ревнуешь меня? – тихо спрашивает Дубровский.
– И в мыслях не было!
***
Около часа слушаем речи и тосты. Ужин Виталий Сергеевич с супругой приготовили роскошный. Все такое вкусное! Пробую по чуть-чуть, чтобы не объесться. Постепенно гости расползаются по залу. Музыка переходит в более оживленную.
Мэр приглашает меня на танец.
– Если ты конечно не против, Олег.
Дубровский, в свою очередь, приглашает Евгению.
В какой-то момент мужчины меняются парами, так я оказываюсь в объятиях своего якобы жениха.
Обнаруживаю, что совершенно к этому не готова.
– Маша, все хорошо? Ты выглядишь испуганной. Виталий что-то рассказал обо мне пока вы тут топтались на месте? – спрашивает насмешливо.
– Что ты Синяя Борода, например?
– Мне нравится твой острый язык. Скоро сбежим отсюда. Хотя, Олеся кажется в восторге.
– А ты?
– Я не люблю такие мероприятия. Они слишком утомительны.
– Серьезно? Я думала, твоя работа из них состоит.
Дерзя Олегу, не забываю при этом улыбаться.
– Ты права. Я неправильный политик, – усмехается. – Устаю от разговоров, особенно пустых. Ненавижу вечеринки. Всем улыбаться надо, с каждым пустыми фразами обменяться… Голова болеть начинает.
– Я не против уйти. Томинов ведь тоже здесь? Присмотрит за Олесей.
Удивительно, как мы похожи. Мне тоже эта вечеринка кажется удивительно пустой и скучной.
Особенно раздражает Софи, которая в компании окруживших ее мужчин и пары дам, нарочито громко смеется и поглядывает в нашу с Олегом сторону.
– Мы можем уйти?
– Не соблазняй меня, – произнеся двусмысленную фразу, Дубровский жадно оглядывает меня с ног до головы.
– Я подумала, вдруг у тебя сильно болит голова, – буркаю нервно.
– А я подумал, ты хочешь со мной уединиться.
– Что за бред??
– Маша, не разбивай мне сердце!
В этот момент музыка заканчивается. Но Олег крепче стискивает мою талию.
Играет следующая мелодия, страстная, грустная.
– Я думала, ты устал.
– Мне нравится эта песня, – снова удивляет. Прижимает к себе крепче, отчего в голове все перемешивается. Я теряюсь в противоречивых чувствах. Это и страх, который колотится в горле, и странное предвкушение. Так сложно это контролировать, прятать! Олег тоже выглядит взволнованным.
Мне ничего не остается, как отдаться на его волю. Следовать за его движениями. Этот танец похож на гипноз, который не рассеивается, даже когда музыка останавливается, Олег все равно не отпускает меня. Наоборот, прижимает к себе все сильнее.
Замираю, не в силах сопротивляться его магнетизму.
– Может и правда позволить себе помечтать? – повторяет строчку из прозвучавшей только что песни.
Его лицо совсем близко, губы касаются моих губ, дыхание срывается.
Его губы восхитительны, твердые, и в то же время нежные, с легким привкусом виски, они дурманят разум.
Все чувства обостряются, я теряю контроль, отдаюсь поцелую. Обнимаю Дубровского за шею. Закрываю глаза, крепко сжимаю его шею, льну к нему, будто в поисках защиты.
Только от кого? От него самого?
Как глупо…
– Прости, Маш. Не надо было на публике.
Отпускает меня. Я с трудом сохраняю равновесие.
– Мне надо на свежий воздух! – бормочу быстро, и удаляюсь.
Не помню как оказываюсь в холле. Дворецкий, одетый с иголочки в красный костюм, протягивает мне шубу.
Выхожу на террасу, обхватив себя руками.
Остываю. Кричу на себя мысленно, чтобы пришла в чувство! Надо вернуться в реальность!
Наблюдаю за снежинками, кружащимися в воздухе.
И тут ко мне резко подлетает женщина в маске, хватает за руку.
– За мной пошла! Быстро! – произносит знакомый голос.
– Лана?! – спрашиваю изумленно. – Что ты здесь делаешь?
– Испугала, да? Правильно, сестренка! Потому что ты мне ответишь за все!
Едва не поскальзываюсь на заледеневшем дощатом полу, когда сестра дергает меня грубо. Тащит за руку. Толкает боковую дверь, и мы оказываемся в небольшом помещении. Здесь гораздо теплее, но все же прохладно. Я кутаюсь в шубу. В голове миллион вопросов не знаю с чего начать.
– И давно ты такой принцессой стала? Только посмотрите на нее, – Лана грубо дергает за шубу.
– Что ты делаешь?! Она кучу денег стоит! – восклицаю испуганно.
– Да что ты? Давно такой снобкой стала? – кривит лицо Лана. – Вы только посмотрите на нее!
За шубу я испугала как за дорогой инвентарь, за который отчитываться придется.
Осторожно разглаживаю место, за которое дернула Лана.
– Что ты тут делаешь? Откуда взялась? – спрашиваю, еще никак не могу в себя прийти от испуга. Вот уж правда как черт из табакерки выскочила!
– А ты надеялась, что я не появлюсь, да? Ты совсем охренела, мужика моего присвоила! Дочь под опеку при живой матери взяла! Ну и сестренка у меня! Такая прошаренная, охренеть просто!
– Ты дочь бросила! – взрываюсь возмущением. – Или забыла уже? Я решила, что девочке не место в детдоме! Билась в закрытые двери, еле вырвала ее оттуда. Что ты теперь от меня хочешь? И что значит присвоила мужика? Ты о ком вообще?!
– О Пушкине, мать! – матерится сестра.
– В смысле? – лед сковывает все тело.
Нет. Нет. Нет!!!
Господи, я не хочу в это верить! Это же чушь полная!
– Ты пытаешься мне сказать, что Дубровский – это Пушкин?! – трясу головой.
– Доперло наконец? Как же ты меня бесишь, мышь наглая! Ненавижу тебя! Всегда мне завидовала, игрушки мои хотела, подражала мне!
– Когда мне было пять? Лана, окстись, это давно в прошлом! Я не могу поверить в то что ты несешь. Это полный бред.
– Так, мышь, быстро собрала свои шмотки и смоталась обратно в свою столицу, поняла? Ты там вроде неплохо устроилась, мать говорила.
– Я не подчиняюсь твоим приказам. И я не оставлю Лесю.
– Я ее мать!
– А губернатор ее отец, да? – смеюсь. – Лана, я бы посмеялась от души над твоей фантазией, но мне очень жаль Лесю. Я не позволю ее впутывать. Она и так настрадалась. И мне не нужен на самом деле Дубровский. Я лишь пытаюсь защитить девочку.
– Если ты не свалишь, я тебя уничтожу! Олеся дочь губернатора! Это чистая правда, у нас был роман!
Меня ведет, голова кружится. Нет, это не может быть правдой. Лана лгунья и манипуляторша, всегда такой была.
Увы, сейчас она – прямая угроза благополучию девочки. Хочет втянуть ее в свои грязные подковерные игры.
Конечно, ложь об отцовстве легко опровергнуть. Сделать тест ДНК. Но Олеся, несмотря на ее бойкость, очень ранимая девочка. И очень неглупая. Она быстро сообразит, что к чему. Поверит, что нашла своего папу. И так к Дубровскому тянется.
Я должна немедленно что-то сделать. Попытаться вразумить Лану, сгладить острые углы…
– Послушай, я тебя очень прошу, хотя-бы скандал не устраивай. Мне не нужен губернатор как мужчина… Честное слово! Мне надо вернуться к гостям, давай встретимся завтра, и все обговорим в спокойной обстановке. Тебе нужны деньги? Я могу достать.
Весь свой гонорар за “спектакль”, придуманный Томиновым, я готова отдать, лишь бы Олеся не пострадала!
Так. Томинов. Он очень хитрый лис и поможет мне выпутаться из ситуации.
– Деньги? Нет у тебя таких денег! – смеется сестра. – Губернатор – вот кто мне нужен. Я же и не знала, какая Олег птица, какого полета. У нас был очень короткий роман, я думала, что никогда его больше не увижу. Но теперь воспользуюсь бонусами по полной! Ты не скормишь мне жалкие подачки, поняла! Я теперь замуж хочу за него! Видела ваши фотки. От дочки млеет, тебя на коньках катает. Я тоже так хочу, поняла! Хочу быть на фото в глянцевых журналах!
– Лана, умоляю, успокойся. Все не так. Я не держусь за Дубровского! – почти выкрикиваю.
– Вот как? Верь после этого бабам, – раздается голос с металлическими нотками.
Олег? Откуда он здесь? Что он слышал из нашего разговора?
– Это кто вообще такая?! – следует дальше яростный вопрос.
Моргаю ошеломленно. Никогда еще Павла не видела таким злым.
Томинов! Я перепутала его с Дубровским! На таких нервах не мудрено. Губернатор мне померещился, я на лицо и не глянула – голос злой, смокинг…
Это хорошо. Если бы Олег нас застал, я бы, наверное, уже бежала отсюда, сверкая пятками. Стыд-то какой…
– Мне повторить вопрос?
– Ты сам кто такой? – зато Лана ничуть не смущается тем, что нас обнаружили и подслушали. – Тебе чего надо? Любовник что ли, Маш? Я угораю. Захомутала губернатора еще и второго на груди пригрела? А ты горячая баба, оказывается. Я-то думала, ледышка. Ладно, пройти дай, любовничек. Я пойду Олега поищу. У нас есть о чем пообщаться.
– Стоять! Ты кто такая, провокаторша? У меня тут снайперы по периметру. Одно короткое слово и тебя “снимут”.
– Чего?! – вылупляет глаза сестра. – Ты мне угрожаешь? Убийством? Я это запомню! – но замирает на месте.
– Пока я не выясню, что здесь происходит, никто никуда не пойдет!
– Павел Данилович, это моя сестра, – я тоже пугаюсь угрозы. Фиг знает, блефует он или нет. Все же представители власти в этом доме, мало ли какая у них охрана. Может и снайперы. – Это мать Олеси, – безумно трудно произнести эти слова.
– Хм, вот значит как? И чего тебе надо, мать?
– Увидеть свою дочь!
– А не поздно спохватилась?
– А ты кто такой, чтобы меня критиковать и указывать?! Ты, кстати, так и не представился! – задирает подбородок Лана. – Не поняла, чего лезешь в чужие дела.
– Я помощник губернатора, антикризисный менеджер, решаю все сложные вопросы. Так что вижу, дела ваши напрямую меня касаются.
– Ты угрожаешь матери убийством! Между прочим, отец моего ребенка – твой босс, губернатор!
Павел резко поворачивается ко мне.
– Маша, вы не говорили, что у вас в семье шизофреники.
Пожимаю плечами. Я безумно устала. Эта встреча из меня будто все силы выкачала, как из проткнутого иголкой воздушного шарика.
Лану теперь не остановить. Она все испортит. Уж я сестру знаю.
Хочется разрыдаться. Оказывается, эти недели были такими счастливыми. Но счастье осознаешь острее, когда приходит настоящая беда.
Вот она и пришла.
– Так, Маша, иди к гостям. Тебя Олег Николаевич уже искал. Не надо пропадать надолго.
– Но как же…
– Я разберусь. Сама пока ничего не говори губернатору. Просто скажи, что Павел Данилович уехал решать серьезную проблему.
– В смысле решать? – взвизгивает сестра. – Не смей ко мне приближаться!
– У нас с вами будет серьезный разговор, Лана Сергеевна. Сами понимаете, ваши заявления слишком серьезны.
– А снайперы… – бормочу растерянно.
– Иди, Маша, – повторяет с нажимом.
– Стой! Я с ним не останусь! – хватает меня за руку сестра.
– Вы же ее не убьете, Павел Данилович? – спрашиваю нервно.
– Машенька, ну что за глупости. Но попасть в КПЗ до установления личности ваша сестра точно рискует. Лана, мне нужно желание сотрудничества и полная откровенность. Если вы не соврали – то разумеется мы будем искать разумные пути решения вопроса. Если все что наплели ложь и провокация – боюсь ваша ситуация ухудшится. Но вам в любом случае придется на данный момент проследовать со мной. Выбор не предоставляется. Охраны на празднике и без снайперов достаточно. Я понимаю, как вам хочется театрального представления. Вбежать в зал с криком – она твоя дочь и все такое. Но мы для начала сделаем тест ДНК, дорогуша.
– Да пожалуйста, – кривится сестра.
Речь Томинова меня успокаивает. Он конечно не зря ест свой хлеб, появился в нужный момент и предотвратил катастрофу.
На ватных ногах иду обратно в зал, где веселятся гости. Хочется схватить Олесю в охапку и бежать, куда глаза глядят.
Но увы, я не могу себе позволить быть порывистой и спонтанной. Я связана обязательствами, и не только перед малышкой. Должна доиграть роль до конца, неважно что там сестра придумала. Надеюсь, Павел все разрулит, успокоит ее и договориться.
Даже думать не хочу, правда ли, что Олеся дочь Дубровского! Это звучит как полный бред!
– Эй ты куда так несешься? – окликает меня недовольный голос. – Я из-за тебя шампанское разлила!
Я и не заметила Софи, пробежала мимо, как фурия. Теперь приходится обернуться.
– Извините, я вас не заметила.
– Не заметила? Я, по-твоему, такая невидимка? То есть, ты мало того, что толкаешься, еще и обзываться горазда?
– Я извинилась, Софи, но кажется, вам этого недостаточно? – вскипаю. В конце концов, и у меня есть предел терпения! Собираюсь уйти, но звезда, уж не знаю каких таких подмостков, не собирается останавливаться.
– Ты глухая? Я сказала, ты шампанское мое пролила! Так что, будь добра принеси мне новое! – не унимается актриса. Погорелого театра, блин!
– Софи, ты что тут устроила?
Дубровский появляется внезапно, и красотка сразу будто меньше ростом становится.
– Что за конфликт? – мрачно спрашивает губернатор.
– Да ничего, Олег, просто твоя Маша очень ревнива, – отмахивается Софи. – Пристала ко мне с требованием, чтобы я к тебе не подходила. Я лишь предложила ей нормально общаться и не копаться в прошлом. Выпить шампанское за ваше здоровье.
Нет, ну она и правда актриса! Лгать с такой легкостью – целая наука.
Ошеломленно смотрю на наглую врунью.
Даже слов нет.
– Идем, Маш, – Дубровский берет меня за руку, на бывшую даже не смотрит.
Чувствую, как ее взгляд прожигает мне спину.
У меня нет сил снова беспечно улыбаться среди гостей.
Странно, но Олег будто это чувствует. Мы заходим в небольшую уютную гостиную, где никого нет.
– Извини за Софи. Иногда ее заносит.
– Ты ни при чем. Я слишком быстро бежала и не заметила ее. Сказала ей об этом. По сути это и есть причина конфликта. Иди к гостям. Я побуду здесь немного, если ты не против.
Меня ноги не держат, такая тяжесть давит на плечи.
– Что случилось? Я же вижу, ты сама не своя.
Я не могу ничего рассказать ему без консультации с Томиновым. Могу лишь хуже сделать. Получается, надо притворяться, лгать. Но я не Софи, играть не умею!
– Ничего не случилось. Просто такие мероприятия не для меня. Может достаточно уже представлений? – спрашиваю с надеждой. – Можно я возьму Олесю и поеду домой? В смысле, к вам домой. Вечеринка почти позади и мне сказали, что на этом наш контракт окончен.
Голос срывается, мне ужасно больно. Не понимаю, почему меня так разрывает от эмоций.
Олег делает шаг ко мне. Я пячусь назад, пока не упираюсь спиной в мягкую спинку дивана.
– Мне все же хочется узнать, что случилось, Мария. Дело не только в Софи, я прав?
Наши лица так невыносимо близко. Он хочет меня поцеловать? Может нас снимает скрытая камера?
Глаза Дубровского потемнели и блестят.
– Что тебе от меня нужно? – спрашиваю тихим шелестом, а вместо ответа Олег наклоняет голову и прижимается к моим губам.
Теряюсь от этого напора. Поцелуй выходит жадным, почти грубым. Очень напористым и властным. Наглый язык губернатора проникает в мой рот.
Заношу руку машинально, собираясь оттолкнуть или ударить. Но вместо этого вцепляюсь в плечи мужчины!
Дубровский терзает мои губы долго, это кажется бесконечным. И это так приятно, захватывающе.
Я никогда ничего подобного не испытывала!
Дубровский
Весь вечер не могу оторвать взгляд от своей спутницы. Как вышло, что эта девочка – самая красивая на этом балу?
Меня тянет к ней со страшной силой.
Гости, коллеги, множество лиц вокруг, а я все время ищу взглядом Машу.
Отвлекшись ненадолго на старого знакомого банкира, оглядываюсь по сторонам, и понимаю, что Маша исчезла. Кручу головой, высматриваю ее.
– Невесту потерял, – улыбается мой собеседник. – Такую в момент уведут, Олег. Не советую быть таким беспечным.
Он вроде шутит, смеемся оба, но быстро скомкав разговор я отправляюсь на ее поиски.
Меня останавливает Софи.
– Олег, ты не представляешь, как я по тебе скучала!
– Ты Машу не видела? – перебиваю поток неинтересных мне излияний.
– Не видела! – дует губы Софи. Актриса как мне кажется из нее паршивая. – Ну скажи мне, как старой подруге, что ты в ней нашел? Обычная невзрачная девчонка.
– Подружка дряхлая моя, я не понял, с какого перепугу я должен перед тобой отчитываться? – смотрю недовольно.
– В смысле дряхлая? Ты что несешь?
– Прости, я просто сострил неудачно.
Когда-то, недолгое время, нам было хорошо вместе. Но сейчас единственное желание – держаться от этой бабенки подальше.
Меня зовет мэр, приходится отвлечься от поисков. Потом подбегает Олеся. Она объелась конфет и у нее болит живот. Девчонка успела позвонить “дедуле”, так как не могла найти ни меня, ни Машу, и Аристарх собственной персоной приезжает на вечер. Выхожу его встречать.
– Почему за ребенком не следите? – спрашивает дед хмуро.
Олеся жмется к нему, как к родному. Забавно.
– Мне уже лучше. Извини что я тебя так побеспокоила, – вздыхает.
– Да перестань, малая. Ты чего? Подумаешь, прошвырнулся вечерком, не сам же за рулем, водитель привез. Ну чего, домой?
– Да, – кивает. – Мне получше, но я устала.
– А Мария где? – интересуется Аристарх.
– Здесь где-то. Общается. Отдыхает. Она точно конфет не переела, – отвечаю деду.
– Ну тогда гуляйте, молодежь. Разрешаю. Не будем Машу с праздника срывать? – спрашивает Лесю.
– Не будем, если ты мне почитаешь перед сном.
– Шантажистка. Ну конечно почитаю, – усмехается Аристарх.
Провожаю их до машины, и тут вижу свою пропажу.
Опять вездесущая Софи! Издалека видно, что наезжает на Марию. Та пытается сгладить ситуацию.
Меня тянет к этой девушке все сильнее. Теперь на вечеринке она только моя. Обычно она все время рядом с Лесей, заботливая очень.
Но сегодня Маша свободна. И мне безумно сложно сдерживать свои порывы.
Послав Софи куда подальше, привожу Машу в гостиную-библиотеку, где сейчас никого. Вижу, что девушка расстроена чем-то. Все говорит о завершении нашей сделки. А я чувствую – все только начинается.
Хочу узнать в чем причина ее грусти. Но вместо этого…
Смотрю ей в лицо, колеблясь, стараясь удержаться из последних сил на краю пропасти… И не выдерживаю.
Меня ведет как подростка, когда приближаюсь вплотную. Маша пытается отступать, а потом замирает. Сжимаю в объятиях ее хрупкое тело, впиваюсь в ее губы, дурея от наслаждения.
Прикосновение к нежным, как лепестки цветка, губам, потрясают до глубины души. Меня бросает в жар. Усиливаю давление на ее рот, получая в ответ нежный покорный стон. Чувствую, как девушку трясет в моих объятиях. Языком снова проникаю в ее рот, шалея окончательно. Огонь шпарит по венам. Понимаю, что надо остановиться, но не в состоянии. Машу тоже колотит, она то отталкивает меня, то наоборот сама льнет.
– Зачем ты это сделал? – спрашивает дрожащим голосом, когда отстраняюсь, чтобы отдышаться.
– Зачем поцеловал, или зачем остановился? – шутки сейчас неуместны, но я тоже на нервах. Меня колотит от близости этой девушки. Она манит меня невероятно сильно. Никогда такого не испытывал.
Тяжело дыша, меряю шагами кабинет. Останавливаюсь возле окна. Зарываюсь ладонью в волосы.
Маша выглядит сбитой с толку, смущенной.
– Мне надо Олесю найти…
– Она уехала домой с дедом.
– Что?! – изумляется. – С ней что-то случилось?
– Нет. Все отлично. Решила, что хватит с нее праздника. Ты когда-нибудь о себе думаешь? Или только об Олесе?
– Сейчас я думаю в основном об Олесе. Можно мне тоже поехать домой.
– Тебе здесь не нравится?
– Мне кажется сейчас мы поступаем неправильно…
– Ты свободна. Я тоже. Ты можешь забыть обо всем на один вечер? Или я слишком много прошу?
Маша
Кажется, я окончательно сошла с ума! Вместо того чтобы бежать без оглядки, я позволяю Олегу взять меня за руку. Его пальцы сжимаются крепко, словно капкан, но при этом меня охватывает ощущение надежности. Рядом с ним чувствую себя очень маленькой, беззащитной.
– Извини, но нам лучше поехать домой, прошу тебя.
– Маш, я просто хочу побыть с тобой вдвоем. Тебе не нужно меня бояться.
Иду за ним послушно. За Олесю я спокойна раз дедушка забрал. Аристарху доверяю полностью. Про сестру и Томинова забываю напрочь!
Поцелуй Олега вышиб все тревоги, все связные мысли из моей головы.
Мы садимся в машину. Дубровский отпускает водителя, сам занимает место за рулем.
Я понимаю, что направляемся мы не домой.
И кажется, мне все равно куда. Лишь бы с ним.
Что ты творишь, Маша? Неужели влюбилась?
Машина останавливается возле небольшого двухэтажного дома, даже скорее шале. Вокруг заснеженные ели. Сказочная картинка. Ехали мы от силы десять минут.
– Что это за место?
– База отдыха. Новая, еще не сдана. Нам с мэром проект. Поможет наполнить город новыми инвестициями.
– Ясно. Хороший проект. Наверное, очень дорогой.
– Маш, тебе не надо меня бояться, – произносит мягко. – Я не сделаю ничего, что тебе не понравится.
– Мне уже не нравится, Олег. Нам не стоит играть с огнем. У нас договор…
И множество других проблем, о которых губернатор не подозревает. Я должна открыть ему глаза. Но только подумала об этом – сразу пугаюсь. Нет, пусть лучше Томинов!
– Я подумал, а почему не сделать воображаемую свадьбу реальной? – произносит Олег.
Бросаю на него возмущенный взгляд.
Правда считает меня такой дурой, что поверю?
– Издеваешься? Я думала, ты серьезный человек!
– Маш, я серьезно.
Мозг посылает красные сигналы опасности. Беги, Маша. Пока не поздно! У тебя всего один шанс! Потом – пропасть. Но как же отчаянно хочется поверить в сказку!
Почему я всегда должна быть разумной, почему у меня не может быть наивных грез, как у любой другой девушки?
Чтобы этот прекрасный мужчина на самом деле признался мне в любви.
Мои ладони вспотели от всех этих переживаний, а платье стало казаться колючим и неприятным.
– Хорошо. Поехали домой, – вздыхает мой спутник.
Но машина не заводится.
Дубровский матерится.
– Вызову водителя.
– Нет… Не надо, – останавливаю его. – Видимо придется тут переночевать. Дома наверняка уже все спят. Будешь вызывать водителя – дед узнает и переполошится.
– Это точно, – усмехается Олег. – Тем более я дал Ярославу выходной на три дня. Он собрался сразу к родным в соседний город рвануть.
Можно вызвать такси. Есть много вариантов выбраться из снежного плена.
Но мы не обсуждаем их. Вместо этого Олег занимается камином.
Я оглядываю помещение. Две спальни, санузел, гостиная.
– Ты не против если займу комнату с балконом? – спрашиваю Олега.
– Разумеется.
– Еды нет, к сожалению, но чай могу приготовить, – инспектирует кухню губернатор.
– Я не голодна. На приеме было очень много еды…
Дубровский подходит ко мне, обхватывает ладонями мое лицо, вынуждая посмотреть ему в глаза. Они такие темные, как два омута. Страшно потеряться в них.
Потом касается моих губ своими, осторожно, и в то же время настойчиво.
Постепенно усиливает нажим, обнимает меня за талию, затем его ладони спускаются на бедра.
– Нет. Пожалуйста, нам нельзя.
– Маш, я серьезно. Будь моей настоящей невестой.
Понимаю, что его разозлит мой отказ. Но не могу. Я не верю ему. Бороться с собой так сложно. Все тело болит. Я ведь с ума от его прикосновений схожу. Но защитная реакция заставляет отталкивать Дубровского.
Хотя понятно, что я поплыла. Дура. Влюбилась без оглядки.
– Ты девственница? – хриплый вопрос.
– Олег, не надо…
– Маш, я с ума по тебе схожу.
Вырываюсь, сажусь на диван – ноги не держат меня. Олег опускается рядом.
Придвигается ко мне. Едва заметно. Но и этого хватает, чтобы сердце вновь заколотилось как бешеное.
– Я пойду спать. Спокойной ночи, Олег Николаевич.
Он догоняет меня возле двери в спальню.
– И вам, Мария. Сладких снов.
Резко притягивает меня к себе и накрывает губы своими.
Жадно и неистово. Я отвечаю, ошеломленно понимаю, что сама буквально прилипаю к губернатору. Противоречия и страхи разрывают меня на части!
Я отбрасываю их, решив твердо, что хочу быть счастливой.
Пусть даже всего на одну ночь…
– Маша, Машенька, – горячечно шепчет Дубровский.
– Олег… я боюсь…
– Я буду нежным, милая. Очень.
Он подхватывает меня на руки и несет в свою спальню.
Кладет меня на постель, нависает сверху.
– Ты меня почти разума лишила, Маш. Я не железный… Уже не смогу остановиться.
Тянусь к нему и целую, Олег жадно покрывает мое лицо поцелуями в ответ, одновременно резко срывая с себя одежду.
Потом берется за мое платье.
Изысканное произведение трещит жалобно, и вот я уже в одном белье.
Олег заводит мои руки над головой, прижимая их к постели.
Отстраняется и смотрит сверху вниз, и от этого взгляда сердце гулко бьется о ребра.
– Как я об этом мечтал. Ты еще прекраснее, чем в моих фантазиях!
Опускает голову, проводит губами по моей шее. Эти прикосновения заставляют меня выгнуться от желания получить больше.
Олег настоящий змей-искуситель. Продолжает дразнить, ласкать, мучить. Все мое тело горит в нетерпении, в ожидании близости. Моя осторожность, стены, которые ставила между нами ради собственной безопасности, исчезают в один момент.
Я хочу этого мужчину отчаянно, до безумия.
Дубровский быстро снимает с себя одежду, костюм падает на мое несчастное платье, жалкой кучкой сваленное на полу.
Сглатываю, не в силах произнести ни слова.
Мужские ладони ложатся на мои бедра, я не чувствую ни испуга, ни стыда. Полностью охвачена влечением, жаром нашего обоюдного желания.
– Я не могу больше, принцесса. Совсем голову потерял, – признается Олег хрипло. – Уже не смогу остановиться.
– Не останавливайся, – шепчу, всхлипывая.
– Ты такая красивая, Маша. Ты моя. Только моя, поняла? Я теперь никуда тебя не отпущу.
Горячий… жесткий. Каждое его прикосновение уносит меня в омут обжигающего наслаждения. Выгибаюсь и трепещу, отдавая себя на милость, умоляя облегчить мою жажду.
Обнимаю Олега за плечи, льну к нему, забывая обо всем на свете, кроме болезненной жажды. Моя спина выгибается, изо рта вырывается крик. Всхлипываю и утыкаюсь лбом в его плечо. Нас накрывает безумие.
************
После пережитого чувствую себя совершенно иной. Мы лежим в постели, сплетенные объятиями. Очень медленно прихожу в себя. Олег перебирает мои волосы. Проводит нежно тыльной стороной пальцев по щеке.
– Как ты, малышка? – спрашивает нежно.
– Пока не поняла.
Наслаждаюсь блаженной негой и теплом, разливающимся по телу.
Разглядываю из-под полуопущенных ресниц роскошное, покрытое бронзовым загаром тело Олега.
– Все хорошо? – спрашивает приглушенным голосом. – Я не сделал тебе больно? Мне кажется, я должен был быть осторожнее. Не смог. Голову от тебя потерял, малышка.
Вместо ответа кладу кончики пальцев ему на губы. Говорить не могу, внутри все сжато от эмоций, бурлящих через край.
Мне страшно от понимания, как сильно я влюбилась. В этого удивительного, великолепного мужчину. Но разве я ему пара? Скорее лишь девушка для короткого романа.
– Все хорошо. По крайней мере сейчас. У нас с тобой… Жаль, это ненадолго.
– Маш, о чем ты? Все будет хорошо. Я своих слов на ветер не бросаю. Если сказал, что будет настоящий брак, так и будет. Ты моя теперь, поняла?
– А если Павел Данилович такой ход не одобрит?
– Да плевать мне что там думает Томинов! Даже в голову не бери! Слышишь?
– Да…
– Что такое, Маш? Я же вижу, ты сильно в лице изменилась. Что сделал Томинов? Обидел тебя? Гадостей наговорил? Я его завтра же уволю! Он стал слишком много на себя брать, – бушует Дубровский.
– Нет, ничего мне Павел не сделал! Но ты прав. Я не все тебе рассказала. Точнее, очень многое скрыла, – вздыхаю тяжко. Как же не хочется вплетать сейчас тяжелую реальность в наши романтические часы. Которых, возможно, осталось очень и очень мало. – Это очень запутанная история, она тебя касается. Прости, что не сказала сразу. Малодушно решила, что лучше пусть Павел возьмет это в свои руки.
– Тогда и правда, отложим до завтра. Историй запутанных вокруг меня вагон, Маш. А ты у меня одна. Неповторимая и желанная…
Снова накрывает мои губы, даря бесконечно чувственный поцелуй.
Утром просыпаюсь первой, и долго разглядываю беспечно спящего Олега. Тело ломит после ночи страстной любви, кажется, болит каждая косточка.
И я понимаю, что ни о чем не жалею.
Тихонечко выбираюсь из постели. В ванной нахожу халат, закутываюсь в него. Умываюсь, принимаю душ. В шкафчике обнаруживаю несколько новых зубных щеток и даже крем для лица, пробник.
Чувствую себя свежей, хоть и уставшей. Остается одна проблема – что мне надеть. Пока остаюсь в халате. Делаю себе на кухне малиновый чай, очень ароматный.
Олег застает меня на крытой веранде второго этажа. Здесь прохладно, но зато такой вид потрясающий.
– Доброе утро. Надо было разбудить меня, – обнимает, целует. На нем тоже халат.
– Ты так сладко спал, что я не решилась…
– Как ты?
– Нормально.
– А я умираю от голода. Здесь неподалеку есть отличный ресторан.
– Может лучше доставку? Не представляю, как мы едем в ресторан в таком виде, – усмехаюсь. То есть, твоя то одежда в порядке, а вот мое платье… Ты вчера не был добр к нему.
– Да, меня занесло, каюсь. Прости.
– Ты купил это платье… Так что можешь делать с ним что угодно.
– Я уже велел водителю привезти нам все необходимое. И домой позвонил.
– Да? И что сказал? – смущенно краснею.
– Что остались с ночевой в гостях. Никто не удивился. Олесю кстати вчера одно семейство в гости пригласили. Там четверо детей ее возраста, они подружились на вечере. Дед тоже хорошо Мироновых знает, семья известная, сеть супермаркетов в регионе держат. Так что они вдвоем в гости отправились.
– Ясно. А у меня телефон разрядился, и я не смогла Олесе набрать. Чувствую себя ужасной опекуншей.
– Маш, перестань. Ты обожаешь девочку, это видно. Но и личная жизнь у тебя быть может. Это нормально.
– Спасибо…
Слышим автомобильный сигнал.
– Ну вот и вещи наши приехали. Если честно, не хочу домой возвращаться, – говорит Олег. – Хочу еще побольше таких вечеров. Чтобы только ты и я..
– Идем, – шепчу смущенно. – Не будем заставлять твоего водителя ждать.
Но вместо того чтобы согласиться с разумным предложением, Дубровский притягивает меня к себе, целует меня в губы. Мое сердце сразу сбивается с ритма, а колени подгибаются.
Вырываюсь из его объятий поспешно, спускаюсь с лестницы и неловко спотыкаюсь. Вскрикиваю от боли.
Олег уже рядом.
– Что случилось? – спрашивает взволнованно.
– Сама виновата, – хнычу от боли. – Надеюсь вывих не серьезный.
Олег поднимает меня, несет в гостиную, к дивану. Несмотря на боль в ноге мысли перетекают моментально совсем в другое русло. Внизу живота появляется сладкая боль.
Дубровский опускает меня на диван и нависает сверху.
– Я посмотрю.
– Нет! Ай!
– Тогда вызовем врача. Пока надо лед приложить. Надеюсь, морозилка работает.
Возвращается с пакетом льда.
– Водитель, вещи, – напоминаю. Халат распахнулся, пока Олег нес меня, и я только что это заметила.
– Отвлекаешь меня… ужасно, – говорит хрипло.
– Прости. Я испортила завтрак.
– Перестань. Значит, будет доставка. И визит врача.
Приезжает водитель, с огромными пакетами из сетевого магазина.
Теперь можно одеться, привести себя в порядок, что очень радует. Очень симпатичное домашнее платье в цветочек, мягкое и уютное. Кремовые лосины, даже домашние угги. Такие уютные и теплые. Также среди покупок еще джинсы и белый с красным свитер для меня. Носки, белье.
Дубровский надевает красную в клетку пижаму. Нас хоть прямо фоткай для пинтерест.
Но есть дела поинтереснее. Доставка еды, например. Забираю у курьера пакеты и сервирую стол на втором этаже, на веранде. Шакшука, греческий салат, капучино и безумно вкусные пирожные.
После завтрака приезжает врач. Нога почти не болит, но я чуть прихрамываю.
Мужчина накладывает повязку и велит не нагружать ногу.
– Никакого спорта неделю.
– Я обещала Лесе сходить на каток, – вздыхаю грустно.
– Пока придется отложить. Выздоравливайте.
– Спасибо…
– Посмотрим фильм? – предлагает Олег.
Так удивительно видеть его беззаботным, никуда не спешащим. Я с радостью соглашаюсь.
Выбираем кино, комедию, над которой до слез хохочем. Пока не становимся серьезными, снова залипая друг на друге. Страсть вырывается наружу.
***
Я несколько раз решалась начать его, признаться о том, что наговорила мне сестра.
Неважно, правда это или нет.
А потом появлялись сомнения – зачем забивать голову Олега непроверенной информацией. Он и так занятой человек, крайне.
Правда, сейчас он занят исключительно мной.
Наше притяжение лишь усиливается.
Это уже не поддается контролю.
– Олег, мне нужно рассказать тебе кое-что. Только это очень сложно. Информация странная, я даже не представляю, как ты отреагируешь, – решаюсь наконец. Нога болит гораздо меньше, мы никуда не поехали. Позавтракали, валялись полдня в постели. Но я уже начинаю с ума сходить от тревоги за Лесю, хотя Аристарху Ивановичу доверяю полностью. Даже не сомневаюсь, что он не даст ребенка в обиду.
– Звучит очень многообещающе, Маш, – говорит лениво губернатор.
Никак не получается уговорить его отправиться домой. Никуда не хочет ехать!
– На вечеринке у мэра я столкнулась со своей сестрой.
– Хм, с матерью Олеси? – уточняет.
– Именно.
– Теперь понимаю, почему ты так нервничала.
– О нет, ты даже не представляешь, что она мне наговорила! Она утверждает, что ты… Что вы с ней были любовниками.
– Черт, вот это и правда никуда не годится. Она тебя шантажирует?
– Хуже. Она утверждает, что ты…
– Что я? Маш, продолжай! – нервозность усиливается.
– Что ты отец Олеси! – выпаливаю. – Понимаю, как это странно звучит! В любом случае, тест ДНК все прояснит… Дело в том, что сестра никогда не говорила, кто отец ребенка. Случайная ночь, насколько я поняла.
Зажмуриваюсь, дурацкая детская привычка. Заставляю себя открыть глаза.
Дубровский выглядит ошарашенным. Буквально окаменевшим.
Встает с постели. Ерошит волосы руками.
– Павел появился в момент нашего разговора. Он в курсе и взял ситуацию под контроль. Конечно же, в первую очередь он сделает тест ДНК… Возможно, до теста не стоило тебе ничего говорить. Но меня угнетало, что получается, я вру тебе…
– Покажи мне фото Ланы. У тебя же есть?
– Извини, но я не храню семейные фото на телефоне. Поищу соцсети, но кажется Лана их поудаляла… Поедем домой? Я так боюсь, что Олесю заберут… Что ее вернут в детдом, несмотря на всплывающих родственников. Боюсь, как это вообще все на ней отразится! На ее психике!
– Тише, Маш. Успокойся. Но ты, конечно, умеешь преподносить сюрпризы.
Дубровский привлекает меня к себе. Чувствую, как глухо и часто колотится его сердце.
Главное, что мы вместе. Я напитываюсь его силой, и начинаю верить, что если он будет рядом, то мы со всем справимся.
***
По дороге в машине Олег набирает номер Павла.
Спрашивает коротко о текущем положении дел.
– Хорошо, держи меня в курсе. Да, едем сейчас домой.
– Какие новости? – спрашиваю нервно.
– Тест будет готов только завтра.
– Понятно. Наверное, я зря поторопилась.
– Нет. Никогда ничего не скрывай от меня Маш, ладно? Это очень важно для меня. Ты правильно поступила. Рассказывай сразу.
– Хорошо.
В дом Аристарха Ивановича мы заходим, держась за руки.
Нас встречает странная тишина.
Домочадцы, похоже, в гостиной. Раздеваемся.
– Маша! Дядя Олег! – выбегает нас встречать радостная Олеся. – А у нас гости, – морщит носик, показывая, что этому ничуть не рада. Странно, обычно девочка очень общительна и очень приветлива к новым людям.
Мне становится не по себе, чувствую головокружение…
Обнимаю Олесю.
– Как дела? Все нормально?
Мне нужна пауза, чтобы выдохнуть. Уверена, что в гостиной Лана.
Сердце сжимается от недоброго предчувствия. Мне так страшно за Олесю!
– Все нормально, – отвечает, снова морщась. – Просто гостья не нравится, – понижает голос до шепота. – А ты чего хромаешь?
– Связки потянула. Глупая оплошность.
– Эта тоже с костылем, – замечает Леська.
Я уже вообще ничего не понимаю. Что могло случиться? Странное совпадение. Олег занят телефоном, отвечает на смс.
– Извините, это по работе, – бросает коротко.
Проходим в гостиную. Леся прилипла ко мне, держит под руку. С дивана поднимается красивая незнакомка. Стройная, прямые каштановые волосы до середины спины, дорогое платье синего цвета. Очень изысканная девушка. Родственница? Гадаю, кто это может быть.
– Не ожидал, дорогой? – мурлыкает, и действительно хромает. – Решила сделать тебе сюрприз. Почему ты такой хмурый? Не рад меня видеть? Но ты же сам очень просил, чтобы я приехала. Меня гостья полностью игнорирует. Леся помогает мне устроиться в кресле.
Очень красивая. Олег не успевает ничего ответить, девушка целует его в губы.
– Я безумно соскучилась!
– Ань, тебе лучше уехать, – мрачно заявляет Дубровский.
– Что? После того как я примчалась к тебе, рискуя здоровьем? Врачи назначили мне постельный режим! Сейчас я бодрюсь, но только потому что мне сделали укол!
– Извини, мне жаль, что ты так рисковала ради меня.
– Маш, пойдем поставим чайник? – говорит Олеся громко, тянет меня на кухню.
Я безумно благодарна за это. Меня будто лед сковал. Значит, это женщина Олега? Они встречаются. Ну а как иначе, раз в губы его поцеловала.
Невыносимо было все это видеть.
– Маш, ты как? Очень побледнела, – Леся сочувственно обнимает меня. – Противная баба, да?
Трясу головой.
– Лесь, нехорошо так говорить. Это гостья, как и мы в этом доме.
Никак не могу прийти в себя, уж больно внезапно появление незнакомки. То есть, это для меня она незнакомка. Олег отлично ее знает…
Глупо было рассчитывать, что губернатор неприкаян и одинок. Я сама виновата. Мы провели вместе ночь, горячую и спонтанную. Я сама должна была головой думать! Но допустила, поверила Олегу… Как глупо.
Щеки пылают, в груди корка льда. Чувствую себя грязной, ненужной, использованной. Глаза щиплет. Отворачиваюсь от Леси, гремлю шкафчиками кухни.
– Она приехала два часа назад, – докладывает девочка. – Дедуля отлучился в гости к старому другу, а тут она. Дома только Анна Игнатьевна со мной была, Веру мы отпустили по делам. Обе растерялись очень. Потом дед вернулся, и был очень недоволен. Выгнать хотел ее, но не вышло. Эта тетка заявила, что дядя Олег сам ее настойчиво звал сюда. У дедушки Аристарха поднялось давление, Анна Игнатьевна увела его наверх. А эта начала мне всякие противные вопросы задавать. Ну а тут вы приехали. Надеюсь, дядя Олег ее выгонит!
– Послушай, пойдем-ка и мы наверх. Пусть они поговорят, а мы и без чая обойдемся, – до меня доносятся голоса, сейчас они явно на повышенных тонах.
Дубровский
– Ты вообще охренел, Олег? – шипит на меня любовница. – Меня буквально преследовали твои люди, требовали, чтобы я сюда, в эту глушь явилась! Утешала и развлекала политика в изгнании. Я притащилась сюда с травмой, а ты явился с бабой, после ночных развлечений? Новую девочку себе нашел, да? Как же тебе не стыдно!
– Можно потише? – рычу в ответ. – Еще стыдить меня будешь? Это ты берега попутала, Ань! Только Машу не трогай. Она не девочка для развлечений. Она моя невеста.
– Рассказывай это журналистам! – фыркает мне в лицо. – Ты думаешь, я не умею складывать два и два? Слишком давно я вращаюсь в твоем кругу! Это чисто пиар, ничего более! Ни за что не поверю, что ты запал на эту замарашку!
– Думай как хочешь, мне не интересно разубеждать тебя. Можешь отправляться на все четыре стороны, между нами все кончено.
– Ты!! Ты просто в конец одурел, любимый! Я не позволю так с собой обращаться, ты понял? Понял? – теперь уже кричит бывшая.
– Не устраивай сцен, – встряхиваю ее. Затем отталкиваю от себя. Она мне реально противна. – Мне это больше не интересно. Да, я хотел чтобы ты приехала. Но это в прошлом. Как видишь, увы, наши желания не совпадают. Я женюсь и точка.
Аня пятится от меня, открыв рот, по щекам текут слезы. Даже мелькает мысль, зря я так, перегнул, явно.
– Слушай, я не хочу ругаться…
Хватает с журнального столика книги, бумаги, швыряет в мою сторону.
– Я никуда не уеду, ты понял?! Я беременна от тебя!
– Ань, прекрати ломать комедию. Я это уже слышал. Ты прибегала к аргументу “я беременна” сколько раз на моей памяти? Десять? Пятнадцать? Слышала притчу про мальчика и волков?
– Мерзавец! Я никогда тебя не прощу! Я это так не оставлю!
– Что здесь происходит? – на пороге появляется Аристарх. Ловлю возмущенный взгляд деда.
Черт, я и забыл, что он домой вернулся. Как неловко вышло, вот уж совсем не стоит в его присутствии такие разборки устраивать.
– Извини, – говорю деду. – Я сейчас ее отправлю восвояси.
– Девушка сказала, что беременна, – замечает Аристарх. – Она никуда не уедет.
– Это ложь.
– Ты не можешь быть таким жестоким! Ты надо мной издеваешься! Я дам еще одно интервью! – отмирает любовница и тут же начинает привычно угрожать. Больше она по сути ничего и не умеет.
– Анна, да? – перебивает любовницу Аристарх. – Мы во всем разберемся. Вам уже приготовили комнату. Анна Игнатьевна, ваша тезка, моя управляющая, – показывает рукой на женщину, молчаливо стоящую за его спиной.
– Да, у меня все готово, – подает голос экономка. – Идемте со мной. Я устрою вас со всеми удобствами.
Бывшая еще раз зыркает на меня злобно, а затем, задрав подбородок, следует за управляющей.
Нет, это просто настоящий дурдом! Зачем мы только вернулись с Марией сюда. Так хорошо было вдвоем. С тоской думаю об этом неправильном решении. Мы могли бы сейчас наслаждаться друг другом, а не вот это все. Мне надо поговорить с Машей, срочно. Хочу ее увидеть, уже тоскую, хотя только расстались. Она как глоток живительной влаги для меня.
Смотрю на любовницу и не понимаю, что в ней нашел. Ну красивая, да. В прошлом выиграла конкурс красоты в своем городе. Модель, начинающая актриса. Они с Софи подружки.
Сейчас такое чувство, что я абсолютно не понимаю себя прошлого.
Любовница-модель – что может быть банальнее? Зачем я вообще с ней связался?
У нас и раньше с Аней случались разногласия. Характер у нее всегда был взрывной, капризный. Сейчас понимаю, каким идиотом я был, что терпел ее истерики. Мне даже казалось это забавным. В постели она была горячей, что я ценил больше всего. По сути у нас ничего и не было кроме секса. Я воспринимал ее как развлечение. Шумное, местами раздражающее, но полезное. Наверное, жизнь справедливо наказала меня за такое отношение к женщине. Какой бы Аня не была, она заслуживает большего. Сейчас я это понимаю.
Благодаря встрече с Марией я будто снял шоры с глаз. Она открыла мне новый мир, в котором женщина может быть совершенно иной. Естественной. Искренней. Самодостаточной.
Чем больше смотрю на бывшую, тем сильнее тянет к Маше. Увидеть ее. Сжать в объятиях. Немедленно!
Конечно, ей эта ситуация не понравится. Наверняка задело.
Аньку надо отправить отсюда как можно скорее. Зачем дед вмешался? Зачем выделил ей комнату в доме?
– Ничего не хочешь объяснить? – спрашивает Аристарх мрачно.
– Дед, не надо тебе в это лезть. Серьезно. Она должна уехать. Зачем ты вмешался и оставил ее тут?
– Ты глухой? Она сказала, что беременна.
– Врет как дышит. В голову не бери. Она не в первый раз пытается манипулировать беременностью. Я не идиот, поверь. Умею предохраняться.
Именно в этот момент судьба заставляет меня ощутить себя еще каким идиотом, кретином и так далее! Потому что, взглянув в окно, вижу, как по тропинке к дому идет Томинов, а за ним женщина. На ней норковая шубка белого цвета, короткая, чуть закрывает бедра, облаченные в малинового цвета узкие штаны. Взгляд успевает выхватить высокие сапоги, светлые волосы. Она похожа на посетительницу дискотеки девяностых. Сейчас это модно, впрочем. Вид легкомысленный, походка уверенная. Кто это может быть?
Сердце сжимается от предчувствия. Нет, только не это. Не может Пашка притащить сюда Машину сестру! Вот только этого не хватало! Не могли так быстро тест ДНК сделать…
– Так, ладно, дед, ты иди к себе, отдыхай. Я сам дальше буду разбираться, – если дед сейчас еще и Лану увидит и узнает, что происходит – точно буря такая случится, мало не покажется. А ему нельзя так волноваться.
– Да уж вижу, как ты разбираешься. Завтра эта девица отправится к гинекологу. Лично отвезу. Если врет – сильно пожалеет, – морщится Аристарх. – В кои веки, тебе идиоту классная девушка попалась. Маша – замечательная. Упустишь ее – наследства лишу!
– Ну какое наследство, – вздыхаю. – Мне ничего от тебя не нужно. Главное, чтобы ты жил как можно дольше, долго и счастливо. Я полностью с тобой согласен, Мария – чудо. Я ее не потеряю, все улажу. Это всего лишь недоразумение. Ты не лезь, пожалуйста. Я взрослый и сам могу разрулить ситуацию. Лучше о здоровье думай, незачем тебе нервничать, еще и перед сном.
Аристарх кивает и уходит, бросив напоследок на меня еще один недовольный взгляд. А я прислоняюсь к стене возле лестницы. Рядом стоит пушистая елка, нарядная, переливается гирляндами.
С этими событиями я даже словом с Олесей не обмолвился. А ведь возможно, она моя дочь… Вот кто я после этого, если не самовлюбленный кретин?
Нет, конечно же это полный бред. не может она быть моим ребенком. Таких совпадений просто не бывает. Сюжет для кино, и не более.
Пока копаюсь в сумбурных мыслях, в гостиной появляются новые посетители. Слышу шаги, приглушенный голос Павла.
– Прошу, Лана, веди себя спокойно и тихо. Иначе тебя быстро отсюда вышвырнут, поняла? – вкрадчиво инструктирует объект Томинов.
– Да поняла, поняла! Пугать меня не надо, – отвечает женский голос ворчливо.
Сделав глубокий вдох, возвращаюсь в гостиную.
– Олег Николаевич? – пугается Пашка. – Я не думал, что вы уже вернулись… Олеся сказала нет вас…
– Вернулись, да, Паш. Ну привет, – поворачиваюсь к Лане.
Пытаюсь вспомнить, знаю ее или нет. Память у меня нормальная, но столько лет, получается, прошло. Столько лиц, знакомств. С моей должностью встречи с разными людьми – неотъемлемая часть.
Нет, не помню эту женщину.
Которая сейчас скромно опускает глаза. Делает вид что очень смущена моим вниманием. Но я чувствую – притворяется. Играет роль. В ней все насквозь фальшиво.
Странно, Леся на нее не особо похожа. Не нахожу общие черты. Вот с Машей у нее куда больше общего.
Пи*** как все странно!
– Здравствуй, Олег, – шелестит женщина. – Я Лана. Но ты, конечно, меня не помнишь. Мы были вместе на вечеринке у Шестакова Кирилла… Я забыла отчество.
Так, Шестакова помню. Был в администрации не последним человеком. Сейчас в бизнес ушел.
Очень любил роскошные праздники, чтобы народу много и обязательно эскортниц побольше.
Ну да, пару раз я попадал на настоящие оргии. Молодым и зеленым был. Хорошо, быстро спохватился и понял, что подобное времяпрепровождение не совместимо с государственной должностью.
– Зачем ты ее привез сюда? – хмуро обращаюсь к Павлу.
– Она требовала. Хочет увидеть дочь.
– Насколько я понял, Лана Сергеевна, вы отдали дочь на воспитание государству.
– Я была молодой и глупой…
– И работали в эскорте?
– Зачем ты так, Олег… Почему на “вы”?
– Мне так комфортнее, Лана Сергеевна. Я сразу хочу расставить все по местам. Я вас не помню. Но Кирилла Андреевича Шестакова знаю. Пока это имя – единственное, что у меня может быть с вами общего. Дальше будет проведено расследование.
– Олег! Для чего ты все это говоришь? Пытаешься меня запугать? – Лана чуть не плачет.
Еще одна актриса в моей жизни. Да что ж мне везет на них? Как утопленнику…
– Я объясняю, что будет дальше. Если мы и правда пересеклись с вами, Лана Сергеевна, и мое отцовство подтвердится, в любом случае, вам рядом с моей дочерью делать нечего. Вы от нее отказались. Бросили. И опомнились, только увидев в прессе мое фото. То есть, интерес ваш очевиден. Он меркантильный и не более того.
– Ты не можешь говорить за меня! Что я думаю, чувствую, какие у меня интересы! – пафосно восклицает женщина. – Ты не имеешь права лишать меня дочери!
– О нет, я могу, и не только это. Воевать со мной будет очень накладно. Очень не советую.
– Я не хочу воевать! Олег, умоляю…
– А что ты хочешь? – от эмоций снова тыкаю этой бабе.
Бесит она меня неимоверно. Видно, что порхает по жизни стрекозой беззаботной.
Без обязательств, ответственности, какой бы то ни было. Зато хваткая, почуяв добычу, сориентировалась быстро. Но я не позволю ей разрушить то хрупкое счастье, что внезапно образовалось в моей жизни.
– Хочу семью, – шепотом отвечает баба.
Нет, ну это просто запредельная наглость!
– Лана Сергеевна, рассмотрим второй вариант. Если про отцовство ложь – это будет иметь еще более серьезные последствия. Вы отправитесь за решетку. Не получится сказать: упс, я ошиблась. Будет обвинение в травле, преследовании и намеренном введении в заблуждение. Это как минимум. Может мои юристы еще чего нароют, а они у меня зубастые. Хочу предложить максимально мягкий вариант. Вы сейчас сваливаете в закат, и я больше о вас никогда не услышу. Тогда преследований не будет.
– Может ты меня и не помнишь, Олег, но вот я помню тебя отлично, – шепчет, сглатывая, Лана. – Я уверена в твоем отцовстве. И ты от меня не отмахнешься просто так.
– Я никогда не позволю своей дочери общаться с матерью кукушкой.
– Мама? – оборачиваюсь резко.
Олеся, очень бледная и дрожащая, не сводит взгляда с Ланы.
Черт, я должен был сразу вышвырнуть эту парочку из дома! Пашка ответит мне за то что притащил сюда эту тетку. Но что теперь делать?
– Олесь, иди наверх, пожалуйста, – подхожу к девочке. – Я думал, ты спишь.
– Я ходила проверить как там дедушка. Случайно вас услышала… Ты мой отец? А это мама?
Она так трясется, что прижимаю девочку к себе крепче.
Нужно было подумать, что она может что-то услышать. Каким же идиотом себя чувствую. Так разозлился, что только собственные эмоции меня волновали.
– Мы все выясним, Лесь. Сейчас иди спать, пожалуйста.
Поднимает на меня полные слез глаза.
Как она может уйти спать, когда здесь ее мать?
Даже если она последняя лгунья. Шлюха.
Она ее родила.
– Хорошо, посиди с нами. Попрошу Анну Игнатьевну сделать чай…
Вот теперь дед меня точно закопает. Швырнет в лицо мое заявление, что всегда предохраняюсь. И будет прав. Нет, ну кто меня за язык тянул?
Итак, что у нас имеется? Полный дом гостей. Моя любимая женщина, моя бывшая любовница, и моя случайная “знакомая”, которая родила от меня ребенка. Ребенок. Возможно, мой. Дед, который меня точно возненавидит теперь и будет считать позором своего рода. Ну и Пашка, на котором хотя-бы раздражение выместить можно. Сейчас он весь сжался, забился в дальнее кресло и старается не отсвечивать, дабы ему не прилетело.
Более чем достаточно, чтобы праздники прошли нескучно.
Вместо чая щедро наливаю себе виски. Безумно хочется подняться к Маше, поговорить с ней. Услышать ее голос. Заключить в объятия. Вместо этого наблюдаю за разговором Ланы и девочки. Не могу оставить девочку с ней наедине. Пашка, гад, смотался отсюда. Буркнул, что ему завтра рано утром в лабораторию.
Станет известно, отец ли я.
А я уже мысленно Леську дочерью называю. Это вышло спонтанно. У меня пока не было времени чтобы все это проанализировать, в башке полный раздрай.
Лана очень мила и любезна. Старается показать себя в лучшем виде.
Олеся слушает ее с огромным интересом.
– Ты ведь хочешь с бабулей познакомиться? Я могу ее пригласить.
– Да, конечно! Очень хочу! – радуется Леська.
– Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь? С меня гостей достаточно, – перебиваю резко.
– Извини, Олег! Конечно ты прав, – скромно опускает глаза в пол.
– Я верно понимаю, что возможно у вас общий ребенок, и это я? – спрашивает Леся задумчиво. – Но это под вопросом, а вот ты – точно моя мама? Сестра Маши?
– Да, детка. Я совершенно точно твоя мама, – кивает Лана.
– Почему ты меня бросила в детском доме?
– О, это так сложно, дорогая.
– Расскажи.
– Мне больно об этом вспоминать.
– Но мне это важно!
– Ох, голова раскалывается, – морщится Лана. – Это слишком сложная история, чтобы говорить в спешке, ведь уже почти ночь. Нам надо выспаться. Давай завтра все обсудим? Вы же не выгоните меня так поздно на мороз? И снег все прибывает…
Олеся поворачивается ко мне, смотрит умоляюще.
– Не выгоним, – выдавливаю из себя. – Сейчас попрошу Анну Игнатьевну приготовить тебе комнату.
– Спасибо тебе большое. Ты самый лучший!
Не успеваю среагировать, Лана подходит ко мне, обнимает и целует в губы…
Застываю. Оттолкнуть грубо перед девочкой не могу.
Нет, ну до чего же хитрая стерва!
Отступаю от наглой бабы, поворачиваюсь к лестнице. Там замерла в шоке Маша.
Наши взгляды встречаются, в следующую секунду Маша убегает обратно наверх.
Лана, вне всякий сомнений сделала это специально! Вот же… Обзываю ее мысленно всеми возможными нелицеприятными словами.
Перевожу взгляд на Олесю. Похоже, она свою тетю не заметила и вообще ничего не поняла.
– Спокойной ночи, сейчас придет управляющая, – бросаю коротко и спешу наверх. Мне необходимо поговорить с Марией.
***
Маша
Сцена, которую я увидела кажется мне кошмарным сном! Олег и Лана целуются! И рядом с ними счастливая Олеся. Я же – абсолютно лишний элемент в этой схеме! Совершенно ненужный!
Должна была об этом догадаться. Нельзя было поддаваться чувствам, позволять Олегу изменить наши чисто деловые отношения…
С него что взять? Он мужчина. Захотел удовольствия, и получил его, легко и незамедлительно.
Я как перезрелый плод упала в его объятия.
Сажусь на постель. Внутри все заледенело.
Хочется убежать из этого дома как можно скорее. Теперь я не спасение для Олеси. Я – помеха. Ее родители, возможно, смогут воссоединиться.
Это невероятная история, но я же своими глазами видела…
Слез нет, глаза просто жжет. Очень больно.
В комнату врывается Дубровский.
– Уходи, пожалуйста, – шепчу вымученно.
– Маш, я все объясню! Ты неправильно поняла.
– Ты ее вспомнил? – вырывается вопрос.
– Нет, – Олег садится рядом со мной на кровать, ерошит волосы, трет лицо ладонями.
– Ее Павел привез около часа назад. Это просто кошмар.
– Угу. Столько женщин разом. Ты популярен, Дубровский, – пытаюсь язвить.
– Это не смешно, Маш. Вообще никак. Я уже про Олесю как про дочь свою думаю. Но эту твою сестричку вообще не помню. Она назвала фамилию якобы общего знакомого. Да, я был у него на вечеринках и не раз. И он очень любил заказывать девочек из эскорта. Но возможно, это ничего не значит…
– Мне лучше уехать, – произношу свои мысли вслух. – Так будет лучше.
– Кому лучше, Маш? Мне – точно нет. Ты же моя невеста. Куда ты собралась?
– У тебя слишком много незаконченных отношений.
– Ты сейчас про Аньку? Она утром уедет. Да, с ней мой косяк. Я признаю. Но обещаю, больше ее в моей жизни не будет. А насчет твоей сестрицы – как минимум странно предъявлять мне претензии, не находишь?
– Вы целовались!!! – не выдержав, почти кричу, вскакиваю на ноги.
– Она застала меня врасплох. Блин, Маш, я ее тоже завтра вышвырну. И поверь, у меня и мысли не было даже близко к ней подойти. Не то что физический контакт, – Дубровский тоже поднимается. Подходит ко мне, обнимает за плечи, притягивает в свои объятия.
– Маша, Маша… Не будь такой вредной. Я ни в чем не виноват. Я все разрулю, слышишь? Только с тобой быть хочу!
Его губы накрывают мои, и я буквально вспыхиваю от горячего всплеска эмоций! Поцелуй Дубровского жадный, отчаянный. Невозможно не ответить, вот уже сама льну к нему, желая стереть все преграды между нами. Впитать его силу, уверенность. Оставить себе его вкус, запах. Ощущение его ласк на своем языке.
Мы наслаждаемся друг другом, пока накал постепенно не отпускает, и ласки переходят в более спокойные, медленные. Оба понимаем, что продолжения нашей страсти в этом доме быть не может.
Олег гладит меня по волосам, запутывается в них пальцами.
Как вдруг раздается резкий стук в дверь, и мы отшатываемся друг от друга.
– Можно? – заглядывает Олеся. – Болтаете? Не хотела отвлекать.
– Ну что ты, конечно проходи, дорогая. Ты меня не отвлекаешь. Ты в порядке?
– Да, у меня все хорошо. Я только хотела пожелать тебе спокойной ночи, – девочка подходит, обнимает меня, и целует в щеку. Сразу такое тепло внутри разливается. До этой минуты я даже не подозревала, насколько мне это нужно.
– И тебе спокойной ночи, дорогая.
– Я тебя люблю, Маш.
От этого признания у меня огромный ком в горле. Насколько, оказывается, сильны мои страхи! Потерять Олесю. Оказаться ненужной ей. Снова остаться одинокой.
– Можно я останусь спать в твоей комнате? – нерешительно спрашивает Олеся.
– Да, конечно.
Олег все это время молча наблюдает за нами.
– Ну что же, девочки, тогда я пойду. Отдыхайте, увидимся на завтраке.
– Спокойной ночи… – Олеся застывает, видно, что не может решить, как назвать Олега.
Он тоже это понимает. Глядя на них у меня разрывается сердце. Мне приходит в голову, что если окажется, что все эти сильные эмоции напрасны, и они не родственники? Что это всего лишь игра воспаленного мозга моей сестры? Увы, я слишком хорошо ее знаю, чтобы подозревать подобное. Никогда не прощу Лану, что так сильно все запутала. Всегда, с самого детства ее волновали только собственные интересы. Она не умеет думать о чувствах других, увы.
Олег уходит, и тут же Леська всхлипывает, жмется ко мне как котенок.
– Маш, ты не представляешь, как мне сложно. Я познакомилась с мамой. Так странно все это. То одна совсем была, никому не нужная, а теперь. Так много родственников у меня! Мама, возможно даже папа! Олег может быть моим отцом! Он был знаком с моей мамой! – захлебывается эмоциями. – Нет, ну ты представляешь? Это все похоже на сказку! Разве так бывает?
– Все бывает, дорогая. Я очень рада, что ты нашла маму. Вы пообщались?
– Да… Маш, ты только не подумай, что я теперь про тебя забуду! Ты моя самая родная!
– Иди сюда, – всхлипываю. Сжимаю ее в объятиях.
Лесе удается растрогать меня до слез!
В результате мы проболтали с Олесей почти всю ночь. Девочка никак не могла успокоится. Столько эмоций вызвали у нее новости о семье. Ей безумно была интересна история знакомства Олега и Ланы. Девочка сама уже надумала и нафантазировала, трещала как заведенная.
Конечно, иначе и быть не могло. У любого, даже взрослого человека случился бы взрыв в голове после стольких новостей. Леся постоянно повторяет, как она полюбила меня и не представляет с кем выбрать теперь проживание. Хотя толком еще ничего не известно, может быть Лана ошиблась
Я пыталась осторожно намекать на это, но девочка меня не слушала. Захлебывалась впечатлениями.
Говорила, как полюбила уже Олега и дедушку Аристарха… какой он замечательный дедушка. В этом я была полностью с ней согласна.
Мы заснули с Олесей под утро в обнимку. Проснулась я первой, встала осторожно, чтобы не разбудить девочку. Вчера мне позвонили из детского дома и попросили приехать насчет документов по опеке. Конечно же это очень важный вопрос для меня. Я не собираюсь пропускать эту встречу.
Олегу об этом сказать я не успела. Было слишком много событий вечером.
У него и так забот и проблем полно.
Спускаюсь на кухню, время половина девятого, дом еще погружен в тишину.
Аристарх Иванович обычно просыпается рано, но вчера он неважно себя чувствовал. Я волнуюсь за него. Ему точно не понравится скопление женщин младшего Дубровского в одном доме. Как-то это совсем неприлично.
– Доброе утро, – захожу на кухню и здороваюсь с Анной Игнатьевной.
– Доброе, Машенька, – улыбается мне приветливо. – Сделать вам завтрак?
– Спасибо, большое, не откажусь. А кофе сама себе приготовлю, – за время пребывания в этом доме, я наконец освоила сложную кофемашину. Поначалу меня пугал этот агрегат.
– Куда-то собираетесь?
– Да, по делам. Если Олег Николаевич спросит, куда я подевалась, то скажите пожалуйста, что я поехала насчет документов в детский дом. Мне вчера оттуда звонили.
– Конечно, я обязательно передам.
– И с чего это ты взяла сестренка, что Олегу будет интересно, куда ты там отправилась? На кухню заходит Лана. Сияет свежим макияжем, очень ярким и совершенно неуместным для раннего утра и вообще ситуации. Еще и платье с глубоким декольте ярко синее в облипон напялила.
Вздыхаю мысленно, удивляясь вкусу сестры.
– Мне кажется, ты не в том положении, чтобы вставлять подобные реплики, – замечаю, стараясь произнести это максимально тактично.
– Дорогуша, ты видимо возомнила, что ты именно в таком положении? Тебе Дубровский что-то там пообещал? Но обещать – не значит жениться, дорогая хитрюга.
– Я не собираюсь с тобой спорить, тем более в подобном тоне! – мое терпение подходит к концу.
– Вот-вот, давай поторопись, куда ты там собиралась?
Но я не собираюсь уступать Лане, как в детстве! Только потому что она старшая, или потому что она гораздо сильнее физически. Эти времена позади.
Сажусь за стол, спокойно и неторопливо завтракаю. Сестра пытается еще несколькими фразами вывести меня из себя, но тут же замолкает, когда на кухню заходит Олег.
– Доброе утро, – произносит губернатор.
– Доброе Олег, – скромно щебечет Лана. Голос совершенно иной, нежели со мной разговаривала.
– Я вообще то говорил с Машей, – ничуть не пытается быть с Ланой любезным. – Олеся еще спит?
– Да, мы очень поздно легли.
– Почему моя дочь спит с тобой? Мне это не нравится! – тут же встревает сестра.
– Потому что ближе Марии у нее никого нет! – рявкает Олег. – Тебе придётся очень постараться чтобы завоевать ее доверие. Но что-то мне подсказывает, что стараться ты не будешь, если, например, выяснится, что Олеся не моя дочь. Тебе ведь только этот аспект интересен, не так ли?
– Олег, почему ты все время пытаешься выставить меня чудовищем? Я совсем не такая! – возмущенно восклицает Лана. – Не могу уже больше, это невыносимо! – глаза сестры наполняются слезами.
– Угу, я не такая, я жду трамвая. Последний раз предупреждаю, здесь ты должна быть как тень незаметной, пока ждем результатов теста. Иначе как пробка вылетишь. Тише воды ниже травы, поняла? И заруби себе на носу, в любом случае, какие бы ни были результаты теста на отцовство, ты все равно здесь не останешься. Решим, как будет проходить общение с девочкой, но не более того.
– Мне пора, Анна Игнатьевна скажите пожалуйста Олесе, что я уехала, но скоро вернусь, – отхожу от спорящих, слишком уж это неприятная сцена.
– Маш, ты куда собралась? – Олег подходит ко мне, спрашивает, нахмурившись.
– Можно я тебе потом объясню? – совсем не хочется объясняться при Лане.
– Хорошо, возьми машину. Юра тебя отвезет, – кивает Дубровский.
Лана молчит, плакать передумала, но смотрит на нас с возмущением.
– Ого, у нас еще одна новая гостья? – громкого голоса Аристарха Ивановича Лана подпрыгивает. Старик стоит как раз позади нее. Да и я слегка дергаюсь. Неужели предстоит еще одна сцена?
– Дед, я сейчас провожу Машу, попрошу водителя отвезти ее по делам, и мы поговорим в твоем кабинете, – быстро произносит Олег.
– Звучит тревожно, – усмехается Дубровский старший. – Что ты опять натворил, мой непутевый отпрыск?
– Сначала я провожу…
– Да понял я! Еще из ума не выжил! – психует Аристарх Иванович. – Одно слово, непутевый! Спросить ничего нельзя!
Дубровский хватает меня за руку, и уводит на улицу.
– Я сочувствую тебе, и мысленно с тобой, – говорю Дубровскому сочувственно, когда выходим из дома.
– Куда ты собираешься, Маш? Мне просто хочется быть в курсе.
– Мне нужно в детский дом съездить, я забыла тебя вчера предупредить. Звонила Евгения Зиновьевна, просила подъехать насчет документов по опеке. Не хотела при Лане говорить.
– Об этом я уже догадался, – морщится Олег. – Хорошо, поезжай, жаль только, что я не смогу с тобой. Никакого желания находиться в одном помещении с двумя гарпиями.
– Спасибо. То есть, я в тебя верю. Ты справишься.
– За что спасибо, Маш? – улыбается грустно.
– Ты заступился перед сестрой, – смущаюсь. – Наверное, разговор с Аристархом Ивановичем непростой выйдет, – добавляю, подумав. – Жаль, что мне надо ехать, я бы хотела тебя поддержать.
– Ну, во-первых, ты и так меня поддерживаешь, Маш. А во-вторых, сам заварил эту кашу. Забыл я про Аньку. Звал ведь ее сюда, это правда. Зачем, с какой радости? Сам не могу на этот вопрос самому себе ответить. Она меня подставила сильно. Но все изменилось. Даже ее подстава в итоге мне счастье принесла. Тебя.
Произносит это так просто и буднично. Слышать такие слова невероятно приятно.
– Ты собираешься рассказать Аристарху Ивановичу про Олесю? – меняю тему. – Я вообще то это имела в виду. Может дождаться результатов теста? Чтобы не тревожить пожилого человека впустую.
– Да обе эти гостьи не к месту, – морщится, как от зубной боли Дубровский. – Надо как можно скорее с обеими разделаться. В смысле, отправить как можно дальше отсюда. И нет. Не буду я как испуганный мальчишка за молчанием прятаться. Дед имеет право знать, откуда еще одна гостья у нас взялась. Тем более что Аристарх больше всего на свете ненавидит именно моменты, когда от него что-то скрывают. Просто не выносит такого. Наворотил я конечно, – нервно ерошит волосы Олег. – Еще и ляпнул вчера деду, что умею предохраняться. А сегодня расскажу старику о потенциальной внучке.
– Меня тревожит как он отреагирует, – признаюсь приглушенно.
– Да счастлив он будет. Леська чудо. Ты сама как думаешь, моя она?
– Я боюсь думать на эту тему, прости, – вздыхаю удрученно. – Насчет дедушки я поняла тебя. Конечно, ты прав. Никто не любит быть в неведении. Потом идиотом себя почувствуешь. Чтож, тогда могу лишь пожелать тебе удачи…
– Спасибо, моя хорошая.
Олег Обнимает мое лицо ладонями и дарит нежный чувственный поцелуй. У меня щеки горят все сильнее. Такое чувство, что за нами подглядывают. Что очень даже может быть правдой. Это очень похоже на Лану.
– Ладно, до встречи, – мягко высвобождаюсь из объятий Олега. – Разбирайся со своими женщинами.
– Они точно не мои женщины. Только ты, Маш. Пожалуйста, потерпи немного.
– Хорошо, Олег.
– Ну все, поезжай…
Дубровский
Когда возвращаюсь в дом, застаю в гостиной деда, уже одного.
– И где эта стерва? – озвучиваю свои мысли не слишком вежливо.
– Испарилась. Где ты только берёшь таких мерзких особей, Олег, – дед укоризненно качает головой.
– Сам не понимаю, – усмехаюсь. – Хорошо, я тебя слушаю. Ты можешь сказать теперь все что думаешь обо мне. Но лучше пойдём в кабинет, чтобы нас никто не прервал.
– Твоя правда. Не дом стал, а проходной двор. Вот это я дожил.
– Тебе лишь бы поворчать.
– Да, а ты как думал? Доживи до моих лет, – кивает Аристарх.
Закрываю за дедом дверь кабинета, готовясь к моральной порке. Мой любимый родственник никогда не щадит ничьи чувства, все прямо говорит, что и как думает.
– Ну, знаешь, Олег! Как только я подумаю, что ты уже ничем меня удивить не можешь, ты снова вытворяешь что-то из ряда вон выходящее. Растить тебя было непросто, но я думал, что во взрослом возрасте ты уже сюрпризов приносить не будешь. Но похоже, я сильно ошибался.
– Ещё ничего не известно дед. Я эту женщину не помню. Верить ей на слово не собираюсь. Тест ДНК осталось ждать недолго.
– Ладно, не оправдывайся. В конце концов, это было восемь лет назад. Ты не обязан всех своих баб помнить. В этом не собираюсь тебя осуждать. Тем более, Олеся – чудо. Если окажется, что она моя родная внучка, я буду счастлив. Лучшего подарка и пожелать нельзя.
– Согласен. Что же, и на том спасибо, дед, что лекции не читаешь, – усмехаюсь.
– А сейчас по-твоему, что было?
– Хорошо, читаешь, но коротко и по делу.
– Олег, ты должен самое главное сделать, чтобы Марию эта история не затронула.
– Не уверен, что это возможно.
– Ну или затронула минимально. Совсем её это не может не коснуться, и она очень переживает. Я это сразу заметил. Она очень хорошая девушка, Олег. Вот эти две другие, которые здесь каким-то непонятным образом оказались, и мизинцы её не стоят. Разберись с ними как можно скорее.
– Наши мнения с тобой в этом вопросе полностью совпадают. Теперь я могу идти?
– Иди, Олег.
***
– Анна Игнатьевна, – заглядываю на кухню. – В какую комнату вы определили первую гостью? Мне с ней поговорить надо.
– Вы про Анну? Ваша гостья с утра почувствовала себя плохо. Лежит в постели, попросила вызвать доктора. Он как раз у неё. Вы же просили его вызвать, чтобы женщина сделала анализы.
– Да, очень хорошо. Спасибо вам за оперативность. Кстати, и что у неё болит?
– Сказала, что у нее раскалывается голова. Видимо, давление.
– Хорошо, спасибо, Анна Игнатьевна. Я все же зайду к ней.
Подхожу к комнате, из нее как раз выходит доктор. Мы давно знакомы, Карим Таирович и деда наблюдает, и мне самому пару раз доводилось к нему обращаться. Очень опытный и главное не болтливый.
– Ну и как наша больная?
– Пусть несколько дней соблюдает постельный режим. Думаю, скоро все пройдет. Я выписал лекарства, дал ей успокоительное. Ну и нервничать конечно нельзя.
– А тест на беременность она сделала?
– Конечно, как вы велели, я взял у неё кровь на анализ. Результат будет готов к вечеру.
– Спасибо большое, Карим. Держи меня в курсе.
– Конечно, обязательно.
– Очень хорошо, тогда жду скорой информации.
Толкаю дверь, захожу в комнату бывшей любовницы. Аня, сидевшая на постели с телефоном, тут же плюхается на подушку и принимает скорбный вид.
– Олег! Мне так плохо! Просто не понимаю, что со мной!
– Думаю, ты очень любишь разыгрывать драмы.
– Почему ты такой жестокий?! Я слышала, что у тебя ещё одна любовница тут нарисовалась? Олег, как ты можешь? Ты же сам меня сюда позвал! Это твоя месть за мое интервью? Но ты даже не поинтересовался, почему я так сделала!
– Мне не интересны твои причины. Да, я сделал ошибку. Позвал, потому что был идиотом. Хорошо, что смог прийти в себя и трезво оценить ситуацию.
– Какую ситуацию?
– Нашу с тобой. Подумал как следует, и понял, что у нас с тобой все в прошлом. Ты ведь и сама это понимаешь?
– Нет не понимаю! Ты просто хочешь меня помучить! Поэтому притворяешься, что тебе нравится эта девица без рода без племени.
– А ты, можно подумать, благородных кровей? – морщусь. И правда, где раньше были мои глаза? Как я мог заинтересоваться такой ограниченной и грубой бабой? – Короче, как только придут результаты теста, ты отсюда валишь. Я согласился на этот цирк только ради деда. Не хотел лишний раз спорить. Если ты беременна – это не мой ребенок точно. Если попытаешься навесить на меня чужую ответственность – сильно пожалеешь. Больше я не спущу твои бесячьи игры.
– Ты! Сам! Меня позвал! Прекрати немедленно! Ты меня не выгонишь, я никуда не собираюсь, понял?
– Извините Олег Николаевич, – в комнату заглядывает Анна Игнатьевна. – Там приехал Павел Данилович. Сказал, что вы ждете от него информацию. Он в кабинете.
Да, спасибо большое, Анна Игнатьевна. Я иду.
В солнечном сплетении образуется болевой узел. Как будто меня только что хорошенько кулаком угостили.
Наверняка тест на отцовство готов. Лана – чудовищно кошмарная баба, но если Олеся окажется не моей…
Мне больно от этой мысли.
Тянуть нет никакого смысла.
– Вот документ Олег Николаевич, – Павел кладёт передо мной бумаги.
– Просто скажи, она моя дочь или нет, – произношу достаточно резко и неприязненно. Не потому что в чем-то виню своего помощника, он тут вообще ни причём, пытается решить мои проблемы. Просто сильно нервничаю, меня раздирают противоречивые эмоции.
– Да, Олеся ваша дочь, совпадение на 99,9%, – произносит Павел.
Выдаю громкое ругательство. Понимаю, не самая подходящая в этом случае реакция, но уж какая есть.
Вроде бы у меня было время подготовиться, всё обдумать, принять мысли о том, что я стану отцом взрослой девочки. Но нет, оказалось к такому нельзя себя подготовить. Эмоции зашкаливают, столько разных мыслей в голове. Чувство вины, желание исправить. Мой ребёнок первые свои годы провел в детском доме! Она была одинокой, чувствовала себя никому не нужной. А все потому что я не сумел полностью контролировать свою жизнь. Можно ли простить себя за это? Уж не знаю, сознательно Лана забеременела, или случайно. Осознавать произошедшие безумно больно. Также я чувствую острый страх, ведь мы по сути случайно встретились! Моя дочь сама нашла меня, бросилась под колеса машины. А что если бы это была другая машина? Я ни на йоту не сомневаюсь, что наша встреча с Олесей была абсолютно случайной. И сейчас сердце сжимает лютый страх, что могло бы случиться с девочкой, окажись на дороге кто-то другой.
Затем меня накрывают мысли о том, как компенсировать ребенку прошлое. Что я могу ей дать, что для неё сделать. Хочу все и сразу, максимально много. И понимаю, как все запутал, будучи ограниченным эгоистом. Вместо того чтобы заботиться о найденном ребенке, пусть тогда я еще не знал, что она моя, я заставил ее и Машу играть роль, ради собственных интересов. То есть, объяснил девочке, что они временные эпизоды в моей жизни.
Простит ли меня Леська? Сможет ли принять такого от отца?
– Олег Николаевич, вас оставить одного? – я и забыл про Павла. Все это время он сидел молча. Давал мне время переварить информацию.
– Я хочу, чтобы ты составил соглашение с Ланой, и она должна его подписать. У этой женщины никаких прав на мою дочь не будет. Она не желала видеть дочь, сдала ее в детский дом. Если бы не Маша…
Меня снова душит злость. Но нужно взять себя в руки, придумать, как оградить девочку от Ланы. И не только Олесю, но и нас с Марией. Не сомневаюсь, что планы этой стервы самые что ни на есть меркантильные. Лана не знала кто я такой, когда забеременела. Даже если беременность была случайной, а это самый вероятный вариант, ведь она не пыталась вытянуть из меня деньги все эти годы, хотя могла попытаться, и вполне успешно. Она же просто выкинула девочку из своей жизни. Значит, для неё я был обычным клиентом. Но когда Лана увидела нас с Марией по телевизору, то решила, что настал ее звездный час. Быстро сориентировалась. Это как раз ни капли не удивляет.
Нужно дать ей понять, что ничего подобного не случится. Это лишь фантазии ее больного воображения.
– Хорошо, Павел, можешь идти. Спасибо за все.
– Олег Николаевич, уверяю, я все сделаю. Разберусь с проблемой.
– Это твои прямые обязанности, и я на тебя очень рассчитываю.
– Безусловно, это моя компетенция.
***
– Значит, это правда? Ты мой папа? – хлюпает носом Олеська.
Чтобы сообщить девочке новость, мы с Машей отвезли ее к детскому психологу. Это конечно Маша предложила. Она вернулась из детского дома, и была первой, кому я рассказал новости. Вторым был дед. Аристарх до слез растрогался.
– Теперь самое главное за ум возьмись, Олег. Не хочу говорить грубых слов…
– Понимаю, как тебе нелегко сдержаться.
– Главное, чтобы у Маши не было психологической травмы.
Мы позвали Леську на “прогулку”. Попросили ее поговорить полчаса со специалистом, очень опытным психологом, которую оперативно нашел Павел. И вот девочка вышла из кабинета врача. И сразу вопрос, режущий по живому.
Ком в горле увеличивается.
– Похоже что да, мелкая. Иди сюда.
Хочу обнять ее. Почувствовать. Моя родная кровь. Эмоции хлещут, разрывают.
Но Олеся стоит столбом, к полу приросла. Сам подхожу к ней. Сажусь на корточки, в глаза заглядываю. Такой умный, трепетный ребенок. На ресницах блестят слезы, а губы пытаются улыбнуться.
– Я… очень рада, – произносит едва слышно. Всхлипывает. Я и сам чуть не плачу! – Я загадывала такое желание! Только новый год еще даже не наступил… А оно сбылось.
– Мы обязательно исправим все, что произошло с тобой раньше, дорогая. Я все для этого сделаю, произношу глухо, не решаясь прикоснуться.
– Не надо ничего исправлять. Просто будь моим папой… – тихо произносит девочка.
– Конечно, дорогая. Прости меня.
– За что?
– Я не был с тобой с самого начала…
– Но ты же не знал обо мне.
– Да. Но даже это меня не оправдывает.
– А давайте сходим в кафе-мороженое? – тихо предлагает молчавшая до этого момента Мария.
Смотрю на нее с благодарностью. Маша сжимает мою руку. Поддерживает. Именно такая женщина мне нужна. Надежная и понимающая. На ее месте Анька бы обязательно устроила скандал, истерику. Маша – удивительно мудрая и цельная.
Мы едем в кафе, где отлично проводим время. Олеся осваивается очень быстро. Все происходит с какой-то космической скоростью.
Нет, конечно, нам еще предстоит длинный путь. Мне тоже нужно будет посетить психолога, я уже записался на прием с утра. И Олеся продолжит ходить на сеансы. Конечно, она не начала сразу называть меня папой, но заметно тянется ко мне, проявляет куда больше интереса, чем раньше. Иногда возникают неловкие паузы, но Маша уверенно сглаживает их.
– Давайте переночуем в гостевом доме? – предлагаю, после того как попросил счет в кафе.
– Это там, где вы были с Машей? – сразу задает вопрос проницательная Леська.
– Оставим твоего дедушку наедине с Ланой? – Мария краснеет. – Может быть, не стоит? Аристарх Иванович будет нервничать.
– Ничего, он крепкий орешек. Я думаю, он будет рад, если мы проведём время втроем.
– А что это за дом? – любопытствует Леська.
– С удовольствием покажем тебе. Там симпатично, уютно. Кстати, рядом очень хороший каток, сходим туда сегодня вечером?
– Я даже не знаю, – потупив глаза говорит Олеся. – Наверное, я лучше вернусь в дом дедушки. Как здорово, что я могу его теперь так называть по праву! Это так замечательно! А еще я хочу увидеть маму. Она обещала рассказать мне о себе больше. Вы только не обижайтесь пожалуйста! У нас же будет еще время для катка?
– Конечно будет, дорогая, – Маша обнимает Леську. – Мы все успеем.
– Тогда поедем домой, – киваю.
– Спасибо! – Олеся делает порывистый шаг ко мне, но осекается. Замирает.
Мария сжимает мою руку.
– Но мы с тобой можем поехать, куда я предложил, правда? – спрашиваю ее тихо, когда дочь уже залезла в машину. Маша смотрит на меня нерешительно. – Утром вернемся к Аристарху. Мне очень нужно побыть с тобой наедине. Прошу тебя.
– Да, хорошо, – соглашается.
Я влюбляюсь в эту женщину сильнее с каждым днем.
Маша
Я не знаю, как себя вести, понимая насколько сейчас острый момент для Олега. События продолжают развиваться стремительно. А ведь поначалу я не могла поверить, когда услышала слова сестры о том, что губернатор Дубровский отец ее дочки.
Сочла их ужасной, жестокой шуткой. Лана всегда была к ним склонна.
Но это оказалось правдой. Осознать произошедшее непросто. У Ланы и Олега оказалось общее прошлое, общий ребенок. Теперь я невольно чувствую себя лишней, ненужной в его жизни. Понимаю, что только Олегу делать выбор, но все равно не могу избавиться от чувства вины. Я будто мешаю теперь Олесе обрести настоящую, полноценную семью.
Мы отвезли Леську, как она и просила, в дом дедушки. Там случилась еще одна надрывная сцена, при которой нелегко было присутствовать. Аристарх не сдержал слез, когда малышка бросилась в его объятия. Видно было, что старик по-настоящему искренне счастлив. Я и не сомневалась в этом. Эти двое сразу нашли общий язык.
Потом Дубровский коротко переговорил с дедом, и мы уехали. Ни Ланы, ни другой гостьи, не увидели. Но это не значит, что они не там. И это еще больше добавляло неловкости. Конечно, такой красивый мужчина, еще и губернатор, не мог не привлекать женское внимание. Я невольно начала задумываться, правильно ли поступила, так быстро отдав свое сердце Олегу…
– Как ты? – спрашивает Дубровский, видимо заметив мою задумчивость. Он обнимает меня, открывает дверь машины, помогает усесться. А я все не могу найти ответ на простой вопрос. Как я? Сложно. Противоречиво. Даже больно. Олег наклоняется, захватывает в плен мои губы, проводит рукой по волосам.
– Мне кажется, это я должна задавать тебе вопрос “как ты”, – вздыхаю удрученно.
– Ты и задавала, – улыбается. – Много раз.
– Наверное, это тоже раздражает? Прости, я просто не знаю, как вести себя. Какие слова подобрать…
– Маш, ну ты чего? Для меня главное, что ты рядом. Я чувствую твою поддержку. Даже молчаливую. И очень это ценю. Но сейчас мне кажется, тебя что-то угнетает. Расскажешь?
– Да нет, я просто думаю о разном.
– Например?
– Например о том, что я возможно мешаю тебе и Лане восстановить отношения. Подарить Олесе полноценную семью. Маму и папу.
Дубровский хмурится.
– Ты ведь сама прекрасно понимаешь, какой бред говоришь?
– Увы, я уже ничего не понимаю, – признаюсь с грустью.
Какое-то время мы едем в молчании. Каждый погружен в свои мысли. Я начинаю жалеть о сказанных словах. Нет, я не хочу добровольно сдаваться, не стоило мне говорить такое Олегу! Я его люблю. Очень сильно. Не знаю, как это получилось. Чувства нахлынули и захватили. Я безумно хочу создать с ним полноценную семью.
– Я уже боюсь тебя спрашивать, в каких облаках ты витаешь, произносит Дубровский с иронией, придерживая для меня дверь.
– Сейчас я думала о том, что мне страшно. Я влюбилась в тебя… – слова вырываются, и я смущаюсь.
– Моя девочка. Такая искренняя. Настоящая. Я тоже влюбился по уши. В этом ты не одинока, малыш, – признается глухо мне в волосы.
Мы заходим в дом и замираем друг напротив друга.
Олег изучает меня неспешно, внимательно вглядывается в глаза. Поддевает подбородок большим пальцем. Проводит им по губам, вынуждая чуть приоткрыть их. Смотрит на меня так прожигающе горячо! Под его пристальным взглядом кожу начинает покалывать. Не понимаю, это игра воображения, или на самом деле в его глазах есть нечто гипнотическое, заставляющее затаить дыхание.
– Я тебе обещаю, что не позволю никому и ничему разлучить нас, – произносит Олег проникновенно.
И я верю ему. Полностью. Абсолютно. Даже страшно, как легко этому мужчине удается менять мое настроение. Я буквально вибрирую от его близости. Все мысли вылетают из головы за секунду, оставляя лишь место для охватившего все тело желания.
Ладони Дубровского ложатся на мои бедра, он стискивает меня в объятиях. Я дрожу от этих властных касаний. Его губы находят мои, начинают ласкать и терзать, невыносимо медленно и чувственно, превращая желание в самую настоящую лихорадку.
– Малышка. Ты такая горячая…
Отчаянно впиваюсь в плечи Олега. Понимаю, как сильно мне нужны его прикосновения.
Я даже упускаю момент, когда мы оказываемся в спальне, и уже лихорадочно помогаем друг другу избавиться от одежды. Олег нависает сверху, начинает покрывать поцелуями мое тело. Забываю о сомнениях, подчиняюсь ласкам, сосредоточив все ощущения на прикосновениях. Окружающий мир, проблемы, все перестает существовать. Только мы двое. Звуки прерывистого дыхания, и усиливающийся снегопад за окном. Ощущение отрезанности от остального мира. Дубровский заводит мне руки за голову, медленно и чувственно смакует мои губы. Он искусный любовник. Очень опытный. А я… Мои глаза распахиваются, я испытываю шок, удивление, перевозбуждение. Слишком много удовольствия. Я не знала, что так бывает. Вскрикиваю, выгибаюсь под ним.
– Ты такая трепетная, малыш. Как же мне нравится…
Смущаюсь. Ну да, он очень опытен, а я?
Простушка.
– Эй, что такое?
– Я не так опытна…
– Малышка, именно от этого я голову теряю. Понимаешь?
Ничего не отвечаю. Слова током бьют, возбуждают, внутри растет дикая радость. Меня всю колотит от предвкушения, и я наконец отпускаю себя полностью.
Еще долго Олег держит меня в своих объятиях, вглядываясь в лицо. Тянусь к нему, провожу пальцами по щеке, понимая, что мне нравится в нем все… Безумно нравится. Я хочу его снова. Хочу целиком, без остатка. Реагирую на него, как на свою половинку. Дубровский еще крепче прижимает меня к себе, покрывая легкими поцелуями мое лицо. От этой нежности дух захватывает. Так хочется верить… что все это реально. Прикосновения губ, движения пальцев, умиротворяющие, и в то же время заставляющие вздрагивать.
Эта ночь кажется бесконечной. Признания, ласки, мы изучаем друг друга, утопая в наслаждении. Засыпаем, проваливаясь в короткие отрезки забытья, и все начинается снова. Теряется ощущение дня и ночи. Все проблемы остаются где-то в другом измерении.
– Проголодалась? – спрашивает Олег спустя много времени, чуть посмеиваясь, услышав, как урчит мой живот.
– Да. немного, – признаюсь смущенно. На самом деле, голод сильный.
– Чего бы тебе хотелось?
– Что угодно бы слопала.
Олег встает с постели, берет телефон, и начинает делать заказ.
Подхожу к нему, провожу ладонями по его спине. Дубровский оборачивается резко и подхватывает меня на руки. Все начинается снова…
***
Олег
Засыпаем под утро, прямо отключаемся, устав от ласк, касаний, изучения тел друг друга. Раньше мне не нравилось спать с женщиной, после секса хотелось уйти, остаться одному. Партнерши обижались на это. Но с Машей все по-другому. То и дело мелькает в голове мысль, что именно она сможет укротить меня. Сделать ручным, хотя еще совсем недавно я был уверен, что это невозможно. Я не допускал даже мысли о серьезных отношениях. Максимум на что меня хватало – постоянная любовница. Год, полтора, потом все равно рвал отношения, менял старую модель на новую, чтобы не возникало чувство привязанности. Или сводил встречи к минимуму. Я всегда был карьеристом, зацикленном на работе, на сложных задачах, рейтингах. И вот внезапно, на зимней дороге я обрел настоящую семью. Что это, если не чудо? Как после этого не поверить, что нами управляет кто-то свыше?
Кажется, прошла вечность с тех пор как приехал в родные места, чувствуя себя изгоем. Карьера рушилась, я был в бешенстве. И вот, все что было ДО – осталось в прошлой жизни… Я обрел любимую, нашел уже фактически взрослую дочь. Произошла полная переоценка собственной жизни.
Вроде вырубиться должен, после длинной ночи безумной страсти, столько энергии потратил, а лежу, и сна ни в одном глазу.
Смотрю на Машу. Не могу оторваться. Какая она красивая, изысканная. Добрая и верная, такая жертвенная. Даже своей мегере сестрице отдать меня готова.
Безумно сложно поверить, я думал, что такие настоящие, простые и в то же время невероятные девушки только в сказках бывают.
Светает, Маша начинает шевелиться, просыпается. А я наоборот, начинаю притворяться, что сплю. Она поворачивается очень осторожно, явно стараясь не разбудить меня. Безумно хочется коснуться ее, поцеловать в плечо, приласкать.
Маша отстраняется из моих объятий очень осторожно, стараясь не разбудить меня. Выскальзывает из постели бесшумно, великолепная, обнаженная, тонкая, гибкая.
Хочется остановить, притянуть назад, но я понимаю, что ей тоже нужно личное пространство.
Тихий щелчок двери – Маша скрывается в ванной. А я снова погружаюсь в анализ ночи, воспроизводя кадры нашей страсти. Какая же чувственная, податливая девочка. Совсем неопытная, но насколько сносит от нее голову.
Звонит телефон, вырывая из сладких грез.
– Да? – хмуро отвечаю в трубку.
– Простите что беспокою, Олег Николаевич, – раздается голос помощника.
– Надеюсь, это действительно важно.
– Да, очень. Меня попросила позвонить Евгения Анатольевна. Она была в очень тревожном эмоциональном состоянии. Виталия Сергеевича арестовали, и он очень рассчитывает на вашу помощь. Боюсь придется срочно ехать в Москву.
– Ты это серьезно?
– Я бы точно не стал шутить такими вещами.
– Давай подробности!
– Я их пока не знаю, но уже дал задание своим людям. В течении пары часов они все выяснят. Поларского в любом случае надо вытаскивать, Олег Николаевич.
– Это понятно! – рявкаю в трубку. И что только умудрился натворить Виталий? И как не вовремя! Мне необходимо налаживать контакт с дочерью, на завтра запись к психологу… Вместо этого придется решать проблемы мэра. И ведь просил же его никуда не влезать не посоветовавшись. Виталия давно знаю, я лично способствовал его продвижению по карьерной лестнице. Всегда считал адекватным мужиком…
Маша выходит из ванной, обернутая махровым полотенцем. Шикарные мокрые волосы прилипли к спине. Лицо свежее, глаза сияют. Как уехать от нее? Это невозможно!
Сразу понимает по моему лицу, что дела неважные.
– Что случилось, Олег? – шелестит ее нежный голос.
Больше всего на свете хочется сорвать полотенце, бросить девушку на кровать. Но я уже не могу себе этого позволить. И от этого хочу ее еще безумнее. Прямо крышу рвет от желания дотронуться до этой шелковистой кожи.
– Прости, малышка. У меня проблемы, их придется срочно решать.
– Хорошо, я понимаю…
– Поедем со мной в Москву? – прошу спонтанно. Поддаюсь эмоциям. Скорее всего даже если заберу Машу сейчас, времени на нее у меня не будет. Уже надо заниматься звонками, разговаривать с нужными людьми. Не говоря уже о том, чтобы быть полностью сконцентрированным.
– Ты надолго уезжаешь? Олеся расстроится, – отвечает испуганно, в голосе боль.
– Я не знаю. Решу проблемы и вернусь.
– Я не могу поехать с тобой, прости. Не оставлю Олесю. Так нельзя.
– Понимаю. Я буду стараться закончить все как можно скорее. Ты ведь будешь меня ждать?
– Конечно буду.
Все мысли разлетаются прочь. Есть только одно желание – ощутить манящие губы своими. Смять их жестким поцелуем. Привлекаю Машу к себе, она не сопротивляется моему напору и голодному желанию. Принимает, отвечает с равной страстью.
Мне хочется еще. Этим невозможно насытиться. Пробовать ее на вкус, терзать поцелуями, лишая кислорода нас обоих. Быстро, жадно, глубоко, ловя ртом ее выдохи и растирая их на языке.
Наш поцелуй становится обжигающе-страстным, распаляя сильнее.
Маша отстраняется первой.
– Тебе ведь нужно ехать…
– Я теряю от тебя голову, Маш. Абсолютно.
– Буду ждать тебя. Мы с Лесей будем ждать.
– Я все сделаю, чтобы вернуться как можно скорее.
Маша
Перед Олегом я стараюсь быть сильной. Не показывать свои страхи и сомнения. Хотя не представляю, как окажусь без него!
Как только Дубровский уезжает, весь такой напряженный, как натянутая тетива, я собираюсь тоже. Мне слишком одиноко и грустно в этом нашем “любовном гнездышке”. Лучше всего поехать к Олесе. Тревожусь за нее. Гадаю, что могло случиться у Олега. Расспрашивать не решилась. Он обещал позвонить и рассказать все, как только сможет.
Возвращаюсь в дом Аристарха Ивановича. С порога новые тревоги – деда увезли в больницу.
– Ничего серьезного, Машенька, – объясняет мне Томинов. Просто я решил перестраховаться, уговорил нашего упрямца немного подумать о здоровье. Олеся мне очень в этом помогла. Давление у Аристарха Ивановича было высоковато. Но уверен, ничего серьезного.
– Можно его навестить?
– Конечно. Но лучше завтра. Первый день сами понимаете, очень загруженный. Сейчас Аристарх Иванович отдыхает.
– Я понимаю. А где Олеся, не знаете? У себя в комнате?
– Нет, они с Ланой Сергеевной пожелали заняться шопингом. Олег Николаевич распорядился выделить им сумму… Ну вы же понимаете, он дочке не может отказать, – Павел делает многозначительное лицо.
– Но у нее через час прием у психолога!
– Вы правы. Олеся попросила перенести его.
Покачав головой, ухожу в свою комнату. Мне не нравится влияние Ланы на девочку, вот только что я могу сделать? Чувствую себя беспомощной.
Набираю номер психолога. Начинаю с извинений.
– Здравствуйте, Мария. Да, мне тоже жаль, что наши планы так кардинально поменялись, – говорит женщина мягким голосом. – Я объясняла Олегу Николаевичу, что ситуация с Олесей – крайне сложная. Советовала взять вас и девочку, уехать в отпуск. Было бы очень полезно сменить обстановку.
– К сожалению, не получилось.
– Тогда хотя бы постарайтесь, чтобы Олеся не пропускала встречи со мной.
– Я обязательно привезу ее завтра.
Очень хочется кофе. Чувствую себя измученной, наваливается усталость.
Спускаюсь на кухню, и как назло сталкиваюсь с Анной.
Любовница Дубровского смотрит на меня неприязненно.
Что она здесь делает? Неужели нет ни капли гордости?
Не понимаю я таких женщин!
– Что уставилась? От тебя Олег тоже сбежал. Думала, ты особенная? – начинает ожидаемо с грубостей.
– Я тоже живу в этом доме. Если вам что-то не нравится, могу показать выход, – отвечаю предельно спокойно. Но мою собеседницу похоже это лишь сильнее бесит.
– Ничего себе! Ты дерзить умеешь? А перед Олегом куклой бессловесной прикидывалась! – ехидничает Анечка. – Только эти хитрости тебе не помогут. Я беременна от Олега! Уже и анализы это подтвердили! Он вернется, и женится на мне! Как миленький, никуда не денется! Так что, можешь прямо сейчас собирать свои вещички и на выход!
– И что у нас тут за крики? Шум, а драки нету? – насмешливо замечает подходящая к нам Лана. – Девочки, ну как не стыдно, – качает головой, явно наслаждаясь ситуацией. – Анечка, если ты и правда беременна, то не стоит нервничать. Ты же не хочешь, чтобы случился выкидыш?
– Еще одна мегера! Вы с сестрой друг друга стоите! – шипит на нее любовница Дубровского.
Мне становится дурно от этой сцены. Не хочу винить Олега, но все же ему стоило подумать, как оградить нас всех от подобного общения. Но он слишком занят, и мне придется позаботиться об этом самой. Но как? Разве что, в свой небольшой и промозглый домик вернуться, откуда нас с Лесей забрал Дубровский. И бросить Олеську среди этих стерв? Нет, к этому я точно не готова…
Разворачиваюсь, иду в гостиную, где вижу девочку.
– Привет, дорогая? Как ты провела время? Ты забыла, что у тебя прием у психолога? Нельзя пропускать…
– Ты мне не мать, чтобы читать нотации, – грубо обрывает меня Олеся. – Только приехали, и сразу скандал! Теперь все время так будет?
– Поверь, я совершенно не хочу скандалов…
– Вчера тебя не было, и мы прекрасно вечер провели!
Очень больно слышать такое от Олеськи. Я теряюсь, не знаю что ответить…
– Мама сказала, ты ее всегда не любила! Вредила ей! Только я не позволю! Я буду защищать свою мамочку! – выкрикивает Леся и убегает.
– Ты ведь уже поняла, сестренка, что тебе очень нелегко придется? – Лана как ни в чем не бывало подходит ко мне.
– Зачем ты настраиваешь дочь против меня? Ты думаешь она будет себя лучше чувствовать, если возненавидит меня?
– Я защищаю свое, дорогуша. Как могу, как умею. Олеся моя. Неважно, что я ее оставила. Так было нужно. Теперь я стану для нее прекрасной матерью. А ты – останешься никем.
– Ты сама не понимаешь, что говоришь! Я хочу для Олеси лишь счастья! Тебе же нужны только деньги Олега! Он никогда с тобой не будет!
– Это мы еще посмотрим. Не хочешь по-хорошему уступить? Значит, будет по-плохому, – заключает сестра.
****
– Я переживаю, что оставил тебя в одном доме с этими гарпиями. Ты же уже вернулась туда? – Дубровский позвонил вечером. Услышала его голос и сразу легче стало. Отступили страхи и сомнения.
– Как я Олесю брошу? – вздыхаю.
– Вот и я об этом. Знал, что не останешься в тишине и покое нашего гнездышка, – вздыхает Дубровский.
О том, что девочке я уже не особенно нужна, умалчиваю. Больно об этом говорить. Не могу винить Леську, что она так ведет себя. Она нашла родную мать, тянется к ней. Вот только я хорошо свою сестру знаю, поэтому неспокойна за девочку. Не могу самоустраниться.
– Постараюсь все разрулить дистанционно. убрать их оттуда. Мои юристы ведут с Ланой переговоры. Думаю, все зависит лишь от суммы компенсации.
– Не говори так! Если Леся узнает – она тебе этого не простит! – пугаюсь.
– Она рано или поздно узнает, что из себя представляет ее мать. Ладно, давай больше не будем о ней. Прости. Я так скучаю…
– Я тоже очень скучаю.
Мы погружаемся в романтичную болтовню ни о чем. Удивительно, насколько нам хорошо вместе. Даже просто болтать по телефону.
Засыпаю уже в третьем часу ночи, счастливая.
Но вот утро приносит новые тревоги.
Я хочу навестить Аристарха Ивановича. И с Олесей необходимо переговорить. Убедить, что нужно поехать к психологу.
Спускаюсь к завтраку. В столовой на удивление никого, кроме Олеси.
– Маша! Доброе утро. Я спустилась, а в доме ни души, – обеспокоенно говорит девочка. – Только эту Аньку противную видела. Она поехала к врачу. Мама куда-то пропала… Я даже телефон ее не знаю.
– Значит, по делам уехала. Вернется, не тревожься.
– Ты на меня обиделась вчера?
– Нет, что ты, дорогая.
– Я не хотела грубить. Просто мне очень интересно узнать маму поближе. Она сказала, что сегодня будет сюрприз. Я вся в предвкушении! А ты чем займешься?
– Поеду к Аристарху Ивановичу в больницу.
– О, я с тобой! Хочу навестить дедушку! Собиралась Павла попросить, но его тоже нет сегодня и телефон не отвечает. Что за день такой!
– Дорогая, мы же поедем сегодня на сеанс к психологу? Прошу, не отказывайся.
Леся морщит носик, но кивает.
– Хорошо, поедем.
**
Аристарх Иванович очень радуется нашему визиту. Леська обнимает деда, тот сразу сиять начинает. Даже слезы в глазах появились, у всех троих. Трогательная сцена.
– Значит, мой внук оболтус слинял? Это в его духе, – качает головой дед. – Заварил кашу, всех в одном месте собрал, а сам и был таков. Нет, ну вы только подумайте!
– Олег уехал не по своей воле, Аристарх Иванович, не надо так говорить, – заступаюсь за Дубровского, не могу иначе. Тем более, вижу, как хмурится Леська. Еще подумает, что отец из-за нее уехал. Ведь это совершенно не так.
Аристарх быстро понимает свою оплошность.
– Да ты не слушай старика, внученька. Мало ли что мелю языком. Конечно по важным делам наш новоиспеченный папаша отчалил. У мэра, дружка его, дела совсем плохи. Загребли его. Ну а Олег отмазывает.
– Правда? – глаза Олеси вспыхивают. – Мне так грустно утром было. Мама уехала ничего не сказав. И папа в командировку.
– Вернется охламон, сам по тебе тоскует. И по Маше нашей, – подмигивает мне дед.
– Вы лучше расскажите, как себя чувствуете? Когда домой вернетесь?
– Надеюсь не больше пары дней тут продержат. Не нравится мне, что оставил тебя одну с гарпиями.
– Ну что вы. Все в порядке, обо мне не беспокойтесь.
– Грустишь небось, что любимый уехал?
– Да некогда мне грустить, – кошусь на Лесю. Она хмурится. Не нравится, что дед моим “любимым” Олега назвал?
Ожидаемо. Конечно, любому ребенку хочется, чтобы родители вместе были. Увы. Это неизбежно, и я должна принять обстоятельства. Мне будет очень непросто балансировать, но я полна решимости сохранить с Лесей близкие и доверительные отношения. Мы в любом случае останемся навсегда родственниками. Даже если сейчас я не нужна ей…
Такие вот грустные размышления.
– Мы через час едем с Олесей к психологу. Это важно. Потом мне еще надо в детский дом заехать. Мне предложили войти в совет, который курирует данную организацию. Очень хочется быть полезной, – рассказываю Аристарху Ивановичу.
– Ты умница, дочка. Я тобой восхищаюсь, – поддержка этого сильного и умного мужчины очень важна для меня. Сразу чувствую себя лучше. Понимаю, что не ошиблась в своем решении.
– Может быть еще кого-нибудь возьмешь. Там много хороших деток, – задумчиво говорит Леся. – Я-то теперь не сирота. У меня все есть. И мама, и папа, и дедуля.
– Да, может быть, – киваю.
Леська мягко дает понять, что больше во мне не нуждается. Это больно…
Сеанс у психолога проходит непросто, судя потому что Олеся выходит вся в слезах.
– Как ты, дорогая? Всё хорошо? – спрашиваю с тревогой.
– Нормально.
– Хочешь сока? Я купила свежевыжатый, пока ждала тебя, – протягиваю ребенку пластиковый стакан с трубочкой. – Манго и апельсин. Мне показалось очень вкусно. Я свой уже выпила.
– Спасибо, – Олеся отвечает рассеянно, но берет сок.
– Мария, зайдите пожалуйста ко мне на минутку, – просит психолог.
– Да, конечно. Подожди меня здесь, ладно? – прошу девочку.
Мне очень не хочется оставлять Олесю одну.
– Я лишь пару слов вам скажу.
– Я внимательно слушаю, Ольга Васильевна.
– Рана девочки гораздо глубже, чем может показаться. Ей обязательно нужно установить доверительные отношения с родителями. И это долгий путь. Она выглядит очень сильной, уверенной в себе, но на самом деле, это не так. Она растерянная маленькая девочка. Очень напуганная.
– Конечно, я это понимаю.
– По ней сильно ударил отъезд отца. Это совершенно не ко времени. Если у вас есть связь с Олегом Николаевичем, пожалуйста, скажите ему, что он должен вернуться как можно скорее.
– Да, конечно. Я ему передам. К сожалению, у него возникли очень важные неотложные дела.
– Насколько я понимаю, Олег Николаевич недавно узнал о своём отцовстве. Так что ему самому нужна помощь специалиста. Но ему нужно привыкать брать на себя ответственность. Нет ничего важнее родного ребёнка.
– Полностью с вами согласна.
– Хорошо, что вы есть у Олеси, – улыбается моя собеседница. – Сейчас она это отрицает. Может быть даже немного агрессивной с вами. Но это потому что именно вы сейчас для нее самый близкий человек. Она и сама этого не может до конца осознать. Олеся не решится высказать что бы то ни было отцу или матери, из боязни их потерять. Но с вами она может быть самой естественной, показывать свои настоящие чувства. Это непросто для вас. И вы не обязаны терпеть…
– Ну что вы. Я, конечно же, ко всему готова. Спасибо вам большое за этот разговор. Я бы не хотела оставлять Олесю надолго одну.
– Я вижу, что вы к ней относитесь как к родной дочери, Машенька. Очень грустно сознавать, что мать девочки не нашла времени прийти вместе с ней. Хотя никуда не уехала, просто отлучилась по каким-то важным делам. Это мне рассказала Олеся. Если честно, мне это совершенно непонятно. Тем более, как я понимаю, все началось именно с матери. Отец не знала существовании Олеси, а она ваша сестра отдала девочку в детский дом.
– Да, всё так и было.
– Что ж, не мне осуждать кого бы ты ни было, но с этой женщиной тоже нужно очень подробно переговорить.
– Если бы я могла на неё повлиять…
– Возможно, может повлиять Олег Николаевич.
– Конечно, я обязательно поговорю с ним об этом.
– Я так понимаю, что вы с Олегом Николаевичем пара, а мать Олеси – случайный эпизод в его жизни?
– Да, наша ситуация ужасно странная и запутанная. Мне ужасно неловко говорить об этом, – вздыхаю.
– Ошибаетесь, Мария. Бывают и похлеще истории. Жизнь порой подкидывает такие странные события… Поверьте, я говорю с вами не с осуждением. Просто уточняю ситуацию моей пациентки. Это важно. Я бы в идеале посоветовала Олегу Николаевичу взять вас, Олесю, и уехать куда-нибудь на отдых. Впрочем, об этом мы с вами уже говорили.
– К сожалению, сейчас это невозможно, но я надеюсь, Олег Николаевич в скором времени вернётся, и мы что-нибудь придумаем.
Как бы мне этого хотелось! Безумно! Только я, Дубровский и Олеся. И никаких проблем, никаких посторонних. Наверное, это слишком радужная мечта…
– Будем этого ждать с нетерпением, – улыбается психолог. – Ну что ж, всего вам хорошего, Мария.
– До встречи, Ольга Васильевна.
***
– Как насчёт того, чтобы посидеть где-нибудь в кафе? – предлагаю Олесе. – Или ты домой торопишься?
– Я сейчас набирала маме, она не отвечает, – грустно говорит девочка. – Да, давай сходим в кафе. Развеемся.
– Тебе было тяжело на сеансе? – спрашиваю тихо.
– Я не хочу об этом говорить.
– Конечно, я не лезу к тебе в душу, не стану расспрашивать, дорогая. Просто хотела заметить, что я всегда рядом, если нужна будет моя помощь. Или просто поговорить.
– Спасибо, Маш.
Делаем заказ, все такое красивое и вкусное, а у нас обеих аппетита нет.
Не знаю, как ввести себя, что говорить… Олеся очень задумчива, у меня кусок в горло не лезет. Не могу не переживать.
Между нами тишина и неловкость. Раньше подобного не было.
– Поедем домой? – предлагает племяшка.
– Конечно.
Самое трудное сейчас – вести себя непринужденно. Но я заставляю себя, целиком сосредотачиваюсь на этом.
Заходим в дом, нас встречает Анна Игнатьевна.
– Мама вернулась? – с надеждой спрашивает Олеся. Ее глаза вспыхивают, она даже куртку, которую сняла на пол роняет. Я поднимаю, чувствуя неосознанную тревогу.
– Боюсь, пока нет. Но у вас гости, – загадочно отвечает экономка.
– Папа? – восклицает с надеждой девочка.
– Моя дорогая внученька! Ну наконец то! – причитает знакомый голос.
Резко оборачиваюсь…
– Мама?! Что ты здесь делаешь? – восклицаю изумленно.
– Не понимаю твоей реакции, Мария, – родительница поджимает губы. – Приехала познакомиться с внучкой, разумеется. Сразу примчалась, как смогла. Какая ты красавица! – подходит к Олесе, заключая девочку в объятия.
– Мне надо подняться к себе в комнату, извините, – бормочет ребенок, выскальзывает из цепких маминых рук и убегает.
– Конечно, милая! У нас теперь будет много времени, чтобы пообщаться, – кричит ей вслед моя мать.
Меня передергивает от этой сцены.
Чувствую сильнейшую усталость.
– И чего ты кривишься? – недовольно спрашивает мать. – Успела ребенка против меня настроить? Не стыдно тебе?
– Чего мне стыдиться? Не я ее отдала в казенное заведение! – отвечаю, не сдерживаясь.
– Конечно не ты! Ты же у нас святая! Вся такая правильная!
– Я не уверена, что Олегу понравится, что ты приехала…
– Разве я спросила твоего мнения, дочь? – задирает подбородок, смотрит надменно.
– Ладно, мне нужно уехать по делам, – вздыхаю.
– Как всегда убегаешь, когда нечего сказать, – снова фыркает.
У меня на самом деле нет сил пререкаться. Я радуюсь, что есть повод отлучиться из дома. Пусть и ненадолго.
***
– Я очень нервничаю, Мария Сергеевна. Это первое мероприятие такого типа. Будут и журналисты. Наш коллектив очень рад, что вы к нам присоединились. Губернатор Дубровский оказал нашему детскому дому неоценимую помощь, – рассыпается передо мной Евгения Зиновьевна.
– Я тоже очень рада быть полезной. Итак, я займусь костюмами для коллектива девочек.
– Самое сложное на себя берете.
Не понимаю, иронизирует директриса, или серьезно, но на всякий случай киваю.
– Мне это в радость, поверьте. В чем еще нужна помощь? Помимо приема?
Дубровский дал мне доступ к благотворительному счету, который открыл для детского дома. Сказал, что только мне доверяет.
Сейчас я с улыбкой и умилением вспоминаю наше милое воркование в постели.
Как же я скучаю по Олегу! Вроде совсем мало времени прошло с его отъезда, но мне кажется – вечность. Скорее бы вернулся. Еще и мама пожаловала…
Она всегда была на стороне Ланы. Обожает старшую дочь. Я же в нашей семье – Золушка. Часто находила сходные события своей жизни и этой незамысловатой сказки. Даже сейчас… Принц достался Золушке, но мачеха сделает все, чтобы их разлучить.
Наверное, некрасиво думать о родной маме так.
Может пора повзрослеть?
Но избавиться от детских комплексов бывает ох как непросто.
Может быть поэтому я так хорошо понимаю Олесю.
По возвращении в дом не жду ничего хорошего, но в гостиной меня ждет ошеломляющий сюрприз.
– Мария, для вас привезли подарок, – сообщает Анна Игнатьевна, – показывая на журнальный столик, на котором стоит большая коробка.
– Для меня? – мой голос звучит удивленно.
Чувствую жар и предвкушение. Раньше мне никогда не делали сюрпризов. Я не знала такой вот мужской заботы. То, что сюрприз от Дубровского – ни капли не сомневаюсь. Больше просто не от кого.
Дрожащими руками снимаю бант, открываю коробку. Она такая большая, серебристая, прямоугольная. Свадебное платье. Невероятно красивое. Белое. Волшебное!
Я даже дотронуться не решаюсь. Стою и пялюсь как заколдованная…
– Так-так. Я еще не видела вживую губернатора, но его поступки впечатляют, – раздается за спиной голос матери.
Вот уж кого я сейчас совершенно не готова видеть!
– Извини… Я пойду к себе. Поговорим позже.
– Как скажешь, дочь. Коробочку помочь донести? Тяжелая.
– Не стоит. Я сама.
Слышу, как фыркает мне вслед. Но сейчас мне все равно. Главное – одной остаться. Я безумно взволнованна.
Приняв душ, сушу волосы, когда раздается звонок. Хватаю трубку. Это Олег!
– Как дела, малышка? – спрашивает бодро.
– Все прекрасно.
– Ты получила мой сюрприз?
– Оно такое красивое. Ты разбил мне сердце, Олег, – всхлипываю.
– Ты плачешь, малышка? Ну вот, я совсем не этого хотел добиться. Думал тебя порадовать…
– Просто немного расчувствовалась. Не обращай внимания, пожалуйста. Обычно я не плакса, честное слово.
Слишком много всего произошло. Эмоции рвутся, как струны. И еще тоска. Мне так не хватает Дубровского! Как успела только прикипеть к нему!
– Послушай, Маш, я сейчас скажу абсолютно серьезно. Ты мне любая нужна. И заплаканная, и злая. Я безумно тоскую. Делаю все, чтобы вернуться как можно скорее. Ты, главное, дождись.
– Ну конечно дождусь. Куда же я денусь?
– Хорошо. Как Олеся?
Рассказываю о визите к психологу. О ее совете уехать в отпуск.
– Да, так и сделаем, как только вернусь.
– Ланы нет уже сутки. Не понимаю, куда она пропала. Олеся переживает. Не может до нее дозвониться. Я так злюсь на сестру!
– Еще и я свалил, – мрачно говорит Олег.
– Но ты звонишь ведь ей?
– Конечно. Утром разговаривали. И сейчас еще позвоню. Меня сжирает чувство вины.
– Не надо так. Это ничем не поможет.
– Знаю. Просто так все не вовремя. Чертов мэр. У него серьезные проблемы. Посадить его хотят. Не представляю, получится ли вытащить. И ведь ничего такого не сделал. Просто поверил не тому человеку. Подстава…
– Надеюсь, у тебя все получится.
– Расскажи еще что-нибудь, Машуль. Мне так хорошо, когда слышу твой голос…
Перевожу тему на детский дом. Рассказываю, как прошел визит туда. Олег слушает с интересом.
– Это хорошо, что у тебя много забот.
– Почему?
– Не будешь скучать по мне.
– Ты этого хочешь?
– Не хочу, но стараюсь не быть эгоистом.
– Я все равно скучаю, неважно сколько у меня дел, – признаюсь смущенно.
Мы болтаем и болтаем, уже ухо ныть начинает, я переключаюсь на громкую связь. А попрощаться нет никаких сил.
– Я пришлю тебе адрес бутика, там отличный выбор платьев для мероприятий, – говорит Дубровский.
– Спасибо. Но не стоит тратить время. Я подберу что-то сама, мне не нужна роскошь.
– Я настаиваю, Маш. В этом магазине у меня открыт счет. Ничего не надо оплачивать. Скину тебе геолокацию.
– Я к такому не привыкла…
– Знаю. За это тебя и люблю.
– Я тоже… очень люблю тебя.
Засыпаю счастливая, прокручивая в голове разговор снова и снова.
Утром, как и обещал, Олег прислал мне геолокацию магазина, в котором советовал выбрать платье для мероприятия.
Я решила больше с ним не спорить, хотя все равно чувствовала неловкость. Не привыкла ни от кого зависеть. Всегда и все сама себе покупала.
Спустилась к завтраку, за столом все были в сборе, кроме Ланы.
Аристарх Иванович восседал во главе, рядом с ним, справа, Олеська. Чуть поодаль – моя мама, старательно заискивающая перед главой дома. И в самом конце стола – Аня, любовница, бывшая.
Да уж, ну и компания.
– Машенька, доброе утро, – Аристарх Иванович тепло поприветствовал меня. – Ко мне садись, дорогая.
– Доброе утро, доченька, – мама явно переигрывала.
Я заняла место по другую руку от Аристарха Ивановича, улыбнулась Леське.
– Как вы себя чувствуете? – поинтересовалась у хозяина дома.
– Лучше. Вот гости разъедутся, и совсем хорошо станет.
Аня вскакивает, громыхая стулом, и убегает в свою комнату.
Аристарх морщится.
– Может быть не стоило… – замечаю расстроенно.
– Даже в голову не бери, – отрезает дед.
– Вот именно, доченька. Не вмешивайся в этот вопрос. Аристарх Иванович сам знает, как лучше.
– Марина Аркадьевна, то что я сказал и вас касается. Мы гостям конечно рады, но в гости без определенного срока визита не особо принято приезжать, – Аристарх не щадит и мою маму. Хотя предельно вежлив.
Смотрю на ее покрасневшее лицо. Сочувствия не испытываю. Дед в курсе, что мама знала про то, что ее внучку в детдом отдают. Знала, и ничего не сделала! И я никогда не прощу ей этого. Не найду объяснения такому поступку.
Так что Аристарх еще можно сказать вежлив с ней.
– Что вы, Аристарх Иванович! Я ни в коем случае не хочу стеснять вас! – восклицает родительница, не скрывая обиды в голосе. – Если я мешаю, то конечно съеду. Хоть прямо сегодня! Сниму номер в гостинице. Тут же есть гостиницы?
– Я не выгоняю вас прямо сейчас, Марина Аркадьевна. Просто решил установить границы.
– Конечно, я понимаю. Я лишь хочу провести время с внучкой. Может быть вместе сегодня куда-нибудь сходим? В ресторан, например?
– У меня другие планы, – отрезает дед.
Я невольно улыбаюсь.
– Лесь, у тебя сегодня визит к психологу, – напоминаю мягко. – У меня с утра дела, но в обед отвезу тебя, ладно?
– Я сама отвезу внучку. Ты занимайся делами, Маш, – перебивает мама.
– Хочу, чтобы дедушка меня отвез! – неожиданно заявляет Олеся. – Где Лана? – поворачивается к бабушке. В голосе столько обиды! Уже не мама. По имени назвала…
– Дорогая, у нее очень важные дела…
– Такие важные, что на смс даже ответить не может?!
– Если бы я знала, моя хорошая. У моей дочери, увы, очень сложный характер, – вздыхает мама удрученно.
– Спасибо за завтрак, Аристарх Иванович, – пытаюсь разрядить обстановку.
– Дочка, да ты и не съела ничего почти…
– Ну как же. Салат, омлет. Все очень вкусное. Я пойду, если вы не против. Мне нужно съездить за покупками.
– Маш, можно я с тобой? – жалобно просит Олеся.
– Конечно, дорогая. Тогда и к психологу завезу тебя? Пообедаем сначала где-нибудь?
– Я согласна! Дедуль, ты не обидишься?
– Нет, солнышко. Я отдохну. Еще не оправился после больницы.
– Отлично! Я побежала собираться!
***
– Вот это – безумно красивое! Бери! – восторгается Олеся.
– Даже не знаю, – разглядываю себя в зеркале с сомнением. Платье конечно роскошное. Но я ведь не на прием в мэрию собираюсь, а в детский дом. Ни к чему там светить нарочитой роскошью. В пол, серебристое, сидит на мне как влитое, но слишком открыта спина. Бросаю еще один взгляд на свое отражение. Нет, в таком чувствую себя почти голой и выставленной напоказ.
Звякает смс.
Дубровский:
Как он узнал? У нас уже телепатическая связь?
Звонок по видеосвязи и вовсе погружает меня в панику.
– Ты меня ужасно смущаешь, – шепчу. – За дверью Олеся.
– Она поехала с тобой? Отлично.
– Дать ей телефон?
– Сначала дай на тебя посмотреть, малышка. Охренеть, какая ты красивая!
– Это платье я точно не возьму…
– Нет, ты его точно берешь.
Мы поболтали недолго, потом, выскользнув из примерочной, я нашла Олесю, вручила ей мобильный. Девочка очень обрадовалась.
Мои щеки продолжают пылать. Вроде ничего особенного не произошло. Просто телефонный звонок. Общение ни о чем. А я сияю. Мне так хорошо! Охватывает чувство полета.
Но и тоски тоже. Я хочу чтобы любимый поскорее вернулся.
– Я принесла еще одно платье, – ко мне подходит девушка консультант. Надо отметить, встретили нас в бутике более чем радушно. Сразу столько моделей принесли на примерку. Осыпали комплиментами.
– Спасибо большое.
Рассматриваю платье. Кажется, это идеальный вариант. Строгое, бежевый цвет, скромное декольте, длина до середины щиколоток. При этом – очень благородно и изысканно выглядит. Садится как влитое. Мне безумно нравится! Кремовый оттенок отлично оттеняет цвет кожи.
Разглядываю себя с трепетом. Потом смотрю на ценник. Щеки становятся пунцовыми.
Выглядываю из примерочной.
– Как вам идет! – искренне радуется девушка.
– Я не уверена, что могу себе позволить…
– Но тут открытый счет для вас. Олег Николаевич просил, чтобы вы ни в чем себя не ограничивали.
– Спасибо большое. Хорошо, я его беру.
– Маша! Ты такая шикарная! – подбегает Олеська. – А я болтала с папой! Он очень по мне скучает!
– Конечно скучает, дорогая.
– Обещал, что вернется совсем скоро! Как только поможет другу.
– Я уверена, так и будет. Ладно, я переодеваюсь и нам пора к психологу.
Леська сразу становится притихшей. Но кивает, не спорит.
Возвращаемся домой уже под вечер, уставшие, но довольные проведенным временем. Сегодня сеанс был не таким тяжелым, Олеська вышла нормальной, даже веселой. Мы нашли симпатичное кафе неподалеку, взяли себе вкусные пирожные, малиновый чай. Болтали, смеялись. Я чувствовала, что Леся избегает одной темы, касаемо матери. Старалась тоже обходить ее. Сама же недоумевала, куда делась Лана? Понятно, что ей не так интересно быть с Лесей, раз нет Дубровского, это было ожидаемо. Но тем не менее, нельзя же быть настолько очевидной! Сначала кричать как тосковала по дочери, и пропасть внезапно. Просто поразительно. Сестра снова наступала на те же грабли. Зачем?
Ладно, это в любом случае её дела. Я не собираюсь вмешиваться и поднимать эту тему.
Заходим домой, здесь царит тишина, никого не видно. Что ничуть не расстраивает, даже наоборот. Скорее всего, все по своим комнатам разбрелись.
– Я схожу к дедушке, – говорит Олеся.
– Конечно, дорогая.
Поднимаюсь к себе в комнату
Странно. Стойкое ощущение, что вещи лежат не на своих местах. Косметика разбросана как попало, расческа полу. Подхожу к шкафу замираю…
Свадебное платье, которое я повесила бережно на вешалку, сейчас выглядит ужасно! На груди вырезана дыра!
Моргаю в полном ужасе, не понимая, что случилось. Меня будто по лицу ударили, оно пылает. Ошарашено сажусь на постель. Кто мог это сделать? Зачем?
Выскакиваю из комнаты, бегу к матери.
– Ты что так врываешься как бешеная? – родительница сидит перед ноутбуком, на котором идет сериал, жует бутерброд. Рядом большая чашка чая. Любимое времяпрепровождение, Марина Аркадьевна себе не изменяет.
– Кто заходил в мою комнату? – спрашиваю резко.
– Ты что, решила, я тут в охранницы нанялась? – ворчит в ответ. – Понятия не имею.
– У меня испортили вещи!
– Ну спроси Анну эту вашу, главную. Которая нос передо мной задирает.
– Мам, испортили дорогое свадебное платье! Что я теперь скажу Олегу?
– Ого, он уже и платье свадебное тебе купил. Ты ничего не говорила.
Очевидно, почему! Меня всю трясет.
– Например, что не выйдешь за него замуж? Может это он велел своей экономке так сделать? – предполагает маман.
– Хорошо, я спрошу у Анны Игнатьевны! – иду к двери, но мать останавливает меня, преграждает путь и хватает за руку.
– Послушай, не устраивай скандал! Это нам совершенно ни к чему. Я к тебе точно не заходила! Ланки до сих пор нет, на телефонные звонки не отвечает, я понятия не имею где это дурында. Прошу, Маш, не надо устраивать кипишь! Если дед такое услышит, нам всем мало не покажется, он мужик с норовом.
В этом она права. Я не хочу волновать Аристарха Ивановича, у него давление, сердце больное, да и вообще он не молод. Ни к чему ему стрессы. Он действительно может отреагировать очень бурно, я успела изучить старика.
Хватаюсь за голову.
– Это точно не ты сделала? – спрашиваю вымученно.
Знаю свою мать, она на многое способна, но такое… Не хочу в это верить!
– Дорогуша, я же не идиотка! Понимаю, чем это может грозить. Я совсем не хочу ссориться с новыми родственниками. Я конечно не в восторге от того что ты выходишь замуж за мужчину твоей сестры.
– Мама, у них была случайная связь много лет назад! Олег не ее мужчина! – почти кричу.
– Я в курсе, дочь! Но тем не менее! Мне кажется, ты должна понять, у них общий ребенок. Может получиться настоящая семья. А с тобой что? Он только развлекается. Ты слишком молода для него. Я тебе как лучше хочу, дочка. Посмотри, как Леся тянется к матери. Родная кровь.
– Где она была раньше?!
– Ну что толку от этого вопроса, Машуль? Пустые упреки. Ты сделаешь правильный выбор, я верю.
– Какой выбор, мам?
– Ты же видишь, что творится. Надо выкурить эту Аньку. Иначе нам вообще ничего не достанется. А ты такая размазня. Надо хватку иметь. Вот Ланка сможет с этой фифой разобраться.
– Ты как в казино ставки делаешь.
– Если хочешь, можешь так считать, Но я хочу нам всем счастья. Послушай, я уверена это сделала любовница Олега. Анечка эта, стервоза редкая! Вот зуб даю! И ещё мало ли что сделает. А может, Дубровский вообще хочет к ней вернуться, и поэтому уехал?
– Что за бред, мам? Олег делает то что хочет, он взрослый мужчина и не станет бегать от проблем.
– Разве ты не видишь, что не тянешь такого мужчину? Нет, конечно, если Лана не одумается, я не против ваших отношений с этим красавцем. Мне всё равно кто из моих дочерей выйдет замуж за губернатора.
– Даже не сомневаюсь, – кривлю лицо.
– Ты слишком гордая независимая, Маш. Я хорошо тебя знаю. Тебе что-нибудь скажут – обидишься, сорвешься. Поверь эта хитрая фифа Анечка не собирается просто так сдаваться. Я очень надеюсь, что Ланка вернется и возьмет все в свои руки. Вот ей никакие стервы не страшны, – в голосе явно звучит гордость.
– А я для её счастья должна что сделать? Уехать? – усмехаюсь горько.
У меня и в детстве было чувство, что мама больше любит Лану. И сейчас это снова обострилось. Обида. неприкаянность. Я думала, что теперь никогда не почувствую одиночество, ведь я нашла Олесю. Но и ее у меня сестра может забрать.
Убивало, что частично истина тут есть. Леся тянется к матери. А я – тетка. Гораздо более второстепенный участник ее жизни.
Что если и правда сейчас я помеха?
Ради Леси, может правда уехать?
Не мешать им всем строить счастливую семью.
Отбрасываю эти мысли. Олег сказал, что любит меня. Сделал предложение, прислал свадебное платье. Я должна верить ему! Пока он не сделал ничего, чтобы я в этом усомнилась. Мне жаль, что его прошлое мешает нам. Но оно есть у каждого человека. Нельзя бежать от проблем.
– Я сама разберусь, мам. Мне не нужны твои советы, – заявляю твердо. – А ты можешь делать что угодно.
***
В итоге, я никому не сказала про платье. Дубровский на днях вернётся, покажу ему. Я могла бы что-то придумать, как-то задекорировать этот ужасный разрез. На мне неприятно даже прикасаться к этой вещи.
Положила в коробку, и тихонечко поздно вечером отнесла на чердак, стараясь, чтобы меня никто не заметил.
Утром довольная Аня встретила меня за завтраком.
– Доброе утро, – проворковала, впиваясь в меня взглядом.
Я села напротив, стараясь придать себе беспечный вид. Если эта женщина ждет от меня скандала, то напрасно.
– Ну и где твоя сестрица? – спрашивает с вызовом. – Сошла с дистанции? А ты, значит, упертая, – прищуривается Анечка.
– Ты участвуешь в каких-то соревнованиях? Я не в курсе.
– Ну да, ты вообще не понимаешь, о чем я, ага. Так где Лана?
– Я понятия не имею.
Собираюсь уйти, понимая, что завтрак в такой компании точно не будет приятным. Не вижу смысла продолжать бессмысленный разговор, но в столовую забегает Олеся.
– Доброе утро! Машуль, а сегодня мы куда-нибудь поедем? Не хочу сидеть дома, косится на Аню.
– Сегодня мы поедем в школу, дорогая, – отвечаю строго.
– Я не хочу!
– Будет интересно, тебе понравится.
Но Леська хмурится.
– Я понимаю, что идти в новое место всегда тревожно, но уверяю, все будет замечательно
– Откуда ты знаешь? – спрашивает с вызовом Олеся.
– Потому что я тоже это проходила. Новые школы, новый коллектив. Это всегда непросто поначалу.
Рассказываю о своем опыте коротко, когда мне было семь мы тоже переехали из одного района в другой. Олеся немного успокаивается. Анечка утыкается в телефон, забывая про нас.
– А дедушка еще спит?
– Аристарх Иванович уехал в больницу, – говорит заходящая в этот момент в столовую Анна Игнатьевна.
– Почему вы не сказали? – пугаюсь.
– Это просто плановые анализы, – пожимает плечами.
– А она так испугалась за дедулю, ехидно замечает Анечка.
– Анна Игнатьевна, поможете мне платье погладить? Оно очень мятое, – просит Леся.
– Конечно, идем дорогая.
– Я хочу сама научиться.
Увы, я не успеваю следом за ними покинуть помещение.
Анечка вскакивает и преграждает мне дорогу.
– Поражаюсь вам с сестрицей! Вы конечно прошаренные нереально! И о деде волнуешься, и о девочке как о родной заботишься.
– Что ты пытаешься сказать? Что тебе подобное отношение к людям незнакомо?
– Нет, то что ты лживая насквозь!
– А ну перестала на дочь мою наезжать! – вмешивается появившаяся мама.
– Вот только вас еще не хватало! – выкрикивает Анечка.
– Это ты заткнись, шалашовка! Знаю я таких!
– Да как вы смеете меня оскорблять?? Я беременна!
– Мам, пожалуйста, не надо скандалить, – силой утаскиваю родительницу за собой.
– Ты так ничего и не поняла, Маша! Таким как она нельзя спускать! Она от этого только борзеет.
– Мне кажется ты сама говорила про крутой характер Аристарха Ивановича. Он не потерпит склок в своем доме.
– Его сейчас нет дома! – мама продолжает рваться в “бой”.
– Но слуги здесь. И они все доложат, мам.
– Ладно, отпусти меня. Я не буду возвращаться туда. Нет, ну до чего мерзкая особа!
Дубровский
– Ты должен сделать так, чтобы ни моей бывшей любовницы, ни этой странной Ланы в доме деда уже завтра не было, понял? – жестко заявляю помощнику, отбрасывая папку с отчетом.
Как же я задолбался. Дни, расписаны по минутам буквально. Из кожи вон лезу, чтобы другу помочь, хотя во многом он сам виноват. В некоторых вопросах наивен как ребенок. Бывший сотрудник собрал на Поларского целое досье, и после увольнения начал гадить, сначала по-мелкому, а потом и по-крупному. А Виталий, святая простота, до последнего был не в курсе. И ведь толком не совершил ничего криминального, но как оказалось, все зависит в каком ключе подать информацию. Это явный заказ от конкурентов. Есть одна гнида, метит на кресло мэра. Если доберется туда – все кувырком полетит. Потому что ни о чем кроме коррупции этот человек не способен думать. Уж мне хорошо известно. Тоже сталкивались, и я, в отличии от Поларского, быстро раскусил что почем.
Поэтому, я плотно занимаюсь делом Виталия. Это не страх что и меня за собой утянет, мне скрывать нечего, темные делишки – не мое. Может потому что из обеспеченной семьи, и никогда деньги не были для меня заветной целью. Хотелось сделать что-то значимое. Запоминающиеся, полезное.
Так что у меня основной мотив – это желание задушить в зародыше личность, которой точно не место в политике. Таких дел может наворотить – не разгребешь потом.
Конечно, не я один на своих плечах буду вывозить это дурно пахнущее дело. У Поларского целая команда юристов. Но моя помощь – это другое. Поэтому и торчу в столице. Вызвал Томинова для отчета, и тут же велю обратно отправляться. Путь там за обстановкой следит.
А я, при этом, больше всего на свете к Маше своей хочу. Тоскую безумно. Ругаю себя, почему с собой не взял. Бросил там. Среди гадюк.
Конечно, она бы ни за что Олесю не оставила, а у девочки школа, психолог. И все равно грызет мысль, что надо было обеих с собой забрать. Знаю, что дед ни Машу, ни Леську не даст в обиду. Но тем не менее.
Душа не на месте.
Каждый разговор с Машей – сладкая пытка. Хочу, чтобы рядом была. Такая родная. Красивая. Любимая.
– Что касается Ланы, тут у меня все схвачено, – бодро рапортует Томинов.
– Да ты что? Расскажи подробнее, у меня еще есть полчаса.
– Лана познакомилась с богатым мужчиной и влюбилась как кошка. Она не появляется дома. Не видится с Олесей.
– Охренеть! Вот так просто?! Кто позарился на эту потаскуху? – изумляюсь.
Но рад очень, что не треплет Маше нервы.
– Ваш покорный слуга нанял актера, чтобы тот сыграл роль шикарного бизнесмена, заинтересовавшегося Ланой. Та быстро заглотила наживку, с первой так называемой “случайной” встречи. Теперь вы ей больше не интересны.
– Леся, наверное, переживает, – хмурюсь. Хочется втащить Томинову, за то что играл чувствами моего ребенка. Но с другой стороны – задумка и правда идеальная. Открыла истинную сущность Ланы. Ведь если она повелась на этого актера, значит в любой момент могла повестись на кого угодно! Но успела бы привязать к себе Олесю сильнее. Пока девочка не так сильно успела привыкнуть к “матери”.
– Мне кажется, Мария со всем отлично справляется, – осторожно замечает Томинов.
– Ладно, ок. А вторая? Что там с ее беременностью? Она до сих пор торчит у деда в доме?
– Боюсь, что так. Простите.
– И что, тут у тебя есть план?
– С ней все не так просто. – Олег Николаевич, я все понимаю. Постараюсь решить как можно скорее с Анной. Вот только это увы не так легко. Пришли анализы, она и правда беременна.
– Что?? Не может быть!
– Почему не может? Она не обязательно беременна от вас!
– Так выясни подробнее.
– Для этого мне надо знать…
– Чего запинаешься? – рычу.
– Когда вы и она, в последний раз… Нужно точно вспомнить, – бормочет и прячет глаза.
Да уж, дожил. Обсуждаю свою интимную жизнь со своим деловым помощником. О много тебе придется как следует подумать, Дубровский и как следует пересмотреть свое поведение.
Выдаю Томинову нужные ему числа. С Анечкой у нас довольно уже приличное время назад близость была. Павел Данилович начинает сиять.
– Если все так, значит не от вас! У нее срок всего-то пять недель!
– Спасибо за хорошую новость, – морщусь. – Сделай так, чтобы этой потаскухи и близко не было в моем доме. – Действуй, премию отличную ты точно заслужил, Паш.
– Спасибо большое, Олег Николаевич.
– Больше нет новостей?
– Вроде бы нет.
– Тогда не теряй времени. Лану все же продолжай контролировать, пусть вообще моей дочери на глаза не попадается, раз уж пропасть себе позволила. Извини, Паш, давай, счастливо, у меня сейчас важная встреча.
Как назло, звонит телефон.
– Да? Сейчас мне совершенно некогда, – рявкаю в трубку. Томинов выходит из кабинета.
Мне в данную минуту предстоит сложный разговор с очень высокопоставленным чиновником. Надеюсь, эта встреча прояснит многое и я смогу вернуться как можно скорее домой.
Домой…
Так странно, я снова назвал мысленно дом деда своим.
Совсем как в детстве.
К вечеру едва ворочаю языком, зато почти обо всем договорился. Поларского должны на неделе выпустить под залог. Дальше предстоит долгий процесс, но я уверен в победе. Поларский уже и сам без меня справится.
***
Я так увлекся задачами, желая разобраться со всем как можно скорее, что не заметил, как пролетело время. И теперь ощутил внезапный голод. С завтрака прошла куча времени, надо поесть. Еще один звонок, подавив желание не брать мобильный в руки, смотрю на экран.
Мама.
Ну конечно, этого мне не хватало для полноты картины.
– Да? – отвечаю устало.
– Олег? Дорогой, я вчера прилетела из Лондона. Очень соскучилась. Давай встретимся? – щебечет в трубку.
– Хорошо. Я сейчас чертовски голоден, и мы можем пересечься в твоем любимом ресторане.
– Как замечательно! Я как раз туда еду!
– Договорились.
***
Моя мать – нежное, инфантильное создание, не особенно приспособленное к материнству. Всегда, сколько ее помню, была очень капризной, часто жаловалась на усталость, все время хотела путешествовать, отдыхать в каких-нибудь санаториях. Бывшая балерина, очень красивая, отец обожал её поначалу. У них случился страстный роман. А потом что-то между ними поменялось, и они начали жить как кошка с собакой. У них были бурные страсти, и до меня дела им по сути не было. Во всяком случае, я вижу ситуацию именно так. Зато был дед, который вырастил меня и воспитал нормальным мужиком. Был требовательным, суровым. Но всегда оказывался рядом в трудную минуту.
К своим сыновьям Аристарх относился очень критично, еще строже чем меня воспитывал. В итоге с моим отцом у него отношения были плохие. Артур – мой дядька, тоже в юности сбежал, точнее после окончания колледжа в Лондоне решил на родину не возвращаться, чем сильно разочаровал деда. Но они смогли позже наладить нормальные отношения. У Артура сын и дочь, мои двоюродные брат и сестра. У обоих семьи, дети. Так что родственников у меня немало, но не общаемся.
Со своим отцом, с тех пор как мне исполнилось пятнадцать, виделись мы крайне редко. А потом он разбился в аварии, на гонках.
С матерью до сих пор очень редкие встречи, она очень много путешествует. Пожалуй, чаще она видится с семейством Артура, в Лондоне. Правда, маме не нравится наличие внуков, пусть даже не ее кровных. Ей кажется, что это её старит, да и жена Артура ей не сильно симпатична. Вечно на нее жалуется, в последнюю встречу это была основная тема беседы.
– Дорогой, как я соскучилась! – продолжает мама выбранную тактику, когда захожу в ресторан.
Поднимается с кресла, обнимает меня, я целую ее в щеку. Она первой приехала, когда созванивались, была уже на пути сюда.
– С нетерпением жду, что ты расскажешь мне самые интересные новости. Как дела у тебя? Как карьера?
– Я целый день занимался делами, не хочу говорить о них. Хочешь сногшибающую новость?
– Даже не знаю, Олег. Ты меня настораживаешь. Ладно, говори. Теперь мне неспокойно.
– Оказывается, у меня есть дочь. Я узнал об этом недавно. Совершенно случайно. Теперь готовлюсь быть хорошим отцом, не повторять ваших ошибок.
– Ты не можешь без критики? – мама дует губы. – Это какая-то шутка? Тебе кто-то решил навесить своего ребёнка?
– Почему я не удивлён? Так и думал, что ты так скажешь. Значит, ты не готова поехать знакомиться с внучкой?
– Сколько ей?
– Почти восемь.
– У тебя не может быть такого взрослого ребёнка, а у меня такой взрослый внучки, Олег! – возмущенно говорит мама.
Я даже не сержусь в этот раз на неё. У меня у самого идёт голова кругом. Как вести себя? Как внезапно осознать всю ответственность родительскую? У меня взрослая дочь. Это невероятно. Каждый день гоняю эти мысли и до сих пор не привык.
– А ещё я скоро женюсь, мам.
– Ты решил доконать меня новостями?
– Что ж, давай просто поедим. Я ужасно голодный. У тебя будет несколько дней чтобы подумать, хочешь ты поехать со мной или нет, чтобы познакомиться с внучкой и моей невестой.
– Куда ты меня зовёшь? Я не понимаю!
– Все моё семейство теперь живёт в доме у деда. Хорошо, что я недавно сделал там ремонт.
– Вот уж туда я точно не поеду! – восклицает мама. – Аристарх меня терпеть не может.
– Это не так, ты всегда преувеличиваешь.
– Послушай, дорогой. У меня к тебе просьба. У меня небольшие финансовые трудности… – меняет тему.
– Давай сегодня не будем говорить о делах, – перебиваю ее жестко. Просить денег – это вообще мамино любимое занятие. У нее всегда финансовые проблемы, хотя от отца достался приличный пакет акций. Но ей никогда не хватает!
– Я чертовски устал, голоден. Встретимся в другой раз для обсуждения денежных вопросов.
Мать на удивление не спорит, кивает. Заказывает второй бокал вина. Разглядывает меня задумчиво, пока поглощаю стейк из тунца.
Спустя два дня все дела решены. Наконец-то я могу отправиться к своей любимой. Буквально горю нетерпением. Я так торопился закончить все дела, что напрочь забыл о матери. Когда до выхода из гостиничного номера остается десять минут, она внезапно оказывается на пороге.
– Что ты здесь делаешь? – смотрю на нее удивленно.
– Твоя секретарша сказала, что ты сегодня уезжаешь… Я так поняла, что в дом деда. Ты приглашал меня… Я решила поехать с тобой. Ты избегаешь меня, Олег? Так и не устроил нам встречу, чтобы мои дела обсудить, хотя обещал. Вчера не могла до тебя весь день дозвониться…
– Нет, я не избегаю. Просто забыл о тебе. Вчера был по уши занят. Ты правда решила поехать со мной? Ты понимаешь, что с моей дочерью я не позволю тебе быть капризной? Говорить ей неприятные вещи. Олеся много пережила, пока я нашел её.
– Ты так говоришь, как будто я какое-то чудовище, Олег! Да, я хочу увидеть… твою дочь. Познакомиться. Имею на это право, между прочим. И также имею право попросить тест ДНК! А еще ты обещал решить мои финансовые проблемы…
– Хорошо, идем. Меня уже ждет машина. Расскажешь по дороге что у тебя за проблемы.
Сажусь на заднее сидение, матери велю сесть вперед. Я рассчитывал поспать, потому что последние сутки смог на сон только три часа выделить.
Но похоже, придётся выслушивать проблемы. Ладно, предстоящая встреча с Марией бодрит меня лучше любого энергетика. Я безумно соскучился, предвкушаю нашу встречу, нашу близость. Я уже позвонил, сказал своим девочкам что еду. Они обе ждут меня. И это самое сладкое чувство.
Маша
Вроде бы не так много дней прошло, а я извелась от тоски. Она просто невыносима, отчаянна. Мы с Леськой и в этом на одной волне. Девочка так хочет поскорее увидеть отца!
И вот новость – Олег выезжает, скоро будет здесь. Я взволнована, провожу сначала час на кухне, обсуждая с поваром меню, а затем два часа возле зеркала. Никогда со мной не было подобного. Не уделяла столько внимания внешности.
Леська готовит для папы сюрприз – генеалогическое древо. На большом листе ватмана. Предложила ей помощь, но малышка сказала, что хочет все делать сама. Наделала фото полароидом, вся в творчестве.
Я очень рада за нее.
У меня внутри все трепещет.
Ноги сами ведут в комнату Олега. Хочу проверить, все ли в порядке.
И замираю на пороге, потому что в постели Дубровского вижу… Анечку.
– Не спится? – спрашивает меня насмешливо. На любовнице ярко красное белье. Смотрит на меня вызывающе.
Вздрагиваю от ее голоса.
Выглядит конечно она идеально, как с глянцевой картинки. Волосы рассыпаны по плечам шелковистой волной. Кожа сияет.
– Ну и чего застыла столбом? Я вопрос задала. Испугалась что ли?
– Не ожидала тебя здесь увидеть.
– Олег велел ждать его здесь.
– Ты лжешь!
– Думай как угодно, – пожимает плечами.
– Знаешь, ты очень нервная. Олег темпераментный мужчина и ему может не хватать одной любовницы. Подумай об этом. Вот я не против, чтобы ты разбавляла нашу страсть. Что поделать, если мужиков тянет на молоденьких наивных дурочек? Они конечно быстро приедаются, но свежачок будет интересен всегда.
Внутри все холодеет. Меня накрывает сильнейший приступ тошноты. Пячусь к двери. Только бы не упасть. У меня сильно кружится голова. Что со мной такое? Неужели от нервного шока? Слова Анечки омерзительны!
Выскакиваю из комнаты. Тяжело дышу.
– Ты же не думала, что я так просто уступлю тебе дорогу? – несется мне вслед.
Я хочу уехать из этого дома. Немедленно. Нет, я не собираюсь бежать от Олега, только потому что его любовница ненормальная, стерва. Просто сейчас мне необходимо побыть одной. Я даже забываю, что Олег вот-вот должен приехать.
Хватаю сумочку, куртку, все на автомате. Не могу сейчас думать рационально. Свежий уличный воздух приносит небольшое облегчение. Заказываю такси, благо телефон в сумке. И деньги. Все. Мне нужна передышка. Олег поймет. Я напишу ему, он ко мне приедет.
Такси появляется быстро. Я практически срываюсь на бег. Захлопываю дверь машины. Откидываюсь на сиденье. Пишу смс Анне Игнатьевне – со мной все нормально, просто решила побыть одна. Прошу ее извиниться перед домочадцами.
Называю адрес “нашего” с Дубровским домика. Сейчас это место как нельзя кстати.
Позже напишу ему, где я. Выйдя из машины, с трудом переставляю ноги.
Они кажутся ватными. Снова приступ тошноты. Да что со мной такое? Разваливаюсь на глазах, словно любовница Дубровского меня сглазила.
Хотя я не верю в такое.
Достаю ключи от домика, хорошо, что Дубровский настоял, чтобы и у меня были.
Сразу бегу в туалет, где меня выворачивает наизнанку. Мне очень, очень плохо!
Спустя час я абсолютно безвольно добираюсь до дивана в гостиной. Падаю на него.
Телефонный звонок.
Отвечаю не глядя, все как в тумане, и я думаю, что это Олег. Безумно хочу услышать его голос.
– Мария! – голос мамы кажется сверлящим, я морщусь. – Ты куда пропала? Что за игры? Дубровский приехал, а тебя нет, – шипит в трубку, понизив голос.
– Мне надо было проветриться…
– Ты совсем с ума сошла?! Мужик приехал, соскучился! А она проветривается, видите ли! Что за блажь? Вообще не к месту такое поведение! Ты понимаешь, что такими выходками преподносишь его на блюдечке с голубой каемочкой этой мерзкой Анечке! Уж она тут, поверь, скачет вокруг него, времени не зря даром не теряет! Это только ты способна на такую глупость!
– Мам, хватит, умоляю! Я плохо себя чувствую… Не хочу все это слушать.
Мне снова становится нехорошо.
– Позвоню Олегу сама, с ним поговорю, но бегать за мужчиной, умолять о внимании, тоже не стану.
– Это не просто мужчина дорогуша! Это губернатор! Да что у меня за дочери такие! Что одна, что другая.
– Я отключаюсь…
– Не смей! Мария! Немедленно приезжай сюда! – но я нажимаю на отбой.
Потом переключаюсь на номер Олега, и с изумлением вижу, что он у меня в черном списке! Я точно ничего подобного не делала…
Отменяю эту функцию, делаю вызов…
– Маш? Это ты? С тобой все в порядке? – голос любимого звучит так взволнованно. – Я чуть с ума не сошел! Мы тут камеры наблюдения просматриваем. Ты не отвечала на мои звонки, я не знал, что думать. Хорошо, что объявилась. Что случилось?
– Я в нашем домике. Прости пожалуйста, я все объясню, – всхлипываю. Меня трясет. Что я наделала? Заставила Олега переживать, а он с дороги, уставший. Леська сюрприз ему готовила, все соскучились. А я, получается, целое шоу с побегом устроила. Боже, до чего стыдно.
– Я выезжаю. Замри и не двигайся, – командует Дубровский. – И не клади трубку. Пока еду, чтобы все время на связи была!
Меня затапливает горячая волна. О да, это то, что я хочу больше всего на свете! Не расставаться с ним ни на мгновение. Пусть даже просто в динамике телефона.
– С тобой точно все в порядке? Почему ты уехала? Почему заблокировала меня? – допытывается нетерпеливо.
– Я потом объясню, ладно? Мне нехорошо, я кажется отравилась… – увы, мне все же приходится прервать наш разговор, бегу в ванную.
Олег находит меня обессиленной на полу возле дивана.
– Ты меня пугаешь! Едем в больницу.
– Да нет, мне уже лучше, правда.
– Тогда держи, – вручает пакет из аптеки. – По дороге заехали.
– Что это?
– Тест. Подозрительно тебя тошнит, Машенька, – ласково произносит Дубровский.
**************
Это похоже на падение в кроличью нору. Глупая Алиса даже не подумала о сценарии с беременностью. В голову не пришло! Хотя должно было!
Смотрю на две полоски, всхлипываю и кусаю губы.
– Да уж, сюрприз к возвращению удался на славу, – улыбается Олег, привлекая меня в свои объятия. Он такой сильный. Такой горячий. Как же хорошо прижиматься к нему.
– Я правда не думала… Не ожидала… Правда, Олег.
– Теперь хотя бы стало ясно, почему ты убежала.
– Прости пожалуйста за это. Я повела себя ужасно, – не знаю, как сообщить, что дело было в Ане. Не хочу жаловаться. Не хочу имя ее произносить. Мне сейчас слишком хорошо. И одновременно я в шоке. Беременна! От Дубровского! И он, кажется, рад этому.
– Все, малышка. Главное, что я тебя нашел. Нет ничего важнее. Теперь мы больше не расстанемся.
– Ты… не злишься?
– С ума сошла? Я самый счастливый в мире мужчина.
Снова объятия. Дубровский поднимает меня, несет к дивану. Садится, а я оказываюсь у него на коленях.
Не могу отвести взгляд от его лица. Олег смотрит мне в глаза, потом на губы… Жадно. Он стоит настолько близко, что могу видеть его ресницы, трепетание ноздрей. Ощущать его запах. Такой родной, любимый.
– Ты уверена, что рассказала мне все? – спрашивает мягко.
– Я не хочу больше обсуждать мой глупый поступок, – шепчу, и сама касаюсь его губ своими. Это мне нужно. Очень. Впитываю его теплое дыхание, нежные касания губ.
Поцелуи меняются. Становятся все более жадными. Голодными. Мы тяжело дышим. Олег стискивает мой подбородок, стонет в мои губы.
Боже. Когда я успела стать такой ненасытной? Я умираю от потребности в этом мужчине.
Внезапно все меняется, поцелуи становятся нежными, длинными, тягучими. Дубровский неторопливо играет с моим языком. Я плавлюсь, отвечаю.
Любимый подхватывает меня на руки, несет в спальню.
Отстраняется немного.
– Я люблю тебя, Маша. С ума по тебе схожу, – шепчет жарко. – Ты моя единственная.
****
Утром просыпаюсь от ласковых касаний. Медленных и чувственных. По коже прокатываются волны жара. Мое тело откликается, желание разгорается с новой силой. Мы утопаем в нежности и страсти. Забываем о времени. Обо всем на свете.
**
– Я приготовлю завтрак, – смотрю на часы озадаченно. Два часа дня! – Мне кажется, надо как можно скорее вернуться в дом твоего деда. Олеся так скучала по тебе. Я не хочу, чтобы она подумала, что из-за меня ты забыл о ней…
Тревоги возвращаются, я начинаю переживать, паниковать. Как девочка воспримет новость что у нее скоро появится братик или сестричка? В мире Олеси все так хрупко. Это может стать новым потрясением для нее. И я буду чувствовать свою вину.
– Маш, ты главное не расстраивайся. Все решим. Позвоню сейчас своему водителю. Пусть привезет дочку сюда. Можем вместе день провести, – говорит Олег.
– Не хочешь ехать в дом деда? Прости, но мне идея не нравится. Олеся может не понять, почему ты сам за ней не приехал.
– Ты не все знаешь, – морщится. – Я вернулся в дом деда не один.
– Не один? – смотрю непонимающе. С кем же? – сразу взрывается мозг. С Ланой? С очередной пассией, возможно беременной?
– Я приехал с мамой. Так уж вышло, – вздыхает Дубровский.
– С мамой? – переспрашиваю, удивленно моргая. Чувствую облегчение. Ну, это ведь неплохо, да? Пытаюсь понять, как реагировать. И почему Олег так напряженно говорит об этом.
– Моя мама – своеобразный человек.
– Как и моя? – вырывается.
– Типа того, – кивает, слабо улыбнувшись. – С одной стороны, даже хорошо, что тебя вчера не было, когда я приехал.
– Вот как? – Дубровскому удается меня сильно удивить!
– Наши мамы вчера поскандалили. Было очень шумно и неприятно. Я не сильно вникал, меня только ты волновала. А еще взбесила Анька. Я велел Томинову избавиться от нее. Он не выполнил. Премии точно не получит.
– Я уехала вчера из-за нее.
– Из-за Аньки? Вот же стерва! Я должен был догадаться. И дать ей куда более сильного пинка. Еще и шантажировала моего помощника! – Павла? Чем?
– Да какой-то мелочью. Но он повелся. Мне вчера только до тебя дело было. Больше ни во что я не вникал. Ты права. Я на Олеську едва взглянул. Как услышал, что ты уехала, сразу в панику впал. Теперь меня жрет совесть.
– И меня! А вот наши мамы вообще не волнуют! Знаешь, я со своей научилась справляться, так что думаю и к твоей привыкну.
– Ты меня восхищаешь, Маш. Ты права. Поехали за Олесей.
Первое что видим, подъезжая к воротам – мою маму с чемоданом.
– Олег, ты иди к Олесе, я разберусь, – делаю глубокий вдох.
– Хорошо, – улыбается Олег. – Мы – команда. Чмокает меня в губы.
Именно это я чувствую. Мы вместе, а значит, мне ничего не страшно. Я со всем справлюсь.
Вылезаю из машины. Иду маме навстречу.
– Машенька! Ты приехала! Я уже не знала, что делать! – сразу начинает причитать.
– Аристарх Иванович выгнал тебя из дома? Что ты натворила?
– Почему ты сразу на меня все вешаешь?! – восклицает обиженно. Нет, ты ошиблась, ничего подобного! Я сама ушла! У меня есть гордость! Эта ужасная женщина! Камилла, тьфу ты, ну что за имечко! Она такая высокомерная! Неприятная! Смотрит на меня как на прислугу. Наговорила столько гадостей…
– Когда только успела, – бормочу себе под нос.
– Ты должна быть на моей стороне! Маш, я думала ты уехала, ушла от Дубровского. Очень перепугалась, – признается, понизив голос.
– Все в порядке. Ничего подобного. Нам просто надо было побыть наедине.
– Ну слава Богу! Как я рада, что все хорошо! – радуется как ребенок.
– Я тебе тогда сейчас такси вызову. И найду гостиницу, раз так вышло.
– С чего бы это? – удивленно спрашивает мама.
Я отвечаю не менее растерянным взглядом.
– Мам, ты сама решила уйти отсюда, потому что тебе некомфортно. Я полностью с тобой согласна, это хорошая идея. Найдем гостиницу неподалеку, сейчас открою сайт…
– Ты выгоняешь собственную мать?! – вопрошает обиженно.
– Я выгоняю?! Мам, прошу, давай не будем играть в игры! Мне сейчас совершенно не до этого.
– Конечно, тебе не до этого! У тебя любовь-морковь, все дела, к свадьбе готовишься, а мать родную за порог, да?
– Мне хоть и неловко, но напоминаю тебе, если вдруг запамятовала, что это ты сейчас неслась мне навстречу с чемоданом. Меня в доме даже не было, как я тебя могла выгнать?
– Раз ты вернулась, и у вас с Дубровским всё хорошо, то и я вернусь.
– Но тебя же раздражает Камилла…
– Ты поставишь ее на место! Пусть не вякает теперь! Ты – главная женщина в жизни Дубровского, а не она. Я так рада, дорогая! Ты у меня такая умничка, а вот Лана – безумно разочаровала меня. Представляешь, увлеклась каким-то мужиком. Уверяет, что богатый, и что не нужен ей на фиг Дубровский. Так что, можешь выдохнуть. Сестра тебе больше не соперница.
– Спасибо большое, такое облегчение, – замечаю язвительно. И сама про себя отмечаю, что общение с родственниками действует на меня плохо. Если честно, я обрадовалась, что мама отсюда уедет. Хочется покоя. Я уверена, и Аристарх Иванович с трудом выдерживает такое количество гостей. Теперь мама Дубровского на его голову свалилась. Но я действительно не могу выгнать свою мать. Поэтому, со вздохом забираю у неё чемодан, точнее она сама сует мне его в руки, и несётся обратно к дому на всех парах, а я семеню следом, чувствуя себя размазней.
На крыльцо выскакивает Олеся, бросается мне на шею.
– Маша, привет! Я вчера так расстроилась, что ты уехала! И папа очень расстроился! Хорошо, что он нашел тебя и привез обратно!
– Доброе утро, дорогая. Все хорошо. Мне просто нужно было проветриться.
– Я познакомилась еще с одной бабушкой, – шепотом говорит Олеся мне на ухо. – И знаешь, кажется, мне уже самой хочется на сеанс к психологу. Ольга Васильевна очень грамотная, добрая. Мне нравится с ней болтать!
– Дорогая, это замечательно. Мы сейчас поедем на завтрак, куда-нибудь в город, а потом обязательно к ней заглянем, хорошо?
– Да, папа также сказал. Он пошел переодеться в свою комнату, и еще хотел поговорить с дедушкой.
– Ты не голодная?
– Я утром ела кашу, но больше ничего не лезло, так что как раз к тому моменту, когда доедем до кафе, я проголодаюсь, – деловито сообщает малышка. Невольно улыбаюсь. Какая же она милая. И как на Олега похожа. Теперь начинаю подмечать их общие черты. Меня это безумно трогает.
– Отлично, тогда я тоже пойду переоденусь.
Оставляю чемодан внизу, пусть мама сама дальше с ним управляется. Я уверена, она справится. А мне снова хочется поскорее отсюда уехать, но на лестнице стоит царственного вида брюнетка, изучая меня внимательным критическим взглядом.
– Здравствуйте. Вы Камилла, да? Мама Олега? Простите, отчество я не знаю, – произношу приветливо, но в душе готова к любому повороту. Что нахамит, обматерит, да что угодно. И кажется, я настолько стала закаленной последними событиями, что меня уже ничего не пугает.
– Здравствуй, Мария, – отвечает женщина вполне дружелюбно. – Вот мы и встретились. Никакого отчества, пожалуйста, я это не терплю. Значит, это ты невеста моего сына? Ну что ж, рада познакомиться.
– И я рада. Очень приятно.
– Не обижай мне Машу, слышишь, Милка? – за спиной матери Дубровского появляется Аристарх Иванович. Она резко оборачивается.
– Что вы такое говорите! С чего бы я стала кого-то обижать!
– Да вы тут вчера со второй мамашкой скандал устроили, как дети малые, ей богу, – отмахивается дед. – Пропусти девушку, ее жених дожидается с нетерпением.
– Извините, – бормочу смущенно.
Камилла отходит, я взлетаю по ступенькам. Подхожу к Аристарху Ивановичу, обнимаю его.
– Доброе утро! Как вы себя чувствуете?
– Спасибо, дочка. Гораздо лучше, после того как две фурии отсюда свалили. Твоя мама тоже вроде как чемодан собрала, но вижу, ненадолго ее хватило.
– Извините пожалуйста, мне так неловко.
– Тебе не за что извиняться. Ладно, иди, тебя правда Олег дожидается. Сказал, что у вас планы. Отправляйтесь куда-нибудь, развейтесь. А уж фурий и сегодня на себя возьму.
– Аристарх Иванович, я вас вообще-то слышу! – обиженно вмешивается Камилла.
***
– Твоя мама очень красивая, – говорю Дубровскому, когда устраиваемся за столиком в кафе.
– Это точно.
– Да, бабуля очень интересная! Была раньше балериной! Обещала мне рассказать об этом, и показать фотографии. Ой, только она просила не называть ее бабулей, – щебечет Олеся.
– Хорошо, что вы общаетесь, – улыбаюсь.
– Мне уже почти совсем не грустно, – задумчиво произносит девочка, и у меня сжимается сердце. Понятно, что она говорит о родной матери, которая так и не дает о себе знать. Дубровский мрачнеет.
Мы провели вместе чудесный день, не спеша позавтракали в красивом кафе, на зимней веранде, среди живых цветов и растений, словно в лето окунулись! Потом отправились на прогулку. Снова оказались возле катка, и от воспоминаний у меня начало щипать глаза. Кажется, это было вечность назад. Я тогда была фиктивной невестой… Олег и Олеся не знали, что родные друг другу. От эмоций перехватывает горло.
Этот день полон невероятных, волнительных ощущений. Мы даже прокатились на колесе обозрения. Легкость, свобода, и чувство, что впереди у нас – вечность.
Потом поехали к Ольге Васильевне. После сеанса я оставила Олесю с отцом, и сама зашла на пару минут к специалисту.
Мне нужен был совет. Как сообщить девочке, что скоро в ее жизни появится еще один ребенок?
– Не тяните. Скажите прямо. Ей скорее всего понадобится время, чтобы смириться.
Так мы и сделали. На следующий день Олег забронировал столик в семейном ресторане. Заказал много вкусностей. Мы прекрасно проводили время.
Олег расспрашивал меня о работе в совете учредителей фонда, помогающего детскому дому. Я увлеченно рассказывала. Мне нравилось это занятие все больше. Я чувствовала, что приношу пользу обществу. Занимаюсь очень нужным делом.
– Я очень горжусь тобой, дорогая, – проникновенно говорит Олег. – Если тебе нужна моя помощь, например, присутствие на этом вечере, то я с удовольствием.
– Правда?
– Да, конечно. Почему нет. И Олеся пойдёт с нами, правда? – обращается к дочери.
– Конечно, хотя мне не купили такое красивое платье, как Маше, – не раздумывая отвечает Леська.
– Но есть ещё два дня. Купим, – улыбается Дубровский.
– Если честно, я боялась тебя даже спросить об этом, – признаюсь смущенно.
– Почему? Что за глупости, Маш?
– Ну, я не хотела пользоваться своим, так сказать, положением.
– Безумие какое-то. Ну ты даешь! Ты можешь пользоваться мной как угодно, слышишь?
Я слышу. Краснею. Меня переполняет эйфория. Даже ничего сказать не могу, но меня выручает Леська.
– Это так замечательно, что Маша будет помогать моим друзьям! – восклицает радостно. – Надеюсь, они тоже найдут своих родных. А у меня у меня их теперь так много, что голова идет кругом!
– Хм, даже так? – приподнимаю брови. Леся так забавно закончила фразу.
– Так твоя мама любит говорить, голова кругом, – ничуть не смущается девочка.
– Знаю, знаю, – посмеиваюсь.
– Мне очень все нравится, честно! И мои бабушки, они такие интересные! Даже когда ругаются, это забавно наблюдать!
– Хорошо, главное, чтобы ты не расстраивалась.
– Дорогая, у нас есть для тебя ещё одна новость, – голос Олега звучит напряженно. И я понимаю, что он выбрал момент…
– Ещё какой-то родственник, о котором я не знаю? – хихикает Леська.
– Ты же знаешь, что мы с Машей решили стать мужем и женой? – Олег тщательно подбирает слова.
– У вас будет ребёнок, да? Уже? Я рада! Я всегда хотела братика или сестрёнку!
Конечно, не могу сдержаться, слезы хлещут из глаз. Я стала слишком эмоциональной. Гормоны, понятное дело. Готова от чего угодно расплакаться. А тут такой момент. Отец крепко обнимает дочку. Как же сильно я люблю их обоих…
Вот так гора упала с наших плеч. Олеся приняла новость спокойно, позитивно.
– Ты очень умная девочка, знаешь? Я невероятно тобой горжусь, – говорит Олег.
– Почему тогда Маша плачет? Я что-то не то сказала?
– Ну что ты, Олесенька. Я просто очень тебя люблю, – смотрю сквозь пелену на самых родных, таких любимых.
– И ещё одна новость, для моих любимых девочек. Я купил путёвку. Мы едем погреться на солнышке. Две недели на Мальдивах, как думаете, мы заслужили?
– Мальдивы? – переспрашиваю шокировано.
– Плавать очень полезно. Опять же, солнце, витамина Д поднаберемся.
– Ура! Мы едем в отпуск! – кричит Олеся. – Мне вообще все равно куда! А где это, кстати, пап?
– Что опять случилось? – как только вернулись, Анна Игнатьевна сообщила, что моей маме плохо, и она очень просила меня зайти к ней в комнату. – Может врача вызвать, если тебе нездоровится? – делаю тон немного мягче.
– Маш, мне очень нужны деньги! А в кредите отказали! – умоляюще шепчет мама.
– Ну конечно, ты же еще старый не выплатила, – качаю головой удрученно.
– Я позвала тебя не для того, чтобы ты сыпала соль на мои раны!
– Зачем тебе деньги? – вздыхаю.
– Я выгляжу как оборванка! Это слова твоей свекрови!
– Не обращай на нее внимания. Вы из разных миров.
– И ты туда же?! – мама начинает рыдать.
Ведет себя как молоденькая дурочка. Я же подбадриваю себя мыслями о скорой поездке. Как же хочется! Только Олег, я, Олеся. И океан. Это кажется призрачной сказкой. Неужели она скоро превратится в реальность? Мне так сложно в это поверить!
– Мам, мне надо позвонить Евгении Зиновьевне, по поводу некоторых рабочих моментов. У меня мало времени, пойду.
– Такая деловая стала! Вся из себя! Тьфу! Для родной матери не больше пары минут! Дожили!
– Поговорим завтра.
– Маша, лучше обсуди это с Дубровским! Ты должна мне помочь!
***
Утром у меня деловая встреча. Потом заглядываю в пару магазинов, выбираю себе два купальника. Один желтый, солнечный. Второй черный – классика. Леся вечером сказала, что ее за нарядами для отпуска папа отвезет, я рада, что они вдвоем побудут.
Возвращаюсь в дом Аристарха Дубровского уже к обеду. Заглядываю в комнату к родительнице, ожидая нового витка упреков. Но она неожиданно в благодушном настроении. Оказывается, Олег выделил ей крупную сумму. Сияет, собирает сумку, довольная и счастливая. Захлебываясь эмоциями, мама рассказывает мне о своих планах.
– Ты серьезно думаешь о пластической операции? – спрашиваю изумленно.
– А что, только тебе личная жизнь нужна? Я тоже еще ого-го!
– Мам, конечно, я понимаю…
– Но помочь мне не захотела! Хорошо, что твой мужчина оказался более понимающим! Я очень ему благодарна. На вашей свадьбе я буду сиять!
***
– Я даже не знаю что сказать, – вздыхаю. Мы с Олегом поднялись в его комнату. – Про маму. Спасибо тебе конечно за помощь…
– Пусть порадуется, Маш. От меня не убудет.
– Боюсь, что она станет ненасытной, понимаешь? Она из того типа людей, которым дашь палец…
– Я умею с этим справляться, – спокойно возражает Олег. – Поверь, моя такая же.
– Меня немного тревожит, что она задумала.
– Моя мать посоветовала ей своего врача. Он очень хороший специалист. Думай об этом в позитивном ключе.
– Это как?
– Дед наконец-то обретет покой и тишину, – усмехается Олег. – Мы все разъедемся. И у него будет время отдохнуть. Потом начнутся свадебные хлопоты.
– Ну, если в этом ключе, то да, – улыбаюсь.
– Все у нас замечательно, Маш. Мои юристы прищучили Лану. Она подписала бумаги об отказе на любые претензии по родительству. Это самое главное. В жизни Леси ее не будет. Получит щедрые отступные, и никогда не появится на горизонте.
– Ты ее не знаешь. Ей нельзя верить…
– Иначе перспективой для нее будет суд, может и за решетку попасть за нарушение условий договора. Мои юристы очень въедливые.
– Тогда хорошо. Наверное, для Олеси так будет лучше.
– Однозначно будет лучше. Ей не нужна то появляющаяся, то исчезающая маман.
– Полностью с тобой согласна. Как бы ни было больно говорить об этом, но для Леси так будет лучше.
***
Я полностью погружена в сборы. Столько разных эмоций! Предвкушение, трепет, переживания и страхи. Я ведь даже на самолете ни разу не летала! Но с Дубровским мне ничего не страшно! Полностью ему доверяю.
Прощаемся с мамами, они больше не ругаются, кажется, даже подружились. Камилла дала моей маман координаты своего пластического хирурга. Чем завоевала доверие и даже почти любовь. Позже я узнала, что это тоже стоило Дубровскому круглой суммы.
У Камиллы были финансовые трудности. Поэтому и примчалась в дом Аристарха, которого старательно избегала до этого.
Ну что поделать. Родителей не выбирают, и мы стараемся смотреть на наших родительниц с юмором.
Воспитывать дочь так, чтобы не повторяла их ошибок. Показывать Олеське пример как не нужно делать… Стараться быть хорошими родителями. Я твердо решила, что готова стать официальным опекуном Леськи. Поговорили с ней об этом, малышка с радостью согласилась.
Затем прощаюсь с Аристархом Ивановичем. Вот с кем расставаться даже на две недели по-настоящему больно.
– Не разводи только сырость, дочка, – говорит ворчливо.
– Вы один остаетесь, – шмыгаю носом.
– Чему очень даже рад. Отдохну хоть. Ты же понимаешь, что я не про вас с Леськой? Скучать буду? – крепко обнимаемся.
– Конечно понимаю. Все равно переживаю.
– Да я не буду тут сычом сидеть. Друг в гости пригласил на праздники. К нему поеду.
– Как хорошо!
– Ага. Так что, не тревожься. О себе думай. Наслаждайся отпуском. Вернетесь – свадебку закатим.
Мы уже даже выбрали организатора нашего торжества. Очень приятная женщина, отличные отзывы, давно в этой профессии. Иначе никак, все же губернатор женится. Не последний человек. Об этом и в прессе уже протрубили, так что в последние дни не было отбоя от журналистов. Конечно, я нервничаю по этому поводу. Я ведь к такой жизни не готова. Какая из меня вип-персона? Но ради любви готова на все. Если так нужно для карьеры моего любимого, я со всем справлюсь!
***
Очень непростым оказался для меня разговор про свадебное платье, подарок Олега. Я ни в чем не была виновата, но как же сложно было приступить к рассказу, что платье испорчено! Дубровский впал в ярость! Сразу позвонил Томинову, велел из-под земли достать бывшую любовницу.
– Я бы предпочла просто забыть обо всем. Могу сама себе сшить платье…
– Маш, дело не в деньгах. Я такие вещи не спускаю!
Хорошо, что рассказала я об этом не дома, а во временном офисе, который организовал для Олега мэр. Впрочем, офис скоро станет постоянным – губернатор решил обосноваться в родных краях. Будем жить в доме Аристарха Ивановича. Не хочу никакой другой дом, к этому привыкла, всем сердцем полюбила. Да и деду не стоит одному оставаться, присмотр нужен. Хотя он полон сил и опять в Лондон к родственникам собирается.
Анечку привезли спустя два часа, бледную и испуганную.
– Шить умеешь? – рявкнул Дубровский.
Та вся подобралась.
– Что за шутки, Олег??
– Это ты видимо считаешь, что испортить чужую вещь – это такое развлечение. Посмеялась? Теперь исправляй! – швыряет в нее платье, которое велел водителю привезти из дома.
– Нажаловалась, да? Довольна? – кривится Анечка, глядя в мою сторону.
– Ты правда считаешь, что от этой сцены можно испытывать положительные эмоции? – смотрю на нее с жалостью.
Ведь беременна! Только неизвестно от кого.
– Павел Данилович, немедленно заблокируйте счета этой идиотки, – командует Дубровский.
– Олег! Не смей! Ты не можешь так со мной поступить! Я же жду ребенка! На что я буду жить?
– Пусть отец твоего отпрыска об этом заботится.
– Хорошо, я все компенсирую! Я зашью!
– Олег, прошу, достаточно, – морщусь. Неприятно смотреть на эту сцену. Да, возможно я безнадежная идиотка, но мне жаль эту Анечку.
– Все, давайте. Берегите себя.
Вижу, что глаза деда блестят. А как он обрадовался новости о моей беременности! В танец пустился! Вспоминаю этот момент и трепещу внутренне. Мой дорогой, замечательный Аристарх Иванович! Лучше любой феи-крестной!
Мое первое путешествие помогло сделать невероятное открытие. Рай на земле существует, и я оказалась в нем, с самыми любимыми и родными людьми. Легкий бриз ласкает кожу. С наслаждением вдыхаю соленый воздух. Прикрываю глаза от упоения. Кожу припекает ласковое солнышко. Наблюдаю как Олег и Леся плещутся в легких волнах возле берега. Девочка визжит от удовольствия. Как же я за нее рада!
Любуюсь своим мужчиной. Таким красивым, сильным, властным. Самым обожаемым и любимым! Наводящим ужас на подчиненных, но для меня – самым нежным и заботливым. Дух захватывает от понимания, что только со мной он такой. Добрый, ласковый, понимающий и внимательный.
Только мой, целиком и полностью!
До чего же здесь красиво! Песчаные пляжи, потрясающе красивое сочетание коралловых песков на фоне ярко голубой воды…
Вчера у нас было чудесное путешествие на яхте, мы наслаждались видами бескрайнего океана. Олег прыгал с кормы, плавал в открытом океане. Я на такое безрассудство точно не способна, но и возможности нет, я должна думать о малыше, которого ношу под сердцем. Хотя живот пока плоский, иногда даже не верится, что я уже беременна.
Сейчас, на отдыхе, Дубровский совсем другой. Расслабленный и счастливый. Иногда отчаянный, как мальчишка.
Конечно, его все равно одолевают звонками по работе. Но главное, что мы смогли. Вырвались. Я отношусь с пониманием, что он очень важный и занятой профессионал своего дела. Если нужно, мы с Лесей оставляем его одного в нашем огромном бунгало. Пусть проводит свои конференции, совещания. А потом просто радуемся, когда он присоединяется к нам. Позволяет себе расслабиться.
Дорога, конечно, сюда не такая простая, меня немного тошнило после перелета. Но сейчас уже все замечательно.
– Иногда мне кажется, что это все сон, – признаюсь Олегу ночью, прижимаясь к нему. Счастливая и изможденная.
– Не поверишь, мне тоже, – довольно хмыкает Дубровский, притягивая меня к себе ближе. Целует в губы.
***
Отпуск пролетает как мгновение. Мне казалось, у нас столько впереди! Но дни тают, мы все время заняты, посещаем экскурсии, гуляем по небольшому центру, магазинчикам. Леся скупает сувениры для своих подружек. И я замечаю, что она с приближением дня вылета все больше грустит.
Все еще переживает, как приживется в новой школе. Но я уверена, что мы со всем справимся. Олег, я, мы в любом случае будем рядом и сгладим любые трудности.
– Я бы хотела остаться тут навсегда, – признается Леська.
– Дорогая, мы обязательно сюда вернемся, – твердо обещает ей отец.
Уставшие от насыщенного дня, но довольные, мы прогуливаемся неспешным шагом вдоль небольшой улочки в поисках ресторана, в котором забронирован столик.
Усевшись, делаем заказ. Олеся познакомилась в нашем отеле с ровесницей, Линой, так что мы не одни сегодня, а в приятной компании. Девочки, взявшись за руки, убегают посмотреть на кроликов – при ресторане есть живой уголок. Конечно, они не смогли удержаться, и сейчас умиляются. А мы заняты беседой.
– Вы такая красивая пара. Как повезло, что мы с вами познакомились, – говорит Лариса.
– Мы тоже очень рады знакомству, – улыбается Олег.
Она менеджер по продаже недвижимости, ее муж – работает в банке. Лариса и Антон Васильевы. Приятная пара. Оказалось, мы соседи, эта семья живет в соседнем с нами городе. Лариса тоже беременна. Даже срок приблизительно одинаковый. Так что у нас есть общие темы для разговора. Мы обязательно будем общаться и по возвращении домой. Я безумно рада, что у нас появились общие с Олегом друзья, и дочка у них очень милая. Хорошая подружка для Олеси.
***
После ужина отпускаем Леську с семейством Васильевых – девочки договорились посмотреть фильм. Ну а мы с Олегом решаем пройтись немного вдоль берега. Уставшие, но в приподнятом настроении, идем, взявшись за руки, наслаждаясь прохладой ночи. Дубровский нашептывает мне на ушко романтичные вещи, иногда на грани. Этот мужчина опьяняет меня лучше любого алкоголя! Который мне уже нельзя. За ужином я пила только томатный сок, к которому у меня внезапно вспыхнула прямо-таки одержимость.
Причуды беременности.
Застреваю каблуком босоножки в песке. Олег ловит меня за талию, спасая от падения. Поднимаю на него влюбленный взгляд.
– Ты мой спаситель…
– Нет, Маша. Это ты спасла меня, – хрипловато смеется.
Наши взгляды встречаются и мое дыхание перехватывает. В глазах Олега такая безграничная любовь. Восхищение, обожание… Обнимаю его дрожащими руками. Смаргиваю подступающие слезы.
Его губы касаются моих, сердце заходится от трепета. Наш поцелуй такой жадный, отчаянный. Мы будто падаем в одно мгновение в чистый концентрат страсти. Все остальное отходит на второй план: шум прибоя, шелест листвы, крики ночных птиц.
– Я так тебя люблю, Маш. Ты не представляешь.
– Я люблю тебя точно так же…
Зарываюсь ладонями в его слегка отросшие волосы. Олег покрывает мое лицо поцелуями.
– А теперь прибавим шагу. Иначе не выдержу и возьму тебя прямо здесь… – выдыхает ломаным голосом.
– Поздравляю, папочка. Оба ваши карапуза в полном порядке. С мамочкой тоже все отлично. Хотите взглянуть на деток?
– Как вы думаете? – отвечаю резко.
Только что в моем воображении крутились картины нашего отпуска на Мальдивах. Так мозг сохранял себя от стресса. Маша в родильной палате девятый, мать его, час! Я уже готов был больницу в щепки разнести. Между прочим, лучшую столичную клинику.
Никогда в жизни так не нервничал.
Вот и нашлось спасение. Представил себе лазурный берег, теплый песок. И провалился в воспоминания.
Очнулся – папа!
Мы узнали о близнецах не сразу. Поначалу не поверили. У Маши был шок. Страх, конечно, присутствовал. Двойной риск как никак! Но и счастье огромное!
Смотрю через стекло на своих сыновей. Им отдельный бокс выделили. Других деток с ними нет.
Два маленьких комочка в голубых пеленках.
Мои сыновья.
Светловолосые ангелочки сопят, прикрыв глазки.
Зависаю, не знаю сколько стою там, пока врач не отвлекает.
– Можно пройти к жене.
В груди сжимается при виде моей девочки, лежащей на больничной кровати. Бледной, изможденной.
Моя маленькая, хрупкая, бесценная. Самая обожаемая. Любимая. Мария Дубровская.
– Как ты, малышка? – спрашиваю ласково.
– Ты видел наших ребят? Такие сладкие, – счастливая улыбка озаряет Машино лицо.
– Они прекрасны, – киваю. – Спасибо, родная. Ты сделала меня самым счастливым мужчиной в мире.
– Можно? – заглядывает медсестра. Вкатывает специальную каталку, в которой лежат близнецы. – Они хотят к мамочке.
– Мне выйти? – уточняю на всякий случай. Здесь чувствую себя неуверенным и слабым. Готов полностью врачам подчиняться.
– Зачем это? – фыркает. – Привыкайте, папаша.
У меня улыбка от уха до уха. Папаша? Мне нравится. Черт побери, чем я заслужил столько счастья? Не понимаю. Не верится.
Но я ни за что и никогда не упущу данное мне благословение.
– Спасибо, родная, – хочется снова и снова повторять эти слова.
Маша
– Вот так, осторожно, милая. Головку надо придерживать. Аристарх, не плачь, сейчас и тебя накормим!
Аккуратно помогаю устроить Ванечку на руках у Олеси.
Она такая серьезная, сосредоточенная. Сразу как увидела братьев, повзрослела. Поняла, что теперь старшая. Что теперь на свете есть двое малышей, для которых она будет авторитетом. Любимой сестренкой.
Вот уже неделя прошла, как я вернулась с мальчиками в дом Аристарха Ивановича. И да, мы назвали сына в честь наших дедушек. Моего, по маминой линии, звали Иваном.
Конечно, дед Дубровского страшно растрогался.
– Вы уверены? Что мальчишке нужно такое имя? – бормотал с сомнением.
– Уверены! Почему нет.
– Эх, дети. Принесли же радости на старости лет! Два правнука!
– Аристарх Иванович, только не сильно эмоционируйте, вам вредно, – влезает мама.
– Да, спасибо за заботу, Марина Аркадьевна.
Камила на выписку не приехала, поздравила смс. А вот моя мама, к моему недоумению, полна решимости помогать с близнецами.
Не могу сказать, что полностью справляюсь. Да, нелегко. Иногда даже хочется всплакнуть от усталости. Так что даже ее помощь пригодится.
На следующий после выписки день и я вовсе чуть в истерику не впала. Вышла пройтись с коляской и наткнулась на сестру.
Так буквально выскочила на меня из-за угла.
– Я этого так не оставлю, поняла? – зашипела как змея. – Думаешь, ты самая умная?
– Лана?? Что ты здесь делаешь? И зачем мне угрожаешь? Ты же сама подписала бумаги! – возмущаюсь. Страха нет, просто очень уж странно и неожиданно мы встретились.
– При чем тут бумаги! Ты мужика у меня увела. Хитростью! – И в чем я схитрила? Кого увела? О чем ты? Олег когда-то был с тобой?
– Пашу этого подослала! Он мне голову задурил! Познакомил якобы с мужиком обеспеченным! А на деле тот оказался аферистом, нищебродом!
– Я ничего не понимаю! Ты взяла и пропала! Леся расстраивалась!
– Да плевать мне… – Лана осекается, но мы обе понимаем, что за слова могли последовать дальше.
Мое сердце ноет, там будто игла. Больно за Олесю невыносимо! Хотя жизнь девочки сейчас полная и счастливая, но ведь это ее родная мать! Как она может быть такой жестокой? Я просто не понимаю!
Вижу, как к нам широкой походкой идет Олег. У него в руках шарф. Я забыла, а он вернулся за ним в дом. Погода прохладная сегодня, ветер еще усиливается.
– Ты? – глаза мужа сужаются. Он сильно злится. – Откуда взялась? Чего тебе? Срок тюремный захотела?
– Хватит меня запугивать! – визгливо ощетинивается Лана.
– Чтобы духу твоего тут не было.
– Какие же вы оба! Даже мать против меня настроили!
– Или ты сама это сделала, когда трубки не брала? – отвечаю с грустью.
Это все безумно печально. Я не хочу сестре зла. Но боюсь впускать ее в свою жизнь. Потому что хорошей она быть попросту не умеет.
В результате, Олег вызывает такси, запихивает туда Лану. Стоит возле машины, что-то выговаривая. Потом возвращается ко мне.
– Мне так жаль, малышка. Надо усилить охрану.
– Нет, она же не опасна. Мне жаль ее, – жмусь к мужу.
– Она испортила тебе настроение. Для меня этого достаточно, чтобы применить к этой дуре жесткие методы.
– Забудем о ней. Я все же хочу надеяться, что с возрастом она хоть немного изменится. Поймет свои ошибки… Я так счастлива, и хочу, чтобы все вокруг тоже были такими же.
– Это, боюсь, невозможно, – вздыхает Дубровский.
– Но ты же губернатор, – улыбаюсь. – Практически, волшебник.
– Как скажешь, малыш, – посмеивается.
– Я очень люблю тебя, – признаюсь тихо.
– А я голову потерял от тебя, окончательно, – Дубровский сжимает меня в объятиях.