Сиюань Мэй

Анатомия некроманта

Этот перевод выполнен Telegram-каналом «Адские строчки 18+» — t.me/hell_lines исключительно в любительских и некоммерческих целях, фанатами для фанатов. Работа не является профессиональным переводом, а участники команды не получают за неё денежного вознаграждения.

Все права на оригинальный текст, персонажей и другие материалы принадлежат автору и правообладателям. Мы не преследуем цели нарушить их права или нанести ущерб автору. Если у вас есть возможность, пожалуйста, поддержите писателя и приобретите оригинальное издание.

Продажа данного перевода запрещена. Также просим не перезаливать и не распространять текст на других площадках. Просим не размещать русифицированные обложки и материалы перевода в социальных сетях, включая Instagram, TikTok, Pinterest, Facebook и другие платформы.

Ответственность за скачивание, хранение и дальнейшее распространение материалов несёт читатель.

Перевод: Белочка

Для Telegram-канала: «Адские строчки»

Редактирование: Марина @IamSMSka

Наш VK: Адские строчки 18+

Первое правило поместья Блэквуд было простым: никогда не смотри в зеркала.

Второе правило было куда более смертоносным: если лорд Алистер снимает свои перчатки — ты не бежишь.

Ты молишься.

Меня зовут Элара, и я только что стала его новым иллюстратором.

Глава 1

Провидец Гнили

Для обычного глаза Блэквуд был просто уродливым, умирающим лесом.

Аристократы в столице говорили о нем как о трагическом бедствии, участке родовой земли, который попросту загнил. Они видели скрюченные стволы, плачущую кору и вечный серый туман, который цеплялся за сырую землю, словно погребальный саван. Они не понимали, почему кто-то, а уж тем более молодая женщина с многообещающей карьерой в Королевском ботаническом обществе, добровольно сядет в карету, направляющуюся в самое его сердце.

Но я видела мир совсем не так, как они.

Я прижала кончики пальцев к холодному стеклу окна кареты, крепко зажмурившись, чтобы прогнать усталость из глаз. Когда я открыла их, мир изменился. Обыденная завеса реальности приоткрылась, обнажая тайные потоки жизни и смерти, пульсирующие сквозь этот мир.

Для меня здоровый дуб не был просто древесиной и листьями, он был ослепительным, сияющим столпом изумрудно-зеленой жизненной силы, гудящим от вибрирующей энергии, которая согревала воздух вокруг него.

Блэквуд, однако, не гудел. Он истекал кровью.

Сквозь окно лес казался удушающим морем пепельно-серого цвета. Разложение здесь не было пассивным состоянием; оно было агрессивным, живым миазмом. Оно окутывало плачущие деревья, словно удушающая шерсть, полностью поглощая свет. Серая энергия не просто плыла по воздуху — она ползла.

Она пульсировала медленными, мучительными волнами, излучая тяжелую, сверхъестественную тяжесть, которая давила мне на грудь за мили отсюда.

Резкая, пульсирующая боль вспыхнула в моих висках. Я тяжело задышала, отводя взгляд и закрывая глаза. Я потерла лоб, чувствуя знакомую, выматывающую до синяков усталость, которая всегда сопровождала мой дар. Я была Провидцем Гнили. Природным уродством, способным определить точный момент, когда живое существо начинало портиться. Годами я скрывала это, используя свой дар лишь для того, чтобы создавать самые безупречно точные ботанические иллюстрации, которые когда-либо видело Общество.

Но я приехала в поместье Блэквуд не ради престижного заказа. Я приехала, потому что у меня заканчивалось время.

Там, в кармане моего пальто, завернутые в плотный лен, покоились мои руки. Под перчатками на кончиках моих пальцев начинали проступать бледные, призрачные пятна того самого пепельно-серого разложения.

Я гнила изнутри, охваченная медленно действующим проклятием, которое не могла объяснить.

Лорд Алистер, некромант-затворник, был моей последней отчаянной надеждой. Если кто-то и понимал язык разложения, так это человек, правивший мертвым лесом.

Карета, словно крадучись, замерла. Снаружи туман расступился ровно настолько, чтобы я смогла увидеть место своего назначения. Поместье Блэквуд не выглядело построенным; оно казалось высеченным из базальтовых костей самой земли. Это была монолитная готическая крепость из темного камня, её шпили пронзали багрово-фиолетовое небо, словно зазубренные пики. Плющ взбирался по стенам, но он не был зеленым. Лозы были окостеневшими, черными и ломкими, они цеплялись за камень, словно скелетные пальцы.

Когда я сошла с кареты, грязь хлюпнула под моими сапогами. Воздух был неестественно холодным, наполненным резким металлическим привкусом приближающейся грозы и слабым сладковатым ароматом увядавших лилий.

Затем я почувствовала это.

Это был не звук, а физическое давление. Черные ломкие лозы, ползущие по каменному фундаменту поместья, медленно перекрутились. Их кончики повернулись, миллиметр за миллиметром, прямо ко мне. Они не качались на ветру. Они реагировали на мое присутствие.

«Они наблюдают за мной», — прошептал голос на задворках моего разума. «Дом дышит».

Я стояла в одиночестве у подножия массивных обсидиановых ступеней. На самом верху монолитные входные двери были украшены замысловатыми вихревыми узорами из шипов и корней. Там не было ни дверного молотка, ни звонка. Я сглотнула подступивший к горлу ком ужаса, поправляя ремень своей кожаной сумки. Мое сердце колотилось о ребра — безумный, живой ритм в месте, которое казалось совершенно мертвым. Я заставила свои ноги двигаться, поднимаясь по ступеням, делая один тяжелый шаг за другим.

Когда я достигла порога, массивные обсидиановые двери застонали, медленно распахиваясь внутрь сами по себе.

За ними лежал величественный вестибюль, полностью поглощенный тенями. Там не было ни зажженных свечей, ни пылающего очага, чтобы поприветствовать гостя. Но то, от чего у меня перехватило дыхание, от чего моя кровь полностью застыла в жилах, было тем, что там отсутствовало.

Стены были обиты темным бархатом, покрытым выцветшими контурами мест, где когда-то висели роскошные украшения. Но абсолютно каждая рама была пуста. Там, где должно было находиться зеркала, виднелась лишь голая стена или разбитое стекло, аккуратно сметенное по углам.

Поместье было гробницей теней, полностью лишенной собственного отражения.

Из темноты на вершине великолепной центральной лестницы донесся голос. Он был низким, сокрушительно вкрадчивым и нес в себе резкую, смертоносную угрозу, от которой волоски на моих руках встали дыбом.

— Вы опоздали, мисс Элара.

Глава 2

Лорд в перчатках

Этот голос пустил леденящую дрожь прямо по моему позвоночнику.

Я посмотрела вверх, моё дыхание перехватило в горле, когда из темноты верхней лестничной площадки материализовалась фигура. Лорд Алистер спускался по лестнице с медленной, хищной грацией. Он был сокрушительно красив, но это была жестокая красота — сплошные острые углы, точеная челюсть и кожа бледная, словно мрамор. Его волосы были темными, как вороново крыло, и слегка спадали на глаза, которые прорезали полумрак, словно осколки кремня.

Но мое внимание привлекло вовсе не его лицо. Это были его руки.

Даже внутри собственного дома его руки были полностью закрыты в тяжелые перчатки иссиня-черного цвета. Они плотно застегивались на ремешки у его запястий, изолируя его кожу от остального мира.

— Шторм задержал карету, милорд, — сказала я, мысленно проклиная легкую дрожь в своем голосе. Я склонила голову, пытаясь сыграть роль обычной, почтительной ученой.

Алистер остановился на последней ступени, положив руку на обсидиановые перила. Он был уже достаточно близко, чтобы я могла почувствовать его запах — пьянящую смесь кедрового дерева, холодного дождя и резкого, опасного аромата озона, который предшествует удару молнии.

Я моргнула, позволяя своему тайному зрению охватить его фигуру. Я ожидала увидеть слабое зеленое мерцание жизненной силы обычного человека. Вместо этого я едва не отпрянула назад.

У лорда Алистера не было жизненной силы. Он был ходячим вихрем.

Пепельно-серая энергия разложения не просто цеплялась за него, она исходила от него. Она клубилась вокруг его рук в перчатках, словно жидкая тень, густая и хищная. Когда он сжал перила, я в молчаливом ужасе наблюдала, как сверхъестественная гниль сочилась из его ладони, пытаясь въесться в камень. Только плотная кожа его перчатки удерживала эту изменчивую магию крепко связанной, удушая смерть до того, как она успевала вырваться наружу.

Он был живым кладбищем.

— Фиксация на моих руках — опасная привычка, мисс Элара, — пробормотал Алистер, и его глаза сузились, словно он мог прочитать секреты, скрытые за моими зрачками. — Я советую вам смотреть на другое место.

Я резко перевела взгляд обратно на его лицо, чувствуя, как горят мои щеки.

— Приношу свои извинения, милорд.

— Следуйте за мной, — скомандовал он, разворачиваясь на каблуках. — У нас мало времени, а гниль не спит.

Он повел меня в огромный, утопающий в тенях кабинет. В комнате стоял массивный камин, горевший странным, бледно-голубым пламенем, которое отбрасывало жуткие, танцующие тени на стенах, уставленные тысячами книг в кожаных переплетах. На тяжелом дубовом столе стоял серебряный чайный сервиз и лежал развернутый чертеж.

С поразительной ловкостью для человека, носящего такие толстые перчатки, Алистер налил две чашки чая. Он не стал протягивать мне мою. Он просто пододвинул её, скользя по темному дереву, сохраняя дистанцию.

— Вы знаете, почему вы здесь, — заявил Алистер, прислонившись спиной к краю стола и скрестив руки на груди.

— Королевское ботаническое общество сообщило мне, что вам требуется квалифицированный иллюстратор, — ответила я, обхватывая руками теплую фарфоровую чашку, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Чтобы задокументировать редкую флору в оранжерее ваших предков.

— Не задокументировать её, — поправил Алистер, и его голос опустился до низкого, хриплого баритона. — А нанести на карту их болезнь.

Он постучал по чертежу на столе. Это был план массивного многоярусного стеклянного сооружения, пристроенного к задней части поместья.

— Уникальное магическое бедствие пустило корни под фундаментом оранжереи, — объяснил он, и его взгляд остановился на мне с интенсивностью, которая казалась достаточно тяжелой, чтобы раздавить. — Это разумное разложение. Оно бросает вызов обычной биологии. Оно питается жизненной силой древних растений, мутируя их, превращая их в агрессивных, плачущих мерзостей. Если это бедствие пробьет стеклянные стены оранжереи, оно хлынет в долину. Оно задушит деревню Оукхейвен менее чем за неделю.

Он шагнул ближе, и бледно-голубой отсвет костра выхватил острые контуры его лица.

— Общество утверждает, что ваши рисунки обладают поразительной, почти невозможной точностью. Они говорят, что вы видите детали, узоры в прожилках листьев, сдвиги в почве, которые обычные художники упускают. Мне нужно это зрение, мисс Элара. Мне нужно, чтобы вы нанесли на карту точные пути гнили. Найдите её узловую точку. Найдите её сердце, чтобы я мог вырезать его.

Я тяжело сглотнула, тяжесть моего собственного секрета сильно давила мне на грудь. Если бы он знал, что я Провидец Гнили, если бы он знал, что я могу буквально видеть магию, которую он описывает, использовал бы он меня как инструмент или бросил бы на растерзание волкам?

— Я могу найти его, — тихо сказала я, встречаясь с его кремниевыми глазами. — Я нанесу это на карту для вас.

— Хорошо. — Алистер выпрямился, его возвышающаяся фигура отбрасывала на меня длинную тень. — Но есть одно последнее условие. Самое важное.

Он поднял одну руку в перчатке. Черная кожа, казалось, поглощала синий свет костра, не отбрасывая отражения.

— Вы должны постоянно держаться от меня на расстоянии. Вы не будете передавать мне предметы. Вы не будете ходить рядом со мной по коридорам. И ни при каких обстоятельствах… вы никогда не должны прикасаться ко мне.

— Из-за вашей магии, — прошептала я, слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их остановить.

Горькая, темная улыбка коснулась его губ, хотя глаза оставались совершенно холодными.

— Потому что мое прикосновение не просто убивает, мисс Элара. Оно заражает. Достаточно одной секунды контакта с моей голой кожей, чтобы ваша плоть превратилась в пепел еще до того, как вы успеете закричать. Помните об этом, если хотите покинуть поместье Блэквуд живой.

Он отвернулся, указав на тяжелые, укрепленные железом двери в глубине кабинета.

— Ваша работа начинается сегодня вечером. Добро пожаловать в оранжерею.

Глава 3

Ночь в оранжерее

Если поместье Блэквуд было гробницей, то оранжерея была его живым кошмаром.

Она была огромной — собор из витого железа и толстых, грязных стеклянных панелей, раскинувшийся на сотни футов в грозовое небо. Снаружи облака расступились ровно настолько, чтобы багровый свет кровавой луны просочился сквозь стекло, отбрасывая длинные скелетные тени на пол.

Внутри воздух был удушающе горячим и густым от влаги. Пахло плодородной землей, железом и тяжелой, приторной сладостью, от которой мои легкие казались вялыми.

Я стояла на узкой, заржавевшей железной террасе в двадцати футах над землей, прижав обтянутый кожей альбом для зарисовок к перилам. Часами я работала в темноте, полагаясь на жуткое, биолюминесцентное свечение самих растений, которое направляло мой уголь.

С моим широко раскрытым внутренним зрением оранжерея представляла собой шедевр ужаса.

Я наблюдала, как пепельно-серые линии магического бедствия перекручивались внутри стеблей гигантских доисторических папоротников, словно некротические артерии. Разложение не убивало их начисто, оно деформировало их. Шипы росли внутрь, пронзая их собственные стебли. Листья источали густой, похожий на смолу сок, который капал на каменный пол внизу с ритмичным, сводящим с ума стуком… кап… кап… кап…

Мои глаза то и дело возвращались к центру комнаты. Там, обвивая массивную железную колонну, находилась главная жемчужина поместья: колоссальная бледная ночная орхидея.

Её лепестки были цвета ушибленной, посиневшей плоти, а из её сердцевины в воздух поднимался густой, переливающийся туман. Своим зрением я видела серые миазмы, пульсирующие внутри сердца орхидеи, бьющиеся в идеальном синхроне с далеким, тяжелым сердцебиением, которое я ощутила, когда только прибыла сюда.

— Заразительно, не правда ли?

Я вздрогнула, едва не выронив уголь. Я не слышала, как он подошел.

Лорд Алистер стоял на дальнем конце террасы, наполовину скрытый пеленой плачущих лоз. Он снял свое тяжелое парадное пальто, оставшись лишь в темной шелковой рубашке, но те иссиня-черные кожаные перчатки по-прежнему оставались плотно застегнутыми на его запястьях. Он наблюдал за мной, и в его глазах отражался багровый оттенок луны.

— Это ужасающе, — поправила я, прижав руку к груди, чтобы успокоить учащенный пульс. — Гниль не просто атакует орхидею, милорд. Она переписывает её. Она использует собственную биологию растения, чтобы закрепиться в этом мире.

Алистер пошел вперед, его шаги были совершенно бесшумными на железной решетке.

— И вы это можете видеть? Просто глядя на цвет листьев?

— У… у меня наметанный глаз на детали, — солгала я, глядя вниз на свой альбом.

Он остановился всего в нескольких футах от меня, прислонившись бедром к перилам.

— Вы ужасная лгунья, мисс Элара. Но вы блестящий художник. Ваши наброски показывают точные структурные недостатки бедствия еще до того, как оно проявляется физически. Вы видите болезнь до того, как она прорывается наружу.

Прежде чем я успела ответить, на меня накатила внезапная волна головокружения.

Переливающийся туман от ночной орхидеи поднялся до нашего уровня, окутав террасу густым ароматным облаком. Сладкий запах внезапно стал резким, обжигая заднюю стенку горла. Моя голова неистово закружилась. Зеленая и серая энергии в моем зрении слились вместе в хаотичный, ослепительный вихрь.

Мир наклонился. Мои колени подкосились.

— Элара! — Голос Алистера прорезал туман, потеряв всю свою холодную аристократичную формальность.

Моя нога соскользнула с влажного, ржавого железа на краю террасы. Я полностью потеряла равновесие, опрокидываясь назад через низкие перила в пустоту. Гравитация захватила меня, увлекая вниз, к зазубренному каменному полу в двадцати футах под нами.

Я даже не успела закричать.

Внезапно какая-то тень метнулась через перила. Движимый чистым, бездумным инстинктом спасения падающего человека, Алистер бросился вперед. Он протянул руки, чтобы поймать меня. Но когда его рука пронеслась сквозь скопление острых, окостеневших зарослей шиповника, окаймлявших балкон, зазубренные шипы зацепились за пряжку его левого рукава, жестоко и полностью сорвав тяжелую кожаную перчатку с его руки.

Он не остановился. Он не мог.

Его голая, незащищенная ладонь мертвой хваткой сомкнулась вокруг моего предплечья.

Время остановилось.

Я приготовилась к мучительному, обжигающему удару его смертоносного прикосновения. Я приготовилась к тому, что моя плоть увянет и превратится в пепел, а моя жизнь полностью утечет в его вихрь разложения.

Но смерть так и не пришла.

В то мгновение, когда его голая кожа соприкоснулась с моей, из точки контакта вырвалась абсолютная взрывная волна магии. Это не был пепельно-серый цвет его гнили, и это не был изумрудно-зеленый цвет моей жизненной силы. Это был ослепительный, сияющий, похожий на звездный свет фиолетовой энергии, которая неистово и вдребезги разбила тени оранжереи.

Магическая волна разошлась наружу массивным кругом. Везде, куда бы ни проникал этот фиолетовый свет, агрессивная, плачущая гниль мгновенно испарялась. Черные, окостеневшие лозы, покрывавшие железные колонны, с грохотом растрескались, взрываясь тысячами прекрасных, светящихся, цветущих по ночам орхидей. В считанные секунды вся эта ужасающая теплица превратилась в захватывающий дух, залитый звездным светом рай.

Алистер вытащил меня обратно через перила, с силой прижав к своей груди на прочном металле платформы.

На долгий, безмолвный миг ни один из нас не пошевелился. Мои руки были прижаты к его груди; его голая, незащищенная ладонь всё еще крепко сжимала мою руку. Наше дыхание вырывалось рваными, лихорадочными вдохами.

Медленно Алистер посмотрел вниз на свою собственную руку. Его кожа была безупречной, бледной и совершенно голой. Он посмотрел на мою руку, выискивая пепел, разложение, смерть, которую он нес в себе всю свою жизнь. Там не было ничего. Лишь слабый, теплый отпечаток его пальцев, светящийся затухающим, звездно-фиолетовым пульсом.

Алистер медленно отдернул руку, его пальцы дрожали. Он посмотрел на меня, его кремниевые глаза были полностью расширены, потемнев от эмоции, которая заставила мое дыхание перехватить. Это была ужасающая смесь абсолютного ужаса и сильной, всепоглощающей одержимости.

— Что… — прошептал Алистер, и его голос задрожал, когда он уставился на меня так, словно я была призраком. — Что ты такое?

Он не прикасался ни к одной живой душе целых десять лет, не принеся с собой смерть. До меня. Теперь лорд поместья Блэквуд убежден, что я его лекарство… либо ловушка, посланная, чтобы уничтожить его.

Глава 4

Журнал Шрамов

Лорд Алистер мерил шагами кабинет, словно запертый в клетке хищник.

Он запер каждый вход в поместье на тяжелые железные засовы, полностью изолируя нас от бури снаружи и от преображенной оранжереи. Он не произнес ни слова с тех пор, как утащил меня обратно с террасы. Сорванная перчатка была запихана в его карман, а его голая левая рука пряталась в складках темной шелковой рубашки, словно украденное оружие.

— Вы не простой ботанический иллюстратор, — произнес он, и его голос вибрировал опасной, низкой частотой, которая прорезала тишину комнаты. Он перестал ходить, переводя свой острый, кремниевый взгляд прямо на меня. — В Королевском ботаническом обществе не работают женщины, способные превратить некротическое бедствие в поля звездных орхидей одним лишь дыханием. Кто послал вас, Элара? Это был Высший Совет? Соперничающий дом?

Я стояла у синего огня, пытаясь унять дрожь во всем теле.

— Никто меня не посылал. Я приехала сюда ради заказа. Я не знала, что произойдет, если вы прикоснетесь ко мне, милорд. Я клянусь в этом

.— Случайность, — пробормотал он, хотя лихорадочный блеск в его глазах опровергал его же слова. Он пошел ко мне, его шаги были размеренными, отбрасывая огромную тень на очаг. — Спонтанная магическая аномалия. Это единственное логичное объяснение. Моя родословная проклята древней, первородной некромантией. Она не может просто так… пойти на компромисс с простолюдинкой.

— Это не было похоже на случайность, — прошептала я, глядя на него снизу вверх.

Он остановился всего в каком-то футе от меня. Воздух между нами казался наэлектризованным, плотным от того же взрывоопасного напряжения, которое разрушило тени в теплице.

— Тогда мы должны доказать это, — тихо произнес Алистер.

Он потянулся к своему правому запястью. Медленно, намеренно, ни на секунду не отводя глаз от моих, он расстегнул серебряные ремешки своей второй перчатки. Он стянул тяжелую черную кожу, обнажая правую руку.

Своим внутренним зрением я наблюдала, как жидкая серая тень разложения мгновенно закружилась вокруг его голых пальцев, вытягиваясь наружу, словно голодные усики. Это было ужасающее зрелище абсолютной смертоносности. Но смешиваясь внутри этого темного вихря, я видела слабые, кружащиеся нити звездно-фиолетового цвета — остаточный след нашего столкновения на террасе.

— Протяни руку, — скомандовал он.

Мое сердце колотилось о ребра. Я заколебалась, и моя рука инстинктивно опустилась к карману пальто. Под моими собственными льняными повязками кончики пальцев всё еще несли на себе те призрачные, ужасающие пятна пепельно-серой гнили. Если он увидит их, он узнает мою слабость.

Осторожно, используя левую руку, чтобы прикрыть кончики пальцев, я расстегнула свою правую перчатку и стянула её. Я держала руку ровно, ладонью вверх, скрывая кончики пальцев от его острого взгляда. Моя кожа выглядела бледной, хрупкой и совершенно беззащитной в бледном синеватом свете костра.

Алистер посмотрел вниз на мою открытую ладонь. Я увидела, как напряглась его челюсть, а грудь вздымалась и опускалась в рваном дыхании. Десять лет этот человек жил в мире, созданном из стекла и кожи, в ужасе от того, что один миг неосторожности превратит слугу, лошадь или друга в прах. Для него голая кожа не была приглашением; она была смертным приговором.

Медленно его рука зависла над моей. Его пальцы были длинными и элегантными, но они слегка дрожали.

— Если я ошибаюсь, — прошептал он, и его голос внезапно стал хриплым, лишенным всякой аристократической гордости, — это уничтожит тебя.

— Прикоснись ко мне, Алистер, — сказала я, и смелость этих слов удивила даже меня саму.

Он сократил дистанцию.

Алистер плотно прижал подушечку своего большого пальца к центру моей ладони.

Собственный вздох сорвался с губ каждого из нас в один и тот же миг. В этот раз это был не яростный взрыв, а медленное, упоительное перетекание энергии. В то мгновение, когда его кожа соприкоснулась с моей, волна чистой, сияющей теплоты хлынула вверх по моей руке, растапливая глубокий, леденящий холод, который жил в моих костях с тех самых пор, как я прибыла в поместье.

Голодная серая тень, кружившая вокруг его руки, не стала атаковать. Вместо этого, в момент встречи с моей кожей, она смягчилась. Она плавно вплелась в скрытую зеленую жизненную силу, гудящую внутри моей ладони, мгновенно вспыхивая ярким, мягким фиолетовым свечением, которое озарило пространство между нашими руками.

Глаза Алистера расширились. Он не стал отстраняться. Напротив, его большой палец сильнее вдавился в мою кожу, очерчивая тонкие линии на моей ладони с благоговением, граничащим с поклонением.

Медленно разгорающееся напряжение в комнате взлетело до небес. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, могла слышать внезапный, лихорадочный ритм его сердцебиения, вторящий моему собственному. Его пальцы обвили тыльную сторону моей руки, слегка приподнимая её; его прикосновение было неожиданно нежным для человека, которого весь мир клеймил монстром.

— Она теплая, — пробормотал он, и его голос сорвался на выдох, полностью завороженный простым ощущением кожи к коже. Его глаза поднялись к моим больше не напоминали холодный кремень, а казались потемневшими от глубокой, мучительной уязвимости. — Ты… такая теплая.

На какой-то застывший вне времени миг, лорд поместья Блэквуд просто сжимал мою руку в тишине кабинета, привязывая себя к единственному живому существу в мире, которое он не мог уничтожить.

Глава 5

Шепот в Лесу

На следующие два дня кабинет стал нашим убежищем и нашим оперативным штабом.

Мы работали плечом к плечу за массивным дубовым столом, окруженные высокими стопками кожаных семейных гроссбухов, древних ботанических текстов и личных дневников Алистера. Атмосфера между нами полностью изменилась. Алистер оставался без перчаток в пределах этой комнаты, что было безмолвным свидетельством доверия, которого он никогда не оказывал ни одной живой душе.

И все же напряжение не исчезло; оно просто эволюционировало.

Каждый раз, когда наши плечи соприкасались, когда мы наклонялись над картой, или каждый раз, когда его голые пальцы задевали край страницы, которую я переворачивала, между нами проскакивал тихий электрический ток. Я до предела своих чувств ощущала его близость: жар его тела, то, как его темные глаза следили за моими движениями, и ту защитную, почти собственническую манеру, с которой он держался рядом со мной.

— Посмотри на эту запись первого графа Блэквуда, — пробормотала я, обводя пальцем строчку выцветающего элегантного почерка.

Алистер наклонился ближе, его грудь едва не прижималась к моей спине. Его дыхание было теплым у самого моего уха, заставляя пульс пропустить удар.

— Что там написано? Почерк моего предка, мягко говоря, славился своей нечитаемостью.

— Это не просто медицинский журнал, — сказала я, и мои глаза расширились, когда я перевела архаичную прозу. — Алистер… твоя семья не унаследовала случайное генетическое проклятие. Твой род не просто «случайно» стал обладать некромантической магией.

Он замер всем телом.

— Что ты имеешь в виду?

— Первый граф построил поместье Блэквуд не для того, чтобы править этими землями. Он возвел его, чтобы похоронить кое-что. — Я перевернула тяжелую страницу, открывая замысловатую, ужасающую иллюстрацию разветвленной, многоглазой корневой системы, вплетенной в человеческие скелеты под землей. — Глубоко под скальным основанием этого леса запечатана древняя, первородная сущность. Сила абсолютного, всепоглощающего распада. Твой предок не смог уничтожить её, поэтому он связал её.

Я посмотрела на Алистера. Его лицо полностью побледнело, его кремниевые глаза расширились, когда осколки целой жизни, полной агонии, наконец-то встали на свои места.

— Живой замок, — прошептал Алистер, и его голос был глухим. — Моя семья… мы не некроманты. Мы — клетка.

— Да, — тихо сказала я, мучительно желая протянуть руку и утешить его. — Та «гниль», что сочится из твоей кожи — это не твоя собственная магия, Алистер. Это сила той сущности, просачивающаяся сквозь прутья решетки. Твоя жизненная сила — это буквальный ключ, удерживающий врата запертыми. Каждый раз, когда ты используешь свою магию для борьбы с гнилью, ты не накладываешь заклинание — ты используешь собственную душу, чтобы затянуть цепи.

Алистер посмотрел вниз на свои открытые руки, на его лице боролись ужас и осознание. Десять лет он ненавидел себя, веря, что сама его природа была скверной для этого мира. Он не осознавал, что был мучеником, медленно казнящим самого себя, чтобы удержать монстра от пожирания царства.

Но когда я вгляделась пристальнее в древний текст, моя кровь заледенела.

— Алистер, — выдохнула я, указывая на последний, покрытый пятнами, абзац в самом низу журнала. — Посмотри на даты разрушения печати и на скорость распространения порчи в лесу.

Он наклонился, его рука вцепилась в край стола так сильно, что дерево застонало.

— Бедствие в оранжерее. Это не было случайной вспышкой.

— Нет, — прошептала я, и мой голос задрожал, когда правда тяжелым грузом опустилась на притихшую комнату. — Сущность просыпается. Древняя печать больше не просто протекает, Алистер… она раскалывается.

Глава 6

Кожа к Коже

Полночь уже давно прошла, оставив кабинет погруженным в мягкий, тусклый полумрак. Бледно-голубое пламя в очаге опало, превратившись в слой светящихся углей и отбрасывая длинные, танцующие тени на половицы.

Алистер откинулся на спинку своего тяжелого бархатного кресла, безучастно глядя на угасающий свет. Впервые с тех пор, как я прибыла, он выглядел полностью изможденным. Аристократическая маска холодного, неприкасаемого лорда полностью сошла, обнажая под собой глубокую, мучительную усталость.

Я тихо отложила свой угольный карандаш и подошла к очагу, опустившись на колени возле углей, чтобы подбросить еще одно полено.

— Тебе нужно отдохнуть, Алистер. Ты не отрываясь смотришь в эти журналы уже четырнадцать часов.

— Отдых не приносит покоя, Элара, — сказал он, и его голос опустился до грубого, хриплого шепота, который вибрировал в тихой комнате.

Он посмотрел вниз на свои голые руки, разминая длинные бледные пальцы.

— Когда я закрываю глаза, я не сплю. Я просто вспоминаю.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него, и мое сердце сжалось от неприкрытой боли в его глазах.

— О чем вспоминаешь?

— Об изоляции, — прошептал он, поднимая взгляд, чтобы встретиться с моим. — Ты просто не можешь понять, каково это — жить призраком среди живых. Когда я был ребенком, моя мать на одну-единственную секунду забылась и попыталась смахнуть слезу с моей щеки. Мне пришлось беспомощно наблюдать, как её кожа увядает, словно умирающий лист, прежде чем отец утащил её прочь. Она выжила, но больше никогда не смотрела на меня с любовью. Только с ужасом.

Он издал короткий горький смешок, который прозвучал скорее как вздох.

— Десять лет. Десять лет я держал весь мир на расстоянии вытянутой руки. Каждое рукопожатие — это угроза. Каждое случайное прикосновение плечом в переполненном коридоре — потенциальный смертный приговор. Я научился ненавидеть собственную кожу, Элара. Я видел в себе оружие, которое необходимо запереть в темном доме на самом краю земли. Я смирился с тем, что умру в абсолютном одиночестве — монстр, удерживающий еще более жуткое чудовище в его клетке.

Он замолчал, его грудь вздымалась и опускалась в рваном дыхании. Синие угли подчеркивали острые контуры его лица, делая его сокрушительно красивым и в то же время трагичным.

— А потом ты вошла в мои двери, — тихо произнес он, и его темные глаза намертво пригвоздили мой взгляд с такой силой, что у меня перехватило дыхание. — Девочка, которая смотрит на мертвый лес и видит жизнь. Девочка, которая может взять меня за руку и превратить яд внутри моей крови в звезды.

Я медленно поднялась от очага, притягиваемая к нему невидимой, непреодолимой силой гравитации. Я подошла к его креслу, глядя на него сверху вниз.

— Я не считаю тебя монстром, Алистер. Я считаю, что ты самый храбрый человек из всех, кого я когда-либо встречала.

Алистер встал, возвышаясь надо мной в тусклом свете. Пространство между нами полностью растворилось.

Медленно разгоравшееся напряжение, которое копилось на протяжении всех этих дней совместной работы плечом к плечу, внезапно стало удушающим. Я чувствовала жар, исходящий от него, видела внезапный, лихорадочный пульс, бьющийся у основания его горла. Медленно, нерешительно он поднял свою голую правую руку. Его пальцы замерли всего в миллиметре от моего лица, словно он всё еще был в ужасе от того, что магия даст сбой и он причинит мне вред.

— Позволишь? — прошептал он, и его голос был абсолютно обнаженным.

— Да, — выдохнула я. Он преодолел это расстояние. Подушечка его голого большого пальца коснулась моей скулы, а длинные пальцы обхватили изгиб моей челюсти. Резкий, головокружительный вздох сорвался с моих губ, когда знакомая, сияющая теплота затопила мои вены. Звездно-фиолетовая магия мягко вспыхнула под нашей кожей, озаряя темноту комнаты нежным, неземным свечением. Его прикосновение было невероятно ласковым. Он гладил большим пальцем мою щеку, а его глаза с отчаянным, бездыханным трепетом изучали каждую черточку моего лица. Он наклонился, его лоб мягко прижался к моему. Наши вздохи смешались, теплые и неглубокие, а мир сузился до абсолютного ничего — осталось только ощущение его кожи на моей.

— Элара, — пробормотал он у самых моих губ, и его голос был густым от тоски, настолько глубокой, что у меня защемило сердце. — Я провел целую жизнь в темноте. Не оставляй меня здесь.

— Я никуда не уйду, — прошептала я, закрывая глаза и приподнимая лицо навстречу его прикосновению, ожидая поцелуя, который казался совершенно неизбежным.

Мир разлетелся вдребезги.

Алистер яростно обхватил меня руками, прижимая к своей груди, когда весь фундамент поместья Блэквуд застонал и затрясся. Книги лавиной посыпались с полок, а тяжелый железный письменный стол покатился по полу. Роскошные витражные окна кабинета взорвались внутрь. Но это был не ветер, который выбил их. Массивные, толстые, кровоточащие черные корни, толщиной с человеческий торс, пробили каменные стены. Они больше не пульсировали серой гнилью; они истекали густой, похожей на смолу черной сукровицей, которая шипела, соприкасаясь с ковром.

Алистер бросился вперед, его голые руки вспыхнули некротической энергией, чтобы сразить их, но корни полностью проигнорировали его. Они расступились вокруг него, извиваясь словно гнездо бешеных гадюк, будучи абсолютно безразличными к Лорду поместья.

Им нужна была я.

Прежде чем я успела издать хотя бы звук, массивный, покрытый шипами корень с жестокой силой обвился вокруг моей талии. Острые шипы прорвали мое пальто, глубоко впиваясь в тело.

— Алистер! — истошно закричала я, мои пальцы соскользнули с его шелковой рубашки, когда эта сверхъестественная сила с жестокой силой сдернула меня с ног, утягивая назад к разбитому окну и бушующему шторму снаружи.

— Элара! — взревел Алистер, его лицо исказилось в абсолютной, ужасающей ярости, когда он ринулся в темноту вслед за мной.

Но тени поглотили меня целиком.

Лес не просто хотел уничтожить поместье Блэквуд. Он хотел поглотить меня. И чтобы спасти мою жизнь, монстру, которого я так боялась, пришлось выпустить на волю то самое проклятие, которое он прятал всю свою жизнь.

Глава 7

Осада Теней

Ветер яростно хлестал мои волосы по лицу, пока меня тащили назад через разбитую оконную раму. Осколки стекла безжалостно рвали мою одежду, а леденящий дождь слепил меня. Тьма леса Блэквуд разверзлась прямо под террасой, готовая поглотить меня целиком.

— Элара!

Сквозь пелену дождя метнулась тень. Алистер не колебался ни секунды. Он выпрыгнул из разбитого окна, рухнув на скользкий камень балкона. Его голая рука рванулась вперед, вцепляясь в толстый, забитый шипами корень, который утягивал меня в бездну.

В то мгновение, когда его голая кожа сомкнулась на нем, вырвалась слепящая вспышка серой энергии. Некротическая мощь скатилась с его пальцев, словно жидкий огонь, мгновенно превратив массивный корень в мокрую черную кашу. Усик оторвался с влажным треском.

Я тяжело рухнула на каменный балкон, ловя ртом воздух, пока шипы вырывались из моей талии. Прежде чем ветер успел унести меня прочь, руки Алистера обвили меня, затаскивая обратно через разбитое окно, увлекая нас обоих в относительное убежище разрушенного кабинета.

Здесь мы не были в безопасности.

Сущность под землей больше не просто шептала; она кричала. Половицы под нашими ногами яростно вставали на дыбы, раскалываясь, когда массивные, сочащиеся смолой корни пробивали дубовые доски снизу вверх, словно ребра умирающего зверя. Сами фундаменты поместья Блэквуд скрежетали друг о друга, камень с криком терся о камень.

— Парадные двери заблокированы! — крикнул Алистер сквозь рев бури, его лицо было бледным и блестело от дождя. — Гниль полностью заполонила фойе. Мы должны уходить глубже в дом, во внутреннее святилище!

Он схватил меня за руку, и та знакомая, звездно-фиолетовая теплота вспыхнула между нашими ладонями, действуя как маленький, дерзкий щит против наступающей тьмы. Мы побежали.

Коридоры поместья превратились в лабиринт ужасов. Темные бархатные обои с треском разрывались, когда более мелкие, похожие на усики корни выползали из штукатурки, словно тела пробуждающихся змей. Они не наносили удары вслепую. Своим широко раскрытым зрением я видела пепельно-серую миазму, пульсирующую внутри них, их кончики поворачивались и выслеживали меня с ужасающим намерением.

Массивная стена из корней пробила потолок впереди нас, заблокировав парадный коридор.

— Назад! — взревел Алистер.

Он шагнул вперед, закрывая меня собой, и выбросил обе свои голые руки вперед. Массивная, удушающая волна чистой, пепельно-серой некромантии вырвалась из его ладоней. Это была пугающая демонстрация его первородной мощи. Воздух стал леденящим, а запах озона и старых могил заполнил коридор. Атакующие корни мгновенно увяли, превратившись в ломкую серую пыль, которая рассеялась по ветру.

Но когда мы промчались мимо этого пепла, леденящий ужас поселился глубоко в моем животе.

Своим зрением я наблюдала, как серая миазма в окружающих стенах сместилась. Она не отступала. Она анализировала.

— Алистер, остановись! — закричала я, когда мы достигли тяжелых железных дверей парадного бального зала. — Оно не просто атакует нас. Оно учится!

Он замер, его дыхание вырывалось рваными, отчаянными вдохами. Его голые руки дымились от темной энергии, но я видела слабые темные вены, которые начинали прокладывать свой путь дальше его запястий, ползя вверх по предплечьям.

— Что ты имеешь в виду? — потребовал он ответа, пока его кремниевые глаза сканировали тени.

— Корни, — выдохнула я, пока мое сердце колотилось о ребра. — Когда ты заставляешь их гнить, сущность не теряет силу. Она поглощает ту некротическую энергию, которую ты в неё направляешь. Оно адаптирует свою собственную структуру, чтобы сопротивляться твоей магии. Смотри!

Прямо из расколотых половиц позади нас медленно поднялся новый ряд корней. Но они больше не были покрыты зеленой или черной корой. Они были закованы в плотную, окостеневшую, пепельно-серую броню — твердую, как алмаз, и идеально изолированную от той самой некромантии, которую Алистер использовал, чтобы держать их в клетке.

Живой замок больше не был достаточно прочным, чтобы удерживать врата запертыми.

Монстр научился ломать ключ.

Глава 8

Прикоснись к ней и умри

Большой бальный зал, когда-то бывший местом сусального золота, хрустальных люстр и кружащихся шелковых платьев, стал полностью могилой.

Сводчатый потолок частично обрушился, позволяя зазубренному багровому свету кровавой луны литься прямо в центр комнаты. Он освещал ужас, от которого у меня перехватило дыхание. Весь пол исчез, сменившись бурлящей подземной бездной из извивающегося дерева.

В самом центре этой пещероподобной комнаты находилось главное ядро.

Это был монструозный, пульсирующий узел из окостеневшего серого дерева, размером легко превосходящий карету, бьющийся в тошнотворном, ритмичном темпе. Это было сердце сущности. Пепельно-серая миазма была здесь настолько густой, что она скатывалась с ядра, словно тяжелый туман, скапливаясь вокруг скелетных остатков старой мебели.

— Элара, стой за мной, — скомандовал Алистер, и его голос был натянут, а тело закручено, словно сжатая пружина.

Но сущность не оставила нам выбора.

Прежде чем мы успели сделать хотя бы шаг назад, пол под нашими ногами раскололся. Стена из тех самых недавно адаптировавшихся, окостеневших корней вырвалась из камня, с жестокой силой разорвав бальный зал пополам. Удар швырнул Алистера влево, впечатав его в груду обломков мраморных колонн.

Меня отбросило вправо, я покатилась по скользкому, забитому лозами полу, пока моя спина с болезненным стуком не врезалась в основание огромной, уходящей в никуда парадной лестницы.

Я тяжело задышала, пытаясь подняться на ноги, но тени уже пришли в движение. Три массивных, закованных в пепельно-серую броню корня поднялись из бездны, их кончики заострились, превратившись в зазубренные скелетные копья. Они зависли в воздухе прямо надо мной, пульсируя злобным, голодным интеллектом. Они не просто хотели убить меня; они жаждали выпить до последней капли ту зеленую жизненную силу, что гудела в моих венах.

Я была прижата. Заперта намертво у этого камня.

— Алистер! — закричала я, и мой голос эхом разнесся по высоким, разрушенным стенам.

На другом конце пещеры Алистер оттолкнулся от обломков. Он увидел скелетные копья, парящие над моей грудью. Он увидел мои руки, упершиеся в камень, и мои голые ладони, светящиеся отчаянной, защитной вспышкой зеленого света. И в эту долю секунды что-то внутри Лорда поместья Блэквуд окончательно сломалось вдребезги.

Алистер не побежал ко мне. Он не стал накладывать очередное заклинание. Вместо этого он просто выпрямился во весь рост, его грудь тяжело вздымалась, и он издал выдох, похожий на предсмертный хрип.

Он опустил руки по швам. Целых десять лет он прожил свою жизнь за стеной абсолютного изгнания, постоянно сдерживая свою силу, удушая собственную природу из отчаянного страха причинить вред невинным. Он держал свою магию на цепи.

Теперь он сорвал эти цепи к чертям.

Воздух в бальном зале мгновенно превратился в лед. Мое дыхание вырывалось белыми клубами пара, а иней стремительно пополз по каменным стенам.

Бледно-голубой огонь его родословной больше не просто мерцал в его глазах; он полностью поглотил их. Его радужки превратились в сплошные, ужасающие бездны полуночно-серого цвета, источая жидкую тень по его щекам, словно темные слезы.

Аура, которая взорвалась вокруг него, была катастрофической. Жидкая серая тень увядания не просто закружилась вокруг его рук — она затопила весь бальный зал, подобно приливной волне, полностью утопив багровый лунный свет в абсолютной тьме. Это был первобытный, чистый вес изначального бога смерти, и от него сами кости поместья затрепетали в диком ужасе. Закованные в броню корни надо мной замерли, их кончики задрожали, когда сущность внезапно осознала, что она больше не является высшим хищником в этой комнате.

Алистер сфокусировал свои пустые, абсолютно черные глаза на ядре, и его взгляд намертво пригвоздил корни, прижимавшие меня к стене. Когда он заговорил, его голос больше не был человеческим. Это был многослойный, грохочущий эхом рев, который вибрировал сквозь камни, сквозь землю и проникал прямо мне в грудь:

— Прикоснись к ней и умри.

Он не поднял ни единого пальца. Он просто сделал один шаг вперед, и абсолютная волна некротического опустошения сорвалась с цепи.

Окостеневшая, твердая как алмаз броня корней не просто сгнила — она дезинтегрировалась на молекулы. Эта магия прокатилась по сущности, словно локальный апокалипсис. Массивные серые копья надо мной мгновенно увяли, превратившись в тонкую черную пыль и рассеявшись прежде, чем успели коснуться хотя бы нитки моего пальто.

Волна смерти яростно пронеслась по бальному залу, врезавшись прямиком в главное ядро. Монструозный узел из дерева издал ужасающий, сверхъестественный вопль, когда некромантия Алистера порвала его защиту, словно бумагу. Черное дерево сгнило дотла за считанные секунды, и пульсирующее сердце сущности с жестоким треском схлопнулось внутрь себя, пока на его месте не осталось ничего, кроме дымящегося полого кратера в самом центре комнаты.

Вся эта осада, вся эта армия корней, разрывавшая поместье на куски, была полностью аннигилирована в одно-единственное, ужасающее биение сердца.

Тишина опустилась на большой бальный зал. Шторм снаружи, казалось, утих, словно даже сам ветер был в ужасе от человека, стоявшего среди этих руин.

Я сидела, прижавшись к лестнице, вся дрожа, а мои глаза были широко распахнуты, пока тьма медленно начинала отступать из комнаты. Я посмотрела через кратер в сторону Алистера. Он стоял совершенно неподвижно, его руки безжизненно висели по швам.

Пустая серая бездна медленно исчезала из его глаз, но когда я открыла свое внутреннее зрение, мое сердце просто остановилось.

Эта победа досталась катастрофической ценой.

Алистер запредельно перерасходовал свою магию до такой степени, которая должна была стать для него смертельной. Своим зрением я видела, что его собственная жизненная сила полностью испарилась, задушенная обратным ударом его же колоссальной мощи. Густые, пульсирующие черные вены стремительно расползались вверх по его шее, ползли по линии челюсти и тянулись прямо к его сердцу, словно локализованный яд.

Он посмотрел на меня сквозь тусклый свет, его губы приоткрылись, словно он пытался позвать меня по имени. Но наружу не вырвалось ни звука.

Его колени подогнулись.

Лорд Алистер рухнул на землю, упав прямо в пепел того самого монстра, которого он только что уничтожил.

Глава 9

Цена смерти

Адреналин, который поддерживал меня на протяжении всей осады, испарился в один леденящий выдох.

— Алистер!

Я кубарем бросилась вниз по разрушенной лестнице, мои сапоги скользили по мокрому мрамору и пеплу. Мне было плевать на острые щепки и зазубренные осколки стекла, усеявшие пол. Я пересекла дымящийся кратер в самом центре бального зала, рухнув на колени рядом с его неподвижным телом.

Я прижала его к себе, приподнимая верхнюю часть его тела над холодным камнем. Его голова безжизненно откинулась на мое плечо, темные волосы взмокли от дождя и были испачканы белой пылью. Он был пугающе легким, словно этот финальный выброс мощи физически выпотрошил его изнутри.

— Алистер, посмотри на меня. Пожалуйста, открой глаза, — умоляла я, мои руки судорожно вцепились в ткань его шелковой рубашки.

Я позволила своему внутреннему зрению раскрыться на полную мощность, и в моем горле застрял судорожный вздох чистого ужаса.

Повреждения были катастрофическими. Главное ядро сущности было уничтожено, но обратный удар от изгнания такой первобытной силы полностью сокрушил внутреннюю защиту Алистера.

Живой замок сломался под этой запредельной нагрузкой.

Своим зрением я видела, что его изумрудно-зеленая жизненная сила не просто угасла — она полностью исчезла.

Вместо неё под его бледной кожей, словно дикие сорняки, разрастались и пульсировали чернильно-черные вены его проклятия. Они стремительно расползались вверх по его шее, прокладывая карту абсолютного увядания по линии челюсти и голодно тянясь к самому сердцу.

Он не просто умирал. Его собственная магия пожирала его, заставляя гнить изнутри, потому что больше не осталось ничего, что могло бы удержать её в узде.

Веки Алистера дрогнули и приоткрылись, но ослепительный кремнево-серый цвет его радужек затуманился, становясь стеклянным, молочно-белым. Он посмотрел на меня, но я видела, что он едва различает меня сквозь подступающую тьму.

— Элара… — прошептал он, и его голос был не более чем сломанным хрипом. Каждый слог, казалось, стоил ему крупицы его оставшейся жизни. — Лес… Он…

— Всё кончено, Алистер. Ты спас нас. Ты уничтожил ядро, — сказала я, и слезы затуманили мой взгляд, пока я убирала прядь влажных волос с его лба. — Просто держись. Пожалуйста.

Призрак горькой, трагичной улыбки коснулся его бледных губ.

— Клетка… сломана. Я чувствую… тьму. Мне жаль… я не смог защитить… тебя.

— Не говори так!

— Живи… — прошептал он, его рука дернулась на каменном полу, пытаясь дотянуться до меня в последний раз, но у него не осталось сил, чтобы сделать это. — Ты должна… покинуть это место…

Его голос сорвался. Его грудь опустилась в финальном, содрогающемся выдохе, и больше не поднялась. Его глаза закрылись, а голова тяжело упала на мою ключицу.

Кожа на его лице мгновенно стала чудовищно, невозможно холодной — леденящая, неестественная зима просочилась сквозь ткань моей одежды и заморозила кровь в моих венах.

Его не стало. Лорд Алистер, защитник долины, человек, который прожил всю жизнь в мучительной изоляции только ради того, чтобы удержать мир в безопасности, умер в абсолютном одиночестве в темноте.

Я прижимала его застывшее тело к себе, а тишина огромного бального зала давила на меня удушающим весом. Дождь снаружи продолжал свой монотонный, безразличный ритм, оплакивая руины поместья Блэквуд.

«Нет», — прошептал голос в самых глубинах моего разума. «Я отказываюсь позволить всему закончиться вот так».

Я посмотрела вниз на его бледное, прекрасное лицо, теперь сплошь покрытое узором тех самых ужасающих, темных венами увядания. Затем я посмотрела вниз на свои собственные руки в перчатках.

Я вспомнила правила поместья. Если он снимает перчатки — молись. Всего одна секунда контакта превратит твою плоть в пепел.

Но мы уже доказали, что эти правила к нам не относятся. Его прикосновение не могло убить меня. Я была абсолютно невосприимчива к его вихрю смерти.

И если его прикосновение не могло уничтожить меня, тогда, возможно… просто возможно… мое прикосновение могло спасти его.

Дрожащими, но осознанными движениями я поднесла правую руку к зубам. Я впилась зубами в кожу своей перчатки и стянула её, позволив ей упасть прямо в пепел. Затем я сняла левую.

В этот раз я не пыталась спрятать кончики своих пальцев.

Мне было наплевать на бледные серые пятна моего собственного проклятия, которые отсчитывали время на кончиках моих пальцев. Я оставила свои руки полностью обнаженными.

Я поднесла ладони к его лицу, обхватив его холодную челюсть своими руками. Контраст был шокирующим — он казался вырезанным изо льда, в то время как моя кожа горела неистовым, испуганным жаром.

Я закрыла глаза, позволяя своему сознанию погрузиться в самую глубь моего существа. Я проигнорировала усталость, проигнорировала пульсирующую боль в висках и принялась искать источник моей магии. Глубоко внутри я нашла его: бушующую, ослепительную реку изумрудно-зеленой жизненной силы, гудящую от вибрирующего, упрямого неповиновения самой природы.

Я провела всю свою жизнь, используя эту силу пассивно, лишь наблюдая за миром, нанося на карту чужие болезни и скрывая свою собственную. Я никогда не пыталась вытолкнуть её наружу. Я никогда не пыталась насильно влить её в другую живую душу.

Я сильнее сжала его лицо, и моя голая кожа намертво соединилась с его кожей.

— Возьми её, — прошептала я в тишину этой гробницы. — Алистер, забери её всю.

Я стиснула зубы, собрала всю светящуюся реку своей жизненной силы и яростно швырнула эту бурлящую зеленую магию вспять — вливая мою собственную душу прямо в его умирающее тело.

Говорят, что некромант может только забирать жизнь. Они никогда не говорили мне, что происходит, когда ты пытаешься вернуть её обратно.

Глава 10

Слияние

Это ощущалось так, словно в моей собственной груди разорвался шов.

В то мгновение, когда мои голые ладони сомкнулись на ледяной челюсти Алистера, изумрудно-зеленая река моей жизненной силы не просто потекла — она яростно, с корнем вырвалась из самого моего центра. Я судорожно вздохнула, моя спина выгнулась дугой, когда ощущение чистого, мучительного жара хлынуло вверх по моему телу и излилось из моих рук.

Поскольку мое зрение было открыто, физический бальный зал полностью растворился. Я больше не смотрела на плоть и камень; я смотрела на внутренний холст умирающего бога.

Внутри Алистера пейзаж представлял собой подземную бездну абсолютной полуночи. Остаточное проклятие сущности затопило все его каналы — густая, похожая на смолу черная гниль, которая шипела и щелкала, словно тысячи ядовитых змей, туго обвивая его замершее сердце.

Оно душило его, пожирая последние остатки его души.

Затем моя магия нанесла удар.

Моя изумрудно-зеленая жизненная сила яростно ворвалась в его тьму, подобно потоку жидкого света. Столкновение было катастрофическим. Черная гниль дико отпрянула, отбиваясь с диким, хищным голодом. Она пыталась подняться по моим рукам, пыталась заразить сам источник света, но я стиснула зубы и надавила еще сильнее, крича сквозь сомкнутые губы и вливая каждую каплю своего существования в его тело.

«Я не позволю тебе забрать его», — подумала я, и абсолютное неповиновение моей воли сработало как катализатор.

«Смирись».

Внезапно сама природа магии изменилась. Это была безумная, невозможная алхимия. Моя зеленая жизненная сила не пыталась уничтожить его черное увядание, а его увядание больше не могло выносить пассивный смертный приговор моей жизни. Вместо этого две полярные противоположности начали яростно переплетаться друг с другом.

Это было слияние.

Там, где изумруд встречался с обсидианом, потоки яростно раскалывались, взрываясь той самой яркой, ослепительной звездно-фиолетовой энергией.

Фиолетовый свет был совершенно новой сущностью — идеальным балансом жизни и смерти, созидания и сохранения. Он пронесся по его груди, словно лесной пожар.

Я наблюдала в бездыханном восторге, как эта звездно-фиолетовая энергия агрессивно преследовала черные вены, поднимаясь по его шее, нейтрализуя яд, переписывая порчу и превращая некротическое увядание в дорожки светящегося космического звездного света под его кожей. Терзающие черные линии исчезали, сменяясь прекрасным, мягким фиолетовым пульсом стабилизированного проклятия.

Фиолетовый свет наконец с силой ударил в его сердце.

Грудь Алистера яростно выгнулась вверх. Резкий, рваный вдох вырвался из его горла, когда его глаза распахнулись настежь, а кремнево-серый цвет его радужек вспыхнул внезапным, слепящим фиолетовым огнем. Леденящая зима на его коже мгновенно растаяла, сменившись приливом румяного, сияющего тепла.

Его сердце снова билось. Ровный, мощный, громоподобный ритм, который отдавался в моих собственных ладонях.

Он был жив. Я сделала это.

Но цена была абсолютной.

В то мгновение, когда его жизнь стабилизировалась, связующая нить оборвалась. Внезапный вакуум энергии оставил меня полностью опустошенной. Волна усталости, которая была тяжелее горы, обрушилась на мое сознание. Мой изумрудно-зеленый свет был полностью исчерпан; посмотрев вниз на свои голые руки, я увидела, что бледные, пепельно-серые пятна моей собственной болезни агрессивно поползли от кончиков пальцев до самых костяшек.

Мои конечности превратились в свинец. Рев в моих ушах угас, превратившись в далекий, глухой гул.

— Элара?.. — голос Алистера ворвался в мое угасающее сознание, больше не будучи сломанным хрипом, а сильный, теплый и охваченный паникой. Его голые руки рванулись вверх, подхватывая меня за талию, когда я потеряла равновесие.

Я не могла ответить. Мир с жестокой силой накренился в тень. Мои силы полностью иссякли, и я рухнула вперед, моя голова опустилась на его грудь, прямо над прекрасным, ровным ритмом того самого сердца, которое я только что вернула из могилы.

Глава 11

Рассвет Орхидей

Я проснулась от запаха жизни.

Это не был тяжелый, удушающий шлейф перезревших цветов или резкий, токсичный привкус сверхъестественного разложения. Это был прохладный, чистый аромат теплицы после весеннего дождя — плодородная земля, свежая вода и что-то сладкое и абсолютно чистое.

Когда я медленно открыла глаза, резкое багровое свечение кровавой луны исчезло. Вместо него мягкий, бледный утренний солнечный свет проникал сквозь массивное арочное окно, согревая комнату.

Я была не на холодном, покрытом пеплом камне пола бального зала. Я лежала в огромной кровати под балдахином, укутанная в толстые изумрудные бархатные одеяла. Но я едва могла разглядеть темное дерево столбов кровати или камень окружающих стен.

Вся комната была полностью восстановлена природой.

Лозы толщиной с мое запястье взбирались по стенам, переплетаясь вокруг тяжелой мебели и свисая с потолка, словно живой изумрудный навес. И повсюду, прорываясь из каждого листа и щели, цвели тысячи звездных орхидей. Их лепестки пульсировали мягким, утешительным фиолетовым свечением, отбрасывая танцующие, неземные тени по всей комнате.

— Ты проснулась.

Голос был низким, вкрадчивым и интимно близким.

Я повернула голову на перьевой подушке. На самом краю матраса, наблюдая за мной с интенсивностью, от которой у меня перехватило дыхание, сидел Алистер.

Он переоделся в чистую, свободную белую льняную рубашку с расстегнутым воротником. Ужасающие чернильно-черные вены, которые грозили сожрать его жизнь, полностью исчезли. Его кожа по-прежнему была бледной, но она несла в себе здоровое, жизненное тепло. А его глаза… каменный, расколотый кремень его радужек прояснился, сменившись глубоким, завораживающим серым цветом, который, казалось, хранил в себе целую галактику тихих звезд. Его руки были полностью обнажены.

Никакой кожи.

Никаких пряжек.

Никаких цепей.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он, и его взгляд исследовал мое лицо.

— Устала, — прошептала я, и мой голос звучал немного хрипло. Я медленно подняла правую руку, проверяя пальцы. Призрачные пепельно-серые пятна моего собственного проклятия всё еще задерживались на моих костяшках, но они были дремлющими, утихшими после такого огромного выброса магии. — Но я жива. Ты… ты жив.

— Благодаря тебе, — сказал Алистер. Он посмотрел вниз на свои голые ладони, и выражение глубокого, смиренного трепета отразилось на его лице. — Я проснулся на рассвете. Сущность снова запечатана, глубже, чем когда-либо прежде. Моя душа кажется… тихой, Элара. Ненасытный голод в моей крови, это постоянное, удушающее желание уничтожить всё, к чему я прикасаюсь… оно исчезло. Ты не просто спасла мне жизнь. Ты стабилизировала клетку.

— Мы сделали это вместе, — мягко поправила я его, подарив ему слабую улыбку. — Слияние. Жизнь и смерть.

Алистер снова посмотрел на меня, и остатки аристократичной формальности полностью растаяли в его выражении лица. Уязвимость в его глазах была ошеломляющей. Медленно, намеренно он поднял свою обнаженную правую руку и вплел свои пальцы в мои.

В то мгновение, когда наша кожа соединилась, та самая сияющая, звездно-фиолетовая энергия вспыхнула между нашими ладонями — мягкий, гармоничный гул, который ощущался как физический вздох облегчения. Не было никакой боли. Никакого страха превратиться в пепел. Только чистая, неподдельная теплота.

— Десять лет я мечтал о том, каково это — прикоснуться к кому-то, не принеся с собой похороны, — прошептал Алистер, и его голос сорвался от эмоций, которые он хоронил в себе всю жизнь.

Он наклонился, его лицо зависло всего в нескольких дюймах над моим. Его обнаженные пальцы нежно погладили мою скулу, и его прикосновение было настолько ласковым, что у меня защемило в груди.

— Я никогда не думал, что вселенная подарит мне ангела, который на вкус как звездный свет.

— Я не ангел, Алистер, — выдохнула я, а мои глаза следили за движением его губ.

— Тогда кем бы ты ни была, ты моя, — пробормотал он.

Он преодолел оставшееся расстояние.

Его губы встретились с моими в поцелуе, который казался совершенно, прекрасно неизбежным.

Это не было столкновением нестабильной магии, а медленной, тающей капитуляцией. Его губы были мягкими, теплыми и отчаянными от десятилетней нерастраченной энергии. Он целовал меня с яростным, защитным благоговением, его голые руки обрамляли мое лицо, а пальцы перебирали мои волосы.

Звездно-фиолетовая магия пульсировала вокруг нас — прекрасная, кружащаяся аура, которая заставила тысячи орхидей в комнате зацвести еще ярче, осыпая кровать нежным дождем светящейся фиолетовой пыльцы.

Впервые в жизни постоянная, изнуряющая тяжесть моего внутреннего зрения полностью исчезла. Я больше не видела ни зелени жизни, ни серости увядания.

Укрывшись в его объятиях, в тихом рассвете поместья Блэквуд, я видела только его.

Глава 12

Звездный Рассвет

Блэквудский лес погрузился в тишину.

Спустя несколько часов после пробуждения мы с Алистером вышли через разрушенные стеклянные двери оранжереи и ступили на открытый воздух.

Удушающая, давящая тяжесть, которая висела над долиной целый век, полностью исчезла.

Для обычного глаза лес казался умиротворенным. Плачущая черная кора деревьев высохла, а тяжелый серый туман наконец рассеялся, позволив золотому послеполуденному солнцу впервые в истории пробиться сквозь кроны деревьев.

Своим широко раскрытым зрением мир не казался мне обычным. Он выглядел чудодейственным. Весь лес гудел от глубокой, вибрирующей изумрудно-зеленой жизненной силы. Сущность была не просто запечатана; она была полностью очищена, нейтрализована алхимией нашей объединенной магии.

Дикий, ненасытный зверь под землей исчез, сменившись глубокой, мирной гармонией. Алистер шел рядом со мной, его пальцы были свободно, но надежно переплетены с моими.

Он посмотрел вниз на наши соединенные руки, и слабая, изумленная улыбка заиграла на его губах.

— Это всё еще кажется нереальным, — прошептал он, и его голос звучал богато и уверенно в прохладном воздухе. Он остановился, повернувшись лицом ко мне. Он протянул свою вторую голую руку, нежно заправляя прядь растрепанных волос мне за ухо.

— Идти по этому лесу и не слышать, как земля кричит от жажды крови. Смотреть в будущее и не видеть там кладбище. Я обязан тебе своей жизнью, Элара. Я обязан тебе всем.

— Ты мне ничего не должен, Алистер, — тихо сказала я, прижимаясь к его руке. — Мы разорвали этот порочный круг. Вместе.

Он улыбнулся, наклоняясь, чтобы запечатлеть мягкий, долгий поцелуй на моих губах — поцелуй, который был на вкус как теплое солнце и новые начинания.

— На восстановление поместья уйдут месяцы, но впервые в жизни я хочу построить дом. С тобой. Если ты останешься.

— Я никуда не уйду, — пообещала я, улыбаясь ему в ответ.

Когда Алистер повернулся, чтобы посмотреть на долину, я на мгновение отступила назад и медленно расстегнула манжеты своих рукавов.

Я подняла руки навстречу теплому послеполуденному солнцу, и у меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на свою кожу.

Призрачные пепельно-серые пятна гнилостной болезни, которая пожирала мои костяшки пальцев еще до того, как я прибыла в это поместье… исчезли.

Кожа на моих руках была безупречно чистой, гладкой и здоровой. Я издала бездыханный смешок, и слеза чистого облегчения скатилась по моей щеке. Слияние потоков не просто спасло жизнь Алистеру; его некротическая сила сработала как идеальное противоядие от моей избыточной, дикой жизненной силы. Мы не просто обменялись магией — мы уравновесили друг друга. Мы исцелили друг друга.

Мое время больше не подходило к концу. Я наконец-то была свободна.

— Элара? — окликнул меня Алистер, снова протягивая ко мне свою обнаженную руку, а его серые глаза были наполнены глубоким, непоколебимым теплом. — Ты идешь?

— Да, — сказала я, и мой голос переполняло счастье.

Я шагнула вперед и снова вложила свою руку в его ладонь. В этот раз не было никакой вспышки яростной магии, никакого слепящего фиолетового света.

Было только простое, тихое, невероятное тепло кожи к коже.

Мы повернулись спиной к мертвому лесу прошлого, шагая бок о бок по каменным ступеням поместья, готовые заново построить нашу жизнь вместе в лучах света.

Спасибо, что читаете наши переводы!

Ваши девочки из Адских строчек 18+!