Возрастное ограничение: 18+

Внимание! Произведение содержит эротический контент и сцены откровенного характера.

Холодный ветер трепал полы моего плаща, заставляя зябко ёжиться. Я стоял на небольшом кладбище у стен Вольного и смотрел, как к аккуратным рядам могил павших братьев по оружию присоединились еще тринадцать свежих холмиков, над которыми возвышались массивные, великолепно вырезанные надгробия из светлого камня.

Взгляд скользнул по выбитым именам. К сожалению, из тринадцати могил тела покоились только в девяти, останки четверых крестоносцев нам так и не удалось вытащить из той мясорубки. Их поглотила война, оставив нам лишь память да пустые гробы, зарытые в промерзлую землю.

В воздухе пахло влажной почвой, увядающей хвоей и сладковатым ароматом благовоний, которые курились в бронзовых чашах по периметру. Кладбище заботливо окружили прекрасным садом, и оно казалось тихим, умиротворенным. Местные жители часто приходили сюда, для них это был мемориал героев Теневого крестового похода, место силы и скорби, где они чтили память тех, кто подарил свободу тысячам.

Я искренне пытался смотреть на это также, пытался найти утешение в пафосных речах и осознании великой цели, но каждый раз, глядя на эти ряды надгробий, видел лишь одно: свои ошибки, просчеты в оценке обстановки, неверные решения в тактике, недостаток контроля. Десятки отличных парней и отважных женщин, которые поверили в меня как в лидера и без лишних вопросов ринулись в бой по моему приказу, расплатились за это своими жизнями.

В голове навязчиво крутилась одна и та же мысль, въедаясь в мозг, словно ядовитое проклятие: сколько из них остались бы живы, если бы я поступил иначе, если бы лучше выбрал момент, иначе выставил дозоры?

Судорожно выдохнул, выпуская облачко пара. Нет, нельзя оскорблять их храбрость, принижать их жертву бессмысленным самоедством, бесконечный разбор уже случившегося — путь в никуда. Высокомерно думать, что можно провести операцию идеально, без единой царапины. Я обязан учиться на своих ошибках, должен стать эффективнее, беречь жизни своих людей также трепетно, как хороший командир бережет последний резерв, и никогда не требовать от других того, на что не готов пойти сам.

Я до хруста стиснул челюсти, буравя взглядом свежевскопанную землю.

Жизни моих людей — самый ценный иневосполнимый ресурс, их не добудешь заново, и я мысленно поклялся, что больше не допущу таких бездарных, бессмысленных потерь. Мы будем выгрызать победу у Консорциума, используя те приемы, которые минимизируют наши потери, даже если ради этого придется действовать предельно грязно.

Служба закончилась. В воздухе зависла странная, почти неуместная торжественность, пока тысячная толпа стекалась к широкому полю перед Вольными Землями. Запахло примятой травой, влажной землей и потом, запахами живого, дышащего лагеря. Почти все из оперативной базы Теневого крестового похода стянулись сюда, предвкушая зрелище — показательную схватку между элитным отрядом Корвина, тертыми мужиками тридцатых и сороковых уровней, и солянкой из нерегулярных войск, местных искателей приключений и хваленой гвардии Северо-Западных Пограничных территорий.

Многотысячное людское кольцо облепило поле, и настроение у всех было до жути радостным и праздничным. И это после похорон, на которых мы только что стояли, слушая прощальные речи! Я хмурился, чувствуя, как внутри скребет холодный комок скорби, но старательно натягивал на лицо спокойную маску. Местные утверждали, что это не неуважение к павшим, а чествование их жизней, праздник во имя тех, кто больше не мог разделить с ними радость.

Джинд, Владис и Лоркар уже выстроили своих бойцов в центре поля красивыми ровными квадратами подразделений, прямо как на параде. Копья блестят, броня начищена, щиты в линию. Я медленно вышел из толпы навстречу этой живописной картине, ведя за собой с десяток судей, и тут же заметил, как напряглись шеренги.

Причина оказалась банальна: Корвина и его девяноста девяти крестоносцев, с которыми им предстояло столкнуться, нигде не было видно.

Пари мы заключили ещё до начала учений: если три объединённых отряда сумеют вывести из боя Корвина, он уступит Джинду право занять место второго командующего. Если победит его элитный отряд, Джинд признает за Корвином безусловное право руководить новыми силами. Простая ставка, но для обоих — вопрос доверия.

Лоркар, здоровенный бугай с замашками кабацкого заводилы, выпятил грудь и громогласно заржал, обращаясь ко мне:

— Где наш враг, Судья, опаздывает, или уже наложил в штаны при виде наших бравых парней?

Его смех разнесся над полем, вызвав ответное эхо в рядах гвардейцев. Я же лишь смерил его холодным взглядом. Идиоты, они думают, что это рыцарский турнир.

— Битва начнётся через десять минут, — сухо объявил я, пропустив его браваду мимо ушей. — Все ваши люди подготовили турнирное оружие? Маги проинструктированы, как именно должны работать их заклинания в тренировочных условиях?

Адаптация магии для учебного боя — тот еще геморрой. Местные заклинатели не могли чуть-чуть поджарить, например, огненным шаром; если маг жахнет, то это гарантированные ожоги третьей степени и, скорее всего, билет в один конец. Поэтому мы разработали сложную систему маркеров и сдержек, но она работала только при условии, если к каждому долбаному заклинателю приставить отдельного судью или Арбитра.

С бойцами ближнего боя всё обстояло не лучше. Когда Система вела настоящий бой, она сама складывала урон, броню и сопротивления в понятный итог. А здесь? Здесь нужно брать уровень бойца, прикидывать его характеристики, учитывать свойства оружия и высчитывать, сколько раз ему нужно нанести удар по противнику, чтобы тот считался выведенным из боя. В формате дуэли «один на один» это еще можно как-то контролировать, но в массовой схватке, где смешались кони, люди и площадные заклинания, нереально.

Поэтому местные обычно пользовались топорным, дедовским методом: тупо считали попадания. Десять ударов деревянным мечом для мага в тряпках, двенадцать для кожи, пятнадцать для кольчуги и двадцатка для бойцов переднего ряда вроде Защитников. Вся эта шаткая конструкция держалась в буквальном смысле на честном слове: ты должен сам считать, сколько раз тебя огрели, а потом театрально падать в грязь, изображая труп.

. В пылу рубки, когда адреналин бьет по ушам, а в глазах темнеет, ты хрен вспомнишь, ударили тебя восьмой раз или одиннадцатый. Да и хитрожопых, которые будут игнорировать «смертельные» раны ради победы, тут хватало с избытком.

Но, к счастью для всех нас, земной опыт не пропал даром, а еще у меня в распоряжении имелась Мариль с её талантом иллюзионистки.

Я окинул взглядом поле. Прямо сейчас над головой каждого участника висела полупрозрачная, слегка светящаяся шкала здоровья, моя гордость и личный патент в этом фэнтезийном мире.

Всё просто: полная шкала — сочный зеленый цвет, снесли половину запаса — желтый, на последнем издыхании — тревожный красный. А если шкала падала до нуля, над макушкой неудачника загорались массивный черный череп и оповещение «выведен из боя».

Глядя на это светящееся великолепие, я даже почувствовал легкий укол ностальгии. На самом деле такая система оказалась в разы информативнее реального боя. В обычной резне на мечах хрен поймешь, жив враг, притворяется или просто потерял сознание от болевого шока. Раны здесь, на Валиноре, ощущались по-другому, если только тебе не отрубили конечность.

Конечно, даже гениальная Мариль не смогла бы удержать в голове состояние сотен бойцов одновременно, именно поэтому к нашему контуру мы подключили Каиру Чёрную.

Оказалось, что она обладала просто феноменальной, нечеловеческой способностью к многозадачному наблюдению. Каира могла охватывать взглядом всё поле боя, фиксируя каждый удар, каждую царапину, каждое движение, и благодаря своим ментальным способностям без задержек транслировать этот массив сведений прямо в разум Мариль. Драконица выполняла роль основного узла наблюдения, а иллюзионистка занималась видимой оболочкой.

Забавно, что в процессе настройки этой системы они спелись и стали подружками, и теперь парочка выступала гвоздем программы любой нашей вечеринки: Каира вытаскивала из памяти воспоминания о тысячелетних полетах над древними мирами, а Мариль превращала зал в невероятные, захватывающие дух пейзажи. Они вместе создавали иллюзии такой плотности, что можно было почувствовать ветер с несуществующих гор.

Глядя на бравых командиров, которые все еще ждали правильного построения невидимого противника, я едва сдерживал хищный циничный оскал.

Они свято верят, что готовы к настоящей войне? Думают, что Консорциум будет воевать с ними по правилам благородных рыцарей? Ну-ну, наивные дети. Сейчас я устрою им проверку на крепость нервов. Простите, ребята, но в настоящем бою враг не станет ждать, пока вы выстроитесь в красивые квадратики.

Холодный азарт командира, готовящего жестокий, но чертовски полезный урок, окончательно вытеснил остатки похоронной скорби. Я засунул два пальца в рот и во всю силу своих легких издал резкий пронзительный свист, заглушивший гул толпы.

Оглушительный рёв сотряс воздух, ударив по барабанным перепонкам с силой физического толчка, и я машинально напряг ноги, впитывая вибрацию земли. Новобранцы вокруг меня вздрогнули и пригнулись, в панике озираясь по сторонам. Из-за ближайшего холма, заслоняя солнце своими гигантскими крыльями, вырвался огромный чёрный дракон.

Каира спикировала прямо на собравшихся в поле людей, издав рев такой мощи, что заложило уши. Её пасть раскрылась настолько широко, что в неё легко поместился бы КАМАЗ, а в глубине глотки заплясало зловещее обжигающее пламя. В воздухе мгновенно запахло озоном и раскалённой чешуей.

Наши новые союзники, как закалённые бойцы, так и их обслуживающий персонал, сорвались с мест, поднялся крик. Люди запаниковали так, словно оказались в эпицентре мясорубки. Большинство бросилось врассыпную, ломая строй, некоторые просто застыли как вкопанные, ошеломлённо пялясь на крылатый ужас, рухнувший с небес, кто-то упал на траву, вжимаясь в землю и закрывая голову руками, а парочка бедолаг буквально обделалась от страха.

Их ужас оказался настолько всепоглощающим, что никто даже не заметил, как мои люди, ветераны сражений, буквально заливались смехом, тыча в них пальцами. Это было жестоко, но, черт возьми, донельзя забавно.

К чести Джинда, Владиса и Лоркара, они остались стоять на месте, возможно потому, что я, Илин и остальные судьи даже не шелохнулись. Хотя, признаться, эти трое всё же заметно побледнели, когда Каира резко заложила вираж, с тяжелым глухим стуком приземлилась всего в десятке метров от нас, взметнув облако пыли и вытянув длинную, покрытую шипами шею. Огромная морда легла на землю рядом со мной, жар из её ноздрей обдал моё лицо.

Я не смог сдержать самодовольной ухмылки. Шагнув вперед, по-хозяйски положил руку на жесткую чешую вокруг её глаза и начал почесывать веки именно так, как она любила. Каира прикрыла глаза, из её груди вырвалось довольное вибрирующее урчание, от которого под нашими ногами задрожала земля.

— Друзья мои, — громко и торжественно произнёс я, перекрывая остатки паники в толпе. — Позвольте представить вам Каиру Чёрную, нашу хозяйку в Вольных Землях.

Услышав мои слова и увидев, что чудовищный дракон ведёт себя как гигантский ручной кот, а никто из бойцов Крестового похода не спешит спасаться бегством, новоприбывшие начали приходить в себя, крики стихли. Они осторожно, на подгибающихся ногах, стали возвращаться на позиции, таращась на нас расширенными от шока глазами.

— Дракон, — Джинд покачал головой, его голос был полон какого-то обреченного понимания. — Ну конечно, тебе удалось подружиться с драконом. Неудивительно, что Фелиция так уверяла в том, что ты сможешь нас защитить. Мать твою, да она же семидесятого уровня!

Я бросил взгляд на интерфейс.

Уровень угрозы 70.

— Семьдесят — это уровень силы нападения, — поправил я с легкой усмешкой, не отказывая себе в удовольствии поумничать. — Не путай с обычным уровнем.

Я убрал руку с её чешуи и протянул ладонь вперёд. Каира, издав ещё один довольный рык, окуталась клубами густого чёрного дыма, и через секунду гигантская рептилия сменила форму, превратившись в дракониду. Теперь рядом со мной стояла роскошная женщина немного выше меня ростом с идеальными пропорциями. Хищная грация, алебастровая кожа и длинные закрученные рога лишь усиливали её смертоносную красоту.

И она была совершенно, абсолютно голой.

Кто-то кашлянул, кто-то поспешно отвел взгляд в сторону, Каира же, ничуть не смущаясь, подошла ко мне, по-хозяйски взяла мою руку, положила её на свою тонкую талию и крепко прижалась всем телом. Её грудь мягко вдавилась в мой бок, драконица ласково потерлась щекой о мою шею, тщательно контролируя движения, чтобы не задеть меня своими рогами. От неё пахло серой, горячим камнем и чем-то неуловимо сладким.

Лоркар, наконец отойдя от шока, расхохотался во всё горло.

— Теперь всё встало на свои места! — выдавил он сквозь смех. — Дракон — это женщина, и ты её попросту соблазнил!

Затем он слегка поморщился, осознав, с кем говорит, бросил на Каиру нервный взгляд и отвесил преувеличенно низкий поклон.

— Без обид, миледи.

Каира окинула его слегка растерянным, холодным взглядом своих вертикальных зрачков.

— Оба твоих утверждения являются констатацией фактов, — произнесла она спокойно и мелодично. — Хотя, говоря по правде, он меня не соблазнял, я сама потребовала его семя для рождения потомства в рамках нашей договоренности о защите. По счастливой случайности он оказался весьма приятен мне в роли супруга.

Повисла неловкая тишина, лица моих союзников покраснели ещё сильнее. Владис не выдержал первым, он запрокинул голову и загрохотал своим басом.

— Как и половина всего, что с тобой происходит, дружище! — проревел здоровяк, хлопая себя по бедру. — Если бы я попытался рассказать эту историю кому-нибудь в таверне, кому-то, кто не видел этого своими глазами и не знает тебя, клянусь, меня бы приняли за сумасшедшего лжеца!

Джинд потер переносицу, тяжело вздохнув.

— Хорошо, — в его голосе звучала искренняя усталость от моих выходок. — Теперь, когда ты устроил это грандиозное представление и буквально до смерти напугал половину нашего лагеря, можем ли мы наконец приступить к этому учебному сражению?

Я почувствовал, как по лицу расползается глупая, почти детская улыбка, а пальцы всё инстинктивно поглаживали гладкую кожу на талии Каиры. Гордость за свою супругу приятно грела моё самолюбие. Да, её манера появляться перед целой армией в чём мать родила всё ещё заставляла меня внутренне ёжиться, остатки земного воспитания давали о себе знать, но, чёрт возьми…

Моя женщина — дракон. Она идеальна, смертоносна и абсолютно лишена человеческих комплексов.е.

— Конечно, Джинд, — кивнул я, отпуская талию Каиры. — Пора показать нашим новичкам, как дерутся настоящие ветераны.

Я обвёл взглядом собравшихся на полигоне командиров и принялся в деталях описывать систему шкалы здоровья, которую мы с Мариль и Каирой разработали для грядущей тренировки. В воздухе висел едкий запах поднятой пыли и оружейного масла, смешанный с едва уловимым озоновым шлейфом от готовящихся заклинаний.

Когда я закончил объяснять концепцию парящих над головами красных шкал, на лицах моих друзей застыло выражение, близкое к благоговейному трепету. Перенос земной логики боевого интерфейса в реальный мир — это вам не шутки. Если для меня это была привычная схема визуальных показателей, но для них — настоящий тактический прорыв.

— Ты всегда придумываешь что-то невероятное, дружище, — пробасил Лоркар, хлопнув меня по плечу своей медвежьей лапой. От удара у меня клацнули зубы. — Если эта штука сработает, мы получим самую понятную тренировочную битву за всю историю Шалина.

— Однако не забывайте, что судьи по-прежнему будут строго следить за техникой безопасности, — осадил я его восторги, переходя на суровый командирский тон. — Это учебный бой, а не кровавая баня. Если им придётся специально указывать кому-то на нарушения или, того хуже, останавливать поединок, чтобы спасти чью-то шкуру, нарушителям придётся драить нужники зубными щетками до конца своих дней в рамках внеочередных нарядов.

Я обвел всех тяжелым взглядом, давая понять, что не шучу, меня физически коробило от одной мысли, что можно потерять ценные кадры из-за глупой бравады на тренировке.

— Понял, принято, — Джинд задумчиво почесал жесткую щетину на подбородке, после чего перевел заинтересованный взгляд на мою великолепную черную драконицу и стоящую неподалеку иллюзионистку. — Слушай, а вы не думали использовать эту систему шкал здоровья в реальном бою, размещать её прямо над врагами, чтобы сразу видеть, кто ранен и кого добивать в первую очередь?

Я невольно усмехнулся, почувствовав укол профессиональной гордости.

— Забавно, что ты об этом спрашиваешь, — ответил я, скрестив руки на груди. — Как раз над этим мы сейчас и ломаем головы. Есть масса деталей, которые нужно доработать, но конечная цель — объединить мой Глаз Истины с чудовищной проницательностью Каиры и иллюзиями Мариль. В идеале враг должен светиться как новогодняя елка, показывая не только шкалу здоровья, но и свой класс, активные навыки, время восстановления ключевых умений и прочую полезную для выживания информацию.

— Одна из главных проблем заключается в том, что я, к сожалению, не умею могу мысли Артёма, — сардонически протянула Каира. Ее мелодичный, глубокий голос заставил мурашки пробежать по моей спине. Драконица собственнически прижалась к моему плечу. — Так что в данный момент это лишь приятная фантазия. Лучшее, на что мы способны сейчас — это угадывать уровень здоровья врагов по полученному ими видимому урону, я ведь не могу определить их точного класса, запаса живучести или скрытых модификаторов защиты, как мой муж.

В глубине ее груди снова зародился низкий вибрирующий рокот, отдавшийся в моем плече приятной дрожью.

— Кроме того, — добавила она с легким оскалом, обнажив белоснежные клыки, — я буду сражаться только ради защиты своей территории, как и собирался сказать тебе мой супруг, и в настоящей битве предпочту лично рвать врагов на куски, а не стоять где-то в глубоком тылу рядом с заклинательницей, передавая сведения войскам. Мне было бы крайне трудно совмещать битву и аналитику.

— Вот-вот, так что да, систему еще нужно серьезно довести до ума, — подытожил я, возвращаясь к насущным делам. Время поджимало, и мне не терпелось проверить нашу наработку на практике. — Ладно, заканчиваем болтовню. Готовьте своих людей, бой начнётся ровно через три минуты.

Лоркар нахмурился и завертел головой, осматривая пустующий противоположный край полигона. Корвина и его отряда, нигде не было видно.

— Твои люди что, поголовно Лазутчики, что ли? — глухо прорычал он, явно чувствуя себя неуютно от того, что не может засечь противника.

Земной опыт системного мышления и хорошая скрытность — страшная сила. Я ухмыльнулся и начал медленно отступать к границе безопасной зоны, чтобы очистить поле. Каира, Мариль и судьи послушно последовали за мной.

— Две минуты пятьдесят секунд, — бросил я напоследок.

Привычный азарт горячей волной прокатился по венам. Перенос игровых принципов в реальность всегда давал мне то самое пьянящее чувство контроля, которого так не хватало в этом мире. Итак, учения начались.

Трое командиров, всё ещё мнящих себя великими тактиками, грязно выругались, а я лишь холодно усмехнулся, глядя, как они побрели обратно к своим перепуганным войскам.

— К бою! Сомкнуть ряды! — донеслись до меня их надрывные крики. — Круговая оборона! Ждите удара со всех сторон!

Звучало это жалко и абсолютно непрофессионально. Наблюдая за их суетой с удобного возвышения, я видел, как все три новоиспечённых подразделения совершают классическую ошибку: вместо того чтобы рассредоточиться и минимизировать зону поражения, они сбились в одну плотную неловкую кучу. Хуже того, они инстинктивно развернулись лицом к ревущей толпе зрителей, плотным кольцом окружившей тренировочное поле, словно стояли на театральных подмостках, ожидая, что опасность обрушится на них прямо с трибун.

Глухой подземный гул мягкой вибрацией отдался в моих подошвах, в воздухе резко запахло озоном и взрыхлённой землёй, верный признак мощного плетения магии.

Их идиотская тактика «стань идеальной мишенью» оказалась просто подарком судьбы для пятёрки боевых заклинателей сэра Корвина. Ребята сработали чисто и без лишней суеты, как опытная штурмовая группа на заранее разведанном участке: они внезапно вынырнули прямо из-под земли, воспользовавшись скрытым тоннелем всего в сотне метров от гвардейцев Лоркара. Все пятеро были облачены в плотную камуфляжную одежду, безупречно сливающуюся с грунтом, а в руках уже зловеще пульсировали заранее подготовленные печати тяжелых заклинаний. Пространство вокруг них затрещало от резкого перепада температур.

Не теряя ни секунды на позёрство, маги синхронно обрушили на сбившуюся в кучу толпу врагов пять каскадных симуляций Огненной Бури, и воздух взорвался.

Благодаря грамотной поддержке иллюзионистов нашего Теневого крестового похода, наложивших на заклинания поразительно реалистичные визуальные эффекты ревущего адского пламени, для всех зрителей и самих новобранцев картина выглядела абсолютно апокалиптично. Море бушующего огня накрыло гвардейцев с головой, запахло несуществующей гарью, а жар фантомного пламени заставил первые ряды зрителей в панике отшатнуться.

В рядах новобранцев воцарился хаос, послышались крики, визг, строй сломался, и вся разработанная их командирами тактика полетела к чертям собачьим. Солдаты врезались друг в друга, бросали щиты и пытались сбить с себя иллюзорное пламя.

Вид этих паникующих салаг вызывал у меня лишь холодное, сугубо профессиональное удовлетворение. Меня коробило от того, как бездарно они отдали позиционное преимущество, но урок пойдёт им на пользу. Жестоко? Возможно. Я хмыкнул, скрестив на груди руки.

Лучше уж пусть эти щенки «умрут» под иллюзорным пламенем здесь, на глазах у ржущей толпы, чем станут смердящим палёным мясом на реальном поле боя. Там, за безопасными стенами Вольного, второго шанса им никто не даст. Вот вам первый урок, господа командиры: земля под вашими ногами — это тоже грёбаный фронт, привыкайте. Опасность редко приходит с той стороны, куда вы смотрите.

Глаз Истины бесстрастно считывал боевые показатели, пока я наблюдал за тем, как зелёные полосы жизни над головами гвардейцев стремительно мигают и окрашиваются в тревожный жёлтый.

Симуляция или нет, но животный страх в их широко распахнутых глазах был самым настоящим, и этот урок, если они не совсем идиоты, однажды спасёт им жизнь.

Тем не менее эти пять синхронно запущенные Огненные Бури сожрали от четверти до трети запаса живучести у более чем сотни моих новобранцев. В нос ударил резкий запах палёной ткани, озона и жжёной земли, и это учитывая те плотные магические барьеры, которые бойцы поддержки успели наложить на тяжёлых щитоносцев и воинов ближнего боя в авангарде построения! Жар от заклинаний оказался таким плотным, что даже здесь, на моей наблюдательной позиции, пришлось прищуриться.

К чести парней, несмотря на шок от внезапной массированной прожарки, три недавно сформированных отряда отреагировали на атаку на удивление быстро. Целители и маги поддержки тут же впали в профессиональное неистовство, судорожно рассыпая исцеляющие чары, защитные усиления и поддерживающие заклинания на «раненых». Воздух зазвенел от активации десятков навыков, тем временем лучники и боевые заклинатели, опомнившись, обрушили ответный шквал стрел и магических зарядов прямо на пятерых крестоносцев-магов.

Мои маги были слишком заняты поддержанием плетения своих Огненных Бурь и стояли практически беззащитные, но как только в их сторону полетела ответная смерть, трое замаскированных бойцов вышли из невидимости, чтобы прикрыть заклинателей. Они не держали перед собой привычных тяжёлых ростовых щитов, никаких тонн железа, сковывающих движения, вместо этого просто швырнули себе под ноги мелкие артефакты, похожие на деревянные бруски, рявкнув:

— Расти!

И эти «игрушки» сработали как надо. Три огромных, почти двухметровых башенных щита на толстых подставках, на которые до этого было наложено Уменьшение, мгновенно вернули свои истинные размеры. Раздался глухой стук тяжёлого дерева о землю, и перед уязвимыми магами образовалась идеальная подвижная стена.

Ответные атаки новобранцев бессильно разбились о внезапную преграду. Стрелы со стуком отскакивали от толстой древесины, вспышки магических зарядов рассыпались искрами по краям, лишь жалкие крохи урона смогли просочиться сквозь защиту, задев щитоносцев, не доставив абсолютно никакого беспокойства работающим магам. Те продолжали невозмутимо поливать толпу разрушительными площадными ударами из безопасной зоны.

Затем произошло то, что заставило бы любого стороннего наблюдателя покрутить пальцем у виска. Приняв на себя положенную норму ударов, щитоносцы синхронно крикнули:

— Уменьшиться!

Огромные барьеры тут же схлопнулись обратно в карманный формат, и парни просто отфутболили их в сторону ногой. С точки зрения здравого смысла — бред сумасшедшего, с точки зрения Системы — суровая математическая необходимость.

Когда я только начал испытывать идею таких портативных щитов, меня ждал неприятный сюрприз. Боги, мать их, тоже умели замечать слишком удобные лазейки, и мировая Система внесла жёсткую коррекцию в механику скрытности и работы с артефактами. Это случилось как раз после того, как я нагло использовал свой легендарный бездонный сундук в качестве дубины во время турнира на рыцарское звание. По забавному совпадению, именно тогда я впервые и познакомился с Лоркаром из дома Ралиасов.

В тот раз я успел выставить перед собой тяжёлый сундук, чтобы заблокировать смертельный удар, прежде чем вышедший из-под контроля Берсерк сделал бы из меня фарш. Глухой звон металла о зачарованное дерево до сих пор стоял у меня в ушах. Именно тот адреналиновый момент и натолкнул меня на мысль: «А почему бы не использовать неожиданные преграды и в обычных боях?». Развернул щит — получил укрытие. Зачем тратить драгоценные зелья, когда можно просто закрыться от удара хитрым трюком?

К сожалению, после тех изменений предметы, зачарованные Уменьшением, внезапно обрели скрытый параметр боевой прочности в свёрнутом и развёрнутом виде, теперь их нельзя было использовать как вечные нерушимые барьеры для простого поглощения вражеских ударов. На практике это означало, что толстенный пятнадцатисантиметровый деревянный барьер мог остановить в лучшем случае пять-шесть атак сорокового уровня, прежде чем с треском разлететься в щепки. Лазейку прикрыли, а перекос механики исправили.

Поскольку сегодня мы использовали затупленное турнирное оружие и тренировочные заклинания, которые лишь имитировали урон и безвредно отскакивали от щитов, крестоносцам был дан строгий приказ убрать барьеры, как только они примут свою расчётную норму ударов.

Тем не менее в ожесточённой и хаотичной схватке между классами дальнего боя блокирование даже полудюжины атак решало очень многое. Более того, сам факт появления массивных преград из ниоткуда ввёл новобранцев в ступор, они банально растерялись. Эта секундная заминка, сбой ритма атаки, дала моим магам ровно столько времени, сколько требовалось, чтобы завершить плетение и обрушить на толпу ещё один разрушительный залп Огненных Бурь.

Я стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за тем, как новобранцы мечутся под жарким обстрелом, и чувствовал странную, но приятную смесь гордости и азарта. Идея с уменьшенными щитами оправдала себя на все сто процентов, посеяв именно тот тактический хаос, на который и рассчитывал.

Идея-то работает. Система может менять правила сколько ей угодно, но человеческая смекалка всё равно отыщет её слабые места.

А внизу разворачивался хаос. Воздух густо пах озоном от отработанной маны, взбитой пылью и едким потом сотен разгорячённых тел, мой интерфейс пестрел десятками мерцающих полос жизни. Мариль расстаралась на славу, её иллюзии работали безупречно, превращая обычную тренировку в пугающе реалистичную симуляцию бойни.

Надо отдать должное Джинду, Владису и Лоркару, а последний находился ближе всего к вражеским заклинателям, они успели рассредоточить своих людей, и массовый магический удар не стал фатальным для их армии. Да, я видел, как у пары десятков бойцов полосы жизни разом просели на четверть, а то и наполовину, окрашиваясь в тревожный жёлтый цвет, но строй устоял.

К их несчастью, эта яркая, громыхающая магическая атака по площади была лишь дешёвым фокусом, классическим финтом, отвлекающим манёвром, на который они купились.

Пока новобранцы, разинув рты, пялились на заклинателей, с противоположной стороны поля боя, словно призраки из-под земли, поднялась основная часть отряда Корвина, чей камуфляж идеально сливался с местностью. Без единого звука, с пугающим ледяным хладнокровием они врезались во фланг Компании Храбрых Искателей, и десятки людей Владиса оказались условно «убиты» или тяжело ранены ещё до того, как успели поднять щиты. Звон тренировочных клинков о броню слился в единый гул.

Но худшее ждало новобранцев впереди. Буквально за пару минут до этого они, пытаясь защититься от магии, перестроили ряды: вывели тяжёлых щитоносцев и бойцов ближнего боя вперёд, оставив хрупких стрелков и магов позади. Вроде бы всё логично, только вот теперь ударный отряд Крестоносцев Корвина врубился прямо в их незащищённый тыл, срезая самую уязвимую часть отряда — целителей и специалистов поддержки.

Сначала выбить тех, кто лечит, защищает и удерживает строй — базовое правило любого настоящего боя, но эти салаги даже не озаботились поставить грамотный заслон.

— Вот это бойня! — тихо выдохнул я, глядя, как стремительно краснеют и гаснут шкалы жизни.

Внизу воцарился кромешный ад. Владис, побагровев от натуги, надрывал глотку, отчаянно пытаясь перестроить своих людей. Джинд, надо отдать ему должное, среагировал мгновенно и развернул многочисленные отряды своих нерегулярных войск, бросая их в клещи, чтобы взять прорвавшихся Крестоносцев в плотное кольцо.

Тем временем гвардейцы Лоркара на другом конце поля, словно слепые котята, всё ещё держали внимание на той самой первой магической атаке. Их рукопашники с рёвом бросились на наших заклинателей и прикрывающих их щитоносцев, пока сверху сыпался град ответных заклинаний.

Но Крестоносцы не собирались разменивать пешки. Жертвовать своими ради сомнительного успеха — не наш стиль. Заклинатели Корвина начали медленное слаженное отступление, а прикрывающие их бойцы сомкнули щиты, прикрывая магов, что шаг за шагом пятились назад. Стянуть на себя внимание всей этой толпы и увести её подальше от главной схватки — великолепный тактический ход. Они растягивали порядки Лоркара, выигрывая бесценное время для ударной группы.

Искатели Владиса дрались отчаянно, но застигнутые врасплох, отрезанные от целителей и защитных усилений, они стремительно теряли позиции и рассыпались. Остальные силы наших Крестоносцев двигались спокойно и профессионально, не давая нерегулярным войскам Джинда замкнуть кольцо. Тяжелобронированные бойцы сшибались грудь в грудь, хрустели кости, а над их головами кипела смертоносная дуэль стрелков.

Когда окончательно смяли остатки отряда Владиса, Крестоносцы в ходе маневрирования сознательно обнажили свой левый фланг именно там, где только что кипела мясорубка. Выглядел такой монёвр как зияющая соблазнительная брешь, и это вполне объяснялось тем, что Корвин якобы не успел выстроить там нормальную линию ближнего боя.

Глаза Джинда жадно блеснули. Он увидел шанс и клюнул на наживку.

Я лишь покачал головой, сжав челюсти, когда Джинд отдал приказ. Десятки его тяжеловооружённых наёмников активировали навыки сближения, почва содрогнулась под их сапогами, когда они рванули прямиком в эту «дыру», а следом, выстроившись клином, хлынула лёгкая пехота.

— Сейчас будет больно, — пробормотал я.

Интересная деталь местной физики: тяжёлые щитоносцы здесь — это тяжёлые, неповоротливые горы мышц и железа, прущие напролом, и если они не знают безопасных проходов, огромная масса и инерция играют против них.

Мгновение спустя земля под ногами авангарда Джинда буквально провалилась, и десятки здоровенных мужиков в тяжёлой броне с комичными воплями полетели в замаскированные волчьи ямы. Глухие удары падающих тел смешались с матом и звоном железа.

Разумеется, настоящих шипов в ямах не было, мы всё-таки не убивать их собрались, но на дне лежали муляжи. И тут в дело вступили Каира и Мариль.

Повинуясь их магии, в интерфейсе сработал заранее подготовленный сценарий имитации: Критический урон от ловушки! Шкала здоровья: 0%.

Полосы жизни провалившихся щитоносцев мгновенно обнулились или почернели, имитируя смерть или тяжелейшие увечья.

Практически все щитоносцы остались физически абсолютно целы и злы как черти, но правила есть правила. Они барахтались на дне ям, ругаясь и мешая друг другу выбраться, а сверху на них уже обрушились наши Крестоносцы, методично «добивая» застрявших тренировочным оружием.

Лёгкая пехота Джинда, шедшая следом, резко затормозила. Увидев, как их хвалёный авангард исчез под землёй, а тех, кто пытался вылезти, безжалостно избивают, они смешались, но инстинкт самосохранения и крики сержантов взяли верх. Они осторожно двинулись вперёд, огибая ямы, прощупывая землю перед каждым шагом, и наконец сцепились с бойцами Корвина на этом фланге.

Но ударный порыв был потерян, более того, земляной вал, защищавший этот участок, сильно замедлял атаку. А из-за того, что их собственные стрелки отстали, наши лучники превратили этот медленный подход в расстрел, безнаказанно выбивая легкобронированных бойцов сверху.

Я видел, как Джинд, матерясь сквозь зубы, пытается спасти ситуацию и перенаправить потоки людей, но Корвин и тут сыграл на опережение.

Прямо из воздуха, словно соткавшись из теней, в тылу нерегулярных войск материализовался десяток Лазутчиков, тренировочные кинжалы замелькали на солнце, впиваясь в спины беззащитных целителей и магов поддержки.

Правда, в этот раз резня не стала такой односторонней, как в случае с людьми Владиса. Джинд оказался достаточно умён, чтобы плотно окружить своих специалистов поддержки стрелками. Завязалась потасовка между Лазутчиками и лучниками. Бедные целители в панике метались между сражающимися, срывая собственные построения, мешая и только усугубляя хаос.

Глядя на то, как Лазутчики Корвина методично выкашивают поддержку новобранцев, я почувствовал, как внутри шевельнулась жалость к этим парням. Они старались изо всех сил, потели и получали синяки в этой изнурительной тренировке. Но потом мне вспомнились лица тех, кто уже никогда не вернётся с настоящих заданий, вспомнились монстры Бездны и жестокость этого мира.

Уж лучше пусть они ненавидят меня за эти грязные трюки. Пусть злятся, проклинают подлые ловушки и засады в спину, но этот урок должен быть вбит в их подкорку синяками и унижением прямо здесь и сейчас, потому что на реальном поле боя второго шанса нет, и за свою наивность они заплатят настоящей кровью.

Сражение получилось абсолютно односторонним.

Вскоре штурмовая группа скрытного прорыва спешно отступила, растворившись в тенях и снова уйти в невидимость. Для прикрытия своего отхода они использовали дополнительные щиты, которые до нужного момента благоразумно прятали, ведь в бою всегда нужно иметь запасной ход на случай, если запахнет жареным.

И их манёвр сработал как часы. То, что они стянули на себя внимание всех вражеских целителей, магов поддержки и лучников, позволило основным силам Теневого крестового похода перехватить инициативу. Наши мощно ударили по бойцам ближнего и дальнего боя Нерегулярных войск, которые не успели ввязаться в стычку со скрытной группой. Инерция битвы резко изменилась, Крестоносцам удалось не просто застопорить отступление, но и продавить линии противника.

Я с мрачным удовлетворением наблюдал, как вражеские щитоносцы и бойцы ближнего боя проседают под градом атак. Наёмники захлёбывались кровью, истошно вопя и тщетно умоляя своих отвлёкшихся союзников о лечении и магической защите. А если целители смотрят не туда, отряд начинает умирать по частям.

До Лоркара наконец-то дошло, что его банально развели. Дядя Лиана в ярости брызгал слюной, надрывая глотку, рычал на своих людей, приказывая немедленно прекратить бессмысленную погоню за нашими заклинателями. Лоркар отрядил лишь пару десятков быстрых классов — Легионеров, Охотников и прочих бойцов прорыва, бросив их выслеживать отвлекающие силы Теневого крестового похода, основную же массу бойцов погнал за собой. Лидер Берсерков решил взять нас в клещи, обходя поле боя по широкой дуге и используя классическую тактику удара с тыла, словно тяжёлым молотом по наковальне, роль которой должны были сыграть оставшиеся силы Нерегулярных войск.

Но я не не имел бы право носить звание Искателя, если бы не подготовился к такому очевидному финту.

В тот самый момент, когда до вражеского лидера оставалось не больше двадцати метров, а разъярённый Лоркар, раздувая ноздри, нёсся вперёд во главе своего клина, из укрытия выскочили четверо наших крепких крестоносцев-тавров. Громадные люди-быки, двигаясь с пугающей синхронностью, подхватили тяжёлые, но вполне подъёмные для их габаритов валуны. Единый, мощный бросок, и камни со свистом улетели прямо за спины атакующих гвардейцев.

Секрет крылся в деталях. К валунам были намертво привязаны тонкие, незаметные в суматохе шнуры, и, взмыв в воздух, камни с силой потянули за собой широкую, невероятно прочную сеть.

Мы тщательно замаскировали её в густой траве, растянув почти на сто метров в каждую сторону. В ослепляющей спешке и адреналиновом угаре Лоркар и его авангард банально не смотрели под ноги, они даже не поняли, что уже бегут прямо по нашей западне. И когда передний край сети стремительно взлетел, перемахивая через их головы, ловушка захлопнулась.

Грубая физика и смекалка сделали своё дело: сеть подсекла бегущих на полном ходу бойцов, и атака захлебнулась в ту же секунду. Авангард рухнул в траву, отчаянно барахтаясь и запутываясь в прочных ячейках, а напирающие сзади ряды наёмников с разгону врезались им в спины, превращая стройный клин в хаотичную кучу-малу, звук глухих ударов тел о землю смешался со звоном сминаемого металла и отборной руганью.

Те из врагов, кто бежал в хвосте и не угодил в западню, замерли в замешательстве. Увидев, как их товарищи и сам Лоркар беспомощно бьются в сетях, они бросились на помощь, пытаясь снять или разрезать путы, но мы не собирались давать им передышку.

С другой стороны образовавшейся кучи уже неслись четверо наших тавров, с ревом врубившись в обездвиженных врагов и орудуя массивными тренировочными молотами с мягкими накладками. Глухие удары сыпались один за другим, методично и жестоко сокращая численность боеспособных единиц противника, хруст костей под доспехами и стоны оглушённых гулом разносились над полем.

Я наблюдал за этой картиной со своей позиции, и вид Лоркара, разъярённого до пены изо рта и барахтающегося в сети, словно пойманный карась, вызвал у меня невольный смешок.

— Ну что, съел? — процедил я сквозь зубы.

Зрелище выглядело почти комично и жалко, но в то же время оно давало мне бесценную информацию для анализа. Оказывается, даже высокоуровневого легендарного Берсерка можно остановить до смешного простыми средствами, если использовать их вовремя и с умом. Обычный физический контроль без капли маны.

Охотничья часть моего разума уже вовсю работала, прикидывая перспективы. А если эту базовую идею докрутить, например, усилить плетение сетей магией, наложить руны замедления или утяжеления? Тогда простая ловушка превратится в абсолютный кошмар даже для самого тяжёлого щитоносца с тонной магического сопротивления. Сейчас любая грязная уловка — это возможность выжить самому и защитить тех, кто зависит от тебя.

Конечно, использование сетей было лишь очередной тактикой, а вовсе не идеальным способом разгромить закалённые войска Лоркара, и в будущем, когда мы столкнемся с настоящим врагом, я обязательно воспользуюсь ею как лишним шансом. Запутавшиеся в магической или физической сети противники — идеальная мишень, но это при условии, что у Теневого крестового похода будет достаточно сил для флангового удара.

Сейчас же на другой стороне нашего импровизированного поля боя бушевал первозданный хаос. Отряд сэра Корвина, в который я специально отобрал бойцов для этого изматывающего учебного столкновения, оказался в крайне незавидном положении. Воздух гудел от криков, звона железа и глухого треска проминающихся щитов, до меня долетал тяжелый запах пота, взрытой сапогами земли и озона от рассеивающихся заклинаний.

Несмотря на подавляющее численное превосходство, нерегулярные войска Джинда Алора несли тяжелые потери, но тем не менее они сумели нанести ощутимый удар по силам крестоносцев. Опираясь на показания интерфейса и общую картину боя, я видел, как быстро тают шансы на победу. Наши бойцы обратились в повальное бегство, но это не было паникой, Корвин грамотно вел своих людей прямо к позициям барахтающегося в сетях Лоркара. Тяжёлые щитоносцы выстроили живую стену, прикрывая отход и принимая удары на свои широкие щиты, пока маги Земли и Воздуха щедро разбрасывали замедляющие заклинания, вязкой патокой ложащиеся под ноги преследующим их наемникам.

Огромные, закованные в броню люди-быки, быстро сообразили, что помощь уже в пути, с ревом, от которого завибрировала земля, они обрушились на тех гвардейцев Лоркара, которым посчастливилось избежать объятий сетей. Крестоносцы-тавры методично оттесняли их, работая рогами и тупыми древками копий, не давая ни единого шанса освободить товарищей.

Тем временем сам Лоркар и его попавшие в ловушку бойцы отчаянно пытались вырваться на свободу. Здоровенный дядя Лиана извивался в путах, словно пойманный медведь, его ярость росла с каждой секундой, подпитывая классовые навыки, красная аура бешенства уже начала пульсировать вокруг его могучей фигуры, искажая воздух.

По правде говоря, ситуация складывалась до смешного нечестно. Если бы бойцы Лоркара использовали не затупленное тренировочное оружие, а настоящие боевые клинки, они бы изрезали эти сети в клочья за пару мгновений, но крестоносцы, как истинные прагматики, не стали размениваться на благородство. Они подобрались вплотную к барахтающимся в ячейках гвардейцам и хладнокровно начали выводить их из боя прямо сквозь сеть, методично гася иллюзорные полосы жизни сериями быстрых ударов.

— Вот же гадство! — пробормотал я себе под нос, с невольным восхищением наблюдая за этой эффективной условной бойней. Жизнь на Валиноре приучила меня к простой истине: побеждает тот, кто бьет первым и не стесняется грязных приемов.

Наконец ярость Лоркара достигла апогея, он попросту разорвал стягивающую его сеть голыми руками и, вращая налитыми кровью глазами, в вихре стали и неконтролируемого гнева обрушился на крестоносцев. Сверкая тренировочными топорами, он прорубил брешь в их строю, расшвыривая бойцов в стороны и выигрывая драгоценные секунды. В образовавшуюся дыру тут же хлынули его уцелевшие люди, с яростным ревом присоединяясь к мясорубке.

Именно в этот момент ход сражения окончательно переломился не в нашу пользу, ведь отряд Корвина катастрофически уступал противнику в численности, а запасы маны у большинства заклинателей давно иссякли. Оказавшись прижатыми к плотной стене зрителей на краю поля боя, крестоносцы могли рассчитывать только на свою выносливость. Их главной целью было продержаться достаточно долго, чтобы довести условную живучесть Берсерка и его личной гвардии до нуля, а затем, пусть и оказавшись в полном окружении, дорого продать свои назначенные иллюзией жизни нерегулярным войскам Джинда.

Именно здесь, в шаге от неминуемого поражения, их железная дисциплина и долгие часы мучительных тренировок проявились во всей красе. Прижатые спина к спине, ощетинившись затупленными клинками, они держали строй еще несколько минут, нанося наступающим врагам тяжелые потери. Я видел, как слаженно работают щитоносцы и бойцы ближнего ряда, как вовремя закрывают бреши те, кто еще мог стоять на ногах. Никакой паники, только выучка и дисциплина.

Когда рухнул последний крестоносец, и над его телом завис полупрозрачный черный череп, маркер условной смерти, любезно нарисованный нашей иллюзионисткой и означавший окончание этого кровопролитного боя, из всей огромной толпы наемников у Джинда Алора на ногах осталось стоять всего несколько десятков тяжело дышащих, покрытых потом и синяками бойцов.

Я удовлетворенно кивнул и повернулся к Мариль, и она, стоявшая неподалеку с прикрытыми глазами, взмахнула рукой. В тот же миг висящие над бойцами призрачные полосы условной живучести растворились в воздухе, рассыпавшись золотыми искрами, а вместо них над истоптанным полем боя вспыхнула гигантская сияющая Победа новобранцев

Я шумно выдохнул, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение, сковывавшее мышцы шеи. Идеальный финал. Новички получили свою дозу уверенности, почувствовали вкус триумфа, а старина Корвин наглядно показал им, чего стоит настоящая армейская дисциплина и тактическое превосходство. Мой план сработал даже лучше, чем я ожидал, теперь у меня была не просто толпа сильных одиночек-Искателей, а выковывалась настоящая армия, начавшая понимать главную суть: война — это не рыцарские дуэли, а безжалостная работа, где побеждает сплоченность и ум.

Над импровизированным полем боя повисла густая, пропитанная пылью и запахом пота тишина. Среди остальных участников Крестового похода, вспомогательного персонала и жителей Вольного раздались несколько разочарованных протяжных стонов, сорвавшихся с уст тех, кто поставил не на ту лошадку, но по большей части толпа приветствовала победителей гулом одобрения. Новоприбывшие наемники, желторотые новобранцы и закаленные в боях крестоносцы обменивались крепкими рукопожатиями, похлопывая друг друга по пыльным спинам. Воздух звенел от адреналина и терпкого послевкусия удачной драки.

Я зашагал навстречу своим друзьям, они как раз пожимали руку Корвину. Он, как и Владис со своими вышестоящими командирами, благоразумно не лез в самую гущу мясорубки, оставив себе роль полководца, наблюдая за маневрами с возвышенности и раздавая приказы, а не махая мечом на передовой, как это любили делать некоторые другие лидеры.

— Сукин сын! — прорычал Лоркар, дядя Лиана, едва я приблизился на расстояние слышимости. Его массивная грудь тяжело вздымалась, а на лбу блестели крупные капли пота. — Вы что, всегда переодеваете своих бойцов под цвет травы, чтобы они появлялись практически у ног врага, как долбаные зайцы из шляпы фокусника, устраиваете засады с ударами по площади, ставите зачарованные барьеры, чтобы заблокировать первый залп и прикрыть свое отступление? А сети⁈ Целые отряды Лазутчиков, мать их, вырезали наших заклинателей в тылу! Вы сражаетесь грязнее, чем кабаноподобный мутант, решивший искупаться в навозной куче!

Я лишь усмехнулся краем губ, оценив богатство его сравнений. В мире, где смерть не отменялась по щелчку пальцев, чистоплюйство — прямой путь в могилу.

— Если это означает, что мои люди выживут, а враг падет, — ответил Корвин с мрачной улыбкой, скрестив руки на груди, — то я выбираю грязь. Честная борьба не означает, что мы обязаны подставляться и калечить себя ради какого-то эфемерного благородства.

— Тем не менее именно мы столкнулись с основной тяжестью всех ваших уловок, — недовольно проворчал берсерк, потирая ноющую шею.

Я благоразумно промолчал, не желая ещё больше бить по уязвленному самолюбию друга и не указав на очевидный факт, что Корвин специально выбрал для столкновения именно этих гвардейцев просто потому, что они являлись самой слабой и неопытной группой из трёх доступных. В отличие от регулярной армии, гвардейцы никогда не занимались методичными зачистками и последовательным повышением уровней или участием в масштабных кровавых операциях. Их прямые обязанности — гонять мелких преступников, защищать гражданских и отбиваться от случайных нашествий диких хищников.

Но сегодня они сражались храбро, сжав зубы, и честно делали свою работу. После хорошей подготовки и пары-тройки настоящих боевых вылазок из них получатся превосходные крестоносцы.

— Не стоит так уж расстраиваться, мой друг, — Джинд Алор широко, искренне улыбнулся и ободряюще похлопал Лоркара по широкой спине. Командующий Гильдией Истребителей выглядел подозрительно свежим для человека, только что вышедшего из боя. — Они огрызались как загнанные в угол барсуки, это я признаю без споров, но в конце концов мы их сломали и победили. Я даже не стану жаловаться на то, что им разрешили заранее подготовить поле боя, нарыть ловушек и занять самые удобные позиции для стрелков.

— Вы действительно одержали над нами победу, милорд, — тяжело вздохнув, согласился Корвин.

Он склонил голову перед предводителем иррегулярных войск с таким обреченным видом, словно его собирались немедленно обезглавить прямо здесь, на утоптанной земле.

— Я проиграл пари и, как и оговорено условиями, уступаю вам свою должность второго в командовании Крестовым походом. Отныне обязуюсь беспрекословно выполнять ваши приказы и преданно поддерживать ваше руководство.

Повисла напряженная тишина. Джинд молча смотрел на него несколько долгих секунд, его взгляд, обычно легкий и насмешливый, сейчас стал цепким, оценивающим.

— Да, вы проиграли, сэр Корвин, — наконец, медленно растягивая слова, произнес он. — Но все равно достигли своей истинной цели.

Корвин слегка приподнял подбородок,.

— Вы были на одном волоске от победы над нами, имея шансы почти шесть к одному не в вашу пользу, — продолжил Джинд, и в его голосе зазвучало неподдельное уважение. — Это было более чем впечатляюще, почти невозможно при прочих равных условиях. Я увидел восхитительное проявление лидерских качеств, холодной координации и блестящей подготовки.

Опытный лучник потер гладко выбритый подбородок, выглядя одновременно раздраженным и смирившимся с фактом.

— И если быть до конца честным, в настоящем сражении, где мои люди действительно захлебывались бы кровью и погибали, а не бездельничали, наблюдая за битвой в роли мнимых жертв, всё, вероятно, сложилось бы совсем иначе. Удручающая боль, настоящая смерть и шок от вашего первого удара по площади в сочетании с тем, сколько наших бойцов вы так быстро вырезали в первые минуты боя… Вероятно, это давление заставило бы мои войска дрогнуть и побежать, что обеспечило бы вам безоговорочную победу.

Я пристально посмотрел на Джинда, прищурив глаза.

— Ты хочешь сказать, что не принимаешь победу?

— О, конечно же, я её приму! — со звонким смехом ответил Джинд. — Но не хочу смещать сэра Корвина с его законного места твоей правой руки. Это было бы чертовски глупо с моей стороны, а рядовые члены Крестового похода возненавидели бы меня до глубины души. Моральный дух рухнул бы на дно бездны, даже если бы я со временем смог заставить их уважать себя.

Окинув взглядом перекопанное, усеянное тающими следами магии поле боя, командир наемников покачал головой.

— Вы двое ясно высказали свою позицию и доказали её делом. Ваши войска могут многому нас научить, Артём, мы подчиняемся твоей власти и готовы немедленно приступить к работе, — он чуть приподнялся на носках, с хрустом разминая спину, и сладко потянулся. — Но сегодня, уж извините, выдался чертовски насыщенный день, и я готов отпраздновать свою тактическую победу поздним горячим обедом, кувшином холодного эля и какой-нибудь пухленькой прачкой, у которой всё влажное и горячее в нужных местах. И желательно чтобы она стонала погромче.

Я не сдержал усмешки, чувствуя, как уходит внутреннее напряжение последних часов, но прежде чем Джинд успел развернуться и уйти на поиски плотских приключений, я окликнул его.

— У нас с тобой ведь не осталось невыясненных вопросов, правда?

Джинд остановился и посмотрел на меня абсолютно пустым, непонимающим взглядом.

— О чём ты вообще? — он фыркнул, возвращая на лицо привычную маску повесы. — Если только тебя не бесит, что я соблазняю всех симпатичных свободных женщин в твоем лагере…

— Уверен, тут найдется немало желающих прыгнуть к тебе в койку, — сухо заметил я. Смазливая морда и дьявольское обаяние наемника всегда делали его популярным у дам, и отрицать это было глупо, но сейчас меня волновало другое. Я посерьезнел, глядя ему прямо в глаза: — Мы с Сафирой по-прежнему хотим, чтобы ты стал крёстным отцом для Анны, хоть нам и пришлось исчезнуть тогда, не сказав ни слова. Если ты, конечно, все еще готов взять на себя такую ответственность.

— Ах вот оно что? — мой друг тоже сбросил дурашливость, и его лицо мгновенно стало серьезным. — Я глубоко ценю это, Артём, правда, и, конечно же, сделаю все для этой милой маленькой проказницы. Но что касается моих чувств к Сафире… — он печально, почти горько покачал головой. — В отличие от тебя, мой друг, я всегда придерживаюсь собственного правила: никогда, слышишь, никогда не влюбляйся в кошкодевушек.

Джинд усмехнулся, заметив, как потемнел мой взгляд.

— Эй, остынь! Я не говорю, что у тебя ничего не получилось, наоборот, искренне за вас рад. Вы с Сафирой отличная пара, идеально дополняете друг друга, и я счастлив, что родители маленькой Анны вместе, — он шагнул ко мне и дружески похлопал по плечу. — Просто говорю, что я не из тех парней, кто привязывается пуповиной к одному месту, особенно когда вокруг всегда полно новых «партнеров для танцев», если ты понимаешь, что имею в виду. Меня манят новые города, новые возможности для веселья, свежие впечатления и никаких шансов на разбитое вдребезги сердце.

Рука Джинда соскользнула с моего плеча, он развернулся и легкой походкой зашагал в сторону палаток, насвистывая какой-то похабный мотивчик.

Его слова о «партнерах для танцев» и нежелании привязываться оставили на языке горьковатый, неприятный привкус. Я слишком хорошо знал людей и понимал, что за этим показным сарказмом и образом вечного гуляки наемник прячет нечто гораздо более глубокое, возможно, тот же парализующий страх, что преследовал и меня самого по ночам. Страх стать уязвимым, привязавшись к кому-то настолько, что потеря этого человека выжжет твою душу дотла.

Мне чертовски хотелось окликнуть его, возразить, сказать прямо в лицо, что настоящая семья — это не тяжелая обуза, тянущая на дно, а единственный прочный якорь в этом обезумевшем мире, единственное, ради чего вообще стоит бороться, проливать чужую кровь и строить города.

Но я промолчал, лишь молча смотрел вслед уходящему другу, понимая, что у каждого свой путь, и Джинд должен найти свой сам.

В стороне я заметил Лоркара и Владиса, которые держались на вежливой дистанции, тихо беседуя с Корвином. Закончив разговор, они тоже направились к своим отрядам, бросая на ходу отрывистые команды.

Рыцарь собирался последовать за ними, чтобы проведать уставших после боя крестоносцев. Пот блестел на его лбу, доспехи покрывала густая пыль тренировочного полигона. Я шагнул вперед и перехватил его, крепко схватив за локоть. Бронированная пластина под моими пальцами показалась еще горячей от солнца и недавней схватки.

— Знаешь, ты молодец, — негромко произнес я, глядя ему прямо в глаза. — Да, вы формально проиграли, но я горжусь результатом и тем, как ты блестяще провёл бой.

Лицо Корвина чуть расслабилось, в глазах мелькнуло удовлетворение.

— Благодарю, судья.

— Не нужно меня благодарить, похвала вполне заслужена, — я огляделся по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии лишних ушей или скрытой магической слежки. Интерфейс мигнул, подтверждая безопасность периметра. Потом шагнул ближе и понизил голос до едва слышного шепота. — А теперь давай между нами. Ты ведь проиграл этот бой специально, с самого начала зная исход и ведя к нему.

Корвин отвернулся, посмотрев куда-то вдаль, на его лице снова застыла привычная бесстрастная маска идеального воина.

— Это только твои предположения, — ровно произнес он.

Я лишь хмыкнул, скрестив руки на груди.

— Брось, Корвин, Джинд далеко не дурак. Он один из лучших полевых командиров, каких я встречал в этом мире. Он отлично знал, что их унижение стало бы ужасным началом для нашего союза, это было бы просто несправедливо по отношению к его людям, независимо от того, заключили вы пари или нет. И ты это учел.

Я сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе.

— Кроме того, с тактической точки зрения, для самой битвы это просто идеальный, математически выверенный исход: поражение с минимальным отрывом. Так наши крестоносцы могут гордиться тем, что почти победили опытных бойцов при соотношении шесть к одному, а наши новые союзники не оказались унижены и не подверглись презрению в первый же день. И, что самое главное, они на собственной шкуре ощутили и зауважали наши способности и наш профессионализм. Это же чертов шедевр политического расчета!

— Думаю, вы меня сильно переоцениваете, судья, — ответил рыцарь, ничуть не изменившись в лице, его голос оставался безукоризненно ровным.

— Возможно, — я рассеянно потер впадину на руке, чувствуя легкую ноющую боль. — Но если на секунду предположить, что это так… Гипотетически говоря, насколько основательно ты мог бы их раздавить?

Губы рыцаря едва заметно дрогнули, и эта легкая усмешка выдала его с головой.

— Командор упомянул, что войска могут сломаться, если понесут слишком большие потери в одном бою, — тихо произнес Корвин. — Скажем так, иррегулярные войска, несмотря на весь их немалый профессионализм, вполне могли в панике побежать, даже зная, что это всего лишь учебное сражение, а не настоящая резня. Будь это реальный бой, их потери составили бы большую половину их числа.

Не выдержав, я рассмеялся в голос и одобрительно похлопал его по наплечнику. Металл глухо звякнул.

— Я уже говорил, как мне невероятно, просто сказочно повезло, что ты присоединился ко мне до того, как всё это дерьмо по-настоящему началось?

Ответа не последовало, но он был и не нужен. Признание Корвина заставило меня внутренне замереть. Мысль о том, что мой рыцарь прямо во время боя хладнокровно просчитал все политические последствия и сознательно поддался, чтобы сохранить хрупкое равновесие в нашем новом союзе, казалась одновременно пугающей и восхитительной. Я посмотрел на него с совершенно новым уровнем уважения.

Я-то думал, что за моей спиной стоит просто верный клинок, надежный щит, способный выдержать любой удар, но оказалось, что мне каким-то чудом удалось заполучить гениального тактика и стратега. А с таким союзником действительно не грех замахнуться на нечто гораздо большее, чем просто банальное выживание в этой войне.

Я уже собирался пойти по своим делам, когда со стороны ворот донёсся торопливый топот. На плац влетел один из лазутчиков, бледный, весь в грязи, с кровью на рукаве. Он рухнул на одно колено прямо передо мной.

— Судья, Флора… На её поляну напали!

Внутри меня будто оборвалась натянутая струна.

— Что с ней?

— Мы опоздали, нападавшие ушли, когда поняли, что открывается портал, но… она жива. Луковица и корни целы, цветок уничтожен.

Я не помню, как схватил свой лук, Белла уже стояла рядом, сжав кулаки так, что когти впились в ладони. Ни один из нас не произнёс лишнего слова.

— Кору, портал. Лионелия, возьми следопытов и найдите хотя бы одного из тех ублюдков. Взять живым.

Через несколько секунд воздух перед нами вспух синим светом, я первым шагнул в портал. Белла, Лионелия и десяток лазутчиков последовали за мной.

Поляна встретила нас запахом крови, выжженной травы и горького растительного сока. Стебли переломаны, мягкая земля истоптана грубыми сапогами. Нападавшие не просто пытались убить Флору, а уничтожили лишь её цветок, оставив нетронутыми корни. Хотели, чтобы она выжила и поняла, что с ней сделали.

От этой мысли у меня потемнело в глазах.

Флора лежала у края поляны. От её прежнего тела осталась только изуродованная луковица, но тонкая сеть корней ещё слабо пульсировала жизнью под землёй. Я опустился рядом, осторожно коснулся ладонью влажной кожицы и почувствовал едва заметный отклик.

— Я здесь, родная, держись.

Лионелия обнаружила одного из нападавших в кустах, он был тяжело ранен, но ещё дышал. На его поясе висел серебряный жетон с изображением оленьего рога, а перед тем как потерять сознание, он успел выдохнуть только два слова: — Белый… олень…

Мы осторожно извлекли луковицу вместе с корнями и вернулись в Вольный. Обратная дорога прошла в гнетущем молчании. В голове нескончаемо крутился один и тот же вопрос: как я мог учить союзников ожидать удара с любой стороны, а сам оставил беззащитную Флору на тихой поляне⁈

Мы зашли в сад молчаливой процессией, бережно неся спасённую луковицу Флоры, и аккуратно, с почтением опустили её на взрыхлённую землю. Лейланна тем временем командовала рабочими, которые спешно, но осторожно копали широкую яму для посадки. Запах влажной земли и растоптанной травы смешивался с горьковатым ароматом растительного сока, сочащегося из обрубленного зелёного стебля.

Астерия, увидев искалеченную мать, ударилась в панику. Девочка зашлась в истерике, и я тут же подхватил её на руки, крепко прижимая к груди. Маленькое тельце дрожало, словно лист на ветру.

— Мамочка! — пролепетала малышка-флоран. Её тоненький голосок срывался от ужаса и невыносимой тоски. Она вцепилась в мои плечи, охваченная отчаянным страхом. — Папа, маме больно!

Я обнял её ещё крепче, создавая из своих рук надёжный кокон. В горле стоял жёсткий ком, но я заставил себя говорить ровно и уверенно.

— Знаю, милая, знаю, но с ней всё будет хорошо, обещаю. Она очень обрадуется, когда увидит тебя рядом.

— Но её цветка нет! — закричала Астерия, заливаясь горючими слезами, тонкие зелёные пальчики вцепились в мою тунику. — Где мамин цветок⁈ Почему она не посажена в землю?

Я прижал её маленькую головку к своему плечу, поглаживая по шелковистым волосам-лепесткам.

— Мы её сейчас посадим. У неё обязательно вырастет новый цветок, такой же здоровый, яркий и сильный, как прежде, и ты сможешь видеть её каждый день.

Астерия продолжала безутешно рыдать, а я изо всех сил пытался её успокоить, укачивая на руках. Вскоре ко мне присоединилась Белла. Моя жена нежно гладила малышку по спине, тихо нашёптывая ей что-то успокаивающее на ухо. Потребовалось немало времени, но в конце концов нам удалось остановить поток слёз. Сильно помогло и то, что Лейланна распорядилась посадить луковицу Флоры в самом красивом, залитом солнцем уголке сада, причём достаточно близко от самой Астерии, чтобы та могла легко дотянуться до цветка матери, когда тот снова вырастет.

Маленькая флоран настояла на том, чтобы я опустил её на землю. Она подошла и нежно прижалась к обрубленному стеблю Флоры, крепко обняв мать, пытаясь утешить её точно также, как мы только что утешали её саму.

— Всё в порядке, мамочка, — прошептала девочка, нежно целуя жёсткий зелёный стебель. — Теперь всё позади, папа тебя защитит, он сильный.

Моё сердце просто рвалось на куски, смотреть на это равнодушно мог только жестокосердный человек. Я до скрежета стиснул челюсти, борясь с подступающим к горлу комком, и с огромным трудом сдерживался, чтобы снова не сорваться и не дать волю слепой ярости.

Грёбаный Консорциум ответит за каждую её слезинку. Клянусь, я вырежу их всех!

Даже не помню, как долго простоял на коленях рядом с Флорой и нашей дочерью, наотрез отказываясь их покидать. Белла опустилась на траву рядом со мной, прижавшись тёплым боком к моему плечу. Так мы и сидели, составляя им компанию, пока багровое солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая небо в кровавые тона.

Остальные члены моей огромной семьи тихо подходили по одному, по двое, чтобы выразить свою поддержку. Зара и Лейланна некоторое время молча посидели с нами, положив руки мне на плечи, но по большей части все старались дать нам немного пространства, даже наши дети, которые искренне хотели обнять сестру и пожелать Флоре скорейшего выздоровления, понимали, что сейчас лучше побыть на расстоянии.

Примерно через час, когда сумерки уже начали сгущаться, я услышал позади тихое деликатное покашливание. Я ожидал увидеть кого-то из жён или наложниц, думая, что они пришли уговорить меня пойти в дом, поесть и отдохнуть, ну, или кого-то из командиров Теневого крестового похода со срочным донесением, не терпящим отлагательств.

Но, к моему удивлению, это оказалась Шип.

Когда-то, в самом начале нашего пути, я знал её как скромную, невзрачную и робкую целительницу Карину, но после того, как она сменила имя на позывной «Шип» и фанатично посвятила себя Крестовому походу, в ней проснулся совершенно другой человек. Теперь она больше напоминала агрессивного барсука, готового в любой момент вцепиться в горло врагу. Шип с самого начала помогала Лионелии с жёсткими допросами под чарами истины, и, надо сказать, её специфический подход возвращать искалеченных пленников в сознание и поддерживать их состояние, пока дознаватели заканчивали работу, внушал теневым дельцам ничуть не меньший ужас, чем неумолимая и безжалостная эффективность моей жены.

И как бы сильно я ни уважал эту женщину, ставшую одной из моих самых преданных соратниц за эти годы, в данный момент меня разозлило её вторжение.

— Что стряслось? — резко бросил я, оглянувшись.

Она не отвела взгляд, лишь крепче сжала амулет, который всегда носила на шее, распускающуюся розу, насквозь пробитую длинным острым шипом, знак Гелиоры, богини чистоты и невинности.

— Прошу прощения за вторжение, судья, — официально произнесла она, глядя мне прямо в глаза, — но это вопрос первостепенной важности.

Неохотно кивнув, я поочерёдно поцеловал в макушку Беллу, затем Астерию, и напоследок коснулся губами шершавого стебля Флоры. С трудом поднявшись с колен, суставы тихо хрустнули от долгой неподвижности, отвёл Шип в сторону, где мы могли поговорить наедине без лишних ушей.

— Жива, Покровительница Весны, очень близкая подруга и союзница моей Госпожи. Их божественные цели и сферы влияния часто пересекаются, — начала она без предисловий, понизив голос.

Несмотря на мрачное настроение, эти слова мгновенно привлекли моё внимание. Жива создала дриад и являлась покровительницей дриады Розали, но если речь о Флоре… Стоп, ведь Жива — создательница растительных рас, мать дриад, а значит, для расы флоран, в том числе для моей Флоры, Покровительница Весны приходилась кем-то вроде божественной прабабушки.

Я уже знал и от жены-дриады, и от Мии с Ирен, что Жива безмерно любила своих «внучек-растений». Именно она когда-то давно вмешалась в правила Валинора, внеся изменение, благодаря которому большинство высокоуровневых монстров и диких хищников теперь избегали флоран, и она же призвала своих жрецов и последователей почитать и защищать их. Со временем эта традиция передалась и остальным расам, которые стали бережно относиться к милым и совершенно беззащитным девочкам-растениям. Нападение на флоран считалось гнусным преступлением даже среди отъявленных подонков.

— И что, она тоже прониклась сочувствием? — хмуро спросил я, скрестив руки на груди.

Шип на мгновение замялась, подбирая слова.

— В некотором роде, судья. Понимаешь, у обеих богинь с самого начала имелись веские основания поддержать крестовый поход Люменерианны против Консорциума Малина. То, как эта организация обращается с женщинами, детьми и рабами в своих борделях и подпольных цехах… Скорее всего, они бы и сами рано или поздно объявили свой собственный священный поход, но теперь, когда твоя божественная жена Мия их опередила, они воздерживаются от прямого дублирования священной задачи в знак глубокого уважения к ней и к тебе.

Новость заставила меня нахмуриться. Ох уж эти божественные интриги! Казалось бы, если уважаете и поддерживаете, почему просто не объединить усилия, не вложить силу и благословения в общее дело? Но, видимо, в пантеоне всё работало не так просто, там свои порядки, границы влияния, древняя бюрократия…

— Так к чему этот разговор? Что конкретно они предлагают? — раздражённо потребовал я, у меня не было ни времени, ни желания разгадывать божественные ребусы.

Она перевела взгляд на печальный зелёный пенёк Флоры, у основания которого, свернувшись калачиком, беспокойно спала Астерия с дорожками засохших слёз на щеках. Лицо бывшей целительницы мгновенно окаменело, став суровым и мрачным, как надгробный камень.

— То, что случилось с Флорой, до крайности разгневало Покровительницу Весны и мою богиню тоже, но, как ты уже знаешь, божества сильно ограничены Системой, и не могут напрямую вмешиваться в дела жителей Валинора.

Она презрительно фыркнула.

— Это парадокс. Они обладают мощью создавать целые континенты, творить глобальные чудеса, формировать новые расы и даровать им уникальные навыки, но по какому-то древнему пакту вмешательство в жизнь смертных для них табу. Они могут лишь изредка подтолкнуть нас, шепнув на ухо: «иди направо, а не налево», и то под страхом наказания.

Я прекрасно это понимал. Мия в своё время нашла лазейку в Системе, которая позволяла ей регулярно общаться со мной напрямую, но после её воплощения через тело Ирен этот путь для неё окончательно закрыли вмешательством сверху. Даже тогда, когда она имела возможность более-менее свободно говорить со мной, всё, чем богиня реально могла помочь в критической ситуации, это дать короткую наводку, например, «иди на восток», чтобы я смог решить финансовые проблемы моей растущей семьи. Никакими сундуками с золотом, прилетевшим с неба, или божественной кнопкой, способной одним нажатием убить всех врагов, меня не одарили.

— Значит, они хотят передать мне сообщение через тебя? — догадался я.

Шип мрачно кивнула.

— Именно. Во-первых, они просили передать, что ты уже получил достаточно информации, чтобы понять, где искать тех подонков, которые искалечили Флору. А во-вторых, у каждой из богинь есть для тебя ровно по одному слову подсказки. Первая сказала: «белый», вторая добавила: «олень».

«Белый Олень»? Название прозвучало до боли знакомо, но даже с моим запредельно развитым интеллектом, усиленной проницательностью от Глаза Истины и всеми преимуществами, которые дали уровни и Великая Мощь, я вовсе не живой архив Конторы и не мог за секунду проанализировать все документы, отчёты шпионов и доклады Ирен, которые проходили через меня за последние месяцы.

— Эти два слова следует объединить в одно название, — торжественным, почти храмовым тоном изрекла Шип. — Богини абсолютно едины в своих намерениях. Возьми эту подсказку, найди тех грязных ублюдков, что посмели поднять руку на невинное создание, и обрушь на них божественный гнев.

В тот же миг перед моими глазами вспыхнуло золотистое полупрозрачное окно Системы.

Внимание! Получено предложение скрытого задания!

Задание: «Божественное возмездие»

Описание: Шип, выступая в роли рупора богинь Гелиоры и Живы (Покровительницы Весны), просит вас восстановить справедливость и покарать тех, кто напал на Флору, флорану.

Награда: Скрыто.

Принять? Да / Нет

От холодного официального тона системного сообщения у меня просто скрутило живот. Это ведь не игра, не чужое поручение за мешок золота, не повод нажиться на чужой крови, речь о моей изрезанной в лоскуты женщине и плачущей дочери!

Я, не задумываясь, выбрал в интерфейсе «нет».

Задание отклонено.

Шип напряглась, её глаза расширились от удивления, видимо, богини тут же передали ей мою реакцию.

— Я… я пока не привыкла говорить напрямую от имени божеств, — неуверенно, сбившись с пафосного тона, произнесла она. — Судья… Артём, что ты только что сделал? Почему ты отказался?

— Система только что предложила мне задание: привлечь к ответственности тех мразей, которые искалечили Флору, — сухо, чеканя каждое слово, ответил я. — И я от него отказался. Мне не нужна системная награда, опыт или трофеи за то, что я и так собираюсь сделать. Я найду и вырежу их не ради задания. Гнусно получать выгоду на крови моей семьи.

Она долго смотрела на меня, а затем понимающе кивнула, жёсткий взгляд смягчился. Шип шагнула ближе и по-дружески положила узкую ладонь мне на грудь поверх кожаного доспеха.

— Артём, послушай меня. Мои богини велят передать, чтобы ты перестал расценивать это как плату за наёмничество, это не грязные деньги. Опыт и Сила, полученные тобой в этом возмездии, — просто инструмент, который жизненно необходим тебе, чтобы стать достаточно сильным и защитить остальных, чтобы завершить начатое и обезопасить свой дом. Это дар, от которого ты не имеешь права отказываться из-за уязвлённой гордости, минутного чувства вины или ложных понятий о благородстве. Твоей семье нужен живой и сильный лорд, а не гордый мертвец.

Как только она договорила, перед глазами снова развернулось окно интерфейса, слегка мерцая настойчивым золотистым светом.

Повторное предложение скрытого задания!

Задание: «Божественное возмездие»

Описание: Шип, рупор богинь Гелиоры и Живы, просит вас восстановить справедливость в отношении тех, кто напал на Флору, флоранку.

Награда: Опыт, Божественная благосклонность.

Принять? Да / Нет

Я сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Холодный прагматик во мне понимал, отказываться от опыта в мире, где уровни решали вопрос жизни и смерти — самоубийственная глупость. Жаба душила отпускать дарованную Системой силу, тем более что врагов убивать всё равно придётся. После минутного колебания я мысленно выбрал «да».

Задание принято.

— Спасибо, — глухо произнёс я, коротко, но крепко обняв Шип за плечи. — Пойду найду Ирен, нужно поднять архивы Конторы.

— Удачной охоты, старый друг, — совершенно серьёзно отозвалась она.

Карина никогда не была склонна к сентиментальностям или проявлениям нежности, поэтому меня искренне удивило, когда она стиснула меня в крепких объятиях с силой, нехарактерной для её миниатюрного тела, а затем поспешно, словно смутившись собственного порыва, отстранилась. Шип быстро смахнула пальцами невидимую пылинку с уголка глаза, развернулась и стремительно зашагала прочь, растворившись в вечерних тенях сада.

Я вернулся к месту посадки, опустился на одно колено и осторожно положил ладонь на прохладный зелёный стебель Флоры.

— Мне пора идти, родная, — тихо произнёс я, чувствуя под пальцами слабую, но упорную пульсацию жизненного сока. — Обещаю, те ублюдки, которые сделали это с тобой, больше никогда и никому не смогут причинить вреда.

Белла, услышав мои слова, бесшумно, чтобы не разбудить спящую Астерию, вскочила на ноги и жестом подозвала Зару, стоявшую на другом конце сада, без слов прося её присмотреть за малышкой. Девушка-кошка подошла ко мне и отвела в сторону.

Обычно прекрасные, милые черты лица жены сейчас исказились от скорби и едва сдерживаемой кипящей ярости. Бархатистые ушки были плотно прижаты к черепу, а пушистый хвост нервно бил по бёдрам, напряжённый как стальная пружина.

— Муж мой, — тихо, со смертоносной сталью в голосе прошипела она. — Позволь мне возглавить этот штурм.

Я удивлённо вскинул брови. В янтарных глазах всегда такой нежной и озорной девушки сейчас бушевало пламя.

— Я хочу отомстить за Флору, разорвать их на куски, что станет абсолютно справедливым возмездием для этих тварей, чтобы они больше никогда не посмели даже взглянуть в сторону наших близких. Пусть каждый выживший ублюдок из Консорциума усвоит раз и навсегда, цена за нападение на семью — смерть!

В Белле проснулся инстинкт хищницы, защищающей свою стаю. Флора всегда была одной из её самых близких подруг, именно э она и Энелия помогли ей справиться с тяжелейшим горем, когда она только попала ко мне после смерти своего старого хозяина-тирана.

— Хорошо, — просто сказал я. Я притянул Беллу к себе, крепко обнимая за талию и чувствуя, как мелко дрожит от адреналина её поджарое тело. — Это твоя охота, любовь моя.

Она жадно, словно черпая в этом силу, прижалась ко мне на одно долгое мгновение, а затем резко отстранилась. Лицо её превратилось в непроницаемую маску палача.

— Отлично, а теперь пошли искать этого чёртова Белого Оленя.

Потребовалось почти два часа изматывающих поисков в архиве Конторы. Мы втроём, я, Белла и Ирен, перелопачивали, казалось бы, бесконечные стопки пергаментов, папки со сводками шпионов и бухгалтерские книги и наконец нашли то, что искали.

Серебряный жетон с оленьим рогом и две божественные подсказки привели нас к одному и тому же названию. «Белый Олень» оказался небольшим скрытым городом в нейтральном королевстве Джирол, расположенным недалеко от самого центра континента Шалин. Как гласили добытые Ирен данные, Консорциум использовал его как закрытую базу для подготовки, набора опыта и взращивания своих самых преданных и отбитых головорезов. Малин разместил там гарнизон из нескольких сотен элитных бойцов 30-го и 40-го уровней. Их единственной задачей являлось безостановочно проходить местные подземелья и биться на аренах, чтобы становиться ещё более смертоносными.

Объективно говоря, по нынешним меркам для нас эти бойцы представляли собой довольно посредственную силу. Да, конечно, ещё год-два назад армия из сотен бойцов 40-го уровня ввергла бы меня в пучину отчаяния. Что и говорить, враг масштаба легендарной битвы против Балора и его Изгоев! Но не сейчас. С тех пор моя личная сила и мощь ударного ядра Теневого крестового похода возросли настолько, что мы могли раздавить этот гарнизон, как сапог давит жука, и превосходили их настолько тотально, что могли позволить себе роскошь захватить большинство этих мразей живьём для закрытых допросов под контролем Лионелии и установления степени вины.

В своё время Ирен внесла «Белый Олень» в свой секретный реестр как один из множества стратегических активов противника, но до сих пор мы концентрировались на более ценных логистических узлах и финансовых центрах Консорциума и как-то подзабыли про него, отодвинув на будущее. Стратегический план Ирен состоял в том, чтобы ударить по тренировочной базе позже, когда мы будем готовы одним массированным рывком отрубить Синдикату голову и окончательно расформировать Консорциум.

Но прямое вмешательство и подсказка от богинь Гелиоры и Живы не оставляли сомнений, что именно там прячутся те самые животные, которые издевались над Флорой, а это в корне меняло дело. Прямо сейчас на всём континенте, за исключением лично головы Малина Медобрука, у нашего Крестового похода не было более приоритетной цели, чем этот проклятый город.

Когда поздним вечером на тренировочном плацу Вольного собрались ударные силы крестоносцев, предназначенные для штурма гарнизона, атмосфера буквально искрила электричеством. Бойцы выглядели мрачными, как сама смерть. Велия и её помощницы за эти пару часов подготовки совершили настоящий профессиональный подвиг, вышив на плечах тяжёлых походных плащей каждого бойца маленькие зелёные ростки с розовым бутоном, а все женщины-воительницы вплели в волосы тонкие шёлковые ленты цвета лепестков Флоры. Символизм был понятен без слов.

Я слышал, как в рядах тяжеловооружённых ветеранов глухим эхом прокатывается шёпот: «Справедливость для Флоры! Защитим невинных!» Бойцы синхронно ударили кулаками в нагрудники, отдавая честь, когда мы с Беллой поднялись на дощатый помост перед строем, металл лязгнул ударом грома, предвещавшим бурю.

Расу девочек-флоран в Вольных Землях любили все без исключения, и каждый стражник был готов яростно защищать их от любой угрозы, но маленькая Астерия занимала в сердцах суровых рубак нашего поселения совершенно особенное место. Моя дочь, милая, открытая миру, неизменно жизнерадостная и фонтанирующая наивным оптимизмом, обожала болтать со всеми прохожими, стражниками, ремесленниками. Она легко заводила друзей среди орков, гномов и людей, её просто невозможно было не любить.

И сама мысль о том, что грязные наёмники Консорциума попытались жестоко убить её мать, разрубив её тело на куски ради банального запугивания, привела всё войско в состояние белой ярости. Такой искренней злобы в глазах своих солдат я не видел уже очень давно. Теперь мы шли в бой не просто за ресурсы или влияние, а ради глубоко личной вендетты.

В эту карательную операцию, отложив свои дела, вызвались отправиться абсолютно все боеспособные члены моей семьи, На площади, сверкая сталью доспехов и концентрируя ману, стояли Лейланна, Лили, Сияна, Селина, Лютик, Кора и Лионелия. Рядом с ними, проверяя амуницию, выстроились Мисини, Савва, Белинда, Элариэна, Сафира, Ванесса и Хелима. Мой личный гарем превратился в элитный карательный отряд. Все девчонки были настроены предельно серьёзно, сплотившись в единый монолит, чтобы кровью ответить на прямое нападение на нашу семью.

Наши близкие друзья и верные вассалы тоже настояли на участии в бойне. Лиан, сдвинув брови, стоял рядом со своей женой Фелицией, Шип с решительно перекинула через плечо посох, Юлиан, Корвин и маг Аркон поражали своим ледяным спокойствием, маг огня Харальд и брат Элариэны Халарин о чём-то тихо переговаривались. Могучий щитоносец Владис, суровый Джинд Алор и ветеран Лоркар тоже вызвались добровольцами, приведя с собой отряд из своих самых элитных и проверенных в боях головорезов. Гильдейцы не специализировалась именно на ночных полевых штурмах, поэтому мы решили оставить их в резерве и на флангах, чтобы они плотным кольцом прикрывали наши тылы и не позволили ни одной крысе сбежать из города.

Командование Крестового похода выделило свои лучшие диверсионные отряды, специализирующиеся на проникновении и обнаружении невидимок, а в качестве тяжёлого ударного кулака добавило ещё полсотни паладинов-крестоносцев за 50-й уровень.

Объективно оценивая расклад сил, я понимал, что мы собрали куда большие силы, чем требовала цель, собираясь ударить кувалдой по ореху. Да, гарнизон в том городе насчитывал сотни бойцов, но все они лишь середнячки 30-х и 40-х уровней. К тому же не было никаких разумных оснований полагать, что параноик Малин Медобрук мог просчитать или заложить в риски прямое вмешательство богов, которое даст нам ключ к названию базы и позволит быстро вычислить убежище нападавших.

Однако я давно усвоил главное правило Валинора: недооценить хитрого врага — сдохнуть. Если гном всё же подстраховался, этот лагерь мог оказаться одной гигантской магической миной-ловушкой. Именно поэтому, как бы сильно моя внутренняя ярость не требовала прямо сейчас снести главные ворота одним пинком, пустить в ход Взрывные стрелы и устроить в гарнизоне филиал пылающего ада, я решил действовать профессионально: сначала глубокая разведка, затем поголовное уничтожение.

Мы с Беллой стояли на возвышении перед притихшим строем, залитым светом магических факелов. Положив тяжёлую ладонь на плечо своей обтянутой в тёмную кожу жены, я обвёл взглядом сотни пар глаз, устремлённых на меня.

— Внимание! — мой усиленный маной голос разнёсся над плацем. — Наш штурм базы в Белом Олене официально возглавит командир штурмового отряда Белла!

Я отступил на шаг назад, передавая лидерство и давая ей возможность самой обратиться к своим войскам.

Девушка-кошка медленно оглядела закалённых ветеранов, наших друзей, семью и верных паладинов. Её глаза мерцали жёлтым хищным блеском.

— Как вы все уже знаете, — заговорила она звонким голосом, — после того, как крысы из Консорциума раскрыли личность нашего судьи и масштаб его участия в Крестовом походе, они решили действовать исподтишка, разослав стаи убийц, чтобы вырезать всех без исключения, кого Артём когда-либо знал или любил. Благодаря невероятной работе нашей контрразведки и логистиков, нам удалось вовремя эвакуировать почти всех, кого они могли пометить как цель, укрыв их здесь, в Вольном, или за стенами Тихой Гавани.

Голос Беллы на секунду дрогнул, обнажая боль, но тут же налился звериным рыком.

— Но мы, к сожалению, опоздали к одной из них, ошибочно предположив, что она находится в полной безопасности на своей крошечной уединённой лесной полянке. Ублюдки Малина трусливо изрубили и уничтожили её цветок, но Флора жива и теперь посажена в нашем саду. Это не акт войны, а подлая, гнусная выходка мразей!

Над площадью прокатился гул бряцающих мечей, криков ярости и проклятий. И хотя все здесь присутствующие уже знали о нападении, услышать эту сухую жестокую правду из уст командира было совсем иным.

Белла перекрыла шум, резко повысив голос до командного крика.

— Слушать мой приказ! Взять ублюдков живыми, если это только возможно, быстрая смерть — слишком мягкая кара за такое преступление. Их ждёт закрытое дознание под чарами истины, полная проверка показаний и суд Крестового похода. Мы вытащим из них всё: имена, маршруты, приказы, и преподадим Консорциуму такой урок, что он ещё долго будет содрогаться при одной мысли о последствиях нападения на тех, кто находится под нашей защитой!

Крестоносцы в ответ разразились оглушительным боевым рёвом, ударив древками копий и лезвиями мечей о тяжёлые щиты. Я, все мои жёны и спутницы, стоявшие за нашими спинами, слили свои голоса с этой волной чистой карающей ярости.

Воздух затрещал от переизбытка маны, когда Кора сплела сложное заклинание пространственного переноса. Перед нами вспыхнул и расширился большой искрящийся синий портал, ведущий прямо в запланированную зону высадки, в густой подлесок за городскими стенами Белого Оленя. Сияна, Селина и Корвин, набросив на себя заклинания бесшумности, мгновенно проскользнули сквозь мерцающую арку во главе своих отрядов лазутчиков и магов-иллюзионистов. Их задачей являлось провести глубокую разведку, снять часовых и подготовить плацдарм для удара основных сил в самом сердце гарнизона.

Вслед за авангардом остальные участники карательной операции плотной колонной шагнули в портал, оказавшись на тёмной, скрытой иллюзиями поляне. Тяжеловооружённые воины разошлись по позициям, опустились на колено, скрывшись в высокой траве, и замерли в полной тишине. Несмотря на всю клокочущую в венах ярость и жажду мести, никто не издал ни звука. Мы не торопили правосудие, ждали сигнала.

Все собравшиеся здесь были элитой, истинной квинтэссенцией Теневого Крестового похода. И я, глядя на эту идеальную собранность и дисциплину, видел, что за всё время своего пребывания на континенте Шалин ещё не встречал более профессиональной, слаженной и пугающей своей мощью военной машины.

Мы ждали почти час. Наконец от Сияны пришёл условный сигнал, что внешние часовые сняты, защитные контуры обезврежены, а в городе спокойно. Через несколько минут Селина уточнила информацию: основная часть гарнизона сейчас в казармах, многие бойцы пьяны или находятся под действием дурмана.

Белла сжала кулак, но я остановил её взглядом.

— Сначала командование, — тихо приказал я. — Офицеров брать живыми, рядовых не трогать без необходимости. Нам нужны имена, документы и люди, которые знают, кто именно отдал тот приказ.

Белла кивнула и подняла руку, давая сигнал к началу.

Наши парни сегодня устроят Консорциуму персональный конец света.

Гарнизон Консорциума в Белом Олене гулял громко, грязно и с размахом. Наемники допоздна буянили на пирушках, заливая глотки дешевым пойлом и тиская женщин. Возможно, для этих ублюдков это обычное дело, рутина, а может, так они праздновали свою «героическую» атаку на беззащитную девушку-растение.

Возможно, сам Малин Медобрук организовал им эту вакханалию в качестве премии за верную службу. Схитрого гнома станется поощрять своих псов.

Белла, получив сигнал разведчиков, пока сдерживала наш отряд с терпением матерого хищника, лишь нервно подергивала хвостом, наблюдая из укрытия, как сотни головорезов пьют, нюхают какую-то дрянь и кувыркаются с девками, постепенно проваливаясь в пьяное беспамятство. Даже дежурные охранники вместо того, чтобы стоять на постах, потакали своим низменным прихотям. Дисциплина здесь не просто хромала, ей давно уже переломали обе ноги.

Я сидел в тени, привычным жестом поглаживая тетиву своего Громового удара. Внутренняя жаба, конечно, немного душила тратить дорогие стрелы на эту шваль, но сейчас не до привычной экономии запасов.

И мы дождались нужного момента.

Было уже около часа ночи, глубокая темень укрыла тренировочный аванпост Консорциума, когда Белла молча, одними жестами разделила наш отряд на штурмовые группы. План был прост и жесток: брать каждую казарму по отдельности, тихо выводя из строя тех, кто сопротивлялся, и связывая остальных до того, как они проснутся. Большинство наёмников даже не успели понять, что в их двери уже постучала смерть.

Нападение оказалось до смешного лёгким. Клянусь, наибольшую опасность для наших крестоносцев представлял не враг, а риск поскользнуться на заблеванных полах или вляпаться в спящих вповалку, покрытых грязью и потом обнаженных мужиков. Дух стоял такой, словно мы ворвались не в казарму, а в выгребную яму.

Мы с Беллой оставили подавление сопротивления нашим бойцам, а сами отправились за командиром гарнизона. Система подсветила мне его статус еще издали: гном, класс Охотник, 46-й уровень.

С нами бесшумной тенью скользила Лионелия, наша верная соратница. Ее профильный навык Чувство правды поможет нам вытянуть из командира всю нужную информацию без лишних пыток.

Мы нашли главаря в его роскошных покоях. Гном лежал абсолютно голый, раскинув короткие волосатые ноги, в самом центре широкой кровати. Он сладко дрых между двумя храпящими гномками девами. И, боги милостивые, у этих дев бороды оказались длиннее, чем у самого командира, чуть ли не до колен! Мой внутренний эстет скривился от искреннего отвращения. Вокруг кровати валялись десятки пустых бутылок и выброшенные курительные трубки. Спертый воздух в комнате основательно пропитался едкими дурманящими запахами жженой маргаритки, корня сновидений и, скорее всего, опасных алхимических смесей. От этого амбре у меня самого чуть не закружилась голова и защипало в носу.

Белла не стала тратить время на церемонии, просто схватила голого мужика за волосатую лодыжку и мощным рывком сдернула с постели. Гном с глухим стуком приложился затылком о жесткий деревянный пол.

Хрюкнув и резко фыркнув, он попытался возмутиться, но звук тут же перерос в жалкое сдавленное хрипение, девушка-кошка сжала его короткое толстое горло стальной хваткой и легко подняла в воздух. Активированное ею боевое усиление Великая Мощь превратило изящную руку в железные тиски.

Белла приблизила свое лицо вплотную к побагровевшей физиономии командира, её глаза хищно прищурились.

— За Флору, — процедила она себе под нос, глухо зарычав так, что даже у меня мурашки пробежали по спине.

Оцепенение и наркотический туман в глазах командира мгновенно сменились животным ужасом. Он отчаянно, судорожно задергал ногами в воздухе, пока Белла, не разжимая смертельной хватки, тащила его за шею из комнаты в коридор.

Тем временем наши бойцы выволакивали из других комнат остальных офицеров Консорциума. Некоторые жалобно мычали в полусне, а некоторые оказались настолько накачаны дурманом, что несмотря на крики, грохот ударов и суматоху, так и не пришли в сознание, безвольно болтаясь в руках крестоносцев.

Я окинул холодным взглядом этот разгромленный вертеп. Грязь, удушающая вонь порока и разврат — вот и всё, на что способна пресловутая элита гарнизона Консорциума. Под их дорогим снаряжением скрывалась обычная гниль. Я чувствовал лишь брезгливость, густо замешанную на мрачном удовлетворении. Мы застали врага со спущенными штанами, и теперь ни один из этих мразей не уйдет от моего правосудия.

Воздух пах гарью, пролитой кровью и едким озоном от отработавших заклинаний. Крестоносцы действовали с пугающей механической эффективностью. Я стоял у каменного парапета, опершись на свой лук, и наблюдал, как они выводят пленных на сборную площадку в самом центре захваченного комплекса «Белый Олень». Остальных уцелевших головорезов Консорциума — тех, кому повезло пережить первый удар или не попасть под клинки группы скрытного штурма «Стелс», тащили за шкирки, грубо связывали, затыкали рты грязными кляпами и просто швыряли на затоптанную промерзшую землю.

Глухие удары тел о камни, приглушенное мычание пленных, звон доспехов звучали музыкой нашей победы.

Гарнизон пал всего за пятнадцать минут. Понадобились какие-то жалкие пятнадцать минут, чтобы сокрушить одну из твердынь Консорциума «Шалин Гранд»! Наши бойцы плотным кольцом оцепили двор, контролируя каждый проход и каждую стену. Обслугу, клерков и прочих условно «мирных» жителей согнали в одну из просторных казарм, выставив у дверей караул. Я знал, что шпионы Ирен уже собрали гору компромата почти на каждого из них, просто так здесь никто не работал, и по правилам Крестового похода каждого ждал тщательный допрос. Судья Теневого крестового похода, то есть я, должен был установить степень их вины. Никакой бессмысленной резни, только честное правосудие, божественное возмездие в действии.

Шкала прогресса заметно дернулась вправо, приближая меня к заветному шестьдесят первому уровню. Каждый новый уровень давался всё с большим трудом, требовал рек крови и тонны нервов, но оно того стоило. Чем я сильнее, тем легче жить моей семье.

Но расслабляться было рано, второе системное уведомление вернуло с небес на землю.

Задание «Божественное возмездие» обновлено.

Текущая цель: установить заказчика нападения на Флору.

Старый ублюдок-гном, Малин Медобрук, глава Консорциума, всё ещё на свободе. И пока он дышал, пока его щупальца опутывали континент, моя семья под прицелом. Сегодняшний ночной триумф, этот идеально проведенный налет на аванпост лишь разминка, разведка боем, настоящая, большая охота только начиналась.

Воздух в просторном подвале смердел кислым потом, запекшейся кровью, мочой и леденящим животным страхом. Тяжелое прерывистое дыхание нескольких десятков глоток сливалось в единый жалкий гул, прерываемый редкими всхлипами.

Я холодным взглядом окинул сбившуюся в кучу толпу. Большинство из них стояли на коленях абсолютно голыми, крестоносцы сработали жестко и без сантиментов, оставив на их телах россыпи лиловых и багровых синяков. Пьяные, обкуренные местным дурманом, трясущиеся мрази, никакой жалости они не вызывали.

Я коротко кивнул Белле. Моя жена, облаченная в облегающую боевую броню, ответила мне почти незаметным кивком, шагнула вперед и остановилась перед презренными преступниками, расправив плечи. Пушистый хвост хлестко бил из стороны в сторону, выдавая сдерживаемую ярость.

Когда она заговорила, её голос хлестнул по подвалу, как удар бича, заставив пленников вздрогнуть.

— Слушайте сюда, бандиты и убийцы Консорциума, — свирепым, вибрирующим от напряжения тоном начала она. — Мы знаем о ваших преступлениях и собрали достаточно доказательств, чтобы вздёрнуть почти каждого из вас за ваши чудовищные деяния, но прямо сейчас мы здесь не для этого.

Она начала медленно расхаживать перед ними, и в каждом её движении сквозила угроза опасной хищницы, высматривающей самую слабую добычу в стаде. Я стоял чуть позади, сложив руки на груди, и внимательно следил за реакцией толпы.

— Вы напали на флорану, — продолжила Белла, чеканя каждое слово. — Это настолько гнусное и подлое злодеяние, что сами боги воззвали к возмездию. Вы, конечно, поплатитесь за это в загробной жизни, но до этого я лично добьюсь для вас наказания.

Белла резко остановилась и окинула их презрительным взглядом золотистых глаз.

— Скажу один раз. Мы выясним, кто именно на неё напал, и эти ублюдки получат по заслугам. Мы также выясним, кто отдал приказ и получил инструкции преследовать других людей, связанных с Домом Крылова. Ваше дознание будет долгим и очень… подробным.

Белла обнажила в хищном оскале острые клыки.

— Тех, чья вина подтвердится, ждёт суд Крестового похода, а если кто-то решит лгать или скрывать сведения, он останется под стражей до окончания дознания. Те немногие из вас, кто оказался здесь случайно и еще не успел замарать руки в крови, смогут уйти. Вы пойдете к своим хозяевам и расскажете им во всех красках о том, что здесь произошло, и о том, что ждет лично Малина Медобрука и каждого, кто продолжит ему служить. Ну а те, кто откажется сотрудничать, ответят по всей строгости.

Белла властным жестом указала на выстроившихся в линию захваченных офицеров и десятников Консорциума.

— А теперь, — её голос упал до зловещего шепота, — можете начать с того, чтобы ткнуть пальцем в ту мразь, которая руководила нападением на Флору.

Наступило гробовое молчание, слышался только звук капающей с потолка воды. Затем один из обнаженных рыдающих мужчин в толпе, здоровый, весь в наколках, но сейчас сломленный и дрожащий, как осиновый лист, неуверенно поднял руку. Его грязный палец указал на находящегося в полубессознательном состоянии гнома-священника, обмякшего в строю офицеров.

— Э-это был он, — пробормотал головорез, захлебываясь соплями. — Его парни… Они еще ныли потом, жаловались, что им пришлось потратить всё отведенное на операцию время, чтобы измотать девку вместо того, чтобы… чтобы провести его, развлекаясь с нею.

От этих слов у меня в желудке свернулся ледяной тошнотворный ком, кровь бросилась в лицо, а перед глазами на мгновение потемнело. Но весь ужас от того, что могло произойти, мгновенно сменился ослепляющей, выжигающей всё внутри яростью. Я слишком живо представил себе то, что эти чудовища хотели сделать с робкой беззащитной Флорой.

Мой взгляд, тяжелый и холодный как сталь, сфокусировался на звере, возглавившем это злодеяние, гноме-священнике. Всю переднюю часть его дорогой сутаны и густую бороду густо покрывали вонючие рвотные массы, он был настолько накачан наркотиками и избит, что прошло несколько долгих секунд, прежде чем мутный взгляд сфокусировался, и гном осознал, что всё внимание обращено к нему.

Даже сейчас, находясь в шаге от смерти, этот ублюдок выглядел скорее растерянным, чем испуганным, просто не веря, что за какую-то «траву» его могут призвать к ответу.

Глядя на это омерзительное скулящее существо, я почувствовал, как внутри закипает темная ярость, стирающая все логические доводы. Моя обычная привычка всё просчитывать и экономить силы отступила на задний план, остался только защитник, охотник, чью стаю пытались растерзать.

Мне хотелось не просто убить этого гнома, а стереть его в кровавый порошок, вырвать его поганое сердце голыми руками, чтобы показать всем остальным ублюдкам Консорциума: тронете мою семью, и позавидуете мертвым.

Пальцы сжались в кулаки, внутри клокотала черная ярость. Я еле сдерживался, чтобы не шагнуть к этому ублюдку, вложить в замах весь запас силы и снести ему голову с плеч, словно гнилой кочан капусты, но уж очень хотелось, чтобы перед смертью он испытал хотя бы долю той боли, которую причинил другим.

Белла бросила короткий взгляд на Лионелию. Дознавательница, не проронив ни слова, едва заметно кивнула, подтверждая, что бандит не лжет, её навык Чувство правды работал безотказно.

Получив подтверждение, Белла резко развернулась к Шип, голос моей жены вибрировал от неконтролируемой злобы.

— Нейтрализуй яд, — прорычала она.

Шип, не задавая лишних вопросов, вскинула руку, мягкое зеленоватое свечение сорвалось с ее ладони, омывая обмякшее тело гнома-преступника. Заклинание Нейтрализация яда сработало мгновенно. Бандит судорожно втянул ртом воздух, распахнул глаза и пришел в себя как раз вовремя, чтобы ощутить холод стали, Белла уже просунула длинный, бритвенно-острый охотничий нож прямо между его ног. Лезвие уперлось в пах гнома. Она специально ждала пробуждения ублюдка и добивалась, чтобы этот мерзкий кусок дерьма осознал весь ужас происходящего, прочувствовал липкий страх, прежде чем она хладнокровно, без малейшего колебания, лишит его мужского достоинства.

Гном тонко, жалко заскулил, и в это мгновение… меня словно окатило ледяной водой.

Пелена жгучей ярости, застилавшая мне глаза с того самого момента, как я увидел, что эти мрази сделали с Флорой, внезапно спала, словно холодное очищающее плетение смыло с разума яд бесконтрольной агрессии.

Время для меня резко замедлилось, я огляделся, анализируя обстановку уже не как разъяренный мститель, а как Искатель, как лидер. На земле дрожали, вжимаясь в грязь, испуганные головорезы Консорциума, а над ними нависали крестоносцы, мои люди, но их лица… Искаженные неконтролируемой злобой, оскаленные, требующие крови, они не казались человеческими. Валинор жестокий мир, в котором сердца даже тех, кто искренне пытался следовать пути света, со временем черствели, привыкая к насилию.

Неужели мы зашли так далеко, пережили столько дерьма и в конце концов уподобимся этим животным, превратимся в безмозглых мясников, ослепленных жаждой расправы?

— Подожди, Белла, — мой голос прозвучал сухо и холодно.

Разъяренная девушка замерла за долю секунды до того, как совершить непоправимое, рука с ножом дёрнулась, лезвие слегка оцарапало кожу гнома, вызвав у того сдавленный писк. Белла медленно повернула ко мне лицо, ее зрачки сузились в едва заметные точки.

— Ты его защищаешь⁈ — воскликнула она с недоверием.

Я сделал глубокий вдох, заставляя себя расслабить плечи, и постарался заговорить как можно мягче, гася ее агрессию своим спокойствием.

— Он отказался сотрудничать? — спокойно спросил я. — У нас нет необходимости в пытках, Теневой Крестовый поход не прибегает к таким методам ради забавы. Нам нужна информация, а не куски его плоти.

Немного помедлив, Белла издала глухое рычание, убрала нож и пнула гнома тяжелым сапогом в грудь. Удар оказался такой силы, что грузного пленника отбросило назад метра на три, он с глухим влажным стуком врезался в других связанных бандитов, выбив из них стоны боли, и остался лежать, скуля и хватая ртом воздух.

Она сделала шаг ко мне, сжатые кулаки дрожали, а в уголках янтарных глаз блестели слезы бессильной боли и злости.

— Но Флора… — голос Беллы дрогнул, ломаясь от эмоций. — Артём, ты видел, что они с ней сделали⁈ А что бы они сделали с нами, если бы могли?

Я шагнул навстречу и крепко обхватил ее за подрагивающие плечи. Тепло моего тела и уверенность прикосновения заставили жену немного расслабиться.

— Знаю, милая, — прошептал я, глядя прямо в её полные боли глаза. — Поверь, я чувствовал то же, когда мы гнали этих свиней. Но ему нужна не расправа ножом в подвале. Он ответит после дознания и суда, по нашим законам, а не по велению нашей ярости.

Я отстранился от Беллы и обвел тяжелым взглядом своих разгневанных крестоносцев. Они смотрели на меня с мрачным ожиданием.

— Мы не такие, как они! — громко, чеканя каждое слово, произнес я. — Это не может стать нашей сутью! Богини уже вынесли им приговор через Систему, на них висит системная метка, и их ждет достаточное наказание, когда придет время. Наша цель — Божественное возмездие и справедливость, а не слепая садистская месть. Если мы опустимся до их уровня, проиграем эту войну в своих же головах.

Мрачные, налитые кровью глаза смотрели на меня в ответ. Я видел по лицам крестоносцев и едва заметным системным подсказкам, что сейчас им не до высоких моральных идеалов, люди жаждали выплеснуть свою ярость, сорваться в звериную злобу и разорвать связанных пленников голыми руками.

Я выдержал эти взгляды, не отводя глаз, и добавил более тихим ледяным голосом:

— Справедливость для Флоры, но по нашим правилам.

Белла судорожно выдохнула и медленно кивнула, принимая мою волю. Хвост её нервно дернулся, прежде чем она круто развернулась к скорчившимся на земле пленникам.

— Мой предводитель куда мудрее меня, — процедила она с пугающей плотоядной улыбкой, от которой даже мне стало не по себе. — Поэтому лучше сотрудничайте, и я лично прослежу, чтобы каждое ваше слово проверили, а каждую ложь занесли в приговор.

Она выдержала театральную паузу, наслаждаясь волной ужаса, исходящей от пленников, а затем властно махнула рукой крестоносцам.

— Взять их!

Я стоял, скрестив руки на груди, и смотрел, как пленников грубо поднимают с земли и утаскивают прочь для допроса. Тяжесть брони казалась невыносимой, а внутри разливалась странная смесь нервного облегчения и свинцовой усталости. Я удержал Беллу, удержал самого себя от того, чтобы сорваться в пропасть, не дав нам превратиться в тех чудовищ, с которыми мы сражались.

Быть лидером в этом мире значило не только вести людей в кровавую операцию, раздавая приказы и махая мечом, а ещё и вовремя натягивать поводок, когда пелена мести застилает глаза твоим близким. Я знал, что впереди нас ждет еще море крови и грязи, но сегодня мы сохранили нечто гораздо более важное, чем просто дисциплина и награды Системы. Мы сохранили свою человечность, а без нее победа не имеет никакого гребаного смысла.

Моё решение остановить самосуд некоторые пленники приняли за слабость. Они перепутали отказ от бессмысленного увечья с обещанием безнаказанности и ушли в глухой отказ, хотя Чувство правды уже подтверждало, что им известны имена заказчиков и цели следующих нападений.

Я не собирался отказываться от слов, сказанных Белле. Никакой боли ради удовольствия, никакой расправы в приступе ярости. Поэтому перед началом допросов мы созвали полевой трибунал: сверили досье Ирен, показания свидетелей и системные отметки, после чего отдельно вынесли решение по каждому, кто сознательно скрывал сведения о готовящихся убийствах.

Воздух в подвале пах сыростью, запекшейся кровью и потом. Я стоял в густой тени у каменной стены и наблюдал, как Лионелия с дознавателями приступает к работе. Моя жена-гоблинша использовала классовые навыки Ловца воров и точно знала, на какие нервные узлы надавить, чтобы сломить сопротивление, не калеча человека необратимо.

Правила я установил лично: прекращать воздействие сразу после согласия говорить, держать рядом Шип, проверять каждое признание Чувством правды и не позволять дознавателям вымещать на пленных собственную ярость. Это всё равно оставалось пыткой, как бы удобно я ни называл происходящее принудительным дознанием. Я понимал, какую границу переступаю, и не собирался прятать ответственность за спинами подчинённых.

Первые же крики заставили меня вспомнить собственные слова о человечности. Но за молчанием этих людей стояли ещё не найденные убийцы и жизни моей семьи. Я не испытывал удовлетворения — только ледяную пустоту и тяжесть решения, которое уже нельзя было переложить на кого-то другого.

Благодаря способностям Лионелии и её Охотников мы вычислили в Белом Олене каждую двуногую крысу, которая принимала участие в нападении на Флору или выслеживала моих близких с аналогичными целями. Никто не ушёл от возмездия.

Но та информация, что мы вытащили из пленников, ударила меня словно обухом по голове и заставила на миг замереть сердце.

Как оказалось, их наниматели из Консорциума отдали предельно чёткий приказ действовать с максимальной показательной жестокостью, применяя пытки, увечья, массовые изнасилования. Никто из тех, кто имел хоть малейшее отношение ко мне или моей семье, не должен был уйти невредимым. Без разницы, мужчины это или женщины, старики, даже маленькие дети, для ублюдков Малина ограничений не существовало. Система Валинора не карала за аморальность, не отмечала бесчестье клеймом, и они собирались воспользоваться этим сполна.

Хотя я понимал, что до конца своих дней не прощу себе, что подвёл Флору, всё же мысленно благодарил богов за то, что нам удалось вытащить из-под удара всех остальных, на кого лидеры Консорциума навели прицел, и надёжно укрыть их за крепкими стенами Вольного.

Чем больше грязных тайн вываливалось из допрошенных, тем больше я убеждался, что наша тотальная паранойя оправдана на все сто процентов. Консорциум копал так глубоко, что попытался добраться даже до Инарии и обычных работников таверны «Котелок» в Тверде. Гномы Малина как-то пронюхали, что мне там нравилось бывать, и что я несколько раз делил постель с этой роскошной высшей эльфийкой.

Малин Медобрук буквально не оставлял камня на камне, лихорадочно выискивая любую щель в моей броне, любого человека или нелюдя, чьи страдания могли бы причинить мне боль и выбить из колеи.

Планы этого гномьего главаря по большей части пошли прахом, но это ничуть не умаляло беспредельной гнусности его намерений. Внутри меня где-то под рёбрами закипала настоящая ярость, тяжёлая и неотвратимая, как надвигающийся ледник.

Малин перешёл черту, тронул мою семью, и теперь я не просто боролся за выживание в чужом мире, война стала моей личной вендеттой, и я доведу её до логического конца, вырежу Консорциум под корень, чего бы мне это ни стоило. Внутренний скряга, привыкший считать каждую крупицу опыта и каждый запасённый ресурс, сейчас благоговейно заткнулся.

Оставалось решить, что делать с пленниками. С мирными жителями, оказавшимися на территории гарнизона по найму или принуждению, мы обошлись относительно мягко. Их допрашивали под строгим контролем Лионелии, её системный навык Чувство правды работал без осечек, мгновенно отсеивая ложь, а мои ребята параллельно сверяли имена со списками и разведывательными сводками, которые добыла и систематизировала Ирен.

Восемь ублюдков лично участвовали в нападении на Флору, ещё сто семьдесят два боевика получили чёткие приказы по устранению других моих близких, и вот им очень сильно не повезло оказаться в наших руках. Ярость глухо пульсировала в висках, но я держал её в узде.

Всего в этом гарнизоне мы взяли живыми двести семьдесят три головореза, и почти на каждого у Ирен имелось пухлое досье с задокументированными зверствами: изнасилования, массовые убийства, пытки. После проверки отчётов, показаний и системных отметок полевой трибунал подтвердил: почти каждый из них был виновен в преступлениях, за которые законы Крестового похода предусматривали смерть.

Лишь девять человек из всей этой швали оказались, можно сказать, чисты. Никаких записей в досье, и все они успешно прошли жёсткую проверку Чувством правды при прямом допросе. Они не совершали чудовищных преступлений по крайней мере пока, и у нас не было ни системных, ни моральных оснований пускать их в расход.

Но отпускать их просто так я тоже не собирался. Как и обещал в самом начале, эти девятеро стояли на коленях, трясясь от ужаса, и смотрели, как мы вершили своё кровавое правосудие. Пусть впитывают каждую деталь, каждый предсмертный хрип, а потом вернутся к своим хозяевам из Консорциума и в красках расскажут, что случается с теми, кто переходит мне дорогу.

Для проведения показательной казни Кору снова пришлось открыть портал к казармам Белого Оленя. Примерно треть захваченных вражеских боевиков Крестовый поход просто казнил за их прошлые преступления быстро и без изысков: тяжёлые клинки рубили головы, заклинания выжигали внутренности. Их тела мы сложили аккуратными ровными рядами прямо на тренировочном плацу, холодный ветер мгновенно разнёс по округе тяжёлый солоноватый запах свежей крови и разрубленной плоти.

Но вот с теми, кто причинил вред Флоре, кто вообще посмел планировать нападения на мою семью и друзей, мы поступили иначе.

Крестовый поход отправил Консорциуму послание, которое они не смогут проигнорировать при всём желании. После казни мы насадили их трупы на высокие заострённые колья, расставив по периметру тренировочного поля. Я смотрел на этот лес мертвецов, оставленных медленно гнить под открытым небом в назидание остальным, и чувствовал мрачное удовлетворение.

Этой показательной участи избежали только лидеры гарнизона. Но если они решили, что это милосердие, то сильно ошиблись. После того, как они увидели, что стало с их соратниками, мы снова отправим их в Вольные Земли. Там, в глубоких подвалах, с ними начнут работать лучшие дознаватели, выпотрошат их память, вырвут из их уст имена тех, кто отдавал приказы, все контакты, схемы снабжения, и вот тогда они будут умолять о быстрой смерти на колу.

Я обвёл тяжёлым взглядом дрожащих, скулящих от животного страха пленников, не испытывая к ним ни капли жалости. В этом жестоком мире страх — лучший, а порой и единственный инструмент убеждения для тех, кто понимает только грубую силу.

Сообщение отправлено Малину Медобруку, и оно написано кровью его прихвотней.

Ещё, казалось бы, совсем недавно, в прошлой земной жизни, вид на поле, густо усеянное насаженными на заострённые колья трупами, стал бы моим самым жутким кошмаром и наверняка свёл бы с ума, но Валинор менял людей, выжигая слабости и оставляя лишь суть.

Если бы искалеченное, растерзанное тело Флоры не запечатлелось в моей памяти навсегда, я бы, возможно, содрогнулся, но сейчас не испытывал к преступникам ни капли жалости, только холодную пульсирующую ярость. К этому примешивался леденящий душу ужас от осознания того, что могло бы случиться с моими жёнами, детьми и всеми остальными близкими, если бы этот грёбаный ублюдок Малин добился своего, если бы я дал слабину.

И всё же то, что здесь совершил наш Крестовый поход, выглядело… впечатляюще. Сотни выставленных напоказ трупов преступников Консорциума представляли собой шокирующее, почти монументальное зрелище. Лес мертвецов, покачивающихся на ветру. Специфический, сладковатый запах горелого мяса, смешанный с едким пеплом, забивался в ноздри, заставляя инстинктивно морщиться. Столкнувшись с результатами собственных приказов, я на мгновение задумался, не зашёл ли всё-таки слишком далеко, не перешагнул ли ту грань, за которой начиналось чистое безумие? Может, я уже запятнал свои руки до такой степени, что моя земная совесть скоро не сможет этого выносить?

— Чушь! Совесть — плохой щит от клинка убийцы, — одёрнул я сам себя, сжимая кулаки так, что хрустнули костяшки. — Этот мир диктует свои правила.

Я точно знал, что когда вести об этом лесе кольев разлетятся по округе, животный страх проникнет в сердца других ублюдков-головорезов из Консорциума. Это не просто месть, а послание, удар по воле всей их организации, нанесённый ещё до следующего столкновения.

Они посмели напасть на невинную девушку из расы флоран? Им не видать пощады, как и тем, кто решит встать под их знамёна и сражаться рядом с ними. Я позаботился чётко и ясно изложить этот тезис в послании, которое оставил для любых сил Консорциума, что рискнут сунуться сюда и обнаружат остатки своего гарнизона.

Маги активировали заклинание, и пламя с гудением охватило деревянные перекрытия зданий, превращая строения гарнизона в гигантский костёр. Я смотрел, как огонь пожирает балки, а затем отвернулся и пошёл рядом с Беллой. Моя жена, неслышно ступая по пеплу, повела наши войска обратно к сияющему овалу портала, ведущему в Вольный.

Оглянувшись напоследок на догорающий остов вражеского лагеря, я почувствовал облегчение, ответный удар нанесён, но груз ответственности за тех, кто ждал моего возвращения дома, никуда не делся, он давил на плечи словно тяжёлый походный доспех.

Когда последние из крестоносцев наконец-то разбрелись по своим палаткам, а лагерь погрузился в относительную тишину, прерываемую лишь треском догорающих костров, я мягко взял Беллу за руку и повёл её подальше от чужих глаз.

Как только мы оказались в густой тени вековых деревьев, моя храбрая безжалостная жена, та самая, что была образцом холодного лидерства и непреклонной решимости во время всей этой карательной операции, вдруг словно надломилась. Вся её показная жёсткость и ледяной панцирь командующей испарились в один миг, она тяжело выдохнула, обмякла и уткнулась лицом мне в грудь. Её плечи мелко задрожали.

— Как ты, милая? — тихо спросил я, крепко прижимая её к себе.

Моя ладонь медленно и успокаивающе заскользила по её спине, чувствуя напряжённые мышцы под тканью брони, а затем спустилась к безвольно опущенному пушистому хвосту, ласково поглаживая его у основания.

Белла подняла голову. В её больших карих глазах, обычно таких озорных, искрящихся жизнью или полных хищного азарта в бою, сейчас плескалась лишь глубокая тягучая печаль.

— Всё кончено, но легче от этого почему-то не стало, — прошептала она, и её голос дрогнул от сдерживаемых эмоций. — Флора страшно ранена, ей предстоит долгий и мучительный путь к выздоровлению, а те мрази, что отдавали приказы, настоящие монстры, дёргающие за ниточки из тени, всё ещё живы и продолжают творить зло, копить силы и угрожать нашей семье.

— Мы доберёмся и до них, обещаю, — мрачно ответил я.

От одной мысли об этих ублюдках внутри закипала ярость. Даже если бы Система не отметила эту месть отдельной задачей и не посулила награды, я всё равно довёл бы дело до конца. Я прижал жену ещё крепче, чувствуя живое тепло её тела, вдыхая родной аромат, волнующую смесь ночной свежести, мускуса и тонких духов, которые она так любила.

— Прости, что мне пришлось одёрнуть тебя там, на глазах у всего Крестового похода, но мы должны соблюдать границы, иначе сами превратимся в зверей.

Белла резко мотнула головой, её очаровательные ушки нервно дёрнулись, улавливая каждый шорох ночного леса.

— Нет, Артём, ты всё сделал правильно, это я… Я просто потеряла голову. Когда я вспомнила обугленное изувеченное тело Флоры, меня словно перемкнуло, ярость затмила разум, мне хотелось разорвать их голыми руками.

Я нежно улыбнулся, убирал прядь с её бледного лица и ласково, успокаивающе поцеловал в лоб.

— Белла, ты готова пойти на всё, пожертвовать собой, чтобы защитить тех, кто тебе дорог, и именно за эту безоглядную преданность я тебя безумно люблю.

В её глазах блеснули слёзы, отражая тусклый свет луны, она потянулась ко мне, и наши губы встретились долгом поцелуе. В нём не было ни пошлости, ни обжигающей страсти, только безграничное доверие, принятие и поддержка. Я легонько прикусил её нижнюю губу, чувствуя, как она отвечает мне, цепляясь за меня, словно за единственный якорь в этом безумном мире.

— И я люблю тебя, мой муж, — тихо ответила Белла, нехотя разорвав поцелуй, её дыхание тёплым ветерком коснулось моей щеки. — Спасибо, что позволил мне возглавить эту карательную операцию и лично восстановить справедливость ради Флоры, мне это было нужно.

— Ты провела её великолепно, как настоящий тактик, — искренне сказал я.

Моя рука легла на её талию, притягивая ближе, я мягко развернул нас в сторону виднеющихся вдали огней поместья.

— Пойдём скажем остальным, что дело сделано. Нам всем надо отдохнуть.

С той ночи, когда мы сожгли гарнизон Консорциума, прошёл почти месяц. Флора медленно восстанавливалась, а наша война с Малином перешла в мучительную стадию выжидания.

Встречу с Селисией назначили в небольшом конспиративном доме неподалёку от королевского дворца. Мы с Мэриголд добрались туда через один из тайных порталов. Затем гномка приняла привычный иллюзорный облик строгой горничной, провела принцессу к нам и после встречи должна была незаметно вернуть её во дворец.

Едва Селисия переступила порог, вся её выдержка исчезла. Она быстро подошла ко мне и крепко сжала мои руки.

— Мне так жаль! — прошептала принцесса. Её покрасневшие голубые глаза были полны слёз. — Как Флора?

— Даже лучше, чем мы смели надеяться, — ответил я. — Она пустила крепкие корни и хорошо прижилась. Лейланна вместе с нашими лучшими садовниками и травниками работает без сна и отдыха, чтобы ускорить регенерацию, но больше всего, если честно, спасает присутствие Астерии. Она и остальная семья окружили Флору такой заботой, что ей просто некуда деваться, кроме как поправляться.

Я ободряюще сжал пальцы Селисии.

— И твоя поддержка тоже очень помогает, — добавил я тише. — Спасибо.

Принцесса Харалдара не могла лично навещать Флору в нашем убежище, уж слишком это рискованно, но передавала каждым гонцом не только сводки, но и тёплые слова поддержки для раненой девушки-флоран и Астерии. Узнав о том, что эти ублюдки из Консорциума сделали с невинной девушкой-растением, Селисия пришла в бешенство. Все из моей семьи, кому удавалось проскользнуть к ней во дворец, рассказывали, как ей тяжело. Принцессе приходилось носить маску, скрывая своё участие в нашем походе, она чувствовала себя одинокой в золотой клетке дворца, давя в себе ярость, скорбь и жгучее чувство беспомощности.

— Жаль, что я не могу сделать больше, — всхлипнув, сказала она, маленькие кулачки крепко сжались. — Я пыталась убедить отца вырваться из-под контроля, пока Малин ослаб, но он слишком напуган.

Я устало прикрыл глаза и качнул головой. Ожидать храбрости от короля Дирика просто бессмысленно.

— Тебе не стоило этого делать, Селисия, это неоправданный риск.

— Артём прав, — раздался строгий голос Мэриголд. Гномка-диверсантка стояла в паре шагов от нас, скрестив руки на груди и недовольно поджав губы. Облик строгой горничной придавал ей особенно внушительный вид. — Вы могли выдать себя, Ваше Высочество, время для открытого противостояния ещё не пришло.

Селисия отступила от меня, упрямо вздёрнув подбородок и тоже скрестив руки на груди, в ней проснулась королевская гордость, смешанная с юношеским максимализмом.

— Вы думаете, я могу спокойно сидеть сложа руки и смотреть, как эти твари творят несправедливость по отношению к Артёму и тем, кого он любит⁈ — звонко воскликнула она. — Как я могу молчать, когда люди, которые мне стали дороги, испытывают такую боль?

Мэриголд тяжело вздохнула, её взгляд чуть смягчился, но тон остался прежним.

— Мы с самого начала знали, во что ввязываемся, знали, что Малин добьётся того, чтобы Артёма и всех нас лишили имущества, изгнали и объявили вне закона везде, куда дотянется длинная рука Консорциума, знали, что он начнёт бить по нам лично грязно, жестоко, подло. То, что случилось с Флорой, ужасно и возмутительно, но мы не имеем права терять голову, ведь именно этого добивается старый ублюдок, он ждёт, когда мы выйдем из себя и совершим ошибку.

Я слушал её, и внутри меня всё сжималось в тугой узел. Мэриголд была чертовски права, но даже спустя почти месяц после того нападения мне стоило колоссальных усилий мыслить хладнокровно. Хотелось просто активировать Стремительный, ворваться в штаб-квартиру Консорциума и пустить в ход стрелы, взрывая всё к чертям собачьим. Малин бил по самому больному, по семье, в надежде спровоцировать меня на необдуманный шаг и, дьявол меня дери, его методы оказались чертовски эффективными.

— Дело ведь не только в этом! — Селисия взмахнула руками, отчаянно переживая за нас. — Они выставляют вас какими-то монстрами, напирая на то, что вы зачистили тот гарнизон в Белом Олене, и теперь собираются свалить всю вину за финансовую катастрофу на ваши плечи. Я прекрасно понимаю, что вы сами спровоцировали этот кризис, но они так делают, чтобы спасти собственные активы и шкуры…

— И свои жирные задницы, — мрачно усмехнулась Мэриголд, блеснув глазами.

Я устало повёл плечами.

— Но даже несмотря на это ещё не настало время выступать в открытую. Да, мы пустили Консорциум по миру финансово, заставили их истекать кровью, но этого мало, надо сломить их военную машину, вплотную подобраться к самому Малину и другим лидерам Консорциума, чтобы обезглавить эту гидру одним точным ударом. Рано.

— Именно, — кивнула Мэриголд. Она подошла к Селисии и дружески похлопала её по плечу. — Когда настанет время для нашего решающего шага, ты сыграешь в нём важнейшую роль, девочка моя. Ты не можешь позволить себе раскрыть свою принадлежность к Теневому Крестовому походу раньше времени.

Я смотрел на Селисию, вновь расправившую плечи, и внутри меня зародилось чувство глубокой благодарности. Эта хрупкая принцесса рисковала всем, оставаясь нашими глазами и ушами прямо в логове врага, а я чувствовал себя хищником, запертым в клетке. Малин бил по самому дорогому, и то, что ради финальной победы мне приходилось сдерживать жажду мести, оседало на языке горьким привкусом пепла. Но я доберусь до него, и Системе придётся потрудиться, чтобы подобрать подходящее название для того, что я с ним сделаю.

Я сел за массивный дубовый стол и начал постукивать пальцами по столешнице. Звук казался слишком громким в глухой тишине. В последние несколько недель финансовая империя Консорциума «Шалин Гранд» медленно, но верно рушилась. Лишь один из теневых лидеров рискнул высунуть голову, пытаясь спасти свои активы, но этот ублюдок оказался скользким, ему раз за разом удавалось выйти сухим из воды.

В ответ на кризис империя Малина прибегла к откровенному бандитизму в континентальном масштабе, начав шантажировать и внаглую вымогать деньги у целых королевств, трясти богатых и влиятельных людей, словно копилки, чтобы хоть как-то компенсировать свои колоссальные потери. Их жадность породила огромную ненависть со стороны тех, кто вообще знал о существовании Консорциума, а простых людей, ощущавших давление финансовой удавки на своих кошельках и желудках, вынудило выступить с открытыми восстаниями. Голод и беспорядки охватили Шалин подобно лесному пожару.

С моей точки зрения это выглядело как крайне агрессивный и откровенно тупой ход со стороны Малина Медобрука. Давить сильнее только потому, что по-другому уже не умеешь — признак глупости. Аналитический ум Мэриголд подсказывал, что её отец отчаянно пытается наскрести денег, скорее всего, чтобы расплатиться с кем-то куда более опасным, например, с другой влиятельной организацией, которая, мягко говоря, не обрадовалась финансовому краху Консорциума, если имела долю в их предприятиях.

— Я думаю, это Владыка, — тихо произнесла диверсантка, встретившись со мной взглядом. — Тот самый, из Копей Кротоса. Отношения между двумя криминальными авторитетами всегда бывают… односторонними, и эти явно не в пользу моего отца.

Я задумчиво потер жесткую щетину на подбородке. Если за всей этой вознёй действительно стояла фигура масштаба Владыки, ставки возрастали до небес.

— Надеюсь, мы скоро сможем нанести удар, — резко подала голос Селисия Сильварин. Принцесса Харалдара нервно мерила шагами комнату, её каблуки звонко стучали по каменному полу. — Я ненавижу ожидание, это проклятое чувство, когда никогда не знаешь, поймали ли тебя, пока лезвие ножа не окажется у самого горла.

— Всё это часть шпионажа, дорогая моя, — мягко, но с оттенком снисходительности ответила Мэриголд. — А так как у вас налицо подходящий темперамент, Ваше Королевское Высочество, то талант к этому безусловно тоже имеется.

Селисия раздраженно сжала губы, но успокоилась лишь частично. Она шумно выдохнула, скрестив руки на груди.

Хаос на континенте являлся верным признаком агонии Консорциума, но за ним стояли реальные смерти, льющаяся кровь и надвигающийся голод. Я не наблюдал за чужой войной с безопасного расстояния, а отвечал за людей, за свою семью.

Малин был зажат в угол и наверняка скоро допустит роковую ошибку. Меня бесило бездействие, но лезть на рожон сейчас значило подарить врагу победу. Оставалось ждать, пока старый гном сам подставит шею под топор.

Мэриголд тяжело вздохнула, глядя на напряжённую принцессу. Иллюзорное лицо строгой горничной смягчилось.

— Тебе нужно снять стресс, Селисия, прежде чем возвращаться во дворец, — произнесла она, в голосе звучало участие. — Иначе ты всё испортишь своей нервозностью.

Затем внимательный взгляд переместился на меня, золотистые глаза гномихи блеснули.

— Тебе, Артём, тоже не помешало бы отдохнуть. Ты вообще когда останавливался в последнее время? Только и делал, что носился по всему Шалину, пока месяц назад не рухнул от полного истощения, к тому же ты ещё до конца не восстановился после того ранения. Опять жалеешь потратить на себя пару часов?

Она была чертовски права, системная полоса выносливости давно держалась на жалких остатках, а состояние усталости висело где-то на периферии сознания, путая мысли.

С непреклонным выражением лица Мэриголд взяла Селисию за руку, подвела к двери в соседнюю комнату и чуть ли не насильно впихнула туда, словно непослушную девчонку.

— Тебе нужен хотя бы час тишины и чашка успокаивающего настоя, чтобы вернуть лицо, с которым ты сможешь вернуться во дворец, — сказала она тоном, не терпящим возражений.

Селисия хотела возмутиться, но осеклась, усталость, страх и накопившееся напряжение наконец взяли своё. Принцесса только сжала губы, кивнула и пошла в спальню, чтобы прилечь.

Только когда за ней закрылась дверь, Мэриголд повернулась ко мне. В золотистых глазах жены больше не было наставительной строгости, только усталая нежность женщины, которая слишком долго держала себя в руках. Она шагнула ближе, положила ладони мне на грудь и заставила отступить к двери во вторую спальню.

— А теперь ты, Артём, — тихо сказала она. — Проведи хотя бы один час без Малина, Консорциума и чужих смертей.

Стоило двери закрыться, как Мэриголд притянула меня к себе и поцеловала властно, жарко, нетерпеливо. Шуршание ткани и звон падающих на пол застёжек заполнили тишину комнаты, в воздухе повис дурманящий аромат её духов и разгорячённой кожи.

Миниатюрная гномка действовала настойчиво и страстно, но без суеты, каждое прикосновение её ладоней по моим плечам и спине прогоняло напряжение из мышц, заменяя его живым горячим теплом. Она делала всё возможное, чтобы вытащить меня из состояния оцепенения за то короткое время, что оставалось до возвращения в Вольный.

Наконец я хрипло выдохнул и откинулся на подушки, свинцовая тяжесть окончательно спала с плеч. Я слишком долго нёс на себе груз лидера, судорожно просчитывая ходы наперёд и забывая, что даже самому выносливому бойцу нужно место, где можно закрыть глаза, почувствовать рядом живое женское тепло и позволить себе несколько минут простого человеческого покоя.

Уже через час нас снова ждали война, ублюдок Малин и теневые игры Консорциума, но пока это время принадлежало нам с Мэриголд. Я собирался использовать его до последней секунды, наслаждаясь редкими тишиной и покоем.

Когда отведённый нам час истёк, Мэриголд вновь приняла облик горничной и проводила отдохнувшую Селисию до дворца. Вернувшись, она без лишних слов взяла меня за руку, и мы подошли к порталу.

Мы шагнули через него, возвращаясь в Вольный. Ноги ещё помнили гладкий камень городских площадей, а ботинки уже утопали в пыльной земле за пределами базы Теневого крестового похода. Воздух здесь был суше, напоен запахом травы и нагретого на солнце железа.

Я остановился. Чуть в стороне, на утоптанном поле, Лоркар и его гвардейцы проводили тренировку, и руководили всем этим Лиан и Фелиция.

— Неважно, понимаете ли вы цель маневра! — голос моего бывшего оруженосца резанул по ушам, он орал на седовласого капитана гвардии, чей отряд безнадежно выбился из построения. — Если у вас нет чертовски веской причины этого не делать, то, получив приказ, вы двигаетесь!

Лиан сжимал кулаки, тяжело дыша, по его лбу градом катился пот.

— Выбросите из головы все мысли! — рявкнул он снова, подавшись вперёд. — Вы перемещаетесь в любом случае! Если вы правы, и приказ — дерьмо, вы можете предотвратить небольшую ошибку, но если ошибаетесь, то, мать вашу, можете погубить всю битву! Вы сражаетесь в составе армии, и мы все должны действовать как единый механизм!

Я сложил руки на груди, наблюдая за этой сценой. Лиан резко повзрослел за последнее время.

— Мне не нужно, чтобы ты учил меня стратегии, щенок, — прорычал старый капитан. Он скрестил мощные руки на груди, и его броня тихо звякнула, во взгляде ветерана читалось презрение.

Лиан бросил короткий взгляд на своего дядю, но огромный берсерк стоял неподвижно, как гранитная скала, молча наблюдая за происходящим. Никаких поблажек.

— Ты хочешь сказать, что отказываешься изучать тактику крестовых походов и сражаться в составе общего строя? — тихо спросил Лиан, его голос стал ниже, опаснее.

Капитан лишь фыркнул в ответ, презрительно скривив губу, не ответив ни слова и всем своим видом показывая открытое неповиновение.

Столкнувшись с таким бунтом, молодой парень на секунду растерялся, нервно огляделся по сторонам. Возможно, он просто не знал, что делать с ветераном, или же знал, но отчаянно не хотел идти на крайние меры.

— Капитан Жандин, вы преданно служили моей семье на протяжении десятилетий, — наконец произнес Лиан жестко и холодно, словно громыхнула сталь на морозе.

— Твоей семье, парень, не тебе, — огрызнулся Жандин, сплюнув в пыль. — Не жди, что из каких-то сентиментальных соображений я стану преклонять колени перед щенком, который ещё вчера под стол пешком ходил.

Я усмехнулся про себя. Ох, зря ты это сказал, старик.

— Вы меня неправильно поняли, — ледяным тоном ответил Лиан. — Именно из сентиментальных побуждений я даю вам последний шанс пересмотреть свою точку зрения, прежде чем отстраню вас от командования, а возможно, и вовсе с позором вышвырну из Крестового похода.

Рядом со мной тихо вздохнула Мэриголд. Ветер растрепал её волосы, донося до меня легкий аромат цветочных духов.

— Не думаешь ли ты, что тебе следует вмешаться, Артём? — нахмурившись, спросила она, бросив на меня встревоженный взгляд.

Я покачал головой, не отрывая глаз от спорящих.

— Похоже, в этом нет необходимости, бывший оруженосец прекрасно справляется, хотя, возможно, мне стоит сказать ему пару слов, когда всё закончится.

Жандин снова фыркнул, словно старый упрямый мул.

— Ни у кого здесь больше нет опыта, чтобы командовать моей ротой, вы без меня как без рук.

— Лучше неопытный командир, чем плохой, — отрезал Лиан. — И лучше любой из них, чем тот, кто не подчиняется приказам.

Он резко повернулся к Лоркару, отвернувшись от капитана, словно тот перестал существовать.

— Назначьте его на постоянные хозяйственные работы, — приказал Лиан дяде. — Никакой боевой подготовки, никаких оперативных заданий. И переведите на режим питания вспомогательного персонала.

— Как скажешь, крестоносец, — спокойно ответил здоровенный берсерк, даже не моргнув глазом по поводу жестких указаний своего племянника.

Это стало последней каплей.

— Ах ты ж мелкий ублюдок! — взревел Жандин, его лицо побагровело от ярости. Сжав пудовые кулаки, он ринулся на Лиана.

Я даже не дёрнулся. Учитывая, что разница в уровнях между ними составляла семнадцать пунктов не в пользу старика, этот жест отчаяния не имел ровным счётом никакой силы. Да и как Защитник, Лиан давно привык не обращать внимания на жалкие удары. К тому же, гены Дома Ралиа брали своё: парень возвышался над большинством мужчин на поле боя и в последнее время начал стремительно набирать мышечную массу, превращаясь из долговязого юноши в огромный шкаф.

Когда капитан оказался на расстоянии удара, Лиан сделал шаг навстречу побагровевшему от гнева ветерану, демонстративно повернул голову в сторону и… подставил челюсть под удар.

Я никогда в жизни не видел более наглого и откровенного «ну давай, попробуй, если не ссышь».

Жандин тяжело дышал, его кулаки тряслись от бушующего внутри бешенства. Он пристально посмотрел в холодные глаза Лиана, полные абсолютной уверенности, затем с глухим рыком сплюнул под ноги и, развернувшись на пятках, в бессильной ярости покинул поле.

Я едва заметно кивнул, провожая капитана взглядом.

Лиан справился сам, без моей помощи, и это чертовски важно. Видеть, как вчерашний весёлый и немного наивный парень превращается в умного хладнокровного командира было одновременно и отрадно, и немного… пугающе.

Валинор не прощал слабости, в этом мире выживали только те, кто умел ломать других, пока не сломали их самих. Сегодня одним «невинным» мальчишкой в наших рядах стало меньше, а процесс превращения людей в безжалостные инструменты войны шёл полным ходом.

И я, чёрт возьми, чувствовал свою прямую ответственность за эту трансформацию.

Я, не удостоив седовласого ветерана даже взглядом, прошёл мимо. За спиной мягко, почти неслышно, ступала Мэриголд. Новобранцы, заметив мое приближение, с завидной четкостью вытянулись по стойке «смирно». Звякнуло железо доспехов, скрипнула кожа. Лиан, Фелиция и Лоркар синхронно повернулись ко мне и отдали честь.

Коротко кивнул им, принимая приветствие, а затем обратился к замершему строю.

— Не знаю, как вы, — произнес я с легкой холодной улыбкой, обводя взглядом их напряженные лица. — Но лично я бы предпочел идти в бой за толковым юношей, чем за некомпетентным седовласым стариком, который только и умеет, что раздувать щеки от важности.

Лоркар гулко расхохотался. Его смех прозвучал как раскат грома, а тяжелая ладонь хлопнула меня по плечу с такой силой, что обычного человека точно вмяло бы в утоптанную землю.

— Учитывая, что ты и есть тот самый толковый юноша, парень, звучит самую малость предвзято! — пробасил он, потирая жесткую бороду.

По шеренге бойцов прокатился сдержанный смешок, напряжение, висевшее в воздухе густым туманом, немного спало. Иногда полезно и расслабляться, иначе они перегорят еще до того, как увидят настоящего врага.

Я перевел взгляд на Лиана. Он сильно возмужал за последнее время, в его движениях появилась уверенность.

— Лиан, можешь порекомендовать кого-нибудь на должность командира отряда вместо Жандина? Нам нужен человек с головой, а не просто кусок мяса с мечом.

Молодой оруженосец на секунду задумался, его лоб прорезала глубокая морщинка.

— Я подумаю над кандидатурами, Артём, — серьезно ответил он. — Нужно взвесить все варианты, но пока что командование возьмет на себя Нирольт, он парень надежный.

Стоявший неподалеку лысеющий мужчина в потертом кожаном доспехе, услышав свое имя, вытянулся по струнке и чётко отдал честь.

Я ответил ему кивком, мол, принято, затем жестом пригласил троих представителей дома Ралиа отойти чуть в сторону, подальше от чужих ушей, где ветер глушил наши голоса.

— Ваши люди очень быстро набирают силу, — негромко сказал я, обращаясь к Лоркару, мой взгляд скользнул по ровным рядам его бойцов. — И вижу, что в строевой подготовке и тактическом маневрировании вы гоняете их куда жестче, чем остальные командиры. Отличная работа. Я бы не тратил на них время, будь они безнадёжны, но тут прогресс был очевиден.

— Рад это слышать, Артём, — отозвался Лоркар. Несмотря на показную сдержанность старого вояки, в его глазах блеснула гордость за своих ребят, для Берсерка дисциплина не менее важна, чем ярость в бою.

— Завтра во время плановой боевой подготовки выделю небольшой отряд новобранцев, их задача — устроить вам засаду, — я внимательно посмотрел на дядю Лиана. — От вас требуется только одно: заметить их до того, как они захлопнут ловушку. Если справитесь — победа ваша. Заодно проверим их навыки маскировки и вашу бдительность.

Лоркар мгновенно оживился, он обожал хорошую драку и брошенные вызовы.

— Скрытники? — прищурился он, пытаясь выведать у меня побольше информации, чтобы составить план.

Я только усмехнулся.

— Возможно. А возможно и нет. Никогда ни в чём нельзя быть уверенным на сто процентов, так что советую подготовиться к любым сюрпризам, ожидайте удара откуда угодно, — я повернулся к Лиану. — Ты пойдешь со своими. Твоя задача — руководить подготовкой изнутри, давать им тактические советы и следить, чтобы они не поубивали друг друга раньше времени.

Затем я перевел взгляд на Фелицию. Кошкодевушка переминалась с ноги на ногу, ее хвост жил своей жизнью.

— А ты, красавица, организуешь эту самую засаду, — с широкой улыбкой сказал я.

— О, черт возьми, да! — восторженно воскликнула девушка. Ее пушистый оранжевый хвост энергично хлестнул по воздуху, выдавая бурлящий в крови охотничий азарт, глаза хищницы азартно вспыхнули. — Могу я подобрать себе отряд сама?

— Без проблем, бери кого сочтешь нужным. Главное условие — не трогать бойцов Лоркара, они ваша цель.

Лиан обнял жену за тонкую талию, притягивая гибкое тело к себе, и игриво ткнул пальцем в кончик ее носа.

— Искренне надеюсь, что ты не слишком сильно разозлишься, когда мы вас положим на лопатки, дорогая.

— Ещё посмотрим кто кого, самоуверенный ты мой, — фыркнула Фелиция, ее губы дрогнули в улыбке. — Главное — не попадайся мне под горячую руку, когда начнется потасовка.

Она чуть подалась вперед, хитро прищурилась и, плотно прижавшись губами к его уху, что-то горячо зашептала. Я не разобрал слов за порывом ветра, но щеки Лиана мгновенно вспыхнули густым румянцем, а зрачки расширились.

— Пари принято! — с неожиданным воодушевлением выпалил он, крепче сжимая ее талию.

Глядя на их шутливую, пропитанную искрящейся химией и неприкрытым желанием перепалку, я почувствовал острый укол светлой зависти и щемящей ностальгии. Эти двое умудрялись находить время и место для жизни, флирта и любви даже здесь, стоя по колено в грязи, посреди постоянной изнуряющей подготовки к грядущей кровавой бойне.

«Береги их, Мия, — пронеслось у меня в голове. — Или хотя бы дай мне достаточно сил, чтобы сделать это самому».

Я просто не имел права позволить этой яркой искре погаснуть, даже если ради их защиты мне придется окончательно выжечь в себе все слабости и превратиться в расчетливого Охотника, не знающего ни пощады, ни сомнений.

Лоркар усмехнулся, глядя на меня.

— Ах, юная любовь, — протянул он с теплотой в голосе, затем он сделал короткий резкий жест рукой, подзывая меня. Мы отошли подальше в сторону, шум лагеря, звон металла, команды сержантов и топот марширующих ног стали чуть тише.

Лоркар понизил голос, его лицо мгновенно утратило расслабленное выражение.

— Слушай, Артём, — начал он, глядя мне прямо в глаза. — Умом я понимаю необходимость этих бесконечных тренировок, опыт никогда не лишний, но я всегда предпочитал учиться на практике, в настоящем бою, где на кону твоя жизнь. Имитация засад — это, конечно, здорово, но мои люди уже достаточно сильны, чтобы противостоять мелким группам Консорциума, и они рвутся в дело. Когда мы, чёрт возьми, наконец начнём сражаться по-настоящему?

Я вздохнул, мысленно прокручивая карту региона и последние отчеты разведки. Интерфейс Системы услужливо подкидывал данные, но цифры не радовали.

— Учитывая, как Консорциум судорожно перестраивается и стягивает силы, потенциальных и безопасных целей для нас сейчас практически нет, — ответил я, скрестив руки на груди. — Они изменили маршруты снабжения, усилили узлы связи. Может пройти немало времени, прежде чем они снова стабилизируются, расслабятся и останутся на одном месте достаточно долго, чтобы мы смогли нанести по ним внезапный удар. Бить в лоб по укреплениям — пустая трата жизней, сил и того самого опыта, который достается кровью, нельзя тратить все резервы на одну глупую атаку.

Лоркар понимающе хмыкнул, массируя подбородок.

— Ну, с другой стороны, меня весьма радует темп, с которым мы набираем силу, пока ждём. Если так пойдет и дальше, я скоро пробью пятидесятый уровень, — он широко усмехнулся, продемонстрировав крепкие зубы. — Снова стану молодым, полным сил жеребцом и заставлю дам терять голову лишь от одного моего взгляда!

Я криво ухмыльнулся, оценив его шутку.

— Поверь мне, дружище, к тому времени, как мы выиграем эту войну, даже ты пресытишься битвами по самое горло. Врагов у нас столько, что хватит на десяток таких кампаний, еще будешь умолять о передышке.

— Вот это разговор, то, что я хотел услышать! — взревел старый берсерк и со всего маху хлопнул меня по плечу так, что у обычного человека, наверное, хрустнула бы ключица. Система даже не сочла нужным фиксировать урон, настолько высоко поднялись мои характеристики. — Слушай, найдется в твоем чертовски плотном графике время выпить кружку-другую эля? Мы с Лианом собирались сегодня пересечься с Джиндом, Корвином и старым Хорвальдом. Не желаешь просто посидеть, провести время с парнями, расслабиться без баб и политики?

Я поморщился, чувствуя укол совести. Времени катастрофически не хватало, день был расписан до последнего вздоха, и я рассчитывал провести хотя бы пару драгоценных минут с Флорой и маленькой Астерией, насладиться общением с ними, прежде чем отправиться в Тихую Гавань, так мы назвали наш запасной аванпост, буферное поселение, где все друзья моей семьи и беженцы, не желавшие жестко связывать себя обязательствами с Вольными Землями, пытались начать новую жизнь. По крайней мере жили там, пока не станет безопасно вернуться в родные края.

Но с другой стороны, провести вечер в суровой мужской компании без необходимости выглядеть идеальным лордом, любящим мужем или безжалостным полководцем казалось чертовски заманчивой идеей. Мозг кипел от напряжения, и мне просто необходимо было стравить пар; я вполне мог разделить свой вечер надвое: сначала заглянуть к семье, а потом завалиться в таверну.

— Уговорил, — сдался я, усмехнувшись. — Но только при одном условии: выпивка за твой счет.

— За мой счет? Ха! — Лоркар обхватил меня за плечи своей огромной ручищей и повел в сторону центра посёлка. — Я все еще никак не привыкну к тому, как твой Теневой крестовый поход централизует и объединяет все ресурсы для военных нужд. У тебя золота куры не клюют, а ты трясешь медяки со старого рубаки!

Я печально улыбнулся, глядя на суету расцветающего города. Пахло свежеструганным деревом, дымом кузниц и жареным мясом.

— Поверь, Лоркар, как только Консорциум падёт, я стану первым, кто вернется к нормальной жизни, начну открывать конторы, инвестировать в бизнес, торговать со всеми, до кого смогу дотянуться, и построю самые процветающие и богатые города на этом континенте. Если б ты знал, как мне надоело воевать!

Берсерк внезапно посерьезнел, скользнул тяжелым взглядом по строящимся казармам и стенам Вольного.

— Здесь? — спросил он тихо. — Ты хочешь строить всё это здесь?

Он задал чертовски хороший вопрос, от которого внутри всё сжалось. Возможно, я никогда не смогу вернуть себе Кордери, но даже если мы и выбьем оттуда Консорциум, захочу ли я возвращаться? Предпочту остаться на этой свободной земле или снова влезу в рамки жестких несправедливых законов и удушливой культуры Харалдара?

С другой стороны, оставаться прямо здесь — тоже не вариант. Как только мы сокрушим Великий Консорциум, сделка с Каирой формально завершится; эта земля принадлежит драконице, и нам, скорее всего, придется уйти. Хотя кто знает? Учитывая наши отношения, возможно, она не станет возражать, если моя семья осядет где-нибудь поблизости.

Сейчас настоящие Дикие Земли, которые когда-то казались смертельно опасными для любого нормального человека, к этому моменту превратились для меня и моих людей в место, где мы могли спокойно охотиться, учить бойцов и растить их боеспособность. Мы выросли в уровнях, обросли мышцами и магией, и если найдём свободную территорию, можем построить свой дом где угодно, мир Валинора велик.

— Признаюсь честно, об этом пока особо не задумывался, — ответил я, почесав щетину на подбородке. — Может, мы вообще снимемся с якоря и заложим третье поселение где-нибудь недалеко отсюда, начнем с чистого листа.

Лоркар сжал мое плечо, голос старого воина звучал тяжело, как камнепад.

— Поверь мне, парень, я прошел через достаточное дерьмо, видел столько сражений и похоронил столько старых ветеранов, чтобы усвоить одну истину: самая важная часть войны — это думать о том, что будет после неё. И дело не только в банальном плане на мирное время, это нужно для твоего же собственного душевного равновесия, для рассудка. Ты обязан смотреть в будущее, в сторону жизни за пределами всей этой крови и тьмы, иначе война просто поглотит тебя с потрохами, ты станешь её частью и тогда… Тогда ты можешь никогда не вернуться домой, даже если физически уцелеешь.

Я замер, пораженный его словами, в голове тут же пронеслись воспоминания о том, каким я был наивным мягким парнем до начала Теневого крестового похода. Валинор — суровый мир, Мия предупреждала об этом с самого начала еще до того, как перенесла мою душу сюда, и сейчас, изо дня в день проливая кровь, перерезая глотки наемникам Консорциума, я чувствовал, как становлюсь таким же холодным куском стали.

— А вдруг уже слишком поздно? — тихо, почти шепотом спросил я, глядя на свои руки. На них не было крови, но я чувствовал её незримое присутствие. — Что бы мы ни сделали ради победы, всё это меняет нас навсегда.

Мы продолжали идти, Лоркар долго молчал. Его точеное, покрытое шрамами лицо выглядело мрачным и сосредоточенным.

— В этом и есть суть войны, парень, — наконец произнес он, не глядя на меня. — Чего мы только не делаем ради выживания. Никто, запомни, никто не возвращается с войны невинным. Отнять чужую разумную жизнь — это то, что нельзя отмотать назад или снять с себя, как вражеское проклятие. Даже если мы делаем это ради праведного дела, даже если другого выхода просто не существует, оно берёт свою цену, выгрызает кусок души. Мы это понимаем, видим, и всё равно делаем. Но знаешь что? Если мы сможем пройти через этот кромешный ужас, сохранив хотя бы каплю чести, если к концу всего этого кошмара сможем спокойно посмотреть на себя в зеркало и не отвести взгляд — это уже само по себе победа.

Я сделал глубокий прерывистый вдох, чувствуя, как холод внутри немного отступает. Жизнь не спрашивала, готов ли ты нести груз прошлого, просто наваливала его на плечи и ждала, согнешься ты или продолжишь идти.

— Знаешь что, Лоркар? — я повернулся к нему с кривой ухмылкой. — А давай найдем что-нибудь покрепче обычного эля?

Берсерк запрокинул голову и громогласно расхохотался, снова сильно хлопнув меня по плечу.

— За мой счёт? Всегда за!

Я натянуто улыбнулся, чувствуя, как внутри ворочается тяжёлый ком тревоги, но дружеское тепло уже начало растапливать его. Слова старого воина задели какую-то глубокую струну. Завтра придёт новый день, неся с собой новый опыт и новых врагов, а сегодня я еще жив.

Назначенная на следующий день засада закончилась боевой ничьей. Фелиция сумела провести половину своих людей через первый пояс наблюдения, но Лоркар предусмотрительно оставил резерв и перехватил их на отходе. Обе стороны получили синяки, полезный опыт и достаточно поводов ещё неделю спорить, кто именно победил.

Три дня спустя я стоял на краю ярко освещенной зеленой лужайки в самом центре Вольного. В ночном воздухе разносились ароматы жареного мяса, свежескошенной травы и сладкого вина, которое разливали из пузатых бочонков. Шум разговоров, смех и звон кубков сливались в единый гул. Вот только на этот раз мы отмечали не очередную кровавую победу, не чью-то свадьбу и даже не рождение ребенка.

Повод был настолько редким, что виновник торжества в одночасье превратился в местную знаменитость.

Я усмехнулся, глядя через широкий деревянный стол на Фелицию, одетую в очаровательное легкое летнее платье, которое удивительно гармонично подчеркивало бледновато-оранжевый оттенок кожи. В её волосы были вплетены белоснежные ленты. Девушка выглядела абсолютно счастливой, и я знал, что внутри нее бурлит настоящий адреналиновый шторм. Ранее, днем, во время рядовой зачистки, она достигла 56-го уровня и испытала неподдельный шок, когда перед ее глазами вспыхнуло системное уведомление.

— Глаз Истины, — произнес я с подчеркнутой официальностью, и гул за нашим краем стола стих, уступив место ожидающей тишине. — Шанс получить этот навык на 50-м уровне составляет один к ста, но с каждым последующим уровнем эта мизерная вероятность чуть-чуть возрастает. Знание — сила, и эта конкретная способность — один из самых мощных инструментов, когда дело касается быстрого накопления опыта, оценки угроз и выживания всего отряда.

Лиан, сидящий рядом с Фелицией, просиял от гордости. Он сгреб руку своей благоверной, триумфально поднял ее вверх и во все горло гаркнул на всю поляну:

— И моя жена — всего лишь второй человек, о котором нам известно, кого боги наградили таким даром!

Толпа взорвалась оглушительными криками. Миниатюрная кошкодевушка, не в силах усидеть на месте от распирающих ее эмоций, вскочила на ноги. Ее хвост ходил ходуном, а на губах играла торжествующая улыбка.

— Вот теперь-то я смогу переплюнуть тебя по уровням, Артём, как и обещала, когда мы только познакомились! — с искренним энтузиазмом бросила она мне.

Я растянул губы в ответной улыбке, чувствуя, как по венам прокатывается легкое тепло азарта.

— Принимаю вызов, Фелиция.

Выдержав драматическую паузу, сменил тон на сухо-командный, обрубая ее восторг на корню.

— А пока набираешь уровни и пытаешься меня обогнать, предлагаю тебе присоединиться к командному составу в качестве личного адъютанта сэра Корвина. Будешь учиться применять свой Глаз Истины в строю: оперативно сообщать о целях противника, выявлять уязвимости, а также координировать помощь и лечение союзников прямо в бою. Кроме того, ты теперь на прямой связи с Ирен. Твоя задача — помогать нашей главе шпионов с разведкой: проверять расположение вражеских отрядов перед операциями, оценивать возможные точки выхода тварей и прочую логистику. Это снимет с меня огромный пласт работы и позволит сосредоточиться на других не менее важных задачах.

Улыбка на лице Фелиции мгновенно померкла, ленты в волосах уныло повисли, а ушки прижались к голове.

— Чего? — выдохнула она, ошарашенно хлопая глазами. — То есть в качестве награды за то, что мне выпала одна из самых редких и сильных способностей в мире, ты выдергиваешь меня из драки, ставя на должность, к которой я вообще не готовилась и которую, скорее всего, с треском провалю⁈

Сидящая неподалеку Сафира звонко, заливисто рассмеялась, глядя на её вытянувшееся лицо.

— Ты солдат Теневого Крестового похода, сестренка! — фыркнула кошкодевушка, потягивая вино. — Использовать свои навыки там, где они принесут максимальную пользу для нашей войны — твой долг. Привыкай.

Лиан примирительно обнял жену за талию, притягивая к себе и успокаивающе поглаживая по бедру.

— Мы можем мечтать о свободных приключениях только тогда, когда выиграем эту проклятую войну, милая, — мягко сказал он. — А сейчас у тебя появился реальный шанс спасти сотни жизней, просто используя свой новый дар.

Я с усмешкой отсалютовал ей двумя пальцами.

— Добро пожаловать в высшее командование, командир группы боевой разведки. Ирен уже подбирает для тебя идеальный отряд. У тебя даже появится свой личный помощник, маг воздуха для быстрого перемещения.

Фелиция издала страдальческий стон, полный вселенской скорби, и просто плюхнулась лбом прямо на жесткую столешницу. Ее пушистые кошачьи уши нервно подергивались, выдавая глубочайшее возмущение несправедливостью этого мира.

Я смотрел на нее, и где-то внутри почувствовал легкий укол совести. Горькая правда заключалась в том, что в этой реальности даже такой веселый праздник — это лишь короткий перерыв между бесконечными кровавыми операциями. Я искренне сочувствовал девчонке, ведь она так хотела рвать врагов в клочья, чувствовать вкус битвы на передовой, но с таким редчайшим и невероятно полезным даром отправлять ее рубиться в грязи, подставляя под шальной удар, было бы верхом идиотизма.

— Прости, Фелиция, — подумал я, отпивая терпкое вино из кубка, — но в нашей боевой структуре ты теперь бесценный стратегический ресурс, координатор и поддержка высшей категории. А обычных ударников у нас и так хватает.

Праздничный гул внезапно взорвался криками, мой взгляд метнулся к краю лужайки. Олвар, командир гарнизона Тихой Гавани, и ещё несколько человек в помятой броне отчаянно проталкивались сквозь плотную толпу, их лица были перекошены от тревоги.

Корвин заметивший их первым, уже шёл вперёд, словно ледокол, расталкивая зевак плечами и расчищая путь. Я тут же рванул за ним, Ирен, Марона, Мэриголд и остальной костяк моей команды последовали следом.

— Шпионы, судья! — задыхаясь, выкрикнул командир, едва оказавшись на расстоянии слышимости. — Наш Видящий Линии почувствовал чужое сканирование час назад, и вскоре после этого ясновидец засёк отряд противника прямо на нашей территории! Наш Проходчик немедленно открыл портал для группы захвата, но ублюдки притащили своего Проходчика и успели уйти.

— Твою мать! — я грязно выругался сквозь зубы. Мышцы рефлекторно напряглись, а перед глазами уже замигали возможные системные предупреждения. Если враг засёк нас, времени на раздумья не осталось. Я резко обернулся к Кору: — Немедленно открывай портал в Тихую Гавань. Быстрее!

Ирен, уже отдавала приказы нашему второму Проходчику.

— Открывай второй канал на нашу резервную точку. Если они вычислили основное поселение, то и до запасного наверняка добрались. Нужно срочно эвакуировать оттуда людей!

Проходчик коротко кивнул, его руки тут же засветились контурами плетения портала. Я же перевёл тяжёлый взгляд на Олвара.

— Слушай сюда, — мой голос лязгнул металлом. — Если эти мрази обнаружили тебя через ясновидение и поняли, что ты в одной лодке со мной, и если у них есть Проходчик, у которого сохранилась точка привязки где-то на твоей территории, жди в гости целую грёбаную армию. Жителям Тихой Гавани придётся сделать выбор прямо сейчас, немедленно: либо они уходят на другой континент в срочную эвакуацию, либо идут к нам под защиту Каиры Чёрной в Вольный, других вариантов нет.

Усиливая мою тревогу, высоко в небе раздался оглушительный, пробирающий до самых костей рёв Каиры. Тень гигантских крыльев мелькнула над головами, и драконица мощно рванула на юг, разрывая облака. Я отлично знал этот звук, не просто крик ярости, а боевой вызов. Кто-то посмел сунуться на её территорию.

— Чёрт бы побрал этот Консорциум! — прорычал я, выхватывая лук. Древко привычно успокаивающе легло в ладонь. — К оружию! Крестоносцы, строиться, остальным немедленно отходить в зелёную зону эвакуации! Слушать приказы командиров, без паники!

Вокруг мгновенно засуетились люди, послышался лязг доставаемого из ножен оружия, крики десятников, топот бегущих ног. В воздух поднялись клубы пыли, поднятой сотнями сапог. В этой суматохе я выхватил взглядом Лейланну.

— Приготовься забрать Астерию и Флору! — бросил эльфийке. — Немедленно отправь их в рощу Розали, головой за них отвечаешь!

Лейланна, чьё лицо побледнело так, что пепельно-серые глаза казались двумя провалами, коротко, по-военному кивнула и растворилась в толпе, превратившись в размытую тень.

Вот и всё, мирный праздник закончился.

Сердце забилось ритмично и тяжело, накачивая тело кровью, но мозг уже холодным лезвием резал панику, выстраивая порядок защиты и ответного удара. Внутри всё сжалось от жестокого предчувствия. Если эти ублюдки из Консорциума начали действовать так дерзко и открыто, значит, уверены в своём превосходстве, а это означало только одно: сегодня прольётся много крови, и моя задача сделать так, чтобы это была кровь моих врагов.

— Мои защитные заклинания молчат! — взвизгнула Лютик, проворно запрыгивая на массивный дубовый стол. Ей чудом удалось увернуться от десятка закованных в броню ног, люди неслись на построение, лязгая оружием. Маленькая девушка-мышь нахмурилась, её ушки тревожно дрогнули. — И их не снимали… Во всяком случае, если только там нет Разрушителя чар 68-го уровня, то врагов в радиусе пятнадцати километров нет!

Несмотря на свои же заверения, Лютик тут же прикрыла глаза, активируя Ясновидение, воздух вокруг неё слегка заискрил от расходуемой маны. Я скрипнул зубами. Если система молчит, а интуиция вопит об опасности, жди беды.

Внезапно небо потемнело, знакомый рёв сотряс барабанные перепонки, заглушая суматоху лагеря. Чёрная драконица камнем падала вниз, яростно хлопая колоссальными крыльями. Поднятый ею шквальный ветер пригнул к земле палатки и заставил крестоносцев брызнуть в стороны, освобождая посадочную площадку.

Каире явно не терпелось сообщить какую-то новость. Не долетев до земли пары десятков метров, она окуталась вспышкой тьмы и прямо в воздухе перекинулась в свою гуманоидно-драконью форму. Грациозное, покрытое чёрной чешуёй тело приземлилось всего в паре шагов от меня, взметнув облачко пыли.

Только сейчас я услышал пронзительный визг, Каира сжимала в когтистых отчаянно брыкающуюся женщину. Драконица ловко перехватила свою пассажирку в полёте, чтобы та не разбилась при посадке, но беднягу это не успокоило, она продолжала биться в истерике, истошно вопя.

Я присмотрелся. Нижняя часть тела покрыта пятнистой шерстью, стройные ноги заканчиваются аккуратными копытцами. Девушка-лань. Если вдуматься, её реакция абсолютно логична: мирно щипала травку, и тут тебя хватает гигантский чёрный дракон и швыряет прямо в центр толпы высокоуровневых головорезов, ощетинившихся сталью. Худший кошмар для любого травоядного.

— Угомонись, глупышка, — рыкнула Каира. Она без видимых усилий прижала конечности миниатюрной лани бокам, фиксируя их на месте. — Никто тебя не тронет.

Но девушка оказалась слишком напугана, чтобы воспринимать реальность.

— Пожалуйста! — всхлипывала она, задыхаясь. — Я… я подруга Клериссы и пришла только ради того, чтобы предупредить человека по имени Артём!

Лили тут же оказалась рядом, моя жена-кунида всегда тонко чувствовала чужой страх. Она осторожно обняла дрожащую девушку, гладя её по длинным шелковистым волосам пепельно-пшеничного оттенка.

— Тише, милая, всё хорошо, — заворковала Лили, источая ауру домашнего уюта и безопасности. — Мы тоже друзья Клериссы, я жена Артёма, Лили. Никто не причинит тебе зла.

— А я Артём, — произнёс я, делая шаг вперёд. Мой голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри уже начал раскручиваться маховик адреналина. — Спасибо, что рискнула прийти. О чём ты хотела меня предупредить?

Услышав моё имя, лань перестала вырываться, но её грудь всё ещё тяжело вздымалась.

— Меня зовут Элейн, — пробормотала она, нервно сглотнув. — Моё стадо паслось в двух часах бега к югу отсюда, и вдруг на нас вышла армия. Огромная армия! Люди, тёмные эльфы, гномы, орки… Множество разных рас. Наше стадо бросилось врассыпную, но я… я решила, что должна предупредить вас ради феечек.

— Проклятье! — хрипло выдохнул Корвин, мгновенно побледнев. Старый воин нервно сжал рукоять меча. — Два часа? Как они смогли миновать наши сигнальные зоны? И почему Каира не заметила их на своей территории?

Каира презрительно фыркнула, выпустив из ноздрей струйку горячего дыма.

— В моих владениях пока никого нет, они ещё не вошли в зону моей видимости.

— Корвин, ты не учитываешь одну важную деталь, — я скрестил руки на груди, запуская в голове быстрый расчёт расстояния, скорости и времени. — Вспомни, с кем мы сейчас разговариваем, и с какой скоростью эта раса передвигается.

Если лань спасалась бегством от наступающей армии, то на коротких отрезках могла разгоняться почти до восьмидесяти километров в час. Но два часа по пересечённой местности, с неизбежными передышками и обходом препятствий, снижали среднюю скорость почти вдвое.

Враг сейчас находился примерно в ста километрах от нас.

Это идеально укладывалось в пазл. На таком расстоянии Каира действительно могла блокировать любые попытки вражеского сканирования, защищая нас своей пассивной аурой. Лютик не видела этой армии сегодня утром, когда «прощупывала» территорию на триста километров вокруг Вольного, значит, они двигались скрытно, возможно, под артефактами или мощным маскирующим куполом.

Вывод напрашивался сам собой: Малин и его Консорциум прочесали весь долбаный континент, исключая зону за зоной, пока не упёрлись в это «слепое пятно», куда их ясновидцы не могли заглянуть, и логично предположили, что именно здесь скрывается база Теневого крестового похода.

Я не исключал и второй вариант: крыса, кто-то мог слить координаты. А это либо прямое предательство, либо кто-то из наших ребят, которых мы считали павшими, раскололся в подвалах Консорциума под пытками.

Но сейчас это уже не имело никакого значения, причины выясним позже, сейчас реальная угроза неумолимо надвигалась на нас стальным катком. Малин Медобрук всё же нашёл меня.

Горькая досада сжала горло. Сколько золота, опыта и сил мы вложили в развитие этой базы, а теперь всё висело на волоске! Но холодный азарт охотника уже пробуждался внутри.

Долгая погоня закончилась, дичь сама вышла на тропу.

Я обвёл взглядом свою команду. Пора выкладывать козыри, время переходить к планам, которые мы заготовили на случай прямого удара по базе.

Начнём с определения масштабов угрозы, без конкретных цифр любой план — просто фантазии.

— Лютик? — позвал я.

— Сейчас гляну на юг, — моментально отозвалась она. — Надеюсь, что-нибудь нащупаю.

Я кивнул самому себе и повернулся к Элейн. Девушка-лань всё ещё тяжело дышала после бега. От неё едва уловимо пахло лесом и сосновой хвоей, а в огромных влажных глазах плескался ещё не остывший страх.

— Спасибо за предупреждение, Элейн, — мягко произнес я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — Могу я спросить, удалось ли вам прикинуть их количество и уровни хотя бы примерно?

Элейн нервно вздрогнула, обхватив себя руками за плечи.

— Мы видели армию издалека и сразу побежали прятаться, но кажется, их около двух тысяч. Передовые разведчики примерно сорокового-пятидесятого уровня.

Чёрт! Я сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Две тысячи бойцов сорокового уровня наш Теневой крестовый поход ещё мог бы перемолоть. Это была бы мясорубка, тяжёлое, изматывающее сражение с потерями, но мы бы справились. Но две тысячи бойцов пятидесятых уровней… Они превосходили нас численностью почти в два раза, да ещё и имели колоссальное преимущество в сырых характеристиках. Сухая системная арифметика сейчас играла против нас.

Нам бы ещё хотя бы год. Да что там год, хоть пару лишних месяцев! Этого времени вполне хватило бы, чтобы спокойно, без этой сумасшедшей гонки поднять боеспособность новобранцев из Кордери и Тераны, натаскать бойцов Джинда Алора, тяжёлую пехоту Владиса, ребят Лоркара и лазутчиков Грега. Мы бы превратили их в машину смерти.

Но Система не даёт отсрочек. Впрочем, если включить холодный расчёт, ни один нормальный армейский командир не пошлёт своих сильнейших бойцов в авангард просто понюхать кусты, разведка всегда легче и мобильнее основы. Разве что им пришлось продираться через территории, кишащие высокоуровневыми тварями, и слабые разведчики просто не выживали.

Рядом тяжело лязгнул доспехами сэр Корвин.

— Это наш шанс, мой лорд, — пророкотал он, сжимая навершие меча. В его голосе звучало мрачное предвкушение битвы. — Мы уже изрядно проредили их ряды и заставили открыться, вполне возможно, что это вообще главная ударная сила, которую Консорциум смог наскрести по всем сусекам и бросить против нас. Если мы разобьем их здесь, на нашей земле, то нанесем сокрушительный удар в военном плане, как сделали это уже в финансовом.

— Это зависит от многих факторов, Корвин, — мрачно отозвался я, чувствуя, как ответственность за каждую жизнь давит на плечи бетонной плитой. — Посмотрим, какие конкретные цифры выдаст Лютик, когда оценит реальные масштабы проблемы, но в любом случае прямо сейчас запускаем крайние меры по эвакуации.

Я обвёл взглядом присутствующих, мой голос стал жёстким, командным.

— Девочек-садовниц вместе с Астерией и Флорой немедленно перебросить к Розе, а всех мирных жителей Тихой Гавани и Вольного телепортировать на территорию восточного Хорадиса. Собирайте вещи, берите только самое необходимое.

Оставалось только надеяться, что отправить наших людей на другой конец совершенно чужого, дикого континента окажется достаточной мерой для их безопасности. Цифры били по глазам, словно тревожный сигнал в боевой сводке. Две тысячи — это не просто армия, а бронированный каток.

— Ну почему всегда всё через одно место⁈ — раздражённо прошипел я, разминая мозолистые от тетивы пальцы. — Ладно, ублюдки из Консорциума, начнём эвакуацию, пока есть время, а потом я устрою вам такой горячий приём, что вы проклянёте тот день, когда сунулись на эти земли.

— Я не понимаю, — нахмурившись, произнесла Лейланна. Сумеречная эльфийка скрестила руки на груди. — Если они узнали наше точное местоположение, зачем открывать портал за сто километров отсюда? Если бы мы каким-то чудом обнаружили, где скрывается армия Консорциума, мы бы сначала провели тщательную разведку и потом открыли порталы как можно ближе, чтобы перебросить туда наши войска. Это же азы тактики!

— Возможно, — пробормотал Корвин, задумчиво потирая подбородок. — Но не стоит забывать, что порталы — это естественное «узкое горлышко», а когда на поле боя телепортируется действительно крупная армия, хитрый и опытный противник запросто может этим воспользоваться, превратив выход из портала в мясорубку.

— К тому же защитный пузырь Каиры, блокирующий прорицание, наверняка изрядно их напугал, — добавил я, опираясь обеими руками о столешницу. — Такую защиту крайне трудно обнаружить, даже если у тебя запредельно высокий уровень. Скорее всего, они просто не хотели рисковать, пытаясь тайно переправить Проходчиков для разведки Вольного, чтобы их тут не поймали и не прикончили. Или, что для них еще хуже, чтобы появление лазутчиков в случае их обнаружения не дало нам драгоценного времени подготовиться к осаде или отступить.

— Но если им предстоит марш в сто километров с двумя тысячами человек в колонне, разве это не даёт нам фору? — Лейланна не унималась, ее тонкие брови сошлись на переносице. — Это же примерно четыре дня пути в самом тяжелом, изматывающем темпе.

— Скорее, меньше одного, — резко, словно отрезав, вмешалась Лютик, сидевшая на другом конце стола.

— Меньше одного? Как такое возможно?

— Малин спустил на это все свои резервы, — голос Ясновидящей дрогнул, когда она передавала картинку, которую видела своим даром прорицания. — Все они передвигаются верхом, причём не на простых клячах, а на элитных боевых лошадях породы Дюрез.

— В-все⁈ — Харальд от неожиданности даже начал заикаться, его глаза расширились. — Да это же… это должно стоить больше двух миллионов золотых, не говоря уже о стоимости самих наемников и солдат!

Ублюдок Малин явно пошел ва-банк. Меня аж передернуло от этих цифр. Если враг вливает такие средства в один удар, значит, он уверен в стопроцентной победе.

— Просто подумайте, с кем мы имеем дело, — мрачно резюмировала Ванесса, изящно опираясь о спинку кресла. Воздух вокруг нее словно похолодел от напряжения.

— Что ещё ты там видишь, малышка? — я посмотрел на Лютик, стараясь говорить как можно мягче, чтобы не сбить её концентрацию.

— Подожди минуту, Артём, — её обычно живой, озорной взгляд стал стеклянным и отрешенным, зрачки сузились, фокусируясь на том, что недоступно остальным. Магия ясновидения требовала от неё полной отдачи. Теперь Лютик не прочёсывала сотни километров вслепую: зная направление и примерную дистанцию, она сосредоточилась на искажениях по краю маскирующего купола и постепенно продавила защиту целевым поиском. — В командном пункте лагеря десятки… Чёрт, может, даже сотни бойцов шестидесятого уровня и… и я вижу несколько древних Героев. Навскидку их уровни где-то около семидесятого.

— Чёрт, этих ещё не хватало!

— Он, должно быть, мобилизовал абсолютно все оставшиеся боевые резервы Консорциума, а также подтянул армии или королевскую гвардию как минимум нескольких лояльных королевств, — вслух размышлял Корвин, нервно вышагивая взад-вперед. — Марогию так точно.

— Их лагерь очень четко структурирован по уровням, — продолжала Лютик, её голос звучал монотонно, словно зачитывала сухую боевую сводку. — Если приблизительно посчитать палатки и знамена, я бы сказала, что там, возможно, шесть-семь сотен человек на уровне около пятидесятого, остальные, примерно тысяча двести бойцов, в районе сорокового.

Дело дрянь. Сухие цифры совершенно не внушали оптимизма, ложась на плечи свинцовой тяжестью.

Герои семидесятого уровня?

Я почувствовал, как по спине прямо под легкой тканью рубашки скользнула холодная капля пота, в горле внезапно пересохло. Это уже не просто очередная карательная вылазка по мою душу, а угроза за пределами всех расчётов. Я на мгновение закрыл глаза, и воображение тут же нарисовало кровавую картину, как эти так называемые «древние» монстры с легкостью продавливают магические щиты, врываются в ряды моих необстрелянных новобранцев, раскидывая их, словно тряпичных кукол.

Холодный инстинкт самосохранения шептал где-то на подкорке: бросай всё, выводи людей, выживай, пока есть шанс. Но бегство тоже придётся оплачивать чужой кровью. Мой прагматичный разум, закаленный в бесконечных боях, уже лихорадочно перебирал варианты, пытаясь найти хоть одну лазейку, как превратить их самоуверенность и этот подавляющий численный перевес в нашу пользу. Состояние неопределённости, висевшее надо мной последние минуты, внезапно сменилось глухо вибрирующей яростью. Нельзя позволить какому-то зажравшемуся гному-торгашу стереть в порошок всё, что я с таким трудом построил!

Из примерно тысячи двухсот бойцов Теневого крестового похода, обладавших хоть каким-то потенциалом для участия в грядущем сражении, я был единственным, кто перешагнул порог шестидесятого уровня. Сто пятьдесят три человека едва перевалили за пятьдесят пятый, еще двести сорок один за пятидесятый, около шестисот бойцов топтались в районе сороковых уровней, а оставшаяся пара сотен и вовсе зеленые новички чуть за тридцатые.

Если бы я хотел поиграть с огнем и пустить людей в расход, мог бы выставить еще четыре сотни желторотиков тридцатых уровней, но это Валинор, а не безопасная учебная площадка, где после ошибки дают вторую попытку. Стоит только паре вражеских ублюдков шестидесятого уровня влететь в их ряды, применив пару массовых навыков, и от моих людей останется только кровавая пыль да обломки снаряжения. Я не мог так рисковать своими.

Помимо костяка из пяти сотен ветеранов, бóльшая часть нашей армии состояла из свежей крови, набранной за последний месяц. Да, мы гоняли их до седьмого пота, вбивали дисциплину палками, но я нутром чуял, в реальном бою под градом заклинаний их строй может посыпаться, как карточный домик. Одно дело бить манекены на тренировочной площадке Вольного и совсем другое — вести бой, когда на тебя прет бронированная элита Шалина.

— Итак, нас почти вдвое меньше, и по уровням мы в глубокой заднице, — мрачно констатировал Джинд Алор, склонившись над тактической картой. Командующий Гильдией Истребителей тяжело оперся кулаками о стол. — Даже если не брать в расчет их пушечное мясо, одного элитного авангарда Консорциума шестидесятых и пятидесятых уровней хватит, чтобы стереть нас в порошок.

— У тебя есть я, Артём, — раздался низкий вибрирующий голос Каиры.

Моя черная драконица скрестила руки на груди. В ее желтых с вертикальным зрачком глазах полыхало пламя, а от черной чешуи исходил едва уловимый жар.

— Пока поле боя находится на моей территории, в Вольных Землях, я буду рвать их на куски рядом с тобой.

И это был мой главный козырь, я делал на нее колоссальную ставку, ведь даже в одиночку Каира могла бы сдержать всю элиту Консорциума шестидесятых уровней и выше. Ее живучесть, регенерация и ударная мощь находились за гранью понимания обычных Искателей, хотя, если честно, без грамотного исцеления и поддержки даже ее рано или поздно армия Консорциума могла завалить чисто массой и загрызть, как стая бешеных псов.

— А как же эти наши… чертовы рогатки? — фыркнула Эшли, уперев руки в бока и оглядывая присутствующих. Запах машинного масла и пороха от ее одежды немного разбавлял спертый воздух командирской палатки. — У нас ведь есть проект «Абсолютное Оружие», им можно выкосить половину армии на подходе одними залпами!

Воздух неуловимо изменился, стало холоднее, а тени по углам сгустились.

— Их нельзя использовать в этой битве, — мягкий, но не терпящий абсолютно никаких возражений голос Мии разрезал повисшую тишину. Богиня шагнула вперед, ее глаза на мгновение вспыхнули потусторонним светом.

Все удивленно обернулись. Эшли возмущенно открыла рот, готовая разразиться тирадой в защиту своего детища, но я шагнул вперёд перехватил тонкое запястье Мии и, не говоря ни слова, потащил свою божественную жену прочь из штабной палатки. Мы вышли в вечернюю прохладу лагеря подальше от чужих ушей, скрывшись в тени раскидистого дерева.

— Ты слишком категорична, Мия, — тихо, но жестко произнес я, прижимая ее к стволу. От нее упоительно пахло озоном. Мои руки легли по обе стороны от ее талии, отрезая пути к отступлению. — Ты что-то знаешь, выкладывай!

Она серьезно кивнула, не отводя взгляда.

— Пантеон наложил вето на использование ваших… «тактических ядерных бомб», как ты их называешь, Артём, — Мия медленно провела ладонью по моей груди, успокаивая. — Как и за многими другими твоими затеями, боги с интересом наблюдали и за этой. Они позволят вам испытать свои метательные установки только в качестве осадного оружия строго по их первоначальной задумке: против стен и вражеских укреплений. Но Система уже готовит коррекцию правил. Если ты попытаешься накрыть ими живую армию в чистом поле, боги немедленно вмешаются и деактивируют оружие еще до того, как вы успеете произвести первый выстрел.

Я мысленно выругался. Опять это чёртово равновесие!

Значит, накрыть строй противника площадными зарядами не пройдет, и один из козырей только что превратился в бесполезный кусок дерева и металла. А тот факт, что Безымянная смогла открыто, без шифров, предупредить меня о системном вмешательстве означал, что боги на этот раз настроены весьма серьезно.

— А если только один залп? — с надеждой спросил я, прижимаясь к ней ближе и чувствуя волнующую мягкость ее тела сквозь тонкую ткань.

— Ни единого! — покачала она головой и нежно погладила мою покрытую жесткой щетиной щеку. В ее глазах светилась непреклонная, почти материнская гордость.

— К тому же тратить такой аргумент на единственный жалкий выстрел глупо, думаю, у тебя ещё появится шанс показать мощь этого оружия там, где дозволено, — она подалась вперед и коснулась моих губ легким дразнящим поцелуем, от которого по спине пробежали мурашки. — Ты умный и практичный мужчина, любовь моя, тебе не нужны запретные лазейки, чтобы выиграть эту битву. Если ее вообще можно выиграть, ты это сделаешь.

Я чувствовал себя так, словно у меня выбили из рук главный рычаг прямо перед решающей схваткой. Придется брать бой расчетом, кровью и тем, что есть.

Я перехватил руку Мии, крепко сжал ее тонкие пальцы и поцеловал внутреннюю сторону запястья.

— Спасибо за прямое предупреждение, я тебя не подведу.

Уверенность богини передалась и мне. Если она верит, что я справлюсь без оружия, которое боги сочли слишком опасным, значит, вырву победу зубами. Жажда крови и хищный азарт начали стремительно перевешивать холодную математику уровней.

Развернувшись, решительно зашагал обратно к штабной палатке. Время менять стратегию.

— Отлично, — я обвел взглядом собравшихся офицеров. Мой голос звучал твердо, хотя внутри всё сжималось от напряжения. — С Каирой в качестве нашего секретного оружия и теми стратегиями, что мы отработали, уверен, мы их сломаем. Но прежде чем отдам окончательный приказ, хочу услышать ваше мнение.

Я замолчал, давая своей команде возможность высказаться.

— Это тот самый шанс, которого мы так долго ждали, командир, — сухо, по-военному отчеканил Корвин, звеня латным доспехом при каждом движении. — Мы можем годами вести партизанскую войну, кусать Консорциум за пятки, обстреливать их базы, но это не помешает им восстановить силы, сменить тактику и в конце концов прижать нас. Да, расклад не совсем в нашу пользу, но эти ублюдки не видели и половины того, на что мы способны в полномасштабном сражении. Я готов принять бой!

— Разнесите их в пух и прах! — глаза Лейланны вспыхнули фанатичным огнем, а вокруг её изящных пальцев уже начали извиваться оранжевые языки магического пламени. Эмоциональная эльфийка всегда была быстра на расправу.

— Я ни в коем случае не тактик, Артём, — вступила Марона, поправляя выбившуюся прядь волос. Её голос звучал на удивление спокойно и рассудительно. — Но на мой взгляд их хвалёная армия — всего лишь наспех собранная банда высокоуровневых головорезов, жадных авантюристов и наёмников со всего Шалина, сброд, объединенный только жаждой золота. Мы же высококвалифицированная, дисциплинированная и, главное, сплоченная армия, защищающая свой дом.

Лили решительно кивнула, её длинные ушки плотно прижались к голове, что являлось верным признаком боевой концентрации.

— К этому мы готовились уже давно. Да, возможно, мы не ждали врага такой невероятной мощи, но уж точно не рассчитывали, что Великий Консорциум «Шалин Гранд» пошлёт против нас жалкую горстку людей. Нам предстоит тяжелый бой, но мы выстоим.

— Сражайтесь, — тихо, с железной уверенностью добавила Ирен. Её пальцы до побеления сжимали жреческий посох. — Наше дело правое, планы выверены до мелочей, а люди готовы идти в бой. Дадим им право вырвать победу, которую они заслужили потом и кровью.

В ответ на её слова Лоркар издал такой оглушительный боевой клич, что воздух в палатке буквально содрогнулся. Те, кто пробегал мимо по своим делам, вздрогнули от неожиданности, а некоторые из солдат тут же подхватили рев своего командира.

Джинд Алор вымученно улыбнулся, глядя на это буйство.

— Если бы месяц назад ты, Артём, сказал, что мне предстоит выйти против семи сотен ублюдков выше пятидесятого уровня и ещё против почти вдвое большего числа тех, кто перевалил за сороковой, я бы рассмеялся тебе прямо в лицо, — он покачал головой. — Но теперь… Я готов биться насмерть!

Я кивнул, принимая их настрой, в груди разгоралось жаркое пламя азарта. Но тут подала голос Сариса, все еще носящая иллюзорную маску горничной Мэриголд.

— А я предлагаю отступить, — она скрестила руки на груди, глаза холодно блеснули. — Да, я понимаю, что сейчас идеальный момент для удара. Консорциум финансово истощен, но ты, Артём, непревзойденный мастер в том, чтобы уничтожать армии из тени, изматывать их диверсиями. Время работает на нас. Чем дольше мы оттянем генеральное сражение, тем сильнее станем сами, и тем более измотаем противника.

— Я согласна с Мэри, — робко пропищала Лютик, нервно подергивая пушистыми ушами. Девушка-мышка явно чувствовала себя неуютно под тяжелыми взглядами ветеранов. — Мы терпеливо ждали годами, и сейчас не время бросаться грудью на амбразуру. Одно неверное решение, одно неудачное сражение — и Теневой крестовый поход будет уничтожен навсегда.

— Если мы сейчас уйдём, трусливо поджав хвосты, то оставим Каиру умирать! — Белла хлестнула словами, как плетью. Её глаза сузились, а на лицо исказилось от возмущения. — Она поверила нам и готова сражаться бок о бок, мы должны ответить тем же, сражаться до конца!

Огромная черная драконица, принявшая гуманоидную форму, мрачно кивнула, от неё веяло давящей мощью.

— Не хочется этого признавать, но я не брошу свои сокровища, Артём, такова моя драконья природа, такой меня создали боги, — Каира сверкнула глазами. — Если вы сбежите, я всё равно останусь и буду рвать их на куски в одиночку.

Эти слова стали последней каплей — чаша весов окончательно перевесила в пользу сражения. Те, кто ещё сомневался, молча кивнули, даже Мэриголд, сжав губы, кивнула.

Я оглядел своих людей. В каждом взгляде читалась решимость и готовность идти за мной до конца. Комок подступил к горлу. Это была уже не просто кучка высокоуровневых чужаков, как я когда-то цинично считал, а моя армия, моя семья. Леденящий ужас сдавила грудь от мысли, что завтра многие из них могут не проснуться. Ошибку не исправить, мёртвых не вернуть, но жадная арифметика риска уже заткнулась, уступая место инстинктам лидера.

— Хорошо, — я резко рубанул рукой воздух, подводя черту. — Тогда мы немедленно начинаем подготовку поля боя. Занимаем позиции и будем спать прямо там, в доспехах. Лютик, на тебе наблюдение. Предупредишь нас, если они попытаются совершить марш-бросок и напасть ночью — мы должны подготовиться к любой подлянке. Но по прогнозу Консорциум доберется сюда завтра к середине утра, самое позднее к полудню, и тогда… тогда мы устроим им кровавую баню.

— В таком случае за работу! — рявкнул Корвин, заставив вздрогнуть ближайших часовых. Рыцарь выскочил из палатки, и его голос тут же разнесся над лагерем, как удар набатного колокола. — Командиры, мы всё это отрабатывали! Вы знаете свои роли! Приступайте немедленно!

Офицеры сорвались с мест, разбегаясь по своим секторам и выкрикивая приказы.

Я остался стоять, провожая их взглядом.

— Ну что ж, господа из Консорциума, — мрачно подумал я, стискивая рукоять. — Вы хотели войны? Вы её получите. И пусть боги потом разбираются, кто из нас прав.

Моя решимость окрепла. Мы готовы.

Я перевёл взгляд на Элейн. Лили заботливо успокаивала робкую девушку-лань на протяжении всего нашего разговора, но сейчас моя жена-кунида уже умчалась по своим делам, её задача — подготовить отряд лучников Теневого крестового похода к грядущему столкновению. Оставшись одна, Элейн нервно оглядывалась по сторонам, то и дело вздрагивая от каждого громкого звука, доносившегося из лагеря.

— Спасибо за своевременное предупреждение, — искренне поблагодарил я, слегка склонив голову в знак признательности. — Вы можете остаться под нашей защитой или же вернуться к своему народу, выбор за вами.

Обычно я бы ни за что не предложил постороннему такой вариант, ставя безопасность лагеря превыше всего, но раз уж ищейки Консорциума уже вышли на наш след, хранить секрет местоположения базы больше не имело никакого практического смысла. Маски сброшены, теперь всё решалось открытой силой.

— Х-хорошо, — пролепетала Элейн, дрожа всем своим хрупким телом и во все глаза наблюдая за суетой вооружённых бойцов вокруг. То, что она до сих пор не сорвалась с места и не сбежала в лес, говорило о просто восхитительной выдержке представительницы пугливого рода. — Думаю… я пойду, если вам больше ничего от меня не нужно?

Я на мгновение замялся, анализируя ситуацию. Упускать шанс получить информацию не хотелось. Риск? Минимальный. Информации много не бывает, особенно в преддверии бойни.

— Раз уж вы знакомы с Клериссой, — осторожно начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче, — может, у вас есть какие-то новости о её ребёнке?

Маловероятно, конечно, что старый ублюдок Малин сможет перехватить Элейн в лесу и допросить её с пристрастием, тем не менее строжайшая секретность оставалась лучшей, а порой и единственной защитой для тех моих детей, которые в силу разных причин не обрели убежище за стенами Вольного.

Хотя, откровенно говоря, нельзя сказать, что в данный момент положение Вольных Земель было хоть сколько-нибудь безопасным.

Услышав мой вопрос, хрупкая девушка-лань внезапно оживилась, страх в её глазах на секунду уступил место искреннему удивлению.

— Да, у неё есть сын, Олтаро. Вы… вы с ним знакомы?

Я замер, вопрос застал меня врасплох, буквально выбив из колеи. Олтаро, мой сын от Клериссы. Упоминание о нём заставило сердце на миг болезненно сжаться. Я стиснул кулаки, внутри меня отчаянно боролись жгучее отцовское любопытство и необходимость бежать к своим людям, чтобы командовать обороной.

— Я его отец, — ответил я после короткой паузы.

Элейн потрясённо распахнула глаза, но страх быстро сменился тёплой улыбкой. Олтаро был здоров, быстро рос и уже пытался бегать за старшими оленятами, хотя пока чаще путался в собственных ногах. Клерисса рассказывала сыну об отце-Охотнике, который однажды обязательно вернётся, но строго запрещала стаду искать меня во время войны.

От этих нескольких слов одновременно стало легче и больнее. Я попросил Элейн не говорить никому о расположении Вольного и выделил двух Следопытов, чтобы они проводили её до границы владений Каиры. Потом заставил себя вернуться к карте и приказам. Олтаро был жив — и именно поэтому завтра я не имел права проиграть.

Как я и предполагал, ублюдки из Консорциума разбили лагерь на ночь, решив продолжить наступление только утром.

Конечно, лишние часы для подготовки никогда не помешают, но куда лучше было бы, если бы они поперлись дальше и вломились на территорию Каиры в глухой темноте измотанные, злые и слепые, как котята. Я бы поставил все свои деньги до последней медной монеты на то, что мои бойцы перемололи бы головорезов Малина в ночном бою без единой потери.

Мы до седьмого пота гоняли ночные маневры, и ребята отлично умели резать глотки наощупь, а вот пушечное мясо Консорциума — это просто сброд со всего континента. Большинство из них вряд ли когда-либо стояли в одном строю, не говоря уже о слаженной тактике или крупных сражениях. Толпа высокоуровневых кретинов с хорошим снаряжением, не больше.

Будь моя воля, и не виси на мне куча системных ограничений, я бы сам устроил ночную резню прямо в их лагере, вырезал бы спящими, но сдерживал и ещё один нюанс: Каира могла разгуляться на полную мощь только на своей земле, иначе мы огребли бы таких проблем с богами, что мало не покажется. Поэтому Крестовому походу пришлось выжидать, пока армия Малина не соизволит переправиться через реку.

Впрочем, это тоже входило в наш план.

Мы замыслили устроить засаду. Я даже не стал посылать диверсантов, чтобы потрепать им нервы или замедлить марш. Никаких ловушек по пути, никаких стрел из кустов, пусть армия Консорциума идет вперед без малейшего сопротивления. Пусть эти идиоты думают, что мы их не заметили, или, что еще лучше, что Теневой крестовый поход поджал хвост и в ужасе сбежал.

Мне требовалось, чтобы они полностью расслабились и перли вперед, ослепленные собственной безнаказанностью и не глядя по сторонам.

Когда Лютик передала, что армия Консорциума находится всего в получасе пути от нашей зоны, я понял, пора, время собирать камни. Но для начала созвал силы Крестового похода для последнего слова перед бойней.

Я стоял перед выстроившимися отрядами одетых в маскировочную экипировку бойцов и смотрел на море грязных, разрисованных камуфляжной краской лиц. Никакого страха в глазах, только холодная решимость и сосредоточенность. Мои люди, опытные, дисциплинированные воины, ставшие настоящей армией, те, кто шел за мной сквозь дерьмо и кровь больше трех лет в войне, которая с самого начала казалась безнадежной против врага, возомнившего себя хозяином этого мира.

— Братья и сестры Теневого крестового похода! — мой голос грохнул над полем, подхваченный и усиленный магией воздуха одного из наших парней. — Грядёт кровавая битва! Армия Консорциума «Шалин Гранд» прет прямо на нас, те самые ублюдки, которых все на Шалине считали непобедимыми, головорезы, бандиты и работорговцы, перед которыми остальные трусливо падали на колени, от которых бежали, которым отдавали своих жен и детей в рабство!

Я выдержал паузу, позволив словам впитаться, а затем рявкнул так, что запершило в горле.

— Но только не мы!

Толпа ответила слитным яростным ревом.

— Больше трех лет мы вгрызались им в глотки, жгли их тайные базы и рушили их заговоры! Мы били по их крепостям, забирали их золото, побеждая их раз за разом, и теперь оставили их без резервов, заставив от отчаяния собрать все силы и броситься на нас!

Я резко выкинул руку на юг, указывая направление.

— Прямо сейчас они самоуверенно скачут сюда, все еще уверенные в своей непобедимости и думая, что сотрут нас в пыль, перережут всех до единого, а потом доберутся до наших семей, до тех невинных, за спинами которых стоим мы!

Я снова замолчал, обводя тяжелым взглядом своих бойцов, встречаясь с ними глазами.

— Но не позволяйте высокомерию затуманить вам разум, крестоносцы! То, что надвигается на нас — не кучка бандитов, это сила, какой Шалин не видел уже много веков. Их больше, их уровни опасно высоки, у них лучше экипировка, и их руки по локоть в крови. Но мы Теневой крестовый поход! — взревел я, отпуская внутренние тормоза, адреналин уже пульсировал в венах.

Я вскинул свой лук над головой, в ответ над полем взметнулся лес клинков, копий и кулаков, земля вздрогнула от многоголосого боевого клича.

— Мы потели вместе на тренировках, проливали кровь плечом к плечу! Мы действуем так слаженно, как ни одна сволочь в этом мире! Они же просто кровожадное стадо, орда без стратегии и координации. Они надеются растоптать нас своей численностью, но сегодня… Сегодня мы покажем этим ублюдкам, что бывает, когда тупая сила сталкивается с настоящей профессиональной армией!

Оглушительный, пробирающий до костей рев тысяч глоток ударил по ушам. Мои ребята были готовы рвать врага зубами.

Я подождал пару секунд, пока гул немного утихнет, на губах сама собой растянулась хищная ухмылка.

— А еще у нас есть дракон!

По строю прокатился смех, тут же переросший в дикие, восторженные вопли. Бойцы начали ритмично бить оружием о щиты, скандируя:

— Каира! Каира! Каира!

Я позволил им выпустить пар еще с полминуты, а затем резко поднял кулак, требуя тишины. Шум стих мгновенно.

Вот она, настоящая дисциплина.

— Мы готовы, потому что планировали это сражение слишком долго. А теперь идите и устройте этим сукиным детям из Консорциума такую бойню, которую они запомнят даже на том свете! По позициям! За Теневой крестовый поход! За справедливость!

— За Теневой крестовый поход! — ударило в ответ тысячеголосое эхо. — За справедливость!

Мои офицеры тут же начали отдавать приказы, и огромная толпа пришла в движение. Люди слаженно, без суеты и паники, рассредоточились в трех направлениях, мгновенно растворившись в заранее подготовленных замаскированных окопах. Нашим лазутчикам, ребятам с классом Стелс, даже не требовалось особо прятаться. Они, конечно, надели камуфляж, как и все, но их задача сейчас заключалась в другом: пока ударные отряды занимали позиции, лазутчики носились вокруг, поправляя сетки и ветки, доводя маскировку наших позиций до идеала.

Наша тактическая схема была проста, как удар кувалдой. Не считая узкопрофильных специалистов, армия делилась на три крупных крыла. Мой отряд брал на себя западный фланг, ребята Корвина должны ударить с востока, а Джинд Алор со своими бойцами, в основном состоящими из новобранцев ниже уровнем, выполнял роль молота. Они пропустят колонну Консорциума мимо себя, дождутся начала сражения, а затем ударят им в спину с юга, отрезая любой путь к отступлению.

Благодаря удачному рельефу, тщательной разведке Лютик и маячившему в нескольких сотнях метров к северу Вольному, нашей столице, которая работала как кусок сочного мяса для стервятников, враг обязательно попрется прямо в коридор между моим отрядом и отрядом Корвина. Они влетят в этот капкан на полной скорости, слишком быстро, чтобы заметить подвох, и не успеют перестроиться.

Зажимать врага в полное кольцо — это всегда игра с огнем. Любой тактик с Земли сказал бы, что загнанная в угол крыса кусается больнее всего, особенно когда она превосходит тебя числом и уровнями, поэтому я специально оставил северное направление, путь прямо на Вольный, открытым, создав иллюзию выхода. Если Консорциум дрогнет и решит прорваться вперед, выходя из-под флангового огня, что ж, для них это станет самым хреновым выбором в их никчемной жизни.

Там их ждал такой сюрприз, от которого они просто охренеют.

Я спрыгнул в глубокий командный окоп на западном фланге, присоединившись к своим трем сотням бойцов, рядом уже теснились мои офицеры и штабные. Сияна и Селина, тут же захлопотали надо мной, натягивая маскировочную сеть и подгоняя её края, чтобы мы стали абсолютно невидимыми. Велия, наша портниха, довела свой класс до таких немыслимых высот, что ее сети сливались с рельефом так, что даже с двух метров никто бы не заметил подвоха. Мы уже проверяли это на учебных маневрах, когда Корвин громил новобранцев, буквально вырастая из-под земли.

Минуты тянулись, как густая смола. В окопе стояла душная напряженная тишина, нарушаемая только тихим лязгом проверяемого снаряжения да чьим-то тяжелым дыханием. Пахло сырой землей, раздавленной травой и оружейным маслом. Мы сидели в этой земляной норе, ожидая, когда на нас накатится бронированный каток Консорциума. Сегодня мы либо переломаем им хребет и вырвем победу, либо Теневой крестовый поход останется гнить в этих самых окопах.

Мои жены, мои девочки, решили сражаться вместе со всеми. Распределившись по разным отрядам, они готовились рисковать своими жизнями. Я не особо трясся за собственную шкуру, привык уже, да и уровни позволяли выживать в лютом дерьме, но мысль о том, что шальной клинок или заклинание может достать кого-то из них, вызывала липкий, леденящий душу ужас. Он скручивал внутренности в тугой узел, и какая-то часть меня до сих пор жалела, что я не заставил их силой уйти с эвакуацией в Хорадис вместе с остальными мирными жителями.

Но я знал, они бы ни за что не согласились, ни за что бы не бросили меня и наш народ. И, если быть до конца честным, я не мог обойтись без них. Мой гарем — это не кучка красивых мордашек, мои женщины — настоящие боевые машины, офицеры, командиры, опытные и смертоносные бойцы Крестового похода. Выдернуть их из строя значило бы критически нас ослабить.

Мне оставалось только надеяться, что Система и бесконечные тренировки их уберегут. Я сидел, стиснув зубы, в этой темной земляной яме, щурясь в узкую амбразуру в маскировочной сетке, а Глаз Истины уже прочесывал горизонт на юге. Ждать удара, сидя запертым в тесной коробке, для меня стало изощренной пыткой.

Я чувствовал, как тяжелая тишина окопа давит на плечи физическим грузом, и пальцы до побеления сжимали рукоять лука. Как бы я ни старался выглядеть невозмутимым командиром, мысли все равно возвращались к моим женщинам, скрытым сейчас в камуфляжной зелени. Я ненавидел эту роль, ненавидел сидеть в норе, пока близкие готовятся подставить головы под удар. Но выбора не было.

— Просто дыши, Артём, — приказал я себе, втягивая носом запах влажной земли. — План хорош, теперь это вопрос в том, кто первый дрогнет.

В моей голове с бешеной скоростью проносились десятки вариантов развития событий, складываясь в цепь развилок, где каждый неверный выбор мог закончиться не надписью на экране, а смертью живых людей. У нас были заготовлены планы на случай, если армия Консорциума решит не переть напролом и не встанет напрямую между нашими силами. Да, это усложнило бы битву и серьёзно снизило эффективность нашей засады, но мы готовились и к такому варианту, разработав запасные схемы реагирования на любые их контрманевры и заранее расписав приказы для каждой конкретной ситуации.

Но я слишком долго жил в этом мире, чтобы верить в идеальные расклады. В конечном итоге любые, даже самые гениальные планы, как правило, летели к чертям собачьим в первые же секунды реального столкновения, а в пылу кровавой мясорубки всё решали рефлексы и интуиция. Мне придётся менять приказы на ходу, помня, что за каждым таким приказом стоят жизни моих людей.

Наконец после целой вечности ожидания, которая на деле продлилась не больше получаса, земля под ногами почти незаметно задрожала. Низкий утробный гул отдавался вибрацией прямо в костях, тысячи тяжелых копыт взметали клубы пыли. Я мгновенно напрягся, мышцы превратились в сжатые стальные пружины. Присев на корточки, коротким резким жестом подал знак своему командному составу. Ребята поняли меня без слов и бесшумно заняли свои боевые позиции, не издав ни звука.

Примерно через минуту показался авангард. Я наблюдал, как закованные в броню всадники Консорциума уверенно переправляются через мелкую реку на южной окраине территории Каиры. Их элитные скакуны, несмотря на течение, почти не сбавили скорости, поднимая фонтаны сверкающих брызг. А следом за авангардом из-за деревьев начала вытекать остальная армия, бесконечная угрожающая линия из стали и плоти.

Две тысячи бойцов. На бумаге эта цифра не казалась такой уж огромной, но в реальности они выглядели куда внушительнее, чем я мог себе представить. Выстроившись в идеально выверенный боевой порядок, закованные в высококачественное, сверкающее на солнце снаряжение, они сидели верхом на самых дорогих лошадях, которых только можно было купить за деньги в этом проклятом мире, и вся эта бронированная лавина тяжелым галопом неслась прямо к нашему дому, к моей семье.

Конечно, по меркам моего прошлого мира, эта армия не заполнила бы и пары секторов на каком-нибудь заурядном футбольном стадионе, но здесь всё выглядело иначе. Когда тебя превосходят численностью почти в два раза, когда в среднем враг как минимум на пять уровней выше среднего бойца твоего отряда, обладает снаряжением на целый порядок лучше и имеет за спиной неисчерпаемые финансовые ресурсы целого континента…

Выглядело это дерьмо устрашающе, как бронированный таран, набравший ход и готовый перемолоть всё на своём пути.

Я невольно отметил, что со стороны всё выглядело как операция, рассчитанная на лучших из лучших. Разница в пять уровней — это не сухая цифра в окне Системы, а почти гарантированный смертный приговор в честном бою, любой противник на пять уровней старше сотрёт тебя в порошок за пару ударов.

Хорошо, что я вообще никогда не принимаю честный бой, если могу ударить из тени.

Войска Консорциума наконец заметили Вольный впереди и двинулись прямо к нему, втягиваясь аккурат между восточными и западными флангами нашего Крестового похода. Не прямо в идеальный центр засады, их снесло чуть ближе к позициям Корвина, но это не должно стать критичной проблемой.

На запланированном поле боя торчал массивный валун, служивший нам идеальным ориентиром. Как только авангард Консорциума поравнялся с ним, я напряг мышцы, готовясь выпрыгнуть из укрытия. Моя роль в этой засаде являлась ключевой, и оставалось лишь надеяться, что остальные не ошибутся.

За последний год, кроме меня, только троим в нашем лагере удалось нанести достаточно разрушительный урон, чтобы Система расщедрилась на скрытый универсальный навык Разрушение окружения. Первой отличилась Ванесса — она нашла тварь, уязвимую к огню, и всадила в неё такой выверенный Огненный шар, что земля спеклась в стекло. Вторым стал Корвин, когда выдал серию точных ударов из скрытности по монстру, восприимчивому к проникающему урону. Третьим оказался один из крестоносцев-дуэлистов — парень умудрился провести сумасшедшую комбинацию безупречно рассчитанных ударов в ближнем бою.

В сегодняшней масштабной мясорубке дуэлист вряд ли мог раскрыться на полную, хотя и клялся забросать врага кинжалами с северного фланга, делая всё, что в его силах, так что вся тяжесть первого удара легла на меня, на плечи Ванессы и сурового Корвина.

Мы решили начать битву со шквала площадных атак прямо по земле с востока, запада, юга и севера. Да, после недавних вмешательств Системы и её грёбаной коррекции правил, заклинание Разрушение окружения больше не наносило прямого физического урона людям, животным или искусственным постройкам. Но вот физику никто не отменял, навык всё ещё поднимал в воздух тонны грунта и каменного крошева, а этого было более чем достаточно, чтобы забить воздух песком и ослепить ублюдков из Консорциума на долгие секунды, а при отсутствии ветра и на добрые пару минут.

Ещё со времён Земли, из истории баталий с применением чёрного пороха, я помнил золотое правило: густой дым превращает организованную армию в слепых котят, а паника и плохая видимость ломают любую тактику. Та же военная логика работала и здесь: лиши противника зрения, а потом бей издалека, пока он в истерике машет мечом по теням, и потери для него станут катастрофическими.

К тому же армия Консорциума маршировала плотным строем, и нам даже не нужно было выцеливать их поодиночке, достаточно просто накрыть этот квадрат площадными ударами.

Как только вражеский авангард миновал нужный маркер, я выскочил из укрытия, натягивая тетиву до треска. Бам! Первая стрела ушла в сухую землю. Тут же Перекат с выстрелом, и ещё один снаряд зарылся в грунт, взметнув фонтан пыли. Не теряя темпа, я активировал Быстрый выстрел, мои пальцы размылись в пятно, отправляя в полёт ещё четыре тяжелых стрелы. Они ложились точно по линии марша Консорциума, вспахивая землю с мощью хорошей артиллерийской батареи.

С противоположного фланга тут же ударили стрелы Корвина. Пусть их оказалась меньше, и легли они не так кучно, но свою задачу выполнили на ура. А с юга уже засвистели Огненные Иглы Ванессы, вспарывая пространство раскалённым пунктиром, даже наш дуэлист на севере умудрился выдать весьма впечатляющий град стальных кинжалов.

Хватило каких-то десяти секунд. Солдаты Консорциума, ещё мгновение назад уверенно шагавшие по пустому полю, вдруг оказались в эпицентре локального армагеддона. Земля вокруг них буквально взрывалась, с неба дождём сыпались комья грязи, камни и песок, а воздух моментально заволокло непроницаемой бурой пылью.

Да, Разрушение окружения по новым правилам Системы не снимало с них здоровье напрямую, но откуда им это знать? А базовые инстинкты никто не отменял. Когда земля уходит из-под ног с оглушительным грохотом, а в глаза летит шрапнель из песка, паника неизбежна. Лошади истошно ржали, вставая на дыбы и сбрасывая всадников в пыльную кашу, солдаты Консорциума орали, кто от страха, кто от дезориентации.

Сквозь стоящую стеной пыль доносились истошные вопли офицеров, они сыпали противоречивыми приказами: «Ускорить шаг!», «Влево! Нет, вправо!», «Спешиться!», «Держать строй!». Лишь спустя долгие десять секунд какому-то командиру с луженой глоткой удалось остановить этот хаос и заставить авангард замереть, приготовившись к отражению атаки.

Но было уже слишком поздно.

Поле боя буквально взорвалось движением. Сотни бойцов нашего Теневого крестового похода, до этого сливавшиеся с ландшафтом в своих камуфляжных плащах, синхронно поднялись из укрытий, охватывая армию Малина с трёх сторон и загоняя её в огневой мешок.

Ублюдки Консорциума рассчитывали на штурм Вольного, так что наша засада в чистом поле сломала им весь расчёт. Пытаясь перестроиться внутри удушливого пылевого облака, они поймали первый, самый сокрушительный залп заклинаний и стрел. Инстинкт самосохранения заставил их сбиться в кучу, враг сместился к центру, лихорадочно формируя неровные защитные линии. Целители трусливо жались в середину строя, стрелки и маги взяли их в кольцо, а бойцы ближнего боя и тяжелобронированные Защитники выстроили двойной кордон по внешнему радиусу, поднимая щиты.

Но надо отдать им должное, опомнились они достаточно быстро. Вражеские стрелки и маги почти мгновенно натянули тетивы и наполнили плетения маной. Их ответный залп ударил ровно в тот момент, когда мы начали вторую волну атак.

Вот только удача сегодня склонилась в сторону прагматиков. Враг бил вслепую сквозь густую пелену пыли, ориентируясь лишь на звуки, мы в этот момент укрылись в выкопанных по пояс траншеях и окопах. Большая часть их стрел со свистом проносилась у нас над головами, втыкаясь в землю где-то далеко позади, а редкие магические сгустки с шипением вязли в энергетических барьерах и щитах наших Защитников.

Беспомощность врага дала нам драгоценный промежуток, и мы безнаказанно влили в них ещё три полноценных залпа. Да, из-за поднятой нами же бури видимость упала почти до нуля, и точность залпов оставляла желать лучшего, но, чёрт возьми, расстреливать слепую, сбившуюся в кучу толпу было в сотни раз разумнее и эффективнее, чем лезть на их щиты в лоб!

Адреналин бурлил в крови, заставляя меня двигаться и соображать на пределе усиленных Системой рефлексов. Скрытый навык Разрушение окружения сработал как лазейка, которую мы успели использовать раньше, чем её прикрыли окончательно. Я слышал крики, звон падающих тел и глухие удары в щиты. Вид того, как эта неповоротливая махина Консорциума задыхалась в нашей искусственной песчаной буре, приносил почти физическое, садистское удовольствие.

Первый удар, инициатива, ритм боя были за нами. Консорциум начал спотыкаться на ровном месте, и я обязательно прослежу, чтобы они больше никогда не встали.

В воздухе густо пахло озоном, жжёной плотью и поднятой в воздух сухой землёй. Армия консорциума наконец оправилась от первого шока. До меня донеслись резкие гортанные приказы их командиров, и мгновение спустя вражеские маги воздуха синхронными пассами сдули плотное облако пыли, обнажив изувеченное поле боя. Их стрелки и заклинатели, до того палившие почти вслепую, взяли нас в прицел, и воздух зазвенел от накапливаемой маны, предвещая куда более скоординированный и плотный залп.

Мои ребята продолжали крошить их авангард, тяжёлые стрелы и заклинания с чавкающим звуком вгрызались в ряды щитовиков и бойцов ближнего боя, сея хаос, панику и смерть. Консорциум выстроился классической скучной «свиньёй»: бронированные бойцы спереди, чтобы принимать на себя первый удар, стрелки и заклинатели за их спинами, поддержка и целители в самом тылу. Мы же развернули двойную шахматную цепь. Со стороны это смотрелось самоубийственно и уязвимо, словно мы сами напрашивались, чтобы нас смели первым же площадным заклинанием.

Но внешность иногда бывает ох как обманчива.

Как только лучники Шалина отстреляли свой залп, и небо потемнело от летящей в нас смерти, наши ребята по всей линии фронта синхронно, как один механизм, швырнули перед собой на вытоптанную землю какие-то мелкие безделушки.

— Расти! — слаженный рёв сотен глоток перекрыл гул битвы.

С оглушительным лязгом сотни знакомых складных щитов вернули истинный размер и сомкнулись в сплошную стальную стену. Приём, обкатанный на учениях с Корвином, впервые работал в масштабе всей линии.

Вражеский шквал врезался в преграду. Бронебойные болты и заклинания пробития быстро пожирали защитные контуры, кое-где прошивали металл, но щитам и не требовалось стоять долго. Две-три принятые атаки подарили нашим стрелкам несколько бесценных секунд и сорвали ритм первого залпа. Пока противник приходил в себя, мы уже готовили ответный удар, а сбившиеся к центру ряды Консорциума сами превращались в удобную цель для площадной магии.

Абстрагировавшись от интерфейса, я полностью погрузился в ритм резни. Мышцы спины налились жаром, пальцы привычно и безжалостно спускали тетиву, посылая стрелу за стрелой в плотную массу врагов, используя Залповый огонь. Их тяжёлые бойцы всё ещё держали строй, закрывая уязвимые цели своими телами, поэтому достать кого-то конкретного не удавалась, и я постоянно менял вектор стрельбы, накрывая стрелами весь западный фланг Консорциума. Это заставляло их жаться друг к другу ещё плотнее, усугубляя своё и без того незавидное положение.

Велия, Эшли и снабженцы превратили старую лазейку в штатный боевой приём — и сейчас он окупал каждую потраченную монету.

Именно тогда Каира вырвалась из-под земли в самом центре вражеской армии.

Драконы могли задерживать дыхание на невероятно долгий срок, я прекрасно усвоил этот факт во время наших постельных марафонов, когда часами занимался с ней любовью, глубоко погружаясь в её золотое нутро, утопая во влажном жаре и сводящих с ума пульсациях, пока мы оба не забывали, где верх, а где низ. Никакой нехватки кислорода она при этом не испытывала, так что зарыться на пару метров под землю, полностью скрыв своё присутствие даже от продвинутых поисковых чар Консорциума, и дождаться идеального момента для атаки для моей девочки было проще простого.

Как только ловушка захлопнулась, Каира в своей гибридной форме дракониды обрушилась на ничего не подозревающих целителей и заклинателей в самом сердце вражеского строя. Драконида с уровнем угрозы семьдесят, наделённая мощью, с которой приходилось считаться целому отряду, устроила настоящую кровавую баню. Она рвала их на куски, пока эти ублюдки пытались прийти в себя после нашей внезапной фланговой атаки под маскировкой. Хвалёная поддержка противника за считанные минуты превратилась в кровавое месиво, когти драконицы вспарывали плоть, словно мокрую бумагу.

Естественно, под яростным натиском Каиры хрупкие маги запаниковали и брызнули во все стороны, как тараканы от яркого света. Их хаотическое бегство окончательно сломало строй Консорциума, нарушив ритм обмена ударами с нашими крестоносцами и посеяв тотальную неразбериху. Но самое главное, вражеский авангард, получающий колоссальные потери от наших бойцов, остался без лечения и боевых усилений. Тактическая выгода оказалась огромной: тыл врага обезглавлен.

Но моя жена не собиралась тратить время на беготню за визжащими лекарями и магами поддержки, она перекинулась в свою истинную форму массивного, покрытого непробиваемой чешуей дракона и окончательно сорвалась с цепи. Рёв потряс округу, заставив вибрировать барабанные перепонки.

Именно тогда на неё обрушились древние Герои Консорциума, которых первой заметила Лютик. Трое командиров почти семидесятого уровня ударили одновременно, пытаясь связать Каиру боем и не дать ей окончательно разорвать строй. Ради этого мы и держали драконицу в резерве.

Первые же секунды показали, что даже Каира не сможет просто смять их грубой силой. Один Герой вогнал зачарованное копьё под чешую у основания крыла, второй стянул её шею сияющей цепью, а третий ударами рунного молота принялся методично дробить защиту на передней лапе. Драконица взревела от боли, но не отступила и приняла весь их натиск на себя, не позволив ни одному прорваться к нашим линиям.

Схватка растянулась на несколько мучительных минут. Каира перекусила копейщика только после того, как сознательно подставила уже раненое крыло под новый удар и поймала врага пастью. Второго она сбила хвостом, но не убила: оглушённого Героя добивали сосредоточенными залпами наши маги. Последний продолжал рубить драконице бок, пока она не прижала его лапой к земле, а Корвин не направил в открывшуюся брешь бронебойный огонь.

Когда третий Герой наконец рухнул, чёрная чешуя Каиры была рассечена в нескольких местах, одно крыло заметно провисло, а целители уже вливали в неё потоки восстанавливающей магии. Главный козырь Малина удалось вычеркнуть из сражения, но вовсе не играючи: трое древних бойцов на несколько драгоценных минут полностью связали нашу сильнейшую союзницу и заставили её заплатить кровью.

Каира в форме дракона являлась абсолютным джокером. Даже сейчас, спустя столько времени, вид её дикой мощи, когда она разворачивала огромные крылья и обнажала клыки величиной с меч, заставлял мою кожу покрываться мурашками.

Вероятно, главной ошибкой Консорциума и нашим самым большим, мать его, везением стало то, что они так долго держали в укрытии свои резервы во время первой стычки с нашими передовыми силами. Этот стратегический просчёт создал условия для перелома, но воспользоваться им нам ещё только предстояло.

Я стоял на небольшом возвышении, натягивая тетиву до легкого, но отчетливого скрипа, и наблюдая намётанным взглядом охотника и командира, как внизу разворачивается кромешный ад. Воздух густо пропах едкой гарью, вскрытыми внутренностями, озоном от сорвавшихся заклинаний и перепревшей железистой кровью. Боевые отряды Консорциума, ослепленные яростью и адреналином, с ревом бросались на наши рубежи и с тошнотворным хрустом проваливались в замаскированные волчьи ямы, глубоко насаживаясь на толстые деревянные колья.

Наши тяжелые передовые отряды Защитников и Легионеров не теряли ни секунды, тут же вступая в ближний бой с теми немногими, кому посчастливилось избежать падения, и методично, без всякой жалости добивали копьями искалеченных и стонущих врагов прямо в ямах. Грязная работа без места для милосердия.

Но в этой кровавой опьяняющей карусели успеха скрывался один фатальный изъян. Одурманенные резней на передовой, наши бойцы ближнего боя оказались слишком увлечены своим делом, чтобы заметить катастрофу, назревающую у них за спиной. А там, в нашем хрупком тылу, разворачивался сущий кошмар.

У центральной группы Мисини и Элариэны первый натиск удалось отбить. На остальных участках всё оказалось куда хуже. Вражеские Лазутчики, словно бесплотные тени, просочились сквозь бреши в нашей обороне. Их тактика была до боли знакомой, подлой и максимально прагматичной: сначала они резкими ударами из невидимости вырезали хрупких целителей и бойцов поддержки, лишая нас быстрого исцеления и боевых усилений, а затем принялись за уязвимых заклинателей. Пока наш авангард был намертво скован боем, стрелкам и магам оставалось лишь в панике разбегаться, отбиваясь от наседающих убийц случайными выстрелами, или жаться поближе к спинам своих Защитников в слабой надежде, что те услышат крики и придут на помощь.

Ситуация выходила из-под контроля со стремительностью степного пожара. Волны бойцов Консорциума давили на нашу оборону с такой чудовищной силой, что, казалось, вот-вот сомнут ее окончательно, смешав наши ряды с землёй. Особенно паршиво дела обстояли на южном фланге. Оценить состояние целого фронта одним взглядом я не мог: полноценный контур Каиры и Мариль сейчас не работал, потому что драконица сражалась, а учебные шкалы не отражали настоящую живучесть. Приходилось выхватывать Глазом Истины отдельных бойцов и складывать картину из докладов связных. Но даже этих обрывочных сведений хватало, чтобы с горечью признать: выучка и опыт — дерьмовая замена высокому уровню. Джинд, Владис и Лоркар рубились там как проклятые, отбивая атаки ублюдков, которые в среднем превосходили их уровней на пятнадцать, а некоторые элитные бойцы — и на все двадцать.

Разница в характеристиках была колоссальной, их спасало только то, что они вовремя применили специальные сети, запутав и обездвижив целые группы врагов, что доло им драгоценные секунды. Если бы не этот тактический ход, южный фланг уже давно бы смели. Но войска Консорциума не сдавались, с яростным ревом прорубая себе дорогу сквозь магические путы и снова с разбегу бросаясь на наши щиты.

Связные один за другим передавали сообщения о ранениях и новых брешах, а я отмечал их на командной схеме, чувствуя, как с каждым докладом сердце бьётся всё чаще.

Что ж, пора пускать в ход наш следующий козырь.

— Каира! — заорал я во всю глотку, перекрывая звон стали и крики умирающих.

Огромная черная драконица ответила мне оглушительным рёвом, отозвавшимся вибрацией где-то в груди. Спикировав с небес, она прошила своими гигантскими когтями нескольких неудачников, разорвав их на куски, затем с размаху, словно тряпичную куклу, отшвырнула шипастым хвостом зазевавшегося вражеского целителя, а после метнулась к заранее подготовленному подземному складу и с остервенением начала срывать замаскированную каменную крышу. Земля содрогалась от её усилий, огромные комья грязи и булыжники градом разлетались во все стороны. Под защитным слоем грунта мы заранее спрятали запас нефти, который теперь должен был решить судьбу южного фланга.

Новобранцам оставалось лишь стиснуть зубы, сомкнуть щиты и продержаться до тех пор, пока она не закончит.

Я набрал в грудь побольше воздуха, собираясь рявкнуть лучникам приказ запускать магниевые сигнальные вспышки для организованной перегруппировки, как вдруг мир вокруг меня болезненно дернулся.

Войска Консорциума, спасаясь от летящей с неба пылающей нефти, выбрали, как им казалось, самый очевидный вариант: отступление вглубь улиц Вольного. Эти ублюдки рассуждали логично: ни один командир в здравом уме не станет сжигать собственную базу ради тактического преимущества.

Они были очень неправы.

Я мог лишь краем глаза следить за их маневрами, непрерывно выпуская стрелу за стрелой вдоль западного фронта и раздавая указания стрелкам вокруг. Тетива привычно резала пальцы, запах пота и сгоревшей плоти уже перестал ощущаться, став просто тошнотворным фоном. Мы медленно, но верно оттесняли неожиданно сплотившегося врага. Те постоянно пытались разорвать дистанцию и уйти в невидимость, но именно наш участок пострадал от их атак больше всего. Многие из наших целителей получили тяжелые ранения, а оставшиеся на ногах отчаянно пытались удержать показатели живучести товарищей в безопасной зоне, попутно уклоняясь от ударов выживших вражеских лазутчиков.

Но как только вражеские лазутчики снова растворялись в воздухе, вокруг них тут же расцветали ослепительно яркие бутоны магниевых вспышек, мгновенно срывая маскировку, и тогда наши стрелки с удвоенной яростью обрушивали на них такой шквал стали и магии, что ни одна мразь не могла уйти живой.

Наши собственные лазутчики тоже не прохлаждались. Как только Консорциум ввязался в плотный ближний бой по всему фронту, они вынырнули у них в тылу, начав методично вырезать вражеских стрелков и целителей. В рамках Теневого Крестового похода мы перевели значительную часть сил именно в классы скрытников и лазутчиков, именно поэтому наши линии фронта на всех трех направлениях казались врагу такими тонкими и уязвимыми. Теперь эта хитрость приносила свои плоды, и наши кинжалы наносили сокрушительные удары по беззащитным магам Консорциума.

Особенно доставалось сотням вражеских лекарей и магов поддержки, чей уровень едва перевалил за сороковой. На войне лечение есть лечение, любой барьер ценен, как и боевые усиления. Главное для них — держаться подальше от острых железяк.

Но когда наши лазутчики 50–58 уровней ворвались в их ряды, низкоуровневая броня и скудный запас живучести вражеских магов поддержки иссякали за секунды. Вскоре оставшиеся в живых целители Консорциума дрогнули и бросились наутек. Многие бойцы дальнего боя последовали их примеру, но некоторые тщетно пытались прикрыть отступление своих товарищей.

Часть наших скрытников рванула в погоню, добивая бегущих, но большинство хладнокровно развернулось, чтобы ударить в спину более высокоуровневым лекарям и бойцам ближнего боя Консорциума.

Тем временем в Вольном около двух сотен солдат врага втянулись в, казалось бы, абсолютно заброшенный город. Они начали грамотно выдвигать вперед тяжелых защитников, чтобы перекрыть узкие улочки и создать укрепленные рубежи, а стрелков отправили на крыши, обеспечивая себе превосходство по высоте.

И это тоже стало их фатальной ошибкой.

В пылу боя я иногда задавался вопросом: «Неужели эти идиоты не задумались, почему мы вообще покинули город и вышли встречать их в чистом поле? Почему не использовали естественные укрепления в виде каменных зданий и узких переулков?»

Возможно, кто-то из них и почуял неладное, но решил, что любые сюрпризы в Вольном всяко лучше, чем быть заживо погребенными под потоками пылающей нефти или разорванными на куски гигантским разъяренным драконом.

Если они надеялись спрятаться там от огня, их ждало горькое разочарование.

Подвалы и внутренние перекрытия всех без исключения зданий мы заранее щедро пропитали нефтью, а к северу от города на скрытых позициях их уже ждали обычные катапульты, заряженные бочками с тем же горючим дерьмом. Тяжелые снаряды с глухим стуком падали и разрывались прямо посреди плотных порядков Консорциума, заливая их липкой смесью.

В этот самый момент в дело вступили те наши маги, чей уровень был слишком мал для пробития вражеской защиты, но вполне достаточен для другой задачи. Они обрушили на улицы огненные штормы, а на крыши зданий раскаленные метеориты.

Вольный вспыхнул мгновенно, весь город превратился в один исполинский факел, жадно поглотивший двести солдат Консорциума. Обезумев от боли и ужаса, многие пытались вырваться из огненного ада обратно на поле боя, падая на землю и срывая с себя пылающие доспехи и одежду, и в этот момент они были совершенно беззащитны.

Именно этого и ждали сотни наших новобранцев, ребята чуть выше тридцатого уровня. Поодиночке их атаки не имели бы успеха, но, обрушившись на врага всей своей массой, они вполне могли пробить истощенную защиту и живучесть солдат Консорциума, пока те корчились в агонии.

Сам по себе огонь не мог гарантированно их уничтожить, но двести стрел и базовых огненных шаров от новобранцев делали свое дело исправно.

Разумеется, позиции новобранцев мы на сотни метров вокруг оцепили сигнальными ракетами, чтобы не подпустить вражеских лазутчиков. Появись там хоть один высокоуровневый убийца, ребятам пришлось бы туго, и они были готовы сорваться с места при первой же опасности.

Глядя на то, как пылает очередной дом, я стиснул зубы. Сад Лейланны, наш семейный особняк, военный штаб, поля, где я гонял своих солдат до седьмого пота, где мы праздновали наши маленькие победы…

Всё это я принес в жертву войне.

Но эта цена всё же стоила жизней двухсот высокоуровневых врагов. Всё ценное мы вывезли во время эвакуации, и сейчас в пламя пожирало лишь пустые стены и бревна.

Вид горящего собственного дома ударил меня под дых сильнее любого меча, жар от пожарища, казалось, долетал даже сюда, обжигая лицо. Воспоминания о тренировках на этих полях, о тихих ночах в особняке превращались в пепел. Но потом я перевел взгляд на своих солдат, на уставшие, перемазанные копотью и чужой кровью лица. Главное — они живы.

— Дом держится не на стенах, а на тех, кто возвращается к его очагу. Стены мы отстроим заново прямо на костях этих уродов.

Воздух дрожал от жара, наполняя легкие едким запахом гари и паленой плоти. Каира взревела, и этот громкий, пробирающий до самых костей звук заглушил даже лязг стали и предсмертные крики. Чёрная драконица обрушилась сверху на одно из последних крупных скоплений высокоуровневых бойцов Консорциума, её массивная туша разметала их, словно кегли. Когти рвали броню, зубы дробили кости, я видел, как она проглотила одного из вопящих магов целиком, даже не поперхнувшись.

Почти одновременно с её броском на тот же участок обрушились Огненные бури Мисини и Элариэны. Воздух вспыхнул, пламя безжалостно выкашивало ряды наёмников, оставляя после себя лишь тлеющие трупы. Ревущее пламя окатило и саму Каиру. Я на секунду напрягся, но тут же облегчённо выдохнул. Благодаря своему подавляющему уровню, колоссальным характеристикам и врожденной расовой устойчивости к огню, она даже не поморщилась, лишь слегка раскалилась чешуя, приняв пламя так, будто это легкий летний ветер.

«Бейте по площади смело, даже если заклинание грозит меня задеть!» — вспомнил я её напутствие перед боем. Тогда она плотоядно ухмыльнулась, сверкнув клыками. «У меня хватит живучести, чтобы выдержать этот удар, зато этим ублюдкам мы не дадим ни шанса сгруппироваться и ударить в ответ!»

Жесткая боевая арифметика: самый живучий принимает на себя огонь и внимание врага, пока остальные бьют по площади, разрывая строй и не давая противнику собраться.

Тем временем рукопашная атака Консорциума на мои позиции захлебнулась кровью, во многом благодаря моему луку, шквалу стрел от Лили и нашей поддержке с флангов. В образовавшуюся брешь тут же хлынули бронированные бойцы Крестового похода. Как стальной клин, мы разорвали их линию обороны надвое, и я увидел, как хваленая элита Консорциума начала ломаться. Головорезы и убийцы, привыкшие резать в спину, в панике отступали, тесня собственных же стрелков и сея хаос.

— Давим их! Ни шагу назад! — рявкнул я. Голос сорвался, но команда разнеслась над полем боя. Вскинув элитный лук, выпустил в свинцовое небо две Пульсирующие Стрелы. Яркие вспышки разорвали полумрак, давая четкий сигнал к генеральному наступлению.

Одновременно я мысленно отдал приказ Эшу. Мой верный раптор с хищным клекотом метнулся в гущу врагов — теперь он мог сам выбирать цели и вырезать отставших.

— Мы загнали этих тварей в угол! Осталось только добить! — крикнул я, срываясь с места. Адреналин бурлил в крови, требуя действий. Привычная расчетливость, вечно заставлявшая меня жалеть любой ценный опыт, сейчас молчала, сегодня время жатвы. Я преследовал убегающих, натягивая тетиву на бегу. Быстрый выстрел, перекат, снова выстрел… Каждая стрела находила свою цель. Мы вычищали любые очаги сопротивления, заставляя врагов либо падать замертво, либо ломать строй окончательно. Я непрерывно отмечал самые опасные цели для наших стрелков, следующих за мной по пятам.

В этом безумном хаосе среди грохота магии и криков мы с Лили действовали как единый, идеально отлаженный механизм, словно огромный топор прорубая просеку в рядах противника. Даже враги, равные нам по уровню, отлетали, как соломенные куклы, а уж если говорить о бойцах, едва набравших серьезный боевой уровень, так они вообще падали десятками, не выдерживая нашего напора.

Бой на дистанции не давал им ни единого шанса. Тяжеловооруженные бойцы ближнего боя пытались нас догнать, тяжело дыша и проклиная всё на свете, но мы просто отступали, сохраняя дистанцию, и поливали их Залповым огнём, а как только их перехватывали тяжёлые защитники Крестового похода, тут же возвращались и били в незащищенные спины.

Мы точечно вырезали бойцов ближнего боя, которые физически не могли сократить дистанцию, а затем делали стремительные рывки вперед, чтобы обрушить град стрел на вражеских магов и лучников, а потом также быстро уходили из-под ответного огня. Для неповоротливой машины Консорциума этот бесконечный танец смерти оказался неразрешимой задачей.

Даже хваленая засада Марлона, этого ублюдка-охотника из тени, с треском провалилась, а ведь сила, с которой он обрушился на меня в самом начале, казалась поистине ужасающей. Но теперь он лежал связанный в нашем тылу и ждал допроса, а его лазутчики в панике бежали.

Остальная часть битвы превратилась в методичное избиение. Консорциум был сломлен, их южный фланг рассыпался, и бойцы Джинда Алора гнали их с безудержной яростью. Пару раз им пытались дать отпор отряды более сильных врагов, но их тут же брали в клещи превосходящие силы Крестового похода. Защитники принимали удар на щиты и броню, маги сковывали движения, а атака с тыла ставила кровавую точку.

На востоке войска Корвина всё ещё вязли в ожесточённых стычках, но их превосходство явно было неоспоримо. Каира, расправившись со своей частью, взмыла в небо, огромная тень накрыла поле боя, и на головы оставшихся сил Консорциума обрушился драконий огонь.

Западный фланг, где находился я со своими людьми, начал загонную охоту. Враг был полностью разгромлен и больше не оказывал организованного сопротивления. Опасность миновала, поэтому многие наши целители, повинуясь приказам, покинули свои позиции и устремились к эпицентрам недавних столкновений, начав срочно вытаскивать раненых, снимать вредоносные эффекты и останавливать кровотечения, пока Система не зафиксировала необратимую потерю жизни.

И тут земля мелко задрожала — всадники Вольного вырвались на оперативный простор. Сотни ездовых ютарапторов, бронированных дюрезов и боевых лошадей неслись вперед, поднимая тучи пыли. Наша кавалерия ворвалась в ряды убегающих наёмников, сминая их, как сухую траву.

В обычной войне на Земле, где действовали строгие правила ведения боевых действий, наверное, осудили бы такую бойню, там принято давать бегущему врагу шанс поднять руки и сдаться, но здесь, на Валиноре, всё обстояло иначе. Консорциум слишком долго пил кровь этого континента, он не заслуживал снисхождения и не получит его. Никто не уйдет отсюда на своих двоих.

Что ж, битва выиграна, но настоящая охота только началась.

Тяжело выдохнул, чувствуя, как в груди оседает холод. Нельзя позволить себе лишних эмоций, ведь каждая оставленная в живых мразь завтра могла убить моих людей. Я смотрел, как кавалерия настигает вопящих беглецов, как сверкают клинки и льется кровь, и не чувствовал ни капли жалости.

— Этот континент слишком мал для нас и Консорциума. И я, чёрт возьми, никуда отсюда не уйду.

Счет за этот бой оказался поистине ужасающим. Я стоял посреди выжженного поля, вдыхая густой тошнотворный коктейль из запахов пролитой крови, палёного мяса и озона. Во рту пересохло, а адреналин, так долго бурливший в венах, стремительно отступал, оставляя после себя свинцовую усталость и тупую боль во всех мышцах.

Сухой итог сражения выглядел впечатляюще, если смотреть на него языком сводок Системы. Поле боя усеивали около двух тысяч трехсот убитых солдат Консорциума, многих мы взяли в плен, и лишь жалкой горстке, нескольким десяткам ублюдков, каким-то чудом удалось ускользнуть. В основном это были агенты скрытности, мастера маскировки, растворившиеся в хаосе бойни.

Но Белла не собиралась спускать им это с рук. Моя жена-кошка и её Следопыты совсем недавно достигли пятьдесят пятого уровня, открыв навык Выслеживание невидимого. Как только пыль немного улеглась, она собрала наименее измотанных высокоуровневых крестоносцев и бросилась в погоню. Хищный оскал на её лице говорил яснее всяких слов, что пленников она брать не планировала.

Каира тоже не сидела без дела и методично прочесывала свою территорию с воздуха. За время схватки она приняла на себя колоссальное количество ударов, гигантская крылатая рептилия в центре мясорубки — мишень номер один для каждого вражеского лучника и мага. Однако её внушительные габариты сыграли и нам на руку: целители Теневого крестового похода без труда находили её в гуще сражения, непрерывно вливая лечебную магию. Серьёзной опасности для её жизни так и не возникло.

Теперь её чешую украшала россыпь новых, болезненных на вид отметин. Пока Шип не доберется до неё с заклинанием Восстановление плоти (если, конечно, гордая драконица вообще снизойдет до просьбы об исцелении), Каира будет щеголять этими боевыми шрамами. Честно говоря, мне казалось, что она даже гордится ими, выставляя напоказ, как медали.

Пока одни преследовали беглецов, простые рядовые крестоносцы занялись не менее важным делом: отправились отлавливать разбежавшихся с поля боя боевых лошадей породы Дюрез. На Валиноре такие звери стоили целое состояние, а для нашей молодой армии являлись не просто ценным трофеем, а залогом будущих успешных военных кампаний. «Жаба», вечно душившая меня из-за любых трат, одобрительно квакнула, когда я прикинул рыночную стоимость этого табуна.

Победа Крестового похода была безоговорочной, мы сломали врагу хребет, но цена… Чёрт возьми, цена оказалась слишком высока. Потери, конечно, выглядели не такими чудовищными, как мне мерещилось в самом пекле битвы, когда вокруг всё взрывалось и кричали умирающие, но всё же намного превзошли мои самые пессимистичные ожидания.

Я открыл интерфейс, просматривая сводки, и холодные бесстрастные цифры ударили наотмашь. Триста тридцать семь жизней, прервавшихся навсегда! Кроме того, сто девяносто два бойца получили тяжелейшие увечья: потерянные конечности, выжженные магией органы, а ещё более четырёхсот человек оказались ранены настолько серьёзно, что даже после интенсивной магической терапии их ждали недели изнурительной слабости.

Особенно сильно досталось новобранцам Джинда Алора. Да, они все знали, на что идут, мы не скрывали рисков, когда формировали южный фронт, но от этого было не легче.

Мой друг Илин… Старина монах, всегда спокойный и рассудительный, остался без ноги. Ему отсекло её чуть выше колена, когда он своим телом закрывал наших целителей от прорвавшихся в тыл Лазутчиков Консорциума, приняв удар на себя.

Ещё хуже обстояли дела с новобранцами из Вольного. Тринадцать молодых отважных ребят низкого уровня погибли глупо и страшно. Несколько солдат Консорциума, объятые пламенем и сгорающие заживо, в последние секунды агонии умудрились обрушить на них ответный удар. Вспышка смертельных навыков стерла наших новичков в порошок за миг до того, как сами враги превратились в пепел.

Наши целители и маги поддержки тоже понесли катастрофические потери, именно до них в первую очередь добирались вражеские Диверсанты, вырезая, как овец. Как ни парадоксально, но классические Защитники и бойцы ближнего боя, те, кто по законам Системы и боевой роли должен принимать на себя главный удар, пострадали куда меньше. Враг оказался умным и бил по самым уязвимым.

Я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Были и хорошие новости, хотя от них я чувствовал себя последним эгоистом. Слава богам, ни одна из моих жён и наложниц не погибла, самые близкие друзья тоже уцелели, за одним трагическим исключением.

Торгард.

Командир гномов бросил своих лучников наперерез элитному отряду вражеских Лазутчиков, чтобы защитить целителей Нерегулярных войск. Он стоял до конца и погиб, растерзанный разъяренными убийцами.

Известие о смерти старого друга ударило меня под дых, вышибив весь воздух из легких. Торгард ввязался в эту мясорубку исключительно из-за меня. Рациональным умом я понимал, что он воин и сам выбрал этот путь, беззаветно веря в наше дело, но это никак не умаляло того свинцового чувства вины, которое теперь навсегда поселилось в моей душе. Я втянул его в это.

Вместе с Торгардом в том бою сражалась и Ярлин.

Когда я нашел гномку, показатель её жизненных сил мерцал тревожным красным цветом, показывая критические пять процентов. Чудом или невероятной гномьей волей к жизни она продержалась до прибытия целителей. Ярлин потеряла столько крови, что её кожа казалась пергаментной, и была слишком слаба даже для того, чтобы стоять. По прогнозам лекарей, она пробудет в таком состоянии ещё несколько дней.

Сейчас я сидел рядом с её койкой в наспех развернутом полевом госпитале и нежно держал в своих руках маленькую мозолистую руку. Вокруг стонали раненые, едко пахло целебными мазями и кровью. Ярлин крепко спала, её измождённое, перепачканное сажей лицо всё равно казалось мне невероятно прекрасным.

В горле стоял ком, сердце больно щемило от осознания того, по какой тонкой грани мы все сегодня прошли. Смерть Торгарда давила на меня, не давая вздохнуть полной грудью, гном лежал в земле из-за меня.

Слишком дорогая цена за право просто дышать Будущее, которое я надеялся построить, всё ещё оставалось возможным, и только за это стоило сказать Системе спасибо, но каждая победа оставляла на моём сердце новый шрам, который не в силах вылечить никакая магия.

Я нашел Илина чуть позже, когда разгреб первоочередные дела с офицерами. Воздух после битвы всё ещё отдавал озоном от отработавших заклинаний, медью пролитой крови и горькой гарью. Мой друг обнаружился за своей привычной рутиной: он выполнял ежедневные ката, стоя на одной ноге. И это после той мясорубки, которую мы только что пережили.

Даже при его безупречной физической форме и феноменальном балансе, обычная разминка сейчас превратилась в пытку. По бледному лицу монаха струился пот, заливая глаза, грудная клетка тяжело вздымалась.

Внешне Илин оставался безмятежным, как гладь лесного озера, но я-то знал его слишком хорошо. Тот факт, что он истязал себя прямо сейчас, стирая в кровь уцелевшую ступню о жесткую каменистую землю, кричал о мощнейшем эмоциональном смятении. Внутри него бушевал невидимый ураган.

Я лишь скрипнул зубами, представляя эту боль. Для человека, который всю свою жизнь оттачивал тело, превращая его в идеальное смертоносное оружие, потеря конечности — это не временное ослабление и не сухая строка в характеристиках, а крушение самой основы существования.

Когда Илин на секунду потерял равновесие и опасно пошатнулся, я мгновенно сократил дистанцию, моя рука легла на его влажное разгоряченное плечо, надежно удерживая на месте.

— Садись, дружище, — мягко, но с нажимом произнес я. — Отдохни, тебе не нужно ничего доказывать, по крайней мере не сегодня.

— Я знаю свои пределы, Артём, — коротко, с легкой хрипотцой ответил монах. Он замер, тяжело сглотнув, и тут же поправил себя. — Или, по крайней мере, мне нужно их заново узнать.

С тяжелым прерывистым вздохом он опустился на землю. Само движение вышло поразительно ловким для человека с его травмой: он просто подогнул уцелевшую ногу и оказался в позе лотоса, вернее, в ее половинчатом варианте. Культя была плотно перевязана, но на ткани всё равно проступали темные пятна.

Я сел рядом, прямо на холодную пыльную землю. Заглянув в глаза дркга, я увидел там такую глухую черную тоску, что внутри что-то оборвалось.

— Шип сможет исцелить нас обоих всего через несколько месяцев, — уверенно сказал я. — Как только она достигнет шестидесятого уровня и разовьёт класс до следующего ранга. Это просто вопрос времени и опыта.

— Да, конечно, — отрешенно пробормотал Илин.

Его взгляд скользил где-то поверх моего плеча. Даже перспектива полного исцеления высокоуровневой магией не могла пробиться сквозь глухую стену шока. Травма такого масштаба била не только по телу, но и по самой воле, её не закрыть ободряющим словом и не смыть поддерживающим заклинанием, тут нужно время, принятие и очень осторожная работа с человеком, который заново учился стоять на земле.

— А до тех пор… — я сжал пальцы на его плече, заставляя посмотреть на меня. — Я усажу Эшли за чертежи, она спроектирует для тебя лучший протез, который только может создать инженерная мысль — что-то похожее на тот механический узел, который мы сделали для Владиса, только на два порядка круче. Ты еще будешь прыгать выше гор.

— Я ценю твою заботу, — наконец-то взгляд Илина сфокусировался на моем лице, губы тронула слабая, почти призрачная, но искренняя улыбка. — Знаешь, я ведь сейчас помогаю Олвару в его новом лудусе, тренирую всех желающих, — он сделал паузу, словно взвешивая слова. — Многие из старших сирот уже ходили к нему на занятия и, должен признать, обучать других тому, чем сам овладел в совершенстве — это… приятное чувство.

Илин тихо сухо рассмеялся, но от его смеха повеяло теплом.

— Многие ошибочно полагают, что старая поговорка «кто не может делать сам, тот учит» — это оскорбление или признание собственного бессилия, но для меня это честь. Она говорит о тех, кто больше не может сражаться из-за возраста, немощи или потому, что просто готов оставить поле боя другим. Мы можем передать следующему поколению ту мудрость, которую выбили из мира кровью и потом, и всё еще можем творить добро, Артём.

— Ты делал для этого мира только добро, брат, — я переложил руку и осторожно сжал его уцелевшее колено. — И еще сделаешь столько, что Система и боги не раз отметят твои дела.

— Я твердо намерен работать, чего бы это мне ни стоило, — проворчал монах.

Он оттолкнулся ладонями от земли и плавно, без единого рывка поднялся.

Надо же, какой идеальный баланс и никакой дрожи в мышцах!

— Как бы долго я ни пробыл вне боевых выходов, буду помогать вам всем, чем только смогу, но… думаю, я действительно готов перейти от бесконечной резни к преподаванию, — Илин посмотрел на меня с такой светлой, поистине отцовской мудростью, какую редко встретишь в этом безумном месте. — Думаю, я шёл к этому уже давно, с того самого дня, как мы основали детский дом. А уж когда на свет появился Лестилин, я начал понимать, насколько критически важно подготовить тех, кто придет после нас.

— Это благородное дело, дружище, самое лучшее из всех, — искренне согласился я.

— А моя заветная мечта — чтобы мои ученики превзошли меня во всем, — тихо ответил монах.

Он расправил свои широкие плечи, словно сбрасывая невидимый давящий груз, и бросил долгий взгляд в сторону госпитальных палаток. Оттуда доносились глухие стоны раненых, отрывистые команды лекарей и резкий, щиплющий ноздри запах алхимических антисептиков.

— Спасибо, что вытащил меня из этой ямы жалости к себе, друг мой. Пойду помогать раненым, руки-то у меня целы.

Я хлопнул его по спине, провожая долгим взглядом. Илин двинулся к палаткам, двигаясь с поразительным достоинством, несмотря на увечье. В горле встал тяжелый ком. Мой друг, мой названый брат лишился части себя, но нашел силы улыбаться и планировать будущее. Вот та самая стальная воля, которой я порой искренне завидовал!

Я верну тебе возможность ходить, Илин, чего бы мне это ни стоило.

Глубоко вздохнув, запер эмоции в дальний сундук, лишние мысли убрал под замок, нацепил на лицо холодное выражение. Меня ждали офицеры Крестового похода, война всё ещё не была закончена, и расслабляться мы не имели права.

Да, мы вырвали победу, но Система, как всегда, выставила за неё кровавый счёт. Теневой Крестовый поход переломил хребет врагу, но при этом мы потеряли почти треть своих сил убитыми, ещё добрая шестая часть бойцов получила такие ранения, что вряд ли когда-нибудь вернётся в строй. Хуже того, мы лишились своей базы, Вольного. И хотя в военном плане Консорциум был раздавлен, с этого момента нам придётся жить с оглядкой, ожидая постоянных покушений и партизанских набегов из тени. Такова цена, и её придётся принять.

Я собрал костяк своей команды за широким походным столом в командном пункте, наскоро разбитом под плотным брезентовым навесом недалеко от поля боя. Когда Корвин закончил зачитывать сухую неутешительную статистику послебоевого отчёта, я обвёл своих офицеров цепким взглядом и мрачно усмехнулся.

— Сегодня мы совершили невозможное, — мой голос звучал хрипло, но твёрдо. — Одержали победу над силой, которая, при других раскладах, играючи проглотила бы весь Шалин. Три года назад, когда эта теневая война только началась, я бы в жизни не поверил, что у нас есть хотя бы призрачный шанс одолеть Консорциум, но вы все показали себя с лучшей стороны и выбили из них дерьмо.

Несмотря на дикое истощение как магическое, так и физическое, мои жёны, друзья и соратники ответили на это удивительно громким яростным рёвом. Наш клич подхватили крестоносцы и вспомогательный персонал снаружи. Там, в клубах едкого дыма, они сваливали тела наёмников Консорциума в огромные погребальные костры, в то время как павших братьев по оружию грузили на телеги, чтобы похоронить на кладбище Вольного.

Я позволил этому торжествующему гулу стихнуть естественным путём, впитывая энергию момента, а затем продолжил.

— У нас есть все причины нажраться сегодня в хлам и отпраздновать, но наша работа далека от завершения. На самом деле именно сейчас пора ударить ещё сильнее.

— Что, теперь? — прогудел Хорвальд. Старый Проходчик почесал свою короткую жёсткую бороду, которую только начал отращивать заново, глаза мага горели холодным огнём.

— Мы сломали Консорциуму экономический хребет, перемололи их военную машину, теперь нанесём последний удар, доведя дело до его полного уничтожения.

Я кивнул Ирен. Моя жрица, собранная и деловитая даже после бойни, быстро начала раскладывать на дощатом столе потрёпанные карты и стопки бумаг.

— У нас есть объём данных, равный паре забитых под завязку ангаров, — начала Ирен, скользя пальцем по пергаменту. — Документы, компрометирующие почти всех ключевых фигур Консорциума «Шалин Гранд» от верхушки до уличных шестёрок. У нас в руках вся схема их криминального мира и легальных подставных контор, также списки союзников, крыс-коллаборационистов и тех, кого они держат за яйца шантажом и долгами.

Мэриголд или, если точнее, Сариса, чья иллюзия сейчас слегка мерцала от истощения маны, подхватила мысль, доставая свои сводки.

— Консорциум слишком глубоко пустил корни, у них в кармане правители, лорды, магистраты и командиры гвардий. Мы не можем просто так разослать эти доказательства по почте заинтересованным лицам, бумаги случайно «потеряются» или сгорят, а те немногие честные служаки, что рискнут копнуть глубже, просто очутятся в канаве с перерезанным горлом.

— Именно так и произошло бы, — улыбнулся я, — если бы они действовали втихую и без нашей поддержки. Но теперь, когда золотой запас Малина истощён, а его армия гниёт в земле, большая часть его политического веса превратилась в пшик. Теневой Крестовый поход выходит из тени, мы начинаем действовать грубо, открыто и прямо.

Я наклонился над картой, упираясь костяшками в стол.

— Сначала направим посланников к правителям Харалдара, Элайвара, Сул-Саровара, в Последнюю Твердыню Гурзана, Склепы Корогана и другие независимые земли. Ко всем, кроме Марогии — там они погрязли в коррупции по самые уши, их пока не пробить. Мы пойдём не с мольбами, а с демонстрацией силы, выложим на стол доказательства наших побед, списки преступлений Консорциума и покажем, насколько уязвима сейчас империя Малина, а затем заставим королей сделать выбор на основе этих фактов.

— А если они откажутся? — нахмурился Корвин, скрестив руки на широкой груди.

— Тогда пусть сидят ровно, — отрезал я. — Мы сосредоточимся на тех королевствах, у которых хватит смелости вырваться из-под каблука Малина, поможем выжечь заразу Консорциума на их территории не только клинком, но и переданной нами информацией. Сейчас у нашего врага просто нет ресурсов, чтобы открыто бодаться с королевствами, которые решат дать им отпор, тем более с нашей огневой поддержкой.

Ирен кровожадно, совсем не по-жречески, улыбнулась.

— И как только трусливые соседи увидят, что наши союзники режут пуповину Консорциума, и при этом Малин не может стереть их в порошок, они тоже почуют слабину и начнут грызть своих теневых хозяев. А если не начнут, что ж, мы сделаем эту грязную работу за них. Наша миссия — выпотрошить Консорциум, где бы они ни прятались.

— Но без лишней крови третьих сторон, оказавшихся между молотом и наковальней, — веско вставила Марона, поправляя помятый кружевной воротник. Баронесса выглядела уставшей, но её аристократическая хватка никуда не делась. — Козлов отпущения нужно выявлять, а не пускать в расход.

Я мысленно сделал пометку, что с Марогией придётся разбираться отдельно и, скорее всего, очень грязно, но пока оставил эту мысль.

— Принцесса Селисия дала слово, что Харалдар поддержит нас, — вернулся я к плану. — Она организует мне аудиенцию у своего отца, короля Дирика, а также выступит нашим представителем в переговорах с другими монархами, что добавит нам легитимности.

Корвин с предвкушением потёр мозолистые ладони.

— Аж руки чешутся! Мы так долго ковыряли этого монстра снизу, что теперь хочется насладиться тем, как начнём отрубать ему головы.

— Кстати, — подал голос Владис, тяжело опираясь на свой массивный щит. — Как думаешь, этот ублюдок Марлон сдаст нам своего хозяина?

Мэриголд скептически поджала губы:

— Вряд ли. Даже если мы выпотрошим его, а элитного легионера сломать тяжело, он может банально ничего не знать. Мой отец параноик, и не доверит свою шкуру даже личному цепному псу.

Лиан, до этого тихо стоявший в стороне, сделал шаг вперёд.

— Фелиция прямо сейчас просеивает захваченных пленников через Глаз Истины, ищет среди них Проходчиков. Если найдём высокоуровневого, который работал напрямую с Малином, он сможет перебросить нас к нему, даже если сам не в курсе конечных координат.

Гномка раздражённо цыкнула, её иллюзия на миг пошла рябью, обнажая истинные резкие черты лица Сарисы.

— Идея дрянь, штурмовать его личное убежище через портал — чистое самоубийство. Портальная камера отца — это герметичный сейф, забитый под завязку магическими ловушками и элитной охраной, они просто пошинкуют нас на выходе. Если в отряде нет Разрушителя чар высшего класса, мы просто похороним там своих лучших бойцов, проще замуровать портал.

— Мы доберёмся до него, — припечатал я ладонью по столу, ставя точку в споре. — А пока давайте разденем его догола, отрежем от всех ресурсов, чтобы ему некуда было бежать. Ирен, Мэриголд, начинайте дипломатическую подготовку, готовьте визиты к монархам. Корвин, на тебе лазарет, ремонты, ротация дежурных и главное — подготовь всё к достойным проводам наших павших.

Я перевёл взгляд на хрупкую, но незаменимую в таких делах дракониду.

— Белинда, на тебе наши эвакуированные. Перекидывай их на новые точки каждые шесть часов, заметаем следы, пока не дам зелёный свет на возвращение. Халарин, дуй через портал в Астеллар, обрадуй отца нашей победой, это укрепит авторитет твоего дома. Но держите ухо востро, Владыка может взбеситься и нанести ответный удар.

Вновь повернувшись к Ирен, я добавил.

— Свяжись с Селисией, пусть готовит красную ковровую дорожку к королю. Я беру группу скрытного действия и немедленно выдвигаюсь в Последнюю твердыню Гурзана, а оттуда в Склепы Корогана. Выбьем из гномов согласие на союз. Леди Марона, лорд Хорвальд, лорд Джинд, сэр Лоркар, буду признателен, если вы спихнёте грязную работу на своих лейтенантов и составите мне компанию.

Джинд хрипло фыркнул:

— Ну да, кучка дворян-изгнанников — это именно то, что нужно, чтобы впечатлить упёртых гномьих консерваторов.

— Именно так, — не моргнув глазом, парировал я. — Старейшина Торик знает и уважает тебя, ваша поддержка в этой делегации — это наш официальный статус.

Глядя на суровые, перемазанные сажей и кровью лица своих офицеров, я чувствовал, как деловой азарт вытесняет свинцовую усталость, сковывающую мышцы. Долгая изматывающая война в тени затянулась, переход к открытому противостоянию, когда ставки взлетели до небес, пугал и будоражил одновременно. Я больше не хотел прятаться за иллюзиями и ложными именами.

Если этому миру суждено узнать, кто такой Судья Теневого Крестового похода Крылов, то пусть они запомнят меня как безжалостного победителя, стирающего империи в пыль, а не как безымянного призрака, режущего глотки по подворотням.

— В таком случае, вам следует взять с собой и принцессу Селисию, — задумчиво произнес Хорвальд, поглаживая подбородок. Старый фазварпер выглядел вымотанным, но в его глазах всё ещё горел живой аналитический огонёк.

— Только если это станет абсолютно необходимым, — ответил я, оглядывая уставших, перемазанных чужой кровью и копотью руководителей нашего похода. — А пока… Если кому-то нужен отдых, отдыхайте, все остальные приступают к работе. Мы еще не закончили.

Люди, орки и эльфы начали расходиться. Доспехи глухо лязгали, кто-то тяжело опирался на копье. Мариль, наша иллюзионистка, неслышно подошла ко мне, когда толпа поредела. Её пальцы уже машинально сплетали базовые нити маны, привыкшие прятать наши истинные лица под чужими личинами.

— Какую иллюзию выберете для этой поездки, судья? — тихо спросила она.

Я посмотрел на свои руки, на мозоли от тетивы, на тонкий белый шрам на предплечье. Сердце всё ещё гулко стучало после жестокой бойни, мышцы ныли, требуя хотя бы пары часов сна и горячей ванны, но стоило мне подумать о предстоящем, как с плеч словно свалилась бетонная плита. Я усмехнулся, и впервые за очень долгое время это была не саркастическая ухмылка висельника.

— Больше никаких иллюзий, Мариль, — твердо сказал я, и мой голос эхом разнесся по двору. — На данный момент, за исключением самых крайних обстоятельств, Артём Крылов, судья Теневого Крестового похода, выходит на свет. Хватит прятаться по норам, пришло время показать Валинору истинные масштабы этой войны и вытащить наружу все гнусные деяния Консорциума.

Те из бойцов, кто стоял достаточно близко и слышал мои слова, замерли на секунду, а затем люди вскинули вверх окровавленные мечи, и воздух разорвал оглушительный рёв триумфа. Клич подхватили остальные крестоносцы, и земля буквально дрогнула от их воодушевления.

Всё, никаких пряток, бьем в открытую!

Для дипломатической миссии я собрал внушительную, но проверенную команду. Со мной шли мои жёны и боевые подруги: Лили, Элариэна, Сияна и Селина, а также Кору. В качестве охраны и прикрытия я прихватил еще десяток бойцов из группы скрытого штурма и свою личную команду диверсантов просто на тот случай, если переговоры зайдут в тупик, и придется импровизировать. Дворяне Бастиона, сопровождавшие нас, ради такого случая приоделись.

Вместо привычной походной брони и маскировочных плащей мы облачились в парадные наряды. Велия, наша главная портниха, превзошла саму себя. Ткани были легкими, но зачарованными на прочность, крой подчеркивал статус, а вышивка серебром смотрелась богаче, чем гардероб большинства королей и королев Валинора. Я поправил высокий воротник изысканного темно-синего камзола. жесткая ткань приятно холодила кожу. Чувствовал я себя в этом великолепии немного непривычно, как наряженный на убой кабан, честное слово. Три года партизанской войны в тени сделали меня жестче, приучили к прагматизму и запаху крови, а не к тонким ароматам дворцовых парфюмов, но сейчас нам предстояло не убивать, а произвести впечатление.

Сияя от гордости и осознания собственной силы, мы готовились отправиться в Последнюю Твердыню Гурзана, точнее, в туннели Копей Кротоса, расположенные неподалеку от столицы гномов.

Кору, благодаря своим навыкам и чутью, изучила там каждый квадратный сантиметр породы и могла открыть портал практически куда угодно, хоть в Великое Хранилище под носом у стражи. Но сегодня нам предстояла дипломатическая миссия, а не диверсия, а к гномам, гордому, упертому и злопамятному народу нужно подходить с максимальным уважением, стучась в парадную дверь.

Я тяжело выдохнул, мысленно смахивая пару сводок Системы о полученном опыте, оставшихся после недавнего боя. Главное, чтобы моё красноречие не заржавело за те годы, что я решал проблемы исключительно сшибанием голов и метанием разрывных стрел. Переговорную хватку я, скорее всего, растерял, и теперь её придётся возвращать прямо на ходу.

Исчезнув с лица Валинора более чем на три года, я фактически бросил Хейли и её отца один на один с проблемами, и не сомневался, что мне предстоит адски трудная задача: убедить этих бородатых упрямцев не просто простить меня, но и вложиться в помощь Крестовому походу деньгами и сталью.

Я сделал уверенный шаг в мерцающее марево открытого портала. Пора выходить на свет.

Жители Последней Твердыни Гурзана подошли к делу своей изоляции с типично гномьей основательностью. Вход в Копи Кротоса преграждали массивные врата, створки которых казались отлитыми из цельного куска темного, матово поблескивающего в полумраке металла. От холодного камня тянуло сыростью и запахом вековой пыли, смешанным с едва уловимым ароматом кузнечного шлака.

К счастью, несмотря на всю свою параноидальную неприступность, гномы оставались гномами. Золото любило счет, а изоляция не приносила прибыли, и было очевидно, что бородачи продолжали вести активную торговлю с Астелларом и другими близлежащими подземными поселениями. Врата оказались наглухо закрыты, но в широкой пещере прямо перед ними располагалась вполне комфортная зона ожидания. Для удобства «клиентов» тут даже имелся массивный дверной звонок — тяжелый медный шнур с противовесом, призванный оповестить стражу о появлении визитеров.

Я окинул взглядом нашу разношерстную делегацию и кивнул элариэне. Тёмная эльфийка очаровательно ухмыльнулась, грациозно повела плечом, на котором тускло блеснула серебряная вышивка зачарованного наряда, и с издевательской небрежностью дернула за шнур. Где-то в глубине каменных недр раздался низкий гудящий звон. Делегация Крестового похода расположилась на грубо отесанных каменных скамьях, приготовившись ждать.

Прошло не меньше десяти минут, и я уже начал прикидывать в уме, какой запас прочности может быть у этих ворот, если придется ломать их силой, как вдруг тяжелые створки дрогнули и разошлись в стороны абсолютно бесшумно, без единого скрипа петель, поражая потрясающим инженерным мастерством.

За открывшимся проходом, ощетинившись сталью и выставив вперед передвижные баррикады, нас ждала стража, дюжина тяжелобронированных гномов. Я машинально активировал Глаз Истины, оценивая их уровни. Большинство уверенно держалось в районе сороковых. Что ж, неплохой гарнизон для блокпоста, крепкие ребята.

— Торговля? — хрипло гаркнул капитан стражи, выглянув из-за края щита. В его тоне слышалось куда больше настороженности, нежели дежурной вежливости, и я его не винил.

Сделав шаг вперед, расправил плечи и изобразил традиционный скупой гномий поклон, уважительный, но без лишней угодливости.

— Дипломатический визит, — спокойно, но с нажимом возвестил я, позволяя своему голосу эхом разнестись по сводам пещеры. — Я Артём Крылов, судья Теневого Крестового похода, а мои спутники — леди Марона О’Мэлли, лорд Хорвальд Валаринс, маршал Джинд Алор и сэр Лоркар Ралиас. Они тоже являются высшими чинами нашего похода.

Гномы напряглись, их хватка на древках секир стала крепче. Я продолжил, не давая им времени на панику.

— Мое временное отсутствие не аннулировало соглашения, некогда заключенные с Последней Твердыней Гурзана, как не аннулировала их и потеря моих прежних земель и титулов. Я официально прошу свободного прохода через ваши залы и требую встречи со старейшинами по вопросу первостепенной важности.

По рядам стражников прокатился взволнованный ропот, несколько щитов звякнули друг о друга, когда строй сжался. По их лицам читалось явное замешательство. С одной стороны, наша делегация значительно уступала им числом, а с другой, они явно поняли, кто перед ними стоит.

— За ограбление Контор в городе Харальд назначена награда, — капитан гномов выступил вперед, упрямо бычась. — Миллион золотых монет за твою голову. Ты разыскиваемый преступник во всех королевствах Шалина.

Я мысленно присвистнул. Миллион золотых⁈ Неплохо. Жаль, что обналичить их за самого себя не получится. Но надо отдать должное этому бородачу, у него либо стальные нервы, либо наглухо атрофированный инстинкт самосохранения в угоду чувству долга.

— Эти Конторы были разорены не ради наживы. Криминальный Консорциум, которому они служили прикрытием, только что потерпел сокрушительное поражение от моих рук, — я позволил холодной угрозе проскользнуть в интонации, фиксируя взгляд на глазах капитана. — От имени богини Люменерианны, чьему справедливому делу я служу, а также от имени Гелиоры и Живы, Покровительницы Весны, которые благословили наши усилия, я призываю ваших старейшин выслушать меня.

Услышав имена богинь, капитан неловко заерзал, его показная бравада дала трещину. Гномы — народ упрямый, и Консорциума они боялись до дрожи в поджилках, но с божественным вмешательством шутить явно не рискнут.

Капитан переглянулся со своими бойцами, тяжело вздохнул и наконец коротко поклонился.

— Пожалуйста, подождите здесь… судья.

Я едва сдержал кривую усмешку. Ломать их через колено пришлось фактами, иначе так и стояли бы у порога, как нищие попрошайки. Теперь оставалось лишь надеяться, что старейшины окажутся сговорчивее этой дуболомной стражи.

Минуты тянулись мучительно долго. Гул крови в ушах заглушал звуки подземного города, пока наконец частый легкий топоток не возвестил о приближении той, кого я так отчаянно хотел увидеть. Хейли.

Она вынырнула из коридора, и у меня перехватило дыхание. Точно такая же, какой она отпечаталась в моей памяти три года назад. Длинные изумрудно-зеленые волосы с переливами более темных прядей небрежно стянуты в очаровательную толстую косу, перекинутую через плечо, тёмно-фиолетовые глаза сияли смесью неуверенной надежды, шока и искренней радости. Ее милое круглое личико светилось, а телосложение… Ну точь в точь миниатюрная амазонка-гномка с куда более аппетитными и мягкими изгибами, чем у ее суровых сородичей.

Ее смуглая кожа покраснела, покрывшись легкой испариной, грудь тяжело вздымалась, очевидно она бежала сюда со всех ног, не жалея сил. На Хейли было простое коричневое домашнее платье и передник, густо присыпанный белой мукой — видимо, весть застала ее прямо на кухне. На изящных маленьких ножках, быстро мелькавших по каменным плитам, красовались простые кожаные сандалии. Запахло свежей выпечкой, корицей и тем едва уловимым теплым цветочным ароматом, который принадлежал только ей.

В тот же миг, как ее фиолетовые глаза сфокусировались на мне, она перестала замечать все вокруг. Стражники, стоявшие на ее пути, попытались преградить дорогу, но заколебались и в итоге благоразумно расступились, иначе эта маленькая зеленоволосая комета врезалась бы в их тяжелые щиты.

Хейли резко затормозила всего в шаге от меня, с каким-то трогательным смущением одернула испачканную юбку, поправила лиф платья и, густо покраснев, подняла на меня глаза.

— Ты жив, — выдохнула она дрожащим шепотом, нижняя губа предательски затряслась. — Я… я даже не знаю, то ли броситься тебе на шею, то ли хорошенько врезать за то, что исчез на три года, не прислав ни единой весточки.

Широкая улыбка сама собой расплылась по моему лицу. Черт, как же я скучал! Чувство вины за долгое молчание больно кольнуло где-то под ребрами. Мне действительно пришлось оборвать все контакты ради безопасности ее семьи, но прямо сейчас я был просто счастлив видеть эту девушку целой и невредимой.

Шагнув вперед, бережно взял ее маленькую теплую ладошку, пахнущую тестом, и поднес к своим губам. Мне пришлось низко наклониться, чтобы девушке ростом едва ли в полтора метра не пришлось тянуться.

— Поверь мне, Хейли, — голос прозвучал глуше, чем обычно. — Если бы у меня появилась хоть малейшая возможность связаться с тобой, не подставив вас всех под удар, сделал бы это, не раздумывая.

Она замерла, глубокие фиолетовые глаза неотрывно смотрели в мои, пытаясь прочитать правду. В них боролись отчаянная надежда и застарелая неуверенность.

— А теперь? — тихо спросила она. — Теперь здесь безопасно?

— Не совсем, — честно ответил я, выпрямляясь, но не выпуская ее руку. — Но ублюдки, которые угрожали мне, а значит, и всем, кто мне дорог, только что получили по зубам и потерпели крупное поражение. И знаешь что? Мне надоело прятаться, я теперь готов открыто рвать им глотки и сейчас ищу союзников, тех, кто тоже желает освободиться от финансовой тирании Консорциума.

Прекрасная гномка нервно прикусила свою пухлую губку.

— Значит… ты всё это время скучал по мне? — прошептала она, и её глаза засияли, наполнившись влагой.

Я усмехнулся, поднял руку и нежно, тыльной стороной пальцев, погладил её теплую бархатистую щеку.

— Да, — сказал твердо. — Я постоянно думал о тебе все эти три года.

Она издала тихий радостный стон и, больше не сдерживаясь, бросилась мне на шею. Мягкое горячее тельце с силой прижалось к моей груди, я обнял её в ответ, зарывшись носом в зеленые волосы, пахнущие домашним уютом.

— А я… я всегда ждала, — всхлипнула она куда-то мне в ключицу. — Мира постоянно твердила, что веду себя как влюблённая корова, а отец и дедушка и вовсе говорили, что ты, скорее всего, умер, и мне пора выбросить тебя из головы. Но я знала, всегда верила, что ты где-то там… выживаешь и обязательно вернёшься ко мне!

— Ах, боги, ты просто прелесть! — раздался звонкий, полный нежности голос Лили.

Моя жена не утерпела и, шагнув вперед, сгребла нас обоих в крепкие объятия, прижимаясь сбоку.

— Лили⁈ Рада снова тебя видеть! — пискнула Хейли, чуть отстранившись.

— И встретиться с тобой в куда менее формальной обстановке, чем на занудных торговых переговорах, — с легкой улыбкой произнесла Элариэна. Темная эльфийка подошла с другой стороны и тоже обняла растерянную гномку.

— Я тоже очень хотела тебя снова увидеть, мелкая, — низко прорычала Кора. Красная орчиха с добродушной ухмылкой сомкнула свои мощные руки вокруг нашей образовавшейся кучи-малы, едва не сломав мне пару ребер.

— Мы так рады наконец-то познакомиться с тобой лично! — синхронно произнесли вдруг двое откуда-то из пустоты.

К нашим объятиям неожиданно прижались еще два невидимых, но невероятно мягких тела, а лицо Хейли защекотали пушистые хвосты. Селина и Сияна решили не оставаться в стороне.

— Ой! — пискнула Хейли, окончательно оказавшись погребенной под грудой прекрасных, опасных и очень тактильных женщин. Она захлопала ресницами, пытаясь осознать происходящее. — Эм… всем привет. Вы… вы все входите в гарем Артёма? Даже вы, леди Элариэна? — она всё ещё ошарашенно смотрела в пустой воздух, где её обнимали невидимые лисицы. — И это… погодите, это что, хвосты⁈

Я только мысленно рассмеялся. Видеть Хейли живой, теплой и такой уютной, пахнущей выпечкой и домом — это как выпить ледяной воды после марш-броска по пустыне. Внутри, конечно, всё ещё свербило чувство вины за эти три потерянных года, но тепло её тела быстро вытеснило тяжёлую муть, сменившись облегчением от долгожданного воссоединения.

Правда, когда мои лисички решили устроить внезапную общую кучу объятий, стало даже немного смешно. Добро пожаловать в мой личный, безумный, но такой любящий дурдом, Хейли. Здесь бывает шумно, иногда опасно, но всегда очень весело и пушисто.

— Кхм-кхм!

Строгое покашливание разорвало расслабленную атмосферу встречи, заставив всех вздрогнуть. Звук эхом отразился от каменных сводов зала, мгновенно стирая любые намеки на непринужденность.

Я инстинктивно сместил вес на носки, готовясь к бою, и выглянул из-за внушительной, затянутой в тяжелую броню спины Кору. Орчанка мгновенно напряглась, мышцы под кожей окаменели, а ноздри хищно раздулись, втягивая воздух, но оружия она не достала, лишь положила ладонь на рукоять клинка. За спинами гвардейцев, опираясь на массивный рунный посох, стоял Торик Примиритель. Старейшина гномов, как и всегда, излучал ауру гранитной скалы, весь непреклонный, тяжелый и явно чем-то недовольный. Вокруг него теснились еще несколько высокопоставленных гномов в расшитых золотом и самоцветами мантиях, хмуро рассматривающих нашу пеструю делегацию.

Старый гном скрестил густые, почти сросшиеся на переносице брови, и бросил на свою правнучку взгляд, в котором читалось явное раздражение, смешанное с отеческой усталостью.

— Не кажется ли тебе, правнучка, — пророкотал он низким басом, от которого, казалось, мелко завибрировал каменный пол под нашими сапогами, — что эти ваши публичные обжимания с официальными посланниками создают, скажем так, несколько неловкую атмосферу для серьезных дипломатических переговоров?

— Ой, да бросьте! Всем нравятся обнимашки! — весело и совершенно беззаботно возразила Лили, ее звонкий голос колокольчиком разнесся по мрачному залу.

Моя жена ничуть не смутилась. Отступив на шаг назад, она безупречно выполнила традиционный глубокий гномий поклон, выражая почтение по всем правилам подгорного этикета, а затем грациозно скользнула ко мне. Привычно прижавшись бедром к моему бедру, она обдала меня теплым запахом луговых цветов.

— Рада снова вас видеть, Старейшина, — добавила она, сверкнув искренней улыбкой, от которой дрогнуло бы сердце любого, но только не умудренного опытом политика.

Торик лишь тяжело вздохнул, скрестив свои мощные, похожие на стволы вековых дубов руки на невероятно широкой груди. Металл его массивных браслетов глухо звякнул.

— Не хочу никого обидеть, леди… то есть мисс Лили, — медленно, тщательно подбирая слова, произнес он, буравя ее взглядом, — но я, к великому сожалению, не уверен, что могу ответить вам тем же.

Пронзительный взгляд переместился на меня, став холодным и колючим, словно лезвие ледоруба. Воздух между нами словно загустел.

— Насколько я понимаю текущую ситуацию, ваш муж на данный момент является врагом номер один для всего Шалина, являясь тем, кто единолично вверг нас всех в пучину финансовых проблем, разрушив к чертям собачьим экономику целого континента и поставив под удар вековые торговые связи.

Я усмехнулся уголком губ, хотя внутри подобрался, просчитывая варианты. Этот старый хитрый лис всегда искусно прикидывался неповоротливым консервативным медведем.

— Если бы не наши действия, Старейшина, то благодаря «Шалин Гранд» весь континент уже в ближайшее время окончательно лишился бы не только последних богатств, но и всяких остатков свободы, — ответил я глядя ему прямо в глаза и стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но предельно твердо. — Наши атаки с самого первого дня были направлены исключительно на Консорциум в попытке вырезать эту раковую опухоль, а уже они, в свою очередь, как загнанные в угол крысы, атаковали всех остальных, пытаясь компенсировать свои чудовищные убытки и удержать монопольную власть любой ценой.

Старый гном с явным сомнением фыркнул, издав звук, похожий на чихание простуженного моржа, и задумчиво погладил свою роскошную бороду.

— Наши прошлые весьма взаимовыгодные деловые отношения — это единственная причина, по которой я вообще сейчас стою здесь и выслушиваю вас, Искатель, — проворчал он, немного смягчив тон. — Хотя, должен признать, состав вашей свиты говорит о вас лучше любых сладких речей.

Он перевел взгляд на моих людей и поочередно с нескрываемым уважением поклонился каждому: баронессе Мароне О’Мэлли, опирающемуся на посох старому проходчику Хорвальду Валаринсу, собранному и напряженному командиру Гильдии Истребителей Джинду Алору и мрачному Лоркару, сдержанно приветствуя их как равных, пусть и без озвучивания громких почетных титулов.

Затем его внимание снова переключилось на Хейли, которая всё ещё терлась поблизости. Густые брови Торика вновь сошлись на переносице.

— Какие бы светлые и нежные чувства ты к ним ни испытывала, внучка, сегодня ты выступаешь в роли моего официального советника, так что прекрати тискать чужую делегацию на глазах у всего совета, держи марку!

Очаровательная гномка с заметно покраснела, щеки вспыхнули ярким румянцем смущения. Бросив на меня виноватый, но всё ещё теплый взгляд, Хейли в последний раз порывисто прижалась ко мне, обдав легким ароматом целебных трав и выпечки, а затем поспешно отстранилась и юркнула за широкую спину деда, встав по стойке смирно.

Торик проводил ее недовольным взглядом, сокрушенно покачал головой и наконец властным жестом приказал своим закованным в латы стражникам расступиться и освободить проход. Он сделал приглашающий жест в сторону массивных резных дверей.

— Что ж, судья Теневого Крестового похода, — произнес он уже совершенно другим, деловым и расчетливым тоном, в котором прорезались нотки торговца. — Давайте поговорим о делах.

Я мысленно потирал руки, шагая вперед. Этот старый лис вовсе не дурак, он прекрасно понимал, что старый мир с треском катился в бездну, но, как истинный гном, хотел выторговать для своего народа место потеплее, да еще и с максимальной скидкой. Что ж, дедуля, я принёс тебе в своих бездонных сундуках столько забористого компромата, что твоя шикарная борода поседеет ещё раз. Пора переходить от тёплой встречи к настоящей грязной политике.

Нас провели в просторную, на удивление уютную комнату, расположенную прямо по соседству с огромным вестибюлем. В центре возвышался массивный, отполированный до зеркального блеска каменный стол, вокруг него полукругом стояли такие же, но невероятно низкие каменные сиденья. Точнее, низкими они казались для людей вроде меня, но для гномов в самый раз. Я осторожно опустился на холодную поверхность, гадая, насколько быстро у меня затечет задница от таких дипломатических удобств.

Мы расселись друг напротив друга. С одной стороны стола выстроились суровые, насупленные старейшины-гномы во главе с Ториком Примирителем. Их густые бороды воиственно топорщились, а в глазах читалось настороженное недоверие. С нашей стороны расположилась делегация Теневого крестового похода. Я невозмутимо обвел взглядом присутствующих, мысленно выдохнул и приступил к делу.

Я начал выкладывать прямо на отполированный камень стопки бумаг, увесистые папки, перевязанные бечевкой, свитки и толстые бухгалтерские книги, все кропотливо собранные Ирен свидетельства и документы, неопровержимые факты грязного вмешательства Малина в чужие дела.

— Здесь, — ровным холодным голосом произнес я, придвигая к Торику первую стопку, — доказательства их проникновения в Последнюю твердыню Гурзана, вот здесь отчеты о разграблении Склепов Корогана, а в этих бумагах описана масштабная сеть влияния, опутавшая Харалдар и, по сути, весь Шалин.

В течение следующего часа в комнате стоял лишь шорох перелистываемых страниц, шелест пергамента и приглушенные возмущенные охи старейшин. Мы методично, шаг за шагом, вскрывали перед Ториком и его народом всю гнилую правду о Консорциуме «Шалин Гранд», документально подтверждая все их махинации, подкупы, шантаж и заказные убийства.

Но гномы народ упрямый и предельно прагматичный. Бумаги — это, конечно, хорошо, но им требовались доказательства повесомее, жесткие, неоспоримые, такие, от которых невозможно было бы отмахнуться или сослаться на подделку.

— Я вижу, некоторые из вас всё ещё сомневаются в наших силах и реальных возможностях, — усмехнулся я, глядя на скептические лица пары старейшин на дальнем конце стола. — Что ж, у меня есть аргументы посерьезнее макулатуры.

Я сделал знак своим. На стол с глухим стуком легли несколько Сундуков с Уменьшением. Удобная всё же, мать её, штука для транспортировки крупногабаритных грузов! Откинув кованые крышки, продемонстрировали гномам их содержимое.

Внутри ровными рядами лежали отрубленные головы элитных головорезов Консорциума. В уютной каменной комнате моментально повис тяжелый железистый запах запекшейся крови и смерти. Один из старейшин заметно побледнел, другой судорожно сглотнул, вцепившись узловатыми пальцами в край стола.

Благодаря Системе этого мира, уровень человека отображался даже после его смерти, особенно для тех, кто обладал навыком Глаз Истины или схожими аналитическими способностями. Цифры, застывшие над мертвыми бледными лицами, светились тусклым светом, словно неоновые вывески в темном переулке.

Гномы прекрасно увидели пятидесятые, шестидесятые уровни наёмников. Элита, настоящие машины смерти из некогда могущественной армии Консорциума, которую наш Крестовый поход перемолол в кровавую труху.

Это оказалось отличным дипломатическим ходом. Зрелище отрубленных голов высокоуровневых бойцов на корню подавило большинство протестов старейшин, волна возмущения и недоверия сменилась ледяным почтительным страхом.

Всё же цифры уровней над мертвыми головами врагов убеждали лучше любых, даже самых красноречивых речей. Я ясно видел, как у некоторых старейшин откровенно задрожали поджилки, до них наконец дошло, что перед ними сидит не просто какой-то «разыскиваемый преступник» с непонятными амбициями, а хищник, монстр, который выследил и сожрал тех, кого они до дрожи боялись долгие годы.

Вещдоки сработали на ура.

— Итак, если даже предположить, что мы поверили всему, что вы тут наговорили, — наконец произнес Торик Примиритель медленно, тщательно подбирая слова, словно каждое стоило полновесной золотой монеты. Густая борода с вплетенными в нее кольцами чуть подрагивала в такт его дыханию. — Чего именно вы от нас ожидаете?

Воздух в каменном зале заседаний казался тяжелым и спертым, пахло вековой пылью, нагретым камнем и крепким подземным элем, которым гномы то и дело смачивали глотки. Я сидел за массивным базальтовым столом, чувствуя его холод даже через плотную ткань одежды.

Чуть наклонившись вперед и опираясь предплечьями на гладкую столешницу, я посмотрел прямо в глубоко посаженные глаза Торика.

— Как минимум вы должны взять на себя обязательство выкинуть Консорциум «Шалин Гранд» с вашей территории, — мой голос звучал ровно, без эмоций, словно зачитывал сухую боевую сводку. — Во всех ваших владениях. Это значит закрыть их конторы, банки, перевалочные пункты и любые другие легальные коммерческие прикрытия, полностью вычистив эту заразу. Мы со своей стороны предоставим вам все необходимые списки, полный реестр их агентов, действующих здесь, чтобы вы могли задержать их всех разом. Если потребуется силовая поддержка, наш Теневой крестовый поход готов оказать любую необходимую военную помощь.

Я выдержал короткую паузу, позволяя информации усвоиться.

— Кроме того, мы просим вас публично выразить свою поддержку нашему движению, — продолжил я, обведя взглядом хмурые лица старейшин. — Встать в один ряд с другими королевствами и помочь нам сформировать Континентальную Коалицию для окончательного уничтожения Консорциума. Нам потребуется от вас официальное письменное заявление о вашей позиции, а также полномочный представитель, который будет сопровождать нас на всех будущих переговорах.

Один из старейшин, сидевший по правую руку от Торика, громко и презрительно фыркнул. Его пухлый кулак с грохотом опустился на стол.

— И это всё⁈ — взорвался он, брызжа слюной. — Просто так взять и перекрыть наш основной торговый канал⁈ Отказаться от связей с другими регионами и народами, вырвать наше бьющееся финансовое сердце и открыто связать себя с разыскиваемыми беглыми преступниками⁈

Торик Примиритель даже не повернул головы в сторону возмущающегося сородича, полностью его проигнорировав, его цепкий взгляд не отрывался от моего лица.

— Что ты предлагаешь взамен, Искатель? — спокойно спросил он. В этой короткой фразе отразилась вся суть гномьей политики: какой прибыток покроет риск? Жадность и осторожность были вплавлены в их породу намертво со времён праотцрв.

Дворяне из свиты, сопровождавшей нас, недовольно зашумели, кто-то за спиной возмущенно хмыкнул, звякнув оружием.

— Это не деловые или политические торги, — отрубил я, тоже припечатав ладонь к столу так, что звонкий хлопок эхом разнесся по сводам зала. — Мы не предлагаем вам ковры или руду, а предоставляем помощь в искоренении паразита, который десятилетиями, а то и веками, выкачивал богатства и ресурсы из вашего народа, доил вас, как бестолковый скот. И если она вам не нужна, мы просто развернемся и найдем тех, кто окажется умнее.

— Вы принесли клятву уничтожить Консорциум, — заметил старый гном с другого конца стола, поглаживая куцую седую бороду. — С нашей помощью или без нее. Зачем нам подставляться? Если мы просто переждем эту бурю в своих Чертогах, вы все равно сделаете грязную работу за нас, а мы, не ударив палец о палец, сохраним и жизни, и золото.

Я усмехнулся. Что ж, откровенно, цинично и нагло. Они на полном серьезе думают, что могут отсидеться за толщей своих стен, пока чужие руки будут давить чудовище за них? Наивные!

— Верно, — легко согласился я, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Уничтожим. И если вы выберете трусливо отсиживаться в стороне, мы, конечно, не станем вас за это карать, если только… — я специально выделил эти слова интонацией, заставив гномов напрячься, — не попытаетесь укрывать агентов Консорциума или защищать их предприятия в своих городах. Потому что тогда мы придем за ними с вашей помощью, без нее или даже неперекор вашему запрету. Разница лишь в том, что, отсиживаясь, вы будете молчаливо поощрять ублюдков, совершивших чудовищные злодеяния против невинных людей по всему Шалину. Уверяю вас, история это запомнит.

Гномы выглядели так, словно им скормили лимон целиком, даже не очистив от кожуры. Их лица потемнели от недовольства, в глазах читалась откровенная злость, но никто не посмел мне возразить.

— И всё же, возвращаясь к сути, какой нам стимул рисковать и помогать вам? — вновь упрямо потребовал ответа Торик, не желая уступать ни пяди выгоды.

И тут вперед шагнула Марона, пропитанный сталью аристократической власти голос заполнил зал.

— Во-первых, уважаемые старейшины, если вы согласитесь хотя бы на тайное сотрудничество, мы можем воздержаться от публичной огласки. Вы останетесь в тени ровно до тех пор, пока мы не заручимся официальной поддержкой других крупных держав и сил, начиная со столицы, с Харалдара, и можете быть абсолютно уверены, что когда Консорциум падет, статус скрытых союзников и основателей новой Коалиции пойдет вам на пользу.

— Включая эксклюзивные торговые права с территорией, которую наш Крестовый поход отстроит после победы и возвращения к мирной жизни, — добавил я, подхватывая ее дипломатический пас. — Когда пыль уляжется, Вольные Земли станут новым центром силы. Если уж торговля с Кордери в период ее расцвета приносила вам солидные барыши, то представьте, какие баснословные выгоды сулят крепкие отношения с независимым и богатым Вольным.

— И это всё⁈ — скептически бросил тот самый крикливый старейшина, разразившись грубым лающим смехом. — Вы серьезно хотите, чтобы мы рисковали своими жизнями и бородами, став на сторону разыскиваемого беглеца и навлекая на себя гнев самого Малина Медобрука ради эфемерных обещаний⁈

Рядом со мной угрожающе зарычал Лоркар, издав какой-то нечеловеческий звук, напоминающий низкий клокочущий рокот крупного хищника, от которого по спине пробежал неприятный холодок.

— Ты не веришь словам того, кто только недавно, даже не вспотев, перемолол две с половиной тысячи лучших наемников на всем Шалине⁈ — прохрипел Лоркар, впиваясь тяжелым взглядом в глаза старейшины. — Запомни, гном, мы планируем сложить мечи, когда эта война закончится, вернемся к своим жизням, но всё равно останемся здесь.

Он широким, рубящим жестом указал на себя, на старого Проходчика Хорвальда Валаринса, на командующего Джинда Алора и на Марону.

— Мы будем вашими прямыми соседями в Бастионе. И поверь, гном, наше доброе отношение — это то, чего сейчас ты должен добиваться всеми силами, прежде всего заслужив его.

Старейшины притихли, переваривая услышанное.

Торговаться с гномами — это как пытаться выжать воду из куска монолитного обсидиана, жадность, которая душила этих бородатых скряг, превосходила размером хорошего дракона. Если бы не Марона с её отточенным политическим чутьём и Лоркар со своим пробирающим до костей рычанием, мы бы застряли тут до второго пришествия Мии, пытаясь доказать очевидное тем, кто не хотел смотреть дальше дна своего кошелька.

Но теперь посыл стал им ясен, как божий день: мы та самая неодолимая сила, с которой в любом случае придётся считаться, и неважно, отсидятся ли они в своих глубоких норах, заперев двери, или выйдут на свет. Страх всегда являлся отличным двигателем прогресса, и сейчас я ясно видел его в их блестящих глазах.

Торик Примиритель согласно фыркнул, его широкая, покрытая старыми шрамами и мозолями ладонь медленно огладила роскошную белую бороду, в которой тускло поблескивали тяжелые серебряные кольца. Воздух в зале заседаний казался густым, пропитанным вековыми запахами нагретого камня, оружейной смазки и едва уловимым ароматом крепкого грибного эля.

— Вы безусловно дали нам много пищи для размышлений, Искатель, — прогудел он. Эхо его низкого баса гулко прокатилось под высокими гранитными сводами. — Но леди Марона предложила весьма разумный компромисс. Возвращайтесь к нам с официальной поддержкой хотя бы Харалдара, королевства, на землях которого мы, к нашему глубокому сожалению, вынуждены проживать, вот тогда… Тогда мы всерьез рассмотрим возможность направить наши боевые молоты и топоры на помощь Теневому крестовому походу.

Я коротко кивнул, поднимаясь с низкого массивного, вытесанного из цельного куска базальта, стула. Затекшие от долгого сидения мышцы с благодарностью отозвались на движение, спина слегка ныла от напряжения последних дней.

— Благодарю за понимание, старейшины, — я приложил руку к груди, отвешивая уважительный полупоклон, демонстрируя идеальный баланс между гордостью Охотника и почтением к их возрасту. — Мы не заставим себя долго ждать, я привык решать проблемы быстро и радикально.

Старый гном, тихо кряхтя, поднялся следом. Тяжелые доспехи под его парадной мантией глухо звякнули. Несмотря на преклонный возраст, в каждом его движении все еще чувствовалась несгибаемая мощь подземной горы. Он тоже учтиво поклонился мне в ответ.

— А чтобы доказать, что наши слова не пустой звук, и показать искреннюю заинтересованность в этой коалиции, — Торик сделал многозначительную паузу, обводя взглядом остальных старейшин, замерших за столом, — я решил, что моя правнучка Хейли Дипхейвен будет сопровождать вас в качестве нашего официального дипломатического представителя от лица Последней Твердыни Гурзана.

Прекрасная гномка, стоявшая все это время в густой тени у дальних колонн, замерла. Большие тёмно-фиолетовые глаза расширились от шока, пухлые губы приоткрылись, но уже через секунду первоначальное оцепенение спало, и на миловидном личике расцвела искренняя радость.

— Правда, дедушка⁈ — выдохнула она, резко подавшись вперед.

Торик горько усмехнулся, густые белые брови сошлись на переносице, образуя суровую складку.

— Кто-то же должен держать руку на пульсе, девочка? Так пусть это будет тот, кто хотя бы симпатичен нашему достопочтенному судье Теневого крестового похода, — он бросил на меня из-под кустистых бровей тяжелый оценивающий взгляд старого воина, оберегающего свое самое ценное сокровище. — Хотя, Искатель, мне искренне жаль вас разочаровать, но предварительное соглашение о вашей с Хейли помолвке отменяется по крайней мере до тех пор, пока вся эта кровавая неразбериха с Консорциумом так или иначе не уладится. Нам нужны твердые гарантии вашей окончательной победы, прежде чем доверить вам нашу плоть и кровь.

— Ох! — тихо вырвалось у Хейли, выражение ее лица мгновенно помрачнело. Озорные искорки в фиолетовых глазах потухли, но лишь на мгновение, тут же сменившись упрямым горячим пламенем. Она гордо вскинула подбородок, откидывая назад тяжелые пряди волос. — А что, если… если я сама захочу ухаживать за ним вне рамок какого-либо официального соглашения?

Я удивленно моргнул. Сердце на мгновение споткнулось, пропустив удар, а губы сами собой дрогнули в довольной полуулыбке. Ого, вот это поворот! Прямое, абсолютно бескомпромиссное заявление при всем Совете! Мне всегда чертовски нравилась эта черта в гномах: никаких лишних экивоков, жеманных игр в девичью скромность или фальшивой придворной робости. Если гномка чего-то хочет, она заявляет об этом прямо в лоб.

Старейшина Торик сердито зыркнул на нее.

— Ты свободная женщина, Хейли, но не испытывай границы моего терпения! — рявкнул он так, что мелко задрожали пустые кружки на столе, но за этой напускной громогласной бравадой я с легкостью уловил озорной теплый блеск в его старческих, спрятанных в глубоких морщинах глазах.

Этот суровый лидер безмерно любил свою правнучку и был готов голыми руками порвать глотку любому, кто посмеет ее обидеть, но больше всего на свете он хотел ей счастья, а свой выбор она уже сделала.

Гном коротко ткнул в ее сторону узловатым, похожим на корень старого дуба пальцем.

— Мы сегодня же подготовим все нужные бумаги, и тебя официально объявят послом. Отправишься с ними, как только всё будет готово.

Я мысленно потер руки. Такой шанс выпадал раз в сто лет, и я решил ковать железо, пока оно раскалено добела.

— Старейшина Торик, — вежливо обратился я к нему. — Раз уж мы заговорили про Склепы… Не могли бы вы лично сопроводить нашу делегацию к ним? Нам необходимо предметно поговорить с их старейшинами, и ваше присутствие, ваше веское слово… Это сэкономило бы нам просто уйму времени. Вы же сами знаете, как неохотно гномий народ доверяет чужакам.

Старый гном задумчиво хмыкнул, его пальцы снова глубоко зарылись в бороду, он придывал что-то в уме, шевеля губами.

— Ладно, парень, почему бы и нет. Если твой Проходчик готов открыть пространственные врата прямо сейчас, у меня как раз есть несколько свободных часов на эту поездку, — он неожиданно тепло и по-доброму усмехнулся, морщинки вокруг глаз собрались в густую сеточку. — Давно пора навестить родственников, тем более когда для этого не нужно стирать подошвы сапог в долгом пешем переходе через кишащие тварями пещеры. Кстати, если ты не возражаешь, Искатель… Уверен, многие мои люди с радостью воспользовались бы этой удивительной возможностью смотаться туда и обратно через портал кто по торговым делам, кто просто к родне на кружку эля.

— Мой Проходчик к вашим услугам, старейшина, — я широко улыбнулся, быстро оценивая свою выгоду от такого решения. Все же транспортная монополия — это всегда огромная власть и влияние. — Буду только рад помочь вашему народу. Чем больше мостов мы наведем между нашими оплотами, тем крепче построим фундамент будущей великой коалиции.

Я мысленно довольно ухмылялся. Взять Хейли с собой в наш полевой лагерь у руин Вольного — это, пожалуй, вообще лучший исход из всех возможных. Теперь я смогу присматривать за ней лично, укрепляя наши пока еще тонкие связи, и Торик станет гораздо сговорчивее, зная, что «свои» люди глубоко вовлечены в процесс и держат его в курсе каждого нашего шага. Да, старый гном тот ещё жуткий собственник, но его параноидальная гиперопека сейчас играла исключительно мне на руку.

Секунда размышлений… Я удивлённо посмотрел на Беллу.

Засада? В самом центре нашего укреплённого лагеря? Внутренний параноик, воспитанный жестокостью Валинора и постоянным ожиданием удара в спину, мгновенно взвился на дыбы. Может, какой-то элитный убийца-невидимка умудрился проскользнуть мимо моего чутья, навыков и дозорных после сегодняшней мясорубки? Глаз истины молчал, хотя рука уже привычно дёрнулась к оружию.

Но стоило мне приглядеться к Белле, как напряжение начало спадать. На бархатистой светлой коже жены блестели мелкие капельки пота, а чёрные волосы слегка растрепались и прилипли к плечам. Личико она состроила донельзя серьёзное, но звериная природа выдавала её с головой. Чуткие ушки подрагивали не от страха, а скорее от предвкушения, а пушистый хвост игриво ходил из стороны в сторону. Ничего серьёзного этот жест не предвещал.

Я не заметил никаких признаков её обычной бурной реакции на реальную угрозу. Белла порвала бы на лоскуты любого, кто посмел бы покуситься на семью, а значит, этот таинственный «нападавший» вряд ли представлял опасность для моей жизни. Скорее всего, тут крылся какой-то подвох.

Из чистого любопытства и чтобы поддержать её маленький спектакль, я натянул на лицо маску свирепого защитника и молча шагнул за ней. Белла подвела меня к палатке средних размеров, из которой только что вышла, и, хитро блеснув глазами, с силой толкнула прямо за отвязанный полог.

В лицо тут же ударила волна горячего душного воздуха. ни дать ни взять настоящая сауна. Густой аромат женского пота, сладковатого мускуса и откровенного животного возбуждения забил ноздри, воздух в палатке буквально вибрировал от сбитого дыхания.

Всё ясно, значит, предчувствия меня не обманули. Да, «засада» была на самом деле, и я совсем не против, чтобы подобные «покушения» устраивались на меня хоть каждый день.

В центре палатки на широком продавленном матрасе, брошенном прямо на землю, лежала Амелия. Миниатюрная сатирочка была полностью обнажена и распята на спине, а её запястья и лодыжки надёжно, но аккуратно крепились верёвками к колышкам, вбитым по матраса. Грудь девушки тяжело вздымалась, из приоткрытого рта, перетянутого шелковым кляпом, стекала тонкая струйка слюны., а светлые, с лёгким пшеничным оттенком волосы разметались по подушке, запутавшись у основания изящных рожек.

Кожа Амелии, обычно скрытая под одеждой, выглядела белоснежной по сравнению с загорелыми предплечьями и лицом. Сейчас она влажно поблескивала в полумраке палатки. Между широко разведённых ног пшеничный пушок слипся от обильно текущего сока, а нежно-розовые лепестки её лона казались припухшими и влажными, словно переспелый персик, истекающий нектаром.

Моя сумеречная эльфийка Лейланна сидела рядом, разгорячённая и довольная спектаклем, её тело тоже покрывала тонкая плёнка испарины. Она проверила узел на запястье Амелии, достаточно ли он крепкий, чтобы сохранить игру, и достаточно ли мягкий, чтобы не причинить вреда, после чего подняла на меня сияющий взгляд своих колдовских глаз.

— Муж мой, — мурлыкнула эльфийка с лёгкой дразнящей усмешкой. — Мы тут поймали эту непослушную деревенскую девчонку. Представляешь, она снова пыталась устроить тебе засаду. Надеюсь, ты не слишком рассердишься, что мы сами начали допрос, пока ждали тебя?

Сзади послышался шорох ткани, Белла с тихим предвкушающим хихиканьем начала стягивать с себя одежду. Она делала это медленно, выгибая спину и явно наслаждаясь тем, что моё внимание мечется между связанной сатирочкой, порочной эльфийкой и её грациозными движениями.

Я не мог сдержать широкой довольной ухмылки. Лёгкая паранойя, пульсировавшая на краю сознания последние несколько часов, испарилась без следа, сменившись старым, как мир, желанием. Член отозвался мгновенно, наливаясь сталью и болезненно упираясь в плотную ткань штанов.

Напряжение этого бесконечно долгого дня, все эти сражения, вспыхивающие окна Системы, подсчёт опыта и груз ответственности за тех, кто идёт за мной, начали стремительно отступать, растворяясь в сладком дурмане. Пожалуй, именно такая «засада» мне сейчас и была нужна, чтобы не поехать крышей от бесконечной гонки, и я позволил холодному азарту Охотника переплавиться в нечто куда более плотское и голодное.

Как же чертовски приятно осознавать, что в этом суровом мире у меня есть свой якорь нормальности!

Я медленно потянулся к застежкам своей брони, чувствуя, как хищная улыбка растягивает губы. Настало время допроса с пристрастием.

— Это правда, Амелия? — строго спросил я, неспешно снимая с себя снаряжение. — Ты плохо себя вела?

Сатиресса жалобно промычала сквозь кляп. Её гибкое тело напряглось, спина выгнулась дугой, а бедра призывно качнулись в мою сторону, словно предлагая самое сладкое извинение из всех возможных.

За последний месяц эта любвеобильная неутомимая озорница не раз заставала меня врасплох. Она умудрялась то и дело утащить меня в какой-нибудь глухой переулок или пустую комнату, чтобы с жадностью изголодавшейся куниды наброситься на мой член. Амелия дико и страстно принимала меня во все свои отверстия, пока я просто наслаждался её неистовым напором.

Она присоединилась к нашему отряду в качестве повара и даже умудрилась поднять пару уровней, чтобы её блюда давали бойцам более сильные поддерживающие эффекты. Если честно, я до сих пор не до конца понимал, почему она, простая фермерша, решила остаться в этом пекле, а не эвакуироваться вместе с остальными мирными жителями, но её храбрость и ненасытность вызывали у меня искреннее восхищение.

И вот сейчас она лежала передо мной распятая, беспомощная, открытая для любой моей прихоти.

Амелия глухо простонала сквозь кляп, когда я сбросил штаны, и тяжелая, пульсирующая, жаждущая действия плоть вырвалась на свободу. Я устроился на краю широкого матраса и медленно провел ладонью по её ноге. Мягкая кожа сатиры была скользкой от пота, я почувствовал, как капли влаги выступают и на моем лбу. В этой духоте мы скоро превратимся в единую скользкую массу сплетенных тел.

Белла устроилась за моей спиной, покачивая пушистым хвостом. В полумраке палатки пот блестел на её идеально сложённом поджаром теле, словно тонкий слой масла. Девушка-кошка провела ладонями по моим плечам и тихо рассмеялась, наблюдая, как Амелия вздрагивает от одного моего присутствия.

— Смотри, Артём, — с хитрой ухмылкой промурлыкала моя жена. — Наша милая деревенская девочка готова растаять только от твоего взгляда.

— Боже, это так непристойно! — с придыханием прошептала Лейланна, опускаясь на колени у изголовья нашей распятой «пленницы».

Ха, я слишком хорошо знал свою сумеречную эльфийку! Несмотря на её показные протесты и картинное возмущение, подобные развратные игры заводили её до потери пульса. Но сейчас она лишь следила за Амелией внимательным хозяйским взглядом старшей жены, оценивая не тело, а готовность, доверие и то, не перешла ли наша игра опасную грань.

Наклонившись, я прижался губами к внутренней стороне бедра сатирессы, и на языке расцвел соленый вкус её пота, густо насыщенного женскими феромонами. Природный афродизиак ударил прямо по рецепторам. Облизывая влажную кожу, я продвигался выше, к плоскому животу, пока не добрался до крошечной лужицы влаги в её пупке.

Амелия тихо всхлипывала сквозь кляп и неистово извивалась от наслаждения, пока я покрывал её тело поцелуями и влажными ласками. вдохом, чтобы в этой игре оставались только её желание и доверие.

Я, тяжело дыша, вышел из влажного податливого лона своей новой спутницы. Амелия тихо выдохнула, её разгорячённое тело дрожало на смятых простынях. Мои жёны, уже успевшие прийти в себя после нашего совместного марафона, с привычной слаженностью принялись за уборку. Лейланна, грациозно взмахнув рукой, сплела заклинание воздуха, и душную, пропитанную сексом палатку тут же наполнил свежий прохладный ветерок. Он погладил разгорячённую кожу, и капли пота перестали катиться по моему лицу.

Когда мы все наконец привели себя в порядок и оделись, жёны по очереди подошли ко мне и каждая наградила нежным поцелуем. Амелия, чьи щёки всё ещё пылали румянцем, застенчиво подняла ко мне лицо. В её глазах, обрамлённых пушистыми ресницами, читалась такая трогательная покорность, что я не удержался: властно притянул её за талию к себе и впился в её губы глубоким собственническим поцелуем. Девушка-сатира тихо пискнула, прижимаясь к моей груди.

— А теперь иди работай, командир, — с игривой усмешкой проговорила Белла, мягко подталкивая меня к выходу из шатра. Её пушистый хвост довольно покачивался из стороны в сторону. — Не отлынивай от обязанностей, а мы пока отведём нашу новенькую девочку в семейный шатёр, познакомим с остальными.

Я хмыкнул, поправляя ремень с ножнами.

— Под «познакомим» ты, конечно же, имеешь в виду грандиозную оргию? Опять без меня?

Девушки дружно захихикали, а Лейланна легонько хлопнула меня по плечу, сверкнув изумрудными глазами.

— Не все в этом лагере такие похотливые маньяки, как ты, муженёк, некоторым нужно просто… поболтать.

— Ой, да брось! — фыркнула Белла. — Лили и Роза те ещё маньячки, да и Зара с Самирой тоже не откажутся узнать поближе твою новую пассию. Уверена, Кайя обязательно захочет поучаствовать в «приветствии». Сияна и Селина обязательно придумают какую-нибудь новую игру, а Лютик и Мизини всегда не прочь устроить общие горячие обнимашки.

Услышав этот список, Амелия широко распахнула глаза, на её лице застенчивость мгновенно сменилась озорным восторгом.

— Боги милосердные! — выдохнула сатирочка, нервно переступая с ноги на ногу. — Если так, то мне не придётся постоянно донимать Артёма!

— Знаешь, твои домогательства никогда не доставляли мне особых хлопот, — с плотоядной усмешкой заверил я её, поймав за подбородок. — Всякий раз, когда вы, девочки, решите устроить мне очередную сексуальную засаду, я с радостью сдамся в плен.

Амелия просто сияла от счастья, её щеки залил густой здоровый румянец. Кожа сатирессы всё ещё хранила легкую испарину после нашей бурной активности.

— В таком случае, — она замялась, огромные глаза с надеждой уставились на меня. — Могу я пригласить тебя на ужин с моей семьей, как только эвакуированным будет безопасно вернуться в Вольные Земли, чтобы мы могли официально объявить моим родителям о наших… ну… отношениях? И, главное, получить благословение моего отца.

Она нервно прикусила пухлую нижнюю губу, из-за чего та стала ещё соблазнительнее.

— Я, эм-м… еще не рассказывала им о нас. Вообще.

Мне стоило неимоверных усилий не показать, в какой ужас привело меня это заявление. Знакомство с родителями⁈ Вот так, с ходу⁈

Как ни удивительно, но, несмотря на то, что к этому моменту мой гарем насчитывал уже не один десяток потрясающих женщин, мне до смешного редко приходилось иметь дело с их родителями, особенно с чрезмерно опекающими своих детей консервативными отцами.

Гаррук, суровый отец Самиры, не в счёт. Зеленокожие вообще придерживались совершенно иных взглядов на жизнь, семью и брак, разительно отличающихся от традиций большинства других рас Шалина. Среди них отцы, как правило, стремились поскорее найти своим дочерям сильную пару и, грубо говоря, сбагрить их с рук под ответственность мужа.

И дело было вовсе не в том, что им наплевать. Тот же Гаррук безумно гордился своими внуками и обожал их тискать, когда у него выдавалась редкая возможность заглянуть в поместье, да и к остальным моим отпрыскам он относился тепло. Похоже, старого вояку совершенно не волновало, что Георгий, мой сын от Самиры, пусть и полукровка, но в большей степени человек. В прагматичном гоблинском представлении все мои дети теперь считались просто неотъемлемой частью его клана, и точка!

Я, конечно, успел познакомиться с матерями некоторых своих жён, встречался с матерью Зары, общался с мамой Эшли. Да что там, я даже пересекался со старым, но невероятно добродушным Идаром, отцом Хелимы, и, разумеется, знал практически всю обширную родню Лили и Розы, включая их старейшину. Ну и, если уж быть до конца честным, я плотно «познакомился» с Малином Медобруком, отцом Мэриголд, правда, это знакомство закончилось очень печально. Но это уже нюансы.

Однако грядущая встреча с двумя простыми фермерами-сатирами, которые ни сном ни духом не ведали, что я, местный лорд и Искатель, регулярно сплю с их ненаглядной дочерью, приводила меня в неописуемый ужас. К тому же придётся, вероятно, поставить их в известность, что я заделал ей ребенка.

Ох, чёрт! Одна мысль о том, сколько нервов я там оставлю, заставляла внутренне поморщиться. Это… это будет то ещё испытание, сложнее штурма демонского логова.

По крайней мере я пользовался практически безграничным доверием среди сатиров в Вольном, и это играло мне на руку. Сатиры часто с огромной опаской относились к людям, и на то имелись веские исторические причины. Из всех звероподобных рас Валинора они больше всего походили на обычных людей, что позволяло им открыто жить среди тех человеческих поселений, где общество было терпимее, и в глубокой тайне в менее гостеприимных землях вроде Кована или консервативной Марогии. Обычно они скрывались в мегаполисах, где людям плевать на соседей по улице, либо кочевали с места на место под видом бродячих артистов и торговцев.

Родители Амелии, например, долгое время жили в Харалдаре, прежде чем смогли перебраться в Бастион, где нравы были свободнее. Многие сатиры обходились тем, что искусно прятали свои маленькие рожки под объемными шляпами или сложными прическами, но родители Амелии пошли на радикальные меры и уже довольно давно полностью спилили себе рога. На их месте теперь остались лишь гладкие шрамы. Кроме того, они годами приучали себя никогда не скалиться, скрывая свои плоские, выдающие травоядных, зубы, и также туго перевязывали короткие хвосты, пряча их под плотными слоями одежды. Большую часть своей юности эти двое выдавали себя за обычных людей в регионе, где любое разоблачение привело бы в лучшем случае к жестокому изгнанию, а в худшем к рабскому ошейнику.

К счастью, самой Амелии в основном удалось избежать этого парализующего страха, она выросла уже в относительно спокойной деревне зверолюдей в Бастионе, и я был полон решимости сделать всё, чтобы она никогда, ни при каких обстоятельствах не испытала подобного ужаса здесь, в Вольных Землях.

Я защищу её, нашего ребенка и всех своих будущих детей. Это даже не обсуждается.

Я моргнул, выныривая из своих мыслей, и заметил, как тревожно вытянулось лицо новой невесты, затянувшаяся пауза заставила её накрутить себя.

Отбросив сомнения, я подарил ей самую тёплую, уверенную улыбку, на которую сейчас был способен.

— С огромным нетерпением жду нашей встречи, Амелия, — бархатным голосом произнёс я, притягивая её к себе.

Мои руки по-хозяйски обвили её гибкую талию, а губы мягко, успокаивающе коснулись губ, смакуя привкус поцелуя.

— И я с гордостью посмотрю твоему отцу в глаза, чтобы сказать, как сильно люблю его дочь, и буду счастлив получить их благословение.

Мои слова подействовали мгновенно, и Амелия вспыхнула от радости, как маленькая сверхновая.

— Спасибо, Артём! — выдохнула она, уткнувшись пылающим лицом мне в грудь, её руки крепко, до хруста в ребрах, обвили мой торс. — Это… это правда самый счастливый день в моей жизни!

Я зарылся пальцами в её густые, пахнущие луговыми травами волосы, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло, и всё же где-то на самом дне желудка продолжал ворочаться легкий мандраж, чувство, которое я, казалось, намертво забыл за годы бесконечных сражений, кровавых вылазок и политических интриг Валинора.

Это казалось так странно… и так до смешного по-человечески.

Но я знал, что справлюсь с этим испытанием, наполняясь той же холодной решимостью, с какой шёл на штурм замков и рубил головы чудовищам. В конце концов, если я смог укротить заносчивую эльфийскую принцессу и совладать с дочерью вождя орков, то уж с парой фермеров-сатиров как-нибудь договорюсь.

Белла и Лейланна обняли раскрасневшуюся от восторга Амелию и вывели её из шатра. До меня доносились обрывки их звонких голосов, девчонки уже наперебой обсуждали будущую малышку, планировали, как будут знакомить сатирессу с остальными обитателями поместья Мирид, и строили грандиозные планы на будущее. В их щебетании звучало столько искренней радости, что я невольно улыбнулся, глядя им вслед.

Выйдя из палатки, полной грудью вдохнул прохладный бодрящий воздух. На сердце было на удивление легко. В кои-то веки в этом проклятом мире, где каждый день приходилось снова и снова выгрызать право проснуться завтра, я чувствовал абсолютное, кристально чистое умиротворение. Амелия официально стала частью нашей семьи, и одна только мысль о том, что скоро у нас появится ребенок, отдавалась в груди теплым приятным трепетом. Мой род продолжал расти.

Однако стоило сделать пару шагов в противоположную сторону, как суровая реальность Валинора грубо выдернула меня из уютных грез. Улыбка медленно сползла с лица, словно смытая ледяной водой, настроение стремительно скатилось в привычный, мрачный прагматизм.

Этот короткий период покоя, подаренный женами, стал редкой возможностью восстановить дыхание за стеной щитов своих людей, но такие передышки обычно быстро заканчивались, впереди ждала грязная кровавая работа, ведь Консорциум сам себя не уничтожит.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как ночная прохлада вливается в легкие, и стараясь сохранить внутри хоть крупицу того света, что подарили мне жены. Но Валинор не прощал слабостей, здесь даже минутная расслабленность стоила слишком дорого. Мне придётся снова надеть на себя ледяную маску Искателя, стать тем самым расчетливым ублюдком, который, не моргнув глазом. перережет глотку любому врагу, будь то пешка Малина или сам Владыка.

Только теперь ставки в этой войне возросли многократно. За моей спиной появилась еще одна крохотная жизнь, за которую я нёс прямую ответственность. Но это осознание не давило грузом на плечи, наоборот, оно превращало мою волю в легированную сталь, а стрелы в оружие возмездия.

Мои шаги гулко разносились среди обугленных руин Вольного. Я шел вперед, слыша, как серый пепел скрипит под подошвами сапог, и чувствуя тошнотворный кислый запах гари, всё ещё висевший в воздухе. Да, этот город с самого начала планировался лишь как временный военный лагерь, перевалочный пункт, но… Чёрт возьми, это место являлось нашим домом больше трех лет! Я сам его заложил, а теперь это просто черные обломки. Еще одно место, к которому успели привязаться мои дети, и которому суждено со временем неизбежно стереться из их памяти.

Но я пришел сюда не для того, чтобы в очередной раз посыпать голову пеплом и оплакивать потери. Хватит с меня рефлексии! Ноги вели меня к центральной площади, где когда-то возвышались главные казармы. Как и все остальное, они сгорели дотла, остались лишь уродливые почерневшие каменные остовы, однако подземелья под ними… О, подземелья — это отдельная история. Огонь прошелся и по ним, выжег всё внутри, оставив после себя лишь копоть, но после быстрой зачистки и небольшого ремонта они ещё вполне годились для использования. Крепкий камень и немного магии — вот и все что нужно для хорошей тюрьмы.

И это как нельзя кстати.

Остановившись на мгновение перед спуском во мрак, окинул взглядом дымящиеся руины. Внутри медленно, словно густая смола, закипала ярость, густо замешанная на глухой усталости. Каждое сожженное здание, каждая обрушившаяся крыша ощущались не просто как потеря ценных ресурсов, а как личный шрам, как грубое напоминание о том, что на Валиноре безопасность — это всего лишь хрупкая иллюзия, и своё право на жизнь нужно защищать клыками и когтями, выгрызая глотки и пуская кровь всем, кто посмеет на него посягнуть.

Глубоко вдохнув едкий воздух, сжал кулаки до хруста суставов.

Я шел по тускло освещенным коридорам подземелья, направляясь к камере. Лионелия уже ждала меня у массивной дубовой двери. Ее миниатюрная, но по-боевому подтянутая фигурка застыла в напряженной позе, рука привычно покоилась на рукояти кинжала.

— Вы устроили ему место поудобнее? — спросил я, слегка улыбнувшись, когда подошел ближе…

— Насколько это вообще возможно, учитывая, что он прикован к стене толстенными цепями, как какой-то обезумевший огр, — мрачно ответила Лионелия. Ее глаза хищно блеснули в полутьме коридора.

Неприятно, конечно, но абсолютно разумно и уж точно не чрезмерно, если знать, с кем мы имели дело. Будучи Сталкером шестьдесят первого уровня, Марлон мог играючи разорвать большинство обычных стальных оков одной лишь грубой силой. Более того, этот темный эльф вполне мог обладать классовой способностью снятия вражеских эффектов или мгновенного разрыва пут, точно такой же, какая имелась в арсенале у меня самого. Именно поэтому мы превентивно накачали его зельями слабости под самую завязку, а наши ребята с соответствующими навыками контроля навешали на него столько ослабляющих чар, что теперь он вряд ли смог бы раздавить даже гнилой помидор.

Всё это делалось исключительно на всякий случай. Жизнь в этом мире давно и доходчиво мне объяснила, что когда имеешь дело с высокоуровневыми убийцами из Консорциума, паранойя — твой лучший и единственный друг.

Лионелия, чья преданность и непримиримость к врагам не вызывали никаких сомнений, потянулась к объемной кожаной сумке, висевшей у нее на плече. Звякнул металл, и она извлекла на свет два клинка.

— Вот, мой любимый, — торжественно произнесла дознавательница, протягивая их мне рукоятями вперед. — Личное оружие Марлона. Победителю достаются заслуженные трофеи.

Я тихо присвистнул, принимая клинки. Холодная сталь легла в ладони так, словно ей выковали специально для меня. Оружие было поистине великолепным, настоящим шедевром кузнечного искусства. Массивные, идеально сбалансированные девятимиллиметровые лезвия покрывала изящная серебряная чеканка, складывающаяся в причудливые магические узоры, широкие, загнутые назад гарды надежно защищали пальцы от скользящих ударов. А вот навершия рукоятей, вырезанные в виде голов ухмыляющихся шутов в нелепых шляпах-арлекинах с кисточками, вызвали у меня весьма смешанные чувства.

Глаз Истины тут же послушно развернул в воздухе полупрозрачное системное окно.

Дым.

Тип: кинжал (парное оружие)

Качество: мастерское

Уровень: 60

Характеристики: +10 к Силе

Бонусы: 2% шанс уклониться от атак ближнего боя. 50% увеличение урона от атак ближнего боя в состоянии скрытности.

В подземелье стоял смрад, от которого резало глаза. Терпкий запах горелого дерева и едкой копоти от жаровен даже наполовину не мог заглушить густую тошнотворную вонь человеческих испражнений. Наш пленник, судя по всему, давно перестал контролировать свой кишечник.

Я ступил на влажный камень пола, передо мной, распятый на стене, висел Марлон, тёмный эльф-убийца, личный цепной пёс Малина. Его руки и ноги туго стягивали массивные зачарованные цепи, не оставляя ни единого шанса ухватиться за что-нибудь или использовать рывок. Лионелия постаралась на славу и подлечила его ровно настолько, чтобы удержать искру жизни в этом изломанном, покрытом коркой засохшей крови теле, но не более.

Он безвольно обвис в своих кандалах, не находя в себе сил даже попытаться перенести вес, чтобы хоть немного ослабить боль в вывернутых суставах, но когда я закрыл за собой тяжёлую дубовую дверь, лязгнув засовом, острый взгляд мгновенно сфокусировался на мне, потом скользнул ниже и намертво прикипел к поясу, где теперь висели Дым и Зеркала, его собственные парные кинжалы мастерского качества. Зрачки пленника сузились, а разбитые губы дрогнули от бессильной ярости.

Его рот был плотно забит грубой тканью и перетянут кожаным ремнем — дознаватели предприняли все необходимые меры предосторожности. Мы не могли рисковать, ведь системные правила оставляли опасные лазейки: он мог пожертвовать накопленным общим опытом, чтобы мгновенно сменить класс на заклинателя, или, что ещё опаснее, воспользоваться бесплатной сменой от Чистого класса и ударить магией, просто произнеся команду. Но глядя на его напряжённые скулы, я понимал, что шанса это сделать, как и вырваться из своих пут, у него нет абсолютно никакого.

— Марлон’ланандалар, — медленно, пробуя на вкус чужое, полное яда имя, произнёс я. — В последнее время ты, наверное, называл меня по-разному в своих мыслях.

Выдержал паузу, слушая его хриплое дыхание.

— Но когда я думал о тебе, убийца, — продолжил я, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди, — мне на ум приходило только одно имя.

Он не шелохнулся.

— Флора, — процедил я.

Никакой реакции не последовало, лицо тёмного эльфа напоминало каменную маску.

В груди закипела ярость, жёсткая, требующая расплаты часть меня жаждала крови.

— Меньше чем через сутки после того, как вы пометили меня как врага, твои соратники срубили и сожгли её цветок. Я знаю, они сделали бы с ней гораздо худшее, если бы только дотянулись. Приказ пришёл из верхушки Консорциума, которой ты преданно служил личным палачом. Возможно, ты сам не выбирал Флору в качестве цели, но именно ты годами защищал и приводил в исполнение волю того, кто приказал её уничтожить.

Шагнув вплотную, заглянул в его тёмные глаза, ища проблеск раскаяния, тень стыда или хотя бы злорадный триумф, самодовольную ухмылку фанатика, но не увидел там ничего, лишь пустоту и тёмную бездну.

Меня это даже не удивило, лишь подтвердило уверенность, что этот ублюдок ровно такой же бездушный кусок дерьма, как и его хозяин. Он не заслуживал милосердия.

Но я не был таким монстром, как он. По крайней мере старался им не стать, иначе чем бы отличался от тех, кого убивал?

Я с силой грохнул кулаком по деревянному столу, стоявшему рядом, дерево жалобно хрустнуло.

— Ты видел, что мы сделали с теми животными, которые причинили ей боль, — мой голос понизился до рычания. — И можешь хотя бы попытаться представить ту ярость, что кипит сейчас во мне, когда вы пытаетесь навредить невинным, чтобы достать меня.

Выдохнув, покачал головой, пытаясь совладать с бешенством.

— Но как отец, — тихо добавил я, — знаю, какой леденящий душу ужас я бы испытал, не зная, что случилось с кем-то из моих дочерей, не зная их судьбы, поэтому напоследок скажу тебе кое-что. Нильса жива.

Что-то дрогнуло в застывшем лице, плечи Марлона едва заметно поникли, напряжение ушло из узлов мышц, и на долю секунды в чёрной мёртвой бездне его глаз мелькнул проблеск… облегчения?

Я скрестил руки на груди, не спуская с него взгляда.

— Более того, на основании показаний Мэриголд об их совместном прошлом и подтверждения Лионелии через навык Чувство правды, мы пришли к выводу, что преступления Нильсы не тянут на смертную казнь. Да, она понесёт наказание, но после сможет искупить свою вину. Судя по всему, именно благодаря твоему вмешательству ей не пришлось пачкать руки в тех отвратительных кровавых делах, которые ты творил по приказу Малина Медобрука.

Я отвернулся, чувствуя, как спёртый воздух подземелья давит на лёгкие.

— Твоя душа — это выгребная яма, и я с огромным удовольствием посмотрю, как она отправится в Бездну, когда тебя вздёрнут на площади за все твои грехи, но, — я бросил на него последний взгляд через плечо, — по крайней мере в одном ты не облажался. Возможно, крохотная искра человечности внутри твоей дочери вырастет во что-то настоящее до того, как ты сдохнешь. Если бы ты помог исправить то, что сломал, помог остановить это зло, сделал бы ей последнее одолжение и спас хотя бы её душу.

Я не стал дожидаться его реакции, развернулся и вышел из камеры, с силой захлопнув за собой дверь. Засов с лязгом встал на место.

Выйдя в коридор, прислонился к холодной стене и сделал глубокий вдох, пытаясь вытеснить из лёгких тошнотворный смрад камеры. Внутри образовалась странная пустота, смешанная с липкой брезгливостью. Я не стал лично ломать Марлона на дыбе не из жалости, а просто потому, что противно пачкать руки об этот кусок дерьма больше, чем того требовала необходимость.

Мои слова о Нильсе стали единственным актом милосердия к убийце, предохранителем, чтобы напомнить самому себе, что я всё ещё человек, а не бездушный инструмент для истребления врагов, не тварь, которой Система просто выдала функцию убийства. Теперь, когда моральный долг закрыт, я мог со спокойным сердцем и чистой совестью передать этого ублюдка Лионелии. Пусть делает своё дело, я пойду дальше.

— Он весь твой, — сказал я дознавательнице, кивнув на связанного пленника.

— Я выбью из него всю информацию, выпотрошу до дна, чтобы найти Малина, если, конечно, тёмный эльф знает, где он, — яростно пообещала она. В её глазах горел тот хищный огонёк Ловца воров, получившего долгожданную добычу. — А если не у него, то вытащим это из того Проходчика, которого Фелиция нашла среди пленных.

— Оставляю это на тебя. Не сдерживайся, — ответил я.

Поддавшись внезапному импульсу, который даже не попытался подавить, я шагнул к ней, поднял на руки и крепко прижал к себе. Лёгкое тело гоблинши показалось мне почти невесомым, и я держал её так несколько долгих секунд, чувствуя, как бьётся сердце под тонкой тканью.

— Люблю тебя, Лионелия, — произнёс ей прямо на ухо.

Плечи жены мелко задрожали, она обхватила меня руками за шею, зарываясь пальцами в мои волосы, и прижалась так крепко, словно пыталась слиться со мной воедино.

— И я люблю тебя, — прошептала она хриплым срывающимся голосом, в котором смешались усталость, боль и нежность. — Мы так близки… Так близко подошли к тому, чтобы всё это безумство наконец закончилось, и тогда мы сможем вернуть себе нашу спокойную мирную жизнь.

— Мы не просто вернём её, а построим новое прекрасное будущее, — твёрдо пообещал я. — Все вместе.

Прижимая к себе Лионелию, я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Её естественный сладковатый запах мускуса едва пробивался сквозь едкую вонь пролитой крови, сырости подземелья и жжёной плоти. Эта бесконечная изматывающая война высасывала из меня все соки, сжигала ману и нервы, выжимая запас сил до самого дна, но именно такие моменты, тепло жены в моих руках, её прерывистое дыхание, давали смысл каждому принятому решению, каждому нажатию на спуск, каждой отнятой жизни.

И я построю это будущее, чего бы мне это ни стоило, какой бы силы твари мне ни противостояли, и превращу весь грёбаный Консорциум в такую же дымящуюся груду пепла, по которой шагал сегодня.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.