Чтоб быть готовым к любому вопросу начальника, Горин доверху загрузился пакетами и папками. Коридоры и переходы были до странного пустынны, что, в общем-то, нехарактерно для этого часа. Изредка кто-нибудь выскакивал из своего кабинета, кивал на бегу: "Добрый день, доктор Горин", и мгновенно исчезал за дверьми точно такого же кабинета.

Лифт уже почти сомкнул створки, когда Николай Семенович взревел: "Секундочку!" и заскочил. Гора папок угрожающе закачалась, но не развалилась. Горин облегченно вздохнул  и огляделся. В кабине, испуганно вжавшись в угол, стояла Лайза Новаш — молоденькая девушка, а так же стажер Участка Транспортировки. Лайза была очень и очень недурна собой, поэтому он старался как-то с ней не сталкиваться. Хорошенькие девушки надолго выводили Горина из равновесия, подчеркивая самим своим существованием ту черту, которую он уже не мог переступить. Непроизвольно Николай Семенович посмотрел на ее грудь, поймал себя на неприличной мысли, смутился и покраснел.

— Кхм, м-да... Я, кажется, вас напугал?

-- О-о, доктор, добрый день! — девушка его тоже узнала и широко улыбалась. — Признаться честно — я действительно струсила. Я так боюсь этих лифтов. Мою старшую сестру изнасиловали в таком же. А недавно у нас в городе был случай...

Что случилось в их городе недавно, Горин так и не узнал, потому что выскочил из лифта с пунцовыми от стыда ушами. И выскочил, кажется, даже не на нужном этаже.

Едва он зашел в приемную, как секретарь тут же поднялся и открыл дверь.

— Заходите, он вас ждет.

Запнувшись об натянутую веревку, Николай Семенович влетел в кабинет Силина, грохнулся на пол и зарылся головой в свои документы...

— Привет, Хью!— улыбнулся Олег Петрович.

Он любил пошутить со старыми друзьями.

— Добро, кабан, — поморщился Горин, потирая ушибленную коленку.— Чего звал-то?

— Да ты садись, садись!

Но Горин не спешил воспользоваться приглашением. Сначала проверил сиденье кресла на предмет кнопок, потом постучал по ножке и только после всего этого сел, не опираясь на спинку.

— Ну, что там у тебя?

Силин не торопился. Он тщательно протер очки кусочком замши, перелистал настольный календарь, посмотрел в окно и прокашлялся.

— Да... Кто у нас сейчас на Шейле?

— Которой из трех?

— Столицы Империи Бул-II.

— Реандр.

Вторую неделю Термопсис сотрясали бури. Два лже-ветерана вовсю предавались развлечениям, не отказывая себе в маленьких радостях жизни. Вначале Кондор чувствовал себя неловко, глядя на разгулявшегося Дипа, но тот сумел убедить его, что это только игра для поддержания реноме пьяниц и дебоширов. И Кондор слегка расслабился.

— Молодец, — подбадривал его Дип. — Так держать, и нас ни одна собака не заподозрит!

Времени было навалом. Грузо-пассажирский корабль "Сетуратор" забредал на Заставу раз в три месяца. Нечистый на руку Дип уже встряхнул офицерское "Казино", выиграв в "буру" жалованье всего офицерского корпуса за два месяца вперед. Жены — в диком бешенстве — учинили безобразную сцену в кабинете начальника, требуя призвать к ответу наглого шулера. Дип, не обращая внимания на такие мелочи, методично и хладнокровно пропивал выигрыш. А когда его по пьяной лавочке зажимали в углу собутыльники, рвал на груди комбинезон и, брызгая слюной, вопил: “За что боролись!"

Изредка, до упора накачавшись пива, Дип с Кондором ставили на уши всю Заставу, за что неоднократно были биты поднятыми по тревоге солдатами. Публичный дом при "Казино" был ими затерроризирован до такой степени, что девицы в страхе разбежались, отказавшись от своей древнейшей профессии. Неуемный Дип тут же переключился на секретаршу начальника — длинноногую красотку Ольгу, которая и на уставной юбке умудрялась делать такие смелые разрезы, что эта самая юбка была уже и без надобности. Дипу удалось несколько раз пощипать ее за пышные бедра, зажав в укромном уголке, но дальше этого дело не двигалось...

Рабочий день близился к концу и Дип уже сидел на своем посту у дверей приемной. Смеркалось. Начальник вот-вот должен был уйти домой...

Вечерняя тишина хрустнула и раскололась ревом сирен, уханьем взрывов, криками людей и визгом пикирующих бомбардировщиков. Дип быстро упал на пол и перекатился к окну.  Картина была впечатляющая: казармы пылали, вместо плаца висело безобразное пылевое облако, в свете горящих зданий метались солдатские тени... "Кондор лежит пьяный, — прикинул Дип. — Так... Его, конечно, уже не спасти..."

В коридор выскочил испуганный начальник заставы.

— Что такое? В чем дело? Ничего не понимаю... Почему учения без моего ведома?

Дип проскользнул в приемную. Ольга лихорадочно вытаскивала из сейфа огромный лучемет. Такой она понравилась Дипу еще больше.

— Оленька, детка, — потянулся он к ней.

Она ловко увернулась от объятий и со звоном впечатала приклад лучемета в череп Дипа. Затем, точным ударом остренького каблучка поразила ту часть его организма, которая отвечала за продление рода.

"Прощайте, мои малыши!" -- подумал Дип и, как студень, сполз по стенке.

— Мразь! — процедила Ольга и, пристегнув его наручниками к массивному столу, выскочила из приемной...

Кондор, вопреки соображениям Дипа, отнюдь не валялся пьяным. Заслышав бомбардировку, он враз протрезвел и бросился наутек в степь, подальше от гарнизона. Он летел, едва задевая ногами почву и петляя, как заяц. Сзади бухали взрывы и визжали шальные пули. В голове у него настырно пульсировала только одна мысль: "Боже, помоги!" Тут он почувствовал, что отрывается от земли и летит. Мужественно зажмурив глаза, Кондор рухнул в яму. Прямо на голову заместителю начальника Заставы. Не менее мужественный замнач тут же сдался в плен...

Экстренное заседание Военного Совета Безопасности открыл Замминистра Обороны Империи полковник Калсобаки.

— Товарищи, списочный состав Совета 21 человек. На заседании присутствуют 18. Двоих нет по уважительным причинам. По неуважительным отсутствует один капитан-полковник Роман. Какие будут предложения?

— Открыть, — сказал кто-то с заднего ряда. Остальные одобрительно загудели.

— Принимается единогласно. Итак, товарищи офицеры, по поступившим сведениям на планете находятся два секретных агента Земли. Они вышли на связь с третьим, который в нашей тюрьме, и каким-то образом исчезли из поля зрения контрразведки. Как они попали на планету незамеченными выясняется. Не сомневайтесь, виновные будут наказаны... Цель агентов — предположительно секретные документы Генштаба, а так же проверка боеспособности наших служб. Какие будут мысли и предложения?

В зал заседаний вбежал полковник Гай, взмыленный и довольный.

— Есть, нашли!

— Где они? — Калсобаки подался вперед.

— В городе. Мои ребята пустили за ними кибер-шпиона.

— Готовьте группу захвата.

Термидор — главный город Шейлы и всей Империи — был не то что маленький, но и не большой. В общем, не самый крупный имперский мегаполис. Правительство это вполне устраивало. Мало радости жить в крупном городе среди шума, копоти, революционеров, студентов, норовящих к ним присоединиться, улиц забитых машинными пробками и полуграмотными рабочими с шумных заводов. И весь этот кошмар длится сутки напролет. Естественно правительство, состоящее из людей с подорванным здоровьем (подорванным в борьбе за лучшую жизнь своих подданных), предпочитало жить там, где спокойнее — в Термидоре...

Дип и Кондор не торопясь шли по главной улице столицы. Они приоделись во все местное и не выделялись из толпы, если особо не приглядываться. Кондор вертел головой и шепотом читал вывески: фотография, стриптиз-шоу, булочная, супермаркет...

— Слушай, — встрепенулся он. — А что такое супермаркет?

— Ну и дурак ты, братец, — усмехнулся Дип. — Марки там продают.

— Сам дурак, — обиделся Кондор. — Чего там тогда такая очередь, аж на улицу вывалилась?

— Вот пойди и спроси!

Пока он ходил, Дип остановился почитать газету на стеле. Пробегавшая мимо бездомная собака резко тормознула и уселась напротив, вывалив длинный язык. "Кис-кис-кис," попытался завязать разговор Дип, но тщетно. Пес вилял хвостом, поскуливал, а подходить ближе не решался. Вернулся Кондор.

— Сосиски дают... А это еще что за чудо?

— Собака.

— Вижу, что не крокодил! Я говорю, почему не даешь покою бедному животному. Пусть себе идет куда шла.

— Голодная наверное... Давай купим сосисок. Сами поедим и собачку покормим.

Кондор что-то проворчал о разведчиках, которые всегда засыпались на мелочах, но сосиски купил. Одну половину он оставил себе, другую отдал Дипу.

— На... Можешь съесть сам, а можешь кормить всех собак в этом городе!

— Жри,зверюга, — кинул сосиску Дип.

Собака ее даже не понюхала. Она продолжала вертеть хвостом и смотрела умными глазами. "Странная собака...",— подумал Кондор. Все остальное произошло настолько быстро, что Дип ничего не успел понять. Кондор почему-то всем телом прыгнул на пса, как голкипер аргентинской сборной, в последнее мгновение схватил его за загривок и одним махом свернул голову. Пес последний раз взвизгнул и обвис.

— Ты что? — испугался Дип.

— Робот, — заключил Кондор. — Пора смываться. Скоро здесь будут его хозяева...

Они бросились к люку коллектора подземных коммуникаций города. Эти лабиринты бывало спасали их не раз. Воздух в коллекторе был спертым. К тому же явственно ощущалось близкое присутствие финальных стоков. Все это затрудняло не только дыхание, но и передвижение. Кондор и Дип тихонько брели в полутьме, держа наготове распылители.

— Черт! — выругался вдруг Кондор.

— Что такое? На дерьмо наступил?

— Да нет. Куча слишком большая... Ну-ка, посвети.

Дип зажег спичку. Это был человек достаточно крупных размеров, одетый в форму капитана Империи.

— Пхфф... пссс... — сказал он и на друзей пахнуло тяжелым духом дешевого вина.

— Пьян в доску,— заключил Дип и посмотрел на бутылки, в большом количестве разбросанные вокруг. — Кондор, да это земной вермут, чтоб мне треснуть! Наверняка контрабанда!

Осветив спичкой лицо они пригляделись внимательно и узнали капитана-полковника Романа, которого хорошо знали по Фотографиям в картотеке Отдела. Там он проходил как особо опасный преступник.

— Давай разложим его на атомы! — предложил Кондор и поднял ствол распылителя.

— Не-е, — помотал головой Лип. — Давай лучше его свяжем — пригодится в качестве "языка".

Тут же они спеленали его кабелем световой связи и сели на ящик ждать пока он протрезвеет...

Время шло ужасно медленно. Чтоб хоть немного отвлечься, Дип предложил откупорить две неначатые бутылки из ящика.

— Часа четыре еще будет невменяем. — предположил Кондор прихлебывая из горлышка.

— Подождем. Нам спешить некуда...

— Эй-эй, что такое, где я? — заорал Роман, когда пришел в себя и не смог двинуть ни рукой, ни ногой.

"Наконец-то!" — подумал Дип и ответил:

— В морге! Чего орешь-то?

— Здравствуйте, ребята. Развяжите меня, пожалуйста...

— Орел ты, однако! —  усмехнулся Кондор. Капитан понял, что влип.

— Так вы меня развяжете?

— Сначала дашь нам план вашего Генштаба, — сказал Дип и плеснул из бутылки в лицо Роману.

— А я что... Я пожалуйста... Это для меня раз плюнуть. Все будет в лучшем виде, только не выдавайте меня полковнику Калсобаки... — жалобно закончил он.

— Смотря по поведению, — протянул бумагу Кондор. — Да не забудь нарисовать, как туда добраться по коллектору.

Через пятнадцать минут план был готов. Романа развязали и, дав на прощанье по пинку (проститутка!), отпустили. Сами же пошли искать ответвление, которое выходило прямо в штаб.

"Все, пить надо бросать!". Роман посмотрел им вслед и почесал задницу. Он чувствовал себя последней сволочью, каковой, впрочем,и являлся...

Дип последний раз сверился с планом и с сомнением посмотрел на узкий лаз. Кондор сунул туда голову..

— Пролезем, — уверенно заявил он.

Запашок только не очень...

— Не баре, — проворчал Дип и полез первым...

Можно представить каково было удивление коменданта здания Донны Самуиловны Груздь, когда из люка мусоропровода, кряхтя и поругиваясь вылезли два грязных субъекта.

— Э-э-э... — только и смогла она произнести.

Друзья переглянулись.

— Слесарей вызывали? — нашелся Кондор.

— Кого?.. Не-ет... — У Донны Самуиловны был такой вид, словно она проглотила живого

— Безобразие! — возмутился Дип и просморкался. — Опять ложный вызов! Штрафовать за это надо!

— Где тут выход на улицу? — вмешался Кондор.

— А вы разве не... — она показала дрожащим пальцем на люк.

— Конечно нет. Там мы все исправили.

Сделав вид, что идут к выходу, особисты прошмыгнули в соседний коридор и спокойно, не привлекая лишнего внимания, прошли к кабинету полковника Калсобаки. Кондор долго принюхивался, подозрительно косясь на Дипа, морщил нос, пока, наконец, не лопнуло терпение.

— Слушай, тебе не кажется, что все это здание провоняло каким-то дерьмом?

— Еще бы! Нет, ты только посмотри на этих деятелей. Ходят, только носы зажимают. Нет, чтоб на субботничек выйти!

Кабинет полковника оказался закрыт.

Кондор встал боком у стенда со структурой Имперской Пехотной дивизии, прикрыв Дипа. Хрясть! Универсальная отмычка открыла за три секунды...

— Держи!

Патриархальная тишина всколыхнулась. Размахивая руками, обильно потея и утирая на ходу загорелую лысину, мчался полковник Гай. Вдалеке слышался слоновий топот отставшей от командира группы захвата.

— Держи их, держи! — голос полковника перешел на визг, но коридор по странной случайности был пуст.

Дип втащил Кондора в кабинет и мгновенно закрылся. Полковник с разгона впечатался в закрытую дверь и сполз на пол, выпучив глаза.

Кондор оглядел кабинет и сразу выделил сейф, как наиболее вероятную цель. Его мозг работал с лихорадочной скоростью, прорабатывая сотни вариантов дальнейших действий. Выводы были неутешительные. Стены, конечно, прочны, да и дверь стальная, но то что они не попадут в кабинет, еще не гарантировала того, что особисты смогут отсюда выйти. Во всяком случае, незаметно...

— Ну, что? — Дип с надеждой посмотрел на него и облизнул пересохшие губы.

— Плохо дело...

— Совсем?

Кондор не ответил. В коридоре шум усилился. Дверь гудела от непрекращающихся ударов. Косяк трещал, но пока еще держался.

— Сейчас найдут полковника, а у него возьмут ключ...

— Замочек уже никогда не откроется, — усмехнулся Дип.

— Вскрывай сейф!

— Ты что, ополоумел? Сейчас у нас еще есть шанс... Скажем, что случайно попали.

— Ага, случайно взломали дверь! Туалет искали!

— Да ладно тебе... Сатирик! Тогда у нас вообще никаких шансов не будет...

— Вскрывай говорю!

Дип сплюнул с досады и по привычке натянул перчатки...

По ту сторону во всю мощь развернулись работы по вскрытию. Руководил ими по прежнему полковник Гай, больше всех пострадавший при непосредственном соприкосновении с противником.

Кондор устроился в кресле и комментировал события:

— Скрип слышишь? Взрывчатку наверняка привезли. Теперь крепят. А может и кумулятивный заряд ставят — ума-то хватит! Ты, кстати, мог бы и поторопиться... все, побежали прятаться... Ложись!

Они упали на пол и тут же ахнул взрыв. В дверях образовалась рваная дыра, через которую полезли бойцы из группы захвата.

— Дип, не бросать работу! — крикнул Кондор. Дыра была узковата, поэтому он имел возможность заниматься гостями по индивидуальной программе.

Дрался Кондор вдохновенно, легко, словно играючи ускользал от прикладов, дубинок и кулаков. Однако, ответные удары по противнику наносил жестко и уверенно, не оставляя возможности принять все это за шутку.

Говорят, что Исповедовавшие Дао не рекомендовали использовать Тай-цзы Цюань, кроме как для защиты Справедливости и наказания Подлости. Однако, не думаю, что оказавшись на месте Кондора, Герои Поднебесной были бы столь же щепетильны, как на словах.

Кондор старался не торопиться, берег силы и методично наносил точные короткие удары. Количество нападающих несколько сократилось. Полковник Гай заглядывал в пролом и давал ценные советы:

— Живыми их брать, живыми. Ну, что ты прячешься, дурак! Заходи ему сзади... Бей, бей, идиот! мимо... Бараны, стадо кастратов, окружайте же его! прикладом, прикладом ему по мозгам!..

Дип наконец откупорил сейф и рассовал документы по карманам. Полковник взвыл от бессилия, представив, что с ним сделает Калсобаки.

— Кондор, уходим!

— Давай один, я прикрою!

— Куда?

— Хоть в окно.

Дип растерянно повернулся к окну и увидел висящий неподвижно стратоплан со знаками Имперской полиции. Он успел только открыть рот для крика, как с оглушительным грохотом рассыпалось бронестекло и на подоконнике утвердилась низкорослая фигура со свежепоцарапанным лицом. Это был Реандр.

— Это что такое здесь творится? — нагло спросил он, передергивая предохранитель ручного армейского лучемета.

Драка сразу прекратилась.

— Наших бьют, — устало прошептал Кондор и улыбнулся.

— А ну-ка, скиньте этого мерзавца с подоконника! — заорал полковник Гай, не разобравшись в обстановке. За этот необдуманный поступок он тут же получил в лоб порцию плазмы...

— Ну, как вы тут? — спросил Реандр, когда исчез в дырке последний перепуганный боец.

— О"кей! Вовремя ты...

— Задание-то выполнили?

— Конечно. А ты как? Домой не собираешься? — осторожно поинтересовался Кондор.

— Да... пора домой... Так где там ваш Крейсер?

Стратоплан с особистами взмыл на форсаже скрылся в лазуревом небе Шейлы...

Стратоплан вошел в вакуум-шлюз не снижая скорости и с мясом выдрал посадочные стойки. Через две минуты крейсер вздрогнул и фыркая плазмой рванулся вверх, отстреливаясь на всякий случай из крупнокалиберных турельных пулеметов.

Реандр остался за пультом, а Кондор с Дипом прошли в душ, чтоб смыть с себя все запахи имперской клоаки. Вернувшись они уже весело смеялись, вспоминая свои похождения на планете. Обтираясь полотенцем, Кондор упал в кресло второго пилота. Реандр сосредоточенно крутил верньеры и хмурился.

— Как тут у тебя дела?

— Плохи дела, — проворчал Реандр. — Погоня за нами!

Эти слова сразу привели особистов в чувство и вызвали даже легкую панику.

— Ну что ты копаешься? Скорость увеличивай! — запричитал Дип.

— Итак световая, — раздраженно отмахнулся Реандр. — Кончай перекур, всем за работу. Дип к прицелу, Кондор заряжай — попробуем отбиться!

Бархатную мглу прочертили огненные трассы, но корабли продолжали движение на том же расстоянии, нахально не отвечая на выстрелы. Отодвинув Дипа, Кондор сам встал к турели.

— Тебе только фигушки воробьям показывать!

Однако, он тоже не смог попасть по противнику. Локатор упрямо показывал три корабля.

— Почему они не стреляют? — Дип в недоумении почесал затылок.

— На нервы действуют, гады, — пояснил Реандр.

— Психическая атака, — вмешался Кондор и покраснел. Ему было неудобно за свой промах.

Дип понял, что не уйти, и со злости стукнул кулаком по экрану локатора... Один крейсер исчез. У всех троих глаза стали большими, как блюдца Саксонского фарфора.

— А ну пусти меня! — заорал Кондор и со всей силы стукнул по экрану. Космос стал чист, словно квартира после генеральной уборки.

— Ура-а-а-а!!!

Ликованию тройки не было предела.

— А не отметить ли нам, к-хм? — выдвинул конструктивное предложение Дип.

Тут же без, долгих споров, были вскрыты  винные погреба и началась попойка в честь скорого  возвращения на Родину с блестяще выполненным заданием...

Где-то через час Кондор уже пристегнулся подтяжками к арматуре, исполняя брачные танцы самца-орангутанга, Реандр, взяв за грудки Дипа, с пеной у рта  доказывал  преимущество шашек перед карате-до, а Дип, которому уже все было безразлично, только рефлекторно кивал в такт его словам... Потом они поиграли в лошадок, соблюдая строгую очередность кто будет всадником. Потом Реандр полез под пульт, пообещав Дипу найти часы, которые тот потерял еще в прошлом году. Кондор же так и продолжал висеть на своих подтяжках, изредка проваливаясь в короткие сны, потому что сам слезть уже не мог, а снять его было некому. Исчерпав весь песенный репертуар, он посмотрел на экран локатора и хихикнул.

— А это что такое?

— Го... гу... гомилюцинания, — пояснил Дип, едва ворочая языком.

Первым опомнился Реандр.

— Боевая тревога! — завопил он и спрятался под кресло первого пилота. У Кондора порвались подтяжки и он рухнул на пол. Дип пополз к прицелу. В эту секунду страшный взрыв разорвал корабль в клочья, уцелела только капсула управления, отброшенная автоматической катапультой. Мина подполковника Ши Уши сработала в самый неподходящий момент...

Пограничный рейдер Княжества Кохинур "Стригучий" шел в обычном дозорном режиме вдоль границы.

— Ну, что там у тебя? — спросил пилот второго класса Ут у своего коллеги Кона. Ут Аспирин отдыхал после долгой вахты и был очень недоволен, что его разбудили.

— Имперский крейсер.

— Ты уверен?

— На сто процентов.

— И куда он делся? —  Ут внимательно вглядывался в экран.

— Взорвался.

— Э-э, дружите... Ты случаем не обкурился чего-нибудь перед вахтой?

— Говорю тебе видел! Своими глазами!

— Потом он взорвался?

— Взорвался.

— Сам?

— Сам...

— Если ты решил пошутить, то мог бы придумать что-нибудь посмешней.

— Давай посмотрим — должны остаться обломки, тогда ты сам убедишься...

Трое неизвестных без опознавательных знаков были подняты на борт рейдера. По помещению стал распространяться запах дешевого вина. Кон брезгливо поморщился.

— Что будем делать, командир? Откуда на крейсере взялись эти три алкаша?

— М-да... — глубокомысленно произнес Ут. — Может они к нам перебежать решили?

Офицеры Княжества глубоко задумались. С нарушителями границы они за свою жизнь ни разу не встречались, да и возиться с ними не было желания. Однако, не выбрасывать же их в космос.

— Командир, тут недалеко пустынная планетка есть. . .

И опять особистам невероятно повезло! Пустынной планеткой, на которую их сбросили, оказалась та самая, где они зарыли все свои вещи.

Встречали героев на Земле не слишком торжественно. Стоял только один Силин, без девушек, без цветов и без оркестра.

Начальник был слегка зол и грустен. Кондор хотел было отрапортовать, что задание выполнено и даже слегка перевыполнено, но Силин махнул рукой:

— Потом, все потом... Тут такое произошло... Идите за мной.

Ничего не понимающие, ошалевшие от такого приема, особисты стайкой пошли за своим начальником. Силин провел их в свой кабинет, усадил и грустно улыбнулся.

— А теперь посмотрите в окно.

Картина была пугающая. Там, где был когда-то поселок расстилалось безбрежье совершенно диких лесов. Мало того, даже здание Корпуса уцелело только частично. Вернее сказать, уцелела только десятая часть от того, что было — кабинет Силина и часть лабораторий.

Оказалось, что пока они, увлеченные галактическими дрязгами, бороздили просторы космоса, отстаивая интересы Демократии и Гласности, на Земле прошло три тысячи лет. Громадные перемены, причем не в лучшую сторону, потрясли планету, о которых сам Силин узнал только недавно. Он был увлечен составлением годового финансового отчета, а чтоб успеть его доделать включил патентованное поле "Антитемпор” (Покупайте "Антитемпор" Фирмы "Электросила"! Гарантируется полная остановка времени на любой срок! Оптовым покупателям скидка 15%. Оформить кредит на покупку вам поможет любой филиал агентства "Госстрах"!). А тогда он сочинил отчет и выключил поле, то с удивлением обнаружил, что просидел три тысячи лет...

Над сельвой поднимались пары ядовитых испарений от радиоактивных свалок и куч минеральных удобрений, по которым Земля еще в пору своего расцвета намного обогнала все планеты Галактики вместе взятые. Первая рота, мерно чавкая сапогами, продиралась сквозь лозу и тальник на северо-запад, туда, где по соображениям Реандра, должен находиться штаб пришельцев. Сам Реандр шел в арьергарде и вспоминал вчерашние споры. Напрасно Кондор и Дип пытались убедить его в том, что этого координационного центра может и не быть, что надо сначала произвести разведку, а уж потом... Реандр был непоколебим. Если есть враги — должен быть их штаб. Чтоб победить врагов — нужно взбить их центр. И ни одна сила в мире не сможет доказать Реандру, что он не прав.

Тишину изредка прорезал зловещий вой аборигенов, которые вышли из своих землянок, чтоб организованно помочиться. Нервная дождь пробегала от этого воя по рядам бойцов первой роты. Новобранцы приглушенно рыдали. Красно-бурая жижа, словно препятствуя продвижению отряда, цеплялась за ноги и засасывала отбившихся. Отряд явно выбивался из сил. Не помогали ни окрики Реандра, ни подзатыльники и маты сержантов — в строю зрело недовольство. И неизвестно, что могло бы  произойти, если бы не появилась спасительная полоска сухого леса. Там отряд расположился на отдых.

Бойцы оживленно переговаривались, предвкушая ужин, как вдруг из зарослей, клацая зубами, стали выскакивать существа чем-то отдаленно напоминающие людей. В их грязных волосах запутался мусор, мускулистые руки сжимали сучковатые дубины и остроги.

— Не стрелять! Их слишком много. — завопил Реандр. — К тому же не известно, сколько их еще прячется в лесу!

Рота круговую оборону и затихла.

Главарь, судя по самой длинной бороде, выступил вперед и пританцовывая стал делать знаки.

Все оглянулись на Реандра, который сразу понял, что им надо.  Женщин... Он почесал в затылке и стал соображать: "Если вступить с ними в бой, то можно потерять половину бойцов... Если пойти на уступки, то кровопролития можно избежать, заодно заручиться поддержкой местных ..   Наверное, выдам им с десяток "зеленых"  новобранцев".

Все получилось так, как и предполагал Реандр. Дикари быстро утащили сопротивляющих девиц, а к нему прислали парламентера для выяснения деталей. Делегат рыгнул, почесал немытой пятерней библейское место и на ломаном космолинге  осведомился о целях их похода. Говорил он скверно, пропуская буквы и коверкая фразы, так что  Реандр едва его понимал,  но держался делегат очень важно, видимо был единственным ученым человеком среди здешних племен. Морщась от резкого запаха мочи и пота, Реандр рассказал о своих намерениях биться с подлыми захватчиками за полную независимость и возрождение планеты Земля.

Парламентарий конечно же ничего не понял, но поддержку обещал. Заодно он пригласил Реандра  или его старейшину на Совет, проходит всегда под Большой Горой.

Рота Кондора пошла немного левее и на второй день напоролась на противника. В районе Пяти Озер завязался смертельный бой. Битва была неравной. Роту застали врасплох, когда бойцы собирались купаться и уже начали раздеваться, а сам Кондор слегка придремнул после обеда.

Какого-либо явного преимущества в вооружении у противника не было. Те же лучеметы, огнеметы, кассетные минометы, тот же мощный ручной лазер, который вторая рота просто не успела распаковать по причине нехватки времени. Главное преимущество внезапность, было на стороне супостата, поэтому исход боя был предрешен...

Кондор, которому еще в детстве бабушка внушала: "Будь осторожен, внучек" — предусмотрительно окопался в тылу и управлял боем по рации, как учили на занятиях по тактике. Но, не смотря на обильную брань и обещания прибавить премиальные, через несколько минут над полем боя повисла леденящая душу тишина. "Вторая героическая" пала.

Лишь два орденоносца, герои конфликта на Альдебаране, младшие сержанты Куций и Воробьева еще шевелились в предсмертной агонии, пытаясь засунуть обратно вывалившиеся кишки. "Этим уже не поможешь," — решил Кондор. Осторожно, чтоб не привлечь внимания противника, он выполз из укрытия и выдвинулся в сторону ближайшего околка, добрым словом вспоминая своих инструкторов по тактико-специальной подготовке. Вот и пригодилось...

Едва он добрался до леса и вытащил из подсумка мятую пачку' “Астры", как из кустов осторожно высунулся Реандр.

— Дюсик! — радостно завопил Кондор, прикурив сигарету. — Подмога! Жаль только опоздал ты...

Реандр был не один — с отделением рекогносцировки. Он что-то тихонько приказал сержанту и подозрительно посмотрел на товарища.

— А где твои бойцы?

— Да ты что, боя не слышал? Такое подлое нападение! Из всех я один спасся...

— Как? — опешил Реандр..

— Я сделал все, что мог...

— Слушай, ты мне по ушам-то не проезжай.

— Мне что, побожиться?

— Только что мой батальон разбил здесь формирование пришельцев, но тебя я что-то не видел, — задумчиво прошептал Реандр.

Тут до обоих одновременно дошел страшный смысл.

— Паскуда, — зашипел Кондор, сжав кулаки и приближаясь к товарищу.

— Взять этого мерзавца и предателя! — завопил Реандр, испуганно. — Идиот! Своих от пришельцев отличить не смог — палили в нас как сумасшедшие!

— С-сука, паскуда, сколько тебе заплатили, Иудин сын! — вопил Кондор, отбиваясь от бойцов. Но сопротивлялся он недолго, хорошо понимая бесполезность этого. Ему связали руки за спиной и подвели к Реандру.

— Тебя будет судить трибунал.

— Это мы еще посмотрим, кого будут судить!

— Что ты имеешь в виду? — подозрительно поинтересовался Реандр.

— Я просто напомню, кто начал первым стрельбу.

— Наглая клевета!

— Посмотрим. Я изложу события в рапорте и передам его по команде.

— Все, — махнул рукой Реандр. — Я не хочу больше тебя слушать. Отвести его на гаупвахту до особого распоряжения начальника.

— Пожалеешь, поганка! — процедил Кондор и сплюнул...

Начальник ООПООПа Силин, а нынче просто генералиссимус армии Сопротивления (он сам Присвоил себе это звание), готовился к Южному политическому акту — переговорам с местными племенами. От их исхода будет многое зависеть.

Поправив одеяло на своей любовнице,  оголившей длинную ногу, он потуже затянул узел черного кожаного галстука. Ефрейтор Нинка, приоткрыв один глаз,слабо застонала:

— Уйди, изверг!

Силин великодушно потрепал ее по щечке и ухмыльнулся:

— Какие мы сердитые, у-у... Вот вернусь вечером, тогда поговорим.

Фальшиво замурлыкав: "Встречу вечером милую в садочке..." — он подошел к зеркалу и в последний раз критически осмотрел свой внешний вид. Все было в порядке. На всякий случай мазнул слегка губной помадой и очертил тушью разрез глаз. Потом подумал и припудрил настырный прыщик на подбородке. Силин хотел понравиться...

Когда Генералиссимус подошел к Горе, все вожди были уже в сборе и пускали слюни, передавая по кругу обмусоленный брикетик лыжной мази. Силин, едва преодолевая отвращение, откусил и зачавкал, оглашая окрестности скрипом зубов.

Ритуал встречи, по местным обычаям, всегда начинался с жевания лыжной мази, которую берегли для таких случаев особые люди хранители традиций. И не дай бог, какому-нибудь вождю пренебречь этим или заговорить во время церемонии... Силин всех этих тонкостей знать не мог, поэтому с ходу решил прощупать настроение владык. Старейшины с гневом уставились на нарушителя, самый молодой вождь с интересом обошел вокруг него, ущипнул за седалище и захохотал, что-то быстро объясняя остальным на местном диалекте, представляющим собой дикую смесь разных языков. Тут же вожди начали о чем-то спорить и друг с другом, и со своим молодым коллегой, так что различить что-либо было уже невозможно. Интуитивно Силин почувствовал, что план срывается — где-то он дал маху...

Старейшины встали плотным кольцом, отрезав тем самым все пути к отступлению, и нагло смеялись, выкрикивая на ломаном космолинге: "Проститутка, проститутка!".

"Эх, — подумал Олег Петрович. Перестарался с косметикой!”

— Товарищи! — взревел он, как раненый мамонт. — Уважаемые товарищи! Когда вся планета в едином, так сказать, порыве готовиться дать отпор иноземному агрессору, вы, товарищи, занимаете странную позицию. Эй, товарищ, бросьте палку, я о вас говорю! Не пристало вам, товарищи, потомкам первых коммунаров, бросаться в кусты при первой же опасности! Не позорьте нас, ваших героических предков! И вообще, это черте-что такое... никакого порядка...

— Заткнись, женщина! — отрезал молодой вождь, который не понял ни единого слова из пламенной речи. — Женщинам нельзя разговаривать с вождями!

Он погладил Силина чуть ниже спины и захихикал. Внутри у Олега Петровича все похолодело. Он понял, что пропал.

— Вы не поняли! Я пришлю настоящих женщин... Много женщин! Десять!

— А нам ты нравишься,симпатяга, — опять захихикал молодой вождь...

Процедура публичной порки проходила долго и торжественно. Каждый из вождей строевым шагом подходил к Силину, принимал спортивную стойку, наматывал на кулак кожаный ремень и отводил душу на полную катушку.

Когда плачущий от позора генералиссимус остался один, он наспех застегнул штаны и заорал, размазывая крокодильи слезы:

— Дикари! Обезьяны облезлые! Вы у меня еще попляшете!

Дип шел вдоль строя третьей роты и исподлобья осматривал своих бойцов. "Да, — думал он. — У Кондор девочки-то получше, пожалуй! Опять меня накололи, одних свиней оставили..."

Девицы нагло ухмылялись, глядя на измятое лицо своего командира.

— Наша рота осталась в резерве, — начал Дип, стараясь не смотреть в сторону бойцов. — Две остальные выдвигаются в направлении резиденции противника. Связь с ними мы  поддерживаем, но... — Дип вдруг осекся, увидев обнаженную ногу во второй шеренге. — Дисциплина в строю! — прикрикнул он,  однако стал искать глазами пути к  отступлению, если такое понадобится. Он понимал все — женщины просто соскучились по мужчинам. Но их было слишком много...

В рядах бойцов назревало неповиновение. Они стали перемигиваться, отпускать сальные шуточки, нарочито громко жаловаться на ужасную жару и под предлогом этого расстегивать комбинезоны.

Дипа бросило в дрожь. С криком:"Полундра!" — он метнулся к ближайшему дереву, а личный состав с гиканьем устремился за ним. . .

В долю секунды забравшись на недосягаемую высоту, Дип только тут обнаружил, что его брюки остались в руках преследователей, которые не теряли надежды и лезли следом, матерясь и толкая друг друга. Прицельно разя пятками и рукоятью распылителя, ему пришлось забираться все выше и выше... Вдруг снизу раздался знакомый голос:

— Это что такое здесь происходит?

Из-за кустов показалась фигура начальника ООПООПа. Силин сурово сдвинул брови и гаркнул:

— В две шеренги становись! Смирна-а-а!

Дип был сразу же позабыт. Орава кинулась к ничего не понимающему Олегу Петровичу.

Первый испуг у Дипа прошел, и он уже вовсю смеялся, глядя на улепетывающего Силина. Впервые их любвеобильный начальник убегал от женщин...

— Спаситель ты мой! — усмехнулся Дип. И тут ветка на которой он сидел обломилась...

Кондор не любил охоту, а следовательно, не любил и лес. Теперь, когда в этом возникла необходимость, его постоянно преследовал страх. В зарослях ему мнились всевозможные ловушки: петли, удачно развешенные над Тропой, ямы с отточенным колом на дне, самострелы и всевозможные прочие хитрости, а воспаленное воображение представляло ужасные картины пленения. Вот он оступился и падает в яму. Вот висит вниз головой на дереве. Вот лежит на тропе со стрелой в груди и истекает кровью, а вокруг него зашлись в исступлении кровожадные каннибалы...

Перебарывая из последних сил свой страх,  Кондор шел и шел вперед, пока на него не обрушилось что-то   большое и мускулистое. Кондор хрюкнул и забился в волосатых руках...

Очнулся он уже ночью. На поляне, окруженной столетними вязами, горел большой костер, а рядом стоял заросший курчавой порослью гигант.

— Это моя добыча. — сказал он и показал на Кондора.

— Ты ошибаешься. Юр! Это наша общая добыча.

Смельчак, посмевший возразить, был небольшого роста, смуглый крепыш с перебитым носом.

— Правильно говоришь, Кондратий! — зашумели остальные.

Тут до Кондора стал доходить смысл.

— Ребята,не надо меня кушать! — закричал он отчаянно. — Я свой!

Кондор понял, что так могут говорить только люди из XXI века, каким-то образом попавшие в эти дебри. Так оно и оказалось. Дикари были вовсе не дикарями, а сотрудниками лаборатории хроноинверсии. Они испытывали новый образец машины с прямой передачей, но кто-то испортил стабилизатор поля — и вот они здесь... Уже третий месяц. В местной ситуации они еще не разобрались, но готовы до победы сражаться за Великую Русскую Идею.

Кондор быстро смекнул в чем дело. Убедить их в том, что пришельцы являются неполноценной расой,оказалось делом плевым. Сошлись на том, что необходимо пояснить им их заблуждения и помочь осознать возможность самосовершенствования, пусть даже огнем и мечом.

Тут в важный разговор вмешался Юр. Он почесал растительность на груди и изрек:

— Это, конечно,хорошо... Но не мешало бы пожрать!

Возбужденные  вопли подтвердили правильность его предложения.

Солнце палило немилосердно. Реандр весело топал, обливаясь потом и распугивая змей и скорпионов казенными ботинками. Над головой жилось облачко комаров.

Реандр помотал головой и увидел круг копченой колбасы. Реакция была мгновенной — не целясь, он разложил ее на составляющие. "Бойся данайцев..." — побурчал отважный особист и огляделся. Интуиция ему подсказывала, что колбаса, тем более копченая, из ниоткуда не появляется.

Гулко хлопнул распылитель, метнулась чья-то тень, но Реандр уже ждал. Он успел отпрыгнуть в сторону и перекатиться за дерево. Схватка была короткой...

"Вот и все!" — подумал особист, и вытер от крови свой штык-нож. Однако, стоило ему сделать шаг, как земля прогнулась, и отважный парень упал в яму, стукнувшись обо что-то затылком.

Силин захрипел и проснулся. Поправив соскользнувшее одеяло, он вытер лоб и порадовался тому, что это был всего лишь сон. За окном безраздельно царствовала ночь, и полная луна освещала сгоревший недавно дровяной док.

Он встряхнул головой, чтоб как-то отделить сон от реальности, и долго соображал: кто же он на самом деле - начальник отдела стандартизации треста "Спецстрой" или начальник этого жутковатого ООПООПа? Сунул руку под подушку — распылителя нет... Зато есть покосившийся книжный шкаф и пожелтевшие от времени вырезки из журнала "Стадион" с давно позабытыми футбольными командами и легендарными автогонщиками Простом и Лаудой.

Силин сполз со своей узкой холостяцкой постели и нащупал календарь. Блики лунного света высветили дату: 14 декабря 2009 года.

Сон усиленно напоминал о себе. Олег вздрогнул, вспомнив сцену публичной порки вождями диких племен. Однако, решил он, было много и  приятных моментов. Например многочисленный  отряд любовниц с пышными бюстами и стройными ногами. Было в этом сне что-то интригующее. Какие приключения, какая романтика! Это тебе не зад в конторе отсиживать! Тем более, что зарплата в ООПООПе наверняка побольше, чем в "Спецстрое". А эти-то, подумал он, эти... Блеск! Ребята, что надо! Не то, что в жизни... А вообще-то, с фантастикой надо завязывать... Скажу Горину — пусть больше не приносит.

Он посмотрел на свои "Командирские", которые купил лет двадцать назад по дешевке, сделал поправку на солнечную активность, на ветер, на ветер, на их природную неточность и определил, что сейчас уже семь часов утра плюс минус час. Спать было уже некогда — скоро собираться на работу в опостылевший отдел.

Зубы решил не чистить, потому что недавно ходил в душ. По привычке включил телевизор.

Бородатый диктор из круглосуточной передачи "Прожектор перестройки" тут же объяснил, что от гласности ухудшается зрение и рано подводить итоги, так как аренда еще не набрала оборотов. В полной уверенности, что перестройка неизбежна, Олег переключил канал. Там еще не кончилась вечерняя молодежная передача "Ночник”. Престарелый металлист в ржавой амуниции смело заявлял в эфир свои жизненные идеалы. Потом с бандой единомышленников он выплюнул в зрителей самую популярную вчерашнюю композицию "Мама, я не люблю Люську" в своей собственной хард-обработке. От песни за версту несло уханьем жестяной детской ванны, скрипом несмазанной двери и свистом ватерклозета. Все это подавалось в раскованной манере, со сценами натурализма, под легкий аккомпанемент бензопилы "Дружба врозь", так что не поверить старцам было невозможно — Люську они не любили искренне. Силин смотрел на экран, лениво прожевывая завтрак, и ждал когда наконец покажут Высоцкого. Но молодежная редакция предпочла закруглиться, и передача плавно, без скачка, перешла в "300 минут". После того, как они поведали о рождении на Марсе первого ребенка, Олег Петрович выключил телевизор. Пора было идти на работу...

У Советского райисполкома, как всегда, стояла огромная толпа. Народ набился в плотную массу, изредка колыхаясь под порывами колючего ветра. Все с жаром спорили о том, какой автобус сегодня едет до центра. После того, как в городе начали копать метро, предугадать это стало практически невозможно. Автобусы ходили, полностью игнорируя теорию вероятностей. Местная мафия, решив нагреть на этом руки, организовала подпольный тотализатор, но городское начальство национализировало предприятие.С тех пор игра быстро заглохла.

Силин не спорил. Он не   был дураком.  Рассказывать остальным про единственный безотказный путь, открытый лично им, — себе дороже. Этот вариант выручал его уже лее недели.

Работая где руками, где ногами, где уговорами, ему удалось наконец очутиться на работе. На этот путь времени ушло меньше, чем вчера — всего два часа. Силин поплевал через плечо, постучал по дереву, чтоб не сглазить, и решительно открыл дверь отдела.

Сотрудники уже сидели на местах. Как они добирались, Силин так и не мог понять... Правда, поговаривали в тресте, что Горин прорыл индивидуальный тоннель из Амурского поселка, но Олег Петрович не верил в этот бред.

Новиков, как всегда, зашивал порванную дубленку. Он регулярно сталкивался у городка Водников с демонстрациями Сторонников Запрещения Строительства Метрополитена. Горин, пользуясь минутой затишья в отделе, строчил новый многотомный фантастический роман из жизни инопланетных гомосексуалистов. Своими романами он уже забил один книжный шкаф и хищно целился на второй — личный шкаф Силина, апеллируя к тому, что, мол, потомки тебя не забудут.

Волосов опять был в трансе. Вчера от него ушла пятая жена. На этот раз ему предъявили обвинение в половых извращениях. На все вопросы товарищей по работе он отвечал: "А пошли вы, блин..." Утром он приводил новую кандидатку, но та не стала дожидаться конца испытательного срока и сбежала, едва увидев на стенах Андрюшины этюды на тему половой жизни зоопарка.

Силин вежливо поздоровался, но ответов не дождался — каждый был слишком занят своими делами. Лишь Лариса Надыкто — томная старая дева — сделала ему глазки и демонстративно одернула юбку. Силин проглотил слюну и, как куль с мукой, упал на свой стул.

— А ну, работать, дармоеды! — неожиданно завопил он фальцетом. — Лишу всех месячного продовольственного пайка!

Сотрудники вздрогнули, закрутили ручки арифмометров и зашуршали бумагой. "Вот так-то!" — подумал он и достал из ящика новую фантастическую книжку.

Книжка была захватывающей. "Гиперболоид инженера Гарина". Олег Петрович посмотрел на обложку.

— А.Н.Толстой, — пробурчал он себе под нос. — Ничего пишет мужик, что-то раньше я о нем не слышал... Наверное молодой, первую написал...

Краем глаза Силин заметил, что Новиков встал из-за стола и заходит справа. Силин почему-то забеспокоился, но не подал вида, продолжая читать.

— Дорогой Олег Петрович, — начал Новиков. — Наш отдел решил преподнести вам сюрприз!

В руке он сжимал РАСПЫЛИТЕЛЬ...

Олег Петрович завизжал и вместе со стулом сделал оверкиль. "Нет, нет, — лихорадочно крутилось в его голове, — не может быть! Откуда он его взял?!"

Эффект оказался неожиданным для сотрудников отдела... Лариса завизжала в тон начальнику, Волосов забрался под стол, а Горин подавился яблоком, которое он, втихаря от всех, покусывал и медленно жевал. Силин наконец разобрался со стулом и с криком: "Милиция!" — рванулся к двери, сбив с ног инженера Новикова.

— Вот идиот! — сказал Волосов, медленно приходя в себя. — Мы целый год делали этот Визуометр Стандартизации Дорожных Покрытий! Вышел на дорогу, нажал курок — и пожалуйста... Тут тебе и уклоны, и расстояния, и заодно дефекты вскрывает.

— Мы-то хотели ему подарок сделать, — скривился инженер Горин и набросился на Новикова: — Это твоя идея с визуометром!

Однако, Новиков в долгу не остался.

— А чья была идея сделать его в виде "бластера"? Какой, я спрашиваю, идиот это предложил? Вот теперь-то мы точно премию не получим!

Горин стушевался. Это была его мысль.

— Ребята, перестаньте ссориться, — пропела Лариса. — Давайте лучше поищем нашего начальника.

Они выскочили в коридор. На лестнице лежал управляющий трестом Ефимов П.П.

— Где он? — спросил Горин.

П.П. встал, невозмутимо отряхнулся и тихо сказал:

— Вызывайте "скорую''... По-моему с ним случилась беда.

Машина подъехала неправдоподобно быстро. Два дюжих санитара подошли к двери в подвал и осторожно приоткрыли. Оттуда доносилось:

— Я вам начальник ООПООПа или почему? Я вам покажу, как меня распылять! Б...!

— Что это он кричит? — Волосов с недоумением посмотрел на коллег.

Горин выразительно покрутил пальцем у виска.

— Тронулся! Фантастики начитался... Я его предупреждал — не надо так серьезно все воспринимать!

Врач дал команду, и санитары бросились вниз. Когда Силина несли к машине, он продолжал вырываться и кричал:

— Это не я! Это не Я! Я не Я! Это моя голограмма! Бросьте ее — она сама подохнет! Вперед, на штурм! Смерть инопланетным оккупантам! Все сдавайте профсоюзные взносы!

Машина повезла его Куда Надо. Лариса плакала навзрыд, отпевая крушение своих надежд — выйти за него замуж. Все вернулись в отдел в ужасном настроении и молча сели за рабочие места. Разговаривать не хотелось... Заглядывали сотрудники других отделов, привлеченные шумом, но, увидев скорбные лица, быстро исчезали, чувствуя нежелательность расспросов.

Вдруг инженер Волосов встал и уселся на место начальника, нагло улыбаясь. Остальные посмотрели на него удивленно...

По дороге Силин немного пришел в себя.

— Куда это мы едем? — спросил он санитаров.

— Куда Надо! —  буркнул один.

— А зачем?

— Лечиться будешь.

Голова все больше прояснялась и ему пришла на ум неплохая мысль. Надвигалось пятьсот сорок третье сокращение аппарата управления. Разнарядка пришла на все отделы. Ему предписали уволить двух человек... Ну, Лариса — это понятно. А вот кто второй? Горин отпадал сразу — поставщик литературы. К тому же сам романы пишет. Олег Петрович вспомнил один: "Солдаты любви"... Да, Горин отпадал сразу! Оставались Волосов и Новиков. Волосов приносил в отдел дефицитный журнал "Плейбой". А если уволить Новикова, тогда работать станет некому — он единственный ничем не увлекался. К тому же имел неплохую голову. Взять его последнее изобретение прогимер. Погрешность гораздо меньшая, чем у существующих приборов. Правда, дорогу после измерений пришлось бы строить заново, но это уже другие проблемы.

В больнице же покой, тишина. Не нужно ломать голову над проблемами. Пусть они там без него решают... В конце-концов, в больнице тоже люди живут.

Клиника оказалась вполне приличной. В длинном светлом помещении сидели и прогуливались больные в голубых пижамах. Мимо Олега Петровича прошел безумец — нечесанный и небритый, но очень огромный. Он тронулся после того, как стали наблюдаться перебои со спиртным. Наклонив голову и выпучив глаза, шагал бугай по коридорам и посматривал на часы. В это время пробило два часа. Гигант по привычке встрепенулся.

Тут в коридор выскочил невысокий гражданин с рыженькими волосиками.

— Дайте мне шлак и я переверну весь мир! — патетически воскликнул он.

Позже Олег Петрович узнал, что этот неказистый псих — доктор технических наук. Занимался он использованием в народном хозяйстве отходов производства. Когда промышленность перешла на "безотходку" и перестала давать шлак, все его гигантские труды стали никому не нужны. Он еще пытался что-то доказывать, спорил на всех уровнях, но тщетно. Его забрали, когда он пытался вломиться с ручной гранатой в обком, чтоб потребовать перевода объединения "Нефтеоргсинтез" на выпуск шлаков...

Вообще, там оказалось много интересных людей. Был даже один обществовед, который, как поговаривали, преподавал в первые годы перестройки. Однажды он не прочитал утренней газеты и был поставлен в неловкое положение каким-то настырным студентом. То, что он стал говорить, печаталось накануне, в вечерней газете, но эта точка зрения уже устарела. В первый раз он не знал, что сказать, и разум его помутился.

Теперь он помогал главврачу делать политинформации, в которых с блеском доказывал преимущество социализма, путем некоторого преувеличения успехов. Его пламенные речи записывались на микропленку и печатали в экономическом разделе областной партийной газеты. И давно бы он вышел, если бы захотел, но впадал иногда в буйство и призывал идти крестовым походом против мирового империализма.

Медленно тянулись дни...

Прошла неделя. Олег Петрович освоился. Начал вступать в споры с бывшим преподавателем, а доктор наук нашел в нем благодарного слушателя. Как вдруг, однажды утром, привезли нового больного. Когда тот кинулся к Олегу Петровичу с радостными криками, Силин узнал Горина.

Горин бросился к нему на шею и зарыдал:

— Уволил, гад... На кого променял? На Ларису!!!

С работы Дима ходил преимущественно пешком, так как маршруты по улице Красный путь были отменены еще пять лет назад. Однако, народ в силу привычки группировался в компании, подразделяемые по маршрутам, и называл их "автобусами".

Новиков немного подождал попутчиков, работая локтями внедрился в самую середину и, передав рубль на размен, проводил его взглядом, то и дело взвизгивая: "На пятьдесят копеек, будьте добры!"

Выбрался он у "Водников" с твердым намерением напиться с получки в г... Водка была единственным товаром, который остался в свободной продаже. Все остальное давно распределялось по системе талонов. Поэтому не мудрено, что население, мечтающее хоть о какой-то свободе выбора, отыгрывалось на ней...

Очередь у винно-водочного бушевала уже давно, несмотря на то, что магазин открывался только с семи часов. Уже было несколько жертв, и "скорая", подмигивая маяками, непрерывно дежурила в привычном отдалении. Затюканное постоянными реформами население некогда вольнодумствующего города давилось в тщетной попытке раздобыть стограммовую чекушку двадцатипроцентного счастья.

Дима вздохнул и встал в хвост многоголового чудовища.

— А вы слышали, — обратился к нему сосед, седенький тщедушный старичок. — Говорят с первого января опять цены на сахар поднимутся.

Дима проигнорировал его, сосредоточенно пересчитывая в кармане мелочь, чтобы определить,  на сколько чекушек хватит его зарплаты.

— А вы слышали, — продолжал напирать сосед.

— Нет! — оборвал его Дима. — А вы, если слышали — советую поделиться с  заинтересованными товарищами по улице Ленина, дом 2. Спросите Сидорова.

Старик побледнел лицом и как-то боком, по-крабьи, ретировался,

— Эй, мужик!

У Димы внутри похолодело: "Все, пошутил называется..." Он повернулся, готовый сдаться по первому требованию. Однако, это было преждевременно. Перед ним стояло  странное существо, одетое в рваный   полушубок и треух. Существо слегка покачивалось на ветру  — то ли от недоедания, толи от сильной дозы алкоголя.

— Э, земеля, — захрипел незнакомец. — Дай двадцать копеек... Или пойдем, третьим будешь. Мы здесь недалеко, в хозмаге, новое средство от облысения присмотрели,

Дима вытащил двадцать копеек, от неожиданности, и тут узнал просителя. Это был его институтский приятель Васька — неунывающий балагур и алкоголик, уже тогда не брезговавший всем, что горит.

Завопив от радости, он расцеловал бывшего товарища, который его не узнал, но смекнул  — деньги этот интеллигент даст.

Дима решил немного пройтись с Васькой и порасспрашивать его о других сокурсниках, но прошли они немного. За Васькой давно уже следил патруль. Не брали его по одной только причине — ждали, когда он выведет на сообщников. Его забрали без слов, а Диму долго заставляли дышать в трубку. Новиков трясся и заикался от волнения. Еще бы, ведь по последнему постановлению правительства за появление нетрезвым в общественном месте грозило заключение в исправительно-трудовой колонии им. Егора Кузьмича сроком на один год. За каждого задержанного постовые получали по десять рублей, поэтому отпускать подозрительного интеллигента им не хотелось. Уразумев, что без взятки в "четвертак" его не отпустят, Дима бросился бежать. Вскоре топот и свистки преследователей стали не слышны.

"Домой пока не пойду, — решил Новиков. — попроведаю-ка я лучше Колю и Олега Петровича!"

Андрюша сидел за рабочим столом и думал, что надо сказать, случалось с ним не часто. С тех пор как в отделе восстановился статус кво прошло около двух месяцев, однако период недолгого Андрюшиного руководства по-прежнему оставался самой актуальной темой для острот. Надежды на то, что это скоро забудется, у него уже не осталось. Как жить дальше?

"Уйду, блин, — думал он. Пускай помучаются без меня!" Но это были только слова. Он прекрасно понимал — обойдутся и без него. Тут еще Лариса... Он ее якобы опозорил, лишив невинности, и она не может смотреть в глаза сослуживцам, хотя помощники в этом щекотливом деле нашлись, по-видимому, еще до Андрюши.

И тут ему пришла в голову почти гениальная мысль — жениться. Да не на ком  попало, а на Ларисе. Во-первых,  автоматически отпадают все ее претензии,  даже если она откажется.  Во-вторых, предстоящим торжеством можно  хорошее расположение коллег, если пригласить их на свадьбу. К тому же, при всех своих недостатках, Лариса имела два очень больших достоинства: большую белую грудь и бабушку в Свазиленде...

Всю последующую неделю Горин не работал. Трест перевели в новое помещение и попутно реорганизовали его в участок, что, естественно привело к уменьшению штатного расписания. Отдел Стандартизации расформировали ввиду неперспективности работ, воспользовавшись их отсутствием. Дружную компанию однокашников раскидали по разным организациям, причем никакой логики в этом раскидывании не было. Новиков, например, попал в трест Лесного хозяйства (последнее дерево в области вырубили год назад); Волосова определили в управление Ассенизации и Утилизации — младшим лаборантом в лабораторию фекального хозяйства; Лариса Надыкто уехала по обмену опытом в Танжер — изучать методы работы тамошних проституток; Силин устроился почти по специальности — виброкатком на строительстве космодрома "Петушки" под Усть-Ишимом. Сам же Горин попал в ЖЭК дворником, как и мечтал, и получил под материальную ответственность: метлы - 2 шт, скребков для снега - 1 шт., БСЛ-11О - 1 шт. штыковая лопата - 1 шт., территория - 300 квадратных метров.

Тем не менее, не смотря на исполнение давнишней мечты, работать что-то не хотелось. Во-первых, он отвык от физического труда, если честно. Во-вторых, был обижен на то, что так круто обошлись с отделом.

Всю неделю он мучительно искал упоминание о закрытой зоне в областной прессе, но газеты хранили гробовое молчание. Лишь многотиражный "Автодорожник" дал короткую заметку о непроверенных слухах по поводу того, что через город, якобы, должна проходить секретная, военно-стратегическая магистраль. Автором заметки был небезызвестный склочник и подхалим. Но на сей раз он промахнулся. Его турнули с работы за разглашение сведений секретного характера, а редакцию многотиражки распустили на длительные каникулы.

Исходя из этих фактов Горин решил, что рациональное зерно здесь присутствует, а так как начальником объекта номер девять был назначен наглухо зашифрованный генерал-лейтенант Шкляев, то с этой организацией связываться — себе дороже...

Не далее, чем позавчера, в ЖЭК заходил молодой человек с военной выправкой и представился редактором журнала "Земля сибирская, дальневосточная". Он интересовался у Горина не хочет ли тот опубликовать что-либо из своих многочисленных романов на страницах этого уважаемого издания и по ходу задавал вопросы о старых знакомых по книжному рынку и об отношениях с братьями Стругацкими.

Коля твердо понял -- нужно ложиться на дно...

С тех пор прошло несколько лет. Его никто не видел, со старыми друзьями он поддерживал связь через конспиративные квартиры, и, лишь иногда, в особо узких кругах, мелькала его фамилия, и ходили за большие деньги перепечатки его творений.

Прошло три месяца пребывания на острове. Быт стал потихоньку налаживаться. После первых тяжелых недель, когда была доедена колбаса и выпито все виски, когда приходилось заново учиться искусству охоты с деревянными копьями, настало долгожданное затишье. Вчера проходили торжественные выборы Генерального. С перевесом в один голос победил Горин (пообещал Силину — по возвращении — полное собрание сочинений И.Сталина с надписью: "Дорогому другу на память о Мусависткой разведке. И. Джугашвили"). Коля обрадовался победе и тут же сел сочинять проект конституции Суверенной Социалистической Республики Южная Залимония. Он с ходу поставил статьи о ненанесении первого ядерного удара, об организации армии Самообороны, о национализации всех природных богатств и о запрещении захода в порт иностранных судов с ядерными ракетами на борту... Также быстро он сочинил главу об обязанностях граждан республики, а когда подошел к правам и обязанностям — дело тормознулось и прочно заело. Посидев два часа над чистым листом бумаги, решил от нечего делать написать плакат: "Я — ум, честь и совесть этого острова!"

Силин, равномерно хыкая, словно дизель-молот, забивал вокруг шалаша частокол из бревен по проекту Д.Дефо.  Частокол решили назвать "Железный занавес". Забор получался что надо, и Силин ужасно им гордился.

Ближе к обеду появлялся Дима Новиков верхом на прирученном крокодиле, которых тут родилось великое множество. Он потрясал деревянным копьем и выкрикивал каждый день одно и тоже:

— Вся власть Советам!

Горин кривился, но молча сносил эти посягательства на руководящую роль партии — гласность! К тому же дичь Новиков привозил регулярно.

Если тварь была экзотическая, то сначала пускали Силина, который по своей жадности кушал все подряд. (Не брезговал даже тараканами — их он ловил по ночам и, в тайне от всех, жарил на костре). Если Олег Петрович сразу не загибался, то к трапезе приступали остальные, ведя за столом интеллигентный разговор о погоде и видах на урожай. В общем, жизнь вошла в нормальную колею. . .

Так прошло еще несколько месяцев. Пришла зима, а с ней муссоны и тропические ливни. Новиков реже стал ездить на охоту. Мяса стало меньше, так как приходилось кормить и крокодила, а то он стал уже хищно засматриваться на Олега Петровича, подозревая в нем свою будущую добычу. Силин тоже стал относиться к крокодилу соответственно и старался покрепче затягивать узел ошейника, а когда никто не видел, не упускал возможности дать ему пинка по хвосту, приговаривая: "У-у,тварь!". Тварь щерилась и клацала от злости зубами.

Горин, знавший об этой взаимной неприязни, был уверен — добром дело не кончится. Но судьбе было угодно распорядиться по другому. Однажды, во время сильного муссона, Силин забыл закрепиться страховочным ремнем и был унесен в джунгли сильным порывом ветра, когда пошел по нужде. Товарищи, конечно, погоревали, но жизнь продолжалась. Поэтому, поставив по православной традиции деревянный крест, они опять посвятили себя борьбе за выживание и возвращение на Родину, милую сердцу страну серпа и молота...

Прошло еще две недели.

Горин, за неимением других книг, пристрастился читать Библию и стал вполне сносным ее толкователем. Особенно ему нравились: "Песнь песней", "Книга бытия" и "Апокалипсис". Новиков, сделав деревянную иглу, учился вышивать крестиком и подолгу сидел под развесистой пальмой.

Вдруг внимание Коли привлек какой-то шум. Он быстро закрыл изжеванную крокодилом книгу и выскочил из шалаша. Навстречу ему, максимально выпучив глаза, бежал Дима, на шее которого сидел целый и невредимый Силин.

Олег Петрович был изрядно поободран и бешено орал на весь остров:

— Мой бедный Робинзон Крузо! Что они с тобой сделали, мерзавцы?!

Дима окончательно выдохся и попытался стряхнуть Олега Петровича, но не тут-то было. Силин крепко вцепился в его волосяной покров и довольно крякал, приговаривая:

— Не бойся, теперь я тебя не брошу! Бедный, бедный Робин!

Горин попытался помочь, но Олег Петрович отпихнул его ногой и еще сильнее вцепился в волосы. Новиков не выдержал и рухнул, вывалив язык. Силин засуетился вокруг него.

— Робин, что с тобой? Ты не узнал своего верного Пятницу?

Горин расхохотался. У Олега Петровича временно поехала крыша от длительного блуждания по джунглям. Коля молча взял его за воротник и привязал к дереву, чтоб не убежал. И тут только обратил внимание на след голой человеческой ноги. Его сразу бросило в дрожь. Как тут не вспомнить ставших классикой дикарей каннибалов...

Горин растормошил Диму и, прихватив деревянные копья, они осторожно подошли туда, где следы кончались. Каково же было их удивление, когда они увидели агента китайской разведки Хунь Хера (он же "Корень", он же "Плюгавый", он же Андрюша Волосов -- бывший гражданин СССР, а ныне диссидент и предатель Родины.) Хунь Хер сладко спал, свернувшись калачиком.

Он не подфартил своему начальству (провал операции "Круиз”) и за это был сослан в Республику Южная Залимония для проведения агитационно-подрывной работы...

Пока друзья волокли его в лагерь, он даже не проснулся и лишь брыкался, приговаривая:

— Пошел на фиг, зембурыга! Уберите пробирки, они плохо пахнут!

Видимо, он был чрезвычайно обижен на свою бывшую Родину...

Прошло еще две недели...

Силин стал поправляться и уже узнавал  товарищей. Волосова, как военнопленного использовали на самых непристижных работах. Как-то: очистка выгребной ямы клозета, уход за Диминым крокодилом и сбор кокосовых орехов, которые считались основной статьей экспорта Республики.

Среди свободных граждан провели обсуждение проекта конституции. Оно прошло в теплой, дружественной обстановке, а проект был принят единогласно, то есть Колей, так как Дима находился в это время на охоте. Население, так сказать, выразило полное доверие своему руководству. Был правда, один несогласный — крокодил, но его голос не учитывался...

Прошла неделя...

Сиеста. Коля отдыхал в душной тени шалаша, обмахиваясь пучком травы. Волосов перебирал кокосы и напевал:

— А ну, заткни пасть, шкурник! — закричал Коля, раздраженный духотой.

Андрюша замолчал и стал что-то бурчать себе под нос.

— Я тебе покажу Женевскую Конвенцию, отрыжка змеиная! Образованный какой... Пой тогда что-нибудь наше.

Волосов подумал и затянул нейтральное:

Вернулся Дима с охоты. Силина посадили потрошить кабана.

— Что новенького в джунглях? — поинтересовался Генсек.

— Безобразие! Павианы совсем обнаглели — вожак отказывается делать поставки!

— М-да... Надеюсь, ты им разъяснил нашу политику? Борьба за мир и все такое...

— Спрашиваешь! Они даже слушать не хотят. Мы, говорят, будем сами налаживать связи с зарубежными партнерами.

— Вот наглецы! Выучили их на свою голову!

— Да, уж...

— Кстати, — вспомнил Коля. — Хочу тебя обрадовать. Самолет Фонда Культуры при ООН сбросил сегодня утром пачку газет. "Ю.С. ньюс энд уорлд рипорт" за последний месяц.

— И что там? Хорошие новости есть?

— Есть немного... Все-то не разобрал! Ну, Израиль и Галапагосские острова признали наш суверенитет. Штаты обеспокоены проникновением коммунизма в Полинезию.

— А наши что?

— Кремль молчит. Никаких официальных заявлений...

Но Дима его уже не слушал. Его внимание привлек странный шум.

— Там возня какая-то. Надо бы посмотреть.

Сам он, однако, даже не двинулся с места. У Горина появилось нехорошее предчувствие, как в трамвае, когда едешь без билета, а над тобой завис контролер. Он осторожно стал приоткрывать полог на двери, но подпиленные стойки не выдержали и шалаш завалился на головы свободных граждан...

Когда они выбрались из-под развалин оказалось: Силин исчез, крокодил спрятался за пальму и от страха щелкал зубами, а Волосов лежал связанный прочной нейлоновой лентой. И даже когда из него вытащили кляп, он ничего не смог сказать — только бешено вращал глазами и мычал...