Долгожданный выходной... За окном осенняя непогода, капли стучат по стеклу, а в

моей квартирке уютно пахнет печёными яблоками с корицей. Хорошо! В такой

день нет ничего лучше, чем устроиться в кресле и повязать. Не на заказ, не

для клиенток, а для себя.

— Зима скоро, надо бы тебя утеплить, а Пушок? Свяжу тебе свитер. Морская волна

и охристо-желтый? Нравится сочетание цветов? — я глянула на своего любимого

крысёнка, копошившегося у комода. Что он там добывает? Ведь только утром

пылесосила, должно быть везде чисто, неужели опять что-то припрятал...

Неожиданно, малыш пискнул и стрелой метнулся ко мне, прыгнул в корзинку с

клубками, которую я поставила на колени, и... Громыхнул гром! Меня оглушило,

ослепило молнией! Стало дурно...

— Пап, но учитель говорит, что надо практиковаться, чтобы стать магически

сильным драконом! — раздался невинный мальчишеский голосок непонятно откуда.

Может, телевизор включился сам собой? Сбой из-за грозы? У меня перед глазами

всё ещё кружился огненный водоворот, в котором вспыхивали золотые искры,

голова гудела. — В общем, я тренировал магию сокрытия, а этот треклятый

браслет...

— Следи за языком, Вико Тор-брахс! — отчеканил весьма приятный баритон.

Точно телек, какое-то фэнтези. В моей квартире мужчины только в фантазиях и

появляются, на живых времени нет.

— Ну, в общем, браслет твой куда-то подевался, — тише, немного виновато

протянул мальчик, — и я использовал призывные чары, чтобы его найти. И тут

ка-ак грохнуло, и...

— Сын, ты слышал грохот? — в мужском голосе лязгнула тревога. — Этот браслет –

портальный...

Огненный водоворот исчез. Вокруг был осенний парк, солнышко пробивалось сквозь

золотисто-рыжие кроны, а я стояла на дорожке и обалдело хлопала ресницами,

борясь с остатками дурноты. Это что? Как?

—...артефакт, — закончил фразу высокий молодой мужчина в старинных одеждах.

Он сдул с глаз густую тёмную чёлку и остановил на мне пронзительный взгляд.

Одну его кисть охватило пламя, а белобрысый мальчишка лет шести, одетый так

же странно, с любопытством уставился на меня сквозь стёкла маленьких круглых

очков. Между нами было всего несколько шагов, и меня поразил ярко-голубой

цвет его внимательных глаз. Какой зайка! Как бы я хотела такого сынишку!

— Пап, а это кто? — пацанёнок опасливо шагнул ближе к отцу, но с интересом

разглядывал мои джинсы. — И чего у неё панталоны такие грубые? Седалище же

натрёт... Я наблюдал, как наши служанки своё бельё стирают, не так оно

выглядит.

— О твоих наблюдениях мы позже поговорим, Вико. Марш в замок, — процедил

мужчина, тоже не сводя с меня глаз, и попытался задвинуть мальчика за спину,

но тот издал радостный вопль, увернулся от отцовской руки и рванул ко мне.

— Это же твой браслет! — пострел подбежал и ловко сдёрнул с хвоста крысёнка,

сжавшегося в комочек на клубках в корзинке, запутавшуюся золотистую цепочку.

Пушок пискнул, рухнул на спину, раскинув лапки, и вдруг... Облысел! Гладкая

шёлковая шёрстка, дымчато-серая с белым пятнышком на боку, осыпалась с

бессознательного тельца, открыв нежную розоватую кожу.

— Ой, какой милый лысик, — восторженно улыбнулся мальчик, но мне было не до

умиления.

— Пушок?.. — сдавленно выдохнула я, не понимая, что творится, где мы, и кто эти

странные люди.

И тут меня добили окончательно.

— Янка, крышка мне, похоже. На могилку приходи, не забывай, — прошептал крысик

и снова отключился.

Он говорит?..

— Что! Тут! Творится?! — заорала я, окончательно потеряв самообладание. И

казалось, не только его, но и разум. Происходящее просто не имело

объяснения.

Мальчишка удивлённо вскинул брови, его отец поджал красиво очерченные губы и

недовольно скривился от моего голоса, а Пушок подскочил на клубках, пискнул,

глянул на своё голое тельце и тоже истерично заверещал:

— Крысья мама! Хозяйка, я лысый, как твоя коленка! Срам-то какой! — он юркнул

под клубки, и оттуда понеслись завывания в стиле ой-ой-ой, ай-ай-ай, что

жил, то зря.

— Ты что с моим животным сделал? Пока не отнял эту штуку, шерсть была на месте!

— я строго посмотрела на пацана.

— Ничего не делал! — мальчишка насупился и попятился. — А браслет папин. Твоя

крыса его как-то украла!

— Ничего Пушок не крал. Я понятия не имею, откуда на нём эта безделушка

взялась. И вообще, не понимаю, где мы оказались, как такое произошло, и кто

вы оба. Фокусники, что ли? Тут какое-то шоу снимают? — я покосилась на кисть

его отца, которая так и полыхала огнём. — И кстати, не «твоя», а «ваша

крыса», молодой человек, не с подружкой разговариваешь!

— Не дерзи моему сыну, человечка, — тут же прошипел папаша.

Я скривилась от этих слов, будто зубы заныли. Ну да, воспитывать не хотим, а

замечания не любим.

— Человечка? Не дерзи?.. Теперь ясно, кто мальчика вежливости не научил. Не

много ли себе позволяете, уважаемый?

— Ровно столько, сколько могу, — с непрошибаемой уверенностью ответил он. — Я

страж Холмистых земель, а ты без разрешения вторглась в мои владения, с моей

вещью, которая неизвестно как к тебе попала, да к тому же перечишь моему

сыну и наследнику. И единственная причина, почему ты до сих пор жива, это

твоё явно иномирное происхождение. Очевидно, ты не знаешь, что человек

обязан почитать драконов. Пока не знаешь, но научишься, — с угрозой уточнил

он, вскинул пылающую руку, метнул в меня пламя, и я даже ойкнуть не успела,

как взлетела над дорожкой, а вокруг образовалась огненная клетка!

— В замок, — скомандовал этот тип, и клетка полетела вперёд. Фокусом это точно

не было... — Вико, марш домой, я сказал! И о том, как ты меня слушаешься, мы

тоже поговорим, — прорычал он.

— Да ладно, пап, зато я браслет нашёл, а ты его не заметил, — мальчик пожал

плечами и весомо заявил: — И зачем магическая клетка? Она же просто

человечка в странных панталонах и без юбки. Разве не ты учил, что мы должны

быть снисходительны, милостивы и справедливы к людям?

— Вот разберусь, кто она и откуда явилась, тогда и решу, что и кому я должен, –

проворчал родитель, нахмурившись.

— Драконы? Страж?.. Нет. Это сон. Просто сон! Не может ничего этого быть, надо

проснуться. Яна! Пухова! Очнись! — я заметалась, но тело и так было, будто

чужое, да ещё корзинка с клубками, в которой так и голосил крысёнок,

сковывала движения.

— Не дёргайся, — угрожающе пророкотал мужчина. — Прутья могут прожечь тело до

кости.

Я замерла, боясь дышать, раскрыла рот и... раздалось громкое «Ква».

Мальчишка втянул голову в плечи, быстро глянул на отца, будто проверял, не

заметил ли тот чего, а потом на меня, распахнувшую глаза, как та лягушка.

Дар речи пропал, я открывала и закрывала рот, но в горле стоял ком, нервная

дрожь колотила так, что зубы стучали. Я теперь что, ещё и квакаю?!

Однако папаша выглядел невозмутимым, только вздохнул протяжно.

— Что там у тебя, Вико? А ну, покажи, — он устало покачал головой, а мальчик

погрустнел.

— Роби, — прошептал он еле слышно и достал из кармана штанов крупную лягуху.

— Это лягушка, — отец смотрел на сына с какой-то непонятной мне безнадёгой.

— И что? — ощетинился мальчишка, засопел и уставился на родителя, как

бычок-подросток. — Где написано, что лягушка не может быть Роби?

— Вечно ты всем даёшь имена...

— Да, я люблю животных, а ты не разрешаешь их заводить! — в голосе пацанёнка

прорезалась обида, он даже ногой притопнул, будто так хотел до папаши

достучаться. — На кошек может быть аллергия. Собаки нам не нужны, потому что

ты сам как собака... — мальчик осёкся, а брюнет удивлённо и сурово вскинул

бровь. — Ну, в смысле, что ты хорошо дом охраняешь... — после заминки Вико

снова набычился. — Даже лошади драконам не нужны, а овечек и телят нельзя

приручать, потому что есть друга будет неловко!

Интересные рассуждения, и малыш их явно у кого-то перенял.

— Но это же правда, — пожал плечами отец. — Ты дракон, драконы не могут без

мяса, и если ты дал кому-то имя, то как потом его съешь?

Так, ясно, кто мудростью поделился...

— А я не хочу их есть! Мне нужен друг! — мальчик уже едва не плакал, губёшки

дрожали, и он так прижимал к себе лягушку, будто боялся, что её отнимут.

— Вико, — протянул отец, и я отметила, что он довольно терпелив с ребёнком, — я

понимаю. Но скоро ты отправишься в школу, там и найдёшь друзей.

— Ага, в школу! — неожиданно зло выкрикнул мальчик, и по щеке скатилась

слезинка. — А ты потом женишься на этой глупой корове и обратно меня не

заберёшь.

Мне стало неловко от того, что невольно присутствую при таком разговоре, и от

того как «уважительно» мальчик называет, судя по всему, невесту отца. Горло

давно отпустило, но проверять, говорю или квакаю, расхотелось, эта семейная

драма показалась до боли знакомой.

— На Каро́ле, — папаша помрачнел, он недовольно поджал губы, но не сорвался на

сына. — Её зовут Каро́ла, а не корова. И я не собираюсь на ней жениться. С

чего ты взял?

— Это ты так говоришь! — не успокаивался Вико. — А она сказала старой Санде,

что после свадьбы меня сошлёт в школу куда подальше, а её и других нерадивых

слуг уволит. Я слышал!

Усталое снисхождение красавца испарилось. Он сел на корточки перед мальчиком и

с напором повторил:

— Вико, обещаю тебе, что не женюсь на Кароле. И в школу ты пойдёшь в

Пакхе́лисе, это совсем рядом, а на каникулы и праздники я буду забирать тебя

домой, хоть одного, хоть с друзьями. Успокойся, ладно? Карола мне не нужна,

что бы она ни говорила. У нас с тобой и так нормальная семья.

— Не нужна, потому что она не твоя истинная, — проворчал мальчик, и я не

поняла, о чём речь. — А если встретишь пару? Ты ведь этого хочешь! Улетишь,

как мама, и забудешь меня.

— Вряд ли я её встречу, — глухо проговорил мужчина, слова сына его чем-то

задели, красивое лицо, словно окаменело, глаза потухли. — Судя по всему, это

благословение не для меня. Чем-то я прогневал Творящий Свет... Когда

повзрослеешь, ты поймёшь моё желание, Вико. А пока запомни, что ты всегда

будешь моим сыном, я тебя не забуду, даже с истинной. Даже если улечу, то

буду часто возвращаться. Обещаю, — он сжал плечо мальчика и стёр слезинки с

его щёк. — Мама ведь тоже тебя навещает, хоть и оставила нас.

Вико совсем сник и отошёл от отца.

— Беги, Роби. У тебя, может, тоже есть детки, — он отпустил лягушку и тихо

проговорил через плечо: — Мама навещает. Так часто, что я её лицо не могу

вспомнить.

Он сунул руки в карманы, низко опустил голову и быстро пошёл от нас.

Брюнет стиснул кулаки и сжал губы в тонкую линию, он смотрел вслед сыну с

беспомощным отчаянием, но не двигался с места.

— Нельзя его сейчас оставлять, — не выдержала я. — Догоните, поговорите с ним.

Да хоть просто обнимите, пусть выплачется!

— Дракон должен быть сильным, он сам справится, — процедил этот чурбан, и моя

клетка снова полетела над дорожкой.

— Он не дракон, а мальчик! И ему нужна родительская любовь. По-вашему, Вико

просто так мечтает о животном? А может, пытается найти тепло, которого ему

не хватает? Идите за ним, или уберите клетку, и я сама с ним поговорю.

— Ты? — презрительно хмыкнул папаша. — Он не станет слушать человечку, а я всё

сказал, что мог. Есть правда, которую просто надо принять, и никакие слова

не помогут. Не лезь в наши дела!

— Выпустите, и посмотрим. У меня хоть крысёнок есть, уже повод для разговора,

раз вам нечего сказать сыну.

— А я-то чего? — высунулся из клубков Пушок и нервно дёрнул глазиком. — Янка,

ты меня пацану отдать решила? Ну ты крыса! А я-то к тебе со всей душой...

— Даже твой лысый уродец понимает, что затея глупая, — усмехнулся мужик, но

повёл пальцами, и клетка исчезла, а я свалилась на дорожку, клубки

раскатились, один из них стукнул по макушке вывалившегося Пушка.

— Вот тебе! Не будешь меня обзывать и обвинять, — я погрозила ему, но всё же

посадила дрожащего друга обратно в корзинку. — Да, свитер вязать

придётся-таки. Окоченеешь ты без шёрстки.

Подобрав клубки и спицы, я бросилась догонять мальчика.

— Мама моя серая, папа красноглазый, во что мы ввязались?! — причитал Пушок,

подпрыгивая в корзинке между клубками.

— Понятия не имею, надеюсь, это всё же сон.

И тут крысёнок меня цапнул. Не сильно, но неприятно.

— Ай! Ты чего, сдурел? — от удивления я аж остановилась.

— Щипаться не умею, но как смог, так и помог. Теперь тебе ясно, что проснуться

не выйдет? Вляпались мы, хозяйка. Ты лучше этому типу не дерзи, а то спалит

нас, только угольки и останутся.

Не согласиться было трудно, и тут я заметила, что Вико тоже остановился и

наблюдает за нами. Стало страшновато. Правда, во что я ввязалась? Опыта с

детьми же вообще нет...

Но вдалеке на дорожку выбежал какой-то человек.

— Хозяин! — истошно заорал он, размахивая руками. — Нападение! Сигналят, что

пять!

Огненная клетка неслась над дорожкой, а я снова боялась дышать! Казалось,

сейчас вот она остановится, я врежусь в пылающие прутья и сгорю заживо.

Тор-как-его-там бежал рядом, с сыном на руках. Быстро бежал, но даже не

задохнулся, будто гулял налегке.

Во дворе замка, похожего на французское шато восемнадцатого века, где уже

столпились люди, брюнет поставил мальчика на землю и щёлкнул пальцами.

Клетка исчезла, но в этот раз упасть мне не дали. Мужик поймал меня, больно

сжав предплечье, а потом снял с себя здоровенный перстень-печатку, что-то

пробормотал, и надел его мне. Холодный металл плотно обхватил палец.

— Артефакт блокирует любую магию и не даст тебе как-либо навредить моему дому и

его обитателям. Не пытайся снять, не выйдет, — сурово выдал он и отвернулся

к пожилому мужчине, подбежавшему к нам: — Ганн, за Вико присмотри, пусть

дома сидит, а эту запри в комнате на этаже слуг, никого к ней не пускай, но

позаботься обо всех нуждах. Девица не совсем пленница, но и не гостья пока

что.

— У неё какая-то гадкая больная крыса в корзинке, милорд, — мужчина брезгливо

покосился на Пушка. — Убить?

Крысёнок, до этого любопытно глазевший на происходящее, заверещал и скрылся под

клубками.

— Обрили! Убивают! Янка, чего ты молчишь? Спасай меня!

— Не смейте его трогать! — я перекричала питомца и прикрыла корзинку рукой,

хотя понимала, что с такой толпой не справлюсь.

— Оставь ей крысу эту, — отмахнулся Тор... милорд... Да как там его имя?!

И тут у меня отвисла челюсть. Брюнет помчался со всех ног по склону зелёного

холма, на вершине которого стоял замок, исчез прямо на бегу, а на его месте

появился гигантский дракон. Эта серая махина сделала несколько шагов и

взмыла в воздух, быстро набирая высоту. Красно-рыжие крылья закрыли небо,

когда зверь сделал круг над нами и рванул туда, где на горизонте высились

горные пики с заснеженными вершинами, а на их фоне поднимался столб чёрного

дыма.

— Дракон?.. — мои ноги ослабли, голова закружилась то ли от шока, то ли того,

что смотрела в небо, задрав голову.

— Он-то дракон, а вот ты что за явление? — Ганн окинул меня подозрительным

взглядом с головы до ног, схватил за руку и потащил в замок, но я успела

заметить перепуганное лицо Вико, смотревшего вслед отцу.

Ганн, одетый скромно, но опрятно и лучше, чем остальные, явно не был простым

слугой в этом доме. По пути он раздавал указания людям, тоже выглядевшим

испуганными, а когда открыл дверь и втолкнул меня в комнату, спросил:

— Еду и воду сейчас принесут, если надо в уборную, проводят. Чего тебе ещё?

Я от растерянности просто пожала плечами, а он снова смерил меня взглядом.

— Переодеть тебя надо. Не одежда, а срам да непристойность. Девица в штанах! Уж

сразу бы голая ходила!

Он ушёл, раздался скрежет ключа в замке. Не пленница, но и не гостья...

— Янка, еды дадут, надо припрятать, — деловито прошептал Пушок. — Кто знает,

когда потом покормят. Не нравятся мне эти типы. Вот когда бы навыки моих

дворовых предков пригодились! А я-то что? Домашний, ни спрятаться, ни от

врагов отбиться. Вся надежда на тебя. Спасай нас, хозяйка.

— Да ты что? А кто меня недавно крысой обозвал?

Я поставила корзинку на узкую кровать, застеленную покрывалом из разноцветных

лоскутков, и рассматривала небольшую комнату — деревянный пол,

оштукатуренные светлые стены, комод, тумба с умывальным тазиком, пара

крючков для одежды на стене, ничего лишнего, но чисто и относительно тепло.

— Ой, не наговаривай! — наконец нашёлся, смутившийся было Пушок. — Не обозвал,

а к родне причислил. Это исключительно из любви! Просто тон был нервный, вот

ты не так и поняла.

— Ну-ну. Лучше скажи, где ты тот браслет взял? Судя по всему, из-за него мы тут

оказались, хотя поверить в такое невозможно. Портальный артефакт...

Иномирное происхождение... Дракон... Такое чувство, что я спятила.

— Конечно! Где уж упомянуть, что я стал лысым и заговорил! Не мне важностью с

целым драконом тягаться, — обиженно проворчал Пушок.

— Слушай, а у тебя, оказывается, склочный и мелочный характер. А казался мне

таким милым питомцем! Вот уж правда, молчание — золото.

Ответить он не успел, только насупился, а из-за двери донёсся знакомый детский

голос:

— Эй, человечка с крысой, ты там?

— Что вы тут делаете, мастер Вико?! — в коридоре раздался второй голос,

женский, не молодой.

— Тихо! — шикнул мальчик. — Я папину пленницу ищу, пока старый ворчун не пришёл

и не перепрятал её. Эй, как там тебя? Янка? Ты тут? — он постучал в дверь.

— Не ты, а вы! — отозвалась я. — И зовут меня Яна.

— А твой лысик говорил — Янка, — заспорил этот пострел. — И раз ты не уважаемая

человечка, не драконица, не магисса иностранная, то можно и на «ты»

обращаться.

— Ну, раз я такая неуважаемая, то и не обращайся вовсе.

Я отошла от двери, и он это услышал.

— Ты куда? Обиделась? А наши люди не обижаются, — мальчишка озадачился,

помолчал и выдал: — Ладно, наверное, в твоём мире так принято, а папа

говорит, что надо уважать чужие традиции.

О! Неужели наглый папаша научил сына чему-то хорошему? Я удивилась и даже

вернулась к двери, но снова вмешалась женщина.

— Мастер, там управляющий Ганн идёт, я слышу его голос. Быстро, бежим в мою

комнату!

Раздались торопливые шаги, скрипнула дверь, а через несколько минут в моём

замке повернулся ключ.

— В уборную пойдёшь? — с порога спросил меня управляющий, а когда я отказалась,

пропустил в комнату служанку с подносом. — Тогда вот тебе еда и вода, сиди

тихо. И переоденься!

Он снова неприязненно глянул на Пушка, бросил рядом с корзинкой ворох каких-то

тёмных тряпок и ушёл, не забыв меня запереть.

— Сидеть тихо? Он думает, я песни петь начну?

— Забудь, — Пушок встал на задние лапы на клубке, как циркач, и потянул

подрагивающим носом, — лучше посмотри, чем кормят. Что-то мясное, но травы и

специи запах портят. И крупа... Кажется, перловка.

Меня больше интересовала вода — как только увидела большой кувшин, поняла, что

ужасно хочу пить.

— Ммм... — простонала я. — Вкусно! Будто из родника в горах! Сразу вспомнилось,

как мы с папой на Кавказ ездили отдыхать.

— Хозяйка, на потом оставь ностальгию, на пустое пузо она газики вызывает, –

Пушок спрыгнул с кровати и уселся у комода, продолжая принюхиваться. — Да,

определённо перловка! — он многозначительно посмотрел на меня.

— Такой маленький и вечно голодный...

Поделившись с питомцем, чем Ганн послал, я попробовала кашу. Действительно,

перловка с мясом и какими-то пряностями, вполне неплохо на вкус.

А вот одежда мне совсем не понравилась. Панталоны и нижняя сорочка сероватого

цвета, наводящего на мысль о сомнительной чистоте, бурое платье из колючей

шерсти, чулки с подвязками, явно прожившие насыщенную жизнь, и фартук, такой

же, как я видела на служанках. Нет уж, я в своём останусь, по крайней мере,

пока.

Я попыталась осмыслить ситуацию, но она по-прежнему никак не укладывалась в

голове.

— Надо руки занять, иначе чокнусь от такой реальности. Так. Тебе нужен свитер!

— Мне нужно домой, как и тебе. И шерсть вернуть! — проворчал любимец, пока я

обмеряла его ниткой.

— Раз пока с этим ничего не поделать, повяжем.

Привычно набрав на спицы петли, я принялась за работу и быстро погрузилась в

почти медитативное состояние. Голубая полоска — нервы успокоились,

охристо-жёлтая — мысли прояснились...

За дверью раздались осторожные шаги.

— Яна, вы там? — Вико, судя по звуку, практически прижался губами к створке.

— Тут. Куда же нам деться? А ты зачем пришёл? Отец вернётся, и если застукает,

то и тебе, и управляющему достанется. Иди к себе.

— Да он не скоро вернётся. Виверны... — вздохнул мальчик, будто это слово

что-то должно объяснить.

— Это кто или что? И о чём кричал тот мужчина? Какое нападение? И кого пять?

— Так виверн пять, они и напали.

Я живо представила, как он пожал плечами, а светлые бровки взлетели вверх, мол,

что тут непонятного? Всё же Вико очень симпатичный, и совсем не похож на

отца. Они точно родня?..

— А давай предположим, что я ничего не знаю об этих твоих вивернах. Кто это?

Почему напали? И почему твой отец улетел?

Вот последнее хуже всего укладывалось в моё представление о нормальности.

Человек-дракон. Улетел.

По двери прошуршало, похоже, Вико сполз по ней спиной и сел на корточки. Его

голос донёсся теперь снизу.

— Папа — лорд Крылатый страж. Это очень почётное звание, в королевстве всего

пять таких драконов, — в голосе мальчика звенела гордость, — самых сильных

из всех. Он командует местным войском, и они защищают Холмистые земли от

врагов. А враги — горные виверны. Это животные, но хитрые и сообразительные,

и ещё очень прожорливые. Они похожи на драконов, только намного мельче, и у

них всего две лапы, задние, а спереди крылья, почти как у летучей мыши, ну,

то есть, передних лап настоящих нет. Понимаешь? Ой, то есть понимаете?

Меня порадовало, что мальчик пытается «уважать мои традиции».

— Разницу поняла, хотя представить такое создание не могу, — созналась я. — И

почему же они нападают?

— Жрать хотят, — просто ответил он, и я еле сдержала смех, настолько грубо и,

одновременно, невинно это прозвучало. — У нас в холмах много домашнего

скота, они прилетают, уносят коров и овец, а иногда и людей утаскивают. В

общем, папа с ними воюет. Это опасное дело, но он могучий и смелый, и всегда

побеждает. Если виверн меньше семи, он даже подмогу не зовёт, сам

разбирается.

Чувствовалось, что Вико восторгается отцом, видит в нём пример и своего героя.

Только достоин ли родитель такого?

— А почему стражей всего пять? Они все вместе с этими вивернами воюют?

— Вместе, но по отдельности, — Вико помолчал, и пояснил: — В королевстве пять

областей. Горные земли, Лесные, Срединные, Прибрежные и наши, Холмистые.

Везде есть свой страж и войско из людей и драконов, вот каждый страж свои

земли и охраняет. Понятно?

— Да. Ты хорошо разбираешься и понятно объясняешь.

— Мой учитель говорит, что мужчина должен знать, как его страна устроена, и что

ей может угрожать.

— И это правильно. А ты знаешь, как мы здесь оказались? — я решила

воспользоваться моментом, и вытянуть из мальчонки как можно больше

информации.

— По моей вине, — горестно вздохнул тот. — Я взял папин браслет для магических

опытов, но не знал, что это портальный артефакт. Обычно мне такое трогать

категорически запрещается. Книгу с заклинаниями тоже нельзя было брать,

вообще-то, но жажда знаний так обуяла!.. — мальчик опять вздохнул, а я снова

закусила губы, чтобы не рассмеяться. — Только чары не получились. Браслет

пропал и как-то оказался в вашем мире на хвосте лысика, но я этого не знал,

думал, он по дому переместился куда-то, и если папа заметит пропажу, то

будет страшно зол. Придётся тогда сознаться, что я и книгу стащил тоже, и

магией занимался без присмотра взрослых. В общем, на хорошую порку я дел

натворил.

— Папа тебя бьёт? — не поняла я.

— Нет, только страшно грозится, — отмахнулся мальчик. — На самом деле он

добрый... Ну, короче говоря, я призвал браслет чарами обратно, и тут меня и

папа нашёл на той аллее, и вы двое появились... Это был грандиозный провал,

— тут мальчик вдруг хихикнул, — но забавно вышло!

— Будет ещё забавнее, если ты отправишь нас с Пушком обратно! Попробуй, а? — у

меня забрезжила надежда.

— Такое я не могу. Это к папе. Надеюсь, он скоро победит и прилетит домой, — в

голосе Вико послышалась тревога.

— И почему Пушок об...

— Тихо! — судя по звуку, мальчик резко вскочил на ноги. — Только не она! –

шёпотом выкрикнул он. — Надо прятаться!

— Вико, что там? Кто она? — я испугалась за него.

— Корова прилетела! — бросил он, убегая.

За дверью стало тихо.

Я уже довязала свитерок и заканчивала обвязывать горловину, Пушок, правда,

скептически смотрел на свою обновку.

— Это срам не прикроет, — ворчал он. — Местных аборигенов встречу и со стыда

помру! А вдруг там будут приличные самочки? И тут я такой выхожу весь из

себя иноземец, глаза горят, усы торчком, спереди стильный свитер актуальной

осенней расцветки, а сзади... зад голый! Чао, крошки, познакомимся-потусим?

Тьфу!

Крысик обиженно фыркнул и забился под одеяло, где прятался от вечерней

прохлады, начинались сумерки.

— Слушай, ну, не переживай так! Посмотри с позитивной стороны. Шерсть ведь ещё

может отрасти, а пока походишь голеньким. Знаешь, лысые крыски, морские

свинки, кошки сейчас в моде!

— Тьфу сто раз на ваши модные тенденции! — высунув нос из-под одеяла огрызнулся

мой питомец. — Такая шёрстка была шелковистая, красивая, сразу видно, парень

живёт в чистоте, кушает плотненько, целый алфавит витаминов получает, а

теперь? — он посопел немного и снова высунул головёнку. — Думаешь, этот

крылатый стриж нас домой вернёт?

— Страж, а не стриж, — нервно хихикнула я. — Хотя, тоже летает, тут не

поспоришь.

— Да хоть дятел или птица секретарь, мне лишь бы в нашу квартирку попасть, в

тепло и покой!

— Знаешь, верить хочу, но боюсь. Лучше пока настраиваться на худшее, что

останемся тут, — вздохнула я, затянув последнюю петельку.

— Это худшее? — крыс хмыкнул и мрачно выдал: — Худшее, оптимистка ты моя

неисправимая, это если нас с тобой тут кокнут. И пока всё намекает на этот

исход весьма жирно, я бы сказал, всей драконьей тушей!

— Так, выключай-ка всёпропальщика и врубай стильного иностранца. Свитер

примерять будем. Не делай нервы ни мне, ни себе, ясно? В подвал не заперли,

покормили, даже барахлишко принесли, не так всё плохо пока что.

В коридоре раздались раздражённые голоса.

— О, или еду несут, или идут убивать. Сделаем ставки? — с бравадой хихикнул

Пушок, но при этом забился под одеяло поглубже.

— Пусти меня, Ганн! — взвизгнул женский голос. — Открывай сейчас же!

— Леди Лихс, никак нельзя. Милорд велел никого не пускать к ней, — с нотками

отчаяния ответил управляющий.

— Ключи! Дай мне их немедленно! Или хочешь место потерять на старости лет,

когда я тут хозяйкой стану? — капризная принцесска мигом превратилась в

змеюку подколодную обыкновенную. — Со мной лучше дружить, Ганн, — прошипела

она.

— Леди, я к вам с великим почтением, и готов служить всем, чем могу, но слово

хозяина для меня закон, — с достоинством ответил управляющий. — Прошу

простить. Пожалуйста, вернитесь в гостиную, это этаж для слуг, вам не по

статусу тут находиться.

Молодец! Многие мужчины перед такими горластыми и наглыми гусынями теряются, а

этот кремень! И хитрый, на тщеславие надавил, статус вспомнил! Я зауважала

старика.

— В доме моего жениха появилась какая-то девка в одних панталонах! — взвилась

та, кого Вико, видимо, и называл коровой. — Меньше всего меня сейчас волнует

статус! Я должна увидеть эту вертихвостку, Ганн, и выяснить, что она

задумала. Ключи. Немедленно! — раздался звук, будто кто-то топнул ногой. — А

ты бы лучше хозяйского наследника поискал. Столько времени я просидела в

гостиной, а он даже не показался. Наверное, снова что-то возмутительное

вытворяет, пока никто не видит. Вот навредит себе или того хуже, замок

сожжёт, и кто будет виноват?

— Забота о мальчике делает вам честь, леди Лихс, у вас доброе сердце, и чем

скорее мы вернёмся наверх, тем скорее я начну его поиски, — не сдавался

управляющий.

Забота? Да ей замок важнее мальчонки! Вот интересно, где он прячется? Его хоть

покормили за весь день?..

Но Ганн, конечно, хорош, комплимент-то с душком сарказма отвесил... Хотя вряд

ли она заметит.

— Дай сюда ключи! — рявкнула Карола. Раздался шум возни, пыхтение и сдавленный

стон старика. — Я привыкла получать то, что хочу, старый ты дурак! И не

жалкому человечишке с драконицей в силе тягаться, — выплюнула девица с

презрением.

Скрипнул замок, моя дверь распахнулась и шарахнулась о стену.

Высокая девица лет двадцати, плоская и ровная как шпала, упёрла руки в

несуществующую талию и заслонила дверной проём. Лиловый шёлк богатого

платья, державшегося на плечах, неприятно подчёркивал бледность кожи,

превращая её в синюшность, а глубокий вырез наряда весьма невыгодно

выставлял напоказ женские прелести минус первого размера. Понятно, что

приличный мужчина при общении с девушкой смотрит в глаза, да и вообще, не в

прелестях дело, но всё же выбор наряда для встречи с женихом был спорный.

Мы рассматривали друг друга в упор, вернее, она рассматривала, а я симметрично

отвечала на наглость.

— Поклонись и опусти голову, человечка! — заявила летучая корова, хотя мне она

больше напоминала тощую самку страуса, лишившуюся всех перьев.

Впрочем, нет. Одно перо осталось и колыхалось, пристёгнутое сверкающей заколкой

к причёске из тугих локонов, явно созданных плойкой. Надо признать, волосы у

девицы были роскошные, длиннющие и густые, напоминавшие цветом цветы

календулы. Интересно свои такие необычно яркие, или крашеная красотка?

— Ты глухая? Я сказала, склонись перед драконицей, фрейлиной и родственницей

королевы! — снова потребовала она, надменные голубые глаза сверкнули.

— Вас вижу. А где другие три дамы? — я старалась говорить спокойно, помня о

том, что от жениха этой самки страуса зависит наше возвращение домой, да и

жизнь, вообще-то, но внутри разгоралась злость.

— Какие ещё дамы? — растерялась и тут же взбесилась рыжуха. — Ты малахольная?

— Как какие? Те, перед которыми надо склониться, ну, драконица, фрейлина и

родственница... Им всем надо кланяться или каждой по отдельности? — я

включила дуру и хлопала ресницами. — Мы же не местные. Вдруг что-то нарушим?

А как говорит хозяин замка, надо уважать чужие традиции.

— Играть вздумала, дрянь ничтожная? — процедила Карола, красивое, но злое лицо

обезобразил оскал. — А сама уже знаешь, что он говорит?.. Не при разговоре

ли с ним ты юбку потеряла? — она стала на меня наступать, и силы наши были

не равны.

Подтверждая эту мысль, в дверном проёме мелькнуло тело Ганна, упало,

соскользнув по стене коридора, и не двигалось. Что она с ним сотворила?! А

вдруг убила, а обвинят меня?

— Хозяйка... — раздался жуткий хрип с кровати, — плохо мне... Не побрезгуй,

обогрей страдальца заразного... — Пушок вылез из-под одеяла в каких-то

красных прожилках, свалился на бок, тяжело дыша, закатил глазёнки и скрёб

лапами воздух. — Одолела зараза проклятая, все теперь меня боятся, только ты

одна осталась, да и то, может уже заболела. Так и помрём вместе... –

испустив душераздирающий вздох, крыс затих, как умер.

— Пушок? Малыш... Что с тобой?! — от ужаса у меня голос задрожал, но стоило

протянуть руку, как крысёнок подскочил, принялся носиться по кровати,

верещать и агрессивно прыгать в сторону Каролы.

— Это ещё что? — взвизгнула она, отскочив подальше от меня, глаза стали

огромными, зрачки вытянулись в узкие щёлки. — Про это старик говорил?

Больная крыса! Заразная! Бешеная!

Крысёнок спрыгнул на пол и рванул к ней, вереща, как паяц:

— Заразная крыса, заразная крыса! Сожру...

Мелькнуло пламя. Раздался короткий визг.

— Пушок! — заорала я, но там, где только что был мой любимец, зияло обугленное

пятно на досках, по его краям вспыхивали искры. — Пушок...

Ноги подкосились, горло будто чья-то рука сжала, лишив меня воздуха, перед

глазами прыгали кровавые пятна.

— Гадина... Чтоб тебе самой сгореть! — в рычащем хрипе я не сразу узнала

собственный голос, а из коридора донёсся звук шагов.

— Киприан, как ты вовремя! — Карола рванула навстречу мужчине, а я с трудом

встала с пола, взгляд, как приклеенный, не отрывался от чёрного пятна. — Эта

дрянь натравила на меня свою заразную крысу! — заявила она. — А я к ней

вошла, потому что мы искали Вико, и мне послышался его голос за дверью. Ты

представь мой ужас! Только сюда пришли, как бедному Ганну стало плохо, а

ведь эта часть замка мне не знакома, вокруг никого. Но я так волновалась за

малыша, что взяла ключи, открыла дверь, а крыса кинулась на меня. Это было

кошмарно, Киприан! Я едва успела испепелить эту гадость! Даже сейчас руки

дрожат!

Рыжая тварь продемонстрировала трясущуюся конечность, и просто упала на широкую

грудь жениха, стиснув его в объятиях.

— Я так боюсь насекомых и грызунов, а тут больная, грязная крыса, Киприан!

Только вообрази моё состояние!

— Врёшь! — мой крик перекрыл стенания актриски. — Ты ворвалась сюда, чтобы на

меня посмотреть! И убила моего питомца! — в горле встал ком, по щекам

покатились слёзы, и Карола воспользовалась этой паузой.

— Ты смеешь на меня клеветать, человечка?! — она настолько натурально

изобразила возмущение, что даже я почти поверила. — Киприан, неужели я

должна выслушивать такое в твоём доме? И как она со мной разговаривает?

Тыкает фрейлине королевы? Да кто она такая?! И ради Творящего света, почему

она без юбки? А ведь в замке ребёнок! Мальчик!

— Прекрати, Карола, — сухо оборвал её жених. — Эта девушка из другого мира,

может, там такова обычная одежда? Уж на нижнее бельё она совсем не похожа,

даже мой маленький сын это заметил. И, откровенно говоря, крыса, хоть и

облысела на моих глазах, больной не выглядела. Может быть, ты погорячилась,

убив её?

Я надрывно всхлипнула, не сдержавшись, и в этот момент Ганн, которого приводили

в себя прибежавшие служанки, застонал и с их помощью сел. Он потёр ладонью

лоб, и казалось, не понимал, где находится, озирался и хмурил брови, а я

уцепилась за возможность доказать свои слова.

— Пушок не заразный! И он просто хотел напугать её, чтобы из ревности не

прибила меня, как твоего управляющего. Ему не стало плохо! Это она сделала,

сам его спроси! — мой голос звенел от бессильной ярости. Я хотела в клочья

порвать рыжую, и понимала, что ничего не могу поделать.

— Я? Прибила чужого слугу? — оскорбилась Карола и гордо вскинула голову. — Ну,

это уж слишком! Киприан, почему ты молчишь? Неужели сомневаешься в моих

словах? Нет, это решительно невыносимо!

Однако жених молчал и переводил взгляд с невесты на меня, на пятно на полу...

Управляющий встал, шатаясь, и хозяин, отойдя от льнувшей к нему невестушки,

сжал его плечи и с тревогой заглянул в бледное лицо.

— Ганн, как ты?

— Жить буду, господин, — ответил тот слабым голосом, — только что-то голова

болит. Скажите, мастер Вико нашёлся? Мы с леди Лихс весь замок обыскали, его

нигде не было, а тут, вроде голос его услышали, но мне стало дурно, а потом

я и вовсе отключился. Простите, милорд! Я вас подвёл, — старик виновато

опустил голову.

— Вот! И кто же из нас лгал? — высокомерно усмехнулась Карола, глядя на меня, а

потом снова вцепилась в рукав жениха и испуганно проговорила: — Киприан, но

где же Вико? Я так волнуюсь!

И снова короткий насмешливый взгляд на меня, пока дракон отвернулся к слуге.

Она торжествовала победу, а я растерянно хлопала мокрыми ресницами, не веря

своим ушам. Почему управляющий врёт?..

— Да, надо найти молодого господина, — старик засуетился, одёргивая одежду, но

хозяин его остановил.

— Всё в порядке, Ганн. Вико встретил меня на лестнице замка, а тебе сейчас надо

отдохнуть. Мы сами тут справимся, иди, — он кивнул служанкам, чтобы увели

управляющего, а у меня, наконец-то прорезался голос.

— Но всё было не так... Они оба врут!

— Хватит! С тобой потом разберусь, — оборвал меня дракон и повернулся к девице:

— Карола, идём наверх. И пожалуйста, вытри слёзы, я их не выношу, — без

всякого сочувствия проворчал он, но глянул на меня, плачущую на самом деле,

а не красиво-показательно, и быстро отвёл взгляд, без упрёков.

Меня на этот раз не заперли, наверное, забыли, но это не имело значения. Я

легла на холодный пол и прижала ладонь к выжженному пятну.

— Прости, малыш. Ты пытался меня спасти и... — разрыдавшись, я потерялась в

своей боли. Одна. Неизвестно где.

— Почему ты её не прогнал? — донёсся из коридора дрожащий голос Вико. — Она

убила лысика, а ты чаем её поил! Как ты мог, папа? — раздались торопливые

шаги, ручка дёрнулась, дверь открылась, и мальчик буквально влетел в комнату

и застыл, глядя на меня, лежащую на полу. — Яна... Твой крысёнок... Эта

корова, она такая злая! Она всех ненавидит!

Малыш прислонился спиной к косяку и сполз на корточки, размазывая слёзы,

бежавшие из-под очков, а в дверях появился его мрачный отец.

Он подошёл, рывком поднял меня за талию, будто куклу, и усадил на кровать.

— Пол холодный, простынешь. И это, думаю, уже не нужно, — проговорил он глухо,

сняв с меня свой перстень, и повернулся к сыну: — Вико, сходи с Санде, скажи

принести сюда горячий успокаивающий чай и какой-нибудь еды.

— Я не голодна, — во рту так пересохло, что язык с трудом ворочался, а тело

казалось свинцовым, неповоротливым.

Конечно, этот человек не был виноват в том, что сделала рыжая тварь, и его

сынишка не был тем более, но всё в этом мире мне опротивело. Не хотелось

никого видеть и слышать, так что я застыла статуей, глядя в одну точку,

туда, где погиб Пушок.

— Тебе надо поесть, это придаст сил, — не посоветовал, а скорее приказал

дракон.

— Сил для чего? — я посмотрела ему в лицо, и он неожиданно отвернулся, будто

чувствовал за собой вину. — Ты отправишь меня домой? Для этого нужны силы?

Хватит вежливости, все мне тыкают, и я буду. Тор-милорд недовольно поджал губы,

но не возмутился, как проклятая самка страуса.

— Это невозможно, — он прислонился спиной к стене и скрестил руки на груди.

О, закрытая поза, неловко тебе со мной, да? Защищаешься?

— Почему? — я едва не брякнула, что его сын сказал к нему обратиться, но

вовремя прикусила язык, чтобы не выдать пацанёнка.

— Потому что очень трудно найти твой мир, — на удивление терпеливо принялся

объяснять брюнет. — Даже если ты представишь его в малейших деталях, то

похожих миров много, нет гарантий, что попадёшь именно домой. Обычно,

артефакт помнит путь, но Вико его не настраивал, всё вышло случайно, так что

браслет нам не поможет. Забросить тебя одну куда попало, мне совесть не

позволит, а отправиться на поиски с тобой... В разных мирах время течёт

по-разному, может случиться так, что там пройдут несколько минут, а тут пара

веков. У меня сын, люди, которых надо охранять. Я не могу уйти, и не могу

просить о подобном ни одного другого дракона. Тебе придётся остаться, — он

отвернулся и хмуро уставился на обгорелое пятно на полу.

От его слов у меня внутри что-то оборвалось. Остаться... И что дальше? Что в

другом чужом мире, что тут, — я одна.

— Кто у тебя дома остался? — спросил он, и это стало последней каплей.

— Никого, — прошептала я, снова подошла к пятну и погладила, глотая слёзы.

Никого у меня нет. Ни там, ни тут. Однако конкретно эти люди, ну, или

драконы, меня почти не обижают, а что ждёт в другом чужом мире?

— Мне жаль твоего питомца...

Судорожный вздох прервал Тор-милорда. Мы переглянулись, а вздох повторился,

потом тихий стон.

— Там! — я кинулась к комоду у двери, и заглянула под него.

Уже сгустились сумерки, ничего не было видно, но раздался еле слышный знакомый

голос:

— Янка-а, помоги...

— Пушок?!

Сунув руку под комод, я нащупала тёплое тельце, крысёнок тяжело дышал, но

уцепился лапкой за мой палец.

— Жив?! Ты жив, дуралей! — я вытащила его и зацеловала, рыдая, прижала к себе,

несмотря на пыль и какие-то красные полосы. — И зачем только ты к этой дуре

полез?! Едва не погиб!..

На эмоциях я прижала малыша сильнее, и он пронзительно взвизгнул от боли.

— Что?! — испугавшись, я его осмотрела, и охнула.

Бок, передняя лапа и край уха были ярко розово-красными, в волдырях.

— Она тебя обожгла! Надо срочно лечить! Но как? — я растерянно огляделась,

мысли метались.

— Дай сюда свою крысу! Хватит с меня проблем! — дракон требовательно протянул

руку, и тон был такой, будто он убить Пушка хочет. Я отвернулась, прижав к

себе малыша, сердце пропустило удар...

— Не бойся. Его обожгло драконье пламя, целители плохо справляются с такими

ожогами, а я могу вылечить, — устало объяснил Киприан. Его же так зовут,

да?..

— Папа может, правда, — Вико влетел в комнату и во все глаза смотрел на Пушка.

— Отдай, не бойся.

Мальчик погладил меня по руке, подбадривая, и я подумала, что уж при сыне этот

тип вряд ли навредит моему крысику, так что осторожно переложила

пострадавшего на большую мужскую ладонь. Промелькнула нелепая мысль, что у

Тор-милорда красивые руки с длинными пальцами...

Пушок испуганно сжался, задышал ещё чаще, а дракон расположил над его больным

боком вторую руку, нахмурился, а может, сосредоточился, и из его ладоней

полился золотой свет с красноватыми бликами.

Я застыла от страха, раскрыв рот, но крысёнок задышал ровнее, тельце

расслабилось, а волдыри прямо на глазах исчезали, кожа выравнивалась,

краснота уходила. Малыш уснул.

— Держи, пусть поспит, потом покорми его хорошенько и дай воды, — дракон вернул

мне любимчика. — А в чём это он? И с чего Карола решила, что он заразный?..

— дракон снял с маленького тельца несколько красных волокон. — Что это?

Я присмотрелась к цвету и вспомнила малюсенький клубок в корзинке, который

остался от какого-то заказа. Пошла смотреть — клубок был изгрызен, в

корзинке лежала кучка таких же волокон.

— Это нитки. Он нагрыз и извалялся, чтобы выглядеть странно и неприятно, — я

уложила Пушка в корзинку, прикрыла одеялом сверху, оставив отверстие для

воздуха, и повернулась к семейству. — Хотел меня от этой рыжей защитить,

напугать её, вот и сказал, что заразный и умирает. Она пошла на меня с

кулаками, Пушок бросился наперерез, а эта дрянь его... — голос сорвался,

жуткая картина снова встала перед глазами.

— Леди Лихс фрейлина и родственница королевы, не распускай язык, — холодно

предупредил дракон. — И она рассказала другую историю, которую подтвердил

мой слуга.

— А мои слова подтвердит Пушок!

— Подозрительная незнакомка и её крыса против доверенного слуги и

драконицы-аристократки? Дай подумать, кому же верить? — он сделал вид, что

задумался, а мне стало противно.

— Да верь, кому хочешь! Я знаю, что тут было, и знаю, что слышала из-за двери.

Нравится ходить в дураках? Не смею препятствовать. А за лечение спасибо, –

благодарность вышла неискренней, и мне стало стыдно. — Прости... Я очень

тебе благодарна за помощь малышу.

Дракон кивнул с таким видом, будто процедил: «Вот то-то же!». Конечно, я могла

бы сказать, что если бы из-за его браслета не попала сюда, если бы он меня

вот так не запер, то и беды бы не случилось, но промолчала. Он ещё может

пригодиться, так что не стоить злить этого ящера голубых кровей.

— Папа, а я верю Яне! — вступился за меня Вико. — Эта глупая корова, пока тебя

ждала, назвала меня отродьем, думая, что никто не слышит. Но я прятался за

шторой и слышал...

— Спрятался? — с досадой поморщился отец. — Сын, ты дракон, а не заяц, чтобы

прятаться! И тем более, да простит меня Творящий свет, подслушивать!

— А драконам тоже надо знать, что задумал враг, вот я и наблюдал, — насупился

мальчик, — И твоя Карола снова сказала, что когда поженитесь, не станет

терпеть меня рядом ни дня. Наверное, она бы и меня поджарила, как лысика,

если бы не боялась, что ты тогда жениться откажешься, — Тор-милорд тяжело

вздохнул и закатил глаза, а Вико обиделся. — Не делай так, папа. Я не

глупый, всё вижу! Она так мне улыбается, будто хочет укусить.

— Хватит, Вико. Я уже сказал тебе, что не женюсь на ней, успокойся, –

рассердился отец, но осёкся и зажмурился, стараясь взять себя в руки.

Большой и маленький Тор-милорды умолкли, а в комнату вошла худенькая старушка с

подносом. Она сочувственно глянула на меня грустными круглыми глазами, потом

с жалостью посмотрела на мальчика и, бросив печальный взгляд на господина,

вздохнула, ставя свою ношу на комод.

— Ох, не знаю, хозяин. Эта ваша леди письмо от королевы привезла, хвастала,

мол, её величество советует вам двоим поторопиться и вступить в брак. А уж

если королева такое советует, да речь идёт о её родне, боюсь, дела ваши

плохи, — она достала из кармана огарок свечи в железном подсвечнике, и

зажгла спичкой.

— Что? — выдохнул Тор-милорд, будто получил кулаком в живот.

— А что? — старушка развела руками, чувствовалось, что она совершенно не робеет

перед драконом и работодателем. — Не верите, так сами письмо прочтите, оно в

гостиной на каминной полке лежит. Может статься, я по глупости старческой

что-то поняла не так, да сомневаюсь. Ваша леди при мне и Ганне письмо

пересказала, не терпелось ей показать, что скоро тут хозяйкой станет. Женить

вас хочет королева на своей распутной, завалящей родственнице. А сами и

виноваты, ваша крылатость! — старушка погрозила дракону узловатым пальцем. –

Не стоило шашни крутить. Сразу было видно, не подходящая она пара.

Предупреждала ведь я вас, да кто послушал!

— Забываешься, Санда, — прорычал хозяин, но старушка спокойно пошла к дверям.

— Ай, не рычите, — она махнула рукой на дракона, будто на комара надоедливого.

— Нашли, чем пугать на краю могилки. Я вас в детских кудряшках помню, чуть

старше чем мастер Вико сейчас, неужто сможете обидеть меня?

— Где это письмо?! — рявкнул дракон и рванул в коридор.

Служанка хихикнула ему вслед и подмигнула мне:

— И это он ещё не знает, что королева завтра лично прилетит для разговора...

Дикий рёв сотряс стены замка. Я вздрогнула, Вико переводил растерянный, убитый

взгляд с меня на старуху и чуть не плакал.

— О, теперь знает, — Санда хмыкнула и шустро ушла, оставив нас с мальчиком.

В наступившей тишине я слышала, как сопит малыш, стараясь сдержать слёзы, надо

было что-то сказать, утешить. Но чем? Мне ничего не известно об этом мире,

однако у нас короли и королевы вполне могли заставить вступить в брак. Пусть

сам Тор-брахс, я наконец-то выучила имя, не хочет жениться, но оставят ли

ему выбор?

Кстати, а зачем он связался с этой дрянью, если жениться не хотел? Красивый

мужик, статусный, неужели никого лучше не нашёл? Или хотел именно

родственницу королевы? А тогда чего не женится?

Мальчик шмыгнул носом и отошёл к кровати, где спал Пушок, меня удивило, что

драконёнок не убегает, а остаётся со мной, с чужим человеком. Возникло

ощущение, что ему просто больше не к кому идти, не с кем разделить боль и

страх, но и со мной он не знает, как заговорить.

— Когда мой папа задумался о браке, мне тоже было страшно, — начала я

осторожно, надеясь так подтолкнуть, чтобы выговорился. — Думала, он потом

бросит меня, отправит в такую школу, где ученики живут почти всё время,

кроме каникул и выходных дней.

— Почему он хотел жениться? — мальчик заинтересовался. — Твоя мама тоже нашла

себе истинную пару?

— Нет. Она умерла, когда мне было примерно столько же, как тебе сейчас.

— Как мне? — удивился Вико. — Мне шестнадцать, люди в таком возрасте уже почти

взрослые. Почему же ты боялась, что он женится? Или в вашем мире люди живут

как драконы, по триста лет?

— Сколько тебе?! — я тронула подбородок и вернула челюсть на место. — А папе

твоему сколько лет?

— Сто один год, он молодой ещё, — спокойно ответил мальчик, а я придержала

челюсть на месте.

— Нет, у нас люди столько не живут...

— У нас тоже. Так сколько тебе было, когда мама умерла? — малыш присел на край

кровати и смотрел на меня не по-детски серьёзно.

— Чуть больше шести лет. А что такое истинная пара? — я вспомнила, что уже

слышала эти слова в разговоре отца и сына.

— Это ты лучше у папы спроси, я пока не очень понимаю. Вроде как любовь,

которой ты не в силах сопротивляться. Влюбился, и всё, — Вико обречённо

вздохнул, — голова соображать перестала. И больше никого не любишь, кроме

своей пары... Так нас мама и бросила, — еле слышно прошептал он. — Папа

говорит, что она нас любит, но это неправда. Когда кого-то любишь, то

скучаешь. А если скучаешь, как же можно не прилетать несколько лет? Так не

бывает. Я бы каждый день к ней прилетал, и папа тоже, но нам нельзя, у неё

теперь другая семья. Да у меня пока и крыльев нет... — тяжело вздохнул

мальчик, худенькие плечи вздрогнули, он резко вытер рукавом глаза и

отвернулся, пробурчав: — Так твой папа женился?

— Нет. Он понял, что я против, и остался со мной. Мы жили вдвоём до его смерти

в прошлом году.

— Как ты ему объяснила? Почему мой папа не понимает? — Вико резко повернулся ко

мне и смотрел с такой отчаянной надеждой, что я растерялась.

— Слушай, по-моему, он всё понимает. Просто отношения между взрослыми людьми,

они сложные. Наверное, есть причины, почему он не может запретить этой рыжей

приезжать сюда.

— Прилетать, — мрачно поправил он. — Драконы не ездят, а летают.

— Вико, ты же сам видел, как он расстроился, узнав о письме королевы, — я

присела и заглянула в глаза малышу. — Он не хочет жениться, но иногда,

приходится делать то, что не нравится. Не расстраивайся раньше времени. И в

любом случае, я уверена, что папа не даст тебя в обиду этой корове.

Я действительно не могла поверить, что Тор-брахс позволит кому-то обидеть сына,

и всё равно не понимала, что связывает эту парочку.

— Кароле, а не корове, — неохотно уточнил Вико.

— Уверен? — я хмыкнула, выгнув бровь.

Мальчик удивлённо посмотрел на меня, понял шутку и хихикнул. Неожиданно он взял

меня за руку и слегка встряхнул.

— Хорошо, что ты к нам попала. Теперь у меня тоже немножко есть питомец.

Он заглянул под одеяло, из-под которого выглядывал розовый нос Пушка и

улыбнулся, очень осторожно погладив одеяло сверху.

— Наш лысик...

— Кстати, Вико, а почему крысёнок облысел? Я никогда такого не видела в своём

мире.

— Пути магии подёрнуты дымкой тайны... — мальчик развёл руки и, пока говорил,

смотрел перед собой в пространство, а потом хихикнул, увидев мою обалделую

физиономию. — Так мой учитель говорит. Ох и влетит же мне, когда папа

нажалуется, что я снова магию практиковал один... Не жизнь, а одни

неприятности. Кстати, пока королева у нас будет, ты лучше тут сиди тихо. А

то ещё решат, что ты какая-нибудь шпионка, и испепелят для всеобщего блага.

За мальчиком пришла служанка, позвала на ужин, а меня так впечатлила

перспектива испепеления, что аппетит пропал, и, несмотря на усталость, сон,

как рукой сняло!

«Хорошо, что ты к нам попала»... Да уж, так хорошо, что нарадоваться не могу!

Я ходила из угла в угол, обряженная в платье из тонкой голубой шерсти. Пышная

юбка в пол путалась под ногами и бесила, узкие и длинные рукава сковывали

движения, а из-за довольно глубокой, отороченной кружевом горловины,

приоткрывавшей ключицы, было холодновато и неуютно. Ещё панталоны эти и

чулки на подвязках над коленками... Хорошо, хоть в этот раз Санда принесла

мне куда более симпатичные вещи. Бельё было тонкое, кремовое с нежной

вышивкой, чулки целые и довольно тонкие. Из всего мне разрешили оставить

только свою обувь, потому что всё остальное было велико на мой тридцать

пятый, с гордой половиной, размер.

И зачем про меня вообще вспомнили?! Утром, только уснула, как Санда меня

разбудила.

— Вставай, девочка. Искупайся, оденься, и причешись, — строго велела мне она, –

я в ванной тебе всё приготовила, а одежду сюда принесу.

— А можно мне кофе? — без особой надежды спросила я, утро и в лучшие-то дни не

было моим любимым временем суток.

— Можно. Но потом. Сейчас иди, — сухие пальцы вцепились в моё запястье,

вытащили из кровати и подтолкнули к двери. — Ишь, и спала-то одетая. Ну,

Ганн, индюк худосочный. Сразу видно, ни жены, ни дочек! Позаботился,

называется. Ой, срам какой... — вздохнула она, заметив тот ворох тряпок, что

принёс мне управляющий. — Мужчины. Уже и морщинами покроются, а всё как дети

глупые.

Она вытолкала меня из комнаты, Пушок рванул следом, да так, что старушка

взвизгнула, но рассмеялась.

— Гляди-ка, крыса, а при наряде! Вправду слуги болтали, что странная незнакомка

появилась, у нас-то крыс травят только.

— Янка! — заорал крысик. — Стоять! Я там один не останусь!

Пока я плескалась в горячей воде, налитой в большую медную ванну, и вытиралась,

крыс сидел строго спиной ко мне и недовольно ворчал.

— Ну, скоро ты? Вот спрашивается, что я там не видел? Как дома в одних труселях

с сердечками бегала, так ничего, а тут сразу «отвернись-не-смотри»!

— Дома ты молчал, и был простым домашним любимцем, а теперь... Короче, молчи и

не подглядывай.

— Да больно было надо! Просто я есть хочу... Чем ты там звякаешь? Хватит

склянки обнюхивать, шевелись, и марш завтракать!

— Но интересно же. Тут есть мыло с травами, щёточка и зубной порошок, масло для

кожи. Ммм... Как пахнет! Роза и что-то ещё...

— Роза и чабрец, шевелись, а! Нет, серьёзно? — взвыл он. — Она ещё мазаться

будет, а у меня уже живот подводит, ужин-то я, бедняга, проспал! Ну что за

бессердечие?

Тяжело вздохнув, я закрыла пузырёк, едва успев намазать руки, надела мягкий

шерстяной халат, вязаные носки и большие тапки с узкими носами, и пошла в

комнату, дорогу уже запомнила.

Наконец, пока мои волосы сохли, нас покормили — пшенная каша с кусочком масла и

мёдом, свежий хлеб, варенье, сыр, кофе, яблоко.

— Чудесно! — выдохнул Пушок. — Как в тех отелях из твоих фильмов про

путешествия. Отныне буду считать, что я на курорте. Вот когда бы мы с тобой

куда-то поехали, а Янка? Может, свезло, как считаешь?

Он вернулся в корзинку и развалился среди клубков, мордочка источала довольство

и блаженство, лысое брюшко заметно округлилось.

— Ещё недавно ты твердил, что нам крышка.

— Гибкость — мать выживания! — заявил этот философ, почесав пузико, и уснул.

А мне ещё пришлось одеваться под бдительным надзором Санды, что было крайне

неловко. Правда, когда она ушла, я поняла, что лучше краснеть от смущения,

чем трястись в одиночестве от страха. Замок гудел, как осиное гнездо, все

ждали королеву...

— Летят! — раздался взвинченный крик в коридоре, мимо моей закрытой двери

пробежали несколько человек и всё стихло.

Я выглянула в окно, в надежде увидеть хоть что-то, и не прогадала. В небе

летели несколько крупных драконов, а в центре их кольца один более изящный,

светло серый с черными крыльями. Королева?..

Моя дверь распахнулась, на пороге стоял Тор-брахс. По горящим глазам, плотно

стиснутым губам и сжатым кулакам я сразу поняла — зол, почти в бешенстве, и

сдерживается с большим трудом.

— Для твоего же блага, — начал он командным голосом, — молчи, веди себя

скромно, и покажи хотя бы видимость, что почитаешь драконов, если королева

захочет тебя увидеть, а она, скорее всего, захочет. На вопросы отвечай

кратко, без подробностей, если она сама не велит что-то уточнить. Ясно? — я

кивнула. — Как бы ты ни относилась к Кароле, при её величестве даже с ней

будь кроткой.

— После того, что она хотела сделать? — мой страх сменился злостью. Это же

несправедливо!

— И даже несмотря на всё, что ещё может сделать! — отрезал он. — Если хочешь

жить, конечно. И ради Творящего света, сделай так, чтобы и крыса твоя не

болтала.

Он вышел, захлопнув дверь, а у меня подкосились колени.

— Всё-таки крышка, да? Так и знал, плотно покормили в последний раз... –

пропищал Пушок, нервно дёрнул глазом и залез ко мне на руки. Маленькое

тельце дрожало, и эта дрожь передалась мне.

Киприан

Если бы знал год назад, что Карола так в меня вцепится, близко не подошёл бы на

том балу! Девица не отличалась постоянством, благо среди драконов

девственность особой цены не имела, все искали истинную пару, но в погоне за

этой мечтой и о жизни не забывали, вот и я хотел просто выпустить пар. Раз,

другой, а потом откровенно ждал, когда наскучу ей. Ну что у нас общего? Вико

она терпеть не может, и вся её игра в заботу никого не обманет. В моём замке

ей откровенно скучно, посидит два дня и сбегает в столицу, и я даже не

удивлюсь, если у неё там ещё кто-то есть. Я бы рад был, если бы она с ним и

осталась, но что-то пошло не так.

Девица вдруг решила, что мы на пороге свадьбы, хотя я сразу обозначил свою

позицию — теперь женюсь только на истинной. И вот уже визит королевы, а весь

двор знает, как её величество мечтает спихнуть замуж любвеобильную

родственницу, пока та совсем семью не опозорила...

Я наблюдал, как визитёры садились на склоне холма, оборачивались людьми и

образовывали процессию. Королева прилетела лишь с несколькими охранниками,

своим секретарём, скупердяем и занудой Хассом, и Каролой, что означало

личную цель визита. Это было плохо, очень плохо.

— Приветствуйте крылатую правительницу нашу, королеву Греттель Тохелисскую! –

попытался зычно выкрикнуть Хасс, да старческий голос подвёл, дрогнул и

смазал торжественный момент, однако я поклонился, как положено, а мои люди

встали на одно колено, склонив головы.

— К чему так официально, Хасс? Мы же прилетели просто в гости, — у Греттель был

глубокий, но мягкий голос, удивлявший всех, кто сталкивался с ней впервые и

ожидал услышать что-то под стать холодной внешности.

Карола с самым смиренным видом стояла за плечом родственницы и только бросила

на меня томный взгляд.

— Церемониал поддерживает порядок и престиж короны, ваше величество, — протянул

тощий, морщинистый секретарь, одетый, как обычно, в неброский серый костюм,

как бы подчёркивающий его скромное положение. Хотя все знали, что уж он-то

этим положением пользуется вовсю, и только необъяснимая привязанность

королевы спасает старого хапугу от тюрьмы.

Греттель величественно отмахнулась и улыбнулась мне.

— Лорд Тор-брахс, рада видеть вас в добром здравии. Надеюсь, наследник ваш так

же здоров?

— Благодарю за оказанную честь, ваше величество, — я снова поклонился, –

счастлив принимать вас в своём скромном замке. Да, сын здоров, сейчас у него

уроки, и, учитывая содержание вашего письма, я решил, что ему не стоит

присутствовать при разговоре.

Чего во мне никогда не было, так это таланта к придворным витиеватым беседам,

поэтому и тут пошёл напрямую. Скорее начнём этот нелепый разговор, скорее

закончим.

— Это разумно, — усмехнулась королева, обладавшая, в отличие от родственницы, и

тонким умом, и сообразительностью. — Но могу я рассчитывать хотя бы на чашку

чая с дороги? — её глаза сверкнули от смеха.

— Простите, ваше величество. Мне стыдно за свои манеры. Прошу вас, мой дом,

люди и я сам в вашем полном распоряжении.

— Вы прощены. От крылатых стражей ждут не манер, а защиты, смелости и силы, и в

этом вам, лорд Тор-брахс, нет равных. Пока летели, я заметила, что Холмистые

земли процветают, хотя вчера было нападение. Вы прекрасно охраняете эти

места, о чём я с удовольствием поведаю мужу.

— Служу короне, ваше величество! — я снова отвесил поклон, от этих танцев

вокруг да около уже сводило челюсти. Хотелось разобраться с проблемой и

распрощаться с высокой гостьей.

Мы вошли в столовую, где уже был накрыт стол, Греттель отослала охрану и

секретаря, а моё терпение трещало по швам, и королева это заметила.

— Чувствую, вы нервничаете, лорд Тор-брахс. Хорошо, давайте поговорим сразу и

прямо. Как военный, вы ведь к этому привыкли, да? Конечно, это весьма

щекотливая ситуация, обычно мужчины просят у меня руки фрейлин, но Карола

отчаялась дождаться этого, хотя вы двое уже год вместе. Я не припомню, чтобы

она с кем-то продержалась столь долго, да и вас после развода никто не видел

с другой драконицей, получается, вместе вам хорошо. Так почему бы не

пожениться? Её отец стар и мечтает о внуках, вам тоже не помешает ещё один

наследник, и мы с мужем будем рады такому родству. Сами понимаете, многие

мечтают заполучить Каролу в жены, но не все они подходят нам... — Греттель

многозначительно приподняла бровь, мол, лови удачу, пока везёт. — Что

скажете, милорд?

— Ваше величество, такой союз был бы честью для меня. Однако я никогда не

скрывал, что после пережитого разочарования не хочу более вступать в брак

без истинности. Леди Лихс это известно, и мне казалось, мы понимаем друг

друга в этом вопросе, оба хотим найти свои пары.

— Все хотят, — перебила меня королева. — Но надо здраво смотреть на вещи. Мир

велик, драконов много, и нет никакой гарантии, что за целую жизнь кто-то из

вас встретит свою пару. Я понимаю, что вы прошли через мучительный опыт,

милорд, все знают, как вы любили жену, но всё же истинность встречается не

так часто. Вряд ли во втором браке вас снова ждёт подобное потрясение. Я

могла бы понять такое упорство, если бы вы носились по миру в поисках пары,

но сидя в этом замке, зная всех соседей, вряд ли можно рассчитывать на

успех. А у вас сын!

О, вот он, аргумент-таран, прошибающий любое сопротивление. Началось! Я стиснул

зубы.

— Киприан, Вико нужна мать, а Исольда почти не появляется здесь, — мягко

проговорила Карола и сжала мою руку. — Ты же сам видишь, он балуется с

магией, рискуя навредить себе. Слуг малыш не слушается, а у тебя много

забот, ты не можешь всегда быть рядом. Я тоже боюсь того, что случилось у

вас с Исольдой, но готова рискнуть, потому что привязалась к тебе и Вико.

Мне больно смотреть, как вы страдаете.

Ох, как вывернула! Боится, но готова рискнуть! Благородно... Я едва не ляпнул,

что без неё страданий в этом доме куда меньше, но сдержался.

— Карола, ты чудесная, я очень ценю твою готовность пойти на жертвы, но просто

не имею права на них согласиться. Да и Вико не нужна мачеха. Он наоборот,

боится, что я однажды женюсь. Мой сын фактически потерял мать, потерять отца

для него будет невыносимо. Это жестоко, в конце концов!

— Лорд Тор-брахс, дети всегда поначалу не принимают второй брак родителей, –

сухо заметила королева, — это пройдёт. Тем более, он скоро отправится в

школу. Разве не так?

— Вы совершенно правы, ваше величество. И поэтому мне нет смысла жениться,

чтобы найти замену его матери. Карола заслуживает счастья, а я не тот, кто

способен ей его дать. Удивительно, что она вообще обратила на меня внимание.

— Красивые слова, милорд, — Греттель устало вздохнула, но по огоньку в её

глазах стало ясно, что она что-то задумала. — А может быть ваше упрямство

связано со странной девицей, которая неизвестно как оказалась в вашем доме?

Карола рассказала о её бесстыжем виде, о недопустимой дерзости и опасности

иномирной заразы. Может быть, пока моя фрейлина служила мне, у вас возник

новый сердечный интерес? — в голосе правительницы появился холод.

— Ваше величество...

— Покажите мне эту девушку, — отрезала королева.

Случилось то, чего я боялся. Из глупой ревности Карола выболтала то, о чём я

уговаривал её молчать, пока поил чаем и задабривал ласками.

Творящий свет, пошли благоразумие этой Яне и её крысе!..

Время застыло. Казалось, я тропинку протоптала прямо в досках пола, пока бегала

из угла в угол с притихшим Пушком на руках.

— Хоть бы кто-то зашёл, рассказал, что там происходит, а тут, как назло, и в

коридоре тишина... Может, они уже улетели, и я зря тут нервы в клубок

сматываю? О, точно, клубок! Надо повязать.

Но только мои руки освободились от ноши и потянулись к корзинке, как

распахнулась дверь.

— Её величество Греттель Тохелисская, правительница Пятиземелья! — выкрикнул

дребезжащий старческий голос.

Я вздрогнула и резко повернулась, от волнения голова закружилась, и моя пятая

точка встретилась с кроватью.

— Как смеешь ты, жалкая человечка, усесться при повелительнице? Не отдаёшь

почестей! Не выказываешь смирения! — заверещал тощий старик с редкими

прямыми волосами, стянутыми в мышиный хвостик на затылке.

— П-простите, — пролепетала я, встав и чуть склонившись, не понимая, как себя

вести. — Голова закружилась, меня просто повело...

— Позвольте мне господин Хасс, — с готовностью влезла Карола, сегодня она была

одета ещё роскошнее, бархатный наряд, все пальцы кольцами унизаны. –

Настоящий дракон никогда не применит силу даже к человеческой женщине, но я

не мужчина, а кто-то должен научить эту девицу манерам.

Она подошла ко мне, схватила за руку и подсекла одну ногу, заставив рухнуть на

колено. От боли слёзы проступили, но я помнила слова Тор-брахса, и сцепила

зубы, так и оставшись почти на четвереньках.

Во мне всё клокотало, от унижения уши загорелись, от злости скрипели зубы, но

про себя я молилась, чтобы Пушок молча сидел под одеялом и не показывался.

— Вот так ты должна приветствовать её величество. Ясно? — прошипела она мне. Я

кивнула. — И молчи, пока тебе не позволят открыть твой грязный рот. Ты никто

в этом мире, у тебя прав меньше, чем у последнего здешнего нищего.

— Леди Лихс, вернитесь на своё место рядом со мной, — раздался ледяной женский

голос.

Тварь вздрогнула, будто пощёчину получила, и быстро оставила меня в покое, а

королева, уже мягче, обратилась ко мне:

— Встань, девушка. Как твоё имя?

— Яна, — проговорила я, часто моргая, чтобы не расплакаться от беспомощности, а

когда попыталась подняться, ойкнула и снова оказалась на полу, колено

прострелила боль. — Ах...

Тор-брахс быстро подошёл, поднял меня и придерживал за предплечье, а глаза

рыжей метали молнии.

— Ваше величество, девушка повредила ногу, ей трудно стоять, — вступился он.

Что же раньше-то свою невесту не угомонил?

— Лучше пусть постоит тут, если не хочет оказаться на допросе в королевском

замке, — отрезала королева.

Я наконец рассмотрела её. Очень высокая, моложавая, с осанкой балетной примы,

она напоминала о зиме — струящееся серебристое платье по стройной фигуре,

светлая кожа, черные волосы и голубые глаза... От неё веяло холодом, а вот

голос не всегда был ледяным.

— Усадите её, лорд Тор-брахс, и вернитесь ко мне, — сказала она негромко, но

было понятно, что это приказ.

Хозяин замка помог мне присесть и шепнул еле слышно:

— Терпи, не провоцируй.

Как только он отошёл, королева посмотрела на меня в упор.

— Как ты тут оказалась? Я знаю, как историю рассказал лорд крылатый страж, но

хочу знать и твою версию.

— Вико что-то перепутал с магией, браслет лорда оказался в моём доме, мой

питомец нашёл его, прыгнул мне на руки, и мы оказались в здешнем парке. Это

всё, что я знаю.

— В вашем мире есть магия?

— Нет.

— Если я заставлю тебя пройти через огонь истины, увижу ли, что ты лжёшь?

— Нет, — мы буравили друг друга взглядами.

— Хорошо. Тогда иди.

Передо мной вспыхнуло в воздухе огненное кольцо, заставив вскрикнуть от

неожиданности, а королева метнуло что-то, похожее на молнию, в моё колено, и

боль притупилась.

— Иди, — потребовала эта ненормальная. — Соврала, значит, сгоришь. Не пойдёшь,

и тебя обвинят во лжи, объявят опасной для нашего мира и казнят.

Я в ужасе смотрела на огонь, мысли метались, не верилось, что это со мной

происходит, а мне на руки забрался Пушок.

— Вместе, — пропищал он, съёжился и вцепился в палец двумя лапками, и как ни

старалась я его оторвать, чтобы бросить Тор-брахсу, ничего не получалось.

На лицо королевы набежала недовольная тень.

— Живее, — прикрикнул старик, — не вынуждай её величество ждать!

Во рту пересохло, сердце колотилось о рёбра до боли, и его стук грохотал в

ушах. Мой взгляд наткнулся на хозяина замка, застывшего, словно гончая перед

тем, как сорвётся с места. Дракон стоял, стиснув челюсти, костяшки сжатых в

кулаки пальцев побелели от напряжения, но когда наши глаза встретились, он

едва заметно кивнул.

— Зажмурься, — шепнула я Пушку, прикрыв его, как могла, и сама закрыла глаза,

но даже через кожу век видела красноватые сполохи. — Да гори оно всё!

Меня охватило пламя.

Стало темно, в ушах звенела тишина, и я не сразу поняла, что просто стою и

чувствую себя совершенно нормально, ни страха, ни разрывающегося сердца.

Только когда Пушок шевельнулся в моих руках, я удивлённо распахнула глаза.

Живы?

— Чуть не помер от страха, Янка, — захныкал мелкий. — А ты смелая, горжусь.

Огонь-девка!

Он обхватил лапками моё запястье и не лёг, а упал на ладонь, мелко дрожа.

Смелая? Скорее отчаявшаяся.

Теперь, когда всё закончилось, ноги подкосились, и я бы свалилась, не подхвати

меня Тор-брахс. Голова так кружилась, что пришлось положить её на крепкое

мужское плечо, и сбоку раздалось натуральное шипение.

— Это просто неслыханно, Киприан! Дракон нянчится с жалкой человечкой!

Карола, кажется, готова была плеваться ядом. Ну, змеюка крылатая, что с неё

взять?

Я поняла, что совершенно равнодушна к происходящему, хочу только остаться одна,

попить и спать.

— С жалкой, леди Лихс? — в голосе королевы сквозило раздражение. — А вы могли

бы пройти это испытание? Девушке смелости и честности хватило.

Карола моментально прикусила язык, яд видимо проглотила, и на вкус он был так

себе, судя по её перекошенному лицу. Жаль, стояла она за плечом своей

начальницы, и та гримасу не видела.

— Ваше величество... — начал Тор-брахс, но королева перебила его на удивление

спокойно.

— Разумеется. Усадите вашу подопечную, она выдержала суровое испытание,

слабость оправдана. А теперь все покиньте комнату. Хочу поговорить с

иномирянкой, — она повернулась к своим людям, потом к хозяину замка. — Вы,

милорд, останьтесь, девушке спокойнее рядом с вами, это очевидно.

— Самое страшное позади, — шепнул мне дракон, пока недовольные придворные

выходили в коридор. — Успокойся, — он повернулся к королеве. — Ваше

величество, я велю принести вам кресло.

— Не нужно, лорд Тор-брахс. Разговор будет коротким.

Меня не переставало удивлять, как, говоря настолько мягко, эта женщина могла

повелевать. А она делала именно это. Каждая фраза была импульсом к действию,

к беспрекословному повиновению. В интонациях, в идеальной осанке, в каждом

строго дозированном движении чувствовалась несгибаемая уверенность, сила,

привычка и право диктовать свою волю.

Даже я, дома считавшая монархию пережитком прошлого, перестала злиться на

Тор-брахса за его советы молчать и терпеть, и не спешившего меня защищать.

Разозлить королеву стало бы большой ошибкой, и не все отделались бы так

легко, как её родственница. Кровь не вода, как говорится. А дракон, по

непонятной причине, и так рисковал, помогая мне, как мог.

Пока я думала об этом, Греттель без зазрения совести рассматривала меня, но не

с презрением, как Карола, а с лёгким любопытством.

— Почему ты решилась шагнуть в огонь? — спросила она.

— Иначе меня бы всё равно убили, — я решила просто говорить правду, потому что

голова соображала плохо, жутко клонило в сон.

— И ты поверила мне, незнакомке, что огонь не причинит вреда тому, кто не лгал?

— Я решила, что если уж умирать, то лучше пусть всё закончится быстрее. В моём

мире человек не может выжить в огне.

Королева слегка улыбнулась.

— Значит, не поверила правительнице, но ловко ушла от прямого ответа. Ты

дерзкая, как и говорила моя фрейлина, однако ещё осторожная и умная. Это

поможет прижиться в нашем мире. Поскольку магии у тебя нет, ни научного

интереса, ни опасности ты не представляешь, а значит, останешься у лорда

Тор-брахса. Он решит, как лучше устроить твою судьбу, и должна сказать, тебе

повезло попасть именно в его дом. Эта семья отличается исключительным

благородством и добротой к людям, — она развернулась к двери, но вдруг

вспомнила: — Кстати, разве леди Лихс не убила твою крысу?

— Обожгла. Милорд вылечил моего питомца.

— Питомца! — усмехнулась королева. — Что за нелепая идея, держать дома крысу?

Ваш мир странный, похоже. Надеюсь, этот грызун хотя бы не заразный, впрочем,

если он и болел, то драконий огонь выжег хворь.

Пушок растопырил усы и раскрыл рот, но я сжала его морду двумя пальцами, и он

издал только краткое мычание. Правда, оно подозрительно смахивало на что-то

нецензурное.

— Идёмте, милорд. Наш с вами разговор ещё не окончен.

Высокие гости удалились, и тут уже я еле сдержалась, чтобы не пожелать

Тор-брахсу удачи и терпения. Крепко его в оборот взяли. Так и женят, а тогда

и моя жизнь превратится в ад. Впрочем, она уже похожа на страшный сон. Куда

уж больше?

Дверь распахнулась, и в комнату влетел Вико, он рухнул на кровать лицом вниз и

разрыдался так горько, что у меня самой слёзы навернулись.

— Вико, что стряслось? — я присела рядом с мальчиком и гладила его по

сотрясающимся плечам, пытаясь успокоить. — Скажи хоть что-то! Вико?..

Он не отвечал, судорожно всхлипывал, всё больше задыхаясь, дело шло явно к

истерике, а у меня не было даже воды, чтобы его напоить. Поднимать шум и

звать кого-то из слуг, когда в замке королева с толпой чужаков? Так себе

идея, его отцу и без того сейчас не сладко.

Пока я соображала, не выйти ли в коридор, да поискать кого-то по-тихому, Пушок

осторожно подошёл к малышу и тронул лапкой его руку.

— Эй, ребёнок, ты чего ревёшь? — спросил он настороженно. — Поделись,

полегчает. Янка вот вечно мне про свои неприятности плачется, и гляди,

психологически почти здорова. Не без сумасшедшинки, конечно, но люди все

такие, наверное. А ты-то будущий дракон, но ревёшь, как девчонка. Соберись,

парень! Мужественно утри слёзы, высморкайся и расскажи всё. Ну? — он подошёл

ближе к лицу Вико и требовательно уставился на мальчика.

Пацанёнок вдруг схватил крыса и крепко прижал к себе, продолжая обливаться

слезами.

— Задушишь... — прохрипел мелкий, и мальчик испуганно его отпустил и сел на

кровати.

— Прости, — всхлипнул он виновато, — это всё из-за королевы. Она сказала, что

папе придётся жениться...

Вико снова разревелся.

— Ты был при их разговоре? — мне с трудом верилось, чтобы отец позволил ему это

слушать.

— Ну, нет... но да, — малыш размазал рукавом слёзы. — Я был возле поворота в

коридор, прятался в шкафу, где утварь для уборки хранят, и слышал, как она

это сказала, когда они с папой вышли, а следом всякие люди и эта глупая

корова. Она так улыбнулась, будто блюдо пирожных съела одна.

— Вико, ты ещё и выглядывал?! А если бы тебя заметили? Представляешь, как папе

было бы неловко? Так нельзя, — зачем-то отчитала я, хотя это всё было не

моего ума дело, вообще-то.

— Неа. Я тихо-тихо сидел, а в боковине шкафа есть дырки, и мне было всё видно.

И она так сказала...

Он уже не плакал, но выглядел совершенно убитым, голова поникла, дрожащие

пальцы осторожно поглаживали Пушка между ушей, и крыс блаженно зажмурился.

Я понимала, что нельзя обнадёживать его, но и что-то сказать было необходимо.

— Слушай, ну, давай представим, что твоего папу всё же заставят жениться на

этой Кароле. Она же не его истинная пара, да? То есть такой любви, чтобы

мозги отшибло, между ними нет. А значит, папа точно тебя не оставит и в

обиду не даст.

— Она хитрая, и он не верит мне, когда жалуюсь на неё! — сердито воскликнул

малыш.

— Или верит, но ничего не может поделать? Она же родня королевы... — я снова

погладила его по плечу. — Вико, не злись на отца. Он совсем не хочет

жениться, и если его заставят, это будет ужасно. Ты хоть в школе сможешь от

этой ненормальной укрыться, а ему придётся с ней жить.

Конечно, я говорила с ним, как со взрослым, и наверное очень сухо, но просто не

знала, что ещё сказать, однако мой спокойный тон и рассуждения неожиданно

подействовали. Мальчик задумался, нахмурил светлые бровки и хлюпнул носом.

— Да, пожалуй, ему будет хуже, — вздохнул он и тряхнул головой: — Никогда не

полечу в королевский дворец! Не хочу, чтобы и меня женили на какой-нибудь

противной фрейлине.

— Это очень здравое решение, — я улыбнулась и взъерошила ему волосы. — А

знаешь, какое ещё решение правильное? Никогда не расстраиваться раньше

времени! Всякое ещё может произойти.

— А тебе что королева сказала? Тебя оставят с нами?

— Хм, а что, под дверью подслушать не удалось? — усмехнулась я.

— Нет, — с досадой выдохнул он, — в коридоре было полно народу.

Его живот заурчал, и это смутило мальчика больше, чем признание в шпионской

деятельности. Даже бледные щёки слегка покраснели.

— На вот, поешь. С завтрака припрятала, — я дала ему яблоко, а Пушку маленький

кусочек сыра, крысик ревниво глянул на фрукт.

— Ты же огрызки не ешь, да? — поинтересовался он у Вико. — Тогда кусай

аккуратно, сильно мякоть не слюнявь.

— Животное, — стало неловко за этого побирушку, — мы ели вместе! Почему я ещё

не голодная, а ты, даже держа в лапах сыр, просишь огрызок?

— Потому что я беззащитный, вечно мёрзнущий лысый бедняжка, у которого

непроходящий стресс. То шерсть отваливается, то сжечь пытаются... Дважды! –

заорал Пушок, показав мне два пальца, и повернулся к Вико. — Хочешь питомца?

С тебя огрызок. Понял? Кто зверя кормит, тот его и тискает.

— Да я и яблоком с тобой поделюсь...

Дверь снова распахнулась и, как совсем недавно его сын, в комнату широким шагом

ворвался дракон. Нет, это просто проходной двор какой-то! Хоть бы постучал!

— Вико, почему ты тут?

— Пап, тебя женят?

Одновременно спросили Тор-брахсы и умолкли, от напряжения, казалось, воздух

сгустился. Отец нехотя кивнул. Губы мальчика задрожали, но он подошёл к

родителю и обнял.

— Мне тебя жалко, пап.

Тор-брахс-старший выглядел растерянным, словно ушам своим не поверил.

Киприан

Казалось, что утро не закончится никогда.

Я знал, что королева умеет настоять на своём, но не собирался идти на поводу у

нелепых желаний её родственницы. Однако забыл, что в замке есть та, кого тут

быть никак не должно, и виноват в этом мой сын. Надо было сообщить о девушке

сразу, как появилась, но не хватило времени, и формально выходило так, что я

нарушил закон.

Греттель имела полное право допросить иномирянку, раз я сам не успел, и сделала

это с извращённым удовольствием. Есть куда более простые способы выяснить,

лжёт человек или нет, и есть ли у него магия, но её величество выбрала самый

жуткий способ, который если и не убил бы, так мог лишить разума большинство

людей. Она знала, что мне претят такие издевательства, и намеренно не

оставила девушке выбора, заставила шагнуть в иллюзорный огонь, зная, что мне

придётся наблюдать это молча. Греттель отыгралась за моё упрямство на

чужачке, и это было омерзительно.

Конечно, пламя сразу исчезло, не причинив девушке вреда. Даже окажись эта Яна

лгуньей, вокруг неё возникла бы огненная клетка, не позволяющая применить

магию, и не более того, но дальше ждала столица, новые допросы и вердикт

короля. Однако Яна всего этого не знала, и была уверена, что умрёт. Меня

поразило, что она не стала молить о пощаде, унижаться, нет, она гордо

вскинула голову, зажмурилась и кинулась в пламя. И при этом у неё было такое

лицо, будто она презирала и, одновременно, ненавидела всех нас. Она бросила

нам вызов, и королева это поняла, потому и выгнала всех из комнаты,

опасаясь, что девушка может высказать своё отношение ей в глаза при

посторонних. А Яна могла, я тоже это чувствовал.

Странная человечка... И её оставили под моей опекой.

Когда королева со свитой улетели, меня волновали две вещи — где мой сын, и как

подготовить его к тому, от чего меня самого воротило. По словам Греттель, я

не мог разорваться между воспитанием ребёнка и защитой Холмистых земель.

— Лорд Тор-брахс, я убедилась, что ревность леди Лихс не обоснована, — сказала

она, когда мы вышли из комнаты. — Эта девушка отчаянная, но вполне обычная,

и вряд ли причина вашего упрямства в ней. Выходит, дело действительно в

истинности? Но это пока просто мечта, а на деле повседневные заботы и служба

отнимают много ваших сил и времени, тогда как Вико необходим постоянный

присмотр, и появление иномирянки тому подтверждение. В этот раз обошлось, а

в следующий? Своими проделками мальчик может привести в наш мир нечто

опасное, и закон суров, наказание коснётся вас обоих. Поэтому, милорд, вам

всё же придётся жениться, и в самое ближайшее время, или я поговорю с

правителем о том, чтобы отправить вашего сына в закрытую школу. Знаю, вы не

хотели для него военной карьеры, но там железная дисциплина. Сами вы с ним

не справляетесь, жениться не хотите, что же мне делать? Я летела сюда ради

счастья Каролы, но теперь вынуждена настаивать на вашей женитьбе ради

будущего Вико. Подумайте. Даю вам два дня, на обратном пути мы снова

навестим вас, и я хочу услышать чёткий ответ.

Тон королевы не оставлял сомнений в её серьёзности, она имела право сделать то,

чем грозила. И король конечно согласится с ней, как бы хорошо ко мне ни

относился. Вико активировал, хоть и спонтанно, портальный артефакт, у сына

сильный магический потенциал, который требует серьёзного контроля, а

безопасность нашего мира для правителя превыше всего.

Мне не оставили выбора, жениться придётся. И когда я шёл в комнату девушки,

попутно разыскивая сына, понятия не имел, как скажу ему эту новость. И

вдруг... «Мне тебя жалко, пап»...

Я не поверил своим ушам, однако в столовой за обедом всматривался в

собственного ребёнка и не узнавал его. Вико будто подменили, он не злился,

не спорил, не плакал, но на его лице застыла такая печаль, что мне дышать

было нечем.

Что я натворил... Если бы не связался с Каролой, всё было бы не так. Только я

один виноват, только я.

— Папа, — голос сына оторвал меня от тяжёлых мыслей, — когда вы с кор... с

Каролой поженитесь, можно я буду жить в старом флигеле с Яной и лысиком? И

Санду с собой возьмём. Яну же с нами оставили, да?

Мой сын, будущий лорд Тор-брахс и хозяин этого дома, хочет жить, как изгой,

потому что отец приволочёт в замок стервозную девицу, которую тут почти все

ненавидят...

— Оставили, — я с трудом протолкнул ком в горле. Мне было стыдно.

— Вот и пусть она будет моей няней, а? — сын смотрел на меня с надеждой.

— Не знаю, Вико. Надо её спросить. Может, Яна мечтает выйти замуж, завести

детей. Большинство человеческих девушек этого хочет.

— Повезёт кому-то с невестой. Она красивая и добрая. Вот бы ты на ней

женился...

— Она человек, Вико. Драконы не женятся на человеческих девушках.

— Ага, они женятся на коро... — сын запнулся, потупился и встал. — Я наелся,

можно пойду учить уроки?

— Ты едва в тарелке поковырял, — проворчал я. — Ладно, иди, если сыт. Я зайду

попозже, помогу.

Вико ушёл. Я задумался.

4.1

Дракон увёл Вико на обед. Вообще-то, он звал и меня, но я решила, что сыну и

отцу надо поговорить, учитывая грядущие перемены.

— Надеюсь, он найдёт нужные слова, чтобы подбодрить и успокоить мальчика...

— Не похоже, чтобы стриж был в этом силён, — скептически ответил Пушок и

подтолкнул ко мне яблоко, оставленное драконёнком. — Поешь. Но огрызок мой!

— Да забирай всё яблоко, я лучше подремлю немного, а то кажется, по мне каток

асфальтовый проехал туда-обратно, ещё и колено болит.

— Ничего, Янка, вот переедет эта рыжая в замок, я ей все шмотки погрызу!

Продукты жизнедеятельности раскидаю в самых неожиданных местах, — мстительно

прищурился крысик.

— Не вздумай! Не хочу снова тебя оплакивать. Но спасибо, на душе стало легче,

хоть один рыцарь есть.

Я залезла в кровать, закуталась в одеяло и попыталась уснуть, только вот в

голове крутилось всё, что случилось за эти дни. Мне до сих пор казалось, что

сейчас проснусь в своей постели, посмеюсь над дурацким сном...

Меня разбудил грохот! Что-то похожее на взрыв сотрясло комнату, от испуга я

хотела вскочить, но запуталась в юбке и одеяле и кулём свалилась с кровати,

крыс рухнул со мной и еле успел отскочить.

— Ещё чуть-чуть, и была бы крыса табака, вот так, — проворчал он, лёг на спину

и раскинул все лапы в стороны, изображая курицу в латке. — Что это

грохнуло-то? У замка стена отвалилась?

Я выпросталась из тряпок, а в коридоре тем временем поднялась суматоха,

топотали ноги, раздавались испуганные возгласы, громкие тревожные шепотки.

— А что случилось? — я высунулась из комнаты и поймала за руку какую-то

служанку.

— Что-то в магической комнате, а хозяина дома нет! — буркнула она и умчалась.

Из большого коридора до меня долетели чьи-то слова «сын хозяина», и сердце

рухнуло в пропасть.

— Сиди тут, чтобы не затоптали! — приказала я Пушку, закрыла дверь и побежала

за служанкой.

Можно выходить или нельзя, наплевать! Похоже, с Вико что-то стряслось, а отца

дома нет.

Перепуганные слуги столпились у единственной двери в небольшом пустом холле. По

толпе шелестели вздохи и всхлипы.

— Открыть надо, Ганн! — раздался знакомый старушечий голос от двери. — Нет его

нигде, значит, снова набедокурил, да пострадал.

— Нельзя, — прикрикнул управляющий. — Нам всем строго запрещено входить в эту

комнату. А если мастер Вико ещё кого-то в наш мир притащил, как ту девицу?

Откроем, и выпустим тьму. Надо хозяина ждать.

— Да когда его найдут? А мальчик, может, ранен, — сердито спорила Санда. –

Отойди, говорю!

Ранен...

Растолкав людей, я добралась до двери. Ганн загораживал её спиной, напротив

него с самым решительным видом стояла, стиснув кулачки, маленькая старушка.

— Санда права, Вико не выходит, значит, ему нужна помощь!

— А тебе кто позволил выйти? — заорал Ганн и махнул кому-то: — Верните её в

комнату и заприте! Может, это всё её проделки! Задурила мальчику голову,

замыслила что-то, да?

Меня схватили за руку, но я выворачивалась, царапалась, отбивалась и орала.

Поднялась толкотня, Ганн сам попытался меня изловить, а юркая Санда

прорвалась и распахнула дверь!

Из комнаты вырвался густой дым, слуги кинулись врассыпную, а я рванула в

комнату.

— Вико! — от дыма было трудно дышать, глаза слезились. — Вико, где ты?!

— Стой. Надо окно открыть, оно справа! — раздался рядом голос Санды и через

несколько секунд в тёмную комнату полился свет и прохладный воздух.

— Вико, отзовись! — я всматривалась, осторожно продвигаясь вперёд, это была не

комната, а огромный мрачный зал, совершенно пустой в центре.

Раздался слабый стон. Едкая дымовая завеса понемногу таяла. Стон повторился,

уже слабее.

— Малыш! — я рванула со всех ног, заметив жёлтый жилет мальчика,

распластавшегося у огромного стола среди осколков, пятен каких-то пугающих

жидкостей, тлеющих обрывков бумаги.

Так, надо осмотреть, нет ли торчащих костей и ран, ощупать голову... Мои руки

тряслись, во рту пересохло, а по спине катился пот. Дома я с подобным не

сталкивалась, ну, были ещё в школе занятия по оказанию первой помощи, да кто

бы что запомнил! Дальше-то что делать?

Вико, вроде, был цел, но без сознания. На затылке мои пальцы нащупали

здоровенную шишку. И тут мне на глаза попался клочок бумаги. Буквы сперва

показались незнакомыми, но потом выстроились в понятные слова.

Ох, Вико, глупыш... Зачем?!

— Носилки! — грянул рык от двери.

Тор-брахс влетел в комнату, дрожащие пальцы коснулись щеки мальчика.

— Кажется, ран нет, но на затылке шишка. Он стонал, когда мы вошли, а теперь

без сознания. Вот, — я протянула мужчине обрывок. — Отворотное зелье. Думаю,

он пытался это сделать, чтобы спасти тебя от брака.

Лорд стиснул зубы, на виске пульсировала венка.

Наконец, принесли носилки, — две палки и кусок рогожки, — и отец осторожно

уложил на них сына. Сам взялся спереди, один из слуг сзади, и мы все пошли

на улицу.

Мужчины опустили свою ношу на землю, Тор-брахс снова помчался по склону,

крикнув, чтобы люди отошли как можно дальше, и превратился в дракона. Его

тень пронеслась над нашими головами, зверь спикировал, подхватил носилки и

умчался.

— Куда он? — я вцепилась в руку Санды, с тревогой провожавшей глазами хозяина.

— Тут недалеко лекарь живёт, тоже из драконьего рода. Понемногу-то они все

лечить умеют, а если что серьёзное, так знания и особые умения нужны.

— Санда, я тебе это припомню! — к нам подошёл всклокоченный Ганн, по пути

приглаживая седые волосы. — Всё хозяину расскажу!

— Смотри, не забудь только, — не стушевалась старушка. — Заодно расскажи, как

хотел его сына без помощи оставить, боясь распоряжение нарушить. Не всё по

правилам должно быть, старый ты индюк! — она сурово потрясла пальцем перед

его носом. — Иногда надо по необходимости поступать, для того тебе и разум

дан.

— Что тут происходит? — раздался знакомый требовательный, капризный голос. К

нам шла по склону рыжая. — Что вы тут столпились? Бездельничаете? Куда

улетел лорд Тор-брахс?

— Простите, миледи, — сложился пополам Ганн. — Люди взбудоражены, неприятность

у нас. Мастер Вико снова магические опыты ставил и пострадал. Милорд понёс

его к лекарю.

Я застыла, прищурившись. Станет изображать тревогу или нет?

— Что ещё можно ожидать от ребёнка, если нет материнской руки? — холодно

заявила эта дрянь, ей было абсолютно наплевать на мальчика. А вот мой взгляд

и кривую усмешку она заметила. — Что она тут делает? Почему не сидит в

комнате? Ганн, как это понимать?

— Милорд сказал, что девица больше не пленница, мы её не заперли... –

стушевался слуга.

— Об этом я с милордом поговорю. А пока, как его невеста и будущая хозяйка в

замке, приказываю тебе запереть эту... — она скривилась, будто хотела

выбрать самое грязное слово, но не придумала. — Выполняй! А ты пошла вон! –

прикрикнула она на Санду и процедила сквозь зубы: — Я вас всех вышвырну,

нечего тут старым дармоедам делать.

По знаку управляющего меня скрутили и поволокли в комнату, но в этот раз я и не

сопротивлялась. Посижу там, хоть видеть эту гадину не буду. А вообще, надо

бы подумать, как жить дальше. Под одной крышей с ней я точно не останусь. Ни

за что!

— Ну, что там? — только вошла, как ко мне кинулся Пушок.

— Дракон отнёс Вико к лекарю, мальчик без сознания, — отчиталась я. — А ты,

если кто к нам придёт, прячься под комод. Рыжая дрянь прилетела. Соскучилась

по жениху, наверное.

— Ох, пацан, да как же ты так?.. — вздохнул крысик и сник. — Как думаешь, с ним

всё нормально будет?

— Не знаю. Давай думать, что да. Говорят, это помогает.

— А чего тебя сюда как преступницу запихнули? Рыжая?

— И её подпевала управляющий. Мерзкая парочка. Так боится потерять место, что

готов ноги ей целовать, а ведь сначала показался мне смелым человеком,

порядочным.

Время тянулось бесконечно, и можно было бы хоть повязать, но свечу мне не дали,

а уже смеркалось. Осень... Похоже, тут она такая же, как в нашем мире –

яркие краски, холодные ночи, ранние сумерки, туманы. Я смотрела в окно, по

траве стелилась лёгкая дымка. Красиво. Всё как дома.

— Что же нам делать, Пушок? — вздохнула я, обращаясь больше к самой себе. –

Нужно жильё, работа. Может, Тор-брахс что-то предложит?..

— Не надейся на его помощь! — в комнату без стука ворвалась Карола, Пушок еле

успел шмыгнуть под комод. — Как только мы поженимся, я тебя первую отсюда

вышвырну.

— Если муж тебе позволит. Всё же это его родовое гнездо, его слуги, да и меня

ваша королева отдала под его опеку, — я привалилась плечом к стене, сложила

руки на груди и уставилась на самку страуса.

— Как его жена, я буду иметь полное право распоряжаться тут всем. Так что

прикуси язык и начинай бояться, человечка, — она подошла ко мне, склонилась

и прошипела в лицо: — Сейчас.

И вдруг заорала, схватила меня и начала отпихивать, будто мы боролись.

В комнату вбежала одна из служанок и закричала, а к моим ногам упала вилка.

— Ты видела? — завопила Карола, оттолкнув меня. — Это ничтожество покусилось на

мою жизнь! Она напала на меня с вилкой! Человечка подняла руку на драконицу!

— Что тут опять? — мужской окрик перекрыл вопли рыжей мерзавки. В дверях стоял

хозяин замка.

— Киприан! — девица ринулась к дракону. — Я велела Ганну подержать эту девицу в

комнате, потому что ты улетел, и никто не знал, что с ней делать. И вот

зашла лично проверить, всё ли в порядке, а она на меня... С вилкой!

Наверное, глаз хотела выткнуть или лицо исцарапать, или... Вот, спроси у

служанки, она видела!

У меня буквально отвисла челюсть от этого шоу талантов. Тор-брахс, и так

мрачный, вовсе почернел как туча, и повернулся к женщине, а та закивала,

схватившись за косяк двери. Дурно ей, что ли?

— Да, хозяин, всё так. Чужачка напала на леди Лихс, я видела, — она умолкла, но

продолжала кивать.

Дракон перевёл тяжелый взгляд на меня. Я моргнула.

Киприан

Сын до завтра остался у лекаря. Вроде бы тот не нашёл ничего страшного, и Вико

пришёл в себя в полёте, но меня всё ещё трясло, перед глазами стояло тело

моего ребёнка, распластанное на полу. Лекарь сказал, повезло, что вовремя

открыли окно, иначе сын мог надышаться едкими парами, и последствия были бы

ужасные. Санса и чужеземка, они спасли Вико, остальные слуги, как бараны,

стояли бы перед дверьми, пока он задыхался внутри...

Я вернулся домой, хотел поговорить с девушкой и служанкой, но Ганн ошарашил

новостью — Карола вернулась. И тут из дальней части замка донеслись крики.

Этот голос с другим не перепутаешь.

Карола вопила и обвиняла, моя служанка Айда от испуга была сама не своя, а Яна

удивлённо хлопала глазами. Я не заметил никаких признаков агрессии с её

стороны, но Карола уверяла, что та напала на неё с вилкой, и служанка

подтвердила это. Ради Творящего света, что происходит в моём доме?!

— Ты, марш на кухню, — велел Айде. — Яна, сиди тут, позже поговорим. Карола,

идём со мной.

— И это всё? Позже поговоришь? Она на меня напала! Могла изуродовать! Киприан,

это так ты оберегаешь невесту? Да твои слуги после этого перестанут

воспринимать меня всерьёз! — Лихс продолжала истерить, даже пустила слезу, а

во мне закипала злость.

— Если не хочешь при посторонних услышать ответ, иди за мной, — прикрикнул на

«невесту».

— Ты мне за всё заплатишь! — прорычала фрейлина чужеземке, прежде чем уйти.

Я прислушался, идя по коридору, хотя сетования Каролы мешали, в комнате Яны

раздался голос крысы:

— Янка, это что было?..

Отличный вопрос, меня он тоже очень интересовал.

— Вели принести мне лимонаду, — простонала Карола, падая в кресло в моём

кабинете. — Эта девица так меня напугала, что...

— Напугала? Человечка напугала драконицу? — ухмыльнулся я, внимательно наблюдая

за любовницей. — Что там было на самом деле? Ты же врёшь, и мы оба это

знаем. Яна могла бы защищаться, но что напала, не верю.

— Как ты смеешь меня так оскорблять?! — Карола вскочила с кресла, глаза горели

обидой. — Киприан, с её появлением тебя как подменили. Выходит, я вру, а она

честна и непорочна?.. А служанка твоя тоже врёт? Она прибежала на мой крик и

всё видела!

— Прекрати, — веко мелко задёргалось, и я прижал его пальцами. — Мой сын

пострадал, меньше всего я хочу сейчас обсуждать твои ревнивые выходки.

— Выходки?! — задохнулась девица. — Не забывайся. Мой род богаче, ближе к трону

и...

— Видишь, мы совсем не пара. Пока предложения не сделал, может, сама от меня

откажешься? — оборвал я её.

Мы холодно смотрели друг на друга, но неожиданно взгляд Каролы изменился, глаза

наполнились слезами, она закусила губу, будто сдерживала рыдания.

— Киприан, зачем ты так со мной? — она вернулась в кресло, только присела уже

скромно, на край. — Да, я ревную. Чужая женщина в твоём доме, молодая, не

уродливая, ты не сообщаешь о ней во дворец, защищаешь, поддерживаешь, даже

королевы не боишься. А меня в это время не замечаешь вовсе или смотришь

холодно. Что я должна думать? Она напала на меня, уж не знаю, где взяла эту

вилку, а ты на её стороне? Я прилетела, чтобы поговорить с тобой, обсудить

наше будущее...

— Обсудить? Вы с королевой уже всё решили, разве нет? — я сорвался на крик, и

девица отшатнулась, словно получила пощёчину.

— Не смей на меня орать, — всхлипнула она. — Мне казалось, мы прекрасно

понимаем друг друга. Да, оба мечтаем об истинной паре, но и чахнуть в

одиночестве не намерены. Мы уже долго вместе, я думала, ты просто не

решаешься сделать предложение, боясь, что я откажусь. Исольда ранила твою

гордость, и мне понятен этот страх.

— Нет никакого страха, Карола, — перебил я. — Мы обсуждали это до постели. Мне

претит сама мысль о новом браке без истинности. С Исольдой мы любили друг

друга, но магия пары уничтожила её любовь ко мне и даже к нашему сыну. А с

тобой мы просто были друг другу симпатичны. Никогда не шла речь даже о

простой человеческой любви.

— Не шла? Но как же год вместе?.. — залилась слезами Лихс. — Я думала, ты...

Как и я... Киприан, почему ты не видишь моих чувств? Думаешь, ради кого-то

другого я стала бы просить королеву помочь с браком, унизилась бы так? Ведь

теперь весь двор будет шептаться за моей спиной, а то и усмехаться в лицо.

— А если я женюсь на тебе по приказу, этого не случится?

— Тогда мы уже будем женаты, и не важно, что там станут болтать!.. Мне всё

равно, если ты рядом.

Она сказала это на удивление искренне, подошла и обняла, прижалась, дрожа, и я,

конечно, почувствовал себя полнейшим мерзавцем, из-за того, что задурил

молодой драконице голову.

Костеря себя за мягкотелость, я обнял её, даже мелькнула мысль, что, живя тут,

Карола изменится, что все её проблемы с характером от дурного влияния

дворцовой жизни. И, в конце концов, королева права, истинную я могу и не

встретить, но никакой любви уже не хочу, а с Каролой её и нет. Если она

бросит меня, встретив пару, как бывшая, я отпущу легко, так стоит ли тратить

жизнь на одиночество?..

Лихс потянулась ко мне, нежно зарылась пальцами в волосы и поцеловала призывно.

Это она умела, тут у меня претензий не было, однако я отстранился.

— Серьёзно? — отрезвление пришло моментально. — Мой сын у лекаря, а ты тянешь

меня в постель? Ты даже не спросила о нём!

Карола недовольно поджала губы и отошла, поправляя наряд и причёску.

— Ну, прости, — холодно ответила она. — Тебе прекрасно известно, что для

драконов важны только родные дети. Я делаю, что могу. Был бы у меня ребёнок,

ты бы относился к нему так же, а то и с меньшим пониманием. Мужчины в этом

смысле даже хуже женщин. Посмотри на нового мужа Исольды, часто он отпускал

её повидаться с Вико, даже когда она сама ещё от вас не отвыкла?

— Речь не о любви к моему сыну, но ты могла бы проявить больше сочувствия. Это

так трудно, раз хочешь за меня замуж и уже командуешь моими слугами?

— Я люблю тебя, — ответила она тихо и печально, — с остальным приходится

мириться. Если тебе этого мало, не женись, как-нибудь переживу этот позор.

Уже представляю, как посмеются придворные.

Она ушла, а у меня, вопреки здравому смыслу и собственному желанию, опять

возникло чувство вины. Проклятье!

Ладно, поговорю с чужеземкой, посмотрим, что она расскажет.

В этот раз дракон постучал, прежде чем войти.

— Ладно, готов выслушать твою версию случившегося, — он привалился к дверному

косяку и, сложив руки на груди, уставился на меня.

— Сначала скажи, как Вико, — я села на кровати, где до этого пыталась

прикорнуть.

Тор-брахс долго всматривался в меня и молчал, но всё же снизошёл до ответа:

— У лекаря. Опасности нет, но пока побудет под наблюдением. Завтра домой

заберу, — он прищурился. — Почему ты беспокоишься о чужом, едва знакомом

ребёнке?

— Прости, но это глупый вопрос. Это ребёнок, и я его знаю. Разве не достаточно

для беспокойства? У вас тут как-то иначе всё устроено?

— Иначе, — мрачно ответил дракон. — И учитывая, что из-за Вико ты оказалась

тут, я не слишком верю в твою искренность. Ты должна бы ненавидеть его.

— Его? — я тоже встала и так же скрестила на груди руки, мы буравили друг друга

взглядами. — Он ещё толком не понимает, что может натворить. Вопросы у меня

к тебе. Это же ты недосмотрел, ты бросил опасный браслет там, где сын мог

взять. Ты не приставил к нему няньку, зная, что он втихую балуется магией.

Разве нет? Выходит, ненавидеть я должна тебя. Родители виноваты в том, что

вытворяют дети.

— Ты смеешь упрекать меня? — его голос стал ниже, в нём послышались рычащие

нотки, а глаза лорда недобро сверкнули.

— Смею, — перебила я, накопившееся раздражение и злость вырвались, молчать

больше не получалось. — Или думаешь, я благодарна судьбе за нашу встречу?

Твоя королева, конечно, может в это верить, но я готова на всё, чтобы

попасть домой. Мне уже вот тут, — я рубанула ребром ладони по горлу, — сидит

ваш идиотский мир, его правила, и то, как здесь относятся к людям.

Тор-брахс скрипнул зубами, я ждала взрыва, но он снова проявил чудеса

самоконтроля и ответил ледяным тоном:

— О твоём возвращении мы уже говорили, так что смирись. А королева завтра

прилетит, и если тебе так плохо здесь, могу попросить её забрать тебя в

столицу. Уверен, там найдётся какая-нибудь грязная работа для тебя. Правда,

кругом будут такие, как Карола, но уверен, ты справишься. Так что, только

скажи, и я всё сделаю, раз уж так перед тобой виноват.

— Издеваешься, потому что можешь? — прошипела я, поняв, что могу испортить и

без того паршивую ситуацию.

— Предлагаю варианты, — без малейших эмоций заявил он. — А их у тебя не много.

Можешь остаться здесь, и, когда привыкнешь к нашему миру и жизни, мы обсудим

твоё будущее. Или отправляйся с королевой, а я умываю руки. Есть ещё вариант

— ты просто уходишь, куда пожелаешь. Конечно, одежду, еду и какие-то деньги

я дам, а дальше сама.

Он был во всём до омерзения прав. Я молчала, а во рту, казалось, вот-вот

раскрошатся зубы.

— Осознала свои перспективы? — дракон смотрел так, будто хотел не только

подавить моё возмущение и волю, но и заставить согнуться перед ним в

поклоне. — Молчишь? Значит, ты всё поняла. Я позволяю тебе так дерзить и

обращаться ко мне подобным образом только потому, что действительно чувствую

вину, но главное, потому что ты спасла моего сына. Вы с Сандой нарушили

запрет, не побоялись ради Вико, и за это я буду вечно вам благодарен. Однако

не переходи границ, не забывай, что мы не ровня, и никогда ею не станем.

— Вот это я уже поняла, — хотелось добавить, что для меня смысл фразы несколько

иной, но удалось вовремя прикусить язык, а то договорюсь, точно отправит с

королевой.

— Прекрасно, хотя в твоих словах чувствуется подтекст...

— Если ты такой сообразительный, — снова не удержавшись, перебила я, проклиная

свой длинный язык, — то как умудрился связаться с этой Каролой? Даже я вижу,

что у вас ничего общего.

И вот тут дракон удивил, он тяжело вздохнул, прикрыл наконец-то дверь и присел

на край тумбы с умывальником.

— А ты никогда не совершала ошибок от безысходности? Я разведён, один

воспитываю ребёнка, а мои соплеменники признают только своих детей.

Отношения для такого как я возможны в двух случаях — постель, без намёка на

серьёзность, или брак, с пониманием того, что твой ребёнок станет обузой и

раздражителем для новой жены.

— Ты считал, что Карола безопасна, что она не захочет брака?

Я начала понимать. Молодой мужик, здоровый, сильный, и одинокий, да ещё, как

говорится, брошенка. Как минимум тело-то требует своего, да и душе хоть

иногда нужно тепло, пусть и придуманное. Ну и хотелось, наверное, доказать

самому себе, что он не полный неудачник, а тут фрейлина и родственница

королевы... Ничто человеческое, видимо, и драконам не чуждо.

— Считал. Думал, мы всё это обсудили и поняли друг друга.

— А что заставило её передумать?

— Хороший вопрос, но я вряд ли узнаю ответ. Леди Лихс виртуозно,

по-придворному, умеет если не врать, то недоговаривать, — снова криво

усмехнулся он.

— А почему ты не назвал третий вариант? Эту вашу истинность.

— Это сложно, — взгляд дракона потух, голос стал глухим. — В округе моей пары

нет, я тут всех знаю, в столице несколько раз бывал, тоже не ощущал усиления

искры, значит, если она и есть, то где-то очень далеко. Пока Вико не

вырастет, я привязан к этим местам, и потом, у меня есть долг стража, так

что шансов мало. И может оно даже к лучшему. Боюсь, что стану таким же, как

бывшая жена. Это убьёт Вико.

— Не понимаю, как можно забыть собственного ребёнка, — прошептала я, ничего не

поняв про искру. — Что может быть важнее детей?

— Она не забыла, но материнские чувства притупились. Исольда полностью

погрузилась в новый брак, обожает их общего сына, — с ощутимой болью

ответил он. Интересно, а сам-то он бывшую разлюбил?

— Я видела такое дома. Моя бабка, когда второй раз вышла замуж, будто забыла,

что у неё есть старший сын, мой отец, зато с детей от второго мужа она

пылинки сдувала всегда. И не понадобилось никакой истинности.

Папа до самой смерти не простил этого матери, и я могла понять, что чувствует

Вико.

— Так что за история с вилкой? — неожиданно сменил тему Тор-брахс.

— Как же ты невесте не поверил? Она же в красках всё рассказала, служанка

подтвердила, всё как в тот раз с управляющим, — я мстительно прищурилась.

— Именно, что как в тот раз, и это уже странно. Да и сомневаюсь я, чтобы после

истории с твоей крысой, ты стала бы так опрометчиво кидаться на драконицу. С

вилкой.

— Ну а с чем ещё идти против пламени? Только с вилкой, — я нервно хмыкнула. –

Ладно, вот тебе правда. Твоя невеста ворвалась сюда, схватила меня и

принялась трясти, будто боролась, прибежала служанка, на пол упала вилка,

которой тут не было, а потом пришёл ты. Ах, да, сначала Карола просто на

меня орала, что ты не будешь мне помогать, грозилась выкинуть вон, когда

станет тут хозяйкой. Вот и всё. Пушок подтвердит, но ты же ему снова не

поверишь... Не понимаю, чего она на меня взъелась вообще. Я её планам на

тебя никак не угрожаю.

— Драконы ревнивы, — повёл бровью лорд. — Но ты будь с ней осторожна. У

королевы два сына, и Карола, фактически, заменила ей дочь, о которой она

мечтала. Греттель, конечно, понимает, что у девушки сложный характер, но

многое ей прощает. А в нашем мире ни один дракон не может пойти против воли

монархов, особенно когда спор идёт о простом человеке.

Он предупредил, я поняла, но легче не стало.

— Поэтому ты сказал молчать и терпеть? Но это же несправедливо!

— А в твоём мире всё справедливо? — усмехнулся он. — Кто сильнее, у того

власть. У кого власть, тот и прав. Поэтому драконы здесь повелевают людьми,

а самые сильные правят и теми, и другими. Я страж этих земель, боевой

дракон, но в чём-то моя магия слабее, чем у Греттель, и тем более, у её

мужа, поэтому я тоже вынужден подчиняться.

— И тогда в чём же мы не ровня? — не знаю, с чего, поддразнила я.

— Глупая человечка, — обозвал он, но глаза смеялись. — Длинный язык может

сильно укоротить твою и без того короткую жизнь, — и уже серьёзно ошарашил:

— Вико просил сделать тебя его няней. Что думаешь?

Прибежала служанка.

— Милорд, — поклонилась она, — прошу простить, но прилетела бывшая леди

Тор-брахс, она в гостиной.

— Все драконицы королевства решили сегодня пожаловать? — прорычал он, и

стремительно ушёл.

Киприан

Сердце заныло, стоило мне увидеть бывшую. Она стала ещё красивее, хотя раньше

казалось, что это невозможно. Но теперь, когда её тело чуть округлилось

после второй беременности, а взгляд голубых, как у Вико, глаз стал уверенным

и спокойным, моя белокурая Соль была неотразима. Я замер, любуясь, пока она

задумчиво смотрела на огонь в камине.

«Не твоя, идиот!» — крикнула обида во мне. Я вздрогнул от этой мысли как от

пощёчины, и всё вокруг снова стало серым, каким было с тех пор, как жена

ушла. Конечно, не её вина, что зов истинной пары в душе дракона всегда

победит любовь в сердце человека, и всё же это было до отчаяния обидно и

больно. И хотя казалось, что моя любовь тоже угасла за десяток одиноких лет,

но ревность и горечь потери ещё поднимали головы, стоило её увидеть. Я

тосковал о нежности, о дружбе с которой для нас всё началось когда-то, о

безвозвратно ушедшей теплоте, оставившей пустоту и мрак на душе.

— Ты вспоминаешь их, Кип? Наши полёты на закатах?.. — тихо спросила Соль,

повернувшись ко мне, и улыбнулась, в клочья разодрав моё самообладание. –

Удивительно. Мы оба думали, что истинность затмевает всё, но это не так.

Какая-то часть меня всё ещё живёт здесь, в замке, и если я даю этой части

волю, то сожалею о том, как всё вышло. Если бы я не полетела тогда к

соседям...

— А ты могла? Чувствуя близость пары, искра разгорается, толкает и зовёт. Ну,

так пишут в книгах.

Я сел в кресло напротив и надел маску отстранённости и равнодушия, нельзя дать

слабину, Соль уйдёт, и это не изменить.

— Что привело тебя к нам? — спросил холодно, и бывшая тяжело вздохнула, бросив

на меня обиженный взгляд.

— Ну, раз ты так настроен... Я соскучилась по сыну. Имею право?

— О, раз в четыре года? Конечно.

— Прекрати. Ты не знаешь, как мне тяжело, — Соль сникла.

— Зато знаю, как тяжело Вико. Это меня он спрашивает каждый день, когда

прилетит мама и почему она его больше не любит.

— Вот как ты заговорил? — Исольда поджала чувственные губы и часто заморгала,

разгоняя набежавшие слёзы. — Ну, по крайней мере, я знаю, что оставила его

ради истинной пары, и была бессильна что-то изменить. А ты? Ради кого ты

отказываешься от сына? У сплетен большие крылья, Киприан. Неужели ты

собрался жениться на этой истеричке Лихс? Я могла понять, когда ты искал

утешение, хотел забыться в объятиях молоденькой красотки, но жениться?..

Весь двор знает, какова она. Жестокая, эгоистичная, избалованная дрянь,

которой всё сходит с рук. Это она-то заменит Вико мать? А ты знаешь, что

кроме тебя у неё всё это время было ещё два любовника? У моего мужа есть

связи при дворе, нам многое сообщают.

— Так это он прислал тебя? Предупредить, чтобы этим браком я не бросил

скандальную тень на вас, как твой бывший? — мои догадки насчёт Каролы,

оказывается, были даже скромнее действительности, и от этого стало мерзко.

Не от того, что я ей не нужен, а от того, как меня пытались использовать.

— Не глупи, Кип! — взорвалась Исольда. — Ты не чужой мне. У нас общий ребёнок и

прошлое. Я не хочу, чтобы тебя обвели вокруг пальца и заманили в ловушку. С

драконицей ты сможешь развестись, только если один из вас обретёт истинную

пару. А если не обретёт? Хочешь жить в такой клетке? Эта девица испортит

жизнь и тебе, и Вико. Ты хотел найти свою пару, так ищи.

— Если не женюсь, Вико отправится в школу, где готовят боевых драконов. Я не

хочу ему такой судьбы. Он умён, наделён сильной магией и любопытством

исследователя, его место в лабораториях и библиотеках королевской академии!

— Тогда придумай, как избежать этого брака так, чтобы королеве нечем было

крыть, — взорвалась Соль. — И я принесла тебе аргумент. Карола распутна,

даже наше общество, свободное от человеческих предрассудков о девственности,

это осуждает. Пусть тебя не волновало, сколько мужчин у неё было раньше, но

никто не может заставить дракона жениться на девице, не знающей, что такое

верность. Даже Греттель не может требовать этого, не подорвав доверие

подданных. Один из любовников Каролы, тот за кого она хотела замуж, бросил

её, узнав о тебе и лорде Аххесе. Аххес же мечтает на ней жениться, но она и

не отказывает, и не даёт согласия, потому что предпочитает тебя. Кто бы

этого не понял? Молодой красавец-страж, против лысеющего богача не первой

свежести? Говорят, она пару раз пускала его в постель, чтобы оплатил её

расходы на наряды, когда она растрачивала средства, выделенные ей отцом и

королевой, но как жениха не рассматривала никогда, а он вот не отлипает.

— И поэтому она вцепилась в меня и попросила помощи королевы, — усмехнулся я,

вспомнив такое «искреннее» признание в любви, разыгранное недавно.

— А королева уже на что угодно согласна, лишь бы сбыть её с рук, — согласно

кивнула жена, то есть, бывшая жена. — В прошлом месяце отец Каролы прилетал

во дворец и устроил большой скандал, при том, что у правителя тогда гостили

послы соседней страны. До старика дошли слухи о похождениях единственной

дочери, и он обвинил королеву в том, что она испортила его девочку, не

воспитала наследницу рода Лихсов должным образом. В общем, или Карола выйдет

замуж до конца года, или он заберёт её домой, а отец имеет на это право, и

выдаст замуж по своему усмотрению, либо запрёт дома и лишит денег и

развлечений, пока кровиночка не образумится. Так что да, у леди Лихс выбор

не велик, или ты, или пузатый Аххес. Сама она не отстанет, Кип, и, думаю,

надеется, что до тебя все эти подробности дойдут уже после брака.

— Отсюда и спешка... Однако королеве нужно будет «держать лицо». Она повернула

всё, как заботу о Вико, а значит, на моей женитьбе всё равно будет

настаивать.

— Так начни искать себе жену сам. Есть драконицы, мечтающие об истинном, но их

родители настаивают на внуках. Однако поиск может затянуться, ведь вы должны

друг другу понравиться, а там, и Вико вырастет. Или ты всё же встретишь

пару, — Соль печально вздохнула. — Я так хочу, чтобы это случилось, Кип! Мне

больно видеть тебя несчастным. Пусть Творящий свет приведёт тебя к паре...

Последние слова полоснули душу, как кинжал. Уже много лет я едва ощущал свою

искру, в какой-то момент она стала затухать, но я не сразу обратил внимание,

после развода был сам не свой. Моя пара умерла? Но в этом случае искра

должна была погаснуть совсем. Тогда что? Её больше нет в нашем мире? Она

слишком далеко?.. Я искал объяснение, изучал древние книги, осторожно

говорил с мудрецами в академии, но ответа не было. Надежда почти угасла, и я

даже поделиться этим с кем-то не мог. Мечта об истинной паре была моей

защитой от брака, законным оправданием одиночества в глазах общества, где

каждый ребёнок драгоценен для сохранения драконьего рода. Правда, для

королевы, мечтающей пристроить родню замуж, оправдание не сработало.

— Кип, о чём ты думаешь? Это нечто тяжёлое, раз между бровей пролегла складка,

— Соль подошла и тронула пальцем мой лоб. По телу прокатилась волна тепла,

захотелось прикрыть глаза, но я не поддался самообману.

— Прекрати, — резко отвёл её руку. — Вдруг муж узнает? Сама сказала, у сплетен

большие крылья, а у стен бывают глаза и уши.

— Он знает, что мне не нужен никто другой, — беззаботно улыбнулась она. –

Ладно, тебя я предупредила. Теперь самое главное. Где Вико?

— Летим со мной, сама увидишь, — я встал, а в голове крутились слова Соль о

поиске жены. Есть безопасный вариант брака, только надо сделать всё быстро.

4.6

В замке было не холодно, но и не очень комфортно. И хотя Санда нашла для меня

несколько симпатичных шерстяных платьев, тёплый плащ и новое бельё, ноги в

тонких чулках и моих домашних тканевых балетках иногда мёрзли. В общем, я

взялась вязать себе гольфы, благо, подходящая пряжа в корзинке нашлась,

правда, клубочки были разных цветов и все небольшие.

— Хорошо тебе, юбка до полу, а у меня срамные места мёрзнут, — проныл крысик, –

и это ещё не зима даже, вон, какое солнышко яркое. И чего ты всё тут сидишь?

Пошла бы, прогулялась по парку, сама же дома ныла, что рядом никакого

скверика нет, а осень, красота, все дела...

— Как ты умудряешься так темы менять? — хихикнула я. — То юбку он хочет, то

гулять.

— Юбку не хочу! Ты, того... Не клевещи на приличного самца! — фыркнул Пушок. –

И гулять мне не надо, я о тебе забочусь.

— Спасибо, друг. Но я сначала гольфы свяжу, да придумаю, как тебя получше

утеплить, тогда вместе гулять будем. В любом случае, Тор-брахс сейчас занят

своими проблемами, и мне разрешения на прогулки не давал. Поговорю с ним

сначала, чтобы не нарваться на неприятности.

В дверь постучали, крысик потянул носом и хмыкнул.

— Вот тебе и шанс поговорить, — он забрался под покрывало, но высунул острую

мордочку и с любопытством переводил взгляд с меня на вошедшего лорда и

обратно.

Мы с драконом не виделись со вчерашнего дня, когда к нему прилетала бывшая

жена, и теперь казалось, Тор-брахс как-то изменился. Я не могла понять,

связано это с грядущим королевским визитом или с чем-то ещё, но яркие карие

глаза хозяина замка горели подозрительным огоньком, а крупное, мужественное

тело подобралось, будто перед атакой.

— Доброе утро... — с намёком произнесла я, не понимая, чего он пришёл, глазами

сверкает, словно изучает меня, и молчит.

— Я предлагал тебе стать няней моего сына, — хозяин замка привычно присел на

край умывальной тумбы. — Ты подумала? Мне показалось, вы с Вико нашли общий

язык, и ты любишь детей, знаешь к ним подход.

— Да, детей люблю, и Вико замечательный мальчуган...

— Хотела бы такого сына? — неожиданно перебил дракон, не сводя с меня глаз, и я

ещё острее почувствовала, что разговор с подвохом.

А ещё стало обидно. До него не доходит, что для меня теперь нет ни шанса на

нормальную жизнь?

— Хотела бы. Но учитывая, что здесь мне придётся забыть о своих прежних

желаниях, ты мог быть деликатнее и подобных вопросов не задавать.

— Вообще-то, ничто не мешает тебе иметь семью здесь, — он умолк, словно ждал

моей реакции.

Издевается, что ли?

— О, правда? — я демонстративно выглянула в коридор и пожала плечами. — Не вижу

очереди из женихов, может, испугались тебя и разбежались? К тому же

сомневаюсь, что уживусь с местным, слишком разное воспитание и взгляды на

жизнь. Поэтому давай закончим этот странный разговор. Да, я согласна стать

няней твоего сына. А ещё мне нужно твоё разрешение на прогу...

— Ты можешь стать не няней, а мачехой, если выйдешь за меня, — выдохнул лорд.

От неожиданности я присела на кровать, напоролась на спицу и вскочила, ойкнув.

— Это шутка такая? — уставилась на дракона, потирая мягкое место.

— А похоже, что мне весело? — вспылил он. — Как ты знаешь, королева желает

видеть меня женатым, и если от леди Лихс я теперь могу отказаться по

некоторым причинам, то от самого брака нет. И раз женят меня ради сына, а ты

ему нравишься, значит, это идеальный вариант.

Я не удержалась, подошла к нему и пощупала лоб, пришлось для этого на носочки

привстать. Тор-брахс вздрогнул и удивлённо, даже с опаской скосил глаза на

мою руку.

— Странно... Жара нет, а бредишь. Ты, может, головой стукнулся, когда

приземлялся?

— Хватит! — он схватил меня за руку и притянул ближе, обдав своим горячим

дыханием, и по спине почему-то побежали мурашки. — Я не привык к такому.

Любая человеческая девица на твоём месте...

Мурашки исчезли.

— Но я не любая, — в моём голосе хрустел лёд. — Ты сам сказал, что мы не ровня.

С первых минут знакомства пытался принизить меня, смотрел свысока. Как же

так? Великий дракон женится на ничтожной человечке? Что это, как не издёвка?

Ты так развлекаешься? — я попыталась вырваться и ойкнула, а он, поняв, что

делает мне больно, просто схватил за талию и прижал к себе, нависнув, как

грозная скала.

Пришлось задрать голову, чтобы тоже буравить его взглядом.

— Да, для дракона такой брак — позор. Но если выбирать между Каролой и тобой, я

выберу тебя. По крайней мере, мой сын будет доволен и успокоится. Королева

от меня отстанет, а ты, если найду истинную пару, не будешь страдать и

устраивать сцен. Ты можешь быть служанкой в нашем мире, а можешь стать

хозяйкой замка. Кажется, и для тебя выбор очевиден.

— Хочешь сказать, это всё ради Вико? — его предложение всё ещё не укладывалось

у меня в голове.

— Разумеется. Ты же не подумала, что я воспылал к тебе страстью? — он криво

усмехнулся, как ледяной водой окатил. — Этот брак будет чистой

формальностью. Когда Вико вырастет, мы разведёмся, и я обеспечу тебя до

конца твоих дней. С драконицей развестись почти невозможно, а с человечкой

легко, достаточно воли дракона. Все же понимают, что подобный брак можно

было заключить только по ошибке.

— Как мило...

— Как есть, — с горечью ответил лорд.

— Спасибо за сомнительную честь, но я предпочту стать няней. Вдруг

попадётся-таки хороший мужчина? Или ты считаешь, мне не хочется счастья?

— Ты недавно сомневалась, что уживёшься с местным, — Тор-брахс недобро

прищурился.

— Это не мешает мне попробовать, если будет шанс.

— Ты ненормальная? — дракон оттолкнул меня и зашагал по комнате, быстро глянув

на часы на цепочке. Он торопился. — Твой лучший шанс здесь и сейчас!

— Э... — раздалось с кровати, Пушок вылез из укрытия и смотрел на меня с

укором. — Янка, твои ответы неразумны. Тёплый дом, хорошая еда, власть... Я

согласен, это наш лучший шанс, больше нам тут такое никто не предложит.

— Молчи! — прикрикнула я, метнув в лысого подпевалу клубок. — Стать фиктивной

женой, это не шанс, а унижение. Я лучше буду сама работать и жить, как хочу,

ясно?

— Жить ты будешь, как хозяин позволит, — Тор-брахс совсем потерял терпение и

уже откровенно рычал. — И не каждый будет так добр. Даже если я тебя не

выставлю вон после этого разговора, то Карола об этом позаботится.

Соглашайся, пока хуже не стало!

Вот довод насчёт Каролы был убедительным. Если сам дракон хоть ради сына может

меня оставить, то уж она-то мне жизнь отравит точно. И, конечно, в его

словах был резон. Ну что меня ждало в этом мире? Состариться, горбатясь на

кого-то, и потом быть как Санда, которую каждая рыжая тварь может на улицу

выгнать?

— Ну? — красавец строго выгнул бровь. — Разобралась с шансами? Будешь получше

жениха искать? Уверен, поиски с протянутой рукой тебе не понравятся, — он

запустил пятерню в густую чёлку и резко пригладил волосы. — Докатился.

Уговариваю человечку!

— Ну, знаешь, я предложение руки и сердца тоже не так представляла.

— А я тебе ничего такого не предлагаю. Дом, содержание, положение в обществе и

общение с моим сыном, всё.

— Не помешало бы немного уважения, и...

— На взаимной основе. Не вздумай перечить мне при сыне, слугах и посторонних, и

уживёмся. В разных комнатах...

— Это не всё. У меня есть ещё одно условие, и оно тебе точно не понравится.

Я решила, что терять мне нечего, хотя мысль была безумной. Дракон насторожился.

— Не тяни. Надо успеть провести обряд, пока королева не прилетела. Я уже

договорился со жрецом.

— Уже? Кто сказал, что я соглашусь? — взорвалась я.

— Предположение, что у тебя есть голова на плечах, вселило в меня надежду, –

Тор-брахс нетерпеливо тряхнул рукой. — Ну? Говори и быстро пошли жениться,

мне надо ещё за Вико слетать, а то скоро высокая гостья пожалует. Так чего

ты там хочешь?

Весь обряд занял несколько минут. Жрец, с виду совершенно обычный человек,

высокий и плотный, одетый в голубой балахон, расшитый золотом по краям

рукавов и подолу, воздел руки над огнём в чаше на треножнике. Он прошептал

несколько слов, пламя взметнулось, озарив каменное святилище со стрельчатыми

потолками, дверью и окнами с витражами.

— Девица, согласна ли ты стать женой этого мужчины? — нехотя спросил он и

бросил неуверенный взгляд на Тор-брахса, но тот был невозмутим. Я кивнула.

— Лорд Тор-брахс, согласны ли вы стать мужем человеческой девушки?

Мне показалось, жрец намеренно подчеркнул разницу между нами, но дракон будто

не заметил и уверенно кивнул.

Мелькнул тонкий кинжал над запястьем Тор-брахса, пара капель крови упала в

медное блюдце, затем жрец поранил меня и тоже выдавил кровь, смешал всё,

бормоча что-то, и вылил в огонь, выкрикнув что-то типа призыва этого их

Творящего света. Пламя снова вспыхнуло ярко. На наших запястьях, там, где

были ранки, появились небольшие рисунки, вроде тату, в виде рун, обвитых

лианами.

— Вы женаты, милорд, — недовольно закончил служитель, взял несколько монет,

протянутых драконом, и ушёл куда-то во внутреннее помещение святилища,

походившего на готическую часовню.

— Прекрасно. Я за Вико, ты домой. Санда тебя проводит, — распорядился муженёк и

подтолкнул меня к старушке, бывшей у нас свидетельницей.

Дракон был зол. Вернее, он сначала был ошарашен, возмущён моей наглостью, а

потом зол. И пока шла в замок через парк, в моей голове крутился наш

разговор.

Увидеть вытянувшееся лицо Тор-брахса, наблюдать, как он поперхнулся воздухом,

услышав моё условие, было бесценно! Я невольно хихикнула, сама ещё толком не

веря, что такое сказала.

— Мне нужно твоё обещание, что если выйду за тебя фиктивно, но однажды захочу

иметь собственного ребёнка, ты дашь мне его. На сердце и страсть не

претендую, ничего личного, никакой романтики, всё только ради результата.

— Что? — закашлялся дракон. — Нет конечно! Я женюсь на тебе ради своего сына, а

ты требуешь исполнения супружеского долга? Слова «фиктивный брак» на

определённые мысли не наталкивают?

— Ну, нет, так нет, — пожала плечами я, а у самой тряслись поджилки.

Я реально собралась делить с ним постель? Мы едва знакомы, и все вот эти «не

ровня», «человечка»... Да мне прибить его временами хотелось, а не отцом

будущего ребёнка видеть!

И всё же я решила оставить себе шанс на исполнение хоть одной мечты — стать

матерью. Пусть у меня не будет любви и настоящего мужа, но свой малыш, это

же чудо. Это перевешивает всё остальное... Нет, может, я и не решусь,

конечно, но всегда надо договариваться на берегу. Так что...

— Тебе мало моего сына? — прищурился Тор-брахс, отдышавшись. — Ребёнок дракона

и человечки, полукровка, будет чужим обоим народам. Ты это понимаешь? А

может, просто захотела узнать, как это, провести ночь с драконом? — вдруг

самодовольно усмехнулся он. — Или рассчитываешь меня охмурить?

— Ещё одно оскорбление, и женишься на своей корове, — прошипела я. И так было

стыдно, так ещё всякие домыслы выслушивать от женишка? Увольте.

Тор-брахс стиснул зубы, а я сладко улыбнулась.

— Ну? Разобрался с шансами?

И мы пошли жениться.

Отпустив Санду, я прогуливалась в парке. Щурилась от солнца, зажигавшего

золотом яркие кроны деревьев, шуршала опавшей листвой, но осенняя красота,

обычно приносившая мне покой, в этот раз не помогала.

— Яна-а! — раздался радостный детский крик, и надо мной пронёсся дракон.

Тор-брахс вернулся с сыном в лапе. Вико смеялся и размахивал руками, требуя ещё

круг сделать. Ну да, для драконёнка с папой полетать, примерно то же, что

для обычного ребёнка на отцовской шее прокатиться во время прогулки.

Держишься за уши, как за штурвал, высоко, страшно и дух захватывает от

восторга...

Дракон пошёл на посадку. Наверное, уже нужно было звать его по имени, но в моей

голове никак не укладывалось случившееся, и даже татушка на запястье не

помогала. Ещё толком не осознала, что попала в другой мир и тут останусь, а

уже и муж есть, и пасынок, и вроде как я хозяйка целого поместья... Как так?

И ещё как отреагирует королева на выходку своего подданного? И Карола теперь

будет готова меня испепелить точно, надо ходить и оглядываться. А что скажет

о новой жене Тор-брахса его бывшая?.. Интересно, какая она? Похожа на самку

страуса? У моего фиктивного муженька настолько плохой вкус по жизни, или с

Лихс нашло временное помутнение рассудка?

Пока я шла к выходу из парка, дракон отпустил Вико, превратился в человека, и

теперь шагал рядом с сыном мне навстречу. Судя по бодрым прыжкам мальчика,

его здоровье было в порядке. Слава богу!

— Яна! — Вико рванул ко мне бегом, врезался и обнял за талию. — Хорошо, что вы

с папой поженились. Теперь мне его не жалко, раз корова больше не будет

прилетать! И лысик с нами останется, и старую Санду никто не прогонит!

Только знаешь, за мной теперь не надо смотреть. Мама будет прилетать, она

обещала! — скороговоркой выдал он все свои мысли.

— Это прекрасно! — я улыбнулась, но скользнула взглядом по лицу Тор-брахса и

прочла свои собственные опасения. Обещала она...

— Вико, иди умойся и переоденься, скоро её величество прилетит, — велел отец. –

Хотя тебе лучше не показываться. Сделай вид, что читаешь в учебной комнате.

И прошу, без глупостей и экспериментов. Сейчас только новых проблем

недостаёт.

— Вот королева будет в ярости! — хихикнул мальчик. — Ну, вы там держитесь оба.

Яна, я забегу с Пушком поздороваться?

— Конечно. Только из комнаты его не выпускай и дай что-то пожевать, чтобы не

ворчал, а то он ещё не завтракал!

— Сбылась мечта, — усмехнулся Тор-брахс, глядя вслед сыну, вприпрыжку

уносящемуся к замку.

— Что в этом плохого? Хуже, когда ребёнок избалованный, всего ему мало, а твой

сын хотел животное, друга. Вико очень добрый мальчик.

— Это ты его надоумила, что меня пожалеть надо из-за Каролы? — неожиданно

спросил дракон.

— Я просто объяснила ему ситуацию с другой точки зрения, он понял. Прости,

наверное, не стоило лезть, но ему было плохо, и я подумала, что если

сместить внимание с его боли на твою, это может сохранить между вами

понимание.

— Сработало, вот только он решил мне помочь, потому и оказался у лекаря. Даже

не знаю, так ли хорошо, что ты можешь на него влиять, — проворчал Тор-брахс.

— Не начинай, — ощетинилась я. — У тебя опасные вещи лежат там, где он может

достать, а сам ты за сыном не следишь. И кто виноват?

— Слежу. Но он так меня не слушается, — дракон помрачнел. — Ты будто околдовала

его. Знаешь, как он прыгал и вопил, узнав, что мы поженились? Большинство

драконов сказало бы, что мой сын ненормальный, если не понимает, что его

отец опозорил себя и его таким браком.

— Да, повторяй почаще, как ты до меня снизошёл, и когда-нибудь я это запомню, –

было мерзко такое слушать.

— Не принимай на свой счёт, — неожиданно мягко попросил Тор-брахс, и в голосе

проскользнула горечь. — Есть традиции, общественное мнение, от этого никуда

не деться. Я не испытываю неприязни к твоему народу, меня так воспитал

отец, а его мой дед, так же и я воспитываю сына. Наверное, поэтому наш род и

не живёт в столице. И возможно, внушая подобные мысли, я только усложняю

Вико будущую жизнь.

— Ты делаешь его нормальным человеком. Если ваше общество больное, то под него

не нужно подстраиваться. Позор — считать себя лучше других.

— Нормальный человек и нормальный дракон не одно и то же, к сожалению, –

Тор-брахс снова вздохнул.

— Слушай, а не рано ты рассказал о нас сыну? Вдруг королева не примет твоё

решение? Она может аннулировать брак?

— Может, если найдётся повод, хотя её распоряжение о женитьбе я выполнил. Так

что вели Санде приодеть тебя, и наберись терпения. Выбирать выражения,

говоря о тебе, они не станут, это придётся пережить.

— Мне надо опять стоять на колене?

— Нет, как моя жена ты можешь просто поклониться, приложив руку к груди. Молчи,

смотри в пол, предоставь мне самому разобраться. Переживём это всё, и жизнь

станет прежней.

— Для тебя, — вздохнула я.

— Ты скоро привыкнешь, — он пожал плечами. — Люди быстро привыкают к хорошему.

У тебя будет новая спальня рядом с моей, хорошая одежда, комфортная, сытая и

безопасная жизнь, безбедное будущее.

— Не всё измеряется этим.

— Не всё, — согласился дракон и усмехнулся: — Но лучше жалеть себя и тосковать

в тепле, за хорошим ужином, чем в нищей лачуге. — Идём скорее, уже летят.

— Где? — не поняла я, всматриваясь в горизонт.

— Не видишь? Где уж человечке-то? — хмыкнул он, но скорее насмешливо, чем

обидно.

— Берегись, милорд, человечки бывают коварны, если их обидеть...

— Теперь я для тебя Киприан, — ответил он.

— С чего это? — из-за высокого куста впереди вышла Карола, её глаза метали

молнии.

— О, у нас высокая гостья... Что вы тут делаете, леди Лихс? — с холодной

вежливостью поинтересовался дракон. — Разве фрейлина не должна быть в свите

королевы?

Карола на миг растерялась и пару раз хлопнула ресницами, застыв как статуя.

— Это так ты встречаешь невесту? — процедила она. — Я прилетела раньше, чтобы

поговорить, но не застала тебя дома. Ганн сказал, что ты ушёл в парк на

прогулку с этой своей человечкой, и я отправилась искать.

Сказано было так, будто меня там не было.

— И вы нас нашли. Я вас слушаю, — лорд чуть поклонился.

— Ты издеваешься, Киприан? — Карола вытаращила глаза и едва не шипела от

злости. Как же, при «человечке» унижают. — Немедленно отошли эту девку, и

прекрати вести себя как шут.

— Не грубите, миледи, — с ноткой угрозы предупредил дракон. — И разве не вы

пытались сделать из меня шута, над которым весь двор стал бы потешаться? Или

это были господа Аххес и... Запамятовал имя второго, но уверен, вы поняли, о

ком речь.

Тор-брахс холодно смотрел на девицу, от него веяло откровенным отвращением, и

хотя он не обвинил любовницу прямо, я начала догадываться, в чём дело.

Карола побледнела, взгляд заметался, она судорожно искала оправдание, но не

находила.

— Успокойтесь, леди Лихс, — презрительно усмехнулся дракон, — я не собираюсь

обвинять и устраивать вам скандал перед остальными, хотя они наверняка всё

знают. Ведь в неведении был я один, не так ли? Однако, раз правда докатилась

и до нашей глуши, то мне гордость не позволит назвать вас своей невестой.

Тем более что я уже и женат.

Он взял меня за руку и повернул к рыжей наши татушки.

Каролу перекосило, она задохнулась. Яростный рык эхом пронёсся по парку, и если

бы не реакция Тор-брахса, быть бы мне шашлыком из янятины!

Дракон накрыл меня своим телом, а я залилась истеричным хохотом. Мясо Яны –

янятина! Вам филейную часть или окорочёк? Янятина особенно хороша с

хрустящей корочкой, с дымком и на подушке из осенней листвы с терпким

ароматом, придающим ей изысканность!

Тор-брахс метнул в рыжую пироманку какие-то светящиеся ленты, которые скрутили

её по рукам и ногам, поднял меня, уже мокрую от слёз и икающую от смеха, и

встряхнул, ставя на ноги.

— Яна, хватит! Возьми себя в руки!

— П-пы-пы-ттаюсь... — я сложилась пополам и продолжала заливаться, хотя саму

трясло, до шокированного сознания постепенно доходило, что меня только что

едва не сожгли заживо! Карола хотела меня убить!

— Что тут происходит? — раздался мягкий, но властный голос со стороны замка.

К нам шла королева в окружении своей охраны, позади трусил секретарь с мышиным

хвостиком. Он вышел вперёд и собрался представить правительницу, но та

раздражённо оттолкнула его с дороги.

— Не сейчас, Хасс! — она быстро просканировала взглядом сцену, взмахнула рукой,

и светящиеся путы с Каролы исчезли. Рыжая принялась охать и рыдать,

мастерски изображая жертву. — Что вы позволяете себе, лорд Тор-брахс? –

прошипела королева, её глаза превратились в льдинки, а я подавилась смехом.

— Ик! — вырвалось изо рта с лёгким рыком, и казалось, королевская свита сейчас

в обморок попадает от такого вопиющего нарушения всех протоколов.

— Ты ничего не забыла, девушка? — её величество брезгливо сморщила нос и

смерила меня таким взглядом, что даже дышать стало неловко. — На колено!

Довольно твоих промахов.

Я напряглась, а дракон взял меня за руку, и учтиво поклонился, потянув следом,

как бы намекая сделать то же самое. Пришлось неуклюже изобразить поклон.

— Ваше величество, мы безмерно рады приветствовать вас в нашем замке, это

огромная честь. Но если позволите, я уточню, что как моя жена, Яна имеет

право приветствовать вас со всем почтением, но без коленопреклонения. Таков

закон, — учтиво, почти вкрадчиво проговорил Тор-брахс.

— Как ваша... — тут уж и ледяная сдержанность Греттель дала трещину. — Что вы

сказали? Повторите, — с плохо скрываемой злостью процедила королева.

— Ваше величество, я постарался со всем возможным рвением выполнить ваш мудрый

указ, — дракон снова отвесил поклон, и я вместе с ним. — Женился, чтобы мой

сын не рос без присмотра, пока я выполняю свой долг перед королём и страной.

Леди Лихс приняла новость не слишком хорошо, и напала на мою жену. Я готов

подтвердить клятвой и магическим испытанием, что у меня не было выбора,

кроме как обездвижить вашу фрейлину, пока она не совершила непоправимого.

Убийство жены дракона — это ужасное преступление.

— Вы. Женились. На человечке? — отделяя слова отчеканила королева. Казалось,

или её удар хватит, или она кого-то прибьёт, например, одного дракона

широких взглядов...

Мне стало страшно, пальцы сами собой переплелись с тёплыми пальцами Киприана.

Королева смотрела на наши руки, и явно не верила своим глазам, круглым, как

блюдца.

— Хотите сказать, лорд страж, что это я велела вам такое? Мне помнится, речь

шла о совершенно другой девушке, и не делайте вид, что вы просто не так

поняли.

Она резко взмахнула кистью, как взбесившую муху отогнала, а на деле отослала

свиту от нас подальше, и когда те отошли, прошипела, уже не сдерживая

эмоций:

— Объяснитесь, милорд. Вы нанесли оскорбление моей родственнице, и нужна очень

веская причина, чтобы я не потребовала аннулировать ваш нелепый брак, если

он был вообще, и не заставила вас жениться по совести, — тут дракон показал

ей наши татушки, и её величество скрипнула зубами и засопела от злости.

Фи, как некультурно! Я чуть не хихикнула, вспомнив любимый мультик, а разбор

полётов продолжился.

— Вы год развлекались с девицей из достойнейшего древнего рода, милорд, и

вместо брачного предложения выставили её, а заодно и меня, а через меня и

моего супруга, на посмешище! Думаете, это сойдёт вам с рук?

Карола, будто чувствуя, о чём говорят, разревелась, причитая что-то там о

позоре, и осела на дорожку, как если бы у неё ноги подогнулись от

расстройства.

— Ваше величество, леди Лихс знает причину моего поступка, — негромко ответил

Киприан, как бы намекая, что хочет замять скандал. — Я не задавал ей

вопросов о жизни при дворе, пока считал наши отношения свободными, но ни

один дракон не простит неверности той, на ком собирается жениться. Должен я

ещё что-то сказать в своё оправдание?

Он многозначительно умолк, а королева сжала губы и отвела взгляд, побледнев.

Она отлично поняла, о чём речь, а заодно и я укрепилась в своей догадке.

— Вы сами сказали, милорд, что считали ваши отношения свободными. Может поэтому

Карола и не хотела отпускать от себя других женихов? Девушке нужен запасной

план, чтобы не остаться одной, — правительница нервно дёрнула плечом и

покосилась на рыдавшую на заднем плане родственницу. На холодном, но

идеальном лице отразилась досада из серии «ох, дура ты, дура!»

— Возможно, но тогда, думаю, мой поступок только пойдёт ей на пользу. Карола не

создана для сельской жизни, ей всегда было скучно в моём замке, так что

любой столичный жених подойдёт куда больше, ради её же счастья.

— Пусть так, но человечка, лорд страж! — взорвалась Греттель. — Человечка из

другого мира! Любая драконица была бы куда лучшей партией. Брак с Каролой не

нанёс бы вашей репутации такого урона, как эта возмутительная женитьба. Как

можно променять королевскую родственницу на... на... Я даже не знаю, как

назвать такой поступок! — королевский голос сорвался на крик. — И вы один из

пяти стражей королевства! Что моему мужу теперь делать? Как доверять вам?

— Моя служба ни коим образом не связана с браком, госпожа, — Тор-брахс вскинул

голову, слова королевы его задели, и это она тоже поняла.

— Конечно, милорд, — проговорила мягче, — просто не хочу, чтобы у мужа были

сложности с одним из его лучших боевых драконов. Вас заменить некому... в

отличие от моей фрейлины, — она окинула меня неприязненным взглядом. — Но

всё же почему человечка? Я не понимаю!

Да, я вот тоже не понимаю, почему должна терпеть такое хамство, однако терплю!

Ну, конечно, вслух я просто громко промолчала, а вот дракон держал оборону за

двоих.

— Потому что ваше величество сами сказали, что речь не о нас с леди Лихс, а о

судьбе моего сына. У них с Каролой не получилось взаимопонимания и даже

обычной приязни, зато с Яной они сразу понравились друг другу, он к ней

прислушивается, а она просто любит детей, а не только своих, как драконицы.

Вы знаете, в этом вопросе мы очень отличаемся от людей. К тому же однажды

мне уже пришлось развестись, и не хочется снова быть главной темой

разговоров в стране, а человеческую девушку истинность не настигнет.

— А если она настигнет вас, милорд? — вздохнула королева, она казалась усталой,

даже будто прибавила несколько лет.

Мне стало её по-своему жалко. Тяжко быть первой леди, на которую обращены все

взгляды, когда каждый проступок родни и окружения роняет тень и на тебя...

— Если это случится, хотя я уже почти не верю, Яна останется на моём полном

обеспечении, с Вико, сумеет его утешить, а вот любая драконица в такой

ситуации просто бросит моего ребёнка ради собственного счастья. Кроме того,

ваше величество, я обязан показать сыну, что все поступки имеют последствия.

И что если по твоей вине у другого возникли проблемы, ты обязан их решить.

Так воспитывали меня, и это правильно. Такие принципы, а не сила и магия

делают меня лучшим, как вы сами сказали, из стражей страны.

— Милорд, я это высоко ценю, и рада, что вы так смотрите на воспитание

мальчика, но брак, это слишком! Я дала вам полную свободу в том, как

позаботиться о будущем девушки. Вы могли сделать её няней, если Вико к ней

расположен, могли найти ей мужа, дав какое-то приданое...

— Ей всё чуждо в нашем мире, этот брак не принёс бы никому счастья. А я

чувствую себя ответственным за то, что случилось с девушкой, и считаю, что

выбрал единственно верное решение для всех. Вико будет под присмотром, Яна

обретёт дом и достойное будущее, а я перестану бояться встречи с парой,

из-за сына. Разумеется, это не брак по любви, но иногда расчёт куда важнее.

— А если у вас будут дети? — резко спросила королева, будто кинула последний

козырь. — Что ждёт их в нашем мире? И ведь полукровки живут вдвое дольше

людей! Кто будет их воспитывать, когда мать состарится и умрёт? Ни люди, ни

драконы их не примут, они останутся сиротами. Это вы понимаете? Кстати, и в

случае с Вико вопрос тот же. Человечка не может стать мачехой драконёнку!

Она умрёт раньше, чем он станет взрослым!

Эй, чего сразу хоронить-то меня?..

— Мы ещё не говорили об этом, — спокойно ответил Тор-брахс, — но я готов

поделиться с женой жизненной магией.

Ничего не понятно, но очень интересно. Чем там меня хотят облагодетельствовать?

Уже не нравится, не зря же королева напряглась...

Мы возвращались в замок, а в небе ещё виднелся драконий «клин». Осень пришла,

драконы потянулись в тёпленькое местечко... В смысле, в столицу полетели.

Королева поняла, что бесполезно приводить разумные, по её мнению, доводы,

потому что лорд страж уже всё решил, и не стала обострять обстановку.

Правда, улетая, на меня даже не посмотрела, а Киприану напомнила, что дракон

может в любой момент развестись с человечкой, и если милорд осознает

нелепость своего поступка, то сможет всё исправить, чего она ему и желает.

Иначе при дворе он станет парией, негласно, конечно, и только в том, что

касается светских, а не служебных визитов, уже не говоря о том, что его

выбор долго будет темой для сплетен.

Ну да, рискуй собой, защищай, а в остальном, ты — паршивая овца в нашем дружном

стаде. Мы тебе все кости перемоем, нигде отложения солей не останется!

Солнце спряталось за пушистое, грузное облако, и стало неуютно. Осенние краски

поблекли, подул холодный ветер, срывая и кружа листву. Похоже, к вечеру

нагонит дождь...

— Почему ты отказалась? — сердито спросил Тор-брахс.

Теперь, когда опасность миновала, и нас оставили в покое, мы шли на расстоянии

вытянутой руки, и оба были недовольны друг другом.

— А ты не понимаешь? — отзеркалила я его тон. — Жить долго, как драконы, в

чужом мире, где у меня никого нет, и всем я чужая? Зачем? Вико скоро

вырастет, ещё немного повзрослеет, и научится сам справляться с проблемами,

нянька или мачеха станет ему не нужна. Ну и вдруг его мать всё же не

обманула, и теперь будет прилетать? Тогда во мне и вовсе нет смысла для

него. Пушок вообще крыса, они живут пару лет... А ты предлагаешь застрять

тут на три века! Это не благо, не великий дар, как вы, драконы, считаете, а

проклятье. Я человек, и хочу прожить свою, человеческую жизнь.

— Сейчас тебе тут всё чужое, но ты привыкнешь, познакомишься с миром и людьми

вокруг, и...

— Именно, с людьми. А люди не живут так долго, и значит, я буду видеть, как мои

знакомые, те, кто стал мне дорог, увядают и умирают. И жить, жить, жить

бесконечно со всеми этими потерями! Нет. Ты хочешь сделать так, как будет

удобнее тебе, но я не обязана идти на такие жертвы ради твоего спокойствия.

— Не делай из меня эгоиста. Большинство людей ухватились бы за такой шанс.

История почти не знает случаев, когда дракон, даже влюблённый в человеческую

деву, предлагал ей обрести долголетие через его магию и кровь, — разобиделся

муженёк.

— Или так хочется думать драконам? А я вот уверена, что большинство людей

отказались бы. Слишком тяжелы потери.

Мы отвернулись в разные стороны, и долго шли молча, и не сразу стало ясно, что

не идём в замок, а гуляем по парку, сворачиваем на боковые дорожки, просто

бредём куда-то, утопая ногами в толстом ковре листвы. Мои балетки

промокли...

— Кстати, о твоей крысе, — неожиданно заговорил Тор-брахс, — портальная магия

странно на него подействовала. Облысел, заговорил... Вполне может быть, что

он и жить будет дольше. Во всяком случае, когда я его лечил, не ощутил

пульсирующий огонёк скоротечной жизни. Чем дольше кто-то живёт, тем ровнее

горит огонь его жизненной силы.

— Не поняла половину из того, что ты сказал, но звучит обнадёживающе. Спасибо!

Надеюсь, так и случится, и тогда я, пожалуй, даже порадуюсь, что нас сюда

занесло.

— Странная ты. И странного питомца выбрала, — проворчал дракон, покосившись на

меня, словно ждал какой-то неадекватной выходки.

— А вот и нет. Декоративные крыски много места не занимают, грязи особой от них

в доме нет, траты на корм небольшие, а сами зверьки умные, забавные и милые.

Вот только живут совсем мало, это грустно... Как думаешь, Карола теперь от

тебя отстанет? — я сама удивилась, как перескочила на другую тему, но

поведение фрейлины беспокоило, как бы ни старалась выкинуть её из головы.

Рыжая сдалась подозрительно легко. Только что рыдала и заламывала руки, пара

слов королевы, и она уже гордо расправила плечи, отвернулась от нас с

Тор-брахсом, и удалилась к охране и секретарю, стоявшим неподалёку. Всем

своим скорбным видом Карола показывала, что она оскорблена, но смиренно

принимает судьбу.

— Думаю, да, — пожал широкими плечами дракон, казалось, он уже закрыл для себя

эту тему. — Не знаю, что сказала ей Греттель, когда отвела в сторонку, но

леди Лихс, при всех своих недостатках, не полная дура. Она уже достаточно

испытывала терпение венценосной родственницы, а главное, её мужа, а сейчас и

вовсе могла опозориться, если бы я раздул скандал. Так что ей выгодно быть

тихой и покладистой, изобразить скромницу-жертву в печали, и ждать, пока

общество переключится на какой-то новый скандал. А там, если мои сведения

верны, её выдадут замуж за того, кого одобрит королева. Греттель любит её,

как дочь, так что пара, уверен, будет подобрана с учётом пожеланий невесты.

Скоро это всё закончится, и о нас забудут. Ну, если Вико не выкинет

очередной фортель, например, не спалит замок или школу... — он криво

усмехнулся, а мне хотелось ему верить.

— Давай вернёмся, я замёрзла.

Тор-брахс снял плащ и накинул мне на плечи поверх моего.

— Завтра слетаем в соседний город, купим тебе тёплые вещи и обувь, там как раз

сейчас ярмарка. Зима скоро, а ты в каких-то тапках, — проворчал он.

Надо же, заметил...

— С женитьбой! — звонкий детский вопль в пустом холле оглушил, едва мы вошли в

замок.

Вико вскинул руки и над нами рассыпались разноцветные фейерверки, каждый из

которых был заключён в прозрачные сферы, как в мыльные пузыри. Огненные

цветки распускались, разбрасывая яркие отблески на оштукатуренные стены,

Вико сам радостно светился улыбкой, не хуже салюта...

У меня отвисла челюсть от такого поздравления, а вот дракон нахмурился,

напрягся, будто почуял опасность.

Что-то рвануло, одна сфера лопнула, осыпав помещение искрами, затем вторая,

третья... Её содержимое угодило прямо на гобелен на стене, и он вспыхнул!

— Мама! — завопила я, накрывая руками голову, и кинулась к Вико, застывшему с

распахнутыми в ужасе глазами.

Тор-брахс подкинул к потолку что-то вроде непонятного светящегося шара, и всех

нас окатило ледяной водой.

От неожиданности и холода я задохнулась, даже вскрикнуть не смогла, с волос и

одежды бежали ручьи. Отец и сын выглядели не лучше, а уж сколько радости

будет у слуг... Вокруг всё плавало, деревянные перила лестницы кое-где

покрывали чёрные пятнышки от попавших искр, ещё один гобелен тоже дымился,

небольшой круглый ковёр хлюпал, а обивка пары кресел с лакированными ножками

в виде львиных лап была испорчена подпалинами в нескольких местах.

— Я же хотел, чтобы празднично... — пробормотал Вико, он выглядел таким

несчастным, что урон и погром блёкли на фоне бледной, расстроенной мордашки

с дрожащим подбородком. — Прости, пап...

— Ох, сын, — вздохнул дракон и покачал головой. — Ну, когда же ты усвоишь, что

нельзя взять любое понравившееся заклинание из магической книги, и просто

использовать его? Так не получится. Надо учиться! Смотри, сколько проблем ты

создал. А ведь главное, мог сам покалечиться. Признавайся, где книгу взял? Я

же уже всё запер в зале для магии!

Вроде это был выговор, но голоса Киприан не повысил, что мне очень понравилось.

Не выношу, когда недалёкие родители орут на малышню. Так только психику

ребёнку портить, а не воспитывать.

— Книгу я давно припрятал, — повинился мальчик, а отец тихо зарычал и

зажмурился. — Да ладно, пап! Надо же что-то читать на сон грядущий, ты сам

говорил, это полезно и помогает уснуть... Почему не вышло опять, а? Я же так

старался, а всё только испортил... Я какой-то никчёмовый! — горько всхлипнул

он.

— Никчёмный, — поправил отец, и пацанёнок расплакался уже совсем, согласно

кивнув.

— Вико, — я поняла, что пора вмешаться, — папа просто подсказал тебе слово, оно

совсем не про тебя. Всем нужно учиться, и все ошибаются, в этом нет ничего

страшного. А вот если ты хочешь действительно удивить кого-то, сделай без

ошибок что-то простое. Потом ещё учись, и сделай уже посложнее. И так

дальше. В моём мире есть хорошая поговорка: Как съесть целого медведя?

Медленно, по маленькому кусочку!

— Странный у тебя мир, — мальчик перестал реветь и хлюпнул носом, — у нас не

едят медведей.

За моей спиной закашлялся дракон, но я заподозрила, что это он смех так скрыл.

— Да не в медведе дело, — мне тоже стало смешно. — Смысл в том, что когда тебе

надо осилить сложную задачу, действуй не спеша, шаг за шагом. Понимаешь?

Мальчик вздохнул и согласно кивнул, но я очень сомневалась, что разговор даст

плоды.

После завтрака, совершенно обычного, не праздничного, на котором Вико понуро

молчал, а его отец хмурил брови, у меня оказалось много дел.

Во-первых, уйма времени ушла на гардероб, Санда потащила меня в кладовую,

рыться в сундуках в поисках достойных платьев и прочего нужного барахла. Я

напряглась, не имея желания донашивать старьё за бывшей леди Тор-брахс, но

старушка сказала, что та всё с собой забрала, а тут платья матери и бабки

хозяина. Старомодно, но прилично, тепло и всё чистое.

— Хозяин у нас не жадный, деточка... Ой, простите, мидели, — осеклась старушка.

— Всё в порядке, Санда. Какая из меня мидели? Зовите, как звали, хотя бы когда

нас никто не слышит, — мне стало неловко. Только появилась в этом мире, и

уже хозяйка замка, а люди тут всю жизнь работают, и всё прислуга.

— Так вот, я и говорю, что хозяин-то как увидит вас в таких нарядах, наверное,

сам предложит новое купить, всё же жена для мужчины, что витрина для лавки.

А пока уж потерпите. Так-то платья и не особенно изменились, да тут рукава

неудобные, длинные, аж до пола, ходите осторожно, не наступите, а то

убьётесь.

Санда стала обращаться на «вы», а вот прежний заботливый тон вернула, и я была

рада.

Во-вторых, мы с Пушком переехали в роскошную спальню — светло, ткани в голубых

тонах, резной растительный орнамент на мебели, большой камин с золочёными

часами и подсвечниками на полке, перекрытый вышитым экраном в виде веера,

расписные фарфоровые вазы с осенними букетами...

— Хорошо тут пахнет, интересно, что это? — я рассматривала новое жилище, и всё

больше понимала, что сделала правильный выбор. Это тебе не комнатка на этаже

слуг, хотя и там было неплохо, даже более привычно моему глазу, чем вся эта

роскошь, напоминавшая какое-то барокко.

— Что, что, масло ароматическое. Роза, какой-то цитрус, сосна, — проворчал

крыс.

Он тоже обследовал новую территорию и ещё сердился на меня за то, что ушла

выходить замуж, а его не покормила. Так и сказал, мол, бросила волноваться

на голодный желудок, а голод радости за других не способствует, поэтому он

был за меня рад, но не от всего сердца.

— Ну, как тебе новые хоромы? — спросила я друга, надеясь задобрить. Хотелось

рассказать ему то, что узнала от дракона, но пока было страшновато. Вдруг

Тор-брахс ошибся насчёт срока жизни моего крысика?

— Жить можно, лишь бы кормили нормально, — проворчал он. — Ну и гнездо своё

хочется, тёпленькое, уютное, подальше от чужих глаз.

— Будет тебе гнездо, потерпи. Не всё сразу.

— И на ужин меня с собой возьмёшь?

Я глянула на часы — да, пора было собираться, Санда сказала, что семья ужинает

в семь, и меня ждут в столовой. Почему-то стало волнительно. Брак-то

фиктивный, а жизнь то реальная. И жить мне её теперь тут, с этими двумя

драконами.

Осознание всего случившегося наконец-то пришло, и я не могла сказать, что

именно чувствую.

— Янка, чего расселась, как палкой промеж глаз получила и цветные искры

рассматриваешь? — снова надерзил крыс. — Одевайся, есть пойдём.

Помня наставления Санды, я шла, прижав руки к груди, так рукава, узкие от плеча

до локтя, и расклешённые книзу, с разрезом спереди для удобства, не

болтались под ногами. Длина этих частей платья была если не до пола, то мне

по щиколотку точно. Собственно, действительно, только это и отличало моду

прошлого, в остальном, та же тонкая шерстяная ткань, большой округлый вырез

горловины, приталенный силуэт с широкой юбкой в пол. Хотя нет, в моём платье

ещё был поясок-цепочка на бёдрах, который гармонировал с серебряным ободком

вокруг головы, декорированным по центру вишнёвым камнем в тон платья. Это

украшение было не слишком удобным, но не давало распущенным волосам лезть в

лицо, придерживая их.

В общем, я сама себе напоминала принцессу изх детской книжки, и только родные

балетки в голубой цветочек не давали забыть свои корни. На моём плече

восседал Пушок.

— С голым задом и на семейный ужин... Кому скажи! — ворчал он.

— Мог бы посидеть в комнате, ты ел недавно, — ответила я, впереди была

лестница, так что пришлось сосредоточиться на том, чтобы с неё не скатиться.

Хотя, надо признать, лестницы в замке оказались удобными, с ажурными перилами,

да и кругом было светло благодаря большим окнам с частым переплётом, светлым

стенам и высоким потолкам, а узорчатые паркеты, резная мебель, яркие

гобелены и картины в золочёных рамах создавали утончённый уют. К тому же

сейчас дом украшали множество букетов из осенних цветов и веток с ягодами.

— Уже насиделся, когда ты меня голодного бросила, — мстительно припомнил

питомец. — И что за семейный ужин только для вас? Я что, не член семьи?

— Ладно, ладно, не заводись. Будет тебе и гнёздышко, и штаны какие-то, и

семейные ужины. Дай хоть в себя прийти после всего.

— Чистый эгоизм, — снова недовольно проворчал крыскин. — Её в себя прийти, а

моих страданий вроде как и нет. А у меня психотравма!

— Я поняла. У психа травма, успокойся, — пришлось прикусить губы, чтобы не

рассмеяться, когда он аж задохнулся от возмущения.

— Укушу... В постель нагажу! Нитки перегрызу! — прошипел он.

— И пойдёшь знакомиться с аборигенами. Будете от ядов уворачиваться, от котов

бегать, вместе людей костерить, дружно питаться на помойках... В общем,

полноценная социальная жизнь настанет.

— Ты не посмеешь, — уверенно заявил он, но посмотрел на меня с подозрением.

— Так же как и ты. И какой смысл тогда мне угрожать?

— Никакой свободы слова, — крыс вздохнул и умолк, только сопел недовольно, пока

не дошли до дверей столовой. — Ммм... Жареные каштаны, свиное рагу с тыквой

и картошкой, кукурузный хлеб с хрустящей корочкой... — он аж зажмурился,

принюхиваясь. — Блаженство... Нет, всё-таки жизнь налаживается!

Я шикнула на него и прислушалась. За дверью разговаривали отец и сын.

— Вико, пока ждём твою мачеху, пообещай, что больше не будешь меня спасать и

жалеть. Не надо больше отворотных зелий. И вообще никаких не надо. Я сам со

своими проблемами разберусь. Обещай прямо сейчас. Матерью поклянись! –

дракон был очень серьёзен.

— Да корова же побеждала, пап! Тебя чуть не женили! — воскликнул мальчик. — Я

хотел, чтобы она тебя разлюбила и больше не прилетала.

— Она меня и не любила, сын, так что зелье тут было бессильно, иначе я сам бы

его использовал.

— Раз замуж хотела, то может немножко и любила, а вдруг помогло бы? — не

сдавался Вико. — А теперь тебя спасать не надо, у тебя Яна есть. Она

хорошая, вон как крысу свою любит, даже облысевшую. И тебя не бросит.

— Если тоже облысею? — хохотнул отец, но мальчик ответил очень серьёзно.

— Да. Яна не такая. И она не орёт, а эта глупая корова меня прибила бы за

испорченное поздравление, — он протяжно вздохнул.

— Хорошо, что она тебе нравится. Потому я на ней и женился.

— Она и тебе нравится, — перебил сын. — С мамой ты грустный, с коровой был

раздражительный, а с ней нормальный...

Мне почему-то очень захотелось увидеть лицо дракона в этот момент, но вместо

этого я постучала в дверь, стало неловко, что подслушиваю.

— Ого! — Вико подпрыгнул на стуле, увидав меня. — Ты как со старинной картины!

Пап, — он повернулся к отцу, глаза восторженно горели, — помнишь, как те

портреты дам в нашей фамильной галерее. Да? Яна красивая, правда?

Мои щёки покраснели под цвет платья. Как же я ненавидела в себе эту

особенность! А дракон встал, поклонился мне и молчал, я чувствовала его

изучающий взгляд.

Я всегда любила засидеться за полночь, а после ужина, да на новом месте, да

после всех событий и вовсе не могла уснуть до рассвета. Уже и крысёнок

угомонился, а я всё жгла свечи, тёрла усталые глаза и вязала

рюкзачок-переноску без застёжки для прогулок с питомцем — и Пушку тепло, и у

меня руки свободны, хоть за спину эту котомку закинь, хоть спереди повесь,

как сумку-кенгуру.

Руки работали, в мыслях крутились воспоминания и впечатления об ужине. «Муж» в

основном молчал, только хмуро посмотрел на моё плечо, где сидел крысик.

— За стол его не неси, — предостерёг он. — В нашем мире это не милый питомец,

знаешь ли.

— В вашем мире я единственный и неповторимый, — обиженно фыркнул Пушок. — Я

тебе не дворовая крыса, а член семьи!

— Пап, ну ты чего? Он же разговаривает, у него разум есть, нельзя же его из

миски на полу кормить, как кота.

Мальчик подбежал ко мне, забрал Пушка и посадил на стол рядом с собой. Он

положил ему на салфетку ароматный кусочек хлеба, дольку яблока и ветку

укропа.

— А мяса? — нахально потребовал крысик, и Вико тут же выполнил его заказ.

— Дожили, — проворчал дракон, и я была с ним согласна.

Нет, человеческое отношение — это замечательно, но наглеть-то не надо!

— Прости, поговорю с ним позже, — я покраснела. — Может быть, можно ему

какой-то отдельный столик ставить? Вико прав, он уже не совсем животное, и

тоже тут один...

— Хорошая идея, пап! — с готовностью поддержал драконёнок. — Вот Яна у нас

молодец, смекалистая, — похвалил он и выглядел совершенно довольным жизнью.

Зато мой «крайне благодарный» крыс продолжал тихонько ворчать, уплетая

угощение.

Потом Вико болтал о ярмарке, о том, что мать обещала прилететь, при этом отец

всё больше мрачнел, и я гадала с чего это он.

Ответ пришёл утром.

Казалось, только провалилась в сон, а уже разбудили. Санда принесла новое

платье, вытащила меня из постели, затолкала в ванную, которая, к слову,

прилегала к моей комнате и была просто роскошной! Камин, ширма для

переодеваний, а уж сколько флакончиков на туалетном столике!

Однако получить удовольствие не вышло, пришлось торопиться. Так что на ранний

завтрак я отправилась помятая, сонная и с массой претензий к этой жизни.

— Потерпите, деточка, — сочувственно вздохнула служанка, — обычно-то хозяева

позже едят утром, да сегодня ярмарка. Пока долетите, пока вернётесь...

Я кивала, как болванчик, но толком не слушала.

Семейство я нашла в малой гостиной по пути в столовую, нашла по звуку, так

сказать.

— Мам, ты не рада? — донёсся расстроенный голос драконёнка. — Она же хорошая, и

корова не прилетит теперь...

— Прекрати обзывать взрослую драконицу, Вико! Где твоё воспитание? — ответила

раздражённая женщина, голос был приятный, но капризный, и от этого

противный. — Киприан, как ты мог?! Жениться на человечке! Надо же было такое

выкинуть? Ты подумал о сыне? Обо мне? О моём муже и ребёнке? Это ляжет

пятном на нас всех. Вико пойдёт в школу, и на него будут показывать пальцем,

шушукаться за спиной, смеяться из-за такой мачехи.

— Именно о сыне я и думал, — холодно процедил дракон. — А о вашей семье,

прости, нет, своих проблем хватает. Ты прекрасно знаешь, что выбора у меня

не было, Карола в качестве невесты тебе нравилась не больше моего, а время

поджимало. К тому же, эта девушка нравится Вико, и я хотел, чтобы у него был

друг. Не смей винить меня, Соль! Не тебе это делать.

— Ты упрекаешь меня? В чём? — в женском голосе послышалось оскорблённое

шипение.

— Хватит! — выкрикнул мальчик. — Не ругайтесь! Прекратите!

Он вылетел из комнаты, едва не свалив меня с ног. Следом выскочила невероятной

красоты блондинка, расстроенная и сердитая одновременно.

— Это она? — дамочка повернулась к появившемуся в дверях Тор-брахсу, а потом

окинула меня ледяным взглядом: — Подслушивала?

— Не было необходимости. Вы так орали, что мне пришлось бы заткнуть уши, чтобы

не слышать, — холодно ответила я, и мадам, сделав недовольное лицо,

понеслась дальше за сыном, а мы с «мужем», я даже мысленно брала это слово в

кавычки, переглянулись.

— Идём завтракать и потом на ярмарку, пока нападений нет, — вздохнул дракон. –

И... мне жаль, что ты всё слышала.

— А если бы не слышала, то и не жаль? То есть, вот так у нас будет? Любой

дракон может поливать меня грязью, а тебя обеспокоит только, услышала я или

нет?

— Я не это имел в виду...

Тор-брахс растерялся, казалось, до него пока не доходит, как оскорбляют меня

выходки его соплеменников. Ну, ничего, я объясню.

— Надеюсь. И надеюсь, что в другой раз ты заткнёшь рот тому, кто поносит твою

жену, хоть и фиктивную. А жалость свою оставь для сына. Не знаю, что между

вами двумя, но вы взрослые, а он страдает. И не думай, что я буду молчать,

видя это.

Дракон стиснул челюсти, засопел, открыл рот и... Закрыл. Он стремительно

прошествовал в столовую, мотнув мне головой, мол, за мной, супружница!

— Один ноль, команда жены побеждает и выходит в следующий тур, — пробормотал

Пушок, потирая лапки у меня на плече. — Янка! Янка! — принялся он

скандировать шёпотом. — Дракон продул землянке!..

Наконец, кое-как все позавтракали, успокоились, оделись и пошли на улицу, где я

сразу вспомнила Санду. Что там было? Пока долетите?..

Нет! Категорически нет!

Я попыталась удрать, но меня отловили и подняли в небо. Вико радостно вопил в

лапе матери. Я тоже орала, но не от радости. А уж сколько всего «доброго»

успела подумать о его отце...

Пока долетели, я сорвала голос, так что орать перестала и рассматривала

окрестности, нервно подёргивая то одним, то другим глазом в бойких испанских

ритмах.

Конечно, внизу расстилалась красота! Ни тебе столбов, ни проводов и уродливых

вышек, только луга, покрывающие зелёным бархатом невысокие холмы, тёмные

квадраты убранных полей, вены рек и речушек, яркие золотисто-рыжие пятна рощ

и лесочков, да небольшие скопления каменных домов с черепичными крышами. Всё

тут дышало покоем и свежестью. Из труб шёл дымок, наполняя прохладный воздух

особым ароматом деревенского уюта, стада паслись, люди занимались своими

делами, и не обращали внимания на драконов в небе.

Городок Пакхелис, расположенный у подножия холма с руинами замка на вершине,

оказался небольшим. От тесной центральной площади расходились лучи улицы,

дома в два-три этажа сменялись одноэтажными ближе к окраинам, и город

постепенно переходил в пригород с частными садами и огородиками.

Мы сделали круг и сели на лугу у продолговатого озера. За озером начинался

довольно обширный лес, застывший золотой стеной, а на берегу со стороны

города уже шла торговля. Ярмарка по случаю праздника урожая гудела, пестрела

красками, будоражила запахами жареной рыбы, каштанов и пирожков, а в воздухе

витало радостное возбуждение.

— Бежим, там циркачи! — подпрыгивал Вико и теребил мать и отца, пока я пыталась

унять дрожь в коленках. — Яна, бежим! — он чуть толкнул меня, и если бы не

крепкая рука Тор-брахса, лежать бы мне на земле. — Ой, прости. Ты чего на

ногах не стоишь? Идём скорее, ты точно такого не видела, там канатоходцы,

жонглёры с факелами...

— Когда-нибудь я расскажу тебе о своём мире, — проворчала я, краснея и отступая

от дракона, — вот ты такого точно не видел.

— И что его может удивить в человеческом мире? — хмыкнула мамаша. — Совершенно

ненужные знания. Идём, Вико, возьми папу за руку с другой стороны, –

блондинка повисла на локте бывшего мужа, оттеснив меня.

А что я могла сказать? Это сын, а она... Ну не драться же с ней за мужика.

Я пошла чуть позади, но Тор-брахс отцепил красавицу от себя и вложил в её

ладонь руку сынишки.

— Погуляйте тут, а я проведу Яну по лавкам, ей нужно многое купить. Мы вас

позже найдём здесь же, представление только началось, думаю, успеем

вернуться.

— Да в замке полно вещей! Куда в этой глуши наряжаться? — Исольда сказала это

так, словно я из её кошелька деньги просила.

— Не помню, чтобы когда мы были женаты, ты рассуждала так же. Почему же для

новой жены я должен что-то жалеть?

У нас обеих челюсти чуть отпали. Удивил крылатый, отбрил так отбрил, растёт в

моих глазах!

— Спасибо, — я глянула на дракона, когда мать и сын скрылись в толпе гуляющих.

— Но этот полёт я тебе не прощу! Мог хоть подготовить морально.

— Ты вышла замуж за дракона, что мы не держим лошадей, знала, как ещё

подготовить? — проворчал он и, подхватив меня под руку, поволок

одевать-обувать.

И вот тут я поняла две вещи, во-первых, Тор-брахс очень богат, деньги он

считать не привык. А во-вторых, он действительно не жмот. Сначала он ни в

чём мне не отказывал, а потом я просто отбивалась от покупок, в которых не

было необходимости. «Муж» даже слегка обиделся.

— Киприан, мы всё уже купили, и даже больше. Вот, смотри, Санда мне список

составила, — я показала листок, который служанка сунула мне в карман этим

утром. — Спасибо за заботу, но ведь Исольда права, твои знакомые вряд ли

захотят со мной встречаться. Зачем много нарядов?

— Не захотят, значит, они мне больше не знакомые. Для всех мы — пара, и ты

теперь леди Тор-брахса, хозяйка замка Брахсхели, и наряды тебе нужны, как

любой знатной леди.

Он взял ещё два дорогих платья, которые показывала торговка, потребовал туфли к

ним, и только потом решил, что «упаковал» жену достойно. Я выдохнула. Было

ужасно неловко, мне больше нравилось самой себя обеспечивать и другим

подарки покупать.

— Название Брахсхели что-то значит? — спросила, чтобы скрыть смущение.

— Дом семьи Брахс. Приставка Тор в нашей фамилии появилась не так давно. Моя

прабабка была единственной наследницей рода, замуж вышла по любви за

небогатого дракона, вот и взяла только часть его фамилии, чтобы род Брахсов

не затерялся в веках. Это обычное дело... Ей повезло, истинность не

разрушила союз, — вздохнул дракон и помрачнел опять.

— Кажется, эта ваша истинность не такое уж счастье.

— Она была бы счастьем, если бы пара находилась быстро, — с горечью ответил

Киприан, — но это не так. Когда-то драконов было мало, но они летали везде,

встречали пару чаще, а теперь мир изменился. Взяв на себя управление, мы

обросли собственностью и обязанностями, привязали себя к земле, и стали

создавать пары уже по другим соображениям — драконий род должен был

размножиться, чтобы удержать власть. Однако кое-что не изменилось, как ни

старались. Если встречаешь пару, все прежние чувства исчезают, даже

собственные дети от другого дракона становятся не слишком нужны.

— Думаешь, с тобой будет так же?

— Хочу верить, что нет, но боюсь. А Соль... Ты сама видишь, Вико для неё уже не

центр жизни. Поэтому мне и нужна ты. Понимаешь? И я рад, что ты защищаешь

его даже от нас. Спасибо.

Меня тронули и слова, и то, как они были сказаны. Чувствовалось, что Тор-брахс

действительно очень переживает за сынишку, и мне захотелось помочь ему,

облегчить эту ношу. В конце концов, мы теперь связаны, хотя не так я

представляла себе семью и счастье...

— Сколько тебе лет? — неожиданно спросил дракон. — Если так любишь детей,

почему дома не вышла замуж и не родила?

Я слегка опешила от такого вопроса, мы уже отошли от прилавков и теперь искали

Исольду и Вико.

— Знаешь, в моём мире крайне неприлично спрашивать женщину о возрасте... Ну и

вообще, такие вопросы считаются бестактными.

— Почему? — не понял дракон.

— Ну, потому что это личное дело. Если человек хочет рассказать, он сам

расскажет. А то вдруг ты спросишь, а для него эта тема болезненная?

— Но ты же не рассказываешь, вот я и спросил. Что тут болезненного? Или муж не

должен знать ничего о жене?

— Это смотря какой брак... — проворчала я.

— Да какой бы ни был. Мы живём в одном доме. Может, ты злодейка или во сне

бродишь ночами, я должен знать. И сейчас самое время для разговора. Всё

равно шатаемся тут без дела уже.

Он шёл, обвешанный свёртками, и со мной, висящей на его локте, но ловко

маневрировал, пробираясь сквозь толпу, и постоянно вертел головой,

высматривая своих, благо, рост позволял смотреть поверх толпы.

Многозадачный... я могла лишь позавидовать. Хотя, наверное, таким и должен быть

лучший крылатый страж страны.

— Ну, чего молчишь? — буркнул он. — Болезненно переживаешь тему?

— Нет, пытаюсь не запутаться в юбках и не свалиться. Не хотелось бы опозорить

имя Тор-брахсов фирменной Пуховской неуклюжестью.

— У вас в роду все неуклюжие? — дракон усмехнулся.

— Папа был настоящей катастрофой на кухне, а я два шага не могу сделать в

гололёд так, чтобы не свалиться. Так что, боюсь, да.

— Твоему отцу просто нужно было жениться. Мужчине на кухне делать нечего, наше

дело защищать и охранять, кабана с охоты принести, или карпа с рыбалки.

— Хочешь сказать, ты вообще готовить не умеешь?

— Нет. А зачем? У меня прислуга есть.

— В нашем мире многие мужчины любят готовить, работают поварами...

— Видимо, у вас слишком безопасно, вот им заняться и нечем, — высокомерно

ответил дракон, а мне стало обидно за наших мужчин.

Погоди, крылатый, стриж ты или страж, а дежурства по кухне я тебе обещаю!

— Вижу их. У тебя пара минут, чтобы ответить на вопросы, — заявил он и потащил

меня куда-то вбок.

— Двадцать четыре года. Замужем не была, соответственно и детей нет, так

сложились звёзды.

— Куда сложились? — не понял он снова.

— Ох, — я закатила глаза, — это оборот речи такой. Что-то вроде «по воле

судьбы». Училась я, потом работала и выстраивала своё дело. В общем, некогда

мне было на свидания ходить, а без этого замуж не выйти.

— И отец такое позволил? У нас люди своих дочерей стремятся до двадцати замуж

отдать...

— Если собираешься назвать меня старой, то лучше промолчи, — перебила я. — Или

будет тебе какое-нибудь болезненное переживание. В нашем мире подобной

дурости давно нет у большинства народов. Девушки сами выбирают мужа, сами

решают, когда выйти замуж. Ясно?

— Ясно. Ненормальный ваш мир, думаю, хорошо, что ты сюда попала.

— Думаю, на моём месте ты бы так не думал.

Мы подошли к Вико с мамашей, наслаждавшимся представлением акробатов и

леденцами на палочках.

— Интересно? — спросил дракон и сын радостно закивал, не отрываясь от

представления, зато Исольда окинула оценивающим взглядом свёртки и криво

усмехнулась.

— Большинство драконов тебя не поняли бы...

— Большинство драконов это и не касается, — парировал Тор-брахс, а мне стало

противно от такой наглости. Чешую бы тебе пинцетом выщипать, златовласка

многотонная.

Выступление закончилось, и Вико повернулся к отцу.

— Пап, а ты мне что-нибудь купил?

— Нет. Но сейчас ты сам выберешь. Вон, палатка с игрушками. Идём.

Отец и сын ушли, драконица поспешила следом, словно тоже хотела игрушку, но всё

же развернулась ко мне, идущей позади, и посмотрела до омерзения участливо,

как дурочку пожалела.

— Человечка и дракон... Наш мир знает сотни историй разбитых сердец. Конечно,

Киприан очень красив, благороден и добр, и опекает тебя, но всё же, послушай

мой совет — не влюбляйся в него. Помни своё место, если не хочешь рыдать в

итоге.

Я так опешила от подобной наглости, что потеряла дар речи. Вот позже, ночью, в

голову придут десятки колких, едких ответов, а сейчас я просто обалдело

раскрыла рот, так что Исольда улыбнулась и удалилась, довольная собой.

Всю оставшуюся прогулку эта мерзкая ящерица не подпускала ко мне сына и

дракона, полностью завладела их вниманием, ворковала и сдувала с обоих

пылинки, прямо заботливая мать семейства, а дома показала своё истинное

лицо, как только вернулись.

— Мама, как пора лететь? — голубые глазёнки Вико наполнились слезами. — Но ты

же обещала, что останешься, сколько захочу.

Мальчик старался держаться, но в голосе звенела такая боль, что даже я кусала

губу, а эта красавица в шелках только рассмеялась.

— Дорогой, — протянула она, погладив сына по голове, — ну это же только шутка.

Ты большой мальчик, должен уже понимать. Меня ждёт твой маленький братик,

скоро я вас познакомлю, и ты...

— Нет! — сорвался Вико. — Ты и так всегда с ним. Не нужен мне этот брат, раз

из-за него я не нужен тебе. Ты лгунья!

Он убежал, а Исольда с досадой покачала головой.

— Кип, ну что мне делать? Разорваться? Передай ему, что я прилечу через пару

дней снова.

Дракон хмуро промолчал, хотя она явно ждала какой-то реакции, но, не

дождавшись, улетела.

— Даже не знаю, что хуже, когда она годами не прилетает, или когда вспоминает о

нас... — Тор-брахс вздохнул. — Надо найти Вико.

— Думаю, он в моей спальне, с Пушком.

И мы пошли вместе. Я не стала говорить «мужу» своё мнение насчёт лучше и хуже,

хотя оно у меня было.

Соль не прилетала больше недели, и постепенно всё успокоилось. Если в первые

дни Вико ершился, избегал и отца, и меня, будто мстил всем взрослым за свою

обиду, и говорил в основном с Пушком, которого таскал за собой, возвращая

мне только на ночь, то теперь сам пришёл ко мне.

Мы с крысиком только встали и умылись. Я обрядила питомца в комбинезон, серый с

жёлтыми листьями, который довязала накануне, а сама надела одно из новых

платьев, бордовое, отороченное мехом по широкому вороту. Совершенно

бесполезное украшение, но красиво, конечно.

— Ишь, в трупик обрядилась, — поддел меня крыс, я ведь дома категорически не

носила мех.

— Что купили, в то и обрядилась. Меня там, знаешь, не особо спрашивали, а

обижать претензиями мужа, пусть и фиктивного, не хотелось. Старался же

человек, хотел как лучше, самое модное купил.

И тут раздался стук в дверь. Пушок приосанился.

— Ну, это за мной. Вы со стрижиком теперь в нашей компании персоны

нежелательные, мы сами по себе, два молодых, вольных самца...

— Яна, можно с тобой поговорить? — раздался детский голос из-за двери.

Крысья морда удивлённо вытянулась, а я хихикнула и открыла.

— Доброе утро. Проходи, мы уже собирались идти на завтрак.

— А можешь потом со мной погулять? — неожиданно спросил драконёнок, нервничая,

будто ждал отповеди или отказа. — Уроков сегодня нет, книги по магии папа у

меня забрал и запер, а сам улетел на рассвете, я слышал, как к нему слуга

прибежал. Снова нападение. У виверн по осени детёныши выводятся, им много

корма надо, вот и прилетают к нам чаще.

Он говорил, как оправдывался, но я остро чувствовала что-то вроде ауры

одиночества, окружавшей младшего Тор-брахса.

— Конечно сходим. Поедим, оденемся потеплее и пойдём.

— Хм... Да я что-то не голодный совсем. Может, ты поешь, а я просто тыквенный

сок выпью?

После ссоры с мамашей Вико и правда ел очень мало, больше просто сидел над

тарелкой и вздыхал, но я была намерена нормально его накормить, и знала

способ. Где лучше всего естся? На природе!

— Тогда предлагаю сразу пойти на прогулку, но взять с собой небольшой перекус,

на случай, если проголодаемся. Я пока тоже не очень голодная.

— А я да! — возмущённо вставил крыс, уже и так обиженный. Как же, вольного

самца лишили исключительности...

— Ты поешь по пути, — я строго на него посмотрела, и Вико улыбнулся, наверное,

впервые за эти дни.

Мы утеплились, Пушок был посажен в яркую сумку, я её уже тоже довязала, взяли

плед, небольшую корзинку с бутылью тыквенного сока, яблочными пирожками,

колбасой, хлебом и редиской, и отправились на прогулку.

— Ну, рассказывай, что тут у вас где, я же ещё ничего не знаю, будешь моим

проводником.

Мальчик живо закивал и принялся тыкать пальцем:

— Вот там небольшая ферма, — он указал на несколько одноэтажных построек вдали,

— она снабжает Брахсхели молоком, маслом, сыром, но ты туда не ходи. Видишь

тот отдельный сарай? Там быка держат, он совсем дурной, бросается на всех,

только одного работника слушается, да и то, если не взбесится, а бывает, что

и папе его усмирять приходится, огнём. Этот бык нам один раз двор разнёс,

огород вытоптал, всех людей в замок загнал, а папа был в горах, и мы сидели

целый день, пока не вернулся. Он бычару на место отнёс, огнём напугал, и тот

присмирел.

— Ужасы у вас тут какие...

— Ну, да, бывает. Ещё иногда на соседнюю речку прилетают дикие гуси, как раз

скоро должны уже, и тогда люди жалуются, что стирать нельзя, гуси эти их

гоняют с берега! Выглядит смешно, — хихикнул Вико, — а щиплются больно, — он

машинально потёр пониже спины.

— Что, опыт имеется? — я тоже рассмеялась. — Чего же ты туда ходил, если знал,

что там гуси?

— Так любопытно же, — просто ответил он.

— И главное, сразу всё доходит, да? Пара щипков от гуся, и голова моментально

начинает соображать лучше. Магия!

Вико захихикал, смущённо склонив голову, но кивнул...

Мы ушли довольно далеко от замка, тут парк уже закончился, но мальчик уверял,

что это безопасно, потому что в здешних небольших лесах кроме мелких

животных никого нет. На опушке такого вот леса, редкого, пронизанного

солнцем, мы нашли поваленное дерево и расположились на пикник, оказавшийся

очень коротким. Вико почти моментально слопал всё, мне только пирожок и

редиска достались, а Пушок успел стащить кусок колбасы, правда, он по пути

не высовывал носа из сумки, грыз сухие яблоки, сухарики и орешки, так что не

оголодал точно.

— Уф, как объелся... — мальчик погладил себя по животу. — Вот бы папа прилетел

и отнёс домой, а то, кажется, моё пузо перевесит и я упаду носом в землю.

— Тогда посиди тут, отдохни, а я схожу вон к тем деревьям, сдаётся мне, что нас

ждёт варенье...

— Это огнёвка, она же горькая! — нахмурился мальчик, но я всё равно пошла,

прихватив Пушка.

То, что издалека определила как рябину, ею и оказалось. Бордово-рыжие листья

трепетали на ветру, а ветки клонились к земле под тяжестью кистей алых ягод.

— Рябина же? — спросила я друга, он пробовал сушёные ягоды дома, ошибиться не

мог.

Крысик принюхался, потянулся за ягодой и куснул.

— Угу, сладкая, сочная, — Пушок потянул за ветку, — нарви мне. И посушить тоже.

— Домовитый и запасливый. И кому такой жених достанется? — хихикнула я, и

повернулась к мальчику: — Вико, принеси, пожалуйста, корзинку!

Пока я набирала ягоды, драконёнок, ставший вялым и сонным, доплёлся с тарой.

— Что ты делаешь? Зачем тебе эти ягоды? — сморщился он.

— На обалденное варенье! Попробуешь и пальчики оближешь, уж поверь, –

подмигнула я.

— У нас эту гадость только птицы клюют, — Вико мне не поверил, но забрал сумку

с крысиком.

В небе мелькнула тень.

— Папа! — закричал мальчик и с облегчением выдохнул. — Всё, я спасён! Чуть не

умер, пока до тебя дошёл, а замок-то вон где, — он кивнул на дальний холм,

где стоял Брахсхели.

Тор-брахс сел и пошёл к нам, а я сначала отметила, что он в порядке и

выдохнула, а потом заволновалась. Дракон был мрачен. Как он отнесётся к

дальней прогулке и к идее с вареньем? Может, леди не положено орудовать на

кухне?..

Вико побежал к отцу, но остановился, будто наткнулся на стену.

— Почему я нахожу вас так далеко от замка? — это были первые слова, которые

прорычал дракон вместо приветствия, и суровым взглядом пригвоздил нас, по

очереди, к месту.

— Пап, но тут же не опасно совсем... — пробормотал мальчик, а я почувствовала

себя полной дурой.

Надо же было так опростоволоситься! Ведь чувствовала, что не стоит уходить, не

поговорив с Тор-брахсом.

— Не опасно? — папаша прищурился. — Вико, ты забыл, как в прошлом году виверна

проскользнула к нам из соседних земель и убила пастуха почти у города? Эти

твари шустры и хитры, не так посчитали, когда заметили, кого-то упустили в

бою, и жди беды. Я сколько раз говорил тебе не отходить от замка за границу

охранных чар? Где проходит эта граница, сын? — голос звучал вкрадчиво, но и

Вико, и я слегка сжались, даже Пушок уши прижал к голове и нервно нюхал

воздух подвижным носом.

— По краю парка, — еле слышно ответил мальчик.

— Тогда объясни мне, как ты позволил Яне увести тебя так далеко?

Я хотела оправдаться, но побоялась навлечь ещё больший гнев на голову Вико,

однако мальчик по-взрослому признал свою вину, чем очень удивил. Смелый,

честный...

— Я подумал, раз ты там, то нам ничего тут не грозит, — прошептал он и поник. –

Прости, пап. И Яну не ругай, она говорила, что не стоит уходить так

далеко...

— Нет, Вико, вина и моя тоже. Стоило не тебя слушать, а головой подумать и

вернуться, а потом спросить у твоего отца, куда тут можно и нельзя ходить.

Киприан, прости, этого больше не повторится. Поверь, я понимаю свою

ответственность за Вико.

Дракон посмотрел на меня строго, но без недоверия, и просто тяжело вздохнул.

— Вы двое меня до удара доведёте, — проворчал он. — Сейчас отнесу в замок, там

закончим разговор.

Он пошёл от нас на поле, принял облик зверя и поднялся в воздух.

— Это в смысле, отнесёт? — испуганно пискнул Пушок. — Я не белка-летяга, не

надо таких экспериментов! Янка, чего молчишь?

— И так уже по уши в неприятностях, так что умолкни, крыс-летяга, — я закрыла

сумку. — Держись там крепко, чтобы не вывалился...

И нас отнесли в замок. Я отчаянно вцепилась в сумку и корзинку и зажмурилась,

так было легче не вопить. Вико тоже в этот раз молчал. Казалось, мы угодили

в грозовую тучу.

Дома дракон отправил сына в комнату, и, наконец, заметил ягоды.

— Это ещё зачем? Ты специально за ягодами туда ходила? — подозрительно спросил

он.

— Нет. Вико предложил прогуляться, а завтракать не хотел, он очень плохо ел в

последние дни, и я решила, что на природе, после прогулки он поест

нормально. Так что в корзине была еда, — я показала ему пустую бутыль и

полотенца, куда были завёрнуты продукты. — Ой, и мы плед там на дереве

забыли...

— Сын поел? — казалось, Тор-брахс не слышал последние слова.

— Да, и очень хорошо. Повеселел даже, пока гуляли. А я увидела ягоды и решила

набрать. Из них варенье вкусное...

— Из огнёвки? Варенье? — «муж» усомнился и скривился, словно уже заранее ощущал

гадкий вкус.

— Представь себе. Вот сварю, и узнаешь.

— Сама сваришь?

— Могу с твоей помощью, если хочешь, — предложила я, но вызов не был принят.

Дракон презрительно фыркнул, рассмешив своим почти оскорблённым видом. –

Нет? Ладно, сама справлюсь. Надеюсь, на кухню меня пустят?

— Хотел бы я посмотреть на того слугу, кто тебя остановит, — проворчал он и

собрался уйти.

Ой, ладно, я что, такая уж бой-баба?

— Киприан! — Не знаю, зачем я схватилась за его руку, но тут же отдёрнула

пальцы, а Тор-брахс удивлённо вскинул брови, типа, это что за новости? –

Прости, что так вышло с этой прогулкой. Я не понимала, что опасность так

велика, больше никогда не позволю Вико выйти из парка.

— Я сам виноват, надо было сразу тебя предупредить, но как-то не думал, что ты

окажешься такой любительницей дальних прогулок. В общем, да, из парка ни

ногой. Поместье окружено защитными чарами, вивернам сюда не пробиться, а вот

дальше опасность есть. Будь осторожна.

Он пошёл к лестнице, уже взялся за перила, но оглянулся на меня, и от этого

усталого взгляда в груди что-то дрогнуло. Показалось, между нами протянулась

какая-то ниточка, невидимая, но важная.

— Спасибо, что накормила Вико. Я уже думал лететь к лекарю, сын худел прямо на

глазах. Наверное, королева была права, ребёнку нужна мать...

— Вряд ли Вико так ко мне относится, а вот тебя он обожает и восхищается. Ты

хороший отец, даже не думай в себе сомневаться. Меня тоже растил отец, и

ничего, справился.

Дракон неожиданно смутился, кашлянул, кивнул, то ли благодаря, то ли прощаясь,

и ушёл, а у меня внутри всё ещё что-то дрожало.

— Ну, всё выяснили? Я есть хочу. Нервы, стресс, сама знаешь, — Пушок высунулся

из сумки. — Как герой- лётчик требую награду, беру сухариками и колбасой, –

однако заметив, что я всё так же стою, глядя вслед дракону, он хмыкнул: –

Укусить или сама очнёшься? Или у нас тут уже любовь?

Я передёрнула плечами от такого заявления и сунула ему в лапы ветку рябины.

— Лопай витаминки и не умничай! Идём варенье варить.

— Госпожа, — казалось, управляющего корёжит от того, что приходится так

называть человеческую девушку, — что вы тут делаете? Это совершенно

недопустимо! Кухня для слуг.

Его взгляд говорил, что мне тут самое место, и это так не вязалось со словами,

что стало даже смешно.

— Бросьте, Ганн. Мы оба знаем, что вы думаете о моём новом положении, так что

не будем делать вид, что условности имеют смысл. Я жена дракона, но не

драконица, и если захочу что-то приготовить, то и сделаю это. А сейчас я

хочу варить варенье, и мне нужны яблоки, сахар и грецкие орехи. Велите

слугам мне их выдать или мужа просить придётся?

— Как вам будет угодно, миледи, — последнее он процедил с таким трудом, что

жалко стало бедолагу. Так нервничает на пустом месте. Совсем себя не

бережёт.

— Ловко вы его по носу щёлкнули, госпожа, — хихикнула повариха, плотная,

розовощёкая женщина средних лет с толстой белокурой косой, закрученной в

кичку. — Хозяин очень на Ганна полагается, и тот что-то задаваться стал в

последнее время.

— Говорят, с возрастом характер портится, может, это уже оно? — я пожала

плечами и вернулась к мытью ягод. — Синди, а вы научите меня плиту

разжигать?

— Коли есть желание, так почему бы и нет? — улыбнулась повариха. — Соскучились

по еде своего мира? Хотите что-то готовить?

— Да я не мастер готовки, честно говоря, но считаю, что элементарные бытовые

вещи надо уметь делать. Дома у меня было всего несколько рецептов, чтобы

похвастать тем, какая я хозяйка, а больше, конечно, покупала еду в

магазинах. Ну, такую, знаете, чтобы дома только разогреть или

проварить-обжарить, да и всё.

— Еду покупали? Чудной у вас мир, — удивилась женщина. — Но удобно, наверное. А

вкусно?

— Когда как, — я отставила ягоду, принялась делать сироп, и в поварихе

проснулся профессиональный интерес.

— Ну, командуйте, помогу вам. Любопытно очень, что получится. У нас эту ягоду

не едят, горькая она.

— Это только если не спелая, а как поспеет, да если немного морозцем прихватит

её, то очень даже сладкая. Хотите помочь? Ладно. Мне нужно штук пять крупных

яблок от сердцевинки очистить и порезать дольками, но сначала, покажите, как

с печью обращаться, надо сироп сварить.

И мы принялись за работу. Пока Синди чистила яблоки, я залила сиропом ягоду и

принялась колоть и крупно резать орехи. Потом собрала варенье, проварила и

оставила до вечера, велев поварихе за ним присматривать, чтобы никто

любопытный туда нос не совал. Взяла угощение для Пушка, этот ворчун остался

в комнате, снимать стресс едой и сном, и вернулась к себе. Было время обеда.

— Как ты? Успокоился? — я положила перед сонным крысёнком ягоды, колбаску и

кусочек сыра.

— Немного. Хотя уверен, кошмары ночами будут, — печально вздохнул он и даже

слегка застонал, прикрыв глаза лапами. — Это было чудовищно. Выжил только

ради тебя. Летел и думал: живи, самец, ну на кого ты её тут оставишь?

Драконицы все, как одна, ненормальные, муж фиктивный, пасынок без инстинкта

самосохранения, пропадёт с ними твоя Янка. Вот так и выжил, — снова вздохнул

он. — Надеялся, что поем, посплю, и отпустит. А не помогло.

— Мой герой, — я с трудом сдерживала смех, боясь ранить тонкую душу этого

героического самца. — Но ведь наверняка есть что-то, способное вернуть тебя

к жизни по-настоящему. Говори, не смущайся, должна же я как-то отблагодарить

тебя за отвагу.

— Ну... — Пушок сделал вид, что призадумался. — Миндальное печенье могло бы

помочь, вероятно. Может быть, кусочек жареного бекона ещё, ну и для

надёжности немного буженинки. Это все, безусловно, улучшит ситуацию. Хотя не

уверен, что полностью исправит. Такой стресс, такой стресс...

Он упал прямо на ягоды и распластался, словно обессилел.

— Да... Тут и Оскара будет мало. Дайте два! — усмехнулась я. — Вставай и ешь, с

обеда принесу тебе печенье и буженину, раз учуял. А на жареное не

рассчитывай, нечего здоровье гробить гадостями.

— Чего это «принесёшь»? Я что, тут останусь? — тут же окреп крысик.

— Конечно. У тебя стресс, надо покой, постельный режим, тишина. Так что до

ужина ты тут. Безвылазно.

Крыс понял, что перестарался, но не сдавался.

— Слушай, ради семейного обеда, думаю, я мог бы как-то собраться с силами, и...

— Пушок, уверена, семья всё поймёт. Поправляйся! — я чмокнула его в нос и ушла.

Спину мне буравил недобрый взгляд. Но надо было как-то держать в узде этого

разговорчивого иноземца.

За обедом атмосфера была нормальная. Отец и сын помирились и, когда я пришла,

обсуждали какой-то магический ритуал, а потом мы задумались, не слетать ли

всем вместе на пикник. Кстати, у местных такого слова и понятия не

оказалось, так что я привнесла частичку своего мира в их быт.

— Странно... Я поняла, что говорю на другом языке, только когда ты сказал, что

не знаешь такого слова. Как так? — меня озадачила новость.

— Это особенность портальной магии. Наш язык стал для тебя как родной при

переходе, но если у нас нет какого-то слова, то ты используешь то, что есть

в твоём языке. Разум сам делает эту замену. Поэтому опасно посылать шпионов

или ученых в другие миры. Так можно очень легко себя выдать, — ответил

дракон.

— И часто я так заменяю?

— Кажется, это было впервые, но, учитывая, что я был занят своими проблемами,

мог и не обратить внимания.

— Хорошо же ты меня слушал, раз не обратил, — я усмехнулась, и поймала себя на

том, что строю глазки Тор-брахсу.

Бац! Будто дверь захлопнулась, от испуга я отгородилась от дракона, и если

флирт он мог и не заметить, то это точно не пропустил. Посмотрел удивлённо,

явно не понял, что это со мной. Только что улыбалась и вдруг набычилась,

даже слегка от него отодвинулась... Мой испуг сменился неловкостью. Вот что

творит отсутствие опыта общения с противоположным полом.

Нет, опыт у меня был, но, скажем так, поверхностный. И теперь я понятия не

имела, как вести себя с «мужем». И вот эти кавычки ещё больше осложняли

ситуацию. Кто я в его жизни? А он в моей? Как нам общаться? По-дружески?

По-деловому? А вдруг я всё же детей захочу? Тогда, может, немного

пофлиртовать и можно, подготовиться, так сказать?.. Да уж, семейный обед,

это прямо вот самое подходящее место для таких мыслей! Яна Пухова в своём

репертуаре.

Но в голове крутилось предупреждение Исольды, о том, что не стоит влюбляться...

— С тобой всё в порядке? — проявил досадную внимательность Тор-брахс, и я

заметила, что он меня изучает.

— Да... Да, в порядке.

— А выглядишь так, будто привидение увидала, — осторожно хихикнул Вико. — Папа

даже заволновался.

Да он, похоже, за нами обоими наблюдает? То-то притих, маленький хитрюга.

Мы с драконом переглянулись, и я поняла, что и ему неловко. А почему? Правда

заволновался, что ли?..

После обеда Тор-брахс улетел. Один из его людей был ранен в бою, и он хотел

проведать его, а потом слетать к семье раненого, там жена беременная была.

Поэтому мы с Вико сами погуляли и отправились на кухню, ещё раз проварить

варенье.

— Ого, ты и правда, сама всё делаешь, — драконёнок восторженно распахнул глаза.

— Не зря Ганн приходил к папе жаловаться.

— Даже так? — я удивилась, но не слишком.

— Ага. Он сказал, что если миледи будет вести себя неосмотрительно, то подорвёт

уважение в слугах. Я, правда, не понял, как это, — Вико нахмурил бровки. –

Слуги не будут тебя уважать, потому что ты их печкой пользуешься?

— Боюсь, я тоже не понимаю, так что лучше спроси об этом управляющего, –

усмехнулась я, а варенье тем временем закипело, и нужно было собрать пенку в

блюдечко. — На-ка, попробуй. Это очень вкусно!

Я протянула мальчику ложку.

— Это можно есть? На вид не очень, — драконёнок с сомнением сморщил нос.

— Ну, тогда сама съем, потом не жалуйся, — я быстро слизала липкую, густоватую

массу и закатила глаза от удовольствия. — Ммм... Хорошо, что ты не хочешь,

мне больше будет. Обожаю пенку! А если ещё взять булочку...

Синди куда-то вышла, так что булочки, оставшиеся с обеда, пришлось поискать, и

пока я отвлеклась, Вико решился-таки на пробу. В итоге блюдечко с пенкой

опустело. Мелкий выскоблил его до блеска! И с довольной улыбкой облизывал

ложку.

— Вкусно, — выдал он, увидел у меня в руках булки и смутился. — Ой... прости. Я

увлёкся.

— Ничего, сейчас ещё накипит, — меня рассмешило выражение неловкости и счастья

на лице пацанёнка.

В общем, пока варилось варенье, мы успели напиться чаю со вкусняшками, и

поскольку Тор-брахс ещё не вернулся, решили отложить ужин, а пока почитать

книжку.

— Я люблю, когда вслух читают, можно закрыть глаза и представлять героев,

приключения, но папе некогда, а мама не любит такое. Она всегда садится

рядом, но берёт каждому из нас по книжке, а потом ей не нравится, если я её

отвлекаю, — вздохнул мальчик, и, вспомнив о матери, помрачнел.

Хотелось мне сказать, что я думаю о его мамаше, но пришлось проглотить правду,

чтобы не настраивать ребёнка против родительницы.

— Ну, наверное, твоя мама тоже себе всё представляет, когда читает, поэтому ей

и не нравится отвлекаться. Не скажу, что я мастер выразительного чтения, но

попробовать могу. Хочешь?

Вико снова повеселел, схватил меня за руку, заставил зайти в комнату за Пушком,

и потащил дальше в библиотеку.

Я впервые была здесь, и комната с огромным окном, от пола до потолка

заставленная застеклёнными шкафами с книгами, мягкими креслами и диванами с

изогнутыми ножками, мне понравилась. Тут был огромный камин, и Вико шустро

дёрнул шнурок на стене, а когда пришла служанка, велел затопить и принести

свечи. Это был тот неловкий момент, когда я почувствовала себя младшей. Ну и

разница в воспитании в очередной раз бросилась в глаза, если я слуг просила,

то мальчик просто давал указания, подражая спокойному, по-хозяйски

уверенному тону отца. И это настолько органично у него выходило, что

выглядело не грубостью или капризом, а нормальной обыденностью.

Наверное, я никогда такому не научусь, так и останусь для людей выскочкой, для

драконов жалкой человечкой, и эта мысль посетила меня не впервые. Несмотря

на комфортную жизнь, я всё ещё не понимала своего места здесь, будто стояла

на толстом стеклянном полу, который вот-вот треснет.

Мы удобно устроились и окунулись в старинные легенды этого мира. Тут были

гномы, драконы, человеческие герои и прекрасные девы, злобные виверны,

горные духи и замки с привидениями... Однако обилие свежего воздуха и

вкусняшек сказались. Мой язык заплетался, Вико, с Пушком на руках, тоже

клевал носом, пригревшись около меня, и как-то незаметно мы все уснули. А

ведь я всегда была совой, да и к поклонникам дневного сна не относилась.

Пробуждение было каким-то частичным. Сначала стало прохладно с одного боку, и я

поёжилась. Потом раздался тихий шёпот:

— Да я не голодный, мы пенки от варенья поели с булочками. Пап, это так вкусно!

Тебе надо попробовать.

— Тише, Вико, не разбуди её. Яна выглядит усталой, пусть спит...

Раздались какие-то шорохи и невнятные шепотки, диван из-под меня исчез, стало

не очень удобно, а голова легла на что-то тёплое, твёрдое... уютное.

Прохладный ветерок обдувал кожу, и я поняла, что меня куда-то несут, как в

легенде, где молодой дракон спасал из замка соперника свою любимую. Потом

тело распласталось на мягком ложе, снова стало тепло, а возле моего плеча

топтался и возился кто-то маленький на четырёх лапах.

— Чинис?.. — прошептала я слегка пересохшими губами. В книге у той спасённой

героини был питомец — белый хорёк с таким именем.

— Да я это, Пушок. Спи, давай, — существо завозилось снова, и мою шею прикрыло

одеялом.

— Ммм... Крысик мой... — пробормотала я, мечтая досмотреть сон, что же там у

этого дракона и девушки получилось, но заснуть не вышло.

На меня кто-то смотрел. Ужасное чувство! Я с трудом распахнула глаза и

наткнулась на внимательный, горящий взгляд. Или это были отблески от огня в

камине?.. Тор-брахс навис надо мной и задумчиво рассматривал. Мы молчали, а

вокруг клубилось и уплотнялось непонятное напряжение, которое я буквально

чувствовала кожей.

Дракон сглотнул, крупный кадык красиво прокатился по мощной шее, и это зрелище

заворожило, заставило облизнуть совсем пересохшие губы, и я... фыркнула.

Ой, в смысле, это не я, а Пушок вскочил на лапы и рассерженно фыркнул,

уставившись на Тор-брахса.

— Ишь, засмотрелся! Слушай, фиктивный, а тебе в свою спальню не пора? Ночь на

дворе, нечего приличных дев такими взглядами смущать.

Дракон ошарашенно на него уставился, и даже не разозлился, а растерялся от

такой наглости, а я замерла от испуга. Однако «муж» не пришиб моего лысого

рыцаря, а просто быстро ушёл, тихо прикрыв дверь.

— Ты спятил? Не смей так с ним разговаривать! Прибьёт же! — накинулась я на

крысика, но тот продолжал воинственно топорщить усы и сердито сопеть в

сторону двери.

— А чего он? — раздухарился Пушок. — Сказал, что брак не настоящий, а сам? Это

ты сонная курица, а я-то сразу просёк, что у него на уме. Ишь, вплёл тут в

тихий вечер ненавязчивую сексуальную нотку! Не для такого хитрована красна

ягодка росла, — он погрозил кулачком дверям и снова фыркнул.

Я расхохоталась, спать расхотелось совершенно. Что делать? Полежала, да пошла

на кухню, доваривать варенье. Утром буду кормить Вико и своего фиктивного.

Своего?..

Как сказал бы Пушок, вот ты крыса, Яна! Сама, бездельница, не спишь, и рабочему

человеку не даёшь. Синди, повариха, наотрез отказалась оставить меня наедине

с плитой, так что клевала носом, поскольку в замке спать ложились рано, но

героически держалась, даже решила испечь булочки на завтрак, раз всё равно

бодрствует. Я взялась помогать, и мы немного поболтали.

— Уж простите, миледи, а сразу видно, что вы не из драконов, хоть и

ненашенская. Драконицы сильно не перетрудятся, им всё не по статусу. Мужчины

хоть защищают страну, а дамы только украшениями сверкают, да слуг гоняют по

пустякам, и вечно всем недовольны. Ганн, — выкрикнула она, — если слышишь,

так можешь мои слова и хозяину передать, не боюсь! — она повернулась ко мне

и тихо предупредила: — Вы остерегайтесь этого пня, миледи, он всюду нос

суёт, а потом жалуется господину. А раньше всё хозяйке докладывал, и от неё

людям попадало больше, чем от милорда. Неприятная она, очень, — доверительно

пожаловалась повариха.

— Если она такая, чего же Тор-брахс на ней женился?

Нет, я не сомневалась в словах женщины, но ведь что-то привлекло Киприана в

этой Исольде, и в Кароле... Точно, у него вкус ужасный. А чего он тогда на

меня так смотрел? Я, вроде, не особо стервозная, до этих двух красоток не

дотягиваю.

Только вспомнила тот взгляд, и щёки загорелись...

— Так ясно, чего, — Синди мне подмигнула. — Драконы, они же до всяких красивых

безделушек жадные, особенно по молодости и в старости. А уж бывшая жена

господина ещё какая красавица. Кто бы устоял? И лицом, и фигурой уродилась,

не чета той рыжей, на лицо красивой, да со всех сторон плоской, взгляду

зацепиться не за что. Но по характеру обе просто драконицы, только одна

сразу спесь и дурь показывала, а наша бывшая хозяйка умела стелить мягонько

до поры до времени. Хотя пара была красивая, что и говорить, и сынишка

вышел, как картиночка. Жаль, не увижу его взрослым, а ведь будет сердца

девицам разбивать похлеще отца!

— Так мой муж сердцеед? — усмехнулась я, а самой стало как-то обидно, что ли.

— Сам-то он не такой, мидели, — быстро поправилась Синди. — Да девицам много ли

надо, чтобы влюбиться? — она скользнула по мне быстрым взглядом, будто

оценила, и усмехнулась: — Вот вы крепенькая ему попались. Хоть и знаем мы

все, что брак у вас не по любви, а в замке ставки делают, случится ли чудо,

как в сказке? Влюбится ли наш дракон в человеческую девушку?

Она рассмеялась, но вдруг спохватилась, щёки покраснели больше обычного.

— Ой, простите, миледи, что-то занесло меня, болтаю глупости, — Синди отвесила

мне поклон и выглядела испуганной, а мне стало смешно.

Какие тут слуги азартные, ставки делают! И даже хорошо, наверное, что во мне

хозяйку не видят, так проще. Лучше пусть уважают, чем боятся, а уважение

надо сначала заслужить.

— А вы на что ставите, Синди? — подмигнула я, и женщина благодарно улыбнулась,

выдохнув с облегчением.

— Я всегда на любовь ставлю, миледи. Хозяин у нас хороший, а от дракониц ему

проблемы одни, и вы добрая, да совсем одна в нашем мире, так чего двум

сердцам без любви ржаветь? Оно и мальчонке нашему во благо будет, а то, да

простит меня богиня — покровительница семей, с такой мамашей уж лучше

сиротой остаться.

Я прикусила язык, хотя очень хотелось согласиться с поварихой. Без матери Вико

успокоился, снова повеселел, но надолго ли? Ведь обещала вернуться... А вот

насчёт любви имелись сомнения. Я снова вспомнила слова Исольды о драконах и

человеческих девушках. Не надо мне такой «сказки». Однако тут же в памяти

нарисовались глаза «мужа», нависшего над кроватью, снова стало жарковато...

Вот, чтоб тебя! И чего так уставился?

Булочки были готовы, варенье доварилось, и мы разошлись спать, но я попросила

Синди подать Тор-брахсам варенье, если сама просплю завтрак. А все шансы

были...

И так оно и вышло. Когда я проснулась, дракон уже улетел куда-то, о чём и

сообщила мне Санда.

— Но они с Вико варенье-то поели?

— Отказались, миледи. Сказали, вас подождут, — улыбнулась старушка. — Хозяин

только кофе выпил и улетел, а тут наша бывшая хозяйка явилась и унесла сына

на прогулку. Пацан и поесть не успел, ложку каши проглотил... Как была –

один ветер в голове, так и осталась, даром, что мать двоих детей, –

проворчала служанка, а я разозлилась.

Как можно было не заметить, что мальчик похудел? Какая мать бы не подумала о

завтраке? Я поговорю об этом с Тор-брахсом, молчать не буду!

Исольда и Вико вернулись ближе к вечеру. Мальчик светился от радости, но икал,

был совсем бледным и бегом кинулся на кухню, крикнув мне:

— Яна, а мама показывала мне, как драконы охотятся! Она большущего дикого оленя

поймала и съела! Здорово! Скорее бы мне стать настоящим драконом!

— Станешь, милый, уже скоро! — кокетливо рассмеялась мамаша, откинув за спину

распущенные волосы, и я не поняла, это она передо мной красуется, или сама

от себя так балдеет.

— Я рада, что ты не голодна, — мой голос был холоден, и драконица слегка

удивилась, повернувшись ко мне, — а Вико почему икает? Он ел сегодня?

— Тебе какое дело? Это мой сын! — Исольда снова стала высокомерной.

— Именно. И очень странно, что ты утащила его из дома, не дав даже

позавтракать. Обед у него был? Или мальчик плотно насытился видом твоей

охоты и пира?

— Не смей меня поучать! — прошипела горе-мамаша, и я поняла, что попала в

точку. — Заигралась ты в материнство. Своих роди, и воспитывай. А, прости! –

она сделала вид, что запнулась и растянула губы в слащавой улыбке. — Ты же

не можешь, потому что выскочила замуж за дракона, погналась за богатством,

да забыла маленькую деталь — драконы не дают детей человечкам.

— А учитывая, какие недоматери получаются из дракониц, так может и стоило бы, –

таким же приторным тоном ответила я.

— Не смей со мной так говорить! — рявкнула блондиночка, растеряв всю красоту,

от ярости у неё даже чешуя по физиономии проступила, а зрачки стали

вертикальными, та ещё красотка вышла.

— Я буду говорить с тобой так же, как ты со мной. И раз уж мне приходится

утешать Вико, пока ты наслаждаешься своей новой семейкой, молчать я не

стану...

— Эй! — в холл ворвался драконёнок, оттолкнул меня с дороги и вцепился в руку

мамаши. — Не кричи на маму! — он погрозил мне кулаком, а Исольда вскинула

голову и победно улыбнулась.

— Спасибо, милый. Ты прекрасный сын и защитник, — нежно пропела она, — а то,

боюсь, скоро мне и прилетать сюда запретят, раз в замке новая хозяйка.

— Что ты несёшь... — прошептала я, ошарашенно.

Она настраивала против меня Вико, вот так, прямо глядя мне в глаза, наплевав на

его психику и чувства, и главное, я совершенно не понимала, чего она

добивается.

Дверь открылась, вернулся Тор-брахс.

— Что тут такое? — он с порога понял, что дело неладно, и смотрел на нас

настороженно.

— Папа, Яна запрещает маме прилетать к нам! — выпалил мальчик испуганно, и у

меня окончательно пропал дар речи. — Папа, скажи ей! Она кричала на маму!

— Так, — дракон устало прикрыл глаза, — ещё раз. Что тут творится? Соль? — он

посмотрел на бывшую, ясно показав, чьё мнение важнее, и мне стало противно.

— О, нет. Спрашивай у своей жены, Кип, — стерва захлопала ресницами и хлюпнула

носом, типа, сдерживает слёзы. — А мне пора. Я отрываюсь от мужа и младшего

сына, мчусь сюда, чтобы побыть с Вико, и меня же выставляют дрянной матерью.

Отчитывают, как служанку! Хватит.

Она пошла к дверям, Вико повис на её руке, заливаясь слезами.

— Мамочка, нет, не улетай! Мама, ты же вернёшься?! Мамочка, пожалуйста!

— Милый, здесь теперь не я хозяйка. Если твоя мачеха попросит, только тогда я

вернусь. Прости, дорогой...

Я, чужая этому ребёнку, не могла слушать его слёзы, а родная мать просто

использовала его любовь, чтобы унизить меня, выставить мерзавкой в глазах

Тор-брахса, вбить клин между нами! Ах, ты дрянь! Манипуляторша паршивая!

Хотелось глаза ей выцарапать, но любое моё слово только создало бы больше

нервотрёпки для Вико, и я стиснула зубы. Молчи, Пухова, просто молчи!

— Вико, хватит, — повысил голос дракон. — Соль, прекрати это. Или ты ослепла?

Не смей изводить нашего сына! — тут он уже рявкнул по-настоящему, так, что

стены дрогнули. — Это пока ещё мой замок, и ты в любой момент можешь сюда

прилетать и оставаться, сколько хочешь, ради Вико. Так было и будет, пока

ему нужна мать. Не знаю, что между вами произошло, но чтобы я больше не

видел, как вы, жёнушки, доводите парня до истерики!

— Мы доводим?.. — задохнулась я, не сдержавшись.

— Именно! — перекричала меня блондинка. — Не мы, а она!

— Я сказал, хватит, — процедил Тор-брахс, и его лоб тоже покрылся чешуйками. –

Яна, к себе. Соль, идём, поговорим.

— Будешь успокаивать её? — вызверилась я, и от ярости тоже зашипела, тихо, но

злобно. — А кто успокоит твоего сына? Посмотри, его уже трясёт!

— Мы разберёмся без тебя, — сказала, как в лицо плюнула, Исольда.

— Да, сами. Ты мне не мама! — выкрикнул Вико, мамаша согласно кивнула, снова

похвалив его, и это стало последней каплей.

Я развернулась и пошла к себе.

— Яна, мы позже поговорим, — догнал меня голос дракона.

— Не о чем, — ответила я на родном языке.

Я ходила из угла в угол, не в силах успокоиться, и в окно видела, как улетела

мерзавка. Часа два она плакалась в жилетку бывшему, наверное, кучу гадостей

обо мне наплела. Дрянь!

— Допекут тебя эти мегаящерицы, — ворчал Пушок с кровати. — Аж трясёшься от

нервов, так и дядька Кондрат навестит раньше срока. Янка, ты о себе подумай,

плюнь на них и разотри, своя психика дороже.

— Не могу, противно до омерзения! И ничего не сделать, понимаешь? Ничего! Вико

верит каждому её слову, в рот заглядывает, а она этим пользуется. Он для неё

не сын, а средство манипуляции!

— Ну а что ты хочешь? — с умным видом фыркнул крысик. — То она была королевой,

и истинный есть, и новый ребёнок, и тут её ждут-обожают-скучают. И вдруг ты

появилась. Дракон на тебя засматривается, сама вчера видела, мальчик тоже

тянется, вот она и бесится.

— Да пусть забирает обоих! Не надо мне этого всего, — выкрикнула я, схватила

подушку-валик и принялась дубасить стену, представляя, что вытряхиваю все

потроха из наглой драконицы.

Раздался стук в дверь.

— Яна? Давай поговорим.

Ишь, ещё и голос-то такой требовательный! Отчитывать пришёл?

— Нет! — я рявкнула так, что казалось, связки порвались. Подушка шарахнулась о

дверь.

С минуту стояла тишина, звенящая удивлением, а потом в коридоре раздался вздох:

— Ладно, поговорим утром.

Мечтать не вредно.

Конечно, всю ночь я ворочалась, а с первыми лучами солнца встала, оделась,

посадила Пушка в сумку и пошла гулять. Надо было проветрить голову.

Парк укутал туман, в котором поблёскивали капельки ночного дождя. Мокрые листья

тяжело ворочались под ногами, слипаясь в комья, и каждый звук казался

таинственным, приглушённым. Я шла по дорожке, прямо и прямо, чтобы не

заплутать, на душе было тяжело, в голове пусто, и после бессонной ночи

слегка знобило.

Пушок, спрятавшийся от утренней прохлады на самом дне сумки, которую я для

тепла несла в руках, прижав к себе, вдруг высунул нос.

— Янка, тут кто-то есть, — тихо проговорил он, и я застыла, боясь шелохнуться.

Туман уплотнился, и было непонятно, как далеко от замка мы находимся, но ведь

это всё ещё парк, значит, виверн тут быть не может?..

Резко крикнула птица, я подпрыгнула, выронила сумку, и тело пронзила острая

боль. На грани обморока я заметила, как мелькнула чешуйчатая лапа с когтями.

Я очнулась от того, что в спину давило что-то острое, было больно, холодно,

мокро и жёстко. Пальцы чувствовали камни, на лицо падали крупные капли

дождя, от ледяного ветра кожу покалывало. Кажется, это не парк... Приоткрыв

один глаз, я тут же распахнула второй. Надо мной было низкое серое небо, в

поле зрения попадали высокие горные пики со снежными шапками, но против

ожиданий воздух не был чистым до головокружения, он вонял.

Так, надо встать, или хотя бы сесть... Я неуклюже оттолкнулась, чтобы

перекатиться на бок, и заорала! Всё тело окаменело и превратилось в желе

одновременно — сантиметрах в десяти от меня земля заканчивалась, и был виден

обрывистый склон скалы напротив.

Я лежала на краю пропасти? Перекатилась бы резче, и конец!

Холод, прокатившийся по позвоночнику, перешёл в мелкую дрожь, мои зубы стучали.

Я принялась медленно, осторожно отодвигаться от края, но вдруг опомнилась и

оглянулась. К счастью, позади было небольшое плато, а вот вокруг него –

пустота. Зато неподалёку на такой же плоской вершине я увидела огромное

гнездо из ветвей. Хищные птицы? Кто ещё в горах таких размеров?

Ветер подул со стороны гнезда, и вонь усилилась. Что-то сомнительно, что там

птички живут... И тут над границей веток мелькнуло нечто тонкое, похожее на

длинный хвост, а потом показался кусочек крыла, вроде драконьего... Меня

затрясло сильнее. Виверны. Вот кто тут есть! Виверны, у которых в это время

года появляются детёныши! А я на абсолютно гладкой площадке, видная со всех

сторон. И вешу не больше овечки, которых эти твари воруют и уносят.

Мозг судорожно пытался припомнить, что Вико говорил об этих созданиях, а руки,

повинуясь неосознанному, но древнему инстинкту выживания, принялись шарить

по земле в поисках камней потяжелее. Вскоре кучка набралась приличная, но я

сомневалась, что это оружие чем-то поможет, однако лучше иметь, чем не

иметь. Я осторожно, не очень приближаясь к краю, обошла свою площадку, но

везде был обрыв, тут не то, что ногами не спуститься, даже скатиться не

получится, просто полетишь вниз, на землю, которой не видно.

Раздался звук, похожий на рычащий визг, к нему присоединился другой, резанувший

по натянутым нервам, третий, и вскоре у меня зубы сводило от этих «трелей»,

а сердце заходилось в ужасе. Детёныши возились в гнезде, орали, и казалось,

сейчас сюда слетятся все виверны этих гор!

Как я попала в такую передрягу? Ведь Тор-брахс говорил, что в парке безопасно,

а я точно помню и дорожку под ногами, и деревья в туман. Я не могла выйти за

пределы защиты! Но тогда как тут оказалась? Как виверна пробралась в парк?

Или не виверна, а дракон? Лапа... Она была большой или поменьше? Вико говорил,

что эти твари мельче драконов, но конечность мелькнула на миг, я ничего не

поняла и не запомнила. И откуда была та боль? Словно меня в солнечное

сплетение тараном ударили. А Пушок? Где он? Что с ним? Пропадёт же мой лысик

на холоде!

И дёрнула меня нелёгкая на эту проклятую прогулку!

Но тут же внутри поднялась волна злости. Да что я в тюрьме, что ли? Должна

сидеть, как на привязи, как драконья домашняя зверушка? Но испуганная часть

меня ядовито усмехнулась — зато теперь ты совершенно свободна. С любой

стороны горы сигай, и полетишь, никто не остановит.

И всё же, кто меня сюда принёс и зачем? Виверна решила корм для деток припасти?

А почему положила на краю, где я могла свалиться? Или отбивное мяско

вивернятам нравится больше?

Меня передёрнуло от отвращения. Хотелось куда-то бежать, спрятаться, сделать

что-то, чтобы спастись, но выхода не было, а твари в гнезде орали и орали...

Я плотнее закуталась в промокший, тяжёлый плащ, от холода зубы не стучали, а

клацали. Принялась растирать ледяные, посиневшие руки, пальцы замерли на

брачной «татушке», и почему-то вспомнился взгляд дракона в тот вечер, когда

он завис над моей кроватью. Что он почувствует, узнав, что я пропала?

Выдохнет с облегчением или будет искать? Расстроится или обрадуется?.. Хотя

какая разница, если я всё равно этого уже не узнаю. Сама пропала, и Пушка

загубила, дура!

Где-то высоко в небе раздался леденящий душу, визгливый крик, но детёныши в

гнезде затихли, словно услышали ответ на свои призывы.

Киприан

Хоть не улетай из этого дома! Только отлучишься, и тут что-то не так сразу.

После общения с бывшей трещала голова, в ушах звенели её жалобы и слёзы, а

перед глазами стояло убитое лицо сына. И почему я это видел, человечка из

другого мира видела, а родная мать не замечала?

Я перестал узнавать Соль. Когда она стала такой эгоисткой? Или всегда была, а я

не замечал? Любовь ослепляет. И отупляет, видимо.

И ведь из-за чего сцепились, как кошки дикие? В то, что Яна Исольде запретила

прилетать, я никогда не поверю. Девушка с характером, и за Вико переживает,

как родная, но она даже в замке ещё не освоилась, к роли моей жены не

привыкла, слугам приказать ничего не может, только просит. И вдруг выдворила

бы мать пасынка? Невозможно!

А что высказала по поводу еды, так права была. Но чтобы Соль молча вынесла

отповедь от человечки? Такое ещё менее вероятно. Вот тут Яна сделала ошибку,

не стоило самой выговаривать, надо было меня дождаться. Хотя, мои слова до

Соль не доходят. Она и раньше делала всё по-своему, а теперь и вовсе

вытворяет, что хочет, пользуясь тем, что ради сына я всё ей прощу. Так может

и хорошо, что Яна высказалась? Оскорбилась бывшая, но вдруг что-то поняла?..

Сомнительно, конечно. Пацана до истерики довела своими глупостями, поцеловала

на ходу, и улетела, будто ничего не случилось, уверенная, что она ни в чём

не виновата. А кто будет налаживать то, что она разворотила?

Я попытался обнять сына, когда её проводили, но он вырвался.

— Пусти! Ты защищал эту Яну, а маму отчитывал! Она теперь может и не захочет

прилетать. Всё из-за вас!

— А ты, смотрю, снова подслушивал?

— И что? Я должен знать, это моя мама! — выкрикнул сын без малейшего смущения,

и убежал к себе. Вот и поговорили.

Конечно, я не собирался сдаваться, и велел слуге отнести ему ужин, но наверное

это бессмысленно. Вико в этот раз прямо трясло, как и сказала Яна. Мальчишка

только после прошлого визита любимой мамочки в себя приходить стал,

улыбаться и есть начал, и всё по новой. И главное, теперь он и на мачеху

зол. Получится ли у неё найти к нему подход снова?

Хотя, ещё вопрос, удастся ли мне найти подход к ней... Яростный рык через дверь

и что-то влетевшее в створку, ставили под сомнение успех предприятия.

И что она там на своём языке сказала, когда уходила? Послала меня к драконьим

прапредкам? Или к кому похуже? Тоже ещё характерец... А я всего-то велел

пойти в её комнату, чтобы Исольду угомонить и не терзать больше сына их

руганью. Хотел же потом спокойно всё обсудить! Но нет, разобиделась.

Одному мне не обидно, ничто меня не бесит, и убить никого не хочется.

Я метнул сюртук на кресло у кровати, а сам рухнул на постель. После вчерашней

драки тело ныло, пара ушибов болела, а ожог на ноге тянуло. Проклятые твари,

достали-таки огнём! Когда нажрутся уже?!

От усталости клонило в сон, но я попытался снова поговорить с сыном. Вико спал,

тоже прямо в одежде, на ресницах блестели слёзы, на бледном лице под глазами

залегли тени.

— Бедный ты мой...

Осторожно поцеловав его в лоб, я тихо вышел. Может и к лучшему, что не чувствую

искры истинности? Сын этого не перенесёт, а если Исольда и при мне тут

спектакли устраивает, так что начнёт творить, останься Вико с Яной вдвоём?

И всё же странно, что и не чувствую толком, и не исчезает она совсем. Может,

стоит поделиться с кем-то? С лекарем? Они же должны тайну больного

хранить?.. Но ведь я здоров, просто что-то не то со мной.

Хоть бы с кем-то поговорить! А нельзя. Вот если бы Яна приняла долголетие от

меня, тогда было бы можно. Тогда ни одна драконица уже не грозила бы мне

браком. Но как её уговорить? Везде тупик.

Я вернулся к себе и рухнул спать, а утром, ещё туман даже не рассеялся,

прибежала Санда.

— Хозяин, жену вашу похитили! Её крыса чуть живая, трясётся вся и еле дышит!

Существо летело по ветру, и пока не было признаков, что оно меня почуяло, а я

распласталась на холодных, острых камнях, накрывшись плащом с головой. Вдруг

не заметит?

Виверна была значительно меньше дракона, как и говорил Вико, хотя в остальном,

если не присматриваться, то и не отличишь. А вот если приглядеться, то сразу

бросается в глаза, что у этих созданий очень мощные задние лапы, более

тонкий и длинный хвост, гибкий, извивающийся, будто живущий своей жизнью, а

вместо передних лап перепончатые крылья с большими когтеобразными выростами

на сгибе и по краю.

Существо, издавая пронзительные крики, покружило над гнездом, и я заметила в

его лапе какую-то мелкую зверюшку, вроде зайца. Добыча была сброшена

детёнышам, нетерпеливо прыгающим и разевавшим пасти, а потом и сама мамаша,

хотя, может и папаша, спланировала вниз, уцепилась за край гнезда, помахала

крыльями, ища равновесие, и склонилась к отпрыскам, издав рычащий клёкот.

Нежничает. Даже виверны нормальные родители, в отличие от некоторых дракониц.

Н-да. Молодец, Пухова, нашла о чём подумать на пороге смерти...

И только мелькнула эта мысль, как ветер изменился, закрутился вокруг меня,

будто хотел собрать больше моего запаха, и швырнул его прямо в сторону

гнезда.

Виверна вздрогнула, склонилась к детёнышам, прикрыв их крыльями, и зашипела,

вытянув шею. Два небольших пластинчатых гребня на её голове поднялись и

воинственно застыли.

Сердце ушло в пятки, я съёжилась под плащом и тихо заскулила от ужаса.

— Не надо, птичка... Пожалуйста!.. — приговаривала еле слышно, во рту пересохло

так, что голос скрипел.

Было страшно смотреть, как виверна принюхивается, но закрыть глаза было ещё

страшнее. И вдруг тварь сорвалась с края гнезда спиной вниз, исчезла на пару

секунд и поднялась в воздух.

Она присматривалась и заметила меня. Кожу закололо от этого взгляда, я не могла

двинуться, явственно ощутив голод и ярость существа, тело перестало

слушаться, исчезли все звуки, кроме стука моего сердца.

Виверна двинулась ко мне, сначала медленно, и от этого зрелища дышать стало

нечем. Я делала судорожные вдохи, но воздуха не хватало, меня замутило.

Зверюга истошно заверещала и ринулась вперёд. Её лапы с острыми, загнутыми

когтями приближались, росли в моих глазах, и мелькнула идиотская мысль, что

лапы эти как у курицы с четырьмя пальцами.

Я затаила дыхание, мозг отказывался принимать, что это конец, требовал что-то

сделать, бороться, но тварь была в несколько раз больше меня. Я съёжилась

сильнее, будто это могло помочь, и...

Что-то произошло.

Сквозь панику до меня не сразу дошло, что вокруг потемнело, раздался яростный

рёв, а виверна дёрнулась к гнезду. В неё врезалась струя огня, пламя сразу

охватило барахтающееся тело, и тварь с диким криком полетела в пропасть.

Свет вернулся, и снова исчез, надо мной будто тень промчалась. Крупное драконье

тело, серое с красно-рыжими крыльями, мелькнуло в небе.

Тор-брахс! Он нашёл меня!

Зажав руками рот, я рыдала, ещё не веря, что спаслась, а дракон сшиб гнездо с

вершины, и жалобные визги почти оглушили, резанули по сердцу. Как бы то ни

было, а малыши есть малыши...

Киприан ринулся ко мне, и я встала на ватных ногах, чтобы ему было проще меня

подхватить. В этот раз я была счастлива полетать с драконом.

Но как он тут очутился? Может, Пушок жив? Он рассказал ему? Но как найти

кого-то в горах?..

Я промёрзла, перепсиховала, и болталась в драконьей лапе, как тряпичная кукла.

Заплаканное лицо щипал холодный ветер, глаза слипались, но всё же я

заметила, что Тор-брахс снижается, а местность вокруг была мне не знакома.

Небольшое озерцо, заросшее желтыми кувшинками, плодовые сады, со стройными

рядами деревьев, кажется, это были яблони, увешанные тяжёлыми

зелёно-красными плодами, а на холмике изящный, маленький по сравнению с

Брахсхели, дом из серого камня, с белыми арочными окнами и округлыми

башенками по бокам. Вокруг клумбы, штамбовые розы и ещё что-то, похожее на

акации... Я разглядела всё, потому что мы пролетели очень низко, прежде чем

приземлиться за домом, недалеко от фонтанчика, обрамлённого мелкими шариками

каких-то пушистых, голубоватых кустиков. Это место выглядело таким уютным и

безопасным, что снова захотелось плакать от облегчения. До измученного

сознания дошло наконец, что я спаслась.

— Давай посидим у фонтана, запах этих кустов хорошо успокаивает, — пока я

осматривалась, Тор-брахс подошёл ко мне и указал на скамейки перед круглой

чашей фонтана.

Я украдкой глянула на дракона, пытаясь понять его настроение. Хмурый, но не

сердитый, вроде...

— Киприан, я была в парке, не выходила за его пределы, уверена! — не хотелось

оправдываться, но ведь он не бросил меня, прилетел один в горы, где полно

виверн, если верить Вико.

Мы сели на резную каменную скамью, нагретую солнышком, но теплее мне не стало.

Одежда неприятно липла к телу.

— Знаю, — кивнул муж. — Твой крыс прибежал, чуть живой, весь грязный, и сказал,

что тебя утащил дракон, только не такой большой, как я. Первая мысль была,

что ты снова гуляла далеко, и виверна напала. Пушок толком не смог описать

напавшего, сказал, что от падения в глазах искры вспыхивали, но когда он

показал место, это оказалось в самом центре парка. Туда вивернам не

пробиться. И их запаха там не было, хотя он долго держится, а вот кем-то

незнакомым ещё пахло.

— Пушок жив! — я судорожно выдохнула и схватила Тор-брахса за руку, а он

вздрогнул.

— У тебя ледяные руки. И дрожишь! Во имя Творящего света, почему ты не сказала,

что промокла? Идём, — он встал, но пойти никуда не дал, а подхватил меня на

руки, как котёнка, и понёс к дому.

— Кто тут живёт? — от тела мужа исходило не тепло, а настоящий жар и я

прижалась, впитывая эту благодать каждой клеточкой и порой. Как же хорошо и

спокойно!

— Лекарь. Хочу, чтобы он тебя осмотрел, надо удостовериться, что ты в порядке.

Крыс сказал, ты закричала, когда уронила его, а потом стала падать на землю,

и дракон тебя подхватил.

— Да... Мне неожиданно стало очень больно, а очнулась я уже на той скале. Но

кто это сделал, Киприан?

Я оторвалась от крепкого плеча дракона и посмотрела в настороженные глаза.

Красивые... как цвет хорошего коньяка, и голова от них тоже немного

кружится, а ещё в жар бросает. Я алкоголь терпеть не могла, но на ум пришло

именно такое странное сравнение.

— Не знаю, но если лекарь поймёт причину боли, может, появится хоть одна идея.

Обычно, мы запоминаем запахи всех сородичей, кого встречаем, но этого

дракона я не знаю, да и мелковатых среди моих знакомых нет. И я с трудом

представляю, кто рискнул бы сунуться в горы в одиночку.

— Но ты прилетел за мной один, — я замерла, ожидая, сама не зная чего.

— Ты моя жена, это естественно, — пожал плечами Тор-брахс, словно и не тащил

меня уже несколько минут.

— Фиктивная, — напомнила я.

— Только в том, что касается постели, — сурово ответил дракон, будто требовал,

чтобы я осознала его слова. — В остальном, я отношусь к тебе, как к

настоящей супруге, у тебя столько же прав, сколько было бы у драконицы. Ты

хозяйка Брахсхели, Яна, ты — мачеха Вико, и никогда не смей сомневаться в

своём положении. Что бы ни говорили тебе другие, не слушай.

Киприан шумно сглотнул, нахмурил брови, а у меня сердце подпрыгивало от

непонятной радости в такт его широких шагов.

— Вчера я попросил тебя уйти ради сына. Исольда продолжала бы изображать

оскорблённую невинность, угрожать и жаловаться, не думая о ребёнке, я просто

хотел, чтобы всё успокоилось. Если ты решила, что я ставлю бывшую жену выше

тебя, то ошиблась. У неё своя семья, у нас своя.

— Просто ты так меня отослал, как виноватую...

— Я еле сдерживался, чтобы не придушить Соль. Уж прости, — проворчал дракон, а

я спрятала улыбку, сделав вид, что снова разглядываю окрестности, хотя

толком ничего не видела, в голове крутились его слова.

Каким-то образом Киприан сказал то, что мне очень хотелось услышать, чтобы

понять, кто же я тут, кто мы друг другу. И дело слегка прояснилось.

Из дома вышел высокий, мужчина с густыми кудрями с проседью, зачёсанными назад,

и ждал нас.

— Лорд страж, что стряслось? — спросил он с лёгким поклоном, на лице удивление

смешалось с тревогой.

— На мою жену напал дракон и унёс в горы к вивернам. Её ударили какими-то

чарами, чтобы потеряла сознание, и я хочу знать, что это было, и всё ли с

ней в порядке, — он поставил меня на ноги. — Моя жена, леди Тор-брахс.

Милая, это наш лекарь, господин Хилш.

Милая... Это слово, звучавшее так приторно в кино, вдруг оказалось бальзамом,

от которого у меня внутри стало светло. Впервые мелькнула мысль — а каков

Киприан, когда любит по-настоящему? Каков он был с Исольдой? Может, Пушок

прав, и она, несмотря на истинность, не хочет терять тепло и обожание,

которое дарил ей бывший муж когда-то? Дракон производил впечатление

гранитной скалы, но что таилось у него внутри? Чего стоила эта холодная

невозмутимость?..

Лекарь провёл нас в свой кабинет, велел служанке принести мне сухую одежду и

приготовить горячую ванну.

— Сейчас проведём несколько проверок, безболезненных, не волнуйтесь, — успокоил

он, заметив, как я напряглась, — а потом вами займутся мои слуги, миледи. Вы

совершенно продрогли, это грозит простудой. После поедим, выпьем горячего

чаю, и только тогда я отпущу вас домой. Милорд, вы тоже выглядите паршиво, –

грубовато заметил Хилш, как это делают хорошо знакомые люди. — Отдых не

повредит. Мне нужно осмотреть ваш ожог.

— Ожог?! — я быстро оглянулась на мужа.

— Пустяк, кожа уже регенерировала.

— У вас всё пустяки, лорд Тор-брахс, а надо лучше следить за собой, — отчитал

его лекарь. — Не забывайте, люди здесь нуждаются в защите, как и ваша

красавица-жена.

Он поклонился мне и начал свои «опыты», а я поняла, что так и не спросила

Киприана, как он нашёл меня.

— Опишите боль, которую помните, миледи Тор-брахс, — попросил лекарь.

— Острая, сразу во всём теле, но было ощущение удара или даже резкого укола вот

сюда, — я показала на солнечное сплетение.

Хилш посмотрел на Киприана.

— Вы уже поняли, милорд? — голос лекаря и его мрачный вид не оставляли

сомнений, что дело было плохо. Тор-брахс кивнул, и выглядел не лучше, ещё и

зубы стиснул.

— Я рада, что вы оба поняли, а мне можно объяснить? — стало страшно. Со мной

что-то не так? Это ещё не конец мучениям?

Мужчины снова переглянулись, лекарь взглядом спросил разрешения у моего мужа, и

тот снова кивнул.

— Есть боевая магия, миледи. Большая её часть нацелена на то, чтобы причинить

боль, обезвредить противника, или убить. Ваше описание и остаточный след,

который я чувствую в вашей ауре, говорят о том, что кто-то хотел лишить вас

сознания и ударил так называемым «кинжалом боли». Это не самые сильные чары,

боевые драконы изучают их в младшей школе, да и в целом, многие из нас

используют их для защиты. Вас ударили не сильно, иначе вы бы только укол

ощутили и мгновенно потеряли сознание от прострелившей боли.

— То есть, если отбросить эти ваши магические штучки, то меня просто ударили,

никаких последствий не будет, и я не умираю?

— Всё так и есть, — кивнул лекарь с лёгким удивлением. — Вы очень быстро

ухватили суть, леди Тор-брахс.

— Тогда, — я посмотрела на мужа, — почему у вас обоих такие мрачные лица? Я уж

испугалась, что всё, пора прощаться с жизнью.

— Потому что я надеялся по чарам узнать нападавшего, но это мог быть кто

угодно, — ответил Киприан.

Кто угодно... И дракон, и драконица? А драконицы мельче, я это уже поняла.

Лекарь занялся Тор-брахсом, а меня отправил со служанкой в ванную. После

наслаждения горячей водой с ароматическими маслами меня растёрли каким-то

пахучим травяным бальзамом, от которого кожа покраснела и стало почти жарко,

переодели в сухую, тёплую одежду, и проводили обедать.

Казалось, я жутко голодная, но после всего меня разморило, и хотелось только

спать, так что где-то между мясным супом и десертом я отключилась, благо, в

столовой у лекаря были стулья с очень высокими спинками и подлокотниками.

Проснулась я от того, что меня куда-то несли.

— Сейчас постоишь немного, чтобы я тебя подхватил, и полетим домой, там

нормально выспишься, — донёсся голос моего дракона.

Моего... С чего он вдруг мой?

— Киприан, как ты нашёл меня? — наконец-то мне удалось это спросить, хотя язык

заплетался, а сознание норовило сбежать в царство снов.

— Брачная вязь не просто рисунок, — ответил он. — Правда, я не думал, что у нас

с тобой она будет вести себя так же. Но случилось чудо, иначе вся моя магия

не помогла бы.

Муж снова стал мрачнее тучи и замолчал. Я аж проснулась от такой неожиданной

интриги.

— Нет, что спаслась я чудом, это понятно. А насчёт вязи можно объяснить

доступно для моего слабого человеческого умишка?

— Прости, — смутился муж, — всё время забываю, что ты из другого мира. И не

драконица.

— О, а ещё недавно не мог забыть о моём позорном человеческом происхождении, –

хихикнула я, но вдруг поняла, что и сама больше не беру слово «муж» в

кавычки. Что-то между нами менялось.

— Ты не ведёшь себя как люди в нашем мире, ты больше как драконица по духу... –

оправдался Киприан и неловко кашлянул. — В общем, когда дракон вступает в

брак, он как бы отмечает своей магией избранницу, от этого появляется символ

на руках у обоих. И между драконьей четой этот символ поддерживает связь,

позволяет им чувствовать, всё ли в порядке с парой, помогает найти жену или

мужа при необходимости, например, если потерялись в большом городе, в толпе

на ярмарке... Ну, или если случилось что-то типа вот этой ситуации. Но я

никогда не слышал, чтобы брачные знаки работали в таком союзе, как наш. Да и

не ощутил я, что с тобой стряслась беда, а вот когда обследовал место

похищения, когда думал, где тебя искать, почувствовал магическую нить. Эта

связь гораздо тоньше, чем была у меня с Исольдой, она почти незаметная, но

по ней я тебя и нашёл.

— Ты же сам говорил, что браки между драконом и человеческой девушкой большая

редкость. Может, просто никто не прочувствовал эту связь раньше? И пар таких

мало, и не всех же жён похищают и пытаются скормить вивернам, — предположила

я.

— Или дело в том же портальном переходе, который так повлиял на твоего крыса?

Может, ты стала более восприимчива к некоторым чарам? Мы говорили об этом с

лекарем, но он тоже не знает ответа, — муж посмотрел на меня задумчиво,

поставил на землю и пошёл перевоплощаться и взлетать.

Интересно, если Киприан прав, то ещё как-то на меня этот переход повлиял? Хотя

довольно и этой странной, непонятной связи, спасшей мне жизнь. То-то

похититель удивится, если встретимся. Прямо любопытно будет его лицо

увидеть. Или её лицо?..

Дома нас встретили Санда и Вико с Пушком, сидящим в сумке. Служанка улыбнулась

с облегчением, когда увидела, что я иду к ним самостоятельно, и совершенно

невредимая. Вико вроде хотел подойти, но остановился и виновато опустил

глаза, однако на сей раз я не собиралась делать вид, что всё в порядке. Он

наговорил на меня, нагрубил ни за что, вот пусть теперь сам налаживает

отношения.

Зато мой героический крыс сперва вытягивал шею, сидя в сумке, а как только я

его заметила, изобразил вялое, почти умирающее создание и прижался к груди

Вико, вроде как ему нужна опора.

— Яночка... — проговорил он слабым голосом, — жива, моя девочка. Я уж думал и

не свидимся. Простыл совсем, пока тебя спасал, не знаю, переживу ли эту

ночь.

Он закашлялся и даже чихнул разок для убедительности.

Погладив по плечу Санду, я сухо кивнула мальчику, забрала у него своего героя и

чмокнула в розовый нос.

— Уверена, переживёшь. Во-первых, у крыс прекрасный иммунитет, во-вторых, ты же

бежал в замок, значит, не мог замёрзнуть, к тому же ты одет. А в-третьих, у

тебя достаточно совести, чтобы не бросить меня тут одну. Кто ещё спасать

будет, если не ты? — я прижала крысика к щеке и прошептала уже серьёзно, аж

глаза слезами заволокло: — Спасибо, малыш. Я так боялась, что ты погиб, но

ты меня спас. Мой умничка, самый смелый крысик, — я снова чмокнула любимца,

и он уткнулся лбом мне в щёку и погладил по волосам лапкой.

— Я тебя в обиду не дам...

К нам подошёл дракон и Вико кинулся к отцу.

— Пап, всё хорошо?

— Меня спрашиваешь? — Тор-брахс сурово на него посмотрел. — А почему не Яну?

Это её похитили и оставили на растерзание вивернам.

Мальчик охнул и повернулся ко мне, в глазах заметался ужас.

— Яна... — он сорвался с места и обнял меня, едва не свалив с ног. — Прости, я

такой дурак был...

Он сильнее прижался, словно боялся, что оттолкну, но я тоже его приобняла.

— Что же, надеюсь, теперь мы все поумнели, и пойдёмте-ка пить чай. Зачем я

варенье варила, а? Санда, пожалуйста, попросите накрыть на стол, а варенья и

себе положите. Наверное, интересно попробовать, что в моём мире едят? — я

подмигнула старушке и пошла в замок в обнимку с Вико и Пушком, а спиной

чувствуя внимательный взгляд мужа.

Интересно, о чём он думает, что так смотрит?..

По случаю чудесного спасения жены Тор-брахс велел Ганну выдать слугам угощение,

а мы расположились в столовой. Горели свечи, потрескивал камин, от чашек с

горячим чаем разливался уютный аромат, оттенённый нотками корицы в булочках,

и сладким ягодным запахом варенья.

У Пушка был свой столик возле моего стула, и настоящий пир — яблоки, орешки,

зёрна, сухарики, твёрдый сыр, сушёное мясо. Крысик блаженствовал, временами

постанывал, зажмуриваясь от удовольствия, но потом вспоминал, что он же,

вообще-то, сильно пострадал, пока спасал меня, и делал несчастную морду,

мелодия стонов менялась на более драматичную.

Даже Тор-брахс, наблюдая за этим актёром, подёргивал уголками рта, пряча

улыбку.

Я съела ложечку варенья и закатила глаза, поддержав крысика тихим стоном,

пробормотав:

— Вот теперь и правда полное ощущение безопасности!

Дракон тоже попробовал варенье.

— Ммм... Необычно! Есть интересный привкус, вроде как отдалённый намёк на

горчинку, и орешки такие мягкие... А много ты его сварила? — поинтересовался

он тоном, какого я ещё не слышала. Это был такой домашний, семейный

разговор...

— Нет, но ведь можно набрать ягод и ещё сделать. Надо?

— Очень, — ответил за отца Вико, который под шумок уже выскребал остатки

варенья из своей розеточки. — Это такая противная ягода, а варенье — язык

проглотишь!

Он потянулся и щедро добавил себе янтарно-бордовой массы с полупрозрачными

яблочными дольками и золотистыми кусочками орехов.

— Другим оставь, сластёна, — усмехнулся отец.

— А за столом надо есть, а не болтать. Ты сам меня учил, папочка, — нахально и

обаятельно улыбнулся пацанёнок, уплетая булочку, и родитель насупился со

вздохом.

Я поймала себя на том, что уже не сержусь на Вико, и уж тем более на Киприана,

а вот за их пикировками мне очень даже нравится наблюдать. В те редкие

моменты своей прежней жизни, когда я думала о будущей семье, что-то такое и

представляла — тихие вечера за чаем и вкусняшками, разговоры ни о чём,

подшучивание друг над другом, ощущение душевного тепла и счастья. Правда, в

моих мечтах была ещё и любовь, и дети звали меня мамой...

— Слетаем завтра за ягодой? — предложил Тор-брахс, прервав мои размышления.

— Да! — поддержал Вико. — Пап, а полетим к Камышовому озеру? Там рядом лесок,

где много огнёвки. Помнишь, мы с мамой там гуляли?

Даже упоминание Исольды повисло тенью в комнате, и мне совсем не хотелось

лететь в место, связанное с ней. Ещё неизвестно, не она ли меня на тот обрыв

положила. Киприан, видимо, почувствовал что-то похожее.

— Это далековато, а сейчас не лучшее время для отлучек, я могу понадобиться

людям, — уклончиво ответил он. — К тому же в прошлый раз вы забыли плед.

Предлагаю слетать и посмотреть, может, он ещё на месте? Дракон должен беречь

свою собственность, — он подмигнул сыну, и тот хихикнул.

— Это похоже на скупость, папа. Ну, ладно, можно и туда. Яна, ты же согласна? –

Вико ещё обращался ко мне неуверенно, посматривал с опаской.

— Согласна. Мне там понравилось, — я улыбнулась и с благодарностью посмотрела

на мужа. Он кивнул, поняв всё правильно.

— Ох, — раздалось со «второго столика», Пушок снова изобразил полный упадок

сил, — ну, не знаю... Я, конечно, ещё очень слаб, но соберусь. Соберусь, да.

Полечу с вами. Кто-то же должен вас охранять... — он скорбно схомячил орех,

вздохнул, простонал еле слышно, и слопал кусочек сыра, и всё это с

выражением вселенской печали и покорности судьбе на морде.

Лицо Тор-брахса вытянулось от такого заявления, Вико хихикнул, а я с самым

серьёзным видом погладила своего рыцаря.

— Спасибо, дорогой. Если не ты, то кто же?..

— Да. Не знаю, что вы без меня делать будете, когда помру... — Пушок горестно

вздохнул и умял приличный кусок мяса.

После чая Вико отправили в учебную комнату, а Киприан куда-то собрался. И вроде

не такие у нас были отношения, чтобы спрашивать, но я не удержалась:

— Ты куда-то улетаешь? — у меня на руках сидел Пушок, в планах было поспать до

ужина, поесть и снова лечь спать. После всего хотелось тишины, покоя и

тепла.

— Я нашёл тебя, но ещё рано успокаиваться. Мне надо узнать, кто это сделал.

Кто-то хотел, чтобы тебя разорвали виверны, а я хочу найти и разорвать его,

— глаза Тор-брахса кровожадно сверкнули.

— Вообще, думаю, он или она просто хотели моей смерти, не конкретно в пасти

виверны. Я очнулась на краю обрыва, Киприан. Одно неверное движение, и

полетела бы вниз.

Муж задумался, а я, как-то некстати заметила, что он красивее, когда такой

серьёзный. Сразу появляется эта особая аура защитника, мужчины-скалы, или в

этом случае настоящего дракона.

— О чём ты думаешь? — я подошла к нему ближе, и поняла, что не просто не хочу,

а боюсь его отпускать.

Но это было глупо. Не могу же я повиснуть гирей на его шею ради собственного

спокойствия.

— О том, что, вероятно, замыслил преступление один человек, а совершил другой.

Первый хотел тебе мучений, потому что виверны не убивают жертву сразу, а

второй выполнил приказ, но дал тебе шанс умереть быстро, потому и оставил на

краю.

— Вот уж спасибо за такое «милосердие»!

Мне стало дурно, пришлось схватиться за ближайшую опору, то есть за руку

дракона, и Киприан поддержал, отвёл на резную кушетку у стены.

— Упасть в пропасть или быть сожранным заживо? Да, это своего рода милосердие,

хотя и звучит ужасно, — ответил муж в своей прямолинейной манере. — Но сути

это не меняет. Хотя, может, я ошибаюсь, и край пропасти просто случайность.

Надо найти подонка, и спросить, — он скрипнул зубами, а внутри меня

поднялась такая волна тепла, что стало трудно дышать.

Наверное, королева была права, мне повезло, что попала к такому дракону.

— Как ты собрался его искать? — я потянула Киприана за рукав, вынуждая присесть

рядом.

— Сначала я снова обследую парк и всё поместье, ведь чтобы вот так тебя

поймать, похититель должен был следить за замком, видеть, как ты вышла одна

рано утром, а значит, где-то здесь он и прятался. Потом я облечу соседние

деревни и те, что по дороге в горы, узнаю, вдруг кто-то что-то заметил. В

наших краях неспокойно, особенно в это время года, народ привык поглядывать

на небо. Да и чужаки тут редкость, все друг друга знают, это тоже может

помочь.

— Так себе шансы...

— Да. Но это всё, что можно сделать.

— Киприан, мне не хочется ни о ком думать плохо, но... Когда я уходила, слуги

уже проснулись, и...

— Хочешь сказать, кто-то из моих людей предупредил похитителя? Но тогда тот

должен был скрываться совсем рядом... И ты пару раз сказала «она». Яна, ты

думаешь на Соль? — муж внимательно посмотрел на меня, словно надеялся

услышать «нет», но я не стала врать.

— У меня не так много врагов. Хотя, помимо неё есть ещё Карола. Похититель был

меньше тебя, а драконицы не такие уж крупные, разве нет? Я не знаю, что

думать, но кроме этих двоих никому нет до меня дела. Вряд ли королева

опустится до убийства. Да и зачем ей? Её родственница опозорилась, даже без

меня ты на ней не женишься, и Греттель это понимает.

— А Соль зачем? Я ей не нужен, — в его голосе прозвучала горечь, и мне сразу

стало холодно, — а Вико обожает мать. Честно говоря, не понимаю, чего она

так на тебя ополчилась.

— Но раньше вы оба полностью принадлежали ей, ждали, как весну после ледяной

зимы, а теперь Вико ко мне тянется, ну, когда она не вмешивается, ты со мной

говоришь, как с равной, обращаешься, как с настоящей женой... Ты другой,

мало похож на остальных драконов, — муж удивлённо на меня глянул, уголок губ

дрогнул с намёком на улыбку, взгляд неожиданно смягчился, и мне стало

неловко. — Нет, конечно, я не много вас встречала, но всё же... А для

Исольды я жалкая человечка, само моё присутствие в твоей жизни кажется ей

личным оскорблением. Хотя не знаю, с каких пор это стало поводом для

убийства. Но если это не твои бывшие, то кто? Это не может быть какая-то

месть тебе, все же знают, что ты меня не любишь, исчезну, найдёшь другую.

— Вот так всё просто, да? — негромко спросил дракон, изучая моё лицо, и я

растерялась от его тона с ноткой обиды и от странного вопроса. Он порывисто

встал и пошёл к двери. — Мне пора, — бросил через плечо, — вернусь поздно,

не ждите, ужинайте без меня.

— И что это было?.. — пробормотала я, когда дверь закрылась.

— По моему, у твоего дракона начался кризис «фиктивности», — с умным видом

заявил крысик, высунув нос из сумки. Надо же, а до этого сидел тихо-тихо, не

мешал говорить...

Киприан вернулся поздно. Я не вышла его встречать, но спать легла, только когда

в коридоре раздался его голос, отдающий распоряжения слуге, так было

спокойнее. Однако уснуть удалось не сразу, меня прямо толкало сходить и

спросить, узнал ли он что-то? Я весь день пыталась вспомнить хоть какую-то

подробность о похищении, особые приметы той лапы, но в памяти остался лишь

туман и шорох мокрых листьев под ногами.

Утро наступило неожиданно, как всегда. Санда с трудом меня добудилась и

вытолкала умываться, несмотря на протесты и нытьё. Ну почему все не могут

ложиться поздно и вставать в нормальное время, а не в такую рань! Десять

утра, да вы издеваетесь, что ли?!

— Собирайтесь, миледи, — шепнула мне старушка, видя, что я снова кошусь на

постель, — ваш муж решил повторить ту штуку... «пикник», вот. Мы уже и

корзинку еды собрали.

— Положите ещё плед, а лучше два. Думаю, тот, если его и не забрал никто,

промок от росы, сидеть на нём нельзя, — ворчливо ответила я, не проникшись

даже каплей романтики, зато ощутила давление ответственности. Надо идти, раз

меня ждут и даже приготовились по-особому, нельзя расстраивать мужа и

пасынка.

Крысик настоял, что полетит со мной, и Вико был этому очень рад, особенно когда

пришлось отдать ему малыша, потому что у меня в руках была корзинка с едой.

С Тор-брахсом мы особо не говорили, между нами возникло какое-то едва

уловимое напряжение, и у меня было не подходящее настроение, чтобы в этом

копаться.

Драконий лайнер стартовал и благополучно доставил нас к знакомому бревну.

— О, плед ещё тут! — радостно воскликнул Вико, но, потрогав ткань, сморщил нос:

— Сырой...

— В корзине должны быть сухие, — я нашла их и отдала Вико, чтобы постелил, а

сама убрала мокрый.

— Санда положила? Я как-то не догадался, — дракон выглядел сконфуженно, он

глянул на меня и усмехнулся. — Нет, это ты ей велела, да?

— Да. Но ничего, ещё пара пикников, и ты тоже научишься думать о мелочах, –

хмыкнула я, настроение понемногу выправлялось. — Давайте поедим и пойдём

собирать ягоду, пока птички нам что-то оставили, — я раздала своим мужчинам

бутерброды и небольшие бутыли с яблочным компотом.

Вико, быстро всё слопав, сбегал к деревьям, но вернулся расстроенный.

— Опоздали мы. Надо дальше идти, тут ветки почти голые уже.

— Ничего, прогуляемся после еды, это полезно, а то пузо нарастёт, — хмыкнул

Тор-брахс, и мы, оставив вещи, пошли с корзиной за ягодами. Санда ещё

снабдила нас холщовым мешочком, так что было, куда ягоду собирать.

Вико бежал впереди, перепрыгивая через кочки и кустики, в сумке на его груди

ойкал и пыхтел Пушок, а мы с Киприаном не торопясь шли рядом.

— Тебе удалось что-то узнать вчера? — не выдержала я, но дело было не только в

любопытстве.

Возникшее напряжение хотелось разрушить, а то между нами воздух пружинил, как

между двумя одинаковыми магнитами. Причём, было подозрение, что дело не во

мне, а в драконе, и это тревожило.

— Я искал место, — ответил дракон, — откуда можно было видеть замок и тех, кто

из него выходит, но при этом не выдать себя. У нас тут равнины да невысокие

холмы, особенно не спрячешься, так что всё свелось к парку, там и укрыться

можно, и похитить незаметно проще всего, а ты бы рано или поздно пошла туда

на прогулку. Что тут ещё делать, если не гулять?

— И как, нашёл его «логово»?

— Нет, запах улетучивается быстро, я и на месте похищения лишь его слабый

остаток унюхал, там же только с одной стороны деревья, а с другой поле, и

ветер гуляет, и больше следов не было. По пути в горы люди тоже ничего не

видели, а вот в придорожной таверне повезло. Один из путников видел, как по

небу летел дракон в сторону гор, и нёс кого-то в лапе, ему показалось, что

девушку, волосы были длинные. К сожалению, этот человек уже слышал, что

местный лорд страж женат на человеческой девице, вот и решил, что это мы,

поэтому особого внимания не обратил. Запомнил только, что дракон был весь

тёмный с почти белым брюхом и шеей, и не очень крупный, ещё удивился, что

здешний страж такой плюгавый.

Киприан насупился, и я едва не хихикнула — надо же, обиделся, что за него

какую-то мелочь приняли.

— Не густо. И что теперь?

— Раз напасть на след не вышло, то теперь надо думать, кому было выгодно твоё

похищение. Только у меня ни единой мысли, все, что были, ты сама вчера

перечислила. Но я это так не оставлю. А ты, пожалуйста, — Тор-брахс

неожиданно взял меня за руку, — будь очень осторожна. Не ходи одна даже в

парк, пока я этого урода не поймаю. Присматривай за слугами, прислушивайся к

разговорам, я ещё Санде это накажу, она точно не подведёт, — он умолк,

отвернулся, и проговорил очень тихо: — Я не могу тебя потерять.

У меня сердце замерло от этих слов, но дракон вдруг кашлянул, убрал от меня

руки и поправился:

— Без тебя снова начнётся этот цирк с женитьбой, а более адекватной невесты у

меня нет... И встретить пару я уже отчаялся. Понимаешь, моя искра магии

истинности, она... еле чувствуется. Со мной что-то не так.

Он снова замолчал, и я понимала, что ждал вопросов, какого-то поощрения с моей

стороны, хотел поговорить о наболевшем, вот только моей собственной душе

было паршиво после этой его поправки. Он не может меня потерять, но не из-за

меня, а по своим эгоистичным соображениям. Дракон во всей красе, и с чего я

взяла, что он другой?..

Киприан

Прогулка вышла странной. Мы погуляли, набрали ягод, но всё это время было

ощущение, что Яну тяготит моё присутствие.

Сначала я сам немного отгородился. Мне совсем не нравилось, что девушка думает,

будто её гибель для меня ничего не значила бы, будто так вот просто взять,

да и заменить её на новую жену, раз брак фиктивный, и между нами нет любви.

Но такая логика не работала. Я уже пытался объяснить жене, что всё не совсем

так, но ничего не вышло. И как можно что-то объяснить, когда сам толком не

понимаешь? А я не понимал. И поэтому не знал, как вести себя с женой.

И вот, когда я решился на откровенный разговор, хотел поделиться своей

проблемой, уже Яна отгородилась от меня, не проявила никакого интереса, и

сначала было обидно. Но потом я подумал, что она человек и не может понять

этого, потому что не способна прочувствовать сама. Может, поэтому она так

себя повела? Не сочла проблему серьёзной? Обычно ведь девушка очень чуткая,

она переживает за Вико, бережёт его нервы и здоровье больше, чем родная

мать, сопереживает чужому ребёнку, который ещё и ведёт себя иногда

отвратительно... Не знаю, чего я ждал. Сочувствия? Или просто хотел

выговориться, выплеснуть то, чем не мог ни с кем поделиться? Но не

получилось, и я почувствовал себя глупо, поэтому тоже закрылся, и домой мы

вернулись в молчании, девушка сразу ушла к себе, а я теперь сидел и думал,

что делать.

С самого начала всё было не так с нашим браком. Это её условие о детях... Нет,

Яна была красивой, это бы и самый упёртый дракон понял, мы высокомерные, но

не слепые же. Мне нравилось смотреть, как она осторожно двигается в

непривычно длинных юбках, как наряды подчёркивают гибкую талию и линию

хрупких ключиц... Меня никогда не привлекали кареглазые шатенки, но Яна и

тут оказалась исключением. В общем, я уже был совсем не против сделать наш

брак настоящим, вот только дети... Судьбе полукровки не позавидуешь, я не

хотел для своих отпрысков такого, и надеялся убедить жену, что это плохая

идея, если дойдёт до дела.

А ещё мне совсем не нравился её отказ от долголетия. Я просто не мог этого

понять. Выйти замуж за дракона и остаться обычным человеком? Неужели так

хочется сморщиться раньше времени? И дело даже не в том, что мне было жаль

её молодость и красоту, хотя и это тоже, но ведь она уйдёт так скоро... Дом

снова опустеет, Вико вырастет, и что останется мне? А ведь с Яной и говорить

было на удивление легко. Она умная, умеет слушать, рассуждать, прямо

высказывает свои мысли, иногда дерзко язвит, и это тоже интересно.

Я всё больше ловил себя на том, что даже с Соль мне никогда не было так хорошо

просто говорить, просто быть вместе в одной комнате. Яна успокаивала что-то

во мне... Как дракон, я любил полёты, но при этом человек во мне радовался,

когда лапы чувствовали землю, и Яна стала землёй для моей души. Она давала

необъяснимую опору, позволяла становиться самим собой, а, улетая, я знал,

что дома всё будет хорошо, с сыном ничего не случится, и это чувство,

возникшее так скоро после нашей встречи, только укреплялось день за днём.

Всему этому не было объяснения, не может быть человек настолько подходящей

парой дракону, но рядом с женой даже проблема с истинностью блёкла. Я просто

забывал об этом...

— Я не могу её потерять, надо как-то убедить девушку принять долголетие, а ещё

найти того, кто чуть не отнял её. Подонок! Чтоб тебя самого виверны сожрали!

Мои губы задрожали, рот оскалился, дракон брал верх над человеком, и с трудом

удалось успокоиться. К счастью, Яна не знала, что её ждало на той скале, но

я знал, и от этого кровь леденела. Когда увидел, что она жива, чуть не

потерял контроль, едва не обернулся прямо в небе, так хотелось скорее взять

её за руку, убедиться, что всё в порядке...

Кем нужно быть, чтобы сотворить такое? И за что? Чем бы я ни был занят, в

голове крутились вопросы, я перебирал всех, кто мог подобное сделать, но не

видел главного — причины такой ненависти. А может, дело не в Яне? Может, это

всё же месть мне? Но за что? Тут тоже не было ответов. Я вёл уединённую

жизнь, в дрязги двора не лез, в столице почти не бывал, чужих жён не

соблазнял... И всё же, Яну похитили, и я из кожи выпрыгну, но найду того,

кто это сделал! Драконы не отдают своё!

В коридоре раздался голос жены, она о чём-то говорила с Сандой, и так

захотелось выйти, увидеть Яну, но я сидел, упрямо глядя в камин. Кое-что ещё

было не так в нашем браке — очень трудно было прямо говорить о том, что

касалось только нас двоих, потому что именно это было самым непонятным и

запутанным. Как-то не так я представлял себе фиктивный брак.

Мы с Киприаном не виделись до следующего утра. Вечером дракон летал проведать

своего раненого товарища и вернулся поздно, и я подозревала, что он нарочно

сбежал от меня, потому что до этого и обедал один в библиотеке, якобы

работал.

Однако и позавтракать нормально не удалось — только мы сели за стол, как

ворвалась Исольда, вся такая испуганная, порывистая.

— Кип, как ты? Творящий свет, мне так жалко Яну! — она подбежала к Тор-брахсу,

обняла его, прижав голову к своей груди, и зажмурилась, целуя его в лоб.

— Мама!

Вико, подбежал и обхватил мать за талию, потёрся щекой, как ласковый котёнок, а

она обняла и его, тоже чмокнув в макушку, и всё это с драматично закрытыми

глазами, с невыносимыми страданиями на лице! Надо сказать, она была куда

лучшей актрисой, чем Карола... Я почти поверила.

Наконец, драконёнок отстранился немного и озадаченно посмотрел на родительницу:

— Мам, а ты если Яне сочувствуешь, чего к папе-то обращаешься?

Блондинка растерялась, удивлённо глянула на сына, но дракона из хищных объятий

не выпускала, хотя тот пытался её отодвинуть.

Ну, хватит!

— Исольда, будь любезна, убери руки от моего мужа, — я говорила сдержанно, но

раньше даже не знала, что мой голос может быть настолько холодным, а

внутри-то всё кипело. Ишь, явилась утешительница!

Поскольку я сидела на другом конце длинного, для семьи крайне неудобного стола,

она только теперь меня заметила, и побледнела, словно призрак увидела.

Мне очень хотелось жутенько улыбнуться и зловеще протянуть: «Сюрпри-из», но

вместо этого я молча буравила взглядом эту сердобольную, аппетит пропал, а в

голову лезли вопросы. Жалко ей меня? И как же она узнала о том, из-за чего

могла бы меня пожалеть? И то, что я жива, явно стало для неё неожиданностью,

вон, как физиономия вытянулась, глаза чуть из орбит не выпали.

Муж, мой, ёлки зелёные, муж, наконец выбрался из её липких объятий, встал и

навис над красоткой. Он внимательно всматривался в её лицо, и вкрадчиво так

спросил:

— Соль, а в чём причина жалости?

Нет, ну прямо у меня с языка снял этот вопрос! Похоже, не так уж Киприан и

уверен в невиновности своей бывшей благоверной.

— В смысле? — блондинка то ли всё ещё была в шоке, то ли прикинулась дурочкой,

однако в глазах уже появилось что-то очень похожее на досаду и

разочарование.

— Ну, тебе же было так жаль Яну... Почему? — Киприан не сводил с неё глаз.

— Так ведь она... её... — залепетала драконица, растеряв обычное высокомерие,

но вдруг подобралась. — Кип, а почему ты так на меня смотришь? Как на

преступницу!

— Ответь на вопрос, Соль, — глухо велел Киприан и сжал её плечо.

Красивое лицо дракона будто окаменело от напряжения, а во мне проснулось

сочувствие. Он ведь всё ещё что-то к ней чувствует, а может и не просто

«что-то». Каково ему будет, если она окажется виновной?

— Да что ты пристал?! — Исольда оттолкнула его, уселась за стол, хотя никто её

не приглашал, и сложила руки на груди. — Муж вернулся из столицы, слышал,

как во дворце кое-кто сплетничал, мол, только Тор-брахс женился, как уже

стал вдовцом. И некоторые даже болтали, что ты сам избавился от человечки,

когда отвязался от Каролы, и она стала не нужна.

— Кое-кто, это кто конкретно? — прищурился Киприан.

— Ой, да не знаю я! — воскликнула Исольда. — Хоть вовсе сюда не прилетай! Как

прилечу, так вечно в чём-то обвиняют, — завела она прежнюю пластинку.

— В таком случае, мне придётся поговорить с твоим мужем. Летим, сейчас же.

Тор-брахс схватил её за руку и потащил за собой, а она упиралась.

— Прекрати, Кип! Какая разница, кто и что болтает? Жива твоя драгоценная Яна.

Что ещё надо?

Ух, сколько злости было в её голосе, и вся по мою душеньку! Я криво

усмехнулась, но вот что интересно, мне не показалось, что Исольда врёт.

— Разница такая, что я никому не сообщал о случившемся, кроме нашего лекаря,

который, как тебе известно, со столицей дел не имеет, — прошипел ей в лицо

Киприан. — И потому мне очень нужно узнать, кто же там так хорошо осведомлён

о наших бедах, что уже и во вдовцы меня записал. Идём!

— Папа, но мама летела, она устала! — с отчаянием воскликнул Вико. — Она даже

не позавтракала!

— Мама сыта, — отрезал отец. — А ты поешь и иди на уроки. Яна... — он

повернулся ко мне, и я кивнула.

— Лети, тут всё будет нормально.

Удивительно, но этих слов хватило, чтобы дракон как будто успокоился и помчался

в гости к бывшей.

Киприан вернулся, когда Вико уже закончил учёбу, мы пообедали и гуляли вокруг

замка.

— Папа летит! — мальчик оживился, но тут же поник, и стал таким же хмурым, как

был весь день. — А мама не вернулась...

— Вико, ты сам говорил, путь неблизкий, она уже прилетала утром, устала, да и

дома ведь у неё могли быть дела, — повторила я снова, хотя эту мысль уже как

только не пыталась донести, объясняя ему, что мать может и не прилететь.

И оказалась права. Причём сама-то я сильно сомневалась, что дело было в

расстоянии или делах, скорее всего Исольда теперь будет набивать себе цену,

пугать мальчишку тем, что не вернётся, потому что её плохо принимают в этом

доме.

Эта стерва всеми силами пыталась вбить клин между мною и Вико, а главное, уже и

между отцом и сыном. И пока у неё всё получалось. Вот она не прилетела, а

кого будет винить сын?

— Папа, ты не должен был вот так выгонять маму! Я с ней даже не поговорил! А

теперь она не прилетела, ты не уговорил её! — подтверждая мои мысли выпалил

мальчик, стоило только отцу подойти к нам, и убежал в замок.

Киприан тяжело вздохнул.

— Справилась? — он устало посмотрел на меня.

— Ну, как видишь, разговоры и доводы результата не дали. Но он поел утром и в

обед, уроки, по словам учителя, прошли сносно, хотя Вико немного капризничал

и случайно сжёг штору в учебной комнате, — отчиталась я. — Киприан, это не

моё дело, конечно, но ты бы поговорил с Исольдой, она своими манипуляциями,

вечным образом жертвы скоро рассорит тебя с сыном. И прости, но, похоже, ей

совершенно наплевать на нервы собственного ребёнка.

— Думаешь, я не пытался поговорить? — ощетинился дракон. — Она ничего не

слушает, я просто перестал её узнавать! И что мне делать? Запретить ей

прилетать? Вико с ума сойдёт, а если узнает о запрете, то точно меня

возненавидит. Я только надеюсь, что когда он вырастет, сам всё поймёт.

— Вот только до этого ещё долго, а нервы, испорченные с детства, крепче уже не

станут.

— Мне должно стать легче от твоих слов? — процедил он, и тут уже устало

вздохнула я и примирительно потрепала его по руке, не особо осознавая, что

делаю. Дракон удивлённо проследил за моей рукой.

— Нет, конечно, нет. Просто я тоже не знаю, что делать, и мне очень жаль Вико,

да и тебе я сочувствую. Ясно же, что до моего появления твоя бывшая так себя

не вела, а мне совсем не хочется быть причиной проблем.

— Куда делась твоя крыса? — дракон молча принял примирение и сменил тему,

предложив мне взять его под руку. — Он полезный парень, ты лучше носи его с

собой.

— Мой охранник объелся за обедом, так что решил остаться в комнате и

основательно побегать, а не сидеть в сумке. Бережёт фигуру, — мы оба

усмехнулись, и я решилась спросить: — Так ты узнал что-то?

— Нашёл нити, но к кому они приведут и приведут ли, пока не ясно. При дворе

полно людей, и большинство, чтобы не наживать врагов, предпочитает

изъясняться намёками или без указания конкретных лиц, когда дело касается

слухов. Муж Исольды, во-первых, не исключение, а во-вторых, мы с ним терпеть

друг друга не можем, так что помогать мне ему очень не хотелось. Пришлось

припугнуть, нажать слегка, всё же я Страж, а он простой землевладелец.

— Ты воспользовался служебным положением, как у нас говорят? — хихикнула я,

хотя и не была знакома с супругом блондинки, но мне он уже заранее не

нравился, раз они истинная пара, значит, подходят друг другу по уровню

гадостности. Как говорится, два сапога...

— Иногда бывает даже приятно, — усмехнулся Киприан, но снова стал серьёзным и

хмурым, каким мне больше нравился. — К сожалению, особо не помогло. Дик

назвал пару имён, от которых, вроде бы, и слышал сплетни, но он не уверен,

не помнит, сомневается... Ему прямо самое место при дворе, изворотливый, как

все там. Но придётся и мне окунуться в это болото. Если сплетни ходят там,

значит и организатор похищения тоже оттуда, кому-то проболтался, или

поделился с тем, кому доверял, а кто-то подслушал... В общем, надо искать.

Те, кого назвал Дик, на подобное не способны, слишком трусливы, но они любят

собирать слухи, надеюсь, что помогут. А нет, так обращусь к королю. У его

величества отличные ищейки, и полномочий у них куда больше, всё же от имени

правителя действуют.

— Думаешь, король согласится? Ты же отказался жениться на родне его жены...

— Куад, или официально Куад Трестон Тохелисский, правитель Пятиземелья, не

жалует Каролу, и вообще, он против того, чтобы дворец превращался в

пристанище дальних родственников, а ещё он ценит тех, кто верно служит

короне. Наш род из таких как раз, и мои предки ничего никогда не просили,

поэтому думаю, ему совести не хватит отказать, особенно когда речь идёт о

покушении на мою жену.

— На жену-человечку, — заметила я.

— Это не имеет значения.

Или врёт, или он действительно другой... Мне как-то даже теплее стало, хотелось

верить во второй вариант, а ещё пришла тревога. Киприан полетит в столицу,

там Карола, и прочие соблазны, а у нас брак-то фиктивный.

А если фиктивный, то о чём ты думаешь, Пухова?! Я в мыслях отвесила себе

подзатыльник, но он не помог, тревога осталась.

Киприан улетел в столицу рано утром. Он обещал вернуться так быстро, как

сможет, но прошло всего несколько часов, а я уже нервничала, и почему-то в

голову больше всего лезли ревнивые глупости.

— Вико, а долго туда лететь?

Мы шли вокруг замка, нагуливали аппетит перед обедом. Тор-брахс строго велел

никуда не отходить, следить за небом и при появлении любого чужака бежать в

дом и никого не пускать внутрь. Вико совсем не радовали эти ограничения, он

шёл смурной, часто вздыхал, но молчал — отец напомнил ему, как меня

похитили, и мальчик смирился с мерами предосторожности. Пушок снова решил

заняться спортом, пока меня не будет, так что это тоже расстроило

драконёнка.

— Я не летал с папой, не знаю, — проворчал он. — Часа три, наверное. Мама живёт

теперь рядом со столицей, а от нас до её дома лететь чуть больше двух часов.

Ну, она так говорила. Я там тоже не был, не знаю.

— Это грустно, — поддакнула я, но он тряхнул головой.

— Нет. Мне в тот её дом совсем и не хочется. Там этот противный брат и её новый

муж. Я один раз его видел, он тоже противный.

— Чем же они противные? — я поймала себя на нездоровом интересе, что там за

пара у Исольды.

— Папа красивый, сильный, и его дракон мощный, а этот Дик, как девчонка, весь в

длинных рюшках и украшениях, постоянно причёску поправляет и вздыхает. И

дракон у него тоже не внушительный, пузатый какой-то, шея короткая, и даже

рогов нет, — презрительно закончил мальчик.

— Ну а твой брат? Что с ним не так?

— Я его не знаю, он просто противный, потому что вечно требует маминого

внимания, — вот тут Вико уже рассердился и пнул веточку, лежавшую на

дорожке. — Хорошо тебе, у тебя нет братьев и сестёр.

— Когда папа умер, я так не думала. Очень тяжело остаться одной в целом мире.

Никто не обнимет, не поддержит, совета не даст. Но знаешь, может,

когда-нибудь вы с братом подружитесь? Если бы у меня были дети, я бы хотела,

чтобы они дружили...

— А у вас с папой когда будет ребёнок? — Вико настороженно на меня посмотрел, и

я поняла, что он побаивается этого. Один-то брат уже маму отнял, вдруг новый

ребёнок украдёт всё внимание отца?

— У папы есть ты, так что мы пока не планируем заводить ещё детей, — это была

горькая правда, мы не планировали, а ведь у меня нет столько времени, как у

драконицы. Может, зря я от долголетия отказалась?

— Но ты скоро состаришься, как все люди, — мальчик будто прочёл мои мысли. Я

вздохнула, а он вдруг обнял меня и прижался так сиротливо: — Не хочу, чтобы

ты умирала. Папе с тобой хорошо, хоть он и не показывает, он с тобой

спокойный, улыбается чаще и по маме уже не грустит, как раньше. По-моему,

она даже его немножко бесит... Ну, она и меня иногда злит. Раньше она такая

не была, — Вико вздохнул. — И мне с тобой тоже хорошо, ты варенье вкусное

варишь...

Я рассмеялась, взъерошила ему волосы и обняла в ответ.

— Да, это серьёзный довод! И это ты ещё мои ажурные блинчики не ел. А уж как

они хороши с начинкой из картошки и грибов! Ммм...

— Яна, а тебе нравится папа? — Вико заглянул мне в лицо. — Я не глупый,

понимаю, что вы поженились, потому что королева заставила, и это спасло папу

от злобной Каролы, но теперь-то он тебе уже понравился? Он хороший, вообще,

хотя иногда бывает сильно упрямый и рычит слегка, — мальчишка со знанием

дела покивал головой и выглядел очень серьёзным, а я едва сдержала смех. Ну,

просто сваха, хоть куда! Отрекомендовал отца в лучшем виде!

Однако вопрос застал меня врасплох. Ох уж эта детская простота и

непосредственность... И вот что ответить?

Спасение пришло в лице Санды.

— Миледи! — старушка бежала к нам, задыхаясь. — Там эта отвратительная леди

Лихс явилась. Ганн её в дом пустил, хотя я говорила ему, что раз хозяина

нет, так и нечего ей тут делать! Тем более и сам милорд велел посторонних не

пускать, пока он в отлучке. Но этот дурень старый аж расшаркался. Как же,

драконица, фрейлина королевы! — Санда сердито погрозила кулаком замку.

Мы с Вико переглянулись, мальчонка скривился так, будто съел что-то

отвратительное, и фыркнул, как обычно делал Пушок, выглядело это забавно, но

мне было не до смеха. Я же теперь вроде как хозяйка этого дома, придётся

что-то делать с этой дорогой гостьей...

Карола уже по-хозяйски снимала плащ, когда мы вошли в холл.

— Вико, поздоровайся с леди Лихс и иди к себе, тебе нужно готовиться к

завтрашним урокам, — я изобразила строгую мачеху, как мы с драконёнком

договорились.

Мальчик чинно кивнул бывшей любовнице отца и послушно удалился, правда, когда

уже был спиной к девице и лицом ко мне, беззвучно хихикнул, а потом

изобразил, как отвисла челюсть и округлились глаза у рыжей при виде нашего

представления. Тут уже еле сдержала улыбку я. Вот же подстрекатель! Чуть не

провалились!

— Добрый день, леди Лихс. Что привело вас в Брахсхели? — я не спешила

пригласить её войти, а Ганн, уже бежавший через холл в малую гостиную с

полным подносом для чаепития, замялся на выходе из коридора.

Как бы он ко мне ни относился, но Киприан дал понять всем слугам, что я в доме

хозяйка и либо они выполняют мои поручения, либо могут увольняться, их никто

не держит. Собственно, жертвой показательной порки, после которой хозяин

замка это сказал, и был Ганн. В тот день ему не понравилось, что я попросила

переставить шкаф в коридоре для слуг, потому что он стоял так неудобно, что

по несколько раз в неделю в его угол врезался кто-то из работников,

спешивших по делам. Несчастных просто заносило на повороте, и они бились о

шкаф, не успевая затормозить на отполированных за века каменных плитах пола.

Я хотела как лучше, но нарвалась на недовольство управляющего, мол, тут всех

всё устраивает, и нечего свои порядки наводить, раз я такой же человек, как

и остальная прислуга... Это услышала Санда. Сначала сама высказала Ганну

всё, что о нём думала, а потом и хозяину сообщила, а тот быстро разъяснил

всем, где и чьё место.

В общем, Ганн хотел и родне королевы угодить, и место в замке не потерять,

поэтому, потоптавшись на входе в холл, он сделал вид, что забыл положить

что-то на поднос, и вернулся в кухню. Разумно. Хотя мне совсем не хотелось

оставаться один на один с Каролой.

Гостья молчала. Сначала она долго переживала шок от того, как слушается

маленький дракон какую-то жалкую человечку, при том, что её — драконицу,

фрейлину и так далее — ни во что не ставил. Потом злобно уставилась на меня,

аж крылья носа еле заметно трепетали. Ну-ну, попыхти...

Ко мне подошла Санда, помогла снять плащ и тихо шепнула:

— Кажется, она не ожидала застать вас живой. Побледнела ужасно, когда Ганн

сказал, что дома только вы и мальчик.

Интересно... Тоже сплетни слышала при дворе, или точно знала, что не застанет?

Я незаметно сжала руку старушки, благодаря за сведения.

— Не хочу показаться грубой, но повторю вопрос, миледи. Что привело вас к нам?

Кажется, с моим мужем вы уже отношения выяснили.

— Это не тебе решать, — выплюнула в ответ рыжая. — И уж где неотёсанной

человечке из другого мирка знать этикет, правда? Если бы ты была достойна

Киприана, то знала бы, что королевская фрейлина имеет право навестить любой

достойный дом, и там обязаны оказать ей гостеприимство. Эй, старуха, чай

принеси! — рявкнула она на Санду, занявшуюся чисткой моего плаща прямо в

холле.

Ганн, вернувшийся в коридор с пустыми руками, делал служанке страшные глаза за

спиной «гостьи» и жестами требовал, чтобы уходила, а я была благодарна

женщине, за то, что она не хотела оставлять меня одну с визитёршей, и просто

игнорировала управляющего.

— Санда, вы можете идти, если что-то понадобится, я сама вас позову, — от моих

слов Карола едва не зарычала, а я ей мило улыбнулась. — Леди Лихс, вы правы.

Я не знаю местного этикета, но в моём мире гости ведут себя в чудом доме

скромно, и как их встречать, решает хозяйка. Я хозяйка Брахсхели, жена его

владельца, и совершенно не важно, что вы или ещё кто-либо об этом думаете.

Лорда Тор-брахса нет дома, вернётся он не скоро, и если вы прилетели, чтобы

выразить моему мужу соболезнования по случаю моей же безвременной кончины, –

тут Карола нервно вздрогнула и на миг стушевалась, а я это заметила, и

поняла, что попала в точку, — то напрасно, как видите. И в любом случае, я

сильно сомневаюсь, что конкретно ваше утешение было бы ему нужно. И раз

визит ваш оказался бессмысленным, да и милорда нет дома, то вам не стоит тут

задерживаться. Я выпила бы с вами чаю, но мы ведь друг друга не выносим. К

чему эти игры? Всего вам доброго. Ганн! — я звонко окликнула управляющего, и

тот аж подскочил от неожиданности. — Проводите уважаемую леди.

Пока управляющий, с низкими поклонами и суетой нёс и помогал Кароле надеть

плащ, мы с ней сверлили друг друга взглядами, и тут я проиграла. От

драконицы, яростно и нервно крутившей перстень, исходила такая ненависть,

что мне даже стало нехорошо, давление подскочило, в ушах зашумело, голова

закружилась.

Как только я отвернулась, Карола самодовольно хмыкнула, и стрелой вылетела из

замка, шарахнув дверью со всей своей фрейлинской дури.

— Госпожа моя, вам плохо? Так побледнели, — ко мне подскочила Санда, а Ганн,

весь красный от негодования, стоял и смотрел, даже не пытаясь ей помочь,

довести меня до кушетки.

— Эта девица доведёт милорда до опалы! Видано ли дело, родню королевы,

фрейлину, из дома выставила, чаю пожалела! А ты, дура старая, ей потакаешь!

— прорычал на Санду управляющий, и ушёл, пообещав прислать слугу в помощь.

— И чего хозяин его взашей не выгонит?.. — проскрипела старушка, подхватила

меня за талию и помогла присесть. — Ничего, госпожа, сейчас отпустит.

Переволновались вы. Такой бой выиграли, шутка ли! С ней и господин не всегда

сладить мог, а вы справились, — приговаривала Санда, поглаживая меня по

спине. — И правильно, пусть во дворце порядки наводит, у нас и без неё

порядок.

Дурнота постепенно проходила, и в голове стали появляться вопросы. Во-первых,

не перегнула ли я палку? А во-вторых, замешана ли рыжая дрянь в моём

похищении? В том, что она, как и Исольда, прилетела сюда, уверенная в моей

смерти, сомнений не было.

Киприан не вернулся и на следующий день. Атмосфера в замке была невыносимой

из-за вечно недовольного Ганна, и у меня уже возникло устойчивое ощущение,

что он тут хозяин, а я приживалка. Вторила ему и Айда, которая когда-то

поддержала враньё Каролы про вилку. Девица фыркала, что бы я ни попросила

сделать, огрызалась на любое замечание, но я пока держала себя в руках, хотя

очень хотелось выставить эту парочку пинком под зад. Я никогда не жаловалась

мужу на прислугу, в основном за меня это делала Санда, бывшая во всём на

моей стороне, но на этот раз и я молчать не собиралась. В конце концов, мне

нужно выполнять роль хозяйки этого дома, а как это сделать, если меня

попросту не желают слушать?

В общем, мы с Вико гуляли, пару раз он даже уговорил меня сделать блинчики с

начинкой, те самые, которыми я хвасталась — первый раз чисто из любопытства,

а второй, потому что ему очень понравилось. К счастью, с поварихой у нас

сложились прекрасные отношения. Синди помогала мне с печью, если что-то не

получалось, подсказывала тонкости местного быта, и сама с интересом

наблюдала за моими экспериментами. В общем, на кухне мне было хорошо, тут

царствовала повариха, и она без лишних слов выставляла вон и управляющего, и

его подпевалу.

И вот, наконец, Вико, временами поднимавшийся на чердак, и смотревший в

подзорную трубу на горизонт, с радостным воплем скатился по лестнице в холл,

где я затеяла капитальную уборку с мытьём окон — дни стояли тёплые, но уже

чувствовалось приближение холодов, и я решила, что надо готовить замок к

зиме.

— Папа летит! — выкрикнул мальчик. — Далеко ещё, но я цвета разглядел, точно

он! Побегу встречать!

— Вико, а вдруг ты ошибся? Помнишь, что папа велел от замка не отходить и

посторонних тут не принимать? Давай-ка дождёмся его дома, ладно? Если он уже

летит, так никуда и не денется, а я буду спокойна, что ты в безопасности.

Пожалуйста, — попросила я, а у самой колотилось сердце, руки так и тянулись

пригладить волосы. — Не хочу получать нагоняй за то, что за тобой не

уследила...

Я уже давно заметила, что Вико плохо слушает указания, но вот такие разговоры

«по-взрослому» понимает прекрасно. В этот раз метод тоже сработал.

— Ла-адно, — разочарованно протянул мальчик. — Пойду на чердак, буду снова в

трубу смотреть.

— Спасибо! Это очень зрелое решение, папа будет тобой гордиться, и я горжусь.

Мальчик расправил плечи и гордо улыбнулся, а потом степенно поднялся по

лестнице. Правда, на втором этаже выдержка ему изменила, и он помчался

дальше, топоча как слон, и горланя:

— Папочка! Папа летит!

— Вот, развела тут грязь, а хозяин летит, сейчас мне достанется за всё, –

окрысился на меня Ганн, и повернулся к Айде, с неохотой намывавшей окна. –

Убери тазы и тряпки, быстро!

— Нет, Айда. Закончите то, что начали, — твёрдо велела я.

Мы с управляющим буравили друг друга взглядами, служанка, до этого выполнявшая

его распоряжения, подрастеряла борзость, и явно не знала, как быть. Из

глубины дома раздались возбуждённые голоса слуг, уже все видели приближение

хозяина.

— Ох, побегу, спрошу у поварихи, готова ли еда! — Санда, помогавшая нам

намывать стёкла, убежала на кухню, а я, отвернувшись от Ганна, принялась

снимать фартук. Занять себя было нечем, так что я решила поучаствовать в

общем развлечении в виде уборки.

— Вон он! — Айда ткнула пальцем в окно. — Что делать-то? — она растерянно

посмотрела на управляющего, но я его опередила с ответом.

— Мойте окно, пожалуйста. Вам было сказано, что делать, — не хотелось повышать

голос, но я нервничала, и получилось резковато.

Так, дыши спокойно. Он вернулся, жив, это главное, в остальном у вас брак

фиктивный... Но уговоры не помогали, с каждой секундой дышать становилось

труднее. Я выглянула в окно, Киприан подходил к дому, и... Раздался звенящий

звук пощёчины, Айда вскрикнула!

Я резко повернулась, и вовремя! Девица с рычанием и воем кинулась на меня,

размахивая тряпкой и кулаком. От неожиданности я не успела отскочить и

попала под град ударов, девица будто с ума сошла!

— Не смей меня бить! Не смей! Ты нищенка! Ты тут никто! — визжала она, и пару

раз увесисто достала меня кулаком, пока не вмешался Ганн.

— Прекрати, Айда! Оставь госпожу! — старик пытался оттащить от меня девицу, а

та брыкалась.

Сбежались другие слуги, в дом вошёл Киприан.

Рывком он отшвырнул от меня эту чокнутую и рявкнул так, что стёкла звякнули:

— Как ты посмела поднять руку на госпожу?

— Она меня ударила! Выскочка нос задрала! — заорала Айда, побледнела,

пошатнулась и стала заваливаться на пол, глаза закатились.

— Так и было, хозяин, — выпалил Ганн, подхватив служанку.

У меня пропал дар речи, от ощущения дежавю стало не по себе. Эти двое

сговорились против меня, и снова никаких свидетелей, чтобы подтвердить мои

слова.

— Яна, что случилось? — Киприан подошёл вплотную ко мне, пока Ганн и ещё пара

человек приводили в чувства Айду. — Ты слугам приказать-то не умеешь, не то,

что руку поднять.

У меня отлегло от сердца, а то в какой-то момент показалось, что муж в ярости,

что он поверил этой парочке.

— Хотя даже дракона можно довести, что уж говорить о человеке? Если ты это всё

же сделала, я постараюсь понять...

— Вот только подумала, что ты нормальный, и на тебе! — прошипела я. — Сам-то

веришь, что меня можно настолько вывести глупыми выходками, чтобы драться

полезла?

Тор-брахс рухнул в моих глазах, будто его с высокой горы столкнули. Постарается

он... Я потёрла места ушибов, на скуле наливался синяк.

— Не верю, но всё в жизни бывает. Может, она как-то тебя оскорбила, и ты

ответила...

— Я. Не трогала. Её! Так доходчиво? Я стояла спиной к ней и Ганну, услышала

звук пощёчины, повернулась, и эта ненормальная на меня накинулась. Понятия

не имею, сама ли она себе отвесила оплеуху, или это сделал Ганн, но кроме

них никого позади меня не было. И всё это очень напоминает мне историю с

вилкой, и то, как Ганн поддержал враньё Каролы, когда она едва не убила

Пушка. Эта парочка меня терпеть не может, хотя понятия не имею, чем я им

насолила, и похоже всё просто на сговор, на попытку меня подставить. Твой

управляющий и девица нагло врут. А до этого Ганн пустил в дом Каролу,

которая уже узнала о том, что ты овдовел, и рванула сюда, утешать и

мириться. Ты сказал, не пускать посторонних, а он пустил, и когда я её

выставила вон, ещё устроил мне взбучку. Он спорит со мной во всех делах,

грубит, настраивает против меня слуг, и теперь они спелись с Айдой. И мне

вот интересно, как долго ты будешь это терпеть? Столько красивых слов, что я

хозяйка дома, а на деле?

Меня прорвало, и чем больше претензий я высказывала, тем больше мрачнел дракон.

А ничего, слушай, я больше молчать не стану!

Однако ответить Киприан не успел.

— Да пусти меня, Санда! — в холл ворвался Вико, и я поняла, что старушка,

удерживала мальчика, давая нам возможность разобраться в проблеме. — Папа! –

сын врезался в дракона, и тот подхватил его на руки.

— Привет, парень. Ну, ты держал дом под контролем? Всё хорошо?

— Да! — гордо кивнул Вико, повернулся ко мне, будто прося подтвердить это, и

охнул. — Ой... Яна, а что это у тебя лицо опухло с одной стороны?.. Это...

Синяк? Не было же совсем недавно!

— А теперь есть. Хотя ты прав, ещё недавно у нас всё было хорошо, — хмуро

ответила я и ушла к себе, предоставив мужу дальше разбираться самому.

Хотелось рвать и метать, но, к счастью, в комнате меня ждал доморощенный

психолог и лысая жилетка в одном лице, вернее, в одной крысьей морде.

Я вышагивала по комнате, выпуская пара и словесно, и пиная ножки мебели.

— Постарается он, а! Как тебе поворот? Я думала, мы уже на стадии доверия, но

не тут-то было! — Я пнула ножку кровати, но перестаралась и взвыла от боли.

— Янка, вообще, не всё так плохо. В этот раз он не обвинял, да и спросил тебя

первую. Чего ты так разошлась? Если бы ты и правда этой дуре леща отвесила,

так, ой, как пригодилось бы его понимание, между прочим!

Вообще, тут он был прав, но рассудительность мне изменила под натиском обиды и

боли в пылающей скуле. А ещё болело плечо, кисть и ключица. Мерзавка здорово

меня поколотила, да ещё отхлестала грязной тряпкой, отчего болела уже

раненая гордость. Если Киприан её не выставит, я больше не стану с ним

разговаривать. Как говорится, или она, или я.

В дверь постучали, и вошёл муж. Вспомни дракона, он и появится...

— У Айды непонятные конвульсии, она что-то лопочет, бредит, то приходит в себя,

то глаза закатывает. Боюсь, не встряхнул ли я её слишком сильно, так что

полечу за лекарем. Яна, — он тяжело вздохнул, — прости. Кажется, я снова

чем-то тебя обидел, и мы поговорим об этом, когда вернусь.

Я пожала плечами, он снова вздохнул и хотел выйти.

— Ты правда подумал, что она могла ударить девицу? — Пушок, сидевший на кровати

в своём персональном одеялке, вытянулся во весь рост на задних лапах,

розовый нос мелко подрагивал, выдавая любопытство. Киприан молчал, решая,

стоит ли отвечать наглому питомцу. — Да ладно, дракон, она же тут сейчас

себе нафантазирует, пока ты летаешь, а потом сам будешь проблемы решать, –

сердито воскликнул крыс.

Мой друг спросил именно то, что мучило меня больше всего, и да, надумать многое

я была очень даже готова.

— Нет, — односложно ответил Тор-брахс, посмотрев мне в глаза, и вышел.

От облегчения я рухнула на кровать, и едва не раздавила любимца.

— Эй! Ты береги ценного помощника! И гуляй чаще, а то, кажется, твои нижние

девяносто ширятся на дармовых харчах! Уже всю кровать занимаешь! — обиженно

пискнул мелкий и отбежал подальше, но мои мысли были о драконе.

Всё же не поверил, что могла... На лицо наползла глупая, счастливая улыбка, и

скула заболела сильнее.

На месте не сиделось. Вико, мой главный компаньон на прогулках, грыз гранит

науки, муж ещё не вернулся, крысик мирно спал, так что я решила выйти на

задний двор, подышать воздухом. Там, обычно, есть кто-то из слуг — безопасно

и парой слов можно перекинуться.

Расчёт оказался верным, но только частично. Люди во дворе действительно были –

парнишка чистил обувь хозяина, две молодые служанки хихикали, строили ему

глазки и полоскали бельё в большой кадке. Вот только, увидев меня, все трое

умолкли, насупились и выдали вежливые поклоны, при этом пряча глаза.

Ясно. Мерзавец Ганн уже всем растрезвонил, что я сволочь последняя, и подняла

руку на служанку, хотя сама-то тоже просто человек.

Во дворе будто потемнело, парень быстро закончил работу и сбежал, а девицы

уткнулись в кадку и сосредоточенно работали. Казалось, они были уверены, что

если не смотреть на меня, то и я перестану их замечать и с разговорами не

полезу. А может, они просто были не такими наглыми, как Айда, и боялись, что

и им достанется?

Интересно, что с этой девицей? Не поверю, что Киприан так сильно её встряхнул,

что мозги перекосились...

В общем, я решила не мозолить глаза трудовому народу, не трепать нервы себе, я

же всё-таки успокоиться вышла, и отправилась прогуляться вокруг замка.

Дорожка шла прямо под окнами, ну что могло случиться?

Я обогнула угол замка, любуясь зелёными, бархатными лугами на склонах холма.

Кое-где в траве виднелись жёлтые цветочки, вроде крохотных ромашек, вдали

золотился всеми красками осени лесок, небо было таким чистым и ярким, что на

душе стало спокойно от этой красоты, горести отступили, и я начала

наслаждаться прогулкой. Шла и шла, подставив лицо ласковому солнышку,

напевала что-то и думала, как хорошо, что Киприан вернулся. С ним Брахсхели

гораздо уютнее. Когда дракон тут, и для меня это место почти дом.

Ноги ступали по пушистой зелёной траве, из-за уклона холма шла я уже быстрее, и

даже не сразу поняла, что что-то не так... Ой, мне же нельзя отходить от

замка! Киприан просил не рисковать. Я хотела повернуть обратно, но виски

сдавило до боли...

Мне нужно идти к старому сараю внизу, меня там ждут. Мне нужно...

Да никуда мне не нужно! И сарай этот, что-то с ним связано опасное, только не

получается вспомнить, что именно.

Я снова попыталась вернуться к замку, но ноги не слушались, от невыносимого

давления в голове на глазах выступили слёзы. Я потеряла ориентацию в

пространстве, шла, как пьяная, и все объекты вокруг расплывались, чётко был

виден только сарай. Мне надо туда...

Не надо!

Я боролась с собой, чем больше приближалось строение, тем страшнее мне

становилось. Там опасность. Нельзя!

Но побуждение оказалось сильнее, череп грозил треснуть, а ноги двигались к

цели.

«Яна! Стой! Нельзя туда!»... Чей это голос? Показалось, наверное. Не обращай

внимания, надо идти, там ждут.

— Яна! Нет! — испуганный, надрывный детский крик теперь звенел не где-то

вдалеке, а в моих ушах, значит, не почудилось. Кто-то меня зовёт. Вико? Но

он на уроках...

За моей спиной раздавался топот, испуганные возгласы, кто-то кричал, что идти

нельзя, надо вернуться в дом, скорее. Но это кричали не мне, меня звал

только детский голос, полный ужаса.

Сарай. Там что-то жуткое, но что? И мне туда надо, там ждут... А кто может

ждать меня в смертельно опасном месте? Нет! Надо вернуться!

Я снова попыталась хотя бы остановиться, но новая волна давящей боли сломила

сопротивление, я бегом помчалась к сараю, схватилась за двери, однако они

были заперты на мощный засов, и поддался он не сразу. Я взмокла, в ладони

впились занозы, а изнутри постройки доносилось пугающе тяжёлое дыхание,

какие-то удары, фырканье...

— Яна, стой! — истошный крик ребёнка на мгновение прояснил мой разум.

Бык. В этом сарае держат неуправляемое животное, опасное для всех! Вико же

говорил мне!

Однако было поздно, засов сдвинулся, створка скрипнула и под своим весом стала

открываться. Меня парализовал ужас и жуткая боль, от которой потемнело в

глазах и стало нечем дышать. Давление исчезло. Мощные удары, от которых

подрагивала земля под ногами, вернули меня в реальность. И реальность эта

смотрела глазами громадного рыжего зверя с кольцом в носу.

Я слышала удаляющиеся крики Вико и возгласы слуг, какую-то возню далеко позади,

слышала даже шелест ветерка, но смотрела, как сквозь длинную трубу,

ограничивающую обзор одной картиной — огромная голова быка, налитые кровью

глаза, кольцо в носу и цепь от него, уходящая к толстенному столбу, врытому

в землю. Ещё там была верёвка на лоснящейся шее зверя, уходящая к такому же

столбу с другой стороны...

Удержит ли быка эта привязь, если он кинется на меня? Попытаться убежать,

заперев двери? Или отходить очень медленно, без лишних движений, а потом

уносить ноги? Если зверь сорвётся, он меня вмиг догонит!

— Миледи, — кто-то очень тихо и осторожно окликнул меня, — не смотрите ему в

глаза, не спеша, отходите назад, двигайте только ногами, плавно. Я закрою

двери.

Голос принадлежал мужчине, его хозяин был напряжён, я слышала учащённое

дыхание, и вспомнила, что Вико говорил о человеке, которого хоть как-то

слушает бык.

С трудом удалось отвести взгляд, хотя не смотреть было жутко. Глупость! Как

будто я смогу что-то сделать, если зверь бросится! Шаг, ещё один... Голова

начала кружиться, перед глазами прыгали тёмные пятна, меня трясло.

Резкая боль прострелила виски. Ноги подкосились, я уже не видела ничего, но

слышала крик мужчины, он орал на быка, щёлкал хлыстом... Потом ещё щелчок,

только такой хлыст и представить себе трудно, грохот, душераздирающий рёв...

— Магическое воздействие? Вы уверены, Хилш?

В смутно знакомом голосе звенела тревога. Я выплыла из небытия, голова

раскалывалась до тошноты, оба века мелко подрагивали, силы не было, даже

чтобы глаза открыть или шевельнуть пальцем.

— Да, милорд. Такое же и на служанке, и я хотел бы осмотреть вашего

управляющего. Он стоял рядом какое-то время, и мне показалось, от него

чувствуется та же магия, — уверенно ответил второй голос. — Во всяком

случае, ещё на ком-то среди ваших людей тоже есть воздействие.

— Что будет с моей женой?

— Успокойтесь, лорд страж, миледи поправится. Ей нужно отдохнуть, попить

успокаивающие капли, и настой, который уберёт все остатки и неприятные

последствия магического вмешательства. Я рассказал Санде, как его давать.

Пара дней в постели, и ваша супруга снова будет в полном здравии, — раздался

выдох, словно собеседник почувствовал облегчение, а Хилш продолжил. –

Вообще, возвращаясь к нашему разговору, я полагаю, что портальный переход

воздействовал на неё интересным образом. Леди Тор-брахс, похоже, получила

некую магическую защиту. Потому и ваша брачная вязь сработала, хотя не

должна была, а теперь, она сама сумела скинуть чужую волю, в то время как

ваши слуги буквально окутаны ею. Ваша леди очень необычная, милорд. Кто

знает, чем ещё она нас удивит. Я нашёл в древней книге предположение,

подтверждённое всего одним случаем, что портальный переход, став первым

столкновением с магией для жителя не магического мира, может воздействовать

на него самым неожиданным образом. Вероятно, в родном мире вашей жены магии

не было совсем, отсюда и обретённые особенности у них с питомцем.

— Если это так, то мне стоит благодарить Творящий свет, — глухо проговорил

Киприан, которого я наконец-то узнала. — Похоже, в нашем мире Яне это

понадобится.

Тёплые пальцы коснулись моей щеки, погладили, едва касаясь, очень бережно

пробежались по волосам от лба к макушке, до слуха долетел протяжный вздох, и

лёгкий ветерок пощекотал кожу. Муж склонился близко ко мне, и даже едва

живое, моё тело отреагировало на это, покрывшись мурашками, в груди стало

тесно.

Не знаю, откуда силы взялись, но я сумела разлепить свинцовые веки. Наши

взгляды встретились.

На короткий миг, пока дракон не закрылся, как обычно, я провалилась в океан его

эмоций и переживаний, и чуть не задохнулась.

— Киприан... — язык не слушался, но я уже не понимала, это от бессилия или от

волнения.

— Тихо, не утруждай себя, ещё успеем поговорить. Всё будет хорошо, милая, здесь

наш лекарь, я позже тебе всё объясню.

Он поправил моё одеяло, но при этом уже полностью закрылся, лицо стало

бесстрастным. Вот же... моллюск, а не дракон!

Хотелось возмутиться, вытрясти из него нормальный разговор сейчас, но лучше

поберечь силы, сейчас мне не выиграть эту битву за искренность. Я прикрыла

глаза, а у самой мелькнула мысль, которая посещала уже не раз — что, если

старинные легенды про нас? Девушка и дракон, любовь, выше всех

условностей... Но пока он хоть шаг не сделает в мою сторону, я даже думать

об этом не стану! Не влюблюсь в него ни за что!

— Кто это сделал со мной? — вот это сейчас важнее. Говорить было трудно, но я

упрямо выталкивала слова, хватая ртом воздух, рёбра горели, в голове звенело

и стучало. — Кто знал о твоём быке и решил так меня убить?

— На удивление ясное мышление и правильные вопросы, миледи! — вместо мужа мне

ответил Хилш и улыбнулся. — Сомнений нет, вы поправитесь очень скоро. Это

безусловно сделал кто-то, близкий к семье, дело не только в быке. Подобное

воздействие невозможно издалека, тут нужен прямой контакт взглядов и

артефакт контроля мыслей, направленный на жертву. С кем вы общались, миледи?

Человеку такое не под силу, тут нужен дракон, способный активировать

артефакт.

— Карола... — выдохнула я. — В первую нашу встречу Ганн потерял сознание, и

подтвердил её враньё. Потом история с вилкой. Помнишь? — мне удалось

схватить мужа за руку. — Там была Айда... И снова эти двое... Это Карола,

Киприан, она достаточно ненавидит меня, чтобы убить!

На последних словах голос почти затих, я тяжело дышала, зажмурилась от

невыносимой боли.

— Приподнимите жену, милорд, — потребовал Хилш, и влил мне в рот приличную

ложку отвратительного пойла.

— Гадость! — захныкала я, кривясь.

Киприан сел рядом, прижав меня к груди.

— Потерпи, — прошептал он, поцеловав меня в макушку. — Это поможет от боли.

То ли средство действовало быстро, то ли горячие руки, обнимавшие меня,

дававшие защиту и опору, помогли, но боль отступала, я прижалась к мужу и

стала засыпать.

— Хилш, — прошептал Киприан еле слышно, — вы сумеете связать эту магию с тем,

кто её наслал?

— Только если будет и дракон, и артефакт, милорд.

— Будет вам и то, и другое, — в голосе мужа лязгнула угроза, и я спокойно

уснула.

Киприан

Яна спала у меня в руках, и что-то не давало уложить её на кровать и уйти. Этот

брак спас меня, но сделал её мишенью для чьей-то мести. Я не хотел верить,

что всё случившееся дело рук Каролы. Иллюзий насчёт бывшей любовницы у меня

не было, она та ещё лгунья и интриганка, но магическое принуждение,

покушение на убийство... Это уже слишком даже для неё.

Или я так плохо разбираюсь в женщинах? Ведь теперь и бывшая жена меня

раздражает. Совсем недавно душа ныла от тоски, стоило только её увидеть,

теперь зубы сводит, и очень хочется, чтобы Исольда оставила нас насовсем.

Конечно, Вико будет переживать, но успокоится со временем. Яна может

заменить ему мать, но та постоянно вбивает клинья между ними. И что я могу

поделать? Как защитить сына от той, которая его, вроде бы, любит?

Жена вздрогнула и судорожно всхлипнула, задышала часто, что-то ей снилось.

— Тихо, тихо, милая...

Почему мне нравилось так её называть?

Я скользнул взглядом по бледному лицу Яны — у неё такие нежные, чувственные

губы, в меру пухлые, манящие. Было бы интересно узнать вкус её поцелуя.

Какая она в любви?..

О чём ты, дурак?! Это обычная человеческая девушка, хорошая, сильная, умная, но

обычная! Никогда она не станет тебе настоящей парой, и сейчас, если уйдёшь,

она тосковать не будет, а если сделать брак настоящим? Ведь жена будет

надеяться, что случится, как в легендах, а оно не случится! Ничего не стоит

любовь без истинности, на опыте с бывшей женой я уже это знаю. Да и нет

между нами любви. Просто я так устал от ненормальных баб вокруг, что рядом с

ней отдыхаю. Нам ничего не надо друг от друга, нет ожиданий, взаимных

претензий и прочего, и это отличный вариант для семейной жизни. Этого

довольно!

С первой женой я рвался домой, чтобы затащить её в постель, с ума сходил от

неутолимой страсти, а теперь просто знаю, что есть дом, где Яна и Вико, и

это ощущение надёжного тыла поддерживает, а не нервирует, не заставляет на

стены лезть от ревности и страха потерять. Теперь я скучаю по дому иначе,

хочу вернуться просто потому, что тут мне хорошо. А ведь после развода дом

казался пустой, холодной клеткой...

Что мне в этой девушке? Я не понимал, пытался разобраться, и не получалось,

хотел отмахнуться, не усложнять, и не выходило. Всю дорогу в столицу и

обратно, и пока был там, когда не занимался делами, вопросы роились в

голове, необъяснимые чувства теснились в груди. С Исольдой была любовь, с

Каролой просто разрядка, а с Яной что? Почему меня, дракона, так тянет к

ней? Вот держу её в руках, и отпускать не хочу...

Я чуть не потерял её снова. Пара секунд задержки в пути, и не успел бы. Слуге

было не под силу удержать разъярённого быка, мне пришлось хвостом откинуть

его в сарай, где он удачно и убился, врезавшись головой в стену. Давно надо

было забить этого урода, никакие телята не стоят такой опасности, но слуга

уверял, что справляется, и главное, никого не пускать близко к зверюге, мол,

нельзя терять такого производителя...

Теперь хоть с этой стороны проблем ждать не буду.

Откинувшись на подушки, я устроил жену на своей груди, поглаживал шелковистые

волосы, похожие на разлившийся горячий шоколад, и внутри одновременно

поднимались два чувства — покой и желание. Никогда раньше они для меня не

сливались воедино, но с этой девушкой всё было не так. Я с ней был не такой,

и это новое ощущение себя, более уверенного, расслабленного, мне нравилось.

Яна поёрзала, поднимаясь выше, приоткрыла глаза на секунду, потянулась и

неожиданно поцеловала меня в шею. Тёплый нос уткнулся в место, которого

только что коснулись губы, обжёг кожу дыханием...

И всё. Она снова уснула. А я замер, борясь с лавиной желания, во мне словно

натянутая струна порвалась и звенела, заставляя всё существо вибрировать.

Кожа покрылась мурашками.

Но ведь я дракон! Это она должна от моей близости с ума сходить, а не наоборот!

Я прижал жену крепче, чувствуя, как от напряжения дрожат пальцы... Не буди её.

Не смей! Ты сам хотел проклятый фиктивный брак.

И она не желает долголетия, так или иначе, скоро ты её потеряешь. Тебе пару

надо искать, а не...

Переложив девушку на подушку, я встал, стараясь её не разбудить.

— Это всё временно, ты просто эпизод в моей долгой драконьей жизни. Только

истинность навсегда, не нужно мне ничего другого!

Так приснилось или нет?..

Этот вопрос мучил меня с самого пробуждения. Во сне за мной гнался бык,

превратившийся в виверну, а потом рядом оказался муж, прижал, закрыл собой

от монстра, и стало так спокойно, что я, в порыве благодарности, поцеловала

его. Правда, во сне Киприан был просто громадным, и я, решив, что до щеки не

дотянусь, чмокнула его в шею, но даже это было так приятно... Словно удалось

маленькую печать на нём поставить — мой.

Больше никаких глупостей не снилось, и раннее утро началось для меня с хорошего

настроения, приятных потягушек и... странного взгляда мужа, сидевшего у

кровати.

Вот как может человек так смотреть? А дракон смотрел на меня подозрительно,

настороженно и обжигающе, и всё это сразу! Но самое странное, что как только

наши взгляды встретились, он тронул свою шею ровно там, где во сне я его

поцеловала... Полумрак в комнате сгустился, мы смотрели друг на друга, будто

ждали, кто первый сделает шаг. Вот только какой шаг? Чего я ждала от

Киприана? И почему его взгляд стал таким... голодным?

Это слово подсказало, как выйти из неловкой ситуации.

— Привет, — мой голос звучал хрипло, и глаза мужа заблестели ярче, — ужасно

есть хочется...

Он сглотнул, кивнул и молча вышел, а я выдохнула, накинув на лицо одеяло.

— Вы двое скоро дом спалите такими взглядами. Искры так и летят, — проворчал из

своего гнёздышка, теперь стоявшего на табурете у камина, Пушок. — Но это

будет уже не важно, если я всё равно умру от разрыва сердца, от страха за

тебя. Хоть это радует.

— Ну да, это же я виновата, что меня то похищают, то к быку приводят...

— А нечего шастать! Видишь же, ситуация опасная, так сиди в своей комнате и нос

не высовывай даже в коридор! — прикрикнул крысик и сердито растопырил усы.

— Ещё можно забаррикадироваться тут и еду получать через окошко в двери... А, и

окно наглухо забить для верности. Ой, а что делать с камином? Через него

ведь тоже может пробраться враг.

— Да-да. Смейся, — фыркнул питомец. — Индюк тоже умный был, да в печь попал.

— Ну, в печь я не влезу, в этом плане можешь не волноваться, — хихикнула я.

— А по частям? — мстительно прищурился питомец и показал мне язык. — Нервов на

тебя не напасёшься. А от них есть хочется. Скоро разжирею, а толстая лысая

крыса это гораздо хуже, чем просто лысая!

— Ну, ладно тебе. Для меня ты всегда будешь милым и хорошеньким, — попыталась

примириться я.

— Но ты не крысья самочка! Скоро весна, вдруг меня на романтику потянет? А я не

в форме! Это вот вы двое только в гляделки играть горазды, а мы, крысы,

действуем. Потому и плодимся. А ты чего ждёшь? Часики-то тикают! — он развёл

лапы и выпучил на меня глазищи.

— Умолкни, или тебя настигнет возмездие в виде подушки, — пригрозила я, а у

самой горели уши. Докатилась, крыса поучает, как жить семейную жизнь! Искры

ему мерещатся...

— Ты попади сначала, — нагло хмыкнул этот лысый перец, демонстративно

отвернулся и принялся за утренний туалет.

— Мойся-мойся, авось грязные мыслишки вымоешь.

— А всякие слишком чистенькие помирают без потомства, — не сдавался Пушок, и

подушка его накрыла-таки. Из-под неё доносилось сопение, фырканье, и что-то

недоброе в мой адрес, но разборки пришлось прекратить, вернулся муж.

— Вот, Санда сказала, что тебе нужно есть больше этих орехов и пить

успокаивающий чай.

Киприан помог мне усесться, положил подушки под спину, с удивлением глянув на

ту, под которой шуршал крыс.

— Это ему холодно стало, я прикрыла...

— Я примерно так и подумал, — хмыкнул муж и поставил передо мной небольшой

столик-поднос на ножках. Санда собрала для меня кашу с тыквой и грецкими

орехами, булочку в шоколадной глазури и ароматный травяной чай.

Из-под подушки у камина появился розовый нос и несколько раз потянул воздух.

— А крысам сегодня завтрак не положен? Забыли про меня, да? — проворчал он, и

Киприан закатил глаза.

— Про тебя забудешь, пожалуй, — хмыкнул он, убрав подушку. Достал из кармана

полотняный мешочек, развязал и поставил перед крысом. — Вот. Санда собрала и

тебе орехов, сухих яблок, огнёвку и тыкву.

— Уже лучше. Но почему вечно этот снисходительный тон? Ты сам на нас женился,

вообще то. Мы теперь семья. Крыса, два дракона и человечка. Ну, по крайней

мере, пока пополнения не будет, — закончил с невинным видом Пушок, и мне

захотелось его придушить.

Судя по лицу Тор-брахса, наши мечты совпадали, как никогда.

— Киприан, как Айда? А Ганн? Ему тоже было плохо? — надо было срочно сменить

тему.

— Ему нет, — муж вернулся на свой стул. — Как сказал Хилш, воздействие на него

было самым слабым, хотя на обоих слуг чары накладывались дважды, а на тебя

один раз, но сильные. Поэтому вам с Айдой и было так плохо. Но ты сумела

скинуть воздействие, хоть последствия в виде обморока и слабости всё равно

были.

— Это не помогло. Меня парализовало от ужаса, так что если бы не ты, от меня бы

мешок с костями остался. Чудовищное животное...

— Его больше нет, так что теперь можешь ходить по округе спокойно. Это я

виноват, надо было давно избавиться от быка.

— Конечно, Карола меня зачаровала, а виноват ты. Не вздумай её защищать! — я

разозлилась.

— Если это она, поверь...

— Это она! Я помню, что и Ганн, и Айда были как пьяные в какой-то момент, так

вот, когда Карола ушла, мне тоже было дурно, голова кружилась, ноги не

слушались, и в ушах шумело. Я подумала, это от нервов, не так-то просто

спорить с драконицей, знаешь ли. Но теперь, подумав обо всём, я уверена, что

это она.

— А видела ты у неё что-то, какой-то предмет, может, украшение необычное?

— Видела, вообще-то. Карола нервно крутила перстень. И хотя она вся в

безделушках, но этот был будто крупноват для неё. Вот только не помню, был

ли он раньше на ней... А почему ты спросил про украшение?

— Потому что в столице сейчас переполох. Вскрылась пропажа нескольких вещиц у

знаменитого дракона, мастера артефактов мысленных чар. Там были как раз

украшения — пара колец, брошь, подвеска, кулон. Когда это всё украли, не

ясно, обнаружил он пропажу за несколько дней до моего прилёта, а до этого

был несколько месяцев в соседней стране. Так что королевские сыщики заняты,

а мне не удалось найти след того, кто распустил слухи о твоей гибели, там

все сплетники, цепочка длинная, и я не могу покидать свои земли надолго. Его

величество поручил наше дело одному новичку, но оно даже для него

второстепенное по сравнению с опасными артефактами. И поверь, — Киприан сжал

мою руку, — причина не в том, что ты человек. Куад был в ярости, когда

услышал мой рассказ, но эти вещи в плохих руках могут натворить множество

бед.

— Да, я уже вижу пример.

— Но я не представляю, как Лихс могла выкрасть перстень... Однако вечером лечу

в столицу. Притащу сюда Каролу. Расскажу королю, что ещё у нас стряслось,

объясню, что девица нужна мне для проверки. Если Хилш скажет, что на вас

была её магия, у сыщиков будет к ней много вопросов.

— А потом этой твари голову оторвут, да? — подал голос Пушок, внимательно

слушавший рассказ.

— Она родня королевы... — уклончиво ответил Киприан.

Вот так. Хоть люди, хоть драконы, а нужные связи решают многое.

Лекарь оказался прав, я очень быстро набиралась сил, и поужинать решила со

своими мужчинами в столовой. Киприан не стал возражать, но вызвался меня

проводить, чтобы сама по лестницам не ходила. Вернее, как проводить, он

просто донёс меня на руках. И снова перед глазами была его шея... Да неужели

я всё же его поцеловала спросонья?..

Муж отпустил меня только перед дверьми столовой, между нами так и витало некое

напряжение, но когда мы вошли, то замерли, забыв обо всём.

Комната была заставлена вазами с цветами, как я их назвала с «местными

астрами», на столе красовалась тушка индейки в окружении румяных овощей,

рядом были блюда с праздничного вида закусками и на отдельном столике стоял

торт в розочках!

Возле стола довольный Вико нетерпеливо переминался с ноги на ногу и оглядывался

по сторонам, будто предлагая с ним вместе осмотреться. Яркие глаза мальчонки

сверкали, как сапфиры.

— Сын, это что? — улыбнулся дракон, но выглядел настороженным.

— Лекарь сказал, что Яне повезло выжить, что у неё теперь есть второй день

рождения, и я решил устроить ей праздник, — выпалил мальчик.

— Спасибо, — это было так трогательно, что у меня слёзы набежали от волнения. –

Это очень красиво!

Я обняла драконёнка, а он прильнул ко мне, как к родной. Киприан дошёл до

личного столика Пушка и посадил туда свою суетливую ношу, и хотя дракон на

нас не смотрел, я заметила на его губах тень улыбки. Он тоже был приятно

взволнован.

— У меня для тебя ещё подарок есть! — объявил Вико.

Он забежал за стол и выкатил небольшой столик, на котором стояла красивая синяя

коробка, перевязанная голубой лентой с кривеньким бантом.

— Упаковка, правда, не новая, мне папа в прошлом году в ней подарок дарил, но

она ещё хорошая, — честно признался мальчик.

Отец с беззвучным смехом зажмурился, а у меня щёки болели от напряжения, так

старалась не рассмеяться и держать серьёзное лицо.

— Сейчас... Погоди, увидишь, что внутри, — Вико отошёл на пару шагов от столика

и забормотал заклинание, наставив палец на подарок.

Киприан напрягся, шагнул вперёд, чтобы прикрыть меня собой, но я удержала.

— Верь ему, — прошептала тихо, чтобы не услышал мальчик.

А Вико тем временем сосредоточился, нахмурил бровки, и так захотелось просто

обнять его, без всяких подарков.

Лента будто ожила, стала развязываться, крышка поднялась, сдвинулась и плавно

легла на пол, а из коробки потянулись к потолку золотые и голубые потоки

искр и света, они переплетались, меняли форму и превращались в цветы. Это

было безумно красиво!

Я ахнула, не веря своим глазам, чуть в ладоши не захлопала, но побоялась

отвлечь ребёнка и помешать, так что замерла, сияя, как новогодняя лампочка,

а в душе поднималась гордость за моего Вико. Он задумал что-то и сумел

сделать!

— Красиво? — малыш повернулся ко мне, улыбаясь во весь рот, и я быстро

закивала.

— Да! Это восхитительно! Ты такой умница! Спасибо, мой дорогой! — я раскрыла

объятия, и Вико кинулся в них с победным воплем...

Но только я его обняла, как коробка затрещала, взмыла к потолку и там

разлетелась на ошмётки, осыпав нас и весь стол какими-то шариками.

— Не-ет! — Вико сник, и стоял такой несчастный, что и я едва не зарыдала. Да

что же такое! Когда уже будет слушаться эта проклятая магия!

— Это был не весь подарок, да? — вздохнул Киприан, вытащив из волос сына один

шарик.

— Да, — понуро кивнул тот. — Там были бусики. Я на ярмарке купил, пока мама не

видела. Хотел ей подарить, но передумал, и вот... никому не достались.

Он зашмыгал носом, пряча лицо, и хотел убежать, но я поймала и снова обняла

его.

— Сын, не расстраивайся, у тебя почти получилось, — Киприан погладил драконёнка

по плечу. — Ты задумал хорошее дело, и всё было красиво. Я даже не стану

спрашивать, откуда ты взял заклинание узорных потоков. Сегодня не стану, но

позже мы поговорим, конечно.

Я сурово глянула на мужа, и тот умолк, поняв, что говорит что-то не то.

— Ничего страшного, Вико, — я поцеловала малыша в белобрысую макушку, сняла

очёчки и, протерев стёкла от влаги, снова водрузила их на покрасневший нос.

— Бусинки мы соберём, и починим твой подарок. Никому его теперь не отдам.

Мне никогда такого не дарили, и я точно этот момент не забуду. А ведь это и

самое главное в подарке — память об особом дне и о том, кто его подарил.

Вико, — я заглянула в несчастное лицо мальчика, — ты показал мне чудо,

устроил настоящий праздник, понимаешь? Спасибо! А твои магические цветы были

изумительные, и даже коробка взорвалась красиво! Получился сюрприз для всех!

— я подмигнула ему.

— А уж как она к потолку летела... — усмехнулся сквозь слёзы драконёнок, быстро

обнял меня, шмыгнул носом и пошёл собирать бусинки.

Пушок потребовал и его подключить к делу, и вскоре мы все занялись поиском. А

когда я предложила считать, кто больше найдёт, всё превратилось в

соревнование. Мы бегали, искали бусины, поглядывали, на «улов» соперников, и

неожиданно Вико остановился, хитро глядя на меня.

— А какой приз победителю? Раз бусы твои, то и приз с тебя. Кто победит, того

ты поцелуешь! — выдал он.

— Но как быть, если выиграю я? — мне было смешно.

— Ну... Тогда сама выберешь, кто поцелует тебя, — не растерялся мальчик.

— Вот, последняя! Больше не видно, и по запаху не чувствуется, — объявил Пушок.

— По запаху? — не поняла я и понюхала свою тарелку с бусинками. — О, приятно

пахнут... Роза?

— Да, это особенные бусики, они пропитаны ароматическим маслом, — Вико

обрадовался моему удивлению, но всё ещё выглядел хитренько. — Ну что,

считаем, кто победитель?

И тут я глянула на трофеи. Даже без подсчёта было ясно, что победил дракон. И

он тоже это понял.

Вико с серьёзным видом пересчитал бусинки в тарелке каждого из нас и гордо

объявил:

— Папа выиграл. Целуй его, Яночка, — мальчишка с трудом выговорил ласковый

вариант моего имени. — Вон, сколько он тебе бусин нашёл.

— Яночка? — переспросил дракон, опередив меня.

— Да, — довольно улыбнулся сын. — Мне Пушок сказал, что он так её ласково

называет. Мне понравилось. Тебе тоже стоит попробовать, — со знанием дела

кивнул он.

Я думала, что сильнее уже не покраснею, но в следующий момент мои пылающие уши,

наверное, можно было увидеть за километр.

— Вико, ты не отвлекайся, — строго выдал крыс, — не позволяй им нам зубы

заговаривать. Соревнование было? Было. Приз назначен? Назначен. Вот и надо

провести церемонию награждения. Закончим дело, потом разговоры и ласковые

имена.

— Да, — с самым ответственным видом согласился драконёнок. — Целуйтесь, и есть

будем. Уже в животе булькает.

Я посмотрела на Киприана, он тоже выглядел, скажем так, слегка неуверенно, но

всё же шагнул ко мне первый, и на том спасибо.

— Ну, давай покончим с этим, иначе же не отстанут, — проворчал он, хмурясь, и

склонился ближе.

Угукнув в ответ, я потянулась, чтобы быстро чмокнуть его в щёку, но пошатнулась

— голова от резкого движения закружилась. Муж подхватил меня, а наши губы,

не сказать, чтобы встретились, но задели друг друга.

— Всё? Будем считать, что сделано? — хрипловато пробормотала я, а под ладонью в

такт с моим билось сердце Тор-брахса, карие глаза гипнотизировали, не

отпуская мой взгляд.

— В смысле, всё? — громогласно возмутился Пушок. — Вы женатая пара, вообще, или

дети невинные?

— Пушок! — прорычала я, пытаясь отстраниться от дракон, но поняла, что он

держит, даже крепче к себе прижимает.

Удивлённо глянув на мужа, я затаила дыхание. Не отрывая горящего взгляда от

моих губ, Киприан выдохнул:

— Он прав, леди Тор-брахс. Это несерьёзно...

Тёплые, упругие губы завладели моими, обожгли, разбросав мурашки по телу. От

мужских ладоней по моей спине пробегала дрожь, и ешё пол как-то странно

раскачивался под ногами...

— Таак, Вико, а теперь отвернись-ка. Это уже не для детишек зрелище, –

скомандовал крыс.

— Да, ладно. Они женаты. А я слышал, как Санда молодым служанкам говорила, что

после свадьбы целоваться можно, — попытался воспротивиться мальчик, но

крысик сурово заверещал на него, и тот вздохнул. — Ну всё, всё. Не смотрю.

Можно подумать, я не видел, как папа с мамой целовался... Эка невидаль!

Вот только что голова шла кругом, и как отрезало.

Киприан так же виртуозно, умопомрачительно целовал Исольду, но её он любил. А я

кто? Временная грелка для постели на замену Кароле?

Я отстранилась, скользнув взглядом по лицу мужа. Киприан выглядел растерянным и

слегка разочарованным, он, похоже, не понял, что со мной, глаза ещё горели

вспыхнувшим желанием, взгляд метался между моими глазами и губами. Ну, тем

хуже для него. А то, ишь, деловой. Брак фиктивный, а целоваться хочет

серьёзно. Нет уж, милый! Серьёзно у нас будет, когда я от тебя ребёнка решу

родить, и не раньше, раз уж любви нет.

— Давайте есть, — глухо проговорила я, поправляя платье и волосы.

Очень хотелось убежать к себе, чтобы в спокойной обстановке сгореть от стыда и

рассказать себе, какая я дура, но это было бы совсем по-детски, пришлось

остаться и прятать глаза от Тор-брахса, чтобы снова не попасться в ловушку

его взгляда.

Атмосфера в столовой потяжелела, и даже Пушок с Вико поняли, что что-то

неладно. Они молчали, недоумённо переглядывались и всё больше хмурились.

Не знаю, чем бы всё закончилось, но пришла служанка и сообщила дракону, что

Айда очнулась, и лекарь сказал, с ней можно поговорить.

— Расспрошу её о перстне перед отлётом. Вернусь завтра, будьте тут все

осторожны, — Киприан быстро встал, чмокнул сына в макушку, шагнул ко мне, но

я отвела взгляд, кивнув на прощанье, и он просто ушёл.

— Даже торт не поел, — вздохнул мальчик. — А папа любит торты... Яна, ты на

него обиделась или на нас? — неожиданно спросил он.

Как же дети бывают не к месту наблюдательны и сообразительны...

Мне стало стыдно. Мальчонка хотел, как лучше, а я всё испортила. Нет бы,

подыграть, пофлиртовать, подразнить мужа... Только не надо себе врать, что

не понравилось с ним целоваться! Вот не надо! Просто признай, Пухова, ты

ревнуешь его к Исольде, и к этой магической паре, которую он всё ждёт, и

даже к Кароле, потому что из всех его дамочек только ты фиктивная. Или

дефективная мозгами, и сама всё испортила?

Я подошла к Вико и обняла его, чмокнув в макушку, как и отец.

— Ни на кого я не обиделась, пошутили, и ладно. Просто нам с твоим папой

неловко целоваться. Мы слишком мало знакомы.

— Тогда надо знакомиться, — вздохнул драконёнок и обнял меня.

Надо? А потом он встретит ту самую, и что я буду делать?

Киприан

Обиделась? Разозлилась? Поцелуй мой не понравился? Что произошло-то? На

прощание только кивнула, даже в глаза не посмотрела...

Вместо того чтобы думать о деле, я летел и вспоминал случившееся. Сам не знаю,

как пошёл на поводу у двух маленьких подстрекателей, но с того момента, как

жена поцеловала меня в шею, не мог отделаться от мысли, что хочу

продолжения. И дело было не в плотском желании вообще, после развода я же

привык жить без женщины, до Каролы у меня очень долго никого не было, и

ничего, не рехнулся от неудовлетворённости, а тут... Со мной творилось

странное, и странности эти вызывала именно Яна.

Яночка... Красиво звучит, хотя и непривычно. А что будет, если назвать её

так?.. Творящий свет, как она целуется! И как теперь жить рядом с этим

соблазном?

Впереди показалась столица — нищие окраины, богатые дома ближе к центру, два

шпиля королевского дворца и обширный парк вокруг. Казалось, и не улетал, а

сколько всего случилось. Конечно, секретарь его величества не обрадуется

моему ночному вторжению, но если хочу получить аудиенцию утром, надо

разбудить этого лентяя...

Разговор с секретарём был трудным, этот упрямый бездельник пытался настоять на

том, что аудиенция невозможна вот так, по первому требованию, что другие

неделями её ждут. Пришлось припугнуть, что тогда я дойду до короля через

Хасса, секретаря королевы, и расскажу Греттель, как мне чинили препятствия,

хотя дело это не только личное, но и государственное. В общем, добился,

попутно объяснив секретарю, что если кому-то проболтается о моём визите и

просьбе, а потом преступник сбежит, виноват будет он.

Теперь оставалось время на визит к королевскому следователю, который занимался

делом о похищении Яны. К моему облегчению, парень не спал, сидел над

какими-то бумагами.

— Бронри, если у меня есть подозрения насчёт одной особы, приближённой к

королевской семье, по поводу участия в деле о похищенных артефактах, можем

ли мы устроить обыск, посадить под замок эту персону, допросить? –

следователь предложил мне кофе и сыр, что было очень кстати, после прохлады

ночи в его кабинете было довольно жарко, и меня клонило в сон.

— Конечно, лорд страж. Это дело сейчас превыше остальных, неприкосновенных тут

нет, его величество велел трясти всех при малейшем подозрении. Артефакты

внушения и контроля мыслей вещь крайне опасная, а ведь они могут служить

много десятилетий, пока вся магия не израсходуется. Кого именно вы

подозреваете и по какой причине?

Мы проговорили до утра, следователь сказал, что по делу о похищении новостей

пока нет, я рассказал то, что узнал от Хилша, жены и слуг, описал перстень,

который и Айда тоже вспомнила, и описание обеих вполне совпадало с тем, что

говорил об одном из украденных артефактов владелец. В итоге, Бронри пошёл к

начальству, чтобы выписать разрешение на обыск и арест леди Лихс, а я

помчался во дворец. Всё же речь шла о родственнице правителя, нужно было

предупредить.

Куад Трестон Тохелисский был мрачен, как обычно по утрам. Наш моложавый король,

очень крепкий на вид мужчина, страдал бессонницей и ненавидел подъёмы по

расписанию и утренние дела. Выслушав меня, он нахмурился ещё больше, почесал

небритый подбородок и тяжело вздохнул.

— Вот же безмозглая вертихвостка... Мало того, что из постели в постель

прыгала, так и тут семью опозорила. Прибил бы, да она, к сожалению, сейчас в

столичном доме папаши живёт. Этот блюститель дочерней морали прилетел

недавно, устроил скандал, мол, королева за его девочкой недоглядела, замуж

вовремя не пристроила, вот что значит, не своя дочь... Отвратительная была

сцена. Не зря я всегда говорил, что дальняя родня должна оставаться на

расстоянии, нечего их сюда тащить. В общем так, Тор-брахс, арестовывай её,

допрашивай, пусть с тобой кто-то из моих следователей будет, лучше даже

парочку прихвати, в качестве свидетелей, но самосуд не устраивай. Если

Карола виновна, я лично судить её буду. И за кражу, и за использование

подобного артефакта, и за покушение на убийство твоей жены. А, и слуг не

забуду. Двойное воздействие могло привести к помешательству или смерти

людей, это тоже нельзя оставлять без внимания.

Я попрощался, поблагодарив короля, и ушёл. А по пути к выходу из дворца

столкнулся с несколькими знакомыми и узнал, что Карола, услыхав сплетни о

моём вдовстве, разорвала помолвку с лордом Аххесом, чьё предложение приняла

за неделю до этого. Влюблённый дурак носился по столице счастливый, всем

хвастал своей невестой, скупал для неё драгоценности и дорогие безделушки, и

вдруг разрыв. Скандал у них был такой, что стены дворца содрогались, даже

королевской чете пришлось вмешаться, чтобы угомонить жениха. Бедолага Аххес

не вынес позора и обиды, улетел в своё поместье и больше носа не кажет в

столицу. Карола куда-то улетала после этого, вернулась сама не своя, даже

писала лорду, но он не ответил. А потом её папаша прилетел, устроил новый

скандал, и уже даже Греттель согласилась, что нельзя держать при дворе, да

ещё фрейлиной, особу, из-за которой что ни день, то неприятности.

В общем, Лихс потеряла и тёпленькое место, и богатого, обожавшего её жениха, и

расположение покровительницы. По сути, у неё больше не было шансов удачно

выйти замуж, и вся надежда оставалась на истинность, о которой она, вроде

бы, мечтала, как и я. А теперь ещё это обвинение. Оно уничтожит не только

Каролу, но и её отца.

Если бы она не трогала Яну, я бы мог посочувствовать дуре, но теперь не

испытывал даже этого.

Встретившись с Бронри, который раздобыл разрешение на арест, мы отправились с

ещё несколькими ищейками в дом лорда Лихса. Выслушали там проклятия, вопли,

угрозы и истерику, но в итоге нашли перстень и вывели Каролу на улицу, где

уже собралась толпа зевак. На бывшей фрейлине красовались особые браслеты,

которые позволят ей обернуться и лететь, но не дадут сбежать от нас.

Всё. Пора домой, к Вико и Яночке. Даже в мыслях назвал жену так, и стало теплее

на душе. Как же хочется снова её поцеловать, но уже без чужих глаз...

Впрочем, мне нужно тут ещё кое с кем встретиться. Догоню остальных позже.

На следующий день, почти сразу после обеда, Киприан вернулся с Каролой и

несколькими мужчинами, которых он представил, как королевских следователей.

Все торопились обратно в столицу, так что допрос поганки, зарёванной,

трясшейся, как хвост испуганного той-терьера, не занял много времени. Мы все

расположились в кабинете моего мужа, Ганна и Айду попросили подождать за

дверью.

— Это всё уже формальность, леди Лихс, — сказал молодой, но очень серьёзный

мужчина по имени Бронри, муж успел шепнуть мне, что он же ведёт дело о моём

похищении. — У вас найден украденный артефакт, создатель его опознал и

подтвердил, что перстнем пользовались несколько раз, судя по его магическому

заряду. Этого довольно, чтобы вы сели в тюрьму, но такое мягкое наказание

будет, только если не подтвердится другая часть обвинения. И сейчас наша

задача понять, вы ли использовали артефакт. Леди Тор-брахс, — он повернулся

ко мне, — скажите, есть ли тут перстень, который вы видели на обвиняемой в

вашу последнюю встречу, после которой и почувствовали магическое

принуждение, едва не стоившее вам жизни? — он разложил на столе несколько

колец разного вида, и я сразу узнала тот самый перстень.

— Этот.

Следователь кивнул, позвал Айду, и та, хоть и думала дольше, но тоже указала на

него, после чего снова вышла.

— Итак, госпожа Лихс, как видите, свидетели опознали перстень, не сговариваясь

друг с другом, а значит, вы прилетали сюда с опасным артефактом. Леди

Тор-брахс рассказала нам о странном поведении слуг. Как служанка подтвердила

вашу откровенную ложь с удивительной уверенностью, но при этом выглядела

так, будто ей нехорошо или она пьяна. Как вы ссорились с управляющим Ганном

в коридоре, а потом мужчина неожиданно упал в обморок, после которого так же

сказал то, чего не было на самом деле. Наконец, как она сама почувствовала

себя очень плохо после общения с вами, когда вы смотрели ей в глаза и

крутили перстень, а затем едва не погибла, придя под принуждением к сараю,

где держали опасное животное. Мы так же допросили слуг, и они упоминали

дурноту, потерю ориентации в пространстве при общении с вами. Кроме того, и

Ганн, и Айда говорили, что чувствовали необъяснимую неприязнь к леди

Тор-брахс, испытывали постоянное желание спорить с нею, и даже, не

сговариваясь, устроили отвратительную сцену. Когда хозяйка отвернулась, Ганн

ударил Айду по лицу, а та, сама не зная, почему, кинулась на леди Тор-брахс

с обвинениями, уверенная, что именно от неё получила пощёчину, в этом же,

кстати, был убеждён и Ганн.

— Они врут! — выдавила сквозь зубы Карола. — Я никогда не использовала

артефакт, мне просто дали его на хранение. Это всё месть за то, что ещё

недавно я была невестой Тор-брахса.

— Ты никогда не была ею. Яне нет смысла тебе мстить, а вот ты ненавидишь её за

то, что она теперь моя жена, — холодно уточнил Киприан, и смотрел на рыжую

так, будто хотел растерзать.

— Не будем тратить время на перепалку, — вмешался следователь постарше, он явно

наблюдал за работой молодого коллеги, оценивал, но был больше для

подстраховки. — Вероятно, вы этого не знаете, миледи, — он обратился к

Кароле, — но есть очень простой способ узнать, кто пользовался артефактом.

И если вы не желаете признаться во всём, чтобы облегчить свою участь

раскаянием, то мы пригласим местного лекаря, господина Хилша. Он легко

определит, вашу ли магия ощущал в чарах, созданных артефактом вокруг жертв.

Карола презрительно скривилась и улыбнулась, как змея:

— Не желаю. Я родственница королевы, и моё слово будет против слова какого-то

захолустного лекаря. Мне всё равно, что он скажет.

— Напрасно, миледи, — подхватил Бронри. — Боюсь, в этот раз родственные связи

вам не помогут, а вот чистосердечное признание могло бы, но нет, так нет.

Он сделал знак своему человеку, и тот сходил за лекарем, ожидавшим в

библиотеке. Тот вошёл, осмотрел перстень, потом подошёл к Кароле, протянул

руку, но не коснулся девицы, а просто поводил ладонью рядом.

— Несомненно, это та же магия, которую я чувствовал в чарах на леди Тор-брахс и

двух местных слугах. Вот тут, — он достал крохотный пузырёк, а затем ещё

один, — образцы энергии, которые мне удалось собрать при лечении Айды и жены

лорда стража. Если мои слова кому-то кажутся не убедительными, вы можете

обратиться к создателю артефакта или к столичным лекарям, они подтвердят мою

правоту, — Хилш поклонился мне и Киприану, и его отпустили.

— Что же, леди Лихс... — вздохнул Бронри. — Вы вляпались в крайне гнусное дело,

и к тому же покушались на убийство жены дракона.

— Она не драконица, а простая грязная человека! Не смейте приравнивать её к

нам! — заорала Карола, но на мужчин её вопли не произвели впечатления.

— Это эмоции, госпожа, а я работаю с фактами, — сухо и твёрдо ответил молодой

следователь, и его старший коллега одобрительно кивнул. — И ваше

преступление доказано. Нам остаётся выяснить, вы ли украли артефакт, а если

нет, то откуда он у вас взялся. Выяснять это мы будем уже не здесь, а в

подземелье королевской тюрьмы, и поскольку его величество жаждет поймать

преступников, снисхождения вам лучше не ждать. Начинайте говорить, леди

Лихс, сейчас вас уже не спасёт даже королева.

Мы смотрели вслед улетающим драконам. Карола устроила истерику перед отлётом,

так что ей даже не дали обернуться, а просто понесли в столицу в драконьей

лапе, а она продолжала осыпать проклятиями всех вокруг, но больше всего меня

и Киприана.

— Интересно, почему никто не спросил у неё, не артефактом ли она заставила

кого-то похитить меня... Умная мысль, как обычно, пришла с опозданием, — я

вздохнула.

— Сейчас спрашивать не имело смысла, мы не можем полагаться на её ответ, но на

допросе в тюрьме Бронри спросит об этом. Там будет проведён сложный ритуал,

который позволит заглянуть в разум Каролы. Но для ритуала оставят только те

вопросы, в которых нет никаких зацепок, и иначе ответы не найти. Это

довольно опасные чары, бывали случаи, когда допрашиваемый терял память, а

тут всё же родня королевы...

Киприан выглядел усталым, но было что-то ещё. Он даже во время допроса рыжей

временами погружался в свои мысли, а потом будто выныривал на поверхность.

Так вышло и теперь. Перекинулись парой фраз, и дракон ушёл в себя, на лбу

обозначились тревожные складки.

— Всё в порядке? Что тебя беспокоит? — его поведение вызывало тревогу и во мне.

Вроде, преступницу отловили, король должен быть доволен, что подобрался близко

к похитителям артефактов благодаря своему стражу, со слугами тоже

разобрались, хотя надо ещё посмотреть, как будут вести себя эти двое без

магического воздействия. А то удобно собственную наглость и хамство свалить

на магию...

— Прости меня за вчерашний ужин, — неожиданно выдал муж, глядя вдаль. — Я

перегнул палку.

— Правда, сожалеешь? — мне стало как-то обидно. Сам же полез целоваться...

Киприан встал передо мной и посмотрел в глаза.

— О поцелуе нет. Но сожалею, что расстроил тебя.

И я почувствовала, что он говорит искренне, сразу стало как-то теплее, что ли.

— Не ты расстроил, скорее, собственные мысли и... — хотелось сказать «чувства»,

но это прозвучало бы двусмысленно, так что я осеклась. — Нам не стоит

пересекать определённую черту, даже в шутку.

— Да, — вздохнул он, глядя на меня с непонятной тоской, от которой внутри всё

завибрировало. — Но иногда хочется.

— Это просто от одиночества. Когда встретишь свою пару, ты и не вспомнишь обо

мне. А я не хочу оказаться дважды брошенкой, и как фиктивная жена, и как...

Ну, ты понимаешь.

Не знаю, откуда взялась смелость сказать так откровенно, но ведь лучше сразу

расставить все точки.

— Похоже, тут тебе бояться нечего, — тяжело вздохнул Тор-брахс. — Я сегодня был

у одного старого дракона из прежних светил академии. Сейчас он уже не

работает, и только благодаря серьёзной протекции согласился со мной

встретиться. В общем, что-то надорвало мою связь с искрой истинной любви,

поэтому я и не чувствую свою пару. Он сказал, что восстановить,

теоретически, можно. Но никто не знает, сколько времени потребуется. Есть

крайне редкие упоминания подобного, и там почти нет конкретики.

— Так в этом дело, а не в моей обиде, — беззаботно усмехнулась я, пряча горечь

и разочарование. — Вот что тебя беспокоит.

— Нет, не так. Яна, я сказал правду, — Киприан всё же понял, что снова меня

задел, он выглядел растерянным, виноватым, но легче уже не стало.

Почему я так на всё реагирую? Всё тот поцелуй проклятый!

— Не надо. Я не понимаю, что такое ваша истинность, но вижу, как ты мечтаешь о

ней, и могу понять, как тебе больно знать, что мечта может никогда не

исполниться, что тебе придётся довольствоваться фиктивным браком с

человечкой, в который тебя каждый дракон тычет носом. Мне жаль, правда...

А ещё мне было жаль себя, но это я не сказала, и развернулась, чтобы уйти.

Тор-брахс поймал мою руку.

— Яна, не надо так. Я не жалею, что женился на тебе, ты... Ты...

Киприан тяжело дышал, но так и не сказал ничего существенного, а ждать дальше

было унизительно.

— Ищи способ вернуть свою искру, — я улыбнулась, сжав его руку на секунду. — Не

нужно ничего усложнять.

Повернувшись к дверям, я увидела расстроенного Вико и Пушка, выглядывавшего из

сумки на его груди, но уже не осталось сил «держать лицо», так что я просто

сбежала в свою спальню. В голове пульсировала одна мысль — чего бы он ни

хотел от меня, но своей парой никогда не назовёт. Всегда между нами будет

даже не Исольда, а истинная, которую он и в глаза не видел.

Следующие дни я старательно избегала дракона и стремилась постоянно быть при

деле, чтобы некогда было думать о нём. Гардероб Пушка основательно

пополнился, а у меня появилась пара носок, небольшой шарфик и перчатки, на

этом запас клубочков иссяк, а попросить мужа купить нитки, гордость не

позволяла.

— И чем теперь будешь тоску глушить? — проворчал крысик, когда я вздохнула над

остатками былой роскоши, из которых уже ничего было не связать.

— Сделаю пару кисточек тебе на одежду, — так же «весело» ответила я. — И нет

никакой тоски. Просто мне ещё плохо после чар, и хочется побыть одной.

— И я же верю, да. Ну, час убьёшь, а дальше? — не отставал мелкий.

— Блинов для Вико напеку.

— Ещё час, максимум полтора, если еле ползать по кухне. И, кстати, выходишь из

образа. Это уже не тянет на «мне всё ещё плохо», — крыс сделал томную морду,

прикрыл глазёнки и приложил лапу тыльной стороной ко лбу, а потом нагло

показал мне язык.

— Тогда читать буду, отстань, а?! — нервы начали сдавать.

— Трусиха Янка испугалась какого-то горячего, сексуального дракона, который

отлично целуется. Стыд и срам.

— Тебе откуда знать, как он целуется?! — огрызнулась я.

— А я по твоему обалдевшему лицу понял. Ты как желе на солнце от этого поцелуя

растеклась, — самоуверенно фыркнул Пушок. — Стояла там, прямо еле дышала,

чуть чувств не лишилась. Ах, романтика, и телевизора не надо...

Он встал на задние лапки, зажмурился и приложил ладонь к груди, напевая что-то

мелодичное.

— Скорее бы у Вико уроки закончились, и он тебя забрал, — я набычилась. — Спицу

в тебя метнуть, что ли...

— Да, скорее бы уже. А то от твоей кислой физиономии у меня изжога начинается!

— рассердился крыс. — Один бродит по дому мрачной тенью, будто вчерашний

день потерял, вторая киснет тут, как сметана на жаре, и от него прячется.

Вот что вам мирно не живётся, скажи!

— Мы не в ссоре, ясно? Отвяжись.

Я уже собиралась метнуть в него подушку, благо, он повернулся ко мне спиной,

демонстрируя осуждение, и удрать бы не успел, но пришёл Вико. Мы

перекинулись парой слов, и он забрал Пушка. Эти двое, ещё дверь не

закрылась, принялись шептаться.

Вот же два сплетника. Поди, нас с драконом обсуждают. Нет, крыс точно дурно

влияет на мальчика... Однако я решила вечером выйти на ужин, чтобы показать,

что у нас с мужем всё в порядке. А что у нас не в порядке? Обычный фиктивный

брак, обоим нет дела друг до друга. Разве не так должно быть? Поженились по

необходимости, глаза друг другу не мозолим, нервы не делаем. Всё прекрасно.

А остальное... Осенняя депрессия, наверное.

Но демонстрация с треском провалилась. Дракон улетел сражаться с вивернами,

коих налетело с десяток, так что мы поели втроём, я почитала Вико легенду...

Интересно, он случайно выбрал ту, где было о счастливой любви человеческой

девы и дракона? Или на что-то намекал? И все пошли спать, хотя душа была не

на месте. Как там Тор-брахс? Что-то долго его нет...

Я снова крутилась, но потом всё же задремала. Буквально вот только закрыла

глаза, как меня разбудил крик.

— Яна! Яночка-а! — испуганно кричал Вико, по коридору стучали шаги, дверь

распахнулась, и драконёнок ворвался ко мне, кинулся на кровать и прижался ко

мне, всхлипывая.

— Вико, что такое?! Вико, скажи, что?! — я подскочила, начала трясти мальчика,

Пушок тоже подбежал, вскарабкался на кровать и суетился около него.

Дверь опять распахнулась и стукнулась о стену, в комнату ворвался Тор-брахс.

— Вико! — его рык прокатился по всему замку, отец подхватил сына с кровати и

заглянул в лицо.

— Да сон, пап, — всхлипнув, протянул мальчик. — Приснилось, что Яну опять

украли... Я боюсь один спать теперь. Давайте тут все вместе поспим сегодня?

Ну, пожалуйста...

Мы с драконом выдохнули, но тут посмотрели друг на друга. Я в тонкой сорочке,

он в чём-то вроде подштанников. В одной кровати... А Вико лёг между нами,

взял обоих за руки, соединив их, и закрыл глаза с улыбкой. Мой крыс тоже

выглядел довольным. История про ночной кошмар затрещала по швам.

Я честно пыталась спать, вот только палец Киприана, поглаживавший мою руку,

зажатую в его ладони, очень нервировал. К тому же до этого, когда болела,

Санда заботилась о том, чтобы мужчины видели меня в халате, и спала я при

муже в нём же, то есть, почти одетая, а теперь было ощущение, что сорочка на

мне прозрачная, с таким интересом дракон меня рассматривал. Пришлось

накрыться по самый подбородок, и из-за этого рядом с Вико было жарко. Или

это от взгляда Тор-брахса у меня температура подскочила?..

Оба сводника-нахалёнка мирно спали, я делала вид, а дракон и не старался — у

меня кожу пощипывало, так остро я чувствовала его взгляд в свете затухавшего

камина.

Хотела убрать руку, чтобы хоть физического контакта избежать, но он не дал.

— Не двигайся, разбудишь, — прошептал еле слышно и сжал пальцы, поймав меня в

капкан.

Я хотела возмутиться, открыла глаза, и наши взгляды встретились. Киприан

смотрел тепло и ласково, не с желанием, а с нежностью, и слегка насмешливо.

Так мог бы смотреть настоящий муж на любимую жену в подобной ситуации...

Пухова, что за дурь у тебя в голове?

— Ты же понимаешь, что они это подстроили? — прошипела я, злясь на всё и всех,

и упрямо отнимая руку, но он не отпускал, и шикнул, когда Вико заворочался

во сне.

— Можем это доказать? Нет, — ответил муж, и выглядел подозрительно

невозмутимым. — Значит, сделаем вид, что верим. И вообще, я только прилетел

и спать лёг, Вико не знал, наверное, что я дома, потому и прибежал к тебе.

Обычно он с кошмарами ко мне бежит.

— Когда есть кошмары... — не отступалась я.

— А ты, оказывается, ворчунья, — усмехнулся дракон всё так же наблюдая за мной.

— Спи, тебе надо больше отдыхать. Ничего же страшного не случилось, — и

вздохнул: — Жарко у тебя.

Он сдвинул одеяло до самого края штанов, бесстыдно предоставив мне на обозрение

голый рельефный торс с широченными плечами и мощными бицепсами, и прикрыл

глаза, типа резко задремал. Палец снова пустился выписывать круги по моей

коже, но это не успокаивало, а бесило. Да что он в меня вцепился-то?!

Нет, правда, жарко в комнате. И пить хочется. Я с трудом сглотнула пересохшим

ртом, и это вышло ужасно громко. Мне показалось, Тор-брахс довольно хмыкнул.

Вот, зараза! Ну, я тебе это припомню. Уже не удивлюсь, если он был в курсе

этого «чудесного» плана...

В общем, до утра этой невинной семейной ночи в моей голове зрели планы коварной

мести, а утром я поняла, что неожиданно, и вот буквально на сегодня, стала

жаворонком. Подъём в пять? То, что доктор прописал!

Муж как раз задремал, так что я вырвала руку из плена, схватила халат и прочее

барахло, и рванула в ванну, а потом сбежала на кухню. Там дракон меня точно

искать не станет. Ибо что делать мужчине на кухне?

Синди очень удивилась, она уже затопила печь, сварила кофе и завтракала,

пришлось навязать ей свою компанию.

— Не спится, миледи? — улыбнулась она. — Я люблю раннее утро. Так тихо,

спокойно, все спят...

— А я вот за то же самое люблю позднюю ночь, но сегодня действительно, не

спится.

— Как мастер Вико? Я слышала, ему ночью кошмар приснился?

— Да. Так что мы спали все вместе, чтобы ему было спокойнее, — пришлось сделать

вид, что всё нормально. — Синди, а что вы будете на завтрак готовить? Думаю,

может, ему блинчиков испечь, чтобы порадовать?

— Вы сама доброта, миледи! Вот что значит, нормальная женщина, а не всякие там

драконицы, — поддержала повариха.

Ага, нормальная, но слегка кровожадная. Этим двум свахам бы крапивы прописать

по голым седалищам, а не мои фирменные блинчики на завтрак, но вслух я такое

сказать не могла. Хотя один модный иноземец за эту выходку поплатится-таки.

Я это так не оставлю! А пока надо занять руки, чтобы воспоминания о всяких

торсах в голову не лезли.

Мы допили кофе с бутербродами, и я взялась за блинчики, а Синди вызвалась

помочь с начинкой. И тут в кухню вошёл тот, кому делать здесь было нечего.

Ну, если только он не добыл кабана или карпа!

Мои щёки вспыхнули — хотя Киприан был полностью одет, я, каким-то магическим

образом, видела всё тот же торс...

— С добрым утром! Вот вы где, миледи, — муж изобразил вежливый поклон, я

скорчила в ответ улыбку, а повариха, слегка опешив от нашествия господ на её

кухню, присела, здороваясь. — Рано встали, необычно для вас. Синди, мне бы

тоже чашечку кофе, запах умопомрачительный.

— Конечно, милорд! — поклонилась повариха и принялась выполнять заказ, а мы с

Тор-брахсом смотрели друг на друга.

Если я в такую рань и после бессонной ночи напоминала облезлую сову с

дёргающимся глазом, то дракон выглядел идеально. И ещё торс этот... Жарко

ему было, видите ли!

Мои щёки покраснели ещё больше.

— Кажется, тебе всё ещё жарковато, — прошептал он, подойдя ближе. –

Прогуляемся?

Ой, ну искуситель, ни дать, ни взять! И смотрит-то как, и с насмешливым

вызовом, и с намёком на толстые обстоятельства... То есть, выходка сына его

позабавила, да? Ну, вот и я сейчас позабавлюсь. Кто у нас говорил, что на

кухню ни ногой? Мужчины не готовят? Ну-ну...

— Жарко немного, да. А пойти никуда не могу. Вико так испугался ночью, ну, ты

знаешь... Вот, хочу ему блинчиков своих испечь, он их любит. Поможешь? А то

у Синди, мне кажется, голова болит, хотя она и молчит, не жалуется. Дадим ей

немного передохнуть от дел?

Повариха, услыхав это, нервно моргнула, и озадаченно на меня уставилась, а я,

как только муж отвернулся к ней, сделала ей «большие глаза» и подмигнула.

— Ой... Ваша правда, миледи, так неловко, что вы заметили. С ночи боль не

проходит, намучилась уже. Держусь, стараюсь, а больно-о... — Синди, только

что бодрая и улыбчивая, схватилась за лоб и застонала, даже зашаталась

слегка для убедительности.

Ну, выступление и для бродячего театра слабовато было, но зато я не ошиблась в

поварихе, женская солидарность ей не чужда, и смелость тоже.

— Э... — хозяин замка растерялся. — Болит?.. Тогда полежи, конечно, раз миледи

не против сама готовить...

Стоя за плечом дракона, я показала женщине, чтобы уходила.

— Идите, Синди. Поспите ещё немного, мы справимся. Может, ваша голова и пройдёт

через часик. Травки выпейте... Иногда вот буквально капельку поспишь, и боль

проходит.

— И то верно, миледи! Спасибо за вашу доброту, — кланяясь, повариха ушла, а в

дверях, когда Киприан отвернулся, подмигнула мне и хихикнула.

— А с чего ты решила, что у неё что-то болит? Она здоровой казалась, когда я

вошёл, — муж с сомнением оглянулся на дверь.

С чего? Сам же сказал, раз мы не можем доказать обратное... Но это я только

подумала язвительно, а вслух вздохнула с самым серьёзным видом:

— Синди, наверное, просто не хотела жаловаться, но когда я пришла, выглядела

она неважно. Вот так же лоб тёрла, виски, как при головной боли бывает...

Муж посмотрел на меня с подозрением, взял свой кофе и уселся на табурет, с

надеждой глянув на оставшийся бутерброд.

— Ты уверена, что сама справишься?

— Почему сама? А ты здесь зачем? Или бросишь жену, ещё не окрепшую после

страшного потрясения, одну тут возиться?

Наглая манипуляция удалась. Киприан мрачно сжевал бутерброд в два укуса,

заглотил кофе, и тяжко вздохнул. Весёлость куда-то испарилась.

— И что мне делать? Может, служанку какую-нибудь позвать?

— Ой, не смеши! Тут даже ребёнок справится, не то, что взрослый мужчина. Нужно

очень тонко порезать ветчину и натереть на мелкой тёрке сыр. Это совсем

просто, — улыбнулась я, бросив ему новый вызов, и дракон проглотил наживку,

правда, поглядывал на меня как-то недобро.

Выдав ему всё необходимое, я пошла к корзине, где лежали яйца, наклонилась, и

заметила, как супруг зыркнул на мои ноги, выглянувшие из-под юбки.

Вдохновение нашло моментально!

— Неудобно в этих ваших длинных юбках, вечно по полу метут... — проворчала я,

подняла подол спереди до самых колен, подоткнула за пояс передника и, с

самым невинным видом, принялась делать тесто.

Яйца, соль, простокваша, молочко... Месила, а краем глаза наблюдала, как

отвисла челюсть у мужа, и взгляд «прилип» к моим ногам в изящных ботинках на

каблучке и шёлковых чулках.

Да, дракон, у тебя торс, у меня стройные ножки, в эту игру можно и вдвоём

поиграть.

Дежурство по кухне далось мужу тяжело. Оказалось, очень трудно что-то резать и

натирать, когда глаза всё время косят куда-то в район пола... К счастью,

обошлось без серьёзных травм, и пока некоторые «рукастые» драконы шипели и

ругались сквозь зубы, я пекла блины.

Вот тут я была мастером. Подкидывала их на сковороде и переворачивала в

воздухе, ловко наливала и разравнивала тесто, и всё это с невиданной в этом

мире длинной юбки! Муж нет-нет, да и зависал, глядя то на моё шоу, то на

ножки. Что, удивила человечка, а, дракон?..

В общем, завтрак мы приготовили, но как только я закончила фаршировать

блинчики, вымыла руки и одёрнула юбку, муж обиженно проворчал:

— Довольна? Подразнила?

— И не пыталась! Тебе жарко в моей комнате, а мне неудобно в непривычной

длинной одежде. Ты ворчишь, потому что пришлось работать на кухне, а это же

так немужественно, и вообще, женское дело, — я мило улыбнулась и показала

ему язык. Да, по-детски, но вот как-то само вышло.

— Так я теперь не мужественный? — угрожающе протянул Киприан и прищурился,

заставив меня замереть, будто жертва перед хищником, но тут же усмехнулся. –

Что, страшно?

— Ни капли! — выдохнула я, но вот смешок вышел слегка нервный. Мало ли, чего от

дракона ждать можно?

Мы пошли к дверям, и вдруг муж схватил меня за плечи и прижал к стене. Его

горячее дыхание опалило мои губы...

Я не успела увернуться, а через пару секунд уже и не хотела этого. Внутри будто

взорвался обжигающе горячий, пьянящий источник! Губы мужа были безжалостны,

требовали ответа, заявляли его право на меня, и хотелось только одного –

сдаться.

Голова перестала соображать, от воли остался пепел, жадные пальцы вцепились в

волосы Киприана, наверное, до боли, но он не возражал. Казалось, дракон тоже

потерял контроль, снёс все свои барьеры... Я не знала, что можно так

целоваться — до тока по позвонкам, до полного растворения в другом человеке,

когда тебе настолько хорошо, что перестаёшь ощущать себя, зато чувствуешь

его каждой клеточкой тела, отзываешься каждым движением души.

— Милая... — прошептал муж и куснул меня за губу.

Я застонала в ответ, а он тихо зарычал, сжимая меня крепче, и всё равно было

мало...

Сквозь туман расплывающегося сознания раздался хлопо́к. Я вздрогнула,

заторможено повернулась туда, куда уже смотрел дракон, и охнула. Слуги!

Несколько человек стояли, раскрыв рты и почти испуганно хлопая глазами.

Я вырвалась из рук мужа и умчалась, но он догнал у самой спальни.

— Там Вико и крыс, — Киприан обхватил меня за талию и потащил за собой, — а нам

надо поговорить.

Поговорить? Сейчас? У меня ещё кружилась голова, от стыда и волнения горели

щёки, а на душе было просто ужасно! Реальность вернулась и будто обляпала

грязью то прекрасное, что только что случилось, напомнив, что нет никаких

нас, мы не пара, всё это фикция.

— Остановись! — я вывернулась из объятий дракона. — Мы уже всё друг другу

сказали, ничего нового нет. Это... случайность. И глупость. И не смей меня

больше трогать! — прикрикнуть не вышло, голос сорвался, настолько мне

хотелось плакать.

— Почему? Мы женаты. Нас тянет друг к другу. Разве это плохо? — Киприан снова

поймал меня, обхватил ладонями лицо и смотрел в глаза, не давая отвернуться.

— А разве хорошо? — прошипела я, пытаясь сдержаться и не разреветься. — Ради

чего всё это? Я состарюсь, по твоим меркам, очень скоро, а ты останешься

молодым. Как ты себе представляешь это всё? Собирался искать пару, так и

ищи. Это фиктивный брак, не забыл? Или думаешь, у меня ни сердца нет, ни

гордости? Я не хочу быть твоим временным утешением. И не буду!

Мне снова удалось вырваться, но теперь я не поворачивалась спиной к дракону,

чтобы не попасться, и пришлось смотреть ему в лицо.

— Так прими магию долголетия! — Киприан тоже взорвался, он больше не пытался

меня поймать, а стоял, широко расставив ноги и сжав кулаки, будто пытался

сдержать себя. — Разве моя вина, что ты отказываешься? Я сколько раз уже

предлагал! И про пару ты знаешь. Нет гарантий, что у меня получится

восстановить связь с искрой, можно всего лишь попробовать.

— А если получится? Что будет, если ты всё же встретишь истинную? Каково тебе

было, когда Исольда ушла? Думаешь, мне не будет больно чувствовать себя

брошенной, ненужной?

— Я... — Тор-брахс слегка смутился. — Я любил Соль, а мы пока просто симпатичны

друг другу. И потом, люди ведь не чувствуют так глубоко...

Показалось, он ударил меня наотмашь, стало нечем дышать.

— Да ты что?.. — выдохнула я еле слышно, глядя ему в глаза. — Тогда и

проваливай к драконицам. Ищи свою чувствительную, а ко мне близко не смей

подходить.

Тор-брахс опешил, смотрел так, будто впервые меня видел, а я, обогнув его по

широкой дуге, ушла. Хотелось вымыться после его слов.

— Яна!.. — окликнул он, и я оглянулась, сама не знаю, зачем. Дракон выглядел

виноватым, в глазах застыло сожаление, но было поздно.

— Не смей ко мне подходить, — повторила я тихо, и помчалась в парк, надеясь

хоть там спрятаться от него. И от себя.

В замке стало невозможно дышать. Дни тянулись, атмосфера давила, комнаты

казались холодными и тёмными, и главное, Брахсхели будто уменьшился в

размерах — куда бы я ни пошла, везде натыкалась на дракона. Он порывался

поговорить, но встречал мой взгляд и передумывал.

Слуги тоже чувствовали, что погода в доме испортилась, они сновали тенями,

стараясь не попадаться нам на глаза, и даже Санда, обычно деятельная и

говорливая, притихла. Все ждали, что же дальше.

Вико в день ссоры ушёл из моей спальни, пока я была в парке, и прихватил с

собой Пушка. Завтрак и обед я тогда пропустила, есть не хотелось, а ужин

попросила принести в комнату, однако сидеть голодной взаперти и дальше было

невозможно.

В общем, на следующее утро я всё же вышла к народу. Поговорила с Синди насчёт

еды на день, к счастью, повариха, уже знавшая о размолвке, проявила такт и

не упоминала прошлое утро. Потом обсудила с Ганном перестановку в малой

гостиной. Я хотела убрать от камина оттоманку, перегораживавшую комнату.

Управляющий теперь был со мной вежлив, смотрел виновато, и даже неуклюже

извинился за прошлое поведение, как и Айда. Тор-брахс сказал, что только мне

решать, останутся эти двое в замке или нет, и я решила не наказывать людей

за чужое преступление. В конце концов, когда я тут появилась, Ганн, хоть и

был грубоват, а пытался не пустить ко мне Каролу, и Айда до чар ничего

дурного мне не делала.

— Как скажете, миледи, — кивнул управляющий, услышав моё предложение. — Только

на ней, вы уж простите, прежняя хозяйка замка любила отдыхать, когда тут

жила. Да и потом, когда прилетала, это было её любимое место. Может, сначала

поговорить с господином?

— Да, конечно, поговорите. Если не разрешит, то и забудьте о моей просьбе.

Это упоминание Исольды лишний раз напомнило, кто я здесь, что-то улучшать и

переделывать расхотелось. И нитки закончились... Пушок, в этот раз даже не

читавший мне нотации, пропадал где-то с Вико, эта парочка затихорилась,

мрачно поглядывала на нас с драконом, когда ели все вместе, а мы делали вид,

что не знакомы. Ну, я делала. Чем занимался он, не знаю, я на него не

смотрела.

Вот так и прошли несколько дней...

В очередное утро встала я, как всегда поздно по местным меркам, крыс мой

ночевал у Вико, так что позавтракала я в обществе Синди на кухне. Мы снова

обсудили меню на обед и ужин, и на этом мои дела закончились, а повариха

была занята, так что я ушла, чтобы не мешать. Синди предпочитала работать в

одиночестве.

— Даже поговорить не с кем, — проворчала я и отправилась в библиотеку. Книгу

возьму, попытаюсь почитать. Только бы дракона там не встретить...

Мне повезло. Библиотека была пуста, и я тщательно выбрала книги, однако везенье

не может длиться вечно. Дверь открылась.

— Ты звала меня? — вошёл Тор-брахс, мрачный, и красивый, как последняя сволочь.

— Нет.

Я собралась уйти. Ишь, придумал! Звала я его! Найди не такой древний и нелепый

способ завести разговор. А ещё лучше, слетай куда-нибудь, годика на

два-три... Может, встретишь свою треклятую пару, чтоб у неё чешуя

отвалилась, и оставишь меня в покое.

В коридоре что-то затрещало и грохнулось. Дракон рванул туда, но дверь

оказалась заперта снаружи.

Тор-брахс размахнулся, его кисть пылала, как в нашу первую встречу, но из-за

двери донёсся голос Вико.

— Папа, дверь ты, конечно, можешь разнести, но тогда сломаешь мой подарок.

Помнишь, я тебе в прошлом году глиняную статуэтку сделал?

— При чём тут статуэтка? Что там творится? Вико, ты цел? — взревел дракон,

дёргая ручку. — Отойди, дверь заклинило.

— Я цел, и Пушок тоже, правда, у дедулиного портрета рама треснула, и он

свалился, но всё равно же был уродливый, ты сам говорил, — невозмутимо

заявил мальчик. — А дверь я закрыл магическим замком. Снести его тебе, как

чихнуть, но на этих чарах ещё подвешен кирпич. Мы вчера на уроке изучали

магию двойных заклинаний, и я сегодня попрактиковался. Не очень получилось,

раму жалко, но кирпич хорошо висит. А если он упадёт, то прямо на мою

фигурку. Ты же этого не хочешь, да? Сам говорил, что это самый дорогой

подарок.

— Вико, — рявкнул отец, — открой эту вивернову дверь! Я тебе уши надеру!

— Ага, теперь мне сразу захотелось открыть, — хихикнул драконёнок, и его

поддержал крыс.

— Пушок, — прикрикнула я, — а ну, кончайте этот цирк! Не то модные штаны отниму

и отправлю с местными сородичами знакомиться!

— Ой, как я испугался, — нахально зевнул мелкий. — Можно подумать, я не знаю,

что ты никогда так не сделаешь...

— Вико! — опять рявкнул дракон, но сын перебил сердито.

— Миритесь! Вы же взрослые, а сами хуже глупых детей. Или будете сидеть там,

пока чары не исчезнут. Но тогда статуэтка сломается, а ты, папа, будешь

сожалеть.

В коридоре раздались шаги. Вико ушёл.

— Сделай что-нибудь! — я выплеснула раздражение на дракона. — В конце концов,

это твой сын, и у тебя есть магия. Что за проблема, справиться с чарами

ребёнка?

— Он же сказал, что там его подарок. Как думаешь, как он будет себя

чувствовать, если я его сломаю? Ты сейчас ведёшь себя, как Соль, –

огрызнулся Тор-брахс.

— Ну, где уж мне с моими убогими чувствами до драконицы! — зло усмехнулась я.

Мы умолкли. Напряжение росло, вот только в нём были не горячие искры, как

раньше, а завывала вьюга. Я ушла к окну и принялась читать книгу, однако

чувствовала, что Тор-брахс смотрит на меня. Это раздражало. Минуты тянулись,

а я никак не могла уловить, что такое читаю. Слова не имели смысла, и не мои

тяжкие думы мешали его уловить, а присутствие дракона. Помимо воли всё моё

внимание было сконцентрировано на нём.

— Прости, — неожиданно проговорил он и виновато посмотрел на меня. — Зря я

тогда так сказал...

Серьёзно? Зря сказал?

Я взорвалась от злости, отшвырнула книгу на подоконник и вскочила.

— Проблема не в том, что ты это сказал, а в том, что ты такое вообще подумал! И

извинения тут не помогут. Я для тебя существо второго сорта, и это никогда

не изменится. Ты не другой, понимаешь? Как бы тебе не хотелось думать о себе

лучше, ты такой же, как остальные драконы — заносчивый, высокомерный,

бестактный! Очень тебя прошу, ищи свою пару и улетай! Оставь меня в покое!

Я подхватила пару выбранных книг и пошла к двери, за которой раздавались шорохи

и шепот.

— Вико, открой дверь сейчас же! — холодно и строго потребовала я, вспомнив тон

любимой учительницы, миниатюрной женщины, умевшей парой слов и взглядом

ставить на место зарвавшихся здоровенных старшеклассников.

— Вот сейчас открой лучше, — раздался голос Пушка. — Дальше её лучше не злить,

потом не простит. Я только раз у неё такой голос слышал, когда она с

подругой ругалась. Подруга потом исчезла...

Шорохи усилились. Что он там возится?

Я кипела внутри, а спиной чувствовала взгляд дракона, но оглядываться не

собиралась. Хватит с меня этой иллюзии счастливой семьи.

Дверь распахнулась, я вышла, не глядя на пасынка и питомца, но если Вико рванул

к отцу, то крыс припустил за мной.

— Янка, ну прости. Ну, мы же как лучше хотели. Кто ж знал, что у вас уже не

трещинка во взаимопонимании, а целый каньон?.. Янусичка, ну не злись. Ну,

брось...

Я захлопнула дверь, не пустив предателя в комнату.

Киприан

Я летел в столицу, а в голове крутились воспоминания — ссора, бессонная ночь в

одной комнате, утро на кухне, поцелуй и снова ссора, а потом несколько

невыносимых дней и опять... Сам виноват. Девушка дала понять, как относится

к сближению, а я не отступал. Понимал, что она во всём права, но не мог

выкинуть из головы тот первый поцелуй в столовой. Сам обещал фиктивный брак,

а теперь неожиданно захотел большего.

Но ведь и она хороша! Зачем дразнила голыми ногами? И дразнила намеренно! На

поцелуй ответила так, что у меня чуть сердце не остановилось, ещё надо

разобраться, кто из нас на кого накинулся...

У меня никогда ничего не было с человеческими женщинами, и казалось, настоящая

страсть с ними невозможна, это же не драконицы, придётся сдерживать себя,

чтобы не напугать. Но Яна разнесла в клочья эти представления. Хотя она и на

девиц из нашего мира не похожа. Те драконов побаиваются, приучены нас

почитать, воспринимать наше внимание, как великую милость, как дар, а эта

девушка дар не оценила — либо отношения на равных, либо никак.

Она королевы не испугалась. Что ей какой-то фиктивный муж? И это тоже заводило,

бросало мне вызов, заставляло добиться своего, победить дерзкую человечку.

Не смей ко мне подходить... Эта фраза и взгляд жены, не холодный, а ледяной,

полный не обиды, а достоинства, не шёл из головы. Не каждая драконица так

посмотрит, одним взглядом возведёт стену и поставит на место.

Даже Вико дверь открыл, когда велела, а меня-то не послушал.

Вико... Удивительно, но сын, до этого боявшийся моего брака, принял девушку,

как мачеху. Более того, он очень хочет, чтобы мы влюбились друг в друга, так

и сказал мне, когда она ушла.

— Ты без неё не радостный, пап. Зачем тебе эта истинная? Лучше влюбись в Яну, и

она пусть в тебя влюбится... Мы с Пушком поможем, только скажи, что делать?

Пока у нас что-о не очень получается...

Если бы было всё так просто! Но любовь не решит многих проблем. Эта искра

истинности, которая и не гаснет, и не усиливается, хотя я уже несколько раз

практиковал ритуал, который посоветовал мне старый профессор, она не даст

мне покоя. Яна хочет определённости, уверенности в отношениях, и я это

понимаю, но обещать не могу. Она хочет детей, и я согласился, да и сам бы

хотел ещё наследников, но полукровки... Какая жизнь их ждёт?

Всё, что я мог, это дать Яне — кров, сытую жизнь и деньги, и был уверен, что

для человечки из другого мира, не имевшей тут ничего и никого, этого будет

довольно сверх меры, что она будет благодарна и рада... Но оказалось, что

для настоящего брака ей этого мало.

Не в силах сидеть дома, я решил слетать в столицу, узнать новости, обдумать

всё, и дать жене немного успокоиться. Девушка отходчива, хотя в этот раз

особой надежды на это не было, решать проблему и говорить нам ещё придётся.

После её слов у меня промелькнула мысль о разводе — отпустить Яну, дать

возможность найти своё счастье. Но, во-первых, я очень сомневался, что ей

подойдёт кто-то из местных мужчин, она же совсем иначе мыслит, рассуждает, а

во-вторых, Вико нужна мать, если я всё же встречу пару. Ведь изначально в

этом и был план. Но главное, я сам не мог представить, что девушка уйдёт,

что я больше не увижу её, или того хуже, увижу с другим мужчиной. Выходит,

жена права, я эгоист, как все драконы.

Ты такой же, как остальные... Эти слова, звенящие разочарованием, въелись в

мозг и сверлили его. Неужели она права и в этом? Неужели драконье

высокомерие по отношению к людям, коснулось и меня? Я был снисходителен к их

слабостям, заботился, был добр, но не более.

Считал ли я жену равной себе? Ответ был таким явным, что стало противно. Мне

было стыдно за свои слова, но не за мысли, и Яна поняла это. Я хотел её

нежности, да что там, хотел и любви, но сам же отказывал ей в способности

глубоко чувствовать, и слишком поздно понял это... Я бы такое простил?

Эти мысли были невыносимыми, я почти ненавидел себя, костерил за то, что улетел

вместо того, чтобы улаживать дома проблему, и только беготня в столице

помогла отвлечься.

Бронри на месте я не застал, а другой следователь, тоже бывший на допросе,

сообщил, что Карола призналась, что перстень получила от бывшего любовника,

но вор не он, и сейчас ищут главного преступника. Так же Лихс не признала

вины в похищении Яны, она сама узнала о её «смерти» от придворных

сплетников, так что поиски похитителя тоже продолжаются.

Дальше я отправился к профессору, одиноко жившему в особняке у озера. Старый

дракон мне не обрадовался.

— Так и знал, что стоит раз принять страждущего, и начнётся хождение... –

проворчал он, пуская меня в дом.

— Простите за беспокойство, господин Веллхр, но мне необходимо с вами

поговорить. Ритуал не помогает, я совсем не чувствую улучшений.

Мы прошли в заваленный книгами кабинет, и профессор сел в высокое кресло, а мне

предложил шаткий стул, с которого ещё пришлось убрать высоченную стопку

книг.

— Не помогает? А кто сказал, что поможет быстро? — вскинулся он. — Нужна

регулярная практика, упорство и вера. Вы, молодые, вечно спешите. Напомню,

мы не знаем, что повредило вашу связь с искрой, а значит, надо пробовать

разные способы, скажем так, лечения, и на каждый нужно время, а не день-два!

Да и в целом, к чему вам это? Я слышал, жена у вас из людского рода и

красавица, и что вы с неё пылинки сдуваете. Ну так и живите счастливо. Или

знакомые своими драконьими предрассудками замучили?

— Нет у меня предрассудков насчёт человеческих женщин, — буркнул я, а самого

задело это предположение, попавшее прямо в свежую рану. — И вообще, странный

вопрос. Что значит, зачем? Это же истинность! Любовь, которая никогда не

пройдёт. Духовная связь, верность, уверенность друг в друге. Как можно от

такого отказаться?

Казалось, старик издевается. Сам дракон, а не понимает, что ли?

— Переоценено! Всё это переоценено, милорд! — рассмеялся старик. — Любовь,

которая никогда не пройдёт? Начнём с того, что в первое время любви нет, а

есть влечение, неудержимое, жгучее. И нужно это для продолжения рода. А уже

дальше, через постель пара обретает и единение душ. Вот так, а не наоборот.

Когда драконов было мало, искра помогала им находить идеальных партнёров для

быстрого получения сильного потомства. Это было важно, помогало сохранять

вид. Но когда мы размножились, стали жить не в пещерах, а рядом с людьми, то

начали неплохо плодиться и без истинности, хватило простой страсти, а то и

любви, и искра потеряла своё значение. Это просто наша особенность,

помогающая роду выжить. Что касается «никогда не пройдёт», так это тоже не

такое уж счастье. Половинка может умереть, и оставшемуся будет очень больно,

невыносимо! И хорошо, если такое случится в старости, а если рано? А

верность, уверенность и прочее, знаете, вот люди, каким бы их ни считали мы,

драконы, обходятся без магии в этих вопросах. Сами умеют быть верными,

заботливыми, поддерживать и защищать друг друга всю жизнь. И держит их

вместе та самая любовь, которую мы так обесцениваем в погоне за истинностью.

Я уже не говорю о том, что если у дракона есть дети в обычном браке, то он

их бросит, обретя свою половину. Эти дети будут казаться хуже, не такими

идеальными, как те, что рождены от истинной пары.

— И все драконы такие? — я впервые слышал подобные разговоры, в моём окружении

истинных пар не было, не считая Исольды и её нового мужа, но все мечтали

найти такую пару, и рассуждения профессора Веллхра казались дикостью.

— Все. Я всю жизнь изучал этот вопрос, и знаю, что говорю. У вас ведь есть сын,

милорд? Не думайте, что ваши чувства к нему не изменятся, если обретёте

пару, — уверенно заявил старик. — Ваша бывшая жена разве не изменилась к

мальчику? — я раскрыл рот от удивления, а он удовлетворённо кивнул. — Мой

вам совет, хотите остаться хорошим отцом для него, забудьте об искре и

считайте, что вам повезло. Дайте долголетие жене, любите её, и пусть в ответ

она покажет вам настоящую человеческую любовь. Знаете, ведь именно такие

пары, о которых ещё слагали легенды, помогли открыть магию передачи

долголетия. Драконы так дорожили любовью своих человеческих дев, что

придумали способ, как продлить жизнь любимым, — он вдруг насупился и

проворчал, вставая: — А не хотите, тогда делайте ритуал каждый день,

наблюдайте и приходите через полгода. Посмотрим, что там с вашей искрой. Я

пока ещё поищу, в чём может быть причина такого надрыва связи. Вы интересный

экземпляр для изучения, лорд страж.

Он бесцеремонно пригласил меня на выход, закрыл дверь и даже не попрощался.

Я всё ещё не верил, что кто-то из драконов может вот так говорить о самом

священном, об истинности, но в словах профессора была своя правда. И всё же,

дракон без искры истинности, это... вроде как и не дракон, а так, экземпляр

для изучения.

В столице был холодный вечер, накрапывал противный дождь, и мне невыносимо

захотелось домой. К своим.

На ужин я не ходила, и даже не открыла, когда Вико и Пушок несколько раз

приходили, сказала, что хочу спать, а сама сидела на кровати, одетая, и

смотрела в окно, правда, так погрузилась в свои мысли, что даже не заметила,

как стемнело. Вскоре замок затих, в камине потрескивал огонь, но вместо уюта

и тепла мне было очень одиноко под эти звуки. Казалось, все меня бросили.

Жалость к себе мерзкое чувство, но уж если накатит, то лучше его выплакать, так

что я забралась под одеяло прямо в платье, залила слезами подушку, и не

заметила, как уснула.

Слуги уже знали, что я люблю поспать, и обычно меня не будили, но тут пришла

Санда.

— Госпожа, проснитесь! Там госпожа Исольда прилетела. Хочет забрать мастера

Вико на прогулку, а тот не знает, как быть. Не хочет оставлять вашу крысу

одну.

— Пусть за Пушком присмотрит милорд, — пробурчала я, перевернувшись на другой

бок.

— Так нет его, он ещё вчера улетел в столицу. Как сына спать отправил, так и

улетел.

Я открыла глаза.

— Мне что-то просил передать? — и сжалась, уже зная ответ.

— Нет, миледи. Сказал только, что вернётся через пару дней, — тихо ответила

старушка. — Так что вы, заберёте своего любимца? Слугам он не очень

нравится, боятся они. Крыса... И лысая, и говорит ещё...

— Да. Санда, передайте, пожалуйста, Вико, что я сейчас спущусь за Пушком.

Мне хватило десяти минут, чтобы привести себя в порядок, годы в институте,

когда спала до последнего, а потом бегом собиралась на учёбу, не прошли зря.

Исольда, недовольная и взвинченная, мерила шагами малую гостиную, ту самую,

откуда, как я заметила, убрали оттоманку. Вико сидел с Пушком на руках в

кресле, выглядели оба хмуро.

— Что, переделываешь замок под свой вкус? Ганн рассказал, что это тебе

оттоманка помешала, — вместо приветствия накинулась она.

— Мешала она всем, потому что стояла посреди комнаты, а я просто предложила её

убрать. И тебе доброе утро, — холодно ответила я и забрала у Вико своего

предательского крыса, мелкий сидел, притихший, и не сводил с меня глазёнок.

— Спасибо, что присмотрел за ним, Вико.

— Яна, прости за вчерашнее, — прошептал мальчик, глядя на меня виновато. — Мы

просто хотели вас помирить...

Исольда услышала его слова и ядовито рассмеялась.

— Что, проблемы в идеальной семье? Я предупреждала тебя — человечка дракону не

пара. То ли ещё будет!

— Перестань, мама! — неожиданно вскочил Вико. — Если тебе Яна не нравится, это

не значит, что она не нравится папе. Нам вот с ним твой новый муж тоже не

нравится, но мы ему гадости не говорим.

— Ты дерзишь матери, которая бросила ради тебя все свои дела и прилетела так

далеко? И при этом защищаешь человечку? Вико Тор-брахс, ты в своём уме? Эта

девица дурно на тебя влияет, я уже не узнаю своего доброго, послушного

мальчика.

— Я не сумасшедший. Но не только тебе нужно счастье. Я хочу, чтобы и папа

улыбался тоже. Ты его бросила, а с Яной ему хорошо.

— Не смей так со мной говорить! — заорала Исольда, идеальная кожа пошла

красными пятнами, от злости красивое лицо перекосило. — Отец забил тебе

голову ерундой, и сам в ней же увяз. Не может быть дракону хорошо с

человечкой. Люди не ровня нам! Запомни это, если не хочешь проблем. Твоему

отцу надо искать истинную пару, если он хочет счастья, а не тратить время на

эту служанку, решившую, что она подходящая жена для дракона.

— Ты стала злая, мама, — глухо ответил мальчик, подбородок его дрожал, и меня

испугало разочарование, которое легко читалось на его лице. — Папа сам

решит, что ему нужно. И я сам решу.

— Ах так? Прекрасно! Забудь, что у тебя есть мать. Ноги моей больше тут не

будет. Ты мне гадок!

Исольда рванула из комнаты, промчалась по коридору, вопя и требуя плащ, и

шарахнула входной дверью. Только тут Вико, судорожно всхлипнув, кинулся за

ней.

— Мама, постой! Прости меня! Мама!

Он кричал, а у меня разрывалось сердце. У меня. А эта тварь, я видела её в

окно, улетела, даже не оглянувшись на него. Вико плакал, махал ей руками, а

когда она улетела, бросился в парк. Я как раз отнесла Пушка в спальню, и

выбежала из замка, чтобы как-то успокоить мальчика.

Погода была промозглая, начинался дождь, задувал ледяной ветер, будто осень

быстро превращалась в зиму, а малыш убежал в одной домашней курточке и

тонких ботинках. Заболеет же!

Я бежала по дорожке, звала Вико, но слышала только ветер в кронах и шуршание

капель по жёлтым листьям и веткам. Дождь усилился, а мальчик как испарился.

— Вико! Вико, отзовись! — кричала я уже севшим голосом. — Вико, пожалуйста!

С плаща текло, в ботинках чавкало, чулки промокли до колен, и о ледяные ноги

бились мокрые юбки, а по спине градом тёк пот. Я металась по парку, орала, и

наконец, нашла!

Мальчик сидел на лавке под раскидистым дубом. Густая бурая листва защищала его

от дождя, а толстый ствол дерева от пронизывающего ветра, но всё равно было

очень холодно, а драконёнок горько плакал, словно и не замечая этого.

— Вико! — я кинулась к нему, прижала к себе и поцеловала в лоб, в макушку, в

ледяную щёку. — Солнышко, идём домой. Ты дрожишь от холода. Нельзя же так,

дорогой! Идём, пожалуйста.

Я сама уже обливалась слезами, стащила с себя плащ и закутала мальчика, к

счастью, внутри ткань ещё не успела промокнуть. Мы взялись за руки и

помчались домой, где нас встретили встревоженные слуги.

Вико быстро искупали в горячей ванне, растёрли мазью от простуды и укутали в

несколько одеял. Я испекла ему несколько блинчиков, Синди заварила особый

укрепляющий чай с мёдом, и мне удалось уговорить ребёнка поесть. Я долго

сидела с ним, держала за руку, рассказывала сказки своего мира, чтобы уснул,

чтобы хоть ненадолго забыл о своей чокнутой мамаше...

В доме витала тревога, и когда Вико всё же уснул, я понесла на кухню поднос с

его кружкой, и услышала слова Санды:

— Может и не простынет, — тяжко вздохнула она, — но душа-то болеть будет долго.

Что она за мать такая? Чужая девочка о нём переживает, а эта улетела,

бросила в таком состоянии... И как орала-то, чтобы забыл, что у него мать

есть! Да такой мамаши, уж простят меня высшие силы, лучше бы и не было! –

старушка сплюнула, и всхлипнула, когда я вошла в кухню.

— Вот, Вико уснул. Санда, вы не побудете с ним, пока я переоденусь. Платье ещё

не высохло, так сильно промокла. И можно мне тоже чаю? Что-то голова тяжёлая

после этих переживаний...

Я приняла ванну, переоделась, но уже чувствовала, что простыла, а ночью стало

совсем плохо, начался жар, и я, то приходила в себя, то проваливалась в

забытьё, которое нельзя было назвать сном. Пушок был рядом.

Киприан

— Состояние крайне тяжелое, милорд, — Хилш за которым я слетал, как только

вернулся домой и узнал, что случилось, вышел из спальни Яны непривычно

мрачный. — Слугам стоило послать за мной сразу, как только она заболела,

время упущено, миледи с трудом дышит, бредит, и даже магия жар снимает на

короткое время. Я хотел бы вас обнадёжить, но не могу. Человеческая жизнь

куда более хрупкая, чем драконья. У Вико лёгкая простуда, а миледи... Будьте

рядом, пока можете, и верьте в чудо. Я останусь в замке, буду проверять

обоих.

— Спасибо, скажу слугам, чтобы приготовили вам комнату.

Я отдал распоряжения, зашёл к сыну, спящему после целебного отвара, поговорил с

Ганном, всё ли в порядке в замке и поместье. Написал письмо Исольде,

высказал всё, что думаю о её выходке, и запретил прилетать в Брахсхели. Нет

у Вико матери? Значит, нет. Он поплачет и смирится, зато у ребёнка нервы

будут в порядке. А она пусть возится со своим не гадким, любимым отпрыском и

сдувает пылинки с изнеженного муженька.

Потом был разговор со слугами.

— Уволю любого, кто посмеет ослушаться, — прорычал я, — запомните, особенно ты,

Ганн, что двери этого дома и само поместье закрыты для бывшей леди

Тор-брахс. Не смейте пускать её в дом, если увидите где-то на моих землях,

немедленно сообщайте мне. И ни при каких обстоятельствах она больше не

должна нарушать покой моего сына.

Хотелось крушить и ломать, но я понимал, что это не поможет. И вся моя бурная

деятельность не поможет ни отвлечься, ни успокоиться, пока Яна... при

смерти.

Даже мысленно это произнести было невыносимо, я отказывался верить. Вот только

что оставил её совершенно здоровую, пары дней не прошло, как вернулся, а

тут... Хилш сказал быть с ней, пока могу, но я не мог. Потому что это

значило бы смириться, принять такое будущее. Я не принимал. Она сильная, она

должна выжить!

Но внезапная мысль отрезвила. А ради чего ей жить? Цепляться за жизнь, где есть

сытость, но нет надежды на счастье? Бороться ради чужого ребёнка и мужа, так

её обидевшего? Что она нашла в этом мире, в этом доме, кроме оскорблений,

неуверенности в завтрашнем дне и одиночества?

Я почти бегом бросился к жене, с ужасом осознав, что она умирает, а я ничего не

успел сделать для неё, только требовал что-то и принимал как должное то, что

давала она. Я же дракон, а она всего лишь человечка... стало мерзко от себя

самого. Яна уже спасала моего Вико, и спасла снова, ведь он мог вот так же

лежать в горячке, если бы провёл больше времени в парке. Мой сын мог

умереть, если бы не эта неравнодушная девушка. Она злилась на него и на

меня, но не осталась в стороне, когда была нужна ребёнку, и сделала это не

из личной выгоды, а потому что любит Вико. Как сказал профессор? Люди

способны на такую любовь, какой не знают драконы? Может он и прав...

Яна лежала на спине, тонкие руки раскинулись поверх одеяла, бледная кожа

покрылась испариной, девушка снова горела и что-то невнятно бормотала,

вскрикивая время от времени.

— Тише, милая, тише, — я погладил спутанные, влажные волосы, намочил губку и

обтёр лицо жены. — Яночка, потерпи, скоро станет легче. Ты поправишься, и я

всё исправлю, обещаю. Что угодно сделаю, чтобы ты меня простила, только

живи. Не уходи, слышишь?!

Горло сжал ком, мне было всё равно, что рядом с подушкой Яны сидит её крыс и

смотрит на меня с укором, я хотел одного, чтобы она услышала меня и

вернулась. Пушок, будто понял, что он тут лишний, спрыгнул с кровати и ушёл

в своё гнездо, которое связала хозяйка.

Я огляделся, и будто прозрел, дышать стало нечем. Эти маленькие вязаные

вещички, остатки клубков в вязальной корзинке, блины с вареньем из огнёвки,

которые она пекла для Вико, а он их ещё не съел, букеты, собранные её

руками, всё это, маленькое и незаметное, стало вдруг важнее любых богатств.

Яна согрела этот дом, старалась создать для нас с Вико такое же уютное

гнездо, как для своего питомца, пока я, как последний дурак, страдал по

никчёмной искре, ждал какую-то там пару, которая, к тому же, превратит меня

в копию Исольды, отвратит от родного сына.

— Только вернись, и всё будет иначе, — прошептал я, целуя горячую руку жены.

Тонкие пальцы дрогнули, показалось, на миг сжали мои.

В комнату вошёл лекарь. Занял моё место, долго водил руками над телом девушки,

бормотал заклинания, и всё больше мрачнел.

— Скажите, что есть хоть капля надежды. Умоляю, Хилш! — я с трудом вытолкнул

слова, цепенея от страха.

— Надежда, она в душе, милорд, её ничто не отнимет. Вы всё делаете правильно.

Говорите с женой, иногда любовь близких творит чудеса почище магии, –

уклончиво ответил лекарь. — Но сейчас поешьте. Мне тут третий больной не

нужен. Вико идёт на поправку уже, не подведите сына, ему и так будет тяжело.

Кажется, он очень привязался к мачехе. Идёмте, я как раз собирался ужинать.

И не спорьте! — строго добавил он, заметив моё нежелание. — Быстро

перекусите и вернётесь. И крысёнка покормить надо, он всё это время от

хозяйки не отходил, не ел ничего, может, хоть от вас еду возьмёт.

Я глянул на Пушка — зверёныш понуро лежал в гнезде, безучастный ко всему.

Мы с лекарем сидели вдвоём в столовой, казавшейся гротескно большой и холодной.

Оба молчали, и еда была какая-то резиновая, и время тянулось невыносимо, а

мне хотелось быть в другом месте!

— Хилш, я никогда не спрашивал, почему вы выбрали нашу глушь, — надо было

поговорить, как-то отвлечься. — Столько лет знаем друг друга, а по сути –

незнакомцы. Меня сразу привлекло в вас необычное отношение к людям, доброе,

уважительное даже, не много таких драконов найдётся. Но откуда это в вас?

Я подумал, что у лекаря-то это настоящее, а вот я сильно переоценил свою

доброту и широкие взгляды. Стало стыдно и противно. Во всём сам виноват. Во

всём.

— Тут нет никакой загадки, милорд, — улыбнулся лекарь своей мягкой, немного

грустной улыбкой. — Я выбрал ваши края потому, что тут мало драконов и много

людей, здесь я был нужен и не чувствовал себя чужим, как в столице с её

спесью и высокомерием. И я действительно уважаю и люблю людей, потому что во

мне есть их кровь.

— Вы полукровка? — чуть не подавился я, не понимая, как это возможно. Неужели

они совсем не отличаются от драконов?

— Не совсем. Я сын полукровки и драконицы. Мой дед был женат на человеческой

девушке, они прожили долгую, счастливую жизнь, родили двоих сыновей,

дождались пятерых внуков, и дед ни разу не пожалел, что не искал свою

истинную пару. Наоборот, он жил очень уединённо, избегал новых знакомств,

чтобы магия не разрушила его счастливый брак. А вот моя мать нашла в отце

свою пару, правда, у него искры не было вообще, так что это была, скажем

так, односторонняя истинность, но это не помешало им быть очень счастливыми

до самой маминой смерти. Моя семья веками жила среди людей и мало общалась с

драконами. Много их я увидел только в академии, когда изучал целительство, и

знаете, драконы мне не понравились. Тогда я и решил искать место, где их

будет как можно меньше. После десятка лет поисков нашёл. Устроился. И сейчас

подумываю найти жену, и сомневаюсь, что это будет драконица.

— Но крылья! Вы же можете оборачиваться и летать, у вас сильная магия, а я

думал, что если в роду были люди, это всё невозможно.

— Мой отец не имел никакой магии, кроме долголетия и оборота. Я долго думал,

что не смогу летать, а когда обернулся, понял, что мне это совсем и не

нравится. Для вас полёт, это счастье, свобода, а для меня вечный страх и

просто насущная необходимость — на крыльях быстрее, чем пешком или на

лошади, а в моей профессии время бывает безжалостно. Зато моя магия

оказалась довольно сильной. Мне кажется, это вообще не предсказуемо, каким

будут дети, внуки и правнуки таких пар. Нас очень мало, мы держимся тихо,

живём, в основном, среди людей или улетаем в другие страны, где живут маги,

и там совсем не упоминаем свою драконью природу.

— Никогда бы не подумал... Вы умеете удивить, Хилш.

— Не все удивляются, милорд, многие сразу меняют хорошее отношение на

противоположное, поэтому я и не рассказываю о себе, когда не спрашивают. Да

и когда спрашивают, говорю не всё. Но у вас жена не драконица, я понимаю,

что вам это интересно, потому и рассказал честно.

Мы ещё немного поговорили, и я вернулся к Яне. Тихо открыл дверь и замер,

прислушиваясь. В комнате был Вико.

Сын сидел в одной пижаме на кровати, держал девушку за руку и всхлипывал.

— Яночка, ты только не умирай. Я слышал, как старая Санда с лекарем говорила,

когда думала, что сплю, что ты совсем плоха. Но это же не правда, да? И

зачем я в парк побежал? Прости! Это всё из-за того, что я такой глупый.

Прости! Только не умирай! Я обещаю, что буду слушаться тебя. Обещаю хорошо

учиться, и книги магические не воровать у папы, и опыты опасные не делать,

чтобы тебя не пугать. Только не умирай, ладно?.. Пожалуйста... — он обнял

Яну и расплакался. — У меня же никого нет кроме вас с папой. Я так хочу,

чтобы мы стали нормальной семьёй... И папа хочет, но он упрямый и ещё глупее

меня, потому что никак не скажет тебе это. Ты нам очень нужна, слышишь? Как

же мы без тебя? А Пушок? И бусики твои мы ещё не собрали... Но я соберу их,

вот сейчас сопли пройдут, и соберу! Ты очнись только, ладно?..

Сын отрывисто всхлипывал, пока не закашлялся, и я больше не мог это вынести.

— Вико, малыш, идём в постель. Ты сам ещё не слишком здоров, а мне одному не

справиться тут. Поправляйся скорее, хорошо? И будем вместе ждать, когда Яна

очнётся. Да, сын?

Я взял его на руки и понёс в детскую, а у двери услышал голос жены. Она снова

металась по подушке, но отчётливо назвала моё имя и что-то сказала на своём

языке. Даже не зная его, по интонации я понял, что она звала меня.

Дышать стало нечем.

Творящий свет, спаси её! Сын прав, я дурак, что не понял раньше, чего хочу...

Я проснулась от солнечных лучей. Так показалось, а на самом деле надо мной

стоял лекарь, и от его рук струился свет, пронизывал меня, проникал будто в

самые кости, согревал и возвращал к жизни, изгоняя холод и мрак. Больше не

было кошмарных видений, где я плутала в горах под порывами ветра, а в небе

кружили виверны, и всё звала и звала мужа, а он не появлялся. Однажды,

правда, он прилетел, обернулся, смотрел на меня долго-долго, но как бы я ни

шла, как бы ни бежала, расстояние между нами не сокращалось. А потом Киприан

развернулся и пошёл прочь, и я кричала, чтобы он не уходил...

— Ваша леди упрямая, лорд страж, — свет погас, но тепло осталось, и я узнала

голос целителя Хилша, — она справилась, и теперь выживет. Самый опасный

момент миновал. Хотя понадобится время, чтобы её силы полностью

восстановились.

— Выживет?! — выдохнул голос от которого моё сердце сжалось. И сколько в нём

было надежды и страха! Неужели он так переживал?..

— Она так часто бормотала ваше имя в бреду, милорд, что мне кажется, и выжила

ради вас, — с улыбкой ответил лекарь.

Я осторожно открыла глаза, в комнате был полумрак, но мой взгляд сразу

встретился со взглядом Тор-брахса.

— Милая... — сдавленно прошептал он и с трудом сглотнул. Только теперь я

почувствовала, что он держит меня за руку. Лекарь тихо вышел, оставив нас, и

сразу стало неловко.

— Как Вико? Где Пушок? — спросила я, голос казался чужим, язык еле двигался.

— Они оба в детской, спят. С Вико давно всё в порядке, простыл тогда в парке

немного, а вот ты... Яночка... — дракон выдохнул и уткнулся лбом в моё

плечо, от него просто волнами шло облегчение с примесью отчаяния. — Как же

ты напугала!

От его тона, от боли в голосе, я ослабела больше, чем от болезни. На языке

вертелось одно — если ты так боишься меня потерять, почему хочешь искать

какую-то там пару? Почему говоришь, что это только симпатия? Мне живо

вспомнились наши последние разговоры, сумасшедший поцелуй, и снова вернулась

обида, а Киприан будто почувствовал это.

— Прости меня за те слова о чувствах, и за то, что и тебя хотел, и от

истинности не отказывался. Я запутался в собственных желаниях, вёл себя

эгоистично, и ты была права, мои широкие взгляды оказались не такими уж

широкими, а предрассудки так и сидели в голове, как у прочих драконов. Мне

стыдно, милая. К счастью, старый профессор оказался лучше меня, умнее и

честнее, и заставил задуматься. Что ценнее, чувства, навязанные магией, или

любовь, идущая от сердца, и решение быть вместе, как выбор, который вы,

люди, делаете осознанно? После ухода Исольды я разочаровался в обычной

любви, очень боялся новой боли и вцепился в истинность, как в щит, хотел

гарантий, что меня снова не разлюбят, не бросят, как ненужную игрушку... Я

не верил никому, пока не появилась ты. С самого начала с тобой было всё

иначе, ты ни на кого не похожа, и это настораживало, удивляло и притягивало,

но я старательно не замечал этого. Терзался из-за угасшей искры, думал,

найду ту самую, и всё пройдёт, и не понял, что уже нашёл...

— Киприан... — он говорил и говорил, словно боялся не успеть что-то сказать, и

от его слов сердце замирало, сумасшедшей птицей поднималось до небес и

камнем падало в пропасть. Неужели он понял? Неужели у него не «просто

симпатия»?

— Нет, милая, дай мне выговориться, я и так молчал слишком долго. Когда ты была

в беспамятстве, Вико приходил. Я слышал, как он назвал меня глупым, потому

что не понимаю, как ты мне нужна... И сын был прав, а я слеп. Не нужна мне

никакая истинная пара, не нужна эта искра, у меня уже есть семья, которую я

хочу.

Он погладил меня по щеке костяшками пальцев, и показалось, я растаю под его

ласковым взглядом, и так хотелось во всё это верить... Но было безумно

страшно. Может, это просто чувство вины? Может...

Дракон прижался лбом к моему лбу и прошептал:

— Ты моя пара, другой мне не нужно.

Сердце рухнуло и замерло. Я боялась даже дышать, чтобы это наваждение не

исчезло, и всё отчётливее понимала, как жаждала этих слов и не смела

надеяться. Я поняла, что влюбилась в своего фиктивного мужа, оттого и было

так больно и обидно от его слов.

Мы обнялись, и долго лежали молча, не зная, что ещё сказать, и не в силах друг

от друга оторваться, пока я не заволновалась. Больная, жар был, вся

грязная...

— Мне нужно в ванную, освежиться. Как долго я болела?

— Почти пять дней, но Санда хорошо о тебе заботилась. Выгоняла нас с Вико, и

даже Пушка из комнаты, обтирала, расчёсывала волосы. Болезнь не победила, ты

всё ещё красавица, — он нежно поцеловал меня в висок и тихо попросил,

заглянув в глаза: — Скажи, что примешь долголетие. Прошу. Я не могу тебя

потерять.

Киприан отошёл, хотя по глазам я видела, как он ждёт ответа, но Вико и Пушок,

прибежавшие неожиданно, не дали нам закончить разговор.

— Яночка! — завопили они в один голос и облепили меня с двух сторон. Вико

хлюпнул носом и положил мне в ладонь что-то прохладное. — Это бусики, мы с

папой их собрали, они ещё пахнут. Понюхай! Папа, конечно, такой неловкий!

Вот бы ты посмеялась, как он с бусинками воевал. Они то падали, то убегали

от его пальцев, то иголка с ниткой в отверстие не попадала, то колола папу.

Мы с Пушком хихикали, а он злился и сопел, — затараторил мальчик. — Я знал,

что если мы их соберём, ты поправишься. И лекарь Хилш мне сказал, что

главное любовь и вера. А я тебя люблю... Очень. И по блинчикам соскучился

сильно.

Это было так трогательно, что я тоже всхлипнула, сжала подарок и понюхала,

чтобы скрыть накатившие эмоции, Киприан отвернулся к стене, он тоже пытался

справиться с собой.

— И я тебя люблю, малыш... Блинчики будут, обещаю.

— Идём, оденешься, поедатель блинов, — грубовато усмехнулся отец, подхватив его

на руки. — Кто же перед дамой появляется в спальной рубахе? И Яне надо

отдыхать больше, чтобы скорее на ноги встать. Так что веди себя тихо,

никаких погромов.

— Пап, я же обещал, что больше дурить не буду, — драконёнок тяжело вздохнул. –

Оставлю опыты для школы.

Я спрятала улыбку. Муж ушёл с Вико, велев мне поспать, а взглядом сказал, как

хочет остаться. И я хотела, но...

— Как ты, Пушок? Прости, что разозлилась на тебя тогда.

Крысик сидел, прижавшись ко мне всем тельцем, и смотрел с обожанием.

— Мелочи это, Янка! Главное, что ты жива, а я уже и не чаял... Этот Хилш всё

твердил, что дело плохо, что мы тебя теряем. Жуткий тип, такому бы в

похоронном бюро работать, а не лекарем! — крыс сердито фыркнул на дверь.

— Он просто не хотел обнадёживать, видя, что дело плохо. Не сердись.

— А мне, может, была нужна надежда? — вскинулся мелкий. — Я, может, чуть не

усох от горя? Нельзя же так нервы мотать! Крысы, между прочим, крайне

эмоциональные и легко возбудимые существа! Яночка, — всхлипнул он, — да на

кого же ты нас, а? Едва ж не померла!

— Ну-ну, не хорони раньше времени, я, может, ещё буду долгожителем, как дракон.

— Как так? — не понял Пушок.

— А так. Муж предлагает через магию поделиться со мной долголетием.

— Не понял... И чего ты раздумываешь? Соглашайся сейчас же! Я требую! Быстро

позови дракона сюда, я сам за тебя отвечу!

Угомонить разбушевавшегося питомца я не успела, Киприан пришёл сам.

— Яна, там письмо принесли из столицы. Бронри нашёл того, кто на тебя

покушался, но я должен опознать запах. Надо лететь. Пожалуйста, обещай, что

с тобой всё будет в порядке, когда вернусь. И что ты подумаешь...

Я поняла, что он говорит о долголетии, а вот его идея с отлётом мне не

нравилась. Ещё придушит этого гада, и потом сам окажется в тюрьме!

— А мне с тобой можно? Хочу в глаза посмотреть этому уроду. Или лететь надо

прямо вот сейчас? — я понимала, что пока не способна на путешествие.

— Вообще, просили быстрее прилететь... Пушок, — Киприан посмотрел на крысёнка,

— а ты сможешь по запаху того дракона опознать?

— Смогу. Чего же нет? Я этот смрад запомнил, учую эту гнилую тварь, –

мстительно протянул крысик и прищурился.

— Тогда мы можем дважды опознать преступника, и это будет даже надёжнее.

Напишу, чтобы сюда его привели, — решил Киприан, чмокнул меня в висок и ушёл

отвечать на письмо.

— А он тебя любит, — хмыкнул Пушок, когда за драконом закрылась дверь. — Так

переживал, когда ты болела, сам на себя был не похож, каждую минуту, если не

был с Вико, так тут сидел. Ты, может, прости его, а?

— Да я, вроде, уже... — ком в горле мешал говорить, всё ещё не верилось, что

этот странный брак теперь настоящий. Ну, во всяком случае, кажется, мы оба

этого хотим. Только получится ли?..

Лекарь всё ещё работал со мной, а муж заставлял много спать, не позволяя никому

меня тревожить, и сам тоже старался не утомлять, избегал серьёзных

разговоров, и я уже даже немного нервничала. Вдруг он передумал? Вдруг те

слова были просто под влиянием момента?..

В общем, когда через пару дней прилетели «гости» из столицы, я уже была

достаточно сильна, чтобы встретить их в приличном виде, стоя рядом с мужем.

— А кто этот представительный дракон? — шепнула я, отвешивая поклон визитёрам,

из которых узнала только следователей и королеву.

— Король, — прошептал муж, и я озадачилась.

— Правителя так взволновало похищение человечки, пусть и жены дракона?

Странно...

Его Величество Куад Трестон Тохелисский, правитель Пятиземелья, оказазался

действительно величественным. Всё в этом драконе говорило о его положении –

властный взгляд, голос, манера речи...

— Тор-брахс, разместите нас, чтобы можно было провести опознание, раз уж мы

вынуждены были прилететь сюда, — приказал он.

— Прошу прощения, ваше величество, — муж снова поклонился. — Моя жена не

здорова, лекарь запретил ей пока путешествовать, иначе мы бы, разумеется,

прилетели сами. Я мог прилететь и один, но счёл, что она имеет право увидеть

того подонка, который оставил её на той скале у гнезда виверны.

— В этом есть смысл, — проворчал король. — Ну, давайте быстро покончим с

сомнениями. Это дело у меня уже как кость в горле.

Мы прошли в большую гостиную, слуги принесли кресла для королевской четы,

остальные встали по сторонам, а в центр вывели подозреваемого. Бронри успел

шепнуть нам, что это и есть бывший любовник Каролы, который дал ей перстень,

а потом бросил, узнав о романах с Киприаном и вторым драконом.

Я посмотрела на этого лорда Ххарана, как назвал его следователь, и не поняла,

как вот это можно было предпочесть Киприану. Впрочем, щуплый, изнеженный

лордик вполне подходил ей. Гармонично омерзительная парочка была бы...

— Итак, лорд Ххаран, — Бронри строго посмотрел на смазливого пленника,

бледного, но всё ещё дерзко кривящего капризные губы, — поскольку вас

недавно допрашивали с помощью магии по поводу украденных артефактов,

переданных вами леди Лихс, то повторно провести такой допрос нельзя. Нужно

ждать ещё около двух месяцев, чтобы вы умом не тронулись, а его величество

желает закончить это дело, как можно скорее. Поэтому мы тут. Я занимался

кражей украшений и похищением леди Тор-брахс, и никак не ожидал, что эти

дела связаны, однако выяснилось любопытное. Я узнал, кто сказал леди Лихс о

«смерти» жены лорда стража. Этот человек указал на свой источник лживой

информации, тот на свой, и так далее. Постепенно переходя по цепочке,

довольно длинной надо сказать, я вышел на вас, единственного, кто не мог

объяснить, от кого узнал эту сплетню. И тут я вспомнил, что один из ваших

слуг упоминал на допросе по делу об артефактах, что вы куда-то улетали как

раз незадолго до похищения леди Тор-брахс, и вернулись вечером того дня,

когда оно случилось.

— Я мог быть где угодно! Сейчас даже не вспомню, — усмехнулся наглый хлыщ.

— Могли быть. Вот только лорд страж нашёл свидетеля, который описал, как

дракон, подозрительно похожий на вас, пролетал в то утро от Брахсхели к

горам, и нёс в лапе женщину.

— Да какой мне интерес похищать девицу, которую я в глаза не видел? Мотив, мой

молодой друг-ищейка, где мотив?! — хмыкнул Ххаран, казалось, он непрошибаем.

— Хороший вопрос, — спокойно кивнул Бронри, и меня удивила выдержка этого

молодого дракона, даже я, еле на ногах стояла, а была готова врезать по роже

столичному аристократишке. — Мотив не очевиден. Однако известно, что в

домах, где много прислуги, удержать секрет трудно. Служанка леди Лихс

слышала ваш с ней разговор после разрыва, когда вы выяснили, что фрейлина

крутит роман не только с вами, а ещё и с лордами Аххесом и Тор-брахсом. Так

вот, эта служанка утверждает, что вы угрожали разрушить жизнь леди Лихс,

если она не вернёт вам перстень. О каком перстне речь, думаю, догадаться не

сложно. Она не вернула. И вы не были уверены, что ваша затея не выйдет

наружу, потому решили удалить девушку от двора, чтобы не болтала лишнее.

Убить её вы не могли, всё же речь шла о родне нашей королевы, и, как я

полагаю, решили подстроить всё так, чтобы она вынуждена была уехать. Вы

решили разрушить её жизнь, как и обещали. Весь двор знал, что леди Лихс уже

довольно испытывала терпение её величества, и получила предупреждение — или

выходит замуж за Аххеса, или отправляется к отцу, который, несомненно, запер

бы её на долгие годы, чтобы образумилась. Вы тоже это знали.

— Как знал ты, подлец, и то, что Карола, — подала ледяной голос Греттель, — не

желает этой партии, и сделает что угодно, чтобы вернуть тебя или Тор-брахса,

раз уж остальные держатся подальше от неё из-за моего гнева. И Аххес, когда

они с Каролой ругались в день разрыва, примчался во дворец, потому что узнал

от кого-то, что жена лорда стража мертва, а у Каролы снова есть надежда. Он

хотел убедиться, что помолвка в силе, а кончилось всё разрывом. После этого

Карола летала сюда, узнала правду, но Аххес её уже не принял, конечно. И

когда Бронри рассказал мне свою мысль о мотиве, я вызвала лорда к себе, мы

поговорили, и выяснилось, что именно ты, Ххаран, насмехался над ним в тот

день. Ты знал, как он мечтает об этом браке, и понимал, что если напугать

его, то он помчится к невесте. Знал ты и характер Каролы, что она лишена

осторожности, резка на язык, особенно когда чего-то хочет или злится.

— Но это только домыслы сопляка-ищейки! Что он может знать? У него нет

доказательств! — подонок перебил Греттель, словно вызов бросил.

Ого, интересно, с чего это такая борзость?

— Ххаран, — негромко проговорил король, и даже мне стало не по себе, — ты увяз

по уши. И если лорд страж узнает твой запах, я не буду больше выслушивать

предположения. Мне всё равно, что станет с твоими мозгами после магического

допроса, ты через него пройдёшь, и сам выложишь мотивы. Тор-брахс, подойди.

Это он? Только держи себя в руках! — предупредил правитель, и вот тут хлыщ

задрожал.

Киприан отцепил от своего рукава мои застывшие пальцы, сделал несколько шагов к

подозреваемому и втянул воздух. Раздался утробный рык, я затаила дыхание от

ужаса.

На коже мужа проступила чешуя, ногти стали когтями...

— Тор-брахс, остановись! — взревел Куад. — Ты замок разнесёшь!

Но мужа трясло всё сильнее, и я кинулась к нему, споткнулась и повисла на руке.

— Киприан, нет! Пусть им займётся закон! — я забежала вперёд, встала перед

своим драконом и обняла, не пуская пройти дальше. — Нет! Подумай о Вико, о

нас...

Наши глаза встретились, меня испугали длинные зрачки и взгляд голодного

хищника, но я выдержала. Обхватила ладонями лицо мужа, и чешуйки медленно

исчезли, потянула к себе и поцеловала. Потом снова, и снова, и не заметила,

как он стал отвечать со всей страстью, а вокруг раздавались неловкие

покашливания и смешки.

— Милорд, миледи, — голос королевы донёсся будто издалека, — вспомните о

приличиях...

— Дайте им время, дорогая супруга, — хохотнул король. — Уж лучше это, чем руины

замка и погибшие под ними люди и драконы.

Муж оторвался от моих губ и прошептал:

— Спасибо...

А у меня дрожали ноги и руки от слабости и страха, а голова не соображала от

совсем других эмоций.

— Простите, ваше величество, — сдержанно поклонился Киприан, затолкав меня за

спину. — Этот подонок хотел убить мою жену. Отнёс на растерзание вивернам! Я

требую его крови. Поединок!

— Не горячись, милорд, — устало вздохнул король. — Узнаешь, что он хотел

провернуть в моей семье, поймёшь, что и я хочу его разорвать. Как делить

будем, а?

— И кто докажет, что Тор-брахс не ошибся? — взвился Ххаран. — А если он мстит

мне за то, что спал с Лихс, пока он тут по горам носился? Вот у него-то есть

мотив! Или все поверили, что он вот так влюбился в человечку, что готов за

неё убить? — он нагло рассмеялся, и Киприан всё же врезал ему по зубам.

— Закрой рот, выродок! Не смей даже упоминать мою жену своим грязным языком,

пока я его тебе не вырвал!

— Тор-брахс, что там у тебя за второй свидетель? Приведи... Ну, или принеси, –

нетерпеливо приказал правитель.

Бронри сделал знак, пленник и ещё несколько человек отвернулись к стене, со

спины было невозможно сказать, кто из них в оковах. Вошёл Ганн, в корзинке

он нёс Пушка, и как только крысёнок оказался в комнате, потянул

подрагивающим носом воздух, сразу соскочил на пол и помчался к Ххарану.

Мгновение, и подонок взвыл, а мой геройский крыс кидался на него снова и снова,

карабкался по штанам и кусал за голени и ляжки.

Ххаран отбивался, но со связанными руками это было трудно, крысёнок оказался

юрким.

— Ах ты огрызок гнилой! Мусорный бак вонючий! — грозно визжал он. — Это ты её

похитил! Ты! Я вот тебе сейчас кровь попорчу! Заражу! Крысы же заразные, а?!

— Пушок! — испуганно воскликнула я, протягивая руки к мелкому, чтобы спрятать.

В памяти встала вспышка и обугленное пятно на полу.

Муж сделал какой-то жест, и мой питомец прилетел ему в ладонь, хотя оторвался

от штанин с большим трудом.

— Молодец, парень! — похвалил Киприан. — Хоть ты ему кровь пустил, раз мне не

дают.

Пушок воинственно фыркнул и распушил усы:

— Да я бы его порвал! Ты чего помешал-то? У! Глист костлявый!

— И правда, лысая говорящая крыса... Ещё и ругается как! — усмехнулся король,

пока остальные приходили в себя.

— Мне нужно противоядие! — заорал Ххаран. — Он заразный? Заразный?!

— Ничего тебе не надо, — усмешка исчезла с лица его величества. — Добытчики

соли всё равно долго не живут...

— Нет! Крыса не может быть свидетелем! Это тупое животное! — заверещал

преступник.

— Это ты бешеное животное, — сказал, как выплюнул Киприан. — Человек не оставил

бы девушку на растерзание вивернам.

— Я и не оставлял! На край положил, чтобы сама свалилась... — заорал хлыщ, и

ахнул, поняв, что проговорился. — Нет... пожалуйста, пощадите! Ваше

величество, я просто был напуган... Не понимал, что творю. Казалось, план

надёжный! Я всего лишь хотел, чтобы леди Лихс уехала и не болтала, пока не

уговорю её вернуть перстень. Умоляю! — взвыл он, когда король встал.

Один из солдат рывком поставил Ххарана на колени.

— Вот и магический допрос не понадобился, — удовлетворённо кивнул правитель

Пятиземелья. — Клайн Ххаран, я признаю тебя виновным в сокрытии опасных

украденных артефактов, в злом умысле против королевской семьи и королевской

четы, в похищении леди Тор-брахс и в покушении на её жизнь. И приговариваю

тебя к пожизненным работам на соляных копях. Надеюсь, ты промучаешься в этом

кошмаре долго... — мстительно прошипел король. — Вся твоя семья, дед,

родители и брат с женой и детьми, будет лишена собственности, денег и всех

привилегий и титулов. За одного платят все, таков закон. Уберите эту падаль

с глаз моих! — велел он. — Закрывай дело, Бронри. Летим домой.

Он ушёл, а королева немного задержалась.

— Я рада, милорд, что ваш брак оказался в итоге удачным, хотя мне жаль, что не

удалось породниться.

Гости отбыли так же внезапно, как нагрянули.

— Его величество домосед, его бы воля, он бы из своей оранжереи с цитрусами

носа не показывал, но всякие дела государственные жить мешают, — шепнул мне

муж, пока мы провожали взглядами стройно летящих драконов.

Один из них нёс в лапе бесчувственное тело Ххарана, который рухнул в обморок,

как девица, услыхав приговор.

— Странно, я столько думала, что почувствую, увидев похитителя, а не ощутила

ничего, кроме отвращения и гадливости.

— Зато я ощутил! — потряс кулачком Пушок, и прошипел: — Кровь врага...

— Завидую, — в тон ему кровожадно ответил мой муж, подхватил меня на руки и

понёс в замок, где ждал Бронри с какими-то бумагами. Дело закрыто, а

бумажная волокита осталась.

Усадив меня в кресло и велев принести нам чай, Киприан отошёл к столу, за

которым расположился следователь.

— Поздравляю, Бронри. Такие дела двигают карьеру. И спасибо, теперь я спокоен.

Подонок получит по заслугам, — они пожали друг другу руки. — Что ещё от меня

требуется?

— Мне нужно записать показания, милорд, ваши и, эээ... Второго свидетеля,

смутился молодой дракон.

— В смысле «эээ»? — возмутился Пушок, сидевший у меня на руках. — Так и говори,

записать показания крыса. И я всё покажу, уж будь уверен.

Мы с Киприаном переглянулись и спрятали улыбки, а Бронри, которого не смог

довести и Ххаран, растерянно моргнул.

Пока муж давал показания, потом подписывал какие-то бумаги, крысик нервно бегал

по моим коленям.

— Слушай, — прошептал он, — надо имя какое-то посолиднее. Показания всё-таки,

документ, между прочим! И вдруг, Пушок... Ну что за фамильярщина?

— И какое же имя ты хочешь? — хихикнула я, после напряжения последних часов

было так хорошо посидеть у камина, в тишине, слушая негромкие голоса мужчин

и потягивая ароматный чай.

— Не знаю... Что-то звучное, на иностранный манер... — из-за мозгового штурма

мой любимчик даже про печенье не вспомнил, хотя его мне к чаю принесли.

— Ты и так весь из себя иноземец, даже иномирец. Куда уж манернее?

— Вес, Янка! Надо обретать вес в этом мире. Головой думай, не для шапки дана! –

он постучал себе кулачком по лбу, и принялся бегать по мне шустрее, бормоча

что-то, видимо, варианты имени.

Настала его очередь, Киприан отнёс «эээ» на стол к следователю, а сам отошёл.

— Назов-витесь, — неуверенно попросил Бронри, и добавил с сомнением: –

Пожалуйста?.. Как вас записать? Крыса Пушок?..

— Ну, начнём с того, что я самец, — гордо выдал мой рыцарь, встав на задние

лапки и поправив комбинезон с клубничками и зелёными листочками. — Крыс

будет куда брутальнее, — он приосанился. — Во-вторых, Пушок, это домашнее

имя, только для своих, особо приближённых, так сказать. Пиши: показания даёт

иномирный крыс, высокодекоративный, породистый, отмеченный магией, по имени

Пушкенсо́н... Пиши-пиши, чего смотришь? Всё должно быть по правилам,

официально. Это документ же!

Мы с мужем кусали губы, чтобы не рассмеяться, а товарищ Пушкенсон величественно

вышагивал по столу, сложив лапки на пузике, и показывал всё, что мог.

Когда с бумагами было покончено, я предложила Бронри выпить чаю, а Киприан

спросил его:

— А что там за история, из-за которой его величество мечтал своими руками

растерзать Ххарана? Или об это запрещено говорить?

— Говорить без необходимости, действительно, запрещено, чтобы не подавать

ненужных идей другим, но вы тоже участник этого дела, к тому же страж

Холмистых земель, так что... Если вкратце, то Ххаран и Лихс давно хотели

пожениться, но король не спешил породниться с этим типом. Для королевской

семье брак леди Лихс с вами, милорд, или с лордом Аххесом был куда

предпочтительнее. Старинные, благородные семьи, ни разу не запятнавшие свою

честь и имя, а у Ххаранов то один проиграется, то второй на дуэли кого-то

убьёт, что ни поколение, то скандал, сами понимаете... А потом Ххаран

выиграл в каком-то притоне тот перстень-артефакт, и предложил фрейлине

опробовать его на королеве, убедить её уговорить мужа согласиться на их

брак. Однако привести план в исполнение не вышло, лорд узнал о вас и Аххесе,

и порвал помолвку с леди Лихс. Тогда-то и состоялся их разговор, который

слышала служанка. Ххаран потребовал вернуть перстень, боясь, как бы Лихс не

начала болтать или не использовала бы артефакт, всё же у неё именно

предметная магия особенно сильная, но леди отказалась, сказав, что это

компенсация ей за позор и скандал. Тогда он и решил, видимо, выдавить леди

из столицы, но вернулся создатель перстня, узнал о краже, поднялся скандал.

Дальше вы знаете. Как я понял, Ххаран известный интриган, он отлично

разбирается в людях, так что ему не составило труда выстроить этот план, и

если бы не пара свидетельств, он бы вышел чистеньким из истории с покушением

на вашу жену. Хотя и злого умысла против королевы хватило бы для ссылки на

соляные копи.

— Невероятная глупость и наглость, — усмехнулся Киприан. — Они думали, им такое

сойдёт с рук? Никто не заметит воздействия на волю и разум королевы? Да

здешний лекарь сразу его увидел и на слугах, и на моей жене! Карола сама

загубила свою жизнь. Слишком высоко взлетела.

— Что её ждёт? — зачем-то спросила я, хотя поймала себя на мысли, что как-то и

не делаю этой идиотке зла, она уже и так всё потеряла.

— Её величество отвернулась от родственницы, чтобы не ругаться с мужем. Отец

леди Лихс, как только мы её арестовали, отказался от неё и сделал

наследником своего двоюродного племянника, чтобы не пострадать, как родители

Ххарана, так что леди лишилась и поддержки семьи, и всех своих привилегий и

денег... Казнить её, не казнят, но отправят на полвека в ссылку в замок

Караншех. Будет там мастерить простенькие артефакты для детских приютов,

людских школ, лечебниц.

— Караншех... — повторил Киприан задумчиво. — На берегу Ледяного моря, серость,

холод, сырость, грубые камни, атмосфера отчаяния и витающие разбитые мечты.

— И никакого будущего, — добавил Бронри. — Леди Лихс запрещено вступать в брак,

если только она не встретит истинную пару. А вы знаете, как это сложно,

милорд, и уж тем более, сидя в замке на краю мира.

— Разве что её парой окажется такой же заключённый, — усмехнулся муж.

Бронри допил чай и улетел, пожелав нам счастья, а мы отправились в парк,

прогуляться. Я взяла на руки иноземца Пушкенсона, а муж подхватил меня,

сказав, что подышать воздухом нужно, а вот напрягаться и ходить мне пока

вредно.

Я не стала спорить. В конце концов, он знает лучше, он же мужчина в доме, а мне

на ручках так хорошо...

Прогулка оказалась короткой. Пока разговаривали с Бронри, ветер нагнал тучи, и

теперь, только вышли, как начался дождь.

— Подышали, и будет. Домой, меня там печенье ждёт, — скомандовал крыс.

— Есть, ваша высокодекоративность! — усмехнулся Киприан. — Кто я такой, чтобы

спорить с вами?

— Ну, вот то-то, — проворчал лорд Пушкенсон.

Хотя, лорд — это как-то мелковато для персоны такого масштаба...

В замке Вико уже закончил учёбу и пил чай, крыскин быстро присоединился к нему,

а Киприан отнёс меня в мою комнату.

— Устала? — спросил он, помогая мне устроиться на кровати среди подушек.

— Есть немного, — честно призналась я. — Силёнок пока маловато, ну и день был

нервный.

— Прости, что напугал. Хотелось разорвать этого выродка, — муж сжал кулаки, а я

взяла его руку в свои, провела пальцами по крупным венам, поглаживала,

успокаивая, пока он не выдохнул с облегчением. — Спасибо, — прошептал снова

и склонился к моим губам, прося поцелуй.

Я тоже потянулась к нему, тая от нежности. Киприан обхватил ладонями мои щёки и

целовал мягко, бережно, сладко до полуобморока. Он осыпал мелкими поцелуями

моё лицо и прижался лбом ко лбу.

— Когда ты была в горячке, то звала меня, но я разобрал только имя, потом ты

перешла на родной язык, наверное. Что это значит?.. — он повторил на

неуверенном русском то, что запомнил, а я покраснела.

— Глупости, забудь. Это же было в бреду.

— Не глупости, раз ты смутилась. Скажи. Я чувствую, что это было что-то важное,

ты так это сказала... У меня сердце замерло, — он заглянул мне в глаза. –

Пожалуйста, — прошептал еле слышно и ещё тише добавил: — Я люблю тебя...

Его губы снова накрыли мои, рассказывая о глубине его чувств, и желаниях и

страхах.

— Люблю тебя, — повторила я эхом, и он снова поймал мой взгляд.

— Тогда скажи. Не знаю почему, но чувствую, что это важно.

Я потупилась и улыбнулась.

— Так уже сказала. Только что.

Киприан замер и вдруг улыбнулся светло, счастливо, как никогда прежде.

— Значит, ты позвала меня и призналась в любви?

Я кивнула, обняла его и зарылась пальцами в растрёпанные, пахнущие ветром

волосы.

— Ты уходил, я пыталась тебя догнать в своих видениях, звала, но ты не

останавливался, и я сказала это... Мне много раз эта сцена виделась. Я так

хотела тебя дозваться, так боялась потерять...

Как же много хотелось сказать, но слова не выразили бы ничего, поэтому я

обхватила лицо мужа, как это делал он со мной, и поцеловала, открывая всю

душу, приглашая его заглянуть туда. Что бы ни случилось дальше с нами, я

знала одно — хочу быть с ним, до самой смерти.

— Даже если ты встретишь пару, даже если позже твоя искра проснётся, я всё

равно хочу рискнуть. А потом отпущу, только не прилетай, как Исольда, я

этого не вынесу... — прошептала я сдавленно, и осознала, на что же

соглашаюсь, но Киприан улыбнулся.

— Не надейся так легко от меня избавиться. Искра сама не усилится, а я не стану

ей помогать. И даже если чудо случится, разорву связь снова. Оказывается,

это можно сделать, просто для драконов истинность священна, никто и не

помышляет о подобном.

— Но почему для тебя это теперь не так? — я не могла понять. Он же так хотел

найти пару, как Исольда.

— Потому, что я хочу... — он взволнованно сглотнул, — хочу, чтобы выбрали меня.

Без магии, просто меня, такого, как есть. Хочу, чтобы ты меня выбрала. И не

отпускала.

— Не отпущу, — мой голос дрогнул и сорвался на шёпот. — Я уже тебя выбрала. И

хочу провести с тобой долгую драконью жизнь, видеть, как вырастет Вико, и...

— Ты примешь долголетие? — выдохнул муж, глаза подозрительно влажно блестели.

Я кивнула. Он хотел поцеловать меня, но я отстранилась слегка.

— Скажи честно, тебе не страшно? Не боишься пожалеть?

Мы смотрели друг другу в глаза, и казалось, во всём мире никого больше нет.

— Боюсь, милая. Как и ты. Но остаться без тебя боюсь ещё больше.

Он приник к моим губам, и я решила, как героиня любимой книги, подумать о

страхах завтра, а ещё лучше послезавтра... или больше никогда.

— Ура! — радостный вопль заставил нас отпрянуть друг от друга, а в комнату

ворвался Вико с Пушком на руках. — Наконец-то вы помирились! И снова

целуетесь! Яночка, ты будешь с нами, да? Будешь жить долго, как драконица? Я

слышал... — он хитро погрозил нам пальцем, сияя, как солнышко.

— Вико Тор-брахс, ты снова подслушивал под дверью? — отчитал его отец, но

мальчик не смутился и кивнул, продолжая улыбаться.

— Чего рычишь на дитё? — вмешался крыс. — Мы семья. В семье нет секретов.

Мой дракон закатил глаза и сделал пару глубоких вдохов, стараясь не взорваться.

— Яночка, — Вико посмотрел на меня и поиграл бровками, — ну, теперь-то тебе

папа немножко уже нравится, да?

— Ну... немножко. Да, — рассмеялась я и прошептала мужу на ухо: — Немножко

очень сильно...

Киприан усмехнулся и поцеловал меня в висок...

Однако идиллии не вечны. В коридоре раздался взвинченный голос, шаги, и в

комнату ворвалась Исольда. Увидев нас всех, собравшихся на кровати, и

счастливых до её появления, она застыла в дверях, растерявшись на несколько

секунд, а потом презрительно скривилась и посмотрела на сына, протянув ему

руку, мол, ну, долго тебя ждать?

— Сожрать её, что ли?.. — еле слышно прошипел Пушок, сидящий у меня на плече, и

я, пожалуй, была бы рада принять его идею.

Притащилась, снова жди проблем!

14.4

Удивительно, но Вико в этот раз не побежал к матери, он настороженно замер,

словно ждал, что будет дальше, при этом вцепился в мою руку.

— Что же, хорошо... — протянула блондинка зло. — Вижу, эта человечка понемногу

занимает моё место. Сначала муж, теперь сын. А я-то места себе не находила

после размолвки и того отвратительного письма. Прилетела, чтобы всё

наладить.

Она оседлала любимого конька — я для вас, а вы...

— Твоё место? — Киприан встал, преграждая ей путь к нам. — Ты потеряла это

место, когда встретила пару. Я не виню тебя, но не понимаю, почему ты не

оставишь нас в покое. И, кажется, я ясно дал понять, что здесь тебе больше

не рады. Каждый твой прилёт только отравляет жизнь Вико, вбивает клин в нашу

семью. Хватит, Соль! Уходи и не возвращайся. Можешь писать сыну письма, а

прилетай, только если он сам тебя пригласит.

— В семью? — гадко усмехнулась она. — У тебя есть семья? С кем? С нищей

человечкой? Да она умрёт раньше, чем ты её имя запомнишь! Тебе надо искать

пару, а этой, — гадина кивнула на меня, — место на кухне, с прочей

прислугой! Люди, это расходный материал в драконьей жизни!

— Не обзывай Яну! И не надо папе никакой пары! — закричал Вико. — Он с Яной

счастливый! И она не умрёт, а будет жить, как дракон!

— Что? — Исольда задохнулась и едва не пошла чешуёй, но взяла себя в руки. –

Киприан, что он говорит?

— Ты слышала, — муж проявлял чудеса выдержки, а мне уже хотелось пинком

выставить из дома эту поганку. — После нашего развода у меня начались

проблемы с искрой, и я искал решение, мечтал о паре, но теперь передумал.

Всё к лучшему, потому что свою идеальную пару я нашёл. И да, я поделюсь с

женой долголетием. Что тебя удивляет? Разве не об этом говорят легенды?

Дракон и человеческая дева...

Исольда смотрела на него ошарашенно, словно не верила своим ушам, но вдруг

сдалась и протяжно вздохнула.

— Делай, что хочешь. Я устала разрываться между вами и новой семьёй, и больше

не прилечу, если не нужна тут. Всё понятно. Эта девица настроила вас обоих

против меня, и ты это допустил, ладно, ещё пожалеете оба, конечно, но я же

всегда всё вам прощала, прощу и это, — она включила режим бедной жертвы с

благородной душой. — Но давайте хотя бы расстанемся, как воспитанные драконы

и... человек. Выпьем чаю, поговорим о погоде, простимся по-хорошему. Да? –

она посмотрела на бывшего мужа и сына, но Вико промолчал, а Киприан устало

вздохнул. После такого вздоха я бы ни секунды не осталась, но Исольда

удовлетворённо кивнула: — Велю подать нам чай в столовую, поговорим, немного

все успокоимся, а время нас рассудит. Может, в конце концов, всё и к

лучшему. Зато никто не упрекнёт меня в том, что мешаю вам с сыном жить своей

жизнью.

Она вышла.

— Не верьте ей, — процедил Пушок, так и сидевший на моём плече. — Пакость

готовит, точно вам говорю, у меня прямо чуйка воспалилась и сигнализирует о

грядущей подлянке.

Действительно странная перемена. Вот так всё просто? Чайку выпьем и расстанемся

по-хорошему?.. Я посмотрела на Киприана. Муж выглядел настороженным, но

молчал, и мы все спустились в столовую, оставив Пушка в спальне.

— Так мне будет спокойнее, малыш, не хочу, чтобы ещё одна психованная драконица

на тебя напала, — прошептала я ему.

Исольда сама принесла поднос с полными чашками и тарелкой печенья. Первую чашку

она поставила перед Вико, вторую протянула бывшему мужу, и, наконец, мне. И

пока отвернулась, чтобы взять чай себе и отдать поднос Айде, пришедшей

следом, Киприан сделал нам с Вико знак — не пейте! А сам быстро поменял мою

и свою чашку местами, прошептав что-то.

— Ну, что вы как на похоронах? — блондинка повернулась к нам, удобно

устраиваясь на стуле. — Уже нельзя вместе и чаю выпить? Давайте поболтаем о

мелочах.

— Мы недавно пили, но если ты настаиваешь... — ответил Киприан, и сделал

глоток.

Исольда смотрела на него во все глаза, и улыбнулась, а мне стало страшно. Если

поменял чашки, значит, подозревает отраву в моей? Но пьёт-то зачем?!

— Не настаиваю, Кип, а предлагаю примирение. Мы не чужие друг другу, и пусть

сейчас отношения испортились, но кто знает, что будет дальше? К чему копить

обиды?

Она подняла свою чашку и отсалютовала Тор-брахсу, он сделал то же самое. Я еле

держалась, чтобы не вырвать пойло у него из рук, сердце колотилось где-то в

горле от страха, и мешало дышать. Киприан, что ты творишь?! А муж

невозмутимо сделал большой глоток.

Дверь распахнулась, и в зал ворвался Ганн, а следом Санда, оба запыхавшиеся.

— Нет, милорд! — выдохнул управляющий. — Не пейте это! Она сказала, что это

лекарство, но... — старик закашлялся, а Санда подхватила его мысль.

— Зачем давать лекарство тайно, милорд? Что-то ваша бывшая жена задумала, а

этот старый дурень ей и поверил!

Исольда на миг оскалилась, зарычала, но вдруг улыбнулась с видом

победительницы.

— Вы жалкие тупицы, а это действительно, лекарство, — она повернулась к

Киприану и тихо проговорила: — для твоей искры.

Дракон изменился в лице.

— Что? — спросил он так, что бывшая жёнушка сжалась на мгновение, но быстро

взяла себя в руки.

— А то, — она расправила плечи. — К сожалению, эти болваны подпортили мне

сюрприз. Допей ты эту чашку, и твоя искра разгорелась бы, как раньше. И не

пришлось бы долго её восстанавливать, но ты выпил мало. Магия истинности

вернётся через месяц-другой. И тогда, мой дорогой друг, — она наклонилась к

дракону и прошипела в лицо: — ты станешь прежним. Не так я всё планировала,

но уж если ты не достанешься мне, то и ей, — Исольда презрительно кивнула на

меня, — тебя не видать. Ты будешь мечтать о паре, будешь чувствовать это

нетерпение внутри, а твоя жена-человечка станет ждать, когда же ты её

бросишь. Как думаешь, надолго хватит вашей смехотворной любви, а?

Мерзавка ликовала, а я, хоть и знала, что Киприан не пил из своей чашки,

задрожала от ужаса. Вот так просто можно всё разрушить?..

— Значит, ты планировала? И каков был план? — прищурился мой муж, и я

чувствовала, как он кипит внутри, хотя внешне выглядит пугающе спокойным.

— Да, — пожала плечами она. — Что тебя удивляет? Мы были счастливы вместе,

любили друг друга, но у меня появилась пара. И всё бы хорошо, да только мой

истинный не так уж молод. Скорее всего, он умрёт раньше, и что останется

мне? Чахнуть от горя? Вот уж нет! — Исольда, привыкшая, что ей всё

прощается, не чувствовала опасности, и выдала правду с надменной улыбочкой:

— Тогда я и подумала, что если бы ты, всё ещё тоскующий и влюблённый,

остался один, то я могла бы вернуться к тебе и Вико после смерти истинного.

Ты же добряк, Кип, и принял бы моих детей от второго мужа, мы снова были бы

вместе... В моей семье давно хранился флакончик зелья, разрушающего и

восстанавливающего связь с искрой — выпьешь половину, искра угаснет, выпьешь

остаток, и она загорится снова. Вот я и добавила половинку этого зелья тебе

в еду, перед тем как уйти к новому мужу.

— И все эти годы ты внушала мне при каждой встрече, что простой брак не имеет

смысла, и надо искать пару, отлично зная, что я её не найду... Какая же ты

мерзавка, Соль! — Киприан горько усмехнулся. — А ведь я тебя любил...

— И я тебя по-своему любила, потому и не собиралась отпускать, — без зазрения

совести заявила красотка. — Но раз всё так вышло, то лучше отдам тебя

истинной или обреку на вечное ожидание, но ты никогда не достанешься этой

человечке, — Исольда повернулась ко мне и зло прошипела: — Я тебе не

проиграю. Он не будет ждать меня, но и ты его не получишь!

— Какая же ты эгоистичная дрянь...

У меня в голове не укладывалось подобное. Хороша любовь по-изольдовски!

— А скажи мне, Соль, — Киприан смотрел на блондинку, будто впервые увидел по

настоящему, и не понимал, как он мог ею увлечься, — если этот флакон был у

тебя, когда мы жили вместе, почему же ты не напоила обоих? Мы остались бы

парой, истинность не разрушила бы наш брак. Ты могла спасти нашу любовь, но

не спасла. Почему?

— Кип! — Исольда закатила глаза и снисходительно рассмеялась, как над дурачком.

— Ты так веришь в простую любовь? В эту примитивную человеческую сказочку?

Мы ведь могли разлюбить друг друга, страсть бы исчезла, и что тогда? Второго

пузырька-то нет! Я не собиралась лишать себя надежды на истинное счастье,

мне было интересно, каково это, и повезло узнать.

— Но ты лишила этого меня, чтобы ждал тебя всю жизнь...

— Я думала не только о себе, вообще-то. Вико нужен был отец, а твоя истинная

пара могла его не принять, как мой муж. И что было бы с нашим сыном? –

Исольда то ли правда была так глупа, то ли отлично изображала дуру, но

говорила с чувством собственной правоты.

— Ты могла разрушить связь с истинным, чтобы самой остаться с Вико...

— Нет, вообще-то, — перебила она бывшего мужа. — Когда пара найдена, зелье уже

не сработает. Ты вечно во всём обвиняешь меня! А я сделала то, что считала

правильным.

Мне была омерзительна её циничная самоуверенность, Киприан смотрел на бывшую с

отвращением, и даже Вико понял, что сотворила его мать.

— Правильно, чтобы папа был несчастный всю жизнь? — тихо спросил он. — Ты

видела, как ему плохо, и не пожалела его?.. Уходи, — еле слышно проговорил

он, глядя на мать потухшими глазами. — Ты нам не нужна.

— Вико, но разве ты не хотел бы когда-то снова быть со мной? — Исольда говорила

ласково, а казалось, змея шипела.

— Нет, — глухо ответил он, подошёл, встал между мной и отцом, и взял нас за

руки: — У меня теперь другая семья.

Белобрысая растерялась, её привычные манипуляции не работали, а Киприан криво

усмехнулся.

— Похоже, ты всё же проиграла, Соль. Ты измывалась над нашим сыном, пока не

стала ему не нужна. И я не буду ждать тебя всю жизнь, как ты хотела, а ещё

тебе придётся жить, зная, что тебя обошла человечка, — он взял мою кружку и

показал побледневшей бывшей. — Вот то, что ты принесла мне. А я пил из

кружки Яны, и туда ты ничего подлить не успела, как показало простое

заклинание. Но даже если бы тебе удалось провернуть этот фокус, я сразу

улетел бы в столицу, чтобы снова разорвать связь с искрой. У тебя был всего

лишь флакончик пойла, а есть драконы, знающие, как это делается, и я научусь

у них, чтобы ни ты, ни кто-то ещё не мог вот так влезть в мою семью и

нагадить. Я не стану игрушкой в руках магии, и сам выберу, с кем мне жить и

кого любить. Уже выбрал. И это не ты.

Исольда пошла красными пятнами, на красивой роже снова проступили чешуйки, а

бывший муж подошёл к ней и выволок из-за стола.

— Улетай и не возвращайся, — процедил он, — если не хочешь, чтобы твой муж

узнал об этом «милом» плане. Уверен, ему будет интересно послушать, как ты

собиралась «скорбеть» о нём после его смерти. И запомни, я прощаю тебя

только ради Вико, с него уже хватит боли. Но на этом всё. Выкинешь ещё

что-то, и узнаешь, что и «добряка» можно довести. Я устрою такой скандал,

что не отмоешься. А разве не скандалов больше всего боится твой истинный? Я

отравлю тебе жизнь, если не оставишь нас в покое. С этого дня можешь

начинать меня бояться.

Было заметно, что Киприан очень хотел встряхнуть Исольду за шкирку, но из-за

сына с трудом сдерживался. Мой дракон оберегал свою семью, как всегда.

За это я его и полюбила, наверное... Он не такой, как другие.

Исольда ушла, скрипя зубами, злая, как бешеная кошка, однако не посмела ни

слова возразить бывшему мужу, дошло-таки, что переоценила своё влияние на

него. При этом она даже не взглянула на Вико, а он смотрел на закрывшуюся

дверь и старался не плакать, стиснул кулаки, сопел, но крепился.

Я обняла мальчишку, прижала, поглаживая по спине.

— Мой ты хороший... Не держи всё в себе, поплачь, и станет полегче. А её

прости, если есть у Исольды ум, она сама прозреет когда-нибудь, а нет, так

её надо пожалеть. Без ума трудно в жизни.

Киприан опустился на колени возле нас и обнял обоих, поцеловал сына, меня, а

слуги деликатно вышли.

Весь вечер мы провели в моей спальне, Киприан читал сказки вслух, я поглаживала

Вико, лежавшего рядышком, прижавшись ко мне, а Пушок сидел на подушке,

тихонько перебирал волосы малыша и скорбно вздыхал. Наконец, мальчик уснул,

на длинных ресницах ещё блестели слёзы.

— Позови завтра лекаря, — попросила я мужа. — Пусть как-то ему поможет, нервы

успокоит.

— Да, так и сделаю, — кивнул он. — А пока поспим тут все вместе снова. Вдруг он

ночью проснётся, пусть видит, что мы все рядом. Ты не против? — он устроился

с другого боку от сына, крысик перебрался на живот Вико и свернулся, положив

голову ему на руку.

— Я тоже, если проснусь, хочу видеть, что вы рядом, — тихо ответила я.

Мы взялись за руки и муж прошептал мне на русском:

— Я тебе лублью...

— И я тебя.

Он понял, глаза засветились нежностью.

За окном была ночь, дождь убаюкивал, шелестя по окну, а я смотрела на своих

драконов и Пушка, и благодарила судьбу. Я получила всё, о чём когда-то

мечтала — сына, мужа, семью и любовь. Вот тебе и брак, где всё не так!

Ритуал передачи долголетия оказался очень простым, и провели мы его на рассвете

после нашей первой ночи вместе.

Замок ещё спал. Киприан вышел на луг, поранил лапу, будучи в теле дракона,

капнул пару капель крови в кувшин с водой, обернулся человеком и прочёл

заклинание. Я смотрела на это в окно ванной комнаты и улыбалась, вспоминая

ласки, затуманенные взгляды, бессвязные нежные слова и безумную страсть, от

которой ещё и теперь немного дрожали ноги, а тело отзывалось жаром и

мурашками даже на эти смущённые воспоминания.

— Разденься, — Киприан вернулся ко мне, подхватил на руки и поставил в ванну.

Я сбросила с плеч халат, накинутый на голое тело, а он снова что-то забормотал

и вылил на меня воду из кувшина, оказавшуюся на удивление тёплой. Моя кожа и

волосы засияли, стало жарко, в воздухе разлился аромат, похожий на амбру, и

муж поцеловал меня, прошептав:

— Вместе, на всю нашу долгую жизнь.

А дальше снова была кровать в его, а вернее, теперь уже в нашей спальне,

нескромные поцелуи, горячий, срывающийся шёпот, от которого внутри всё

замирало, и жадная страсть, которую мы никак не могли утолить. Но старались

очень сильно и упрямо...

В то утро мы оба завтракали почти в обед. Вико и Пушок давно поели, но пришли к

нам, и делали вид, что читают книгу, а сами хихикали, наблюдая за нами. Мы с

мужем оба были слегка помятыми, под глазами пролегли небольшие тени от

бессонной ночи, а лица светились просто каким-то неприличным счастьем, и от

этого делалось немного неловко, приходилось прятать улыбки и изо всех сил

стараться не слишком часто переглядываться.

— Ой, ну что вы, в самом деле?! — не выдержал Пушок. — Да сядьте уже ближе,

обнимайтесь, целуйтесь, кормите друг друга. А то мы не видим, как вам этого

хочется! Расселись они по разным концам стола, как на приёме!

Я покраснела, а вот муж не растерялся, подхватил свои тарелки и пересел ко мне,

поцеловал в висок, потёрся щекой о мою руку и довольно улыбался.

— Вот! И что бы вы делали без меня, а? — Пушок вдруг вздохнул. — Жаль, я один

тут не долгожитель. А как помирать-то? На кого вас оставить? Но хоть

годик-другой присмотрю за вами, — он состроил печальную мордаху. — И как наш

парень вырастет, не увижу, — крысик ласково погладил Вико по руке и опять

вздохнул.

— Ты ему не сказала? — Киприан удивлённо посмотрел на меня.

— Нет. Боялась, вдруг ты ошибся, а это же было бы страшным ударом потом... –

призналась я.

— Так, что ты мне не сказал? Что такое? Помираю? Уже? — всполошился крысик и

сжался, прижав лапки к пузику.

— Наоборот, — Киприан подошёл к нему, взял в руки, подержал немного, прикрыв

глаза и отпустил. — Всё правильно я тогда понял, — он улыбнулся мне и

сообщил нашему прекрасному Пушкенсону: — Ты тоже долгожитель, друг мой. В

отличие от других крыс, ты, хоть шерсть потерял, зато не только заговорил,

но и обрёл долгую жизнь. Её огонь горит в тебе ровно и ясно, проживёшь лет

восемьдесят, может девяносто, как человек. Ну, если дерзить будешь не

сильно...

Я хихикнула, а лорд Пушкенсон от неожиданности охнул, плюхнулся на упитанный

зад, и прикрыл рот лапками, так похожими на маленькие ручки.

— Крысья мама, вот это удача попёрла! Да кому нужна эта шерсть, когда тут

такое! Мне и в актуальном свитере тепло, а в комбинезоне вообще прекрасно.

Эх, живём! Мелкий, — он схватил Вико за руку и потряс, — спасибо! Твой

неудачный магический опыт оказался очень удачным. Продолжай, не

останавливайся!

Вико расцвёл улыбкой, весьма хитренькой, а мы с мужем переглянулись. Ну, всё,

теперь начнётся! И вот как ругать потом, когда крысик-то прав — без Вико

ничего бы этого у нас всех не было. А так, неудачный опыт, фиктивный брак, и

счастье, от которого хочется петь...

— Спасибо, милый, — я подошла и обняла мальчика, а он вдруг смутился.

— Ну, чего ты, мам...

Первая ночь моей второй весны в Брахсхели началась с недовольного детского

плача.

— У вас дочурка, миледи, — прошептала Санда, стараясь не расплакаться, пока

Хилш обихаживал новорожденную, а его помощницы во главе с нашей старой

служанкой приводили в порядок меня.

Из коридора доносились стремительные шаги мужа — туда-сюда, туда-сюда мимо

закрытой двери моей старой спальни.

— Впустите его, доктор, — я назвала лекарем словом из родного мира, но все уже

привыкли к таким чудачествам леди Тор-брахс, и понемногу перенимали

словечки, а крысик посмеивался, что замок через пару десятилетий

основательно обрусеет.

Киприан не вошёл, а влетел в комнату, как только дверь открылась.

— Яночка! — он обнял меня, распластанную по кровати, уставшую после родов, и я

почувствовала, как его трясёт. — Никогда больше за дверью не останусь,

ясно?! — прорычал он Хилшу. — Когда Вико родился, я был в горах, не слышал

этих звуков, а это, оказывается... Лучше с толпой виверн сражаться, чем это

слушать, и не знать, что тут творится.

Я промолчала, поглаживая его по широким плечам, которые обожала, но подумала,

что если будет второй ребёнок, пусть муж сражается с вивернами, пока я

рожаю. Слушать-то ладно, а вот видеть ему это всё точно не нужно, побережём

драконью тонкую психику.

— Иди, посмотри на дочку, ворчун, — подтолкнула его я, чмокнув в губы, и

усмехнулась. — Стараешься тут, рожаешь, а он о вивернах думает. И мы же имя

так и не выбрали.

Дверь скрипнула, и в комнату вошёл Вико с Пушком на руках.

— Пусть будет Греттель, мам, — тихо проговорил он. — Это же благодаря королеве

вы поженились. Без неё не было бы и моей сестрёнки.

— И снова эта парочка подслушивала... — проворчал муж, подходя к колыбельке,

где уже спала малышка.

— Не подслушивала, а вникала в ситуацию, — оскорбился Пушок и показал дракону

язык.

— А этот снова дерзит, будто ему надоела долгая жизнь, — не остался в долгу мой

муж и сурово глянул на крысика, а потом повернулся к дочке и замер, даже

дышать боялся, кажется, а рука на колыбельке чуть дрожала. — Она такая

крошка...

Крошка вдруг проснулась и издала громкий, требовательный, почти королевский,

писк.

— К маме просится, — улыбнулся Хилш и мельком глянул на часы. Наш лекарь

недавно женился, и теперь старался каждую минуту проводить с женой, обычной

девушкой, дочкой адвоката из соседнего городка.

Он перенёс малышку ко мне, наши мужчины тут же облепили нас со всех сторон, и

доктор вместе со слугами вышел, по пути рассказывая Санде, что и как делать

с нами двумя дальше.

— Значит, Греттель? — спросил меня муж, и я сдалась, хотя до этого спорила с

ним, хотела назвать девочку Настенькой.

— Уговорили, драконы мои! — я поцеловала сына и мужа, ну и Пушок подставил

розовый нос.

— Поздравляю с новорожденной, мамулечка, — прошептал он, осторожно погладив

малышку лапкой. — Хорошенькая какая, как ты. Не в отца пошла, к счастью, –

снова подначил он Киприана, хотя малышка больше была похожа как раз на него,

а не на меня.

Эти двое в последнее время вот так развлекались, кидая друг в друга шпильки,

делали вид, что злятся, а сами довольно хмыкали. Мальчишки... такие

мальчишки! Все трое. Хорошо хоть мы с Ганном и Сандой в этом доме взрослые,

серьёзные люди.

Мои отношения с управляющим наладились уже давно, и оказалось, что он просто

незаменим! Пока муж носился по горам, гоняя виверн, мы с Ганном переделывали

интерьеры Брахсхели, и замок становился всё уютнее. А первое, что я

поменяла, был обеденный стол. Огромный монстр, стоявший раньше в столовой,

уехал в подвал, на случай маловероятного грандиозного пира, а его место

занял круглый лакированный красавец с резными ножками. Вот это действительно

был семейный стол! Для дома, где все любят друг друга, а не стараются

отсесть подальше.

Муж оценил новшество, и, на радостях, наверное, наградил меня ребёнком... Как

же я волновалась, когда пыталась сказать ему о беременности! Дети-полукровки

и их незавидная участь... Однако с тех пор, как мы поссорились из-за этого,

ещё до моей болезни, он вообще не возвращался к теме наследников. А узнав,

что я в положении, обнял и поцеловал так, что никаких слов было не нужно –

рад, счастлив и ждёт малыша, как и я.

И вот теперь мы лежали рядом, между нами были Вико и Греттель, и я решилась

спросить:

— Когда ты поменял мнение о детях? Я так боялась, что будешь против малыша...

— Я никогда бы не был против. С чего ты так думала? — Киприана удивил мой

вопрос. — Просто раньше тревожился бы о нём сильнее, понимая, какая судьба

его ждёт. Но ты же уже знаешь, что Хилш не чистокровный дракон, вот он меня

и переубедил, показал, что не всё так ужасно, как думают остальные, и я в

том числе. Мы будем рядом с дочкой, научим её быть осторожной и сильной,

поддержим, какая бы магия ей ни досталась, или если не будет магии вовсе, и

всё у неё получится.

— Ты прав. Ребёнку дают силу родители, мы справимся. И Вико поможет, они с

Пушком не дадут нашу девчулю в обиду.

— Я всех вас в обиду не дам, — сдавленно прошептал муж, и смотрел на меня так,

что сердце замирало от счастья. — Спи, милая, отдыхай, всё будет хорошо.

Он поцеловал мою руку, а потом не отпустил, и долго ласкал её кончиками

пальцев, поглаживал мою кожу, и в этом было столько любви, что я таяла,

теряясь в россыпях нежных мурашек...

Ещё через год Вико пришла пора отправиться в школу, и я очень нервничала,

собирая его туда.

— Дорогой, будь очень осторожен. Присматривайся к ребятам, прежде чем кому-то

доверять, будь вежлив со взрослыми, держись подальше от хулиганов и

озорников...

— Мам, да знаю я, — протянул сын. — Папа уже провёл воспитательную работу.

Вико играл с Греттель, сидевшей на его кровати, он был и рад, что отправится

изучать магию, и вздыхал, что теперь долго не увидит сестру и Пушка.

— Вико, ты уверен, что хочешь полететь в столичную школу? Может, пока не

поздно, переведём тебя в Пакхелис? Тут же рядом, — наверное, всего в сотый

раз спросила я.

— Нет, мам, — серьёзно ответил мой старшенький. — Пока профессор Веллхр,

который папе про искру рассказал и научил, как от неё избавиться, будет там

работать директором, я хочу у него учиться, раз уж он считает меня

талантливым. В Пакхелис-то я всегда смогу перевестись, а вот оттуда в

столичную школу нет. Папа уже узнавал.

Я поцеловала Вико в лоб. Ужасно гордилась им, и старалась не особо показывать,

как волнуюсь, хотя это слабо удавалось.

До отлёта оставалось два дня, когда случилось то, чего никто из нас не ожидал.

Я кормила дочку, Киприан читал нам очередную легенду о деве и драконе, когда

прибежал Ганн.

— Милорд, миледи! — он схватился за сердце и выдрохнул: — Там мастер Вико... он

дракон!

Мы бросились вниз, Киприан умчался первым, а я с Греттель на руках отстала, и

увидела, как два дракона — мощный и крупный серый с красно-рыжими крыльями,

и маленький, серо-бежевый с коричневым брюхом и гребнем на спине, взлетают в

небо.

Сердце пропустило удар, я крепче прижала дочурку, будто искала в ней поддержку,

а рядом встала Санда с Пушком на руках.

— А красиво летят, мать! — восторженно выдохнул крысик и глянул на меня

блестящими глазёнками. — Вот и вырос наш мальчик, — он всхлипнул и скорчил

умильную мордаху, а я кусала губы, чтобы не расплакаться от счастья.

Слуги, которые тоже повыходили, посмотреть на нового дракона Брахсхели,

улыбались и тихо переговаривались.

Тор-брахсы сделали круг, приземлились, Вико, правда, проехался носом по земле,

когда случайно наступил на крыло при посадке, но вскочил, отфыркался и

обернулся.

— Мам, я теперь дракон! — заорал он во всё горло и кинулся ко мне. Следом шёл

его гордый отец, а я не выдержала и расплакалась-таки.

— Для меня ты всегда им был, дорогой, — я обняла подросшего уже мальчугана и

чмокнула в макушку. — Вы оба мои драконы... И я очень вас люблю!

Вико поцеловал сестрёнку и крепче прижался ко мне. Близилась разлука, но я

знала, что мы всегда будем друг у друга. Каждому из нас будет куда

вернуться, пока мы вместе, а значит, всегда.

Киприан обнял нас всех сразу, охапкой, и прошептал мне на ухо:

— Льюблью тебе...

И я тебе тоже, мысленно хихикнула я и поцеловала его.

Вот вам и разные миры и языки, а полное взаимопонимание в доме. И что ещё можно

желать? Ну, разве что ещё одного сына?