Куролесит январская метель. За ночь тропинку от улицы Мира до шахты перемело хрустящим снегом. И только угадывая ее по одному ему известным приметам, человек прокладывал по этой тропинке первый в это раннее утро след. Ветер крепко, как друг, обнимает идущего, колючие снежинки секут лицо. И не успел еще снег замести следы одного человека, как на тропинке появился другой, третий… Люди шли на шахту.

— И что ты за человек, мастер? — отряхивая с себя снег, говорил в раскомандировке словоохотливый Иван Палий. — Как ни стараюсь раньше прийти, ты уже на шахте. Может, ты прописался в раскомандировке? Жилплощадь здесь солидная.

Шахтеры улыбались.

— Должность у него такая. Можно сказать, главная должность, — серьезно заметил Петр Гордеев.

…Нового мастера Михаила Стефановича Катышева бригада горнорабочих Леонида Шуплецова встретила настороженно. Последнее время коллективу этому просто не везло на мастеров. Они приходили и уходили, а дела в бригаде все не ладились. С каждым днем рос долг, бывало, целыми сменами простаивали без дела. Народ захандрил, участились прогулы. Вот и сегодня Георгий Ермилов пришел на работу с покрасневшими от вчерашней выпивки глазами, с головной болью.

— Опять, поди, без дела сидеть будем. Может, отпустишь меня? — мрачно обратился он к бригадиру. Тот кивнул на Катышева:

— Вон с новым мастером толкуй.

Скуластый, широкоплечий, казавшийся неуклюжим в своей просторной шахтерской робе, Ермилов исподлобья глянул на нового мастера и, встретившись со взглядом его темных внимательных глаз, ушел в угол, сел там прямо на пол и закурил.

— Новая метла, стало быть, — услышал Георгий рядом.

— Начальство приходит и уходит, а мы остаемся, — неохотно буркнул бригадир, стараясь отделаться от собеседника.

«Новая метла» осталась недовольна знакомством с первой лавой, где тогда работала бригада Шуплецова. Лава запущена, искривлена, механизмы работают отвратительно. В первую же смену мастер заставил исправлять лаву. Услышав такой наряд, бригада недовольно заговорила:

— Выходит, задаром работать будем?

— Деньги-то нам за уголек платят, а не за чистоту.

— Он, наверное, хочет, чтобы мы в белых халатах в шахту спускались.

— Вот что, товарищи, — голос мастера был спокоен и тверд. — Я еще вчера, как и вы, тоже был рабочим. И знаю: если в лаве будет порядок — значит будет добыча. Пока этого нет — нечего ждать хорошей работы. Так я думаю. И вы это без моих разъяснений хорошо знаете. Стало быть, товарищи, возьмемся за дело.

Кто-то спросил:

— Ну, и долго будем наводить в лаве чистоту и блеск?

Мастер спокойно ответил:

— Пока не наведем. Вы же сами понимаете: так работать нельзя. Лава запущена, захламлена. Не работа, а мученье. Какая же радость от такой работы? Никакой.

По забоям расходились молча. Уже в последний момент бригадир вспомнил, что самый трудный участок мастер почему-то никому не дал, и Леонид поинтересовался:

— А туда кого пошлем? — он указал в темноту лавы.

— Сам пойду, — услышал в ответ.

На следующий день перед тем, как дать наряд, мастер коротко рассказал об итогах работы за вчерашний день, сообщил и о том, кто сколько заработал. Было это ново и непривычно. Обычно о заработке узнавали раз в месяц: в получку. Редко слышали и о работе товарищей.

— Ермилову даже опохмелиться не хватит, — хмыкнул кто-то, услышав сумму, заработанную им.

— Кстати, где он? — спросил Катышев.

Рабочие замялись.

— Загулял, наверное. Слаб он на это дело, — сообщил бригадир, щелкнув при этом себя по подбородку.

Мастер сказал с укоризной:

— Что же это, мы своего же товарища не можем на путь верный поставить? Где ж это видано? Человек распускается донельзя, а мы, его товарищи, выжидаем. Чего выжидаем? А если пропадет человек…

В бригаде за первое время работы здесь нового горного мастера добыча угля не только не увеличилась, а, наоборот, уменьшилась. И начальник участка, и начальник шахты забеспокоились: неужели опять неудачный мастер? Они знали о его делах по наведению порядка в лаве. Но порядок-то порядком, а добыча нужна. План надо выполнять сегодня. А бригада опять задолжала не одну сотню тонн угля.

— Когда же, Михаил Стефанович, дела поправлять будем? — спросил, наконец, начальник участка.

— А я считаю, мы поправляем уже.

— Это как тебя понимать? Добычи нет, бригада начинает жаловаться: без заработка остается.

Широкие брови мастера слились почти в сплошную линию, складка перерезала лоб.

— План будет. С завтрашнего дня и ежедневно. Только порожняком не держите.

— Ну вот, — улыбнулся начальник участка. — Как это вдруг? Махнул волшебной палочкой — и пошел уголек. Так, брат, не бывает в жизни.

— Да, так не бывает. Вдруг ничего не случается. Мы, как тебе это известно, уважаемый товарищ начальник участка, долго к этому шли и пришли. Вот с завтрашнего дня, думаю я, и будем давать норму, а потом перекроем ее.

Не вдруг пришло это. Тяжело было ему, мастеру, ежедневно называть рабочим только двухзначные цифры выполнения норм выработки. Он видел огорченные лица, слышал порой разговор о том, что надо «подаваться в другую бригаду», что мастер хотя и «свой мужик», упорно берется за дело, но что-то, видимо, не так берется. Горько было от этих взглядов, от этих разговоров. Но он знал, что делал. В лаве должен быть порядок. Должен. Цикл за циклом выпрямлялась искривленная лава, до последней углинки зачищали почву, придирчиво следили за установкой скребкового конвейера. Меньше стало аварий. Катышев хорошо понимал, что обязательно должен довести до конца начатое дело. Он вместе с лучшими рабочими вел борьбу не только за высокую культуру производства, за добычу, но и воспитывал характер людей, сплачивал бригаду, вселял чувство уверенности в свои силы. Стоило ему отступить от намеченного плана, не выдержать характера, и неизвестно, что бы еще получилось. Но Катышев не отступал. Он настойчиво, упорно, ежедневно объяснял, что намерен сделать сегодня и что завтра.

Так продолжались недели. И пришел, наконец, тот день, когда и Катышев, и шахтеры поняли: можно было качать работу по-новому. Как? Это Катышев знал хорошо: по цикличному графику. Не раз и не два советовался он уже с наиболее опытными рабочими бригады, вместе сделали все расчеты и подсчеты. И вот настал день осуществить задуманное.

Перед спуском в шахту мастер сообщил радостную весть:

— С сегодняшнего дня, товарищи, начнем цикловать лаву.

Никогда еще Михаилу Стефановичу не был так приятен перестук отбойных молотков. Уголь шел по желобам конвейера нескончаемым потоком, искрясь от света шахтерских лампочек. Трели отбойных молотков становились все длиннее и рассыпчатее, им вторили частые удары топора, вгонявшего крепежную стойку. Проходя по лаве, мастер видел сосредоточенные лица людей, и ему казалось, что каждый из них под этой внешней сосредоточенностью скрывает добрую улыбку и, глядя ему вслед, думает: «Ну и мастер, добился все-таки своего». И Катышеву приятно было от сознания, что так могут думать о нем люди. Это в какой-то мере было наградой за долгие дни терпения и настойчивости.

На-гора поднялся поздним вечером. Полной грудью вдохнул ароматный воздух распускающихся деревьев, пробивающейся травы. Запрокинул голову, вглядываясь в далекие мерцающие звезды.

Мысли вновь вернули его к событиям в лаве.

Хорошо, что наладили цикличную организацию работ. Каждый месяц бригада выполняет план, но… Как тревожили мастера эти «но». Георгий Ермилов после каждой получки пьет, не выходит на работу, скандалит. На шахте нет ни одной врубовой машины, тогда как на других вовсю работают комбайны. Крепежного леса не хватает. Брат Александр прислал письмо: просит посоветовать, куда податься после службы в Армии. И еще, еще… Пока дошел до улицы Мира, многое успел передумать. «Александру напишу, пусть приезжает, обучу шахтерскому делу, — решает он. — О врубовках надо ставить вопрос решительно и твердо. В случае чего и до горкома дойду. С Ермиловым… Что делать с ним? Ах, Ермилов, Ермилов, какую ты перед мастером задачу поставил!» И уже дойдя до дома, Катышев вдруг решительно поворачивает в другую сторону, к дому Ермилова.

От Ермилова ушел поздно, чуть-чуть повеселевший: значит, появилась в сердце мастера надежда, что сумеет он вытащить этого непутевого человека на правильную дорогу.

На следующее утро в кабинете начальника шахты Катышев вел разговор о врубовке.

— Не идут они у нас, условия не позволяют. Пробовали ведь. Да неужто мы сами себе враги? — пытался тот убедить мастера. — Мы что, консерваторы, по-твоему, пещерные люди, антимеханизаторы? Да ведь грамотные, инженеры, технику любим. Но вот незадача — не идут у нас врубовки.

— Пойдут, — настаивает мастер. — Если с умом за дело взяться — пойдут.

— Хорошо, — соглашается начальник, — хорошо, попытай счастье ты. Может, у тебя рука легкая.

И пошли врубовки. Сначала одна, потом вторая.

Леса не хватает?

— Дайте металлические тумбы.

Дали. Сначала посадчики поругивали мастера, а он вместе с ними, рядом работал, по полторы смены не выходил из шахты. И вот результат: там, где раньше работало двенадцать человек, теперь справляются шестеро, сэкономлены многие десятки кубометров крепежного леса.

«Ну и мастер, ну и характер, — говорили шахтеры, — не отступит». И любо было людям, что такой у них мастер, волевой, твердый, кремневый.

…После очередной получки с тревогой смотрел мастер на входивших в кабинет. Придет Ермилов или не придет? Пришел. Обрадовался мастер: значит, не пропали даром разговоры по душам. Но надолго ли? Кажется, Ермилов прочитал этот вопрос в глазах мастера. Улучив момент, когда рядом с Катышевым никого нет, тихо, но твердо говорит:

— Все, Михаил Стефанович, отрубил. Все, точка. И к пиву не прикоснусь. Провались оно пропадом. Все. Веришь, мастер?

Поверил и не ошибся.

А жизнь нагромождает каждый день все новые и новые дела, ставит все новые и новые вопросы. И никуда не уйдешь от них, потому что у тебя «главная должность».

На шахте подготовили новый горизонт. Это все равно, что новый цех на заводе, где требуется освоить непривычное оборудование, трудиться в совершенно других условиях. Новый горизонт встретил неожиданностью: огромный пласт угля залегал не наклонно, как это обычно бывает на шахтах бассейна, а под углом в 40 градусов. Ни руководители участков, ни рабочие в подобных лавах не работали. А начинать кому-то нужно было. Кому?

Доверили Катышеву. Бригаду решили создать только из добровольцев. Бригадиром Михаил Стефанович предложил Ермилова.

— Ермилова? Того самого? — удивился начальник шахты.

— Тот Ермилов, да не тот. Другой, — заверил мастер.

Народ подобрался крепкий. Но и «орешек» был не слабее. Почти отвесная лава кое-кого пугала. С непривычки не так-то просто было устоять на ней. А ведь надо не стоять, а работать. И когда в первую же смену вместе с углем в нижнюю часть лавы скатился электрослесарь, а потом и помощник главного инженера, настроение упало.

В первую смену от погрузочного пункта лавы почти не отходили вагоны с углем. И когда усталые выходили на-гора, горнорабочий Писарев не сдержался:

— Ну ее к лешему, эту лаву. Тут и убить может.

Шахтеры молчали, а мастер сказал:

— Убить, конечно, не убьет, а синяки будут.

Все рассмеялись.

До рассвета не спал мастер: все думал, все читал и искал. Перечитал все, что было в библиотеке о системе работ в крутопадающих лавах. За два часа до начала смены поднял Ермилова:

— Пойдем в лаву.

Вдвоем сделали перекрытия, отделяющие один забой от другого, договорились о порядке расстановки людей по забоям. Дела в эту смену пошли лучше. Но кое у кого все еще не прошло желание «бежать». Ему поддался даже опытный горняк Михаил Кись.

— Ты эти мысли брось, — посоветовал мастер. — На всю жизнь свое честное имя опозоришь. Скажут: это какой же Кись, не тот ли, что дал дёру из лавы? Стыд!

— Это я шучу, — усмехаясь, сказал Кись, — куда это мне бежать, чего ради, крутой лавы не видал? Зря ты, мастер…

— Зря? Ну, вот и хорошо.

Медленно поправлялись дела в новой лаве. Не спасала даже цикличность. Опять перед началом смены Михаилу Стефановичу приходилось называть двухзначные цифры выполнения норм и мучиться от того, что не находит выхода.

И тут на помощь пришла газета. Как-то, просматривая очередной номер «Правды», на первой странице прочитал: «Комплексные бригады на шахтах Донбасса». Речь шла о новом методе организации труда. Познакомил с выступлением газеты бригаду. Шахтеры загорелись. Добились, чтобы бригадира Ермилова командировали в «Егоршинуголь» Свердловской области для изучения передового опыта, где уже переняли начинание донбассовцев. А спустя немного времени первые комплексные бригады были созданы и на копейской шахте № 50.

Обычно в лавах шахты работают три-четыре смежных бригады. Каждая из них в свою смену выполняет определенный объем работ: одна-две производят выемку угля, третья переносит конвейер, управляет кровлей и т. д. И нередко бывает так, что сменная бригада думает лишь о своем деле и мало заинтересована в успешной работе другой бригады. Эта особенность сменных бригад порождает различные недоделки в работе, простои сменщиков, нарушает ритм.

В сквозных комплексных бригадах этого нет. В лаве создается единая комплексная бригада, состоящая из сменных звеньев. Труд каждого звена входит в общий, коллективный труд всей бригады. При этом, конечно, никакой уравниловки. Каждый рабочий стремится выполнить не только свое задание, но и в целом план по лаве. Новая организация труда не замедлила сказаться. В лаве резко снизились простои. Это дало возможность каждые сутки выдавать сверх плана по сорок-шестьдесят тонн угля. Повысилась производительность труда, снизилась себестоимость угля. «Трудная» лава стала лучшей на шахте.

В комнате тепло и уютно. А за окном — метель, вьюга, холод. Сижу в уютной квартире Михаила Стефановича. Ожидая, пока освободится мастер от домашних дел, посматриваю на этажерку, забитую книгами. И. Тургенев, А. Толстой, М. Шолохов, политическая, техническая литература. Потом заходит Катышев, и мы продолжаем интересный разговор о том, каким должен быть опытный руководитель.

Беседую и вместе с тем вспоминаю отзывы людей, которые говорили мне о горном мастере коммунисте М. С. Катышеве.

«Если бы все такие мастера были. Это не только хозяйственник, умный и смелый, но и воспитатель, умный, тактичный, настойчивый. Вот чем дорог нам Катышев», — это сказал мне секретарь партийной организации шахты.

«Технику знает отлично, любую аварию сам устранит. Железной воли человек. И скромный, душевный. Ему веришь», — это слова бригадира Г. Ермилова.

«Все знает, читает много. В нашем деле — полный профессор. За таким мастером пойдешь. Народ его уважает», — это отзыв бригадира А. Скрипниченко.

И каждый, с кем приходилось беседовать, отмечал еще одно качество горного мастера М. Катышева: чуткость к людям, большое уважение к ним. По самым различным вопросам обращаются к нему члены бригады, рабочие шахты, соседи по квартире и люди, которых он даже не знает. И всегда человек идет на помощь: посоветует, подскажет, подбодрит.

Но бывает мастер и строг, непримирим — это когда речь идет о небрежности, расхлябанности, равнодушии.

Как-то заметил, что его родной брат, который работал в той же бригаде, плохо крепит забой. Отчитал по всем правилам, лишил премии. Говорит: «Ты мне брат, а дело — роднее. Понял? Спуску никому не будет, и брату родному тоже».

Сейчас брат Александр сидит здесь же, в комнате, рядом с нами. Вспомнив об этом случае, смеется:

— Не ожидал я от брата такого. Думал: по-братски простит. А тут такая взбучка. Но куда денешься — он прав.

…Ветер крепчает к ночи, настойчивей просится в теплую комнату. Мы прощаемся. Чернявый, еще молодой человек с волевым подбородком крепко сжимает мне руку. Скоро, через несколько часов, ему снова на шахту. И, как всегда, он, наверное, первый оставит след на тропинке от улицы Мира до шахты, где на высоком копре горит рубиновая звезда. Такая уж у него должность.

Они стояли тесным полукольцом: начальник смены, мастер блока, мастер шихтового двора, сталевар. По выражению их напряженных лиц, обрывкам фраз, долетавшим сквозь гул мартенов и скрежет снующих по площадке машин, чувствовалось: разговор идет крутой.

За плотно закрытыми заслонками печей полыхало пламя. Над головами, сотрясая своды цеха, проплывали мощные краны. Было жарко. Яркое пламя слепило, нет-нет перед глазами возникали и исчезали рои цветных мушек.

— Говорю я вам: берите биметалл, нечего печь держать, — энергично жестикулируя руками, доказывал мастер шихтового двора, худощавый человек в синем сатиновом, аккуратно отглаженном костюме. — Не будет вам меди! Нет ее. Понятно?

Мастер блока мартенов Александр Поликарпович Таран, ладно сбитый, с полным добродушным лицом и светлыми глазами, шагнул вперед.

— Интересно, на что вы меня толкаете… Плавку загубить хотите! Знаю я этот ваш биметалл. Дашь его в печь, а там гадай на кофейной гуще и жди в ковш марку. «КВ» — какая выйдет. — Он говорил, не повышая голоса. Только глаза его посуровели. — Нам нужна марка стали та, что заказана. Заказ — понял? Заказ — вот за что у меня голова болит.

— Ну как хотите. Даю то, что есть, — бросил в сердцах мастер шихтового двора и, рассерженный, хотел было уйти.

Его остановили.

— Не могу я пойти на это, — сказал Таран, — нельзя вслепую работать. — И, обращаясь к шихтовику, в упор спросил: — Сколько в биметалле меди, а? Сколько? — Мастер помедлил и продолжал: — Не знаешь. Выходит, бери кота в мешке… Очень мило. Не правда ли?

Александр Поликарпович говорил это, а сам думал, как лучше выйти из трудного положения, миновать «подводные камни», выплавить ту марку стали, которая была заказана. Начальник смены тоже думал над тем же, тяжело вздыхая. А потом, видимо, не найдя удовлетворительного решения, раздраженно буркнул:

— Вот так, Поликарпыч: потребуй у шихтовиков сертификат на биметалл и расписку — подтверждение, что в биметалле столько-то меди, а там пусть сами голову ломают.

Может, это сказано было в горячности, но Таран возмутился:

— А что, от этой бумажки заказу легче будет? Спрячемся за расписку, оправдаемся бумагой! А плавка? Ее ведь не вернешь. Я мастер! Я учу рабочих честности, ответственности, учу работать по-советски. А сам что же, совесть свою должен бумажкой подменить, распиской? — Потом, несколько успокоившись, продолжал: — Давай вместе помозгуем, — сказал он начальнику смены и изложил ему свой план, как выполнить заказ… И заказ действительно был выполнен, выход был найден. Без сделки с совестью.

…Десятки задач со многими неизвестными приходится решать мастеру в течение одной смены. И решать их надо быстро, оперативно: нет времени долго раздумывать. Вместе с тем малейший просчет, незначительная ошибка, минутная слабость — и вот тебе загубленная плавка стоимостью подчас в десятки тысяч рублей или «надорванный» агрегат.

На блоке мартенов, которым руководит мастер Таран, трудятся бывшие флотские ребята. Они-то и окрестили Александра Поликарповича «капитаном флотилии мартенов». И в этом есть какая-то доля правды. Мастер должен вести мартены так, чтобы «не сбиться с курса», умело обходить «подводные камни». А это требует от мастера большого опыта, знаний, крепких нервов, большой силы воли и мужества.

Но не только в этом сила мастера. Его «оружие» — душевность, теплота, внимание к людям.

Есть мастера, которые очень любят зычные разносы подчиненных, любят «якать» («я хозяин», «я сказал»), в разговоре с людьми дают понять, что он, мол, «руководящее лицо», умнее и больше знает.

Таких мастеров не любят. Стоит мастеру «заякать» — и все идет насмарку: взаимному доверию, уважению — конец.

Нет, не таков мастер Таран.

Александр Поликарпович Таран спокойный, даже несколько мягкий человек, душевный, скромный. Идет он по цеху в своей чисто выстиранной сатиновой спецовке, несколько грузный, широкоплечий, с неизменной застенчивой улыбкой на лице. Кажется, такой и мухи не обидит, добряк. Да, добряк. Но только до тех пор добр и ласков мастер, пока кто-нибудь не заденет интересы коллектива, государства. И тогда добряк Таран становится непримиримым, не идет ни на какие уступки. Когда дело касается интересов производства, государства. Поликарпыч, как его называют в цехе, тверд и непреклонен. Это волевой и строгий мастер.

Особый дар у этого человека: он еще только-только пришел в цех, на смену, а уже до мельчайших подробностей оценил обстановку и определил «курс печей».

— Как это вы успеваете, Александр Поликарпович, сразу все заметить и узнать, оценить? — спрашивают мастера.

— Сразу? Нет, не сразу. Я и вчера и позавчера знал, где и что происходит. Приду я на смену и смотрю: а что изменилось, что нового.

В этом искусство мастера — все видеть, знать, оценивать, делать правильный вывод. Уметь правильно распорядиться.

…Александру Поликарповичу поручили провести в цехе школу передового опыта. Он прошел по всем блокам печей и в течение двух недель учил мастерству. Он придирчиво замечал изъяны в работе товарищей. Видел, как мастер «везет» заливочный желоб на печь, бегает за краном, чтобы погрузить раскислители, сам их снимает с крюка, сам выставляет на место. В такие минуты он подходил к мастеру и спокойно говорил:

— Не советую, друг. Сам всю работу не переделаешь, только людей насмешишь. Ты учи, как лучше выполнить работу, быстрее. Учи, показывай, не пытайся всех подменить, за всех работать. Знаешь, что в таких случаях говорят рабочие? «Эх, мастер, не за свое дело взялся, другим мешаешь. Или не доверяешь?». Видишь, о чем говорят люди: «не доверяешь». Что ж, пожалуй, правы они, а?

Таран всегда у печей. В бригадах строго распределены обязанности, каждый знает, что и когда должен сделать. Еще в начале смены мастер ставит задачу перед каждой печной бригадой и требует выполнения своих указаний.

— У нас мастер такой, — говорит сталевар т. Багрецов, — сказал, разъяснил, потребовал. Правильно действует мастер — никаких поблажек. Каждый должен чувствовать ответственность за порученное дело, чтобы не было так: у одного рубашка мокрая, другой в тени отсиживается.

Константин Матвеевич Кононенко, старший мастер цеха, Герой Социалистического Труда говорит об Александре Поликарповиче:

— У него твердая рука. Дисциплина и порядок. А где дисциплина и порядок, там сталь.

Таран не бегает по цеху, не суетится, не кричит на подчиненных, не нервничает, а дело у него идет. В любой обстановке он остается спокойным, уравновешенным, сохраняя способность трезво оценивать состояние дел, находить самое верное решение.

И самое ценное: у него к каждому человеку свой подход, своя тропочка. Сколько людей — столько характеров, и нельзя всех стричь под одну гребенку.

Иван Жигарев — опытный сталевар, душой болеет за дело. Но не в меру горяч, не выдержан. Если что не по нему, он создает нервозную обстановку на печи.

Стремясь быстрее залить чугун в печь, он поставил заливочный желоб в «окно» мартена, не посчитавшись с тем, что отрезал подъезды к двум соседним агрегатам. У них получился простой. Мастер слишком поздно заметил это. А увидев, не стал ничего говорить, пока не закончил сталевар смену. Разговор состоялся после смены, суровый разговор.

— Хорош товарищ, нечего сказать! У тебя что, повязка на глазах, не видишь соседей? Мог же ты выждать несколько минут? — сказал мастер.

— А чего ждать, у меня за свою печь голова болит…

— Плохая голова, которая только о себе печется. Сегодня ты товарищей подведешь, завтра они тебя. Что же у нас получится? Если каждый в свою сторону будет тянуть, мы в коммунизм не скоро войдем. Как же с нашим девизом: каждый за всех и все за одного? Что же, может, вычеркнуть из нашей жизни?

Мастер не оставил этого случая. На сменно-встречном собрании завел большой разговор о товариществе, взаимовыручке. Попало тогда Жигареву от своих товарищей, разобрали они его, как говорят, по косточкам. Это был хороший урок и для него, и для всех остальных.

Недавно мне довелось побывать на блоке печей мастера Тарана. Я видел Ивана Жигарева на работе. Он действовал споро, уверенно. Давно уже не слышно в цехе о «выходках» сталевара. И дела на мартене идут сейчас лучше.

Мастер! Он ближе всех стоит к рабочим, он всегда среди людей. Он командир, он и воспитатель. С разными людьми сталкивала мастера судьба. И к каждому человеку надо найти подход. К нему обращаются люди, у него просят совета, помощи.

Вот Валерий О. Молодой красивый парень. Когда пришел в цех, никакого сладу с ним не было. Ходил «по-модному», вихляющей походкой. Не скупился на крепкие выражения. Компания лоботрясов окружала парня и засасывала его все больше и больше. Придет на работу, словно сонный. Работает, если мастер смотрит, чуть тот отвернулся — сразу «в кусты». Пошлют его на другую печь (надо срочно помочь товарищам), он идет едва ноги переставляет, остановится у фонтанчика, воды попьет. Приходит на печь, а там его помощь уже ненужна. Сколько раз приходилось мастеру беседовать с Валерием, учить его уму-разуму. Бывал у него и в общежитии.

Много возился Таран с Валеркой, и не зря.

И начал мастер «соскребать» с парня все наносы, дурное. Пойдет в общежитие, найдет Валерия и приглашает с собой — то ли во Дворец культуры, то ли просто погулять или в кино. Неудобно парню отказать мастеру — пойдет. Шел сначала с неохотой. А потом привязался к этому человеку. Слушал его неторопливые рассказы о Магнитке, о судьбах разных людей.

И семена, брошенные умной, дружеской рукой, созрели.

Мастер Таран понимает, как важно хорошо узнать человека: внутренний мир человека, его духовные запросы отнюдь не замыкаются рамками производства. Труд и быт — неразрывные составные части коммунистического воспитания.

А что же Валерий? Постепенно отрешился парень от дурных привычек, отошел от своих «закадычных друзей». Недавно мастер ему рекомендацию написал в институт: хочет Валерий стать инженером. И станет.

Сколько вот таких Валериев «прошло через руки» Поликарпыча, сколько таких парней вывел он на широкую дорогу жизни!

Я мастер. А моя общественная работа — агитатор. Это — поручение партийной организации. Но дело не в поручении. Как это мастер не будет вести агитационную работу! Труд и воспитание неотделимы.

Не первый год я работаю агитатором в своем цехе. Но каждый раз, готовясь к очередной беседе, вспоминаю замечательные слова Владимира Ильича о том, что политическая агитация должна служить делу хозяйственного строительства.

Я думаю так: каждое слово агитатора прежде всего должно помогать участку, цеху, бригаде, каждому рабочему выполнять производственный план, способствовать повышению производительности труда. Задачи большие и сложные. И скажу прямо — не всякое слово поможет решать их.

Если ты идешь к рабочим с одной мыслью — рассказать о задачах вообще, вряд ли у тебя что-нибудь хорошее выйдет. Зато простой, задушевный разговор и конкретный всегда оказывается более действенным.

Расскажу о своей работе.

…Частенько приходилось напоминать старшему вальцовщику стана № 1 Василию Сальникову, что он теряет много металла.

— Вот смотри, дружище, ты опять не докатал до конца заготовку, оставил двадцать миллиметров лишнего.

— Подумаешь, двадцать миллиметров! Что из них выйдет?

Долго доказывал я Василию, что для страны нашей каждый грамм металла дорог. Из граммов складываются тонны, десятки тонн. Но слова на Сальникова плохо действовали. Пришлось искать другой выход.

На соседнем стане работает старший вальцовщик Никольцев. Это хороший, бережливый работник. Познакомил я с ним Сальникова. На станах — равные условия работы, одинаковое количество прокатанных заготовок, а у Сальникова на две-три тонны получалось труб меньше. Спрашиваю его:

— Где ты потерял две тонны труб, Василь?

— Наверно, у меня заготовка короче, — отвечает.

— Да нет, — говорю, — тут дело не в заготовке. Видно, не запомнил ты наш прошлый разговор о миллиметрах…

Долго бились мы с ним. Мы — это не только агитатор, но и весь актив смены, партийная группа. И что же? Дело наладилось. В конце концов Сальников стал катать трубы на минимальных допусках.

Некоторые агитаторы жалуются: иногда наши призывы остаются без ответа. А может быть, люди просто не знают, как делать то, к чему их призывают? Научите их — и дело пойдет. Иногда можно услышать и такое: «Говорить-то легко, а вот попробуй сделать». Как тут поступить агитатору? Выход, я думаю, один — убедить делом, личным примером.

Завели мы как-то в бригаде разговор о повышении общеобразовательного уровня каждого рабочего.

— Вот что, ребята, — говорю помощникам вальцовщиков Владимиру Разубаеву и Александру Самойлову, — вам надо идти в школу.

Мои слова обескуражили их.

— Да вы что, смеетесь? — говорят. — Возраст у нас не тот, чтобы учиться!

Беседа затянулась. Я рассказал, как после 20-летнего перерыва в учебе поступил в техникум и закончил его. Трудно было. Сначала и «двойки» получал, и перед детьми своими школьниками краснел, а все же добился своего.

И что вы думаете? Видно, подействовало. Оба рабочих сейчас учатся. Александр Самойлов закончил первый курс металлургического техникума, а Владимир Разубаев учится в седьмом классе школы рабочей молодежи. Их примеру последовали многие рабочие цеха. Часто спрашиваю их:

— Ну как учеба?

— Идет, — отвечают. А Разубаев добавляет: — Стыдновато, правда: дочь в восьмой класс ходит, а я — в седьмой.

— Зато есть у кого консультацию получить.

Случается, что и «лечить» людей приходится. Словом лечить.

Свернул было с правильной дороги рабочий нагревательной печи Владимир Я. — пить начал. Это, конечно, не замедлило сказаться и на производстве, и в семейных делах. Начались в семье Владимира ссоры. Дошло до того, что старший сын, потеряв уважение к отцу, перестал называть его отцом. Пять лет понадобилось на то, чтобы восстановить мир в семье, помочь Владимиру вернуться на правильный путь. Не раз и не два побывал я в этой семье, беседовал с женой, с ее матерью, с самим Владимиром. Иногда казалось: все понял человек, можно больше не беспокоиться. А на другой день жена его заявляет:

— Опять у нас ссоры…

И снова идешь, снова беседуешь. Много времени потратить пришлось. Чтобы «отвоевать» человека, с ним стоит повозиться.

Сейчас Владимир лучше стал работать, больше времени проводит с сыновьями. Правда, хвалить-то его, может, еще и рановато. Но сказать можно твердо: человек на правильном пути.

Бывает, видит иной агитатор, как рабочий брак гонит, дисциплину нарушает, и молчит: боится товарища по работе обидеть. Такой агитатор, думается мне, смешивает товарищество с круговой порукой. Ведь если мы допустили брак, значит, мы не уважаем себя, не бережем свою рабочую честь.

Вспоминаю такой случай. Собрались мы как обычно перед началом смены в конторе мастеров. Подходит ко мне калибровщик Усов, жалуется:

— Вот купил телевизор на свою голову! То что-то там сгорело, то звука нет, то изображение плохое. Замучился с ремонтом. Я бы того рабочего, кто его делал, с работы выгнал!

Тут я просто не вытерпел.

— Гриша, — говорю, — а помнишь, как ты уже готовую прокатанную трубу неправильной настройкой стана в брак загнал?

— Так то труба, а это телевизор. Я за него деньги платил.

— А сколько стоит каждая труба заводу, государству, знаешь?

Не знаю, убедил ли я его, только, вижу, задумался он. А я порадовался: вряд ли Григорий теперь брак допустит.

С разными агитаторами приходилось мне встречаться. Иные беседу проведут, газету почитают — и на том успокоятся.

И вот о чем хочется в связи с этим сказать. Каждый из нас агитаторов, закреплен за определенным участком. Я веду агитационную работу на десятидворке — в десяти семьях Планового поселка — и в своей смене. И я вижу, что там, где есть общественники, хорошие производственники, и в семьях у них любовь и взаимное уважение.

Вот, к примеру, трудится рядом со мной Николай Чиркин. Сейчас он подручный сварщика, студент третьего курса вечернего отделения техникума. Недавно принят кандидатом в члены КПСС. А начал Николай свой трудовой путь со шлаковщика нагревательной печи, с пятого класса школы рабочей молодежи.

Сколько хорошего можно сказать о руководителе бригады коммунистического труда Иване Петряеве, о профгрупорге, кантовщике слитков Яхире Зигангирове.

Вот и задумываюсь я: правильно ли мы, агитаторы, делаем, когда стремимся «охватить» своими беседами всех без исключения людей, работающих на участке одновременно. Ведь на том же самом участке есть наряду с передовиками и прогульщики, и бракоделы, и любители выпить, и такие, у которых в семье не все ладится. Правда, их куда меньше. Но именно с ними-то, думается мне, не гонясь за общим «охватом», и надо прежде всего работать, за них и надо нам, мастерам, агитаторам, бороться всеми силами и средствами.

Ведь важно, чтобы этой работой не просто «охватывать» людей, а доходить до ума и сердца каждого. Так учит нас партия. Так подсказывает нам наша совесть.

По утрам сквозь верхние окна в цех врываются солнечные лучи. И все вокруг будто расцветает. И гул станков делается словно бы тише.

Радуется солнцу старший мастер второго участка Константин Федорович Введенский.

Больше двадцати лет исполняет Константин Федорович эту сложную, кропотливую и ответственную должность, и ему, как говорится, все цеховые диковинки не в диковину.

Сегодня (в который уж раз!) мастер задерживается у шлифовального станка. Молодая станочница то и дело нагибается, чтобы поднять с пола и поставить в станок тяжелую деталь — ось натяжного колеса. После обработки ось летит снова на пол. Но теперь за ней нагибается уже соседка-станочница, чтобы отнести к своему станку. Так и кланяются девушки из смены в смену…

Чуть желтоватыми от металла пальцами старший мастер задумчиво погладит свой чисто выбритый прямой подбородок.

«Так дело не пойдет, — думает он. — Надо перепланировать станки. Не накланяешься чертовым осям, спину сломаешь. Надо поговорить нынче с начальником…»

Старший мастер идет дальше. В конце узкого пролета на длинный железный стеллаж ложатся готовые оси. Они блестят серебром и чуть позванивают, когда на стеллаж поступают новые. Константин Федорович привычно проводит ладонью по еще теплым деталям, говорит, как живым:

— Работать вам, друзья, не переработать…

Недалеко от стеллажа — станок Зины Соколовой. Старший мастер подходит к девушке.

— Как успехи, Зина? С чем поздравить?

Станочница улыбается:

— Хорошо, Константин Федорович. Третий экзамен уже сдала…

Старший мастер доволен. Он кладет свою большую руку на плечо девушки, говорит:

— Молодец. Продолжай в том же духе. Ну, а как сегодня станок, не капризничает?..

— Спасибо. Теперь хорошо идет…

Несколько лет назад на участок мастера К. Ф. Введенского пришла семнадцатилетняя Зина Соколова. Хрупкая, задумчивая. Константин Федорович по-отцовски смотрел на девушку и очень скоро распознал чудесную душу этой трудолюбивой девушки. Как-то сразу поверил: выйдет из Зины отменная станочница, и взял над нею как бы шефство. Чуть что — он к Соколовой, советует, рассказывает, помогает. Девушка быстро схватывала, росла, что называется, не по дням, а по часам. Радовался мастер: золотые у девушки руки.

Однажды приходит к мастеру старшая сестра Зины и заявляет:

— Беру я от вас сестренку. Я ей полегче работу нашла.

Мастер даже руками развел:

— Что вы это надумали? Зина у нас скоро первой работницей будет. Оставьте девушку на участке…

Разговаривали не меньше часа. На первый раз старшая Соколова будто согласилась. Но спустя неделю вновь приходит к мастеру с прежним требованием:

— Увольте Зину… Ей там легче будет…

Подумал мастер и говорит:

— Что ж, пойдемте вместе к Зине. Как она скажет, так и будет… А мне самому ее отпускать не хочется. В цехе для нее широкая дорога открыта. А работа у нас с каждым днем становится легче.

Пришли к станку, где работала Зина. Постояли, посмотрели. Девушка обращалась с деталями ловко, умело и со станком, видно, уже «на короткой ноге» была. Старшая Соколова то на мастера поглядит, то на сестру. Глаза у нее строгие, брови насуплены. Потом вокруг посмотрела: у станков такие же девчата стоят и ничего — розовощекие, улыбающиеся, не работают, а словно играют.

— Что будем делать, Зина? — сказала, наконец, сестра. — Увольняться будешь или останешься?..

Зина остановила станок, вытерла «салфеткой» маленькие руки, улыбнулась:

— Тут останусь, привыкла уже…

— Ну вот и хорошо, — довольно сказал мастер. — Учиться станешь, будешь настоящим тракторостроителем.

Время идет своим чередом. Зина прошла стажировку и стала хозяйкой станка. Вскоре Константин Федорович посоветовал девушке поступить в восьмой класс вечерней школы.

Спустя три года получила аттестат зрелости и успешно сдала экзамен в Челябинский политехнический институт. Сейчас она заканчивает второй курс вечернего отделения.

Ну, а как у нее с работой в цехе? Девушка и здесь преуспевает. Старший мастер, как в воду смотрел, разглядев у семнадцатилетней Зины золотые руки. Теперь Зина Соколова лучшая шлифовщица участка. Она к тому же овладела еще двумя профессиями — стала сверловщицей и токарем. И на любом станке работа горит в ее руках.

Смотрит на девушку старший мастер, и на душе у него радостно.

«Молодец наша Зина, — рассуждает он, — хорошо сделал, что тогда в табельщицы ее не отдал… Кажется, не родная дочь, чужой человек, а… Да нет, какая же она, Зина, чужая, нашенская, ведь из одной семьи заводской».

Ритмично гудят станки. Чистым стальным звоном перезваниваются готовые оси. И чем их больше, тем больше радость станочников — ведь это плоды их большого труда.

Старший мастер спешит к другим станкам, к другим людям. Ведь ему не занимать хлопот и забот. И среди множества дел он, конечно, не забудет подойти и обмолвиться словом с М. Копытовым, с А. Лосевой, с В. Мезенцевым, которые у мастера «на особом счету». Он их «крестный», дал путевку в большую трудовую жизнь. По его совету все они учатся в вечерней школе.

Поступил однажды на участок к мастеру К. Ф. Введенскому станочник Вениамин Шарыгин. Поначалу парень будто старался, ничего плохого за ним не замечалось. Но дальше — больше, как говорят в цехе, стал «ковылять на обе ноги». То Шарыгин прогуляет, то скандал в семье устроит. Не раз затевал с ним мастер разговор, просил не позорить рабочую честь, не позорить коллектив участка.

— А чего это вы меня воспитываете, — взорвался парень. — У меня что же: своего ума нет, как мне жизнь прожить?

— Стало быть, не хватает. Для того, чтобы, как ты, куролесить, ума не надо, это дело не хитрое. А дальше что? — так говорил парню старший мастер. И велико же было его терпение, если мог он вот так — тихо, спокойно увещевать молодого рабочего. Упорно, настойчиво подыскивал тропинку к его сердцу. Другой бы не выдержал, надоело бы смотреть, как куражится парень. А Введенский, словно кремневый. Все говорит, говорит, как бы споря с тем строптивым неслухом, который засел внутри Вениамина.

— Ты пойми, Вениамин, в конце концов, — говорил старший мастер, — ну куда ты себя ведешь? Уволят тебя с завода, а дальше что? Будешь с одного места на другое перелетать. А вслед тебе люди с презрением скажут: летун. А у нас на участке ты — будущий наладчик… Подумай хорошенько…

Побеседовать с человеком по душам в цехе — дело хорошее. Но всего, чем живет человек, так не узнаешь. Надо повидать его и дома, и на улице, и на вечеринке, и в компании. Понять надо: что на душе у парня.

С Шарыгиным снова и снова беседовал мастер. Поведение Шарыгина обсуждали на собрании, его увещевали. Но толку не было. Как поступить с таким человеком? Проще всего, закатить ему два-три выговора, потом вручить трудовую книжку: не хочешь честно работать — иди на все четыре стороны. Все, дескать, сделали для человека, но он не понял…

Разумеется, с Шарыгиным вполне мог бы так поступить старший мастер Введенский. Но он так не поступил, а в один прекрасный день отправился к нему домой.

Пришел. Дома Шарыгин и его жена. Сначала разговор не клеился. Больше помалкивали, выжидали. Но Введенский не умеет «играть в дипломатию».

— Вот что, друг любезный, — сказал мастер. — Я хитрить не люблю и говорю тебе честно: верю я в тебя, Вениамин. И чудишь ты, и безобразничаешь, и честь рабочего человека пинаешь… Вот, мол, я какой, все мне нипочем. И все это фальшь одна, глупость. Ну, стань ты, Вениамин, самим собою — хорошим, добрым рабочим человеком. Брось ты свою фанаберию, ни к чему это. И больше я тебе ничего не скажу. До свидания.

Поднялся, одел кепку и ушел.

Несколько дней не встречались лицом к лицу. А когда встретились, Вениамин сказал:

— Верно вы сказали, Константин Федорович, не туда гнул. Вот и жена мне тоже говорит. А по правде сказать, жить бы мне только да радоваться: жинка хорошая, детишки растут… Ну, точка. Верите?

— Верю, — ответил мастер.

В цехе шасси знают старшего мастера второго участка К. Ф. Введенского не только как хорошего организатора производства и активного рационализатора, но и как страстного любителя спорта, чудесного рассказчика. И о чем только мастер не затевал беседы!

…Обеденный перерыв. На других участках, пообедав, станочники до конца перерыва заняты, как говорится, по своему усмотрению: один покуривает, второй подремывает, третьи балагурят о том, о сем…

На втором участке совсем по-другому. Здесь так уж заведено, что, пообедав, все спешат к «конторке мастера», а проще сказать, к его столу, что стоит меж станков. Соберутся в кружок поплотнее друг к другу и слушают, что старший мастер хорошего скажет.

Возвратился мастер из командировки с Уральского автомобильного завода, разве не тема для беседы? Константин Федорович рассказывает, что видел у соседей:

— Стружки у нас, сами знаете, целые горы скапливается. Иной раз не только пройти, а пролезть нельзя. У нас на уборке стружки три человека стоят. А знаете ли вы, как у добрых людей стружку убирают? Вот побывал я у уральских автомобилестроителей и хороший опыт оттуда привез…

И старший мастер подробно рассказал об опыте автомобилестроителей, предложил применить его у себя.

— Может, и нам взяться за ум?

— Почему же хороший опыт не применить? — поддержали рабочие.

Завалы стружки на втором участке, как ветром, сдуло. Здесь всегда чисто, просторно.

В другой раз, окруженный станочниками, старший мастер читал «Советскую Россию». Со вниманием слушали статью «Уважают ли вас дети?» Статья понравилась. Хотелось высказать свои мысли, поделиться удачами и огорчениями в воспитании детей. Дело-то житейское: у многих станочников растут детишки. Завязался горячий, страстный разговор о воспитании детей, о молодом поколении. Очень интересный разговор.

…Идет Введенский меж станками, и перед ним те, с кем не мало пришлось ему «повозиться».

Склонился над деталью Иван Филимоничев. Да, Ваня Филимоничев! Кажется, только вчера пришел он на завод после окончания десятилетки. Все для него было ново и непонятно. Но старший мастер вскоре убедился, что у этого парня есть «живинка». Работал он с огоньком, к каждому делу подходил вдумчиво, был настойчив в выполнении заданий.

— Понравился мне Филимоничев с первого взгляда, — рассказывает старший мастер. — Это мой подшефный.

Старания старшего мастера не пропали. И. Филимоничев вскоре стал наладчиком. В его руках станки работали точно, как часы. Да и со станочниками Филимоничев жил душа в душу, умел найти подход к каждому рабочему.

Однажды после смены К. Ф. Введенский подошел к наладчику и пригласил его к себе в «конторку».

— Поговорим о будущем. Не все время быть тебе наладчиком, а? Можешь большего достигнуть при желании.

— А зачем мне большее, — отвечает наладчик, — я и так работой доволен, доверие ценю.

— А я так рассуждаю: каждый человек должен делать то, что он способен делать. С каждого по способности. Верно?

Тогда впервые старший мастер сказал Филимоничеву, что думает выдвинуть его на должность мастера.

— Как думаешь, Ваня?

Наладчик смутился:

— Вам виднее, Константин Федорович, а я, конечно, буду стараться…

Сейчас И. Филимоничев один из лучших мастеров, активный агитатор. По примеру своего «шефа», старшего мастера, он много времени отдает воспитательной работе в смене.

Старший мастер К. Ф. Введенский ставит воспитательную работу в один ряд с заботами о производстве, о техническом прогрессе. Это сплотило коллектив участка, принесло ему трудовую славу.

Второй участок, руководимый мастером-воспитателем К. Ф. Введенским, уже выполнил свое семилетнее задание.

…Солнце сквозь высокие окна озаряет цех золотыми лучами. Среди станков то там, то тут видна высокая фигура старшего мастера К. Ф. Введенского. Ни на час, ни на минуту не прекращает он свою благородную работу организатора производства и воспитателя рабочих.

Пусть и дальше ему сопутствуют успехи.

Указом Президиума Верховного Совета РСФСР почетное звание заслуженного мастера профессионально-технического образования присвоено мастеру ремесленного училища № 17 г. Челябинска Михаилу Георгиевичу Горбунову.

Большим трудолюбием и педагогическим мастерством заслужил этот человек высокое признание.

Трудна, сложна и многообразна роль мастера производственного обучения. Ему предстоит научить ребят избранной профессии. Но это еще не все.

Он первым должен посеять в душе молодых парней и девушек те семена, из которых вырастут такие дорогие плоды, как любовь и уважение к труду на благо общества. Под руководством мастера учащийся школы проходит первую трудовую закалку.

Более двадцати лет Михаил Георгиевич Горбунов работает в этой трудной должности — учителя и воспитателя. В различных уголках нашей страны трудятся его воспитанники. Некоторые из них в свое время немало доставляли забот мастеру. Ведь у Михаила Георгиевича стало правилом: не отказываться ни от одного подростка, направленного в его группу, будь у этого подростка даже репутация «самого трудного».

И, что очень важно, у М. Г. Горбунова не было случая, чтобы кто-то из учащихся оставил училище или был отчислен. Из года в год все его воспитанники успешно оканчивали учебу.

Многие из его воспитанников работают сейчас машинистами электровозов, тепловозов, бригадирами, являются передовыми рабочими железнодорожного транспорта. Некоторые из них учатся в железнодорожных техникумах и институтах.

Это говорит о том, что за время обучения в училище они горячо полюбили избранную профессию, гордятся званием железнодорожников.

Искренняя любовь к ребятам, высокое профессиональное мастерство, заботливое, чуткое и внимательное отношение к каждому подростку обеспечивают Михаилу Георгиевичу успех в работе.

Поступая в училище после окончания школы, юноша желает овладеть ремеслом. Редко в эти годы у паренька уже сложилось твердое мнение об избранной им профессии. Чаще всего это — не осознанное еще до конца стремление «получить профессию», подготовиться к самостоятельной трудовой жизни. И с первых же шагов Михаил Георгиевич стремится, чтобы это желание учащихся просто «получить профессию» переросло в настоящую любовь к избранной профессии. Его увлекательные рассказы о труде железнодорожника, о настоящем и будущем транспорта, о людях, кто составляет славу и честь «железнодорожной державы», всегда увлекательны.

Много внимания уделяет мастер привитию культуры труда.

Вот учебные мастерские. На стене — портрет В. И. Ленина, лозунг: «Нам строить коммунизм, нам жить при коммунизме». Здесь же показатели производственной деятельности учебной группы за неделю. Ровные ряды слесарных верстаков, аккуратно разложенный инструмент. Четкий и напряженный трудовой ритм.

Так выглядят учебные мастерские, где проходят производственное обучение учащиеся группы т. Горбунова.

Такая обстановка в учебных мастерских с первых дней обучения позволяет воспитывать у учащихся высокую культуру труда, крепкую дисциплину, создавать в коллективе атмосферу ответственности каждого за свое дело, чувство крепкого товарищества и взаимопомощи.

Мастеру недостаточно знать только свой предмет, уметь рассказать учащимся, как овладеть элементами мастерства. Он должен в совершенстве владеть своей профессией. Учащихся всегда увлекает личный пример мастера. Его виртуозное мастерство действует на юношей и девушек не меньше, а больше, чем увлекательный рассказ о тульском Левше, подковавшем блоху. Одно дело — рассказ, другое — воочию видеть, как золотые руки мастера творят чудо у верстака. От этого дух захватывает и рождается желание: «Эх, мне бы так!»

Только личным примером мастер может научить своих питомцев правильно владеть инструментом, умело, быстро, толково выполнять ту или иную работу, ценить время.

— Ребята — народ очень любознательный, — говорит Михаил Георгиевич. — От их глаз ничего не скроешь. Ни одно движение мастера не остается не замеченным. Раз показал — запомнил. Второй раз показал чуть-чуть по-другому — и тут же слышишь вопрос: «А почему?» Или: «А я вот читал в одном журнале…». И пошло… Ох, и любознательный народ, строгий.

Михаил Георгиевич творчески готовится к каждому уроку производственного обучения. Заранее все прочитает о передовых методах труда, новинках в той области, о которой собирается рассказать.

В ходе урока он внимательно наблюдает за работой ребят, советом и показом своевременно предупреждает возможные ошибки. При показе тех или иных приемов работы старается выполнять их при наименьшей затрате физического труда, без напряженности, красиво. Это очень быстро и легко передается учащимся.

— Здорово мастер работает, красота-то какая! А ну-ка, попробую так, — похваляется паренек.

— Куда тебе до мастера! Тот в своем деле артист, — говорит другой.

— Ну и что, есть и молодые артисты, да еще какие!

К оценке знаний учащихся мастер подходит строго, требовательно, но справедливо. Он много уделяет внимания домашним заданиям. Его воспитанников часто можно встретить в библиотеке. Склонившись над справочниками, учебниками, схемами и техническими журналами, они вдумчиво готовятся к очередному занятию. Все это повышает интерес учащихся к учению, труду, к избранной профессии.

В ходе производственного обучения мастер подробно разъясняет учащимся назначение изготовляемых деталей, выполняемых производственных заказов. Это воспитывает у юношей и девушек чувство ответственности за порученное дело.

Однажды учебной группе т. Горбунова было поручено изготовить в мастерских большой заказ слесарно-монтажного инструмента для совхозов и колхозов области. Михаил Георгиевич подробно объяснил ребятам их задачи. Больше того, он рассказал о той огромной работе, которую проводит партия по подъему сельского хозяйства, рассказал о помощи города селу. Тут, кстати, сказалась и местная газета, в которой опубликованы обязательства заводов по шефству над селом.

И после всего — вывод:

— Стало быть, и мы свой кирпичик вложим в общее дело. Будет и наш вклад. Вот почему заказ наш, как в сказке говорится, «не простой, а золотой».

Можно быть уверенным, что каждый учащийся понял значение и важность заказа. И, естественно, возникло соревнование, стремление, чтобы заказ этот был выполнен качественно и в установленные сроки.

Когда учащиеся выходят на производственную практику в железнодорожный цех Челябинского металлургического завода, мастер заботится о том, чтобы каждый был обеспечен инструментом и материалами, был полностью загружен работой. Здесь требовательность мастера возрастает втрое. Он постоянно разъясняет необходимость точного выполнения производственных заданий, потому что железнодорожный транспорт шутить не позволяет: тут гляди и гляди, будь предельно внимателен и бдителен, государство доверяет тебе большие ценности, жизнь и здоровье людей. Железнодорожник — это боец на своем посту.

Михаил Георгиевич умело использует производственную практику для того, чтобы рассказать о славных традициях рабочего класса, о замечательных людях железнодорожного транспорта. В это время организуются встречи с передовыми рабочими транспорта, героями труда, знатными людьми, с бригадами коммунистического труда. Ребята принимают участие в оперативках, планерках, бывают на рабочих собраниях цеха. Нередко и дела учебной группы обсуждаются на таких собраниях.

Это приобщает учащихся к интересам цеха, завода, воспитывает чувство коллективизма и рабочую солидарность, коммунистическое отношение к труду.

Важным средством воспитания является умело организованное среди учащихся социалистическое соревнование.

Победителям в соревновании по итогам трудового дня вручается переходящий вымпел. На доске показателей соревнования каждый учащийся видит результаты своего труда за неделю: как работал, сколько и чего сэкономил (или, наоборот, перерасходовал).

С первых дней обучения в сознании учащихся прочно утверждается мысль о необходимости беречь каждую минуту рабочего времени, экономно расходовать материалы, электроэнергию, бережно относиться к оборудованию, вовремя и качественно выполнять производственные задания.

Группа № 14, которой руководит М. Г. Горбунов, соревнуется за получение почетного звания «Группы резерва бригад коммунистического труда».

Три основные принципа определяют содержание соревнования учащихся группы за это почетное звание: творчески овладевать избранной профессией, знать, а не просто сдать — таков лозунг учащихся в борьбе за глубокие и прочные знания; внести личный вклад в строительство коммунизма, каждый учащийся — боец семилетки, каждому активно участвовать в производительном труде во время практики и в общественно полезной работе; моральный кодекс строителя коммунизма — закон для каждого, учащийся — носитель высоких черт коммунистической морали.

У учащихся этой группы слова не расходятся с делом. Они настойчиво борются за выполнение принятых обязательств. Во время производственной практики учащиеся группы выполнили производственное задание на 115 процентов, все успешно сдали переводные государственные экзамены.

Одновременно с учебой в училище десять учащихся успешно закончили вечернюю школу и получили аттестаты зрелости, девять человек перешли в десятый класс. Все ребята активно участвуют в общественной жизни училища, занимаются в кружках и спортивных секциях.

— Если ученический коллектив, — говорит Михаил Георгиевич, — служит твердой опорой мастеру, проявляет инициативу и организованность, то с такой группой учащихся легко и интересно работать, можно рассчитывать на успех. Но приходится сначала много поработать над созданием актива, чтобы он стал настоящим помощником мастера.

Мастер М. Г. Горбунов не жалеет на это время. Он много уделяет внимания работе комсомольской организации, которая составляет основу ученического актива в группе.

Комсомольская организация выступает инициатором интересных начинаний, увлекательных дел, которые прежде всего воспитывают чувство коллективизма, товарищеской взаимопомощи, цементируют дружбу ребят. По инициативе комсомольской организации проведены субботники на выгрузке кирпича для мартеновских печей Челябинского металлургического завода, на стане «2300» и на посадке деревьев. Большую помощь оказали комсомольцы группы мастера Горбунова подсобному хозяйству завода на уборке урожая. Руководители хозяйства за хороший труд вынесли благодарность учащимся.

Интересно проследить, как это чувство товарищеской взаимопомощи проникает и в учебные дела.

Во время подготовки к переводным экзаменам возникла необходимость, чтобы отличники учебы Сушин, Фокин, Бахарев оказали помощь отстающим. Сделано это было по предложению самих ребят, по-товарищески. И помощь была принята с радостью. Это дало положительные результаты. Все учащиеся группы сдали переводные экзамены на «хорошо» и «отлично».

Внимание мастера к работе комсомольской организации, опора на нее очень многое значат. Мастер не может и не должен действовать в одиночку. Он должен работать в тесном контакте, в крепком союзе с общественными организациями. Тогда силы его удесятеряются, тогда он чувствует прочную опору и помощь во всей своей работе. Так и поступает опытный мастер.

Давно и хорошо сказано: «Береги честь смолоду». На июньском Пленуме ЦК КПСС подчеркивалось, что смолоду надо укреплять, развивать лучшие черты нового человека, воспитанные в поколениях революционеров нашей ленинской партией, воспитывать молодое поколение на славных традициях, воспитывать глубокое уважение к подвигу отцов и дедов. Чтобы правильно организовать воспитание, мастеру необходимо глубоко знать характеры, запросы, интересы, способности своих воспитанников. Только в этом случае он сможет своевременно и в нужном направлении влиять на учащихся лично и через коллектив группы.

Михаил Георгиевич всесторонне и глубоко изучает ребят, знакомится с родителями, держит с ними постоянную связь. В результате у мастера создается полное представление об учащихся и условиях жизни ребят. Зная особенности характера своих воспитанников, семейную обстановку, в которой они росли, мастер выбирает более правильный подход к каждому.

…В группу Михаила Георгиевича был направлен Олег К., ранее исключенный из школы. Подросток первое время вел себя неправильно, порою даже вызывающе. Он систематически нарушал дисциплину, курил, опаздывал на уроки, за собой не следил, выглядел неряшливо. Олег не считался и с мнением своих товарищей. Не раз раздавались голоса:

— Чего ради нянчиться с лоботрясом? Он — пуп земли, а другие ничто. Ну и пусть себе шагает на все четыре стороны. Исключить его!

Да, на одном из собраний учащиеся внесли предложение исключить Олега из училища как злостного нарушителя дисциплины и плохого товарища.

Молодежь — народ горячий, подчас быстрый на решения. Михаил Георгиевич убедил ребят, что Олега следует оставить в училище, что с ним надо поработать.

Принципиальная и резкая оценка неправильного поведения товарища, чуткость и доверие оставили большой след в сознании Олега. Он стал лучше себя вести, старательнее учиться. На базовом предприятии мастер доверил ему самостоятельное обслуживание машины, постоянно помогал осваивать производство. Сейчас Олег К. окончил училище, работает помощником машиниста, заканчивает десятый класс школы рабочей молодежи. Руководители железнодорожного цеха металлургического завода о нем отзываются положительно. Стало быть, битва за Олега была выиграна.

Немало пришлось повоевать и за Аркадия В. Он окончил училище и одновременно 10 классов, в настоящее время учится в Московском институте инженеров железнодорожного транспорта.

Мастер Горбунов свою работу строит на доверии к учащимся.

— Меня удивляет, — говорит он, — когда отдельные мастера, да и другие работники училища не доверяют ребятам простых поручений. А между тем большинство учащихся, как правило, на втором году обучения обслуживает мартеновские печи, электровозы и паровозы, сложные машины и механизмы, строит важные объекты. Значит, государство доверяет им огромные ценности, а мы подчас пустяка не хотим доверить. Где же логика? А ведь доверие — не показное, не с оглядкой, — а чистосердечное, искреннее — это могучее средство воспитания.

Нередко в силу производственных условий мастер в течение дня не видит всех своих воспитанников. И вот иногда получается удивительное явление: парень на практике выполняет ответственное производственное задание, ему доверяют, а в училище под замком хранят в бытовой комнате… пуговицы и нитки. Для того, чтобы снять спецодежду, ему надо найти коменданта со связкой ключей от гардеробной комнаты. Правда, таких явлений в жизни училищ становится все меньше и меньше, но они еще есть. По старой привычке они уживаются с новыми нормами и правилами общежития. И тем настойчивее надо с подобными явлениями вести борьбу, давая простор новым отношениям, основанным на взаимном уважении и доверии. За это борются такие люди, как Горбунов.

Доверять воспитанникам, поручать сложные, ответственные задания — это правило проходит красной нитью в работе мастера Горбунова. Вместе с тем он ни в чем не видит «мелочей», одинаково требовательно подходит к выполнению больших и малых поручений, самых сложных и простых заданий.

Особенно в первые дни учебы он много уделяет внимания выполнению распорядка дня учащихся. Его часто можно видеть на утренней гимнастике, во время заправки кроватей и уборки комнат в общежитии. В столовой он смотрит, как ведут себя учащиеся во время обеда. Все это помогает вырабатывать у учащихся аккуратность, строгий порядок и дисциплину. Много уделяет внимания Михаил Георгиевич учащимся в свободное от производственной практики и уроков время.

Внеклассную работу с учащимися он ежемесячно планирует. Иначе и нельзя: одно набежит на другое — все перепутается.

Перед тем как составить план культурно-массовой работы, мастер советуется с ребятами, учитывает их интересы и пожелания. В план включаются собрания и беседы с учащимися на политические темы, технические конференции, культпоходы в кино, театр, экскурсии, встречи с передовиками производства, спортивные мероприятия, художественная самодеятельность.

Мастер сознательно поручает учащимся не только вести подготовку и проводить те или иные мероприятия, но и самим выступать с сообщениями, небольшими рефератами. Ребята учатся самостоятельно работать с литературой, отбирать нужный материал. Вырабатывается умение правильно держаться во время беседы, память обогащается новыми знаниями, накапливается опыт агитаторов и пропагандистов.

Например, беседа о дне Советской Армии была поручена учащемуся Виктору Кашину, и не случайно. Виктор Кашин интересуется военной литературой, военной историей, искусством полководцев. Его отец за мужество и отвагу в Великой Отечественной войне удостоен звания Героя Советского Союза. Виктор содержательно провел беседу, успешно справился с поручением.

О юношеских годах В. И. Ленина и начале его революционной деятельности провел беседу комсомолец Виктор Комиссаров.

Среди учащихся группы состоялся интересный разговор о рабочей чести (по письмам Н. Г. Заглады и И. Д. Леонова). Этот страстный и острый разговор надолго запомнился каждому учащемуся.

Конечно, с докладами и беседами по отдельным, особо важным и трудным темам выступают преподаватели и воспитатели. О завоевании космоса человеком беседу провел в группе заслуженный учитель РСФСР, преподаватель училища Алексей Георгиевич Шлейхер.

Часто проводит беседы и мастер группы. Готовится к ним с большой ответственностью. Будучи в Москве во время отпуска, Михаил Георгиевич побывал в Доме техники железнодорожного транспорта. Там он прослушал доклад, ознакомился с технической литературой, новинками техники. А потом обо всем рассказал своим воспитанникам. Проведенная мастером беседа на тему «Новая техника на железнодорожном транспорте» вызвала большой интерес у ребят, дополнила их знания и профессиональную подготовку.

Интересно прошла групповая техническая конференция «СССР — великая железнодорожная держава». Эта конференция помогла учащимся ознакомиться с опытом новаторов производства, раскрыла связь их труда с трудом всех железнодорожников. Учащиеся лучше представили себе, какие широкие возможности представляет их профессия для трудовых подвигов. На конференции выступили, кроме мастера, учащиеся Игорь Бахарев, Анатолий Шишкин, Евгений Кравчук и другие.

Мастер Горбунов всемерно поощряет занятия спортом, художественной самодеятельностью. Он часто интересуется успехами ребят, их художественным и спортивным ростом. Он активно вмешивается в спортивные дела и нередко сам выступает организатором спортивных соревнований. Горбунов имеет судейскую категорию по футболу и легкой атлетике. Личный пример мастера, постоянный интерес его к занятиям ребят благотворно действует на учащихся.

Однажды после спортивных соревнований учащийся Евгений Рослов подошел и поблагодарил своего мастера за поддержку.

— Какую поддержку, Евгений? — удивился мастер.

— Увидел, как вы мне рукой помахали: давай, мол, Женя, — и словно силы прибавилось…

В течение года учащиеся группы № 14 вместе с мастером посмотрели в драматическом театре «Оптимистическую трагедию», в театре оперы и балета — «Лебединое озеро», много раз побывали в кино, в картинной галерее. Провели экскурсии на ст. Челябинск, в электровозное и паровозное депо, на сортировочную горку.

Беседы и экскурсии, встречи с передовиками производства, занятия в кружках и спортивных секциях, коллективные посещения кино и театров расширяют кругозор учащихся, обогащают их дополнительными знаниями, помогают успешно осваивать профессию, повышать культурный уровень.

Учить и учиться — этого правила на протяжении многих лет строго придерживается Михаил Георгиевич. Он постоянно следит за новой технической литературой, изучает передовой опыт новаторов производства, посещает уроки мастеров производственного обучения и преподавателей, учится в школе мастеров, часто выступает с докладами об опыте работы перед педагогическим коллективом своего училища и в других учебных заведениях.

Михаил Георгиевич хороший семьянин, прекрасный отец. Это замечательная трудовая семья. Его жена Клавдия Александровна работает бухгалтером, дочка Светлана трудится на Челябинском металлургическом заводе и учится в вечернем техникуме, дочь Эльвира после окончания десяти классов работает и готовится поступить в институт. Светлана и Эльвира — комсомолки, активно участвуют в общественной жизни. Вся семья Горбуновых любит кино, театр, музыку, живопись. Здесь частенько разгораются споры по поводу той или иной новой книги, горячо обсуждаются события международной жизни.

…Поздний вечер. Михаил Георгиевич, склонившись над столом, читает письма своих воспитанников, получивших путевку в жизнь. Он каждому находит время ответить, дать нужный совет, находит теплые, ласковые слова.

Большая, щедрая душа у этого замечательного человека.

Нередко считают, что труд педагога трудно измерить. И все-таки он измерим. Разве сотни юношей и девушек, ушедших из училища в большую жизнь, не мерило труда мастера-воспитателя? А любовь и уважение ребят, которые многие из них сохраняют на всю жизнь!

Самый надежный путь к успешному выполнению любого плана, подчеркивалось на июньском Пленуме ЦК КПСС, — хорошо поставленное в коллективе воспитание людей, живое общение с ними, душевная забота о них, это путь к сердцу, к сознанию человека!

Напомним слова из доклада на Пленуме тов. Л. Ф. Ильичева:

Да, роль мастера как воспитателя очень велика уже хотя бы потому, что из руководителей производства он ближе всех стоит к рабочим, больше с ними общается, является непосредственным организатором труда на том или ином участке.

Мастер — это большая и важная должность. От него, от его умения подчас целиком зависят и организация и дисциплина труда на производстве. Он и научит передовым методам труда, и обучит новичка, и даст ему путевку в трудовую жизнь. Властью, данной ему, и своим авторитетом, и умением сплачивать коллектив мастер способен и приструнить прогульщика, и научить неумелого, и потребовать от нерадивого.

Мы говорим, что нет работы «чисто идеологической», нет и работы «чисто хозяйственной».

На тех предприятиях, где роль, авторитет мастера действительно на высоте, где мастер стал подлинным воспитателем, там, как правило, достигаются производственные успехи. И наоборот, где принижена роль мастера, где эти младшие командиры производства превращены в «толкачей», в «доставал», отрешены от какой бы то ни было воспитательной работы, там, как правило, провал, невыполнение плана.

Так было, например, на Ашинском металлургическом заводе. Это ведущее в Аше предприятие долгое время отставало, не выполняло план, давало большие убытки. Было немало причин такого положения. И одна из них, на наш взгляд, состояла в том, что роль мастера была принижена, мастер, по существу, не был подлинным организатором производства на своем участке, не был воспитателем.

При обсуждении вопроса о работе металлургического завода на пленуме районного комитета партии на этот недостаток было обращено особое внимание. И когда пленум принимал решение, давал рекомендации коммунистам металлургического завода, то указал на необходимость энергично развернуть работу среди мастеров, поднять их роль, добиться, чтобы все они были боевыми, активными агитаторами за новое, передовое, воспитателями в руководимых ими коллективах.

Сейчас видны первые результаты проделанной работы в этом направлении. Мастер на металлургическом заводе стал в полном смысле слова центральной фигурой, авторитетным руководителем своего коллектива, борцом за новое, передовое.

Для примера можно взять старшего мастера стана «1500» Леонида Михайловича Логвинова. О нем на заводе за последнее время много говорят как об умелом организаторе производства, как о чутком воспитателе коллектива, отличном специалисте, постоянно совершенствующем свои технические и политические знания.

На завод Л. М. Логвинов пришел двенадцать лет назад двадцатилетним юношей после окончания Керченского металлургического техникума. Коммунист Логвинов с честью оправдывает доверие партийной организации, дирекции завода, выдвинувших его на должность старшего мастера прокатного стана. Прокатчики, которыми он руководит, в числе первых на заводе заслужили почетное звание коллектива коммунистического труда.

Умный, политически грамотный, мастер Логвинов говорит, что не всякий труд воспитывает, идейно закаляет. Воспитательную роль выполняет труд сознательный, хорошо организованный, приносящий человеку нравственное удовлетворение. А когда рабочий приходит на участок и видит грязь, неорганизованность, простои, у него, естественно, появляется неудовлетворенность, пессимизм, иногда даже и неверие. Какое уж тут воспитание в труде! Наоборот, это только вредит.

Леонид Михайлович Логвинов стремится прежде всего к тому, чтобы добиться высокой культуры производства на порученном ему участке — чистоты, порядка, четкого ритма, безусловного выполнения заданий.

Мастера-коммуниста отличают принципиальность, внимание к людям, человечность, чуткость, отзывчивость. Он не терпит зазнайства и высокомерия, скромен в личном поведении и в быту, добивается единства слова и дела. Неудивительно, что такого мастера уважают, ему доверяют, к его голосу прислушиваются, его авторитет высок.

В прошлом году на ноябрьском Пленуме ЦК КПСС Первый секретарь Центрального Комитета партии, Председатель Совета Министров СССР Никита Сергеевич Хрущев сказал о том, что у каждого рабочего есть свой резерв для повышения производительности труда и снижения себестоимости продукции.

Старший мастер т. Логвинов, беседуя с рабочими об итогах Пленума, особо остановился на этом разделе доклада товарища Н. С. Хрущева. Он завел большой разговор о резервах и возможностях прокатчиков, о путях приведения в действие этих резервов.

Рабочие правильно поняли слова Н. С. Хрущева о личных резервах повышения производительности труда. Вместе со старшим мастером, секретарем партийного бюро, партгрупоргами с карандашом в руке подсчитывали свои возможности. И после этого обратились к администрации цеха с просьбой увеличить нормы выработки на пять процентов.

Повышенные нормы выработки с успехом выполняются сейчас всеми рабочими. Коллектив стана «1500», руководимый мастером т. Логвиновым дал сотни тонн проката сверх шестимесячного задания, сэкономлено более 200 тонн условного топлива. Более пяти тысяч рублей внесено в лицевой счет экономии коллектива стана.

Мастер Логвинов — новатор производства. По его инициативе изменена технология нагрева сутунки, что способствовало повышению производительности труда. На счету старшего мастера — десятки рационализаторских предложений. В этом году внедрено его предложение об изменении профилировки опорных и рабочих валков, давшее годовой экономии около 14 тысяч рублей.

Что помогает товарищу Логвинову в проводимой им работе по совершенствованию техники, по воспитанию людей? Прежде всего то, что он сам все время учится, совершенствует знания, следит за новинками техники прокатного производства.

Заглянем, например, в формуляр Логвинова в технической библиотеке завода. Какую техническую литературу он прочел за последнее время? «Теория прокатки металлов», «Прокатное производство», «Вальцовщик», «Подручный вальцовщика», «Общая металлургия», «Дефекты проката стали» и многое другое. Товарищ Логвинов выписывает журнал «Сталь».

В этом году он отлично закончил университет марксизма-ленинизма при Ашинском горкоме партии.

В текущем году он сдал экзамены на заочное отделение Челябинского политехнического института. Товарищ Логвинов — пропагандист, страстный агитатор нового, передового. Он руководил экономической школой в цехе, проводил занятия в школах передовых методов труда.

Можно назвать имена и многих других мастеров, которые являются хорошими организаторами производства и умелыми воспитателями людей. На должность мастера на Ашинском металлургическом заводе, как правило, назначают наиболее опытных людей, зачастую инженеров, техников, прошедших серьезную производственную школу. 99 мастеров — с высшим и средним техническим образованием. Большая часть мастеров — практики, люди которые до тонкостей изучили свое дело и ведут его успешно. Их называют умельцами, потому что они за долгие годы труда впитали «секреты» мастерства многих поколений металлургов. Опыт их бесценен. Да и житейский опыт, унаследованные славные революционные и трудовые традиции дают им возможность очень активно вести воспитательную работу.

Известно, например, имя мастера копрового участка мартеновского цеха Федора Ивановича Диброва. Он участник Великой Отечественной войны. Работал продолжительное время слесарем механического цеха, избирался председателем завкома профсоюза. Очень хорошо о нем отзываются мартеновцы. Он умело организует труд рабочих участка, является настоящим наставником и воспитателем молодежи. Проводит читки газет, беседы, на протяжении ряда лет руководит кружком по изучению истории КПСС в системе политического просвещения.

Федор Иванович Дибров побывал почти у всех работников участка на квартирах, познакомился с их семьями, хорошо знает настроения, способности, характер и нужды каждого труженика копрового участка. А ведь это очень важно: внутренний мир человека, его духовные запросы отнюдь не замыкаются рамками производства.

Июньский Пленум ЦК КПСС подчеркнул, что труд и быт — неразрывные составные части коммунистического образа жизни, и предложил усилить борьбу за укрепление коммунистического быта.

Мастер знает, как живут рабочие его участка, чем занимаются в свободное от работы время.

Глубокое знание дела, людей, их настроений, строгая требовательность и вместе с тем душевность, сердечность в полной мере присущи и мастеру Владимиру Сергеевичу Крутову, проработавшему в доменном цехе завода двадцать лет.

Восемнадцати лет, в тяжелые военные дни 1943 года, он встал к горну домны. За это время освоил все основные профессии доменного производства, окончил школу мастеров. В коллективе, которым он руководит уже в течение ряда лет, почти нет текучести, нарушителей трудовой дисциплины. И одним из главных факторов, способствующих этому, явилось внимательнейшее отношение к нуждам рабочих.

Для того, чтобы учить рабочих передовым методам труда, воспитывать их, мастерам нужно самим постоянно работать над собой, повышать свой технический и политический уровень. Многие мастера Ашинского металлургического завода правильно понимают это. Мастер электростанции т. Арзамасцев заканчивает учебу на заочном отделении института. Мастера тт. Гагарин, Куприянов, братья Сергей и Николай Агафоновы, Ербеев, Быков и Ширшов учатся в техникуме. Многие мастера повышают свои знания в школе рабочей молодежи. Они вовсе этого не стесняются, и в 40 и в 45 лет садятся за школьную парту. Учатся подчас рядом отец и сын.

Университет марксизма-ленинизма при горкоме партии посещают мастера доменного цеха Хионин и Васильев, из листопрокатного цеха Усков и Калинкин и другие.

Партийный комитет, дирекция завода поставили перед собой задачу — в новом учебном году привлечь к учебе в техникумах, институтах и в других учебных заведениях более широкий круг мастеров. Мастера старшего возраста будут больше работать над собой самостоятельно и обучаться в экономических школах системы политического просвещения.

На Ашинском металлургическом заводе цеховые партийные организации стали значительно больше обращать внимания повышению авторитета и роли мастеров как организаторов производства, воспитателей трудящихся. Тот мастер, который строит свою работу с людьми так, как требует этого партия, кто советуется с партийной организацией, с коммунистами, тот всегда находит всемерную поддержку, уважение коммунистов и всего коллектива.

Многих мастеров избрали в состав цеховых партийных бюро. А такие товарищи из числа мастеров, как доменщик Иван Андреевич Кривов, мартеновец Павел Петрович Заботин, прокатчик Николай Иванович Потапов, литейщик Василий Ильич Семин, механик Анатолий Георгиевич Мухин, являются секретарями цеховых партийных организаций.

Большую работу провели партийный комитет, дирекция Ашинского металлургического завода по повышению роли мастеров как руководителей коллективов, воспитателей рабочих. Мастера стали подлинными организаторами борьбы за технический прогресс, активными помощниками партийных и профсоюзных организаций в развертывании соревнования за коммунистический труд.

Мастера стоят сейчас в первых шеренгах тех, кто развернул активную борьбу за рентабельную работу предприятия. Работать без дотации, давать прибыль государству — вот за что сейчас борется коллектив завода. И большую роль в этом играют мастера. Ашинские металлурги перевыполняют контрольные цифры семилетнего задания, наращивают темпы производства чугуна, стали и проката. Наполовину снижена дотация, получаемая от государства. В этих успехах — большая доля труда мастеров завода.

Совершенно правильно ставят они вопрос: надо всеми силами повысить борьбу за сохранение общественной собственности. Мастеров тревожит тот факт, что на заводе все еще допускается перерасход сырья, материалов, энергии, денежных и других средств. Надо выжечь из сознания чуждый для советских людей взгляд на общенародную собственность как на «казенное», «не мое». Мастера говорят: надо больше разъяснять, что общественная собственность — это не чужое, а свое.

Горком партии понимает эту озабоченность мастеров и поддерживает их. Борьба за укрепление общественного достояния, борьба с недобросовестным, а подчас и хищническим отношением к народному добру прямо вытекает из постановления июньского Пленума ЦК КПСС «Об очередных задачах идеологической работы партии».

Городской комитет партии рекомендовал партийному комитету, администрации завода еще более усилить работу среди мастеров и бригадиров, воспитывать у них чувство ответственности за порученное дело, за воспитание рабочих. Сейчас на заводе определена система этой работы, составлен и утвержден план мероприятий.

Горком КПСС намерен распространить опыт работы мастеров-металлургов по воспитанию рабочих на все предприятия города. Это, на наш взгляд, явится важным средством в борьбе за повышение роли мастера, за успешное выполнение задач, намеченных на семилетку перед промышленностью Ашинского промышленного района.

Видимо, с тех пор, как появилось слово «мастер», существуют и следующие прописные истины: мастер — хозяин на участке, мастер — воспитатель…

Известно, что слово «мастер» происходит от латинского слова «магистр» — начальник, учитель. Стало быть, не только технический руководитель на производстве, но и человек, достигший высокого совершенства в своей работе, умеющий научить других, пользующийся большим доверием и авторитетом.

Если все давным-давно решено, если роль мастера на производстве точно определена и, так сказать, освящена веками, то о чем же размышлять? Однако размышлять есть о чем.

Мастер — хозяин на своем участке… А что это значит, всегда ли в эти слова вкладывается один и тот же смысл?

Помнится, когда пускали первую магнитогорскую доменную печь, это было тридцать с лишним лет назад, старший мастер Усс восстал тогда против самой обыкновенной машины для забивки летки — «пушки Брозиуса». Вот что он тогда говорил: «Надо гнать эту технику, она нам только мешает. Я работаю тридцать лет и знаю, что лучше забивать летку вручную».

Ведь и тогда мастер Усс был «хозяином» на своем участке. Пришлось выдержать бой с рутиной, консерватизмом, чтобы мастер на домне стал действительно носителем нового и передового.

Новые кадры Магнитки сегодня вооружены новейшей техникой, знанием электроники и вычислительной техники. Они впитали все то, чему учились их отцы и братья, которые осваивали первые агрегаты и вырабатывали новые методы и новые законы металлургического производства.

Я думаю о сегодняшних мастерах Магнитки. Рядом со старой гвардией мастеров, таких, как герои Магнитки, чьи имена связаны со становлением комбината, — Шаталин, Савичев, Горностаев, — стоит молодое поколение мастеров — Рябцев, Волков, Хабаров, Новиков и многие другие.

Магнитогорские мастера, их судьбы, дела, их интеллект производят необыкновенное впечатление. Хотелось бы сослаться на такой пример.

После одного из просмотров в Москве чудесного документального фильма «Русское чудо», создатели которого — известные немецкие кинематографисты Андрэ и Аннели Торндайк, к Аннели обратились с вопросом: какие эпизоды фильма вам особенно дороги? Она ответила.

— Мое сердце отдано Магнитке.

В мае 1961 года, вскоре после посещения Магнитогорска Андрэ Торндайком, сюда во главе съемочной группы приехала Аннели и работала здесь около трех месяцев. Магнитка, ее люди привлекли создателей фильма «Русское чудо», можно сказать, с неожиданной стороны: на материале комбината они разработали в фильме проблему обучения, образования и воспитания молодых рабочих и на примере великих традиций Магнитогорского комбината сделали большие обобщения.

Торндайков поразил образ современного мастера. Таким они увидели его в Магнитогорске. Андрэ и Аннели познакомились с мастерами доменного цеха Рябцевым и Родиковым, и молодые люди произвели на них неизгладимое впечатление.

— Это совсем иной тип деятелей производства — высокообразованные, высококультурные, отлично владеющие новейшей техникой. При всем они же и отличные воспитатели рабочих! — так заявил Андрэ Торндайк. — Их богатейший опыт соединяется с современными знаниями. Что может быть драгоценнее для дальнейшего развития производства! — А потом Андрэ добавил: — Аннели недавно побывала в Нью-Йорке. Там рабочих, не отвечающих требованиям производства, выбрасывают вон без всяких объяснений. А ведь из них тоже могли бы вырасти замечательные мастера.

То, что Торндайки увидели в Магнитке, конечно, не является чем-то единственным в своем роде, это характерно для нашей советской жизни.

За последние годы в ряды мастеров влилась большая часть молодежи с высшим и средним специальным образованием, имеющая уже довольно солидный практический опыт.

И вот вопрос: насколько в наши дни изменились, так сказать, служебные функции мастеров.

Об этом я беседовал, например, с инженером Игорем Михайловичем Усачевым, начальником трубоэлектросварочного цеха Челябинского трубопрокатного завода. Это ищущий инженер — и в технике, и в технологии, в организации производства. В «инженерном мире» он пользуется репутацией смелого человека, экспериментатора, мечтателя. Говоря о роли и месте мастера на производстве в наши дни, он тоже в какой-то степени мечтал. Он сказал:

— Мастер не может больше оставаться таким, каким мы его привыкли видеть: мечущегося по своему участку, встревоженного, усталого, все время в хлопотах, что-то «проталкивающего»… Я вижу другого мастера. Представьте себе: в небольшой конторке — чертежный столик, рейсшина, техническая литература. И мастер спокойно сидит и разрабатывает что-то новое для своего участка. Он на участке основной технолог, технорук, душа рационализации. Скажете: мечтатель Усачев, воздушные замки строит… На самом деле не так уж много для этого надо. Нужны, по-моему, два условия. Первое: ровное, ритмичное, хорошо налаженное производство, которое дало бы возможность мастеру оторваться от «текучести». И второе: технически грамотный, думающий, ищущий мастер.

Я добавляю шутя: нужны, мол, еще и рейсшина, и готовальни… На эту шутку Усачев ответил вполне серьезно:

— За этим дело не станет. Надо смело ставить перед мастерами технические задачи. Мастер — боец с передовой линии индустриального фронта, и кому, если не мастеру, показывать пример смелого поиска в технике…

Кстати сказать, мастер, образ которого нарисовал Усачев, уже существует в жизни, есть он, в частности, в трубоэлектросварочном цехе. С мастерами такого склада пришлось недавно встретиться на Челябинском тракторном заводе.

На тракторный завод съехались мастера с предприятий всего Южно-Уральского экономического района — Челябинской, Оренбургской и Курганской областей. Они собрались для того, чтобы обменяться опытом, поспорить, поговорить.

На трибуне — мастер шестого участка агрегатного цеха тракторного завода Н. Филин. Этот участок стал одним из передовых на тракторном заводе. В чем секрет успеха этого коллектива? На наш взгляд, в той роли, которую играет на участке мастер.

Из всех командиров производства мастера по характеру своей деятельности особенно близко стоят к рабочему. Их справедливо называют «сержантами индустрии». Сержант, младший командир — это прежде всего воспитатель. От того, насколько мастер владеет искусством воспитателя, во многом зависит успех дела на том или ином участке.

От мастера как воспитателя очень много требуется, с него много спроса. Тут столько тонкостей, столько нюансов, что дело воспитания поистине вырастает в целую науку.

Об этом хорошо сказал товарищ Н. С. Хрущев:

Вот оно, искусство воспитания!

Как-то задали вопрос сверловщице агрегатного цеха Челябинского тракторного завода Т. Козловой: кто твой учитель? Вот что ответила работница в своем письме и редакцию «Челябинского рабочего»:

Наибольших успехов добивается тот мастер, который неразрывно, повседневно, умело увязывает хозяйственную деятельность с воспитанием людей, кто не жалеет для людей ни сил, ни теплоты сердечной.

— Что такое воспитывать любовь к труду? — говорит мастер рудника горы Магнитной Григорий Демьянович Ремез. — По-моему, это прежде всего воспитывать сознательную дисциплину, чувство ответственности за порученное дело. Требовать от людей дисциплины и ответственности — не значит кричать, говорить «на высоких тонах». Покричишь, покричишь, глотку надорвешь, а к душе человека не пробьешься. Подчиняться люди, может быть, и будут, а думать — сомнительно, вряд ли. Будут в каждом деле ждать указки.

Как-то узнал я: помощник машиниста экскаватора Алексей Закурдаев не выполнил распоряжения машиниста. Надо было кабель перенести, а он заладил свое: «Тащи экскаватором». Возмутился я. Что за расхлябанность такая? Увидел Закурдаева, говорю: «Зайдешь ко мне после смены, поговорим». Заходит. Разговорились. Начал я с того, что вспомнил, как однажды тот же Закурдаев, увидев, что на соседнем экскаваторе люди готовились запассовывать трос, сам пошел туда, помог товарищам. И дело было сделано вдвое быстрей. «Наверное, — говорю, — самому на душе хорошо было. Правда?» Говорит: «Чистая правда». — «А сейчас у тебя кошки скребут?» — «Скребут, — отвечает. — Неправ был, самому совестно теперь». Вижу, понял он меня, хорошо понял и ушел не так, как уходят после начальственной выволочки, а как после доброй товарищеской беседы.

Да, умеет товарищ Ремез находить тропинку к сердцу человеческому, умеет задеть в душе именно ту струну, которая громче звенеть будет.

Но нельзя забывать и другую сторону деятельности «сержантов индустрии». Заботой о воспитании вовсе не ограничивается, не исчерпывается роль мастера. Необходимо поднять роль мастера как непосредственного организатора производства, полноправного руководителя на порученном ему участке, отвечающего за соблюдение технологической дисциплины и выполнение производственного задания по всем показателям.

Мастеру предоставлены большие права. С ведома начальника цеха он может принимать и увольнять рабочих, налагать дисциплинарные взыскания на нарушителей дисциплины, устанавливать тарифные разряды, распоряжаться установленным для выполнения задания фондом зарплаты, поощрять рабочих за высокие показатели труда. Он несет ответственность за правильную расстановку рабочих, обеспечение работой, необходимым инструментом, материалами. Он должен контролировать соблюдение технологического процесса, техники безопасности, а также следить за качеством продукции.

Всегда ли мастер может полностью воспользоваться данными ему правами? К сожалению, далеко не всегда.

Видимо, что-то здесь недоработано. Надо обязательно создать стимул, поставить дело так, чтобы молодой специалист, рабочий стремился стать мастером, чтобы выдвижение на эту должность было поощрением для передовых рабочих, которые лучше овладели делом, повышают квалификацию, проявляют способности организаторов и воспитателей.

Это — одна сторона вопроса. Другая, и не менее, а более значительная, это вот что: надо коренным образом повышать роль мастера как технического руководителя на доверенном ему участке, предоставить ему в этом отношении больше прав и больше возможностей.

Вот, что говорит по этому поводу один из передовых горных мастеров Челябинского угольного бассейна Михаил Стефанович Катышев:

— На ноябрьском Пленуме ЦК Никита Сергеевич Хрущев говорил о том, каким должен быть опытный руководитель. Прежде всего, это должен быть человек, хорошо знающий свое дело, новатор, человек, следящий за развитием техники, за научными достижениями, способный быстро и активно идти на перестройку сложившихся технологических схем и приемов… Я думаю, что это требования не только, скажем, к директору предприятия, начальнику шахты, главному инженеру. А нас, мастеров, это разве не касается? Касается! Новые времена и новые требования к мастеру. Говорят о правах мастера. Какие ему нужны права? Могу сказать коротко: какие права имеет начальник шахты на предприятии в целом, такие права мастер должен иметь на своем участке… Иначе будут только разговоры о правах мастера.

Я не думаю, что Михаил Стефанович «запросил лишнего». Нельзя ныне подходить к мастеру, исходя из старых представлений, со старыми мерками.

Мастер — боец передовой линии. Здесь, на передовой, мастер для всех служит примером, все на него смотрят, прислушиваются к голосу своего командира, учителя, старшего товарища. От него во многом зависит успех наступления на индустриальном фронте.

Н. КАРТАШОВ

г. Челябинск