«— За Эллорею! За короля! — крики готовых к сражению людей, слились в единый призыв, и армия ринулась в бой!

Кровь, как же её много…

Михель легко прокрутил в руках тяжёлый меч, лезвие вспыхнуло алым магическим пламенем, и тут же прыгнул со стены вниз, к намеченной цели — вражескому правителю.

Огни смертоносных заклинаний, лязг металла о металл, крики раненых — всё слилось в сплошную какофонию…

— Умри! — прорычал Михель, занося свой клинок над головой для сокрушительного удара по врагу…»

Звонок в дверь вырвал меня из мира, над которым я усердно работала вот уже более полугода. Сроки сдачи моему редактору поджимали и нужно было закончить книгу в течение недели.

— Да что ж это такое? Только поймала музу за хвост! — беззлобно фыркнула я.

Громкая, но мелодичная трель снова привлекла внимание, намекая на нетерпеливость гостя и мне пришлось-таки встать.

Шаркая мягкими тапочками, добралась до двери. Посмотрела в глазок. На лестничной площадке замер какой-то парень в кепке и тёмных очках, такие сейчас буквально заполонили город на своих электросамокатах, скутерах и даже велосипедах. Похоже, курьер.

— Кто там?

— Здравствуйте! Курьер. Вам посылка.

Щёлкнул замок, я приоткрыла створку и вопросительно посмотрела на молодого человека. Нисколько не боялась нападения, во-первых, полдень, во-вторых, от хрупкой женщины сорока пяти лет никто не ждёт «хука справа и апперкота слева».

— Получите. Распишитесь.

— Спасибо, — забрав картонную коробку, захлопнула дверь. — О, какая лёгенькая, — вслух удивилась я.

Вернувшись в зал, спальню и кабинет в одном «лице», поставила её на стол. Кто отправитель не значилось. Было жутко любопытно, от кого и что это? Потому, нетерпеливо подхватив канцелярский нож, вжикнула по скотчу. Затаив дыхание заглянула внутрь, чтобы тут же вынуть на свет божий крафтовый, плотно запечатанный конверт. Задумчиво на него уставилась. Что-то подсказывало, что если я его открою, то пути назад не будет. Моя интуиция почти никогда не давала осечки.

Настороженно отошла от «подарочка», покачала головой и всё же дала себе пару мгновений, чтобы подумать. Прошла на кухню, включила кофемашинку и поглядела в распахнутое окно. Лето красило яркими тонами внутренний двор дома, купая детскую площадку и детей на ней в своих ласковых золотых лучах, подсвечивая тёмно-зелёную листву на раскидистых деревьях так, что они казались изумрудными самоцветами. Я любила это время года, пожалуй, больше всего.

Вернувшись к рабочему столу с ароматным кофе, с тонкими нотками ванили, сделала глоток и, решительно отставив кружку на специальный пробковый коврик, взялась за пакет снова, также ножичком провела по линии сгиба и, наконец, смогла добраться до содержимого — плотный сероватый лист бумаги, сложённый вдвое. От неё (бумаги) исходил едва заметный чарующий аромат яблочного пирога, ох, какое это было дивное благоухание с пряными нотками корицы, словами не передать! Мама любила его печь на праздники, потому каждое важное событие в семье для меня всегда ассоциировалось именно с этим угощением.

Грустные воспоминания нахлынули сокрушительной волной: родители погибли в автокатастрофе, когда мне исполнилось восемнадцать, с тех пор я научилась выживать самостоятельно.

Развернув шероховатую бумагу, вчиталась в строчки послания:

«Дорогая моя Эси…»

Второй раз за несколько секунд дрогнуло сердце, пропустив удар. Дрожащими пальцами прижала письмо к груди и быстро села в кресло — ноги вдруг ослабели. Эси… так меня звала только мама.

«Дорогая моя Эси! Ты наверняка не знаешь обо мне, потому позволь представиться, меня зовут Мишель дэ Брюмо, я твоя родная бабушка.

Найти тебя в другом мире, где нет магии, оказалось непросто, много лет я искала возможности связаться с тобой и твоей мамой. А когда нити жизни Юлои не откликнулись на мой зов, моё сердце разбилось на тысячи, миллионы осколков! Я молюсь за душу своей единственной дочери каждый день, до последнего своего вздоха. Уверена, она в лучшем мире…»

Я читала и не могла понять и строчки, приходилось перечитывать, чтобы осознать — у меня где-то есть бабушка, и, кажется, она не в своём уме, раз пишет о каком-то другом мире. Или это такая метафора?

«И я уже подошла к той черте, когда душа рвётся покинуть бренное тело, но Дар не пускает, мучает, терзает. Мне нужно успокоение, а его я получу, лишь увидевшись с тобой. Внученька, не откажи старой, прими приглашение. В конверте найдёшь ключ-переходник, воспользуйся им в новолуние. Капни малую толику своей крови на ключик да и сожми его покрепче и не отпускай, что бы ни случилось! С собой можно взять небольшой саквояж, весом не более пяти килограммов, иначе перемещения не случится.

В ожидании скорой встречи,

Всегда твоя бабушка».

Тряхнув головой, задумчиво поглядела на странного качества лист бумаги, очень непривычный. Явно дорогой. Возможно, сделанный вручную, сейчас это модно. Поддавшись порыву, встала и подошла к окну, прижала к нему письмо, и заметила водяные знаки в виде костистой руки по центру. Брр, какой странный выбор.

На дне конверта одиноко лежал крохотный, меньше моего мизинца, серебристый ключик. На ощупь он показался мне необыкновенно холодным, в такое-то время года? Странно.

А ещё с того самого момента, как я взяла в руки письмо, меня неотступно преследовал аромат корицы и спелых сочных яблок. Прикрыла веки. Прошло так много лет, и воспоминания о запахе и вкусе, коим обладал мамин праздничный пирог, потускнели, а сама я его не готовила, наверное, чтобы не бередить душу, вот как сейчас. Перед глазами встали улыбающиеся лица родителей. Надо же, как же щемит в груди и застарелая тоска снова разливается по телу.

«Доченька, мир полон тайн и волшебства, просто люди перестали верить в чудеса, а потом и замечать. Но ты другая, ты видишь даже самые мелкие невероятности, а потом и возможности, потому у тебя всё получится!», — всегда, когда я сомневалась в себе, говорила мне мама.

И я вдруг решилась: через пару минут рванула к ноуту и залезла во всемирную сеть в поисках нужной информации.

— Итак, когда же у нас новолуние? О! Шестое июня! Это же, — быстро посмотрела на календарик, — завтра!

Времени совсем нет, надо успеть собрать вещи и купить что-нибудь бабушке. Надеюсь, она всё же существует, и это не записки сумасшедшей. И неважно, что женщина при смерти. Порадовать человека — продлить ему жизнь ещё хотя бы немного.

Главу с финальной битвой придётся отложить, стоит предупредить редактора, что у меня наметился неожиданный короткий отпуск, а по возвращении я всё допишу и сдам свою рукопись в её алчущие руки.

— Боже, что же я делаю! Ну, не может это письмо быть правдой! — вдруг остановила я саму себя и лихорадочные мысли. — Ведь даже звучит бредово — перемещение в другой мир!

Сделала ещё несколько глотков уже подостывшего кофе и, удивляясь своему неблагоразумию, покачала головой:

— Ничего я делать не буду. Всё. Точка. Меня ждёт работа и вторая половина гонорара!

Сосредоточиться на работе так и не вышло. Послание выбило меня из колеи, рука тянулась то к письму, то к серебряному ключику. Даже после того, как я спрятала конверт в книжный шкаф, неосознанно подходила к нему и выхаживала туда-сюда. Мысли, вспугнутыми птицами, метались в черепной коробке, не давая мне и минуты покоя.

А если это не розыгрыш? Правда?

Измучившись, пошла в душ. Время далеко за полночь, пора на боковую.

Растянувшись на родной кровати, уставилась в тёмный потолок.

Нет, если не узнаю, потом всю жизнь буду сожалеть. Ежели всё неправда, посмеюсь над собой, и дело с концом, а если неизвестная мне бабушка Мишель не солгала, то попаду в другой мир. Я ведь столько романов написала о магических реальностях, столько приключений подарила своим героиням! Потому что сама в глубине души хотела оказаться на их месте.

Приняв окончательное решение, как-то вдруг успокоилась и почти мгновенно провалилась в бархатную тьму. Мне ничего не снилось и это удивительно! Такое бывает редко, обычно мозг работает на полную катушку, подкидывая сюжеты для будущих книг.

Проснулась рано и на удивление отдохнувшая. Сегодня новолуние, то есть Луна разместится точнёхонько между Землей и Солнцем и её не будет видно на небе.

Первым делом написала реду о том, что на неделю срочно уезжаю к захворавшей бабушке. Я редко с кем обсуждаю свою личную жизнь, и Аня не входит в число этих людей, потому она не в курсе, что по документам я круглая сирота. Ждать ответа от редактора не стала, заблокировала экран сотового и, закинув его в сумочку, начала собираться. В нашем городе замечательная шоколадная фабрика, надо сходить в магазин, открытый при ней, и затариться гостинцами. Затем загляну на рынок и прикуплю пуховый платок или палантин. На миг подумалось, что, возможно, там, где живёт бабушка, не бывает зимы, а потом махнула рукой — старики мёрзнут всегда.

День прошёл в какой-то волнительной суете, я даже чувствовала нарастающее возбуждение от предстоящего — мне хотелось как можно скорее приблизить момент икс.

Сложив покупки в свой дорожный маленький чемодан на колёсиках, пошла на кухню, посмотреть нет ли в холодильнике скоропортящихся продуктов. Молоко, хлеб, размороженный кусок мяса, из которого сегодня я планировала сделать плов, яйца, сметана, ряженка, полкило моего любимого сыра «Маасдам».

Переложив овощи в один пакет, всё остальное в другой, пошла к соседке. Катя жила в квартире напротив, у неё было двое мальчишек погодок девяти и восьми лет, и не было мужа. Женщина тащила всё сама, упахиваясь на двух работах.

Позвонила в дверь и прислушалась, было восемь часов вечера, потому Катюша точно уже вернулась домой. За неказистой дверью послышались детские голоса, а потом и топот ног. Щёлкнул замок и наружу выглянула взлохмаченная голова Петьки.

— Привет, тёть Еся, вы к маме?

— Привет, Петя, да. Она уже дома?

— Конечно, — кивнул малец.

— Сынок, кто там? — раздался усталый голос соседки. — Сколько раз тебе говорить! Не спешить открывать, вдруг там плохой человек?

— Ма-ам, ну я же не дурачок, я в глазок посмотрел. Тётя Есения пришла, потому и открыл.

Створка распахнулась шире и ко мне вышла молодая, но сильно уставшая женщина.

— Привет, Катюшка. Как дела? — улыбнулась я ей.

— Добрый вечер, тётя Еся. Проходите, — тут же озарилось улыбкой её бледное немного вытянутое лицо. И посторонилась, пропуская меня в узкую прихожую.

— Я ненадолго, — кивнула я, проходя в квартиру, не через порог же передавать пакеты. — Спешу. Я уеду на несколько дней, потому вот решила отдать тебе продукты. Всё свежее, недавно купила, но, боюсь, испортится.

— Ой! — взмахнула руками, — что вы! Давайте я вам заплачу…

Я, поставив пакеты на старую банкетку, заглянула ей в глаза и негромко сказала:

— Катюша, ничего не нужно. У тебя вон, двое богатырей растёт. Кушайте на здоровье!

— Спасибо! Вы всегда мне помогаете, тётя Еся, — я сделала вид, что не заметила слёз в её бледно-зелёных глазах. Пожелала доброго вечера и пошла к себе.

Я была одинока, боясь приблизить к себе хоть кого-нибудь, потому что не хотела испытать боль утраты ещё раз. Какой-то период жизни хотелось и замуж, и детей, а потом прошло, как отрезало. Со временем я привыкла рассчитывать только на себя. По образованию инженер, по призванию фантазёрка. Бросив основную работу, стала с упоением писать о том, чего мне так не хватало в реальной жизни.

Вернувшись к себе, перекрыла краны подачи газа и воды, даже подумала, что стоит тумблер на электрощите перевести в положение «Выкл.», но это уже в полночь.

Не зная, что из вещей взять, остановилась на удобных: одни джинсы надела на себя, другие, поплотнее, сложила в чемодан, несколько пар носков, нижнее бельё, «мыльно-рыльное» в отдельный мешочек, футболки, лёгкую ветровку с капюшоном, подарки для бабушки, и одно симпатичное платье. Места хватило для всего и даже немного осталось, потому сунула ноут, авось выдастся минутка, которую смогу потратить на дописание книги.

Сборы отчего-то заняли кучу времени — моргнуть не успела, на двор опустилась ночь. Часы показали без пятнадцати двенадцать. Письмо положила в карман толстовки, надела любимые удобные кроссовки на плотной подошве, затем вышла на лестничную площадку, чтобы отрубить электричество в своей квартире.

Закрывшись в доме изнутри, постояла минуту, привыкая к царящей вокруг тьме. Осторожно прошла в зал, сверилась с часами на смартфоне, после чего подхватила иголку и уколола указательный палец.

— Пора, — прошептала я, мазнула капелькой алой жидкости по ключику, сжала предмет в левой ладони, ручку чемодана в правой и крепко зажмурилась. Никаких больше инструкций не было. И ощущений, что я куда-то лечу тоже.

Тишина стояла оглушающая. Только моё дыхание и стремительно исчезающая надежда.

Выждав минуту, не размыкая век, с растущим чувством, что я идиотка, каких поискать, распахнула глаза.

Чтобы зажмуриться снова, сердце забилось алой птицей в грудной клетке, мысли хаотично заметались.

В лицо дохнуло прелой листвой, с тонким шлейфом только что прошедшего дождя.

С каждой секундой до моего слуха долетало всё больше новых звуков: вот прошелестел ветер в листве, а где-то там ухнула сова, ещё дальше хрустнула ветка и что-то смачно вжихнуло.

— Э-э, госпожа? — голос, раздавшийся за спиной, заставил вскрикнуть от испуга и резко подскочить на месте, я едва удержалась, чтобы не упасть — ноги разъехались в разные стороны на склизкой мокрой земле, и если бы не чемодан, валялась бы в грязи. — Испужалися? Та не страшный я. Жду вас туточки, хозяйка наказала.

Из-за надгробного камня показалась тощая фигура непонятного существа, в руках оно держало горящую лампу.

— К-кто ты? — выдохнула я поражённо, моргнула несколько раз, но видение никуда не делось.

— Я Марк, — неуклюже поклонился гоблин? Но нет, лицо узкое, не мерзкое и кожа не зелёная. Светло-голубая.

— Я гномчисс, смесок, мать гномиха, батя чисс, вот только рост от матери достался, увы, остальное папенькино, шоб ему икалось, — развёл руками новый знакомый, и снова зачем-то поклонился, — холодает, пойдёмте-ка, а?

Убедившись, что вот прямо сейчас никто меня есть не собирается, облегчённо выдохнула, зябко повела плечом и уточнила:

— К бабушке Мишель?

— Ага, — сопливо шмыгнул мелкий, протерев ребром ладони под носом. — Хозяйка наша, владычица усеех этих земель, — и повёл рукой-веточкой вокруг себя. — А вы наша самая главная гостья, госпожа.

— Замечательно, — кивнула я, при этом ничего не понимая, но откуда-то чувствуя, что малец этот не лжёт.

Марк осторожно меня обошёл и направился куда-то вглубь… кладбища. А возможно, врёт и ведёт меня в пасть какому-нибудь чудовищу…

Надо же, какой интересный портал! Прямиком из родной квартиры на могильник. Самое неожиданное начало путешествия, какое только можно было вообразить.

— Сегодня хозяйка шибко не в духе, хворь её совсем достала, — тем временем говорил провожатый, — вас принять не сможет, завтра, наверное, или опосля.

— Хорошо, — ответила я, потому что нужно было, хоть что-то сказать, а сама внимательно осматривалась по сторонам.

Кладбище оказалось старым, многие надгробия растрескались, часть обвалилась почти до основания, никто не ухаживал за ними, место выглядело давным-давно заброшенным. Справа глухой стеной стоял лес, слева какое-то поле, кажущееся бесконечным. Впереди, куда вёл гномчисс, виднелись немногочисленные огоньки. Мы шли к домам. Это успокоило. Под ногами противно чавкало, думать не хотелось, о том, во что превратились мои любимые кроссы. Чемодан катил по вязкой земле, постоянно притормаживая.

— О, простите, госпожа, дайте мне, — остановился смесок и требовательно протянул ко мне свою руку. Поколебавшись мгновение, передала ему ручку чемодана, при этом сильно сомневаясь, что невероятно тощий и росточком чуть выше моей талии Марк справится даже с таким невеликим грузом.

Гномчисс, передав мне свой фонарь, безо всяких видимых усилий закинул на свою тощую спину мой чемодан и легко зашагал вперёд.

— Не отставайте, госпожа, — полуобернувшись, окликнул он замершую в ступоре меня. — Хозяйка, правда, давно извела всех гримов в округе, но вот баггейны могут тут иногда бродить.

Кто такие гримы я ещё знала, а вот кто или что такое баггейн была не в курсе. Да и не горела желанием узнать. Всё больше я мечтала вернуться домой, и всё меньше приключений. Одного Марка вполне хватило для незабываемых эмоций до конца жизни.

Нервно оглянувшись, поспешила за гномом.

Ночь была действительно холодной, мерзкий влажный ветерок проникал даже сквозь толстовку, отчего по коже поползли противные мурашки.

Но, слава Богу, вскорости мы достигли высокого забора. Странно, что старое кладбище располагалось всего в тридцати минутах неспешной ходьбы от дома. Жутко как-то.

Марк несколько раз стукнул железным молотом по мощной двери и через полминуты мы услышали чьи-то быстро приближающиеся шаги. Никто даже спрашивать не стал, кого это там принесло, вжикнул отъезжающий в сторону засов и вот перед нами стоит улыбающаяся в годах… эльфийка.

Эльфы стареют?

— Ох, как же ж я рада! Что вы-таки прибыли, госпожа Есения! Мы все вас так ждали, так ждали! — счастливо затараторила она, а я вдруг подумала, что это всё мне просто снится! Сюр, игра воспалённого воображения, а я дома с температурой и брежу.

— Добрый вечер! — поздоровалась я.

— Добрый, очень добрый вечер! Проходите скорее! Продрогли поди, — и всё это на русском языке. Впрочем, и гномчисс разговаривал именно на нём.

Меня буквально за руку втянули во двор и протащили дальше, к деревянному крыльцу в три высоких ступеньки.

— Заходите в дом, — продолжала кудахтать она, наконец-то отпустив мой локоть. Я поднялась вслед за дамой по лестнице, пересекла широкую веранду и нырнула в услужливо распахнутую дверь.

Здание было сложено из крупных брёвен и дышало древностью. Мне вдруг показалось, что я вернулась домой. В настоящий, родной, давным-давно против воли покинутый.

— Я тут на стол накрыла, вы с дороги проголодались поди, — понизив голос, тише сказала безымянная эльфийка.

Дорога была не очень-то и долгая, но я всё равно чувствовала страшный голод, скорее всего, сказывалось нервное напряжение. Потому, вымученно улыбнулась и кивнула:

— Не откажусь. Спасибо. А как вас зовут? — всё же уточнила я.

— Ой, вот голова дырявая! Простите мою оплошность. Мадмэ Нанни, ключница я.

— Приятно познакомиться, — кивнула я. Рассматривая новую знакомую при свете настольной шикарной лампы. Тут что, нет электричества? Как так?

Эльфийка была высокой и стройной, как и положено, вот только старой. Избороздившие её лицо морщины совсем не портили тонкие благородные черты, когда-то давно Нанни, имя-то какое простое для столь невероятной расы, была самой настоящей красавицей.

Короткая прихожая переходила в большую гостиную. Всё видимое пространство было заставлено старой мебелью из потемневшего дерева. Восхитительные высокие окна сейчас занавешенные плотными портьерами. Потрескивали дрова в красивом камине, создавая непередаваемый уют. Тут и там, на журнальном столике, комоде, стульях, на софе и даже через спинки кресел были перекинуты чудесные вязаные салфетки.

— Идёмте за мной, — позвала ключница, а я, стянув грязные кроссовки, с сожалением на них уставилась.

— Не волнуйтесь, обувь вашу почистят. А чемодан Марк снесёт в вашу комнату. Вот, возьмите домашние тапочки, очень удобные, — ворковала женщина, подавая мне тапочки.

Действительно, оказавшиеся мягкими и прямо по моей ноге.

Из гостиной на второй этаж вела деревянная же лестница, но мы прошли мимо неё и нырнули в тёмный проём, прошли направо по коридору и притормозили у неприметной двери.

— Это умывальня, а там, — эльфийка показала на дверь в самом конце коридора, — едальня.

— Можно мне в уборную? — сразу же уточнила я, очень хотелось помыть руки и сполоснуть лицо, будто я не за секунду перенеслась в это дивное место, а как минимум сутки провела в поезде.

Туалет здесь представлял собой прямоугольное помещение с деревянной перегородкой, за которой находился «трон» в виде стула с дыркой по центру и ведра под ним. Пахло тут терпимо благодаря широко открытому окну.

Сбоку у входа прямо в стену был прикручен рукомойник, а под ним на столике стоял деревянный тазик. Конструкция умывальника была до безобразия простой: нажал пальцами на пимпочку, водичка и полилась.

Немного посвежевшая, чуток с прояснившимися мыслями, вошла в столовую.

Длинный стол с округлыми углами уже был накрыт, на белой скатерти красовались всевозможные вазочки, тарелочки и пиалушки.

— Садитесь, сейчас Режина принесёт горячее. Вот тут пирожки с картошечкой, здесь сладкие с яблочками. Вон там с мясом. Вот блины со сметанкой. Свежайшие, только из печи, рогалики и булочки с повидлом. Угощайтесь, не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома.

Еды было много, нет не так, а ОЧЕНЬ МНОГО. И когда так встречают, сразу понимаешь — тебя ждали, и тебе искренне рады. От осознания в груди потеплело, подле сердца расцвело маленькое ласковое солнышко.

— Вы тоже присаживайтесь, составьте мне компанию, — улыбнулась я, в ожидании замерев подле стула, не спеша занять место.

— Что вы! Как можно! Я ведь всего лишь ключница. Но раз настаиваете! — и всё это в процессе — стул был быстро отодвинут, дама шустро на нём расположилась и вопросительно взглянула на продолжавшую стоять меня.

Тут в дверях показалась девушка, обычная, человеческая, лет восемнадцати, курносая и конопатая. Симпатичная и улыбчивая. Я даже едва слышно облегчённо вздохнула — тут есть люди.

— Здравствуйте, госпожа! — поприветствовала она меня, неуклюже поклонившись, при этом не выпуская из рук даже на вид тяжёлый поднос. Слово «госпожа» несколько нервировало, но в чужой монастырь, как говорится, со своим уставом не ходят.

— Привет, — поздоровалась я, садясь на резной стул. Передо мной и экономкой поставили глубокие тарелки с наваристой мясной похлёбкой, я потянула носом наслаждаясь умопомрачительным ароматом и взялась за ложку.

Утолив первый голод, спросила:

— Мадмэ Нанни, а скажите, как себя чувствует бабушка Мишель?

На лицо женщины набежала тень и она, грустно вздохнув, отложила ложку, после чего ответила:

— Не очень хорошо, с каждым днём всё хуже и хуже. Десятки лет хозяйка потратила на поиски госпожи Юлои, вашей матушки, много энергии магической на то колдунство ушло, в итоге она нашла вас, и также узнала, что нити жизни единственной доченьки оборвались. И это её подкосило окончательно.

Я понимающе кивнула, искренне сожалея.

— Мою маму звали Юлия, — всё же уточнила я.

— Ну, как там было в вашем мире, мне неведомо, скажу, что при рождении ей дали имя Юлоя, единственный ребёнок графини Мишель Мглистой.

Какая фамилия интересная! Многозначительная.

— Получается, моя матушка в девичестве Мглистая? — вздёрнув в удивлении бровь, покачала головой я.

— Да, — улыбнулась ключница. — Хозяйка очень хотела вас дождаться, но, бедняжка, так мучилась, словами не передать, потому я всё же дала ей сонную настойку.

— И правильно поступили, — заметила я, принимая чашечку горячего напитка из рук Режины. Сделав маленький глоток, ещё раз огляделась: в окнах стояли стёкла, вполне себе ничего такие — прозрачные и ровные. Мебель, пусть старая, но красивая, я бы сказала антикварная. И наверняка будет стоить сумасшедших денег в моём мире.

После сытного позднего ужина меня проводили на второй этаж, в отведённую комнату.

Мой чемоданчик стоял подле высокого, почти до потолка, платяного шкафа. И колёсики у него были идеально чистыми.

— Режина, передай, пожалуйста, мою благодарность Марку, — попросила я её.

— Да, конечно, госпожа, — неловкий книксен, — ежели чего надо будет, вон верёвочка, потяните, и я мигом прибегу. Уборная в конце коридора, — добавила она, — доброй ночи, — и, плотно закрыв за собой дверь, была такова.

Я же с любопытством осмотрелась. Комната представляла собой уменьшенную копию гостиной внизу, с одним отличием — двуспальная большая кровать с тяжёлым бархатным балдахином.

— Почти номер люкс, — усмехнулась я, устало присаживаясь в кресло подле горящего камина. Вроде лето на дворе, но отчего-то было зябко.

Неужели это всё не сон? Всё такое реальное: огонь греет, еда вкусная, ночь холодная. Смущали только разумные этот дом населяющие и появление на кладбище… Жутко интересно, а что же дальше?

Кем именно является моя бабушка? Почему мама решила сбежать из-под её опеки? По какой причине матушка ни словом не обмолвилась о том, что из другого мира? Надеюсь, очень скоро я получу ответы на все эти вопросы.

Усталость и напряжение ночи взяли своё и я, переодевшись в пижаму, легла спать.

Сил на что-то ещё не было, даже на простые размышления. Всё завтра.

Мне дали выспаться. Я проснулась ближе к одиннадцати дня, если судить по внутренним ощущениям и солнцу, весело светившему в окно. Шторы я не задёргивала, никогда этого не делала, если я сплю, то мало что может меня разбудить, только дисциплина и внутренний будильник.

Сладко потянувшись в кровати, села и осмотрелась. Что же, это всё был не сон, я и правда переместилась в другой мир, в гости к своей бабушке.

Переодевшись в широкие лёгкие штаны и любимую домашнюю футболку, подхватила своё полотенце и косметичку, куда положила зубную щётку и пасту. Вышла из спальни и прошла в конец коридора, мимо закрытых дверей. Интересно там кто-то живёт?

Туалет был такой же, как на первом этаже и вентиляция в виде широко распахнутого окна.

Сделав свои дела, умывшись и почтив зубы, вернулась в комнату. Только я хотела разложить вещи в шкаф, как в дверь постучали.

— Госпожа Есения, доброе утро! — из-за двери раздался звонкий голос Режины.

— Входи! — откликнулась я и створка тут же распахнулась.

— Завтрак ждёт вас. Позвольте помочь с причёской?

— Э-э, — опешила я. Чем это им не угодила моя «дулька»? — Хорошо, — пожала плечами и присела за туалетный столик. Посмотрелась в зеркало. Моя внешность была самая обыкновенная, округлое лицо, с уже поплывшими чертами, лишние ткани в области подбородка и на скулах — так называемые брыли, тоже не добавляли моему облику свежести. Жёсткие коричневые волосы до плеч, субтильное телосложение и невысокий рост. Пожалуй, только большие зелёные глаза были достойны внимания и восхищения.

Режина, подхватив деревянный гребень, принялась расчёсывать мои локоны, стараясь не дёргать и не причинять мне боли.

— Готово! — довольно сказала она четверть часа спустя. А я перевела свой взгляд с окна на зеркало. И искренне выдохнула:

— Вау! Какая красота! — девушка действительно расстаралась. А вроде всего-то заплела колосок, но как он меня преобразил, лет пять скинула!

— Спасибо! — зарделась девчушка и присела в неловком книксене. — У матушки научилась, она мастерица, каких поискать.

Мне даже захотелось чуток румян нанести на щёки и подвести глаза, но, подумав немного, махнула рукой, в другой раз. Желудок вывел мелодичную трель, которую услышала и служанка.

— Пойдёмте, каша стынет, — позвала она меня, широко улыбнувшись, курносый носик забавно приподнялся.

Спустившись на первый этаж, прошли в столовую, где меня встретила Нанни. Ключница пыталась улыбаться, но кончики губ её дрожали, а в глазах притаилась грусть.

— Доброе утро, — бодро поздоровалась я с ней, не знаю, мне почему-то хотелось, чтобы эта женщина не хандрила.

— Доброе, госпожа. Хозяйка ждёт вас. Сразу после того, как откушаете, я провожу вас, — добавила она тоскливо.

Дурное предчувствие кольнуло сердце.

— Хорошо, я не заставлю себя ждать, — и присела за стол, — составите мне компанию? — посмотрела я на экономку.

— Я уже позавтракала, спасибо.

— Может, чай с мёдом? — настаивала я.

— С листьями мяты, малины и мёдом, мой любимый состав. Но не сегодня, — покачала головой Нанни, — приятного аппетита, а я пока схожу на кухню нужно кое-что проверить, скоро вернусь.

Режина и Нанни ушли, оставив меня одну. Я подхватила ложку и зачерпнула густой каши, по поверхности которой плавали аппетитные кружочки растопленного сливочного масла. Тут же стояли тарелки с блинами, начинённые творогом, булочки с повидлом и пирожки, с чем именно я не знала, а от вида ключницы так и вовсе почти растеряла аппетит. Поковырявшись в каше, проглотила пару ложек, закусила одним блином и потянулась к чашке с чаем.

Когда вернулась эльфийка, я стояла у окна и смотрела на красивый яблоневый сад, он был небольшим и ухоженным.

— Хозяйка любит яблоки, а эти особого сорта, — поделилась со мной ключница, — вы готовы?

— Да, пойдёмте.

Комната бабушки располагалась на первом этаже, рядом с лестницей, ведущей на второй этаж, находилась ещё одна дверь, массивная, украшенная затейливой резьбой, я даже на мгновение залюбовалась: линии и чёрточки сливались в сложный рисунок, вот руки, одна тянется навстречу к другой, будто в стремлении коснуться, а вот лицо, точнее, череп, и в нём алым блестят чьи-то глаза.

— Госпожа Есения, — окликнул меня кто-то, но будто издалека, а я всё смотрела и смотрела, уносясь мыслями куда-то… — Леди! — моё плечо крепко сжали, и я вернулась в реальность.

— Ох! Вы это видели? — ошалело выдохнула я, с трудом отведя взор от орнамента, уставилась на экономку. — Они двигались! Все эти, — снова повернулась к резьбе, — листики, кустики, э-эм, а где руки? Череп?

— Я ничего не вижу, — почесала кончик носа эльфийка, но по глазам я догадалась, что она прекрасно понимает о чём я. — Следуйте за мной, — женщина нажала на витую тяжёлую ручку и распахнула створку. Посторонилась, пропуская меня вперёд.

И снова коридор, короткий, упирающийся в ещё одну дверь, единственную здесь.

— Она так вас ждала. Пора вам познакомиться, — негромко сказала Нанни, шагая позади меня.

Короткий стук и вот я захожу в спальню бабушки Мишель.

Шторы были, вопреки ожиданиям, не задёрнуты, а собраны по бокам оконного проёма. Дневной свет щедрой рекой лился внутрь помещения, где на возвышении стояла большая двуспальная кровать, а на ней, утопая в подушках, возлежала… возлежал… Труп.

Я не сдержалась и ахнула в шоке, прикрыв рот ладонью.

Бабушка Мишель слабо напоминала живого человека, пергаментная кожа обтянула кости черепа так, что ещё немного и острые скулы прорвутся наружу. Волосы… их почти не было, куда ни кинь взгляд, всё покрыто пигментными пятнами неприятного жёлтого цвета.

— Мря-у? — в ногах больной лежала полосатая кошка, она лениво подняла на меня свои жёлтые глазищи и, поглядев вопросительно, тихо фыркнула, после чего отвернулась и будто снова уснула.

Я не успела что-то сказать, как скелет распахнул веки и я встретилась с такими же, как у меня изумрудного цвета глазами.

— Есения, девочка моя… — вполне чётко молвила бабушка, — подойди поближе.

Я, словно во сне, двинулась в сторону кровати.

— Нанни, хорошая моя, оставь нас.

— Да, хозяйка, — поклонилась эльфийка и тихо вышла за дверь.

— Садись, вот сюда, — костлявая рука ткнула на матрас подле себя. Я присела без лишних вопросов, как заворожённая, пытаясь найти в лице старой, даже древней женщины схожие со мной черты.

— Как же ты похожа на Юлою, — вздохнула она, — а вот глаза мои, жаль, что ты выросла не рядом со мной… — грустно проскрипела она. — Но некогда предаваться бессмысленным сожалениям о потерянном времени. У тебя наверняка есть вопросы, спрашивай.

— Я рада с вами познакомиться, — помявшись секунду, заговорила я, — и да, действительно, вопросы есть. Почему мама сбежала из родного мира? По какой причине не сказала мне о вас?

— Не сбегала она, — тут же ответила бабушка Мишель, — украли её и попытались убить, — в голосе собеседницы явственно прорезались хищные нотки, мне вдруг стало не по себе, — но наша сила защитила Юлою и она перенеслась в другой мир, скорее всего, потеряв память, — тонкие костлявые пальцы сжались в кулак. — Меня хотели убедить, что это побег, якобы Юля выскочила замуж за какого-то простолюдина, побоялась моего гнева и, открыв портал, упорхнула в неизвестном направлении. Да вот только не на ту напали! Я не дура! Испокон веков наш дар жаждут получить плохие люди, а этого допустить никак нельзя. Девочка моя, нельзя! — Живые зелёные глаза посмотрели на меня, будто попытались заглянуть в самую душу.

— Я исчерпала, выгребла до самого донышка весь эфир старого кладбища, пока искала дочь в течение нескольких десятков лет. И от меня также осталась лишь тень… Я ведьма. Впрочем, и ты тоже. Наша магия особого толка, пропитанная тёмной энергией, самой смертью. Ты потомственная некромантка, Есения.

— Что? — выдохнула я, ошарашенно уставившись на бабушку. — Какая такая некромантка? Я ничего в себе такого не ощущаю, — растерянно покрутила ладонью в воздухе, не зная, что и думать.

— В вашем мире почти нет магии, крохи, жалкие крохи, — покачала головой на тонкой шее старушка. — Конечно, ты не чувствовала в себе ничего странного, в таких-то условиях. А вот чем дольше ты будешь тут, тем больше сможешь видеть. А потом и ворожить.

— Нет, увольте. Не хочу, — покачала головой я. — Мне неплохо живётся в своём мире. Спокойно, уютно, привычно. Я знаю, что будет завтра, никаких неожиданностей.

Бабушка Мишель не выдержала и рассмеялась каким-то пугающим, каркающим смехом. Только вот её глаза оставались серьёзными и грустными.

— А кто тебя там ждёт? — вдруг спросила она, я открыла рот, чтобы ответить и тут же закрыла. — Никого нет? Ни мужа, ни детей, ведь так?

— Откуда вы знаете?

— Ауру твою считала, — пожала плечами собеседница. — Ничего сложного… У тебя большой дом, за который ты так держишься?

— Э-э, — я смутилась, — не дом. Квартира.

— Квартира? — брови женщины взлетели вверх.

— Однокомнатная, если считать кухню, то помещения два, а если добавить туалет, то три… — с каждым моим словом я чувствовала, как алеют щёки.

— Божечки, — покачала головой женщина, — это что за условия такие?

— Так живут миллионы, — нашла оправдание. — И у меня престижная работа, — быстро сменила тему я.

— Какая? — заинтересовалась бабушка.

— Я писательница, — гордо расправив плечи, заявила я. — Придумываю миры, описываю приключения.

— Ага-ага. А кроме этого, ремеслом каким владеешь?

Я сдулась. Моё хобби не впечатлило собеседницу. Вообще.

— Инженер я. Конструктор. Занималась разработкой отдельных деталей, узлов, конструкций и механизмов, а также различных готовых изделий. Из железа и других металлов, — пространно попыталась объяснить я.

— Кузнец, что ли? Вот это дело! Вот это ремесло! — воскликнула бабушка Мишель, как-то сразу оживившись, на щеках проступил румянец, глаза засияли. — С этим уже можно работать!

— Где? — вяло уточнила я.

— Как где? На кладбище.

Я даже воздухом поперхнулась, а женщина расхохоталась, а потом закашлялась. Я поспешила ей помочь, но она от меня отмахнулась и, прикрыв глаза, снова откинулась на взбитые подушки. С трудом отдышавшись, сипло попросила:

— Эси, подай, пожалуйста, воды.

Я помогла ей попить, а потом предложила:

— Может, вы отдохнёте, а я приду к вам попозже?

— На том свете отдохну, — хмыкнула женщина в ответ. — Итак, — сцепив пальцы в замок, продолжила она: — Кузнец — это интересно. Не бывало ещё в нашем роду такого. Я вот швея, мастер рукоделия. Да-да, Эси, вот эти руки придавали созданным вещам сверхъестественные свойства. Но вернёмся к вопросу о твоём стремлении воротиться назад. Ты видела людей, которые живут в этом доме? Познакомилась с Нанни, Режиной, Марком?

— Да, конечно, замечательные лю… Разумные, — не совсем поняла, к чему она клонит.

— А теперь представь, что у тебя три деревни, где живут женщины, дети, старики. И все они принадлежат тебе. Все зависят от твоей воли. На русском, чтобы тебе было понятнее, они крепостные.

Я молча уставилась на бабушку.

— Ты уйдёшь, мой дар заберёт тот, кто сильнее. Я уже почти устала держать оборону, ох, сил, почитай, нет, — в голосе Мишель послышалась такая вселенская усталость, что я тут же ей поверила — устала она, и избавление от мук для неё милосердный дар. — Моя воля, в землю пустила силу, никому бы не дала, но смерть не позволит, ей нужны помощники.

— И вы хотите передать этот дар мне? А вдруг я плохой человек?

— Ой ли? — по-птичьи склонив голову набок, усмехнулась старушка. Свет из окна упал под определённым углом, высветив лежащий скелет на широкой кровати, но неожиданно что-то переменилось, и я увидела другое: на обитом зелёным бархатом кресле сидит с идеально прямой спиной пожилая, хрупкая женщина, её шикарные серебристые волосы собраны в замысловатый пучок, в руках спицы и белая пряжа, напротив котёнок, вот эта самая кошка, что сейчас греет ноги больной уставшей женщине. За окном закат и мириады загадочно мерцающих звёзд в темнеющей небесной сини.

— Увидела? — негромко заговорщическим шёпотом спросила бабушка Мишель.

— Да, — выдохнула я, моргнула, и видение исчезло.

— А что именно?

— Вас. Вы были моложе. Сидели в гостиной и вязали. Кажется, салфетки.

— Эх, мои салфетки, именно они сейчас держат оборону на землях дэ Брюмо, на русском я графиня Мглистая. В каждом доме, в каждой крестьянской семье есть одна такая. Прежде чем начать поиски Юлои, я связала эти салфетки, вплетя в каждую петельку заклинание, потому как знала, поиски будут забирать прорву сил, и в один день я не смогу защитить своих людей.

Бабушка поманила меня к себе указательным пальцем и шепнула:

— А теперь что касается твоего видения: ты увидела светлое, не тёмное. Нет в тебе тьмы. Ты достойна дара Смерти. Не бойся, некромантия не зло. Это клише так думать. В хороших руках эта сила спасает людей.

Я её слушала, а по коже бежали мурашки. Сколько раз мечтала попасть в другой мир, о сверхспособностях грезила: магиня воды, огня, земли или воздуха. Но никогда бы не подумала, даже в страшном сне, что я могу стать некроманткой!

— Эси, есть вещи, от которых нельзя убежать. Если ты уйдёшь, всех, кто живёт на этих землях, ждёт страшная участь.

— Так дайте им вольную, — покачала головой я, мысли разбегались, словно бусинки, я не знала, за какую хвататься.

— Давала, они все грамотки пожгли, уходить никуда от меня не хотят, — вяло махнула рукой старушка. — Статус вилланов их не радует. Без хозяина, говорят, сгинут, следа не останется.

Что сказать? Я не знаю этих людей, и вообще, я здесь гостья.

— А как же я и мои желания?

— А разве ж ты не пожила для себя? — в зелёных глазах старушки промелькнуло что-то и исчезло. Вопрос Мишель поставил в тупик, в груди разлилась обида. Говорят же, правда глаза колет.

— Я должна подумать, — покачала головой и резко встала.

Кошка, а я откуда-то точно знала, что это самка, вскинулась и тихо зашипела.

— Прости, потревожила твой покой, — усмехнулась я.

— Зебра замечательная, помогает мне не мёрзнуть, — вздохнула Мишель и почесала между ушками любимицу, которая тут же довольно заурчала. — Ах да, возьми это, — женщина ткнула пальцем на прикроватную тумбочку, на нём лежала золотая цепочка с кулоном из чёрного переливающегося на свету камня, — это переговорник. Если выйдешь за пределы дома, то никого не поймёшь, впрочем, и тебя тоже. В нашей стране говорят наподобие вашего французского со значительными отличиями, ты не знаешь этот язык, я не знаю русский.

— Но как мы друг друга понимаем?

— Магия, — усмехнулась бабушка, — и происходит она благодаря вот этому артефакту.

— Занятная вещица, — мне нестерпимо захотелось разобрать прибор и посмотреть, как он сделан.

— Да, весьма. По всему дому стоят стационарные, слово-то какое замутное, из вашего словаря выуженное. Если хочешь, можешь изучить, — щедро разрешила хозяйка дома. Помолчала немного и добавила: — В общем, если согласишься принять ношу, готовься взять груз ответственности. Понимаю, ты шокирована. Просто подумай, не спеши отказываться. Есть много плюсов: к тебе вернётся молодость, ты станешь почти бессмертной, нашему роду принадлежат обширные территории, слуги будут выполнять любое твоё желание… А теперь, прости, утомилась я, подремлю немного.

— Бабушка, — обернулась я, сделав всего пару шагов, — как бы там ни было, я безмерно рада с вами познакомиться.

— Ох, милая моя девочка, — в глазах старой женщины блеснули слёзы, которые она не стала скрывать, две драгоценные капельки скатились по морщинистым впалым щекам и упали на ворот её ночной сорочки, — а я так просто счастлива!

Я рванула обратно и осторожно её обняла.

Тихо выйдя из комнаты, плотно притворила за собой дверь. На миг замерла, прижавшись спиной к гладкой створке. Закрыла глаза. Слишком много информации, которую вот так нахрапом не осмыслить.

Выйдя в гостиную, столкнулась с эльфийкой. Она смотрела на меня полными тревоги глазами.

— Бабушка попросила её не тревожить, — сказала я.

— Хорошо. А не хотите проветриться? Покататься верхом?

— Я не умею, — но прогулка мне бы не помешала.

— Я велю заложить бричку, не извольте волноваться, — мигом отреагировала женщина и куда-то поспешила, не дождавшись от меня ответа.

Мадмэ Нанни казалась странной и много чего скрывающей, впрочем, как и бабушка Мишель. Но я не чувствовала опасности, потому не спешила рубить сплеча и делать скоропалительные выводы. Знала, что не останусь, побуду тут, познакомлюсь с единственной родственницей поближе, скрашу ей последние часы и отбуду назад. Домой.

Переоделась в джинсы и футболку, натянула на голову кепку и нацепила на нос солнцезащитные очки. К прогулке готова! Схватила сотовый и наушники, глянула на экран, батарейка почти полная, вот только сети нет. И неудивительно, я уже догадалась, что попала в несусветную глушь, где вместо привычного электричества масляные лампы да свечи, а дом отапливается жаром огня в камине.

Выйдя на веранду, с удовольствием вдохнула умопомрачительный чистейший воздух. Тут к широкому крыльцу подкатила бричка, на козлах сидел Марк, его красные глаза, так напугавшие меня прошлой ночью, сейчас были приглушённого алого оттенка.

— Доброго утречка, госпожа Есения! — парень в приветственном жесте приподнял забавную широкополую шляпу, после чего ловко спрыгнул на землю. — Давайте подсоблю, помогу забраться в карету, — и галантно подал мне раскрытую узкую ладонь.

— Доброе утро, Марк, — улыбнулась я и вложила свою руку в его. Юноша оказался действительно сильным, потому как без труда подсадил меня в бричку. — Спасибо ещё раз за чистый чемодан.

— Та, не стоит благодарностей, — пожал плечами возница и вернулся на место «водителя».

— Ой, погодите! — к нам из дома спешила мадмэ Нанни, в руках она держала объёмную плетёную корзину, — тут сладости для детей, — добавила она, передавая мне тару. — Малыши будут рады получить их от вас

— Малыши? — не поняла я.

— Сами всё увидите, — загадочно подмигнула женщина.

Марк щёлкнул коротким кнутом, и лошадка пришла в движение.

Ворота в этот час были широко распахнуты и мы, более не задерживаясь, покатили прочь со двора.

Я кивнула на прощание ключнице, которая помахала в ответ ажурным платочком.

Экипаж бодро катил по пыльной дороге, солнце припекало, в кронах деревьев пели какие-то птицы.

Редкий лесочек рос слева от дороги, за ним виднелись возделанные поля, обрамлённые низкими изгородями из камня и дерева. Земля казалась красочной палитрой, на которой смешались все оттенки зелёного, коричневого и золотого. Богатство цветов услаждало взор, в центре груди вдруг вспыхнуло нестерпимое желание взять блокнот и ручку и начать писать, да-да, именно так, по старинке, где есть только ты и чистый лист бумаги.

Ветер ласково шуршал среди высоких колосьев пшеницы, создавая волну, плавно перетекающую от одного края до другого. Вдали заметила фигуры крестьян, усердно ухаживающих за угодьями. Всё вокруг дышало простором, умиротворением и какой-то свободой. Давно ничего подобного не ощущала.

Я хотела было вынуть сотовый, чтобы послушать музыку, но Марк меня опередил.

— Во-он там первая деревня хозяйки. Самая большая, два десятка дворов.

Я слушала рассказ юноши и вглядывалась в даль. Вот реденький смешанный лес закончился и за плавным изгибом дороги показались первые дома.

Деревушка была построена радиально, в центре площадь с церквушкой.

— Наша Хозяйка дала вольную всем, но мы отказались, пожгли грамотки те. Клятву дали на землице, что никуда не пойдём, теперь ещё и так привязаны к этим местам. Платим оброк, всё честь по чести, а вот барщину Хозяйка давно отменила. Добрая она.

Добрая некромантка. У меня два этих понятия никак не хотели сочетаться.

— Эта деревня называется Промьер, на севере Дозьем, — махнул он тонкой кистью, указывая сторону, — а на востоке Труазьем. В Дозьеме есть река, там стоит общая мельница. Как хорошо, что хозяйка выделила средства на её постройку, не надо возить зерно к соседу, барону Омпону, мерзкий старикашка. Хозяйка с ним не общается, когда-то они что-то не поделили.

— Первая, Вторая и Третья. Оригинально, — улыбнулась я, продолжая слушать паренька. Артефакт перевёл названия поселений, но, как ни странно, я всё равно услышала, как они звучат на местном.

Мы всё ближе подъезжали к деревушке, нас увидели издалека и на улочки высыпали босоногие дети в длиннополых рубахах и коротких штанишках, девочки в платьицах из простой, но добротной ткани, цвета разнились от светло-серого с вышивкой красной нитью по вороту до тёмно-коричневого.

Ох, как же много ребятни! За ними к нам вышли, ненадолго прервав свои дела, и взрослые.

И всё бы ничего, но…

Я даже сняла солнцезащитные очки и потёрла глаза. Померещилось? Нет, они все реальны!

— Добрый день! — краснокожий… орк подошёл к притормозившей бричке.

Мужчина был два метра ростом, может, даже выше, с широким мускулистым торсом, длинными накачанными руками. Лицо с грубыми чертами в целом не было отталкивающим, даже добродушным: крупный нос картошкой, внимательные, глубоко посаженные, тёмно-карие глаза, но вот мощные клыки, растущие из нижней челюсти, были пугающими.

— Госпожа, позвольте представить вам старосту Первой, Кеску Осьёна, — подал голос Марк. — Также Кеску кузнец, самый лучший в этих краях.

— Скажешь тоже, — махнул на него лапищей орк. — Леди! — мужчина низко мне поклонился, чуть ли не до самой земли, — мы все так рады вашему приезду! Слов нет! Сегодня большая часть крестьян остались дома, ждали вас в гости.

Я опешила от такого приёма и вежливо кивнула:

— Спасибо! Вы очень добры… эм, мастер Осьён.

— Ой, какой мастер! — махнул он мощной лапищей. — Зовите меня просто Кеску, как и все. Пойдёмте, на главной площади сейчас накрывают столы в вашу честь, все мы счастливы за Хозяюшку нашу, что внучка её наконец-то нашлась!

— Погодите, — опомнилась я, посмотрев на мордашки чего-то ждущих детей, — раздайте, пожалуйста, детворе, — и передала увесистую корзину довольному старосте.

Марк же, не став ждать ответа Кеску, щёлкнул кнутом, толпа расступилась, и мы резво покатили по образованному селянами живому коридору куда-то вглубь поселения. Удивлённо оглядывая опрятные дома, сложённые из хорошо обработанного дерева, вдруг подумалось: бабушку тут явно не просто уважают, а искренне любят. А ещё я всё никак не могла осознать подобное разнообразие рас. Гномчисс, сидящий на козлах, староста — краснокожий орк, и десяток таких же, как он здоровущих представителей этой необыкновенной фэнтезийной расы, женщины, правда, были поизящнее, но всё равно невероятно крупные. Эльфы среди жителей Первой тоже встречались, и просто гномы также мелькали в разномастной толпе. И, конечно же, люди, коих здесь было большинство.

Мы с ветерком промчались по живописным, чистым, утопающим в цветах, улочкам и в итоге выехали на площадь. Грубо сколоченные столы выставили буквой П, туда-сюда сновали люди и нелюди, неся в руках тяжёлые подносы с едой. В стороне на двух вертелах дюжий орк жарил туши крупных кабанов.

Я также обратила пристальное внимание на несколько особняком отстоящую церковь. Сложённая из грубо обтёсанного светло-серого камня, она возвышалась над другими зданиями монолитной скалой. Символ местной религии представлял собой выполненный из серебра крест, наподобие медицинского, заключённый в круг. Любопытно, что значит?

Как только бричка остановилась и я спустилась на землю, ко мне тут же подскочила улыбающаяся Режина:

— Госпожа Есения, надеюсь, нам удалось вас обрадовать?

— О, ты тоже здесь? Да, сюрприз удался, — кивнула я, не зная, что ещё сказать. У людей тут праздник, и они таким образом хотят показать, насколько рады моему появлению. В такой ситуации я ещё ни разу в жизни не оказывалась, потому смущалась и терялась.

— Следуйте за мной, познакомлю вас с отцом Пилеппе, замечательный человек, — тараторила Режина, ведя меня к столу, стоявшему на возвышенности.

Моя одежда вызывала у окружающих живой интерес, но они старались рассматривать меня украдкой, только дети глядели прямо, а несколько из них даже преградили дорогу и вежливо спросили:

— Леди Есения, а скажите, почему вы в мужской одежде? И что обозначают эти символы на вашей рубахе? Обережные, да? — ткнула одна из них пальчиком в мою футболку с затейливым рисунком на груди.

Я сначала растерялась, но, недолго думая, присела на корточки и заглянула в большие глаза девочки орчанки:

— В том месте, откуда я родом, женщины могут носить штаны. А эти рисунки — не несут в себе никакого смысла.

— А те штуки на вашем лице, чёрные такие, глаза закрывающие, зачем они? Для отпугивания злых духов? — вышла вперёд совсем малышка, явно с примесью гномьей крови.

— Это очки, они защищают от солнечных лучей.

— А зачем от них защищаться? — склонила та же девочка голову к широкому плечику.

— Чтобы сберечь зрение, — нашлась что ответить я.

— А ну, ребятки, — позади нас раздался добродушный мужской голос, — вы так напугаете нашу гостью. Столько вопросов и все разом!

Я выпрямилась и обернулась к говорившему. Незнакомец был высоким в длинной до пят тёмно-синей рясе, поверх которой накинут бордовый плащ без рукавов, на груди его, на серебряной цепочке, висела подвеска — крест в круге. Я бы дала мужчине от силы лет пятьдесят, несмотря на полностью седые волосы, добрые голубые глаза смотрели прямо, черты лица крупные, правильные, святой отец производил приятное впечатление.

— Отец Пилеппе, — представился он, — добро пожаловать на земли Брюмо! Мы ждали вас, госпожа Есения. И очень рады, что наконец-то дождались.

Нейросеть постаралась)

Меня мучила бессонница, часы давно перевалили три ночи, а сна ни в одном глазу!

— Так ведь нечестно! Почему такие приёмы? — рассерженно перевернулась на другой бок. — Дети, старики, все смотрят на меня с надеждой. Какой-то неоправданной благодарностью, что я откликнулась на зов их любимой хозяйки Мишель, — вопрос улетел в темноту комнаты, камин давно погас, впрочем, было совсем не холодно, я даже окно приоткрыла, чтобы впустить в комнату прохладу ночи.

Кроме всего этого, в глубине души чувствовала обиду за сказанные бабушкой слова: одинокая, никому не нужная, без толкового занятия в жизни. И всё это обо мне.

В книгах мои героини сильные, уверенные в себе, не они прогибаются под условия, а сами меняют мир под себя. Всегда хотела быть такой, но что-то не срослось, в какой-то момент сломалось. Неудачи в любви, проблемы по-женски и в итоге невозможность забеременеть. И я забила. На себя. У меня в шкафу не было ничего красивого, всё до жути практичное: джинсы, какие-то безразмерные свитеры, кроссовки, даже косметику сто лет не брала. Моя однушка превратилась в берлогу писательницы. В этом нашла отдушину — хоть кому-то было интересно моё творчество. Вся моя жизнь в итоге оказалась в виртуальном мире. Я не мыслила себя без интернета, без чатов с читателями и друзьями, коллегами, с которыми даже вживую не была знакома. Всё какие-то псевдонимы.

Устало вздохнув, повернулась на спину и посмотрела в тёмный потолок. День, теперь уже вчерашний, прошёл насыщенно. И не только обед в кругу селян порадовал, но и дальнейшая прогулка по землям.

Меня усадили за главный стол, народ всё прибывал, кланяясь мне, будто я царица (чувствовала себя до невозможности неловко), и рассаживался по местам. Дети играли в догонялки и были совершенно счастливы.

Отец Пилеппе устроился рядом со мной и, глядя на радостных людей, негромко сказал:

— На землях леди Мишель живут разные расы. В мире и согласии.

— Да, я заметила.

— Вы шокированы, — не спросил, а утвердительно сказал он.

— Мой мир населяют только люди. Потому видеть живых орков, эльфов, гномов — удивительно!

— Вы спокойно перечислили их всех, значит, в вашем мире они тоже когда-то были.

— Я всегда считала, что разных существ и в том числе разумных, придумали люди, описали их в своих историях.

— Редко бывает так, чтобы без основы, — покачал головой священник. — Чаще всего мы на что-то опираемся.

С этим утверждением спорить не стала, тем временем отец Пилеппе продолжал:

— Не везде так мирно, как у нас. Чаще всего землевладельцы лютуют, плохо обращаются и с людьми, и с нелюдью. Потому бегут от них, сюда бегут, к леди Мглистой, под её защиту. Многие помещики имеют на нашу хозяйку очень большой зуб. Ведь забрать у леди дэ Брюмо свою живую собственность боятся. Дар у нашей госпожи необыкновенный, очень редкий. Вот только в церковь ей хода нет. И вам не будет, когда силу примете.

— Я не планирую становиться некроманткой, — покачала головой я.

— Вы ешьте-ешьте, — рядом со мной очутилась Режина и ловко наложила целую гору самой разнообразной еды в мою внушительных размеров тарелку.

— Спасибо! — благодарно кивнула я.

— Не планируете? — вскинул кустистые седые брови собеседник. — Жаль, конечно. Очень. Сила, значит, уйдёт из семьи дэ Брюмо к тому, кто сможет снять защиту леди Мишель. Сил у неё всё меньше, потому шанс есть даже у самого завалящего мага.

— А что будет, если передать просто достойному, пусть не из нашей семьи?

— Лучше кровному отдать. Они, кстати, сюда приходили. Ваши дальние родственники, и шарлатаны среди них были. И уходили ни с чем.

— Это как? Я так понимаю, бабушка Мишель их пригласила, верно?

— Ну, были и те, кого не звали, — весело хмыкнул священник, — не то чтобы присесть на кровать рядом с леди Мишель, даже перешагнуть через порог её комнаты никто не смог. Сила ни одного из них признать не захотела. Параллельно ваша бабушка не оставляла поиски своей единственной дочери, но вместо неё отыскала вас. И я уже знаю, что вы не только побеседовали с госпожой, сидя подле неё, но и видели кусочек её прошлого.

— Видела, — кивнула я, вяло ковыряясь вилкой в тарелке.

— Вы мясо попробуйте, у Дюка оно дюже хорошо получается, — посоветовал отец Пилеппе и я, подхватив на вид сочный кусочек, отправила в рот. О-о! Это было действительно вкусно! Насыщенный вкус мяса, отменно, а главное, в меру, приправленное какими-то специями. Сама не заметила, как съела всё, до последнего кусочка. На тарелке в итоге остались лежать пироги с разными начинками и серый шмат чего-то склизкого, я даже трогать не стала.

— Вот и выходит, что дар вас признал, — добил он меня, так же как я, закончив с угощением…

Протяжно выдохнув, откинула одеяло и села. Недолго думая встала и босиком прошлёпала к столу, налила в стакан холодной воды и припала к живительной влаге.

— Мяу! — раздалось из-под стола столь неожиданно, что я поперхнулась и пролила воду на свою сорочку. — Мря-у? — вопросительно, а затем скатерть шелохнулась и наружу вышла та самая бабушкина полосатая кошка. Деловито махнув хвостом, обошла меня кругом

— Зебра? — откашлявшись, удивилась я. Красавица мявкнула ещё раз и направилась на выход из комнаты. — Ты как здесь оказалась? Бабушке наверняка холодно без тебя, — на автомате договорила я.

— Мря-мряу-у, — тем временем животное подошло вплотную к двери и поскреблось.

— Хочешь выйти? Хорошо, — я шагнула к двери и распахнула створку. Гостья выбежала в коридор и, остановившись, ещё раз мяукнула.

Показалось, или Зебра зовёт за собой?

— Мяу!

Не показалось. Вздохнула и двинулась следом, мокрая сорочка холодила грудь, но переодеваться не стала, кошка всё сильнее проявляла беспокойство и всё громче орала.

Мы быстро спустились на второй этаж, а потом прошли к комнате бабушки Мишель.

— Мряу-урр! — в интонациях Зебры отчётливо слышались грустные нотки. Я, пока шла сюда, с каждым мгновением чувствовала тревогу, и сердце против воли билось всё сильнее и быстрее.

Резко влетев в комнату, воскликнула:

— Бабушка!

Женщина лежала на кровати и смотрела точно на меня. Лунный свет падал на её измождённое, усталое лицо.

— Эси… — прошептала старушка и тут же сильно закашлялась, буквально захлёбываясь воздухом. Я метнулась к ней и приподняла за плечи, чтобы она не подавилась слюной.

— Сейчас-сейчас я позову мадмэ Нанни, она знает, что делать.

— Н-нет, — просипела женщина, приступ отступил, и она задышала чуточку ровнее. — Я устала, очень хочу уйти… Что ты решила, девочка моя?

— Я ведь ничего не умею. У меня недостаточно знаний. Как совладать с силой?

— Найдёшь учителя, только толкового возьми… — негромко ответила бабушка, запинаясь практически на каждом слове. — Тело слабое, не выдерживает мощи дара. Ни сегодня, так завтра, я впаду в бессознательное состояние, в вашем мире это называется комой. И защита с земель окончательно спадёт. Придут падальщики, и, забрав у меня магию, начнут убивать моих людей. Нельзя… допустить… Освободи меня… — бабушка протянула ко мне руку, похожую на лапку птички — хрупкую с тонкими косточками.

Перед взором промелькнула моя жизнь, уютная квартирка, где всё так знакомо и понятно, чашка душистого кофе по утрам, одинокие ночи, бессмысленные выходные, строчки написанных книг.

— Молю, Есения! — вдруг крикнула она, заставив меня вздрогнуть и решиться.

Недолго думая, даже толком не осознавая, что я делаю, обхватила странно ледяную ладонь старушки и тут же мы обе пронзительно закричали. Только я отчаянно, она облегчённо.

Боль мощным потоком полилась от пальцев в сторону сердца, которое, кажется, перестало биться. Я рухнула на колени, все мысли, сомнения, желания, надежды, смыло жаркой волной, оставив только пустоту.

Мучение длилось бесконечно долго, я сипела, хрипела, корчилась, лёжа на дощатом холодном полу. Моля неведомые силы отпустить, прекратить… и была услышана!

Вдруг стало пугающе тихо, сведённые судорогой конечности попустило, и я смогла наконец-то сделать вдох, поток морозного воздуха охладил горящую грудь.

Постепенно вернулся и слух. Я услышала плеск волн, в лицо дохнуло влагой с едва уловимым ароматом затхлой тины.

— Привет, Есения, — раздалось откуда-то сверху. Я неохотно открыла глаза и с трудом сфокусировалась на женщине, замершей неподалёку. Незнакомка была красива, той холодной отстранённой красотой, коей обладают королевы: тонкие черты лица, немного заострённый прямой нос, большие глаза, гладкая идеальная кожа, густые светло-серебристые волосы, в живописном беспорядке лежащие на плечах. Она смотрела куда-то вперёд, а потом перевела свои жуткие белёсые с чёрными зрачками глаза на меня. Я бы дала ей лет тридцать — тридцать пять, не больше. Высокая, под два метра и костлявая дама была одета в светлую тунику до пят, поверх накинут плотный чёрный плащ с широким капюшоном. Руки женщины свободно свисали вдоль тела.

— Ты Смерть? — догадалась я.

— Проницательная, это хорошо, — улыбнулась собеседница. — Решилась-таки принять мой дар, — склонив голову к плечу, она, не мигая, смотрела на лежащую меня. Я кивнула и с трудом, но села. А потом и встала.

— Не знаю даже верно ли поступила? А вообще, всё произошло под влиянием момента…

— Влиянием момента, — одновременно со мной произнесла Смерть, слегка улыбнувшись. — Дар выбрал тебя. Мишель лишь оставалось чуточку надавить, подтолкнуть. Несмотря на все предубеждения, я совсем не зло. Не меня бояться надо, а пустого существования.

Её слова покоробили, поморщившись, возразила:

— Моя жизнь была наполнена иным смыслом. Не домом и детьми. Я несла людям радость, уводила в мир своей фантазии, где они могли уйти от проблем, возможно, даже, избавиться от депрессии. Не стань меня, останутся мои книги. На многие годы, а, вероятно, и столетия. Романы у меня добрые, про дружбу, любовь.

— Это всё хорошо, — кивнула Смерть, не мигая, глядя на меня своими страшными белыми глазами. Что я в них видела? Холод и неизбежность.

— Это Стикс? — кивнула на мерно текущую реку, широкую настолько, что я едва-едва видела очертания противоположного берега, укрытого сизым туманом. От водотока несло ледяным холодом, пробиравшим до костей, и запахом гниющей тины. А позади нас плотной стеной возвышался голый лес, без единого листочка или хвоинки на ветках. А ещё дальше виднелись горы, чёрные, как оникс, и уходили они куда-то ввысь, теряясь за плотными толстыми, серыми облаками.

— Пусть будет Стикс, — пожала плечами собеседница. — Как ни назови, всё одно, оттуда не возвращаются.

— А почему мне так холодно? Я ведь умерла…

— Нет. Ты живее всех живых. Если не оступишься и тебя не убьют.

От её слов вздрогнула.

— Спрашивай, есть немного времени, пока мы ждём.

— Ждём чего?

— Узнаешь… Не трать время зря, — изогнула в кривой усмешке тонкие губы Смерть.

— Почему некромантам нет хода в церковь?

— После гибели у некромага появляется выбор: отдать дар своему убийце или восстать в виде лича. Твою бабушку как-то обманули, и она погибла, и мириться с этим не пожелала, потому многие десятилетия просуществовала нежитью. А там действительно войти в святое место не получится. Священник ваш давно проживает на землях Мглистых, да только уже тогда Мишель была личом, потому он и не знает, что некромаги те, что живые, вполне себе вхожи под своды церквей и на освящённые кладбища, и даже могут носить символы святых на теле. Например, местный окрест.

— Меня можно убить?

— Да, почему нет? — глаза женщины озорно сверкнули, — учись владеть магией, чтобы смочь вовремя обнаружить яд в тарелке, или остановить летящую в тебя стрелу.

— Легко сказать! У меня нет учителя и откуда его взять, тоже не ведаю, — стоять я устала и огляделась в поисках какого-нибудь камня, чтобы хотя бы прислониться, но, как назло, поблизости только голая земля без единой травинки. Тело трясло от холода, а ещё… я прислушалась к себе и поняла, что голодна до тошноты.

— Эльфийка поможет. Её задача направить и подсказать. Она тоже лич.

— Боже! Дом ходячих мертвецов! То-то меня в ней что-то смущало, и я всё никак в толк не могла взять, что именно.

— Как только она выполнит свою задачу, сразу сгинет.

— А Режина, Марк? Они такие же, как экономка?

— Они живые. Первая, если ты так решишь, станет твоей ключницей, верной и всегда готовой прикрыть твою спину. Второй отменный охранник и боец. Но он один такой на твоих землях. Других найди или создай гончих.

— Кого?

— Тут лучше будет «что». Со временем разберёшься, — Смерть повернулась ко мне, на её бледных устах мелькнула улыбка, многообещающая, — твоя жизнь отныне переменится. Ты привязана к этому миру, в другие вселенные для тебя путь закрыт. Но ты можешь там кого-то найти, если вдруг понадобится и притянуть к себе, если сил хватит. А теперь твой последний вопрос.

— Я всё не то спрашивала, да?

По белёсым глазам стало понятно — я потратила время зря. Надо было сосредоточиться и подобрать иные темы для разговора.

— В чём моя задача, как мага-некроманта?

И впервые за всё время лицо Смерти перестало кривиться в странной усмешке, женщина вдруг стала выше, а костлявый палец больно ткнул меня в центр груди, уколов кончиком острейшего коготка. Я даже почувствовала, как ледяной панцирь сковал моё сердце, не давая ему удариться в привычном ритме.

— Вер-рный вопрос! — Смерть склонилась прямо ко мне, дохнув в лицо потусторонней неописуемой стужей. — Я уж думала, Мишель ошиблась в выборе. Ан нет, с тобой не всё потеряно!

Смерть отняла свой коготь от моей груди, я тут же ощутила, как по моей коже медленно потекла тёплая струйка. Я, наконец, смогла сделать нормальный вдох. Голова чуть закружилась, но вскоре всё прошло, и я смогла более осмысленно встретить взор Хозяйки этого места.

— Верни мне заблудившихся. Тех, кто завис между небом и землёй, людей, которые умерли неестественной, насильственной, преждевременной смертью: самоубийцы, опойцы, утопленники, некрещёные дети, всех их. Кого прокляли. Мертвяки или нечистые, называй как хочешь. Заложные покойники, — каждое слово пудовыми гирями падало мне на плечи. — И их страшные воплощения: вурдалаки, мавки, драугры, вендиго и так далее. За каждого тебя ждёт награда, щедро отплачу днём, неделей, годом дополнительной жизни… Мишель извела большинство на своих землях, и на соседних тоже. Но последние годы она уже не выходила из своей комнаты, судорожно ища наследника. Ты поняла, о чём я?

— Д-да уж…

— Некромагов мало, но у каждого есть своя территория ответственности.

— Могу ли я ставить себе на службу всю это нежить? — вопрос сорвался с губ быстрее, чем я подумала, о чём вообще говорю.

— Если посчитаешь необходимым, можешь оставить при себе, на любой нужный тебе срок. Возражать не буду.

— Я всё поняла.

— К тебе пришли, — вдруг сказала Смерть и отошла в сторону, давая дорогу прекрасной девушке лет семнадцати. Она была одета в длинную рубаху, расшитую красной нитью по вороту, рукавам и подолу.

— Милая моя Эси, — незнакомка подхватила мои ладони, сжав в своих. Таких тёплых и родных. — Я свободна. Наконец-то! — счастливо улыбнулась она, — и с радостью пересеку эту реку.

— Бабушка? — выдохнула я, догадавшись, кто со мной говорит.

— Красивая? Все мы такие, Мглистые — это порода, — гордо добавила она. — Отныне ты графиня, все земли твои. Как и проблемы, в том числе и денежные, но о том тебе расскажет моя верная Нанни. Мы с ней увидимся вскоре, а пока у неё ещё есть запал. Она не предаст. Крепостные станут служить тебе верой и правдой. В ответ на твою заботу. Я не могла ошибиться. Ты замечательный человек, правда, спрятала себя в коробке и боишься выйти за её пределы. Раскройся миру, и он тебе подарит невиданные доселе возможности, приключения, и, кто знает, любовь? — лихо подмигнула она мне. Поглядела куда-то за моё плечо, вздохнула слегка расстроенно, — времени нет, мне пора. Я иду к своей Юлое и Артуру, они ждут меня, я это чувствую всей душой! — договорив, вдруг крепко меня обняла, — береги себя, Есения. И храни тепло вот тут, оно спасёт в самую лютую стужу, если вдруг ты останешься одна во мраке, лучи любви твоей матери, отца и мой, непременно приведут к свету.

И сделала шаг в сторону реки, вложив свою руку в костистую длань белоглазой госпожи.

— А теперь возвращайся, Есения, у тебя есть дела, — сказала Смерть.

У меня вдруг резко закружилась голова, подогнулись колени, я даже толком не успела осознать происходящее, как рухнула в бездну.

— Госпожа! — меня кто-то настойчиво потряс за плечо.

— Ох! — простонала я, не понимая, что происходит, лишь ощущая боль во всём теле, казалось, что даже волосы болят.

— Марк, а ну, живее! Чего стоишь, глазами лупаешь? Подними госпожу Есению и уложи на кровать.

На какую кровать? На ту, в которой умерла бабушка? Ох, нет! Не хочу! Но губы не слушались, потому возразить я так и не смогла.

— А может, лучше отнести госпожу в её опочивальню? — я почти сразу узнала голос Режины. Ой, спасибо, девочка! Буду век благодарна. Я не брезгливая, вовсе нет. Просто… Ну нельзя же так.

Пока гномчисс нёс меня на второй этаж, боль поутихла. Я смогла разлепить веки и мутным взором осмотреться.

— Всё будет хорошо, леди Есения, — рядом прозвучал заботливый голос Нанни. Лёгкий скрип двери, и вот меня бережно уложили на прохладные простыни. — Вам нужно поспать, новый день, новые краски. Поверьте мне, всё будет хорошо.

Мне помогли попить воды и укрыли мягким пледом. Я тут же провалилась в сон без сновидений. Больше никто ко мне не являлся и не грузил сложными темами.

Солнечный луч проник через распахнутое окно и лизнул меня в щёку, затем пробежался по сомкнутым векам, и заставил открыть глаза.

Как же хорошо, когда ничего не болит! Когда ничто не давит на грудь. Когда руки-ноги послушны моей воле.

И вообще, такое ощущение, будто я заново родилась! Нереальная лёгкость в теле! Мне всего лишь сорок пять, но я уже и позабыла, какого это, когда не ноет спина даже после сна. Последние лет десять из-за грыжи в поясничном отделе позвоночника и спондилоартроза страшно немело бедро и противно ныли слабые мышцы, оттого сон был поверхностный, и за ночь я много раз меняла позу, непременно с подушкой между коленями. А сегодня… Просто невероятные вещи!

Легко вскочив на ноги, потянулась, в голове крутилась вчерашняя непростая ночь. Бабушки Мишель больше нет. Я хотела плакать, но в глазах было сухо. Подхватив полотенце, направилась вон из комнаты. Хотелось умыться. А лучше принять ванну, но я её тут не видела, стоит уточнить у Нанни.

Войдя в уборную, погляделась в маленькое зеркальце над умывальником.

И отвернулась было, чтобы повесить на крючок полотенце, как замерла в ступоре.

Очень медленно, затаив дыхание, повернулась назад и вгляделась в своё отражение.

— Не может быть! — выдохнула я, не зная, как реагировать на увиденное.

Я всегда считала, что являюсь женщиной с очень приятной наружностью. Большие зелёные глаза, тёмно-каштановые волосы, едва тронутые сединой, ладная фигурка. Но та, что сейчас смотрела на меня из зеркала, была иной.

Это были мои черты лица, но лет эдак на пятнадцать моложе. Сейчас я выглядела на тридцать, а, возможно, и на двадцать семь. Приблизив лицо к зеркалу, неуверенно коснулась гладкой кожи, ставшей удивительно шелковистой, в меру упругой, никаких гусиных лапок на внешней стороне глаз, скорбных складок у рта, уже наметившихся брылей — ничего этого не было.

Новая-старая я открыла рот и негромко произнесла:

— Не может быть…

Бабушка говорила что-то о плюшках, которые прилагаются к непростому дару.

Дар! Прислушалась к себе. Ничего. Никакого шевеления магической энергии внутри не ощущала.

Тряхнула головой, отражение повторило.

Всё ещё пребывая в шоке от прошедшей ночи и последовавшего преображения, занялась делами, ради которых и пришла в уборную.

Когда возвращалась к себе, увидела стоявшую подле моей комнаты ключницу.

— Доброе утро, госпожа.

— Доброе, мадмэ Нанни, — вяло ответила я.

— Примите мои соболезнования, — и столько тоски в голосе, женщина сильно переживала уход Мишель.

— И ты, самые искренние, — я, недолго думая, шагнула к ней и крепко обняла. Мы простояли так, не знаю сколько.

— Я бы хотела поплакать, да вот только давно уж и слезинки выдавить неспособна, у меня не бьётся сердце, но я продолжаю чувствовать, как такое возможно? — прошептала Нанни.

Я посмотрела в её красивое лицо и честно сказала:

— Слёзы — вода. Главное, что внутри. А то, что сердце не бьётся, так у некоторых живых и сотой доли вашего умения сопереживать не найдётся. Пойдёмте ко мне в комнату, что мы стоим в коридоре?

— Да, спасибо, — вздохнула она, но грудь даже не поднялась. Интересно. — А дар вам к лицу, — заметила она, стоило нам оказаться в спальне.

— Наверное. Я сейчас в таком раздрае, что не могу в полной мере оценить эти неожиданно свалившиеся на меня метаморфозы. Когда будут похороны бабушки? — без перехода сменила тему я.

— От госпожи Мишель ничего, кроме горстки пела, не осталось, — ответила она, замирая в центре помещения. — Я уже закопала сосуд в соседнем лесу. Увы, ни на старом кладбище, ни на новом её не примет земля. Хозяйка хотела, чтобы я сама всё сделала, без участия стороннего человека.

Я лишь покачала головой.

— Покажете потом место? Буду ходить, навещать.

— Чудная там полянка. Непременно провожу вас туда, — глаза ключницы блеснули благодарностью.

— Присаживайтесь, мадмэ Нанни. В ногах правды нет.

— Верные слова, — качнула она седой головой. Свет упал на её бледное лицо, и я вдруг увидела другое — этой женщине куда больше трёх сотен лет.

— Бабушке Мишель было столько же, как и вам?

— Больше. Ненамного. — ответила женщина. — Если бы моё сердце всё ещё билось, я была бы молода и прекрасна, эльфы не стареют. Но тёмная магия госпожи Мишель, что вернула меня к жизни, сделала своё дело, и тело со временем стало хиреть. Во мне ещё есть магия хозяйки. Хватит на месяц, может, чуть больше и за это время я обязана помочь вам разобраться со всем необходимым. После чего со спокойной душой отбуду к родным. Они уж заждались меня там…

Мы помолчали.

— Заказать службу в церкви, накрыть столы для всех крепостных, вы просто обязаны, — продолжила она. — К вам начнут приезжать посетители, чтобы поприветствовать новую графиню Мглистую. Прощупать вас, оценить. Опасаться ли вас или же, наоборот, списать со счетов. После с завещанием вам следует отправиться в Шомриг, там вас внесут в реестр, справят документы уже на ваше имя. И фамилию вам придётся сменить на дэ Брюмо.

Я потёрла лицо, ладони были холодными и бодрили.

— С фамилией я смирюсь, наверное. Раз уже перепрыгнула, то сказать «гоп» самое время. Начнём с вопросов, хорошо?

— Да, госпожа, я готова ответить. Если смогу, конечно.

— Почему я не чувствую в себе никакой сверхъестественной силы?

— Потому что не всё сразу, — тут же ответила собеседница, — всё у вас есть и проявится, когда наступит необходимый момент. Сейчас тело перестраивается, готовьтесь к боли. Буду каждый вечер приносить к вам в комнату чашечку обезболивающего отвара.

— Ох, — от этой новости мне поплохело. Хотя, куда уж больше?

Мы помолчали немного, я чуток переварила услышанное и заговорила вновь:

— Мне сказали, что у каждого некромага есть некая территория за ним закреплённая? Поясните, пожалуйста, что это значит?

— Если где-то в соседних, граничащих с вашей территорией, землях, объявится нежить, ваша задача немедленно туда отправиться и нейтрализовать опасное существо.

— Я так и знала! — простонала я. — Подстава. У вас есть огнестрельное оружие?

— Что, простите? — брови старушки подскочили высоко вверх.

— Ясно, — у меня закололо в висках. — А как далеко соседи?

— До северных и южных почти сутки пути. До тех, кто на западе два дня, на востоке, три часа. Верхом.

— Это неблизко. Пока доберусь, половину деревни могут вырезать.

— Могут. Но что вы можете сделать? Так все живут, летать, как птицы, никто пока не научился, — грустно улыбнулась Нанни. — Либо на своих двоих, либо верхом, или на карете. Каждый день кто-то умирает, такова жизнь. Поспеть везде невозможно. Бывает, что сразу в нескольких местах восстают, вам придётся делать непростой выбор — к кому отправиться в первую очередь, потому как разорваться на несколько Есений не выйдет.

— Ладно, пусть пока так, — кивнула я, откинувшись на высокую мягкую спинку кресла, поглядела в потолок. — Мадмэ Нанни, расскажите сами, что посчитаете нужным. Я всё ещё не могу прийти в себя после вчерашнего. Вдобавок вся эта информация. Переварить бы, но, кажется, несварение заработаю.

Женщина раздумывала недолго, а потом, как выстрелит, и каждое слово — наповал!

— Вам подвластно допросить мертвеца. Запомните: покойники не лгут. Никогда. Но хозяйка всегда считала, что грешно мучить усопших после смерти. Потом сны плохие снится будут, если маг слаб духом, то сойдёт с ума. А умалишённый некромаг — большая беда для всех вокруг. Сладить с таким можно будет лишь силами тринадцати одарённых, — женщина ненадолго смолкла, видать, чтобы собраться с мыслями. — Вы сможете, кроме призыва духов, например, кидаться во врага потусторонним огнём, землю разверзать, варить яды. Наделять неживое живыми чертами, настолько, что даже от живого не отличить будет.

— Этим будут заполнены мои будни? — вырвалось против воли. Да с таким режимом я не уверена, что долго выдержу.

— Нет. Почему же? Последние лет пять тихо всё вокруг. У вас иных, кроме нежити, проблем хватает. В прошлом году была засуха, пшеница не уродилась, вместо неё садили овощи, потому и справились, никто не помер. В этом году хозяйка взяла в долг у графа Дорсета и мы закупили зерно для посадки. Госпожа Мишель обещалась долг закрыть аккурат к концу лета.

Оп-па!

— Какие производства есть на моей земле? — как сложно мне далась эта фраза «моей земле». Не чувствовала я себя хозяйкой, вот ни капельки!

— Никаких, госпожа. Разве что бабы после сбора урожая, вяжут салфетки на продажу, циновки плетут. Ну а остальное и у других есть: кузнецы, плотники, рыбаки. Живём в основном, что земля даровала.

Я кивнула, глубоко задумавшись. Мне достались, кроме обширной территории, долги. Наверняка внушительные. А ещё теперь у меня на руках старики и дети, и всех их надо обеспечить самым необходимым. Сдюжу ли?

Дорогие мои, с праздниками вас! Радости, мира и крепкого здоровья! Пусть всё у нас будет благополучно!

Следующая глава выйдет второго мая)

Всегда ваша, Айлин.

После рассказа экономки мы обе погрузились каждая в свои мысли.

— Мадмэ Нанни, — нарушила я тягостное молчание, — а скажите, нестись на помощь в соседние земли, я обязана на безвозмездной основе?

— Хм-м, — нахмурила женщина, переваривая вопрос. — Как бы это подразумевается само собой. Там же люди, дети. Невинные души, чистые.

— Это-то ясно, я, конечно, как войду в силу, непременно стану помогать, но ведь у тех земель есть хозяева, так? Бароны, графы и иже с ними.

— Да, как же без них, землица не бесхозная.

— Ага-ага, — покивала я. — Мадмэ Нанни, могу ли я рассчитывать на вашу помощь?

— Какую? — подозрительно прищурилась она, глядя, как я, порывисто встав, вышагиваю перед камином туда-сюда.

— Составьте список нежити и рядом припишите разумную, на ваш взгляд, цену за уничтожение той или иной пакости. Затем грамоту разошлите всем соседям, пусть ознакомятся и подпишут.

— А если они не согласятся платить? Вы оставите людей в беде?

— Нет, я всё равно помогу.

— Тогда в чём смысл? — всё ещё не понимала ключница.

— Я рискую своим здоровьем, меня могу сорвать в любое время суток, и оставить всё это в том состоянии, как сейчас, я не намерена. Непременно внесите в грамоту предупреждение: если беда придёт на порог их замка, я спасу всех членов семьи, кроме хозяина земель. Вот так и поступлю.

— Есть барон Гастон, добрейшей души человек, но у него нет денег с вами рассчитаться, как быть с подобными ему?

— Кроме денег, будем брать натуральными товарами. Всё, что нам будет не лишнее, пшеница, куры, овощи, сыр. Всё сгодится, всё пойдёт в дело.

— Я вас поняла, — женщина как-то облегчённо выдохнула, — да, такое все они вполне потянут.

— Вы тогда, помимо цены, обозначьте ещё, какая тварь к чему приравнивается. Слышала, тут вурдалаки шастают, так вот за одного такого упыря, например, возьму телёнка, или жеребёнка. Есть ли какие-то ограничивающие подобное законы?

— Закона, запрещающего магам брать деньги за свои услуги, нет, — после секундного размышления, ответила Нанни.

— Замечательно, — я потёрла переносицу, — начнём с малого, шаг за шагом. А теперь неплохо бы и позавтракать.

— Да-да, стол уже должны были накрыть, — ключница тут же встала, одёрнула подол платья, деловито пригладила волосы, и была готова выполнять привычную работу.

— К бабушке хочу наведаться сразу после завтрака, — добавила я. — И, мадмэ Нанни, если вас не затруднит, организуйте, пожалуйста, службу в церкви и трапезу для жителей всех деревень.

— Госпожа Есения, всё сделаю в лучшем виде, даже не сомневайтесь.

— Вот и славно, — благодарно улыбнулась я.

— Сейчас Режину кликну, она поможет вам собраться.

— Не нужно, я сама. Через пять минут спущусь в столовую, — отказалась я, Нанни кивнула и тихо вышла за дверь, оставив меня одну.

Я быстро переоделась в спортивные штаны и плотную тёмную футболку. Глянула в зеркало. Удивительные перемены, на меня в отражении глядела, хитро прищурив зелёные глазищи, красивая молодая женщина, я мигом ощутила некий диссонанс с внутренним миром и внешними переменами. И теперь мне нужно время, чтобы привыкнуть.

Резко отвернувшись от зеркала, вышла из спальни.

В доме стояла странная тишина. Тут вообще как я заметила было тихо и спокойно, но сейчас атмосфера ощущалась иной. В распахнутые окна обычно доносилось пение птиц, жужжание мух и блеяние козочки, но сейчас ничего такого.

На завтрак мне подали блинчики, густую сметану, гречневую кашу с подтаявшим кусочком сливочного масла сверху. Удивительно! Гречка? Моя любимая крупа. Рядом пристроилась глубокая миска с белоснежным творогом, плошкой мёда и большой пузатый чайник с травяным взваром. С удовольствием съела кашу, а вот творог совсем немного. В этот раз в столовой я была одна, Нанни куда-то испарилась, Режины тоже видно не было.

Выйдя из трапезной, прошла на кухню. Дородная повариха месила тесто на широком деревянном столе. Завидев меня, оторвалась от дела и вежливо поклонилась:

— Хозяйка Есения, доброе утро! Вы что-то хотели?

— Доброе. Подскажите…

— Дороти.

— Приятно познакомиться, Дороти, — улыбнулась я. Лицо женщины просияло, и она тут же сказала:

— Примите мои соболезнования, хозяйка.

— Спасибо!

— Для всех нас уход госпожи Мишель — тяжёлый удар, — глаза женщины подёрнулись солёной влагой, — мы её очень любили.

Я подошла к ней ближе и сжала пухлое плечо в подбадривающем жесте. Эти люди знали бабушку куда дольше меня, их горе было искренним, не наигранным.

— Подскажите, а где мадмэ Нанни? — чтобы отвлечь Дороти от грустных воспоминаний, заговорила о другом.

— Она во дворе даёт наставления Режине и Марку. Они должны поехать в Промьер, поговорить с отцом Пилеппе о службе. Сегодня в обед состоится поминальная трапеза, Режина будет помогать женщинам готовить еду для стола.

— Хорошо. Скажи, пожалуйста, мадмэ Нанни, что я буду ждать её на веранде перед домом.

Когда шла через гостиную, притормозила около кресла и взяла в руки белоснежную салфетку.

— Прелесть неописуемая! — прошептала я, заворожённо разглядывая работу бабушки. Невесомое кружево, тонкая нить, хитрое плетение, завораживающей красоты рисунок. Сделано мастерски с огромной любовью.

Ведя пальцем по узору, не заметила, как суетные мысли отошли на второй план, дыхание стало глубоким и размеренным, взор поплыл, и вот перед глазами не белоснежная салфетка, а зеленоватая, светящаяся паутинка, с тем же рисунком. Нити переливались, струились, и даже подрагивали в такт моему сердцебиению. Затаив дыхание, шире распахнув глаза, неверяще глядела, как от изделия в моих руках тянется ниточка к соседней салфетке, что лежала на спинке дивана, а от той дальше, к комоду.

Это была сеть.

Магическая непрерывная сеть, не хаотичная, а структурированная, она оберегала этот дом и всё вокруг, пока я не понимала от чего или кого.

— О, вы тут? Я думала, на веранде меня ждёте, — голос Нанни резко выдернул меня из странного состояния некоего транса. Я моргнула, и картинка исчезла. Вернув салфетку на место, повернулась к эльфийке.

— Защита слабеет, едва светится, — вырвалось само.

— Увидели? — так же негромко ответила ключница.

— Да, это великолепно! Гениально!

Экономка воодушевлённо всплеснула руками:

— О, как точно вы заметили! Именно такой умницей была ваша бабушка. Пойдёмте в лес, покажу вам полянку и место захоронения.

Идти было недалеко. Кроме того, что лес рос слева от дороги, то есть напротив усадьбы, но и справа и там он был погуще и тянулся дальше. Вот к нему Нанни меня и повела.

Я шагала рядом с ней, и полной грудью вбирала чистейший воздух, пьянящий аромат цветущих полевых цветов кружил голову, под ногами шуршала зелёная высокая трава, слегка примятая, видать, именно здесь не так давно ходила эльфийка.

Оказавшись под густой сенью деревьев, сплетавшихся в вышине в изумрудный потолок, прижмурилась. Солнечные лучи разбились на мелкие капельки и сеточкой падали на землю. Боже, оказывается, как многого я сама себя лишала, закрывшись в четырёх стенах. Да, я придумывала миры, необычные сюжеты, но забросила свою жизнь, а годы ведь шли, и моложе я не становилась.

— Хозяйка очень любила этот лес. Она ходила сюда каждый раз, когда её одолевали сомнения, переживания, когда ей было плохо, — тихо поделилась со мной Нанни, ведя дальше вглубь, по неприметной тропке. Через четверть часа деревья поредели и мы вдруг вышли на небольшую округлую полянку, утопавшую в зелени. Порхали белоснежные бабочки, перепрыгивая с цветка на цветок, жужжали пчёлы, деловито собиравшие пыльцу. В центре возвышалась небольшая рукотворная насыпь.

— Вот тут, — указала на холмик мадмэ и отступила в сторону, давая мне дорогу.

Я медленно подошла к могилке. Села и прижала к тёплой земле раскрытую ладонь.

— Бабушка, — заговорила, решившись, — ещё сегодня утром я была сильно обижена, ведь ты буквально впихнула ненужный мне дар, чуть ли не силой. А сейчас… сейчас я чувствую тепло благодарности. Будет сложно, знаю, но я справлюсь, и не только потому, что пути назад нет, но и… — грустно улыбнувшись, мысленно договорила:

Ради мамы. Ради тебя и живущих на этой земле людей… Ради себя.

Вскинула глаза к ослепительно голубому небу и тут слёзы, будто того и ждали, побежали по щекам, капая на холмик.

Я прощалась с бабушкой и прошлой жизнью.

— Как так, леди Есения? — покачал головой отец Пилеппе. Как только закончилась служба, а затем и поминальный обед, он попросил меня ненадолго задержаться для беседы. Мы присели на скамью около церкви и мужчина заговорил о том, что его удивило. Площадь вскорости опустела, люди, споро прибравшись, разошлись каждый по своим делам. — Я ничего не понимаю.

— Как много вы в своей жизни встречали некромантов? — хитро прищурившись, уточнила я.

— Только госпожу Мишель, до того, как меня определили на эти земли, служил огневику.

— Так вот, я ведь живой человек, в моих венах течёт алая кровь. Тогда почему мне не должно быть хода в святое место?

— Хм-м, — растерянно нахмурился собеседник.

— Бабушка была не совсем живой, потому она не могла переступить порог церкви или иного освящённого места.

— Не живой? — выдохнул мужчина и быстро перекрестился, в конце заключив крест в круг.

— Так вышло, она не хотела передавать свой дар абы кому, потому ей пришлось продлить своё существование таким способом.

— Госпожа Мишель была личем? — не поверил отец Пилеппе.

— Именно. Я, пожалуй, пойду, — устало улыбнулась ему. — Ах да. Скажите, будьте добры, а школа есть на моей земле?

Вопрос отвлёк священника от сложных размышлений, и он, растерянно пожав плечами, ответил:

— Нет. А зачем?

— Затем, что с образованными людьми куда больше дел можно сделать.

— Например? — заинтересовался собеседник.

— Когда умеешь считать, сложнее обмануть?

— Безусловно.

— А если читать можешь, то правильно поймёшь написанное и смастеришь так, как сказано?

— Тоже да. Вы хотите сказать, что вам нужны люди, способные вам в чём-то помочь?

— Не только. Знания способствуют воспитанию чувства самоуважения и уверенности в себе, помогают реализовать свои способности. Расширяют границы воображения. Мир становится многограннее, такой человек лучше видит возможности и пути их реализации.

— Эк вы завернули… Хм-м, — святой отец задумчиво огладил свою и без того идеально уложенную бороду.

— И я бы хотела открыть школу при церкви и попросить вас стать учителем.

— Мне нужно подумать, — если не стал сразу отказываться, то есть шанс, что в итоге всё же согласится.

— Много времени это у вас не займёт: чтение, письмо, счёт, самое обыкновенное. А я со своей стороны, выделю на ремонт церковной крыши некоторые средства, найду возможность и освежу покраску внутри стен.

— Ох, как вы умеете убеждать! У вас талант! — улыбнулся отец Пилеппе, — я дам ответ завтра, если не возражаете. Это всё же очень большая ответственность, я никому никогда не был наставником.

— Я никуда не спешу, подожду. Святой отец, мне нужен Кеску Осьён. Подскажете, где его кузня? Или дом.

— Как выйдете из церкви, идите направо по улице до конца, дом старосты на окраине, у него самое большое жильё, — подсказал дорогу священник и я, поблагодарив его, встала со скамьи. Раскланявшись с церковником, не спеша побрела в указанную сторону.

Солнце светило ярко, в соседнем лесочке пели птицы, изумрудная листва радовала глаз, тут и там деловито сновали куры, к заборам были привязаны козочки, медленно жующие сочную траву, где-то слышалось ржание лошадей и похрюкивание поросят, благо свинки не бегали по дорогам, и вообще улочки явно кто-то подметал — ни одной навозной кучки так и не встретилось.

Люди и нелюди, встречавшиеся по пути, вежливо кланялись и несмело улыбались, кто-то говорил слова соболезнования, я останавливалась и непременно перекидывалась парой слов. А в голове не укладывалась мысль: отныне я помещица с крепостными. Ну вот, что это? Как себя с ними вести? Потому решила быть самой собой.

Дом старосты и кузнеца в одном лице внушал уважение: каменное строение выглядело громоздким и самым большим зданием из всех, что я видела в деревне.

Одна часть приходилась на жилую, где обитала семья Кеску, вторая являлась непосредственно кузницей, из её мощной трубы к синему небу вился тёмный дым.

Не успела я подойти к калитке, на порог дома вышла высокая орка, красный цвет лица нисколько не портил её природную, дикую красоту. Длинные тёмные волосы заплетены в тугую косу и убраны под светло-серую чистую косынку. Женщина уже успела переодеться после службы и поминальной трапезы в простое широкое платье до середины икр — наверняка ей в таком балахоне куда удобнее и ничто не сжимает внушительный живот. Лавви была на восьмом месяце беременности, ждала второго малыша.

— Хозяйка! — широко улыбнулась она, сверкнув небольшими белоснежными клыками, что торчали из её нижней челюсти. — Проходите! Вы к Кеску? Может, холодного медового взвара?

— Спасибо, не откажусь, — улыбнулась я.

— Заходите в дом, — она было открыла входную дверь, но я её остановила.

— Если не затруднит, можете принести в кузню?

— Конечно, вы тогда идите вот по этой дорожке, за угол дома свернёте, там и вход в кузницу. А я сейчас, быстро обернусь!

Благодарно ей улыбнувшись, шагнула на мощённую камнем тропинку. Подсказка Лавви была вовсе не нужна: гулкий грохот молота по наковальне и звон металла о металл недвусмысленно намекали, куда следует идти.

Дверь в святая святых Осьёна была широко распахнута, и, стоило мне приблизиться к проёму, как на меня дохнуло жаром раскалённой печи и запахи плавящегося железа вперемешку с ароматами жжёной древесины.

Я осторожно шагнула в тёмное нутро, где напротив меня, жарко пылая, стояла внушительных размеров печь — она примыкала к первой половине дома и наверняка обогревала большую часть здания в зимнее время, но каково же было им всем там, в летнюю жару, страшно представить! У широкой наковальни трудилось трое: два мощных орка и не менее крупный человек. Всех их я уже знала, память у меня была отменная и на лица, и на имена.

Поль — человек, заметил меня первым и, что-то сказав главному в их троице, ткнул в мою сторону увесистым ручником.

Староста быстро оглянулся, тут же заулыбался, отложил клещи и вышел во двор. Низко поклонился и спросил:

— Хозяйка, что-то случилось?

— Нет-нет. Хотя… как посмотреть… Кеску, как много у вас железа? Но меня больше интересует отменная сталь.

— Железа хватает, а вот добрую сталь сложно достать, она очень дорогая, и сюда не завозят. Надо ехать в графство Рог, там большой рынок, всего хватает, глаза разбегаются. А зачем вам?

Снова деньги, кто бы сомневался.

— Есть идея, и я хочу её воплотить как можно скорее. Но нужна сталь и очень много. Пока всё только на уровне планов. Мне не нравится карета бабушки, на такой далеко, а главное, быстро, не уедешь, развалится. Тогда сама по дороге застряну и людей не спасу. Сейчас всё тихо в окрестностях, но мне бы хотелось быть ко всему готовой.

— А зачем вам по нашим дорогам куда-то мчаться? — почесал затылок орк. — Верхом куда быстрее и можно сократить путь.

— Я не умею верхом, — честно призналась я. — И не уверена, что у меня что-то получится.

— Вы с Марком поговорите, он отменный наездник, даст вам пару уроков, и всё у вас непременно сладится.

Я, задумчиво прикусив губу, кивнула. В любом случае то, что мне нужно, пока недосягаемо, как луна на небе.

— На карету необходимы рессоры, — продолжила я. — Это вот такая штука, — я подхватила прутик и на рыхлом пятачке земли начала рисовать. — Подвешенный на ремни корпус кареты — неидеальное решение. Стоит вознице чуть разогнаться, как эта люлька начинает раскачиваться всё сильнее, и в итоге у меня ком к горлу подступает, укачивает так, будто я на корабле. Предлагаю сделать эллиптическую рессору, это во-от такая форма. Эти рессоры — наборные. Необходимо изготовить закалённый лист требуемого изгиба и из этих листов собирать рессору фактически под любую грузоподъёмность. Если один из листов трескается, рессору можно перебрать и отремонтировать. Если вдруг нагрузка выше допустимой, то опять-таки ничего опасного не произоёдет — конструкция просто «сложится» и перестанет действовать, но карета всё равно продолжит движение. Кроме того, эдакая рессора позволит лихачить, потому что станет играть роль направляющего элемента, определяющего кинематику колёс.

Я говорила и рисовала, выходило не очень разборчиво, всё же это не лист бумаги. Закончив разъяснять, выпрямилась и посмотрела на орка. Кеску стоял, как громом поражённый, в его глазах разгорался ничем не прикрытый восторг. В тот момент я ещё не знала, как чертовски мне повезло с этим разумным. Но вскорости убедилась, что в моей деревне живёт гениальный мастер. Ну а его фраза:

— Хозяйка! Это же так просто! Почему я раньше не додумался?! — сказанная чуть севшим, от переполнявшего его волнения, голосом, подсказала, что кузнец прекрасно понял, о чём я, и уже прикидывает варианты, с чего начать.

Перед сном я выпила настойку мадмэ Нанни, горькую, отвратительную на вкус. Я пила и кривилась, внушительных размеров кружка, практически пивная, на тот момент казалась мне бездонной. Признаюсь, осушить отвар за один присест не смогла, «растянула удовольствие» на три захода. На последнем «этапе» меня страшно мутило, но запить или заесть мерзостный вкус чем-то приятным строго запрещалось.

Через полчаса пришла эльфийка, ровно в тот момент, когда пустой сосуд глухо стукнулся об столешницу. Будто за мной подглядывала.

— Как долго я должна буду пить эту гадость? — спросила я первым делом, сама прилегла и положила руку на ноющий желудок. — Я умру раньше от этой настойки, чем от зубов какого-нибудь вампира, — последнее слово буквально простонала, на лбу выступила мелкая испарина.

— Завтра размер порции значительно сократится, каждый день в течение недели объём будет всё меньше и меньше, — ободряюще, но глядя на мои мучения с жалостью, ответила Нанни. — Так нужно, госпожа, без этой настойки принять дар сложно, от грядущей перестройки организма будет рвать всё тело, так и свихнуться недолга. И не вздумайте бежать в уборную, чтобы опорожнить нутро, — предупреждающе сказала она, видя мои мысли, красной строкой бегущие по взмокшему лбу.

— Угу, — только и смогла вытолкнуть. Мадмэ подошла к моей кровати и заботливо накрыла меня пледом.

— Попробуйте поспать, поверьте, через некоторое время попустит, тошнота сойдёт.

Ключница, погасив лампадку, ушла, оставив меня одну.

Я прикрыла глаза. Придётся вспомнить уроки дыхательной гимнастики, есть шанс, что поможет.

Сосредоточилась на дыхании, в итоге почувствовала, что действительно полегчало, комок в горле рассосался, спазмированный желудок расслабился. И я всё-таки забылась сном.

Говорят, во сне невозможно увидеть себя или своё отражение. Но я, откуда-то зная, что сплю, гляделась в зеркало. Пристально так, будто хочу рассмотреть собственную изнанку.

Минута, вторая — и вот зеркальная гладь пошла рябью, подёрнулась сероватой дымкой, и я, стараясь не закричать от страха, уставилась на череп! Мерцающий зеленоватыми всполохами, с горящими красным глазницами. Резко вскинула руку, пытаясь отогнать жуткое видение, и неведомый скелет тоже поднял конечность — белоснежную, мерцающую изумрудными переливами. Тонкий костлявый палец коснулся щеки, точь-в-точь как я только что сделала — провёл по отсутствующим губам черепа, больно ткнулся в щёку.

— Ай! — из открывшейся челюсти вырвался ошеломлённый, напуганный голос, он был немного рычащий и приглушённый, словно из бочонка, но однозначно принадлежал… мне. — Не может быть! — и снова скелет повторил в точности.

Это я! И смотрю я на свою изнанку! Шагнула к отражению, ощущая внутреннюю дрожь, суеверный ужас, но не в силах отступить или проснуться, и увидела неестественные вещи: внутри костей шло какое-то движение — странная зелёная, как лава, субстанция текла от центра грудной клетки, в стороны, с каждым миллиметром всё больше отвоёвывая новую территорию, занимая всё больше места. Чуть повернув лысую черепушку, я глядела уже не только на кости, но и рассматривала внутренние органы, мышечные волокна, вены, как по ним медленно растекается мерцающая светло-алая субстанция.

И на краю сознания ощущалась боль. Подспудно понимала, что она куда страшнее, чем мне сейчас мерещится, вот только некая стена не даёт ей (боли) проникнуть в моё сознание и испепелить своей мощью мой рассудок.

Позади что-то негромко вжикнуло, и я, с гулко застучавшим сердцем, резво обернулась.

На подоконнике сидела кошка. Полосатая такая, очень знакомая. Бабушкина Зебра! Пришло узнавание. С крылышками за спиной.

Животное смотрело на меня жёлтыми, сияющими, как полная луна, глазами и не двигалось.

— Мря-ф! — фыркнуло оно и царапнуло деревянный подоконник, — мряк!

Когти чиркнули по полированной поверхности.

— Ты что? — возмутилась я, — портишь имущество! — покачала головой и, преодолевая странное сопротивление, будто воздух вокруг уплотнился, шагнула к Зебре.

Но дойти до кошки не успела, она вдруг присела и прыгнула прямо мне на грудь, потеряв равновесие от сильного толчка, я полетела на спину, а Зебра, словно с ума сошла, как давай царапать меня по плечам, рукам — везде, куда могли дотянуться её острые коготки.

— А-а-а! — заорала я от боли и…

Села в своей кровати, с груди на колени шлёпнулся мягкий комочек.

— Мря-у? — удивлённо.

Я же судорожно шарила руками по телу, в поисках кровоточащих царапин. Но ничего не было. А удивлённо глядящая на меня кошка, которую я не видела в доме с момента смерти бабушки Мишель, подсказали, что это был сон, всего лишь сон.

Облегчённо выдохнула и обессиленно рухнула на подушки. Шок постепенно спал, и я стала ощущать, как меня мелко потряхивает, как при ознобе. Зебра снова залезла на меня, в этот раз чуть ниже солнечного сплетения, и, довольно мурлыкнув, свернулась калачиком, согревая живым теплом. Прикоснулась пальцами к своему лицу и ощутила, насколько они ледяные, будто принадлежали окоченевшему трупу. Жуть какая!

Подтянув к себе плед, накрылась и Зебру тоже, которая даже ухом не повела.

Положив холодные ладони на кошку, закрыла глаза, постепенно зябкие мурашки сошли на нет, но я больше не смогла сомкнуть глаз, глядела в приоткрытое окно на розовеющее небо и думала обо всём сразу и ни о чём конкретно.

Надо поблагодарить мадмэ Нанни за отвар. Я точно знала, что только благодаря ему я пережила эту ночь.

— Свихнуться с этой магией можно, — устало пробормотала я.

Где-то на заднем дворе залился «соловьём» петух, оповещая окрестности о наступлении нового дня. Я, тяжело вздохнув, откинула одеяло и, аккуратно переложив Зебру, попробовала быстро сесть, чтобы тут же упасть обратно!

— Мряу-р! — разозлённо шикнула кошка, отпрыгивая в сторону, иначе я бы её придавила.

— Прости, милая, — просипела я, выпучив глаза от ужаса, — я не специально!

Меня подвели собственные ноги!

В дверь постучали, отвлекая меня от панически разбежавшихся мыслей. Внутрь без приглашения шагнула эльфийка.

— Леди, вы уже проснулись? Не вставайте, отвар ещё действует, потому у вас пока плохо слушаются конечности.

— Руки вроде как ничего, — промямлила я. — И ноги чувствую полностью, но… не держат, очень странно, так ведь неправильно, если парализация, то происходит потеря чувствительности, пусть и частичная. А в моём случае это не так. Совсем.

— Значит, ваши самые слабые места оказались в пояснице и ногах, там и сосредоточилось зелье, — спокойно заметила она, — дар исцелит вас, но не сразу, для этого нужно ещё несколько дней. Давайте я вам подсоблю, — она подошла ко мне и помогла снова растянуться на постели, — скоро действие настойки пройдёт, и вы сможете ходить, — женщина умело принялась массировать мышцы ног, а потом и спины.

— Ну так, когда я нежданно помолодела, спина перестала болеть, чего это вдруг ей вздумалось захворать после сегодняшней ночи? — буркнула я, утыкаясь лицом в подушку.

— То было поверхностное омоложение, а сейчас идёт работа в глубоких слоях вашего тела. Вы становитесь сильнее, быстрее, выносливее, такие метаморфозы — колоссальная нагрузка на тело. И душу.

Я промолчала, сосредоточившись на своих ощущениях.

— Ну, вроде как всё, — удовлетворённо сказала Нанни, отрывая свои ледяные руки от моих ступней, — вставайте.

Послушно поднялась.

Боже! Какое это счастье — ходить!

— Спасибо! — выдохнула счастливо, — и за отвар спасибо! Сегодня постараюсь так не морщиться.

— Ох, — рассмеялась экономка, — ещё как будете кривиться, точно вам говорю!

Пожав плечами, улыбнулась в ответ.

— Какой у нас план на сегодня? — деловито уточнила я, зарываясь в шкаф, в раздумьях, что надеть.

— Вам нужно в Рог. Оформить наследство, сменить фамилию, и познакомиться с наставником. По первому пункту я вам подскажу, со вторым дам направление.

— Хорошо, — кивнула я, подхватив единственное платье, которое взяла с собой.

— Только, — заметив, что именно я держу в руках, ключница покачала седой головой, — не стоит идти в этом наряде. Здесь свои нравы, свои порядки.

— Думаете, я испугаюсь злых языков? — вскинув бровь, напрямую уточнила я. — Уж лучше пусть считают меня эксцентричной, и держаться подальше, — вдруг решила я. И откуда взялось это бесшабашное настроение? Сама себя не узнаю. — К тому же платье вполне приличное, ниже колена, с неглубоким вырезом и рукавом три четверти. Думаю, и без того люди знают, что я прибыла издалека. А на моей Родине совсем другая мода.

Завтрак, как всегда, был с размахом, вкусный, такой, что я с трудом выкатилась из-за стола.

— Эдакими темпами, — улыбнулась я ключнице, составившей мне компанию, — я из стройной лани превращусь в настоящего колобка.

— Не переживайте, дар сжигает прорву энергии, поправиться вам не грозит, — улыбнулась она.

— Передайте Дороти моё искреннее восхищение её кулинарным мастерством. Булочки, как пух, тают во рту. Блинчики тонюсенькие, ажурные и хрустящие по краям, м-м, — я с сожалением оглянулась на стопку блинов, но желудок недвусмысленно намекнул, что полон под завязку и больше в него ничего не влезет.

— Вас ждут бумаги госпожи Мишель, — посерьёзнев, сказала ключница. — Пройдёмте?

— Да, давайте. А разве завещание не должен зачитать поверенный? — полюбопытствовала я. Мы вышли из коридора в гостиную, прошли к неприметной двери за лестницей, раньше я её не замечала, странно, но вроде тут ничего не было.

— В поверенном в вашем случае нет необходимости. Дар был передан вам, потому с завещанием вы ознакомитесь и выполните последнюю волю госпожи, как там указано.

Я не совсем поняла, о чём она, но уточнять не стала, разберусь.

Впервые я оказалась в кабинете бабушки. Всё выглядело так, будто она была тут совсем недавно и вот-вот может вернуться. Но я точно знала, что последний год женщина практически не вставала с постели, получается, Нанни поддерживала тут положенную чистоту.

Села за стол, прямо по центру лежала кожаная папка на завязках.

— Она оставила эти бумаги вам, там всё подписано, — пояснила экономка, — не буду вам мешать.

Женщина ушла, а я внимательнее огляделась: посмотрела на французское окно, такой вид остекления ещё называется панорамным, на зелёное, обитое бархатом, кресло, на столик напротив, в вазе стоял свежий букет благоухающих ромашек, на цветочные кадки, свисающие каскадом вдоль стены с выходом на террасу, на не горящий сейчас камин, на светло-бежевый дорогой ковёр. Мне тут понравилось, даже менять ничего не захотелось. Решено, пусть всё остаётся, как при жизни бабушки.

Развязав узелок, раскрыла папку и взяла в руки первый конверт — серо-жёлтой, неравномерной, из грубой бумаги. «Завещание» значилось на нём. Взломав сургучную печать, вынула сложённый вдвое документ. Вчиталась в мелкий, убористый, с забавными завитушками почерк Мишель Мглистой.

— Все владения между рекой Селюн до реки Оре, от малых холмов Сансье до топей Плане достаются моей единственной внучке Есении Горной, непременным условием является смена фамилии на дэ Брюмо, — зачитала я вслух. Ну, с тем фактом, что придётся поменять фамилию, я уже смирилась, деваться мне всё равно некуда. — Также фамильные драгоценности, припрятанные в сейфе в моей опочивальне, переходят Есении Горной. Ключ выдаст мадмэ Нанни. Побрякушки никому не дарить и ни за какие деньги не продавать, — на этой фразе я едва слышно рассмеялась — забавно сформулировано.

В завещании упоминались ещё двое людей: некая леди Жюльетта Бронни, которой положено было вручить ларь, лежащий в верхнем ящике стола, и лорд Пауль Шеро, для него предназначалась шкатулка во втором выдвижном ящике, последнего в скобочках обозвали склочным зловредным стариканом, но отменным учителем, способным помочь мне совладать с некромантским даром, и отдельная просьба для мадмэ Нанни: после смерти верной ключницы, предать тело некро огню и развеять её прах над рекой Селюн.

Затем шли накладные, долговые расписки. Бабушке были должны — это обстоятельство немного воодушевило. И копии таких расписок, где уже была должна сама Мишель — прочитав их, я недовольно поморщилась. Вторых бумажек оказалось не так много, самая большая сумма займа приходилась на графа Дорсета.

Некий барон Омпон взял у графини Мглистой нехилые такие деньги, прошло уже больше пяти лет, там даже набежали проценты, но он так и не вернул ни медяшки. Следует наведаться к барону, спросить, отчего так? Этих денег хватило бы, чтобы закрыть половину суммы Дорсету.

Также достала документы типа плана земель, которые следовало взять с собой, вынула ларь Бронни и шкатулку Шеро.

Что же, пора наведаться в ратушу Рога. Не успела я покинуть кабинет, держа в руках поклажу, как передо мной выросла эльфийка. Я даже вздрогнула от неожиданности.

— Марк уже заложил бричку, всё готово для выхода в город.

— Отлично. Тогда вперёд!

— Положите всё в эту корзину, думаю, вам так будет удобнее, — улыбнулась она, подавая мне тару.

Мы вышли на крыльцо, перед которым уже припарковался экипаж, запряжённый пегой лошадкой. Погода стояла чудесная, птицы заливались мелодичной трелью, шелестел ветерок, перебирая зелёные листочки на деревьях, поглаживая, с едва слышным шорохом высокую траву. Красота, да и только!

Вместе с эльфийкой устроились на жестковатом сиденье, Режина подала туесок со снедью и пожелала нам доброго пути.

— Вернёмся завтра, — сказала эльфийка ей на прощание.

Мы покатили со двора, я постаралась устроиться поудобнее, но точно знала: совсем скоро меня одолеет качка.

— Марк, будь добр, сильно не гони, — попросила я парня.

Он удивлённо на меня оглянулся, заметил, что я несколько бледна, и оторопело кивнул.

— Надеюсь, Кеску очень скоро выполнит мой заказ, — сказала я мадмэ, — от такой сильной болтанки, у меня желудок к горлу подступает.

Женщина сочувствующе покачала головой:

— Странно, почему вы так реагируете?

— У меня морская болезнь, — поморщилась я и прикрыла веки, подставляя лицо ветерку, — таблетки не взяла с собой, не думала, что пригодятся. И ещё, мадмэ Нанни, я бы хотела принять ванну, как это можно устроить?

— Давайте я вас свожу в баню в Роге? А дома вам стоило только сказать, мы бы мигом наполнили большой бочонок горячей водой. Что ж вы молчали?

— Да я как прибыла к вам, так и закружило меня, завертело, — усмехнулась я, — но после сегодняшней страшной ночи, чувствую острую необходимость помыться.

— Остановимся в гостях у леди Бронни, она была дружна с хозяйкой, потому точно пригласит вас пожить у неё. Не отказывайтесь. Она знает, каков расклад сейчас в Роге и окрестностях, кто, чем дышит, кто чего жаждет. Кто друг, а кто им лишь кажется.

— Хорошо, мадмэ Нанни, — кивнула я. — Расскажите о себе? Почему вы стали личем?

— Тогда меня звали Нанниэль Светлоокая… Эльфы ведь не бессмертные, — через минуту тишины заговорила спутница, — мою семью предали и бесчестно убили, я тоже умирала, надо мной надругались, но я хотела жить, чтобы воздать им всем по заслугам. В ту ночь я потеряла слишком много крови, сердце едва-едва билось, но разум и душа не желали мириться с несправедливостью. Леди дэ Брюмо нашла меня в канаве и спросила только одно: «Хочешь их покарать?». Я была согласна на всё, и она дала мне шанс. Псевдожизнь ничем не хуже вашей, с кровью и потом, — усмехнулась она, — а, возможно, даже лучше.

— Вы отомстили? — когда молчание затянулось, негромко напомнила я о себе.

— О да, — я увидела, как кожа обтянула череп Нанни в удовлетворённом оскале, и даже не вздрогнула. Привыкаю, что ли? — Они все получили сполна! А потом я осталась при госпоже Мишель, помогала ей во всём, служила верой и правдой. Лучшей хозяйки и представить сложно: строгая, справедливая, радеющая не за себя, за других.

— Потому вас так удивило моё желание установить цены за некромантские услуги?

Ключница кивнула.

— Понимаете, времена не те, чтобы работать за «спасибо», — вздохнула я, — мне нужно прокормить столько людей, не дать землям разориться, сохранить наследие бабушки. И преумножить.

Мы неспешно катили по пыльной дороге. На мгновение я представила, как её может развести, стоит небесам разверзнуться продолжительным дождём. Получится не дорога, а вязкие топи.

Марк старался не гнать лошадь, потому я чувствовала себя более-менее сносно. Но всё равно планировала вскорости сделать остановку, чтобы пройтись пешочком и немного унять ноющий желудок.

— Раз вы не переносите качку, я приготовлю для вас отвар, но в этих лесах нет корня лакрицы, а она лежит в основе настойки. Мы, эльфы, с лесом на «ты», потому подобрать нужный состав целебных трав для любого недуга не составит труда. Проблема в редких растениях, их можно достать только на рынке у сведущих знахарей. Или заморских купцов. У вас, кроме этой хвори, есть ещё какие? — вдруг уточнила она.

Я задумчиво посмотрела в добродушное лицо Нанни и медленно покачала головой:

— Поясница не болит, а она была самой большой моей проблемой. Но вы всё равно закупите всё, что нужно от разных болезней, не только для меня, но и для людей в деревнях, просто чтобы было.

— Я обычно так и делаю, — кивнула она, — деньги госпожа Мишель мне на подобные траты оставила.

— Кстати, об этом, — вздохнула я, — а на что жила бабушка? Откуда средства на содержание усадьбы? Понятно, что слуги в доме работают за крышу над головой и еду, впрочем, как и деревенские сервы. Но тем не менее… Раз за свои услуги специфического характера бабушка ничего не брала, тогда откуда? Думаю, на ту сумму, что получалась от продажи зерна и иных вещей, созданных руками крепостных, сильно сыто жить всё равно не получалось.

Эльфийка хитро прищурилась:

— Пока хозяйка ещё могла, она решала определённого характера проблемы Его Величества Людовика Первого. В том числе и на поле брани.

— Бабушка Мишель воевала?! — удивлённо ахнула я, на мгновение позабыв о бунтующем желудке.

— Была гвардии полковником.

— Что? — я не поверила, даже головой потрясла.

— У хозяйки было весьма интересное, полное опасностей и приключений, прошлое, без неё не обходилась ни одна масштабная военная кампания. Впрочем, как и тайные. М-м… специфические. За выполнение особых поручений хозяйка получала полновесные золотые. А после смены власти ушла на покой, ей не захотелось ходить под вздорным Филиппом Вторым. И высокопоставленные чиновники, в том числе и аристократы, должные графине Мглистой, сделали так, что её оставили в покое, дав возможность встретить старость на этих землях. От того золота на данный момент ничего не осталось, хозяйка потратила очень много, когда в течение нескольких лет селения косил страшный мор, затем засуха. Тяжкие времена были. Пришлось продать дом в Роге, чтобы остаться на плаву.

— А почему же некий Омпон, должный бабушке круглую сумму, всё ещё ни медяшки не вернул? — спросила я о насущном.

— А его нет дома, — зло усмехнулась ключница, — уже пару лет как отсутствует. Отправиться на его поиски ни у хозяйки, ни у меня уже не хватало сил.

— Неужто в усадьбе барона пусто?

— Почему же? Управляющий есть, да только решать подобные вопросы не в его власти.

— Ага-ага, — я неверяще хмыкнула и поглядела на расстилающиеся сбоку от дороги зелёные поля. — Всё он может, я уверена в этом. Что же, стоит отыскать должника или его наследников и стребовать всё до копейки, с процентами…

Мы въехали в город ближе к полуночи. На окраине дома утопали в густой темени, но чем дальше мы продвигались по узким улочкам, тем больше встречалось подвесных масляных ламп. Можно было бы сказать, что освещение было никаким, но выбирать не приходилось.

Марк уверенно правил в одном ему известном направлении, а я и мадмэ Нанни молчали, каждая думая о своём.

— А не хотите остаться со мной? — вдруг вырвалось у меня. На вопросительный взгляд старушки пояснила: — Я, как только овладею даром, думаю, смогу продлить вашу псевдожизнь.

— Не хочу, милая госпожа Есения, — грустно улыбнулась спутница, — устала, сил никаких нет. Меня ждут, я чувствую это, как бы странно это ни звучало. Муж, дочь, родители — все они зовут к себе. Я соскучилась и хочу их обнять, а это возможно, увы, только там, за гранью.

— Я вас понимаю, — кивнула я, не став настаивать. У всего есть начало и конец. Мадмэ Нанни, видать, давно приняла решение, просто не хотела огорчать бабушку Мишель и, пока та искала меня, во всём помогала своей хозяйке.

Через четверть часа мы подъехали к деревянным невысоким воротам, гномчисс спрыгнул с козел и подошёл к неприметной калитке сбоку. Как-то затейливо постучал, и почти сразу же в центре двери открылось смотровое оконце. Глаза неизвестного оценили Марка, а затем и нас. Привратник явно узнал и эльфийку, и гнома, потому что не прошло и минуты, как ворота медленно начали разъезжаться в стороны.

Наш возница уже вернулся на своё место и, понукнув лошадь, въехал в хорошо освещённый двор двухэтажного дома.

— Мадмэ Нанни! Доброй ночи! — поклонился старик-орк, его глаза светились искренней радостью от встречи. — Марк, дружище, давно не виделись! — и крепко хлопнул по плечу тощего чисса, но тот даже не покачнулся. — Не ждали гостей, но вам повезло: госпожу Жюльетту сегодня снова одолела бессонница… — усмехнулся он, демонстрируя полубеззубый рот, с одним уцелевшим мощным клыком, забавно торчащим из нижней челюсти.

Тут хлопнула входная дверь, и нам навстречу выпорхнула… старушка Божий одуванчик. В красивом светлом платье до пят, накинутым на плечи шерстяным платком. Седые волосы убраны в высокую, элегантную причёску.

— Нанни, милочка! — воскликнула она хриплым голосом, совсем не вязавшимся с её внешностью.

— Госпожа Бронни! — моя ключница шагнула навстречу хозяйке дома. Они тепло обнялись.

— Прими мои соболезнования! Я сделала так, как просила Мишель: не поехала к ней на похороны, но очень хотела. Теперь, думаю, наведаюсь на могилку-то.

— Хозяйка будет рада, если навестите, — кивнула экономка.

— А это кто? — переключилась на меня живенькая бабуся. — А ну-ка, ну-ка! Ох, ты ж! — Жюльетта картинно схватилась за горло. — Ты погляди! — ахнула она. — Девочка моя, ты так похожа на свою бабушку! Практически одно лицо!

— Доброй ночи! — вежливо ответила я, — простите, что так поздно и без приглашения… Вам тут бабушка просила кое-что передать, вот, привезли…

— У меня остановитесь, и никаких возражений я не приму. Внучке Мглистой я завсегда рада. Со скуки тут помираю, не город, а болото. Заходите быстренько в дом, слуги уже накрывают на стол, с дороги, поди, проголодались? — и, не слушая возражений, которых, впрочем, и не было, старая леди повела нас в дом.

Это был сруб в два этажа, большой двор, и уйма слуг, стремившихся угодить своей хозяйке и её гостям.

Я краем глаза успела заметить, как эльфийка взяла корзину с завещанным и двинулась следом за нами.

— Я уже приказала затопить баньку, с дороги помыться всяко страсть как хочется! — тем временем щебетала хрипловатым голосом леди Бронни.

— Спасибо, — успела вставить я прежде, чем она заговорила вновь.

— Как тебя зовут, милочка?

— Есения.

— Имя-то какое чудное! — покивала забавная собеседница, буквально на буксире протаскивая меня через короткие сени. Мы в темпе пересекли большую залу мимо лестницы, ведущей на второй этаж, и ринулись в какую-то дверь, в итоге очутившись в столовой. Горели свечи в тяжёлых бронзовых шандалах, плотные портьеры закрывали окна, создавая дополнительный уют, а огонь в камине мелодично потрескивал, настраивая на позитивный лад.

— Присядем пока сюда, — энергичная хозяйка усадила меня на софу подле очага и, заглянув мне в глаза, сказала: — Прими мои соболезнования, девочка. И помощь. Она тебе понадобится.

— Мадмэ Нанни о многом мне рассказала, но без деталей. И мне очень хочется понять атмосферу, царящую вокруг, каков расклад сил?

Женщина кивнула и начала:

— Всё просто и сложно одновременно. С некоторых пор разведчик из Нанни неважный: когда Мишель стала личем, на Нанни упали запреты, первое — это невозможность отдалиться от хозяйки на значительное расстояние, чем дальше она (Нанни) была, тем хуже становилось со слухом и зрением. Все остальные, оставшиеся служить своей госпоже, в основном безграмотные, тёмные люди.

Собеседница сделала короткую паузу и продолжила:

— Я вернулась в страну неделю назад, но твоя бабушка не пожелала меня принять, уж очень упёртая была в некоторых вопросах и видеть себя захиревшую не позволяла никому, — и всё это сказано практически на одном дыхании, мне бы столько энергии, как у сидевшей рядом старушки. Тем временем она всё ещё держала меня за руку и я чувствовала тепло её рук, значит, Жюльетта — живой человек. — Итак, до семи дней твои земли под куполом магической защиты, затем он спадёт. От недели до десяти дней твой дар буквально вживается в тело, вплетается в сущность, меняет организм. Ты рождена в мире без магии, потому у тебя это будет чуть дольше, чем у других, и больнее. Нанни должна была сварить для тебя подходящее обезболивающее зелье, — и повернулась, вскинув брови, к моей ключнице.

— Да, госпожа. Пришлось усложнить рецепт, — кивнула Нанни, — я тогда понятия не имела, какой будет откат, обычно оно как: разумный всю неделю лежит пластом, совершенно неподвижно, — на мои расширившиеся от ужаса глаза, эльфика извиняющееся развела руками: — Не стала вас пугать. Если талант принял наследник древнего рода, то он может после первой ночи встать, будто ничего и не было. И у нашей госпожи Есении почти так оно и было, только ненадолго ноги отказали.

— И неудивительно — древняя кровь Мглистых дала о себе дать — сильный род, мощный дар. Далее, в промежутке с восьмого дня до десятого, каждый, кто хочет получить земли, имеет шанс оспорить твоё право.

— Да, я знаю, — обречённо кивнула я, потёрла виски — голова вдруг разболелась.

— И тебе срочно, за оставшиеся дни, надо выучить несколько заклинаний, — вздохнула леди Бронни, — обычно на земли зарятся бесталанные и вторые по счёту сыновья аристократов, поставишь их на место парой-тройкой заклинаний, самых слабеньких, они тут же сдадутся. Сильных противников ждать не стоит — на твоей земле ничего важного не растёт, так же как и нет рудников. К тому же дар некроманта не всем нравится, иметь дело со Смертью, по мнению церкви и общества — отвратительно. Хотя есть последователи тайных тёмных учений, ты им была бы интересна, вот только в такой глуши эдаких масонов днём с огнём не встретишь. Тебе посоветовали наставника? — резко сменила тему она, но я уже немного привыкла к её манере, потому ответила сразу:

— Да, лорда Пауля Шеро.

— Этого затворника?! Мишель с ума сошла? — ахнула женщина, обернувшись к Нанни, та лишь развела руками. — Он век из своей хибары не выходил, это случилось ещё до того, как я уехала, м-м, путешествовать, то есть много лет назад! И знаю, с тех пор ничего не изменилось, сумасшедший учёный в учителя нашей Есении никак не годится!

— Такова последняя воля бабушки, — вставила я в поток её возмущений фразу.

— Ты, конечно, обязана к нему сходить, — кивнула Жюльетта, — но если он пошлёт тебя куда подальше, а он непременно это сделает, то не настаивай. Мой дар запечатан, но кое-какие связи сохранила, найду тебе учителя сама, — фыркнула она. — И ещё, тебе необходима личная гвардия. Вечно держать купол — тратить прорву жизненной энергии, ты ведь не лич, и стать им не хочешь, не так ли?

— Не хочу, — уверенно кивнула я.

— Вот и прекрасно. За ними тебе придётся, как в силу войдёшь, отправиться в Болэнь, но не всякий наёмный отряд нам подойдёт, — уже нам? я вопросительно посмотрела на старушку, но она и ухом не повела. Я пожала плечами: наверное, женщина просто оговорилась. — Пойдём за стол, поедим. Расскажешь мне о своём мире.

Я была усажена по правую руку хозяйки дома и завалена не только едой, но и вопросами, а после «допроса» вручена дюжей ключнице, мадмэ Таис, которая отвела меня в баню, лично отхлестала от души дубовым веничком, напоила холодным медовым, забродившим отваром, и разморённую меня доставила в дом, прямо в гостевую комнату. Там надо мной захлопотала мадмэ Нанни — помогла переодеться, а после усадила на кровать и вручила в ослабевшие руки кружку со своим колдовским отвратительным зельем. Но моё благодушное настроение ни на мгновение не омрачилось, я даже почти не морщась, выпила всё до дна в два захода.

В этот раз черепа мне не снились, но я летала! И как же это было прекрасно!

Пролетела над унаследованными землями и точно знала, что это они, и также различила полупрозрачную плёнку, словно куполом накрывшую территорию. Эта субстанция находилась в постоянном движении, переливалась зелёными всполохами. Но была настолько тоненькой, что ещё немного — и порвётся от дуновения слабого ветерка.

Меня разбудило пение петуха. Я распахнула глаза и почувствовала себя готовой свернуть горы.

Не успела сесть в кровати, как в дверь постучали и в комнату вошла Нанни.

— Доброе утро, хозяйка! — улыбнулась она, глядя, как я резво отбросила одеяло и встала, сладко потянулась. — Завтрак уже накрывают.

— Отлично! — взор скользнул по столу, на котором стояла корзина с ларём для леди Бронни. — Вчера у меня совсем из головы вылетело вручить леди Жюльетте завещанное бабушкой, надо исправить это упущение. Но сначала нужно умыться.

Хозяйка дома ждала меня в столовой. Она что-то говорила своей ключнице, мадмэ Таис, а увидев меня, резко замолчала и мягко улыбнулась:

— Добренького! Милая моя, как спалось?

— Доброго утра, леди Жюльетта! Спасибо, просто прекрасно! Наверное, лет пять я так не высыпалась, чтобы нигде ничего не болело, не тянуло и не стреляло. И кошмары не донимали, — криво улыбнулась я.

— Как в полную силу войдёшь, — уже заканчивая завтракать, сказала мне старушка, — надо будет организовать званый вечер и познакомиться с местным бомондом. Никуда от этого не деться. Ты ведь новые порядки хочешь завести? — хитро прищурилась она, я стрельнула глазами в Нанни, медленно попивавшую чай, — бумагу твою с ценами мне уже показали, я всё подписала, — подмигнула она, — и считаю справедливым брать плату за услуги. Твоя работа непростая, опасная. Но ты маловато попросила, я бы на твоём месте в три раза выше суммы назначила.

Я чуть чаем не поперхнулась, но покачала головой и заметила:

— Нельзя так, думаю, это было бы несправедливо для тех, у кого денег нет.

— Пусть ищут возможности зарабатывать больше, — развела руками Жюльетта, — ты очень похожа на бабушку, она была жёсткой во многих вещах, но её сердце всегда болело за простых людей, и нелюдей тоже. Потому Мишель как-то давно решила помогать им по своей профессии бесплатно. Но твой вариант мне куда больше по душе.

Завтрак закончился, и я, встав из-за стола, кивнула ключнице, та тут же подала мне ларь.

— Леди Жюльетта, бабушка завещала это вам, — и вручила женщине полированный сундучок.

Улыбка хозяйки дома тут же померкла и стала какой-то грустной.

— Из-за меня когда-то Мишель отказалась от всего в столице и засела тут. Но благодаря ей я выжила, пусть мне и пришлось много-много лет находиться в ссылке за пределами Родины. Коли тебе интересна эта история, Нанни потом расскажет, — она повернулась к моей экономке и веско кивнула, будто давая разрешение.

Мы тепло попрощались и покинули гостеприимный дом старой леди. Наш путь лежал к такому загадочному, но очень мне нужному Паулю Шеро.

У меня были неоднозначные впечатления от знакомства с леди Жюльеттой Бронни. С одной стороны, приятная старушка, с другой — уж очень напористая, а я не люблю, когда принимают решения за меня и советуют, как лучше.

Марк выехал за пределы города и бодро покатил по накатанной дороге.

— Лорд Пауль много лет как отшельник, живёт за Рогом. У него небольшой земельный участок, где только его дом, да заброшенный сад, — ответила эльфийка на мой вопрос, а куда мы, собственно, катим?

— А как долго ехать?

— Где-то полчаса.

— Хорошо, тогда есть время послушать историю леди Бронни? Раз уж она дала вам позволение всё мне рассказать.

Нанни задумалась, явно стараясь решить, с чего начать, даже нахмурила тонкие брови и вздохнула. Будто живая. А вообще, она всё делала так, словно в её жилах течёт кровь, а не магическая субстанция — грудная клетка поднималась, глаза моргали, и даже чай она пила, закусывая ватрушками. И заговорила:

— Госпожа Мишель и леди Бронни служили Его Величеству Людовику. Первая в действующих войсках, и на главном сражении под Воорло спасла короля от страшной участи быть съеденным мертвецами. Вражеский некромант поднял погибших солдат и наслал их на наше войско. Могущественное, страшное колдовство. Но у хозяйки хватило смелости и силы духа, она сумела упокоить большую часть, правда, на пределе своих возможностей. Потом провалялась несколько дней в беспамятстве. Леди Бронни же, тайный агент Людовика, успела предупредить госпожу Мишель, и у той было время подготовить деактивирующее заклинание. Обе работали в связке. А когда король умер и на трон села его жена, Её Величество Изабелла, она обвинила леди Жюльетту в сговоре с врагами, якобы та двойной шпион. Её не казнили, потому что хозяйка вступилась. Спорить с могущественным некромантом не решились. Госпожа Мишель не рассказывала мне, о чём она говорила с королевой, но та оставила в живых любовницу своего мужа, да-да, леди Бронни в молодости была очень красива, а добавить к этому острый ум, воз очарования и получится невероятная женщина! Людовик, естественно, не остался равнодушным. А Изабелла, не отличаясь внешними данными, страшно ревновала супруга к прекрасной шпионке. В общем, Её Величество приказала навеки запечатать действующий дар у бывшей фаворитки короля, и отправить её в ссылку. Срок ссылки вышел не так давно, и леди Жюльетта вернулась на Родину.

— Ничего себе, — пробормотала я себе под нос, — страсти какие. Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь, — покачала головой.

— Верно подмечено, — закивала Нанни, — но если молодой король призовёт вас ко двору, вы будете обязаны явиться. Это даже не обсуждается.

— Понятно, — задумчиво посмотрела по сторонам, за беседой время пролетело незаметно, и вот мы съехали с основной дороги и покатили по едва видимой, будто давно не хоженой, колее.

— Расскажите о магии, — продолжила я.

— Она одна, — развела руками ключница. — Но используют её по-разному.

— Более непонятного ответа сложно представить! — после секундного замешательства, весело рассмеялась я.

— Вам учитель лучше объяснит, — не удержала улыбку Нанни.

— Если лорд Пауль ещё согласится. А почему леди Бронни столь предубеждена против него?

— Потому что он не захотел уехать вместе с ней в ссылку.

— Ого! — удивилась я, — это интересно!

— С Людовиком леди Жюльетта просто спала, а любила всегда затворника и исследователя графа Пауля Шеро. Он, в свою очередь, не мог закрыть глаза на её шашни с королём. В общем, я и сама до конца не разобралась в их отношениях… Госпожа Есения, вы не смотрите, что леди Бронни такая, э-м-м… Властная, — нашлась экономка, — на самом деле она хорошая, судьба её не баловала, а после запечатывания таланта, женщина и вовсе стала бесплодной. Леди Жюльетта — глубоко несчастный человек и пытается скрыть своё одиночество таким вот эпатажным поведением. Хозяйка Мишель очень тепло о ней отзывалась и не стала бы что-то завещать, будь бывшая шпионка с гнильцой.

Тем временем дорога плавно обогнула реденький лесочек, и нашему взору предстал высокий каменный забор, с тяжёлыми, даже на вид деревянными воротами. Мы подъехали к ограждению, и Марк натянул вожжи.

Гномчисс ловко спрыгнул с козел и двинулся к неприметной калитке. Я думала, он постучит, но нет, вынул из кармана увесистый ключ, вставил в замочную скважину и два раза провернул.

— Марк возит лорду еду раз в неделю, у него есть ключи от ворот, правда, в дом войти он не может. Оставляет продукты на крыльце, забирает мешочек с монетками и отправляется восвояси.

Хмм. Вот это да.

— А какие отношения связывали бабушку и мага-учёного?

— Лорд Шеро — гений! Именно он помог госпоже составить то контрзаклинание. Лорд создал матрицу, а хозяйка вдохнула в неё жизнь, довела до совершенства.

Я почувствовала, как моя челюсть медленно ползёт вниз:

— Создал матрицу?

— Да-да, но его теорию о том, что магия может быть подведена под определённые алгоритмы, была высмеяна высокой магической комиссией. Лорд Пауль, глубоко оскорблённый, удалился сюда, в самую глушь. Иногда хозяйка навещала его, но когда она стала личем, то прекратила выезжать за пределы усадьбы.

— Матрица, алгоритмы. Мадмэ Нанни, а вы понимаете, что все эти слова означают?

— Эм, — растерялась она, понятно, просто повторила то, что слышала от бабушки и самого Шеро, — если честно, не особо, — пожала плечами, — но звучат красиво, произнося их, я чувствую себя умнее, — эльфийка, как девчонка-сорванец, лихо мне подмигнула.

Марк, широко распахнув ворота, снова забрался на козлы и, понукнув лошадь, направил наш транспорт внутрь двора. Мы проехали по короткой насыпной аллее, по бокам которой густо росли яблони, вишня, и, кажется, грушевые деревья. Подкатили к неширокому крыльцу, остановились.

Дом был двухэтажный, сложённый из серого неровного камня, с заколоченными окнами на первом этаже и нормальными на втором. Я спустилась на землю и оглянулась на свою экономку.

— Идите, постучите и говорите погромче, — сказала она, и не думая следовать за мной.

Я, подхватив корзинку с завещанным для мага-затворника, шагнула на первую ступеньку, чуть помедлила и, резко выдохнув, взлетела вверх, мигов очутившись подле старой двери из тёмного дерева. Справа от неё (двери) стояли две тары, с пустыми крынками от молока, какой-то промасленной толстой бумагой, от которой несло чем-то копчёным.

Постучала молоточком, что висел в центре двери: тук-тук-тук! И замерла, ожидая услышать шаги с другой стороны.

Тишина, только ветер шумит в кронах деревьев, да птички поют в заброшенном саду. Лошадь фыркнула.

Тук-тук-тук! Тук-тук!

— Лорд Шеро! — громко позвала я, — меня зовут Есения, я внучка леди Мишель Мглистой! Она… скончалась. Откройте, пожалуйста! Бабушка завещала вам кое-что! — говорила громко, с паузами между словами, чтобы затворник всё прекрасно разобрал.

И снова ничего.

Беспомощно обернулась на своих спутников.

— А он жив вообще? — даже не подумала понизить голос.

— Раз продуктов в корзинах нет, то, скорее всего, жив, — развёл руками Марк.

Я задумчиво постучала носком кроссовка по дощатому полу, и вдруг мне в голову кое-что пришло!

— Лорд Пауль! Матрица ведь записывается в виде прямоугольной таблицы элементов поля или кольца, которые, в свою очередь, представляют собой совокупность строк и столбцов, на пересечении коих находятся его элементы. Если взять бабушкины вязаные салфетки и откинуть кружева, то есть лишнее, тогда останутся чёткие прямоугольные схемы, в них заключена простая цепь заклинаний. И благодаря этой охранной системе, в течение года никто так и не смог проникнуть на земли графини дэ Брюмо без её позволения (данная теория — плод разыгравшегося воображения автора:)). И я уверена, что бабушка взяла за основу ваши наработки!

И снова тишина.

Ну, я сделала всё, что смогла. Пожав плечами, поставила корзинку с ларчиком под дверь и, развернувшись, быстро сбежала по лестнице, но не успела подойти к карете, как услышала скрип плохо смазанных петель.

— А ну-ка, внучка Мишель, повтори-ка, что ты сейчас сказала? — не менее скрипучим голосом, окликнули меня.

Я повернулась и увидела в дверях сутулую фигуру старика. Ему было лет семьдесят пять, может, чуть меньше.

Мужчина оказался невысокого роста, где-то метр семьдесят, одет странно: бордовый халат длиной до середины икр, под ним виднеются несуразные полосатые штаны и стоптанные тапочки. Благородные черты лица не портили многочисленные морщины: узкий нос чуть загнут книзу, будто клюв хищной птицы, высокие скулы, широкие брови вразлёт, упрямый, немного заострённый подбородок и ниточка бледных губ. И цепкие, голубые глаза, как льдинки, без тени безумия.

— Добрый день! — вежливо улыбнулась я.

Тем временем мадмэ Нанни тоже покинула экипаж и присела в глубоком книксене, так же как и Марк, уважительно поклонившийся старику.

— Добрый, — каркнул Пауль, будто у него что-то заржавело в горле и слова давались ему с превеликим трудом. — Мишель? — он посмотрел на ключницу.

— Преставилась несколько дней назад, — ответила та выпрямившись. Делать священный знак она не стала, и понятно почему: всё же Нанни ходячий мертвец, а вот гномчисс вскинул руку и изобразил крест, заключив его в круг.

— Печально, — покивал маг-затворник, и, повернувшись ко мне, произнёс: — Пройдёмте в дом. Расскажете мне о ваших умозаключениях. Матрица, м-да, о ней.

И, более не говоря ни слова, развернулся, чтобы исчезнуть в тёмном дверном проёме.

Я, переглянувшись с Нанни, снова поднялась на крыльцо и последовала за хозяином дома.

Шагнув за порог, оказалась в небольшой прихожей. Пришлось замереть ненадолго, чтобы зрение перестроилось после дневного света, и только потом я неуверенно двинулась дальше.

В небольшой гостиной царил полумрак, окна прикрывали шторы из плотной ткани, не давая солнечным лучам проникнуть в помещение. На первый взгляд в комнате царил форменный беспорядок, в основе которого лежали книги, свитки и тетради. Но одни в одном месте, другие в другом, ничто не валялось как попало: тома, ровно сложённые друг на друга, выглядели, как аккуратные небоскрёбы, свитки лежали в виде пирамидок, а тетради веером разложены на разных поверхностях.

— Только ничего не трогайте, иначе потом я потрачу прорву времени, чтобы восстановить порядок, — проворчал лорд Шеро, уже устроившийся в кресле. — Мадмэ Нанни, кухня в вашем распоряжении. Приготовьте нам, будьте добры, малиновый взвар с мёдом.

— Да, господин, — поклонилась экономка и исчезла с наших глаз.

— Присаживайтесь, — пригласил он, указав глазами на маленькое свободное место в левом углу дивана, вся остальная его часть была занята какими-то книгами. Кстати, пыли я не увидела ни на одном фолианте. — Примите мои искренние соболезнования, леди Есения.

— Спасибо.

— Но не горюйте слишком долго, ведь смерть — это только начало пути. Уверен, у Мишель ещё будут приключения.

Я молча кивнула, соглашаясь с его словами, сама верила в бессмертие души.

— Это вам, — после секундного замешательства, вынула из недр корзины лакированный сундучок. — Ключа к нему не прилагалось, — добавила я, вкладывая шкатулку в протянутую старческую руку с ухоженными ногтями.

— А он тут и не нужен, шкатулку открыть можно, только капнув на неё кровью, в данном случае моей, — пояснил он, убирая в сторону ларь. — А теперь, что касается вашей теории о магии, которую можно представить в виде матрицы со строгими значениями. Откуда вы это знаете?

— Хотела задать вам такой же вопрос, — хитро прищурилась я. — Вы, случайно, не из другого мира?

— А? — удивился лорд Пауль, а потом внезапно широко улыбнулся, продемонстрировав неплохие для его возраста зубы, — а почему вы вдруг так решили?

— У вас здесь где-то начало восемнадцатого века по земным меркам. А вы оперируете очень сложными понятиями. Я уверена, что таких слов в местном обществе даже не знают. А уж, чтобы понять их смысл в полной мере… Вы наверняка свою теорию уже выносили на обсуждение в какой-нибудь королевской академии магических наук, но вас не поняли. Потому что им не хватает академических знаний, не только в сфере математики, но и в физике, биологии, даже генетике, поскольку магия влияет на человека на клеточном уровне. Я тому пример, сейчас мой организм перестраивается, это, должна заметить, очень неприятный процесс.

С каждым моим словом глаза Шеро становились всё больше, стоило мне замолчать, как он буквально выстрелил:

— А вы знаете математику, фи-зику, био-логию и гене-тику? — незнакомые для него слова он произнёс с паузами.

— Ой, нет, вы что! Не так глубоко, как вам могло показаться, — рассмеялась я, но, взглянув ему в глаза, поняла: он мне не верит. И теперь скорее я от него не смогу избавиться — поедет за мной хоть на край света, пока не выведает всё, что мне известно.

— Нет. Я родился на Шадоне, — вместо того, что его действительно интересовало, сказал он. — На одной из войн, в мою молодость их было достаточно, меня ранили, осколок застрял в голове, он всё ещё там. С того времени мне изредка стали сниться странные сны о матрице, вот только информация давалась кусочками, почитай, всю жизнь ловил эти сновидения, а утром, продрав глаза, спешил всё записать. Изучал труды других учёных, вон их, сколько скопилось, и в моей опочивальне, их столько же, и в кабинете. Но мало что подходило под мою теорию. Потому ваши слова меня шокировали, заставили выскочить на порог, аки молодой козлёнок, позабыв о негнущихся, скрипящих конечностях, и даже пригласить вас всех в свою берлогу.

Стук каблучков Нанни прервал нашу беседу. Экономка вошла в гостиную, держа в руках увесистый серебряный поднос.

— Вот сюда можете поставить, — ткнул указательным пальцем на журнальный столик, что стоял между нами, хозяин дома, — спасибо, мадмэ Нанни.

Ключница поставила ношу, куда сказали, и, поклонившись, вышла.

— Лорд Пауль, я бы очень хотела, чтобы вы стали моим наставником.

Мужчина взял одну чашечку, аккуратно отпил, довольно прикрыл веки и одобрительно цокнул.

— Только мадмэ Нанни умеет так готовить медово-ягодные отвары. Эльфийская природа всё же даёт о себе знать. Итак, — он прищурил свои светло-голубые глаза, — расскажите о себе, прежде чем я дам ответ на вашу просьбу.

— Я не из вашего мира, — но договорить мне не дали, старичок меня перебил:

— Я так и знал! Мишель всё же удалось перенести вас сюда! Тем самым приблизив свой конец…

Его слова меня покоробили, будто именно я виновата в её смерти, Шеро это заметил, потому что пояснил:

— Никто вас ни вчём не винит. Последние лет двадцать я называю вещи своими именами, и иной раз получается несколько грубо. Плести словесные кружева, облекая простые истины в ворох ненужной шелухи — зря тратить время, своё и собеседника. Мишель была прекрасным человеком, искусным магом, она не боялась отдать последнее ради тех, кого любит и за кого несёт ответственность. Когда Юлою выкрали, и даже следа не осталось от её дочери, ни физического, ни магического, ваша бабушка не расклеилась, — мужчина говорил и, казалось, не мог наговориться. И немудрено, столько лет быть затворником, как он ещё с ума не сошёл?

— У неё была цель, и она шла к ней напролом. Даже после смерти, став личем, чтобы найти любимого и единственного ребёнка. Мглистая использовала энергию старого кладбища для последнего рывка. Вы упомянули кружевные вязаные салфетки, они не только охранные, но и способные открыть портал, поскольку Мишель вплела в матрицу часть своей души. Скоро заклятие развеется окончательно, купол спадёт, последние крохи энергии исчезнут, как и кусочек души графини дэ Брюмо. Я благодарен ей за то, что когда-то она поверила мне и согласилась создать новое контрзаклинание против восставших мертвецов, в основе которого и лежала матрица. Да, оно (заклинание) получилось объёмным, энергозатратным, и чертили мы его два дня, но ведь сработало! Ладно, не о том сейчас речь. Итак? — седые кустистые брови вопросительно изогнулись.

— Я родилась на планете Земля. У нас нет магии.

— Совсем? — ахнул учёный.

— Если честно, есть гадалки, экстрасенсы, — пожала плечами я, — но чтобы вот так, как у вас: махнул рукой и огненное копьё, или водяная плеть, такого нет. Но у нас есть машины. Например, полностью железная карета, которой не требуется лошадь, сейчас существуют и такие, где и водитель, то есть возница не нужен, автопилотная система, задаёте маршрут, повозка сама катит, куда указали. Также самолёты…

Я рассказывала, а старый маг жадно ловил каждое слово, даже дышал через раз, лишь бы ничего не пропустить.

— Невообразимо! Очень интересно! — стоило мне замолчать, воскликнул он. — Я буду вашим наставником, леди Есения! Однозначно да!

— У меня тут хватает пустых комнат, — начал было он, но я покачала головой:

— Лорд Пауль, я не могу остаться у вас, я должна находиться на своих землях. То есть вам придётся переехать ко мне в усадьбу. И это не обсуждается.

— Но я не могу всё вот так бросить! — задохнулся Шеро, всплеснул руками и беспомощно окинул взором свои сокровища, разложенные тут и там.

— Лорд Пауль, — как можно мягче сказала я, глядя прямо в его голубые встревоженные глаза, — вы ведь понимаете, скоро защитный купол спадёт, мои люди останутся без защиты. Кроме того, бабушка и мадмэ Нанни предупредили о нежеланных визитёрах, которые заявятся на порог моего дома с одним единственным желанием — прогнуть новую хозяйку и присвоить себе то, что им не принадлежит.

— Но…

— А я в магии, ни в зуб ногой, мне не выстоять против даже самых слабеньких магов-воинов. У меня всего несколько дней, чтобы выучить хотя бы одно боевое заклятие. И кроме вас помочь мне никто не в силах!

Старик пожевал губами, помассировал переносицу, поглядел на меня пристально и медленно кивнул:

— Прибуду к вам в усадьбу через два дня. Прикажите вашему Марку забрать меня в срок и помочь погрузить все вещи, которые я вздумаю взять с собой.

Вскорости мы с ним распрощались. Учёный стоял на крыльце и задумчиво глядел нам вослед.

— Лорд Пауль замечательный учитель, а его наработки помогут вам быть на шаг впереди других магов, — заметила Нанни, глядевшая на одинокую фигуру Шеро.

Мы снова заехали в Рог, но останавливаться у леди Жюльетты не стали, купили в приличной таверне снеди в дорогу и покатили дальше. Если честно, хотелось поскорее очутиться в бабушкиной усадьбе. Отчего-то я уже считала её своей, и вообще мне казалось, что я там родилась и выросла. Странные ощущения.

Солнце было в зените. До места доберёмся далеко за полночь, я приготовилась к качке, мысленно собрав волю в кулак.

— Леди Есения, — окликнула меня эльфийка, — это вам. Пока вы беседовали с господином, я сходила в соседний лесочек, нашла для вас траву, которая снимает дурноту. Тщательно разжуйте и проглотите. На вкус кислятина, но вполне терпимая.

Скептически поглядев на лежащие на её раскрытой ладони широкие листья с удивительной желтоватой каймой, я всё же взяла и положила их в рот.

Мои брови тут же удивлённо подскочили.

— На щавель похоже, немного кислее, — я любила щавель и часто делала с ним пирожки.

— Ну вот и славно. У нас по-другому называется — шевлок, — улыбнулась довольная ключница.

— Мадмэ Нанни, — стоило желудку немного успокоиться, заговорила я вновь, — скажите, насколько Режина способна заменить вас?

— Она моя ученица, вам стоит чаще с ней общаться. Замечательная девушка, смышлёная, и, что немаловажно, смелая. Режина, конечно, если узрит грима, изрядно струсит, но вида не подаст и будет идти за вами и тащить сеть вопреки всем своим чувствам самосохранения.

— Я вот вас слушаю и думаю, что стоит мне увидеть хоть одну тварь даже на расстоянии сотни метров, то я тут же всё брошу и побегу куда глаза глядят, — криво усмехнулась я. — У бабушки есть что-то наподобие бестиария или справочника по нежити?

— Да, конечно. Как приедем домой, всё вам выдам.

В ворота усадьбы мы въехали в четыре часа ночи.

Нас встречала Режина, державшая в руках тяжёлую горящую масляную лампу.

— Госпожа, ежели желаете, могу набрать в лохань горячей воды, чтобы вы могли как следует помыться после долгой дороги, — предложила она, стоило мне выбраться из кареты.

— Давай, — я каким-то неведомым образом уснула в экипаже, прежде выпив отвратительного зелья эльфийки, думаю, назад оно не попросилось только благодаря шевлоку, ещё дважды я его жевала, и желудок в итоге совсем смолк, позволив мне насладиться пасторальными пейзажами и даже поесть.

Закончив с водными процедурами, перекусила мягкой булкой и запила брусничным компотом, после чего наконец-то растянулась на своей кровати.

Сон сморил почти мгновенно. В этот раз мне ничего не снилось. Вот совсем. Тьма и покой.

Ни крики петухов, ни шум дождя не потревожили меня, и проснулась я только после обеда.

Рядом с кроватью сидела мадмэ Нанни и что-то вязала, а на груди, свернувшись клубочком, спала Зебра.

— Доброе утро? — я поглядела в окно: шторы были отодвинуты, но из-за серых плотных туч рассмотреть, где именно солнце, не удалось. — Или день? — улыбнулась я, аккуратно приподняла кошку и положила рядом с собой.

— Как вы себя чествуете? — эльфийка, убрав вязание в корзинку, встревоженно на меня посмотрела.

— Вроде ничего не болит, — пожала плечами я и прислушалась к себе, пошевелила пальцами ног, согнула колени. — Тело, послушное моей воле.

Я села, свесив ноги с кровати, и уточнила:

— А что? И почему вы здесь?

— Вы проспали два дня, — огорошила меня женщина. — Такого ни я, ни ваша бабушка даже предположить не могли. Мне пришлось буквально по чайной ложке вливать вам в рот отвар, чтобы помочь организму справиться.

— Э-э, — опешила я, — два дня? — если честно, я не понимала, как такое возможно? При этом чувствовала себя просто прекрасно! — Ох, лорд Пауль ведь уже прибыл! — и резко встала, голова закружилась, и я едва успела схватиться за кроватную стойку, на которую крепился балдахин.

— Уже сутки льёт как из ведра, — покачала головой эльфийка, вставая следом за мной и подхватывая меня под руку, чтобы помочь сесть. — Марк не рискнул выехать за лордом, дороги развезло, потому господину Паулю придётся подождать. Гномчисс отправится в пусть сразу же, как тракт немного просохнет. А вы прилягте, вижу, вам нехорошо.

Я благодарно кивнула экономке, но всё же мягко высвободила руку из её крепких пальцев и сказала:

— Належалась. А чувствую себя очень хорошо, голова кружится, скорее всего, из-за голода, — в ответ на мои слова, желудок протяжно заурчал, — сейчас умоюсь и спущусь в столовую. Сама.

Мадмэ понятливо кивнула и вышла из комнаты, оставив меня одну.

Я же быстро переоделась в удобные штаны и свежую футболку. Вполне бодро посетила уборную и также уверенно спустилась на первый этаж.

Голова немного кружилась, но я не чувствовала, что больна, а своим ощущениям я привыкла доверять. Стол снова ломился от еды, я поела, никуда не спеша, и выбирала не очень жирные блюда.

— Мадмэ Нанни, не могли бы вы принести мне справочник бабушки? — спросила я ключницу, устроившись в гостиной, рядом с уютно потрескивающим камином. Огонь в очаге окутывал меня живительным теплом.

Женщина обернулась быстро, и вот у меня на коленях лежит не очень толстая книжка в кожаном переплёте.

Пальцы кольнуло в предвкушении, и я открыла первую страницу.

— Баггейн — неразумное существо с мощными копытами, с длинными когтями на руках, острыми выступающими клыками. Стоит опасаться ран, нанесённых им, поскольку в зубах и ногтях яд, смертельный для магических слабосилков и простых смертных, — я прочитала вслух короткое описание под чёрно-белой картинкой. Художник был талантлив, он сумел передать скупыми штрихами отвратительную суть неведомого мне существа, — обитает подле болот. Потребно поймать в сеть Золка, ежели необходимо поставить баггейна на службу, либо отсечь голову, любим подходящим заклинанием и сжечь останки.

Б-р! Я покачала головой, всё это представив, на воображение никогда не жаловалась. Ладно, отрубить голову, но чтобы вдруг возжелать поставить себе на службу это чудовище? Вот уж точно нет!

— Вендиго — сошедший с ума человек, стремящийся вкусить плоть себе подобного, — я внимательно посмотрела на рисунок — зомби из фильмов ужасов моего мира, почти один в один. — На службу поставить невозможно, выходит из-под контроля, стоит ему почуять живую плоть. Потому убить на месте отсечением головы и последующим сжиганием.

— Вампир — разумное существо, обладающее внешностью человека. Отменный слуга, но под руку некроманта идёт с великой неохотой, и только добровольно. Не терпит дневного света, к святой воде, осиновому колу и чесноку совершенно равнодушен.

— Гончая — творение некроманта. Гончие создаются из костей животных. Уничтожить можно лишь магическим огнём.

Я хотела было перевернуть страницу, как со двора послышался дробный перестук копыт.

Интересно, кого это принесло в столь отвратительную погоду?