Мой шок от встречи с темноволосой собой закончился только тогда, когда в мою сторону направили мечи. Трое сопровождающих ту девушку решили, что я угроза её безопасности.

— Ты ещё кто? — хмуро спросил один из них.

И тут их мечи начало тянуть книзу. Судя по их взглядам, они впервые прикладывают столько усилий, чтобы удержать мечи. Приятно наблюдать такие перекошенные лица, чёрт возьми. Бай Шань, кажется, был очень недоволен происходящим, но пока держал себя в руках.

— Обычно спрашивающие представляются первыми, — отмахнулась я и обернулась к принцессе Мяо-Мяо. — Госпожа Мяо, напоминаю, что бремя доказательства лежит на обвиняющем. Не бросайтесь обвинениями, которые не можете доказать. В конце концов, мы с вами сейчас не в тихом городке, где вы власть и сила. Репутацию Фу Дай следует беречь.

Принцесса Мяо-Мяо собиралась было достойно мне ответить, но на моё счастье, прибыли её сопровождающие, и я даже не удивилась, увидев среди них ту парочку — Минхуа и статиста. Всё те же лица. Увидев меня, этих двоих прямо-таки перекосило. Кажется, я оставила у них не самые приятные воспоминания. Впрочем, лезть со мной в ссору они не стали, а поспешно отвели в сторону свою крайне недовольную госпожу, которая продолжала гневно метать взгляды то в меня, то в девушку рядом. Она никак не определится, кого ненавидит сильнее? Интересно, она меня ненавидит из-за черноволосой девицы или черноволосую из-за меня? Подозреваю, этот вопрос из разряда «кто раньше появился — курица или яйцо».

Ладно, поглумились над врагами и хватит, пора и честь знать.

Я уже тоже собиралась уйти, пока Бай Шань сдерживал троих придурков с мечами, как дорогу мне заступила темноволосая, и даже торжественно поклонилась.

— Позвольте представиться. Эта скромная — Чжэн Мо, дочь великого генерала Чжэн Хуна, из рода Чжэн в провинции Хайсюань, ученица мастера Чэн Янь из секты Чжуй Син Гэ. Могу ли я узнать, кто эта достопочтенная госпожа?

Нет, ну раз спросили. Я с трудом удержалась от вздоха при перечислении длинного статусного представления.

— Лу Шиань, независимый алхимик. Рода нет, учителя нет, секты нет.

Госпожа Чжэн Мо растерянно посмотрела на меня — кажется, она не ожидала столь скромного представления и столь холодного, чеканного голоса. Мы с ней были до ужаса похожи и при этом совсем разные: богатая одежда с дорогими украшениями против скромного наряда и простой серебряной шпильки в волосах. Тёмное против светлого (вернее, белого). Надменность против мягкости. Надменная — это я, если что, у меня это само получается.

— Да как ты смеешь с госпожой так… — начал было один из тех, кто сейчас пытался поднять меч под давлением Бай Шаня.

Прежде чем я успела что-то сказать, из моего рукава вылетели три белые мыши и принялись сурово отчитывать воинов на мышачьем. Барышня Чжэн медленно перевела взгляд на мышей, а потом побледнела и пошатнулась, и стоящая чуть в сторонке девица в одежде попроще, сравнимой с моей, бросилась её ловить.

— Как ты…

Я проигнорировала шум на заднем фоне, подцепила мышей (я потом им всё выскажу) и перевела взгляд на, судя по всему, представителей секты Чжуй Син Гэ.

— Если сразу вытаскивать мечи, можно остаться в проигравших.

И торжественно направилась в свою комнату. Хмыкнувший Бай Шань пошёл за мной.

— Вот умеете вы, госпожа Лу Шиань, сходу наживать себе врагов. Мы ещё до вашей комнаты не дошли, а у вас очередная секта в недоброжелателях. Знаете, даже я врагов с такой скоростью не наживал.

— Мне есть чем гордиться, — согласилась я. А потом с тоской перевела взгляд на него. — Ну что я опять такого сделала-то?

Бай Шань покачал головой.

— Вам иногда достаточно просто смотреть, как на пыль под вашими ногами. Не могу понять: то ли у вас это врождённое, буквально карма, то ли проклял вас кто-то?

Судя по всему, у меня опять включился «славянский взгляд» — настройка души по умолчанию. Вот блин. А я ведь так надеялась, что обойдусь без проблем на экзамене.

За этими разговорами и размышлениями мы дошли до «комнаты», которая мне предназначалась. И да, Бай Шань был прав: она оказалась раза в полтора больше, чем мой дом. Даже с садом. Мыши довольно пискнули и, извернувшись, спрыгнули с ладони, на которой я их держала. Что ж, будем надеяться, когда они вернутся к своим грабительским замашкам, их склад найдут не у меня. Если вообще найдут.

Гораздо больше меня напрягла стоящая рядом с входом девушка в розоватом платье и пустыми глазами. Но стоило мне потянуться и открыть дверь — пустота в её глазах исчезла, и она глубоко поклонилась.

— Эта недостойная Сань Бай Цзю Ши приветствует госпожу Лу Шиань и её спутника.

Интересно, девушек-слуг, а это явно слуга, называют по номерам. Моя, кстати, триста девяностая. Я покосилась на Бай Шаня, надеясь на пояснения.

— Это бумажный человечек, — пояснил он. — Низший вариант прислуги. Во многих сектах таких используют. Они неприхотливые, не запоминают разговоры, только выполняют приказы, включаются по кодовой фразе, а здесь, судя по всему, по наличию бирки-пропуска в комнату. Это удобно, если в секте есть мастер, который специализируется на подобных слугах.

Стало немного спокойнее. Я перевела взгляд на свою бумажную куклу, и в памяти встали детские воспоминания, где я для бумажных куколок одежду рисовала. Блин, розовый мне не нравился. А вот синий или голубой подошёл бы. Когда цвет одежды на моей подопечной сменился, я вздрогнула, а Бай Шань расхохотался.

— Она привязана к комнате, ты временный владелец комнаты, так что думаю, в том, что ты её платье перекрасила, нет ничего плохого.

— А удобно, — призналась я. Некоторая персонификация при некоторой формальности.

Цвет платья поменялся, но крой остался неизменным — скорее всего, типичным для таких кукол.

Спален оказалось две, в разных концах дома, ещё кабинет-библиотека и зал. Кухни нет. Кстати, этот момент важен. Я обернулась к сопровождающей нас в осмотре по дому кукле и спросила:

— А как здесь поужинать?

Кукла задумалась — я так и видела, как в её голове формируется невидимый запрос, а потом прощёлкиваются тысячи вариантов ответа.

— Вы можете заказать еду в комнату, а можете отправиться в один из общих залов. Госпожа Лу Шиань, вам доступны следующие залы: Чэнь Лу Сюань, Шань Фэн Тан, Фэй Хуа Гэ, Цзян У Тан. Если вы хотите трапезничать в других павильонах, еду придётся оплатить.

Судя по тому, как неуловимо нахмурился Бай Шань, доступны мне были самые простые или около этого павильоны.

— На дорогие павильоны денег нет, — вздохнула я, в принципе понимая, что совсем плохо в доступных павильонах кормить не будут, скорее всего, просто условная «домашняя» еда, а если хочешь что-то типа «Будда перепрыгнул через стену», то мне надо либо больше статуса и влияния, либо больше денег. В принципе, всё логично, в любых мирах так. Но вот Бай Шань…

— Мне вообще есть не надо, — отмахнулся Бай Шань. — Но я думал, что с твоим рекомендательным письмом уровень трапезных сделают выше.

Я с некоторым любопытством посмотрела на него, но спрашивать не стала — всё равно не ответит или отбрешется. В конце концов, я все его тайны вытрясу, просто для этого надо будет больше времени. К тому же у всех есть свои секретики, и не во всех надо копаться. Так что буду ли я вытрясать — наверно, надо ещё подумать. А то вытрясу что не надо.

— Если достанешь ингредиенты, я что-нибудь приготовлю, — пообещала я.

Бай Шань просиял и ушёл куда-то, насвистывая, — кажется, за ингредиентами. А ведь ему есть не надо. Впрочем, если ему нравится вкус — то ладно. У всех есть свои маленькие слабости, а мне приготовить несложно, тем более я готовлю сейчас не слишком часто, только по настроению, и это сильно повышает мою любовь к приготовлению еды. Надо будет придумать что-то ещё такое интересное. Жаль, здесь нет традиционных красных вин, чтобы приготовить говядину в вине. В общем, если мне очень захочется себя таким блюдом побаловать, то вином придётся озадачиться самостоятельно. Я вроде и хотела, но со всеми этими событиями совсем забылось. Решено, сдам экзамен и начну заниматься виноделием.

Ладно, а я пока буду осваиваться. Вообще, У Син Тан очень продуманно подошла к организации этого мероприятия. Комнаты, куклы-слуги, залы для питания, даже отдельная брошюрка нашлась в комнате о том, как будет проходить экзамен. Ну как брошюрка — увесистый такой талмудик, которым можно убить, потому что толщиной он был примерно в два пальца. Как у кого-то руки не отсохли всё это переписывать? Или они кукол посадили за это дело? Впрочем, если прорваться сквозь всю витиеватость написания, то можно было получить ответы на все интересующие вопросы, а для тех, кому подобное не под силу, — небольшая выжимка, этакая программа мероприятия.

И что самое главное: помимо экзаменов здесь были запланированы лекции по алхимии — кажется, они дополнительно курсы повышения мастерства проводят. Лекции делились на базовые, продвинутые и профильные, если грубо. Если влить немного ци в бумагу (это я выяснила опытным путём), то можно увидеть, какие я могу посещать бесплатно, а какие за деньги. Итак, мне доступны бесплатно пять базовых и одна профильная. Мало. Мне нужно больше лекций. Вот только стоимость базовых начиналась от пяти духовных камней, а у меня с собой только серебро, и того немного. Занимать у Бай Шаня не вариант. Ладно, что-нибудь придумаем. Первая доступная мне лекция — завтра, так что время пока есть.

А пока надо разобрать вещи и насладиться горячими источниками, точнее, ванной, потому что горячие источники — тоже за деньги. Было у меня подозрение, и оно с каждой минутой становилось всё крепче, что на экзамене в У Син Тан не столько тратятся, сколько навариваются. Потому что любое телодвижение стоит денег. Чувствовать себя нищей было неприятно, но не смертельно. Тем более ванна — тоже немного горячий источник. По крайней мере, вода, которая её наполняла, отчётливо пахла какими-то минералами или солями и явно не была обычной. Расслабляла она великолепно, голова становилась на удивление ясной. Даже захотелось себе такую же. Правда, вспомнив, что я после экзамена планирую вступить в секту, а значит, мне придётся покинуть свой уже родной домик, мне немного взгрустнулось. Хотя эта грусть легко перебилась недовольным урчанием желудка. Хотелось кушать. Ждать Бай Шаня — это как ждать снега в пустыне. Так что будем осваиваться самостоятельно.

Для начала надо решить, в какой зал идти. В принципе, Цзян У Тан — «Зал Тумана над рекой» — вроде звучит достаточно симпатично, так что пойдём туда. Карта прилагалась. Жаль, триста девяностая проводить не может — зона её действия только комната и небольшой прилегающий садик. Ладно, надеюсь, не заблудимся.

Зря надеялась.

Как я даже с картой умудрилась заблудиться — не представляю. Все эти сады и бесконечные тропинки сливались в одну бесконечную тропу, и похоже, пару нужных поворотов я всё-таки пропустила. Пейзажи здесь оказались на удивление хороши, так что я даже не сильно расстраивалась, планируя найти хоть кого-то в лазурной мантии У Син Тан и попросить указать правильный путь. Только вот, как назло, никто не попадался.

— Эй, ты!

О, попался. Хотя судя по интонации — попалась я.

— Ты что здесь, новенькая? Тебе ещё даже форму не выдали? Ну да ладно.

Девушка, вылетевшая из-за куста хризантем, схватила меня за руку и куда-то потащила.

— Пока мастер не вернулся, надо срочно привести этот сад в порядок. Там опять насадили непонятно что, а оно разрастается! Так что я оставлю этот участок на тебя и займусь другим участком. Надо всё отчистить. А то эти мерзкие растения заполнят всё вокруг.

Меня куда-то втолкнули, и я осталась посреди зарослей. Клубника. Редкие местные цветы, задавленные натиском Виктории, выглядели так себе. А у меня просто глаза загорелись. Это же клубника! Вон какие ягоды спелые. И вот это они собираются выкорчевать? Вот уж действительно — блаженны не ведающие. Нет, проредить будет неплохо, но сначала обобрать! Наесться до отвала и обобрать всё, что можно. Я облизнулась, огляделась и увидела стоящую неподалёку куклу. Та, поняв, что я на неё смотрю, ожила.

— И Цянь Сань Бай Эр Ши У ждёт ваших приказаний.

Вот кто же додумался их по номерам называть? Каждое имя всё длиннее и длиннее. Хотя, наверно, от номера «тысяча триста двадцать пять» такого можно было ожидать.

— Принеси корзинки. Много корзинок. И лопатку. Если У Син Тан не нужна клубника, то она нужна мне!

Через полчаса меня начало подташнивать от клубники, и я начала таки её собирать — нет-нет да и отправляя ягодку в рот. Уж больно они вкусные.

— Такие вкусные? — раздался за моей спиной старческий надтреснутый голос.

— Очень, — призналась я. — Особенно сладкие те, у которых семечки утоплены. Впрочем, здесь все такие.

— А листочки зачем собираешь? Они же горькие.

— Высушу и в чай добавлять буду — тоже вкусно получается. Только чай надо брать дешёвый, дорогие сорта так только портить. Может, поэкспериментирую с ферментацией листьев. Я, конечно, процесс слабо представляю, но интересно же.

— Эта ягода не обладает никакими ценными свойствами.

— И что? — я растерянно обернулась и увидела за спиной старика в простой одежде. Местный садовник, что ли? Прислали на усиление? Некоторым вещам не надо быть полезными, достаточно быть вкусными. И потом, как я поняла, эта ягода не изучена. Кто знает, какие у неё на самом деле свойства? А чтобы их выявить, с ней надо работать, а не вырывать, как здесь собираются. Интересно, никто не обидится, если я себе пару кустиков оставлю? Пусть не полезно, но вкусно.

— Ты ягод набрала — весь двор корзинами заставлен, а с ними что делать будешь? — старик оказался заинтересованным, поглаживая роскошную бороду.

— Вялить, сушить, варить варенье, — я задумалась и с некоторым сомнением добавила: — Может, эксперимента ради попробую засолить. Я, конечно, не очень представляю, что получится, но у меня есть кому скормить неудачные эксперименты.

Старик рассмеялся. А потом задумчиво уточнил:

— Ты, девонька, новая ученица?

Я замотала головой:

— Нет, конечно. Я на экзамен приехала, только заблудилась. У меня с ориентацией в пространстве так себе. — Кстати, хотите? — я протянула старику ягоду.

Он посмотрел на неё с сомнением, но всё же кивнул и взял.

— А ты права. Сладкая. — И вдруг строго позвал: — Ин Цзе!

— Да, мастер! — девица, которая меня втащила в огород, появилась как из воздуха.

— Ты хоть в следующий раз, прежде чем спрашивать, дождись ответа! Ты нашу гостью заставила работать.

— А… — растерялась девица, но потом с сомнением осмотрела моё довольно простое на фоне остальных прибывших платье. — Простите меня… — она судорожно начала кланяться. — Это всё мои постыдные суждения. Я так виновата…

Судя по всему, госпожа Ин Цзе действительно приняла меня за новую ученицу. Сейчас она напоминала мне щенка, который порвал хозяйский носок и был застигнут за преступлением. От неё просто фонило признанием вины и раскаянием. Я подозревала, что такой косяк она, конечно, больше не допустит, но судя по взгляду мастера, она найдёт, где накосячить еще. Боже, как я его понимала. Винить госпожу Ин Цзе было совершенно невозможно с этим ее щенячьим взглядом.

— Не стоит, — замахала я в ответ. Девушка подняла на меня взгляд, и кажется, в её мире я была уже её лучшей подругой или как минимум очень хорошим человеком. — Зато я себе клубники набрала. Я же смогу забрать набранное? — я настороженно посмотрела на мастера.

Тот кивнул.

— А пока пойдём, попьёшь чаю со стариком. И расскажешь, что там с этой клубникой надо делать.

А душевненько так посидели. Мастер Лун Вэй оказался весьма сведущим в травах, и даже в лёгком разговоре «ни о чём» — ну нельзя же считать серьёзным разговор о том, как выбирать самые сладкие клубничины — умудрился мимоходом рассказать столько всего, что мне периодически хотелось просить: «Постойте, я записываю». Правда, не обошлось без некоторых спорных моментов.

— Но так же нельзя! — возмутилась госпожа Ин Цзе на то, что я использую алхимический котёл не совсем по назначению и даже пообещала приготовить что-нибудь на пробу.

— Почему? — растерялась я. На мой взгляд, вполне удобная кастрюля и даже топливо не требует, после того как освоишь духовный или элементный огонь.

— Просто нельзя, — замахала руками госпожа Ин Цзе. — Так никто не делает. Мастер, ну скажите же ей!

Мастер Лун Вэй погладил бороду и с интересом, глядя на меня, спросил:

— А почему ты считаешь, что можно?

— Проверила опытным путём, — пожала я плечами. — У любого запрета должны быть причины. Например, нельзя оскорблять практика, потому что он раскатает тебя в тонкую лепёшечку. Праведные постараются раскатать там, где не увидят, неправедные — где ты им попался.

— Значит, нельзя оскорблять практиков, — мастер Лун Вэй задумчиво хмыкнул, давая понять, что он несколько в курсе о моём столкновении с Фу Дай.

— Справедливости ради должна заметить, — попыталась защититься я, — я их не оскорбляла. Технически я ни одного нецензурного слова не сказала. Просто формулировки были… двоякие, — замялась я, подбирая слова.

— Двоякие, да, — усмехнулся мастер. — Ин Цзе, учись, как надо обращаться со словами. Едва не до удара довести старейшину Фу Дай двоякими формулировками. Как звучит…

Я вздохнула — похоже, у мастера из Фу Дай были с мастером Лун Вэем некоторые расхождения во мнениях, достаточные для того, чтобы сейчас кто-то получал настоящее удовольствие от того, что старого оппонента слегка щелкнули по носу. Старейшина вдруг рассмеялся:

— Да, судя по всему, это проклятье или карма. Посмотри на меня кто-то лет триста назад таким взглядом — и я бы его прах развеял по трём горам.

Я пожала плечами.

— Это не я, оно само.

В общем, за этими разговорами о взглядах, клубнике и алхимии я вернулась к себе уже ближе к ночи, довольно уставшая, но хотя бы не голодная — у мастера Лун Вэй меня ужином накормили. Ну и немного монет мне отсыпали за работу. Я для приличий поотнекивалась, всё равно забрала все ягоды, но только для приличия, этих денег мне как раз еще на одну лекцию должно хватить. Хотелось плюхнуться на кровать, но нет и нет: вся комната была заставлена корзинами с ягодами. Никаких благовоний не нужно, теперь у меня всё пропахло лёгкой сладостью и едва уловимой кислинкой. Так что вместо того, чтобы лечь спать, я села перебирать ягоды. Мысль о том, что можно было загрузить их в подвеску и нормально отдохнуть, пришла мне на рассвете, когда я таки закончила с последней корзиной.

До утреннего колокола, который возвестил начало нового дня и то, что в столовых начинается завтрак, я подремала около часа. И в итоге чувствовала себя совершенно разбитой и невыспавшейся, страшно завидуя мышам, которые утащили себе в качестве кровати одну из декоративных подушек и сейчас спали на подоконнике, который чем-то им приглянулся. Где шлялись пушистые махинаторы до этого, я не интересовалась, да и об опять пропавшем неизвестно куда Бай Шане тоже не особо волновалась. Но, признаюсь честно, очень хотелось поныть о том, как он мог бросить меня одну в этой большой и страшной секте. Вместе с тем после вчерашней беседы с мастером Лун Вэем я понимала, что убить меня никто не убьёт, так как за безопасность участников экзамена ручался сам глава секты, и устроить поножовщину со смертельным исходом — это буквально плюнуть в лицо главы У Син Тан. На это никто не пойдёт — слишком велики последствия. Но вот если в процессе прохождения экзамена что-то пойдёт не так, то это уже я сама буду виновата. Так что ухо всё равно надо держать востро. Сейчас союзников и друзей у меня здесь нет, ну, кроме мышей. Я покосилась на сладко спящую троицу, вздохнула и принялась приводить себя в порядок. У меня была задача: найти таки, где здесь столовые находятся.

Когда я вышла к павильону Цзян У Тан, то про себя порадовалась — не совсем безнадёжная. По крайней мере, додумалась идти за небольшими цветастыми группками, направляющимися в одну сторону. Народу там уже было прилично, как я и предполагала, это была примерно моя весовая категория — нижний уровень среднего класса. В принципе, меня это волновало слабо, я в еде не особо привередливая, тем более на халяву. Единственного, чего мне катастрофически не хватало для счастья, — кофе или хотя бы цикория. Два других павильона, доступных мне, я тоже видела, как и публику, направляющуюся туда. Не то чтобы совсем нищие, но как они до секты добрались, у меня вызывало вопросы. Разумеется, я понимала, что внешний вид не показатель силы, таланта и мастерства, хотя некоторые сомнения в этом все же имела. При своих скорее отрицательных знаниях я хоть что-то могла приготовить на продажу и немного заработать. Впрочем, возможно, эти выдающиеся таланты просто презирали вести дела с простыми смертными и покажут свое истинное мастерство здесь.

Судя по тому, что на меня бросали настороженные взгляды, от меня буквально расходились лучи «не подходи — убьёт». Не то чтобы я была против компании, совсем нет, но невыспавшаяся я — злая я, ну или хотя бы так выглядящая. Поэтому не удивительно, что когда я села за край столика, вокруг сразу появилось пустое пространство. Ну и ладно, переживу как-нибудь. Гораздо важнее поесть, а потом вернуться и поспать. Некоторое время я тупила на ложку яично-томатного супа, а потом принялась за еду, буквально с каждым мгновением чувствуя, как просыпаюсь. Готовили неплохо, хотя до Сяо Ма им было далеко, но всё равно очень прилично. Но самое главное оказалось не в еде, самое главное оказалось в сплетнях! Вот о чём я не думала, предполагая поскорее закончить с едой. Но когда краем уха услышала, что на севере объявилась стая демонических волков размером с дом, невольно заинтересовалась.

Справа стайка девушек в бирюзовых ханьфу, явно из одной секты, обсуждала, будет ли в этом году выбрана неофициальная первая красавица экзамена, и кто будет претендовать на этот титул. Может, это будет Чу Синь, ученица мастера Мэн Хуай из секты Ло Сюэ Мэнь — кажется, она хороша в лечебных мазях и эликсирах. А может, это будет Хуа Жун, ученица того самого мастера Гу Тэн из секты Тун Цзянь Тан. Ей всего тринадцать, а она удивительно хороша в боевых эликсирах, да и красива, такая милашка! Настоящий юный гений. Потом был ещё десяток имён барышень, которые не только талантливы, но и красивы настолько, что луна смущённо кутается в тучи, когда они ночью выходят в сад. Двое молодых людей в тёмно-синем прикидывали, какие шансы есть на то, что среди экзаменаторов будет старейшина У Синтан, который известен своей строгостью, отсеивая до половины экзаменуемых. «В прошлом году», — плакался один, — «он завернул меня с комментарием: „Вам не то что к алхимическому, к кулинарному котлу подходить нельзя“. А я-то всего в одном ингредиенте ошибся!»

В секте «бубубубу», название которой я не разобрала, изгнанный ученик с разрушенным золотым ядром, который до этого был гением и надеждой секты, устроил резню, показав, что даже без ядра он оказался сильнее некоторых старейшин. В другой секте бывший неудачник выиграл внутренний турнир и стал личным учеником главы секты и, кажется, потенциальным зятем. Мастер, чьё имя нельзя называть, иначе он придёт, взял ученика, впервые. Другой мастер изгнал ученика, третий переманил ученика, а у четвёртого — только тсс… роман с ученицей. Еще поговаривают, в каком-то крестьянском мальчишке проснулся дух великого мастера меча прошлого, но это совсем уж сказка, не может же так везти сиволапому крестьянину?

Дорожают цены на ингредиенты. Пауки загрызли отряд, отправившийся на их истребление. Интересно, это не те «травоядные», к которым меня водил Бай Шань? Да нет, помотала я головой, там, судя по пересказу сплетен, такие монстры были, которые бы нас сожрали не поморщившись. В некоем городе появилось существо с ногами человека и головой рыбы, которого сейчас пытаются поймать аж пять сект. Золотые пчёлы покинули свой улей, и теперь секта Фу Шоу Гун пытается понять, куда же улетел источник их «Меда тысячи благословений», который, опять же по слухам, идёт в качестве ингредиента для пилюли вечной молодости.

И это ещё не всё. Сплетни смешивались, разрастались, иногда тут же в зале опровергались, а я чувствовала себя как подросток, которого отвезли к бабушке на лето, а потом через три месяца вернули телефон и связь с миром. В общем, уходить я не спешила, воспринимая гудящие обрывки разговоров как некое радио, к тому же хоть какой-то источник информации. Обо мне, кстати, не сплетничали. Не такая уж я и значимая фигура в мире, чтобы обо мне сплетничать. Что-то мне подсказывало: умеющих находить себе врагов не так уж и мало. Так что я была как та звезда с одной песней — сначала звучавшая из каждого утюга, а потом забытая под ворохом других исполнителей. В общем и целом это было неплохо. Я бы даже сказала, мне подобное на руку: чем меньше я привлекаю внимания, тем лучше.

Когда основная масса народа начала рассасываться, а есть единственную тарелку каши стало просто неприлично, я таки решила покинуть обитель информации, тем более приближалось время доступной для меня, пусть и базовой, лекции. Ну не в том я была положении, чтобы отказываться от любой крупицы знаний, а сходу найти аудиторию Юйтан будет не так уж и просто. В общем, язык и до «яшмовой аудитории» доведет. Главное — знать, кого спрашивать. Практики от настырной девицы немного шарахались, но, скрыв некоторое чувство превосходства в глазах, указывали нужную дорогу. Правда, парочка идиотов в темно-зеленом решили, что направить меня в другую сторону — это хорошая шутка. Но ничего, я их запомнила. Врагов у меня уже столько, что парочкой больше, парочкой меньше — особой роли не сыграет. Впрочем, их врагами-то сложно назвать, так, решили пошутить. Ну и я над ними потом пошучу. Обязательно.

Яшмовая аудитория действительно оказалась яшмовой — огромный зал, в который вел коридор столбов, богато украшенный вырезанными из яшмы фигурками богов и небожителей. Я в очередной раз задалась вопросом, насколько же богата секта, и в очередной раз решила об этом не думать, потому что иначе изойду завистью. Зал, в котором должна была проходить лекция, украшали огромные вазы из яшмы и гигантское полотно, изображающее горные пейзажи с едва заметными точками людей.

Желающих прослушать бесплатную лекцию оказалось не так уж и много для такого большого зала, так что я с чистой совестью заняла место где-то в середине — с одной стороны, не прямо под носом у лектора, с другой — слышно хорошо. Постепенно зал заполнялся, но все равно как минимум треть столов осталась пустыми. Будем надеяться, что лектор не слишком расстроится от такого к себе пренебрежения. К слову, что в аудиторию вошел преподаватель, я даже не сразу поняла. Простое серое ханьфу на молодом практике заставило меня сначала принять его за такого же слушателя. О том, что я ошиблась, поняла, только когда он прошел к небольшому возвышению. Интересно девки пляшут. Кажется, бесплатные лекции — это не только возможность прослушать лекцию, но и возможность дать начинающим лекторам наработать необходимый опыт, возможно, даже перед тем, как им доверят собственных учеников или преподавание у учеников секты. Удивительно все же, как У Син Тан буквально до капли выдавливала все возможности, которые давал им статус секты, сертифицирующей алхимиков и проводящей столь масштабный экзамен. Лектор оглядел собравшихся, чему-то кивнул и начал говорить. Голос был слышен очень хорошо, хоть зал и не был амфитеатром, возможно, на него накладывались чары для лучшей слышимости.

И кажется, я была права в том, что начинающим мастерам дают возможность отработать свои ораторские навыки на других. Наш лектор был явным новичком, и, как следствие, держать аудиторию он не умел. Говорил монотонно, скоро, витиевато, иногда заглядывал в записи, лежащие у него на столе, иногда перепрыгивая с темы на тему, но по делу, просто по другому делу. И казалось бы, какая разница, но иногда он уходил в такие профессиональные дебри, что хотелось встать и забрать у него конспект! Нет, если прорваться сквозь лишнее, как сквозь терновые кусты, то это реально было полезно, какие-то вещи я знала, о чем-то догадывалась, пару моментов смутно подозревала, но в большинстве своем для меня открылись ранее неизвестные истины. Заявленная лекция называлась «Внутренние энергии ингредиента и как их определить без каких-либо инструментов на одной ци». У меня горели глаза, я черкала по листу созданным на коленке карандашом, что-что, а вести конспекты за говорящим лектором я научилась еще в университете. Остальные просто слушали, а может, и не просто, где-то чуть ниже моего места сидел паренёк, рядом с которым крутилась синяя сфера, как мне показалось, водяная. И раз крутилась, значит, не просто так, возможно, она позволяла записывать голос или, может, даже видео. Мне бы тоже такое не помешало, но что имеем. Дальше выяснилось, что лекции здесь далеко не университетские. Лектор рассказывал и рассказывал уже, как мне показалось, третий час, да и тема несколько поменялась, потому что вместо внутренних энергий разговор шел уже про типологии базовых ингредиентов. Нет, это тоже полезно, просто момент перехода я, кажется, немного пропустила.

Отпустили нас уже к закату. К этому моменту у меня болела голова, и вроде бы она увеличилась размера на два или три, а может, на все четыре. Но как же это было интересно! Хотелось на чем-то попробовать. Я с собой много ингредиентов не везла, зато у меня была клубника и мыши. У них тоже есть что-то. А нет — я покачала головой — в доме, основном месте обитания мышей, у них точно что-то было в загашнике, а вот в новом месте вряд ли. Дойдя до комнаты, я упала на кровать и устало потерла виски.

— Сань Бай Цзю Ши, принеси ужин из зала Цзян У Тан.

Сил дойти до зала у меня точно не будет, а кушать уже хотелось. Как по итогу оказалось, лекция здесь ведется до последнего ученика. Так вот, нас таких упертых, которые были настроены вытащить из лектора все, оказалось трое — последние выжившие, так сказать, потому что основная масса поуходила раньше. И вот когда нас осталось почти ничего, а лектор уже посматривал на нас с тихой ненавистью во взгляде, я не удержалась, подняла руку и спросила. Что спросила — не важно, важно другое: до этого ученики просто внимали. Лектор немного остолбенел от такой наглости, а потом, на свою беду, ответил на вопрос. Он думал, что этим все и закончится. Но нет, это было равносильно выпавшему из плотины камешку в разгар половодья, и дальше начался форменный беспредел. Мы закидывали лектора вопросами, ругались друг с другом, требовали рассудить, кто прав, а потом снова задавали вопросы. В общем, я снова оказалась в универе. И это было круто. Да и препод нам, как оказалось, достался классный. Он сначала не понял, что происходит, а потом втянулся, так что получила наша троица гораздо больше заявленного. Интересно, на других лекциях это прокатит?

Бумажного журавлика от мастера Лун Вэя я едва не пропустила — мыши указали на подлетевшее создание. А интересный здесь аналог Телеграма. Журавлика я, конечно, в ответ не сложу, но самолётик сумею. Итак, мне предлагали небольшую, я бы даже сказала, крайне скромную подработку по прополке огородика мастера. Много, естественно, не обещали, но на оплату ещё пары базовых лекций, наверно, хватит.

Когда Бай Шань заявил, что экзамен начнётся дня через три, он несколько преувеличил. Через три дня начался приём прибывающих на этот самый экзамен. Потому что это нищему собраться — только подпоясаться, а вот большие и серьёзные секты направляли целые делегации, и им не только добираться долго, но и размещаться. А значит, те, кто уже прибыл, вполне могут немного подработать на благо У Син Тан, ну если хотят, разумеется. Или воспользоваться огромными библиотеками, при наличии рекомендации кого-то из учеников или мастеров У Син Тан, конечно. А значит, необходимо всеми правдами и неправдами создать о себе хорошее впечатление. Кстати, это только мастер Лун Вэй такой щедрый, или поработать можно ещё где-нибудь? Надо спросить у Ин Цзе, думаю, она будет в курсе. Хотя зачем у Ин Цзе? Можно у моей куклы спросить. Так и сделаю, не откладывая в долгий ящик.

Как я и предполагала, заработать можно, просто не все этим пользуются. Да и знают, наверно, не все. Можно просто уточнить у куклы-служанки, где сегодня нужна помощь, и она укажет — и примерную стоимость такой помощи. Отлично.

Меня же мастер Лун Вэй пригласил для интересного эксперимента — приготовления клубничного варенья в алхимическом котле. После нашей беседы уничтожать клубничные плантации никто не стал, и, как оказалось, у них появился новый урожай ягод. Таких же больших и сладких. Я с некоторым сомнением посмотрела на мастера, на Ин Цзе, которая присутствовала тут же с хмурым лицом, и уточнила:

— А как же «так нельзя»?

— Кажется, — мастер Лун Вэй хитро улыбнулся, — ты сама говорила: если нельзя, но очень хочется, то можно.

И указал мне на алхимический котёл с меня ростом — и это даже не фигуральное выражение. Причём котёл был не только большим, он был покрыт какой-то резьбой, кажется, с меняющимися временами года, и инкрустирован десятками разноцветных камней. И да, у него таки была крышка. Я для интереса попыталась приподнять её, лежащую на столе, и едва не надорвалась. Я с тоской посмотрела на ухмыляющегося мастера и призналась:

— Я таким большим котлом никогда не пользовалась.

— Алхимические котлы друг от друга только размерами отличаются, — отмахнулся мастер, прервав что-то порывающуюся сказать Ин Цзе, которая смотрела на меня с ужасом. А потом вздохнула и тихо напомнила:

— Мастер, глава вам котёл вернул только под обещание ничего не взорвать.

— Да мы не взорвём, — пообещал мастер и перевел на меня хитрый взгляд. — Правда же?

— По крайней мере, постараемся, — развела я руками с некоторой философской отстранённостью.

Так вот, я честно и откровенно могу сказать, что ненавижу клубнику! Даже при том, что мне помогала и Ин Цзе, и служанка-кукла, мы провозились столько времени, что от клубники уже рябило в глазах. Готовить что-то серьёзное в котле такого объёма я не рискнула, поэтому, учитывая, что здесь вообще мало кто знает, как готовить варенье, пришлось обойтись вариантом кипячения толчёной клубники с сахаром, потому что у мастера Лун Вэя сахар был… кусковой. И чтобы засыпать им клубнику, его надо было расколоть. Благо здесь мастер решил не смотреть на наши мучения, а только вздохнул, и с его рук сорвалось что-то вроде вуали, которая накрыла сахарный валун, а он раз — и осыпался ровными кусочками. А что, так можно было? Я перевела вопрошающий взгляд на мастера, тот, довольный произведённым эффектом, покачал головой.

— Подготовка алхимических ингредиентов не осуществляется при помощи энергетических манипуляций.

Я некоторое время смотрела на мастера, а потом задала не дающий мне покоя вопрос:

— А почему?

Теперь уже завис мастер Лун Вэй, поглаживая бороду.

— Разве не потому, что внутренняя энергия ингредиента и техники заклинания смешиваются, и тогда ингредиенты становятся нестабильными? — подняла руку Ин Цзе. — Так как мастер использовал технику Юнь ша цянь жэнь, потому что мы ничего алхимического готовить не собираемся, и эта ваша клубника и сахар — они инертны, как и сама техника.

— Если техника инертна, почему не использовать? — зацепилась я за слова Ин Цзе, которая, кажется, всхлипнула. — Это же так ускорит подготовку ингредиентов.

Ин Цзе повернулась к своему учителю за поддержкой и наткнулась на задумчивый взгляд. Кажется, этот вопрос теперь волнует не меня одну. А пока мастер Лун Вэй раздумывал, почему бы, собственно, и нет, я про себя задалась другим вопросом: если эти проклятые энергии смешиваются, то, значит, если ингредиент забалансировать, то мы получим… По шее мы получим, скорее всего, но попробовать мне никто не помешает.

Пока я была погружена в свои измышления и прикидки, Ин Цзе слезно умоляла мастера ничего не взрывать, мимоходом упомянув, что бюджет на ремонт в этом году уже исчерпан. Надо же, как интересно люди живут, у них есть бюджет на ремонт. Завидно немного.

По итогу всей этой возни можно сказать одно — мы ничего не взорвали. Заставили банками половину лаборатории, а бедная Ин Цзе сейчас на пару с мастером задавались вопросом: да как так? Потому что сладко пахнущую клубникой пилюлю я таки получила. Причём не только пилюлю. Когда я заикнулась о такой возможности, Ин Цзе категорично упёрлась, что так не бывает, и даже поспорила на некоторую сумму денег. В общем, мой личный бюджет на лекции вырос, хватит даже на продвинутую. Я чувствовала себя настоящим мошенником, но деньги, естественно, возвращать не собиралась.

Самое интересное было в том, что ни мастер, ни сама Ин Цзе получить пилюлю при варке варенья не смогли. Точнее, смогли, но настолько нестабильную, что она разрушилась буквально через пару мгновений. Мастер задумчиво гладил бороду, Ин Цзе пыталась понять, что пошло не так, а я получала новую пилюлю с новой порции варенья. Потом мастер подумал ещё немного и махнул рукой:

— Родословная.

Кажется, этими самыми родословными здесь объясняют всё, что не вписывается в удачу. Мне же лучше. Теперь у меня есть универсальный ответ, почему я могу делать то, что не могут другие.

— Я тоже такую хочу, — возмутилась Ин Цзе. а потом, вздохнув, добавила — Вечно эта задавака говорит, что у меня таланта нет к алхимии

— Ну не единым же талантом, — пожала я плечами.

— Тебе легко говорить, — нахмурилась Ин Цзе. — У тебя и талант, и родословная.

— Ага, легко, — согласилась я. — И я самоучка. Рода нет, секта на рассмотрении, и все знания почерпнуты либо опытным путём, либо из книжек. Никакой системы или прочего. И вообще, можно быть хоть прирождённым гением, но если не приложить хоть немного старания и труда, ничего не получится. Так что не единым талантом.

— А ты в У Син Тан не хочешь? — задала Ин Цзе неожиданный вопрос. — Раз уж секта на рассмотрении. Если мастер тебя порекомендует, тебя возьмут, я уверена.

И я серьёзно задумалась. С одной стороны, мне здесь нравилось — точнее, мне нравился мастер Лун Вэй и сама Ин Цзе. Я здесь точно получу больше знаний и смогу развиваться наравне с другими, потому что стану частью системы. А именно этого я пыталась избежать — мне хотелось свободы и статуса. А ещё есть мыши, осёл, куст и Сяо Ма, который уже часть другой секты. Меня раздирало от противоречий.

— Мне сложно ответить что либо, — прямо признала я. — Как ни странно, для меня это сложный вопрос, на который я не готова ответить сейчас. Мне надо подумать.

Дальше эту тему не развивали, действительно оставив мне некоторое пространство.

Возвращаясь к себе, я была погружена в мысли относительно вопроса Ин Цзе. Плюсы и минусы прыгали с одной чаши весов на другую, мысли путались, мне хотелось всего и сразу, как капризному ребёнку. Понимая, что не могу прийти к какому-то решению, я пока махнула на это рукой: главное — экзамен сдать, а потом посмотрим по обстоятельствам.

— Госпожа Лу…

Я остановилась и повернулась к девушке, звавшей меня. Понадобилось немного времени, чтобы вспомнить, как зовут моё отражение.

— Госпожа Чжэн, — я невольно зевнула. Кажется, не выспалась.

Та замялась, пытаясь подобрать слова. Я снова зевнула.

— Если вам нечего сказать…

— Как ты смеешь так разговаривать с моей госпожой! — буквально вылетела из-за дерева взлохмаченная служанка. — Безродная простолюдинка, ты должна быть польщена тем, что юная госпожа решила заговорить с тобой.

Я раздражённо вздохнула.

— Я польщена, правда, — надеюсь, сарказм в моём голосе был не слишком заметен. — Но если госпожа Чжэн позволит мне дать совет, то я бы обратила ваше внимание, что неприлично гулять с собакой без намордника. Не всем нравится, когда на них лает мелкая шавка. И кто-то просто пройдёт мимо, а кто-то может и пнуть — с летальным для шавки исходом.

Юная барышня вздрогнула и зябко передёрнула плечами, а её служанка, кажется, ещё пыталась перевести в голове сложную идиоматическую конструкцию.

— Сяо Мин не хотела, — осторожно начала госпожа Чжэн.

— Неважно, — перебила её я. — Хотела или нет. Важно то, что простым людям, а она у вас простой человек, стоит держать рот на замке там, где бессильную простолюдинку в лучшем случае убьют, ну а в худшем — придумайте сами. Если захотите поговорить, пошлите мне журавлика. И помните: приходить лучше без невоспитанных собак.

Я окатила замершую служанку недовольным взглядом. Вот же ж… И это с ней пришлось такое хорошее животное сравнить. Собак я любила ещё в том старом мире — всех. Предпочитала, правда, более крупных, но всё же столь умных, преданных и умильных существ надо было поискать. Да и оборот этот я подсмотрела, кажется, в одной из дорам. Там, правда, неугомонную подружку главной героини злодейка отчитывала, но уж очень подходящим оказался монолог.

А вообще всё же интересно, что от меня хотела эта юная госпожа. Думаю, её, как и меня, интересовало, кто же такой похожий неожиданно появился. Кстати, с учётом странностей вокруг моей матушки — не может ли быть, что это моя родственница? Но вдруг? Я тихонько хихикнула. Кажется, моя жизнь немного начинает сворачивать в сторону Санта-Барбары. Надеюсь, обойдёмся без бесконечных амнезий и ком, ограничившись потерянными родственниками или что там ещё было. Авось и выясним, что у меня там за родословная такая, и станет немного понятнее, как мне культивировать.

Правда, я была не совсем уверена в том, что хочу ввязываться во всё это. Мне и так было неплохо. В моём возрасте я не нуждалась в семье, к тому же было что-то, что меня несколько беспокоило, и кажется, это некоторая своевольность её слуг и сопровождающей охраны. Вроде бы они играют на её стороне, но вот из-за них впечатление о юной госпоже Чжэн легко портится. Впрочем, это проблема юной госпожи Чжэн. Пусть сама разбирается со своими сопровождающими и слугами. Надеюсь, она достаточно умна, чтобы заметить, что они скорее вредят ей, чем отстаивают ее интересы.

Добравшись до дома, я первым делом оглядела комнату в поисках мышей, которые обнаружились там же — на подушечке на подоконнике. Толстенькие и довольные жизнью. О себе они явно позаботились сами, и волноваться, не остались ли они голодными, не стоило. Завтрак сыто рыгнул и настороженно посмотрел на меня. Что-то мне подсказывало: кормился он явно лучше, чем я. Ну и чёрт с ним. Этой троице можно.

Сейчас передо мной стояла интересная задача. Я достала из рукава ханьфу описание техники, выданной, так сказать, мне в рамках кредита, и едва не облизнулась. Что бы там ни говорили, но нарезать кубиками техникой быстрее, чем ножом. И потом, меня не оставляла мысль про тот вопрос с заменой ингредиента на другой, с другой энергией, чтобы получить тот же результат. В общем, надо экспериментировать и пробовать. Главное — ничего не взорвать.

Первой стеной, в которую я уткнулась при освоении техники, был запас ци. Да чтоб вас! Для нарезки морковки мне энергии надо было как для создания ванной в доме. Вот она, истинная причина того, что Юнь ша цянь жэнь не используют для приготовления ингредиентов — она жрёт как не в себя, а не потому, что что-то там с энергиями происходит. Это просто нерационально. К тому же площадь, которую покрывает эта вуаль «тысячи облачных лезвий», слишком велика для нарезания условной морковки. Для повседневного использования её надо сжать. Вот только у меня с пониманием того, что должно происходить при использовании той или иной техники, было не то чтобы не очень, а очень не. Подозреваю, будь на моём месте какой-нибудь программист, он бы что-нибудь придумал, и то — если техники здесь похожи на программы, как это иногда трактовалось в моём мире.

Второй, уже не столь масштабной и не непреодолимой, оказалась проблема того, что в отношении условных «канонных» техник у меня руки, казалось, росли не из того места. Я пробовала, упиралась в потолок ци, чувствовала, как срывается плетение, пыталась удержать его — и получала весьма непредсказуемый результат. Например, вместо того чтобы нарезать редьку, которую мне мыши выделили для экспериментов, я разрезала доску под ней, при том что я ясно видела, как техника прошла сквозь овощ. Редьке хоть бы хны, а вот досочку жалко.

Мыши возмущённо запищали — им тоже жалко имущество. Ладно, пока хватит. Я упала на кровать измотанная и, посмотрев в окно сквозь резную решётку, задумалась: стоит ли идти на ужин, раз уж желудок уже подводит, или редькой перебьюсь? С одной стороны, приёмы пищи пропускать нельзя, с другой — так далеко куда-то тащиться. Это противоречие буквально разрывало меня, впрочем, ровно до тех пор, пока я не вспомнила, что здесь тоже можно заказать доставку. Что я и сделала.

Ужин оказался таким же простым, как и завтрак: рис, немного солений и небольшое количество мяса. Что ж, поправиться мне на местном «олл инклюзив» не грозит. Мыши принюхались к доставке, скривили мордочки и ушли на свою подушку. Кажется, я была права в своём предположении, что питаются они гораздо лучше, чем я.

Раз уж я в секте, то займусь тем, что там положено делать — медитировать. Кажется, мастер Лун Вэй упоминал, что У Син Тан находится в месте, богатом ци. Так почему бы не воспользоваться халявой?

Сегодня был, наверно, первый день, когда я более осознанно взялась за медитацию после нападения неизвестного практика. К своему удивлению я поняла, что поглощение ци даётся мне легче, чем раньше, да и, кажется, объём поглощаемого стал немного больше. И я не была уверена, что стало причиной этого: то ли то, что я побывала на краю смерти, то ли то, что вычерпала себя до донышка. Бай Шань раньше упоминал, что чем больше ци используешь, тем больше тебе доступно, и использовать его надо по максимуму. Просто я не знала, точнее, не осознавала, что такое «надо по максимуму». Всё же привычка беречь себя и не слишком напрягаться в достижении чего-то сложно искоренима. Ведь как кажется: у тебя уже что-то получается и получается хорошо — надо ли напрягаться сильнее? Урок был болезненным и понятным — надо. К тому же у меня появилась первая боевая техника, которую надо будет обязательно освоить, потому что нарезать на аккуратные кубики можно не только редьку или морковку, и я была на сто процентов уверена, что мастер Лун Вэй об этом знал. Оставался один вопрос: откуда он знал, что мне очень пригодится такая техника? Или, может, у меня паранойя, и мастер, которому больше трёхсот лет, действительно думал, что с помощью техники, которая называется «Вуаль тысячи облачных лезвий», можно только морковку кубиками резать?

Бумажного журавлика от юной госпожи Чжэн я так и не получила. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Мне Санта-Барбара никогда не нравилась, чтобы иметь хоть какое-то желание влезать в это кино. Меня больше интересовала подготовка к экзамену, лекции и подработка у мастера Лун Вэя. Прополка полей бесконечна, особенно если поля простираются отсюда и до ужина.

Как оказалось, с первым лектором мне реально повезло, потому что на второй лекции, посвящённой эликсирам начального уровня, нашим лектором оказалась юная госпожа, украшения в волосах которой, казалось, тянули её очаровательную головку к земле. Впрочем, возможно, так высоко задирать голову её заставлял всё-таки не вес украшений, а гордость, граничащая с гордыней. Оглядев собравшихся с брезгливостью, словно мы не студенты, а тараканы на выгуле, она демонстративно поджала губы и минут пять представлялась. Помимо стандартной связки «род — учитель — секта» там добавились её собственные титулы — вроде бы и престижные, победительница какого-то внутреннего конкурса, но о которых можно было и промолчать. Впрочем, как же можно промолчать — тогда же никто не узнает, какая она талантливая.

Первые ряды неожиданно занимали ученики её же секты. Вот уж кому точно не надо здесь находиться — ведь они, скорее всего, это уже знают. Хотя мало ли, решили послушать новую интерпретацию. Как оказалось, всё-таки нет. Просто решили поддержать свою сестру по секте и повосхищаться её выдающимися знаниями.

Было скучновато. То ли девушка — я так и не запомнила её имя — просто была ленива, то ли она несколько плавала в теме, что вряд ли, в конце концов, она чья-то там личная ученица. Но я с тоской вспоминала прошлого монотонного лектора, а потом, припомнив, как приятно прошла дискуссия, решила попробовать обратиться к юной госпоже с вопросом.

Получив, правда, совершенно не тот ответ, на который рассчитывала. Юная госпожа одарила меня презрительным взглядом под лёгкие смешки аудитории и сообщила, что не намерена тратить время на столь глупые вопросы, и если я не знаю ответа, то мне не стоит и пытаться сдать экзамен, оскорбляя почтенных экзаменаторов столь скудными знаниями.

Я не обиделась, вот правда. Буду я ещё на кошёлок ряженых обижаться. Но зарубочку я себе сделала. Потому что я не злопамятная, я просто злая и записываю. Идеально было бы записывать в маленькую чёрную книжечку, но увы — ни книжечки, ни имени. Да, она представлялась, но я не запомнила. И да, я прекрасно понимала, что сделать ей я ничего не могла, но придумывать планы мести мне это не мешало.

Гораздо больше меня волновала подготовка к первому этапу, потому что, как оказалось, сдавать письменный экзамен — это не просто пару часов в аудитории посидеть! Нет! Первый этап продлится три дня, и все эти три дня я буду находиться в маленьком изолированном пространстве. С собой можно взять только немного еды и письменные принадлежности. На входе — досмотр, чтобы избежать списывания.

Когда я прочла это в брошюрке, у меня дёрнулся глаз. Ну не так я себе представляла свой первый экзамен. В общем, я пострадала немного и принялась думать.

Во-первых, еда. Ничего быстро портящегося с собой брать нельзя — сухарики насушить можно. Жаль, рецепта лапши быстрого приготовления не знаю — озолотилась бы. Из одежды можно взять плащ — уже хорошо, потому что, судя по всему, спать я буду на нём же. Или что-то выдадут? По крайней мере, об этом в брошюрке ничего не сказано.

Мда уж. Вот что значит — всё усложнить, словно экзамен на императорского чиновника сдаём. Интересно, кто у кого скатал систему?

В общем, я нервничала, переживала, пока однажды утром меня не разбудили мыши, указывая на ярко-красного журавлика, предписывающего явиться до третьего колокола к воротам Цзюань Мэнь. И в этот момент меня интересовал только один вопрос: где эти врата, собственно, находятся? Потому что карта, как выяснилось, ну совсем не помогала найти в У Син Тан нужное местоположение.

Корзинка для экзамена была собрана заранее, поэтому всё, что мне сейчас следовало сделать, — просто одеться, прихватить журавлика, идентификационную пластину, которая меня в комнату пропускала, и идти искать место сдачи экзамена. Из хорошего — мне опять надо просто увязаться за кем-то. Как я поняла из брошюрки, все врата находились примерно в одном месте, а свои там потом найти будет не проблема.

Проблема была в том, пускают ли сквозь врата до третьего колокола или до последнего студента, потому что толпа, которая выстроилась змейкой у двенадцати врат, ведущих в никуда, казалась бесконечной. А ещё сильно бесили вип-персоны, которых пропускали по отдельному коридору. Холёные, богато одетые молодые мастера и юные госпожи на стоящих в очереди даже не смотрели. А зачем? Не их полёта птица. Подозреваю, они нас даже за соперников не считали. Кто-то из стоящих в очереди, как и я, был алхимиком-самоучкой, кого-то учили в маленьких сектах, знания в которых явно уступали сектам покрупнее. И даже если кто-то из таких маленьких сект мог дать суперхорошую теоретическую базу, то с практикой было сложнее — алхимические ингредиенты реально дорогие, да и котлы… Котлы — это отдельный кошмар алхимика. За хороший котелок можно купить две-три обычные человеческие деревеньки. И я даже представить себе не могла, как мне повезло с подгоном от любимого дядюшки, который просто не знал реальной ценности домика, который ему передали на хранение, так сказать.

Когда мимо меня без очереди прошла очередная молодая госпожа — кажется, даже из Фу Дай, уж больно злобным взглядом она меня окатила, — я вздохнула. Ненавижу эти VIP-пропуска. Они так бесят! Ну просто неимоверно. Но исключительно потому, что я хочу так же. В смысле, не смотреть на людей как на тараканов — у меня это и так прекрасно получается без всяких усилий с моей стороны. Нет — проходить без очереди.

Всё же самое раздражающее времяпрепровождение — просто стоять. Тем более постепенно всходило солнце и становилось жарко. Тучек бы что ли нагнали.

В общем, к тому моменту, как я наконец прошла сквозь врата, я уже успела проклясть всё и всех. И на обязательные вопросы «кто, откуда, несёте ли запрещёнку» отвечала не то чтобы сквозь зубы, но с заметной усталостью.

Было у меня подозрение — пока только подозрение — что таким образом часть особо неугодных участников дополнительно выматывают, снижая их шансы на сдачу экзамена. Нет, умом я понимала, что тестовые листы все получат в одно и то же время — спасибо брошюрке за уточнение. Но просто кто-то уже успеет устроиться и отдохнуть, а кто-то будет тупить в лист усталый и вымотанный, а значит, со сниженной концентрацией.

В общем, последние будут не в самом выигрышном положении. А чтобы они уж точно прочувствовали тяжесть экзаменов, прибыть на площадку надо до третьего колокола — то есть плюс-минус не позднее десяти утра. Опоздавших не пускали.

В общем, вроде всё честно, но есть такое маленькое и незначительное «но». Я, несмотря на то, что пришла вовремя, умудрилась войти едва ли не одной из последних. Кажется, меня кто-то очень не любит. Вот интересно, кто это может быть?

Когда я прошла через врата, то оказалась в небольшой горной хижине. Дежавю, однако. Кухонька-спаленка, этакая студия. Удобства в саду. Интереса ради прошлась по периметру — так вот, территория вокруг хижины, которая была мне доступна, оказалась буквально двадцать на тридцать шагов. Зато пейзаж красивый: бесконечно летящая птица, пошатывающаяся на ветру ива и облака, постоянно плывущие на одном месте. Я зябко передёрнула плечами. Кто бы ни сотворил эту мини-иллюзию, оторвать бы ему руки за отвратительную имитацию «Матрицы». Я словно оказалась в игре со сбитыми текстурами и графикой как у «Тетриса» — не в обиду последнему. Теперь мне надо было научиться это не замечать, а это сложно. Тем более, иногда эта граница словно шла рябью, и можно было рассмотреть соседние локации.

Когда я наконец начала обустраиваться — кровать здесь, кстати, была, простая соломенная лежанка, — грянул колокол, отчего я буквально подпрыгнула, и в небе появилось лицо хмурого старца, принявшегося вещать. Если очистить его речь от красивостей, то большую часть я уже знала: три дня, сложнейший экзамен, который сдадут только достойные, и так далее и так далее. Самое важное я уяснила: бланки вопросов нам выдадут, покушать давать будут. Отлично.

Нельзя сказать, что я не волновалась. Волновалась ещё как. Просто тот самый липкий мандраж, когда трясутся поджилки, исчез, забившись глубоко внутрь сознания, понимая, что сейчас он будет лишним. Осталось: ну, будь что будет. Как-нибудь сдам. В конце концов, не императорский же экзамен сдаю на чиновника — там-то, наверно, посложнее было бы, начиная с того, что пришлось бы притворяться мужчиной. Женщины чиновничий экзамен не сдавали.

Когда неизвестный старец наконец завершил свою речь, на столе появилась стопка бумаги, и первое, что мелькнуло у меня в голове: «Да они издеваются!».

Просмотрев бесконечный список вопросов, я смирилась. Ответить на них мне всё равно придётся. Для меня критически важно пройти первый этап. Впрочем, если я правильно помнила, как раз таки вылететь на первом этапе тоже будет нормально — там перерыв составляет всего год.

Прежде чем отвечать, решила изучить все вопросы, от которых очень быстро зарябило в глазах. Это не были варианты, когда надо было просто что-то выбрать из ответов. Практически все они требовали развёрнутого ответа. Меня захлестнула волна паники. Я ничего не знаю, я ничего не помню. Да и к тому же вопросы касались не только алхимии, но и культуры, истории, философии.

Я немного поныла, побегала по потолку, а потом села вспоминать всё, что помню, и чего нахваталась по верхам. В этот момент я отчаянно надеялась, что смогу экзамен сдать — уж очень много на него было завязано в моём собственном мировосприятии.

Немного успокоившись, я решила отложить истерику на завтра, а пока ознакомиться с дополнительной бумажкой, которая прилагалась к стопке вопросов. Итак: отвечать надо по порядку, это понятно; по делу — это мы догадываемся; списывание и помощь извне запрещены. А как они себе это представляют? Меня чуть ли не до белья раздели.

В общем, пробежавшись по правилам написания экзамена, я пошла ужинать. Ну а что, война — войной, а обед по расписанию. Надо поддерживать моральные и физические силы. В любом случае до момента, как откроется выход из пространства, есть ещё три дня. Что-то да напишу.

Я так себя утешала. Шёл второй день, а не отвеченных вопросов, кажется, только прибывало. Я чёркала черновики снова и снова, но всё равно была недовольна. Как назло, вычленить ответы по сложности было не так уж и просто. Ну не задавали здесь в лоб: «Какие энергии лежат в основе алхимии?» или «Как правильно резать пурпурный лотос?» Почти все с двойным дном или настолько замудрённые, что докопаться до смысла — тот ещё квест.

Вот, например: «Известно, что огненный пион срезают на рассвете нефритовым ножом, чтобы он сохранил способность вытягивать жар. Но что, если время срезки не имеет значения? Что, если нож — лишь отражение намерения срезающего? Истинный алхимик не срезает цветок — он ждёт, пока цветок сам отдаст себя. А если момент никогда не наступает — значит ли это, что цветок уже собран?»

Хотелось побиться головой о стенку — ведь предполагается, что у этого вопроса есть правильный ответ. Я крутила так и этак, потом плюнула и написала, что если время среза не имеет значения, значит, алхимик его выкопал. Надо бы только завернуть покрепче в философском плане, но словоблудие не моя сильная сторона, так что будем подсматривать формулировки в других вопросах. Этакое лего.

В конце концов, один из моих преподавателей говорил, что при приёме экзамена люди хотят слышать не ваши знания, а своё мнение — ту интерпретацию, которую они доносили до вас на лекции, и желательно своими словами. Тех, кто действительно готов оценить знания студента беспристрастно и объективно, настолько мало, что они составляют статистическую погрешность. Ибо люди хотят видеть в других отражение себя.

Кстати, хорошая мысль. Надо её как-то оформить и вписать как ответ на вопрос что-то там про сущность взаимоотношений между людьми.

В общем, я честно пыталась, но чем дальше, тем сильнее понимала, что, скорее всего, экзамен я не сдам. Просто потому, что не знаю большую часть базовых вещей. Ну вот, например, причины войны между «неназываемыми» сектами, которые настолько перекроили ландшафт мира, что по итогу организовалась одна пустыня и два внутренних моря. Не знаю, как там в реальности было, но я напишу: «из-за женщины, денег и влияния». Ну одно из трёх точно попадёт, потому что подобрать формальную причину можно любую, а вот повод — это точно что-то из перечисленного.

Распластавшись на прохладной земле, я рассматривала голубое небо с бесконечно летящей птицей. Она не двигалась независимо от того, менялось ли время суток. Раздражающее явление, но лучше на неё, чем на ритмично шелестящую иву. Не знаю, кто им сказал, что всё это благотворно влияет на экзаменуемых, но лично меня это понемногу сводило с ума. Да и голова начинала неприятно побаливать от раздражающего приторно-сладкого запаха. Так, стоп — здесь же нечему так пахнуть!

А запах всё усиливался, и голова начинала болеть сильнее. Таким макаром я точно ни на чём сосредоточиться не смогу. Отложив экзаменационные листы, я принялась искать, что же такое здесь есть. Перетряхнула всю подстилку буквально по соломинке, проверила домик и каждую доску, едва ли не каждую щёлочку. Всё доступное пространство облазила едва ли не по миллиметру — и нашла незаметненький такой сорнячок. Тоненький стебелёк с фиолетовыми цветочками. Один-единственный настоящий среди целого поля похожих, созданных искусственно.

Боже, какая прелесть! Ещё бы не пах так раздражающе. Кажется, это был Янь цао — «дымная трава». По большому счёту совершенно непримечательная травка, за исключением того, что её запах раскрывается постепенно, нарастая со временем. Так что ничего удивительного, что я её не чувствовала ранее. Разобраться с ней не так уж и сложно: достаточно окружить ци, и оно будет фильтровать неприятный запах. Заодно и контроль прокачаю. А потом буду думать: специально она в моём пространстве появилась или совершенно случайно кто-то просмотрел и при создании основного поля взял её за референс? Так-то цветочек красивый. А может, выкопать? Пригодится наверно, хотя и сорняк. Думаю, из него благовония получатся неплохие.

Так, отвлеклась. У меня ещё стопка вопросов, кажется, по географии, не тронута даже.

Ничто так не отвлекает, как необходимость что-то контролировать. Стоило мне немного погрузиться в вопросы — щит ци срывался, и цветочек снова начинал благоухать, вызывая мигрень и такое раздражение, что хоть вой. Как только его окутывало ци — запах пропадал, а в голове неожиданно прояснялось, иногда подкидывая удивительно прочно забытые факты, которые мне, как казалось, были неизвестны. Но нет — хоть к матушке исходного тела и были вопросы у многих, включая меня, какое-никакое образование она своей дочери дала. И вот на остатках этого знания я выезжала. Проблема была в том, что оно быстро уходило куда-то в глубину.

Так… Раз уж цветочек даёт такой эффект, буду пользоваться. Цикл «снять щит ци — подышать мерзостным запахом — наложить щит — получить прояснение в голове» неожиданно работал. Нет, я не ответила на все вопросы. Даже с теми, на которые я ответила, у меня было много сомнений. Но это был дополнительный шансик, и я им пользовалась, ну как могла.

Когда я вывалилась с экзамена, то уже плохо воспринимала происходящее — голова гудела, меня даже покачивало немного. Впрочем, не меня одну — почти вся площадь была заполнена такими людьми, пошатывающимися от истощения, по большей части умственного. По счастью, нас худо-бедно кормили. Каюсь, грешным делом я, читая случайно попадавшиеся на глаза описания императорского экзамена, не понимала, что ж в нём такого утомительного, что после него люди не только с трудом передвигались на своих двоих, но и заболевали, а иногда и покидали экзамен, накрытые белой простынёй. Сдав местный аналог, поняла. И это у нас ещё были небольшие отдельные пространства с некоторым подобием домиков внутри. И опять же — казалось, что при наличии всего в доме можно писать ответы в своё удовольствие, но нет — это оказался марафон на выносливость. А пробежать марафон без подготовки — та ещё задачка.

Моим незримым подспорьем стали горячие дедлайны прошлого мира, приучившие к жёсткой концентрации в условиях сжатых сроков. Но в то же время я не могла сказать, что для меня экзамен прошёл бесследно — начался откат, организму срочно требовалось восстановление. Да и отвыкла я от подобного, если честно. Привыкла к некоторой расслабленности и неторопливости.

Среди вышедших лучше всех выглядели те ребята, которые были одеты побогаче. Краем уха я улавливала среди разговоров о том, как сложно было написать ответы на тот или иной вопрос, жалобы на то, что кровать была неудобная, а еда скудная — всего три блюда на выбор. Мажоры. Соломенная подстилка и тарелка каши — вот настоящий хардкор.

Ладно, это мы пережили. Сейчас — в ванну, поесть и спать. Я снова пошатнулась и с некоторым удивлением поняла, что меня поддерживают под руку. Покосилась на поддерживающего и с облегчением узнала Бай Шаня.

— Кажется, я несколько подзадержался, — покаялся он, — планировал вернуться до того, как вы войдете в экзаменационную комнату.

Я махнула рукой:

— Главное — вернулся вовремя.

Бай Шань усмехнулся и под руку отвёл меня к паланкину, который держали несколько молчаливых кукол. Надо же, а я только успела позавидовать тем, кого увозили в каретах и уносили в паланкинах — и тут на тебе. Ладно, Бай Шань заслужил ещё варенье из клубники. Кстати, надо будет баночку Ян Шаню отложить — обещала. Я, правда, много кому обещала, и до сих пор была в долгах как в шелках, но ничего, сдам экзамены — со всеми расплачусь. Главное — не обрасти новыми долгами.

Это была моя последняя мысль, а потом паланкин двинулся, и под равномерное покачивание меня просто отключило.

Проснулась я уже в своей комнате, в своей постели, и мне было абсолютно всё равно, как я здесь оказалась. Главное, что я наконец-то выспалась. Голова, правда, всё ещё гудела от того, что я попыталась выжать из неё больше, чем туда было вложено. Ну, это поправимо: чашкой чая, приличным ужином и ещё порцией сна. Либо сутками ничегонеделания — или делания чего-то, что не требует серьёзных умственных усилий. Например, медитации. Кажется, она тоже должна восстанавливать ресурсы организма. Вот и проверим.

Бай Шань, завалившийся в комнату, в планы восстановления не входил, но судя по его довольному лицу, эти планы придётся пересмотреть. Ну да ладно, не в первый раз, как говорится.

— Рад видеть вас в хорошем настроении.

Я приподняла бровь, не понимая, где он нашёл признаки хорошего настроения у взъерошенной и лохматой меня. Но промолчала. Ещё меня интересовал вопрос: не смущает ли его мой внешний вид? Но потом до меня дошло, что спала я в одежде — переодеть меня никто не догадался, ну или не решился отдать подобный приказ во избежание возможных проблем. Ну и ладно.

— И вам доброе утро, — постаралась выжать из себя приветливую улыбку, планируя, как бы поаккуратнее его спровадить, чтобы принять ванну и переодеться.

Свиток, который он кинул мне в руки, я едва поймала, несколько раз перехватывая в воздухе.

— Ученик написал, — просветил он, прежде чем я решила задать вопрос.

Дальше меня мало что интересовало — я принялась читать, хотя на письмо это было похоже мало. Скорее на отчёт о делах дома. «Куст оклемался, осёл доволен жизнью и учится прицельной стрельбе, веера забрали, и они теперь дома, готовы к отправке по адресу, процесс упаковки дома к переезду идёт. Сам Сяо Ма тоже в порядке, хорошо кушает и активно занимается. Всё хорошо, можете не волноваться».

А я и не волновалась. Главное, чтобы транслируемое «всё хорошо» не оказалось как в той песенке про маркизу. А ещё, как я поняла, вариант того, что я не вступлю в секту Бай Шаня, просто не рассматривался. И по его наглым глазам я видела, что и не рассматривается. Ну и чёрт с ним. Хотя на какой-то момент очень захотелось назло остаться в У Син Тан. Просто назло. Впрочем, из того возраста, когда «назло маме уши отморожу», я уже вышла, поэтому вставать в позу пока не собиралась.

Пока я читала письмо, Бай Шань принёс — точнее, ну как принёс, приказал принести — еды. Именно тогда я осознала, что весьма голодна.

— Ну и как экзамен? — поинтересовался Бай Шань, пока я быстро сметала всё, что было принесено, невольно пытаясь понять: это мне после экзамена еда такой вкусной кажется, или Бай Шань отоварился в столовой классом повыше? Возможен был и тот, и другой вариант.

На его вопрос я пожала плечами и призналась:

— Без понятия. Всё, что смогла, написала, но хватит ли этого на проходной балл — не знаю. Подозреваю, там всё специально сделано так, чтобы его без хороших учителей нельзя было сдать.

— Ну, — Бай Шань пожал плечами, — иногда уникумы всё равно находятся. Так что вам не стоит расстраиваться раньше времени. Надеюсь, пока меня не было, вас никто не беспокоил?

Я покачала головой. И если задуматься, это было даже удивительно — мне казалось, Фу Дай будет более активна в своих попытках сделать мою жизнь невыносимой. Хотя, возможно, они просто забыли обо мне как о чём-то незначительном. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

— А ещё, — усмехнулся Бай Шань, — я принёс кое-что интересное.

Признаюсь, я, хоть и была заинтригована тем, что притащил Бай Шань, твердо и непреклонно перенесла знакомство с этим «кое-чем интересненьким» на после ванны. И это не обсуждалось — ванна это святое, и мой спутник это прекрасно понимал, сообщив, что будет ждать меня в кабинете.

Ванна вернула благостное настроение, которое, впрочем, продержалось недолго, потому что в кабинете я с возрастающим ужасом наблюдала, как Бай Шань вынимает из хранения кусок чьего-то чешуйчатого хвоста длиной в мою руку. Да там внутри кость была как мой кулак. Я перевела вопрошающий взгляд на него, а этот неугомонный только улыбнулся, довольный произведённым впечатлением.

— Это ягнёнок с Железных гор, точнее, его хвостовая часть, — порадовал меня Бай Шань.

Я прикинула размер ягнёнка и тихонько сглотнула. Это не ягнёнок, это целое ягнёнище.

— А это нормально, что он… чешуйчатый? — я немного замялась, прежде чем сформулировать мысль.

— Ну да, там водятся существа, которым не чешуйчатые даже не на один зубок, а на закуску. Поэтому в Железных горах очень многие существа спасаются вот такими особенностями строения тела.

Я осторожно постучала по чешуе — раздался металлический звук. Я открыла рот, собираясь что-то сказать, и закрыла. Перевела взгляд на Бай Шаня.

— Я его даже разделать не смогу, — призналась я.

А потом полезла копаться в своих ножичках. В имеющемся наборе алхимика — кажется, там было что-то запредельно острое.

— Я вполне могу разделать, — предложил Бай Шань. — Хотя от меня на кухне мало пользы, но уж порезать-то я смогу.

Я некоторое время посомневалась. Всё-таки это Бай Шань, и я помнила, как выглядела кухня после его попытки пожарить блинчики. С другой стороны, ему жарить ничего не придётся, так что в принципе справиться должен. Ну хотя бы пусть шкуру снимет — с этим я точно сама не справлюсь, а на остальное у меня есть небольшой коварный план.

Осталось только придумать, что можно приготовить из хвостовой части такого ягнёнка. С учётом того, что мясо вроде бы неплохо сочетается с ягодными маринадами и соусами, выбор становился очевиден: будем тушить с клубникой. Благо, у меня ещё оставались ягоды. Кстати, на этом же ягнёнке продолжим отрабатывать технику нарезки. Что бы там ни говорили, но надо же на чём-то пробовать. А я не алхимический эликсир готовлю, а так — праздничный ужин в честь окончания первого этапа экзамена. Это во-первых. А во-вторых — кто мне запретит в отсутствии наставника? Уж не Бай Шань, это точно — он скорее сам за любой кипиш, ну кроме голодовки.

В этот раз техника у меня получилась в разы лучше. По крайней мере, пострадала не доска, а именно мясо. Правда, кусочки были ещё далеки от идеала и не такими ровными, как бы мне хотелось, но это были именно кусочки, а не пластины или треугольники. В общем, прогресс налицо. Бай Шань только хмыкнул, оценив возможные перспективы использования пока ещё сырой техники. Спрашивать, откуда у меня подобные умения, кстати, не стал — уважая право на секреты.

Подготовленное мясо я залила пюре из клубники, добавила специи, немного уксуса и масла, тщательно перемешала и оставила мариноваться. Теперь мне следовало позаботиться о подходящем гарнире. Что-то слишком сложное было бы ни к чему. Обычный рис казался неподходящим, поэтому всё, что мне пришло в голову, — это нарезать и обжарить молодые побеги бамбука и спаржу.

Честно говоря, обжаривая овощи, я ожидала появления пилюли. Но нет — не сошлось. То ли овощи слишком мало прошли термическую обработку, то ли халява закончилась. Оставалась надежда, а рядом уже шныряли мыши, и это был верный показатель того, что мне стоит быть внимательнее.

Прилично приготовленные и обжаренные овощи сохранили собственную сладость и приятно похрустывали. Думаю, как гарнир будет очень даже. По крайней мере, Бай Шань уже умыкнул с тарелки и кусочек бамбука, и кусочек спаржи. Кажется, мне стоило прихватить с собой полотенце… Ничего, попрошу прислать его в ответном письме Сяо Ма. Не будет же Бай Шань поступать настолько низко, чтобы потрошить посылку своего ученика? Кстати!

— Мне чудилось, на нас кто-то смотрел, — вспомнила я. — Ну, когда мы ещё были в доме.

Поздно, конечно, но лучше поздно, чем никогда. Тем более ощущение взгляда в спину в последнее время сулило мне исключительно неприятности. Бай Шань кивнул и ничего не сказал. И зная его, тут было два варианта: либо это мелочь и не стоит нашего внимания, либо это уже не проблема. Пока, по крайней мере. Гораздо больше его интересовал потенциальный ужин, которым я наконец-то занялась, потому как овощи он посчитал всего лишь перекусом.

Кусочки ягнёнка обжаривались на сильном жаре алхимического котла и вылавливались мной шумовкой вместе с мелкими желтовато-красноватыми пилюльками. Пилюльки сыпались в одну миску, кусочки мяса — в другую. Под недовольный взгляд мышей я закрывала миску с пилюлями крышкой. Я ещё сама не знаю, что там получилось, и мне интересно.

Когда мясо уже было почти готово, я залила остатки маринада в котёл, добавила ещё немного клубничного пюре, мёда и уварила практически вполовину. Вернув потом туда куски мяса, проварила их минут сорок. Потом осторожно потыкала палочкой, проверяя готовность, — кусочек буквально развалился на две части. Что ж, можно считать готовым.

Когда я собралась уже выключать огонь, пар над котлом загустел, и я опытным движением, опередив мышей, поймала более крупную красную бусину. Кто-то из троих мелких воришек недовольно запищал. Я показала язык, а Бай Шань только покачал головой:

— Всё никак не привыкну к тому, что у тебя за мыши.

Я закатила глаза и проглотила фразу: «Это ты ещё не знаешь, какие у них запасы». Пусть некоторое время это побудет тайной.

Монокль я взяла с собой, так что проверить пилюли оказалось довольно просто. Мелкие пилюли — одна сплошная побочка: позволяют тридцать минут чувствовать, откуда идёт опасность, правда, потом голова болит. А та, которая крупнее, делает кожу толще и плотнее — непробиваемой для части ударов, а в качестве побочки порезы заживают быстрее.

Бай Шань сгрёб мелочёвку и выжидающе посмотрел на меня.

— Да забирай, — отмахнулась я. — Если тебе нужны.

— Мне нет, — злобно улыбнулся Бай Шань, — но у меня есть знакомые, которые за них душу продадут.

— Пятьдесят на пятьдесят, — сразу дёрнулась я.

— Зачем тебе их души? — рассмеялся Бай Шань.

— Пригодятся, — усмехнулась я. — Чужая душа лишней не будет. В крайнем случае, обменяю на звонкую монету и оплачу ещё пару лекций. Мне все в плюсик.

Кстати, одну пилюлю я всё-таки забрала — отдам мастеру Лун Вэю на поиграться, ему будет приятно. И мяса немного отложу, думаю, моя служанка-кукла вполне сможет отнести судочек с едой старому мастеру.

Бай Шань провожал мою сборку судочка весьма настороженным взглядом. Кажется, его совершенно не устраивало то, что придётся делиться едой с кем-нибудь ещё. Ягнёнка, на его взгляд, было совершенно недостаточно, чтобы накормить его до отвала.

Почему-то меня не оставляло странное чувство грядущих неприятностей. Хотя, казалось бы — вот экзамен уже сдала, по крайней мере, первый этап. До того момента, как появятся результаты, ничего плохого происходить не должно. В теории так оно, конечно, возможно и будет. Я очень на это надеялась, но, как показывала практика, мои ожидания проблем, как правило, всегда сбывались.

Впрочем, от кусочка необычного мяса я всё равно не отказалась. Оно оказалось очень нежным, мягким и приятно дополнялось соусом из клубники. Кусочки, которые я добавила в последний момент, буквально за пять минут до конца тушения, не успели раствориться и придавали соусу приятное дополнительное послевкусие — кисло-сладкое, как у настоящей клубники. Бай Шаню тоже зашло. Поэтому было совершенно не удивительно, что котел буквально пустел на глазах. Я всё ещё не понимала, куда в него столько влезает. Ну, если хочет — пусть ест. И да, получилось гораздо вкуснее, чем в столовой, в которой я сейчас питалась. Так что если Бай Шань принесёт ещё что-нибудь, я не откажусь приготовить. Жаль, холодильник всё-таки отсутствовал. Хотя часть еды всё-таки можно убрать в подвеску хранения — почему-то я постоянно об этом забываю. Ну а потом разогреть. Хотя я не была уверена, что в таком соусе разогретое будет снова вкусно.

Посмотрев краем глаза на шкуру с хвоста чешуйчатого ягнёнка с Железных гор, я поняла, что из неё получилась бы неплохая кольчуга, если бы я умела обрабатывать кожу. Я мысленно облизнулась, представив себя в роли мастера доспехов и мечей, а потом вернулась в реальность, напомнив, что я ещё не все свои долги по вышивке отдала. Если мне захочется вышить что-то на подобной коже, то мне стоит обзавестись либо сверлом, либо перфоратором. Вот только где их здесь найти? Я еще немного повздыхала, а потом поняла, что шкуры в обозримом пространстве нет и, судя по самым честным в мире мордочкам мышей, они её прихватизировали. Ладно, возможно, им для дела надо.

Если правильно помню, проверять письменную часть будут следующие дней пять, а значит, у меня будет время посетить мастера Лун Вэя, послушать пару-другую лекций и повышивать. По крайней мере, планировалось всё именно таким образом. Но планы перестали поспевать за реальностью, когда в дверь постучала пара практиков с ледяным взглядом, от которого хочется покаяться во всех реальных и вымышленных грехах.

— Госпожа Лу Шиань, проследуйте за нами.

— Меня в чём-то обвиняют? — не удержавшись, пошутила я.

— Да, — нахмурился один из них. — В мошенничестве на экзамене.

А вот это уже было совершенно не смешно.

Пока мы шли до места, где должно было происходить разбирательство, меня начало потряхивать. Я в упор не понимала, как такое могло произойти и что теперь делать. Точнее, нет — не так. Я примерно понимала, почему, но что делать — совершенно не представляла. На вопросы сопровождающие не отвечали, на хмурого Бай Шаня реагировали нервно. Хотя на один вопрос мне всё-таки ответили: на вопрос, чем это грозит, и ответ мне не понравился — пожизненная дисквалификация с экзамена. Это совершенно не входило в мои планы.

Тяжесть последствий наваливалась на плечи и неприятно отдавалась в рёбра при биении сердца. К тому моменту, как мы дошли, я уже успела хорошенько накрутить себя. Поэтому когда меня наконец привели к разодетому типу в форменных цветах У Син Тан и он без разбору выдал мне что-то вроде: «У Син Тан не потерпит мошенников», — я устало взглянула на него и уточнила:

— Многоуважаемый, — за спиной как-то истерично хмыкнул Бай Шань, а я, склонив голову, принялась рассматривать моего собеседника. — Вы обвиняете меня в мошенничестве, правильно ли я поняла?

Мужчина кивнул, нахмурившись чуть сильнее.

— И на основании чего? У вас же есть неоспоримые доказательства этого, я верно понимаю?

Всё же быть уверенной, спокойной и наглой очень легко, когда за твоей спиной стоит Бай Шань. Хотя бы потому, что при нём никто не попробует меня просто пристукнуть. А сопротивляться моральному давлению и авторитетам я умею.

Мужчина задумался, потом ответил:

— У нас есть свидетели.

Я поперхнулась, а потом уточнила:

— Простите, но мы сдавали экзамен по отдельности. Даже если, допустим, я мошенничала, как они увидели это и могли дать свидетельские показания?

Мужчина замялся, а потом продолжил:

— Они видели, как вы проносили шпаргалки.

Чудесно. Мне захотелось побиться головой о стенку, потому что был один момент, на который я поспешила указать:

— Меня обыскивали.

Дознаватель окатил меня холодным взглядом, поджал губы и процедил:

— Мы не можем не верить показаниям двух свидетелей, которые подтверждают слова друг друга.

Понимание того, что меня уже считают виновной на столь зыбких основаниях, не добавляло мне уверенности в том, что я смогу выкарабкаться. Я на минутку задумалась, а потом, зацепившись за его слова, уточнила:

— Простите, а вы что — вместе их допрашивали?

Кажется, в моём голосе было столько возмущения, что мужчина поперхнулся и как-то осторожно посмотрел на меня.

— Ну… да. А что, надо было как-то по-другому?

Я с трудом не закатила глаза.

— Ну разумеется. Разводите по разным помещениям, допрашиваете с использованием реверсивных вопросов.

— Каких-каких? — заинтересовался дознаватель. Так как он мне не представился, буду звать его по должности.

— Ну… с другой формулировкой, — замялась я, потому что не совсем понимала, как правильно объяснить то, что имела в виду. Я даже не была уверена, что такие вопросы называются реверсивными. — Как на экзамене, — просияла я, вспомнив, что некоторые вопросы с разной формулировкой имели одну суть. — Получается, мы проверяем таким образом их на ложь.

До дознавателя дошло, и я облегчённо выдохнула. Правда, потом до него дошло другое:

— Но почему мы должны проверять на ложь их, а не вас?

— Ну, может, потому, что свидетель может быть недобросовестным, — предположила я. — Например, подкупленным. Вряд ли есть практик, у которого нет одного или двух врагов. А самый простой способ разобраться с ним — подкупить свидетеля и обвинить его в чём-то серьёзном.

— Вы хотите сказать, что мы не умеем делать своё дело? — до дознавателя наконец дошло, в чём я его обвиняю.

Я задумалась, потому что, наверное, имела в виду не совсем это.

— Я просто хочу сказать, что слова человека не могут служить стопроцентным доказательством вины.

— И что тогда является доказательством вашей вины? — с некоторой долей ехидства уточнил дознаватель.

— Ну… — я задумалась, пытаясь припомнить, что там служит железобетонным доказательством. — Возможно, отпечатки пальцев, найденные шпаргалки…

— Шпаргалки вы уничтожили, — отмахнулся дознаватель. — Подозреваю, вы не совсем глупы, чтобы сохранить их.

— Как я их вообще пронесла? — заинтересовалась я и невольно начала себя закапывать. — Там же всё выворачивали. Если только в волосах спрятала. Волосы, кстати, не проверяли.

Все невольно перевели взгляд на мою причёску — небрежно заколотую простой деревянной шпилькой. Нет, технически, конечно, было можно. Я задумалась. Дознаватель тоже.

— Ну, чисто теоретически, если шиньон добавить, — предположила я. — Но вы знаете, какая там шпаргалка должна была быть по объёму, чтобы я ответила хотя бы на половину вопросов?

Мужчина пожал плечами.

— И где я ответы взяла? Получается, мне вопросы слили?

Дознаватель поперхнулся и побледнел, потому что это уже становилось проблемой не только моей, но и всей секты.

— Потому что если меня отстранят от экзамена, — я улыбнулась весьма задумчивой улыбкой, которая ему почему-то не понравилась, — то дальше я начинаю рассказывать, что в У Син Тан можно получить ответы… И это уже подпортит репутацию секты.

Мне бы, правда, подобного не хотелось. Впрочем, даже если и так, это просто значит, что у меня появится ещё одна секта во врагах.

— Мы должны провести тщательное расследование.— воскликнул мужчина, случайно смахнув несколько свитков со стола рукавом ханьфу

— Отлично, — улыбнулась я. — Именно этого я и хотела.

Взгляд, которым меня одарили, показывал, что дознаватель хотел совершенно другого: по-быстрому закончить со мной и пойти пить чай. Злобно зыркнув в мою сторону, он вышел, оставляя нас с Бай Шанем наедине.

— У тебя есть какой-то план? — поинтересовался Бай Шань.

— Никакого, — призналась я. — Сплошная наглость и харизма. Я надеюсь, этого хватит.

Бай Шань рассмеялся.

— В крайнем случае, можем попробовать задействовать какие-нибудь другие силы, — предложил он тоном голоса змея-искусителя.

Я прекрасно понимала, что так будет быстрее. Мне в очередной раз хотелось справиться самостоятельно — ну хоть какие-то проблемы я могу решать сама, я на это надеялась. Мне очень не нравилась мысль о том, что сильной и независимой я могу быть только в маленькой деревушке или городке, где обо мне никто ничего не знает.

— Если всё совсем плохо будет, — смирилась я, прекрасно понимая, что кто бы ни стоял за этими обвинениями, это явно не те, кто решил привлечь меня к ответственности за мнимое преступление. А ещё я прекрасно понимала, что есть ситуации, когда надо засунуть гордость подальше и принять предложенную помощь. Иначе можно попасть в ситуацию, где сильной и независимой тебе придётся быть где-нибудь в деревне, где тебя никто не вспомнит, в то время как твои противники будут летать наверху, не заботясь о жизни какого-нибудь червяка или муравья. Подозреваю, именно этого и добивались мои, в принципе, ограниченные враги. Всего одна секта и непонятная девушка с неприятными слугами — больше и некому. Вряд ли моя случайная преподавательница, которой я посмела задать вопрос, решила замутить столь сложную схему.

Настроение было отвратительным. Я понимала, что сейчас мне надо сделать всё, чтобы доказать свою невиновность. Жаль только, презумпция невиновности здесь не работала, и защита своей репутации — это твоя задача. Я начинала понимать, почему многие книги начинались с того, что оболганный и невинно осуждённый начинал мстить. Когда твоя жизнь летит в тартарары, хочется прихватить туда же и обидчика. Кстати, возможно, так и сделаю. Если здесь для обвинения достаточно просто слова, можно сказать, что эти же парни слили мне ответы, а я им просто не заплатила. Пусть и их отстранят. Хотя это, конечно, крайний случай. Мне обязательно нужно доказать свою невиновность. Даже если я не сдам сейчас, у меня будет шанс сдать в будущем, если на мне не будет клейма мошенницы.

Вернувшийся дознаватель на наши перешёптывания смотрел недовольно — кажется, до него тоже начало доходить, что у меня есть толстая мохнатая лапа. Кстати, лапа лапой, но доказывать-то свою невиновность надо, и я перевела взгляд на мужчину.

— Скажите, а есть ли какая-нибудь техника, артефакт или эликсир, который заставляет говорить правду?

Дознаватель кивнул.

— Есть. Достаточно дорогие, чтобы их не тратили на всякую мелочь.

Я скривилась, но признала, что в общем и целом он был прав. Хотя…

— Мошенничество на экзамене — мелочь?

— Каждый год есть пытающиеся упростить себе жизнь, — признал мужчина. — Мы их ловим и изгоняем, но попытки не прекращаются.

— А как ловите? — заинтересовалась я. Возможно, здесь и есть мой шанс. Не думаю, что у кого-то хватит фантазии обвинить меня в чём-то сверхоригинальном, значит, скорее всего, возьмут типовой вариант.

— Как правило, на процессе входа в пространство, на этапе досмотра, — признал дознаватель. — Но это не значит, что пронести шпаргалку нельзя.

Я понимающе покивала. Судя по тому, с какой усталостью в голосе это говорилось, мне даже жаль его стало. Видимо, бедного дознавателя просто утомляли человеческая глупость и желание наступать на одни и те же грабли. Впрочем, мне сильнее жаль себя — когда же стражники, что привели меня, привели двух свидетелей, удивились все. Свидетели тому, что судя по всему, их ждал перекрёстный опрос, о существовании которого они ещё не знали. Я же просто удивлялась тому, насколько контрастной была эта парочка: один высокий и красивый, словно герой какой-нибудь манги, второй… второй ну просто симпатичный, что даже странно с учётом того, что практики, как правило, отличались красотой. Судя по одежде, эта парочка не принадлежала к какой-либо секте и испытывала некоторые финансовые сложности. Впрочем, финансовые сложности здесь испытывали почти все, кто не принадлежал к сектам или известным родам, а таких, как правило, было видно за версту.

— Господин Су Лэн, господин Лэй Цзюнь, вы уверены, что эта девушка пронесла шпаргалки? — начал дознаватель с той же усталостью в голосе, что и со мной говорил. Кажется, он не особо был заинтересован, хотя на кону стояла репутация секты. Кстати, если подумать, единственные, кого можно обвинить в сливе мне вопросов, — это Ин Цзе и мастер Лун Вэй. Может, интрига на них рассчитана, а я так, случайно в замес попала? Вполне возможно. Впрочем, я искала и второй слой интриги.

Один из них, тот, что выглядел попроще и, кажется, понаглее, закивал:

— Да-да, господин дознаватель Лу Чэн! Да-да, это точно она!

О, заодно и имя мастера дознавателя узнали. Вот только, кажется, он реально собирается задать им по паре вопросов вместе и отпустить. Не позволю!

— Господин дознаватель Лу Чэн, вы что, действительно собираетесь их вместе допрашивать? — возмутилась я, нахмурившись. — Разведите по разным комнатам хотя бы.

Тот, который начал первым, только фыркнул, а второй заметно побледнел. Кажется, я была права, и согласовать показания они не успели. Дознаватель Лу Чэн покосился на меня и поняв, что я не отстану, снова обречённо вздохнул и кивнул страже.

— Разве вы пойдёте на поводу у мошенницы? — осторожно начал второй. Кажется, ему было критично, чтобы их оставили рядом.

— А почему нет? — удивилась я. — Меня тоже надо допрашивать отдельно от вас. Если я буду слышать ваши ответы на вопросы дознавателя, то смогу подобрать подходящее опровержение, разве не так?

В этот момент на меня воззрились все, и с некоторым недоумением.

— Нет, а что вы думали? — удивилась я. — Вопрос касается меня, естественно, меня надо спросить: где я была, что делала, какие продукты с собой носила. Было бы неплохо, если бы ещё допросили ту, которая меня осматривала.

Дознаватель Лу Чэн задумчиво кивал, второй бледнел, первый, казалось, не понимал, о чём идёт речь. Стража тяжело смотрела на этот цирк с конями, и им очень не хватало попкорна для антуража.

— Там сдающих десятки, не всех удастся запомнить, — осторожно напомнил второй, тот, что покрасивее. Буду называть его Красавчиком, потому что кто из них кто — я ещё не поняла. Но, кажется, он намекал на то, что допрос ещё кого-то будет излишним.

Я довольно усмехнулась и покрутила в руках прядь волос.

— Подозреваю, у меня есть особая примета, по которой меня весьма проблематично не опознать.

Красавчик выглядел так, словно съел жареного жука. Несмотря на то, что в этом мире встречался не только чёрный цвет волос, белый всё-таки, как я поняла, был редкостью. Я видела красноватые оттенки, фиолетовые, даже вроде синие. Но вот белые не попадались, хотя технически я предпочитала считать, что я седая.

— А ещё было бы неплохо, — напомнила я, — найти шпаргалку. Ну, в конце концов, должна же я была с чего-то списывать. И в идеале снять с неё отпечатки пальцев. — Тут я тяжело вздохнула: не представляю, как можно перенести отпечаток с бумаги на что-нибудь другое, с чем его можно сравнить.

Красавчик неожиданно довольно усмехнулся и с некоторой ехидцей поспешил сообщить:

— С бумаги не перенесётся. Обычно следы пальцев на чём-то гладком хорошо видны — типа серебра или фарфора.

— Вы сейчас о чём? — заинтересовался дознаватель.

Мы с Красавчиком переглянулись с некоторым недоумением, а потом я пожала плечами и предоставила мужчине право пояснить, о чём это мы.

— Об отпечатках пальцев. Ими же подписываются. А ещё когда руки потеют, они остаются на гладких поверхностях. Если поверхность обработать пудрой, следы станут хорошо заметны, и тогда их можно перенести на бумагу, пропитанную тушью.

Дознаватель просиял. Я с подозрением посмотрела на парня, а потом, не удержавшись, спросила:

— Здесь продаётся славянский шкаф?

На меня посмотрели как на дуру. Все. Судя по всему, славянский шкаф здесь не продавался.

— Ой, всё! — огрызнулась я и обиделась на Красавчика. Ну как так-то? Не оправдал моих ожиданий. Нет, это в принципе логично, не могут же попаданцы быть везде, куда ни плюнь, но всё равно обидно.

Красавчик неожиданно с недоумением посмотрел на Бай Шаня:

— Да что я такого сказал?

Бай Шань пожал плечами:

— Кто б знал?

Честно говоря, Красавчика я сейчас немножко не понимала. Судя по всему, он просто увлёкся рассказом о том, что нужно сделать, чтобы вывести их на чистую воду, ну в смысле меня, конечно. Я наблюдала, как он рассказывает, и с интересом отметила, что он продумал и реверсивные вопросы, и многое другое. И кажется, закапывал сам себя.

— Если вы докажете, что я не мошенничала, — я зевнула, — советую вам взять этого типа в секту.

— Зачем ещё? — поразился дознаватель Лу Чэн, который за парнем, кажется, даже записывал.

— Матушка мне рассказывала, что лучше всего преступников ловят сами преступники. Поверьте, он вам очень пригодится для выстраивания новой системы защиты от мошенничества.

— Я не мошенник! — огрызнулся тот. — Я честный алхимик. На чём мы там остановились?

Я покивала головой. Если он честный, то мне интересно, что здесь включает в себя это понятие.

— Изменившееся финансовое положение, — подсказала я. — И необходимость искать того, кому это выгодно. Не сами же вы решили меня обвинить. Вам без разницы. Хотя… — я задумалась. — О, вы решили, что если устраните меня, то войдёте в список прошедших?

Красавчик задумался, а потом покачал головой.

— Ты не факт, что пройдёшь. Для таких причин оболгать надо кого-то покрупнее, например того, кто не первый раз сдаёт экзамен.

— Зависть к моей красоте? — улыбнулась я.

— Тогда уж это ты должна обвинять меня.

Я его убью. Правда.

— К уму, — предположила я, одарив его холодным взглядом.

— К какому уму? — возмутился тип, которого мы отодвинули со сцены. — Такая идиотка, как ты, даже понять не может, что нам заплатили.

— И поcле этого я идиотка?

— Ой, дурак⁈ — выпалили мы с Красавчиком хором.

Наши вопли нарушили возникшую паузу. Выкрикнувший про деньги парень распахнул глаза так, словно туда блюдца вставили. Кажется, до него дошло, что он ляпнул, и шок сменился обречённостью. Он медленно перевёл взгляд на дознавателя в бесплодной надежде, что у того в этот момент случился временный приступ глухоты. Но нет — судя по лёгкой улыбке господина Лу Чэна, он всё прекрасно слышал, а возможно, даже записал. И возможно, даже с картинкой.

Я довольно усмехнулась. Это было признание в том, что меня оболгали. Впрочем, парень не собирался сдаваться просто так — к нему вернулась некоторая уверенность:

— То, что мне заплатили, не значит, что госпожа Лу Шиань не списывала! Я видел!

Я покачала головой и не удержалась:

— Вы как свидетель дискредитированы и являетесь участником другого преступления — клеветы и ложных обвинений.

— Ой, — нахмурился не-Красавчик, — да что вы мне сделаете?

Начал было он, а потом посмотрел мне за спину и побледнел. Я обернулась. Бай Шань насвистывал что-то и рассматривал угол стены с таким невинным видом, что сразу стало понятно: ещё немного — и его обвинят в запугивании свидетеля.

Впрочем, дальше запугивать Бай Шаню не-Красавчика не дали — того увели под охраной, нацепив на руки какие-то светящиеся кандалы.

— Ци со, — поморщился Бай Шань, — мерзкая штука. Заставляет чувствовать себя полутрупом. Полностью блокирует движение ци. Жуткая вещь.

Я покосилась на своего спутника и не стала уточнять, где, когда и почему на него надевали такие наручники, потому что, судя по интонациям, он не просто описание с инструкцией читал — он ощутил это на своей шкуре.

— Да как так-то? — возмущался Красавчик, глядя, как уводят его напарника. — Су Лэн же не совсем идиот. Знает, когда надо молчать, а когда говорить…

Он поперхнулся и тяжело вздохнул под заинтересованным взглядом господина дознавателя — кажется, он и себе наговорил на интересную беседу в специфических украшениях. Не то чтобы мне было его жалко, но смотрелось это всё равно очень забавно.

— Ну, может быть, мне просто повезло, — пожала я плечами, — и он не выдержал напора моего интеллекта.

Красавчик вздохнул.

— Да, возможно, тебе действительно повезло в этот момент. Или просто Су Лэну не хватило выдержки.

Расстройство Красавчика было понятно — его напарник, ну, как выяснилось, не напарник, а подельник, сидел в кандалах и, судя по всему, ничего хорошего его не ждало. Красавчика, если его сдадут, тоже.

Мастер-дознаватель перевёл взгляд на меня.

— Госпожа Лу Шиань, к вам вопросов больше нет, — сказал он. — И вы можете продолжать сдавать экзамен на общих основаниях.

Я довольно улыбнулась — ну хоть что-то хорошее. Теперь, когда угроза отчисления не висела надо мной тяжёлым грузом, можно было расслабиться.

— А кто хоть подкупил? — не удержалась я.

Красавчик посмотрел на меня и уставился в окно.

— Мы не спрашиваем имён заказчиков, и принадлежность к секте не уточняем. Заплатили неплохо.

— Может быть, какие-то отличительные знаки? — продолжала настаивать я, хотя понимала, что ответ мне, скорее всего, не понравится, и была права.

Красавчик окинул меня раздражённым взглядом и как-то устало объяснил:

— Не надо всех считать за дураков. Никто не будет вести сомнительные дела от лица секты или рода. Для этого либо выбирают специальных людей, которые совершенно непримечательны. К тому же, как правило, стараются не оставлять ничего, что могло бы указать на личность нанимателя. Типовой кошелёк, купленный где-нибудь на рынке, одежда максимально непонятная, шляпа, вуаль. Помимо этого есть маски, которые меняют твоё лицо, эликсиры, полностью перекраивающие силуэт, ну и, в конце концов, иллюзии, за которые не каждый может заглянуть. Всё же интересно, кому ты настолько перешла дорогу, что ради этого решили так заморочиться? Проще было бы убить.

— Сама хотела бы знать, — отмахнулась я, хотя подозрения всё же были. Из всех, кто имел на меня зуб, на ум эта секта приходила первой.

Красавчик вздохнул.

— Как правило, в любой секте есть свои нужные люди. И если к их услугам не хотели прибегать, значит, это конкретный человек, который решил, что твои проблемы стоят некоторых лишних телодвижений. Ну, я бы на твоём месте не надеялся отследить заказчиков, даже если тебе везёт. Ты можешь влезть туда, куда не стоило бы влезать.

Я согласилась с его доводами. Тем более что доказательства мне были не так уж и нужны. Я была уверена, что эта подстава — дело рук Фу Дай.

С учётом того, что они уже натравили на меня демонического практика, это было почти очевидно. Я не понимала одного — чего им не живётся спокойно? Чего они ко мне прицепились? Не так уж и сильно я принцессу обидела. И сколько бы я ни думала, я подозревала, что дело было уже не столько в Мяо-Мяо, сколько в экзальтированном старейшине. Или дедушке, или кем там он ей приходится? Думаю, больше старейшине не понравилась моя наглость. Не думаю, что он, конечно, сам убрал бы меня или наказал, но, думаю, найдётся кому-нибудь заступиться за честь учителя.

Я тяжело вздохнула.

— Ты расстроена? — раздался за спиной голос Бай Шаня.

— Да нет,— пождала я плечами и призналась. — просто думаю, как всё сложно. Вот так вот — хочешь тихонько сидеть где-нибудь в стороне, а приходят какие-то серьёзные люди — и ты уже в центре заварушки. Сама не желала, но просто не суждено отсиживаться, — улыбнулась я.

— Отсиживается тот, у кого ничего нет, таланта в том числе, — заметил Бай Шань. — А ты талантлива во многом и весьма интересна — не только алхимией и вышивкой, но и сама по себе. Но самый большой твой талант и твоё самое большое проклятье — везение.

Я настороженно посмотрела на Бай Шаня — уж очень он был серьёзен, а я не рассматривала везение в таком ключе. Приняв мой взгляд за интерес, впрочем, не особо ошибаясь, Бай Шань продолжил:

— Любой талант должен проявляться, а значит, Небесное Дао сделает всё, чтобы он проявился. Поэтому чтобы проявилось твоё везение, у тебя должна быть ситуация, в которой тебе должно повезти.

— Чудесно, — вздохнула я, с трудом сдерживая чертыханье и понимая, что судя по всему, я регулярно буду оказываться в неприятных ситуациях, всегда, до тех пор, пока не появится кто-то более везучий.

Смириться с этим оказалось довольно просто. Может, сработало извечное русское «авось, небось пронесёт как-нибудь». Хотя надо будет подстелить соломку где-нибудь, осталось понять где.

— Да не расстраивайся, — постарался утешить меня Бай Шань. — У тебя всё получится. Возможно, судьба ведёт тебя к великим свершениям.

— А если я их не жаждала? — уточнила я.

Бай Шань рассмеялся и потрепал меня по волосам, за что заработал злобный зырк.

— Понятно — усмехнулась я— Моего мнения не спрашивали.

Когда я вернулась в свою комнату и расслабленно упала на кровать, то подумала: что ж, просто примем как факт — Небесное Дао будет посылать мне проблемы, которые надо как-то решать. Если подумать, это логично. Как и сказал Бай Шань: талант должен проявляться. Не хочешь проявлять сама — так мы поможем проявить. Не то чтобы мне это нравилось, я просто начинала принимать правила игры.

Больше всего меня радовало то, что официально с меня сняты все обвинения. И важно теперь не только то, что меня обвинили огульно, а то, что повторно такой вариант не сработает. Это значит, что мои противники теперь будут искать другие варианты вывести меня из игры. Думаю, их бы абсолютно устроило, если бы я не высовывалась. Но не судьба.

Значит, ко второму этапу надо подготовиться поосновательнее. Тут я истерично хихикнула: а может забить на всё и посмотреть, будут ли у моих противников взрываться котлы и портиться в руках ингредиенты, только чтобы я таки получила заветный статус. Нет, с одной стороны, это было бы забавно. С другой — полагаться на талант такая себе идея в мире, где каждого второго готовы провозгласить если не талантом, то гением, рождённым раз в столетие, тысячелетие и так далее. В конце концов, талант надо развивать. Как развивать везение — я не представляла, но другие таланты тоже нуждались в обрамлении. Вот их и будем развивать, и делать более заметными и яркими.

Я невольно хихикнула — кажется, такие мысли меня уже посещали, но я, как правило, откладывала их на потом. Всё же в суете рутины, как бы странно это ни звучало, многое забывалось и откладывалось. Дневник, что ли, вести? Но этот вариант мне откровенно не нравился — не хотелось лишаться беззаботности и ленивости. Для этого мира подобное, наверно, не подходило, но мне нравилось жить именно так.

У обвинения меня в мошенничестве были и другие последствия, которые в некотором роде заставили беззвучно восклицать: «Что? А че — так можно было?» Красавчика все-таки взяли в секту на постоянную основу — внутренним учеником по поручительству какого-то большого чиновника. Я, грешным делом, подумала было на мастера дознавателя, но потом отмахнулась от этой мысли: кого-то крупного разбирать заурядное дело о мошенничестве вряд ли бы поставили. Менее симпатичного и более несдержанного на язык парня тоже оставили в секте — внешним учеником, уже под поручительство Красавчика, потому что у него были какие-то свои таланты, которые жаль терять. Я в это особо не влезала.

Но парням даже немного позавидовала — такой стремительный карьерный рост. Впрочем, с учётом тех неприятностей, которые они мне доставили, пусть радуются, что всё обошлось малой кровью. Я их запомнила и когда-нибудь обязательно угощу — печеньками со снотворным пополам со слабительным.

Эта мысль меня вернула к тому, что было бы неплохо обзавестись какими-нибудь колбочками, которые помогли бы в случае нападения. Особенно остро вспомнился демонический практик, который едва не убил нас всех. Конечно, в секте в процессе экзаменов мне мало что грозит. Но экзамены закончатся. А поэтому было бы неплохо запастись чем-то, что могло бы мне помочь в дальнейшем. Конечно, я начала уделять внимание тренировкам с мечом, но всё равно чувствовала, что это не моё. Насколько естественно смотрелся Сяо Ма во время тренировок, настолько же нелепо себя чувствовала я — как новичок, который решил станцевать балет, ничего не зная о балете. Даже Бай Шань признавал, что мои таланты в освоении меча крайне посредственны. Так что помимо того, что я учу, надо озадачиться чем-то, что мне поможет. Возможно, стоит попросить Бай Шаня обучить меня работе с ножом. Хотя я слабо представляла себя в ближнем бою. Где-то там, в подкорке головного мозга, до сих пор сидело осознание того, что человек не может, точнее, не должен причинять боль другому человеку. Что это наказуемо. Некоторые установки, полученные нами в жизни, очень сложно выбиваются. Это должна быть либо ситуация жизни и смерти, как было у меня, либо годы психотерапии, на что времени у меня, естественно, не было.

Из того, что приходило в голову, — это что-то вроде перцового баллончика. Что-то, что даст мне возможность сбежать. В конце концов, это тоже способ выжить. Правда, было у меня подозрение, что какую бы фору мне не дал условный перцовый баллончик, с моей нынешней физической формой догонят меня очень быстро. В общем, в планах появилось начать бегать и так повышать выносливость. Когда я озвучила это Бай Шаню, он посмотрел на меня с некоторым сомнением. Даже мыши, которые присутствовали при этом разговоре, всем своим видом показывали, что скорее рак на горе свистнет, чем я займусь хоть чем-то, требующим физического усилия. Меня подмывало желание заключить пари и доказать, что я всё могу. Останавливало трезвое понимание, что они правы: моей упёртости хватит ненадолго. Но тем не менее, Бай Шань хоть и выразил сомнения в моём желании и плане, но некоторые упражнения всё-таки посоветовал — которые как раз должны развивать гибкость и выносливость. Ну а бегать, как он оптимистично заметил, мы тебя в секте научим. Горы там высокие, будет, где развернуться. В этот момент мне сильно захотелось передумать насчёт поступления в секту.

Честно говоря, я совершенно не представляла, как вести себя с новообретённой мамочкой. Даже более того — её проявления близости, объятия, касания буквально превращали меня в кошку, у которой шерсть вставала дыбом. Так что сейчас я сидела на приличном расстоянии от неё и пыталась выглядеть благовоспитанной барышней на чаепитии со старшей родственницей, и раз уж матушка изъявила желание пообщаться, то мне, как минимум, надо выслушать, что она хочет мне сказать.

История моего прошлого прояснилась буквально одной фразой:

— Я безумно любила твоего отца, но мой муж…

Я не поперхнулась чаем лишь потому, что буквально только что поставила пиалку обратно на резной стол. То есть в анамнезе у нас был как минимум адюльтер. Кажется, это должно стать началом захватывающей истории. Я была готова подпереть щеку кулаком и слушать занимательную историю, в которой от меня главное — вовремя вздыхать и поддакивать.

— Я надеялась, что мы сможем жить втроём. Твой отец собирался вернуться за мной, но не смог. Скорее всего, он пал жертвой моего мужа.

Я такой вариант тоже допускала. Странно, правда, что тогда жертвой собственного мужа не стала и моя номинальная матушка. Хотя подозреваю, я не всё знаю о моём собственном семействе.

— Ты родилась в особый час, только это спасло тебе жизнь. Мой муж — страшный человек, если бы я знала об этом раньше, то никогда бы не вышла за него замуж, даже если б это означало покинуть клан Лян. Узнав, что ты родилась с благословенной судьбой, он планировал поменять судьбами тебя и его сына, рождённого от любимой наложницы, надеясь, что тот сможет пробудить духовные корни и стать великим практиком.

Сюжет закручивался всё сильнее. Мне не хватало попкорна и некоторого уровня доверия, который только падал с каждым словом новообретённой мамочки. Не помогали ни тщательно выверенные, падающие в нужный момент слезинки, ни трогательные касания на удивление холодной руки, отчего по спине бежали неприятные мурашки, словно кошку против шерсти погладили. Дрожащие губы тоже не добавляли доверия, как и тщательно расставленные в рассказе паузы и всхлипы, именно потому, что они были слишком правильными и чересчур уместными. Возможно, я придиралась, но всё это казалось мне тщательно срежиссированным спектаклем.

— Чтобы спасти тебя от этого кошмара, я доверила преданной служанке унести тебя в безопасное место и растить как обычную девочку.

То-то меня два раза проверяли на возможность культивации, когда в деревню секты прибывали. Вот стопроцентно — чтобы я выросла как обычная девочка.

— И я была в ужасе, когда Чжэн Мо написала о том, что видела столь похожую на неё девушку. Я надеялась, что она ошибается. Неужели твоя нянька пошла на такую глупость, как позволить тебе появиться перед практиками? Она знала, что ты в большой опасности.

Женщина расплакалась, буквально задыхаясь от слёз, а я налила себе ещё чая, пытаясь понять, что меня смущает в её рассказе. Звучало всё вроде как крайне логично, но, насколько я помнила, моя, судя по всему, сестрица представилась как дочь великого генерала. Генерал не смог проследить, куда делась внебрачная дочь его жены?

Думаю, он мог, но его это мало интересовало — так сказать, с глаз долой — и ладно. Объяснение матушки частично поясняло некоторые странности в воспитании первой версии Лу Шиань. Скрытая от глаз обычных людей, но демонстрируемая сектам. У матушки Ву, похоже, были свои планы на свалившееся на неё дитё, и, скорее всего, они расходились с планами её госпожи. Судя по тому, как иногда раздражённо вспыхивали искры в глазах моей собеседницы, она была не совсем довольна тем, что я снова оказалась в поле зрения, либо она строила планы на то, как можно интереснее разыграть появившуюся у нее новую фигуру. Не ферзя, конечно, но и не пешку. Это она еще не знала про мои терки с Фу Дай.

— Тебе надо как можно скорее покинуть это место. Чжэн Мо не была осторожна в своих действиях, и мой муж…

Я чуть выгнула бровь. Если бы не Чжэн Мо, то в этот момент я как раз вполне могла заподозрить, что это очередной финт Фу Дай, чтобы я исчезла из поля их зрения. Не получилось одним способом, почему бы не попробовать другим. Это было вполне в их духе.

— Я дам тебе денег, много денег, тебе хватит на всю жизнь. Я даже найду тебе хорошего мужа… — продолжала бормотать она, кажется, всё глубже погружаясь в свои фантазии.

— А если нет? — перебила я, порядком устав от этого разговора. — Если я не хочу бросать экзамен и перекраивать все свои планы на жизнь? Уж точно не хочу выходить замуж за кого попало лишь потому, что вам вдруг захотелось разыграть из себя заботливую мать. Да и деньги — это всего лишь деньги, я вполне могу их заработать. А вот статус…

На словах про деньги взгляд женщины скользнул по рукаву моего простого платья, открывающему простой деревянный браслет, потом на скромную деревянную шпильку, которой я обычно закалывала волосы, и презрение и насмешка прорвались сквозь аккуратно расставленные ширмы. В какой-то момент мне трусливо захотелось спрятать руки в рукава платья, потому что на фоне ее холеных рук, никогда не знавших работы, мои смотрелись как-то не очень, хотя я за ними ухаживала.

— Я тебе запрещаю! — женщина холодно улыбнулась, кажется, решив не утруждать себя хоть какой-то маскировкой. — Я сообщу в секту, и тебя отстранят за неповиновение родителям.

— По документам я сирота, — улыбнулась я и развела руками. — И наше гипотетическое родство буду отрицать. Мало ли в мире похожих людей.

— Мой муж…

— Ваша проблема, — отрезала я, понимая, что и мне надоело играть в почтительную дочь — Потому что пока я здесь, мне ничего не сделают.

Наши взгляды встретились и, кажется, полетели искры.

— Тебе когда-нибудь придётся покинуть секту, и поверь, делать так, как я велю, для тебя будет самым удачным выбором, если ты не хочешь проблем, — меня, кажется, активно пытались запугать. Нет, может быть, в тот момент, когда я только оказалась в этом мире, подобный наезд и сработал бы, но сейчас угроза злобного страшного дядьки как-то уже не котировалась, просто поднимала вопрос самозащиты выше в приоритетах.

— Да, — покладисто кивнула я. — Но и тогда ваш муж будет меньшей из всех моих проблем.

— Твоё воспитание оставляет желать лучшего, — облили меня презрением напоследок, на что я только улыбнулась:

— Значит, у меня есть сильный прогресс, потому что в прошлый раз, когда мне предъявили за воспитание, то сказали, что оно отсутствует.

На ледяном взгляде, которым меня одарили напоследок, беседа официально закончилась. И она явно не задалась.

Признаюсь, кое в чем я ей завидовала. Вот эти все дорогие многослойные одежды и золотые подвески, вставленные в сложную прическу, они же ни разу не шелохнулись, пока она уходила. Если подумать, то и когда госпожа Чжэн бросилась ко мне, у нее вроде только одна какая-то подвеска едва уловимо звякнула. Все же держаться моя биологическая матушка умела, как и портить настроение. Ладно, не очень-то и хотелось обзаводиться родственниками. Не ребенок, чай. Будем надеяться, что бедной Чжэн Мо не слишком попадёт, потому что если бы она не заинтересовалась похожей на неё девицей, то это могло пройти почти незаметно. А могло и не пройти. Всё же уж слишком мы похожи. Осталось понять, что сейчас с этим делать: связываться с новоявленной матушкой я не хотела. Но подозревала, что проблемы она мне может доставить. В конце концов, почтительность к родителям — это основа жизни в этом мире. Больше разве что почтительность к учителю. Ладно, пока будем придерживаться того, что я официальная сирота. Надеюсь, ничего типа теста ДНК здесь не придумали, хотя, учитывая, с какой регулярностью здесь теряют и находят детей, наверно, всё-таки должны были найти какой-то способ проверять родство. Не по родинкам же, в конце концов. И этого способа мне придется всеми силами избегать. Меня не прельщал ни клан Лян, ни клан Чжэн.

Вернувшись в свою комнату, я застала ничего не делающего Бай Шаня. Которого последнее время сложно было застать в комнате, которую нам выделили. Он предпочитал в основном исчезать и появляться, как говорится, в самый нужный момент.

— Что-то случилось? — заинтересовался он.

Я сначала покачала головой, а потом кивнула, быстро пересказав историю.

— Не думаю, что стоит так беспокоиться. Скорее всего, твоя матушка просто не очень хотела, чтобы ты попалась на глаза её мужу. Всё-таки измена — значительный удар по репутации. Удивительно даже, что её оставили в живых.

— А что, были варианты? — заинтересовалась я.

— Разумеется. — Бай Шань брезгливо поморщился, явно не одобряя методы воспитания неверных жён. — В некоторых местах женщину, пойманную на измене, могут посадить в клетку для свиней и утопить в ближайших помоях. Могут забить камнями. А тут у тебя даже вторая сестра появилась. И насколько я понимаю, младшая. Твоя матушка, случаем, не представилась?

Я задумалась, пытаясь вспомнить весь наш разговор. Казалось, там что-то мелькало про какой-то клан, но я не была уверена, потому что, скорее всего, не слишком прислушивалась.

— Лян? — заинтересовался Бай Шань. — Не знаю такого клана. Но могу попробовать выяснить. Мне уже самому стало интересно.

Я покивала.

— Попробуй. Если получится, я тебе борщ приготовлю.

Бай Шань заинтересованно перевёл на меня взгляд. Я задумалась, как описать блюдо, а потом вздохнула и уточнила:

— Больше всего похоже на горячий салат. Но получается вкусно. По крайней мере, мне.

— Хорошо, — беззаботно согласился он. — Доверюсь твоему вкусу.

В следующие дни меня особо не беспокоили. Кажется, визит матушки оказался лишь мимолётным сном, настолько случайным, что даже не стоил внимания. Я всё так же обрабатывала огородик мастера Лун Вэя, читала книги, ходила в столовую, пока Бай Шань где-то пропадал — подозреваю, наводил справки о моей семье.

Единственное, что меня беспокоило, — это начавшие гулять по секте слухи о том, что какие-то белые призраки похищают алхимические ингредиенты. Я настороженно поглядывала на мышей. Они так же настороженно поглядывали на меня. А я очень надеялась, что свой склад они устроили где-то в другом месте, а не в моей комнате, и если кто-то придёт выяснять, не мои ли мыши промышляют, то ничего не найдут.

И неожиданно — да, пришли. Среди пришедших я заметила служанку Чжэн Мо, истерично указывающую на меня пальцем мастеру-дознавателю, которого я неожиданно тоже узнала. Мастер Лу Чэн! Я довольно улыбнулась. Он меня, кстати, тоже узнал, вот только, кажется, был совсем не рад этому. Ну, я ведь не такая уж и страшная.

— Вот это у неё были мыши!— верещала служанка Чжэн Мо, создавая много шума из ничего.— Она принесла с собой белую мышь, чтобы напугать мою госпожу! Наверняка она их послала воровать пилюли!

Мастер-дознаватель заинтересованно посмотрел на меня. Я ответила столь же заинтересованным взглядом — отпираться я, естественно, не собиралась. Тем более мыши у меня действительно были. Я посторонилась и указала на подушечку на окне, где сладко дрыхли Завтрак, Обед и Ужин.

— Вот мыши. Совершенно обыкновенные. Я на них иногда яды проверяю и результаты алхимических экспериментов.

На меня посмотрели, как на живодёрку. Я, пожалуй, не буду уточнять, что технически так оно и было. Ну, разве что я яды на них не тестировала, а они сами пробовали. Так что можно сказать, побочки на них проверялись. Тем более, лапки загребущие лазили в варенье.

Несчастные мордочки, которые состроила троица мышей, сложно поддавались описанию. Но под взглядом мастера-дознавателя я стала чувствовать себя еще более виноватой.

— Если хотите, — предложила я, — можете обыскать комнату. Я даже доступ в хранилище предоставлю.

Служанка Чжэн Мо недоверчиво посмотрела на меня. Кажется, она не рассчитывала, что всё будет именно так. Мастер-дознаватель, похоже, тоже.

— А как же ваша позиция, что доказательством вины занимается обвиняющая сторона? — удивился он.

— Этой позиции я всё ещё придерживаюсь, — признала я, пожимая плечами. — Просто гораздо проще дать доступ в комнату, чем быть под вашим подозрением. Это, знаете ли, раздражает. К тому же, справедливости ради, стоит заметить, что госпожу Чжэн Мо мыши не пугали. Они просто вылезли из рукава. И потом, почему именно мыши? Не логичнее предположить, что должны быть духовные звери? А белой может быть и лиса, и ласка, и кошка, да мало ли кто и что. Технически даже меня заподозрить можно. — Я подхватила прядь волос, опять выбившихся из прически, и помахала перед лицом Лу Чэна.

Здесь я немного слукавила, потому что знала, что ошибаюсь, и мыши у меня необычные. Точнее, нет — мыши у меня как раз таки вроде обычные. Просто если они окажутся духовными зверями, мне будет сложнее. Белая троица осталась сидеть на месте. Кажется, мастер-дознаватель решил не откладывать проверку в долгий ящик.

— Несмотря на то, что вы проверяете на них яды, — заметил мужчина, — они в очень хорошей физической форме. Судя по всему, у вас они хорошо питаются.

— Я на них и противоядия проверяю, — призналась я.

— Ну, как вы и сказали, это действительно просто мыши.— порадовал меня мастер-дознаватель.— И судя по их остаточной ауре, с чем-то алхимическим они соприкасались уже очень давно.

— Вот видите! — обрадовалась я, с некоторым облегчением посмотрев на белую троицу. Кажется, совсем недавно они стащили у меня клубничное варенье. Оно, конечно, не совсем алхимическое. Но тем не менее.

Голубоватый свет, вырвавшийся из рук мастера-дознавателя, окутал комнату и, кажется, проник во все щели. Было бы странно думать, что все эти алхимики не умеют искать пропавшие пилюли и эликсиры. Мастер-дознаватель довольно кивнул, и голубоватый свет собрался в кристалл.

— Я проверил вашу комнату. Разрешения на это вы сами мне дали и здесь действительно нет ничего из того, что было украдено.

— Но как же так? — возмутилась служанка. — Она точно что-то скрывает, она вас обманула!

— Да? — заинтересовалась я. — С таким же успехом и с такой же уверенностью можно сказать, что это вы решили меня оболгать. Сами украли что-то и решили свалить на меня, как на самую подходящую кандидатуру.

— Как вы можете так говорить? — возмутилась служанка. — Подобное обвинение повлияет на репутацию всего клана Чжэн! Моя госпожа это так не оставит!

— Да, на месте вашей госпожи я бы всё-таки поискала. Всё же такие обвинения серьезны.

— Мы проверим, — кивнул мастер-дознаватель. — Так как должны отрабатывать все жалобы.

Я улыбнулась, провожая уходящих, и перевела взгляд на мышей, когда гости скрылись из виду. Судя по их злобным взглядам, у этой девицы точно что-нибудь да обязательно найдут.

И в своих предположениях я совершенно не ошиблась. Буквально через пару дней я наблюдала, как та же служанка падает на колени, хватается за подол платья и рыдает:

— Госпожа, вы не можете так поступить! Я ничего не делала! Меня безвинно оклеветали!

Рыдала она в то время, как её пытались оттащить стражи У Син Тан. Моя биологическая мать стояла чуть в стороне, равнодушно наблюдая за происходящим. В какой-то момент служанка повернулась к ней и, вывернувшись из рук не ожидавших такого стражей, бросилась к ней:

— Госпожа, госпожа, заступитесь за меня, пожалуйста! Госпожа, я…

Больше она ничего не успела сказать, схватившись за горло. Кажется, некоторые трюки моя мать знала. Потому что служанка, судя по всему, была окутана подавляющей ци, не дававшей ей дышать и говорить. Подозреваю, что больше она ничего не скажет. А мастер-дознаватель не будет особо копаться. В общем, у моей матушки действительно была какая-то лапа. Может быть, не очень толстая, но явно мохнатая.

Мы встретились взглядами. Я увидела, как матушка равнодушно отвернулась, недовольно поджав губы. Чжэн Мо осторожно, почти заискивающе подошла к ней и протянула руку. А потом бессильно опустила, оглянулась на меня, мазнула жёстким холодным взглядом и пошла прочь.

А ведь я опять ничего не сделала. Почему я во всём виновата?

Следующие несколько дней я провела в блаженном ничегонеделании. Мне даже вставать с кровати не хотелось. Но всё же я находила в себе силы собраться и переползти в сад, почитать, повышивать и просто погреться на солнышке. Слухи о белых призраках, ворующих алхимию, поутихли. Я, правда, не была уверена — то ли это мыши решили немного поумерить пыл, то ли эти слухи были продуктом действий моей матушки. С этим вообще была интересная ситуация: пострадавшие вроде были, но никто не знал, кто это. Да и сама матушка не изъявляла желания встретиться со мной, я даже не была уверена, что она всё ещё осталась в У Син Тан, а не вернулась к себе домой. Наверно, это должно бы меня беспокоить, но нет — голова у меня была пустая-пустая, словно все мысли покинули её всерьёз и надолго.

В один из дней, когда я уже окончательно расслабилась и почти превратилась в тюленя, меня утром разбудил звон колокола. Я спросонья едва не упала с кровати, и далеко не сразу до меня дошло, что это знак того, что объявлены результаты первого этапа. Этот момент оказался очень волнительным для меня. Почему-то я сильно сомневалась, что смогла его пройти, при этом очень хотелось оказаться в числе тех, кто был допущен дальше.

Честно говоря, в тот момент, когда я поняла, что значит звук колокола, сердце упало куда-то в район пяток. Мыши, осторожно наблюдавшие за мной, выказывали некоторые сомнения в происходящем. Просто раньше мне не требовалось столько времени на сборы. В какой-то момент дверь резко распахнулась, и на пороге появился Бай Шань.

— Пошли, — сказал он и, схватив меня за руку, потащил вперёд. Я даже не успела упереться. Всё, что мне оставалось, — быть его прицепом.

Благо вопрос, куда идти, не стоял. Сложно было промахнуться мимо огромной толпы, которая стекалась на площадь, украшенную хрустальными богинями, державшими огромный свиток, возле которого собиралась самая большая человеческая пробка, которую я видела в своей жизни. Пока я прорывалась поближе, чтобы прочитать, что там написано мелкими иероглифами, меня несколько раз толкнули, наступили на ногу и, кажется, обругали. В самом верху свитка золотом и очень крупно были написаны имена тех, кто лучше всего сдал этот этап. Естественно, моего имени в этом списке не было. Чуть ниже имена были написаны уже более мелко и обычной тушью. Я скользила взглядом, и с каждой секундой мне становилось всё хуже и хуже — своего имени я не находила. Руки мелко тряслись. В какой-то момент мне показалось, что я начинаю задыхаться.

Я вывалилась из толпы, пытаясь восстановить дыхание и унять бешено бьющееся сердце. Пару минут дыхательных медитаций — и кажется, стало полегче. Я никогда не думала, что буду так нервничать, проверяя результаты экзаменов. Может быть, стоило подождать, когда народ разойдётся, прийти вечером, когда уже никого не будет? Кто-то в толпе кричал от радости, кто-то заливался слезами. А я всё больше и больше убеждалась, что скорее всего, присоединюсь ко вторым.

Единственное, чем я утешала себя, — что вылетевшие на этом этапе могут попробовать пересдачу через год. Я уже примерно буду представлять, к чему готовиться. И будет проще. В общем нет, проще, скорее всего, не будет. Вопросы явно будут другие. А значит, упор на подготовку придётся делать на те самые потенциально другие вопросы.

— И чего ты так переживаешь? — не выдержал Бай Шань, глядя на мои метания.

— Ну так я же не сдала! — выдохнула я. И вдруг поняла, что он смотрит на меня с некоторым удивлением.

— Ты все списки прочитала? — уточнил он.

Я покачала головой, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Кажется, я так никогда не волновалась из-за сдачи экзамена.

— На все меня не хватило, — призналась я, сжав кулаки под длинными рукавами, надеясь, что это придаст мне сил не разреветься прямо здесь и сейчас.

— Тогда советую проверить снизу, — сказал Бай Шань. — Список, он знаешь, длинный.

Я посмотрела на Бай Шаня с некоторым сомнением, но решила последовать его совету. Как показывает опыт, просто так Бай Шань ничего не советует. Своё имя я нашла в чёрном списке. Самой последней. И в этот момент я растерялась. Даже не знала, как реагировать. Я уже настроилась рыдать, а оказывается, я всё-таки прошла на второй этап. Неожиданно для себя я хихикнула — сначала раз, потом ещё, а потом истерически расхохоталась, почувствовав, как напряжение покидает меня. Всё-таки сдала этот чёртов экзамен. Осталось совсем немного — сдать второй этап.

И когда я подумала об этом, я поняла, что не совсем уверена, радоваться мне или расстраиваться. В конце концов, уверенности в том, что я сдам второй этап, у меня было ещё меньше, чем в первом. А цена вылета со второго этапа стала немножко выше.

— Ну что? — поинтересовался Бай Шань, глядя на меня.

— Я сдала, — улыбнулась я. — Я практически уверена в том, что ты сейчас смотришь на почти сертифицированного алхимика.

Бай Шань рассмеялся, потрепал меня по волосам и напомнил:

— Ты мне ещё борщ обещала.

— Я тебе борщ обещала за информацию о клане Лян, — напомнила я, чувствуя, как всё напряжение, которое владело мной, куда-то ушло.

— Ну, кое-что я узнал, — признался Бай Шань. — Сейчас это небольшой клан. Старый, уважаемый, но бедный и подрастерявший как финансовое влияние, так и наследие. Сегодня достоверно никто не скажет, чем они занимались раньше. Из интересного — они очень похожи друг на друга. По крайней мере, из того, что мне рассказывали, твоя матушка и её матушка были буквально на одно лицо. Как и твоя матушка с её сёстрами.

— Интересно, — задумалась я. — А действительно матушка любила моего биологического отца, или просто была уверена, что в случае чего её измена не вскроется?

— Кто знает, — пожал плечами Бай Шань. — Если это был второй случай, то ей просто немного не повезло. Всё-таки цвет волос у тебя редкий. — Он на минутку замялся. — Планируешь ли ты искать своего биологического отца?

Это действительно был серьезный вопрос для мира, где почитание родителей возведено в абсолют. Я, например, не была на сто процентов уверена, что Бай Шань понимает мое нежелание общаться с биологической матерью. Впрочем, пока он открыто не спрашивает, этот вопрос можно обойти, а теперь еще и с отцом что-то решать надо. Не хочу…

— Не уверена, — призналась я и поспешила пояснить во избежание различных вопросов. — Я вообще слабо представляю себе жизнь с родителями. У меня уже была одна матушка. Вторую заводить как-то не хочется. Тем более её причины прийти ко мне, как минимум, спорны.

Единственная причина, которую я видела для того, чтобы поближе познакомиться с родственниками, — это разобраться, что же такое у меня с родословной и как с этим культивировать дальше. Вот только что-то подсказывало, что вряд ли кто-то из моих биологических родителей протянет мне руку помощи.

— Я покопаюсь ещё в её прошлом, — пообещал Бай Шань. — Хотя бы выясню, кто твой настоящий отец. А там уже ты подумаешь сама, насколько тебе это нужно. К тому же, возможно, у твоей матушки есть информация о том, как тебе правильно культивировать. Думаю, она должна знать об особенностях своего клана. Если и есть что-то, что кланы ценят больше влияния и денег, то это родословные.

Я покивала. Очень хотелось, чтобы Бай Шань оказался прав. Просто если это старый клан, который уже подрастерял своё влияние, могло получиться так, что никакого наследия, которое бы мне помогло, у матушки просто нет. И до всего придётся доходить самостоятельно.

В нашу милую беседу о моём родстве неожиданно снова ворвался звук колокола. Это заставило меня насторожиться. Бай Шань тоже на секунду замер. Кажется, он такого не ожидал. И в этот момент над площадью раздался глухой голос:

— Уважаемые экзаменуемые. Наш экзамен не менялся уже много лет. И поэтому мы приняли решение — для того чтобы дать больше шансов проявить свои таланты, изменить систему проведения экзамена. Вся дополнительная информация будет направлена в ваши комнаты.

Совсем уже зверьми устроители экзамена не были, и поэтому дали время подготовиться к его прохождению. Этим сейчас озабочены были все. С учётом того, что нельзя было брать с собой сопровождающих, думаю, некоторые молодые мастера сейчас были заняты примерно тем же самым — продумывали, как себя обезопасить. Им-то было попроще. Было у меня подозрение, что их нагружают всевозможными артефактами и амулетами как защитного, так и атакующего плана, чтобы всё, что оставалось благородным, — собрать необходимые ингредиенты в почти тепличных условиях, мало отличающихся от лабораторных. У меня такой роскоши не было и не предвиделось, поэтому логично было позаботиться о себе самой.

Начала я с самого простого — с попытки приготовить репелленты. Как показывал опыт пребывания на природе, репелленты никогда не бывают лишними, даже если кажется, что это перестраховка. А перестраховкой это не было — я лично видела в этом мире комаров размером с кулак. Да, в паутине, но тем не менее. Параллельно с варкой репеллентов начала снова заниматься вышивкой. Опыт общения с культиватором без защитных артефактов мне не понравился. Так что в ускоренном режиме я вышивала что-то вроде жилетки, которая не только должна защитить меня от парочки атак, но и иметь кармашки, в которые можно распихать что-то, требующее быстрого доступа. По-хорошему, надо бы поясом обзавестись, на который можно навесить колбочки и парочку талисманов, но здесь я, скорее всего, не успею.

Среди разрешённых к проносу вещей был набор алхимика с ножами — конечно, их можно было использовать для защиты, но только их будет явно мало. Пока я сидела в задумчивости и пыталась придумать, как изобрести перцовый баллончик, откуда-то сверху, из-под потолка, в приоткрытую курильницу благовоний свалился то ли Завтрак, то ли Обед. Я уж было дёрнулась, но мышь резко вскочила на лапки и что-то матерное запищала куда-то вверх, параллельно пытаясь отряхнуться от слоя пепла.

Неожиданно вспомнился гриб-дождевик, который взрывался, если на него наступить, иногда выбрасывая в воздух облако пыли. Дальше сработал ассоциативный ряд: взрыв — хлопок — хлопушка. Кажется, в детстве мы делали нечто похожее из бумаги, а мальчишки потом устраивали целые конкурсы на самый громкий хлопок, ну или просто пытались подстеречь момент, чтобы напугать громким звуком. В общем, про хлопушку я помнила, а вот как её делать — нет. Это намертво выветрилось из головы. Помнила только форму — треугольная.

Короче, мне был нужен спец по оригами. Бай Шань как назло слинял, придётся выкручиваться самой. Первый человек, про которого я вспомнила, — Ин Цзе. В конце концов, складывает же она как-то журавликов. Может, и с этим поможет?

Ученица мастера Лун Вэя выглядела на удивление довольной, словно кошка, которая украла сметану. То ли у неё получился очередной долго не получавшийся эликсир, то ли сопернице нагадила, а может, и то и другое вместе. Увидев меня, она искренне удивилась:

— Лу Шиань, я не ожидала тебя увидеть здесь до конца второго этапа экзаменов.

— В том-то и дело, — призналась я. — Мне нужна консультация и немного помощи, чтобы защитить себя на этом этапе. И ты единственная, к кому я могу обратиться.

Ин Цзе насторожилась, а я сделала большие и самые голодные в мире глаза и спросила:

— Ты же умеешь складывать оригами. Мне нужна такая штука…

А дальше я, наверно, все полтора часа пыталась объяснить, что же мне в конце концов нужно. Девушка на какой-то момент зависла, а потом осторожно уточнила:

— Ты же в курсе, что убивать на экзамене нельзя?

— Вроде там было написано, что нападать нельзя? — засомневавшись, переспросила я.

— Написано, конечно, «нападать», но читать стоит как «убивать нельзя», — с тяжёлым вздохом объяснила Ин Цзе. — Насколько мне известно, постоянно мониторить, что происходит в Тайном царстве, никто не будет. Но по спасательным браслетам будет понятно, если с тобой случилось что-то плохое — тяжёлое ранение или смерть. В иных случаях никто, естественно, не будет отслеживать такую кучу народа.

— Так — спасатели есть, это уже хорошо. А вот тяжёлое ранение — это плохо, — я раздражённо запустила руку в волосы.

— Но это же Тайное царство, — развела руками Ин Цзе, — кладезь сокровищ и чудесных ингредиентов. Его нельзя считать стопроцентно безопасным.

Я тяжело вздохнула. Меч вошёл в список необходимого. Пользоваться я им, конечно, не умела, но может, хотя бы напугаю. Как минимум себя. И вообще мы страшны своей импровизацией.

— Что там по поводу оригами? — мило улыбнулась я.

Ин Цзе закатила глаза.

— Понимаю, что отвязаться от тебя будет очень сложно.

И вот какая удивительная штука — даже не знаю как, но она действительно сложила это по одному моему описанию. Буквально через пару часов я получила подходящий, плюс-минус подходящий, вариант. Для теста мы засыпали в хлопушку золу из-под благовоний. Вроде бы разлеталось примерно так, как хотелось — облачко, закрывающее пространство.

— Забавная вещь, — заинтересовалась Ин Цзе. — Кто бы подумал, что поделка из бумаги может быть настолько смертоносной? Ведь помимо благовоний туда можно засыпать всё, что угодно, а потом просто сжечь — и никаких следов.

— Ты мне идею подаёшь, — засмеялась я.

Ин Цзе фыркнула на меня и уточнила:

— Ты уже решила, что будешь брать? Зелья, порошки, пилюли. От этого может зависеть твоё успешное прохождение второго этапа.

— А тебе вообще можно мне помогать? — усмехнулась я, пытаясь под её чутким руководством сложить хлопушку. Эта, по крайней мере, получалась похожей и вроде даже должна хлопать.

— Почему нет? — коварно улыбнулась Ин Цзе. — Неужели ты думаешь, что более-менее крупные секты оставят своих сдающих без помощи? Поверь, там сейчас разворачивается такая подготовка, что подготовка к свадьбе может показаться проще. Без какой-либо поддержки остаются только такие одиночки, как ты. Так что можно считать, что я тебе тоже могу помочь, ничего запрещённого в этом не будет.

Я довольно улыбнулась. Слишком сильно нагружать её мне не хотелось, но кое-что я у неё попросить могла. Рецепты и некоторые ингредиенты для них. В некотором смысле Ин Цзе оказалась настоящей ходячей библиотекой — если не сама варила, то знала подходящий рецепт.

Она решила не только выдать нужную рецептуру, но и проконтролировать процесс приготовления. Кажется, у меня появился бесплатный мастер-класс. Это хорошо, это благостно, это лишним никогда не бывает.

Первое, за что мне прилетело, — сначала за осанку. Слишком низко наклоняюсь над доской и горблюсь. Настоящий алхимик должен быть подобен сосне при работе с ингредиентами и листу на ветру при работе с котлом. Ну а второе — это за неправильное использование одного из ножей.

— Син ле жэнь не так используется, — возмутилась Ин Цзе. — Ты слишком сильно давишь. Он и так очень острый, как раз для того, чтобы практически не повреждать ингредиенты. А ты им словно тесаком пытаешься нарубить. Это нежный инструмент, он требует аккуратности и почитания. Как кисть каллиграфа.

— Тебе напомнить, как я пишу? — заинтересовалась я, едва не засмеявшись, учитывая используемое сравнение.

Ин Цзе вспомнила, закашлялась и вздохнула.

— Я не знаю ещё, как описать. Это должно быть очень мягко и очень нежно.

— Как кисонька лапонькой? — усмехнулась я, неожиданно вспомнив любимого блогера из прошлой жизни.

— Да, — подумав секунду, подтвердила Ин Цзе. — Так тоже подойдёт. Как кисонька лапонькой. Он не требует усилий. И немного по-другому держи, чуть под углом. — в этот момент она замялась. — А ещё ты должна контролировать ци.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— При нарезке ингредиентов? — переспросила я.

— Разумеется, — меня одарили удивлённым взглядом, словно это изначально было само собой разумеющимся и все об этом знали. — Это же алхимия, она постоянно требует воздействия ци — практически непрерывного. На каждом этапе, в любой момент времени ты должна стабилизировать внутреннюю и внешнюю энергию при работе с ингредиентом. Что-то выделяет слишком много энергии, какие-то ингредиенты при нарезке начинают её поглощать и при этом менять свои свойства. Ты должна улавливать этот момент. — А потом она вдруг закашлялась. — Так стоп, ты разве этого не знала?

Я покачала головой.

— Я знала, что надо контролировать ци при использовании элементного огня и духовного. Но что бы — при нарезке?

— А как ты до этого готовила эликсиры? — шёпотом, полным священного терпения, поинтересовалась Ин Цзе. Кажется, у неё в голове не укладывалось, как так — резать ингредиенты и не пользоваться ци. Хотя вроде же техникой ингредиенты разделывать нельзя… Для стабилизации. Ну вот как у них опять сочетается несочетаемое — погрустнела я, пока Ин Цзе возмущалась. — У тебя же должно всё взрываться, ну либо получаться непонятное нечто.

Ну, в чём-то она была права. Непонятное нечто у меня получалось. По крайней мере, при попытке приготовить суп. И иногда даже взрывалось.

Ин Цзе ненадолго куда-то вышла, а когда вернулась, я с удивлением увидела её в очках. С учётом того, что у меня дома лежит пенсне, очки не должны были быть чем-то удивительным. Но они удивляли — строгая чёрная оправа и какая-то очень массивная стекляшка.

— Нарежь вот это, — сказала она, протягивая мне толстый корень, похожий на упитанный дайкон. — Как обычно.

— И «забудь о том, что я сейчас говорила»? — уточнила я, передразнив девушку.

— Забудь, — кивнула Ин Цзе, немного поморщившись.

Я принялась нарезать какой-то корешок под её неотрывным взглядом. Чувствовала себя несколько некомфортно, в итоге пару раз промахнулась мимо корня, но, в общем, нарезала его на ровные кубики.

— Отложи в сторону неликвид, — сказала Ин Цзе, а потом задумчиво протянула: — Интересно…

— Что?

— Кажется, ты постоянно и неосознанно управляешь ци. Она у тебя постоянно изменяется и течёт, но очень тонко и незаметно. Поэтому до этого я никогда не обращала внимания на то, как ты нарезаешь ингредиенты, и была уверена, что ты используешь при нарезке ци, потому что ты действительно её используешь — просто неосознанно для себя самой. Я бы даже сказала, что этот процесс у тебя на уровне некоторых мастеров. — Она поморщилась. — Ладно, с мастерами я перегнула. Ну как минимум на уровне личного ученика. Очень точечный и аккуратный контроль. Вот уж действительно, алхимия — твоё истинное призвание. Не удивительно, что у тебя даже тушёная на огне клубника становится чем-то с примесью алхимии. Если ты сможешь освоить этот процесс сознательно, то твои результаты вырастут в разы.

Я буквально облизнулась.

— А ты можешь объяснить, как это делается?

Ин Цзе задумалась.

— Предполагается, что манипуляции ци учатся годами.

— Мне бы уложиться до начала следующего этапа, — развела я руками.

— Посмотрим, что можно сделать. Для начала сядь и начни медитировать.

Разумеется, медитировать я начала не у котла, а в специально отведённом месте, в саду. Здесь даже дышалось по-другому, словно ты после тяжёлого города со смогом и пылью попал в чистейший лес, где всё пахнет озоном. Я закрыла глаза и начала погружаться в единственную знакомую мне медитацию. Немножко сбил растерянный кашель под ухом. Кажется, медитировать я тоже должна была как-то по-другому.

— Здесь действительно очень хорошо чувствуется природная ци, — сказала Ин Цзе.

Я была в полном расслаблении и покое, чувствуя, как мой резерв, постоянно полупустой, снова начинает наполняться. Всё-таки это удивительное чувство — где-то там, чуть выше пупка, становилось всё теплее и теплее. А потом меня словно окатили холодной водой.

На меня смотрела растерянная Ин Цзе сквозь свои очки.

— Кажется, у тебя стоит какой-то блок, не позволяющий резерву наполняться целиком. Тебе будет очень сложно продвинуться на следующую ступень культивации.

Ну, в этом она не сказала мне ничего нового, об этом я уже знала. Поэтому всё, что мне оставалось, — просто пожать плечами.

— И у тебя нет какой-то более выраженной энергии, словно духовные корни тоже заблокированы. Удивительно, что ты вообще в таком состоянии можешь культивировать.

— Родословная, — пожала я плечами. — Непонятно какая, но явно родословная.

Ин Цзе рассмеялась.

— В нашем мире всё непонятное можно объяснить родословной. Возможно, мастер Лун Вэй смог бы помочь тебе больше, но он решил ненадолго удалиться в уединение. — она помолчала. — Кстати, как там твоя палка с крыжовником?

— Отдала мышам, — пожала я плечами. — Они теперь за ней ухаживают.

— Мышам? — удивилась Ин Цзе.

— Ну да. Они у меня главные огородники. Главное — не знать, чем они поливают кусты. С ними меньше знаешь — крепче спишь.

Ин Цзе заинтересованно посмотрела на меня.

— И откуда ты такая, шкатулка с секретами?

Я пожала плечами, но не стала говорить ей о другом мире. Не поймёт. А если поймёт, то, возможно, пригласит кого-нибудь из боевых монахов, а мне в принципе здесь очень даже неплохо.

— Вспомни то чувство, которое ты чувствовала при медитации, и попробуй испытать его при нарезке ингредиентов. Рассматривай это как ещё одну медитацию. Ты делаешь, но не думаешь. Оно само собой, плавно и независимо. Это настолько естественно, что это часть тебя.

— Ин Цзе, — вздохнула я. — Ты недавно мне высказывала за неправильно нарезанные кубики. Если я отключу разум, у меня ни одного нормального кусочка не останется. Это вообще возможно — превратить нарезку дайкона в медитацию?

На моё возмущение Ин Цзе лишь пожала плечами.

— Не сразу. Постепенно. Мне на это потребовалось лет пятьдесят.

Я закашлялась и посмотрела на свою собеседницу.

— А тебе сейчас сколько? — осторожно уточнила я у девушки, которая выглядела чуть старше двадцати.

— Вроде около семидесяти, — отмахнулась она. — Как говорит мастер Лун Вэй, ещё совсем ребёнок.

— Ну да, — протянула я и вернулась к нарезке дайкона.

Как там она сказала? Плавно, как будто это часть тебя. Ощутить те самые чувства, которые я испытывала при медитации. Пока я ощущала только чёрную зависть к тому, как моя собеседница выглядела в семьдесят.

Особых изменений в себе с первого раза я, естественно, не заметила. И со второго, и с десятого, и даже с сотого. Меня бы заставили ещё пару сотен раз повторить этот процесс, но у Ин Цзе закончились дайконы. Или как там называются эти корни? Когда я ушла от неё, меня аж слегка пошатывало, а перед глазами постоянно прыгали раздражающие белые корешки. Это же не просто надо было нарезать в состоянии автоматизма, но и нарезать правильно. И за каждый некрасиво нарезанный кубик мне высказывали — точнее, его безошибочно находили в общей массе, выцепляли и показывали, заставляя резать по новой.

Мне честно очень хотелось спросить, зачем так заморачиваться, если всё равно работает. Но Ин Цзе учила так. А раз я сама напросилась, то наверное, некоторые вопросы стоило бы придержать. Тем более если правильная нарезка будет работать лучше, то, наверное, всё-таки её стоит освоить. Но как же это раздражало! Иногда я физически чувствовала, как на меня накатывает раздражение, появляется желание пропустить один или два этапа. И кажется, что от этого ничего не изменится. Однако сегодня я убедилась — нет, всё-таки меняется. Зелья, в которые пошли идеально нарезанные кубики, отличались по качеству от тех, куда кубики были нарезаны не идеально. И непонятно, почему так. Я попыталась объяснить это внутренним балансом ингредиентов. Словно именно в такой форме они раскрываются лучше всего. Но отклонение на пару миллиметров или немного скособоченная стенка идеального квадрата не должны были так сильно влиять на свойства. Но влияли.

В общем, я в очередной раз убедилась, что мне не хватало базы. Зато сейчас у меня были заготовки для зажигательной смеси, которые я разолью по маленьким колбочкам и буду бросать в тех идиотов, которые решат, что я лёгкая жертва. Потому что резали мы корень травы со сложным произносимым названием, который в контакте с воздухом загорался — разумеется, не сам по себе, а вместе с другими ингредиентами. Но сам факт — у меня будет местный аналог коктейля Молотова. И я этим очень довольна.

Почти всю неделю, которую нам выделили на подготовку, я провела у Ин Цзе, разбирая варианты нарезки и способы приготовления. Она же пожертвовала мне и пояс под колбочки, и сами колбочки — из своих запасов. Крутя в руках подгон, я не удержалась и спросила:

— Госпожа Ин Цзе, а почему вы сейчас так добры ко мне? Вы же всегда воспринимали меня с осторожностью и всегда возмущались моим экспериментами?

Ин Цзе вздохнула и, немного помолчав, призналась:

— К твоим экспериментам я до сих пор отношусь с осторожностью и не понимаю, как у тебя это получается, но я тебя учила, а значит, несу ответственность. И будет очень неприятно, если моя ученица, пусть даже временная, провалится на экзамене.— Ин Цзе прищурилась и усмехнулась, кажется, подумав о чем то своем. — Мне хочется посмотреть, чего ты добьёшься. Я всё ещё считаю, что ваше с мастером сходство весьма необычно, вы разные но в чем-то похожи. Безумные гении, да. Но именно безумные гении часто двигают науку вперёд. Ну, либо погибают при очередном взрыве. Если такое произойдёт, я буду очень расстроена. Но так и быть, сожгу для тебя бумажные деньги.

Хорошенькое напутствие, ничего не скажешь. Но меня и такое устроило.

В итоге под бдительным контролем Ин Цзе ко второму этапу я подходила уже более подготовленной, чувствуя себя настоящей искательницей приключений или расхитительницей гробниц. Ладно, не такой, конечно, как Лара Крофт. Но очень похожей. В конце концов, если сравнивать себя с кем-то, то с лучшими. В хранилище было собрано всё самое необходимое: запасная одежда, которая в теории должна была подстраиваться под температуру окружающей среды (зря я, что ли, все четыре сезона на ней вышивала), запас еды, запас лекарств на все случаи, которые я смогла вспомнить, ну и набор алхимика, а также справочник по ингредиентам. Как ни странно, он был в списке разрешённых предметов, что очень упрощало жизнь и повышало шансы пройти на третий этап. Правда, там были только изображения ингредиентов, но и то хлеб.

Почему-то каждое начало этапа для меня было очень неожиданным, и в этот раз удар колокола я тоже проспала. Хорошо, ещё было время, чтобы быстро собраться, подхватить подготовленные пожитки и направиться за толпой, текущей в сторону одной из площадей. Не я одна была любящей поспать. В толпе чувствовалась некоторая нервозность. Экзаменуемые оглядывались, перешёптывались, сбивались в небольшие кучки. Члены одной секты старались держаться рядом, надеясь, что так будет проще сдавать этап.

В итоге толпа вынесла меня на огромную площадь. Несмотря на обилие народа, все дисциплинированно разошлись по территории, перестав теснить друг друга, как кильки в банке — места реально хватило всем. Впрочем, народу было не меньше, чем на первом этапе. Представителей У Син Тан пока не было, и толпа снова начала негромко гудеть. Дисциплина дисциплиной, но возбуждённые люди не всегда могли совладать с собой. Да и не было старших, перед которыми надо было стоять по стойке смирно и благоговейно внимать мудрым речам.

Впрочем, недолго нам оставалось ждать. Буквально через несколько минут на помост из белого мрамора, стоящий в центре, с небес спустились несколько человек, одетых в торжественные богатые наряды: хмурый старец, рассеянно поглаживающий бороду; дама в благородных одеждах, раздражённо смотрящая на нашу разношерстную толпу; и мужчина, чем-то показавшийся мне знакомым. Он, кстати, как мне показалось, был одет скромнее остальных. Я честно постаралась вспомнить, где могла его видеть, но сходу не смогла. Подумаю об этом потом ещё раз.

Первым слово взял старик. Что ж, говорить он умел. Его мудрости хотелось внимать, ещё больше хотелось вычленить крупицы ценной информации из метафор и идиом. Дама была суха, кратка и цедила слова сквозь плотно сжатые губы. В её речи чувствовался неуловимый флёр того самого преподавателя, который, принимая у вас экзамен, готов вас загрызть, если вы ошибётесь хотя бы в одном словечке в определении из его методички. Доступнее всего оказался мужчина с усталыми глазами — у него был типаж того самого препода, который всем тройки поставит, лишь бы мы покинули его вуз и никогда в нём больше не появлялись.

Если опустить все пространные речи, то получалось короткое резюме: мы в вас верим, вы справитесь. Отлично, они в нас верят, и мы справимся. В этот же момент перед каждым сдающим появился журавлик. Я немного посомневалась, но увидела, как другие его разворачивают, и поспешила сделать то же самое. Здесь было записано зелье, ингредиенты для которого мне необходимо достать. Мне досталось Бин лэй, лечебное противовоспалительное зелье. Оно не казалось сложным в приготовлении, но, к моему несчастью, было многокомпонентным. Так что, кажется, мне придётся основательно побегать в поисках того, что можно засушить, покрошить и сварить. Впрочем, я и не ожидала, что мне попадется зелье из парочки компонентов, которые только с условной грядки сорвать. Кстати, по облегченному выдоху кого-то из молодых господ, возможно, ему как раз нечто подобное и досталось.

В этот момент бумага, которую я держала в руке, сложилась в оригами, ожила и превратилась в маленькую черную змейку, обвившую моё запястье и впившуюся в него зубами, прокусив его до крови. Черт! больно. Я ойкнула, тряхнула рукой, пытаясь сбросить мерзкую рептилию, но тут же поняла, что не я одна такая трясу рукой и стараюсь не ругаться при преподавателях, хотя очень хочется. Кажется, это и есть тот самый спасательный браслет.

Старец, уловив некоторую напряженность в глазах практиков, поспешил уточнить, продолжая поглаживать бороду:

— Сейчас каждый из вас получил браслет жизни. Он будет отслеживать ваше состояние. Если вдруг в Тайном царстве с вами случится что-то, что будет угрожать вашей жизни, этот браслет перенесёт вас обратно. Разумеется, данный этап для вас будет провален. Но через два года вы сможете снова попробовать. Удачи на экзамене.

Среди толпы раздался ропот. Вот только он меньше всего походил на ропот несогласия или раздражения. Я улавливала отдельные фразы, в которых хорошо слышалось: «Надо же, какие они заботливые», «А вот на экзамене в такой-то секте постоянно гибнут ученики». Разумеется, это не алхимический экзамен, судя по названию секты, но всё же да — кажется, У Син Тан заботится о своих экзаменуемых. Это немного успокаивало.

— Чтобы не создавать большую толпу, — куда уж больше, усмехнулась я про себя, — после того как вы пройдёте через врата, — за его спиной появилась огромная сияющая полусфера, — вы окажетесь в разных местах Тайного царства. И не обязательно, что это будет то самое место, где водятся нужные ингредиенты.

Я вздохнула и приняла как данность: вполне может быть, мне придётся не только побегать от практиков, но и просто побегать в поисках нужной локации.

— Мы надеемся на вашу мудрость и рассудительность. Помните, что алхимики — это те, кто следует пути разума, а не пути грубой силы.

Кажется, это так нам прозрачно напоминают, что не стоит бить и убивать направо и налево, даже если такое возможно. Заботливые какие.

— И надеюсь, многие из вас, даже если не пройдут на следующий этап, повысят своё мастерство и узнают для себя много нового. То, что вы найдёте в Тайном царстве, даже если оно не относится к необходимому вам рецепту, вы можете оставить себе.

Я настороженно посмотрела на дедушку: не-не, такой сыр только в мышеловке. Это даже не кусочек сыра, это целая головка. Осталось понять, что же не так. А то, что что-то не так, я чувствовала печёнкой. Хотя, возможно, я перегибаю палку, и ничего сверхъестественного в этом нет. С другой стороны, ну кто же будет делиться ценными ресурсами вот просто так, на халяву? Значит, далеко недаром. Допустим, кто-то захочет сдать ингредиенты, да и получить деньги, но ведь гораздо выгодней и логичней оставить их для себя. Или побоятся испортить и сварить какую-нибудь гадость? Кажется, я начинала искать глубинный смысл там, где его могло и не быть. В конце концов, что опасного может быть в маленьком лесе? Ну, может быть, и не очень маленьком, и не совсем лесе.

Среди довольных и уже потирающих ручки в ощущении скорого обогащения были и те, кого тоже не радовал такой аттракцион невиданной щедрости. Особенно много их было среди молодых господ в дорогих одеждах, экипированных по последнему слову техники. По крайней мере, у некоторых я тоже увидела пояс со склянками и талисманами быстрого доступа. И вот они да, выглядели крайне беспокойными. Моя двойняшка, кажется, более-менее собранная, смотрела на старика, как на Деда Мороза, раздающего подарки. Да как так-то? Неужели моя матушка не могла уделить дочери немножко больше внимания, чтобы сделать её чуть менее наивной? Впрочем, её воспитание было не в моих интересах. Мне ещё с её папочкой разбираться. При этом я честно, не знала, как к ней относиться. Наверное, лучший вариант будет — никак.

За спиной вещающего старца полусфера превратилась в столь же огромные голубые ворота, сияющие ослепительным светом, словно за ними находился прожектор. Он посторонился, освобождая дорогу, и торжественно воскликнул:

— Так пройдите же в своё испытание в Тайном царстве!

Мы не снесли его только потому, что практики хорошо воспитаны и испытывают уважение к старшим. Сначала потянулся жидкий ручеёк учеников из У Син Тан, которые сдавали экзамен на общих основаниях. Потом другие, более крупные секты. Все шли в порядке своей очереди. Точнее, в порядке «кто главный, тот вперёд». Мне и другим одиночкам предстояло ждать, пока вся эта толпа закончится.

Я наконец-то обратила внимание на то, что Чжэн Мо, оказывается, прибыла не одна. Помимо неё в этой эпопее участвовали ещё две девушки и три парня. И отношение к ней было странным. Кто-то взирал совершенно равнодушно, а кто-то откровенно ехидно улыбался. Кажется, у неё есть проблемы. Я замялась. Мне бы свои решить. Как бы мне не была любопытна сестрица, чувство, которое я к ней испытывала, было сложно назвать привязанностью или даже интересом. Вмешиваться я пока не собиралась. Надо же, я в чём-то понимаю Бай Шаня. Но интересно же! Точнее, пока просто любопытно. Я очень надеялась, что она пройдёт на следующий этап, мы сможем столкнуться с ней лицом к лицу и выяснить всё же, чья конфетка круче. Ну, в смысле, чья алхимия, конечно же.

Старшие представители У Син Тан, кажется, совсем не торопились уходить. В общем, это и понятно — за нами же ещё Тайное царство закрывать. А то мало ли что оттуда выползет. Меня подталкивало начать разбираться с тем, что же мне надо найти, уже прямо здесь, но рядом с алхимиками настроиться на этот процесс было сложно. И поэтому я в попытке лавировать в толпе тоже изображала из себя стойкого оловянного солдатика под палящим солнцем. Кажется, следующее, что я должна освоить, — умение контролировать температуру вокруг себя. Практики, я знаю, это умеют.

Во врата я прошла одной из последних. В конце концов, зачем толпиться? Пропустив всех нетерпеливых, я наконец-то прошла сквозь голубоватую завесу. Ощущение было — словно в воду нырнула. Оказалась я на другой стороне — в лесу. Сухая. Хотя, честно говоря, ожидала, что немного всё-таки промокну.

Это действительно был лес — буйный, тропический, с огромными листьями, скрывающими солнце и дарующими вечную тень. В воздухе пахло перегноем и сыростью. Я осмотрелась, прислушиваясь к шорохам. Но пока слышала лишь шелест листьев да голоса птиц. Казалось, это место было безопасным. Но расслабляться всё-таки не стоило.

Так куда я в итоге попала? В отличие от палящего солнца там, здесь уже были сумерки. Кажется, в Тайном царстве время течёт нелинейно. И это значит, что мне срочно стоит озаботиться поиском места для ночлега. Я не очень хорошо понимала, куда мне сейчас идти. Хотелось найти какую-нибудь тихую сухую пещерку, в которой можно развести огонь и как следует отдохнуть. Не то чтобы я на самом деле устала. Просто не хотелось шляться по вечернему лесу одной в темноте. Мало ли что там, мало ли кто там.

Так как направление я даже не представляла, то пошла, куда глаза глядят. И очень надеялась, что не заблужусь. Будет забавно, если я всю неделю прохожу кругами вокруг одного баобаба. Или что здесь такое вместо него растёт? В выборе дороги я решила положиться на удачу, в конце концов, мне часто говорят — тебе везет. Проверим. Просто пару раз крутанулась вокруг себя и пошла куда глаза глядят, с трудом продираясь сквозь густые заросли

По-хорошему здесь бы стоило осмотреться — наверняка есть что-то интересное, что можно было бы собрать. Но я с трудом удерживала себя от этого, потому что я мало что увижу в сумерках. А вопрос ночлега — это важный вопрос. А ещё в идеале надо было найти воду. Всё-таки ко многим вещам я подхожу не как практик, а как обычный человек. И как обычный человек я прекрасно знаю, что без еды можно прожить неделю, а без воды прожить эту неделю будет гораздо сложнее. Обезвоживание организма — та ещё неприятная штука. Хотя, возможно, в тропическом лесу будет достаточно воды, которая станет собираться утром в качестве конденсата.

В голове невольно крутились ролики о выживании в лесу, в том числе тропическом, которые я видела в прошлой жизни. На самом деле, если честно, я не представляла себе, как буду строить землянку без подходящих инструментов. С учётом того, что из подходящих инструментов у меня только ножи для алхимии, то есть для разделки ингредиентов.

В какой-то момент я зацепилась ногой за что-то — даже не заметила, за что — и полетела носом вперёд в кусты, а потом в овраг. Скатившись по склону, буквально влетела в ещё одни кусты и оказалась в милой сухой пещерке. Первая мысль, которая меня в этот момент посетила: не «ой, какая радость», а «блин, как же больно-то». Я собрала собой все камешки, коряги и деревья. Болело всё. Голова немного кружилась — возможно, сотрясение. Хотя с моими-то мозгами… Подозреваю, это тот случай, когда были бы мозги, было бы сотрясение. А так тряхнула головой, посидела немножко, и вроде оклемалась.

Сумерки в этих местах сгущались очень быстро. Так что, когда я выглянула наружу, там уже было совершенно темно. Ладно, будем оставаться здесь. Для начала было бы неплохо узнать, не потревожила ли я какого-нибудь соседа, который сейчас с недоумением смотрит на меня и решает — поужинать или оставить на завтрак.

Источников света у меня не было, в темноте я не видела, но, по крайней мере, умела зажигать духовный огонь. Уже хорошо. В его свете стало понятно, что пещера пуста — это маленькая пещера, сухая, даже без каких-либо костей. Она почему-то не приглянулась никому из возможных обитателей. Я, конечно, допускала, что возможно, здесь и нет обитателей, и это было бы даже очень неплохо для общей безопасности сдающих. Но что-то мне подсказывало, что на такую удачу можно не рассчитывать, потому что я была практически на сто процентов уверена, что хотя бы в одном из зелий, которые нам выдали, будет необходим какой-нибудь животный ингредиент.

Кстати, о том, что мне попалось. Наконец-то можно разобраться, что там в списке ингредиентов, посмотреть и ужаснуться. Я очень надеялась, что те, кто подбирал эликсиры для этого экзамена, плюс-минус осознавали, что, как и где, ну и сколько времени на это потребуется. Потому что в моём списке оказался эликсир на двенадцать ингредиентов. Я не была уверена, что даже знаю, как они выглядят. Так что вариант «украду, ну в смысле, позаимствую» из варианта «ну нет, я же не такая» перешёл в вариант «посмотрим по обстоятельствам».

Разумеется, значительную часть ингредиентов я знала. И как минимум половина из них в тропических лесах не водилась. Поэтому сначала найдём всё, что водится в этой локации, а потом будем искать, как перейти в следующую. Ну а пока примем эту пещерку как собственную базу.

Утром, когда рассвело и запели птички — громко и натужно, крайне раздражающе, сказала бы, — я заставила себя с трудом встать. И не потому, что мне было лениво, а потому что спать на каменном полу, укрывшись плащом, — не самая хорошая идея. Жёстко, неудобно, ну и, как ни странно, прохладно. Надо будет на следующую ночь каких-нибудь листьев натаскать, помягче будет. Ну и да, не выспалась я совсем — всё же это была не самая комфортная постель в моей жизни.

Позавтракав клубничным вареньем с паровой булочкой, я вышла осматриваться. Всё такой же тропический лес, только днём. Вот этот грибочек, который растёт на стволе какого-то дерева, выглядит очень знакомо. Кажется, он входит в состав некоторых эликсиров. Точно — я видела его, когда искала рецепт благовония кошмаров. Полезная штука, кстати. Надо будет собрать немного.

Как там они собираются? — очесала я в затылке. Но по счастью, всё-таки вспомнила. Грибочек неважно было, как собирать — чем срезать и в какой период. Главное — не руками. И желательно в плотненькой маске, потому что он при срезании источал галлюциногенную жидкость, которая на воздухе мгновенно испарялась, превращаясь в газ. Жертва его вдыхала, впадала в коматозное состояние, тихонечко умирала и становилась удобрением для дерева. Симбиоз, однако. Грибочек тянул соки дерева, дерево получало удобрение. Все в выигрыше. Разумеется, в основном жертвами Хуэй чжи становились лесные животные, для которых он пах очень привлекательно, либо неразумные алхимики и практики, которые решили пренебречь техникой безопасности. Хотя, если я правильно помню по описанию, то опасен он всё-таки только для очень слабеньких алхимиков. Для меня, например.

Я серьёзно задумалась, как его сбить. Он плотный, такое переживёт. Вот только делать это желательно издалека и с наветренной стороны, чтоб не надышаться. Газ хоть и распадался очень быстро, всё равно было бы неприятно, если я им надышусь. Ну, не уверена я, что смогу нейтрализовать его свойства. В некоторой степени очень обидно, что я не могу культивировать как все нормальные практики, потому что на каком-то этапе развития яды им становятся не страшны. Я прикидывала варианты добыть Хуэй чжи и так, и этак, но по-любому выходило, что лучший способ сбора — это защитный костюм с противогазом, которого у меня, разумеется, не было. Возможно, было бы неплохо найти какую-нибудь палку и просто сбить гриб, как я сначала и думала. Технически гриб для зелья мне, конечно, был не нужен, но оставить его здесь, когда он растёт буквально под моим носом, я не могла. Жадность требовала.

Так что следующие полчаса я изгалялась над бедным деревом и бедным грибом, пытаясь их отделить друг от друга ну хоть как-нибудь. На какую-то тридцатую попытку у меня получилось. В воздух взметнулось облачко пара, место слома там, где был гриб, мгновенно затвердело, словно покрывшись какой-то смолой. Кажется, так грибница защищается от повреждений. В конце концов, здесь вырастут новые грибы, а их соберут уже какие-нибудь новые практики. Присмотревшись, я увидела на дереве десятки таких наростов. Похоже, это почти плантация. И не я одна такая жадная.

Убрав свой урожай в хранилище, я на некоторое время задумалась: не стоит ли мне обобрать другие деревья? Но потом подумала, что жадность сгубила кошку. Ещё парочка грибочков будет в тему, но обирать все остальные деревья явно не стоит. Хозяева не оценят.

И только потом, когда я уже с чистой совестью оглядела обобранную плантацию, до меня дошло, что вместо палки можно было использовать технику «вуали тысячи ножей». Захотелось побиться головой о стену, но стены не было. Пришлось признать, что я всё ещё не научилась использовать вновь появившиеся возможности, но мы будем двигаться в этом направлении. В конце концов, зачем изобретать велосипед, если есть ци.

А потом я увидела кустик с ягодами, потом ещё один, и ещё. В итоге к вечеру первого дня я поняла, что я слишком увлекающаяся натура. Как будто это раньше было незаметно? И собрала всё, что угодно, кроме того, что мне на самом деле было нужно. Хотя нет. Среди моей добычи всё-таки оказался нужный мне ингредиент — цветок Цзинь байхэ. Он шёл в этом эликсире как стабилизатор. И вот им надо было заняться в первую очередь, потому что даже в хранилище он имел неприятное свойство потихоньку лишаться своих свойств. Вот такой вот странный каламбур.

Так что, вернувшись в пещеру, я развела духовный огонь и принялась разделывать листья цветка. В первую очередь надо было аккуратно отделить верхние лепестки — в этом зелье они не нужны. Из-за того что у «Золотой многоуровневой лилии» только внешние лепестки накапливали и выделяли приятный сладковатый аромат, их часто использовали в благовониях. В травниках, которые я читала, их рекомендуют сушить на солнце, переворачивая каждые пять-десять минут. Обычно такой рутинной работой занимаются ученики, которых не жалко чем-нибудь занять. Это не я такая, это в травнике так сказано. Описан был, правда, ещё один способ подготовки листьев, который редко использовался — вымачивание в воде. В идеале вода должна была быть из источников, полных ци, но в крайнем случае могла подойти вода, которая била ключом над элементным огнём древесного типа. Я такой раньше не использовала. И честно говоря, сейчас экспериментировать было как-то неохота, да и просто некогда, поэтому пока лепестки будут упакованы в рисовую бумагу и вернутся в хранилище. Думаю, за то время, что я буду находиться здесь, они не сильно испортятся, отделённые от основного цветка.

Дальше при подготовке Цзинь байхэ следовало аккуратно удалить тычинки. Я посмотрела на них — жёлтые, в мой палец толщиной, намертво прикреплённые к основанию цветка — и вздохнула. При удалении тех самых тычинок нельзя было повредить цветок. И достать их надо было целиком и полностью, не оставив ни единой части в цветке. Здесь бы очень пригодилась переносная алхимическая лаборатория. Но у меня её не было. И подозреваю, стоила она, как весь мой домик с мышами, вместе взятыми. Хотя, если вспомнить, чем нас мыши отпаивали после нападения демонического практика, возможно, без мышей…

В общем, так или иначе, с собой переносной лаборатории у меня не было, приходилось изворачиваться. На подходящей досочке из набора алхимика, который я выкупила своим собственным трудом, занимаясь уборкой в старой лавке, и который я, естественно, прихватила с собой. Так что всё, что мне требовалось, — это побольше света и поменьше дрожи в руках. Свет обеспечила духовным огнём, а вот дрожь в руках всё ещё присутствовала — что поделать, я волновалась. Я очень надеялась, что с первого раза ничего не запорю. До этого я никогда раньше сама ингредиенты не заготавливала, и от этого было ещё волнительнее. Ну вот, действительно, нельзя же сравнить нарезку картошки и цветка, который стоит двадцать духовных камней. Впрочем, тут я на секунду задумалась, вспомнила, во сколько мне обошлась картошка, и решила, что не так уж сильно это отличается.

Как только я перестала воспринимать цветок как бесценный ингредиент и разглядела в нём основу для салата, руки неожиданно стали уже не так сильно трястись, когда я аккуратно вырезала эти разнесчастные тычинки, измазанные пыльцой. Попадание которой на нижние лепестки цветка допустить было никак нельзя. В какой-то момент я даже почувствовала себя не столько поваром, сколько хирургом на операции. Не хватало слаженной команды. Я вдруг истерично хихикнула, представив мышей в хирургических шапочках и масках, которые на моё «скальпель» подают мне нужный нож или пытаются вытереть пот со лба.

Впрочем, запорола я только один цветок. Когда пыльца попала на нежные лепестки, те тут же скукожились, почернели и стали совершенно непригодными к использованию. Ладно, я же не ожидала, что у меня с первого раза всё идеально получится. Нет, ожидала, конечно. Но не так чтобы уж сильно. Я разделяла талант алхимика и талант заготовщика. Вполне могло получиться так, что к последнему у меня вообще руки не лежат. Учтя ошибки прошлого безвинно погибшего цветка, я занялась оставшимися двумя. И в итоге получила ингредиенты для нужного мне зелья, которые, правда, ещё стоило до конца обработать. И тычинки — тоже алхимический ингредиент. В алхимии вообще редко что выбрасывают. Всему находится применение. Эти, например, основа для мощнейшего афродизиака — Цзинь хуа фэнь. При правильном приготовлении его, для того чтобы действие лекарства сошло на нет, одурманенный должен предаваться плотским утехам восемь дней и восемь ночей. А иначе изойдёт кровью из всех возможных отверстий. В случае, если необходимые условия будут выполнены, есть шанс продвинуться на две-три ступени в культивации. Думаю, кто-то да когда-то это пробовал. Интересно, получилось продвинуться или всё-таки нет? Ну, опять же с учётом того, что мы знаем и те и другие свойства — у кого-то получилось, у кого-то нет.

Живот неприятно заныл — хотелось кушать. От мысли о том, что придётся снова ужинать паровой булочкой, живот скрутило ещё сильнее. Ладно, пока потерпим, потом вопрос нахождения приличной еды станет особенно острым. Кстати, а водится ли здесь батат? Насколько я помнила, батат произрастал в древнем Китае и оттуда уже пришёл во все другие места. Я, разумеется, могла ошибаться, но, возможно, его стоило поискать, тем более что это лиана, а значит, должен водиться в тропическом лесу. Запечённый батат ничуть не хуже запечённого картофеля, разве что немножко слаще. А ещё, например, батат можно потушить или пожарить соломкой — тоже неплохой вариант. Мысли о пюре из батата, батате фри и других вариантах приготовления условной сладкой картошки пронеслись перед глазами, заставляя желудок урчать. Паровая булочка в руках стала ещё менее аппетитной. Кстати, о фри! Надо будет по возвращении попробовать приготовить куриные стрипсы, луковые кольца или чуррос. Сяо Ма, конечно, ворчать будет о нецелевом расходе масла, но недолго — пока не попробует.

Ладно, мы сильные, мы справимся. В конце концов, булочка с вареньем из клубники — не такая уж и гадость. Варенье вообще великолепно. Как я и думала, судя по всему, У Син Тан оставила пропитание на втором этапе на ответственность самих голодающих, потому что за прошедшее время никакой корзинки с ужином перед носом не появилось. Обидно, конечно, но да ладно. Уверена, что у многих с собой есть достаточный запас корма. У меня, между прочим, тоже была баночка тушёнки, но, так сказать, на крайний случай, когда совсем припрёт. А куда делась ещё одна порция тушёнки, я спрошу у мышей, когда вернусь. Когда-нибудь я обязательно залезу в их запасы и выясню, что же у них там такого интересного. И раскулачу, обязательно раскулачу.

Я прикрыла глаза и помечтала о том, как вытрясаю из пушистых воришек всё их добро, а оно сыпется и сыпется, сыпется и сыпется, а потом я почему-то превращаюсь в Скруджа Макдака, прыгаю в эту груду алхимического богатства и плаваю в ней. Я тряхнула головой и поняла, что я, кажется, чем-то надышалась. А что, могла — я много чего насобирала, начиная от грибов и заканчивая цветами, травками и даже пару мхов поснимала. Я, конечно, и повязку на нос сообразила из влажной ткани, и потом додумалась её ци усилить, но всё равно.

В общем, помечтав ещё немного и об этом, я залезла в хранилище, нашла бутылочку с универсальным антидотом и, запивая им, доела булочку, устроившись на охапке пальмовых листьев — действительно стало немного мягче. Прошёл один день. У меня осталось не так много времени. С другой стороны, один ингредиент из нужных у меня уже есть. Теперь мне следовало направиться в другую локацию. Вот только никакой информации о том, куда, как и прочее, не было. Развлекайтесь, уважаемые сдающие, как хотите.

В общем, решено: сегодня последняя ночь, которую я провожу в этой пещерке, а дальше направлюсь куда-нибудь, куда глаза глядят. В надежде, что организаторы не могли сделать экзамен настолько сложным, чтобы его было не сдать без какой-либо дополнительной помощи. Скорее всего, подобные локации не очень большие, чтобы можно было быстро через них пройти, не привлекая особого внимания и не создавая проблемы. Нам выделили неделю, а значит, за этот промежуток времени найти все ингредиенты и с ними что-то сделать, вполне реально. Они же проверяли это на реальность, правда? Впрочем, я утешала себя тем, что даже если не сдам, у меня будет ещё одна попытка. Единственное, что меня расстраивало, — это то, что в случае, если я провалю этот этап, в следующий раз экзамен я смогу сдавать только через два года. С другой стороны, у меня будет целых два года на подготовку. Вот только стоило мне представить выражение лица новообъявившейся матушки или той же принцессы Мяо-Мяо, когда они узнают о моём провале, сразу повышался уровень мотивации и жажды победы.

С этими оптимистичными мыслями я уснула и снова проснулась под раздражающее пение птичек. Никогда бы не подумала, что пение может так раздражать. Кстати, о пении. Я залезла в список ингредиентов, которые мне нужны, и усмехнулась. Кажется, у меня действительно есть один ингредиент, который я упустила. А точнее, птица Чэнь цюэ, которая обитает в нескольких регионах, в том числе и тропических лесах. Тот, кто назвал её «утренней зарёй», возможно, тоже не раз просыпался под её немелодичные вопли, в которых можно было услышать и вопль кота, которому прищемили хвост, и раскатистый гул заведённого мотоцикла без глушителя. Так что пением это называлось весьма условно.

Я вышла из пещеры и постаралась рассмотреть, где там в листьях поёт птичка. Ведь поёт мой завтрак. Чэнь цюэ — съедобная. Охотиться я, естественно, не умела. Я вообще слабо представляла себе этот процесс. Ну, техника нарезания кубиком ингредиентов, разумеется, не алхимических — мы же помним о том, что энергии не сталкиваются, точнее, не должны сталкиваться. Это как в охотниках за привидениями — в теории скрещивать лучи нельзя, но если очень надо… В общем, думаю, в принципе, очень даже подойдёт для попытки нарезать ещё немножко живой ингредиент. Я собралась было запустить технику в поющие кусты, и замерла. Рука не поднималась. Я понимала, что это завтрак, что это не так сложно, что я даже не знакома с этой птицей. Но где-то в глубине души поднималось дикое негодование из разряда: «Ну как так можно-то? Она же живая!» Потомственная горожанка, ни разу не убивавшая и даже не видевшая, как убивают курицу, забивала все. Я не понимала, как это работает. То есть сражаться с демоническим практиком — всё ок. Ладно, не всё, я изначально пыталась договориться. А птицу прибить?

Я развеяла технику. Приходилось признать, что я буду голодной. Рука на живое существо у меня пока не поднималась. Возможно, я не так много живу в этом мире. Сколько времени-то прошло? Даже года, наверное, нет. А если подумать, то почти вечность. Лу Шиань, кстати, изначальная владелица этого тела, тоже никогда курицу в жизни не убивала.

Пока я размышляла и предавалась рефлексии: убить — не убить, птица вылетела из кустов, взмахнула крыльями, перемахнула через меня и буквально оставила у меня в руке, когда я попыталась её схватить, половину своего хвоста. Красивые пёрышки. Если не в эликсир, то в какое-нибудь украшение. У меня давно руки зудят что-нибудь подобное попробовать. Вдруг, кроме вышивки, я ещё и украшения артефактные делать смогу? Будет неплохо. Проследив направление полёта птицы, я решила, что это указующий перст судьбы, и направилась туда. Возможно, куда-то да выведет.

Вывела.

Я сначала услышала шум воды, а потом увидела огромный водопад — буквально во всю стену, в смысле, во весь горизонт. Я видела бесконечную падающую воду, загораживающую всё небо и уходящую куда-то в землю. Птица ещё раз мелькнула перед глазами и улетела куда-то в сторону кустарника, растущего у водопада. Я некоторое время постояла, прислушиваясь к себе. В себе была звенящая обреченность от того, что куда идти дальше — непонятно, а этот водопад достаточно странный, чтобы быть дверью в другую локацию. Тем более нечто подобное привело нас сюда, а если нет, возможно, там, за водопадом, есть тайное царство в Тайном царстве, ну или на худой конец — какая-нибудь уютная пещерка, где растут подземные грибы, которые мне в том числе нужны.

Прежде чем пытаться пройти через водопад, я решила быстренько осмотреться и набрать разнообразных ингредиентов, которые под руку подвернулись. Условно говоря, сметая всё, что только можно. Не уверена, что это всё будет мне нужно, но в конце концов когда-нибудь да пригодится. Возможно, я выведу на основе этих ингредиентов какое-нибудь новое необыкновенное зелье, которое потрясёт весь мир культивации.

Полянку перед водопадом я вынесла едва ли не подчистую — была настоящим пылесосом. Всё, что можно было утащить, я утаскивала. В какой-то момент я даже почувствовала себя мышью. «Всё в норку, всё в норку, всё про запас, все в дом». Возможно, из-за этого чувства я потом даже буду меньше ругать своих пушистых воришек, ну как минимум какое-то время. Сейчас я их понимала как никогда.

Спустя пару часов я плюхнулась на траву, вытерла пот и осмотрелась. В округе не осталось не то что ничего ценного, а вообще ничего. Это как козу на поле выпустить. При этом я честно пыталась вспомнить, как какие ингредиенты собираются, и меняла инструменты с одного на другой. Я даже начала понимать тех алхимиков, которые предпочитают покупать уже готовые ингредиенты, вместо того чтобы самим заниматься заготовкой. Руки болят, ноги болят, спина болит и хвост отваливается. Да и муторно это очень. Пару-тройку растений выкопала с корнями, авось приживутся у меня в саду под бдительным присмотром мышей. Думаю, хвостатые огородники будут только рады пополнению.

Ладно, пора двигаться дальше. С кряхтением поднявшись с земли, я сначала демонстративно подержалась за поясницу, пытаясь показать окружающим, что я старая немощная женщина, потом вспомнила, что в округе из всей видимой живности только улетевшая по своим делам птица, плюнула и направилась к водопаду бодрым шагом.

У озера, в которое обрушивался потенциальный вход, ненадолго замерла, посомневалась, решила, что хуже точно не будет, и сделала шаг в воду. Зябко передёрнула плечами от пронизывающего холода и брезгливо поморщилась, когда мокрый подол прилип к ногам. «Холодненькая», — была моя следующая мысль.

Я сделала до водопада всего пару шагов, а уже была целиком мокрая от брызг, разлетающихся во все стороны. Идти было не то чтобы сложно, скорее тяжеловато, пусть никакого течения не ощущалось — сопротивление воды всё же чувствовалось. Гул, словно где-то играет огромный оркестр из одних барабанщиков, оглушал, а когда я решительно сунулась внутрь, на меня обрушился поток воды, сбивающий с ног.

В глубине водопада я увидела светящуюся искорку. Кажется, мне туда, по крайней мере, интуиция подсказывает, что мне туда. Ну а раз подсказывает, так чего бы не пойти? Вот только идти по воде оказалось гораздо сложнее, чем я думала. Было холодно, мокро, меня сбивало с ног, и каждый шаг давался крайне тяжело. Но я, сжав зубы, шла, стараясь держаться ближе к одной из стен, чтобы в случае чего за неё можно было попробовать зацепиться. Я никогда не думала, что водопады бывают настолько толстыми. То есть обычно это просто занавес воды, по крайней мере, так представляется. Но это была словно крепостная стена из воды, которую предстояло преодолеть. В какой-то момент я решила, что зря всё это затеяла. А потом вдруг вывалилась на другую сторону и, пропахав носом землю, уткнулась в берёзу. Я от неожиданности даже глаза протёрла — действительно берёза. «Под моим окном прикрылась» — что-то меня на лирику потянуло. Вот уж чего не ожидала. Кажется, теперь я знаю, откуда у мастера Лун Вэя клубника и крыжовник, и почему они не знают, что с ними делать.

А ещё я под берёзой увидела мухомор, и меня снова понесло. Утешало то, что, скорее всего, берёзовая кора здесь проходила под названием Тяо вэнь хуа шу пи—«полосатая деревянная бумага» и была как раз тем, что мне и нужно. Да, я снимала её легко. Интересно, а если на ней огонь развести? А берёзовых веток наломать, а баньку замутить. Кажется, меня опять понесло. Думаю, даже Бай Шань не поймёт, когда у меня в домике появится баня, которую я и топить не умею. Просто потому, что у меня никогда не было дачи. В баню я по жизни ходила к друзьям. Что поделать — стопроцентная горожанка.

Уходить отсюда категорически не хотелось. В какой-то момент у меня даже слёзы на глаза навернулись. Я сидела, прислонившись к берёзе, и ревела чуть ли не в голос. Меня настолько сильно накрыло ностальгией, что хотелось послать к чертям всё и всех и остаться здесь, в этом маленьком пространстве. А если У Син Тан придут меня отсюда выгонять, я обхвачу берёзу и буду упираться всеми руками и ногами. Я прекрасно понимала, что это неосуществимое желание, но от этого менее серьёзным оно не становилось. Я утешала себя только тем, что возможно, старик Лун Вэй в честь нашей дружбы когда-нибудь пустит меня ещё раз сюда — берёзку пообнимать и поностальгировать.

Я стряхнула с себя накатившую печаль. Было такое чувство, что это не только моё, но и какое-то наносное. Возможно, здесь росло что-то, надышавшись чем я стала подвержена эмоциональным перепадам. Ну, по крайней мере, мне хотелось так думать. И да, с одной стороны, мне сейчас нет-нет да и хотелось домой дико, с другой стороны, именно здесь, в этом мире, я смогла нормально выдохнуть от бесконечной гонки за чем-то, чего я не могла достичь. Выспалась нормально, обзавелась жильём — не в ипотеку, средством передвижения — не в кредит, семьёй. Именно здесь я научилась расслабляться и находить счастье в малом: например, поваляться на шезлонге в саду, попивая немного горчащий чай, медленно наблюдая, как на ветру колышутся листья деревьев.

Мир перестал быть для меня бесконечным бегом в беличьем колесе. Я остановилась, выдохнула и начала жить, пытаясь принять этот мир и влиться в него по мере своих возможностей, пусть и получалось не всегда удачно. Если подумать — я та самая горожанка, которая задолбалась и уехала в деревню. Просто в другой мир. Ага.

Потёрла руками лицо, вздохнула, подумала, отломала ветку и прикинула, получится ли взрастить берёзу. Как обычно, через обычный отросток, ну, поставить в воду и посмотреть, даст ли корешки. В крайнем случае, передам мышам — они что-нибудь придумают. Может, так моя ностальгия будет меньше? «Ага, придумают», — выползла неприятная мысль. «После сдачи экзамена собираешься в неизвестную секту. А ты уверена, что твои мыши пойдут, учитывая их запасы?» Я вздохнула, прожевала про себя всё и заставила себя собраться. Если так и дальше пойдёт, я стопроцентно скачусь в чёрную безысходную меланхолию. А мне нельзя.

К моему несчастью, место с берёзой оказалось весьма небольшим, я бы даже сказала, совсем маленьким. Небольшая полянка с берёзой, небольшое болото с мухоморами, облепихой и клюквой. Пара кустов малины — обобрала, здесь не удержалась и обобрала подчистую, исцарапав все пальцы, поганки нашла, ну куда ж без них, я даже тины из болота натаскала и ряски, зачем — не знаю, но пригодится, вот зуб готова дать. Правда, после того как я в этом болотце поплескалась, пахло от меня, как от кикиморы. Залетная лягушка даже удивленно квакнула, кажется, приняв за свою. Но ничего, в водопаде отмоемся.

Я с тоской посмотрела на полянку, которая оставалась за моей спиной. Уходить не хотелось категорически. Здесь всё было таким знакомым, таким родным, таким безопасным. И, кажется, предсказуемым, так что мне понадобилось собрать все силы, чтобы снова вступить под водопад. Кажется, второй раз было легче, и на этот раз я снова оказалась в совершенно другом месте. А точнее, в более знакомом мне.

Я смотрела на паука, паук смотрел на меня, и вместе мы понимали, что визита друг от друга не ожидали. Хелицеры паука клацнули, я чуть изогнула бровь и пробормотала про себя: «Кто-то мне говорил, что они травоядные». Я попятилась и наткнулась на что-то большое. Обернулась — увидела ещё одного паука, смотрящего на меня с неподдельным гастрономическим интересом. Тяжело вздохнула. А потом неожиданно для себя ляпнула:

— Вы меня сожрёте, а я Бай Шаню пожалуюсь.

Пауки задумались, осмотрели меня. В какой-то момент самый большой приблизился ко мне и, казалось бы, обнюхал. У меня по спине пробежали мурашки, словно он провёл холодной мокрой тряпкой по спине. Я осторожно потянулась к его морде и попробовала её отодвинуть, стараясь по возможности не слишком к ней прикасаться, — морда отодвинулась. Красные, ярко горящие глаза паука еще раз осмотрели меня. И кажется, в них появилось некоторое узнавание. В этот же момент он что-то заклокотал на своём паучьем… И я оказалась на пустой полянке. Лишь кусты шевелились под неожиданно пронесшимся порывом ветра. Единственный, кто остался бестолково метаться между двумя кустами, — это какой-то маленький паучок. Он натыкался то на один куст, то на другой, разворачивался, натыкался на первый и забавно, осоловело вертел головой, чтобы буквально через секунду наткнуться на второй куст. Вот то ли я такая страшная, то ли Бай Шань… Я припомнила своего приятеля-раздолбая и начала сомневаться и в том, и в другом. Может, и правда травоядные? Резко передумали, осознали, прониклись. В это верилось примерно так же, как в то, что я великий культиватор. Ладно, главное, не съели — уже хлеб. А мне как раз яд нужен, чей конкретно — не скажу, думаю, паучий тоже сойдет.

Паучок, не сумев сбежать, в ужасе забился под куст. А я быстренько набрала паутины — паучий шёлк штука ценная. К тому же я наконец-то разобралась с ним. Остатки хитина или линьков я тоже собрала. А потом перевела взгляд на паучка, который судорожно дрожал под кустом. И ведь не хватило же ему ума сбежать, пока я оббирала ещё одну полянку.

— Мне бы яду, — хмыкнула я, подставляя бутылочку.

Паучонок обиженно пискнул, но пошёл цедить. Он мне напоминал сейчас тех самых мышей из мемов, которые кололись, плакали, но продолжали жрать кактус. Вот и он плакал, но продолжал цедить яд. Я очень надеюсь, что кто бы ни попал к ним, он выберется живым. Ну или хотя бы целым.

А во фразу Бай Шаня — «они травоядные» я больше не верю. Ладно, я и в прошлый-то раз не сильно поверила. Оглядевшись еще раз, я задавила мыслишку сбегать до дома и набрать там нужных ингредиентов — кажется, это было где-то недалеко от моей резиденции. Останавливало только понимание, что я способна заблудиться в трёх соснах, и свой собственный дом я буду искать гораздо дольше, чем надеюсь. Поэтому разворачиваемся к водопаду и опять идём мокнуть. Ну кто ж придумал такой способ перемещения между локациями? Оторвать бы ему руки по самую шею.

Оказалось, самое сложное при перемещении через водопад — это собраться с мыслями и зайти в холодную воду. Иногда она была чуть теплее, но в основном, как правило, всегда мерзко холодная. В какой-то момент я опять вынырнула на небольшой полянке, чихнула и поняла, что моих сил на перемещение уже больше нет. Стоило найти место, где можно отдохнуть и как-то систематизировать всё то, что было мной найдено. Потому что некоторые ингредиенты для своего зелья я уже нашла. Что не мешало мне, правда, обносить и другие.

На этот раз никакой пещерки мне не попалось, пришлось устраиваться на полянке, разводить духовный костерок, пытаясь согреться, и рассматривать найденное. Голодной я не была — наелась малины.

Когда я проснулась, мне очень захотелось, чтобы этот экзамен поскорее закончился. Не знаю, что там думали мастера из У Син Тан, но сдавать его было очень неприятно. После второго ночлега на природе ныло всё. Хорошо ещё, что небольшое саше с репеллентом, которое выдала мне Ин Цзе, работало замечательно, и меня никто не искусал. А ведь могли. В какой-то момент мне показалось, что у меня над ухом кто-то жужжал, и возможно, я этого кого-то даже прихлопнула, не просыпаясь.

Потянувшись, я достала список ингредиентов для рецепта и начала проверять, что у меня уже есть. Вроде бы что-то набиралось. Оставалось надеяться, что я собираю правильные вещи и плюс-минус понимаю, как перемещаться по локациям. Пока везло, и все необходимые ингредиенты набирались очень быстро, но я подозревала, что так может быть не всегда. В конце концов, удача — она на всех, особенно если её надо распределить на несколько десятков молодых людей, многие из которых гении и таланты. Я, конечно, надеялась, что моя удача удачливее других, но всё же прекрасно понимала, что мне нужно ещё и постараться, а значит, надо ускориться.

Сегодня я оказалась в каком-то горном районе, точнее, в предгорьях. Куда бы я не посмотрела — везде холмы, а на горизонте возвышаются огромные горы, утопающие в облаках. Насколько я помнила, в горах мне нужен был какой-то кристалл — Хуан Лин Ши, Светозарный кварц. Предполагалось, что его находят у подножия гор, и он не является большой редкостью. Единственное, что эти камни очень любят гигантские горные муравьи. Питаются полезными ископаемыми, находящимися в горах. Как правило, горные муравьи не агрессивны. Но вот только «как правило», потому что иногда они вполне способны оказаться крайне неприятным противником даже для практиков уровня закладки золотого ядра, а то и выше. В общем, мне стоило с одной стороны поспешить, а с другой — быть поосторожней.

Припомнив программу У Син Тан, я вдруг подумала, что это очень странно — почему в программу подготовки алхимиков не входят такие навыки, как выживание, охота и скрытность. Было бы всё-таки очень полезно. Хотя, как я понимаю, предполагается, что у каждого алхимика есть своя группа сопровождения, и пока группа отбивается от монстров, алхимик тихонечко собирает себе все нужные травки. Завидую, конечно, со страшной силой. Мне бы такая группа сейчас вот так не помешала. Я вот даже не знаю как.

Впрочем, я всё ещё надеялась, что сама справлюсь. Идти по холмам оказалось неожиданно приятно: то здесь, то там виднелась какая-то интересная травка, которую не надо было собирать каким-то замороченным образом. И в итоге моё хранилище постепенно пополнялось. Я искренне радовалась тому, что У Син Тан пообещала возможность сохранить всё набранное. Так что я продолжала грести, правда, теперь уже не с такой силой, просто потому что понимала: я не успею сгрести всё и найти нужные ингредиенты. Приходилось чем-то жертвовать. Если бы я сознательно решила вылететь со второго этапа, я бы вынесла здесь вообще всё. Но я не была уверена, что на следующий раз, когда я прибуду в У Син Тан сдавать экзамен, они снова допустят нас до Тайного царства.

Горы медленно приближались. Тут можно было найти ещё и какие-то камушки, цветные минералы, в которых я не особо разбиралась. Иногда они были совершенно простыми, иногда с какими-то вкраплениями. Особо интересные, симпатичные я поднимала и убирала в хранилище — благо ничего не весит. Оставалось самое главное — дойти до гор (почти выполнено) и найти нужный минерал. Я освежила в памяти, как он выглядит. Собрать его и найти следующие ворота. Кажется, что может пойти не так?

— Ну ты и дура!

В меня полетела шишка. Пролетела мимо.

— Сам дурак! — возмутилась я и кинула шишку в ответ.

В данном случае мне повезло больше — я сидела выше, а неизвестный практик из неизвестной мне секты ниже. Так что он промахнулся, а я попала. Наградой мне был болезненное «ой» и недовольный взгляд снизу. Ничего, я как-нибудь переживу это. Некоторое время мы сидели молча, только снизу раздавалось крайне раздражающее хрусть-хрусть-хрусть.

— Ну и что будем делать? — не выдержав, спросила я, покосившись вниз на парня в голубой форме. Тот тоже смотрел вниз, и на его лице была некоторая обречённость.

— В смысле «что»? — переспросил он, поудобнее устраиваясь на своей ветке.

Я посмотрела вниз и указала на огромного коричневого муравья, который методично подгрызал ствол огромного каменного дерева, больше напоминающего сосну, окаменевшую за тысячу лет. Ещё немного, и он всё-таки перекусит ствол, а потом перекусит нас.

— Вот с этим что делать будем?

— Не знаю, — буркнул парень, а потом возмутился: — Это ты во всём виновата! Если бы ты не влезала…

Я пожала плечами:

— Это кто к кому лез? Не ты ли мне обломал добычу полезного ископаемого, сунувшись в самый неудачный момент?

— Я его первый увидел! — продолжал возмущаться практик.

— Я бы поспорила, — пожала я плечами, осторожно, чтоб не сильно скользить из-за них, — если б в этом был смысл. Но кто первым увидел — это наименьшая из наших проблем. Вы не находите?

Мы с практиком переглянулись, посмотрели вниз и вздохнули. Потому что муравей явно не собирался оставлять нас в покое и продолжал методично жрать каменную сосну.

Сначала всё начиналось замечательно: я неспешно оббирала новую локацию, пытаясь найти среди попадающихся то тут, то там камушков нужный мне. Не находила, правда, но меня это не смущало. Погода стояла прекрасная, солнышко хоть и пригревало, но не жарко, а иногда налетавший ветер, колыхавший травы и цветы, приносил лёгкую прохладу. В какой-то момент я приблизилась к горам настолько, что заметила у подножия огромный муравейник, напоминающий небольшой город. Муравьи уходили по своим делам, возвращались, таща на себе какие-то камни и толстые палки, больше похожие на огромные железные сваи, которые я как-то видела на стройке, и совершенно не обращали на меня никакого внимания. К чести сказать, я к ним тоже особо не лезла. Не прельщало меня близкое знакомство с существом, доходящим в высоту мне до колена.

Но судя по всему, свести близкое знакомство мне всё же предстояло, так как я увидела муравья, который тащил свою добычу к себе домой, и добычей этой, судя по внешнему виду, был как раз нужный мне камень. Он был один в один как на картинке, и полностью соответствовал описанию — полупрозрачный камень молочно-белого цвета с едва заметным золотистым свечением изнутри. И, кажется, довольно неплохого качества, так как свечение было хорошо заметно, а часть камня была почти прозрачная.

Тогда я думала, что удача прямо таки идёт ко мне в руки. Просто на тот момент я ещё не знала, что с другой стороны за этим же муравьём наблюдал сидящий ниже молодой господин. И планы у него были примерно такие же: по возможности отвлечь муравья чем-нибудь интересным и утащить камень, ну либо проследить за муравьём, чтобы выяснить, где он эти камешки набрал.

Просто два наших плана немножко пошли вразрез друг другу. Мой камешек, которым я отвлекала муравья — между прочим, чистый нефрит, — наложился на благовония парня, и что-то пошло не так. Из плюсов: камень-то мы получили, раздербанили на двоих почти по-братски. Из минусов: муравей, лишившийся своей добычи, вместо того чтобы просто сходить за следующим, решил сделать своей добычей нас. Проверять, что способен сделать муравей, у которого жвалы толщиной в бицепс хардкорного бодибилдера, никто не стал — потому что у живого практика помимо мускулов должны быть и мозги.

Как по итогу выяснилось, я очень даже неплохо бегаю. А ещё лазаю. Потому что когда муравей решил съесть нас обоих, я умудрилась не только обогнать молодого мастера, но и залезть выше по голому стволу — не иначе как с перепугу. Как спускаться, я честно — не представляла. Впрочем, судя по настырности муравья, был шанс, что мы спустимся независимо от собственного желания.

Я перевела взгляд на сидящего ниже молодого господина:

— Вы когда на камень охотитесь, что с муравьями делаете?

— Не знаю, — отмахнулся он. — Как правило, всё приносит моя свита. Моя задача — зелье сварить, а не отбирать ингредиенты у членистоногих. Я за ингредиентами всего один раз спускался из секты, с тремя старшими и десятком внешних учеников. Думаю, юная госпожа понимает, что я не то что муравья вблизи не видел, там даже тень замечена не была. Впрочем, мы и не за муравьями ходили.

Если первая часть его монолога была наполнена гордостью и чувством превосходства, то к концу он заметно сник.

Я на некоторое время зависла, пытаясь прикинуть, действительно ли муравей членистоногий, или он относится к какому-то другому подклассу. Поняла, что мне совершенно не вспоминается, и махнула рукой.

— Может быть, ваш сопровождающий что-то рассказывал? Вдруг у него был опыт охоты на подобных? Потому что если мы что-нибудь не предпримем, он нас сожрёт.

— Тебя, — поправил молодой господин, мстительно прищурившись, и признался: — мне такие ингредиенты пока не приходилось использовать. Так что нет.

— Или тебя, — отмахнулась я. — Ты ниже сидишь.

Молодой господин скрипнул зубами. Я ехидно улыбнулась. Вот — обменялись любезностями.

— Возможно, он боится огня, — предположил парень с некоторой заминкой.

— Каменный муравей? — уточнила я. — Он же не обычный, у него хитин должен быть толщиной в три пальца.

— У тебя есть другие варианты? — отмахнулся парень, которому на вид, мне показалось, было лет шестнадцать. Впрочем, после случая с Ин Цзе я не была уверена в возрасте практиков. — И вообще, — опомнился он, — как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне?

— Тебе не кажется, что обстановка как-то располагает к некоторой неформальности? — уточнила я. — К тому же ты первый назвал меня дурой, и не представился. И если подумать, именно ты был невежлив и нарушил этикет.

Парень закашлялся. Возможно, он лишился дара речи от моего очарования, но есть подозрение, что всё-таки от моей наглости.

— Цзо Сяо из секты Бэй Я Цзун, личный внутренний ученик мастера алхимика Фу Цзин, — начал он.

— Лу Шиань, — начала я, но меня прервали с забавным хмыком.

— Мастера нет, секты нет. Да, я в курсе.

Я закашлялась и перевела взгляд на него.

— Я видел ваше представление на пирсе, когда юная госпожа Чжэн представилась вам. Признаюсь, это произвело на меня определенное впечатление. Да и некоторые ученики Фу Дай вас часто упоминают, правда, в их речах вы воплощение лисы и демонический практик, который лишь маскируется под слабосилка, и вот-вот собирается уничтожить все праведные секты, дабы низвергнуть мир в пучину хаоса и первозданного ужаса.

— Надо же, — я аж поперхнулась. — И это всё про меня. А ведь сидела себе тихонечко дома, никого не трогала. Какой всё же маленький мир культивации, куда ни плюнь — везде Фу Дай. Вроде же небольшая секта.

— Небольшая, — согласился молодой мастер. — Но они участвуют во всех соревнованиях, сборах, советах и прочее, так что они на слуху. Поэтому и твоя с ними ссора не обошла мир сплетен. Знаешь, в мире культивации почти ничего не происходит. Ну, демонические практики пошалят, ну какой-нибудь демон-лорд проснётся, перерожденцы там, всякое-разное. Обсудить вообще нечего, а тут ты.

— Ты надо мной сейчас издеваешься? — вздохнула я.

— Просто где ссора обычного — ладно, не самого обычного — человека с патриархом Фу Дай, а где возрождение какого-нибудь демонического лорда? — парень попытался развести руками, покачнулся, и посильнее обнял сосну. — Просто демон-лорд — он регулярно, раз в сто-двести лет. А чтобы кто-то нахамил патриарху, не имея возможности ему ответить… Это, знаешь ли, редкость.

— Слушай, — уточнила я, — а разве у вас талантливые мастера, которые из простых людей… Ну, не должны так делать через раз?

— Ну да. Просто не все после этого выживают, — усмехнулся парень. — А ты выжила — и от этого стала ещё интересней. Знаешь, за такими звёздочками всегда интересно наблюдать. Это ж ты не просто бросила вызов небесам, это бросила вызов патриарху — и всё ещё жива. Небеса, они, знаешь ли, они там, им, как правило, не до нас. А вот патриарх — он здесь…

— Ладно, о сплетнях обо мне поговорим попозже. Что с муравьём-то делать будем?

Ответом мне было молчание.

— Слушай, — я вдруг вспомнила, как Бай Шань катал меня на мече, а ведь это реально выход. — Ты же на мече улететь можешь, наверное.

И в ответ тишина, а потом тихий и едва уловимый шёпот:

— Я ничего не умею.

— Собратья по несчастью, — усмехнулась я, вздохнув про себя, а план-то был неплохой. — У тебя, может быть, есть какая-то сильная боевая техника, которая позволит пробить панцирь каменного муравья?

— Ты издеваешься? — возмутился парень. — Я алхимик. Если бы у меня были способности к овладению боевыми техниками, стал бы я этим заниматься?

— А почему нет? — удивилась я. — Интересная профессия, уважаемая. Насколько я знаю, в каждой секте нужна.

— Ну, это всё равно не так престижно, как быть великим мечником.

— Ну и ладно, — постаралась я утешить взгрустнувшего парня под равномерный хрум-хрум-хрум, к которому уже как-то привыкла и иногда даже переставала воспринимать. — В этом мире всё решает личная сила. Кто тебе мешает сварить эликсир, от которого у твоего противника будет понос, и потом торжественно его победить? — меня прервал дикий смех.

— Ты же понимаешь, что после такого у меня станет на одного вечного врага больше? — Цзо Сяо, кажется, даже попытался вытереть выступившие слёзы.

— Слушай, одним врагом больше, одним меньше. Наличие врагов — это почти как показатель собственной крутости. Да и потом, наличие врага нас должно волновать в меньшей степени. Сам же говорил, что здесь всё решает личная сила и тому подобное. Значит, у любого сильного человека есть как минимум один враг. Нас должен волновать муравей. Тебе не кажется, что дерево уже шатается?

Дерево действительно начало как-то незаметно крениться, возможно, конечно, это моя паранойя, но в этом случае лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Ну нет ничего огненного, а даже если мы польём его огнём…

— Кстати, об огне, — прервала я, нащупав на поясе пару колбочек. Я не хотела до этого доводить, но кажется, у меня не оставалось выбора. — Я это могу. Вот только не была уверена, что это всё-таки поможет — шкура муравья слишком толстая. Если бы её, наверное, ещё пропитать чем-нибудь, но в принципе попробовать можно. Есть у меня одно зелье… Только будь готов к тому, что нам надо будет быстро спрыгнуть и быстро сбежать.

— Если всё получится, я тебя запомню, — пообещал Цзо Сяо с непередаваемой интонацией.

Я изогнула бровь, посмотрев вниз:

— Я должна считать это угрозой?

— Я отблагодарю, — парень буркнул что-то неразборчиво и отвернулся.

— Ну, давай так. Слушай, интереса ради, а всё-таки чем тебе не нравится профессия алхимика?

— Потому что мой брат — признанный воин, а я алхимик. Я, может быть, тоже хочу быть гордостью своих родителей и секты.

— Ну так что тебе мешает? — усмехнулась я. — Свари зелье, которое никто не знает. Открой какой-нибудь новый ингредиент. В крайнем случае, наваришь усилителей и набьёшь морду брату.

Внизу снова рассмеялись.

— Ты забавная. Кстати, у меня есть талисман усиления. Если обернуть им колбочки с зельем, должно жахнуть сильнее.

Меня аж передёрнуло. Вообще, а потом пришлось признать — ну да, наверное, забавная. Так сказать, настоящий клоун.

— Ну что, готов, собрат по несчастью? — его предложение насчёт талисмана усиления мне нравилось, просто для этого надо было достать талисман из его рук, а сидел он ниже, чем я дотягивалась. Проблема. Да ещё спускаться… Я глянула вниз и поморщилась, совершенно не понимая, как мы так высоко забрались. Не иначе как на чистом адреналине.

— Подожди, — засуетился мой собрат по несчастью. — Я сейчас достану амулет «Небесное перо». Он позволит нам спуститься без проблем. Ты только сползи пониже, чтобы нас двоих зацепило.

Это он хорошо сказал. Я даже не знаю, как я сюда залезла. А он — «спустись пониже». Ладно, попробуем.

Для начала надо было разжать стиснутые судорогой пальцы. Это оказалось сложнее, чем я думала. В какой-то момент хватка ослабла, и я поехала вниз, не в силах удержаться. Я взвизгнула и постаралась вцепиться в дерево посильнее. В этот момент меня поймали.

— Как ты вообще умудрилась сюда залезть? — сейчас мальчишка казался чуть старше Сяо Ма.

— Чудом, — откликнулась я. — Так же, как и ты.

Меня обожгли недовольным взглядом, но благо, вступать в перепалку не стали, к тому же дерево ощутимо трещало. Цзо Сяо достал амулет, прижимая меня к себе.

— Если всё получится, мы спрыгнем и благополучно приземлимся. Судя по звуку, водопад в той стороне, — показал он. — Камень у нас есть, так что можно бежать.

— Хороший план, — призналась я с некоторым сомнением, посмотрев на него, и достала из пояса пару колбочек. Почему-то мне казалось, что одной колбочки на муравья будет мало.

Глубоко вздохнула, пробормотала под нос что-то вроде «люблю запах напалма по утрам», — хотя чем-чем, но напалмом зелье точно не пахло, пахло мятой, — прицелилась и швырнула. Раздался мелодичный звук разбивающегося стекла, а потом нас обдало жаром, когда внизу вспыхнул столб огня, едва-едва не достигший до нас.

— Это что⁈ — воскликнул парень, поперхнувшись и глядя на разверзшийся внизу огненный ад круглыми глазами.

— Немножко не рассчитала, — призналась я, сама пребывая в тихом шоке. По крайней мере, в моих представлениях и представлениях Ин Цзе это не должно было так полыхнуть. Но ничего, так тоже неплохо. Муравью хватило, чтобы забыть про нас, а я сделала себе пометку, что зелье надо разливать в колбочки поменьше, и никакого усиления!

Горящий каменный муравей крутился, пищал и, оставив в покое нашу сосну, побежал в сторону муравейника, оставляя за собой пожар, расходящийся в разные стороны. Кажется, я действительно немного переборщила.

Мы с молодым господином переглянулись и спрыгнули с дерева. Точнее, он спрыгнул, а меня за собой потянул. В тот момент, когда пришлось прыгать с сосны, я в ужасе зажмурилась, но вдруг поняла, что нас словно что-то держит в воздухе и опускает очень плавно, словно на лифте. Правда, уже у самой земли действие амулета закончилось, и мы упали на землю, с трудом устояв на ногах.

И да, мы додумались прыгать с другой стороны, и поэтому у нас оказался небольшой временной зазор, чтобы не очутиться в огне в качестве ингредиента для гриля. Да, для этого пришлось поизображать канатоходцев. Приземлившись, мы поспешили в сторону водопада, а за спиной разгорался настоящий пожар. Кажется, я сильно перестаралась.

— Может, у молодого господина есть какой-нибудь водный талисман? — на всякий случай спросила я, когда мы подбежали к водопаду. Что-то в последнее время мне приходится много бегать. Ничего, алхимика ноги кормят.

Он обернулся, указывая за спину, где горел каменный муравейник, из которого с писком разбегались горящие муравьи. Меня замутило, глядя на эти мельтешащие огненные точки. Кажется, не так уж сильно Фу Дай ошиблись, описывая меня как какого-то демона.

— Вот это никаким талисманом не погасишь! — заорал он и толкнул меня в воду.

Вот мерзавец.

Выкинуло нас по отдельности, судя по всему, так как в обозримом пространстве я Цзо Сяо не видела. Ну и ладно, я его себе в отдельную книжечку закачу — в раздел «не то чтобы отомстить, но…» Мстить моему собрату по поджогу действительно было не за что. А то, что он меня без предупреждения в водопад столкнул, — это так, мелочь, хоть и неприятно. Впрочем, через него всё равно пришлось бы проходить, так что — да, мстить здесь точно не за что.

Я отряхнулась и принялась осматриваться. Что ж, передо мной новая локация. Впрочем, каждая локация здесь была новой, так что ничего удивительного в этом не было. Леса были, горы были, даже болотце было, а в этот раз я оказалась, кажется, в пустыне.

Здесь, возле водопада, было много растений и воды, но на горизонте виднелись барханы. Было бы неплохо понять, какого размера локация. Хорошо, если она — три бархана, четыре колючки, а если нет, и простирается на тысячу ли? Тогда что? Так что стоило подумать и как-то посновательнее подготовиться к путешествию, а ещё лучше — заранее уточнить, что я здесь должна найти в качестве ингредиента. Вдруг мне ничего не нужно, и я просто зря потеряю время? Приоритеты тоже надо уметь расставлять.

Как бы я ни надеялась, что мне надо просто зайти и выйти, но нет — не сработало. Здесь мне надо найти «Ша чи» — мелкую пустынную колючку, которая была буквально основным ингредиентом. И недооценивать её не стоило: были у этого растения пара неприятных свойств, которые делали его ценным. Вспомнить бы ещё, какие.

Сразу бросаться вглубь пустыни я не стала — решила сначала подготовиться, как минимум, воды набрать. Всё же пустыня не самая гостеприимная локация, даже если она отличается от нормальной с её огромными перепадами температур и отсутствием воды. Тем более если она отличается от нормальной и совершенно непонятно, чего тогда ждать. Вглядевшись вдаль, пытаясь увидеть на горизонте шапочки пальм, указывающих на потенциальный оазис, я тихонько вздохнула. Ничего — только песок всех оттенков. Я даже не знала, что у песочного их столько: от красного до золотистого, и это только в поле видимости. А удобненько, если подумать. В этом Тайном царстве у секты под боком были буквально все необходимые биомы, в которых произрастали различные ингредиенты. А ведь есть ещё места, где эти самые ингредиенты не произрастают, а пробегают, пролетают или проплывают — и могут попробовать соискателей на зубок. Не зря же с алхимиками охрана ходит. Правда, пока ничего страшнее муравья мне не встречалось, но это ещё ничего не значило. Хотя не в интересах У Син Тан массовая гибель сдающих, так что, возможно, всё было даже специально настроено таким образом, чтобы нас выкидывало только в «песочницы».

В какой-то момент я поняла, что мне жарко. Это как летом выйти в жару: сначала вроде ничего, а потом напекло голову. Я переползла в тень, устраиваясь под огромной пальмой. Судя по всему, вышивке требовалось время, чтобы настроиться на изменившуюся температуру из-за моего низкого уровня культивации. Кажется, выдвинусь я только ближе к вечеру. А там вышивкам придётся перестраиваться уже на похолодание — надеюсь, не слишком резкое, иначе я просто замёрзну.

— Интересно, я совсем с концами сожгла локацию с муравьями? — мелькнула мысль, когда глядела на какую-то мелкую букашку, пробегающую по песку по своим делам. И выжил ли хоть один муравей? Судя по тому, как полыхнуло, могли и не выжить. Интересно, они уникальные экземпляры или всё-таки нет? Кажется, нет, по крайней мере я точно помню, что они ещё в каких-то горах должны водиться. Если, конечно, водопадные порталы не выкинули нас как раз туда, как, например, к паукам в прошлый раз. И хотя меня мучило чувство вины, но при этом я понимала, что, скорее всего, признаваться не пойду — у меня не было таких сумм, которыми я могла бы компенсировать сожжённое. И если меня не расстреляют, то есть шанс, что всё обойдётся малой кровью. Похоже, я не совсем уж праведная, раз не собираюсь признаваться в содеянном. Правда, какой-то червячок сомнения в глубине души нашептывал: «Бай Шань бы тоже признаваться не стал». — Кажется, кто-то очень плохо на меня влияет, — подумала я, а потом хихикнула. Этот кто-то — целый мир.

Немного отвлекшись от переполнявшего меня чувства вины о сожжённых муравьях, я прикинула, что ещё можно найти в пустыне, кроме Ша Чи. Это только кажется, что в пустынях ничего не водится. Нет, здесь есть множество ингредиентов — начиная от пустынного мха Шай Тай до шкурки песчаной ящерицы Ша Си Пи, идеально, если самостоятельно сброшенной. И это то, что сходу вспоминалось. В общем, и здесь есть множество ингредиентов — вопрос только в умении их собирать. Что ж, судя по всему, за этот экзамен я этого умения поднаберусь. Сколько у меня осталось времени, и какие ингредиенты я уже собрала? Я порадовалась, что шансов вылететь со второго этапа у меня становится всё меньше и меньше. Осталось только кое-что перепроверить и убедиться, что всё обработано как надо.

В какой-то момент я поняла, что мне уже не так жарко. Нужно было собираться в путь, хотя «собираться» — это громкое слово: нищему собраться — только подпоясаться. Мне же хватило только встать. На всякий случай наполнила ещё один бурдюк с водой и направилась налево. Пока вариант идти, куда глаза глядят, меня ещё ни разу не подводил.

— Сглазила, наверное, — подумала я, потому что вот уже минут сорок пейзаж оставался неизменным: пески, пески, пески, ящерица, пески, пески, пески. И ладно бы нужная какая-нибудь ящерица была, но нет — даже никакие перекати-поле мимо не пролетали. При этом, что удивительно — солнце ещё и не думало садиться. Хотя, возможно, я прибыла сюда, когда в этом месте ещё было раннее утро. Если вспомнить, как мне тогда жарко было, то без вышивки я бы здесь сварилась моментально. А ещё я поняла, что в следующий раз мне обязательно нужно взять с собой зонтик — хоть какой-то источник тени. Мне постоянно приходилось щуриться из-за яркого солнца, что не способствовало хорошей видимости. Голову всё равно неприятно припекло, ноги вязли в песке, идти становилось неимоверно трудно. Несмотря на защитную вышивку, чувствовала я себя как в бане, а ещё постоянно хотелось пить. Вот только что-то мне подсказывало, что воду нужно всё-таки экономить, поэтому с этим чувством я старалась бороться, припоминая все возможные способы облегчения жажды. Вспомнила даже предложение держать во рту что-то вроде камешков или пуговиц. Может, поискать в хранилище что-то подобное и проверить лайфхак на практике?

В какой-то момент от однообразного пейзажа в глазах начало двоиться. Я прокляла всё: погоду, пустыню, солнце — в общем, что видела, то и проклинала.

А потом мимо пробежал куст. Я моргнула, подумала, что мне почудилось, а потом посмотрела на цепочку маленьких куриных следов.

— Да быть того не может! — не удержалась я.

А потом вспомнила свой куст и подумала, что в принципе может. Пробегающий мимо куст убежал недалеко — кажется, ему не хватало скорости. Судя по его внешнему виду, это был как раз нужный мне Ша Чи.

— А ну стой! — вякнула я, пытаясь ускориться. Получилось так себе — ну не наработан у меня навык бегать по пескам… пока.

Он на секунду остановился, «посмотрел» на меня внимательно и с большей скоростью рванул вперёд по песку. Опыта в перемещении у него явно было побольше, чем у меня, потому что удалялся он с удивительной скоростью.

— Ну нет, это я так не оставлю! — искренне возмутилась я. Ну вот что за манера — чуть что, сразу убегать? Нельзя было постоять тихонечко, пока я веток наломаю? И вообще, почему, кстати, ни в одном травнике не сказано, что кусты бегают? Видимо, чтобы другим был, так сказать, «приятный» сюрприз. Я рванула за Ша Чи, пробуксовывая и падая. Иногда он оборачивался и, кажется, крайне демонстративно обмахивался веточками, словно отдыхал, пока я пыталась до него добраться. И стоило мне набрать скорость и начать приближаться, как он снова издевательски ускорялся. Кажется, за исключением своей флоры, я, оказывается, тихонько ненавижу кусты, особенно состоящие из одних веток. На нём даже листьев нет! На одном из барханов он притормозил настолько, что я успела дотянуться до него и схватить какую-то ветку.

А потом меня сожрали.

— Ну хоть не прожевали, — утешилась я, проносясь по скользкому пищеводу, обжигаясь об его стенки. Одновременно вспоминала приписку в травнике, что многие растения — хорошие приспособленцы. И что б мне это раньше не вспомнить, до моей безумной погони? Нет, я подозреваю, что в этом случае меня бы тоже сожрали, просто был бы шанс как минимум побарахтаться. Удивительно, но, судя по поведению браслета, ничего сверхопасного мне не угрожает. И, что самое обидное, вытаскивать меня из желудка никто не собирается. В какой-то момент мелькнула паническая мысль, что мне мог попасться бракованный браслет. Я утешала себя тем, что не может же мне так везти в отрицательную сторону.

И вот что меня то ли настораживало, то ли радовало — моё спокойствие в текущей ситуации. Ну съели — и съели, с кем не бывает. Правда, было у меня подозрение, что скоро запас прочности нервной системы закончится и меня накроет истерикой.

— Интересно, в желудке кого я хотя бы оказалась? — этим вопросом я задалась, когда наконец-то приземлилась. Удивительно, что желудочного сока здесь не было, были камни, были какие-то кости — я надеюсь, что всё-таки животные. Хотя вот тот череп похож на человеческий. Ну, думать мы об этом, конечно, не будем. И вообще удивительно то, что меня сейчас не накрыла истерика, учитывая, что это существо вот только что пообедало мной, и явно планирует переварить обед. Здесь любой должен биться в припадке от ожидания приближающейся неминуемой мучительной смерти. Желудочный сок вот-вот начнёт выделяться. В какой-то момент я истерично хихикнула — так, кажется, вот она, истерика, но, слава Богу, с психикой вроде всё нормально, просто реакции какие-то запоздалые.

Что делать, когда вас проглотил «дракон»? Ну, всегда есть как минимум два варианта: выйти либо с одной стороны, либо с другой. Есть ещё и третий — попробовать пробиться сбоку. Искать другое выходное отверстие у меня не было никакого желания, как и возвращаться по пищеводу. Что ж, попробуем разрезать брюхо. Тем более по всем канонам изнутри оно должно быть более податливым к подобному — по крайней мере, книги, фильмы и игры твердят об этом буквально в унисон. Что ж, если подумать, в этом есть смысл: ну от кого надо защищаться существу внутри себя? Хотя если он регулярно жрёт практиков, я бы задумалась на его месте и отрастила броню, ну или хотя бы пережёвывала еду не менее тридцати трёх раз, как советуют делать для лучшего пищеварения. Я снова истерически хихикнула, запуская в розовую пульсирующую стенку пищевода «Вуаль тысячи лезвий».

— Что ж, я сегодня побуду воспалённым аппендицитом у отдельно взятой твари!

Мне понадобилось более десяти залпов «Вуали тысячи лезвий», чтобы наконец сожравший меня почувствовал хоть какой-то дискомфорт. В какой-то момент я почувствовала, как подо мной начал дрожать условный пол. Стенки желудка начали сокращаться. Там, где было порезано, стенки начали оплавляться. — Кажется, меня скоро выплюнут, — подумала я, не зная, радоваться или огорчаться. Когда в желудке неизвестного существа начал появляться желудочный сок, я резко освоила новую технику: «Окутай себя ци, чтобы тебя не разъели». Получалось всё равно не очень хорошо: держать подобный барьер я могла не очень долго. Однако сдаваться просто так я не собиралась, раз за разом тупо и монотонно повторяя одно и то же действие. На всякий случай я запрыгнула на валун, который валялся в желудке этого существа, пока ещё не переваренный. А значит, у меня был шанс не лишиться ног в кислоте.

Наличие желудочного сока постепенно обостряло мою работу. Существо начало биться в конвульсиях, и удержаться на камне стало очень и очень сложно, практически невозможно. В момент, когда я уже почти падала, существо вдруг замерло, ещё раз конвульсивно дёрнулось и остановилось. Я использовала ещё одну технику и поняла, что практически полностью выдохлась. Медитировать было некогда, но вместе с тем я чувствовала, как резерв начинает снова наполняться, и весьма быстро. Сквозь шкуру существа я увидела просвет — отлично, значит, я выберусь. Я посмотрела на булькающий вокруг меня сок, который постепенно начал уходить, и судорожно начала искать свободный бутылёк, чтобы набрать потенциально ценный ингредиент. Меня, конечно, едва не переварило, но, возможно, он будет весьма и весьма интересным. Кажется, у меня наклёвывается новая профдеформация.

Когда я с трудом выбралась и упала на сухой песок, то вдруг неожиданно для себя разревелась в голос:

— Я хочу домой! В мирный спокойный офис, где самое плохое, что с тобой может случиться, — это кофе закончился в кофеварке. Ну или домой, к Сяо Ма, моим мышам, кустам и ослам!

Ревела и размазывала сопли я минут десять — судя по всему, наконец-то начался отходняк. Успокаивать меня было некому, валерьянки тоже никто не накапал, пришлось по старинке самой. Проревевшись, я устала, облокотилась на тушу огромного червя, который лежал затихший, и казался совершенно мёртвым. Ну и отлично, а то бы я сама его убила. А, точно, я ж его сама и убила. Маленький куст жался к огромному червю и выглядел очень жалко. Я совершенно не собиралась с ним церемониться и безжалостно запихала его в сумку хранения — потом разберусь с вредителем. Потёрла опухшие болящие глаза и начала выдирать чешуйки из червя. Пустынный червь — это не только «сожри неосторожного путника», но и три-четыре тонны полезных ингредиентов. Жаль, я столько не утащу. Но всё, что шевелится, точно прихвачу, а что не шевелится — пошевелю и тоже прихвачу! Зря он меня сожрать решил — набор ингредиентов в упаковке! Я такого не прощаю. И да, надо было отрастить броню в желудке, если решил сожрать практика!

Когда я наконец отодрала всё, что могла, то раздражённо пнула тушу, на которой было ещё столько «вкусного», но что категорически отказывалось покидать своего мёртвого хозяина, и побрела на звук водопада.

Каждый шаг давался с трудом, а я всё больше убеждалась, точнее, убеждала себя, что мой браслет бракованный. В конце концов, они должны были вытащить меня, как только меня сожрали. Меня мутило, голова кружилась, сердце заходилось буквально от каждого шага. Мне невольно вспоминались десятки возможных причин такого состояния: от «надышалась непонятно» чем до инфаркта, инсульта, истерии. И как же ж хорошо, что симптоматику погуглить нельзя, а то я бы у себя сейчас понаходила! В голову продолжали лезть куча разных мыслей, которым в голове было откровенно тесно, но чаще всего всплывала одна: «И чёрт с ним, с этим экзаменом, сдала бы через два года», — напомнил чей-то голосок в голове, а потом я вспомнила, что сожгла одну из локаций. Ну или не сожгла, возможно, там всё уцелело, а ещё червяка убила. Я хотела бы заикнуться себе, что это не я, но, учитывая огромную дыру в его животе, это всё-таки моя работа. Может, браслет поэтому не сработал? Понимая, что от меня компенсации — целых ноль десятых, решили хотя бы зверушку покормить. — Да ну, напридумывала себе опять, — убеждала я себя, а потом невольно начинала искать следы заговоров против любимой меня. А вдруг это матушка руки приложила? Как и зачем — не важно, ну а вдруг. Или Фу Дай, который в моей личной категории «злодеи из злодеев», даром что праведные, а может… Их, этих «может», набиралось столько, что относительно трезвый голос в глубине тихонько вздохнул: «Тебе бы отдохнуть, мать, у тебя перегрев. Напридумывала себе». Что ж, поверим ему. Отдохнуть бы мне…

До водопада я добралась совершенно без сил. А потом подумала, что если кто-то в очередной раз заикнётся, что мне везёт, я отхожу этого кого-то мокрым полотенцем — ибо так себе везение.

Вылетела я с водопада очень, на мой взгляд, неудачно — прямо, так сказать, с корабля на бал, или точнее, в гущу разборок: троица практиков щемила зажавшуюся в расщелине между двух деревьев девушку. Это был минус. А теперь плюс: приземлилась я на какого-то парня, который такой подлянки не ожидал, и впечатался мордой в пол. Мягенько приземлилась, хотя и не без ушибов.

— Ой, блин, — я потёрла ушибленное место и посмотрела вниз — форма была мне, кажется, знакомой. Моё появление погрузило компанию в некоторый ступор, ничем иначе длительное молчание, аж на целых десять секунд с момента моего приземления, я объяснить не могла.

— Да как ты смеешь причинять вред брату Фу, мерзкая девица⁈ — о, кто-то очнулся. И, как ни странно, тоже девица, буквально испепеляющая меня взглядом, словно я парня не на землю уложила, а руки-ноги ему переломала.

Я перевела взгляд на вопящую и пожала плечами.

— Все вопросы к организаторам. Проблемы перехода, так сказать.

Истеричная барышня набрала было воздуха, чтобы ещё что-то сказать, а потом неожиданно им поперхнулась. Ибо до нас дошло. До всех дошло. До меня дошло, что за форма — это форма учеников секты Фу Дай. До них дошло, кто я. Подозреваю, им листовки раздают с моим портретом и визиткой, и подпись: «Разыскивается живой или мёртвой».

Они с подозрением перевели взгляд на девицу, которую щемили, сравнили, так сказать, с оригиналом, задумчиво покивали. Я покивала вместе с ними, потому что с выбором жертвы они не особо ошиблись, так как девицей в беде оказалась Чжэн Мо, которая сменила цвет волос с чёрного на белый и сейчас от меня не отличалась буквально ничем, ну, кроме сильно более качественной одежды.

— И как нас спутать было можно? — возмутилась я, не выдержав их переглядов. Блин, ну вот как так-то? Думаешь, ты вся такая уникальная, а вот нет. Даже обидно стало. — Разве не видно, что у неё одежда на пятьсот серебром суммарно тянет!

— Мы не настолько нищие, чтобы одежду в серебре мерить! — пафосно отозвалась девица, стоявшая рядом с Чжэн Мо, ткнув ту в плечо с такой силой, что моя гипотетическая сестрица отступила на пару шагов, уткнувшись спиной в дерево, и кажется, даже ойкнула от боли.

— Завидую, у меня пока самое дорогое ханьфу вроде пять таэлей серебра, — призналась я, и направилась было в сторону от этих разборок. Чур меня, чур, как говорится: моя хата с краю, ничего не знаю.

— Ты это куда собралась? — возмутилась девица. Кажется, она у них главная, и, как показывает практика, с девицами из Фу Дай связываться точно не стоит. Похоже, эта секта так сильно влияет на мозги, что даже вполне адекватные на старте девушки превращаются непонятно во что. А парень, который стал моей подушкой для приземления, кажется, начал активно подавать признаки жизни, второй тоже как-то нездорово засуетился. Чую, не к добру это, но всё равно отвечу вежливо и понятно.

— Туда, — указала я вглубь леса.

— И кто тебя, интересно, отпустит? — усмехнулась девица, повернувшись к Чжэн Мо спиной. Та, кажется, пребывала в некотором шоке, иначе я не могу объяснить то, что она не взяла с земли приличную палку и не шибанула обидчицу, — а ведь её явно обижали — по голове, для лучшей памяти, что бы запомнили, что поворачиваться спиной к кому-то, кого ты ещё недавно прессинговала, — плохая идея.

— А кого я спрашивать буду? — пожала я плечами, демонстративно закатив глаза. Хорошо, что у этой гоп-компании хватило ума не апеллировать к старшинству и статусу. Нет, они поступили совершенно от них ожидаемо — девица меня мечом ударила. Ну как ударила, скорее замахнулась… Даже скорее обозначила намеренье. В общем, особа, которая его в руках держала, была чужда пути меча, поэтому благородное оружие больше ощущалось как неудачный нож-переросток. Я дёрнула на себя одного из её парней, сделав из него живой щит.

Такого подлого поступка от меня явно не ожидали.

— Это нечестно! — возмутилась девица, с трудом меняя траекторию движения меча, чтобы не зацепить своего. Возможно, я избалована наблюдением за тем, как Бай Шань выглядит с мечом, но её движения показались мне грубыми, резкими, лишёнными всякой элегантности и лёгкости.

— Нечестно — втроём на одну нападать, — отрезала я, злобно улыбнувшись — А всё остальное — военная хитрость!

Меня одарили раздражённым взглядом, словно я у неё в долг взяла и не возвращаю, и изобразили какую-то сложную технику взмаха мечом, которая, возможно, должна была нанести мне сокрушительный удар. И даже нанесла. Гордости девицы. Потому что того жалкого подобия воздушного разреза, который сорвался с лезвия, не хватило бы не то что мне платье порвать, но и лист дерева разрезать. Я со своим живым щитом посмотрели на это. Он тяжело вздохнул. Я усмехнулась, от чего девица залилась краской и, встав в пафосную стойку, провозгласила:

— Ты же не думаешь, что сможешь вечно от меня убегать?

— Да я как-то и не собиралась, — усмехнулась я, блокируя щитом подлую атаку со спины второго фудаевца.

Щит под ударом возмутился:

— Брат Му Дай, ты что творишь!

Я истерично хихикнула. К чести брата Му Дая, он успел изменить направление меча так, что своему соученику только форму порвал.

Помня о том, что У Син Тан крайне негативно относится к убийствам экзаменуемых, было видно, что эта компашка старалась бить, так сказать, вполсилы. Проблема в том, что они были алхимиками, как и я, державшие меч только на тренировках, если не реже. А выкроить время на тренировку при плотном погружении в алхимию сложно. Я на опыте знаю, что говорю.

А вообще у меня был план, как бы странно это ни прозвучало, и я его немного придерживалась. Мне надо было, чтобы эта развесёлая гопкомпания потеряла всякую связь с реальностью и подошла ко мне чуть ли не вплотную.

— Брат Му Лан, ты почему не вырываешься⁈ — возмутился Му Дак, в смысле, Му Дай.

— Потому что не могу! — огрызнулся мой щит.

— Что ты сделала с братом Му Ланом? — задали мне во второй раз сакраментальный вопрос.

Я с некоторым сомнением посмотрела на практика, которого таскала как воздушный шарик без всякого сопротивления, и, пожав плечами, призналась:

— Без понятия.

— Врёшь! — возмутилась троица хором.

Я пожала плечами:

— Допустим, вру.

— Правильно госпожа Хэй Мао-Мао называла тебя лисицей! — возмутилась пока не названная девица.

— Но доказать это она всё ещё не может, — усмехнулась я.

А потом мы вспомнили, что у нас тут вроде напряжённый бой — не на жизнь, а на смерть. Парочка фудаевцев опять приняла атакующие позы. Смотрелось угрожающе, но мне невольно хотелось всё поправить: у девицы рука завалена, а парень стоит неустойчиво. Нет, справедливости ради, я сама бы лучше не сделала и не встала, но, как говорится, кто умеет — тот делает, кто не умеет — тот учит. Ну или хотя бы критикует. Так что я не отказала себе в удовольствии указать на вопиющие промахи в базовых формах, за что и огребла очередное:

— Кто бы говорил, мерзкая лисица!

Девица, кстати, не выдержала и попробовала ударить именно мечом — лезвие прошло в опасной близости от её сопартийца, который от этого дёрнулся.

— Слушай, — усмехнулась я, — с такими друзьями вообще никаких врагов не надо.

— Это всё из-за тебя — возмутились они хором. А я разве спорила. Из-за меня, как обычно — все из-за меня.

Сейчас ситуация складывалась таким образом, что рано или поздно у кого-то из них закончится терпение, и они начнут бить сильнее, не опасаясь задеть своего — что поделать, сопутствующие потери, как говорится. Да и уверена, что у них что-то исцеляющее есть. Сейчас эта компания целиком была сосредоточена на мне, совершенно забыв про Чжэн Мо. Я, конечно, грешным делом надеялась, что моя потенциальная сестрица всё-таки что-нибудь придумает, чтобы мне помочь, но, судя по всему, она впала в полный шок.

Я ждала, когда подвернется шанс использовать иглы, которые дала мне Цзо Сяо. На них содержалось сильное снотворное. Как сказала моя временная наставница, свалит и практика уровня зарождения души. Правда, потом уточнила, что это не точно. Игл у меня немного, ну, на троих должно было хватить, если не мазать. а я могу. Поэтому надо сделать все, чтобы обеспечить себе стопроцентное попадание.

— Она на меня какие-то оковы наложила! — всхлипнул вдруг мой щит.

Мы на мгновение замерли и дружно удивились.

— Да ну?.. Откуда у неё такие техники?

— Да ну?.. Откуда у меня такие техники?

На меня посмотрели с подозрением, словно не понимали, как я могу не знать, что применяю. Ну вот. А я не знала. Оно само. Правда-правда.

Впрочем, мне же лучше — теперь я знаю, что так умею, а значит, потом разберусь, что к чему. Думаю, особой техники тут никакой не было, всё на сплошной чистой, неприкрытой ци, манипулировать которой у меня получается с каждым разом всё лучше и лучше. Вернусь, надо бы обязательно схомячить какую-нибудь пилюлю для ускорения ци. Главное — не забыть.

Пока я была погружена в мечты о том, как смогу повергнуть вселенную, мне напомнили, что отвлекаться во время боя — не самая хорошая идея. И лезвие шустрой девицы разрезало рукав ханьфу, немного задев кожу. Я вздрогнула, кажется, потеряв концентрацию на чём бы то ни было. По крайней мере, вырываться практик, которого я использовала как щит, стал гораздо более активно, что сильно усложнило мне жизнь.

Думаю, он решил отыграться за всё то унижение, которое испытал, пока я делала его своим щитом, так что ничего удивительного в том, что в какой-то момент он с силой рванулся вперёд, не было. Я честно пыталась удержать его, но удержала лишь обрывок ханьфу, который мне показался довольно дорогим. Ладно, мне не жалко — пущу потом на сумочки. Парочка других фудаевцев решили воспользоваться шансом и, окружив меня, ударить одновременно. План был хорош, но мне везло явно больше, чем им, иначе как объяснить то, что девица, зацепившись ногой за корень дерева, не удержалась и буквально пролетела мимо меня? Этого хватило, чтобы я не только оцарапала её иглой, но и, кажется, забыла ту в её одежде. Будем надеяться, она будет колоть эту барышню подольше. В процессе падения она снесла своего брата Му Дая — тот, не удержавшись, бухнулся на пятую точку и что-то неразборчиво зашипел. А я, не теряя времени, рванула к нему, достав из чехла на поясе вторую иглу. Дальше было всё как в классическом сянься: резкий поворот, длинные рукава развеваются на ветру, противник смотрит изумлённым взглядом, провожая взглядом струящуюся прядь белых волос, и растерянно хватается за шею, где теперь уже торчит длинная тонкая серебряная игла. Оставался ещё один, который сейчас растерянно замер, не веря в происходящее. Кажется, он даже представить не мог, что они втроём потерпят сокрушительное поражение. Я метнулась к нему, и используя третью иглу, наглядно показала, почему не стоит отвлекаться во время боя. Он даже сделать ничего не успел, как игла оцарапала его ладонь. Му Лан дёрнулся, попробовал поднять меч, но я, резко крутанувшись, снова уколола его иглой. Хорошо бы, она в нём застряла, но нет — пока обходилось только царапинами. Впрочем, уже через несколько ударов сердца меч глухо выпал у него из рук, он сладко, но душераздирающе зевнул и, упав на траву, свернулся клубочком и захрапел.

Я облегчённо выдохнула, прислонилась к дереву и вытерла трудовой пот со лба, рассматривая нагромождение тел. Сестрица на меня смотрела с шоком, граничащим даже с ужасом. Кажется, она не понимала, как я могла так вывернуться. Я сама не понимала, но допускала здесь одну долю везения.

Ладно, посидели — и хватит. Надо заниматься тем, чем занимаются все приключенцы в фантазийных романах, — мародёркой. Точнее, нет, не мародёркой, в конце концов, я приличная барышня. Поэтому — собиранием трофеев. Я не была уверена, что чужое хранилище можно вскрыть, но это не значит, что я не попытаюсь. Поэтому всё, что выглядело плюс-минус дорогим, я прихватизировала. Возможно, потом верну. И вообще — они первые напали, значит, сами виноваты.

— Что ты делаешь? — наконец отмерла Чжэн Мо.

— Лутаю, — огрызнулась я, а потом, наткнувшись на её непонимающий взгляд, уточнила: — Собираю боевые трофеи.

— Но это же воровство.— возмутилась моя излишне честная сестрица, и даже кулаки сжала от возмущения.

Я посмотрела на неё с некоторым удивлением.

— Ты думаешь, если бы у меня было что-то ценное, и я сейчас была бы в бессознательном состоянии, они бы меня просто так отпустили, ничего не взяв?

— Ну разумеется, Фу Дай же праведная секта. — в ее глазах было столько непоколебимой уверенности, что мне оставалось только покачать головой от такой наивности.

— Ну-ну, — закатила я глаза. — Они-то, конечно, может, и праведные. Но я, судя по всему, не очень. В конце концов, это возмещение морального вреда, который приносит мне их секта каждый раз, когда мы с ними сталкиваемся.

— Это низко.— Чжэн Мо, кажется, начинало потряхивать от такого наглого нарушения всевозможных правил. Еще немного, и она начнет физически защищать своих обидчиков. Мне в очередной раз захотелось заглянуть к матушке с вопросом: — Ты ее как воспитывала⁇

— Это рационально. — отмахнулась я, пытаясь не обращать на сестрицу внимания. — В конце концов, ты думаешь, твой отец на поле боя ничего не берёт?

— Мой отец не мародёрствует.

— Разумеется, — усмехнулась я. — Мародёрка — это когда ты берёшь с убитых другим. А вот когда с убитых тобой — это трофеи. Боевые, богатые.

— Всё равно это недостойно благородной девы.— похоже, Чжэн Мо уже смирилась с моей низостью и даже немного успокоилась, по крайней мере, возмущения в голосе стало меньше.

Я с некоторым удивлением посмотрела на неё.

— Ну так я и не благородная, — пожала я плечами. — И вообще, хочешь жить — умей вертеться. Почему ты не дала им отпор?

Она замолчала, а потом обиженно обвинила меня:

— Ты хотела просто пройти мимо!

— Хотела и ушла бы, — усмехнулась я, полностью признавая подобный факт. — Кто я такая, чтобы влезать в твои неприятности? У меня своих хватает.

— Но это из-за тебя они ополчились на меня, — пожаловалась Чжэн Мо.

Ну, технически она была права, здесь была некая доля моей вины. В конце концов, белые волосы указывали на конкретную жертву.

— А ты докажи, — улыбнулась я. Что бы там ни было, признаваться в чем либо я не собиралась. — Между прочим, когда Мяо-Мяо окликнула меня в первый раз, ты тоже обернулась. Значит, какие-то проблемы с ними у тебя уже были.

— Госпожа Мяо-Мяо, как ты её называешь, весьма эксцентричная. — признала Чжэн Мо, сжимая рукав — Но это не значит, что у меня с ней проблемы.

— Ну да, ну да, — покивала я. — То-то у тебя такое выражение лица, словно она твой любимый цветок с корнями выдрала и при тебе приготовила. Кстати, интереса ради: ты в чём таком вымазалась? И это работает только на то, чтобы выбеливать волосы?

— Это сок цветка Бянь сэ хуа. Я случайно. И я даже не знала, что он может менять цвет волос. Если бы я знала, я бы никогда не полезла. Зачем мне такие проблемы?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Так как он выглядит, где растёт?

Чжэн Мо посмотрела на меня недоуменно.

Господи, — закатила я глаза. — Человек случайно наткнулся на золотую жилу, и совершенно не собирается её разрабатывать. Да кто ж не откажется иметь возможность перекраситься в нужный ему цвет волос? А если этот сок работает не только на выбеливании? Я же озолочусь.

Я мысленно потёрла руки, прикидывая, как бы лучше упаковать товар и какой поставить ценник. Насчёт ценника в принципе можно не париться — сдам потом цветок торговцу Ли, он разберётся. Любимый дядюшка никогда не пройдёт мимо такой золотой жилы. Вот уж у кого коммерческая чуйка работает.

— Так что там насчёт цветка? — уточнила я.

— Зачем он тебе? — уклонилась от ответа Чжэн Мо.

— Как зачем? Делать деньги — усмехнулась я.

— Ты отвратительно пахнешь медью, — нахмурилась она.

Мне оставалось только смеяться. Что поделать — у меня такая жизнь. И вообще, за еду надо платить, она не появляется просто так. У меня есть свой оболтус, которого надо воспитывать.

— У меня нет того, кто обеспечивал бы меня. Так что приходится крутиться, как могу, и поверь, это лучше, чем прятаться за чужими спинами, не имея возможности сделать ничего самостоятельно.

— У алхимиков всегда была защита. Это порядок, установленный предками — огрызнулась покрасневшая Чжэн Мо

Я устало потерла переносицу и вздохнула

— Благородная госпожа Чжэн, вы слишком много думаете о том, как должно быть, и слишком мало знаете о том, как есть. Попробуйте взглянуть на мир с другой стороны — вам откроется много удивительного.

Кажется, меня снова не поняли.

— Ты зачем за мной идёшь? — возмутилась я, обернувшись и глядя на Чжэн Мо, которая старалась не отставать от меня, пока я пробиралась сквозь дикие заросли по тому, что здесь называлось тропинкой. Она, правда, старалась не привлекать внимания, но это все равно нервировало.

С тех пор как мы покинули спящих фудаевцев, мы не перемолвились ни словом, и это, если честно, очень напрягало. Хоть я и старалась не обращать на неё внимания. Я искала водопад, потому что тот, из которого я вылетела. неожиданно пропал, и надеялась за оставшееся время проскочить ещё пару локаций и пополнить свои запасы. Ингредиентов мне хватало: поверженных врагов я обобрала основательно, к тому же часть ингредиентов они даже не успели убрать в хранилище, и я подозревала, что с высокой долей вероятности часть из них принадлежала Чжэн Мо.

— Разве нам не в одну сторону? — удивилась она.

— Нет. — нахмурилась я. — Ты могла пойти куда угодно.

Губы Чжэн Мо задрожали. Кажется, она была расстроена столь грубым ответом. Цвет волос у неё постепенно менялся, и колор становился более тёмным. Сейчас она щеголяла не таким белым оттенком, как у меня, скорее серым, словно припылённым. Если я хочу нажиться на этом цветке, стоит задуматься о том, чтобы эффект держался подольше. С другой стороны, можно попробовать сделать не стойкую краску, а что-то вроде оттеночного бальзама, который держится до первой помывки. Пока я была погружена в фантазии о том, как будут меня осыпать золотом и духовными камнями барышни, желающие заполучить новый цвет волос, я едва не пропустила едва слышное:

— Я хочу идти за тобой.

Я нахмурилась и посмотрела на нее. Чжэн Мо мяла рукава своего костюма и упрямо смотрела в сторону. Кажется, на кого-то я плохо влияю. Если подумать, я вообще плохо влияю на людей.

Я пожала плечами — ну не спорить же с ней, на самом деле. Все взрослые люди сами решают, что хорошо и что плохо, тем более надолго оставаться в этой локации я не собиралась, а после прохождения водопада нас раскидает по разным местам. Сейчас надо сосредоточиться на самом важном.

— Ой, цветочек.

Я отвлеклась и принялась собирать цветы и травы, снова напоминая себе самой пылесос. Не знаю зачем, но пригодится. Впрочем, несмотря на неуёмную тягу к сбору разных трав, я неумолимо направлялась к водопаду — на то, что он приближается, указывал звук текущей воды. Я допускала, что Ин Цзя несколько преувеличивала, когда говорила, что после укола попавшие под действие снотворного проспят три дня и три ночи, и поэтому хотела оказаться от этой локации как можно дальше, чтобы, когда фудаевцы проснутся, у них даже при вполне естественном желании отобрать свои вещи обратно подобное не получилось. Иголок у меня осталось не так уж и много, но, как бы я ни относилась к членам набившей оскомину секты, совсем уж идиотами они не были, иначе бы их секта не имела своего веса. А значит, с них станется додуматься не подходить ко мне вплотную, а накидать каких-нибудь нелетальных атак, после которых я могу остаться если не инвалидом, то близко к этому, ну и лишиться уже своих вещей.

Вот только до того, как я успела туда дойти, раздался звон — громкий, такое не пропустишь.

— До конца этого этапа остался один день, — возвестил суровый старческий голос.

Отлично. Просто замечательно.

Я быстро огляделась, пытаясь найти место, где можно проверить, всё ли у меня есть для варенья зелья. Подходящая полянка нашлась довольно быстро. Я развернула рецепт и принялась сверять. Кажется, было всё, даже собранное более или менее правильно, по крайней мере, внешне мне ничего сомнения не внушало. Идеальное зелье, так сказать, на пять с плюсом, у меня вряд ли получится, но проходной балл должна набрать. Я некоторое время посомневалась, покрутив в руке какую-то травинку, и недовольно перевела взгляд на Чжэн Мо. Та не отрывала от меня взгляда и всем своим видом напоминала побитого жизнью щенка, оставленного злодейским хозяином под дождём. Сестрица всё также сжимала губы, мяла рукав платья и порывалась что-то сказать.

Не сказала.

Я всё сильнее подозревала, что последняя травка раньше принадлежала ей, и если бы Чжэн Мо сейчас что-то сказала, я бы с удовольствием ее вернула, но она молчала, а я решила не настаивать. В конце концов, каждый человек куёт свою жизнь самостоятельно.

Я ещё раз перепроверила ингредиенты — да, у меня было всё точно, поэтому я облегчённо выдохнула. Теперь можно с чистой совестью заняться сбором того, что можно собрать. Кстати, есть такой интересный момент — Фу Дай сдаёт экзамен группой, думаю, они сразу договорились, как найтись, а Чжэн Мо одна? Она, кажется, тоже из секты с хорошей репутацией и статусом. Неужели её отпустили одну, или это какие-то внутрисектантские интриги?

— А почему ты не встретилась ни с кем из своей секты? — уточнила я, убирая всё в хранилище. Опыт ребят из Фу Дай показывал, что если сразу не убрать, велик риск исчезновения твоей собственности.

— В этом году только я сдаю экзамен, — в её голосе чувствовалась некоторая растерянность. Я удивлённо приподняла бровь. Да, правило с заготовкой ингредиентов ввели только в этом году, но всё равно поддержка значит очень много. Даже одиночки стараются сбиться в группы для того, чтобы было легче.

— Мастер говорит, что сдавать в группе легче, а мы должны быть самостоятельными. — Чжэн Мо отчасти подтвердила мои мысли, но если это действительно правило секты, то в ней у неё настоящие черствые сухари. Или предполагается, что поддержку должна обеспечить охрана и слуги? Нет, в чем-то ее наставники были правы — самостоятельность это хорошо, но ее неплохо воспитывать в безопасных условиях, а не кидая в омут как щенка, авось выплывет. Впрочем, может, я опять сужу со своей колокольни. У меня вон воспитанник каждый раз уточняет, что в его возрасте уже жениться можно.

— У тебя-то всё для зелья хватает? — немного устало спросила я

— Кажется, да, — замялась Чжэн Мо.

Ну раз кажется — значит, у неё всё есть. Не могу же я нести целиком и полностью за неё ответственность. И да, я всё ещё не понимаю, как у такой матушки, как моя биологическая, могла вырасти такая милая и совершенно, неприспособленная к жизни девочка. Только няньки её, что ли, воспитывали? Нет. Технически, если бы на моём месте была изначальная хозяйка этого тела… ну, скорее всего, у них были бы похожие проблемы — крайняя ограниченность мировосприятия. Хотя по идее, Чжэн Мо в секте могла видеть и узнать гораздо больше, чем Лу Шиань версия один.

Я тряхнула головой, понимая, что с подобными размышлениями пора завязывать, а то доразмышляюсь до раздвоения сознания и поехавшей кукухи, которая у меня и так не самая крепкая.

В общем, раз у меня уже всё готово, можно с чистой совестью уподобиться лягушке-путешественнице, скрещённой с пылесосом. Меня ждут не дождутся цветочки и травки, может, ягодки, а может, я при прыжках наткнусь на то место, откуда У Синь Тан таскает клубнику и крыжовник. Авось там есть ещё малина, смородина и картошка. От мысли, что у меня появится достаточное количество картошки, чтобы можно было приготовить драники, пюре, картофельные клецки, я аж облизнулась. Что ж, время не ждёт, пора заняться делом. Пюрешка, жди меня!

В общем, до того момента, как раздался гонг, возвещающий о том, что текущий этап испытания закончился, я успела проскочить ещё две локации, потеряв Чжэн Мо при переходе через водопад. Не сказать, чтобы я расстроилась, при совместном путешествии пришлось бы делиться, а я жадная.

А потом нас просто выкинуло на ту площадь, откуда мы уходили. Я даже не успела выкопать какой-то корень, который приглянулся своей золотистой шкуркой, пробивающейся сквозь землю. Обидно. Как только я оказалась на площади, навалилась апатия и усталость, словно у меня, подключённой к сети, вытащили вилку из розетки. Я чувствовала себя разбитой и уставшей. Я раздражённо посмотрела на трёх торжественно взирающих на толпу людей старейшин. Мне было интересно: они вот прямо сейчас заставят нас варить нужное зелье или дадут хотя бы в ванну сходить и отоспаться?

— Мы рады видеть вернувшихся, — начала пожилая дама. — Это испытание было тяжёлым, треть участников выбыла, столкнувшись со смертельной опасностью, решить которую своими силами они не смогли.

Кажется, я была права, и мой браслет был бракованный.

— Но вы сумели преодолеть всё достойно, как и подобает молодым талантам…

Кажется, она только набирала обороты речи. Похоже, приветствие затянется.

Я оказалась права. Где-то в середине я уже неистово начала зевать, хотя какое-то подобие бодрости мне позволяли поддерживать злобные взгляды, сверлящие спину. Я повертела головой, пытаясь найти источник, и совершенно не удивилась, увидев знакомую троицу. Надо же, они всё-таки успели проснуться до того, как нас сюда перекинуло. Надо будет сказать Ин Цзе, что снотворное хоть и действует почти мгновенно, но его длительность далека от расчётной, проверено полевыми испытаниями. Не на высокоуровневых практиках, но всё же и не на совсем слабосилках.

Что было интересно — трио номер два из Фу Дай просто испепеляли меня взглядами, но заявлять экзаменаторам о моём недостойном поведении всё же не спешили. Либо решили разобраться сами, либо решили дождаться конца приветственной речи, которая всё ещё продолжалась, а молодые таланты и гении старались выражать почтение к прекрасной даме и не зевать слишком откровенно. В отношении этой троицы я склонялась всё же к первому варианту — ну не может быть так, что нападение трое на одного действительно почётное и одобряемое деяние. Скорее нет. Проще признать свою несостоятельность в сборе, чем ставить секту под очередной репутационный удар. Я мило улыбнулась, помахала ручкой и неожиданно удивилась, услышав за спиной:

— Кажется, у тебя очень близкие отношения с Фу Дай.

Я обернулась и увидела своего соседа по сосне — потрёпанного, но вполне целого.

— Ну, можно сказать, у нас действительно очень близкие отношения.

Пожала я плечами, а парень только хмыкнул. Похоже, о моём отношении к Фу Дай и их отношении ко мне знал весь мир культивации. Ну и ладно. Подозреваю, сейчас я была для них интересным сериалом из разряда «А чем всё закончится, узнаем в следующей серии».

Пока мы обменивались приветствиями с Цзо Сяо, речь дамы подошла, как я надеялась, к своему логическому завершению, потому что я услышала самое главное:

— Закончился первый этап этого тура экзамена, и уже через три дня вы будете варить зелья из тех ингредиентов, которые набрали в Тайном царстве. Изначально мы хотели сделать этот блок сразу после вашего возвращения, однако многим из вас требуется отдых и возможность залечить полученные раны, а алхимия — это не та дисциплина, которая позволяет допускать какие-либо ошибки или снижать концентрацию. Прежде чем вы начнёте возмущаться о том, что те, кто не сдал, не набрал необходимое количество ингредиентов, могут сделать это в стенах секты, спешу вас успокоить: на всех ингредиентах, с которыми вы вышли из Тайного царства, будет ваша метка. Без этой метки ингредиенты к варке зелья не допускаются.

Я с некоторым сомнением посмотрела на Чжэн Мо, которую заметила в толпе.

Она действительно выглядела крайне расстроенной. Кажется, что-то она собрать действительно не успела. Пока я слушала концовку речи, молодой мастер исчез куда-то по своим делам. Надеюсь, мы с ним ещё пересечёмся — он забавный.

Добравшись до своей комнаты, я была уже готова расцеловать и свою куклу-служанку, и мышей. Куклы во дворе не было, а мыши увернуться не успели, когда я, сгребя их в охапку, прижала к себе и принялась тискать. Я понимала, что соскучилась. Мыши недовольно пищали, упирались в меня лапками и пытались вырваться, но массо-габаритная разница была не в их пользу. Впрочем, я была с ними предельно осторожна — всё-таки они создания хрупкие, хоть и отъевшиеся. В какой-то момент мыши смирились и обречённо повисли у меня на руках тряпочками. Я с сомнением посмотрела на них и вернула стратегический запас еды на облюбованную ими подушку. Вот только ненадолго.

Вернувшись в свою комнату, я блаженно распласталась на кровати. Мыши, то ли что-то унюхав, то ли решив, что им нужен реванш, бросились ко мне, запищали, утащили у меня кольца хранения, которые я ещё не сняла с себя, и буквально затанцевали, глядя на них. Что то мне подсказывало, что эти пушистые вполне могут эалезть в них без проблем. Я довольно усмехнулась, закрыла глаза и провалилась в глубокий сон. Наконец-то!

Вот только проспала я недолго. Уже через несколько часов меня разбудил требовательный стук. Я с трудом открыла глаза и, тяжело вздохнув, направилась к двери. Открыв её, я почему-то совершенно не удивилась, увидев ту самую троицу.

— Мерзкая лисица, наши кольца хранения, верни их!

Я сонно потёрла глаза и зевнула:

— И вам привет. С чего вы взяли, что они у меня?

— А у кого? — вполне обоснованно предположил Му Дай. — Госпожа Чжэн даже не подумала бы о том, что можно взять что-то у поверженного врага. Она до ужаса правильная.

— Даже не знаю, — развела я руками, отметив, что в определении Чжэн Мо мы с фудаевцами сходимся. Если подумать, звучит как оксюморон: мы с членами Фу Дай сходимся во мнении. Жуть.

— И вообще, что с боем взято, то свято.

— Ты же не мечник, а алхимик, — удивился Му Дай, пока его брат затыкал их спутницу, которая порывалась высказать мне про моё лисье.

— Алхимик, — признала я. — А что это отменяет?

— Ты не можешь поступать так бесчестно! — возмутилась вырвавшаяся девица.

— Докажите, что ваши вещи у меня, — усмехнулась я. — В крайнем случае можете обратиться к организаторам, они помогут вам решить все ваши проблемы.

Судя по выражению их лиц, они не собирались этого делать, ведь тогда им придётся признать, что они на меня напали. А нападение, несколько не приветствовалось. Девица, кажется, была поумнее Мяу-Мяу. Я задумалась, а потом уточнила:

— К тому же вы уверены, что это точно сработает? Ведь, как сказал организатор, на ингредиентах остаются печати, а они мои. Не твои.

— Мерзкая лисица, — недовольно буркнула девица, нахмурившись.

Кажется, я это уже где-то слышала. Я даже не обижалась.

— Не удивительно, что барышня Мао-Мао была так оскорблена тобой!

Я пожала плечами и зевнула.

— Давайте мы закончим, и я пойду досыпать. В отличие от вас, я совершенно не выспалась.

— Мы пожалуемся организаторам, — пригрозила она.

— Да, пожалуйста, — усмехнулась я. — Напоминаю, что я буквально недавно вам это предлагала.

Девица нахмурилась, парни переглянулись.

— Мы это так не оставим, — пообещали они и всё-таки закрыли дверь.

Ну надо же, а я ведь уже настраивалась на долгое препирательство. Кажется, они сами понимали, что особой пользы им это не принесёт и ругаться со мной смысла особого нет. Что поделать, репутация — страшная сила, даже такая дурная, как у меня. К тому же, если подумать, именно такая дурная будет работать особенно хорошо.

У меня было подозрение, что свой провал они спишут на меня, с удовольствием поплакавшись своим старейшинам и учителям, но дальше дело вряд ли пойдёт — похоже, они адекватнее, чем Мяу-Мяу и компания. По крайней мере, своё поражение это трио приняло гораздо более спокойно.

Я уже собралась было вернуться к прерванному сну, но увидела подлетевший бумажный самолётик. Ах да, мне ещё следовало пообщаться с потенциальным папой, точнее отчимом. Я же обещала ему после того, как вернусь к старту. Хотя это общение мне очень хотелось отодвинуть куда-нибудь подальше, например, в никогда. В письме отчим изъявлял желание встретиться со мной в час Обезьяны в одной из беседок, предоставленных У Синь Тан. Я прикинула, что оставшегося времени мне вполне должно хватить на то, чтобы собраться, и решительно приняла приглашение. В этот раз я даже не пыталась собрать журавликов — сразу складывала самолётик. Бумагу жалко. А сложить его я всё равно не сумею

Перед встречей с отчимом я написала записку Бай Шаню о том, где я, — мало ли, вдруг он опять вернётся, пока меня нет. Так хоть будет знать, где искать. И приведя себя в порядок, отправилась к беседке, где и была назначена встреча. Там меня уже ждали: мощный, похожий на медведя мужчина пил чай из пиалы, которая в его руке казались игрушечной. Даже если б я не знала, что это генерал, — подозреваю, смогла бы догадаться о его профессии. Я поклонилась:

— Эта скромная девица Лу Шиань приветствует генерала Чжоу.

Мужчина довольно хмыкнул, погладив бороду, и, встав, поклонился мне:

— Генерал Чжоу приветствует девицу Лу Шиань.

А потом, усмехнувшись, добавил:

— Если с этикетом закончили, то присаживайся. Старейшина Пэн угостил меня чаем. Недурным, весьма.

Некоторое время мы сидели молча, распивая очень неплохой чай. Дул тёплый ветер, плакучая ива, росшая у беседки, едва заметно шуршала листьями, а перед горизонтом река терялась в бамбуковых зарослях.

— Я хочу, чтобы ты вернулась в дом Чжэн, — неожиданно, не глядя на меня, бросил генерал.

— Можно, — согласилась я. — А зачем?

— Назовём вас с Чжэн Мо близнецами, будешь законной дочерью.

Я хмыкнула:

— Вопрос всё тот же: а зачем?

Генерал покосился на меня и честно признал:

— У меня на примете есть молодой, весьма способный юноша под моим командованием, его ждёт светлое будущее.

— Рада за него, — покладисто согласилась я. — Только причём здесь его будущее и я?

— Замуж пойдёшь, с приличным приданым. За девицу, способную к культивации, и выкуп заплатят неплохой, породнишь два дома. Если будешь умнее, чем твоя мать, будешь всегда в почёте, славе и при деньгах.

— Признайтесь честно, — заинтересовалась я. — Чем вам этот юноша настолько насолил, что вы хотите женить на нём меня?

Генерал поперхнулся чаем.

— Поверьте, — продолжила я. — Он вас проклянёт, если этот брак каким-либо способом состоится. И у вас появится как минимум два врага. Это исходя из самого неблагоприятного сценария — вы всё-таки затащите меня в клан Чжэн, куда я не собираюсь. Совсем.

— Дура, что ли? — прямо спросил генерал. — Клан Чжэн хоть и не такой древний, как клан Лю, но богат, известен, и любая его дочь…

— Может и так, — покладисто согласилась я, — но мне ценно своё спокойствие, а у вас там наложницы, матушка моя, принудительные браки — в общем, всё, что спокойствию не способствует. Ну а насчёт денег — мне пока своих хватает.

Он посмотрел на мою деревянную шпильку в волосах, простое платье и вернул мне недавний смешок.

— Слава уже есть, — продолжала я.

Генерал, кажется, поперхнулся и с такой насмешкой посмотрел на меня, что я поспешила уточнить:

— Ну, какая есть, тоже слава. Поверьте, я вас очень уважаю, но в клан Чжэн не жажду. И прежде чем вы начнёте про «сыновье почтение» и уважение к старшим, потому что это единственные аргументы, которые вы можете привести, уточню: госпожу Лю своей матерью не считаю, вы мне даже не родной отец, и вам действительно нужен в доме недовольный алхимик, неплохо поднаторевший в ядах?

Насчёт ядов я преувеличивала, если честно, то скорее даже откровенно врала, но генерал-то об этом не знал.

— И кстати, — заинтересовалась я. — Вы действительно собирались поменять мою судьбу на судьбу своего сына?

Судя по взгляду, если бы генерал Чжэн был из моего мира, он бы покрутил пальцем у виска — удручающе выразительный у него взгляд был.

— Мой сын на два года младше тебя. Он и так со своей судьбой неплохо справляется. Когда ты родилась, я был на войне, северные варвары пытались захватить несколько городов. Ну а потом, будь у меня такая мысль, ты думаешь, я бы признался?

Я покаянно развела руками: что поделать, не подумала. А вообще генерал мне нравился, было в нём что-то такое правильное, что-то, что располагало к себе.

— Хотя если честно, я всерьёз думаю настоять на том, чтобы вернуть тебя в род Чжэн, умные люди мне нужны.

— С умными людьми сложно, — напомнила я. — Особенно если их взгляды на жизнь не совпадают с вашими. Поверьте, игра не стоит свеч. Может быть, если бы вы появились год-три назад или четыре…

— Честно говоря, три или четыре года назад я был уверен, что твоя матушка утопила тебя в ближайшем колодце, чтобы скрыть позор. Она оказалась более совестливой, чем я думал, — на своё дитя рука не поднялась.

Я настороженно посмотрела на него. Генерал вздохнул и пояснил:

— У меня пять наложниц и всего трое детей.

Воображение у меня богатое, я додумала и зябко передёрнула плечами. Надо сказать, в умении манипулировать людьми этот человек, кажется, превосходил матушку. Он ведь ни в чём её вроде как не обвинил, но теперь я боюсь её больше, чем раньше, а человек, которого в открытую называли злобным и безжалостным, вызывал у меня в общем и целом неплохие чувства.

— Хотя, признаюсь честно, — генерал усмехнулся, — шансов на хорошую жизнь в поместье, реши госпожа Лю оставить тебя при себе, у тебя было бы немного. Нет, будь у тебя чёрные волосы — тогда ещё возможны варианты, но белые — это, как правило, характерная примета определённых родословных и кланов, которые, думаю, тоже присматриваются к столь необычной барышне. Но я отвлёкся: моя мать весьма патриархальна и очень чтит традиции и правила. Так что шанс утонуть в колодце у тебя был не только от рук матушки…

— И после этого вы спрашиваете, почему я не хочу в клан Чжэн… — пробормотала я.

— Тебе стоит подумать ещё раз. Лу Шиань, вернись в клан Чжэн!

В этот момент я поняла, что передо мной человек, который привык повелевать и убивать. От его взгляда становилось холодно, и этот холод отдавал магической стужей. Думаю, если бы я не была седой, сейчас бы вполне могла… я барышня чувствительная, впечатлительная, нежная, со мной так нельзя… Вот только буквально в тот же момент генерал вздрогнул и заозирался. Я, правда, не совсем понимала, почему, но была уверена: сейчас генерал ощущает неприкрытую угрозу в свой адрес. А потом я недоумённо выгнула бровь, глядя, как из бамбуковой рощи к нам выходит Бай Шань. Думаю, если бы я попала в романтическую дораму, появление Бай Шаня сняли бы в слоу мо, с теплым светом, сконцентрировавшись на общих планах и деталях, потому что у главных героев сцены в глазах не было ну никакой романтики, а бедному режиссеру пришлось бы изводить километры кинопленки на повторяющиеся дубли. Расслабленный и спокойный, он приветливо махнул рукой и, не говоря ни слова, сел рядом со мной. Здороваться с генералом он, кажется, не собирался, а тот, кажется, не собирался ему на этот счёт ничего говорить. Ничего не понятно, но очень интересно. Я, подумав немного, махнула стоящей рядом кукле, отправив её ещё за одной пиалой — на всякий случай.

Ещё несколько минут мы сидели молча, напряжение нарастало.

— Ладно, — махнул генерал. — Не хочешь — не надо. Насильно в клан тащить не буду.

Кажется, солнце взошло на западе, подумала я, потому что потом генерал достал шкатулку и протянул мне.

— Младшим принято дарить небольшие подарки на встрече.

— Убереги меня бог от таких старейшин, — пробормотала я про себя, но шкатулку взяла — лишним не будет. Там оказалась резная золотая шпилька с подвесками и нефритовый браслет. Я с подозрением посмотрела на генерала, тот басовито рассмеялся:

— Будем считать, что это взятка. Вдруг мне понадобятся твои эликсиры — ты про шпильку вспомнишь и сделаешь мне скидку.

Чуть в стороне раздался насмешливый хмык.

— У вас дочь-алхимик, — напомнила я.

А генерал махнул рукой, словно совсем не верил в Чжэн Мо — мне даже обидно за нее стало. Впрочем, лезть в их семью я не собиралась — все, что мне осталось, пожать плечами и перевести взгляд на бамбуковую рощу. Мне показалось, оттуда кто-то наблюдает за нами. Возможно, конечно, просто показалось, но как показывала практика, моя чувствительность к чужим взглядам всегда имеет под собой ну хоть какие-то обоснования.

Чай немного горчил, затягивающееся молчание напрягало. Я честно пыталась придумать темы для разговора, но ничего в голову не приходило. Не спрашивать же его, в самом деле, как он на границе варваров усмирял? Впрочем, к моему облегчению, неловкое молчание длилось не очень долго, потом генерал, допив, оставил пиалу и встал.

— Ты все-таки подумай еще насчет возвращения в клан, там действительно неплохой парень, не хуже, чем этот—Бросил он и ушел, а я только тяжело вздохнула. Если там настолько хороший парень, так почему бы не оставить его для Чжэн Мо, или все же своей дочери жалко подрезать крылья? Очень надеюсь, что так. Я отставила пиалу и потянулась, снова переведя взгляд на бамбуковую рощу. Не знаю, о чем думал Бай Шань, но я думала о том, что очень хочу поскорее вернуться в свой маленький домик и ничего не делать, не иметь никаких дел со странными людьми и избегать любых встреч со своими потенциальными родственниками. Каждый раз такие встречи заканчиваются ну максимально неловко, странно или раздражающе. Впрочем, в этот раз, кажется, все прошло нормально.

— Госпожа Лу Шиань, вы закончили? — окликнул меня Бай Шань. Кажется, не зря я оставляла записку мышам, хотя у меня было подозрение, что он меня и без записки бы нашел.

— Да.— кивнула я. — вот как раз чай допила. Вроде вкусный, а под конец горчил.

— Генерал Чжэн никогда не умел заваривать чай. Я потом вам принесу чай из коллекции старшего брата по секте, он известный ценитель. Вам очень понравится.

Я покивала и не стала спрашивать, откуда Бай Шань знает, что генерал Чжэн не умеет заваривать чай — меньше знаешь, крепче нервы.

— Идём домой, — уточнил Бай Шань.— Или у вас есть еще какие-то дела?

Я снова кивнула, потом покачала головой, а потом пожаловалась:

— Ты не представляешь, что произошло на этом этапе экзамена. Меня съели.

Бай Шань рассмеялся:

— Кажется, вами кто-то подавился.

Я нахмурилась. Вот нет чтобы пожалеть, вместо этого он издевается. А впрочем, мною и правда подавились. Лу Шиань неперевариваема — после червя это слово для меня заиграло совершенно другими красками. Кстати, кажется, самому Бай Шаню тоже пришлось несладко — рукав ханьфу порван, точнее, разрезан, на щеке уже подзажившая ссадина. Это кто ж его так?

— Я вам картошку принёс, — похвастался мой спутник. — И свёклу.

Я рассмеялась — теперь я догадывалась, кто ж его так. Учитывая, в каком состоянии мне раньше приносили Бай Шаня после визита к Желтоглазому. Справедливости ради, в прошлый раз Ян Шань Бай Шаню ничего не сделал, кроме неаккуратной транспортировки, но как понимаю, тогда и на его стратегические запасы не покушались. Надеюсь, мне не прилетит за то, что Бай Шань начал наведываться к нему, как к себе домой. Если что, откуплюсь вареньем — у меня ещё осталось клубничное и, возможно, будет крыжовниковое, если крыжовник всё-таки переживёт старания мышей. Я всё-таки надеюсь, что он приживётся.

Вернувшись в свою комнату, я искренне посмеялась над тем количеством овощей, которые были добыты в неравном бою. Две картофелины размером с мой кулак, примерно такая же свёкла, и маленькая хиленькая морковка. В принципе, на борщ хватит, осталось разобраться с мясом. Мясо Бай Шань тоже принёс. Оно выглядело совершенно непохожим на говядину. Я с некоторым сомнением потыкала его, а потом перевела взгляд на своего спутника, который устроился на стуле и, не отрываясь, глядел на меня.

— Что? — не удержался он.

— Это кто был?— с неподдельным интересом уточнила я. После того, как я прикоснулась к кости, кончик пальца неприятно покалывало, словно после статического электричества или прикосновения ко льду.

Он задумался, почесал в затылке и развёл руками:

— На рынке купил.

Так я и поверила. А если это действительно так, то явно не на обычном деревенском был куплен этот кусок мяса, хотя бы потому, что у нормальной говядины кость не голубая и не полупрозрачная. Я постаралась утешить себя тем, что борщ можно приготовить практически из любого вида мяса, главное, чтобы оно было просто съедобным. А совершенно несъедобную вещь Бай Шань бы нам не принёс.

— Кстати, вот еще — я отвлеклась от мяса, попутно перехватив пищащих от счастья мышей, которые, кажется, прикидывали, как и куда утащить шмат мяса, который больше их троих, вместе взятых. Бай Шань достал из хранилища письмо. Использовать его в качестве посыльного мог только Сяо Ма, а значит, это действительно новости из дома. Борщ временно был отложен. Мальчишка добросовестно отчитывался о тренировках, о своем прогрессе в культивации, отчего у меня в какой-то момент свело скулы от зависти. Он уже сейчас был, кажется, круче меня по уровню, потому что подходил к поздним уровням конденсации ци. Мне это на самом деле мало что говорило, но я и завидовала и гордилась им безмерно. Куст научился плеваться какой-то черной гадостью, похожей на черепок, и в результате чего двор лишился трех деревьев, которые после попадания черепка засохли и рассыпались пеплом. С кустом проведена воспитательная беседа, на месте погибших высажены новые саженцы. куст изображал раскаяние, но Сяо Ма ему не верил. потому что прямо сейчас, пока пишется письмо, куст соревнуется с ослом, кто дальше плюнет или долбанет молнией — пока пять-три в пользу осла. Мне даже завидно стало, что я пропустила соревнование века. Ладно, потом посмотрю, думаю, у них это развлечение надолго, а вот черная гадость, которой плевался куст, меня беспокоила — вдруг это какая-то демоническая гадость вылезла из-за того, что в него тот практик похожим швырнул. Не посчитают ли куст опасным праведные секты, и кому можно показать растение, чтобы убедиться, что он здоров и правильно развивается? Ян Шаня, что ли, пригласить — у него какие-никакие познания в ботанике есть, точнее, в садоводстве, но это же почти одно и тоже

— Ты мне борщ обещала, — раздался над ухом голос Бай Шаня, и я рукой отодвинула его, как наглого кота, который лезет посмотреть, чем там хозяйка шуршит.

— Раз обещала — значит, приготовлю, — ответила я.

Судя по письму, дома всё хорошо, а значит, можно сосредоточиться на своих делах, в частности, на попытке прокормить Бай Шаня. К тому же я действительно обещала ему борщ, да и сама бы от него не отказалась. Ещё бы картошечки жареной с грибочками, да капустки квашеной, и сала кусочек — тогда было бы ну просто идеально. Допустим, сало можно попробовать засолить, а вот квашеная капуста — это для меня секрет из секретов. Она то ли в воде квасится, то ли в собственном соку — надо будет повспоминать технологию. Ну и картошка с грибочками… картошки мало. Надо выпросить у Ян Шаня парочку на развод, думаю, он за варенье мне не откажет, а варенья наварить я могу буквально из всего. Кстати, ещё надо к Ин Цзе завернуть, отправлю ей порцию борща в благодарность ей и мастеру Лун Вэю, с коварным прицелом: вдруг у них отросток смородины завалялся где-то. Притаскивают же они откуда-то клубнику и крыжовник, может, и смородину достанут.

Единственное, что меня беспокоило в приготовлении борща — это то, что в прошлый раз пилюля, которую я получила, была связана с демонической культивацией. Я не знала, как на это отреагирует Бай Шань. Если что, постараюсь убрать ее до того, как он увидит. Немного посомневавшись, я приступила к нарезке ингредиентов. Неожиданно мясо потребовало больше времени, чем обычная говядина. Хотя почему неожиданно — с учётом того, что это было что угодно, кроме говядины, это скорее было ожидаемо. Начать с того, что когда я начала его слегка прижаривать, от него повалил голубоватый дым. Я несколько посомневалась, но убедила себя, что в принципе так и надо. Впрочем, за исключением того, что мясо требовало немножко дольше времени на приготовление, всё шло как обычно. По крайней мере бульон получился того необходимого цвета, которого должен был быть, и вёл себя, как положено костному бульону.

В общем, всё было хорошо ровно до того момента, как над котлом появилась небольшая тёмная тучка, из которой начали прицельно бить молнии внутрь котла. После первой я испуганно ойкнула, но потом, увидев, как к котлу подбираются мыши, поняла, что всё не так уж и плохо, и кажется, всё идёт, как должно идти — у них чуйка на то, что сейчас будет что-то необычное. Я была права. После тринадцатой, кажется, молнии над котлом появилась голубоватая пилюля, на которой были видны красноватые молнии. Пилюлю я успела выхватить до того, как это сделали мыши. Те обиженно запищали. Я возмущённо заметила, что пилюля одна, и она моя. Белые воришки, кажется, были в этом не уверены, но сделали вид, что смирились.

Борщ зашёл на ура. Больше всего Бай Шаню понравилось то, что после его употребления он ещё часа три мог использовать техники электрического типа — как он случайно обмолвился, хоть его духовный корень и позволяет подобное, но именно этот вид техник давался ему через раз, а тут… Я даже заострять на этом внимание не стала, у него уже столько всего мелькало в разговорах, что если принимать все на серьезных щах, получится, что он буквально король мира. В общем, Бай Шань был доволен, мыши тоже.

Ин Цзе в бумажном журавлике прислала хвалу странному супу и удивлялась мимолётной склонности к электрическим ударам — мелким, так, искорки, но с её духовным корнем такой финт ушами вообще даже теоретически был невозможен. Я кивала головой и пыталась вспомнить, куда запихала монокль. Мыши в поисках не помогали — судя по всему, обиделись, что им не досталась пилюля. Ладно. Сама найду.

Не нашла.

Весь следующий день я посвятила отдыху, потому что нет ничего важнее восстановления сил, потраченных на этом подэтапе. Мне ещё зелье варить. Поэтому питалась я опять в столовой — неиссякаемом источнике сплетен. Кто-то с кем-то подрался, кто-то что-то у кого-то украл — не про меня, случаем, речь? Кто-то сжёг целую локацию, один из старейшин упал в обморок и пообещал испепелить этого безумца. А вот это точно про меня, и встречаться с разъярённым старейшиной У Син Тан мне точно ни к чему.

Две секты поругались между собой, ещё две секты помирились. Ученик великого учителя впал в демона, но это не тот, который в прошлый раз, а другой. У очередного гения вырвали золотое ядро и меридианы. Ещё один гений, у которого до этого вырвали золотое ядро и меридианы, успешно нашёл способ их восстановить. В мире появился великий артефакт, способный пробить защиту того, кого нельзя называть, — а не то он придёт. И хранится он за каким-то супермощным барьером, который уже четыре секты не смогли пробить и покинули место действия униженные и растоптанные. Кем — не говорят, но, судя по всему, там не только барьер, там ещё какая-то крутая защита, кроме, возможно, божественных стражей.

Ну не, если легендарный артефакт, то я бы и не так его защитила, если бы гипотетически он был бы моим.

Сплетен было море. Вот прям как в соцсети зашла после долгого цифрового детокса — жаль, комментарии оставлять нельзя. Я представила себе условно возможные комментарии по примеру своего мира и передёрнула плечами. Здесь и так поводов для раздора много, а если ещё к ним прибавить в условном посте о несчастном гении что-то вроде «да он сам лох и бедненький, как его жалко» — то мир может скатиться в настоящую бездну ада.

Информация о продолжении второго этапа появилась буквально в обед. Особо раскачиваться нам не дали, поэтому уже завтра утром все должны прибыть в лаборатории — указанные в номере журавлика, моя была четвёртая. Там же пройдёт процесс демонстрации собранных ингредиентов и варки зелья. По итогам этого заключительного второго этапа нас либо допустят к третьему, где мы должны продемонстрировать своё уникальное зелье, пилюлю или эликсир, либо не допустят. К этому моменту я была уже абсолютно спокойна. Всё необходимое у меня было. А значит, с пятидесятипроцентной вероятностью я экзамен сдам. Ну или не сдам?

На всякий случай я с вечера проверила все ингредиенты в своей комнате, убрала их в мягкую вышитую сумочку с собачкой. Немного подумав, я вышла на улицу и демонстративно принялась перебирать ингредиенты, не скрывая голоса, комментируя, что и как. Потом убрала их в резную шкатулку и под удивлёнными взглядами мышей и Бай Шаня оставила на подоконнике. Не то чтобы я реально ожидала, что кто-то решит украсть шкатулку, но не рассматривать этот вариант было нельзя — просто так, на всякий случай. Естественно, в шкатулке была парочка ингредиентов, которые хоть и выглядели похоже на нужные, совершенно не подходили для варки зелья.

— Предполагается, — заметил Бай Шань, — что на них стоят личные метки того, кто вынес эти травки из Тайного царства.

— Предполагается, — согласилась я. — Но что-то мне подсказывает, это какая-нибудь простая техника, которую при желании можно обойти. Мне вон давеча сказали, что при желании судьбы поменять можно, а ты про метки.

— Обмен судьбами — это демоническая техника, — отмахнулся Бай Шань. — Крайне трудозатратная. Надо быть абсолютно уверенным, что меняешься именно на благоприятную судьбу, а настоящих прорицателей, которые предскажут судьбу с крайне высокой долей вероятности, можно по пальцам пересчитать. А вот шарлатанов по улицам ходит гораздо больше. Так что поменять, конечно, можно, но вот стоит ли.

— Матушка говорила что-то про благоприятную судьбу, — припомнила я.

— Твоя матушка может говорить что угодно, — пожал плечами Бай Шань.

Я невольно усмехнулась, поняв, что, кажется, он перенял мой жест. Нет, я точно плохо на него влияю. Но клан Лу никогда не был силён в гадании, впрочем, в чём он силён, я пока пытаюсь выяснить.

— Кстати, а мой папочка? — заинтересовалась я.

Бай Шань раздражённо махнул рукой:

— Пока ничего.

— Генерал Чжэн говорил, что белые волосы — признак определённой родословной, — припомнила я.

— Ага, — согласился Бай Шань. — Две живущие и три вымершие, но в обоих белые волосы исключительно прерогатива мужчин, женщинам не передаётся.

Я пожала плечами. Насчёт биологического папочки я спросила исключительно ради любопытства. Я и так обрастала родственниками со скоростью, превосходящей всякое воображение, и в количестве большем, чем я могла бы с ними смириться.

Когда ночью я ложилась спать, то бросила взгляд на шкатулку, стоящую на подоконнике. Мне самой было интересно, станет с ней что-то или нет. Бай Шань даже наложил простейшую охранную формацию — такую, которую могла бы наложить я со своим уровнем развития. Когда я предложила сделать это самостоятельно, он задумчиво покачал головой и отказался со смущающим меня комментарием:

— А то потом сами не откроем.

Кажется, кто-то в меня верит больше, чем я сама в себя верю.

Честно говоря, я думала, что проворочаюсь полночи, но нет — меня вырубило буквально сразу, как только голова коснулась подушки. Не той деревянной, которая изначально предлагалась к использованию, нет — моей, собственноручно сшитой, набитой рисовой шелухой и успокаивающими травами, которые в том числе должны были способствовать хорошему сну и ясной голове под утро.

Подушка сработала как надо — несмотря на то, что проснулась я ни свет ни заря, в голове было ясно и спать не хотелось. В нетерпении накинув верхнее платье, я вышла в гостиную, где на подоконнике стояла внешне нетронутая шкатулка. Любитель поспать подольше Бай Шань тоже был тут, с интересом рассматривая её.

— А ты была права, — усмехнулся он. — Хоть формацию потом восстанавливали — есть следы того, что её открывали.

Я с интересом посмотрела на него.

— Если восстанавливали, то какие следы есть?

Бай Шань задумался:

— Это сложно объяснить. Это как если бы кто-то повторил узор, который ты вышиваешь обычно, и очень точно. Но всё равно по незначительным деталям ты скажешь, где твоя, а где чужая вышивка.

Я кивнула — не сталкивалась, конечно, но была уверена, что скажу. Кстати, этим своим рассуждением Бай Шань натолкнул меня на мысль, что вышивку надо как-то помечать, чтобы в случае чего можно было указать на такую деталь. Надо будет подумать об этом.

Развеяв формацию, Бай Шань открыл шкатулку, и мы заглянули внутрь. Внешне вроде как ничего не тронуто.

— А! — воскликнула я. — Вот смотри: эти две травки заменили — они по краям другого оттенка.

— Они зелёные, — возмутился Бай Шань. — Одного цвета, ровно зелёные.

— Ну вот же, — я буквально ткнула пальцем в место, где оттенки меняли друг друга.

— Они просто зелёные.

Я закатила глаза, а потом сбегала в свою комнату и принесла два мотка ниток: одну я для себя обозначала «сольферино» — у меня в прошлой жизни такая помада была, а другую — как рубиново-красную.

— Разницу видишь?

На меня посмотрели как-то очень устало, как на крайне несмышленого ребёнка.

— Какая разница между двумя красными нитками?

Я вздохнула. Что ж, учитывая, что он не видит столь яркого различия в оттенках, ничего удивительного, что и цвет травки он тоже не различает.

— В общем, поверь на слово, — попросила я. — Вот эти травки подменили, а вот эту, — я принюхалась, — чем-то обработали, она пахнет по-другому.

— Верю, — усмехнулся Бай Шань. — Тебе в этом смысле виднее. Думаю, с цветами и запахами у тебя как у меня с мечами — когда отклонение в весе даже на одну песчинку будет ощущаться.

— Профдеформация, — усмехнулась я.

А Бай Шань закатил глаза, просто приняв к сведению относительно новое для себя слово.

Злорадно похихикав над теми неудачниками, что решили спереть у меня ингредиенты, я принялась собираться на вторую часть второго экзамена. Интересно, мне номер лаборатории специально подбирали или просто так повезло, что причал, что лаборатория — пожелание смерти? Если это попытка поколебать моё настроение и заставить чувствовать себя неуютно, то они это зря — мне для этого целый комплект нужен: из чёрной кошки, бабы с ведром, дороги под лестницей, рассыпанной соли, желательно объёмом с грузовик, ну и напоследок — 13-я лаборатория и экзамен в пятницу тринадцатого. Такое комбо в этом мире не могло сложиться априори, так что волноваться мне было не о чем. Зато другие сдающие давление испытывали ещё какое: бледные, невыспавшиеся, один судорожно перечислял себе под нос три способа разделать корень Шинь Шень, другой бормотал буддийские сутры, перебирая сандаловые чётки. Не хватало ещё поклонов с благовониями. Благородных и гениальных в этой лаборатории не было, хотя нет — был один парень с надменным взглядом, в настолько вычурной и дорогой одежде, расшитой золотом и драгоценными камнями, что было непонятно, как он вообще ходит под такой тяжестью. Он в отличие от многих тоже был спокоен, позёвывая и разглядывая окружающих, словно находился в контактном зоопарке. Интересно, у него хоть какие-то навыки были? Впрочем, о чём это я. Разумеется, были, если он сумел собрать необходимые ингредиенты для варки своего зелья, ну и, разумеется, знания какие-никакие тоже присутствовали — сдал же он как-то первый этап. Кажется, во мне говорила банальная зависть. Мне нужна его одежда, как говорил незабвенный.

Там такая вышивка, что просто руки чесались подробнее её рассмотреть и разобрать, что там и как. Благо до того, как к нему потянулись мои загребущие руки, в комнату вошёл экзаменатор. И в этот момент я была в шоке — до этого я никогда не видела настолько старых практиков. Сгорбленный крохотный старичок, опирающийся на клюку, больше похожую на дубинку, лысый, морщинистый, с длинной бородой, которая ещё добрые две минуты входила за ним следом. Для того чтобы преодолеть расстояние от входа до небольшой возвышенности, которая здесь была вместо кафедры лектора, ему понадобилось минут десять. Потом вошла парочка учеников с такими скорбными лицами, что было понятно — они бы лучше на галеры, чем сюда.

Мастер с трудом, покряхтывая, взобрался на помост и обернулся к нам. Неорганизованная толпа сразу превратилась в группу молодых и талантливых мастеров, сдающих экзамен. Мы торжественно поклонились, готовые внимать наставлениям, которые обычно были перед любым мало-мальски важным событием. И оно было:

— Бубубубубубубуб, бубуб, бубу…

Даже с моего второго ряда различить что-то в его речи было невозможно.

Я с некоторой надеждой перевела взгляд со старичка на учеников, стоящих за его спиной. Они-то должны были знать и понимать, что там в речи говорится. Но нет — они стояли с такими невозмутимыми выражениями лиц, абсолютно равнодушные к происходящему, словно древние отшельники, которых зачем-то вытащили из кельи, или как живые статуи. Мне показалось, они даже не моргали. «Бубубу» продолжалось ещё минут пять. Потом наставник выдохся, прошаркал к чашке чая, заботливо приготовленной заранее, залпом выпил, прошаркал обратно и продолжил что-то бубнить. В какой-то момент я впала в транс — мне уже было всё равно, где я, кто я, зачем я здесь нахожусь. Не было ничего, кроме этого бесконечного бубнежа, который подчинил себе, казалось, само время. Я, кажется, даже сумела уловить интонационные закономерности в этом бесконечном бубнении.

А потом прозвенел гонг, который заставил вздрогнуть не только меня, но и половину аудитории. Я замерла, напоминая себе суслика, а дедушка, шаркая туфлями по полу, медленно дошёл до кресла и устроился в нём. Некоторое время в аудитории царила тишина. Сдающие, включая меня, начали озираться и с недоумением переглядывались, посматривая то на старого экзаменатора, то на студентов при нём. А потом, не дождавшись каких-либо указаний, я плюнула и достала котёл. Раз уж нам не предоставили ничего необходимого, будем пользоваться тем, что есть. На меня посмотрели как на какую-то нарушительницу спокойствия. Впрочем, так оно и было. Вот только мне показалось, что из-под кустистых бровей деда, из-под которых даже глаз не было видно, мелькнуло что-то одобрительное. Похоже, я правильно заподозрила, что гонг — это старт времени на подготовку зелья. В общем, я резала, давила, плющила. Я пыталась вспомнить, в какой последовательности что надо кидать в котёл. Через некоторое время до остальных тоже начало доходить — они доставали котлы, наборы, ингредиенты. Работа закипела.

Я сосредоточенно обрабатывала какой-то корешок, когда вдруг раздалось зычное «не сдал!» И огромная дубинка с размаху ударила бедного парня под дых и вынесла из лаборатории, вместе с дверью. За ним полетели его инструменты, котёл, остатки ингредиентов. И возможно, мне показалось, но ножи, которыми он пользовался, летели остриём вперёд, ну совершенно не потому, что так случайно повернулись. Я тихонько взглянула и притормозила с нарезкой — не хотелось бы получить дубиной, в которой я узнала клюку дедушки. Вот только она была сейчас раза в два больше и висела в воздухе над ним. А дед, кажется, даже похрапывал, совершенно не обращая на нас внимания. Я перевела взгляд на его сопровождающих и надеюсь, они отчётливо прочитали в нём вопрос: «И что это было?» Парни озирались, отводили глаза и, кажется, даже отвернулись. Что бы это не было — они такое уже видели, но ничего, уточнять для нас не стали — из разряда «пусть вам будет приятным сюрпризом». Так что я заподозрила, что как минимум один, а то и оба уже попадали под эту дубину и прекрасно знали силу её удара.

Надо сказать, первый «не сдавший» произвёл на нашу группу деморализующее впечатление. По крайней мере, следующий «не сдавший» был отправлен в полёт дубиной буквально через две-три минуты. Тем же зычным криком «не сдал!», причём в такой интонации, что за этим «не сдал» должно было быть: «Дубина стоеросовая, кто тебя вообще допустил до экзамена? Вырвать бы руки твои кривые, да скормить собаке». Ну, это я уже додумывала. А ещё в момент столкновения дубины и экзаменуемого мне отчётливо послышался хруст костей. Один из парней, стоявших рядом с дедком, зябко передёрнул плечами и невольно потёр рёбра. Вот зуб даю — эта дубина и ему их ломала.

Следующие полчаса последовательно вылетели ещё трое «не сдавших», один из которых умудрился не только покинуть аудиторию при помощи дубины, но и взорвать котёл, отчего по крайней мере в меня прилетело несколько брызг. И стало понятно, что я следующий кандидат, если прямо сейчас не придумаю, как нейтрализовать начавшуюся реакцию. Дедуля спал, помощники демонстративно смотрели в другую сторону, а я понимала — счёт пошёл на секунды.

У меня аж руки затряслись от такой подставы. Я в первый момент даже не поняла, как правильно реагировать. Обернувшись, убедилась, что дедушка вроде бы как не смотрит, и принялась судорожно копаться в своих ингредиентах, пытаясь придумать, что же с ними можно сделать. Ну не помню я, чем можно купировать непонятно что, попавшее непонятно откуда и из-за чего. Зелье всё сильнее меняло оттенок, начало пузыриться, а мне казалось, что гигантская дубинка всё сильнее раскачивается. Слева взорвалось ещё одно зелье, и его автор вылетел из лаборатории, не в силах сопротивляться ускорению, приданному дубиной, с характерным реберным хрустом. Я машинально прикрыла котёл и, когда пригнулась, чтобы осмотреться, поняла, что его поверхность затянута полупрозрачной пленкой, слегка переливающейся. Такой опции в комплектации котла раньше не было. Интереса ради воровато оглянулась, потыкала пальцем пленку, и она с легким «чпок» исчезла. Кажется, у меня разблокирована новая опция: я теперь умею закрывать его ци, а не просто своим телом. Это то, что из плюсов. Из минусов — спина была вся мокрая, но это мы переживём. Главное, я умею котёл закрывать. И не просто крышкой — закрывать ци. Что ж, неплохо. Только это не поможет мне решить проблему, которая уже сейчас имеется, а времени становилось всё меньше. Поняв, что в голову ничего не приходит, я плюнула на всё и убедившись, что старец не смотрит в мою сторону, сыпанула то, что попало под руку — среди всего этого должен быть стабилизатор. Наверно. Чисто в теории. В этот момент я поняла, что перепутала ингредиенты, и сейчас зелье должно взорваться, как прошлое. Но нет — я с некоторым изумлением посмотрела на зелье. Оно бурлило, выглядело чересчур пластичным, как неньютоновская жидкость, но постепенно разжижалось и меняло цвет обратно, на тот светло-салатовый, который должен был быть, а самое главное — не спешило взрываться. «Кажется, осталось помешать волшебной палочкой три раза против часовой стрелки и добавить две капли сиропа черемицы», — пробормотала я про себя. А потом истерично хихикнула, потому что к текущему рецепту ни волшебная палочка, ни сироп черемицы не имели никакого отношения. Я заставила себя сосредоточиться. Было бы обидно запороть всё на последних этапах, причем не просто обидно, но и больно, очень-очень больно. Вряд ли звук ломающихся ребер — это просто музыкальное сопровождение. Я снова зябко передернула плечами и наклонилась к своему котлу.

Наши ряды продолжали редеть — палица с жутким хвостом выметала «не сдавших». А я каждый раз вздрагивала, ощущая, что ещё немного — и она полетит в мою сторону. Меня это отвлекало гораздо больше, чем номер лаборатории. В конце концов, я просто устала бояться и на ее взмахи уже не обращала внимания, только один раз вздрогнула, когда с экзамена выгнали парня, варившего зелье рядом со мной. По счастью, к этому моменту я уже почти закончила — оставалась пара незначительных нюансов и проверить зелье на заявленные свойства. Внешние, естественно — к несчастью, самостоятельно определять, что там внутри, без подручных инструментов я еще не могла.

На текущий момент в лаборатории номер четыре нас оставалось четыре человека, вот такое необычное совпадение, а в глазах стоящих за старичком учеников читалось некоторое сомнение — кажется, для него это еще слишком много. Было у меня некоторое подозрение, что собравшиеся в этой конкретной лаборатории не должны были сдать экзамен. Да и контролирующего учителя нам поставили уж больно специфичного, зуб даю, что этот местный Йода своих учеников валит за любой кажущийся чих. В общем, дай нам бог сил и везения пройти этот этап.

Гонга, который возвестил об окончании экзамена, я ждала как благословения, и когда он прозвучал, облегченно выдохнула, лишь неимоверным волевым усилием не растекшись в лужицу прямо у лабораторного стола. Кажется, все закончилось.

Или нет, поняла я, когда до этого изображавшие безвольных болванчиков ученики старого мастера направились к нам. Мне пришлось посторониться чтобы левый, подошедший ко мне, набрал зелье из котла в маленькую, почти прозрачную нефритовую пиалку, украшенную такой детальной и мелкой резьбой, что даже неискушенный должен был понять — она была создана принимать участие на пирах бессмертных, или, на самый крайний случай, земных императоров. В нее должны были наливать изысканнейшее вино, но никак не странные поделки алхимиков-недоучек. Ученики так прониклись торжественностью момента, что кажется, дышали через раз. Мы тоже, так сказать, с ними заодно. Торжественность момента нарушил резкий звук храпа. Не, не мог же он так быстро заснуть! Или мог?

Ждать пробуждения уважаемого, местами, старейшины долго не пришлось. Как только ученики донесли чаши, он встрепенулся, что-то пробубнил себе под нос, матерное, как мне показалось, и принялся за оценку.

Первым проверяли зелье того богато одетого парня. Мастер его внимательно понюхал, что-то пробормотал, а потом одобрительно кивнул: сдал. Я буквально спиной ощутила, как сзади кто-то, до того напряженный, как струна на цзине, расслабился, от него повеяло спокойствием и безмятежностью. А вот следующему сдававшему так не повезло. И под очередной хруст ломающихся рёбер он вылетел из лаборатории. Третьей была моя чашка. Я закусила губу, не отрывая взгляда от старика. Он, кажется, даже носом туда залез, потом на всякий случай обмакнул палец, облизнул, ещё немного подумал и кивнул. Прошла. У меня буквально от сердца отлегло.

Один из учеников с некоторым сомнением понюхал моё зелье и собирался уже что-то сказать, как в этот момент раздался звук удара дубинки и хруст ломающихся рёбер — и он вылетел из класса. Не знаю, что тот собирался сказать, но, судя по вздоху, который вырвался у его приятеля, ему следовало ещё раз подумать насчёт того, чтобы возражать уважаемому старейшине. Четвертый из нас, кстати, тоже прошёл.

С этого экзамена я выходила на подгибающихся ногах. Однако в тот момент, когда я решила, что у меня уже всё закончилось, из соседнего павильона выбежала расстроенная и вся в слезах Чжэн Мо, и попыталась испепелить меня взглядом.

— Это ты во всём виновата!

Я кивнула — без понимания, в чём она меня обвиняет. Но так и быть. Потому что, судя по её залитому слезами лицу, она этот экзамен не сдала. На что она надеялась, я вообще не понимала, так как была уверена, что ингредиентов у неё нет. Впрочем, сдала она или нет, меня это особо не волновало. Гораздо интереснее — сдали ли экзамен воришки? И кто это был? Конечно, кое-какие подозрения у меня были, но это всего лишь подозрения. Без каких-либо реальных доказательств предъявить этой компании что-либо мне будет сложно. В общем, между нами было хрупкое равновесие типа «украл вор у вора». И неожиданно это трио редких, относительно вменяемых учеников Фу Дай экзамен сдало. Я была в шоке. Они тоже. Троица косилась на меня с определёнными подозрениями, но обвинениями кидаться не спешила. Даже без традиционного приветствия Фу Дай «Ах, ты лисица» обошлись. Интересно, где они добыли ингредиенты, если их набор всё ещё у меня? Спрашивать не стала.

Разумеется, сдавших никто никуда не отпустил, как это отдыхать? А торжественные речи слушать кто будет? Нет-нет, без торжественной церемонии, где нам торжественно скажут то, что мы уже знаем: что мы сдали экзамен, и расскажут, как будет происходить сдача следующего этапа, никуда.

В этот раз торжественное зачитывание того, что и так все знали, должно было проходить в нефритовом зале, где собрались все сдавшие. Я ожидала, что и на этот раз стану объектом упражнений в сарказме для юных мастеров из Фу Дай, но нет, объектом их интереса стал тот самый богатый парень, потому что стоило ему войти, как девица из этой троицы только руки в боки не уперла, заявив:

— Ну надо же, талантов мастера Чена хватило на то, чтобы пройти этот этап. Даже удивительно, в прошлый раз покинули нас после первого этапа.

— Да, — надменно согласился парень, — моего имени в свитке прошедших не было, как раз за именем госпожи Чун. Ах да, её имени там тоже не было, как я мог забыть.

Между ними заискрило. Братья Му тяжело вздохнули, поклонились и постарались оттащить свою спутницу подальше, пока она ещё чего не ляпнула. Госпожа Чун упиралась.

— Таланты мастера Чена хорошо известны всем в Поднебесной. Кажется, не было ни одного дела, которого бы он не запорол благодаря своему невезению.

— Зато госпоже Чун даже хваленое везение клана Чун не помогает сдать экзамен без проблем. Я хотя бы на невезение могу сослаться, а вы?

Я постаралась просочиться мимо них, нашарила у себя в хранилище семечки и принялась наблюдать за концертом. Ну надо же — какие страсти кипят! Убрать бы куда нибудь подальше братцев Му, хочется продолжения скандала. Госпожа Чун и господин Чен вызывали у меня стойкое ощущение чау-чау и тибетского мастифа. Интересно, чем он ей так насолил, что она даже про меня забыла? Признание отверг? Выбрал вместо неё в невесты её сводную сестру? В прошлой жизни публично расторг помолвку? Заставил ее умереть в одиночестве или убил для прорыва и последующего вознесения? Или что там ещё должно происходить?

Полноценно скандалу разгореться не дали — вошел очередной толкающий речь, кажется, я его уже где-то видела. Ах да, это был один из тех, кто объявлял второй этап. Я очень надеялась, что в этот раз будет быстрее, без долгих разговоров. Несмотря на то, что эта часть экзамена длилась не так долго, вымотала она, возможно, даже сильнее, чем забег по локациям. Поэтому хотелось поскорее пойти домой, отдохнуть, и начать готовиться к третьему этапу.

— Итак, — начал он. — Все вы успешно сдали этот этап экзамена, и мы поздравляем вас с этим.

Он перевёл взгляд на меня, и мне показалось, что на меня посмотрели, как на врага народа. Ладно, переживём. С учётом того, как немного нас было в этой комнате — я насчитала человек десять, — ничего удивительного в том, что мастер был расстроен. Наверняка кто-то хотел, чтобы он помог сдать, своим, разумеется. Я была в курсе, что мастера у нас никогда и никому не помогают. Но что-то мне подсказывало, что с некоторыми студентами они могут позаниматься дополнительно в рамках углубленных курсов, естественно, платных. А это сильно повышает шансы сдать экзамен.

— Ваши успехи уже превзошли ожидания многих. Однако вам предстоит ещё одно сложное испытание. А точнее — представить на суд мастеров У Син Тан вашу личную авторскую разработку. Возможно, требуется напомнить, что вам нужно будет представить рецепт с полным описанием.

Я от такого заявления едва не присвистнула. Кажется, именно таким образом секта У Син Тан сильно поправляет собственный бюджет. Потому что было у меня смутное подозрение, что права на использование зелья, которое представит начинающий алхимик, тоже будут принадлежать секте. Я сомневаюсь, что кто-то скажет хоть слово против, если они используют его в своих интересах. Например, поставят на поток и будут продавать. Так что сейчас мне надо хорошо подумать, что такое я могу им представить.

А в это время мастер буквально озвучивал мои мысли. Основные требования к зелью для того, чтобы благополучно сдать экзамен, — это его уникальность. Разумеется, относительная, потому что ничего нового под луной нет. Или вариация чего-то, что уже есть в больших количествах. Его повторяемость и необычные свойства. То есть по большому счёту мне надо произвести на экзаменационную комиссию впечатление. Для подготовки у меня будет порядка двух недель. За это время мне надо составить описание рецепта, по которому его потом сможет воспроизвести не только мастер, но и ученик. В случае, если зелье нельзя будет воспроизвести, экзамен будет считаться несданным. Я немного повздыхала, но смирилась с этим. С учётом того, что у меня зелья варились кое-как через раз, что-то мне подсказывало — следующие две недели я буду отрабатывать рецептуру. Не хотелось вылететь уже на третьем этапе.

— И разумеется, — продолжил старейшина, и мне почему-то резко всё разонравилось. — Вы будете работать в главной лаборатории, и наблюдать за вами будут мастера и ученики множества сект. Вы можете прославить свою секту…

Потом он наткнулся на меня, поперхнулся и столь же равномерно продолжил:

— … либо прославиться сами.

А я мысленно добавила: «Ну, либо опозориться». Впрочем, с учётом того, как я сюда добралась, я сделаю всё, чтобы этот этап не завалить. Кажется, я каждый раз себе об этом говорю. Но ничего удивительного не было. В конце концов, я была далеко не так уверена в себе, как бы мне хотелось.

Вернувшись в комнату, я застала Бай Шаня, охотящегося за мышами. Те уворачивались, довольные и пищащие, пока он пытался поймать то одного, то другого. С учётом того, что он мог поймать летящую стрелу, было очевидно, что Бай Шань просто развлекается с пушистыми воришками. Я вопросительно посмотрела на него.

— Они взломали мою формацию, — объяснил Бай Шань, демонстративно вытирая отсутствующий пот со лба.— Я, конечно, не силен в чарах, но не настолько, чтобы их ломали мыши.

Я посмотрела на пушистых, которые тут же попытались изобразить некоторый уровень раскаяния. Осталось только понять, в чем именно они раскаивались — в том, что сломали формацию, или что попались в процессе.

— Глядя на эти мордочки, хочется верить, что они раскаиваются, — покачал головой Бай Шань.— Но это не значит, что я им верю.

Мыши наклонили мордочки в одну сторону, потом в другую, и снова состроили несчастные глазки самых обиженных существ в мире. Им всё-таки хотелось верить.

— И не стыдно тебе маленьких обижать? — пожурила я Бай Шаня.

Тот возмущённо посмотрел на меня:

— Ты вот про них? Они, между прочим, пытались утащить пилюлю.

Я перевела взгляд на мышей и машинально потянулась рукой за метлой. То, что её в комнате не было, было неважно. Мыши испарились.

— Да как так-то? — возмутился Бай Шань.

Я устало посмотрела на него, не понимая, в чём теперь-то дело.

— Я едва заметил, куда они дёрнулись…

— И куда? — невольно заинтересовалась я, прикидывая, а не пошуршать ли в их тайном убежище?

— Под кровать, — откликнулся Бай Шань. — Судя по всему, у них там очередная тайная нора. Чем ты их кормила?

В его голосе было такое возмущение, словно мыши его лично безумно оскорбляли одним фактом своего существования. Возможно, так и было. Если он не может за мышами уследить, наверное, это обидно.

— Слушай, — я развела руками и решила высказаться. Почему то именно мне все высказывали за мышей, а это было не совсем справедливо, так что стоило прояснить некоторые моменты. — Это вопрос не только ко мне, но и к хозяину дома, который был до меня. Нет, я, конечно, не спорю с тем, что часть моей вины в том, что стало с этими созданиями, есть, но они и до этого были не самыми обычными. По крайней мере то, чем они отпаивали нас с Сяо Ма после нападения того практика, явно не является стандартным набором первой помощи при травмах, нанесённых ци.

— Разумно, — согласился Бай Шань. — Я очень надеюсь, что твои питомцы ограничатся уже имеющимся набором. Потому что, как только рядом с тобой оказывается какое-то живое существо, так оно сразу выпадает из понятия нормального.

Мне осталось развести руками.

— Кстати, поздравляю тебя со сдачей второго этапа экзамена.

Я даже спрашивать не стала, откуда он узнал. Наверняка какая-то система оповещения здесь есть.

— Ты не представляешь, что там было!— воскликнула я. Бай Шань с интересом посмотрел на меня.

— Тогда я пошел за закусками.

Я понимающе кивнула и пошла заваривать чай — сплетни требовали обстоятельного подхода. Мордочки мышей, торчащие из под кровати, мы пока решили проигнорировать.

Тишину вечера разбавлял треск цикад, шелест ив и, неожиданно, кваканье лягушек. Мы пили чай и молчали — сплетни рассказаны и обсуждены, кажется, уже и говорить не о чём. Да и сама атмосфера располагала к молчанию. К тому же меня мучал один единственный вопрос: что готовить на третьем этапе? Выдавать что-то совсем уж уникальное не хотелось — такая корова нужна самому. В смысле, на уникальном логичнее делать деньги самой, чем отдавать их в бюджет У Син Тан, они и так не бедные. Вместо хороших идей в голову как назло лезли названия из другого канона. Хотя, подозреваю, свари я зелье жидкой удачи, его бы у меня с руками оторвали. Ага, ещё и с головой, так, на всякий случай. Я тяжело вздохнула.

— Тебя что-то тревожит? — встрепенулся Бай Шань.

— Ага, — кивнула я. — Зелье для третьего этапа.

— Свари им вариацию конденсации Ци, — предложили мне. — Беспроигрышный вариант.

Я задумчиво покачала головой, прикидывая, что можно улучшить в рецепте. Кстати, о Ци.

— А пока буду практиковаться, заодно и съем парочку, — решила я.

— Ни в коем случае! — возмутился Бай Шань, подавившись чаем. — Вот уж что тебе не рекомендуется, так это всё, что связано с Ци. С учётом того, как у тебя прыгает его объём, тебе ничего энергетического без консультации хорошего врача нельзя.

Я склонила голову и уточнила:

— А то?

Бай Шань хищно улыбнулся, и я поняла, что невинные посиделки превращаются в вечер страшных историй. И не ошиблась. Из того, что мне озвучили, полные разрывы меридианов и кровь из всех семи отверстий — это самое безобидное, что может произойти. Там ещё безумие на сдачу, но это уже так, мелочи.

Я прониклась, да так, что мне полночи кошмары снились, а от алхимического котла я едва ли не шарахалась весь следующий день — Бай Шаню на потеху. В какой-то момент он не выдержал:

— Лу Шиань, тебе же только энергетические пилюли не рекомендуются. А есть же ещё те, которые влияют на тело. Они тебе очень даже подойдут. В конце концов, этап закалки тела не просто так первый из этапов культивации. Да, по-хорошему тело закаливать надо без алхимии, но таких практиков просто не существует. Девушки же вообще этот этап на пилюлях, как правило, проходят, если, конечно, они не следуют пути меча. Не ты одна не любишь ранние подъёмы и длительные тренировки.

Мне стало стыдно. Нет, в самом деле — за меч я последний раз бралась дней так… много назад. Кстати, на этот счёт будет неплохо проконсультироваться у Ин Цзе. Она же как-то проскочила этап закалки тела. Может, подскажет, что и в каких количествах есть. Может, есть специфичные пилюли, так сказать, специально для девушек, при покупке которых придётся дополнительно заплатить за розовый цвет упаковки.

А они и в правду были, специфично-девчачьи пилюли. Причём к укрепляющим тело относились в том числе пилюли, позволяющие менять буквально форму черепа! Хочешь новый нос — берёшь одну пилюлю, другую форму ушей — следующую. Сделать себя выше, ниже — без вопросов. Всё возможно, только это дорого и больно. Я почитала описание одной такой меняющей форму подбородка пилюли — пару раз в кошмарах просыпалась. Мне снилось, что принцесса Мяо-Мяо со злым хохотом скармливала её мне насильно и приговаривала:

— А потом ещё удлиняющую ноги съешь. Ты же хочешь длинные, очень-очень длинные ноги…

Ночной кошмар натолкнул меня на мысль, что можно попробовать модифицировать что-то из подобных пилюль или предложить свои варианты. Вот только при одной мысли о потенциально потерянных деньгах меня начинала душить несуществующая жаба. Девушка может экономить на всём, кроме красоты! И если у У Син Тан будет нечто подобное, то даже если боль от перестройки костей будет хоть процентов на двадцать ниже, чем у аналогов, они озолотятся. Было бы неплохо, если б я смогла создать нечто подобное, но разумеется, под собственным брендом. Нечего незаработанными деньгами разбрасываться. Но зато я наконец поняла, что буду делать — что-то простое, необычное, чего мне не попадалось, и это — бомбочки для ванн. А что? В меру бесполезно, в меру забавно, и такого точно никто не сделает. Да, этот вариант уйдёт в распоряжение секты, но что мне мешает потом добавить другие свойства? Типа увлажняющие, смягчающие, успокаивающие и так далее. Надо только немного подумать и подобрать подходящий состав. Что-то мне подсказывает, соду я здесь в ближайшей лавке не куплю.

Мне пришлось перебрать десятки вариантов, чтобы наконец придумать, чем заменить соду. Всё оказалось настолько просто, что было даже обидно, как я не дошла до этого в первую очередь. Мне была просто нужна зола от сожжённых водорослей или растений. Мелко-мелко просеянная. Она и стала основой моей будущей бомбочки для ванны. Дальше всё было проще. Вместо лимонной кислоты — растёртые в пыль сушёные лимоны и недозрелые сливы. А вот варианты скрепления всего этого вместе я перепробовала с хороший десяток: от ароматических масел до мёда. Остановилась на сложной пропорции.

Бай Шань за всем этим наблюдал со сдержанным интересом. Если бы мне было нужно что-то найти, он сильно в этом помогал.

— Слушай, — не выдержал как-то он. — Неужели это действительно хоть что-нибудь стоящее?

Я даже обиделась:

— Поверь, это реально стоящая вещь. Добавим сюда ещё дополнительные аромамасла, молоко — в итоге получим успокаивающую смесь. Растворить в ванне, наслаждаясь бурлением. По-моему, последнее излишне. Возможно. Ну, это всё равно будет пользоваться определённым успехом. Тем более что я оставлю только одну вариацию, а следующее можно будет уже загнать через торговцев. При этом бомбочки — не совсем алхимическое вещество, даже если я провалюсь на этом этапе, их вполне можно будет продавать. И они настолько простые…

Единственное, что меня смущает, — они настолько простые, что их можно повторить буквально каждому. А не хотелось бы. Впрочем, надолго монополию на рынке я всё равно не удержу — слишком маленькая производительная сила.

Бай Шань, конечно, в итоге не особо верил, но вот Ин Цзе, у которой я периодически получала консультации, очень хорошо осознала, что это.

— Интересная вещь, — призналась Ин Цзе, забирая у меня на пробу первую партию налепленных бомбочек, завернутых в промасленную бумагу, и наблюдая, как пробная версия с небольшим бурлением растворяется в горячей воде — небольшой тазик которой для эксперимента принесла её кукла-служанка.

— И запах приятный, — Ин Цзе побултыхала пальцы в воде, прикрыв глаза. — Только мне кажется, ты не слишком довольна результатом.

Я кивнула:

— В идеале оно должно бурлить сильнее. Но ни высушенная шкурка лимона, перетёртая, ни сушёные неспелые сливы не дают нужной кислоты, да и реакция с золой получается не такая выраженная, как хотелось бы.

Я тяжело вздохнула и пожаловалась:

— Так сложно за пару недель не только придумать, но и до нормального состояния с нуля довести.

Ин Цзе удивлённо воззрилась на меня:

— Подожди, так это не заготовленный вариант?

Я кивнула.

— Ты что, реально думала, что надо за две недели что-то уникальное сделать?

Я с некоторым сомнением пожала плечами. Ну не то чтобы я была на сто процентов в этом уверена, но и не отвергала этот вариант полностью. Тем более у меня всё равно других вариантов-то не было.

— Как правило, на экзамен едут с уже готовым рецептом и поэтапным описанием. И эти две недели используют для того, чтобы отдохнуть и настроиться. Ну и запросить у кураторов необходимые ингредиенты, если ты не привезла с собой что-то запредельно редкое.

— У кого? — заинтересовалась я.

— У кураторов. — Ин Цзе настороженно посмотрела на меня. — У тебя нет куратора, да?

— У меня нет куратора, — подтвердила я.

— Ничего, — мне вдруг показалось, у неё во взгляде аж загорелись огни ада. — Скоро будет. Ещё чего надумали!

Я с удивлением смотрела, как Ин Цзе буквально исчезла куда-то с такой скоростью что аж мои волосы всколыхнулись.

Кажется, у кого-то будут серьезные проблемы. Я немного посидела, и почувствовала, как на губах появляется улыбка. Сделала гадость — на сердце радость, даже если гадость не задумывалась изначально. Я некоторое время раздумывала, стоит ли дождаться возвращением Ин Цзе. С одной стороны было непонятно, насколько она меня покинула, с другой — хотелось выяснить, кто там накосячил. Я махнула кукле-служанке и попросила чаю.

Вернулась Ин Цзе где-то через час, и крайне довольная. Думаю, если бы она росла в моём мире, то сейчас она должна была бы что-то напевать себе под нос и подпрыгивать от переполняющего её счастья.

— На чём мы там остановились? — поинтересовалась она. — Ах да, твои бомбочки. Странное, конечно, название, но мы подумаем ещё на этот счёт. И да, теперь я твой куратор. А если та курица, которая не способна выполнять свои обязанности, что-то тебе скажет, можешь с чистой совестью повыдёргивать волосья из её расфуфыренной причёски.

Кажется, я плохо на неё влияю.

Та курица, которая не способна выполнять свои обязанности, встретилась мне буквально на выходе из двора Ин Цзе, и я почему-то не сильно удивилась, узнав в ней ту самую девицу, которая вела у нас лекции.

— Ты! — я посмотрела на длинный палец с напальчником, инкрустированным драгоценными камнями, и меркантильно прикинула, сколько стоит такое украшение. Потому что длинные ногти иногда хотелось, но ломались они буквально обо всё, об ингредиенты в том числе.

— Я, — покладисто согласилась я, тем более утверждение было абсолютной правдой: я — это я. Настроение было ленивое, и ссориться я пока не планировала.

— Думаешь, если ты пользуешься покровительством этого дряхлого старика и бесполезной идиотки, тебе всё можно? Нажаловаться решила? Нищенка, непонятно какими судьбами получившая рекомендательное письмо, ты действительно думала, что достойна моего взгляда? Ты недостойна даже пыль с моих туфелек вытирать! Запомни: это не меня лишили статуса твоего куратора — я сама отказалась от такой бездари. Когда мой мастер встанет во главе секты, тебе придётся ноги мои целовать!

— Ты всё или ещё монолог продолжать будешь? — во мне тихо закипала ярость. Да, нищенка — меня сложно богатой назвать. Ладно, бездарь — есть и поодарённее. Но называть мастера Вэя дряхлым старикашкой, а Ин Цзя бесполезной идиоткой — это переходит все границы. Я смотрела на неё с ледяным равнодушием. — Эта молодая госпожа всегда демонстрирует образец достойной дамы, чьё воспитание и манеры безупречны? Или у неё из достойного только одежда? А воспитание и манеры она забыла дома, рядом с зеркалом?

Девица побледнела, потом покраснела, потом налилась зеленцой, а я серьёзно испугалась, что у неё будет удар — не хватало ещё, чтобы меня потом в убийстве обвинили. Впрочем, она сумела взять себя в руки, отдышалась и уже более чеканно попыталась мне ответить.

— Можешь не надеяться на то, что знакомство с Ин Цзе тебе поможет. Оценивать третий этап будут достойные мастера, они ни за что не позволят такой, как ты, получить столь уважаемый статус.

— Юная госпожа буквально только что заявила, что судьи будут пристрастны, — заметила я и усмехнулась. — Интересно, как отреагируют на это мастера, если я уточню этот вопрос на экзамене?

— Да кто тебе поверит! — девица нашла вполне логичную лазейку в моих словах. — Слово наследницы рода Юн, личной ученицы мастера Хэна против слова какой-то оборванки без рода, секты и учителя.

— В общем и целом звучит логично, — согласилась я. — Но во-первых, всегда есть те, кто поверит, а во-вторых… Наследница рода Юн так уверена, что у меня нет артефакта, который записывает голос?

Девица начала было набирать воздух для ответа, но вдруг из-за спины раздалось:

— Юн Мин, хватит.

Из-за огромного валуна вышел высокий мужчина в дорогой одежде и с длинной козлиной бородкой. И глаза у него узкие-узкие, полуприкрытые. В общем, он выглядел как классический, буквально каноничный злодей.

Девица обернулась, а в её глазах появились слёзы.

— Мастер Хэн, она… она…

Наследница всхлипнула. Мастер тяжело вздохнул и погладил её по голове. Если сейчас она продолжит фразой «она меня обижает», я просто не знаю, что будет.

— Госпожа Лу Шиань, простите мою неразумную ученицу. Это дитя молодо и ещё не умеет сдерживаться.

Я подняла руку и уточнила:

— Сколько?

— Что сколько? — растерялись оба.

— Сколько лет неразумному дитя, которое является вашей личной ученицей и которому поручили ответственное дело?

Некоторое время мою фразу осмыслили, а потом-таки ответили:

— Ей сравнялось чуть больше пятидесяти.

— А мне двадцать пять, — напомнила я. — В два раза младше. Но я знаю, что надо говорить, а что нет. А ещё я знаю, что фраза «она неразумное дитя» — это моральный шантаж. И если ваше неразумное дитя не умеет себя вести, верните её в детский сад, пусть ей объяснят базовые правила общения с людьми.

Я устала. Я реально просто устала. И попытки давить на себя традиционно воспринимала крайне агрессивно. А ещё я, грешным делом, знала, что мне есть за кого спрятаться в случае чего. Да, Бай Шань со мной здесь и сейчас не был, но двор Ин Цзе был недалеко. От первого залпа увернусь и допетляю до него, а там уже будут держать оборону.

Девица снова всхлипнула, причём краем глаза посмотрев на меня, — кажется, оценивая, какой эффект это произведёт.

— Я не хотела, я просто не знала, я… мастер, не вините меня…

Я приподняла бровь, наблюдая за дешёвым концертом, а потом не выдержала:

— В роли мегеры было убедительнее.

Мастер нахмурился. Кажется, я наживаю себе очередного крутого врага.

— Госпожа Лу Шиань должна знать, что стоит говорить, а что нет.

Я пожала плечами на столь неприкрытую угрозу:

— Я знаю, а вот ваша ученица — нет. Поэтому и болтает о том, что вы собираетесь сместить главу секты, затевая переворот, и покушение произойдёт прямо во время экзамена, с привлечением демонических практиков.

У мастера Хэна открылись глаза, а наследница рода Юн побелела как полотно, перестав плакать и, кажется, реально собираясь грохнуться в обморок. Кажется, меня убьют.

Но тут мастер Хэн рассмеялся.

— А ведь я почти поверил. Юн Мин, конечно, иногда болтает что не нужно, но не до такой степени. Думаю, сегодня она получила неплохой урок на тему того, как опасны слова и как их можно вывернуть против. Госпожа Лу Шиань, никто не собирается свергать главу секты, просто… вы с ним мало знакомы…

— Я с ним вообще не знакома, — напомнила я.

А ответом мне был хмык.

На меня некоторое время смотрели, а потом махнули рукой.

— Юн Мин, извинись.

Девица присмотрела было дерево поудобнее, на которое можно опереться, падая в обморок, но противиться мастеру не рискнула. И моим трофеем стало тихое, едва различимое извинение. Ну и ладно. С паршивой овцы хоть шерсти клок. А мне пока к экзамену готовиться надо.

Как оказалось, самое сложное — это не столько придумать, что варить или готовить, сколько сделать технологическое описание. И если бы не помощь Ин Цзе, думаю, был бы велик шанс, что этот этап я не прошла бы просто потому, что недостаточно записать рецепт — всё должно быть стандартизировано и расписано поэтапно и пограммовочно. Так как у меня всё-таки алхимические бомбочки… Да, рецепт получился сложносоставной: сначала получение золы, просеивание её, потом создание эмульсии, которая будет скреплять всё это в одном, и следующим этапом — подготовка кислого порошка.

— Зато у тебя почерк улучшился, — похвалил меня Бай Шань, когда я в очередной раз переписывала свиток, который мне предстояло отдать экзаменационной комиссии.

Руку сводило судорогой. Я клялась и божилась, что когда-нибудь изобрету если не шариковую ручку, то хотя бы карандаш, и запущу это в массы — а потом вспоминала, что здесь всё-таки повсеместное засилье кисточек и туши. И меня сожрут с потрохами за попытку пошатнуть эти два рынка.

Время пролетело незаметно — подготовка была такой интенсивной, что я даже не поняла, когда всё успела пройти. У меня было подозрение, что если бы не помощь Ин Цзе, то я бы просто утонула в технических моментах. Даже если я понимала, как надо сделать и из чего примерно, простым это не было. Первые варианты не давали такого эффектного бурления, как хотелось бы. Второй — бурлил, но окрашивал воду в подозрительно грязный болотный цвет. После третьего пришлось проветривать лабораторию — что-то там наложилось друг на друга, и в итоге запах стоял, словно здесь перевернулся грузовик с грязными носками и использованными памперсами. Глаза слезились так, что я ещё полтора дня напоминала себе кролика.

У меня не раз и не два появлялось желание переманить Ин Цзе к себе, но что ей предложить, я не представляла. Ну не соблазнится же она скромным домиком в горах, с учётом того, что здесь у неё статус личной ученицы и какое-никакое влияние и власть.

Ин Цзе на мои вздохи только смеялась:

— Тебе не хватает базы, но она нарабатывается. В этом нет ничего страшного. К тому же каждая секта выдвигает свои требования и подходы, так что моя полезность в одной секте не обязательно означает полезность в другой. Тебе не стоит так переживать. Ты талантлива, инициативна и самобытна — а это уже многое значит. Скажем так, я бы с удовольствием удержала тебя в нашей секте, но тебе здесь, я смотрю, не нравится.

Я пожала плечами:

— Не то чтобы мне здесь не нравится… Но я не получу здесь того, чего хочу. А чего я хочу от секты… я думаю, даже сама не знаю. Возможно, если бы всё сложилось иначе, я с удовольствием бы стала ученицей вашей секты. Но всё сложилось так, как сложилось.

Ин Цзе пожала плечами:

— Это жизнь, это судьба. Несмотря на то, что практики каждый день кидают вызов миру, мир, как правило, взирает на нас с безмятежностью отца, который наблюдает за вознёй детей. Не думай слишком много.

Насчёт того, чтобы «не думать слишком много» — это было, конечно, интересно, но вряд ли получилось бы. Это как не думать о белой обезьяне — и она сразу лезет в голову во всех своих подробностях.

Когда я пересказала этот разговор Бай Шаню, он только пожал плечами:

— Вот уж за кого переживать не надо, так за этого старикашку. У него опыта в политических играх больше, чем волос в бороде.

Мне оставалось довериться ему и Ин Цзе и примерить на себя очередную поговорку: если император не спешит, евнуху тоже спешить не стоит. К тому же у меня было то, на чем стоило сосредоточиться. Время для подготовки утекало, словно песок сквозь пальцы, и я начинала нервничать, хоть и видела, как из перспективной задумки рождается окончательный продукт.

В итоге изначальный рецепт был переработан чуть больше чем полностью, зато бомбочки стали шипеть эффектнее, бурлить сильнее, чуть подкрашивать воду для пущего эффекта, ну и, естественно, лечебные свойства, которые туда были заложены, проявились более явно. Но и задел для модификаций тоже был весьма значительный, я уже прикинула, что можно запихать вовнутрь — от лечебных эликсиров до чисто косметических.

Поэтому в какой-то момент задачей стало не довести до ума рецептуру, а красиво оформить уже имеющуюся, чтобы не стыдно было передать экзаменатору, и чтобы потом из-за моего корявого почерка меня не обвинили в том, что рецепт не воспроизводится. В качестве экзаменатора у меня был Бай Шань с его требованиями к почерку.

Неожиданно в этот раз Бай Шань не стал никуда уходить, заметив, что у него здесь есть дела и неплохо бы присмотреть за последним этапом. Помимо всего прочего, он пытался научить меня чувствовать ци — как свою, так и чужую. Его ци неожиданно ощущалась очень хорошо: она была тёплой, с яркими нотами каких-то тропических фруктов, запахом мяты и почему-то шоколада. В ответ на моё описание ци что Ин Цзе, что Бай Шань хватались за голову и говорили, что так быть не должно — ци не пахнет. Ну не знаю, как у них, а у меня ци пахла едой.

Разумеется, запах я чувствовала не всегда, но достаточно часто для того чтобы понять, где моя, а где чужая ци. В общем того, что против меня используют такой способ помешать сдать экзамен, я больше не боялась. Ну как не боялась — я делала вид, что не боюсь. Хотя ближе к третьему этапу меня начало накрывать абсолютное чувство пофигизма. Я уже так далеко прошла, я уже столько всего сделала — мне просто хотелось, чтобы это закончилось. Сдам — не сдам, для меня это уже почти не играло роли.

Казалось, время подготовки к экзамену будет одной сплошной рутиной, но нет. В один из дней, когда я возвращалась от Ин Цзе, на меня вылетели возмущённые мыши. Судя по их писку, случилось что-то экстраординарное, что требовало моего немедленного присутствия в доме, ну или хотя бы в комнате. Встречающий меня Бай Шань с интересом смотрел на мохнатых манипуляторов. Что же должно было такое произойти, чтобы они были в вот таком истеричном состоянии? Они хватали меня за подол ханьфу и тянули вперёд. Заинтересованная, я направилась за ними — к тому же я всё равно возвращалась домой. Только на пороге дома меня, естественно, никто не отпустил: возмущённый писк продолжался, меня тянули и тянули. Я с некоторым удивлением посмотрела на мышей, перевела взгляд на Бай Шаня, который осторожно достал меч, и мы вошли.

На моей кровати лежал полуобнажённый мужчина со слегка подкрашенными глазами, а вся комната была усыпана лепестками цветов.

— Это что? — поинтересовался Бай Шань, указывая на лежащего кончиком меча.

Тот засуетился и начал прикрываться, а кончик меча двигался в такт каждому его движению, и кажется, сильно нервировал.

— Госпожа… — начал было он, умоляюще глядя на меня, даже руку попытался протянуть. Я уклонилась и с интересом присмотрелась к своему «любовнику».

— Не знаю, — призналась я Бай Шаню. — Но судя по всему, предположительно, это мой любовник. Ну и кстати, он не «что», он — «кто».

Парень на кушетке закашлялся — кажется, такой прямоты он не ожидал.

— Исправим — отмахнулся Бай Шань, а потом поправился и принял вид оскорбленного мужа. — Вот это?.. — в его голосе слышалось только возмущение, и стало понятно, что лежащий на кровати его не впечатлил. — Нет, я понимаю, любовник, но ты могла бы подобрать хоть что-нибудь приличное! Тут же ничего интересного!

— Нет, может, всё интересное — ниже?— предположила я и перевела взгляд на застенчиво прикрытое одеялом. Потенциальный любовник смутился и постарался прикрыться посильнее.

— И вообще, — возмущался Бай Шань, — а Сяо Ма в курсе? Ты его вообще спрашивала, как будет себя чувствовать ребёнок, если ты приведешь мужика в дом?

Я попыталась сбросить ответственность на Бай Шаня, напомнив:

— Он твой ученик.

— Твоим воспитанником он был дольше, чем моим учеником. Так что ты за него в ответе!— отрезал Бай Шань. Мыши согласно запищали.

— Ты тоже! — напомнила было я, а Бай Шань продолжал возмущаться:

— И вообще, я против! Меня и так все объедают!

— Кто тебя объедал? — неподдельно возмутилась я.

— Например, этот желтоглазый пёс! Между прочим, он схомячил варенье в одну будку!

— Где ты таких слов нахватался? — возмутилась я.

Бай Шань молча показал мне на зеркало.

Чёрт, надо будет тщательней следить за своей речью — что-то я совсем расслабилась.

— Эй, болезненный, — переключился Бай Шань, — ты сюда как попал?

— Госпожа пригласила и оставила на ночь, — оттарабанил «болезненный», словно выдавал заученную реплику.

Бай Шань снова перевёл взгляд на меня. Я закатила глаза:

— Ты серьёзно думаешь, что я вот этого бы оставила? У меня не настолько плохой вкус на мужчин.

Я задумалась, вспомнила кое-что из прошлого, и уточнила:

— На внешность мужчин. Тут же на троечку, в лучшем случае.

— В смысле на троечку⁈ — возмутился мой потенциальный любовник. — Я самый популярный танцор в Золотом доме желаний! У меня ночь стоит тысячи золотых таэлей!

— Сколько?— в моей голове резко начали щелкать счеты. Я облизнулась. — Слушай, — я повернулась к Бай Шаню, — давай его оставим! Он полезный. Ночь от тысячи золотых — мы же озолотимся! Большое стойло для осла, новый котёл, крыльцо починим…

— Его кормить надо, — напомнил Бай Шань.

— Окупится, — пообещала я, буквально видя, как моё хранилище заполняется деньгами. — У тебя какие-нибудь кандалы есть? Чтобы не убег…

— Уже, — Бай Шань согнулся от смеха, показывая на то, как моё финансовое вложение пытается сбежать через окно.

— Лу Шиань, тебя совсем твоя репутация не волнует? — просмеявшись, уточнил Бай Шань под возмущённый писк мышей.

— Моя? — удивилась я. — А она у меня ещё есть? Живу в лесу непонятно с кем, вожусь непонятно с кем, воспитание так себе… Так что гипотетический любовник уже мало на что повлияет.

Бай Шань фыркнул и потрепал меня по волосам.

— Меня больше волнует, — усмехнулась я, — это что вообще было? Нет, допустим, на каком-нибудь приёме такой финт мог бы что-то порешать. А в моём доме, в моей комнате… его же только ты увидишь.

Бай Шань перестал улыбаться и потянулся.

— Кажется, у кого-то слишком много свободного времени, и он строит какие-то весьма странные догадки.

— Ты про генерала? — заинтересовалась я.

— Возможно. А может, они всё-таки сумели с женой договориться до чего-то. Ты, возможно, не замечаешь, но многие могли посчитать нас более близкими, чем друзья.

Я с ужасом посмотрела на Бай Шаня:

— Мы? С тобой?

Он кивнул.

— Мы ж убьём друг друга, — покачала я головой. — Как вообще кому-то в голову такое могло прийти?

— У тебя нет учителя, нет секты, но есть сопровождающий — вот и сделали вывод. Это тоже, знаешь ли, любимая тема для романтических историй: алхимик и его страж.

Я покачала головой, а потом вздохнула:

— Жаль, сбежал, поганец. Надо было вытрясти из него всё и какой-нибудь обет молчания взять, чтобы не трепался слишком много. Всё же репутация — она действительно штука хрупкая. А то потом задолбаюсь гонять полотенцем таких вот визитёров.

— Таких визитёров, — недобро улыбнулся Бай Шань, — надо не полотенцем гонять, а мечом.

Мыши согласно запищали. Кажется, их тоже не устраивало потенциальное пополнение в семействе.

Кстати, надо бы вещи проверить, чтобы потом моё вышитое нижнее бельё не всплыло где-нибудь как знак любви. Оно, конечно, без указания ФИО, но всё равно неприятно будет.

Эта забавная сцена не помешала мне продолжать готовиться к самом сложному экзамену в этой моей жизни. Причем я настолько увлеклась подготовкой, что само начало экзамена я благополучно проспала и долго не могла понять, что там за гонг такой и почему мыши истерично прыгают у меня по подушке.

По счастью, нищей собраться, только подпоясаться — мне надо было просто одеться и бежать в центральную лабораторию, потому что всё остальное должен был подготовить мой куратор, и я ей доверяла. Наша встреча с ней хоть и началась не совсем обычно, но, как показала практика, Ин Цзе была очень хорошим и ответственным человеком.

Центральная лаборатория оказалась просто огромной. Нас, сдающих, было немного, и поэтому каждый стол находился на значительном удалении. Мой оказался номер четыре. Я поняла — это уже не случайность, это закономерность и откровенный саботаж. Интересно, когда же до них дойдёт, что четвёрки на меня не работают, даже если они созвучны со смертью и являются несчастливым числом?

Вокруг лаборатории был построен амфитеатр, до отказа заполненный людьми, он шумел и колыхался как огромное цветное море. Прежде чем начался сам экзамен, нам было необходимо представить тот продукт, который мы будем готовить. Очередь определялась жребием. Моя была в самом конце. Возможно, предполагалось, что услышав, как другие представляют сложные, интересные зелья и эликсиры, а также волшебные пилюли из сложнейших ингредиентов, я почувствую себя неполноценной, расстроюсь и провалюсь на этом этапе. И следующие три года меня здесь уже не увидят, а потом ещё могут придумать какую-нибудь причину, например, запретить сдавать экзамен на алхимика всем тем, у кого нет секты или учителя, короче, можно было много всего придумать. Я с интересом готовилась внимать. Все эти молодые мастера — они в алхимии разбирались лучше меня, и значит, действительно должны были представить что-то невообразимое.

Открывал представление парень в очень дорогом костюме, который на прошлом этапе был первым в моей лаборатории. Кажется, экзаменаторы его тоже не очень любили, потому что нет ничего хуже, чем сдаваться первым или последним. Он вышел, поклонился перед комиссией и громко, внятно произнёс:

— Я, молодой мастер Чэнь, сегодня представляю улучшенную пилюлю укрепления костей, которая должна стать на двадцать процентов эффективнее предыдущей.

Амфитеатр зашумел, наставники, восседающие на троне, недовольно переглянулись. Дед с клюкой, который принимал у меня экзамен, одобрительно всхрапнул.

Кажется, не предполагалось, что презентационная речь закончится так быстро. Но мне понравилось. Может, мне тоже сделать так, потому что, кажется, моя изначально подготовленная речь будет более короткой, чем я планировала. Впрочем, я вроде как не собиралась выделяться. Вот только «не выделяться» — это явно не про меня, так что ждём своей очереди. По большому счёту дальше происходило всё так же скучно. Мастера выходили, представлялись и называли, что они планируют сделать — речь буквально под копирку. В некоторых случаях — очередная пилюля конденсации Ци с модификациями, что уже не так интересно, как могло показаться её создателю. Как я поняла, этот рецепт модифицировался каждый год, а то и по нескольку раз. Даже в нашем потоке таких пилюль оказалось аж три, и каждая с разными свойствами.

Когда настала моя очередь, я также торжественно поклонилась, выдохнула и протянула свиток:

— Уважаемые наставники, мастера, старейшины, я представляю Пао шуй цю.

Народ замер. Потом наступила такая тишина, какой не стояло при представлении никого. Потом один из мастеров прокашлялся и уточнил:

— Вы на экзамене представляете шипящий шар для воды?

В его голосе слышалось такое сомнение, что было понятно: он несколько сомневается в трезвости моего ума и рассудка. Ну, в принципе, он был прав… Потому что именно такую вещь мало кто ожидал увидеть на последнем этапе алхимического экзамена, куда прошли лучшие из лучших. Я улыбнулась:

— Да, — коротко ответила я.

Над названием, конечно, ещё стоило поработать, но времени у меня не было. К тому же это было достаточно провокационно, чтобы привлечь внимание. Мастер замялся, развернул свиток, перечитал, с некоторым сомнением посмотрел на меня и уточнил:

— А что делает?

Я с трудом давила в себе улыбку.

— Шипит в воде, когда растворяется.

Людское море зашумело сильнее. Нет, я не собиралась раскрывать его свойства до момента, пока он будет готов. И чем меньше от меня ждут, тем интереснее будет эффект. Мастер ещё раз прочитал свиток, посмотрел на меня, переглянулся с комиссией. Спящий старичок заворочался, всхрапнул. Где-то послышался откровенный ржач. Бай Шань, если это ты, я тебя когда-нибудь прибью!

А потом этот ржач запустил цепную реакцию — амфитеатр ржал. Честно говоря, если бы у меня были не такие крепкие нервы, это бы сильно выбило из колеи. Но я стояла с показной безмятежностью и ждала, пока народ проржётся.

— Ничего-ничего, — подумала я. — Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

Кажется, моё отрешённое лицо несколько снизило градус накала смеха. Хоть внешне мне было искренне всё равно, внутри меня немного потряхивало. Всё-таки оставаться спокойной, когда над тобой смеются такое количество практиков, — это сложно, почти невозможно. Я утешала себя тем, что хуже, чем у меня уже было, быть не может. Это опыт, опыт, который надо пережить и принять, а потом тихонечко записать и отомстить — особенно тому, кто всё это запустил.

Когда смех наконец стих, меня отпустили. Речи заняли минут сорок, а может, сорок пять. Самое главное, что по итогу раздалась сакраментальная фраза:

— А теперь мы начинаем третий этап экзамена.

И снова раздался гонг.

После гонга народ рванул туда, где лежали ингредиенты, до того накрытые сложной формацией, сохраняющей их свежесть.

Толкаться в толпе народу мне особо не хотелось, поэтому я подождала, пока народ схлынет, и спокойно, неспешным шагом направилась к столу. Как я и ожидала, из того, что было нужно мне, ничего не тронуто. Судя по всему, кое-кто посчитал, что эти ингредиенты просто специально подложены для того, чтобы сбить их с толку. От организаторов всего можно было ожидать, поэтому даже специально отобранные ингредиенты я перепроверяла, не доверяя себе: нюхала, растирала и снова нюхала, присматривалась к оттенкам трав, слив и ягод. Кажется, всё было в порядке. Хотя даже после того, как я отобрала все ингредиенты, которые были мне нужны, травы и растения ещё остались. Надеюсь, после того, как я уйду, их снова закроют той формацией: некоторые травки быстро теряют свойства, и оставить их здесь просто лежать будет расточительно.

Времени нам на приготовление было выделено прилично, почти пять часов, а если этого мало, есть техники, которые ускоряют процессы. Никто не был готов сидеть и ждать три или пять дней, пока сварится сложносоставное зелье пробуждения небесных корней. Работало оно, кстати, даже правильно сваренное раз через сто, но даже с такой эффективностью было крайне востребованным. Однако для экзамена народ выбирал варианты попроще, чтобы варилось быстро и промежуточных этапов было поменьше, такое, в котором сложно ошибиться и потерять концентрацию.

Когда я уже почти закончила выбирать ингредиенты, раздался голос комментатора. Странно, что я до этого его не слышала. Возможно, слишком сильно была сосредоточена на сборе ингредиентов и своих мыслях.

— А вот одна из тёмных лошадок этого экзамена — госпожа Лу Шиань! Готовить она будет бесполезный бурлящий в воде шар, кажется, совершенно не собирается сдавать экзамен или готовиться поразить нас чем-то не виданным ранее. Делаем ставки, как быстро взорвётся котёл девицы, не имеющей ни учителя, ни рода.

Я перевела взгляд туда, откуда доносился голос. Там сидел мужчина лет тридцати. Впрочем, практику может быть как тридцать, так и сто тридцать — к этому я уже привыкла. Он смотрел на меня пронзительно-злобным взглядом. Я улыбнулась ему, мысленно послала лучи добра, поноса и золотухи — ну, что сработает, — и вернулась к выбору ингредиентов. Добавила ещё пару-тройку совершенно бесполезных, чтобы сбить народ с толку, хотя они всё равно заявили, что рецепт бесполезен, и вряд ли воспринимают меня серьёзно. Сдавших будет немного, и, скорее всего, меня считают уже не прошедшей.

Уже собираясь уходить к своему столу, я остановилась, развернулась и показала комментатору средний палец. Он всё равно не поймёт, что это за знак, а я получу небольшое моральное удовлетворение. Потому что, пока я выбирала ингредиенты, он продолжал упражняться в остроумии на мой счёт: прошёлся по простой одежде, по способу выбирать ингредиенты, не обошёл вниманием низкий уровень развития, цвет волос. И даже упомянул, что я стала причиной парочки скандалов. Разумеется, какие именно скандалы — он не озвучил, потому что иначе потом пришлось бы долго оправдываться.

Как и ожидалось, жест мужчина не понял, но догадался, что это было оскорбление. По крайней мере, побледнел, покраснел, и как мне показалось, из его ушей пошёл пар. Вроде бы мелочь, а приятно.

Надо будет направить мышек к нему — с благовониями кошмаров. Вроде, у меня ещё оставались, пусть ему сладко-сладко спится ночью.

Вернувшись к своему столу, я вдумчиво разложила ингредиенты, а потом принялась за обработку. С арены, в смысле из лаборатории, не доносилось ни звука, лишь за её пределами раздавался слегка приглушённый голос комментатора, который всё ещё упражнялся в остроумии, едко проходясь по отдельным участникам и оставаясь весьма комплиментарным к другим.

Сдающим экзамен было не до него, все были сосредоточены на своём, и слышалось только шуршание обрабатываемых ингредиентов. Переломный момент наступил, когда девушка слева от меня зажгла под своим котлом духовное пламя. Кажется, она была готова перейти к следующему этапу. Но ей не повезло. Как оказалось, первая птичка всегда привлекает внимание. Поэтому в какой-то момент она вдруг резко дёрнулась и замерла, а потом начала двигаться, ссыпая в котёл всё, что попадалось под руку. Останавливать ее, естественно, никто не собирался.

Я прикинула расстояние до её котла, потому что рано или поздно всё, что она накидала туда, глядя пустыми глазами куда-то в бесконечность, взорвётся, обязательно взорвётся, не может не взорваться, я там среди её ингредиентов точно огневицу тысячеусую видела — крайне нестабильная штука с огромным запасом огненной ци.

Вздохнув, я попробовала окружить себя, стол и котел щитом ци, так, на всякий случай. Мы с ней, с одной стороны, конечно, далеко друг от друга, но, с другой стороны, огневица тысячеусая. Вроде как даже получилось. По крайней мере, над своим столом я видела едва заметную серебристую плёночку. Голос комментатора совсем стих, так даже лучше, меньше отвлекает. Если подумать, с этим экзаменом многое пошло не так, как мной планировалось, но и приобрела я очень многое, например — улучшение контроля над Ци. Теперь некоторые вещи, которые я хотела сделать, действительно получались тем, что я хотела сделать. Оставался один маленький момент: я не понимала, как это происходит, и поэтому каждый раз боялась, что повторить подобное не сумею. Надо в конце концов разобраться, что происходит с моей родословной и талантами. Впрочем, я себе это обещаю так же часто, как дать имя ослу. Однако, с того момента, как мы с ослом познакомились, прошло, наверное, уже полгода, а он всё ещё без имени. Думаю, ещё столько же он вполне потерпит.

Так, я силой воли вернула себя обратно к ингредиентам — замешать, растереть, самое главное, не отвлекаться на цирк с конями, который происходил за пределами моего маленького стола.

В это время девушка наконец справилась с одержимостью. Посмотрела на получившееся варево, вздохнула, закрыла котёл крышкой, погасила огонь, села и расплакалась. Даже не нужно было быть экспертом, чтобы понять — этот этап она не сдала. После третьего этапа пересдать можно только через три года. Откуда-то со стороны подошла высокая женщина в одежде того же цвета, что и у барышни, и, осторожно поддерживая заливающуюся слезами подопечную, увела её из лаборатории. Кажется, это была её наставница, которая всячески пыталась её утешить. Судя по тому, что барышня стала первой жертвой, возможно, она была одним из кандидатов на сдачу экзаменов с твёрдым статусом — лучший ученик или, наверное, лучший алхимик экзамена. Если такой статус есть, то получить его, наверное, крайне приятно. Но я исходила из того, что цель у меня другая, и чем меньше я сейчас привлекаю к себе внимание, тем лучше. Мне бы просто сдать.

Кстати, мелькнула интересная мысль: а что, если прямо сейчас добавить в котёл, где уже кристаллизовалась практически готовая условно лимонная кислота, песок с лабораторной земли? Должно получиться даже лучше, чем задумывалось, нашёптывал чужой голос в голове. Ты же алхимик, должна экспериментировать, быть открытой к новому. Я уже почти было затянула руку, но буквально схватила себя за руку — строго по рецепту, не отступаем ни влево, ни вправо. И помним, что песочек с лабораторной земли мне там не нужен — повлияет на шипение и бурление.

Голос в голове продолжал предлагать всевозможные варианты, и я пыталась его заглушить, но этот бесконечный фоновый шум прорывался через все защиты. В какой-то момент собственное раздвоение сознания мне надоело. Я от души представила, как копаюсь в собственной голове, нахожу источник этого голоса, потом начинаю душить, душить, душить… Или лучше не душить, а запихать в железную деву, закрыть её, а потом раскалить докрасна, потом сбросить в солёную воду. Или сначала на прокрустово ложе и потянуть то в одну сторону, то в другую. Ещё можно надеть на неё испанский сапог, не помню, как он работал, но было больно. Зря я, что ли, в музей средневековых пыток ходила. Я сейчас всё припомню… Вот только, как назло, больше ничего не вспоминалось, я застопорилась, пытаясь придумать, что ещё можно сделать, а потом поняла — голоса давно не слышно.

Зато откуда-то с левой части арены выводили залитую кровью женщину, та была бледна, шаталась и испепеляла меня взглядом. Ну что я опять такого сделала? Варила себе составную часть для бомбочек и никого не трогала. Я вообще тихая, мирная, белая и пушистая, если меня, разумеется, не трогать. И если эта барышня — та, кто пытался копаться в моих мозгах, то пусть будет благодарна, что я не стала вспоминать лучшие образцы поздней русской попсы, которые намертво заедают в голове, а потом заставляют тебя превращаться в гриб или овощ. Так что она ещё легко отделалась.

В лаборатории продолжался цирк. Один из котлов буквально взорвался синим пламенем, окатив стоящего рядом с ним алхимика странной жижей. Тот заорал, закатил глаза и принялся кататься по земле. От боковой стены сразу прибежала парочка лекарей, которые занялись пострадавшим. Возможно, что-то было подмешано в ингредиенты.

Я снова замедлилась, начала сильнее принюхиваться, присматриваться к оттенкам. Вроде бы всё было как должно было быть. Я вздохнула, добавила небольшое количество красителя, который превращал жёлто-зелёную смесь в оранжевые булочки. Смотрелось нарядно, и, по большому счёту, они действительно должны были, растворяясь в воде, подкрашивать её в золотистый оттенок, наполняя ванну приятным ароматом дополнительно ускоряя восстановление Ци. Она не генерировала её, просто ускоряла естественный процесс. Ничего сверхгиперсложного, максимально простой товар, на который, возможно, никто и не обратит внимание. Главное — он оригинальный, легко повторимый, по моему рецепту. Это меня сильно успокаивало.

На другой стороне, где-то слева, самый настоящий феникс сделал пару кругов над алхимическим котлом и рассыпался искрами. Кажется, этого богато одетого парня, с которым поругалась та троица из Фу Дай, звали Чен и у него всё шло так, как ему и надо. Его, и мои, в том числе оппоненты, тихонечко колдовали над своими котлами, не привлекая особого внимания. Кажется, они тоже пошли по пути «тише едешь — дальше будешь». Иногда они поглядывали на меня злобным взглядом, но от своего зелья старались не отвлекаться. Варили какие-то пилюли усиления, насколько я помню, для физиков. Может, выпросить потом рецепты, обменяться — они показались мне относительно адекватными, именно поэтому мне и пришла в голову такая мысль.

Время тикало. Я обдувала бомбочки сухим воздухом, чтобы они быстрее высохли. По-хорошему, они должны сохнуть два часа, но такого количества времени у меня, естественно, не было, так что приходилось изворачиваться.

В какой-то момент я почувствовала, как в воздухе запахло полынью и свежескошенным сеном. Я заозиралась. Если кто-то хотел вмешаться в движение Ци, то зря. Во-первых, всё уже закончилось, а во-вторых, судя по запаху, даже если эта ци повлияет на мой огонь ничего критичного случиться не должно. Наверное. Ну я так думала.

Окружённый чужой Ци огонь под котлом медленно становился насыщенно-зелёным. И, кажется, из просто духовного огня он становился элементным, отличаясь, впрочем, от того элементного огня, что я обычно зажигала: у меня он получался другого оттенка зелёного и более светлый, а у этого был насыщенный болотный цвет. Ну и запах полыни становился сильнее. Я заозиралась, пытаясь понять, кто именно решил, что вот прямо сейчас надо показать мастер-класс по работе с элементным огнём. Не то чтобы я была сильно против — в любое другое время всеми руками и ногами за, но сейчас это немного отвлекало. Хорошо ещё, что всё уже было почти готово.

Определять направление Ци я ещё умела не очень хорошо, но, в принципе, плюс-минус понять, в какую сторону надо смотреть, могла. Хотя я скорее не столько направление ощутила, сколько безотрывный взгляд, который меня буквально гипнотизировал. Судя по всему, приложить руку к тому, чтобы меня дисквалифицировали, решила милая барышня Юн Мин, сидевшая на трибуне рядом со своим наставником. Удивительно, какая она, однако, раздражающая особа — при этом Ци у неё приятно пахнет.

Огонь горел, я продолжала обмахивать бомбочки. Барышня недовольно нахмурилась. Полынью пахло сильнее. Интереса ради, чтобы не оставлять без отклика её усилия, я заглянула в котёл, увидела воду, наполненную древесной энергией, и добавила пару листочков, которые буквально на глазах растворились в воде, оставив почему-то фиолетовые тени. Я заинтересовалась, едва не отвлекшись от бомбочек. Впрочем, они, по большому счёту, и без меня высохнут. Интересно, что она с моим огнём сделала такого? Подойти и что-нибудь спросить будет, наверное, немного бестактно. Я развернулась, улыбнулась ей и помахала рукой. Она побледнела и, кажется, поняла, что я знала, что она пыталась вмешаться. Ну и ладно.

Интереса ради я продолжила закидывать листочки, пару лепестков того цветка, в пыльце которого выкупалась моя сестрица, — он в ингредиентах лежал, кажется, для отвлечения внимания. Они чудесным образом растворялись, отвар становился всё темнее. Полынью пахло всё так же приятно. С учётом того, что я закинула, должно было получиться что-то вроде отвара для укрепления волос, почему-то подумалось мне. По большому счёту, все ингредиенты, которые у меня здесь лежали, — косметические. Они не дадут никакого эффекта типа взрыва или ещё чего-то. В лучшем случае пошипят. Даже с добавлением другой Ци, даже если вмешаться в процесс, просто получится серо-буро-малиновая жидкость. Я огляделась, убедилась, что всё внимание судьи-комментатора, раздражающего и каркающего над ухом, устремлено на парня, над котлом которого снова начал летать феникс, и, осторожно наклонившись, опустила в котёл прядь волос. Если что — спишу на несчастный случай во время варки. Цвет начал меняться, от кончиков начала подниматься синева. Надо же, похоже, я всё-таки получу краску для волос. Боже, какая прелесть. Осталось узнать, что же она всё-таки сделала, потому что без неё я вряд ли смогу повторить этот опыт.

Радовало только то, что экзамен уже подходил к концу, и, значит, мы скоро будем сдавать свои результаты. На особо высокий балл я не надеялась — хотелось, чтобы он был просто проходным. В конце концов, мне многого не надо. Я не собиралась становиться первой и прославлять себя. Как показывает опыт: чем меньше о тебе знают, тем лучше.

Синева добралась до середины пряди и начала темнеть, переходя в плотный фиолетовый. Интересный оттенок получился. Я с трудом оторвала себя от наблюдения за изменением цвета волос, вытащила прядь, осторожно отжала её, отчего на рукаве ханьфу расплылось большое синее пятно. Чудесно, ещё и приличную одежду изгваздала, надо было выжимать чем-то другим. Ладно, потом ототру, наверное, если получится.

Не став выливать получившуюся жижу, я вернулась к своим бомбочкам, продолжая методично обмахивать их веером с тёплым воздухом. Когда раздался гонг, извещающий об окончании экзамена, слившийся со взрывом очередного алхимического котла, я облегчённо выдохнула. Размеренно погасила огонь, закрыла, на всякий случай, эликсир крышкой, чтобы никто не решил попробовать его на вкус, и осторожно сложила хорошо высохшие бомбочки на поднос. Скоро мне предстояло продемонстрировать их комиссии.

Ожидаемо самый большой ажиотаж развернулся, когда комиссии представили зелье, над которым летал феникс. Комиссии так не терпелось его изучить, что парня пригласили первым. Мне только на руку — бомбочки дополнительно досохнут и будут лучше пениться и пузыриться.

Как и положено пафосному зелью, оно было налито в изящный тонкий нефритовый флакон размером с палец. Как через мутный нефрит экзаменаторы разглядят прозрачность и чистоту, я не знала, но была уверена, что с этой задачей они как-то справятся.

Сначала уважаемые члены повосхищались, открыли флакончик, понюхали, капнули на специально подготовленное фарфоровое блюдце и полезли в описание зелья. Судя по тому, как мастер Чен переминался и отводил взгляд в сторону, у меня зародилось некоторое подозрение, что сварил он не совсем то, что было заявлено. Я флегматично продолжала обмахивать бомбочки веером. Комиссия расползалась и вот-вот грозилась вцепиться друг другу в бороду, впрочем, нет-нет, но спорящие поглядывали на спящего старичка с клюкой и потом понижали голоса. Разумеется, не из страха, а так, на всякий случай, чтобы не тревожить уважаемого старейшину. Но в итоге зелье прошло-таки, и теперь мастер Чен стал ещё на одну ступень ближе к статусу настоящего алхимика.

Зелья, которые варила троица из Фу Дай, особого интереса не вызвали — из разряда: сварили, ну и хорошо. Так сказать, экономный вариант, практически ничего интересного и нового. В общем, их тоже пропустили.

Парочку ребят завернули — что-то комиссии не понравилось в полном составе. Те даже спорить не стали: сложно спорить, когда твоё зелье пытается расплавить пол после того, как расплавило стол. Пропустили пару пилюль, ещё пару завернули. Один парень неразумно принялся качать права, и его телепортировала дубинка Великого мастера — остальные намек поняли.

Когда очередь дошла до меня, мы с комиссией смерили друг друга скептическим взглядом. Я аккуратно поставила на стол пять шариков на бамбуковой досочке. Выглядело, на мой взгляд, вполне презентабельно. Комиссия продолжала заинтересованно молчать — кажется, облегчать мне жизнь никто не намерен. Ладно. Попробуем сами.

— Уважаемые мастера, я представляю вашему вниманию Пао шуй цю — шипящий шар для воды. Он не только шипучий шар для воды, но ускоряет восстановление Ци и расслабляет тело. Всё, что вам требуется для того, чтобы ванна превратилась не просто в ванну, а в истинное наслаждение — бросить шарик в горячую воду. Лёгкое бурление создаст эффект горячих источников, травяной аромат расслабит, масла, входящие в состав, сделают даже самую усталую кожу напитанной и сияющей…

На этой фразе женщины в комиссии оживились. Я не стала дожидаться, пока меня перебьют, и поспешила продолжить:

— Когда бомбочка раскрывается полностью, вода окрашивается в приятный золотистый цвет, и на поверхности появляются цветы лимонника яснолистного. И да, это не просто развлечение — это шар, который делает ваш отдых полезным, расслабляет, способствует культивации. Масла смягчают кожу. И если сейчас вы прикажете подать горячей воды, вы сами сможете увидеть эффект.

Мужчины, кажется, собирались меня завернуть куда подальше с этой моей идеей демонстрации. Ага, как же. У вас три женщины в комиссии. Они скорее вас самих съедят без масла и соли, чем позволят потенциальной косметической новинке пройти мимо них. В общем, как я и думала, под взглядом одной из дам первый, набравший воздуха сказать: «Вы не прошли», этим самым воздухом поперхнулся и сдулся, как воздушный шарик. Спящий старейшина насмешливо всхрапнул — ну да, он в свои года-то точно предвидел итог этого мини-противостояния.

Воду принесли буквально через несколько мгновений в изящном фарфоровом тазике, расписанном голубыми цветами, которые, казалось, были внутри фарфора. У меня при виде неё глаза загорелись. Появилось чёткое понимание, что я хочу себе такой же в спальню. Очень.

Пока я любовалась чашей, женщина взяла один из шаров, покрутила в руке, принюхалась и неожиданно просветлев лицом довольно кивнула. Её коллеги скривились, словно лимон съели. Она немного поковыряла бомбочку белым напальчником без всяких рисунков — из серебра, что ли? — отчего бомбочка перестала быть идеально ровной, растёрла получившуюся крошку в руках, а потом бросила шарик в воду. В первую секунду ничего не произошло — взгляд мужчин из комиссии просветлел, кажется, меня начнут валить. Но потом от закрутившегося шарика начала расходиться бурление и шипение, вода медленно окрашивалась в золотистый цвет, а в воздухе появился запах лечебных трав. У части комиссии вытянулись лица — кажется, кроме съеденного лимона им ещё и уксуса выпить пришлось.

Полное растворение происходило гораздо быстрее, чем у привычных мне бомбочек. Плюс некоторые частички, которые оставались, приходилось прятать за цветом воды и цветами, запиханными внутрь, но в целом это была достойная вещь — можно даже на продажу. Меня снова начала душить жаба. Блин, вот точно надо было готовить ускоряющие восстановление Ци пилюли и не заморачиваться. Сейчас бы не было так мучительно больно расставаться с деньгами. Не заработанными, правда, но это так, незначительные частности. Пока я страдала, женщина сняла украшения с руки и осторожно опустила её в воду и довольно кивнула. Всё, что я обещала, было реализовано. За те пару минут, что она держала руку в воде, кожа, конечно, полностью обновиться не успела, но всё равно какой-никакой эффект был.

— Дитя, — обратилась она ко мне, — пройди в зону ожидания.

Мужчины в комиссии было подпрыгнули и порывались что-то сказать, но один её взгляд снова опустил их на места. Такое чувство, что это глава секты, ну или его зам, учитывая, что главу уже несколько раз при мне называли старикашкой.

Когда я шла в зону ожидания, то постоянно вертела головой. Мне нужно было найти одну барышню, к которой было много, очень много вопросов, самый главный из которых: «Как?»

У меня было подозрение, что она не будет дожидаться конца экзамена на арене и поспешит уйти. И я оказалась права: её алое платье мелькнуло за поворотом, и я поспешила за ней.

— Госпожа Юн Мин, а вас я попрошу остаться.

Та замерла как суслик, а потом медленно повернулась ко мне. В её взгляде смешивались раздражение «Опять ты» и некоторая смущённая растерянность «А… Ты». В общем, для меня она только что признала свою виновность по всем статьям. Наконец она собралась с мыслями и надменно спросила:

— Госпожа Лу Шиань, у вас ко мне какое-то дело?

Я подошла поближе и кивнула:

— Да. Что вы сделали с огнём под моим котлом во время экзамена?

Она честно попыталась принять вид обиженной невинности, но тот секундный момент замешательства…

— Я не понимаю, о чём говорит госпожа Лу Шиань. Вмешательство в экзамен — это скандал. Никто из У Син Тан себе такого не позволит.

Я закатила глаза. Как говорится, хотелось бы верить, да верится с трудом.

— Я не собираюсь подавать жалобу, — постаралась успокоить её я. — По крайней мере пока. Думаю, вмешательство в духовный огонь можно отследить, вы об этом не задумывались? К тому же ваша Ци весьма уникальна, пахнет полынью.

— Ци не пахнет, — возмутилась Юн Мин.

Мне осталось пожать плечами. Ну не собиралась я на этот счёт спорить.

— Не важно, — отмахнулась я. — Важно другое: в случае официальной жалобы ваше вмешательство будет раскрыто и добавит вашему наставнику проблем. Вы же не хотите этого?

Юн Мин передёрнула плечами, словно вспомнила что-то неприятное, а потом вернулась к виду оскорблённой невинности.

— Жалобу непонятно кого даже рассматривать не будут.

— Возможно, — согласилась я и напомнила: — Но мой куратор — Ин Цзя, я могу пожаловаться ей, и вот я уже не непонятно кто, а подопечная личной ученицы старейшниы.

Кажется, об этом маленьком нюансе Юн Мин уже успела забыть. Она тяжело вздохнула и потом призналась под моим выжидательным взглядом:

— Это базовая техника изменения духовного огня. Ей наставники пользуются, когда ученик сам не может. Он должен почувствовать изменение и понять, как переключиться на элементный огонь. Из-за чужой Ци возникает небольшой заметный дисбаланс — это момент, когда огонь ещё духовный, но уже получает свойства элементного.

— О… — у меня загорелись глаза. — А если удержать этот дисбаланс, он на свойства ингредиентов влияет?

— Ты что, совсем глупая? — возмутилась Юн Мин. — Разумеется. Каждый тип огня раскрывает отдельные свойства ингредиентов, вытаскивая те, которые скрыты глубже. Нельзя базовые эликсиры варить на небесном или истинном огне, потому что они вытаскивают скрытое, как нельзя приготовить сложный высокоуровневый эликсир или пилюлю на обычном духовном огне. Он не сможет высвободить нужное. Надеюсь, ты это своим убогим умишком понимаешь!

— А если дольше готовить? — задумалась я. — Или смешать с чем-то, что вытаскивает нужные свойства…

— Ты что, сдурела? — возмутилась Юн Мин. — Что ты там с чем смешивать собралась? Проще нужный вид огня освоить, чем мешать непонятно что с непонятно чем. Тебе рецепты что, просто так написаны? И вообще, ты чем думала, когда в нестабильный котёл начала кидать что ни попадя? Давно котлы не взрывались? Давно медики с того света не вытаскивали? Ах да, у нищей тебя не хватит денег, чтобы оплатить лечение в Долине медицины, так что ты живёшь до первого взрыва. И что за манера волосы в котёл совать? — Она ткнула пальцем в синюю прядь. — А вдруг там яд? Некоторые, знаешь ли, не только через еду и воздух впитываются. Ты как технику безопасности сдала⁈ Кто тебя без неё вообще допустил до экзамена?

— Хороший вопрос, — призналась я. — Но с волосами да, надо было отрезать, что ли…

— А-а-а! — на меня едва с кулаками не кинулись. — Прежде чем что-то в котёл совать, его с огня надо снять! Всё, что попадает в котёл, становится частью алхимии. Дурья твоя башка. Ты вот уверена, что эта прядь отмоется⁈

Я покрутила синюю прядь в руках и призналась:

— Без понятия. Зато цвет красивый.

Юн Мин, кажется, даже возмущаться уже не могла, только тяжело дышала, а потом схватила меня и потащила куда-то, бормоча себе под нос:

— Вот уже одна идиотка снюхалась с другой. Вот вообще никакого здравого смысла. Неудивительно, что мерзкий старикашка её вообще допустил. Не знала бы, что у него потомков нет, подумала бы — родственница. Нарушить всё, что можно, накидать всё, что можно, потому что интересно! И когда? Прямо во время экзамена! Как будто другого времени не нашлось. Нет бы, как нормальному человеку, погасить огонь и начать разбираться, но нет же. Надо же что-то новенькое. А что если кинуть туда что-то? Ну и ладно что взорвётся, а не взорвалось, ну как же так, ещё что-нибудь кинуть надо и на себе попробовать, что б наверняка. А учителю потом то гору отстраивай, то тащи этого резкого старикашку в Долину, да побыстрей, чтоб не умер. И тащит отовсюду непонятно что, непонятно зачем. Пол сада уже заросло, нормальным растениям расти мешает. Вот буквально один в один жешь. И чего я с ней вожусь-то? Надо было Ин Цзя сдать и пожаловаться, что технику безопасности не соблюдает. И пожалуюсь… Обязательно пожалуюсь… Садись!

Меня втолкнули в комнату, и Юн Мин принялась делать какие-то пассы. Меня окружила Ци, пахнущая полынью. Надо такие духи сделать, вкусно… И я с интересом увидела, как в воздухе появилась моя проекция, раскрашенная разными оттенками жёлтого, синего, зелёного, красного. К тому же были отчётливо видны меридианы. Обычные, кстати, ничем, на мой непрофессиональный взгляд, не заблокированные. Где-то чуть выше пупка мерцала едва заметная точка. Юн Мин покивала чему-то, повернула мою проекцию одним боком, другим, потом взмахнула рукой, и окрашенная прядь отразилась отдельно от меня, ничем не светясь, кстати. Я молча смотрела, как она крутит мою проекцию в разные стороны и что-то бормочет под нос. Потом Юн Мин развеяла проекцию и снова зло воззрилась на меня.

— Ты почему ничего не сказала?

— А должна? — удивилась я.

Юн Мин закатила глаза и снизошла до объяснения:

— Техника глубинной духовной проекции, как правило, применяется только в Долине медицины, и они дают клятву о неразглашении. Неужели ты, деревенщина, даже такого не знаешь? В общем, так. Твои манипуляции с котлом…

— Твои манипуляции, — напомнила я.

Юн Мин подумала и уточнила:

— Наши манипуляции с котлом ничем плохим для тебя не обернулись. Не отравлена — уже хорошо. В Долину сходи, у тебя какие-то проблемы с потоками энергии, но это уже не ко мне, я так глубоко не разбираюсь. Цвет не смоется, и, возможно — я не уверена, — даже если отрежешь, будет отрастать в том же оттенке.

— Тц… — недовольно хмыкнула я. — Нехорошо. Оно должно смываться, иначе кто покупать будет?

— Тебя только это волнует? — возмутилась Юн Мин.

— По большому счёту да, — призналась я. — Это же деньги…

— Презренная медь не должна волновать истинного учёного, — фыркнула Юн Мин.

— Не должна, — согласилась я. — Когда учёный накормлен, напоен и у него всего хватает для экспериментов. Но твою позицию я поняла и, если что, процент отчислять не буду.

— Если у меня чего и не хватает, то это точно не денег, — фыркнула девица. — Я — дочь великой семьи, единственная в пяти поколениях. Мне достаточно пошевелить пальцем, и всё будет доставлено.

Блин, как же она раздражает! Я, может, тоже так хочу. Пошевелила пальцами — и всё доставлено. Впрочем, зависть — плохое чувство, примем это за цель развития.

— Ну и ещё: тебе недавно чем-то очень серьёзным прилетало. Оно, конечно, вылечилось чем-то очень сильным, но такие воздействия без последствий не проходят. Поэтому если не хочешь на высоких уровнях с проблемами разбираться, которые повылазят, кроме тех, что у тебя и без того есть. С этим надо обязательно разобраться и это не считая тех проблем которая может принести родословная, на которую ты ссылаешься.

Я чуть приподняла бровь. А вот это откуда она знает?

Юн Мин надменно отвернулась:

— Та раздражающая особа хвасталась, что у неё, пусть и временная, но ученица с особой родословной. Ты учти: родословных много, и, как правило, у каждой есть как свои плюсы, так и свои минусы. И, как правило, эти минусы могут быть очень неприятными. Дисбаланс Ци — это наименьшая проблема, которая может быть. Некоторые родословные ведут к безумию, спонтанному вскипанию крови, ускоренному старению — это точно в анналах родословных записано в первых строчках.

Я сглотнула. Почему-то до этого я и не думала о таком варианте развития. Может, потому что никто не упоминал. Ладно, будем иметь в виду. У меня ещё других проблем немерено. Пока я пребывала в некотором оцепенении, Юн Мин развернулась и вышла, хлопнув дверью.

Вот и что это было? Я хмыкнула и развела руками. В чём-то она была очень похожа на Ин Цзя. Может, этим и объяснялось их непримиримое противостояние. Ну и ещё наставники. Я усмехнулась. Интересно, конечно, получилось: с одной стороны, мне гадость попытались сделать, с другой — получила чек-ап организма в качестве извинения и лекцию.

Я ещё немного посидела, пытаясь обдумать произошедшее, и поняла, что оно привычно не укладывается в рамки нормального мира. И, махнув рукой, пошла в комнату ожидания. Не хватало ещё, чтобы я пропустила момент, когда меня признают настоящим алхимиком. Другого варианта я как-то для себя уже не ожидала. Хотя, судя по взглядам тех, кто находился в этой комнате, многие хотели для меня другого результата. Знакомая троица вот точно пыталась навести порчу, но пока у них не получалось. Но они старались — такие взгляды кидали, такие взгляды, что будь у меня немного более чувствительная натура, я бы уже расплакалась прямо на пороге. Я усмехнулась, улыбнулась и прошла внутрь, выискивая местечко поудобнее. Ждать, я надеюсь, нам предстояло недолго.

Как я и предполагала, ждать нам пришлось недолго. После моего прихода в лучшем случае полчаса прошло, за это время нам правда успели принести чай и закуски, чтобы мы не скучали, а сами счастливые допущенные до последнего испытания успели разбиться на группки. Среди них не было никого, кто был бы мне знаком. Судя по всему, парнишку, с которым мы спасались от муравьев, все-таки дисквалифицировали. Жалко, он был забавный.

Народ сидел молча, как на иголках. Эта тишина давила, словно на тебя медленно опускалась плита весом в тонну, а то и две. Вылететь на этом этапе было куда обиднее, чем могло бы показаться. В этой гнетущей атмосфере, и я начинала нервничать. В какой-то момент я поймала себя на том, что раздраженно барабаню пальцами по столу. Я заставила себя прекратить и выдохнуть. Не могу успокоиться, так хотя бы помедитирую. А то так легко сорваться, а мне это надо?

Помедитировать не дали. Буквально когда я настроилась, за нами пришли, вывели на постамент, украшенный флагами и цветами, и начали толкать речи о том, какой путь мы прошли и как многое нам еще предстоит узнать в мире алхимии. Я согласно кивала головой и надеялась, что нас отпустят. Благо речи стала толкать не вся комиссия, а только избранные, и поэтому они закончились гораздо быстрее, чем мы думали.

Потом назначили вызывать для торжественного вручения дипломов. Начали с мастера Чена, что было ожидаемо. Его представляли долго, и это только зачитали про достойность его рода, самое интересное было то, что победитель не принадлежал ни к какой из сект, но был учитель-отшельник, который неплохо разбирался в алхимии и пользовался высоким авторитетом среди своих коллег. Сдавать экзамен мастер Чен действительно пробовал уже не первый раз. В этот раз всё получилось. Я искренне рада за парня, может быть, даже от всей души, всё-таки получить диплом, написанный золотой тушью на шелке. Мне тоже такой внезапно очень захотелось, уж больно красиво это выглядело.

Потом начали вручаться дипломы попроще, имена назывались, назывались, назывались, количество сдавших становилось на помосте все меньше и меньше, в какой-то момент мне даже показалось, что я действительно не сдала экзамен, и вот сейчас мне скажут, что я могу развернуться и пойти домой, и сдать снова, через три года. Но, наконец, назвали и мое имя:

— Госпожа Лу Шиань, секты, нет, мастера, нет.

Я почувствовала, как сердце на секунду замерло, а потом снова забилось, сдала, теперь точно, официально, сдала я. На дрожащих ногах медленно поднялась. Председатель комиссии, сидевший недалеко от вечно спящего старикашки, посмотрел на меня тяжелым взглядом, скривился, словно съел лимон снова, и протянул мне диплом. Простая тушь, никаких украшений, простая рисовая бумага, ну и черт с ним, самое главное — содержание: сертифицированный алхимик с правом продажи собственной продукции.

Всё, отмучилась, я улыбнулась и выдохнула. А потом появилось желание заглянуть в диплом, написанный золотой тушью, вдруг там еще что-то разрешается? Я подавила это недостойное делание и спустилась с помоста. Мне все еще немного не верилось, что я держу эту бумажку и один из важных этапов жизни в этом мире уже пройден.

После того, как торжественная линейка закончилась, нас, наконец-то, отпустили. Вообще, победитель экзамена должен был возглавлять парад и пир в честь новых алхимиков, но тех, кто оказался в хвосте журавля, от этого удовольствия все-таки освободили. Для парада приглашались первые двадцать человек, я была далеко не в их числе. Ну, а значит, можно спокойно начинать собираться, чтобы вернуться домой.

Как выяснилось в процессе сборов, количество вещей у меня увеличилось не сильно, хотя в какой-то момент мне казалось, что придется вывозить всю комнату, но нет, по-настоящему моих вещей оказалось не так много. Единственное, что меня смущало, что я не смогла найти, куда мыши задевали ту подушку, которую использовали в качестве кровати, да и самих мышей что-то не было видно. Впрочем, и Бай Шаня тоже, ну а так как без него мы никуда не тронемся, я не особо переживала, будучи уверенной, что и пушистые воришки к этому моменту точно вернуться. Ин Цзя, скорее всего, на пиру, а Мастер Лун Вэй так и не вышел из уединения, и я неожиданно оказалась предоставлена сама себе.

Я распласталась на кровати, рассматривая ее резной потолок, и устало закрыла глаза. Кажется, я не осознавала, как меня вымотал этот экзамен.

Проснулась я с петухами, еще солнце не до конца взошло, а меня уже подбросило и накрыло некоторым экзистенциальным кризисом. Вот я получила заветную бумажку, а дальше что? Нечто похожее я испытывала после того, как мы с однокурсниками отгуляли выпускной из вуза, потом сидела на ступеньках подъезда, смотрела на корочку и не понимала, куда дальше. Понятно, что работать, но куда, как, кем именно, а точно ли я именно этого хочу… Как вспомню, так вздрогну. Сейчас, кажется, было попроще. Я обещала Бай Шаню, что вступлю в его секту полноправным алхимиком. Что ж, с местом работы определились, хочу ли я этим заниматься? Да, хочу. Мне сложно было объяснить, какие именно эмоции овладевали мной в тот момент, как я подходила к котлу, но определенная доля азарта там точно была, и самое главное — я точно знала, что любое мое увлечение сможет меня прокормить, если что. Меня, воспитанника и приблудного практика, насчет уже двух я была не уверена, и это не считая моей живности, на которую моих финансов точно хватит. Я перевела взгляд на ярко-синюю прядь. Нет, ну точно хороший цвет получился, кстати, куда я там жижу делала окрашивающую, надо вспомнить, что кидала и в каких пропорциях, и главное, что там изначально в котле оставалось. Стойкая краска для волос в этом мире, наверно, тоже нужна.

Котел нашелся быстро, а вот вместо жижи там оказался кристаллики порошока. Вот блин… Интересно, если их развести, получится воспроизвести эффект. Надеюсь, что да, там на целую шевелюру должно было хватить. Осторожно ссыпала порошок на бумагу и завернула убирая в хранилище, надеюсь я про него не забуду.

В какой-то момент мне оказалось просто нечего делать, однако желудок намекнул, что даже сертифицированным алхимикам надо кушать, желательно три раза в день, а я вчера, кроме пары печенек, вообще ничего не ела, так что мой путь пролегал в столовую. Заодно и последние сплетни послушаю, когда я еще доберусь до соцсетей этого мира.

Сплетничали ожидаемо про экзамен — тем вроде как откровенно подсуживали, тех засуживали, а про третьих говорили что они выезжали не иначе как на чистой удаче, это, кажется, про меня, обсуждали изменения в экзамене, плакались, что они сильно изменили ожидаемый расклад и они вылетели с экзамена, им оппонировали, что это даже очень кстати было, а то приезжают на все готовенькое, и вообще надо больше разнообразия в задания, чтобы у всех был шанс, даже полагаясь на удачу. Прошлись и по третьему этапу, кто-то жалился, что в него откровенно вмешивались, на что жалобщикам предлагали пойти пожаловаться, и вдруг, если он сумеет доказать, того, чья секта вмешалась, лишат статуса, а ему выдадут, прецеденты были, еще кто-то советовал подождать, когда право на проведения экзамена передадут кому-то другому, у меня от таких заявлений глаза на лоб полезли из разряда «а что, так можно было?», правда, тут же уточнили, что последний такой прецедент был лет так триста назад. М-да, долго ждать придется.

А вообще интересно получается. У Син Тан вроде как экзамены проводит, а потом раз — и передает это право другому. Что это за «я устал, я ухожу»? Причем, как я поняла, потом это право, точнее, обязанность неизменно возвращается обратно. Всё чудесатее и чудесатее. Потом сплетни свернули с экзаменов на общественную жизнь. Тут праведный впал в демона и вроде как основал новый демонический культ, там вроде как демонический практик раскаялся и даже присоединился к праведной секте. Народ с упоением обсуждал причины такого поступка, и мнения расходились от банального: влюбился в ученицу праведной секты, сам вырвал свое демоническое ядро и принялся культивировать праведно, до более интересного, на мой взгляд: ему стало скучно, и какая-то секта пала жертвой его скуки. Наиграется и уйдет. Хорошо, если никого не убьет по итогу. Было бы, конечно, неплохо, если бы его того… Но в это мало кто верил. На этого целыми сектами ходили, и хоть бы что. Кто-то напомнил, что он вроде как не совсем демонический, а скорее неправедный. Голос поддержали, но потом пришли те, кто увидел, что в интернете кто-то неправ, и принялся доказывать обратное. Обсуждение деяния переросло в настолько бурную дискуссию, что еще немного — и начнется рукоприкладство. Соотношение голосов «демонический» и «неправедный», впрочем, оставалось примерно равным.

Покинув столовую, я направилась к себе, нас вроде как никто не гнал, но и засиживаться в гостях смысла не было, по пути заглянула к Ин Цзя и выяснила, что Юн Мин действительно пожаловалась на меня, так что по итогу меня ждала еще одна лекция по технике безопасности, и вообще нельзя относиться к экзамену так безответственно, чтобы во время него эксперименты ставить, ну-ка покажи, что у тебя там получилось. Порошком пришлось делиться, впрочем, Ин Цзя пообещала, что это только для себя. Я поверила.

Домой вернулась ближе к обеду, когда уже снова надо было идти в столовую кушать, впрочем, есть не хотелось, так что закусками перебьюсь. В комнате меня уже ждали Бай Шань и мыши. Все белые были такие довольные, что это было словами не передать, вот зуб готова дать — они кому-то гадость сделали. Я прищурилась, глядя на Бай Шаня, прикидывая, припомнить ли ему ржач на экзамене или пусть живет, решила, что он мне еще пригодится, и уточнила:

— Мы когда домой?

— Да хоть сейчас, — отмахнулся Бай Шань. — Если со всеми попрощалась, можем отправляться.

Я задумалась, с Ин Цзя попрощалась, с Юнь Мин я не в таких отношениях, мастер Лун Вэй в уединении, с троицей из Фу Дай прощаться не хотелось, как и здороваться, в общем, получалось, что меня ничего не держит здесь, наскоро покидав оставшиеся вещи в хранилище, подхватив недовольно пищащих мышей, кажется, у них в секте еще были дела, я дала отмашку:

— Пошли домой, в смысле, полетели.

Глядя на удаляющийся остров, я облокотилась на перила, подставила лицо теплому ветру и спросила:

— Слушай, а ты знал, что примерно триста лет назад У Син Тан передал право проводить экзамен другой секте?

Бай Шань пожал плечами:

— Разумеется, они так регулярно делают.

Я с некоторым сомнением посмотрела на него, попытавшись прикинуть, сколько ему лет, если для него раз в триста лет — это регулярно, выходило вроде как много. Да ну, быть такого не может. Между тем Байшань продолжал:

— У Син Тан периодически обвиняют в манипулировании устоявшимися правилами, подыгрывании одним и зажимании других, вроде как в последний раз было игнорирование безопасности участников экзамена.

— И что? — заинтересовалась я.

— И всё, — Байшань пожал плечами. — Когда накапливается критическая масса обвинений, они делают вид оскорбленной невинности и передают это право другим, мол, сами делайте как знаете, как правило, получается сильно хуже, чем у них, в прошлый раз более сотни участников погибло, так что разговоры о том, что, а давайте кто-нибудь другой за это возьмется, затихли надолго. Сложно переиграть на поле того кто вообще придумал эту игру.

Я удивленно подняла на него взгляд.

— В смысле придумали?

— Ну, когда-то давно, когда практики были сильнее, горы выше, а тигры крупнее, алхимией занимался любой, кто захочет, и купленная или полученная иным способом пилюля могла сработать, сработать хорошо, сработать плохо, не сработать вообще, привести к катастрофическим последствиям. Как ты понимаешь, доверия к алхимикам не было никакого, были даже попытки признать их демоническими практиками и повсеместные гонения. А потом пришел У Син Тан и их первый мастер, умный, возможно даже слишком умный парень. В общем они из маленькой местечковой секты стали крупнее, перебрались на остров, его им по слухам в маджонг проиграли, нашли там тайное царство, а потом предложили идею о том, что продавать алхимические товары может только сертифицированный алхимик, который точно знает, что делает. А проверять знания, так и быть, будут они сами. Народ сначала возмутился, потом с несколькими самыми громкими возмущаторами произошло пара неприятных случаев, не совместимых с жизнью, и народ задумался. Идея показалась здравой. Первые получившие сертификат доказали, что их товары не превратят тебя в монстра с высокой степенью вероятности и не разрушат культивацию в трех случаях из десяти, их товар вырос в цене, ну и…

У меня загорелись глаза.

— Они мало того что придумали себе рынок, они стали на нем монополистами, — в благоговении протянула я. — Вот это размах…

У Син Тан сделали себя брендом, которому доверяют. Ну, те, кто не доверяют, могут попробовать сами, и я уверена, что к их провалам кто-то, на удаляющийся остров пальцем показывая, приложил руку. Они доказали, что справляются лучше других, но делают вид, что готовы всегда скинуть с себя эту тяжелую ношу. Таким можно только восхититься. Какую бы дичь они ни творили, им всё простят. Вот гады, я тоже так хочу.

— К тому же, — продолжал Бай Шань, — среди членов У Син Тан есть немало сильных практиков, которые не то чтобы армию могут сравнять с землей одним щелчком, но на отряд, я думаю, их сил хватит. Среди алхимиков это однозначно самая крупная и сильная секта, плюс их тайное царство, которое, по слухам, открывает проходы не только в локации нашего мира, но и в другие сопредельные миры, а значит, ингредиентов у них много и они легкодоступны. А еще у них есть деньги, много денег. Но, как ты понимаешь, экзамен сам по себе масштабная вещь, в которой мало того, что другие секты стараются сделать всё ради того, чтобы другая секта проиграла с позором, но и еще это место для внутренних разборок, по итогам экзаменов в У Син Тан всегда смещаются центры власти, одни старейшины уходят в уединение, другие, наоборот, готовы взять их обязанности на себя, одних учеников приближают, других — наоборот, в общем, это не только большое событие, но и масштабный передел власти. Неизменным остается только мерзкий старикашка и мерзкий старикашка два, этих ископаемых ничто не способно подвинуть с их мест. Так что остальным остается ждать, пока старикашкам надоест и они добровольно откажутся от своих обязанностей, свалив их на кого-то другого, более молодого, умного, талантливого, удачливого и вообще. Ну и да, раз в триста-четыреста лет их пытаются свергнуть, как ты понимаешь, пока безрезультатно.

Я понимающе кивала: репутация, сила, деньги — три столпа, стоя на которых можно творить любую дичь, и тебе за это ничего не будет, разве что пальчиком погрозят и попросят больше так не делать. Когда-нибудь, возможно, у меня будет так же. Я хмыкнула с легким характером. Репутация, деньги и сила — это деяния из разряда «мечтать не вредно, вредно не мечтать», с учетом того, что моя первоначальная мысль — жить себе тихонько и не отсвечивать. Ладно, Бай Шань говорил, у него секта небольшая, может, у меня и получится воплотить свои мечты в жизнь и наслаждаться своим бессрочным отпуском. Что поделать, мои амбиции остались в другом мире на уровне начальника отдела или немного выше, но я и с теми должностями, что у меня были, так задолбалась, что одна мысль о какой-то власти вызывала у меня тошноту, потому что где-то в личностной прошивке было: власть — это сила, а великая сила налагает великую ответственность, Питер. Тьфу, да ну ее, эту власть и ответственность, у меня вон осел до сих пор без имени и куст на попечении мышей. Всё, что надо знать про меня и ответственность. Я вот отвернулась от удаляющегося острова и решила, что мой идеал — безопасная, богатая жизнь бездельницы.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.