— Знали бы мои коллеги, чем Юля Бойцева занимается после заседаний, никогда бы не поверили, — смеется моя сестра, заливая воск в прозрачный стаканчик.

Юлька — высококлассный юрист, лучшая в нашем городе. А еще она лучшая сестра! Поэтому, когда я ей пожаловалась, что не успеваю закончить заказ для крупного клиента, примчалась мне помогать.

Конечно, не обошлось без лекции, что брать настолько большой заказ с дедлайном в сутки — глупая затея, но я знаю, что она не со зла. Тем более, я и сама понимаю, насколько сложно его выполнить.

Но в то же время считаю, что мне невероятно повезло. Обычно такой объем мне удается продать только в преддверии каких-нибудь праздников. А сегодня утром какая-то благодарная девушка решила одарить целый убойный отдел местной полиции. Понятия не имею, чем они это заслужили, но судя по сумме — как минимум спасли ей жизнь.

Она сказала, что заранее заказала какие-то брендовые подарочные наборы для всех сотрудников. Но в последний момент выяснилось, что посылка застряла в сортировочном центре и прийти к нужной дате никак не успевает. В общем, ей не повезло, а вот мне очень даже! Потому что она нашли мое объявление на местном сайте и заказала у меня пятьдесят наборов свечей, арома саше для белья и диффузоров.

Если бы не Юлька, мне бы наверняка пришлось возиться всю ночь. Илья снова задерживается на работе, но думаю, даже если бы был дома, вряд ли бы вызвался в помощники.

Ему и так от начальства постоянно достается — все командировки и дополнительные задания вешают на него. У его коллеги недавно родился ребенок, но она решила не засиживаться в декрете, чтобы не терять такое хорошее место. И вот стабильно каждые две недели уходит на продолжительные больничные, а Илье приходится брать на себя всю ее работу.

Не то, чтобы я ее упрекала… Прекрасно понимаю, что молодой маме и так нелегко. Но думаю, отчасти из-за этого муж и просит меня подождать с детьми. Его коллега настолько красочно описывает бессонные ночи, колики, газики и прочие прелести материнства, что мне кажется, вряд ли в ближайшие десять лет в их офисе хоть кто-то решится на потомство.

— Черт, черт, чеееерт, — вопит сестра.

Отвлекаюсь от плиты и бросаю взгляд на стол. Она случайно разлила горячий воск на свой телефон, который лежал на краю и постоянно “дзынькал” новыми сообщениями.

— Дин, как это убрать? — Юля отчаянно пытается оттереть липкий воск с экрана.

— Подожди, — убираю ее руки и сама пытаюсь очистить девайс влажной тряпкой. — Надо, чтобы не попало в разъемы.

— Поздно, — вздыхает Юля. — Блин, он вообще везде! Как это получилось? Я же только… прости, пожалуйста.

— Да ну тебя, — отмахиваюсь от нее, — завязывай с извинениями. Давай лучше попробуем включить. Может, пронесло?

Но к сожалению, не проносит… Сестра раз за разом жмет кнопку включения, но смартфон отказывается подавать признаки жизни.

— Завтра утром можно в сервис отнести, у нас тут недалеко есть.

— Как я до утра без телефона доживу? — причитает она. — Алик готовит материалы к завтрашнему заседанию. А на связи с клиентом нахожусь я… Блин, вот же засада!

— Возьми мой телефон, — предлагаю ей.

Она ловко вытаскивает свою сим-карту, чуть дольше возится с моей, но в итоге лишь разочарованно восклицает:

— У тебя слот слишком большой! Сколько лет этому мамонту? Давно пора новый телефон приобрести.

— Ну простите, пожалуйста, — беззлобно улыбаюсь. — Не все тут успешные юристы. Тем более, ты сама знаешь, что я им пользуюсь исключительно для звонков. Терпеть не могу все эти мессенджеры. Мои пальцы не созданы для того, чтобы набирать малюсенькие буквы на миниатюрной клавиатуре. Для работы у меня есть ноутбук и этого мне более, чем достаточно.

— Что-то это не мешает твоему Илюше менять телефоны, как перчатки, — сетует она. — Мог бы и тебе подарить.

— Он новый телефон два года не покупал, — возражаю ей. — И ему он нужен для работы. Там начальство, как и у тебя, требует, чтобы он всегда был на связи. Погоди-ка! — громко визжу. — Где-то должен быть его старый айфон. Там же по идее, такой же слот, да?

Бегу в кладовку и выуживаю оттуда коробку со старыми девайсами и проводами. Еще недавно там лежал мой старенький ноутбук, но в прошлом месяце я его удачно продала и теперь коробка выглядит полупустой.

— Вот, — протягиваю девайс сестре. — Зарядка на холодильнике.

На этот раз Юле удается легко вставить свою сим-карту и уже через пару минут она о чем-то переговаривается с коллегой. Я же счищаю застывший воск со стола и подготавливаю новую партию свечей. Ох, хоть бы этикеток хватило. Если стаканчики я додумалась посчитать, то с этикетками может выйти накладка….

— Дииин, — напряженный голос сестры отвлекает меня от этих мыслей. — Дин, тут, кажется, Илья не вышел из аккаунта в телеграм и… боже… тут его интимная переписка.

— Что? — смеюсь, глядя на сестру. — Очень смешно.

— Я серьезно, Дина, сама посмотри.

Громко вздыхаю и беру из ее рук смартфон. В детстве она часто разводила меня на эмоции таким способом. То пугала, что родители прознали про двойку по математике, то что мальчик из соседнего подъезда нашел мои нелепые признания в любви, которые я хранила под подушкой.

Поэтому и сейчас я ей особо не верю и смотрю на экран лишь бы поскорее покончить с этим и вернуться уже к моим свечам. А еще же саше распихивать по пакетикам… Ох, меня явно ждет бессонная ночь!

Однако, все мысли моментально вылетают из головы, когда взгляд падает на откровенное мужское фото. Что ж, юмор моей сестры повзрослел вместе с ней…

— Фу, какой ужас, — смешно прикрываю глаза, давая ей понять, что шутка удалась.

— Дин, — ее голос сквозит напряжением, — это Илья.

— Дико извиняюсь, но когда ты успела достоинство моего мужа разглядеть, чтобы с такой уверенностью это утверждать, сестренка?

— Бог миловал, — вздыхает она. — До сегодняшнего дня. А вот ваш комод на заднем фоне я узнала. Ты же сама его красила в изумрудный цвет. Да и свеча на нем, посмотри — твоя!

Вырываю телефон из ее рук и уже более внимательно присматриваюсь к снимку. Пальцы не слушаются, но каким-то образом мне удается листать ленту переписки вверх. Текст расплывается перед глазами так, что я просто не в состоянии прочитать ни слова, а вот на фотографиях взгляд фокусируется четко.

Сейчас у меня нет сомнений, что на всех снимках изображен мой муж. И дело не только в том, что я как бы на автомате замечаю родную мебель на заднем фоне, родное постельное белье, которое так тщательно выбирала для нас с ним, свой собственный халат на крючке в ванной… дело в том, что это и родной человек тоже. Любимый. Единственный. Мой.

Мы познакомились еще в студенчестве. Поженились сразу после получения дипломов. Взяли ипотеку. Строили планы. Мечтали о будущем.

Или это только я мечтала? Но… зачем? Чего ему не хватало?

— Я не понимаю, — всхлипываю, опираясь на плечо сестры. — Зачем это?

— Так бывает, — сестра похлопывает меня по спине. — Мужчины, они по природе полигамны…

— Но… нет, Юлька, я не верю. Точнее, верю, конечно, но не понимаю… Мне больно, безумно. Мой мир только что разрушился… Но я все равно не понимаю. Если он меня разлюбил, если он полюбил другую, то почему он не развелся? Почему не ушел к ней? Зачем… вот так… за моей спиной?

Сейчас из моего горла вырывается не просто всхлипы, я громко и отчаянно рыдаю. Сжимаю плечи сестры, повторяю один и тот же вопрос.

Говорят, перед смертью у людей проносятся самые важные моменты из их жизни. У меня же сейчас перед глазами цветной калейдоскоп из наших свиданий, путешествий, долгих разговоров и счастливых планов. Как он мог… так беспощадно все это растоптать?? Предать не только меня, но и нашу семью!

— Так бывает, Дин, — снова повторяет сестра, поглаживая мои волосы. — Может, это у него несерьезно. Решил, что не стоит рушить семью из-за мимолетной интрижки.

— Интрижки? — задыхаюсь я, пытаясь вспомнить, когда муж купил новый телефон. — Думаешь, это в прошлом?

— Нет, это точно в настоящем, — сестра снова трясет у меня перед лицом экраном. — Это не старая переписка. Он не вышел из мессенджера и получается, что сообщения приходят на оба девайса. У меня так телеграм установлен и на телефон, и на домашний компьютер, и на планшет… и со всех устройств есть доступ к аккаунту.

— Дай его сюда, — вырываю у нее из рук мобильный и снова впиваюсь взглядом в экран. Лихорадочно листаю переписку вверх, пытаясь понять, когда все началось. Каждое новое сообщение, каждое новое фото меня убивают. Сжигают заживо, оставляя лишь пепелище на том месте, где раньше было сердце. Но я не останавливаюсь. Листаю, листаю, листаю. И так и не нахожу начало переписки. А вот тонны фото, смайликов и текста — врезаются в мою память навсегда. Выжигают тавро в виде рогов на моей коже. Сминают уверенность в себе. Я же больше никогда… вообще никогда не смогу верить. Никому. Как он мог??

— Юль, ну почему? — снова завожу свою шарманку. — Почему он не попросил развода по-человечески? Понимаю, если бы я была наследницей многомиллионного состояния и он не хотел терять курицу, несущую золотые яйца. Но нет же! Зачем нужно было меня унижать? Прятаться? Вот так вот паскудить??

— Не знаю, малыш, не знаю, — сестра пытается вытереть салфеткой мои слезы, но тонкая бумага тут же пропитывается влагой и липнет к щекам. — Я помогу тебе подготовить бумаги для развода. Детей у вас нет. Квартиру, конечно, жалко… Посмотрим, что можно сделать с ипотекой.

— Нет, — с неизвестно откуда взявшейся уверенность, заявляю. — Не надо развод. Пока.

— Дин, ты издеваешься? — торопеет Юлька. — Ты серьезно собираешься его простить? После этого?

Она пытается забрать у меня телефон, видимо, чтобы в очередной раз продемонстрировать снимки, но замечает, что я и так внимательно всматриваюсь в экран. Потому что сейчас я впервые вглядываюсь не в фото, которые отправил мой муж, но и в те, что ему прислали. И на удивление, даже на них узнаю знакомые предметы: кольцо своей подруги, ее кулон в виде звездочки между полных грудей, декоративную подушку, которую я же ей и подарила…

— Нет, — губы кривятся в каком-то подобии усмешки, — развод будет, но позже. Сначала будет месть. И для этого мне понадобится твоя помощь.

— Все что угодно, сестра, — с готовностью отвечает Юля и зеркалит мою улыбку. — В рамках закона, естественно.

— А вот это я тебе, к сожалению, не могу обещать.

Глава 2

— Солнце, я понимаю, что ты злишься, — заявляет Юлька, после того, как я озвучиваю ей свой план, — но как юрист, говорю: шантаж — дело уголовно наказуемое.

— Убийство тоже, — хмыкаю я. — Особенно двойное. Сама подумай, от чего тебе будет легче меня отмазать?

— Ладно, уговорила, — мгновенно соглашается Юлька. — Что конкретно от меня нужно?

— Не знаю пока, — напряженно потираю виски.

В крови бурлит адреналин и я только сейчас замечаю, что пока рассказывала сестре о своей идее, доделала почти все свечи. Осталось наклеить этикетки и разложить их по фирменным пакетикам.

А Ильи все нет… Судя по переписке, сегодня он встречается с Милой — моей подругой. Она буквально двадцать минут назад отчиталась, что приготовила его любимый пирог. По моему, черт возьми, рецепту!

Сама же выпрашивала его у меня пару месяцев назад. Я тогда еще очень удивилась, потому что подруга не готовила практически никогда. Тем более пироги. С ее вечными диетами и спортзалом четыре раза в неделю — такая пища была вне закона.

Помню, я тогда еще пошутила, дескать не нашла ли она себе того, для кого готовить лакомства, наконец. Люда лишь отшутилась, а я сейчас понимаю, что рецепт она, наверняка, выпрашивала для моего мужа…

Самое удивительное, у нее никогда не было отбой в поклонниках. Новые мужчины в ее жизни появлялись с завидной регулярностью, но отчего-то не задерживались. Мила утверждала, что не хочет размениваться по мелочам и все еще не теряет надежды найти “принца”, а сама в это время сношалась с моим Ильей…

Интересно, меня когда-нибудь перестанет тошнить от этого? Каждый раз, когда представляю их вместе…

— Эй, ты чего позеленела? — спрашивает сестра.

— Тошнит, — морщусь я. — Как представлю… как вспомню эти фото…

— Ну же, солнце, не доводи себя, — с участием просит. — Я, вообще, считаю, что чем быстрее ты об этом забудешь, чем быстрее вычеркнешь их обоих из своей жизни…

— Нет, — в который раз повторяю. — Даже если я уеду на Северный полюс и никогда в жизни их больше не увижу… я не смогу вытравить это из своей головы. Не забуду, Юль.

— И месть тебе поможет? — скептически интересуется она.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Вряд ли она поможет забыть, но… возможно, оставив их ни с чем, я буду чувствовать себя чуть менее использованной… Следы их грязных ботинок, конечно, навсегда останутся на моей душе, но… я тоже хочу потоптаться на них, Юль. Хочу, чтобы они не думали, что это нормально вот так вот, за моей спиной!

Вообще, я не склонна во всем винить соперницу. Знаю, что в фильмах часто гнев “рогатой” героини направлен именно на любовницу. Я же не стремлюсь снять вину с мужа и представить его несмышленым теленком, которого “увели”.

Но в данный момент я ненавижу их обоих примерно одинаково. Люда, возможно, не виновата в том, что мой муж оказался таким козлом. Но она виновата в том, что все это время честно смотрела мне в глаза, приходила в наш дом, притворялась моей подругой.

Сейчас я даже жалею, что на допинге из адреналина, смешанного со злостью, доделала большую часть заказа. Впереди меня ждет не одна бессонная ночь, когда я буду по крупицам разбирать все наши разговоры, встречи… Вспоминать, когда во время поездок за город они оба отлучались наверх, пока мы с друзьями жарили шашлыки. Как однажды там же Люда напросилась с ним в магазин, под предлогом, что ей нужны были средства женской гигиены и ей было стыдно просить Илью купить их. Ему тогда выпал жребий идти за продуктами и она с готовностью побежала за ним, несмотря на то, что расстояние было больше двух километров… Интересно, как много кустов они осквернили по дороге?

Ключ в замке поворачивается ближе к одиннадцати и мы с сестрой обмениваемся испуганными взглядами.

— Все скрины сделала? — шепчу одними губами.

Она кивает одновременно с тем, как Илья появляется на кухне и я невероятным усилием воли натягиваю улыбку на свое лицо:

— Привет, милый! Ты сегодня так поздно! Надеюсь, поужинал в офисе? У меня тут завал с заказами, совсем не было времени готовить.

— Да, поел. Вольский заказал доставку в офис, чтобы хоть как-то компенсировать нам эти часы задержки, — врет он и бросает недобрый взгляд на мою сестру.

Актриса из нее довольно посредственная, но благо ей и не нужно изображать великую любовь, как мне. Юля с Ильей никогда не ладили. Он всегда считал ее выскочкой-всезнайкой, она же считала, что я бы могла найти себе кого получше…

Эх, сестричка, если бы я только знала, что ты все эти годы была права.

Только когда муж выходит из душа, я понимаю, что в моем гениальном плане есть одна существенная брешь. Я не продумала что буду делать, если он станет намекать на интим. Я ведь просто не смогу… Мне и смотреть-то на него противно, что уж говорить о том, чтобы позволить ему дотрагиваться до себя. Хватит того, что меня буквально выворачивает мясом наружу от одной мысли, что у нас неоднократно была близость после того, как он с ней… Господи, как мне это пережить?

Впервые за вечер я думаю, что возможно, моя сестра была права. Мне стоит отказаться от дурацкого плана мести и просто забыть. Подать на развод. Начать новую жизнь. Видимо, вместе с адреналином, из моих вен вытекает и всякая уверенность в своих силах. Но стоит мне прикрыть веки, перед глазами снова всплывают пошлые снимки и то, что успела дорисовать моя фантазия.

Нет, я не отступлю! Я отомщу! Оставлю их обоих ни с чем!

Глава 3

“Задержусь минут на двадцать. Наумов не отпускает”.

Три “рыдающих смайлика” в конце сообщения просто не оставляют мне шансов на раздражение. Как и на сомнения, впрочем.

Несмотря на то, что Юля уже два дня пропадает в залах суда и не может выкроить ни минутки на встречу со мной, я не спешу подозревать ее в том, что она специально меня избегает. Радует, что несмотря на предательство мужа я все еще верю в людей. Да и признаться честно, буду только рада, если сестра решит опоздать на встречу со мной из-за свидания с любовником. У нее давно никого не было, а если кто-то и заслуживает счастья, то это она. Но шансы на то, что она сбежала с работы ради свидания минимальны… Юлька даже пообедать-то не всегда успевает.

Нам нужно обсудить детали плана и начать, наконец, действовать. Умом я понимаю, что в таком деле не стоит спешить, да и знаменитому высказыванию о том, что месть должна подаваться холодной, я тоже верю. Но не могу… не могу ждать. Я просто чисто физически не смогу каждый день улыбаться мужу и делать вид, что ничего не произошло. Что уж говорить о том, что постоянно ссылаться на головную боль будет подозрительно. А от мысли о близости меня до сих пор тошнит. И от себя тоже тошнит, если честно.

Нет, я не виню себя в том, что Илья завел любовницу. Если у него и были ко мне какие-то претензии, он должен был сказать об этом вслух. Попытаться обсудить, а не заводить интрижку на стороне. Оба супруга могут быть виноваты в разводе. В ссорах. В недопонимании и конфликтах. Но в изменах виноват всегда кто-то один. Тот, кто, черт возьми, изменил!

И тем не менее, меня не покидает колючее чувство вины за то, что не заметила этого раньше. Я же знаю его. Знаю привычки, поведение. Как я могла быть такой слепой?

Судя по переписке, их связь началась около семи месяцев назад. Как раз вскоре после того как я потеряла работу. Неужели это стало триггером?

Раньше свечи для меня были лишь хобби, которое я филигранно совмещала с должностью менеджера в компании по установке пластиковых окон. Делала их для друзей и родственников, просто наслаждалась процессом и никогда даже не думала о том, чтобы брать за это деньги.

Юлька в шутку смеется, что мне следовало бы поискать работу “носом” какого-нибудь бренда элитного парфюма. Я всегда тонко чувствовала ароматы. Даже в юности, когда не было средств на дорогие духи, сама “апгрейдила” дешевую туалетную воду всякими добавками, доводя ее до совершенства. Все родственники знали, что лучшим подарком для меня был набор ароматическим масел.

И от этого мне вдвойне смешно. Как я с такой сильной чуйкой не поняла, что муж мне изменяет? Как мое восхитительное обоняние могло так меня подвести?

Все очень просто…. Люда хорошо постаралась, чтобы пахнуть так же, как я.

Меня никогда не смущало, что она выбирает те же духи, как у меня. Даже шампунь подруга просила ей посоветовать. Я же, наоборот, всегда гордилась, что мой вкус так ценится. Сама, как дурочка, дарила ей такие же гели для душа, как у меня и конечно же снабжала свечами и аромасаше для того, чтобы и от ее одежды исходил приятный аромат.

А в итоге профукала момент, когда мой брак начал трещать по швам…

Молодец, Дина, так держать! Титул “Святая наивность” по праву твой. Только вместо медали на шею, вот тебе рога на голову!

В сердцах стягиваю с пальца обручальное кольцо и даже уже заношу руку, чтобы выбросить его, но в последний момент останавливаюсь.

Нельзя. Рано. Илья не должен ничего заподозрить.

Хотя, не факт конечно, что он бы заметил его отсутствие. Судя по всему, руки, да и другие части тела моей подруги, интересуют его куда больше, чем мои.

С омерзением рассматриваю простое золотое колечко, но обратно на палец почему-то не надеваю. Аккуратно убираю в кармашек сумки и снова смотрю на свою руку. Без украшения она смотрится голой. Тонкая белая полоска на коже лишь еще больше усиливает ощущение неправильности. Интересно, так будет всегда? Сколько времени после развода я еще буду ловить фантомные ощущения? Смотреть на часы и прикидывать через сколько Илья вернется с работы, обдумывать совместные планы на выходные?

Так, стоп! Для начала нам нужно развестись. А для этого необходимо окончательно обговорить детали плана и начать, наконец, действовать. Чем быстрее мы с этим покончим, тем быстрее… я снова стану свободной женщиной.

К концу фразы запал окончательно проходит и “свободная” почему-то превращается в “одинокую”. Я останусь совсем одна. Где сейчас, вообще, люди знакомятся? Ночные клубы я терпеть не могу, на работе клиентки в основном женщины, а если мужчины и заказывают свечи, то в основном не для себя, а для своих половинок.

Господи, я ведь навсегда останусь одна. Буду той самой безумной тетушкой с сорока кошками…

Трясу головой, чтобы избавиться от этой ужасной картинки и строго выговариваю себе за такие мысли. Уж лучше провести оставшуюся жизнь с кошками, чем с наглым изменщиком!

“Возьми мне раф с халвой и брауни. Буду через пять минут”.

Закатываю глаза от вкусовых предпочтений сестры, но к баристе, конечно же, направляюсь. Мой американо тоже почти закончился, а так как всю ночь дурные мысли не давали мне спать, вторая порция точно не помешает.

Передо мной стоят всего два человека. Смуглая блондинка заказывает какой-то труднопроизносимый кофе по авторскому рецепту, а мужчина за ней набирает что-то в телефоне.

Ноздри щекочет приятный древесно-сладкий аромат. Очень знакомый. Он настолько идеально сочетается с сочными цитрусовыми аккордами и запахом дорогой кожи автомобильного салона, что я невольно тяну носом и делаю пару шагов вперед.

— Прошу прощения, вы меня нюхаете? — Недоуменно интересуется мужчина.

Фраза звучит настолько абсурдно, что я даже не сразу нахожусь, что ответить. А может, это потому что он прав. Я действительно его нюхаю. И пахнет он, надо сказать, просто потрясающе.

— Простите, — мямлю смущенно. — Просто я узнала свой аромат и он так бесподобно сочетается с вашим парфюмом… это Том Форд?

— Ваш аромат? — мужчина разворачивается ко мне и одаряет насмешливой улыбкой. Его взгляд беспардонно проходится по моему лицу, слегка задерживается на губах и едва коснувшись шеи и декольте, снова возвращается к глазам.

— Эм, — громко сглатываю, теряясь под его взглядом. Да что там взгляд, даже аура у него какая-то… слишком плотная. Кажется, что вот-вот накроет меня с головой и окутает густым туманом порока. — Просто от вас пахнет моими аромасаше.

— Арома…чего? — в шоке выдыхает он.

— Ну, такие штучки на веревочке, их надо в шкаф вешать, чтобы одежда пахла вкусно.

— А, — тянет он с облегчением. — Было дело. Мне вчера презентовали целый набор.

— Так вы Рокотов? — восклицаю с радостью. — Тот самый крутой прокурор, который отправил за решетку кучу плохих ребят?

Не знаю с чего я взяла, что это именно он. Юлька вчера, услышав, для кого я делаю подарочные наборы, все уши мне прожужжала о каком-то задержании века, в котором принимал участие сам прокурор Рокотов. Ее послушать, так он собственноручно задержал всех матёрых преступников города и каждого лично сопроводил в камеру.

Но судя по тому, что в заказе было двадцать три женских набора и двадцать два мужских, действовал он явно не в одиночку. И все же, это не помешало Юле полвечера петь ему дифирамбы.

Правда, остальные полвечера она костила на чем свет стоит моего мужа, поэтому я сейчас даже не уверена, что фамилию его правильно произнесла. Да и тем более, стоящий передо мной мужчина может быть любым из двадцати двух «одарённых». Но что-то есть в нем такое, что заставляет безошибочно предположить, что именно он — тот самый бесстрашный прокурор, не побоявшийся бросить вызов криминальной шайке, плотно связанной с властью.

— Я, конечно, не впервые встречаю своих фанатов. Но чтобы они узнавали меня по запаху… такого со мной еще не было.

В его зеленых глазах загораются озорные искорки и у меня под кожей словно пузырьки лопаются. Щеки предательски краснеют и я смущенно выдаю:

— Я не фанат. А вот моя сестра… она вас просто обожает! Честно, вы ее кумир! Она тоже юрист, кстати. Юлия Бойцева, может помните? Вы должны были встречаться в зале суда.

— Она такая же красивая? — беззастенчиво интересуется он. — Тогда наверняка я ее узнаю, если увижу. Имена, признаться честно, не моя сильная сторона.

— Юля будет здесь с минуту на минуту, — радостно сообщаю, стараясь не показать как на меня влияют его слова.

Он что, реально только назвал меня красивой? Вот так вот просто? В очереди за кофе? На мне ведь даже макияжа особо нет. Утром я решила, что даже вся косметика мира не скроет следы бессонной ночи и опухшие от слез глаза. Поэтому просто нанесла тонкий слой туши и прошлась прозрачным блеском по губам.

— Что ж, предлагаю подождать мою фанатку Юлю вместе, — улыбается он. — Если вы, конечно, не против?

Глава 4

— Я, кстати, так и не знаю как вас зовут, — улыбается Рокотов, стоит нам вернуться за столик, где я до этого сидела. — Думаю, говорить каждый раз “сестра моей фанатки Юлии Бойцевой” будет не совсем удобно.

Из легких поднимается какой-то странный булькающий звук и я даже не сразу понимаю, что это смех. Господи, неужели я так давно не смеялась, что забыла как он звучит?

— Меня зовут Дина. А вас?

— Как? — театрально удивляется он. — Ваша сестра вам не говорила?

Я снова глупо хихикаю и делаю глоток своего американо. По коже теплыми волнами прокатывается его одобрение. Кажется, Рокотов был в легком шоке, когда на кассе я перечисляла все добавки, которые Юля любит в своем кофе. И сейчас вроде как даже радуется, что заказывала я не для себя. Сам он тоже, кстати, взял американо без молока и сахара. И пусть я понятия не имею, какое это имеет значение, почему-то мне становится приятно от того, что наши вкусы совпали.

Хм… почему-то, когда выяснилось, что у нас с Ильей совпали вкусы на мою подругу, я так не радовалась. Вообще ни разу не радовалась…

— Матвей, — его горячая ладонь накрывает мою и я вздрагиваю, не сразу сообразив, что он хочет ее пожать. — Матвей Рокотов.

— Очень приятно, — пищу и пожимаю его руку.

Несмотря на то, что сама ладонь ощущается довольно грубой — с небольшими неровностями мозолей, рукопожатие выходит скорее нежным и на удивление приятным. Хотя почему на удивление? Как-то так получается, что хоть я знаю его каких-то пять минут, мне с ним безумно уютно и тепло.

Пытаюсь вспомнить когда я в последний раз вот так вот сидела в кафе одна с мужчиной и понимаю, что таких воспоминаний у меня практически нет. С Ильей мы познакомились будучи бедными студентами, экономили на всем. С друзьями всегда встречались в компании. Может, поэтому сейчас у меня такое странное чувство?

Впрочем, отрицать природное обаяние Матвея было бы глупо. Надо бы как-то исхитриться презентовать его Юльке в качестве награды за тот риск, на который я ее толкнула ради моего плана. Дескать, вот какого мужика я тебе нашла! Не благодари, сестра!

Матвей активно расспрашивает меня о работе, интересуется как я подбираю ароматы и откуда знаю, что нужно смешать. А я рассказываю. Увлеченно. С энтузиазмом. Не забываю при этом, естественно, и роль Юли в создании подарочных наборов. Пусть знает кто приложил руку к тому, чтобы от него так вкусно пахло.

В какой-то момент так размахиваю руками, что едва не опрокидываю кофе сестры и только тогда понимаю, что ее обещанные “буду через пять минут” давно прошли. Разговор с Матвеем настолько меня увлек, что я забыла не только о времени, но кажется и о том, где нахожусь. По крайней мере, чересчур серьезные девушки за соседним столиком уже пару раз оборачивались на нас, всем своим видом давая понять, что так громко и заразительно смеяться в общественном месте перечит всем правилам этикета.

В этот момент небольшой колокольчик над входной дверью позвякивает и в кафе входит Юля. Завидев меня, она улыбается и продолжив что-то печатать в своем телефоне, подходит к столику.

— Здравствуйте, Юлия! — гаркает Рокотов и сестра от неожиданности едва не роняет телефон.

Переводит взгляд с меня на своего любимого прокурора и начинает даже немного пятиться.

— Мы просто собирались попить кофе с сестрой, — мямлит она, виновато глядя на своего кумира. — Ничего криминального мы не затевали, честно.

Я пытаюсь пнуть ее ногу, но в этот момент Матвей начинает утробно смеяться и выдает:

— Вижу, чувство юмора — это у вас семейное. Что ж, боюсь мне пора. Криминал не дремлет, а бэтмен, как назло укатил в отпуск. Приходится тащить всю работу за него. Было приятно с вами познакомиться. Юлия, до встречи в суде. Дина, я тебе обязательно позвоню. Если не возражаешь, конечно?

— У тебя нет моего номера, — улыбаюсь, расценивая это как очередную шутку.

— Насколько я помню, на подарочной коробке был указан телефон. АромаДи — это же ты?

— Я, — киваю растеряно.

Он что, постеснялся спросить номер у Юли напрямую и решил раздобыть его через меня? Думаю, если бы он задержался хоть на пару минут, она бы сама с удовольствием его продиктовала.

— Вот и замечательно, — кивает он и выходит из кафе, а Юля плюхается на его место и взволнованно шепчет:

— Что это было? Как Рокотов узнал, что мы что-то замышляем??

— Спокойно, — хихикаю я, с радостью отмечая, что несмотря на уход Матвея, расслабленная атмосфера не исчезла. — Разумеется он ничего не подозревает. Мы просто случайно познакомились и я рассказала ему, что ты его фанатка!

— Ты…что? — возмущенно шипит сестра.

— Ну, не прям такими словами…, — начинаю и тут же смущенно добавляю, — хотя нет, именно такими. Но не переживай! Он был в восторге. Захотел тебя дождаться. Жаль, что ты опоздала, так бы хоть поболтать успели. Я даже заранее отрепетировала “ой, мне срочно нужно в уборную”, чтобы оставить вас одних.

— Ты это сейчас серьезно? — как-то странно улыбается Юля.

— Конечно, — ответственно киваю. — Но ты не переживай, я дам ему твой номер, когда позвонит и договоритесь о встрече. Он сказал, что у него никого нет и он полностью свободен!

— И ты уверена, что свободен он именно для меня? — закатывая глаза ближе к затылку интересуется она.

— Ну да, — недоуменно пожимаю плечами. — А что?

— А то, что он на меня даже не смотрел, дуреха! — смеется она. — Рокотов запал на тебя, Динка! И номер он твой взял для того, чтобы пригласить на свидание тебя, а не сестру, на которую даже не взглянул.

— Ты шутишь? — выдыхаю в ужасе.

— Господи, какая же ты наивная, Динка! Он же тебя глазами тут пожирал!

— Тебе показалось, — смущаюсь и умираю от неловкости. Боже мой, кажется, он действительно флиртовал со мной. А я… неужели я ему отвечала?

— Да успокойся ты, — она моментально считывает мое состояние. — Ничего страшного не произошло. Если ты не забыла, у тебя больше нет необходимости хранить верность своему мужу.

Мотаю головой в отвращении от самой себя. И чем я лучше Ильи, интересно? Тем, что запала не на его друга, а на какого-то левого мужика в кафе?

— Мы все еще женаты, — заявляю твердо. — Я не буду опускаться до такого… не буду ему изменять. Я не такая, Юль. Не хочу быть такой.

— Так разводись, Дин, — пожимает она плечами. — Зачем страдать ради мести? Может, Рокотов — твоя судьба, а ты упускаешь свой шанс потому что хочешь отомстить Илье.

— Потому что он этого заслуживает, — нащупываю в кармане кольцо и сжимаю до боли в пальцах. — Думаешь, свидание с красавчиком Рокотовым — это мой хэппи энд? Вот, ей изменил муж и на следующий день она встретила свою судьбу! И жили они долго и счастливо! Сколько времени пройдет до того, как я начну устраивать ему скандалы из-за каждой задержки на работе? Через сколько я попытаюсь залезть в его телефон, чтобы проверить переписку? Когда я…

— Я поняла, поняла, — громко сглатывает сестра. В ее глазах плещется сочувствие, граничащее с жалостью, но я не чувствую себя униженной. Я знаю, что Юлино сердце сейчас разрывается от боли за меня. И от этого я злюсь на Илью еще больше! Представляю реакцию наших родителей, бабушки, которая так сильно ждала правнуков… у нас в семье теплые отношения и мой развод будет потрясением для всех.

— Я подготовила документы, — решительно выдает сестра. — Если хочешь, можем по ним пробежаться и сразу после этого поедем к вам. Успеем как раз к его возвращению с работы.

Глава 5

Скрежет прокручиваемого ключа в замке заставляет меня подпрыгнуть на месте. Лоб покрывается холодной испариной, а вдоль позвоночника проходит крупная дрожь. Вся подготовленная речь мигом вылетает из головы и я впервые начинаю сомневаться, что мой план сработает.

— Улыбайся, — командую сестре, хотя уверена, на моем собственном лице лишь измученный оскал.

— Вот так? — Юлька растягивает губы в поистине клоунской улыбке от уха до уха и я невольно тоже начинаю хихикать.

— По какому поводу праздник? — интересуется Илья, заглядывая на кухню.

Если он и не рад снова видеть Юлю у нас в гостях, то виду не подает. Впрочем, возможно все дело в торте и шампанском, которое мы купили.

— Мой руки и приходи, — командую торжественно. — Есть повод.

Я знаю, что он совсем не любит сюрпризы. Пару раз я пыталась устроить ему необычные свидания, держала в тайне планы… но это всегда было для него стрессом и заканчивалось зачастую если не ссорой, то просто плохим настроением. В общем, в последние пару лет с романтическими сюрпризами я завяла. Что ж… сегодня, пожалуй, обойдемся без романтики. Но сюрпризов моего мужа ждет много. Это я гарантирую!

— Так что у нас за повод? Мы, наконец, закрыли ипотеку?

Еще пару дней назад его слова, наверняка, вызвали бы очередной приступ жгучей боли, которую я бы в снова приняла как должное. До того как меня уволили, платежи по ипотеке мы вносили из моей зарплаты. Но я не видела в этом ничего плохого, Илья просто брал на себя все остальные расходы. Меня немного смущало, что часто приходилось просить у него деньги на новое платье или туфли, но я всегда успокаивала себя тем, что мы семья. И работаем оба. Просто моя зарплата меньше, а значит удобнее ее не делить, а сразу при перечислении отправлять на погашение кредита.

После того как я потеряла работу, первые два месяца мы использовали наши накопления на черный день, чтобы оплатить долг, а потом случился новый год и мое хобби неожиданно принесло заработок, равный трем моим старым зарплатам. Правда, из-за этого весь декабрь я практически не спала, но убеждала себя, что это того стоило.

После праздников я снова начала искать работу и уже даже почти вышла в офис, но случилось восьмое марта и я снова разрывалась между заказами. Тогда мы с Ильей серьезно все обсудили, вместе подсчитали прибыль и решили, что мне стоит попробовать развивать этот бизнес. И да, естественно, мы оба знали, что у меня будут периоды “простоя”. Но почему-то каждый раз, когда они случались, Илья не мог удержаться от легких упреков.

Вот и сейчас я не могу понять к чему была эта колкость про ипотеку. Он же знает, что я буквально пару дней назад закончила огромный заказ. На закрытие кредита этого, конечно, не хватит, но и упрекнуть меня в лени тоже было бы странно.

— Пока нет, — приходит мне на помощь сестра. — Но уверена, совсем скоро вы про нее забудете.

— И? — его бровь ползет вверх. — Вы нашли клад?

— Лучше! — выдавливаю из себя улыбку. — Мы получили наследство!

— Ну, официально еще не получили, — встряет сестра.

— Это уже детали, — легкомысленно отмахиваюсь. — Ты же сама сказала, что по документам все чисто.

— Так, секундочку, — хмурится Илья.

Сердце совершает кувырок от мысли, что он не купился на наш спектакль. Мы так долго репетировали, каждое слово выверяли, всю мимику… а в итоге не прошло и трех секунд, а он нас уже раскусил.

Но вместо того, чтобы поднять нас на смех, муж присаживается на табуретку и командует:

— А теперь поподробнее и я вас умоляю — с самого начала!

Алчный блеск в его глазах вселяет в меня надежду и я, наконец, хоть немного расслабляюсь. Узел в груди, конечно, не рассасывается, но становится чуть более свободным.

— Помнишь, я тебе рассказывала про маминого двоюродного брата?

— Да, конечно, — он растерянно кивает, а у меня внутри все ликует.

Юлька больше всего переживала за эту часть плана. Она была уверена, что Илья ни за что не поверит в существование выдуманного родственника. Я же знаю своего мужа слишком хорошо. Хотя, надо отдать должное, я и сама с трудом помню всю нашу родню. Мама родом с юга и там вся станица практически одна большая семья. Первое время Илья еще удивлялся, что я как минимум раз пять в месяц сообщала ему о дне рождении той или иной бабушки, юбилеях дедушек и прочих торжеств своих многочисленных родственников, а потом, кажется, смирился и перестал вникать кому я там отправляю очередную пеструю открыточку.

— Он еще в девяностых переехал в Канаду, то пропадал, то выходил на связь… Ну, ты знаешь, — развожу руками.

Илья напряженно кивает, всем своим видом показывая, что внимательно меня слушает. И снова я понимаю, что Юля была права. Изначально я хотела вывалить на него подробную биографию этого дядюшки, даже просидела вчера целый день за компьютером, дотошно придумывая детали, но сестра сказала, что это будет выглядеть слишком подозрительно. Лучше исходить из того, что Илья якобы и сам должен все это знать и снабжать его подробностями только если сам будет спрашивать.

— В общем, — вздыхаю, напустив в голос скорби. — в прошлом месяце дядюшка Лева, к сожалению, скончался.

— Но оставил вам наследство? — уточняет Илья.

Меня немного коробит, что он даже не пытается выглядеть хоть немного грустным, но я успокаиваю себя тем, что было бы глупо оскорбляться таким пренебрежительным отношением к вымышленному родственнику. Я и сама слезы не лью так-то.

— Мы, честно говоря, всю жизнь считали, что у него просто был небольшой автосервис, — разыгрывает свою роль сестра. — Но после того как с нами связался его адвокат, выяснилось, что за последние пятнадцать лет гаражный ремонт разросся до огромной станции технического обслуживания, в которой к тому же торговали подержанными авто. Дядя Лева выкупал какой-то раритетный хлам, восстанавливал и перепродавал за просто немыслимые деньги. На момент смерти в его гараже осталось семнадцать автомобилей, два из которых представляют мало ценности, но зато остальные… В общем, вкупе с самим автосервисом, его домом и накоплениями на счетах, могу смело заявить, что безбедная старость нам обеспечена.

— Вам не кажется подозрительным, что он оставил все это добро именно вам? — недоверчиво тянет Илья. — Сколько таких историй в интернете? Мол, вы выиграли миллион, но заплатите нам сначала налог в размере ста тыщ… Разводилово для лохов!

— Во-первых, — хмурится Юлька, — ты меня обижаешь! Забыл с кем имеешь дело? Я собаку съела на наследственных делах. Разумеется, у меня тоже закрались сомнения и я все триста раз перепроверила! Даже коллегам своим дала посмотреть документы и все в один голос сказали, что все чисто.

— А во-вторых, — грустно вздыхаю, — в завещании указаны не только мы с Юлькой. Свою семью дядя Лева так и не завел, но все нажитое решил честно разделить между всеми племянниками. Так что, наследников четверо.

— Но даже если разделить все на четверых…, — подхватывает Юлька, — сумма выходит просто заоблачная. Кажется, моя мечта о домике в Испании становится все ближе!

— Дайте посмотреть, — муж буквально вырывает из ее рук пачку документов и внимательно вчитывается в текст. Правда, уже через пару минут переводит внимательный взгляд на сестру и уточняет: — Ты точно все проверила?

— Конечно, Илья, — благодушно отвечает она. — Со дня на день начнем процедуру вступления. Там, конечно, нюансов выше крыше, так что скорее всего все затянется на несколько месяцев, но можете уже начать планировать на что потратите такую кучу денег! Главное теперь — не развестись за это время!

Последнюю фразу она произносит хихикая и я с готовностью поддерживаю ее веселье. Как никак, мы битый час потратили на то, чтобы отрепетировать этот непринужденный смех.

А вот моему мужу, кажется, совсем не до смеха. Он моментально мрачнеет и недовольно надувает губы:

— Ну и шутки у тебя! С чего это нам разводиться?

— Да я прикалываюсь, расслабься, — беззлобно бросает сестра. — Просто это как том анекдоте про ремонт и развод. Было бы смешно, если бы вы развелись как раз перед… Ладно, ладно, не смотри на меня так! Шучу я, шучу!

Я продолжаю весело хихикать и на этот раз мне даже не приходится притворяться. Нет, глядя на выражение лица моего мужа я веселюсь очень даже искренне. Первую стадию моего плана можно считать выполненной. А это значит, что пора переходить к пункту номер два!

Глава 6

— Ну что, Юля не звонила? — интересуется Илья, вернувшись с работы.

— Ты в последнее время так часто спрашиваешь о моей сестре, что мне впору начать ревновать, — натянуто улыбаюсь.

— Ну что ты, малыш! — картинно возмущается муж. — Как ты можешь о таком даже думать? Ты же знаешь, что я спрашиваю исключительно потому что твоя сестра юрист и занимается нашим наследством сейчас. Другие женщины меня никогда не интересовали. Мне нужна только ты!

— Знаю, знаю, — нервно сглатываю, стараясь не показать как меня задевают его слова. Насколько сильно они пронзают мое сердце ржавыми спицами. В том, что к моей сестре у него нет ни малейшего интереса, я в курсе. Вот только сказать то же самое о других женщинах я не могу. А хотела бы… Я бы очень хотела сказать, что верю ему. Даже не так… я бы очень хотела ему верить.

Нет, естественно, я не жалею, что нашла ту переписку. Было бы гораздо хуже, если бы я продолжала жить в неведении и считать наш брак идеальным. Ну или если не идеальным, то хотя бы нормальным. Таким, как у всех. Без былой искорки, которая присуща новым отношениям, но… все так живут. Рано или поздно бытовуха гасит огонь страсти. Главное, что нам было хорошо вместе. Привычно. Стабильно. Уютно.

Только сейчас я понимаю, что это лишь иллюзия. Илья просто играет роль. И я до сих пор не знаю зачем…

Его рука ложится на мою талию и медленно скользит вниз к бедру. Меня, словно молнией, прошибает отвращением и я резко наклоняюсь к духовке, как бы невзначай скидывая с себя его ладонь.

Правда, его это не останавливает. Я бы даже сказала — еще больше воодушевляет. Потому что уже в следующее мгновение его ладонь ложится на мой зад и пытается забраться под подол домашнего платья.

— Ай, черт, — подскакиваю и дую на руку. — Ну ты чего, а? Я обожглась из-за тебя!

— Я тоже, между прочим, чуть ожог не получил, — муж не обращает ни малейшего внимания на то, как я дую на пальцы. — Ты такая горячая, малышка! Просто огонь!

Он снова притягивает меня к себе, но я отскакиваю от него и сую свою ладонь под кран с холодной водой.

— Посмотри, пожалуйста, мазь от ожогов в ванной.

Муж даже не пытается скрыть свое разочарование, но все же уходит на поиски мази. А я продолжаю часто-часто дышать и едва не всхлипываю. Не от боли — ледяная вода сработала как анестетик и сейчас я не чувствую не только ожог, но и весь палец. Но жгучая обида продолжает душить меня.

А все потому, что я пытаюсь вспомнить когда он в последний раз был таким… игривым.

Нет, все это время у нас был секс.

“К сожалению, — добавляю мысленно”. Но без вот этого всего… зажиманий в углу, слов о том, какая я горячая и привлекательная. Этого взгляда. И главное — чувства. Чувства, что я желанная. Любимая. Что я до сих пор его женщина, а не просто кухарка, уборщица и сожительница.

Поначалу я пыталась вернуть искру в наши отношения, но не встретив должной реакции от Ильи, смирилась. Решила, что это нормально. Не зря же женские журналы твердят о том, что со временем быт всегда съедает любовь. Хотя нет, любовь у нас оставалась. По крайней мере я слепо в это верила. А вот страсть да… давно исчезла.

Тем более, я знала, что он очень устает на работе. Вот чего я не знала, так это того, что “работой” была моя подруга!

Вернувшись с мазью, Илья больше не пытается ко мне приставать, но и нормально поужинать у нас не получается.

— Это Юля? — загораются его глаза, когда он видит фото сестры на экране.

Я киваю и принимаю вызов. Несмотря на то, что мы ему сказали, что оформление наследства займет много времени, Илья не унимается и каждый день задает одни и те же вопросы. Хотела бы я, чтобы и моей жизнью он так же рьяно интересовался.

— Насчет наследства новостей нет, — развожу руками. — Юлька с коллегами в баре успешное дело отмечают, приглашала меня.

— Тебя? В бар? — он даже не пытается сдержать смех. — Твоя сестра настолько плохо тебя знает? Или считает, что став богатой наследницей ты вдруг начнешь разгульную жизнь?

— Причем здесь разгульная жизнь? — хмурюсь обиженно. — Можно подумать, в бар только люди с низкой социальной ответственностью ходят.

— Да я не это имел в виду, — оправдывается. — Просто ты у меня такая домашняя. Не представляю тебя в баре, малышка. Что ты там будешь делать?

— Развлекаться? — неуверенно предлагаю.

— Развлекаешься ты со свечками своими, — снисходительно улыбается он. — А бары тебе ни к чему.

Внутри огромной волной поднимается протест, захлестывая меня с головой.

Домашняя? Развлекаюсь со “свечками своими”? Это, между прочим, не только хобби, но и неплохой источник заработка! Не припомню, чтобы люди своими развлечениями выплачивали ипотеку.

Но вслух я этого, конечно, не произношу. По-первых, не хочу ссориться. А во-вторых, вряд ли бы Илья меня услышал. Сейчас все его внимание приковано к его собственному телефону. Он как-то странно улыбается, а затем взглянув на меня, резко меняет выражение лица на хмурое и с легким раздражением в голосе сообщает:

— Вольский снова вызывает!

— Сейчас? — глаза округляются от такой наглости.

До этого муж никогда не уходил из дома вечером. Правда, и так рано он тоже редко возвращался. Наверное, он обычно встречался с Милой после работы, но сегодня примчался домой, чтобы выяснить нет ли новостей по наследству… Что ж, ненадолго его хватило.

— Не думаю, что сильно задержусь. Часик, полтора — и буду дома.

Ну еще бы. Сегодня-то ты мой пирог слопал, значит моей подруге не нужно париться с готовкой и можно перейти сразу к основному блюду… Фу! Мерзкий вкус во рту разъедает рецепторы, заставляя непроизвольно морщиться. Вот только Илья снова не видит мою реакцию. Он уже вышел из кухни, оставив на столе грязную тарелку.

Остервенело тру губкой ни в чем не повинную посуду, но как только за мужем закрывается дверь, я хватаю телефон и сообщаю сестре, что скоро к ним присоединюсь.

Глава 7

Качаю головой в такт громкой музыке и ищу глазами сестру. За столиком их четверо и я выдыхаю с облегчением, когда вижу во что они все в обычной офисной одежде. Я боялась, что если начну выбирать какой-то особенный наряд и потрачу час на макияж, то в итоге передумаю и никуда не пойду. Поэтому на мне черный атласный топ и серебристая юбка. Не слишком короткая, но и не прячет ноги. Не зря же я каждое утро приседаю и делаю выпады.

С прической я тоже решила не заморачиваться — заплела высокий хвост, а вот немного макияжа все-таки нанесла. Да и свои обычные гвоздики в ушах сменила на длинные сережки.

В общем, Юлька, конечно, поймет, что я принарядилась для особого случая, а вот ее коллеги, наверняка, подумают, что как и они, я просто “забежала сюда после работы”.

— Ты пришла! — Радостно улюлюкает сестра. Она не пьяна, но явно навеселе. А может, действительно, так искренне рада тому, что я все-таки решила присоединиться.

— Муж отпустил? — спрашивает спрашивает Лиля.

Я коротко киваю, стараясь не показать, как меня задевает ее вопрос. Интересно, как бы она отреагировала, если бы я сказала правду? Что мой муж не в курсе чем я занимаюсь, потому что сам в этот момент развлекается с моей подругой…

Ее, и вторую девушку Катю, я знаю. А вот третью вижу впервые и поэтому вежливо тяну ей свою ладонь. Однако, вместо того, чтобы просто пожать ее, девушка дергает меня на себя и сжимает в объятиях.

— Яна. Сестра Юльки — наша сестра, — хихикает она. — Ты в курсе, что она у тебя гений? Ее сегодня Шаповаров без устали хвалил!

— В курсе, конечно, — улыбаюсь с гордостью. Собираюсь добавить, что вся наша семья ей гордится, но в этот момент Юля притягивает меня к себе. Однако, вместо того, чтобы привычно чмокнуть в щеку, она торжественно шепчет на ухо:

— Он тоже здесь, прикинь!

— Илья? — выдыхаю болезненно. Неужели он окончательно потерял страх и привел Милу в бар? Глупо было предполагать, что они встречаются только на закрытой территории, но все же… общественное место! Впрочем, уж лучше бар, чем наша с ним квартира. Я бы не пережила, если бы узнала, что они спаривались на нашей кровати!

— Да нет, конечно, — брезгливо шипит сестра. — Рокотов! Не зря этот бар “Фемидой” назвали. Он здесь тоже с друзьями.

— Матвей? — округляю глаза.

Он звонил мне позавчера, но я настолько перепугалась, что сослалась на жуткую занятость и практически сразу бросила трубку. Хотя нет, не сразу… Первые пару минут мы мило болтали, но когда вместо того, чтобы попросить номер сестры, он внезапно поинтересовался о моих планах на вечер, я запаниковала и придумала себе несуществующую гору заказов.

Сейчас же я с удивлением понимаю, что рада его видеть. Хотя рада, наверное, не совсем подходящее слово. Странно было бы радоваться человеку, которого видела всего однажды, верно?

Но тем не менее, по коже разливается приятная дрожь, когда я безошибочно определяю его затылок среди троих мужчин за столиком в дальнем углу. И нет, на этот раз я точно узнала его не по запаху. И даже не по одежде — мужчина, в отличие от коллег Юли явно успел переодеться после рабочего дня и сейчас на нем серая футболка-поло. Но… это Рокотов. Сомнений нет.

Под кожей моментально разбегаются теплые электрические импульсы, а пальцам на ногах становится тесно в узких туфлях. Пользуясь тем, что мужчина даже не догадывается о моем пристальном внимании, я рассматриваю его шею и спину. Изучаю, пытаясь представить его выражение лица. Угадать о чем он говорит. Шутит ли так же, как со мной или на этот раз он полностью серьезен как и подобает его должности?

Кольцо на правой руке обжигает палец и я нервно кручу его, пытаясь унять дискомфорт. После того первого раза я так и не решилась больше его снимать. Боюсь, что настолько привыкну к пустоте на пальце, что в какой-то момент забуду снова надеть и Илья что-то заподозрит.

В сознании вдруг мелькает неожиданная мысль: интересно, мой муж снимает обручалку, когда спит с Милой? Впрочем, не удивлюсь, если она просит оставить его. Возможно я ошибаюсь, но почему-то мне кажется, что Мила вдвойне наслаждается этой связью, зная, что наставляет рога именно мне. Своей лучшей подруге. Наивной дурочке, которая так любит хвалиться своим идеальным браком.

Словно почувствовав мой взгляд, Рокотов резко оборачивается и удивленно моргает, когда его глаза безошибочно находят меня. А уже в следующее мгновение уголки его губ слегка задираются вверх, посылая мне обаятельную улыбку. Улыбаюсь в ответ и даже слегка шевелю пальцами в качестве приветствия.

И только когда опускаю руку обратно на стол, замечаю, что кольцо на ней отсутствует. Получается, пока мы играли в гляделки с прокурором, я сама незаметно его сняла? С минуту я рассматриваю этот опостылевший кусок золота, а затем, вместо того, чтобы снова надеть на палец, прячу в сумку. Пора начинать привыкать к его отсутствию.

Если кто-то из присутствующих и заметил мои метаморфозы, то виду не подал. Впрочем, судя по тому с какими глазами они смотрят на Рокотова — с таким же успехом я могла бы и весь палец себе открутить, девочки бы все равно это не заметили.

— Я что-то не поняла, — протягивает Лиля. — Ты знаешь прокурора?

— Не то чтобы прям знаю, — начинаю оправдываться. — Просто, Юлька так много мне о нем рассказывала, что…

— Она узнала его по запаху, — встряет сестра.

Девчонки громко охают и требуют подробностей.

— Он идет сюда! О Господи, Рокотов идет к нам, — верещит Катя.

Глава 8

Секундная волна паники уступает место какому-то щекочущему трепету, а затем на смену ему приходит холодное равнодушие. Оно зарождается скорее в мозгу, чем в сердце, но тем не менее я концентрируюсь на нем, подавляя все остальные мысли и ощущения.

Наверняка он просто решил поздороваться. Может, хочет подарочный набор заказать со скидкой. Или, вообще, наконец обратил внимание на мою сестру. Не зря же мы о ней столько болтали. Хотя, положа руку на сердце, болтала в основном я. Он же вежливо слушал и невзначай возвращал разговор снова ко мне и моим интересам. Правда, значение этому я придала только после того, как Юлька выдвинула свою безумную теорию о том, что Рокотову понравилась именно я.

С благодарностью принимаю из рук Лили бокал с вином и к тому времени, как Матвей подходит к нам, успеваю сделать три больших глотка. Да, так определенно лучше. Так мне будет легче убедить себя, что это лишь обычная дружеская встреча.

— Только не говори, что снова выследила меня по запаху, — заявляет он вместо приветствия. — Рад видеть тебя, Дина.

К счастью, девочки за нашим столиком сдерживаются от громкого улюлюкания, но судя по выражению их лиц — тараканы в их светлых юридических головах, исполняют танец чирлидирш со всеми вытекающими. Уверена, будь у них в руках помпоны, они бы уже выплясывали брачный танец за нашими спинами.

— На этот раз — это чистая случайность, — улыбаюсь в ответ и тут же смущаясь, добавляю: — Как и в прошлый. Я не специально тебя выслеживала, честно. Просто, случайно узнала аромат и…

— Я в курсе, в курсе, — гортанно смеется он. Этот звук горячими волнами проносится под кожей, разгоняя мою кровь до каких-то запредельных скоростей. Вкупе с пронзительным взглядом зеленых, почти малахитовых глаз, он прицельно бьет в мое глупое сердце, минуя мудрый и здравый мозг.

Я громко сглатываю, чувствуя, как алеют щеки. Уговариваю себя, что дело в искренности. После лжи и подлости моего мужа, неудивительно, что подлинные эмоции находят во мне такой отклик. Это единственная причина, по которой я так реагирую на него.

Матвей не стал делать вид, что не заметил меня. Не пытался притвориться, что просто шел в туалет и якобы случайно увидел знакомое лицо. И даже не ограничился скромным кивком в знак приветствия. Он подошел поздороваться. Целенаправленно. Оставил своих друзей за столиком и принес свое практически двухметровое очаровательно тело в другой конец зала.

— Вам тут не тесно? — играя бровями интересуется прокурор.

Столик рассчитан на четверых, но мы вполне сносно уместились и впятером. Тем более, девчонки уже несколько раз намекали на то, что не прочь пойти танцевать.

— Все в порядке, спасибо, — выпаливаю я, одновременно с тем, как Катя и Юля хором выдают:

— Очень!

— Вот и я подумал, что как-то несправедливо, — Рокотов одаряет их хитрым взглядом. — Нам на троих дали такой огромный стол, а вы тут в впятером ютитесь.

— Предлагаете поменяться? — кокетливо интересуется Лиля.

— Предлагаю объединиться, — усмехается он.

— А это не будет противоречить вашим профессиональным интересам? — упрямо выдвигаю. Понятия не имею с чего это я вошла в образ “а баба Яга против”, но догадываюсь, что это во мне говорит страх. Не уверена, что готова к такому повороту событий.

Принимая решения идти в бар, я соглашалась на милый вечер в компании сестры и ее подруг. А вот посиделки с противоположным полом это уже какая-то другая лига. Та, до которой я пока не доросла.

— В смысле? — хмурится Катя.

— Ну… Матвей прокурор, — пространственно машу руками. — А вы все юристы.

— Дамы, признавайтесь — у кого-нибудь из вас есть криминальные грешки?

— Пока нет, — смеется Юлька и бросает на меня настолько красноречивый взгляд, что сразу понятно, законопослушной гражданкой она собирается оставаться недолго. И все из-за непутевой сестры, которую угораздило связать свою жизнь с мудаком-изменщиком.

— Неоплаченный штраф за парковку считается? — подмигивает ему Лиля. — Если что, могу прямо сейчас при вас оплатить через госуслуги, господин прокурор.

— Какая похвальная ответственность, — веселится Матвей. — Ну так что, переезжаем?

Девчонки кивают в унисон и не желая быть той самой угрюмой подругой, которая мешает всем веселиться, я тоже улыбаюсь и подхватываю свой недопитый бокал. Не только подхватываю, но и умудряюсь осушить его полностью по дороге к их столику.

В общем, к тому моменту, как Рокотов представляет нам своих друзей, я уже практически не смущаюсь. Даже когда моя юбка задирается и он бросает беглый взгляд на мои голые колени, я не рвусь тянуть упрямый материал вниз. Это просто колени, в конце концов. Я же не нижнее белье выставила на всеобщее обозрение. Ну и что, что ни они, ни какие-либо другие части моего тела уже давно не удостаивались таких проникновенных взглядов? Матвей разве виноват, что мой муж на меня практически забил и я теперь на любую мало-мальскую симпатию реагирую странно?

— Так это вы автор тех подарочных наборов? — театрально возмущается один из мужчин. — Вы меня чуть не убили, Дина, представляете? Пришлось срочно промывать желудок. Или скорее дезинфицировать.

— А нечего тянуть в рот что ни попадя, — Рокотов слегка пихает его в бок.

Впрочем, судя по комплекции, даже если бы Матвей приложил куда больше сил, вряд ли его друг бы это заметил. Мужчина представился как командующий каким-то специальным подразделением, название которого я, естественно, не запомнила, а вот подруги моей сестры были явно наслышаны о его заслугах и сопроводили знакомство дружным завыванием.

— Вы съели свечу? — округляю глаза.

— Не свечу, а эту, ну другую штуку, похожую на конфетки.

— Аромасаше, — со знающим видом подсказывает Матвей. — Это в шкаф нужно вешать, дурень!

— Ну меня, в отличие от тебя, лично никто не консультировал. Но может, Дина согласится провести, так сказать, мастер класс, во избежание похожих недоразумений?

— Перебьешься, — по-хозяйски отвечает Матвей и они дружно начинают смеяться.

А вот мне почему-то не до веселья. Рокотов ведет себя так, будто успел “пометить территорию” и теперь, хоть и в шуточной форме, но четко защищает границы. И несмотря на то, что меня это по-прежнему ни к чему не обязывает, я все равно чувствую себя не по себе.

Все происходит чересчур быстро. Слишком рано.

Я бы многое отдала, чтобы с такой же легкостью флиртовать сейчас с новыми знакомыми. И дело даже не в моем муже, которому я по всей видимости, не обязана хранить верность. Дело во мне.

Я просто не готова. Абсолютно. О каком веселье может быть речь, когда внутри меня выжженная пустыня? Предательство Ильи оставило мерзкое зловонное тавро не только на моей коже, но и на мыслях. И я не знаю, что такого должно произойти в моей жизни, чтобы я снова согласилась поддаться такому риску и бездумно влюбиться.

Поддавшись порыву, я решительно встаю из-за стола и пробормотав что-то о том, что скоро вернусь, сбегаю в уборную. Облокачиваюсь на деревянную тумбу с умывальниками и сделав серию глубоких вдохов и выдохов, отправляю мужу подготовленные заранее сообщения.

Накануне Юля показала мне, как сделать так, чтобы Илья не увидел с какого номера ему приходят смски и сейчас, мысленно досчитав до десяти, я жму заветную кнопку “отправить”.

— Ты как? — интересуется Юлька, просовывая голову в дверной проем.

— Отлично, — рапортую со слишком бодрой улыбкой. — Я отправила сообщение Илье.

— Ты… что? — выдыхает она. — Дина, ты серьезно?

— Конечно, — прикусываю губу. — Чему ты так удивляешься? Мы с тобой сто раз это обсудили. Сейчас — лучшее время. Они вдвоем. Он уехал к своей любовнице сразу после ужина, так что вряд ли у него возникнут подозрения в том, что это она.

— Я не думала, что ты… решишься, — признается она.

— То есть все это время ты поддерживала меня только для галочки?

— Я поддерживала тебя, потому что ты в этом нуждалась, — чеканит она. — И потому что ты моя сестра.

— Но ты мне не верила?

— Причем здесь это? — удивляется Юля.

— Притом, что ты соглашалась с моим планом, мысленно не веря, что я приведу его в действие. Признайся честно, ты осуждаешь меня за шантаж? Считаешь, что это слишком низко?

— Шантаж здесь ни при чем, — искренне возмущается сестра. — Несмотря на то, что я тебя предупредила, что шантажировать собственного мужа тем, что расскажешь его жене о его любовной связи на стороне, чревато уголовной ответственностью.

— Как хорошо, что у меня в друзьях есть прокурор, — ядовито усмехаюсь. — Ты поэтому так отчаянно толкаешь меня в его объятия? Чтобы в случае чего он прикрыл мой зад?

— Господи, Дина, — она болезненно выдыхает и на секунду прикрывает веки, будто собирается с мыслями. — Во-первых, никуда я тебя не толкаю, а во-вторых… Дело не в самом шантаже, как ты не понимаешь?

— Так объясни мне! — Ловлю себя на том, что повышаю голос, но ничего не могу с собой поделать, эмоции мощной лавиной льются из меня. — В чем тогда дело? Почему ты так скептически относишься к плану с шантажом? Разве ты не хочешь, чтобы Илья страдал? Чтобы потерял сон из-за того, что может так глупо упустить огромное наследство? Чтобы отчаянно соглашался на любые условия шантажиста?

— Хочу! — Восклицает она, стараясь перекричать мой беспощадный монолог. — Но не такой ценой! Ты настолько зациклилась на том, что будет чувствовать этот подонок, что совсем забила на свои чувства! Каково тебе будет жить с ним все это время? Притворяться, что между вами все хорошо. Что ты все еще любишь? Каждый, мать его, раз улыбаться этому ублюдку и делать вид, что все в порядке?! Он тебе изменил, Дина! Продолжает изменять! Но вместо того, чтобы устроить скандал и вылить на его дурную башку кастрюлю с горячим воском, ты продолжаешь играть эту роль… Зациклившись на мести, ты засунула свои собственные чувства и эмоции так глубоко, что они грозят просто напросто разорвать тебя изнутри! Я просто безумно за тебя переживаю, сестренка. Дико!

— Спасибо, — эмоциональный шквал отступает так же быстро, как и накрыл меня. — Я все это понимаю, Юль. Но в то же время… мне это нужно.

— Тогда пообещай мне хотя бы постараться, — вздыхает она. — Все это время пока ты будешь мстить, постарайся хотя бы мысленно начать новую жизнь. Заводи новые знакомства, веселись… живи, в конце концов! Мне жаль, что тебе показалось, будто я толкаю тебя в объятия Рокотова. На самом деле, я понимаю, что заводить новые отношения слишком рано, но мне кажется, тебе нужно почувствовать это… Что на Илье свет не сошелся. Не все мужики в мире такие мудаки.

— Я постараюсь, — выдавливаю себя из себя измученную улыбку и затем чуть более увереннее добавляю. — Вот прямо сейчас я пойду туда и покажу тебе, как я умею наслаждаться жизнью! Обещаю!

Глава 9

Матвей

По всему выходит, что девушку нужно оставить в покое. Ну куда ты лезешь, Рокотов? Мало тебе ее невербальных знаков и того, что по телефону она от тебя отморозилась? Так еще и ее сестра трагическим голосом заявила, что Дина переживает сложный развод. Никогда у меня не было привычки обсуждать интересующую меня девушку с ее подружками, но когда мы с Юлией пошли к бару, чтобы заказать еще выпивки, разговор как-то сам закрутился вокруг ее сестры.

И да, я не сдержался и словно сопливый школьник поинтересовался у нее свободна ли Дина. Потому что сам так и не понял. Пару дней назад в кофейне она была открытой хохотушкой, с которой мы классно провели время. Сегодня же она — обиженная на весь мир колючка. Вместо легкого флирта она лишь нервно покусывает губу, каждый раз, когда кто-то обращается к ней. И которая из них настоящая Дина так и остается для меня загадкой.

Развод невероятно все усложняет. По логике вещей, это должно было остудить мой пыл и как минимум переключить внимание на одну из ее подружек. Вон как зазывно они улыбаются. Но логика почему-то не работает.

А вот сердце, наоборот, пашет так, что скоро дыру в грудине пробьет. Давно меня так не торкало. Тем более уж чего-чего, а недостатка женского внимания у меня никогда не было. Но есть в Дине что-то такое, что заставляет сердце разгоняться до запредельных скоростей как только она попадает в поле зрения.

Вот и сейчас, они с сестрой возвращаются из уборной и я словно подросток шарю взглядом по ее телу. Разве что слюни не пускаю. Хотя наряд у нее, признаться, более чем скромный. Минимум голой кожи и максимум сдержанности. Но почему-то именно в ней это заводит еще больше, чем полураздетый контингент у барной стойки.

Впрочем, надо отдать должное, в их компании нет откровенно разодетых девиц. Все как на подбор — образованные, воспитанные и, за исключением Дины, веселые. Но магнит в груди упрямо реагирует именно на нее. Хотя чего лукавить, не только в груди… Другие части тела тоже довольно красноречиво выказывают симпатию этой красотке.

В общем, пока Дина отсутствовала, внутри меня отчаянно боролись две ипостаси. Одна рычала и требовала девчонку присвоить, другая же настаивала на том, что слишком много с ней сложностей. И слишком мало интереса с ее стороны, если уж на то пошло.

Однако, стоит ей вернуться за столик, ее словно подменили. Зажатая колючка каким-то волшебным образом превращается в душу компании и ее звонкий смех вводит в транс не только меня, но и всех присутствующих.

Вскоре ее подруги дружной толпой уходят на танцпол, а мы с Диной остаемся за столиком одни. Голодный зверь внутри требует действий, но я почему-то медлю, оставляя право выбора за ней. Мне не хочется давить. Если сегодня что-то и случится, то пусть это будет ее осознанный выбор. Ее желание.

Меня не прельщает перспектива стать одноразовым лекарством от развода. Понятия не имею, говорит ли во мне совесть или какое-то скрытое желание “продлить” удовольствие и растянуть эту эфемерную связь на дольше, но факт остается фактом, мимолетная связь на одну ночь не входит в мои планы.

Я никогда не гонялся за легкой добычей. А судя по словам сестры, Дина сейчас уязвима. После тяжелого развода в большинстве случаев достаточно пары крепких комплиментов, дающих женщине понять, что она все еще может быть желанной… и все, она твоя. Правда, не на веки вечные, а всего на одну ночь.

И я бы очень хотел узнать с каких пор это меня не устраивает.

— Как прошел твой день? — поднимает меня на меня трепещущие ресницы. — Много злодеев засадил за решетку?

— Ни одного, — лучезарно улыбаюсь. — Я еще с прошлыми злодеями до конца не разобрался.

— Я читала в интернете, — признается она и тут же смущается: — Не из-за тебя! Я не пыталась разузнать побольше о тебе, не подумай. Просто когда Таисия Воеводина сделала сделала этот огромный заказ подарочных наборов, Юлька мне все уши прожужжала о твоем расследовании. И мне стало интересно что же там произошло. Поговаривают, ты даже сам принимал непосредственное участие в задержании преступников.

— Было дело, — киваю ей, наслаждаясь ее смущением.

Верю ли я ей? По идее, смысла врать ей нет, но мое самолюбие не прочь себя потешить и поэтому я оставляю за собой право считать, что гуглила тот скандал она исключительно из-за моей персоны. Я как никак герой! Очистил город от парочки мразей. К тому же, эти мрази, стоило их покрепче схватить за яйца, тут же потянули за собой всех своих дружков и подельников. В общем, по всему выходит, что гордиться мне есть чем. Правда, не уверен, что криминал это подходящая тема для первого свидания.

Свидания? Ну ты, Рокотов, разогнался.

Сам себе усмехаюсь, механически констатируя очередное несоответствие своему обычному паттерну. Был бы я лет на десять моложе, меня бы до чертиков испугало, что так наглухо завяз в едва знакомой девчонке. Но сейчас это лишь распаляет мой интерес. Что-то новое. Что-то необычное. Безумно, черт возьми, интригующее.

— Что насчет твоей работы? Много клиентов сегодня осчастливила?

— Не очень, — Дина дует губы и теребит свои ногти, будто ей стыдно говорить о своей профессии. Или ее смутила именно формулировка? Ну же, Дина, ты же взрослая девочка. Подыграй мне.

— Вообще, такие крупные заказы случаются у меня довольно редко. Да и в целом, это скорее сезонная работа…

Внутри неприятно простреливает от ее тона. Она будто оправдывается. И это вызывает полный диссонанс с той картинкой, что уже успела сложиться в моей голове. При первой встрече она с таким огнем рассказывала мне о своей работе, что полыхало не только у нее в глазах, но и у меня в штанах. Что поделать, обожаю людей, которые горят своим делом.

Сейчас же она невнятно мямлит, объясняя мне нюансы бизнеса. Неужели кто-то из близких так жестко прошелся по ее самооценке? Бывший муж?

— Тебе не стоит распыляться на каждого клиента, — выдаю после истории, как один из заказчиков отказался от товара после того как она два дня потратила на его заказ. — Про “b2b” (читается как би ту би, прим. автора) слышала?

— Я только про Гамлета и “ту би ор нот ту би” слышала, — смеется она, потягивая вино.

— Это модель реализации товаров. Бизнес бизнесу, проще говоря. Вместо того, чтобы штучно искать клиентов, ты должна найти тех, кто будет оптом скупать твою продукцию. Салоны красоты, всякие массажные кабинеты, цветочные магазины… Ты же, наверняка, обращала внимание на обилие мягких игрушек там? Покупая букет, люди чаще всего хватают к нему какое-то дополнение. Как по мне, так аромасвеча гораздо лучше, чем плюшевый пылесборник. Хотя признаюсь, пару раз я на каком-то кураже перед первым свиданием покупал этих мягких уродцев.

— Эм…, — задумчиво тянет она. — И как мне их уговорить стать моими клиентами?

— А вот это уже зависит от тебя, Дина. Включай свою природную харизму и обаяние. И не забудь составить выгодное предложение. Скидка на опт, процент от продаж, этикетки с их лого, товар для розыгрышей… Вариантов на самом деле уйма. Уверен, ты что-нибудь придумаешь.

Девушка задумчиво кивает и, кажется, собирается погрузиться в собственные мысли, а я в сердцах чертыхаюсь. Молодец, Рокотов. Загрузил барышню. И теперь вместо того, чтобы обдумывать твои шансы на прекрасное продолжение вечера, она вынашивает бизнес-план.

— Кстати, — выдаю внезапно в попытке вернуть ее внимание на себя. — У моего друга магазин мужской одежды в центре. Я думаю, ему можно предложить вкладывать в каждую покупку эти твои арома конфетки. Цена на костюмы там такая, что это легко можно записать в расходники. Если хочешь, могу ему завтра позвонить.

— Ты серьезно? — восклицает с таким придыханием, что мне срочно хочется снова ее осчастливить. И потом еще раз. И еще. — Это было бы здорово.

Смотрит искренне-искренне. Глаза в глаза. С какой-то непосредственностью, практически детской благодарностью. И этот взгляд на атомы меня разбирает. Хочется большего. Не только невербальных знаков, но и касаний. И много чего другого, что уж лукавить.

Правда, вместо того, чтобы всерьез задуматься над тем, как отблагодарить меня за такие светлые идеи, Дина бросает очередной взгляд на телефон и слегка прикусив нижнюю губу, вздыхает:

— Боюсь, мне пора.

С трудом отодвигаю на второй план мысли о том, как сильно я хотел бы проделать то же самое с ее губой и подмигиваю:

— Уже? У тебя же есть роскошь не вставать утром по будильнику!

— Ну так мне еще все цветочные магазины оббежать надо, — с улыбкой отвечает. — И салоны красоты!

— Мне тоже не мешало бы встать пораньше, — усмехаюсь хищно. — Поехали, Дина. Доставлю тебя домой.

Глава 10

По крайней мере я могу честно сказать Юльке, что я пыталась. И у меня практически получилось. Не забыть, нет. Просто наслаждаться. Разговором. Обществом другого мужчины. Временем.

Только сейчас я понимаю какой тусклой была моя жизнь с Ильей и как сильно мне не хватало ярких красок.

Может, поэтому он и завел интрижку с Милой? Ему тоже приелся наш брак? Наскучила семейная жизнь?

Думаю, если бы не присутствия Рокотова, я бы точно залепила себе оплеуху за такие мысли. Я снова пытаюсь его оправдать. Найти хоть какие-то объяснения кроме того, что он мудак.

— Такси? — удивленно разглядываю фирменный белый автомобиль с желтыми полосками по бокам.

— Я же употреблял алкоголь при тебе, — одна из его темных бровей ползет вверх, — Неужели ты бы села в авто, если бы я был за рулем?

— Эм… я об этом не подумала, — признаюсь честно. Количество выпитого Матвеем я, признаться, не считала, но памятуя о том, что Илья совсем не гнушался садиться за руль после пары бокалов пива, я не видела в этом ничего плохого.

— А надо было подумать, — говорит он поучительно, но в то же время без капли снисходительности. — Это же твоя безопасность, Дина. Пожалуйста, пообещай мне, что не будешь садиться в машину к пьяному водителю.

— Обещаю, — робко улыбаюсь. — У тебя с собой есть алкотестер? Как таксиста-то проверять будем?

Матвей смеется и легонько задевает меня плечом, давая понять, что шутку оценил. Касается едва заметно, но в силу того, что сегодня я впервые за долгое время надела туфли на высоком каблуке, этого хватает для того, чтобы я потеряла равновесие.

— Оу, — шипит он, подхватывая меня за талию. — Ты же выпила всего два с половиной бокала.

Его лицо в этот момент оказывается так близко к моему, что я чувствую мятное дыхание на своих скулах. Не знаю что там чувствует Матвей, но улыбается так, будто из моего рта выходят чистые пары героина — блаженно и с таким неприкрытым удовольствием, что мои ноги подкашиваются еще сильнее.

Сейчас он не просто поддерживает меня, я натурально висну в его руках, словно тряпичная кукла.

— Некрасиво считать чужие бокалы, — замечаю, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Тем более, что я предлагала сама заплатить за свою выпивку.

— Я следил за тем, сколько ты выпила не для того, чтобы разделить счет, — серьезно отвечает он. — А затем, чтобы понимать насколько я могу доверять твоим решениям.

— Каким, например? — недоуменно хмурюсь, пытаясь вернуться в вертикальное положение. — У меня и прав-то нет, я бы при всем желании не села за руль.

— Автомобиль здесь ни при чем, — пожимает он плечами, помогая мне, наконец, ровно встать. — Я просто хотел убедиться, что если бы ты, например, согласилась продолжить вечер у меня или же пригласила подняться к себе, это было бы продиктовано не алкоголем…

— Спасибо за искренность, — нервно сглатываю и усиленно делаю вид, что разглаживаю складки на юбке.

Господи, а не существует какого-то промежуточного варианта? Что-то среднее между лживым Ильей, который нагло изменял мне за спиной и Матвеем, который всегда говорит то, что думает. Вообще без фильтров.

Впрочем, если уж выбирать, то “недостаток” Рокотова предпочтительнее. Но благо выбирать мне не нужно. По крайней мере, не сегодня. Поэтому я облизываю пересохшие губы и тихо замечаю:

— Я бы не согласилась поехать к тебе. И к себе не стану приглашать. Так что, если твое желание проводить меня вызвано лишь…

— Разумеется, нет, — перебивает он, сметая на корню все сомнения. — Я всего лишь хочу бы честным с тобой, Дина. Не стоит меня за это упрекать.

— Я не упрекала, — замечаю тихо. — Но все же считаю своим долгом предупредить, что это немного не в моем стиле. Ехать к мужчине сразу после знакомства.

— Если ты хотела меня этим расстроить, то не вышло, Дина. Хотя технически познакомились мы несколько дней назад и… молчу, молчу, — смеётся он, наткнувшись на мой взгляд.

Почему-то мне кажется, что стоит нам сесть в такси, между нами тут же воцарится неловкость. Он сделал свой ход, а я ему отказала. Разве не должен Матвей злиться? Может стоит предложить ему вернуться в бар и найти кого-нибудь посговорчивее? Но пока я обдумываю как бы сказать это и звучать при этом непринужденно, машина трогается.

Я начинаю диктовать таксисту адрес, но в последний момент называю почему-то другой номер дома. Судя по тому, что мой муж прислал кучу сообщений интересуясь где я, их рандеву с Милой давно закончилось. Сейчас Матвей сидит на заднем диване вместе со мной, но не вполне может решить пересесть вперёд и тогда Илья увидит…

«И что? Тут же задаюсь вопросом. Устроит сцену ревности? Подаст на развод?» Может и стоит заставить его немного ревновать? Пусть побесится…

Однако, додумать эту гениальную мысль я не успеваю, потому что в следующий момент мужская ладонь ложится на мое колено. И вместо того, чтобы возмутиться, я почему-то начинаю глупо улыбаться. Это словно то самое ружьё, которое висит на сцене и должно определенно выстрелить к концу спектакля. Так и мои голые колени весь вечер привлекали внимание Рокотова, чтобы в итоге почувствовать все то, что до этого транслировал его взгляд. Жар. Желание. Какое-то порочное обещание.

И несмотря на то, что кровь сейчас щедро заполняется смущением, я позволяю себе насладиться этим моментом. Каждой вырванной у своей совести секундой.

— Мне бы очень хотелось увидеть тебя снова, Дина, — шершавый голос Матвея обжигает ушную раковину, разгоняя мурашки по моей шее. — На этот раз желательно не случайно. Как насчёт того, чтобы запланировать встречу заранее?

— Я не против, — с удивлением слышу собственный голос. Пораженно распознаю в нем какие-то новые нотки. Хриплые. Сексуальные. Чувственные. Пугаюсь этого до чёртиков и тут же поспешно добавляю: — Но я не знаю когда. Предстоящая неделя будет очень загруженной.

— Я помню, — слегка разочарованно выдыхает он. — Тебе предстоит оббежать все цветочные магазины города.

— И салоны красоты, — добавляю с улыбкой.

— Точно, — слегка прищуривается он и тут же уже с совершенно другой интонацией продолжает: — Я тебе позвоню. А не то мне придётся круглосуточно дежурить у всех цветочных лавок.

— Это было бы непростительной тратой твоего рабочего времени, — машинально подаюсь вперед. По идее, мы не говорим ничего запретного. Даже интимного. Вряд ли бы водителя смутил наш разговор о предстоящем свидании. Но тем не менее, мы склоняемся друг другу, будто обсуждаем детали злостного преступления.

— Вот именно, — в тон мне поддакивает он. — Только подумай обо всех преступниках, которые из-за этого уйдут от наказания.

— Обязательно, — киваю с готовностью, хотя на самом деле думаю я в этот момент, естественно, вовсе не о преступниках.

А о том, что если его взгляд так на меня действует, то что же будет, если он меня все-таки поцелует. Не здесь, в этой пропахшей бензином и табаком машине, а где-нибудь… не знаю. Так далеко я в своих фантазиях не захожу. Но факт остается фактом, я об этом думаю. О Матвее. О его поцелуях. О его руках на моем теле.

— Подъезд какой? — интересуется водитель, заезжая в узкий двор.

— Остановите здесь, — хрипло выдыхаю. Собственные мысли успели до ужаса меня напугать и теперь мне кажется, что неравномерный стук моего сердца раздается на весь салон. — Там арка, вам потом будет сложно развернуться.

Пару месяцев назад я доставляла заказ девушке из этого дома и расположение подъездов хоть и смутно, но помню. Скроюсь за аркой, подожду когда такси отъедет, а потом уже побегу домой…

— Ты куда? — слегка заикаясь смотрю на то, как Матвей вслед за мной покидает авто. — Я же сказала, что не приглашу тебя подняться.

— И это повод не провожать тебя и оставить посреди темного двора?

— Не знаю, — громко сглатываю, вспоминая, что когда только поженились, Илья всегда встречал меня вечером после йоги. А потом в какой-то момент он стал жаловаться, что устает на работе, ему неудобно приходить домой и по несколько раз переодеваться туда сюда…

— Не переживай, я тебя понял и напрашиваться не буду, даже таксиста, как видишь, не отпускал. Но проводить все-таки позволь. Я не понаслышке знаю что случается с красавицами в темных подворотнях.

— Спасибо, — глухо бурчу, сама до конца не понимая к чему конкретно относится моя благодарность. То ли к тому, что он заботится о моей безопасности, то ли к тому, что в очередной раз отвесил мне комплимент как бы между прочим.

— Пожалуйста, — отвечает он и зачем-то берет меня за руку.

Так мы и идем, словно школьники. Я позволяю его щекочащему теплу обволакивать мою ладонь и наполнять кровь чем-то вязким, вроде смеси меда и патоки. А сама почему-то думаю о том, что меня ждет по возвращении домой.

Муж. Лживый. Равнодушный. Сегодня мне, наверное, и не придется притворяться, что болит голова. Надеюсь, Мила хорошенько постаралась за нас обеих.

От собственным мыслей становится настолько противно, что в какой-то момент я просто замираю посреди двора. Мы как раз вошли в темную арку и я рада, что Матвей не видит мое выражение лица. Он бы вполне мог принять на свой счет омерзение, которое наверняка на нем отпечатывается. Причем, противно мне сейчас не только от мужа, но и от себя. В голове набатом звучат слова сестры о том, что зациклившись на мести я лишь продлеваю свою агонию и могу упустить что-то важное. Например, Рокотова.

Вряд ли бы одна ночь вернула мне веру в людей, но самооценку поднять бы точно получилось. Не знаю каковы бы были наши шансы на “долго и счастливо”, но заставить меня почувствовать себя снова желанной он бы точно смог. Да что говорить о ночи, даже сейчас — когда мы касаемся друг друга лишь пальцами, горит почему-то все мое тело. И сердце. Оно тоже полыхает. Каким-то необычный огнем. Он не обжигает, а лишь распаляет меня и кажется, что с каждым выдохом из моего рта вылетает столп ярких искр.

И несмотря на то, что я не вижу сейчас глаз Матвея, взгляд его чувствую буквально физически. Каждой недолюбленной клеточкой своего тела.

— Все в порядке? — хрипло спрашивает он, пытаясь понять чем вызван мой ступор.

В голосе беспокойство пополам с надеждой. Что я передумаю? Приглашу подняться к себе? Мысленно усмехаюсь своим мыслям, пытаясь представить реакцию Ильи реши я притащить в дом незнакомого мужика. Закатил бы скандал или молча терпел, боясь лишиться замаячившего на горизонте наследства.

— Не знаю, — честно отвечаю. А затем, повинуясь какому-то порыву, притягиваю его к себе и встав на носочки, выдыхаю в губы: — Я просто хочу попробовать. Почувствовать как это бывает…

Я даже не уверена, что успеваю произнести фразу до конца, потому что последние слова тонут в его поцелуе.

Глава 11

Поверить не могу, что произнесла это. Вслух.

Судя по реакции, Рокотов весь вечер просил пресловутый знак от Вселенной и сейчас, дождавшись моих глупых слов, словно с цепи срывается. Будто я не просто к нему потянулась, а дала полный карт бланш.

Влажный язык собственнически толкается в мой рот и рецепторы моментально взрываются от его насыщенного вкуса. Мне и до этого нравился запах Матвея, но сейчас, помноженный на возбуждение, он околдовывает меня, словно приворотное зелье. Внутреннее сопротивление разлетается в щепки от его уверенного напора.

Нотки дорогого алкоголя, разбавленные мятой, взрываются на моем языке, заполняя гортань концентрированным коктейлем из наших смешанных вкусов. Убийственное сочетание. Смывающее абсолютно все на своем пути. Включая мои мысли о муже.

Матвей резко притягивает меня к себе и я врезаюсь грудью в его твердый торс, в то время как его нога в попытке помочь мне удержать равновесие оказывается между моими. Плотный материал юбки натягивается и безбожно задирается от такой позы, но кажется, в этот момент ни я, ни он не обращаем на это внимание. Даже ночная тишина остается равнодушной к моему импровизированному стриптизу и лишь пошлым эхо разносит неприличный стон по всему двору. Мой неприличный стон.

И возможно чуть позже мне будет за это стыдно, но сейчас я даже не пытаюсь себя контролировать. Впрочем, не уверена, что смогла бы при всем желании. Контроль, как и рамки дозволенного, стерлись ровно в тот момент, когда его влажный язык переплелся с моим.

Истеричная дрожь сменяется дрожью совсем иного характера. Его руки жадно касаются моих плеч, гладят спину и каким-то образом дотрагиваются до голой кожи живота. Хаотичные движения его пальцев свидетельствуют о том, что я не единственная, кто сегодня потерял контроль. Серьезный прокурор и гроза всех преступников, сейчас словно школьник в подворотне лапает свою одноклассницу. Хотя нет, кажется, то что сейчас происходит давно вышло за школьные рамки. У этого поцелуя взрослый рейтинг восемнадцать плюс.

Потому что мы не просто целуемся. Он не просто пожирает мой рот, растирая последние сомнения своим горячим напором. Матвей в этот момент еще и двигает зажатой между моих бедер ногой, создавая неимоверно приятное и такое скандальное давление в самых чувственных местах.

— Наконец-то, — выдыхает он мне в рот. — Весь вечер об этом думал, Дина. Хотя кого я обманываю… я думал об этом с нашей первой встречи.

Его речь выходит рваной, с долгими паузами, в которые он продолжает меня целовать. Но от этого все кажется еще большее насыщенным. Более настоящим. Это не разыгранный по нотам спектакль под названием “супружеский долг”, а самые подлинные эмоции. Голые. Чувственные. Я бы даже сказала остервенелые.

Рокотов тянет мои волосы, наматывая высокий хвост на кулак и тем самым заставляет меня выгнуться, подставляя шею для поцелуя. Хотя, это даже поцелуем назвать сложно. Он лижет мою кожу, прикусывает и опаляет своим горячим дыханием, оставляя болезненные ожоги. Его желание практически осязаемо. Витает в воздухе между нами, оседая горячими влажными частицами на моей коже и волосах.

Он хочет меня. Жадно. Страстно. Ненасытно.

И возможно позже я буду сравнивать их с мужем, с хирургической точностью подмечая разницу в их поведении, но сейчас я об этом не думаю. Все мои ресурсы уходят на то, чтобы просто не рассыпаться на части. Потому что одновременно с давлением его языка, рук и ног, нарастает и давление внутри меня.

Будто чувствуя, что я нахожусь на грани, Рокотов выворачивает тумблер интенсивности на полную мощность и обхватывает губами мой сосок, одновременно толкаясь своим бедром вперед, практически насаживая меня на себя. И несмотря на то, что мы оба все еще полностью одеты, то что сейчас происходит — самый страстный эпизод в моей жизни. Даже в самом начале наших отношений с Ильей, у нас никогда не было такого… нетерпеливых поцелуев в подворотне и сжигающего все на своем пути желания. Нет, мы конечно, целовались и сексом занимались. Долго и часто. Но у меня никогда не было ощущения, что это необратимо. Что я просто не могу остановиться.

Сейчас же именно так мне и кажется. Что даже если начнется землетрясение, мы все равно не оторвемся друг от друга. Просто не сможем.

Но уже в следующую секунду будто в насмешку моей самоуверенности, Вселенная выплевывает нам в лица припозднившегося собачника с мопсом на поводке. Благо песик так хрипит и натужно дышит, что эти звуки заглушают наши пошлые стоны. Но и отрезвляют они тоже моментально. Не столько даже хрипение и тяжелое дыхание, сколько само осознание того, что происходит.

Ночь. Подворотня. Прокурор. И я — замужняя женщина.

Кольцо, покоящееся с кармашке моей сумочки наверняка раскалилось добела, прожигая подкладку.

Что я творю? Господи, что же я творю??

— Прости, я…, — мямлю нечленораздельно и отпрыгиваю от Рокотова едва не наскочив на бедного мопса. — Не знаю что на меня нашло. Я не…

— Не стоит извиняться, мне все понравилось, — хрипло отзывается он, поправляя на себе футболку, которая каким-то образом (даже не хочу думать каким именно) безбожно задралась вверх, оголяя твердый живот с резными мышцами. Нет, ввиду темноты я их все еще вижу, но это не мешает моим пальцам продолжать дрожать, вспоминая до мелочей тело, которого они касались еще несколько секунд назад.

Не просто касались… на коже Рокотова наверняка остались пошлые царапины и пару засосов.

— Я… эм, мне пора. Мне очень срочно пора, — продолжаю бормотать и несусь в сторону первого попавшегося подъезда, надеясь, что универсальный чип для домофона, который я купила для удобства доставки заказов, подойдет к этой двери. Потому что даже не оборачиваясь, я знаю, что Матвей смотрит мне вслед.

Глава 12

Накрываю голову подушкой и пытаюсь снова погрузиться в сон. Там безопасно. Комфортно. Там мне не нужно врать и притворяться. И главное, там мне не нужно вспоминать.

Но мобильный продолжает вибрировать на тумбочке и с каждой секундной игнорировать его становится все сложнее. Реальность медленно, но уверенно вытесняет спасительное забвение. И словно по команде плотину прорывает и ко мне возвращаются все воспоминания вчерашнего вечера.

— Господи, ты жива! — из динамика доносится истеричный голос Юльки. — Я просто места себе не находила. Куда ты вчера пропала? Прокурор тебя проводил или…

— Или, — хрипло выдыхаю и до того как сестра успеет подумать черт знает что, поспешно добавляю: — Ничего такого, просто… Ох, Юля, я кажется совершила глупость.

— Глупость ты совершила, когда замуж выходила, — поучительно выдает она. — А что бы там ни произошло вчера с Рокотовым, даже не думай себя за это корить.

— Ты не понимаешь, — тру глаза, пытаясь помочь себе проснуться. — Так будет только хуже. Мне нужно было сразу дать понять Матвею, что я…, — слово “не свободна” оседает радиоактивной пылью на языке и я так и не могу выдавить его из себя. — Что у меня сейчас все сложно.

Я слышу, как Юля натужно дышит, но все-таки пересиливает себя и не выдает такое логичное “ты легко можешь все упростить”. Вместо этого она напускает в голос побольше сочувствия и спрашивает:

— Как Илья отреагировал? Он же дома был, когда ты вернулась?

— Нормально, — пожимаю плечами и тут же добавляю: — Я не знаю, Юль. Мне, честно говоря, не до него было.

И это чистая правда. К тому времени, как я добежала до дома, в голове успел прогреметь не один десяток ядерных взрывов. Мне кажется, в какой-то момент я даже начала искренне надеяться, что по дороге мне все-таки встретится маньяк и одним махом закончит все мои страдания.

Поэтому когда муж встретил меня суровым взглядом и таким обеспокоенным “где ты была?”, я поняла, что мне абсолютно все равно. Даже если он каким-то чудом узнает правду, мой мир от этого не рухнет. Потому что его больше нет. Моего мира. Лишь снесенные под фундамент обломки.

— В баре, — пояснила безэмоционально. — Я же написала тебе смс.

— Да, но… я не думал, что ты пойдешь. Мы же это не обсуждали?

— Не хотела отвлекать тебя от работы, — выдала с измученной улыбкой. — Боялась, что если босс застукает тебя за перепиской с женой, то вообще на всю ночь в офисе оставит.

— С Вольского станется, — мрачно нахмурился он. — Мне кажется, дай ему волю, мы бы оттуда вообще не уходили. Двадцать первый век на дворе, а этот кретин все еще верит в рабство!

— Скоро ты сможешь уволиться, — заявила, пряча злорадство. — Найдешь работу по душе, а не ту, на которой приходится вкалывать сверхурочно. И мы сможем больше времени проводить вместе!

Почему-то я ожидала, что его лицо перекосит от такой перспективы, но вместо этого Илья вполне искренне улыбнулся и даже погладил мои волосы, приговаривая:

— Так и будет, любимая!

Он подался вперед, чтобы поцеловать меня, но в последний момент остановился и начал принюхиваться:

— Ты пила, что ли? От тебя разит алкоголем.

— Выпила пару бокалов, — пожала плечами. Два с половиной, если верить Рокотову.

— Ты же обычно вино пьешь, а не виски, — поморщился он, раздувая ноздри.

— Я не…, — начала оправдываться и тут же захлопнула рот, когда до меня дошло, что от меня действительно пахнет этим горьким напитком. Правда, пила его не я, а прокурор. Но за те несколько минут, что мы целовались, я успела полностью пропитаться его запахом.

Думаю, если бы Илья был чуть более внимательным, он бы почувствовал, что пахну я не только дорогим алкоголем, но и другим мужчиной. Несмотря на то. что вещи моего мужа тоже щедро ароматизированы моими фирменными саше, этот аромат раскрывается на них абсолютно по-разному. От Матвея пахнет дорогой кожей с терпкими аккордами трав, среди которых доминирует та самая мята, которая до сих пор играет на моем языке.

От Ильи же пахнет… изменой. Предательством и ложью.

Боюсь, именно с этим у меня теперь будут ассоциироваться любимые Гипноз от Ланком, которые я подарила ему на прошлый день рождения.

Илья продолжал с подозрением всматриваться в мое лицо, но я лишь выдала:

— Когда я пришла, девочки уже пили виски. Не стала заказывать себе отдельно.

И не дожидаясь ответа от мужа, я захлопнула перед его носом дверь в ванную.

И вот сейчас, разговаривая с сестрой, я подношу к носу запястье и пытаюсь почувствовать едва уловимый запах Рокотова. Запах вчерашнего вечера. Такого неправильного и идеального одновременно.

Но моя кожа пахнет лишь клубничным гелем для душа и от этого меня еще больше накрывает страхом, что все это мне приснилось.

— В общем, я чего звоню, — продолжает Юля даже не догадываясь, насколько меня пугают собственные мысли. И главное — насколько горит моя кожа, когда я пытаюсь воскресить в памяти подробную карту касаний Матвея. Ключицы, позвоночник, скулы, бедра… — Насчет твоего плана…

— Юль, — вздыхаю немного раздраженно. — Я тебя услышала, но…

— Я не собираюсь тебя отговаривать, — поспешно заверяет она. — Просто я думала об этом всю ночь и… не знаю как я раньше не обратила на это внимание, может, действительно, не верила, что ты исполнишь задуманное. В общем, у нас есть небольшая проблема. Мы с тобой не учли тот факт, что все кредиты, взятые в браке делятся пополам. Сама понимаешь, в суд идти и доказывать, что Илья брал их на свои нужды, а именно — чтобы расплатиться с шантажистом, не вариант…

— Не переживай, — успокаиваю сестру. — Я все предусмотрела. Поэтому кредит будет брать не Илья.

— В смысле? — недоуменно ахает она и я почему-то очень четко представляю ее выражение лица в этот момент. — А кто же?

— Мила, кто же еще, — несмотря на то, что сестра в данный момент меня не видит, я растягиваю губы в хищной улыбке. — Кредит придется брать мой дражайшей подруге.

Глава 13

Понимаю, что лучше не медлить и позвонить мужу как можно раньше. Может, он в эту самую минуту не на работе сидит, а пытается оформить кредит в банке. Как никак, у него всего неделя на то, чтобы собрать для шантажиста кругленькую сумму, а иначе… его жена узнает о тайной связи с любовницей и плакали его планы на наследство.

И все равно не могу себя заставить. Медленно допиваю кофе, смакуя на языке не только горький насыщенный вкус напитка, но и аромат вчерашнего вечера. С такими успехами мне и спиться не далеко. Потому что я всерьез подумываю о том, чтобы плеснуть в чашку немного виски. Не мог Матвей что попроще выбрать?

В итоге я все-таки собираюсь с силами и даже несколько раз репетирую перед зеркалом. И пусть видеть Илья меня не будет, мне нужно убедиться, что голос звучит бодро и весело. И почему-то войти в нужное настроение мне помогают даже не мысли о мести, а образ Рокотова. Вспоминаю наш разговор в баре и то, как он заставил меня себя чувствовать. Он настолько легко и просто изложил всю эту систему с бизнесом, что у меня будто крылья за спиной появились. Причем, он совсем не поучал. Наоборот, воодушевлял и искренне хотел помочь. Никогда я еще не чувствовала себя настолько уверенной в себе и своих силах, как после разговора с ним!

И сейчас именно это помогает мне собраться с мыслями. Мне не терпится как можно скорее приступить к действиям и попытаться найти клиентов среди большого бизнеса, как он и предложил. Но я обещаю себе, что сделаю это только после того, как поговорю с Ильей. Такое вот поощрение…

— Привет! Не сильно отвлекаю? — пользуясь тем, что муж меня не видит, я хмурюсь и до боли прикусываю губу. Слишком фальшиво звучит мой голос! Илья мне никогда не поверит.

— Да нет, конечно, — отвечает он и тут же спохватывается. — В смысле, работы, конечно, много, но я всегда найду свободную минутку для любимой жены. Ты что-то хотела, милая? Я сегодня пораньше приду, порадуешь ужином?

— Разумеется, — приторно обещаю. — Чего бы ты хотел?

— Ой, да я и не знаю, — в тон мне отвечает. — У тебя все блюда просто бесподобно получаются.

А я снова немею от шока. Нет, муж никогда особо не придирался к еде. Он не из тех мужчин, что будут дотошно выбирать лук из супа или жаловаться на присутствие кабачков в рагу. Но обычно единственным индикатором того, что еда ему нравится было то, что он просит добавку. Илья просто принимал это как должное. Новые рецепты, разнообразное меню… да мы даже выпечку никогда не покупали. Все, кроме хлеба я пекла сама. А сейчас, оказывается, что готовлю я бесподобно. Приятно знать, знаете ли. Но поздно. Слишком поздно.

— Хорошо, что-нибудь придумаю, — заверяю его и решаю переходить к делу: — Я чего звоню, кстати… Хотела предупредить, что тебе могут из банка позвонить.

— Насчет наследства? — даже не видя его лица, я живо представляю, как в этот момент загораются его глаза.

— Да нет же, — смеюсь игриво. — Юля сказала, там еще кучу документов надо собрать. Но кстати, наверное, можно заранее счет открыть. Или они на обычные карты могут перечислить? У меня же самозанятость оформлена, наверное, получателем лучше тебя сделать, да?

— Конечно, дорогая, — от азартного волнения он сглатывает настолько громко, что уверена — сейчас зрачки в его глазах приняли форму значков доллара, как в мультиках.

— Я как раз в банке сейчас, могу уточнить!

— Так а чего ты в банке-то? — интересуется он.

— Ну я же тебе сказала, — чтобы звучать убедительно, я даже губы дую театрально. — Тебе могут позвонить насчет кредита. Я тебя поручителем указала.

— Какого еще кредита? — недоумевает муж.

— Мне вчера в голову такая идея классная пришла. Я давно об этом читала, может ты слышал про систему “би ту би”?

Следующие минут десять я с восторгом перессказываю ему вчерашние слова Рокотова, правда решаю не уточнять авторство. Пусть думает, что такие светлые мысли пришли в мою гениальную голову.

— В общем, — заканчиваю свой рассказ. — Для этого мне нужно нарастить производство. В опте абсолютно другие цифры, ты же понимаешь. Поэтому необходимо срочно закупить кучу формочек и воска. Гипс еще почти закончился… В общем, я решила не ждать наследства и взять кредит сейчас. Там не сильно большая сумма, не переживай. Да и проценты практически нулевые. Мне сказали, что так как у нас чистейшая кредитная история, то и ставка минимальная. За ипотеку мы платим регулярно, ни одной просрочки не было. Вот если бы у нас уже были кредиты, то тогда был бы совсем другой разговор, да… Но девушка все скурпулезно проверила и заверила меня, что мы с тобой оба чисты, как младенцы. Или как миллионеры, — добавляю со смешком.

— Но зачем было брать кредит? — в его голосе проскальзывают нотки отчаяния, а я делаю вид, что не замечаю. — Неужели ты не могла подождать наследство?

— Не могла, — заявляю упрямо. — Да и какая разница уже? Оно практически у нас в кармане! За это время и проценты-то набежать не успеют. Да и если успеют, ну сам подумай, это будет мелочью по сравнению с тем, что мы получим.

— Я понимаю, но кредит это же…, — он запинается, пытаясь подобрать нужные аргументы, — ты же сама всегда была против кредитов!

— Я была против исключительно потому что боялась, что будет нечем отдавать. А сейчас, даже если моя идея прогорит, в чем я очень сомневаюсь, у нас будет наследство.

— И все-таки кредит это не лучшая затея, — не унимается муж.

— Согласна, — цежу сквозь зубы. — И я очень рада, что мы никогда ими не пользовались. Только из-за этого мне сейчас и сделали выгодное предложение. Тут передо мной девушка сидела, тоже хотела взять небольшую сумму. А ей сказали, что на ее муже висит долг и они такую ставку ей задрали, что легче почку продать, чем погасить потом! В общем, мы с тобой большие молодцы, что справлялись и без кредитов.

Илья бормочет что-то нечленораздельное, но я продолжаю радостно тараторить:

— Главное, чтобы этих денег хватило теперь. Девушка сказала, что если мы решим взять второй займ пока этот не выплатим, то процент автоматически повысится. Но с другой стороны…., — делаю паузу.

— Наследство, — ворчит Илья.

— Ага, — подхватываю весело. — Видишь, мы с тобой всегда понимали друг друга с полуслова! В общем, я не знаю позвонят ли тебе или нет, но на всякий случай решила предупредить. Я же знаю как ты не любишь сюрпризы.

— Спасибо, дорогая, — безрадостно отвечает он. — Да, лучше бы нам обойтись без сюрпризов.

Мы прощаемся, но я еще долго верчу на языке его слова. Уж кто бы говорил насчет сюрпризов. Они мне с Людкой такой славный сделали, что я до сих пор в себя прийти не могу!

Кстати о ней, пора бы посмотреть чем там голубки занимались, пока я с Рокотовым развлекалась. Насколько я поняла из переписки, каждое утро моя подруга присылала новое селфи Илье. Причем, дожидалась всегда времени, когда он приходит в офис.

Достаю спрятанный телефон и аккуратно захожу в приложение. Юлька предупредила такого мамонта как я, что если входящее сообщение висит непрочитанным, то его лучше не открывать, а то Илья догадается, что кто-то прочитал его с другого устройства.

Сейчас же новых сообщений нет и поэтому я без зазрения совести захожу в переписку. Однако вместо игривых селфи меня ждет огромное полотно текста от моего мужа. И когда я вчитываюсь в его содержимое, внутри все холодеет, а в уголках глаз собираются слезы. Ну почему именно сейчас?

Глава 14

Я бы многое отдала, чтобы прочитать подобное сообщение несколько месяцев назад. Кто знает… возможно после этого я бы даже простила ему измену. Никогда не думала об этом, если честно. Даже представлять боялась, что такое может коснуться нашей семьи. Мне казалось, что измены случаются в тех парах, где супруги постоянно ссорятся. Или где жена денно и нощно пилит мужа. Или не ухаживает за собой…

Но ни одно из этих условий не применяется к нам. Может, мы и не стали идеальной парой, но и проблем у нас не было.

Поэтому сейчас, вчитываясь в сообщение мужа я тщетно смаргиваю слезы. Потому что даже несмотря на заверения мозга, что это лишь часть его игры, где-то внутри меня маленькая наивная девочка верит, что каждое из написанных им слова правда.

“Мил, мы вчера все обсудили, не начинай снова. Я все сказал. Дело не в тебе, клянусь. Но ты с самого начала знала, что у меня есть жена. И что я ее люблю. У нашей интрижки изначально был срок годности и сейчас он подошел к концу. Но это не значит, что я не буду о тебе вспоминать. Все, что между нами было навсегда останется в моей голове. А ты обязательно найдешь себе свободного мужчину, который сможет полностью посвятить себя тебе. Ты этого заслуживаешь, моя милая Мила”.

Он ее бросил! Он выбрал меня! Вспомнил о том, что несвободен! О том, что у него есть жена.

Я понимаю, что не имею право на это ликование, но глупое сердце все равно разрывается, когда я перечитываю это сообщение раз за разом.

Мне хватает ровно двух минут, чтобы осознание накрыло меня тяжелой холодной волной. Возможно чуть больше. Но факт в том, что сейчас я уже не вытираю одинокую слезинку, а рыдаю в голос. Реальность перемалывает в своих жерновах все мои надежды и мечты, превращая их в рваное месиво. Снова и снова.

Естественно, он ее бросил! Илья хоть и полный кретин, но мозги у него всегда работали. Он даже не рассказал своей любовнице о наследстве. Любовь любовью, но делиться мой муж явно не собирается.

Вчерашнее сообщение с шантажом перепугало его больше, чем я предполагала. Честно признаться, когда я отправляла ему заранее приготовленное сообщение из бара вчера, до конца не верила, что это сработает. Ну где и я где шантажист? Я даже текст взяла из какого-то детектива, который нашла в сети.

“Я знаю о твоей любовнице. Если не хочешь, чтобы об этом узнала и твоя жена, готовь бабло. У тебя есть два дня, чтобы собрать нужную сумму. Не найдешь — вся информация отправится прямиком к твоей жене”.

Но судя по всему, Илья мне поверил! Он понимает, что уже подставился и боится усугубить ситуацию. Наверняка, муж решил все оставшееся время до получения наследства отыгрывать роль идеального мужа.

Что ж… это не входит в мои планы. Абсолютно.

Мила слишком рано выбыла из игры. А они должны страдать в равной степени. И пусть подругу, в отличие от мужа, со мной не связывают брачные клятвы, ее предательство не менее сильно ударило по мне. Она могла выбрать себе любого мужика! Любого свободного мужика. Сама же рассказывала, как какой-то айтишник с работы постоянно подбивает к ней клинья. Да и в спортзале ее часто клеят качки. Вообще, Милу послушать, так она из дома не может выйти без того, чтобы кто-то не попросил у нее номер телефона. По крайней мере, так она всегда говорила. Сейчас же я понимаю, что мне давно пора пересмотреть все ее слова и взглянуть на них с другой стороны. С той, например, в которой она не преданная подруга, а лживая завистливая стерва, решившая увести моего мужа!

Хватаю телефон, чтобы набрать ее, но потом вдруг понимаю, что это будет выглядеть подозрительно. Илья ее только что бросил. Если я позвоню сразу после этого, она может усмотреть какую-то связь. Поэтому бросив беглый взгляд на часы, я хватаю одну из своих фирменных коробок со свечами и вызываю такси.

Люда не изменяет своим традициям и обедает в кафе рядом со своим офисом. Вот только сегодня она не в компании коллег, а совершенно одна. Даже захудалого айтишника рядом нет. Да и очередь из посетителей мужского пола за ее номером не выстраивается. То ли сегодня Мила источает какие-то недружелюбные флюиды, то ли ее рассказы о надоедливом внимании мужского пола такая же ложь, как и дружба со мной.

Набираю в грудь побольше воздуха и привычно раздвигаю губы в фальшивой улыбке. За последние несколько дней я значительно поднаторела в этом, так что теперь можно даже перед зеркалом не репетировать.

— А я думаю, ты или не ты? — визжу так, что несколько посетителей оборачиваются на мой ультразвук.

— Дина? — оторопело хмурится Мила. — А ты тут какими судьбами?

— Да вот, — трясу перед ее лицом коробкой со свечами, — приехала заказ отдать вон в то офисное здание. Я, если честно, опаздываю жутко, но увидела тебя в окно и решила заглянуть. Чего хмурая такая? На работе что-то?

— Ничего я не хмурая, — отнекивается она. — Это ты, наоборот, какая-то подозрительно счастливая. Ты не беременна часом?

Ее цепкий взгляд сканирует мою фигуру, задерживаясь дольше, чем надо в районе живота.

— Да нет, ты же в курсе, что Илья хочет еще немного подождать. Тем более, бизнес вроде пошел в гору. Я недавно такой заказ закрыла — закачаешься! Оборудование новое заказала и расходников кучу.

— Настолько крупный заказ? — интересуется угрюмо, даже не пытаясь изобразить радость за подругу.

— Не, не настолько, конечно, — смущенно бормочу. — Но он помог мне поверить в себя и я поняла, что мне все по силам. Надо расширяться, короче. Так что, я взяла кредит и…

— Кредит? — ахает она. — У вас же и так ипотека. Чем возвращать-то будешь? Это сегодня у тебя крупный заказ, а завтра дуля с маком! А кредит никуда не денется!

— Не переживай, — с улыбкой произношу. — У меня есть запасной вариант. Точнее, у нас. Вообще-то Илья просил пока никому не говорить, но ты же моя подруга, Мил. В общем… мы получили наследство!

Глава 15

Добродушно даю ей несколько секунд на то, чтобы осмыслить мои слова и только потом начинаю тараторить. За последние дни ложь о наследстве настолько въелась в мое сознание, что речь льется естественным и непринужденным потоком. Будто я и сама верю в то, что говорю.

— Только ты никому, ладно? — строго тычу пальцем в Люду. — Илюха взял с меня клятву, что я никому не растрепаю раньше времени. Но ты же моя подруга… да и я ж не специально к тебе прибежала, да? Просто так получилось, что мы случайно встретились и ты спросила. Я же не могла врать тебе в лицо, верно?

С удивлением понимаю, что несмотря на то, что этот монолог я не репетировала перед зеркалом, ложь дается мне невероятно легко. Я будто скрытый талант в себе открыла, хотя до этого всегда считала себя ужасной лгуньей. Даже родителям про двойку так ни разу и не удалось толком соврать. Каждый раз к вечеру меня окончательно добивала совесть и я сдавалась. Может в этом и дело? Сейчас моя совесть спокойно спит. Я бы даже сказала — она в отключке!

Потому что я смотрю на бывшую подругу и упиваюсь ее эмоциями. По идее, она должна радоваться, что любимый бросил ее не потому что она ему наскучила, а потому что перед ним замаячила огромная куча денег. Но Людка злится. Пытается искренне улыбаться, однако выходит у нее довольно скверно. Полные губы обнажают ровные зубы со следами розовой помады. Кажется, за резцом даже застрял небольшой листик салата. По-хорошему бы ей об этом, конечно, сказать, но вместо этого я лишь лучезарно улыбаюсь и заказываю проходящему официанту синнабон с кофе.

Мила обожает выпечку. Но позволяет себе редко. Лично я всегда считала, что это ее личные загоны и выглядит она прекрасно. Каждый раз когда она жаловалась на набранные двести грамм или на то, что в магазине ей не подошла юбка размера s, я ее убеждала, что она по-прежнему прекрасна.

Но если учесть, что отплатила она мне за это предательством, то думаю больше в этом нет нужды. Поэтому когда мне приносят ароматную булочку, я жадно тяну носом и вгрызаюсь в нее, представляя себя на съемках рекламы.

— Ты так аппетитно ешь, аж мне захотелось, — улыбается Мила и трагично заявляет: — Но лучше не стоит, наверное. Потом снова не влезу в любимые джинсы.

Обычно на этом месте я начинаю заверять ее, что с такой прекрасной фигурой она может позволить себе хоть двадцать булочек разом, но сейчас я бросаю на нее оценивающий взгляд и сочувственно интересуюсь:

— Опять на работе завал и не было времени на зал?

— Почему? — хмурится она. — Я ходила. Не видно что ли?

Последнюю фразу она произносит с настолько трагическим придыханием, что мне невольно становится смешно. Но я сдерживаюсь из последних сил и поспешно произношу:

— Нет, конечно, ты что. Просто ты так сказала про любимые джинсы, я и подумала…

Вот сейчас я вру совершенно по-другому. Совесть моя все еще спит, а злорадство проснулось и требует крови. Поэтому я прикусываю губу, будто не до конца уверена в своих словах и продолжаю путанно уверять подругу в том, что она выглядит прекрасно.

Судя по всему, получается у меня не очень правдоподобно, потому что с каждым словом она хмурится все больше и больше. Даже тарелку с остатками салата решительно отодвигает в сторону и лишь продолжает изредка делать глотки воды.

Я же почувствовав какой-то неописуемый кураж уже просто не могу остановиться. Все внутри кричит о том, что подругу надо “добить”.

На ходу сочиняю какие-то грандиозные планы вплоть до путешествия на Филиппины, о котором я так долго мечтала. Хотя нет, почему же я… Мы мечтали. Еще пару лет назад мы с Милой увидели передачу об этих островах и загорелись идеей накопить на поездку. И я, кстати, даже начинала откладывать деньги, но потом, когда потеряла работу все запасы ушли на погашение ипотеки.

В общем, добрые минут двадцать я вспоминаю все “болевые точки” подруги и как бы невзначай упоминаю их в своем безжалостном монологе. Все ее мечты и хотелки, которыми она так или иначе делилась со мной за годы нашей лже дружбы, находят сейчас отражение в моих собственным планах. Выдуманных, да. Но от этого не менее красочных. Впрочем, красочные сейчас не только слова. Лицо Милы тоже покрывается яркими пятнами, отчего она становится похожей на мухомор. Сопит хмуро, даже не пытаясь сделать вид, что рада за свою подругу.

Не удивлюсь, если в этот момент она еще и винит меня. Увела ее любовника, так вдобавок и наследство урвала! Тоже мне, подруга называется!

Да, судя по ее искривленному в злобе выражении лица, именно это сейчас и происходит в голове Люды. Она искренне считает, что я виновна во всех ее бедах. Занимаю ее место в райском уголке рядом с лучшим из мужчин. Ну и что, что он ее бросил как только решил, что она может стать помехой в получении огромного наследства? Наверняка она и в этом умудрится обвинить меня.

Что ж, Мила, сейчас вся надежда на тебя. Я дала тебе карты в руки и хочется верить, что ты не упустишь свой шанс. Может, просто так твоя гордость бы не позволила тебе унижаться и проситься обратно, но ради денег… Давай, подруга, я в тебя верю.

Как бы странно ни звучало, но для моего плана нужно, чтобы ты продолжала спать с моим мужем. Как минимум — потому что сама я этого делать не собираюсь. А как максимум… потому что он должен уговорить тебя взять кредит!

Кто знает, может в этот самый момент пока подруга куксится от обиды, Илья уже набирает ей трогательное сообщение о том, что погорячился и жизни без нее не представляет. Он же тоже умный мальчик. Подлый, но умный. Столько месяцев водил меня за нос… Так что должен понимать, что кроме любовницы вряд ли кто-то согласится взвалить на себя долговое бремя. А значит ему нужно хорошенько постараться и заполучить ее расположение обратно.

Попрощавшись с Людой, я решаю отправиться домой пешком и всю дорогу пытаюсь хоть как-то осмыслить происходящее. Юльке звонить натурально боюсь. Она и так категорически против моего плана, а если я расскажу ей о своем смятении, то она снова начнет меня уговаривать все бросить. Но я не могу. Хочу безумно, но понимаю, что это тоже будет своего рода предательством. А я заслужила, чтобы хоть кто-то меня уважал, пусть даже это буду я сама.

Поэтому я еще долго брожу по улочкам города, молясь, чтобы все пошло по плану. Чувствую себя при этом донельзя нелепо. Кому расскажи, что всерьез “болею” за воссоединение мужа и любовницы — не поверят. Поэтому я и не рассказываю. Молча пережевываю свои эмоции и пытаюсь отвлечься на что-то другое. В итоге мысли, конечно же, снова приводят меня к Матвею, но вместо того чтобы сделать еще большую ошибку и позвонить ему, я захожу в ближайшую цветочную лавку и нацепив на губы самую лучезарную улыбку из своего арсенала, заявляю:

— Здравствуйте! Меня зовут Дина и я хочу обсудить с вами условия сотрудничества.

Глава 16

«Три из шести» , набираю сообщение.

Тут же перечитываю и понимаю, что Рокотов вряд ли догадается о чем речь. Но ещё до того как успеваю отправить следующее с пояснениями, от него приходит ответное сообщение:

«Неплохо! Я тобой горжусь. Это только цветочные или салоны красоты тоже?» .

Я настолько быстро печатаю ответ, что едва не врезаюсь в столб. Рассказываю ему подробно о том, что два продавца меня даже слушать не стали, а один взял мои контакты и пообещал передать владельцу.

Эмоции плотно переплетаются со словами и в итоге сообщения выходят настолько путаннными, что я не выдерживаю и набираю его.

— Извини, не сильно отвлекаю?

— Вообще не отвлекаешь, — смеётся Матвей, но судя по гулу голосов на заднем плане, я застала его посреди рабочей встречи. Искренне надеюсь, что хоть задержание ему не сорвала и на моей совести не будет парочка оставшихся по моей вине на свободе преступников. — Ну что, тебя можно официально поздравить, свечной магнат Дина?

Смех, вырывающийся из моих лёгких настолько звонкий, что я невольно оборачиваюсь в поисках недовольных прохожих. Но навстречу мне идёт лишь молодая девушка и она, словно зарядившись моим настроением, улыбается в ответ.

— Думаю, пока ещё рано, — отвечаю более сдержанно. — Но начало положено.

— Вот именно, — поддакивает Матвей. — И лично я считаю, что это нужно отметить.

Не знаю какой смысл он вкладывает в эти слова, но моя кожа щедро покрывается мурашками от воспоминаний о вчерашнем вечере. Я прикусываю нижнюю губу ощущая на ней фантомное, но в тоже время невероятно реалистичное касание его рта.

Матвей потрясающе целуется. Доминирует не оставляя ни малейшего шанса на сомнения и метания. Казалось бы, это должно было меня испугать, но вместо этого его аура лишь ещё больше наполнила меня уверенностью. Не только в себе, но и в правильности момента. Или по крайней мере в его своевременности. Потому что несмотря на то, что я все ещё считаю, что мы поторопились, именно такое завершение вечера помогло мне справиться со своими эмоциями. Без этого я бы не смогла. Я бы вернулась домой и глядя на фальшиво обеспокоенное лицо мужа, собрала бы свои вещи и ушла. В никуда. Одна. Потерянная. Растоптанная. Несчастная.

Вряд ли Юля догадывается как сильно задели меня ее слова. Точнее правда в них. Я ведь не дура, сама все прекрасно понимаю. Отпустить и забыть, как завещала диснеевская Эльза — вот единственно правильный вариант. Но правильный не всегда значит лучший.

В мыслях я уже успела красочно представить месть. Причем, не столько то, какое влияние это окажет на Илью и Люду и как раздавит их морально и физически, сколько то, что буду чувствовать сама. И отказаться от плана сейчас — значит предать саму себя. Хватит того, что это уже сделали муж и подруга…

— Ну так что, — раздается голос Матвея, о котором я успела забыть погрузившись в собственные мысли, — Как насчет того, чтобы отметить первый успех?

— Я не против, — ловлю себя на мысли, что это не просто дежурная благодарность за помощь. Я действительно хочу снова встретиться с прокурором, но… — Но наверное не сегодня, — выдаю на одном выдохе. — Я еще от вчерашнего вечера не отошла.

Причем, я имею в виду не столько алкоголь, сколько наш поцелуй, однако Матвею об этом, пожалуй, лучше не знать.

— Жаль, — протягивает он и почему-то в этот момент я довольно ярко представляю его улыбку. То, как уголки его губ слегка приподнимаются вверх, обнажая ровный ряд белых зубов, как на правой щеке образуется едва заметная ямочка и как собираются мелкие морщинки рядом с глазами. Потому что когда Матвей улыбается — он делает это невероятно искренне. Будто когда-то прочитал в учебнике анатомии, что при улыбке на лице человека задействуется вплоть до пятидесяти трех мышц и каждый раз пытается достигнуть этого максимума, свято веря словам ученых.

— Но если честно, я и сам сегодня освобожусь поздно. Как насчет выходных?

— Да, наверное, — мямлю растерянно. — В смысле, пока у меня никаких планов нет, но я не могу настолько заранее обещать.

— Настолько заранее? — смеется он. — Сегодня четверг, Дина. И я бы очень хотел, чтобы ты вписала меня в свой плотный график на вечер субботы.

— Я постараюсь, — обещаю, борясь с желанием скрестить за спиной пальцы. — Ладно, не буду отвлекать. Работайте, господин прокурор.

— И тебе продуктивного вечера, свечной магнат Дина.

Матвей отключается, но я еще с минуту стою на месте с дурацкой улыбкой. Вот как ему это удается? Мы же даже не флиртовали. Но чувствую я себя, будто меня искупали во внимании и ласке. Не думаю, что это особенность Рокотова. Нет, он конечно, ведет себя вежливо и мило, но кажется, дело все-таки во мне. Я настолько отвыкла от того, чтобы быть в чьем-то фокусе, что сейчас радуюсь даже обычному разговору.

К тому времени, как я возвращаюсь домой, Ильи еще нет и я сразу бегу проверять телефон. Мила написала ему шесть сообщений, но они не прочитаны, поэтому я не решаюсь открыть мессенджер. Мне приходится довольствоваться лишь частью последнего. Что ж, даже так я понимаю, что мои слова попали точно в цель, потому что подруга не поскупилась на восклицательные знаки.

“Возьми трубку, черт возьми!!!!!!! Я сегодня видела твою женушку и знаешь, что она мне расск…” .

Самодовольно улыбаюсь и начинаю готовить ужин, подпевая холостяцкому хиту Майли Сайрус, который я поставила на репит.

Да-да, дорогой, я и цветы сама могу себе купить, и поговорить сама с собой… Но это не все мои таланты. Я, знаешь ли, недавно открыла в себе еще один. Коварство.

— Что с настроением? — бурчит Илья.

— Господи, ты меня напугал, — вздрагиваю всем телом и едва не роняю стеклянную крышку от кастрюли. — Не слышала как ты пришел.

— Так у тебя музыка гремит так, что и сирену не услышишь.

Мысленно считаю до десяти и запускаю ему в лицо крышку. Тоже мысленно, к сожалению. Выключаю музыку и невинно интересуюсь:

— Что-то случилось? Кто уже успел испортить тебе настроение?

— Да никто, — на его щеках ходят желваки, но высказать претензии он мне, конечно, не решается. Видимо, понимает, что было бы подозрительно, если мы оба сегодня “случайно” встретили Милу. Поэтому и сдерживается от напоминания “мы же договаривались никому не рассказывать о наследстве”. — Нормальное у меня настроение. Это ты чего-то танцевать вздумала.

Я жду очередной колкости про незакрытую ипотеку, но на этот раз муж сдерживается и довольно дружелюбно интересуется:

— Так чего танцуешь-то? Повод есть?

— Я сегодня договорилась, что три цветочные лавки возьмут мою продукцию на продажу, — хвастаюсь гордо.

— Три? — смеется он. — Ну ты у меня прям свечной магнат, млин!

И снова чертова стеклянная крышка на волоске от смерти. Я замираю посреди кухни и лишь открываю и закрываю рот в приступе паники. Глотаю воздух без возможности насытиться таким нужным мне кислородом. Свечной магнат. Его слова словно молнией меня поражают. Та же самая фраза, которую произнес Матвей. Идентичная. Но то, с насколько разной интонацией они это сделали, меня просто убивает. Сжигает заживо, испепеляя последние надежды на то, что где-то там, глубоко внутри, у моего мужа осталась хоть какая-то любовь ко мне. Да что там любовь… мне бы хоть каплю уважения.

— Ну ладно, ты чего, детка? Обиделась, что ли? Все еще впереди. Получишь наследство и купишь свой собственный цветочный магазин. Сможешь выставлять там сколько угодно свечек, даже без цветов.

Он начинает смеяться собственной шутке, а я у меня внутри все сжимается от боли. И от ужасного озарения… еще неделю назад я бы восприняла его слова как должное. Возможно даже переступила бы через себя и посмеялась вместе с мужем. Цветочный магазин без цветов! Как смешно!

— Ужин будет готов через пятнадцать минут, — выдавливаю глухо.

— Отлично, — губы Ильи расплываются в какой-то странной улыбке. — Потому что я проголодался. И нет, Динуль, я имею в виду совсем не твою стряпню.

Крышка все-таки выскальзывает из моих пальцев, но вместо того, чтобы разлететься вдребезги о кафельный пол, падает в руки Ильи. Я даже не заметила как он так близко оказался. В один момент он стоял у стола, а уже в другой я чувствую жар, исходящий от его тела и боюсь даже вздохнуть. Потому что знаю… почувствую не только его запах. Я уверена, что он встречался с Людой. И пусть, судя по его заявлению, они и не спали сегодня, факт остается фактом… он пришел ко мне от другой женщины. И он, мать его, голоден!

— Знаешь о чем я подумал, солнышко? — он ласково ведет рукой по моему подбородку, оставляя колючие дорожки льда после себя. — Еле дождался окончания рабочего дня, чтобы поделиться с тобой своей гениальной идеей.

— Какой? — выдыхаю одними губами.

Он берет мою ладонь и прижимает ее к своему твердому паху. Трется об нее и толкается вперед, задевая своей эрекцией мой живот. Кожа пылает от его близости, а внутри, наоборот, все леденеет, будто я заранее знаю что он скажет. И от этого контраста становится невыносимо. Еще секунда и я взвою от боли и безысходности.

— Как же я люблю тебя, Динуль. И знаешь что? — его рука ядовитой змеей ползет по моей талии и опустившись чуть ниже, касается внутренней части бедра: — Нам давно пора завести малыша! Предлагаю заняться этим прямо сейчас!

Глава 17

Секунда. Две. Три. В голове происходит один атомный взрыв за другим. Мне кажется, стоит Илье присмотреться — он увидит тот самый “ядерный гриб” в моих зрачках. Я даже пошатываюсь слегка, но вместо того, чтобы завалиться на пол, подпрыгиваю на месте и начинаю громко хлопать в ладоши.

И нет, я не сошла с ума, хотя видит бог, я на волоске от этого. Слова мужа слишком близко подтолкнули меня к краю. Тому самому, за которым лишь полная безумия пропасть.

Поверить не могу, что он хочет удержать меня ребенком! Всерьез считает, что если я узнаю о его любовнице будучи беременной, то прощу все похождения, чтобы сохранить семью? Ту семью, в которой меня не уважают и вытирают об меня ноги?

Гениальный план, не спорю! Видимо, талант к коварству открыла в себе не только я. И несмотря на то, что мы с ним не кровные родственники, можно смело сказать, что это наша семейная черта.

Хотя… не удивлюсь, что идею ему подкинула Людка! Я даже представляю в красках их разговор, где она пилит его за то, что не рассказал о наследстве, а он объясняет это тем, что заботился об их общем будущем. И естественно планировал все ей рассказать чуть позже, когда миллионы будут у него в кармане.

Не знаю поверила ли Мила ему или нет — все-таки она никогда не была такой наивной как я и могла похвастаться здоровым прагматизмом, но и шанс присосаться к чужому наследству она бы не упустила.

Поэтому они и решили не оставить мне выбора. Связать руки ребенком и заручиться таким образом железобетонными гарантиями. Но самое ужасное не это. Хуже всего понимать, что их план мог сработать. Если бы я узнала о их связи будучи беременной… Если бы Илья представил это все мне в выгодном свете и заверил, что все в прошлом… я бы вполне могла его простить.

Это бы навсегда оставило след во мне, но я бы вряд ли решилась рушить семью из-за одной ошибки.

Господи, надо не забыть передать презент его коллеге, которая так жутко описывала свой декрет, что мой муж всегда настаивал на “подождать”. Вряд ли эта женщина об этом догадывается, но она буквально спасла мне жизнь. Потому что я не хочу ребенка от этого подонка! Не хочу, чтобы меня хоть что-то с ним связывало после того, как доведу свой план до конца!

Эти мысли становятся радиоактивным топливом и я, наконец, отмираю, добавив к аплодисментам и восторженный визг:

— Наконец-то, — верещу настолько пискляво, что у самой уши закладывает. — Ура! У нас будет малыш, Илюша! Самый лучший!

— А может и не один, — подмигивает он, продолжая лапать мое бедро.

— Много! Я хочу много детишек от тебя, любимая, — уверенно заявляет он.

— Так, — протягиваю задумчиво, отстраняясь. — Завтра пятница, но я попробую записаться к врачу. Может, она сразу и для тебя список анализов даст, но если нет, то тогда придется к другому сходить.

— К какому врачу? — пыл в его глазах моментально гаснет.

— Ну мне к гинекологу, а тебе к урологу, наверное, — пожимаю плечами.

— Это еще зачем? — недоумевает он и настолько смешно дует губы, что я едва сдерживаюсь, чтобы не припечатать его чем-нибудь вроде “чтобы убедиться, что ты заразу в дом не принес от своей блохастой”.

Но вместо этого я лишь растерянно хлопаю глазами и заявляю:

— Чтобы убедиться, что мы полностью здоровы и готовы к малышу. Я же таблетки пью уже несколько лет! После них сразу нельзя беременеть вроде.

— Разве? — разочарованно протягивает он.

— Ну конечно! Тем более, я вчера пила алкоголь, — при этих словах я морщусь, словно неприятно вспоминать вчерашний вечер, но на самом деле я почему-то представляю реакцию Рокотова если вдруг выяснится, что я не только замужем, но еще и беременна… Ниже опускаться, кажется, уже некуда.

— Да и ты на выходных пиво глушил как не в себя, — напоминаю. — Давай подойдём к вопросу ответственно. Никакого алкоголя и вредной еды, сейчас и так дети через одного рождаются с какими-то проблемами, не хватало ещё усугубить ситуацию.

— Умеешь ты погасить запал, — муж красноречиво кивает на свою ширинку, которая ещё минуту назад топорщилась от его желания, но я лишь смущённо пожимаю плечами и снова мямлю что-то об ответственности и разумном подходе.

— Ты бы ещё бизнес план составила, — ворчит Илья, но по крайней мере больше не пытается задрать мое платье.

— Я очень рада, что ты наконец созрел, любимый, — воркую, радуясь, что кризис, кажется, миновал. — Тем более, здоровое питание пойдёт тебе на пользу. Ты же не хочешь, чтобы все знакомые спрашивали кто именно из нас двоих носит ребёнка?

При этих словах, я с невинной улыбкой похлопываю его по животу и слегка оттягиваю кожу. Взгляд Ильи моментально меняется и он тут же делает шаг назад.

— Я в хорошей форме, — возражает возмущённо.

— Конечно, конечно, — заверяю поспешно. — Просто здоровый образ жизни ее только улучшит. Нет предела совершенству, верно?

На самом деле, я естественно лукавлю. Илья действительно в отличной форме и намёка на пузо у него нет. Но я знаю болевые точки своего мужа. Его отец значительно располнел после тридцати пяти и Илья всегда боялся, что склонность к полноте перейдёт к нему по наследству. Ещё пару лет назад он бегал по утрам и активно пользовался спортплощадкой во дворе. Но в последнее время работа стала отнимать у него все больше времени и на спорт ресурса не оставалось. Впрочем, уверена, моя подруга помогала ему оставаться в форме. С их мнительностью и излишней критикой к себе, странно, что свидания они устраивали в ее квартире, а не в спортзале.

Однако сейчас мне это только на руку. В своей мести я буду использовать каждую мелкую деталь! Все, что успела узнать за долгие годы дружбы и отношений, все что было сказано в моем присутствии, будет использовано против них. И если мне повезет, я лишу этих двоих не только крупной суммы денег, но и заставлю их сомневаться в себе. Хорошенько пройдусь по их страхам и разрушу самооценку до основания. Поступлю точно так же, как они поступили со мной! Око за око, зуб за зуб!

Глава 18

— Ты же перестала пить таблетки! — голос Ильи заставляет вздрогнуть и я едва не роняю стакан с водой. Если так дальше пойдет, мы останемся совсем без посуды.

Впрочем, если учесть, что этот сервиз нам подарили на свадьбу, я совсем не против расколотить его к чертовой матери.

— Господи, что за привычка так подкрадываться, — бормочу недовольно. — ты меня опять напугал!

— Прости, малыш, — на его лице тут же расцветает нежная улыбка и он целует меня в щеку.

Борюсь с собой, чтобы не вытереть лицо и как можно более увереннее заявляю:

— Я вчера полночи читала об отмене контрацептивов. Говорят, лучше резко не бросать, может весь цикл сбиться и нам придется дольше ждать до того как наступит овуляция.

Илья слегка морщится, но замолчать не просит. Удивительно как предстоящее наследство положительно влияет на его толерантность. Раньше я даже пожаловаться на недомогание во время месячных не могла, он всегда смешно кривился и уверял, что такие подробности созданы не для его мужских ушей. А сейчас, надо же, даже в обморок не упал от слова овуляция. Растет! Может, под конец нашего брака мне и удастся слепить из него нормального человека… Жаль только, что не мне такой мужик хороший достанется. Хотя нет, о чем это я, совсем не жаль! Абсолютно.

— Вот, это тебе, — торжественно вручаю ему бокал с зеленой жижей.

— Что это? — подозрительно принюхивается и таращит на меня обеспокоенный взгляд.

— Это — залог здоровья, — улыбаюсь победно. — Смузи из невероятно полезных ингредиентов. Киви, яблоко, шпинат…

— Я в свое еще и брокколи добавила, там куча фолиевой кислоты, а она очень нужна для планирования беременности. Все врачи рекомендуют начать принимать ее как минимум за пару месяцев до зачатия.

— Но мы же не будем так долго ждать? — интересуется обеспокоено. — Мы молодые и здоровые. И без витаминов справимся.

— Посмотрим, что врач сегодня скажет, — уклончиво отвечаю и командую: — Пей давай. Я кстати, вафли сделала, будешь?

— Они тоже из шпината?

— Нет, обычные творожные. Но кстати, неплохая идея! Надо поискать рецепты более здоровых завтраков.

— Не надо, — вымученно блеет он, делая глоток.

— Ну ты же хочешь, чтобы у нас получился здоровый малыш? Вспомни Семена с Кариной, они больше года пытались зачать и пока он не похудел ничего не получилось.

— Да что ты пристала с этим похудением? — ворчит муж. — Я в нормальной форме!

— Господи, да я же просто пример привела, — делаю шаг назад и растерянно хлопаю глазами, будто пытаюсь сдержать слезы. — Я просто считаю, — всхлип, — что нужно подойти к этому вопросу, — всхлип, — ответственно. Ты какой-то нервный в последнее время, Илья. Я думала, что наследство, наоборот, положительно повлияет на наши отношения, а ты будто еще более тревожным стал.

Всегда удивлялась тому, как легко актеры вызывают у себя слезы. Думала, что это какой-то врожденный талант и простым обывателям он недоступен. Но сейчас из меня, словно по команде, льется целый поток. Впрочем, думаю дело совсем не в таланте. Мне всего лишь достаточно вспомнить вчерашнее сообщение, которое Илья отправил Миле и эмоции сами находят выход.

— Ну ты чего, малыш? — удивляется он.

Подходит и неуклюже похлопывает меня по плечу, а затем гладит волосы. Несколько прядей запутываются в браслете его часов и я громко вскрикиваю от боли.

— Прости, прости, — суетится он, пытаясь мне помочь. — Господи, какое-то дурацкое утро! Ты права, я действительно на нервах сейчас. Вольский совсем поехал в последнее время. Требует уже не за двоих, а за пятерых минимум. Сам, главное, за прошлый год прибыль втрое увеличил, а о том, чтобы зарплату нам поднять или штат хоть чуть-чуть расширить, речи нет…

— Так всегда бывает, когда работаешь на кого-то, — вздыхаю грустно. — Они думают только о своем благополучии. Я поэтому так рада, что у меня дело со свечами пошло. Не хочу возвращаться в найм.

— Скоро тебе не до свечек своих будет, — замечает Илья. — Малыш родится и все… прости-прощай свободное время.

— Но нас же двое, — упрямо мычу. Даже несмотря на то, что растить ребенка вместе с этим мужчиной я не собираюсь, меня все равно задевают его слова. — Или ты совсем не планируешь мне помогать?

— Планирую, разумеется, — тут же тушуется он. — Просто я… ну здесь чисто вопрос безопасности. Горячий воск в одной квартире с ребенком, всякое может случиться…

— Ты прав, — задумчиво тяну. — Как я об этом сама не подумала только!

Муж победно улыбается, а я зеркалю его улыбку и гордо выдаю:

— Поэтому мне нужно открыть студию. Сниму помещение и буду там всем этим заниматься. Ну действительно, какой нормальный и уважающий себя бизнес делается на обычной кухне, верно? Если я хочу, чтобы клиенты воспринимали меня всерьез, то начать нужно с себя. По идее, денег, что я вчера взяла в кредит должно хватить…

Я делаю паузу, изображая напряженный мыслительный процесс, а сама украдкой слежу за реакцией мужа. Слежу и наслаждаюсь. Он не просто в шоке. Илья, кажется, в ужасе. И от этого на сердце становится настолько тепло, что я впервые за последние несколько дней не просто притворяюсь — я действительно счастлива.

— Дорогая, а на какую сумму ты взяла кредит-то? — осторожно уточняет он.

— Не переживай, милый, мы все вернем! Ты лучше смузи пей, зря я что ли старалась?

Зря я, что ли, туда морские водоросли добавила? И пару сырых яиц? Пусть скажет спасибо, что я несколько кусочков соленой селедки не положила. Признаться, была у меня такая идея, но я побоялась, что этот запах не замаскируют другие ингредиенты. Что ж, у меня есть еще много времени, чтобы добиться мастерства в приготовлении “не совместимых с жизнью” коктейлей. Сколько бы времени мне ни пришлось разыгрывать этот спектакль под название “счастливая семейная жизнь”, я планирую насладиться каждым чертовым днем!

— Ну? — поторапливаю его. — Ты же хочешь, чтобы у нас родился здоровый малыш? Пей, дорогой, пей.

Глава 19

“Сегодня в 18.00 в Регате”.

Я успеваю перечитать сообщение несколько раз, но еще до того как мозг формулирует тысячу причин, по которым я должна отказаться, Матвей присылает еще одно:

“Там будет Дима Разумовский. Мой товарищ, у которого магазины мужской одежды. Так что захвати арома конфетки, будем его соблазнять”

И тут уже у моего мозга ни единого шанса. Сердце легко уговаривает его на то, что это не столько свидание, сколько деловая встреча, которую было бы кощунственно упустить.

Я отправляю ему сдержанный ответ, а вот Юльке уже звоню вполне эмоционально. Я бы даже сказала немного истерично.

— Мне срочно нужно какое-нибудь не сильно страшное воспаление! Половое.

— И тебе доброе утро сестра, — спокойно отвечает она. Судя по ровному тону, Юля уже привыкла к моим безумным идеям и сейчас даже не тратит усилия на протяжный вздох. Хотя это конечно не мешает ей закатить глаза до бровей. Я-то все равно ее не вижу.

— Ну так что, есть идеи?

— Кому болезнь-то нужна? Мужа твоего будем награждать или Милку?

— Меня, — выдаю с улыбкой и сопровождаю ее нервным смешком.

— Эм…, — протягивает она задумчиво, а затем уже с облегчением: — А, я поняла, хочешь сказать Илье, что в твоих анализах не все в порядке и тебе надо пролечиться?

— Ты гений! — восклицаю искренне.

— Это меня и пугает, — мрачно выдает сестрица. — Тот факт, что я уже с полуслова понимаю твои безумные идеи говорит о том, что и я сама становлюсь немного безумной.

— Ну не зря же мы с тобой родственники. Видимо, это передается по материнской линии, достаточно вспомнить бабушку.

— Бабулю не трожь! — строго выговаривает она. — Она гениальный человек!

— Ну так и мы не лыком шиты, — в тон ей парирую. — Вон какой план придумали.

— Ну допустим, придумывала его ты, — тянет сестра.

— Без твоей помощи у меня бы не вышло. Начать хотя бы с того, что если бы не твоя врожденная криворукость, я бы так и не узнала, что уже долгое время ношу рога, а во-вторых… сейчас мне реально нужен твой совет. Что такого придумать, чтобы это не вызвало у него подозрений?

— А я типа эксперт по зппп? — возмущается она.

— Господи, как с тобой сложно, — ворчу раздраженно и весело добавляю: — Деньги тебя испортили. Зазналась ты, Юля Бойцева!

— Какие еще деньги? — шипит сестра.

— Ну как какие? Наследство наше! — И еще до того как сестра вызовет санитаров, поспешно добавляю: — Да шучу я, шучу. Просто все вокруг такие нервные в последнее время…

— Зато ты слишком спокойная, — бурчит она.

— Так чего мне нервничать, — пожимаю плечами. — У меня вечером свидание, между прочим.

— А нельзя было с этого начать? — укоризненно замечает. — А то все зппп и воспаления! С Рокотовым?

— Нет, я себе, знаешь ли, успела еще какого-то мужика завести и бегу на свидание с ним.

— Так Рокотов уже твой мужик? — хихикает она.

— Не знаю, — моментально мрачнею. Вся легкость шутливой перепалки с сестрой мгновенно испаряется и между нами повисает неловкая пауза. — С этим все сложно, сама понимаешь…

— Но на свидание с ним ты все-таки идешь, — уточняет она.

— Кажется да. Но технически — я иду в кино с тобой. Ты ведь мне поможешь?

Знаю, что Юлька не любит врать и всегда нервничает, когда коллеги просят прикрыть перед начальством. Да и будучи старостой в университете, она всегда неохотно шла навстречу прогульщикам. Однако сейчас спокойно заявляет:

— Да хоть в библиотеку, хоть в стриптиз клуб. Моя совесть на этом кретине отдыхает.

— Спасибо, сестра, — бормочу с улыбкой. — А насчет воспаления? Что придумаем?

— Знать бы как эти голубки предохраняются, можно было бы знатно напугать Милку, — хихикает сестра. — Представляю ее лицо, когда Илюша сообщает ей, что у тебя какие-нибудь хламидии.

— Во-первых, фу, — кривлюсь брезгливо, — а во-вторых, искренне надеюсь, что они используют презервативы. Мы когда-то давно обсуждали с Милой таблетки, она боится, что располнеет от них. У ее мамы какая-то подружка пила противозачаточные еще лет двадцать назад и ее разнесло как кита. С тех пор байки про эту побочку передаются в их семье из поколения в поколение.

— Ну и славно, — хмыкает Юля. — Меньше шансов, что он реально какую-то заразу от нее принесет. Но я бы на твоем месте, кстати, реально сдала анализы. Мало ли…

— Я сдала, — заверяю ее. — Илье сказала, что проверяю всякие показатели для беременности, но сама выбрала весь спектр половых инфекций.

— Может, банальная молочница? Или можно потянуть время и сказать, что просто какое-то воспаление нашли. Повышены лейкоциты и лимфоциты заодно. Скажешь, что надо сдать дополнительные анализы и тем самым потянешь время.

— Хорошая идея, — протягиваю задумчиво. Юля, как всегда права. Как и в случае с дядей Левой, который якобы оставил нам наследство, лучше не вываливать на Илью слишком много деталей.

— Спасибо, Юль, — благодарю искренне. — Ты просто не представляешь как сильно ты мне помогаешь.

— Всегда пожалуйста, — смеется она. — Кажется, я действительно эксперт по зппп.

— Юристка, венеролог и просто красавица, — заключаю. — Главное не забудь — если что, мы вечером идем в кино.

— Не забуду, — усмехается Юля и тут же добавляет: — При одном условии.

— Что ты еще задумала?

— Ты наденешь то белье, которое я дарила тебе на прошлое восьмое марта!

— Юль, — шиплю возмущенно. — Я не собираюсь спать с Рокотовым!

— Так я и не заставляю тебя ни с кем спать, — оправдывается она. — Но белье как минимум поможет тебе чувствовать себя увереннее и сексуальнее.

— А как максимум? — интересуюсь скептически.

— А как максимум — поможет не упасть в грязь лицом, если свидание пойдет не по плану. Точнее, не по твоему плану, а по плану Рокотова.

И еще до того как я успеваю наорать на сестру, она бросает трубку.

Глава 20

Не помню, чтобы хоть раз в жизни я так тщательно собиралась. Нет, в день свадьбы у меня, конечно, ушло несколько часов и три пары рук, чтобы одеться и сделать прическу с макияжем, но тогда я хотя бы не переодевалась десять раз раз подряд. Сейчас же я перебираю один наряд за другим и придирчиво осматриваю себя в зеркало.

Передо мной стоит сложная задача — выглядеть красиво, но в то же время постараться сделать вид, будто я не потратила три часа на сборы. И будто я иду не на свидание, да. Сейчас Ильи нет дома, но велика вероятность, что он вернется к тому времени, когда я приду. Не хотелось бы, чтобы его насторожил мой слишком праздничный вид.

Сам он сегодня, кстати, продинамил Милу, которая все утро слала ему сообщения, и отправился в сауну с друзьями. Я всегда спокойно относилась к этой традиции и ни разу даже в мыслях не допускала, что парни там могут развлекаться с девицами легкого поведения. Поэтому утром почувствовала двойную иронию, когда увидела, что Люда переживает, что ее любовник ей там изменит с какой-нибудь шалавой. Любовница. Переживает. Что. Любовник. Изменит.

Эта женщина никогда не перестанет меня удивлять.

Впрочем, нет. Когда-нибудь все-таки перестанет. Я не собираюсь продолжать общение с ней после развода с мужем. Поэтому искренне надеюсь, что удивляться мне осталось недолго.

Телефон коротко пищит входящим сообщением и на секунду сердце пропускает удар, потому что я почему-то уверена, что это Матвей решил отменить свидание. Однако, это всего-лишь сестра и ее неуместное желание увидеть меня в нижнем белье.

“Я должна убедиться, что ты выполнишь свою часть сделки”.

Я закатываю глаза, но все-таки оттягиваю верх топа, чтобы продемонстрировать ей кружевной край черного бюстгальтера. Быстро делаю селфи и чувствуя себя донельзя нелепо, отправляю фотографию ей.

И как только Людка спокойно шлет свои интимные фото моему мужу? Это насколько надо быть уверенной в своем теле и внешности, чтобы вот так вот отправлять их кому-то? Он же может увеличить снимок, рассматривая каждую деталь. Впрочем, может в этом и цель? Увеличивать, рассматривать, фантазировать? Мила что-то знает о мужской психологии и понимает, что видя голую грудь в кадре мужчины не обращают внимание на незначительные складочки жира или на торчащий лишний волосок, уцелевший после эпиляции. Это мы, женщины, слишком сильно загоняемся по этому поводу. Мужчинам же нужно только одно…

Или все-таки не всем мужчинам? Что ж, как бы мне ни было любопытно узнать мнение Матвея на этот счет, отправлять ему интимные фото я не собираюсь. Вряд ли после той тонны переписки, что я тайком прочла, у меня хоть когда-нибудь появится желание самой флиртовать с кем-то онлайн. Я и в реальной-то жизни до сих пор тушуюсь каждый раз, когда Матвей делает мне комплимент.

Может, поэтому Илья и начал изменять? Я слишком зажатая для него? Но ведь он никогда и не просил мои интимные фото. И сам не писал мне сексуальные смски. Было бы несправедливо ждать от меня первого шага в удовлетворении тех его фантазий, о наличии которых я даже не догадываюсь, верно?

Впрочем, вряд ли хоть что-то из того, что делает Илья можно назвать справедливым. Я так до сих пор и не поняла для чего он использовал наш брак и почему не подал на развод, увлекшись моей подругой. Но я точно знаю, что в данный момент он использует меня ради денег.

Наследство. Наследство. Наследство.

Это все, что его интересует.

Повинуясь какому-то мимолетному порыву, я срываю с себя топ и стягиваю юбку. Остаюсь перед огромным зеркалом в одном полупрозрачном белье и нет… не делаю сотню селфи, чтобы отправить Матвею. Просто смотрю.

У меня красивое тело. Возможно, не идеальное, но недостатков точно нет. И уж тем более, оно не хуже, чем у Люды. Может, грудь у меня чуть меньше, но зато и бедра не такие округлые. Или в этом и проблема? Илье нравятся более женственные девушки?

Господи! Больно щипаю себя за запястье! Сколько я еще буду продолжать искать в себе причины его измены? Он женился на мне! Не по залету. Не потому что у меня были богатые родственники или какой-то супер бизнес. Это было его взвешенное решение. То есть, по крайней мере на тот момент он был всем доволен. И то, что со временем его вкус изменился никак не моя проблема. И чем быстрее я это пойму, тем легче мне будет отгоревать, наконец, его измену. Это только его вина. Не моя.

Этот комплект долгие несколько месяцев лежал в ящике и ждал своего часа. К своему стыду, я использовала его исключительно для съемок. Подсмотрела в интернете красивые фотографии ароматических свечей на белом покрывале. И чтобы рядом обязательно полупрозрачный бюстгальтер и какой-нибудь модный журнал.

Но вот сейчас я смотрю на себя и понимаю, что зря. Зря не носила.

Юля права. Красивое нижнее белье нужно надевать не только тогда, когда планируешь секс, но и просто для себя. Ведь я не ношу дырявые носки, даже если нахожусь дома одна. Да и домашнюю одежду покупаю специально, а не использую старые растянутые майки и треники, которые уже не подходят для публики. Тогда почему же в том, что касается нижнего белья я осталась такой ханжой?

Делаю себе мысленную пометку заказать еще хотя бы парочку подобных комплектов и убрав юбку и топ в шкаф, достаю платье. Гулять, так гулять. Тем более, полоска кружева будет просто бесподобно смотреться в его вырезе.

Глава 21

— А где Дима? То есть, Дмитрий, конечно, — Дина немного тушуется, присаживаясь за наш столик на двоих.

— А вот сейчас обидно было, — выдаю с улыбкой. — Эта неловкая ситуация, когда девушка приходит на свидание со мной, а спрашивает где мой друг.

— Ой, — краснеет она. — Я не не это имела в виду. Просто… ну ты же сам сказал, что твой товарищ будет здесь.

— И он будет, — красноречиво подмигиваю. — У него здесь свидание через час, но он честно обещал выделить нам десять минут своего драгоценного времени.

— Свидание? — она смешно округляет глаза, от чего я еще больше веселюсь.

— Только не говори, что наряжалась не для меня, а для Разумовского.

— Я не наряжалась, — упрямо роняет она, пряча взгляд.

Ну-ну. Чувствую, как уголки губ приподнимаются в улыбке. Но по крайней мере ее слова дают мне повод беззастенчиво разглядывать ее наряд. Не наряжалась, говоришь?

На ней черное атласное платье по типу сорочки или как там сейчас говорят? Платье-комбинация? Господи, даже не хочу знать откуда я в курсе, как это называется. Но главное даже не это. Не ее стройные ноги, не тщательно уложенная прическа волосок к волоску и даже не скромная смущенная улыбка. Несмотря на то, что Дина выглядит сногсшибательно, мое внимание против воли фокусируется на одной единственной детали — черной полоске кружева в вырезе ее платья. Пару сантиметров, не больше. Но почему-то эта мелочь заводит меня куда сильнее, чем весь остальной ее облик вместе взятый.

Не знаю как бы я отреагировал, если бы Дина заявилась в ресторан в чем-то вызывающем. Меня всегда раздражали женщины, для которых существует только один способ продемонстрировать свою сексуальность, а именно надеть как можно меньше одежды. Я же, как бы пафосно это ни звучало, ценю многогранность. И сейчас я просто неимоверно кайфую от этого крышесносного сочетания — невинной смущенной улыбки и развратного нижнего белья. Идеальное комбо. Мой личный сорт секса.

И да, пусть я вслух в этом не признаюсь, дабы не напугать ее своей излишней прямотой, но сейчас я красочно представляю, как медленно тяну за тонкие бретельки ее платья, позволяя ему соскользнуть темным облаком к ее ногам.

— Как прошел твой день? — от слишком красочной, хоть и воображаемой, картинки перед глазами, рябит в глазах. Надо срочно переходить к безопасной теме.

— Отлично, — ее лицо моментально расцветает. — Сегодня утром перезвонил еще один владелец цветочной лавки. Тот, которого я не застала на месте в четверг. Не могу сказать, что он принял мое предложение с большим энтузиазмом, но согласился попробовать. Пока мы договорились, что я привезу им несколько свечей, они их выставят на продажу, но рассчитываться со мной будут по факту только.

— Разумно, — хмыкаю одобрительно. — Уверен, очень скоро он тебе перезвонит и скажет, что у них там очередь образовалась за твоей продукцией.

— О, я жду, жду, — смеется она.

В груди плещется какое-то вязкое тепло от ее улыбки. Рад, что Дина поверила в себя. При прошлом нашем разговоре она вела себя совсем иначе, будто стеснялась того, что еще не успела заработать пару миллионов на собственном деле подобно всем гуру бизнеса в интернете.

И это не единственное, что меня удивляет. На ужин Дина заказывает огромный кусок мяса и сковороду картофеля с грибами. Не знаю когда я успел привыкнуть к нимфам, питающимся лишь листьями салата, но сейчас ее аппетит почему-то приводит меня в восторг. Как в принципе, и все что она делает. Да, приходится признать, что я конкретно на нее запал. Поэтому, когда спустя полчаса к нашему столику подходит мой товарищ, я даже немного раздражаюсь.

— Наслышан, наслышан, — кивает он, после того как я представляю их друг другу.

Рассматривает Дину. Не с каким-то подтекстом, а скорее из любопытства. Видимо, пытается понять за какие такие заслуги я решил порекомендовать ее друзьям. Она явно не первая бизнес леди, с которой мне довелось познакомиться, но до этого ни разу не просил товарищей помочь им в продвижении. У Разумовского два торговых центра в городе, есть где разгуляться, но помочь я захотел только Дине. Не потому что надеюсь, что это посодействует моему желанию поскорее затащить ее в свою постель, а потому что искренне болею за нее.

— В этом нет необходимости, — смеется Разумовский, когда Дина вытаскивает из сумочки аккуратный прозрачный мешочек с ароматными саше. — Матвей заставил меня его всего обнюхать, чтобы убедиться, что эти конфетки работают.

— Но у меня есть разные ароматы, — сквозь смех произносит она. Судя по выражению лица, она сейчас в красках представляет, как Разумовский меня нюхал.

— И сколько из них мужских? — слегка задрав бровь интересуется он.

— Эм… пока только два. Но у меня в планах расширить ассортимент.

— Ну тогда с этих двух вариантов и начнем, договорились? Моя помощница подготовит вам оффер и перезвонит. У вас есть визитка?

— Я отправлю номер Дины напрямую Маргарите, — роняю небрежно.

Отдаю себе отчет, что не испытываю ревность, но тем не менее, было бы странно, если бы Дина диктовала свой номер другому мужчине, верно? Или я уже слегка перебарщиваю?

— Как скажешь, — покладисто сообщает Дима и громко шепчет, подмигивая Дине: — Марго мне все равно его передаст.

— Иди уже, — беззлобно ворчу и киваю в сторону входа в зал, где длинноногая блондинка растерянно озирается по сторонам. — Там, кажется, по твою душу уже пришли.

— О, Линда! — его губы моментально растягиваются в улыбке и он призывно машет девушке. — Я здесь.

— Линда? — даже не пытаюсь сдержать веселье. — С каких это пор ты перешел на эскортниц?

— По твоему мнению каждая женщина с необычным именем должна быть непременно эскортницей?

— Не каждая, — хмыкаю задумчиво. — Но Линда…

— Это ее настоящее имя, — он кивком указывает ей на забронированный столик, давая понять, что скоро присоединится.

— Это она так сказала или паспорт видел?

— Я, в отличие от вас, товарищ прокурор, не имею доступ к базе данных простых граждан, поэтому верю женщинам исключительно на слово. Но если есть такое желание, пробей ее на досуге. И ладно еще, если окажется Машей Пупкиной, это полбеды. Будет хуже, если выяснится, что она замужем. Ты же в курсе, что я терпеть не могу всю эту грязь с изменами, даже если по-человечески понимаю всех этих девиц, выскочивших за богатых папиков.

— Поддерживаю, дружище — роняю брезгливо. — Мы уже не в том возрасте, чтобы сигать из окна на морозе потому что муж резко вернулся из командировки.

— Вот именно, — ржет Разумовский. — Так что это, как там говорят… доверяй, но проверяй.

Глава 22

Это может показаться странным, но только сейчас до меня доходит, что должность прокурора означает не только то, что Матвей очищает наш город от преступников, но и может, как выразился его друг, “пробить” любого человека. И если он решит навести справки обо мне… то узнает, что я замужем. И естественно разорвет со мной связь. Понимаю, что то, что между нами происходит и отношениями-то назвать сложно. Что в современном мире значат поцелуй и одно свидание? Судя по рассказам моих подруг, многие сейчас и сразу после первой встречи переходят непосредственно к сексу. Но для меня и это большой шаг… сходить на свидание с мужчиной, нарядиться для него. Господи, да просто поговорить, чтобы при этом он тебя слушал!

И сейчас я понимаю насколько хрупкая наша связь. И что в любой момент я могу это потерять. Стоит Матвею, действительно, проявить любопытство и навести справки о новой знакомой, прощай, моя маленькая отрада, мой единственный способ сбежать от реальной жизни, в которой мудак муж изменяет мне с лучшей подругой. Вряд ли Матвей проникнется моими мотивами. Какой нормальный мужчина будет ждать, пока женщина отомстит бывшему, продолжая жить с ним под одной крышей и делить постель…

— Все в порядке? — бархатистый, пропитанный хрипотцой, голос Матвея вырывает меня из собственных мыслей. — Только не говори, что Разумовский сбил тебе весь настрой и сейчас ты просчитываешь сколько саше тебе нужно сделать?

— Нет, дело совсем не в нем, — отвечаю задумчиво. — И настрой мой, кажется, все еще при мне. Даже больше скажу, я все-таки последую совету официанта и закажу вино к моему стейку.

— Очень вовремя, — смеется Рокотов, кивая на мою тарелку, в которой от стейка остался лишь жалкий кусочек.

— Лучше поздно, чем никогда, — улыбаюсь, заражаясь его весельем.

— Может, стоит заказать еще одну порцию?

— О нет, — отчаянно мотаю головой. — Я и так, кажется, переоценила свои силы.

Не объяснять же Матвею, что из-за того, что мы с Ильей сидим на вынужденной диете, у меня в холодильнике лишь листья салата и шпинат. Вчера, пока муж был на работе, я подкрепилась в кафешке, а вот сегодня суббота и пришлось целый день держаться на очередном смузи и жуткими на вкус оладьях. Уверена, Илья сейчас тоже отрывается в сауне с друзьями. Наверняка они заказали пиццу или роллы. А может, и то и то. Но ничего… завтра я устрою ему полный детокс. Такой шикарный рецепт в интернете нашла! Он будет в восторге!

То ли дело в алкоголе, то ли в том, что меня подстегнули мысли о том, что наши отношения с Матвеем могут закончиться, так и не начавшись, но после того как официант приносит мне бокал красного вина, атмосфера за нашим столиком значительно меняется. Я становлюсь более раскованной. Нет, не вешаюсь на него с пошлыми шуточками, но перестаю сдерживать себя, что ли…

Наверное, что-то сродне этому чувствуют люди, узнав о смертельном диагнозе. Решают, что раз жить им осталось недолго, то надо обязательно успеть сделать все, о чем мечталось. И раз уж так совпало, что мои мечты тесно связаны с Матвеем и с тем, как я себя чувствую рядом с ним, то и осуществлять я должна именно их.

Поэтому я не отпрыгиваю, когда он кладет свою ладонь на мою. Только вздрагиваю немного. Но это скорее от неожиданности. И от того, что его прикосновении сопровождается ударом тока. Хотя нет, кажется это не ток, а воспоминания о нашем поцелуе. Так уж вышло, что они действуют на меня похлеще удара молнии в самое сердце.

Даже атмосфера между нами моментально меняется. Мы все еще в ресторане, в окружении кучи людей. Но кажется, что от внешнего мира нас отделяет плотное облако, сотканное из наших тайных желаний и вожделения. Я ведь прекрасно чувствую, что не одна сейчас с головой погружаюсь в воспоминания. Взгляд Матвея заволакивает темнотой, а губы слегка подрагивают, будто их магнитом тянет к моим.

Громко сглатываю и перевожу взгляд на наши руки. Моя ладонь кажется крошечной под его лапищей. Он медленно ведет пальцами по моему запястью, выводя какие-то замысловатые узоры, эхо от которых прокатывается по моим бедрам. Мышечная память, что ли? Или как это объяснить, что несмотря на то, что его рука сейчас на моей ладони, его прикосновение на моих ногах так же ощутимо, как если бы он их трогал.

— Ты очень красивая, Дина, — его хриплый голос растекается по моей коже, обильно осыпая ее мурашками.

В этот раз я не тушуюсь. Вспоминаю, как рассматривала себя сегодня перед зеркалом и едва ли не киваю, соглашаясь с ним. Верю ему. Сегодня я верю Матвею. Не потому что нанесла макияж или сменила повседневную одежду на платье, а потому что каким-то шестым чувством понимаю, что и в первую нашу встречу он был искренним. Уже тогда он считал меня красивой и тот факт, что его комплимент вогнал меня в ступор говорит лишь о том, что я слишком отвыкла от этого ощущения. Быть желанной. Привлекательной. Быть объектом чьего-то вожделения.

В том, что Рокотов меня хочет нет никаких сомнений. Это видно по его взгляду, по слегка учащенному дыханию и даже по тому воздуху, что он выдыхает. Будто вместе с углекислым газом из его рта выходят какие-то пикантные пьянящие пары, под завязку пропитанные его возбуждением и страстью.

— Наверное, нам стоит попросить счет, — хрипло бормочет он, когда мои эмоции достигают своего апогея. Еще немного и я бы попросила его поцеловать меня прям здесь. Посреди ресторана. Под прицелом других посетителей, включая его друга и его спутницу Линду. Наплевать. Сейчас мои собственные чувства заботят меня куда больше, чем вероятность оскорбить присутствующих своим непристойным поведением.

Глава 23

До того как мы успеваем дойти до машины Матвея, в моей голове проносится не один десяток причин, по которым я не могу отправиться к нему домой. Причём, к моему стыду, большая часть из них адресована мне самой. Будто простого “тебя дома муж ждет, Дина” мне недостаточно и нужны другие, более веские аргументы.

Благо, Рокотова мало волнуют мои доводы. Тем более мысленные. Потому что вслух я, разумеется, так ничего и не говорю. Просто не успеваю. Поскольку, стоит нам оказаться в салоне его автомобиля, он нахально забирает у меня возможность что-то сказать. Впрочем, как и думать.

Нет, надо отдать ему должное, сначала Матвей все-таки заводит машину. Даже музыку настраивает и выставляет комфортную температуру климат-контроля.

И даже в зеркало заднего вида смотрит, намереваясь таки выехать с парковки, но затем его взгляд как бы случайно падает на меня и с его губ срывается хриплое и слегка болезненное:

— Я не хочу с тобой прощаться, Дина, — шепчет он, поправляя прядь моих волос. Точнее, он хотел поправить прядь волос, но стоило ему коснуться моей кожи, как его пальцы тут же потеряли фокус. Он мягко проводит по моей скуле, очерчивает линию подбородка. Касается, трогает, ласкает. Матвей Рокотов до ужаса тактильный мужчина. И это мне безумно нравится.

— Так не прощайся, — хитро прищуриваюсь и прикусываю щеку изнутри.

На самом деле, это внешне я такая себе роковая женщина, а сама в это время дрожу от своих же слов. И главное — от своих мыслей, от неизвестно откуда взявшейся решимости.

— Хочешь сказать, что если я предложу тебе продолжить вечер в другом месте, ты согласишься?

Его оценивающий взгляд проходится по моим губам, опускается на шею и дольше всего задерживается на ключицах. Будто все, что его интересует это бретельки моего платья. Хорошая у парня выдержка, ничего не скажешь.

— А ты рискни, — загадочно улыбаюсь. — Если не предложишь, то никогда не узнаешь мой ответ.

— Предлагаю, — выпаливает он. — Я бы даже сказал, настаиваю. Настоятельно настаиваю. Мы можем поехать в бар, в клуб…

— Поехали, — пожимаю плечами, одновременно с тем, как он произносит “ко мне домой”.

Впрочем, я даже не уверена, что Матвей меня слышит. Все его внимание до сих пор приковано к моим ключицам. Одна из лямок начала спадать, когда я кокетливо принимала его предложение и сейчас Рокотов, словно кобра, загипнотизированная дудкой, следит за ней.

Впрочем, через пару секунд до него все-таки доходит смысл моих слов, но вместо того, чтобы рвануть с места, он будто отматывает пленку назад.

Его пальцы снова касаются кнопки старта, только на этот раз не для того, чтобы завести машину, а чтобы заглушить мотор, а руки… Руки обхватывают мои плечи и резко притягивают к себе.

— Не могу, — хрипло цедит он. — Просто невыносимо ждать, Дина.

И вот после этого, да… я напрочь утрачиваю способность разговаривать.

Нет, где-то отдаленно мелькает мысль, что мы все еще находимся на парковке ресторана, но ее тут же заглушает другая. Та, что твердит, что вокруг темно и безлюдно, а окна у его авто тонированные. И что я как бы тоже не могу больше ждать. Абсолютно.

Несмотря на то, что с нашего прошлого “больше, чем поцелуя” минуло уже несколько дней, воспоминания о нем постоянно витали в воздухе во время ужина. И сейчас, мне кажется, именно они подхлестывают нас обоих, заставляя врезаться друг в друга с такой силой, что пару раз мы даже стукаемся зубами. Но даже это отходит на второй план. В голове набатом стучит лишь одна мысль: возможно, это наша последняя встреча. Если Рокотов все-таки решит навести справки обо мне, то не будет больше поцелуев, его жадных касаний и свиданий. Ничего из этого больше не будет и я останусь вариться в своем тухлом болотце совсем одна.

Поэтому я даже не думаю возражать, когда моя спина вдруг отрывается от сиденья и я оказываюсь на его коленях. Впрочем, в голове сейчас такой кавардак из страха и желания, что я до конца не уверена, что это Матвей поспособствовал моей телепортации. Вполне возможно, что я сама запрыгнула на него, ведомая какой-то неизвестной доселе смелостью.

— Что ты делаешь? — громко выдыхаю.

— То, о чем мечтал весь вечер, Дина. Трогаю тебя, наконец. Рассматриваю. Восхищаюсь.

Матвей прижимает меня к себе, обволакивая жаром своей кожи и ее дурманящим ароматом. Если на его одежде и остались какие-то следы саше и туалетной воды, то сейчас я их совсем не чувствую. В ноздри забивается лишь отчетливый запах его желания и возбуждения. Пьянящий. Будоражащий. Крышесносный.

Знаю, что прозвучит это странно, но я в шаге от обонятельного оргазма.

Его губы настолько близко, что мне стоит прикрыть глаза и я снова почувствую их вкус. Но я не прикрываю. А он почему-то меня не целует. Наоборот, слегка отстраняется и аккуратно подхватив бретельки моего платья, тянет их вниз.

Струящаяся ткань с легкостью соскальзывает с моей груди и я остаюсь в одном белье. Поправочка. В очень прозрачном и очень откровенном белье. Но почему-то мне в голову даже не приходит прикрыться руками. Напротив, я посильнее выпрямляю спину, тем самым ненавязчиво выпячивая грудь вперед.

Не знаю как бы я отреагировала, если бы он попытался стащить с меня бюстгальтер. Хочется верить, что я бы все-таки остановила его, не дав себе опуститься так низко. Но Матвей не посягает на него. Наоборот, в какой-то момент мне кажется, что тонкое кружево интересует его куда больше, чем то, что находится под ним.

— Весь вечер об этом мечтал, — откровенно признается он, впиваясь горящим взглядом в мою грудь. — Раз сто представлял, как стягиваю с тебя это платье.

В его глазах бушует такое яркое пламя, что огонь от него распространяется не только туда, куда дотягивается его взгляд, но и ниже. Гораздо ниже. Низ живота печет и я слегка перекатываюсь на его коленях, чтобы унять дискомфорт между ног.

Мое движение не остается незамеченным и Рокотов издает короткий, какой-то рычащий звук, от которого кровь в моих венах окончательно закипает.

— Какая же ты красивая, Дина.

Матвей дышит настолько часто, что кажется, будто он забивает свои слова мне под кожу. Словно чернила тату-мастера, его рваные и такие искренние комплименты разливаются по моим капиллярам, заполняя их уверенностью в себе и каким-то щемящим теплом.

Его руки подрагивают на моих бедрах, но не двигаются. Судя по напряженным скулам и слегка приоткрытому рту, ему нелегко сдерживаться. Но он не переступает черту. Пока. Одному богу известно насколько еще хватит нашей выдержки.

На этот раз я первая тянусь к его губам.

Аккуратно касаюсь их языком, всего лишь на секунду проникая внутрь. И снова отстраняюсь, следя за его реакцией. Я бы соврала, если бы сказала, что не упиваюсь произведенным эффектом. Мне нравится, что он в моей власти. Полностью и безраздельно. Нравится, как он смотрит на меня. Как он ощущается подо мной. Да что там нравится, я, черт возьми, в восторге!

Пальцы, словно сами по себе, проникают под его рубашку и ощупывают твердые мыщцы. Кажется несправедливым, что он сейчас может свободно рассматривать меня, в то время как мне приходится довольствоваться лишь тактильными ощущениями. Поэтому я хоть и с трудом, но разделываюсь с его пуговицами. И уже в следующее мгновение веду по его торсу не только руками, но и взглядом.

И будто только этого он и ждал, Матвей решительно заканчивает мою дразнящую игру, захватывая мой рот в свое безраздельное пользование.

Легкие касания наших губ перерастают в настоящий поцелуй. Матвей снова пожирает меня, притянув к себе за затылок. Облизывает мои губы, оставляет горячие влажные дорожки на подбородке. Присваивает. Хотя бы на короткий промежуток времени делает меня своей.

Такое со мной впервые. Когда реальность размазывается в блекло пятно. Будто то, что происходит сейчас в машине, вобрало в себя все краски мира, оставив за окном лишь унылую черно-белую картинку.

И от этого яркая вспышка за окном становится вдвойне неожиданной. Я громко вскрикиваю и пытаюсь одновременно подтянуть вверх платье и пересесть на пассажирское место, но Матвей крепко удерживает меня на себе.

— Окна тонированные, — напоминает спокойно.

— Да, но… Господи, мы на парковке, — прикладываю ладони к лицу, задыхаясь от смущения. Машина, чьи фары меня испугали, отъезжает, а мое сердце продолжает натужно биться о грудную клетку.

Что со мной? Сначала какая-то подворотня, теперь салон автомобиля… Я даже в подростковом возрасте в разгар всплеска гормонов себе такого не позволяла.

— Прости…, — бормочу едва слышно. — Не знаю, что на меня нашло. Обычно я… не такая.

Только после того как эти банальные слова слетают с моих губ, я понимаю насколько глупо они звучат. Но это правда. Я не такая. И никогда не была такой. Никогда не поддавалась своим чувствам настолько беззаветно.

— А зря, Дина, — усмехается Рокотов, продолжая удерживать меня на себе. — Тебе очень идет быть такой. Раскованной. Смелой. Безумно сексуальной.

Глава 24

Несмотря на наши общие попытки вернуть атмосферу в нужное русло, плотный туман между нами неумолимо рассеивается. Матвей продолжает поглаживать мои руки, целует шею, ключицы, но видя, что я не могу расслабиться, подносит мои пальцы к своим губам и с каким-то удивленным трепетом произносит:

— Ты такая… необычная, Дина. Действительно, не такая. Не такая, как все.

Я благодарно улыбаюсь, понимая, что в его голосе нет ни капли упрека.

Казалось бы, он успел настроиться на определенное продолжение вечера. Да что там он, я и сама вроде как готова была идти до конца. Не просто готова, я этого безумно хотела.

А сейчас не знаю. Кажется, я ни в чем уже не уверена.

Разве что в том, что хочу осуществить свой план с местью. Могла бы сейчас не с Рокотовым развлекаться, а активно обдумывать следующую стадию. Это сейчас должно быть на первом месте. Вчера я написала Илье, чтобы поторопился со сбором нужной суммы, но так и не придумала способ передачи денег.

Юлька строго-настрого запретила использовать банковские счета. Даже если открыть новую карту, это все равно опасно и можно как-то отследить. А значит нужна старая добрая наличка… Но как это все организовать?

За последние пару дней я пересмотрела с десяток шпионских фильмов, где требовали выкуп, но то ли фантазия у сценаристов побогаче моей, то ли американские улицы больше оснащены тайниками и черными ходами, но ни одну идею оттуда я так и не почерпнула.

— Ты планируешь ответить? — слегка задрав бровь, интересуется Рокотов.

Паника от того, что пропустила его вопрос, сменяется облегчением, когда я, наконец, слышу непрерывно вибрирующий телефон в своей сумочке.

Пересаживаюсь, наконец, на пассажирское сиденье и недоуменно смотрю на экран. Ладно, девять непринятых вызовов от мужа я еще могу хоть как-то объяснить, но вот что могло понадобиться моей сестре? Она же знает, что я планировала провести этот вечер в компании Матвея и не стала бы беспокоить по пустякам.

— Да? — обеспокоенно рявкаю в трубку.

— Ты не одна?

— Нет, но я могу говорить, не переживай, — ловлю взгляд Матвея и произношу одними губами “сестра”. Он кивает и сам достает свой смартфон, усиленно делая вид, что не хочет меня смущать.

— Мне звонил твой клиент, — трагически сообщает сестра. — Пять раз!

— Клиент? — недоуменно переспрашиваю.

— Да, клиент, — настаивает она и почему-то в этот момент я отчетливо представляю, как она безумно вращает глазами, пытаясь донести до меня смысл своих слов. — Тот самый, который по идее в курсе, где я нахожусь этим вечером. А главное, с кем.

— Ага, — непринужденно отвечаю: — У меня тоже есть несколько непринятых вызовов.

Видимо, сестра думает, что Рокотов может услышать обрывки нашего разговора и догадаться, что речь идет о моем муже, поэтому и затеяла эту шифровку с клиентом.

— Есть идеи, что он от меня хочет? — спрашивает она и тут же шепотом добавляет: — Может, он о чем-то догадался? Ты не могла спалиться?

— Не думаю, что дело в этом, — отвечаю пространственно, обдумывая ее слова.

Голос сестры пропитан паникой, но я с удивлением понимаю, что сама абсолютно спокойна. Ну что могло случиться? У Ильи нет резона не доверять мне. Я все продумала. Каждая моя фраза, адресованная ему на этой неделе, выверена до мелочей. Не только слова, но и интонации.

Я не тешу себя иллюзиями, что Илья ведётся на мою игру потому что я такая первоклассная актриса. Все дело в том, что я играю саму себя. Прошлую. Слишком наивную. Слишком доверчивую. Слишком зависящую от чужого мнения.

Поэтому и сейчас я совсем не нервничаю.

Может, ключи забыл и теперь не может попасть в квартиру?

Что ж, в таком случае ему придется еще немного подождать. У меня, знаете ли, очень важные дела. Мне нужно как следует попрощаться с господином прокурором. Хорошо так попрощаться, от всей души. Чтобы хоть немного сгладить впечатление от того, как я позорно спасовала.

И я прощаюсь. Долго. Чувственно. Медленно.

Может, в этом и дело? Несмотря на мой страх, что наши отношения могут закончиться так и не начавшись, нам все же стоит двигаться чуть медленнее? В привычном мне темпе. А то мало того, что я вдруг переквалифицировалась в изменницу, так еще и роль распутницы на себя примерила. У нас, по сути, только первое свидание.

Поцелуи — ок.

Секс на заднем сиденье его тачки — не ок.

Это нормально. И хватит себя корить за то, что струсила переступать эту черту.

К тому моменту, как мы подъезжаем к моему дому, точнее к тому, который Матвей считает моим, мои губы окончательно распухли, будто я искала тесное знакомство с целым ульем пчел. Но и не это мне наплевать. Даже не собираюсь хоть как-то скрывать припухлость. Да и что я могу? Приложиться ртом к холодному металлу подъездной двери? Я совсем не против, чтобы Илья начал себя накручивать. Сомневаться. Нервничать. Делать ошибки.

Мне это выгодно. Впрочем, если уж быть до конца честной с собой, дело не только в выгоде. А в том, что я хочу этого. Хочу пошатнуть его нервную систему и уверенность в себе. И пусть, мне никогда не побить его рекорд, я могу хотя бы постараться. Видит бог, мой муж этого заслуживает.

Поднимаясь по ступенькам, я глупо прикладываю пальцы к губам, до сих пор чувствуя нежные поцелуи Матвея. Не знаю как ему это удается — сочетать в себе страсть цунами и чувственную ласку, но этот безумный контраст едва не лишил меня рассудка. Настолько, что я действительно была готова рискнуть…

Думаю, оно бы того стоило. Может, через какое-то время я бы об этом и пожалела, сокрушаясь, что так и не довела свой план до конца, но сегодня ночью я была бы счастлива. А это тоже, знаете ли, дорогого стоит.

Погруженная в мысли о том, что могло бы случиться, если бы я не сдрейфила, отпираю дверь ключом и пораженно застываю на месте.

— Нас ограбили? — ошарашенно спрашиваю у мужа, стоящего посреди ужасного бардака.

Все коробки, которые хранились на антресоли, сейчас находятся на полу, а куча вещей, включая зимнюю одежду, старые инструменты, записные книжки и даже нерабочий пылесос, раскиданы рядом. Бросив взгляд в приоткрытую дверь гостиной, я понимаю, что и там творится то же самое. Все коробки и контейнеры из верхних ящиков шкафов сейчас валяются на полу, а их внутренности равномерным слоем застилают серый ламинат.

— Что происходит, Илья? — в ужасе выдыхаю.

— Я искал свой старый телефон, Дина, — цедит он в ярости. — Где он??

Глава 25

У меня уходят долгие десять секунд на то, чтобы взять себя в руки. Все это время Илья не сводит с меня глаз, прожигая язвы на коже своим недоверием. Мне страшно. И я понимаю, что мне ни за что не завуалировать свой страх, поэтому чтобы хоть как-то отвести от себя подозрения, я стараюсь сделать вид, что страшит меня не сам муж, а бардак вокруг нас.

Тону в панике и обвожу взглядом коробки и разбросанное по полу содержимое.

— Кто будет все это убирать?

Очень надеюсь, что высокие нотки в моем голосе сойдут за возмущение, а не страх.

— Где мой телефон, Дина? — чеканит муж. — Мой старый айфон.

— Там же, где и мой старый ноутбук, — веду плечами, будто понятия не имею зачем ему мог понадобиться тот смартфон.

— Ты его продала? — верещит он. — Без спроса??

Никогда не видела его таким. Нервным, да. Иногда злым. Но сегодня он просто в бешенстве. Мне кажется, от картинки в учебнике с описанием безумия его отделяет лишь отсутствие слюны и пены на подбородке.

— Я… я не думала, что он тебе нужен, — оправдываюсь начиная злиться.

Почему только я забочусь о том, чтобы отыграть свою роль? Почему Илье наплевать о то, что я подумаю?. Что у меня могут возникнуть какие-то сомнения? Неужели он не боится, что я его разоблачу?

Почему я трясусь как осиновый листочек, а он ведет себя будто и нет за ним никаких грехов? Ей богу, если бы своими глазами не видела их переписку с Людкой, я бы сейчас начала сомневаться в том, что он в чем-то виноват.

Но переписку я видела, а значит паника и страх в моей крови сменяются острым приливом злости. Нет, то что у мужа нет совести, я поняла еще когда Юля показала мне те фотографии. Но кажется, только сейчас я понимаю, что он и умом не блещет. Ну серьезно… зачем же так палиться?

— Ты не имела права продавать его! — Продолжает кричать он. — Это моя вещь, моя!

— Но ты им не пользовался, — тяну неуверенно. — Он валялся в той коробке почти год.

— Ты должна была мне сказать, Дина! Там же мои личные данные.

— Какие? — хмурюсь непонимающе. Не зря долгие годы меня все считали техническим инвалидом. Илья мне даже элементарные приложения на телефон устанавливал сам. Если бы не Юлька, я бы ни за что не догадалась как войти в тот мессенджер и тем более, не наткнулась бы на переписку. Поэтому я вижу сейчас сомнения на лице Ильи. Нет, он не подозревает меня. Но это не мешает ему злиться.

— Да все что угодно! — взрывается он. — Начиная от переписки и заканчивая фотоальбомом!

— Я галерею почистила, — рапортую с измученной улыбкой. — И из альбома недавно удаленных тоже все убрала. Как ты меня учил.

— А переписка? — мычит он.

— Ну ты же вытащил симку, — недоуменно хлопаю ресницами.

Да-да, дорогой, твоя жена понятия не имеет, что хваленый телеграм работает и без сим карты. Верь мне, милый. Верь мне так же, как я верила тебе все эти годы.

— Все равно ты должна была сначала спросить у меня! — продолжает гнуть свою линию.

— Я бы спросила, если бы время было, — пожимаю плечами. — Я же не планировала его продавать изначально. Тот мужчина за ноутбуком пришел, но обнаружил на экране небольшую царапину. И уперся, что нужно цену сбросить. А ты же помнишь, нам тогда срочно нужно было за ипотеку платить. А тебе премию срезали… Ну совсем безвыходная ситуация. И он увидел в коробке твой телефон. Они рядом лежали, ноутбук мой старый и твой айфон. Он и предложил взять еще телефон за ту же сумму.

— Ты… ты просто не представляешь, что ты сделала, Дина. Просто, мать твою, не представляешь!

Сейчас он уже не кричит, но шипит настолько злобно, что внутренности стягивает крепким жгутом. Страх разоблачения сменяется совсем иным страхом… Да, я боюсь собственного мужа. Боюсь его эмоций и того, что может за ними последовать.

Поэтому выхожу из роли ничего не понимающей жены и отыгрываю роль испуганной жены на все сто процентов.

— Ты сегодня пил? — слегка заикаясь спрашиваю и снова обвожу взглядом бардак.

— Хочешь сказать, что у меня “белочка”? — язвит он.

— Я не знаю, Илья, — выдаю тихо. — Я ничего не понимаю. Ты устроил такой погром из-за какого-то старого телефона. Ничего не объясняешь, кричишь… что мне думать?

— Мне дыхнуть, что ли? — щурится он и в два шага минует расстояние между нами. — Нюхай, ты же у нас такой спец по запахам, Дина!

Я осторожно веду носом, стараясь не приближаться, но не почувствовав запаха алкоголя, тихо интересуюсь:

— Что насчет наркотиков?

— Ты совсем сбрендила? — срывается он. — Уже и в наркоманы меня записала?

— Я не знаю, Илья! — Тоже срываюсь на крик. — Поставь себя на мое место! Я прихожу из кино, а тут… такое. В сауне с вами наверняка был Шувалов, а он любит это дело.

— И ты сразу решила, что я закинулся с ним на пару?

— Илья, — произношу по слогам. — Ты перевернул весь дом из-за какого-то телефона! Хочешь сказать, что такое поведение совсем не подозрительно? Что если бы я так сделала, то ты бы нормально к этому отнесся?

— Ты так практически каждую уборку делаешь, — бурчит он.

— Очень смешно, — фыркаю обиженно. — Но в качестве исключения предлагаю на этот раз уборку сделать тебе! Лично я и пальцем о палец не ударю, чтобы разложить этот бардак по местам!

— Да тут один хлам в основном, — отмахивается он.

— Значит будь добр и вынеси его на помойку, — требую намного смелее. — Пока мы тут ноги не переломали.

То, что он перестал кричать придает мне сил, заставляя верить, что опасность миновала. Однако, уже в следующую секунду я понимаю, что рано радовалась победе. Потому что Илья удерживает меня за руку, не давая пройти в спальню и заявляет:

— Обязательно займусь этим, — обещает он. — Но сначала покажи мне аккаунт этого мужика, которому ты продала мой телефон. Ты же его на Авито нашла, верно?

Глава 26

Чувствую себя героиней фильма, которая играет роль математического гения. Только у меня перед глазами не сложные формулы, а варианты ответа. Авито, сарафанное радио, объявление в местной газете…

На самом деле, покупатель на ноутбук нашелся через специальную группу в соцсети, где люди продают всякий хлам. Я там даже первые формочки для воска покупала у одной барышни, которая после нескольких месяцев попыток заработать на этом деле, решила, свечи это все-таки не ее.

Но показывать мужу переписку с ни в чем не повинным мужчиной мне не хочется. Поэтому я неопределенно киваю и неуверенно протягиваю:

— Кажется, да. Ты же знаешь, у меня все эти сайты — главный канал сбыта свечей, попробуй упомнить где я что продала.

Илья на этом, естественно не успокаивается и все равно настаивает на том, чтобы я предоставила ему доступ к своему профилю. Что ж, мне не жалко, там сам черт ногу сломит. У меня больше ста объявлений и в три раза больше сообщений. Пусть ищет сколько угодно.

И он ищет. Скрупулезно просматривает все объявления и найдя нужное, с триумфом кликает на него.

— Не понял, а как посмотреть кто купил?

— Понятия не имею, — успешно маскирую страх раздражением. — Ты же знаешь, я в этом не разбираюсь. Тот мужчина позвонил, задал кучу вопросов о технических характеристиках и потом просто приехал.

— И ты вот так просто назвала адрес какому-то левому чуваку? — возмущается Илья. — А если бы он был грабителем?

— И решил поживиться за счет богачей, которым пришлось продать старый ноутбук, чтобы оплатить взнос по ипотеке?

— Он мог быть маньяком, — не унимается муж.

— Ага, — киваю, с трудом скрывая презрение. — Вполне мог бы. Но я воспользовалась твоим советом, дорогой. Помнишь его? Если не доверять людям, то нечего лезть в бизнес, который так или иначе связан с прямым контактом с людьми.

Именно так он мне и сказал, когда я шла относить заказ первому клиенту, который откликнулся на мое объявление. До сих пор помню, что ту девушку звали Тамарой и она покупала набор свечей на новоселье своей подруге. Говорят, так бывает с каждым “первым разом”. Ты запоминаешь его на всю жизнь… Искренне надеюсь, что это неправда. Потому что Илья стал моим “первым” в очень многих аспектах и мне хочется верить, что после развода мне удастся с легкостью забыть все эти моменты и создать много других. Не пропитанных ядом предательства и гнилью.

Илья морщится, но вслух ничего не говорит. Продолжает щелкать мышкой, как заведенный и дышит так часто, что я некстати вспоминаю каким было мое собственное дыхание каких-то полчаса назад. Правда, в моем случае дело было совсем не в злости. Еще тридцать минут назад я была безумно возбуждена от всего того, что проделывал со мной Матвей. Да что там… от одного его присутствия рядом.

А сейчас я вынуждена оправдываться за то, что якобы по моей вине интимная переписка мужа попала в руки шантажиста. Мерзкий контраст, если честно. Неприятный. Подсвечивает все то, о чем я старалась не думать эти дни. А именно, о том, какой жалкой стала моя жизнь.

— Я устала и пойду спать, — объявляю, понимая что опасность миновала. Илья хоть и продолжает злиться, но меня не подозревает. А значит у меня все еще есть шанс довести месть до конца.

Интересно, кто его надоумил найти старый телефон? Неужели он так запросто обсудил свои проблемы с друзьями в сауне? Так, между делом, на обычный вопрос как дела, ответил что-то вроде: прикиньте, пацаны, какая-то паскуда угрожает, что расскажет о любовнице моей жене!

Уверена, парочка человек из их компании даже не осуждала бы его. Тот же Шувалов, например. Этот человек-праздник, который не гнушается ни алкоголем каждый день, ни чем покрепче, никогда меня не любил.

Но есть там и другие ребята. Те, которых я всегда считала нормальными. Не только друзьями мужа, но и своими собственными. Неужели они все были в курсе о том, что Илья мне изменяет? Каждый раз при встречах улыбались мне, строили планы на майские праздники, приглашали к себе домой, а сами в душе смеялись с моей наивности? А ведь они и Людку знали! Не все близко общались, но на той же даче мы несколько раз собирались большой компанией. Помню, Леша Вариков даже пытался пару раз к ней подкатить. Интересно, Илья тогда ревновал? Или может, как раз после этого и рассказал друзьям, что подруга его жены под запретом ибо он сам ее пользует от случая к случаю…

Подонок. Какой же мой муж все-таки подонок.

— Устала? — удивленно спрашивает он. — Ты в кино была, а не на работе. И кстати, чего трубку не брала? Ни ты, ни Юлька твоя. Массовая глухота напала?

— Мы отключили звук на время сеанса и потом забыли включить, — пожимаю плечами. — Ты же обычно редко из сауны так рано возвращаешься, я и не подумала, что ты можешь звонить. Что-то случилось, кстати? Судя по бардаку, что ты успел устроить, пришел ты домой давно.

Илья на секунду отводит взгляд, пытаясь подобрать альтернативу правде и измученно выдает:

— Да желудок из-за твоих дурацких коктейлей с ума сошел!

— Это хорошо, милый, — выдаю с улыбочкой. — Так и надо, значит организм чистится, не переживай.

Оставляю его у компьютера и иду переодеваться. Душ принимаю дольше, чем обычно. И не потому что пытаюсь смыть с себя запах Матвея, а потому что вновь думаю о нем. Смакую каждое его слово во время ужина, вспоминаю его взгляд и главное, все то, что произошло после в машине.

Направляю струи душевой лейки на те участки кожи, которых он касался и пытаюсь воскресить в себе те же ощущения. Однако, насколько бы приятными ни были теплые потоки воды, они не идут ни в какое сравнение с тем, что дарили прикосновения Рокотова. Я буквально таяла в его руках. Сгорала от нетерпения и желания. Стыдно признаться, но если бы не фары того авто на парковке, я бы вряд ли его остановила. Даже если бы господин прокурор попытался трахнуть меня в своей чертовой тачке, я бы не стала препятствовать. Наплевать, что в своих же собственных глазах стала бы после этого распутной шлюхой. Но тогда мне было все равно. Вся та гамма чувств, что он заставлял меня чувствовать, стоила того, чтобы утонуть в сожалениях после. Потому что уверена, “до” было бы просто ошеломляющим.

В себя прихожу только тогда, когда понимаю, что горячие струи воды опаляют уже не плечи и грудь, а промежность. Резко выключаю воду и до боли растираю разгоряченную кожу полотенцем. Нет, я не ханжа. И считаю, что нет ничего зазорного в том, чтобы доставить себе удовольствие в душе. Но… если у ж меня так торкает от Матвея Рокотова, то и удовольствие пусть доставляет именно он. Было бы кощунственно забирать это право у него, верно?

Жаль, что муж мой так не считает. Потому что стоит мне выйти из ванной, он резко срывает с меня полотенце и с каким-то звериным рыком толкает на кровать, навалившись сверху.

Глава 27

— Что ты творишь? — верещу не своим голосом. Его руки на моем теле ощущаются неправильно. Будто меня голышом на центральную площадь вывели и сейчас закидывают камнями. Каждое движение его пальцев — болезненный удар, оставляющий кровоподтеки, пусть не внешние, но внутренние точно.

— Соскучился по своей жене, — Илья выдыхает мне в лицо и я улавливаю пряные нотки крепкого алкоголя.

Его пальцы блуждают по моему телу с каким-то животным остервенением и все мои попытки сбросить их с себя заканчиваются неудачей.

— Когда ты успел надраться? — в отчаянии спрашиваю. Сколько я провела в душе? Полчаса? Минут сорок? До этого он точно был трезв.

Я наивно думала, что все это время муж убирал бардак, который сам же и устроил. Он же вместо этого топил свое горе на дне бутылки.

— Слезь с меня, — приказываю строго.

— Ты моя жена, — напоминает он и я едва сдерживаюсь, чтобы не добавить “пока”. Но на самом деле останавливает меня не столько благоразумие, сколько страх. Никогда не видела его таким. Злость, которую я ощущала еще недавно, сейчас трансформировалась во что-то другое. И это порождает во мне липкий первобытный ужас.

Я даже не знаю что хуже — его эрекция, упирающаяся мне в бедро или все же его руки так по-хозяйски шарящие по моему телу. Будто он все еще имеет на это право. Будто я все еще принадлежу ему.

— Прекрати, — прошу глухо.

Несмотря на то, что он никак не реагирует на мои просьбы, я продолжаю взывать к его здравому смыслу. Пару раз даже пытаюсь пнуть его ногами, но он легко блокирует их своими, не давая мне силу для размаха. Я, вообще, не уверена, что он меня слышит. Остекленевший взгляд шарит по моей коже, а с его губ слетают лишь скупые ругательства пополам с комплиментами моему телу.

— Илья, пожалуйста, — с каждым мгновением ужас накрывает меня все больше.

Не могу поверить, что все это происходит на самом деле. Сейчас моя затея с местью кажется ужасной ошибкой. О чем я только думала, решив загнать мужа в угол и довести до белого каления? Он же абсолютно невменяем. Зол. Взбешен. Возможно даже в отчаянии. А еще он дико возбужден. И кажется, на все сто процентов уверен, что именно я должна ему помочь справиться со всеми этими проблемами.

— Ты со своими анализами совсем на голодном пайке решила меня держать? — шепчет он куда-то мне в шею, а затем опускает губы ниже и прикусывает сосок.

Несмотря на то, что мне совсем не больно, я ору в голос, припечатывая его ладонью по его уху.

— Дикая кошка, — смеется он, будто воспринял мой крик как высшую степень возбуждения. — Побереги голос, детка. Скоро будешь орать во все легкие пока я тебя трахаю.

Он улыбается, а меня просто выворачивает. От ужаса. От отвращения. От безысходности и страха.

— Я не хочу, — шиплю на него.

— Серьезно? — расфокусированный взгляд скользит по моему лицу, а рука в это время нахально ползет вверх по бедрам и без спроса касается влажных складок. — Твое тело говорит об обратном, детка. Что ж ты раньше молчала, что тебя заводит жесткие секс? Мы бы с тобой легкие износики хоть каждую ночь практиковали.

После этих слов он подносит ко рту пальцы, которые еще несколько секунд назад касались моей влажной плоти и облизывает их, продолжая хищно улыбаться.

Мне хочется прокричать ему, что вовсе не он виновник моего возбуждения и благодарить стоит Матвея Рокотова, но горло сковывают рвотные позывы.

Интересно, с Людкой он тоже был так груб? Может, на этом они и сошлись? Она к нему приставала, он ее оттолкнул, а ей понравилось?

Лязг пряжки его ремня детонирует в голове атомным взрывом. Илья одним рывком стягивает с себя джинсы, а я, воспользовавшись тем, что он отвлекся, подскакиваю на кровати и хватаю полотенце. Но даже прикрыться толком не успеваю, когда он ловит меня за щиколотку и резко дергает на себя.

— Прекрати, — кричу изо всех сил не заботясь о том, что подумают соседи.

— Это ты прекрати, Дина, — ворчит раздраженно, вклиниваясь коленом между моих ног. — Переигрываешь, солнышко.

Запах алкоголя и пота заполняет легкие, а глаза начинает щипать от подступающих слез. Не верю. Не верю, что это происходит со мной на самом деле.

Это просто кошмар. Просто страшный сон и совсем скоро я проснусь.

Но я, конечно же, не просыпаюсь. Ни когда муж с силой давит на мой подбородок, удерживая его на месте, чтобы я не увернулась от поцелуя. Ни даже тогда, когда он толкается напряженной головкой мне в лобок.

Наверное, это и становится последней каплей. Именно в этот момент я понимаю, что Илья не остановится. Как бы я ни просила его, он не прекратит этот кошмар.

Тогда я делаю последний рывок и каким-то чудом дотянувшись до гипсовой вазы с сухоцветами, хорошенько прикладываю его по голове.

Его тело моментально обмякает, вдавливая меня в матрас и какое-то время я лежу не шевелясь, уставившись невидящим взглядом в белый потолок.

И лишь острая боль в прикушенной губе мешает поверить, что все это дурной сон. Как бы дико это ни выглядело, но это реальность. Моя новая реальность. Я сама создала ее. И только мне решать как с ней поступить.

Глава 28

Первые несколько секунд я даже не дышу. Прислушиваюсь к тихим выдохам предателя мужа и считаю удары его сердца, которые отпечатываются на моем собственном теле.

Его мерное сопение сменяется храпом и только после этого я наконец начинаю шевелиться. Собственное дыхание, поставленное на паузу от сковывающего меня ужаса, теперь болезненно рвется, а сердце разгоняется до опасных скоростей.

Беззвучный шепот, твердящий о том, что я сама в этом виновата, сменяется поистине паническими завываниями.

И это так. Мне даже возразить нечего своему внутреннему голосу. Язык не повернется сказать, что жертву насилия нельзя винить в том, что она спровоцировала это самое насилие. И пусть я нисколько не снимаю вину со своего мужа, в данную ситуацию я поставила себя сама.

И если бы у меня не получилось его остановить… До конца жизни винила бы я не только его. Я бы себе этого не простила.

До боли сжимаю пострадавшую губу и пытаюсь сбросить Илью с себя. Его тело ощущается неподъемным, будто бетонной плитой меня придавило. Паника лишь подхлестывает мой ужас и я обессиленно трепыхаюсь под его весом, тщетно пытаясь выбраться.

У меня уходит несколько долгих минут на то, чтобы восстановить самообладание и вместо того, чтобы пытаться столкнуть с себя его неподъемную тушу, постараться выползти из-под него. Голую кожу саднит от того, как сильно я вдавливаюсь в простыни, но в итоге я все-таки высвобождаюсь и обессиленно падаю на пол.

Слез на удивление нет. Как нет и жалости к себе. Лишь злость. А еще немного страх.

Накинув халат, я все-таки рискую приблизиться к мужу и ощупываю его голову. Крови нет, это хороший знак. Дышит он вроде бы тоже ровно. И хоть я понимаю, что это не отменяет сотрясение, Скорую вызывать не рискую.

— Давай, дорогой, не помри раньше времени. Такой план мне испоганишь! — ворчу беззлобно и едва сдерживаюсь, чтобы не пнуть его босой ногой.

И только после того как залпом выпиваю стакан ледяной воды на кухне, меня наконец-то накрывает истерика.

Эти события стали своебразным холодным душем для меня.

На что я, вообще, рассчитывала, когда затевала все это? Месть, шантаж, притворство… Мата Хари местного разлива!

Он ведь мог меня изнасиловать сегодня! Я видела его состояние. Илья бы не остановился. Если бы я его не ударила… он бы просто не остановился.

Не знаю сколько я так сижу. Даже не могу сказать, что все это время обдумываю произошедшее. Мне кажется, большую часть времени я просто пялюсь в крохотное пятнышко на столе. Без мыслей. Без страха. В какой-то звенящей пустоте.

Я даже ровный стук часовых стрелок не слышу и лишь когда поднимаю на них взгляд, понимаю, что с тех пор как я вернулась домой прошло уже несколько часов.

Старые вещи по-прежнему застилают ламинат и ковер, но у меня даже мыслей нет начать уборку. В любое другое время я бы скакала с веником и тряпкой, но сейчас я лишь равнодушно оглядываю этот бардак и стараясь ни на что не наступить, продвигаюсь к компьютеру. Я будто не только с замужеством своим заранее попрощалась, но и с этой квартирой. Когда-то любимое жилище, которое я с любовью обставляла, сейчас превратилось во временное пристанище. Будто у каждой вещи вокруг меня есть срок годности и я понимаю, что он вот-вот подойдет к концу.

На столе стоит абсолютно пустая бутылка коньяка, а на экране все еще открыта страничка с моим профилем на сайте объявлений. Видимо, Илья пытался найти того самого покупателя… Злился, пил, еще больше злился.

В моем профиле сам черт ногу сломит, там сотни объявлений. Еще до того как увлеклась свечами, часто продавала старые вещи и книги. Так что думаю, даже если бы я продала ноутбук именно на этом сайте, у Ильи бы все равно не было шанса. Из него тот еще хакер… Особенно если учесть, что он не смог даже толком свою переписку с любовницей спрятать. Хотя это скорее свидетельствует не столько о его собственных способностях, сколько о моих. Илья знал, что я не пользовалась мессенджерами, поэтому и чувствовал себя безнаказанным.

Кстати об этом… Повинуясь резкому порыву, я на цыпочках возвращаюсь в спальню и достаю из шкафа свою старую сумку. Там, в потайном кармашке, для пущей верности, засунутый в пачку с прокладками, лежит его старый телефон. Осторожно включаю его, молясь, чтобы было хоть немного зарядки и тут же захожу в телеграм. Точнее пытаюсь. Однако система просит меня подтвердить номер телефона и ввести одноразовый пароль, который должен прийти на номер Ильи. Он все-таки догадался выйти из приложения со всех устройств…

Пару секунд я раздумываю над тем, чтобы попытаться взломать его аппарат, который лежит тут же, у компьютера, но решаю не рисковать. Скрины мы с Юлькой сделали еще в первый день, так что плану мести это не помешает. Что же до актуальной переписки… было бы полезно знать чем они там с Милкой занимаются, но придется справиться и без этого. Вряд ли паролем на телефон Илья поставил дату нашей свадьбы, как я. Он мог вообще, сделать идентификацию по распознаванию лица… хотя в его случае, фоткал бы уже сразу свой член. Судя по всему, эта часть тела мелькает в его телефоне гораздо чаще, чем физиономия.

До утра я так и ложусь. Спать хочется жутко, но во-первых, я не хочу возвращаться в спальню к мужу, а во-вторых, мне срочно нужно придумать как осуществить передачу денег. Сегодняшние события показали, что мой план необходимо ускорить. Знаю, что спешить опасно, но я просто не выдержу изображать счастливую семью еще дольше. Я должна покончить с этим как можно скорее.

Поэтому до утра я до боли в глазах всматриваюсь в карту города, ищу онлайн схемы всех торговых центров и пытаюсь вспомнить расположение магазинов в них. В душе я завидую героям голливудских фильмов, которые заранее знают, под каким углом и где именно находятся камеры видеонаблюдения.

Что ж, в реальной жизни все немного сложнее. Но по крайней мере теперь у меня есть четкий план и пару прогулок по магазинам помогут мне окончательно определиться с местом “преступления”.

Еще несколько дней… я должна выдержать всего несколько дней!

Глава 29

— Да не пялься ты так на камеры! — Шикает на меня Юлька. — У нас непринужденная прогулка. Шоппинг, одним словом.

— В таком случае, нам следует зайти хоть в один магазин, — выдавливаю из себя измученную улыбку.

— А еще лучше — что-нибудь купить, — подхватывает сестра. — Чтобы в случае чего, мы могли показать чеки и у следствия не возникло подозрений.

“В случае чего” — это если нас поймают с поличным на передаче денег, если Илья настучит на нас в полицию, если сам устроит засаду под ближайшей искусственной пальмой, коими кишит холл этого торгового центра и еще с десяток причин, которые она сходу привела.

Честно признаться, я уже жалею, что позвала ее на эту вылазку со мной. Юля слишком паникует. Хотя, если учесть, что юрист из нас двоих именно она, то вполне возможно, что это я недостаточно переживаю, а моя сестра лишь реалистично смотрит на мир.

Но дело в том, что проведя бессонную ночь на диване в гостиной, я больше не могла оставаться одна. И пусть я ни за что не решусь рассказать сестре о том, что произошло прошлой ночью, мне нужна была ее поддержка. Я знала, что даже если Юлька будет ворчать и нагонять панику, ее присутствие мне все равно поможет. Всегда помогало.

Вот и сейчас, несмотря на то, что она озирается по сторонам так, будто действительно ожидает, что вот-вот из кустов выпрыгнет наряд ОМОНа, мне становится гораздо легче. Как, оказывается, приятно проводить время в присутствии того, кому ты можешь полностью доверять! Раньше я и мужу доверяла безоговорочно. Но всю прошлую неделю даже в родном доме я была словно на пороховой бочке. Даже до событий вчерашней ночи я не могла нормально расслабиться, что уж говорить о том, что я чувствую сейчас…

— А если они заметят пропажу? Что, если мы вернемся, а там уже…

— Наряд полиции? — перебиваю ее со смешком. — Я уже вижу заголовки в завтрашней прессе. “Сенсация! Две барышни сперли ключ от камеры хранения в Пятерочке и отправились на другой конец города, чтобы сделать дубликат”.

— Не смешно, — ворчит сестра, но все-таки улыбается. — Представляю реакцию моих одногруппников и преподов. Заучка и староста Юля Бойцева попалась на краже ключа.

— Ты же сама говорила, что уголовная ответственность начинается от определенной суммы. Этим ключам красная цена пять рублей, так что расслабься.

— Да я понимаю, — отмахивается она. — Мне больше пугает сам факт…ну, что я ступила на скользкую дорожку.

— Во-первых, не ты, а я, — напоминаю авторитетно. — И ответственность соответственно полностью лежит на мне. А во-вторых, я позвала тебя со мной просто за компанию. С передачей денег я сама разберусь, честно. Просто так тошно дома было сидеть… ты не представляешь.

— Почему же? Представляю, — вздыхает она и несмотря на то, что находит в себе силы сдержаться, в воздухе между нами повисает поучительное “ты в любой момент можешь это остановить”.

— Давай в кофейню зайдем, — поспешно перевожу тему. Тем более, после бессонной ночи чашечка крепкого напитка мне точно не помешает.

Мы присаживаемся за столик и Юлька выпаливает:

— Не могу поверить, что ты его отшила!

— Кого? — я даже не сразу понимаю о ком речь, настолько глубоко успела погрузиться в свои мысли. Она же не об Илье… Не может она знать, о том, что вчера произошло!

— О прокуроре, о ком еще! — качает она головой.

— Я думала, он точно уговорит тебя поехать к нему.

— Я тебя умоляю, — мечтательно закатываю глаза. — Он меня чуть на той самой парковке не уговорил… так сказать. Но я смогла вовремя остановиться. Не знаю как, но смогла.

Жалеть о об этом я, признаться, начала еще вчера, но сейчас, зная что ждало меня дома, думаю, что точно надо было сказать мужу, что остаюсь ночевать у сестры. Может, он бы протрезвел до утра и смог бы снова вернуться к роли милого мужа. Сейчас же нам обоим предстоит сложная работа — делать вид, что вчера ничего не произошло. Или все-таки стоит попытаться извлечь из этого пользу?

Утром, когда я уходила, Илья все еще спал. Храпел как паровоз и даже никак не отреагировал, когда зашла в спальню, чтобы взять вещи открыть окно для проветривания — перегар в комнате стоял настолько плотным туманом, что впору было топор вешать.

Но это значит, что у меня есть время придумать как это обыграть. Извлечь хоть какую-то пользу. Что, интересно, он будет помнить? Думай, Дина, думай.

— Что это? — сестра хватает меня за руку и я в страхе понимаю, что погрузившись в свои мысли, совсем перестала следить за тем, чтобы длинные рукава прикрывали мои запястья. И вот теперь Юлька смотрит на мои синяки и в ее взгляде читается такой ужас, что у меня самой сердце сжимается от тоски.

— Это Матвей, да? — выдавливает она. — Этот мудак так отреагировал на отказ?

— О господи, нет конечно! — я давлюсь кофе от того, как сильно пытаюсь защитить честь Рокотова. — Естественно это ты не он, ты чего! Матвей очень нежный.

— Но тогда кто? — с подозрением интересуется она и тут же подносит ладонь к губам: — Илья?? Это Илья причинил тебе боль?

— Можешь, пожалуйста, потише, — шепчу ей. — Ничего страшного не произошло.

— Ничего страшного? У тебя синяки, Дина! Что, мать твою, случилось??

Сейчас Юлька не просто злится, она в бешенстве. И кажется, сильно напугана. Разумеется, я понимаю все ее эмоции, но в данный момент мне больше нужна простая поддержка, а в итоге снова получается, что мне приходится собраться и мобилизоваться, чтобы утешить ее, вместо того, чтобы получить утешение самой. Но Юля здесь, конечно, не при чем. Она с самого начала меня отговаривала.

— Все нормально, — уверяю ее. — Просто Илья догадался о телефоне. Вчера, когда я пришла со свидания с Матвеем, он уже был дома, хотя обычно из сауны раньше полуночи точно не приходит. В общем, он устроил кавардак дома, вывалил все старые вещи с антресолей и из кладовки, разобрал все шкафы и тумбочки.

— Но телефон, конечно же, не нашел? — уточняет она.

— Естественно, — победно улыбаюсь. — Я сказала ему, что продала его еще несколько месяцев назад вместе с ноутбуком.

— Мы должны были это предугадать, — вздыхает сестра. — Рано или поздно он должен был догадаться откуда ноги растут.

— Я думаю, он не сам догадался, а кто-то из друзей его надоумил, — пожимаю плечами. — Он наверное, пожаловался им вчера в сауне, что какой-то гад шантажирует его, бедняку.

— Вот уж точно, беднягу, — брезгливо протягивает Дина.

— В общем, ничего страшного не произошло. Он просто злился, я вне подозрений.

— Ничего страшного? — ахает сестра. — Он сделал тебе больно! Он оставил синяки, Дин. Это первый шаг к насилию. А что, если в следующий раз ему еще что-то покажется, что если…

— Все будет хорошо, Юль. У меня все под контролем. Не переживай, пожалуйста, такое больше не повторится.

Я смотрю на нее умоляюще, пытаясь показать как важна для меня ее поддержка, но моя сестра проявляет завидную стойкость и игнорируя мольбу в моих глазах, безапелляционно заявляет:

— У тебя есть ровно неделя, Дина. Ты осуществляешь свой план в течение этой недели. Шантажируй, трави здоровыми коктейлями, сталкивай их лбами с Милой… Но ровно через неделю ты собираешь свои вещи и уходишь от этого мудака.

— Юль…, — начинаю, но сестра меня даже не слушает, продолжая свою безжалостную речь.

— Иначе я сама расскажу ему, что нет никакого наследства и мы знаем о его шашнях с Людкой, поняла? Я люблю тебя, Дина. И мне очень важно твое доверие, поверь. Я знаю, что ты меня не простишь, если я это сделаю. Но твое здоровье и безопасность мне важнее. Пусть лучше ты не будешь со мной разговаривать, но я буду знать, что ты жива и здорова, чем…

Она не договаривает, но думаю, суть ясна нам обеим. А значит у меня есть ровно неделя для того, чтобы довести начатое до конца.

Глава 30

Домой идти не хочется. Мне и до разговора с сестрой было тошно, а после так вообще настроение окончательно пропало и даже мысли о скорой расплате совсем не греют душу. Поэтому попрощавшись с Юлей, я еще долгие пару часов бесцельно брожу по улицам города, пытаясь решить как действовать дальше.

Понимаю, что сестра права. Да и любой здравомыслящий человек бы с ней согласился. Но в то же время я не собираюсь отступать.

Тем более, у меня осталось слишком мало времени. Юлька человек слова. Если она сказала, что через неделю расскажет все Илье, значит так и сделает. В этом я не сомневаюсь. А значит у меня есть всего семь дней.

Злость на мужа подпитывает меня, словно топливо. Даже здесь он напортачил! Мало того, что изменил, так еще и сам того не зная, вставляет мне палки в колеса не давая нормально отомстить. То ли у него так сильно развита интуиция, то ли он просто живое подтверждение фразы “талантливый человек, талантлив во всем”. Правда, в его случае это скорее мудак в чем-то одном — мудак во всем. У него уже не в первый неосознанно получается нарушить мои планы.

И если с его желанием расстаться с Людкой я разобралась довольно быстро, то сейчас я не могу придумать ничего толкового. Может, потому что не такая я и хитрая, как предполагала. А может потому что мне банально страшно.

Сейчас, когда Юля отправилась домой, у меня больше нет нужды храбриться и делать вид, что ничего ужасного не произошло. Потому что это не так.

Илья пытался меня изнасиловать. Был пьян. Зол. Все еще являлся моим мужем. Но это не отменяет того факта, что мое громкое и четкое “нет” его не остановило. Как не остановили и крики, и даже мои попытки вырваться. Единственное, что его остановило — это гипсовая ваза.

Решение приходит так же спонтанно, как и мой приступ гнева. В обоих случаях, все к этому шло и мне лишь надо было перестать себя сдерживать.

Я злюсь? Это прекрасно. Пора мужу увидеть мои настоящие эмоции.

— Ты где была? — спрашивает он вместо приветствия, но видя мой взгляд, слегка тушуется и уже мягче произносит: — Я переживал. Еще и телефон недоступен.

— Я его отключила, — игнорируя первый вопрос, отвечаю лишь на этот.

— Зачем? — хмурится он.

— Мне нужно было подумать, — пожимаю плечами и протискиваюсь мимо него.

В квартире уже гораздо чище. Не идеальный порядок, конечно, но по сравнению со вчерашним бардаком небо и земля. Илья явно потрудился пока я гуляла. Чувствует за собой вину? Или просто пытался хоть чем-то себя занять пока ждал меня?

— Подумать о чем? — он смешно бежит за мной и пытается заглянуть в лицо.

Переживает. Это хорошо. Значит, все идет по плану.

— О том, что произошло вчерашней ночью, конечно, — заявляю холодно.

— А… что произошло? — уточняет осторожно.

— Ты напал на меня, — восклицаю зло.

— Напал? — выдыхает он вроде как с облегчением и от этого пожар внутри меня разгорается с двойной силой. Что он такого, интересно, успел нафантазировать, что нападение на собственную жену кажется ему хорошим вариантом? Испугался, что назвал меня Людой по пьяни? Или, что признался в реальных причинах поиска того телефона?

— Ты изнасиловал меня!!

Слова вылетают изо рта быстрее, чем я успеваю их обдумать. Вообще-то, я не планировала обвинять его в том, чего он не совершал. Думала лишь рассказать о попытке, но видя нескрываемое облегчение на его лице, все фильтры попросту слетели.

— Мы муж и жена, какое изнасилование, Дина? — хмурится он.

— И что? — задыхаюсь от возмущения. То есть, он даже не попытается спихнуть это на то, что был пьян? Он серьезно считает, что это нормально? — Это ничего не меняет. Если женщина говорит нет, значит ты должен остановиться!

— Значит, вот так ты говорила нет, — пожимает плечами как ни в чем не бывало. — Сучка не захочет, кобель не вскочет…

— Ты…, — эмоции душат и я начинаю заикаться. — Ты на полном серьезе это сказал сейчас? Сучка? Ты назвал меня сучкой, Илья?

— Господи, это просто выражение такое, Динусь. Ну чего ты начинаешь? Ты просто такая красивая у меня, такая сексуальная… ну как я могу устоять? Я постоянно тебя хочу. Круглосуточно, понимаешь? А тут еще анализы эти твои и дурацкое воздержание… Вот и не выдержала моя душа. К тому же я немного выпил…

— Немного? Ты выпил целую бутылку коньяка, Илья, — сверлю его ненавидящим взглядом.

— Ну как видишь, на моих мужских способностях это не отразилось, — глумливо улыбается он. — Башка только раскалывается… трындец просто. Даже в универе такого опохмела не было.

Если бы не самодовольное выражение его лица, я бы может и почувствовала укол совести из-за реальных причин его головной боли. Но глядя на это нарциссическую улыбку, во мне нет ни капли жалости.

— Ты даже штаны не до конца снял! — выплевываю брезгливо. — Как хорек какой-то сношался.

— Почему сразу хорек? — оскорбленно интересуется.

— Ну как кролик, — пожимаю плечами, делая вид, что совсем не придала значения этому слову. Пусть скажет спасибо, что не тушканчиком его назвала!

— Главное, что я этого не хотела! — подытоживаю разговор и скрещиваю руки на груди.

— Ты так злишься потому что кончить не успела, что ли? — недоумевает он. — Ну блин… У тебя вечно проблемы с тем, чтобы расслабиться. Хочешь, сейчас продолжим? Сделаю тебе массаж сначала, чтобы выбить всякую хрень из твоей красивой головки.

— Всякую хрень — это воспоминания о том, что ты меня изнасиловал, Илья? — уточняю на всякий случай.

— Всякую хрень — это любые мысли кроме той, что у тебя просто охрененный муж, который очень любит тебя, солнышко! Ну же, Динуль, хватит дуться. Ну не позаботился я вчера о твоем удовольствии, ну прости… Сегодня наверстаю. Честно! Можно прямо сейчас! Только таблетку от башки выпью.

— Не хочу, — мотаю головой и выдавливаю из себя глухой всхлип. Мне даже притворяться особо не нужно, достаточно вспомнить весь тот ужас, что я чувствовала вчера вечером и слезы сами начинают катиться из моих глаз. — Я не понимаю что происходит, Илья. В последнее время все идет наперекосяк… Я думала, что это чертово наследство сделает нас счастливее, а по итогу ты стал каким-то… не таким. Постоянно срываешься на мне! Устроил бардак из-за какого-то вшивого телефона! А потом так вообще напал на меня! Я… я боюсь, понимаешь?

— Ну чего ты боишься, детка? — вздыхает он, словно помогает ребенку справиться с истерикой из-за сломанной игрушки.

— Не чего, а кого… Я боюсь тебя.

И вот теперь, наконец, я вижу страх в его глазах. Не тогда, когда я обвинила его в изнасиловании. А сейчас. Когда он понял, что теряет меня… а вместе со мной и наследство.

— Детка, ты чего? — оторопело произносит и подходит ко мне практически вплотную. Начинать гладить плечи, пытается заставить посмотреть на себя, но я лишь отвожу взгляд и делаю шаг назад:

— Я хочу пожить у Юли пару дней. Мне нужно успокоиться… Обдумать все это.

— Что обдумывать, Дин? Мы семья. Хочешь поговорить, давай поговорим. Вот только не надо всей этой хрени с “нам нужно взять паузу”! Мы с тобой не в дешевом ситкоме. Это жизнь, а в реальной жизни всякое случается. Ну налажал я, да. Ну прости. Чего сразу бежать из дома-то?

— Я не бегу, — продолжаю пятиться и всхлипывать. — Просто… мне нужно побыть одной.

— И как ты Юльке объяснишь свой переезд? Она же будет задавать вопросы. Расскажешь этот бред про изнасилование?

— Я не буду ей ничего говорить. Просто скажу, что захотела подумать…

— Подумать о чем, Дина? — он нервно проводит по волосам и начинает расхаживать по комнате туда-обратно. — Нет, так не пойдет. Юлька все у тебя выпытает и не так поймет. Ладно… хочешь побыть одна, побудь, так и быть. Я переночую у Марченко, идет? Только один день, Динусь, договорились? Хватит тебе этого времени, чтобы успокоиться? Мы же семья, малышка. Помнишь? Пожалуйста, не забывай это. Мы со всем справимся, обещаю. Ты же мне веришь?

Слова льются из него нескончаемым потоком и несмотря на то, что ни единому из них я не верю, киваю словно болванчик. Мне нужно, чтобы он как можно скорее оставил меня одну. Этот разговор прошел совершенно не так, как я планировала… выпил все мои соки. Опустошил. Хочется просто лечь и до завтрашнего дня смотреть в потолок не думая ни о чем. Но это слишком непозволительная роскошь для меня. Поэтому едва за мужем закрывается дверь, я звоню Люде.

Глава 31

— Спасибо, что выслушала меня, Люд, — вздыхаю с грустью.

— Мы же подруги, — с готовностью отвечает она. — Ты всегда можешь ко мне обратиться. В любое время дня и ночи.

— Я знаю, — мне приходится сделать над собой огромное усилие, чтобы выдавить благодарную улыбку.

Впрочем, мы обе сегодня будто на кастинге в будущий блокбастер находимся. Отдаемся ролям на все сто процентов. Марафон лицемерия, не иначе.

Положа руку на сердце, даже не знаю, кому из нас выпала более сложная задача.

Я делаю вид, что не в курсе их связи и жалуюсь подруге на свою личную жизнь. Она же изображает сочувственный взгляд и дает советы. Советы жене своего любовника…

Что это, если не чистый фарс?

Надеюсь, Илье там хорошенько икается. Я вспомнила и “хорька”, и его пьянство и даже посетовала, что всерьез опасаюсь, что он вчера употреблял наркотики. Хотя, пусть скажет спасибо, что я от изначальной идеи отказалась. Признаться, напрашиваясь в гости к Миле, я хотела по секрету рассказать ей, что нашла в истории его браузера гей-порно, но решила что это будет слишком неправдоподобно. Все-таки, она не хуже меня в курсе его сексуальных пристрастий.

Поэтому и пришлось ограничиться “он стал каким-то чужим” и “я его совсем не понимаю”. Бедной Миле пришлось битый час распинаться о том, что в каждой семье наступает кризис и его надо только пережить. И вишенкой на торте — она согласилась помочь мне спланировать незабываемое романтическое свидание.

Кто, как не любовница мужа лучше всех знает как его удивить, верно?

Вот и я так подумала.

Жаль только, что она наверняка ему проболтается и заранее предупредит. Но это не отменяет того факт, что сюрприз выйдет бесподобным! Для них обоих!

Дату я выбрала на следующих выходных — аккурат, когда заканчивается срок, выделенный мне сестрой. Что ж… ни Илья, ни Люда, ни даже я, до конца жизни не забудем это свидание.

И если утром я злилась на сестру за то, что она была так категорична, то сейчас я понимаю, что она права. Нет смысла растягивать месть надолго. Мало того, что это опасно, так еще и я каждый день теряю новую частичку себя.

— Ну так что, когда тебе будет удобнее встретиться? Во вторник или в среду?

— Зачем? — она недоуменно хлопает ресницами и наверняка прикидывает в этот момент какую компенсацию потребует с моего мужа за то, что ей бедной пришлось пережить. Пол вечера выслушивала мои жалобы и давала ценные советы. Уверена, это по ее мнению стоит как минимум третьей части его наследства.

— Ну чтобы по магазинам пройтись, — улыбаюсь, будто ее рассеянность меня забавляет. — Ты же сама сказала, что для свидания мне нужно купить новое нижнее белье.

— А, ну да, — спохватывается она. — Я уже и забыла.

Еще бы! Особенно если учесть, что идея это пришла в мою светлую голову, а не в ее. Но это и не важно. А что важно, так чтобы она смогла оценить иронию, когда выяснится, что это не она помогала мне выбрать нижнее белье на свидание с мужем, а я ней… на свидание с ним же.

— Да кто тебя там так настойчиво хочет? — улыбаюсь сквозь зубы, кивая на ее телефон. Он уже часа пол как вибрирует новыми сообщениями, но Люда их не читает, продолжая расхваливать Илью. — У тебя появился кто-то?

— Нет, с чего ты взяла? — слишком резко отвечает она.

— Ну, такая настойчивость, вот я и подумала. Помню, что когда у нас с Ильей все только начиналось, он тоже мог мне двадцать сообщений в минуту слать! Такой романтик был!

— Нет, это по работе, — отмахивается она и убирает телефон со стола.

— В воскресенье? — деланно удивляюсь и невинно добавляю: — Вы с моим мужем случайно не в одном месте работаете? Его тоже босс постоянно дергает. На прошлой неделе даже вечером, представляешь? Не знала бы я его так хорошо, подумала бы, что он завел любовницу.

Люда открывает рот, чтобы наверняка в очередной раз высказаться в пользу моего мужа, но я перебиваю ее громким смехом.

Да-да, вот так сильно мне смешно от одной мысли, что мой любимый может мне изменять. Не переживай, дорогая подруга. Ни ты, ни Илья не находитесь под подозрением. Я все та же наивная дурочка, которую вы вот уже несколько месяцев водите за нос.

— Ну ладно, я поеду уже, — встаю из-за стола и даже нахожу в себе силы обнять подругу. — Еще раз спасибо, что выслушала. Ты мне очень помогла.

— Да не за что, — улыбается она. — Обращайся в любое время, Динусь. И насчет вторника не переживай, убегу с работу пораньше. Выберем тебе самое сексуальное белье на свете! Илья просто дар речи потеряет!

— Вот уж точно, — с восторгом соглашаюсь с ней, понимая, что впервые за вечер говорю искренне.

Я ухожу от подруги, но домой идти не спешу. Перехожу через дорогу и сажусь на лавочку у подъезда напротив. Не знаю чего я жду. Просто проверить интуицию? В очередной раз убедиться, что мой муж мудак? Можно подумать, что если я не права и он не примчится сейчас к своей любовнице, это сделает его чуть меньшим козлом…

Понимаю все это прекрасно. Но тем не менее, продолжаю завороженно следить за подъездом подруги и только когда к нему подъезжает белое такси, из которого выходит Илья, я наконец, поднимаюсь со скамейки и иду домой.

Дождалась? Легче тебе стало? Ты ведь так любишь оказываться правой, Дина…

Но легче мне, конечно, не становится. И я не уверена, что станет даже тогда, когда я им отомщу. За всю эту неделю мне удавалось забыть об их предательстве только когда я была в компании Матвея. Тогда я, признаться, не только о них забывала, но и обо всем на свете, включая правила приличия… Как еще объяснить то, что я едва не отдалась ему в салоне автомобиля?

Эти воспоминания моментально отзывается в моем теле жаркой волной. Тугой ком из груди плавно перемещается ниже и умостившись в животе, вдруг становится мягче. Распускается, словно бутон и приятно щекочет мои внутренности. Так хорошо с Рокотовым. Так легко и… Даже не дав себе возможности додумать эту мысль, я выуживаю из сумки телефон и отправляю ему сообщение:

“Привет! Что ты делаешь сегодня вечером?”

Глава 32

Матвей отвечает не сразу. Я успеваю дойти до дома, поставить чайник и даже сделать себе бутерброд из купленной по дороге индейки и французского багета. Немного шпината и брокколи для Ильи я тоже купила. Пусть там не расслабляется с пирогами Людки, хочет он этого или нет, но до конца недели его ждут живительные смузи и листья салата на ужин. А уже потом пусть едят что хотят. Впрочем, если учесть размер кредита, что они должны взять, в ближайшие пару лет им светит лишь доширак.

Только откусив от бутерброда, я понимаю насколько была голодна. Утром в кофейне с Юлей я съела круассан, а потом в гостях у Милы мне кусок в горло не лез. Я и чай-то пила без особого энтузиазма. А вот сейчас я всерьез опасаюсь, что багет не доживет до утра. Хотя… так даже лучше, меньше улик для мужа. Я-то сижу на диете вместе с ним как никак.

К счастью, Рокотов спасает меня от лишних килограммов и, наконец, отвечает на сообщение.

“Встречаюсь с тобой?”

“Привет”.

Мне настолько нравится его прямота, что я смеюсь в голос. Встречается со мной. Отлично. Удивительно как он еще знак вопроса поставил. Самоуверенности господину прокурору не занимать.

“Замечательные планы” . Щедро снабжаю свое сообщение смайлами и нажимаю отправить.

Интересно, что бы сказал мой муж, считающий меня полнейшим электронным инвалидом, если бы узнал, что я не только активно переписываюсь с другим мужчиной в мессенджере, но и вполне успешно скрываю следы этого общения?

А если он вдобавок узнает, что и в роли шантажиста с зашифрованным чатом была тоже я… Скажем так, будет весьма интересно посмотреть на его выражение лица.

Впрочем, сейчас меня куда больше интересует другое лицо, тем более, что Матвей прислал новое сообщение, только вместо текста он прикрепил изображение.

Господи, если это дикпик, я не переживу. Не то чтобы я боялась увидеть его член… Но после всех тех интимных фото, что мой муж слал Людке, у меня, кажется, выработалась стойкая аллергия на чужое хозяйство в переписке. Хочешь показать и похвастаться? Давай уж лучше живьем!

И уже в следующую секунду я чувствую себя донельзя глупо. Потому что естественно Рокотов не стал бы присылать мне свой член. Впрочем, это не мешает мне облизать губы и громко сглотнуть слюну. Матвей прикрепил фото своей духовки, а в ней…

”Мясо с черносливом и овощами”

“Я буду рад разделить с тобой свой ужин”

Вау. Матвей готовит. Нет, не так. Знаю, что как и книгу, еду не стоит судить по обложке, в нашем случае — фотографии, но Матвей не просто готовит. Он готовит потрясающе. Мне кажется, я даже через экран чувствую этот божественный запах.

Надкушенный бутерброд с индейкой кажется мне сейчас безвкусной подошвой, а пальцы сами печатают:

“Диктуй адрес”.

Поверить не могу, что я это сделала! Отправила сообщение и согласилась приехать к нему в гости. Туда, где нас точно не остановит свет фар. И где мой телефон не будет вибрировать без устали. Хотя бы потому что на этот раз я его заблаговременно отключу.

Сегодня я собираюсь даже тщательнее, чем вчера. Жаль, что комплект того развратного белья все еще лежит в корзине рядом со стиральной машинкой. Сегодня бы он мне точно пригодился. Что ж… звонить Людке и уговаривать ей отправиться со мной на шопинг поскорее я не буду. Мало того, что в таком случае придется сообщить ей о моих планах, так еще и ей вечер испорчу. Сама-то она наверняка уже осталась без трусов.

Так что остается надеяться, что Матвей тоже не любитель ценить по обложке.

Усмехаюсь своим мыслям и с каким-то удивлением понимаю, что меня совсем не трогает то, что Илья сейчас с Милой. Спокойно шучу об этом. Даже представляю их вместе. Без интимных подробностей, естественно, но кажется, стоит прикрыть глаза и явно увижу, как они обсуждают наш сегодняшний разговор. Как Илья оправдывается, что позволил мне отдалиться и как Людка нахваливает себя за то, что помогла мне своевременным советом и даже натолкнула на мысль о свидании-сюрпризе.

Что ж, свидание у меня будет даже раньше, чем они предполагают. Правда, совсем не с мужем.

Исходя из того, что Матвей пригласил меня не в ресторан, а к себе домой, я решаю не наряжаться. Боюсь, будет странно, если он встретит меня в спортивных штанах и растянутой футболке, а я приду вся такая расфуфыренная в роскошном платье, как вчера. Поэтому я ограничиваюсь расклешенной юбкой и топом с коротким рукавом. Немного макияжа, распущенные волосы, капелька духов… Кажется, вчера Рокотову было наплевать как я выгляжу. Точнее, во что я одета. Что же касается того, что скрывалось под одеждой… нет, ему было совсем не плевать.

Кожа густо покрывается мурашками, когда я вспоминаю его касания. Огненные дорожки его губ, рваное дыхание и такое явственное желание, заставившее набухнуть ширинку его штанов. Моментально начинаю дышать часто-часто и с опаской поглядываю на водителя такси, боясь что он примет мое состояние на свой счет. Но то ли музыка в салоне все заглушает, то ли дышу я все-таки не так громко, как мне самой кажется, но доезжаем до дома Матвея мы без каких-либо эксцессов.

А вот там, я уже не вижу смысла сдерживаться и поэтому на вопрос Рокотова голодна ли я, томно отвечаю “безумно” и повисаю на его шее.

Глава 33

— Пообещай не говорить об этой моей тете Тоне, — бурчу с набитым ртом. — Но это мясо — лучшее, что я ела в своей жизни.

— Тетя Тоня еще ладно, — смеется он. — Но если это услышат ее любимые дальнобойщики, боюсь, нам не сдобровать. От них мы точно не отобьемся.

— Ты прав, — произношу каким-то странным голосом. И выгляжу, наверное, тоже под стать, потому что Матвей хмурится и спрашивает:

— Что-то не так?

— Все так, — мотаю головой и не перестаю улыбаться. — Просто… ты запомнил про тетю Тоню. Я ведь вчера только вскользь о ней обмолвилась, когда мы десерт выбирали.

— Излишки профессии, наверное, — пожимает он плечами. — Запоминаю детали.

— Буду иметь в виду, — улыбаюсь, заталкивая очередной кусок великолепного мяса в рот. А сама в этот момент, естественно, сравниваю его со своим мужем. Чисто машинально. При Илье я гораздо чаще упоминала имя тетушки, которая работает поваром в придорожном кафе и кормит абсолютно всех дальнобойщиков на юге нашей страны, но уверена, спроси я у него что-то о ней, в лучшем случае он бы сказал, что это кто-то из моей многочисленной родни, в худшем — что это бывшая коллега.

Матвею же хватило всего одного раза. Может он прав и это лишь излишки профессии, а может он просто меня слушал… Понятия не имею что из этого верно, но лично мне гораздо приятнее считать, что именно второй вариант.

Я всерьез раздумываю о том, чтобы облизать тарелку — настолько вкусным получился ужин, когда в дверь звонят. Вздрагиваю от неожиданности, но Матвей, кажется, совсем не удивлен позднему визиту и идет открывать.

— Ты кого-то ждешь? — задаю наиглупейший вопрос.

Естественно ждет, раз совсем не удивился звонку. Но… я думала, что у нас будет романтическое свидание. О котором я его, конечно же, заранее не предупредила. И у него вполне могли быть другие планы. Тоже романтические?

С опаской выглядываю в прихожую и думаю, что не переживу, если к нему сейчас заявится другая девица. Даже если он ее пошлет и скажет, что планы на вечер поменялись, я все равно сгорю на месте от стыда.

Но несмотря на то, что на его пороге действительно стоит другая девушка, сгорать я не спешу. Тем более, от стыда. Разве что немного от счастья…

Потому что в руках у этой девушки небольшой букетик из пионов винного цвета и она совсем не посягает на Рокотова, а лишь просит его поставить подпись в листе доставки.

— Это, как ты поняла, тебе, — протягивает он мне букет, закрыв за курьером дверь. — Видишь, я не только про тетю Тоню запомнил, но еще и про огород твоей бабушки. Говорю же, со мной опасно иметь дело!

— А я, знаешь ли, люблю рисковать, — кокетливо отвечаю и зарываюсь носом в благоухающие бутоны.

О пионах бабули я рассказывала ему еще на первом свидании. Точнее, на нашей первой встрече в кофейне. Матвей спросил меня, когда я открыла для себя такую тягу к ароматам и я рассказала ему про цветочный сад бабушки Раи, в котором росли просто потрясающие пионы. Меня тогда родственники в шутку прозвали пчелой, потому что за день я могла раз сто подойти к клумбе, чтобы насладиться ароматом.

И он запомнил. Я сама с большим трудом помню что говорила при нашей первой встрече. Но видимо, Рокотов уже тогда меня слушал. Видимо, ему уже тогда было важно все то, что я говорила.

— Спасибо, — выдыхаю приглушенно.

А затем встаю на цыпочки и мягко касаюсь его губ. Точнее, планирую мягко. Но в действительности же Матвей моментально перехватывает инициативу и притянув меня к себе, превращает этот поцелуй во что-то более страстное.

Мне безумно жалко пионы, которые оказались зажаты между нами, но в этот момент я просто не в состоянии найти в себе силы, чтобы отстраниться. При всей моей любви к этим цветам, о них сейчас думать не получается. Матвей полностью завладевает моим вниманием.

Его рука сползает с моего плеча на талию, перетекает на спину и ощупывает позвонки. Кожа воспламеняется от его касаний, но не печет, а скорее согревается потрескивая искрами. Этот огонь не аннигилирует меня, а наоборот придает силы. Уверенность в себе. В своем решении. В том, что сегодня я не хочу возвращаться домой.

Тело превращается в пластилин и медленно тает, готовое принять любую форму. Впрочем, что-то мне подсказывает, что Рокотов не будет лепить из меня что-то новое. Судя по его словам, взглядам и отношению, Матвея полностью устраивает то, что он видит. Его устраиваю я. И только это меняет значение.

— Цветы, — мычит он мне в губы.

— Нужно поставить их в вазу, — соглашаюсь, но тоже не разрываю поцелуй.

— На кухне, — выдыхает он, посасывая мою губу.

И мы идем на кухню. Медленно. Потому что целоваться конечно же не прекращаем.

Матвей наугад открывает верхние шкафчики гарнитура, но ваза все никак не находится. А огонь внутри меня разгорается все сильнее. Его левая руку занята поисками вазы, а правая принадлежит безраздельно мне. Трогает. Касается. Ласкает. Начинает ненавязчиво раздевать.

Еще немного и я начну проклинать свой длинный язык за то, что разболтала ему про свою любовь к пионам и заодно девушку, которая их доставила. Ночь на дворе, а она вместо того чтобы дома отдыхать, шляется по неизвестным адресам и цветы раздает направо и налево!

— Это фиаско, — наконец, смеется Матвей. — Кажется, у меня нет вазы.

— Тебе никто никогда не дарил цветы? — восклицаю театрально.

— Представь себе, — усмехается он и поправляет прядь моих волос.

Смотрит на меня внимательно, будто впервые видит. Его взгляд очерчивает мои слегка опухшие губы, стекает на декольте, которое из-за спущенной бретельки топа стало гораздо откровеннее, чем еще несколько минут назад и, наконец, снова ловит мои глаза. Понятия не имею что он там увидел, но именно в этот момент он выхватывает у меня из рук букет и швырнув его в раковину, открывает воду:

— Я где-то читал, что цветам полезно принимать ванну, — хрипло произносит он и закрывает клапан, не позволяющей воде стекать в канализацию. А затем снова набрасывается на мои губы и на этот раз так же медленно, не разрывая поцелуй, выводит меня из кухни и ведет по направлению спальни, о которой мельком упоминал, когда показывал мне где можно помыть руки.

Глава 34

Внутри все дрожит и дребезжит от потрескивающего под кожей тепла. Матвей мягок и настойчив одновременно, будто пытается усыпить мою бдительность в то время как мы оба понимаем к чему все ведет.

Но пути назад нет. Впрочем, его напор лишь придает мне уверенность. Не хочу путь назад. Даже если бы Рокотов каждое свое действие сопровождал нервным “ты не против?” я бы все равно кивала, словно болванчик.

Но Матвей не спрашивает. Чувствует и без слов, что я хочу его ничуть не меньше, чем он меня.

У меня есть ровно пару секунд на то, чтобы осмотреть его спальню. Мельком скольжу взглядом по белым стенам и серому изголовью кровати, машинально замечаю свечу своего собственного изготовления на тумбочке и наглухо закрытые темно-серые шторы. Лаконичный высокий светильник освещает комнату каким-то призрачным светом, отбрасывая замысловатую тень на пол и стены.

В целом комната выглядит довольно аскетично, но я ловлю себя на мысли, что примерно такой ее и представляла. Ни цветастых ковров, ни картин маслом на стенах. Огромная кровать и графитовые простыни как нельзя лучше подходят Рокотову. И почему-то в голове моментально созревает образ его вчерашнего вечера на этой кровати.

В машине он был возбужден не меньше меня. Думал ли он обо мне лежа в постели? Представлял чем мог закончиться наш вечер? Фантазировал обо мне?

Что ж, искренне надеюсь, что у меня получится оправдать его ожидания. Потому что несмотря на свое собственное богатое воображение, то что происходит в реальности не идет ни в какое сравнение с моими вчерашними фантазиями. Все гораздо ярче. Интенсивнее. Пронзительнее.

Матвей продолжает меня целовать и я настолько тону в своих ощущениях, что не сразу соображаю, что лишилась уже практически всей одежды. Топ и юбка лежат у наших ног, а его голодный взгляд хаотично шарит по моему телу.

Из груди рвется нервный хохот, однако мне хоть и с усилием, но удается сдержаться. Это какая-то специальная прокурорская сверхспособность, видимо — незаметно обезвредить преступника или раздеть женщину.

Вслед за юбкой, на пол летит и мой лиф. На удивление мне совсем не холодно. Несмотря на отсутствие одежды, его взгляд обволакивает меня теплом похлеще толстого пухового одеяла.

Он касается сосков. Слегка, даже не надавливая и не пощипывая, как в прошлый раз. Но и этой ласки достаточно для того, чтобы я прогнулась спиной до хруста в позвоночнике. Такой он… многообещающий, его взгляд. Я смотрю прямо в его темные глаза и со скоростью света лечу в пучину порока.

— Матвей, — зову рвано. — Кажется, на тебе слишком много одежды.

— Ты права, — усмехается он, не отводя взгляд от моего тела и начинает избавляться от своих штанов. Делает это крайне медленно и неторопливо, совсем не с той скоростью, что раздевал меня. Но у меня язык не поворачивается его поторапливать — настолько сексуально он выглядит в этот момент. И поэтому я просто смотрю. Облизываю губы и очерчиваю взглядом каждую деталь, которую так тщательно скрывала от меня его одежда. Даже когда на нем остаются одни лишь боксеры, я не отвожу глаза. Разглядываю выпирающий бугор, а затем окончательно смелею и накрываю его ладонью.

Матвей приглушенно шипит, а напряженная длина под моими пальцами заметно дергается. Словно в трансе, я оттягиваю резинку с фирменной серой надписью и высвободив его член, аккуратно провожу большим пальцем по слегка влажной головке.

Обхватываю его длину и на какое-то мгновение замираю. Не то чтобы в нерешительности, но видимо, мне нужен этот момент. Чтобы мысленно кивнуть себе и заверить, что я двигаюсь в верном направлении. Все в порядке, Дина. Все так, как и должно быть.

Матвей нетерпеливо толкается вперед и мои руки машинально скользят по его стволу, лаская его. С его губ слетаешь глухой стон и он кладет свою ладонь на мою, поощряя мои действия.

После трех лет супружеской жизни меня едва ли можно назвать девственницей, но с Матвеем все ощущается словно в первый раз. Может, потому что в душе я понимаю, что мы делаем что-то запретное. А может потому что мое сознание уже начало потихоньку избавляться от любых воспоминаний о муже. Поэтому и секс с ним отходит куда-то на второй план, развевается на ветру.

Я успеваю сделать всего несколько движений вверх-вниз, когда терпению Рокотова приходит конец и он подталкивает меня к кровати. Я скромно присаживаюсь на краешек, но уже в следующее мгновение его мощное тело впечатывает меня в матрас, полностью накрывая собой. Он будто в капкан меня поймал без возможности вырваться на свободу. Впрочем, к черту ее. Сегодня свобода мне не нужна.

Он покрывает поцелуями мою грудь и проложив огненную влажную дорожку ниже, опускается на живот. Его пальцы в этот момент тоже не отстают и ныряют под резинку моих трусиков. Касаются, поглаживают, слишком легко скользят по предательской влаге.

Матвей жадно сканирует мое лицо, следит за малейшей реакцией, на свои действия. Наслаждается тем эффектом, что производит на меня. Самоуверенный господин прокурор. Чувствует же, просто не может не чувствовать, как сильно я возбуждена, и все равно ищет подтверждение на моем лице.

А я улетаю все дальше. Постанываю, метаясь на подушках. Комкаю простыни и слишком уж постыдно двигаю бедрами навстречу его пальцам.

Его губы снова возвращаются к моей груди, с наслаждением облизывая соски и я воспламеняюсь как спичка. Еще чуть-чуть и начну позорно умолять его трахнуть меня, наконец, по-взрослому.

На секунду его руки исчезает с моего тела и кожа моментально покрывается тонкой корочкой льда. Будто его отсутствие я не могу пережить уже даже на физическом уровне.

Приподнимаюсь на локтях и замутненным взглядом вижу, как он достает презерватив из ящика тумбочки и разорвав фольгу, раскатывает его по всей длине. Черт возьми, до чего же это сексуальное зрелище!

Порываюсь сказать, что пью таблетки и презерватив нам в принципе не нужен, но уже в следующее мгновение головка, упакованная в прозрачный латекс толкается между моих складочек и любые мысли вылетают из головы.

Он дразнит меня, натурально издевается. Вырывает самые пошлые стоны и практически заставляет умолять. Если бы не туман в голове, из-за которого у меня напрочь отказала функция речи, оставив лишь способность утробно мычать и мурлыкать, я бы наверняка, высказала ему все что думаю о его неторопливых действиях и приказала немедленно войти в меня. Но я не могу. Часто-часто дышу и молюсь, чтобы мое бедное сердце выдержало это испытание. Потому что судя по сумасшедшему биению этого потрепанного жизнью органа, я в шаге от инфаркта.

Наконец, вняв моим мысленным мольбам и измученным стонам, Рокотов завершает свою извращенную пытку и входит в меня на всю длину. Резко. Без предупреждения.

В любой другой ситуации такое вторжение наверняка бы вызвало у меня боль, но сейчас между ног настолько горячо и влажно, что его движения провоцируют лишь приступ эйфории.

Как там говорят, величайший позор для мужчины — кончить слишком быстро? Кажется, сегодня стыдно будет мне. Потому что после таких насыщенных предварительных ласок я уже на грани. Бесстыдно обхватываю его бедра ногами и сама подаюсь навстречу.

С каждым его движением стоны, слетающие с моих губ становятся лишь громче. Не знаю, действительно ли Матвей заботится о своей репутации среди соседей или же это был исключительно неосознанный порыв, но его пальцы ложатся на мои слегка припухшие от поцелуев губы и сминая их, толкаются внутрь.

Я с готовностью обхватываю их, начиная посасывать и тут же ловлю на себе его взгляд, в котором бушует настоящее пламя. Острое. Яркое. Всепоглощающее.

Сейчас во мне одновременно находятся его пальцы и член и я с готовностью принимаю все, что он может мне дать. Не отвожу взгляд, всматриваясь в практически черные зрачки. Медленно провожу языком по его фалангам, слегка прикусываю, втягиваю их внутрь и одновременно толкаюсь навстречу ему бедрами.

И, наверное, именно это становится последней каплей для Рокотова. Вся хваленая прокурорская выдержка испаряется к чертям собачьим и он начинает вдалбливаться в меня совсем уж неистово. Даже немного грубо.

Но мне это нравится. Моему телу это нравится. Безумно.

Его пальцы практически касаются моего горла, но это ничто по сравнению с тем, как глубоко во мне ощущается его член. Врезается в меня без передышки. Беспощадно и горячо.

Спираль внизу живота раскаляется, обжигая плоть яркими искрами. Выжигает тавро наслаждения на моей коже. Заставляет рассыпаться на атомы.

Волна оргазма накрывает меня настолько интенсивно, что я неосознанно вонзаюсь зубами в его пальцы и громко мычу.

Перед глазами все меркнет, я безвольно растекаюсь по кровати и скорее со стороны вижу, чем чувствую, что Матвей приподнимает мои бедра и каким-то чудом переворачивает на живот. Тянет на себя, заставив встать на четвереньки и в следующее мгновение его пальцы скользят по моим ягодицам, поглаживая и сжимая.

Все это время я каждой клеточкой своего тела чувствую его взгляд. Боюсь даже представить насколько откровенный вид открывается ему с этого ракурса, но судя по его прерывистому дыханию и все еще твердому члену, упирающемуся в мое лоно, ему нравится то, что он видит. Очень.

А затем пытка возобновляется. Он входит в меня до основания и тут же выходит на всю длину. Растирает влагу по моим складкам и снова полностью погружается.

Я теряю счет времени и окончательно растворяюсь в этом моменте. После такого мощного оргазма, я готова отдать ему свое тело в безраздельное пользование. В конце концов, было бы несправедливо лишить Рокотова разрядки.

Но уже спустя несколько мгновений я понимаю, что даже сейчас, вбиваясь в меня неистово и грубо, Матвей гонится не только за своим удовольствием.

Неужели я смогу получить второй оргазм так быстро после первого? Хотя, не удивлюсь, что на самом деле прошло уже несколько часов. Потому что сейчас я не я… Я не узнаю свои ощущения, мысли… даже эти пошлые стоны, слетающие с моих губ, словно речитатив, кажутся мне чужими. Но почему же тогда все ощущается настолько правильно?

Словно почувствовав, что я снова практически достигла точки кипения, Матвей перемещает свою ладонь с моего бедра на живот и резко скользнув вниз, надавливает на самую чувствительную точку. И мой мир снова взрывается оглушительным фейерверком, ослепляя меня яркими вспышками.

На этот раз Рокотов не позволяет мне безвольно завалиться на кровать, а подхватив под талию, прижимает спиной к себе. И продолжает толкаться. Вдалбливается в мое измученное, но такое счастливое тело, пока сам не достигает разрядки. И только после этого мы вместе падаем на кровать и Матвей притягивает меня к себе, слегка прикусывая за плечо.

— Охренеть, Дина, — его голос с трудом просачивается сквозь плотную вязкую пелену. — Это было просто охренеть как красиво.

Глава 35

Просыпаться в чужой кровати — такое для меня впервые. Впрочем, заниматься сексом с кем-то кроме мужа тоже было в новинку, но не помню, чтобы прошлой ночью я жаловалась.

Я бы и сейчас в принципе не жаловалась… если бы Матвей не оставил меня одну.

С легким разочарованием провожу рукой по пустой подушке и несмотря на то, что постель рядом со мной уже успела остыть, тело все равно обдает волной жара. Прошлая ночь была… я даже слов не могу подобрать. В голове сейчас одни лишь эмоции. Сырые. Горячие. Местами влажные.

Целый водоворот из чувств, описать которые я не в состоянии. Но самое главное — я совсем не чувствую стыда. Да и чувство вины меня не гложет. Я даже об Илье вспоминаю скорее на фоне. Не потому что изменила мужу, а потому что рано или поздно мне придется вернуться домой. И может не сегодня, но Илья будет меня ждать.

И мы будем продолжать делать вид, что у нас все прекрасно и мы не спим с другими людьми. Мы, мать вашу, все еще любим друг друга.

Шесть дней… у меня осталось всего шесть дней этого фарса. А значит, надо не нежиться в кровати, предаваясь горячим воспоминаниям, а действовать.

Впрочем, это оказывается чертовски сложно. Несмотря на то, что вчера я толком не успела рассмотреть квартиру, сейчас каждая деталь здесь напоминает о том, что произошло.

Вот здесь Рокотов меня поцеловал. Вот здесь я, кажется, потеряла свой топ. Здесь его рука касалась моего бедра… Да, с такими темпами я долго буду собираться.

И где, вообще, носит Матвея? Раздеваться он мне довольно охотно помогал, я бы даже сказала — сделал за меня всю работу. А одеваться я, значит, должна сама?

До кухни и добираюсь скорее по запаху, чем по памяти, но и там хозяина квартиры не обнаруживаю. Ждет меня исключительно свежесваренный кофе, оставленный в режиме подогрева и круассан. Я даже возвращаюсь в спальню, чтобы проверить не оставил ли Матвей мне записку, затем оглядываю холодильник, входную дверь, и только потом догадываюсь заглянуть в телефон.

“Доброе утро, спящая красавица. Я буду безумно рад если ты дождешься меня до вечера в постели (желательно в том же виде, что я тебя оставил), но если все же тебе нужно бежать по важным делам, просто захлопни за собой дверь”.

“И не забудь позавтракать, пожалуйста”.

Губы сами собой растягиваются в улыбке и я наливаю кофе с простую белую кружку и беру круассан. А затем, повинуясь какому-то мимолетному порыву, подношу его ко рту и делаю селфи. Придирчиво рассматриваю фото, но все-таки отправляю его Рокотову.

Да, выгляжу заспанной. Да, без макияжа. Да, немного помятой. Но в целом я свечусь как хорошо оттра…. отлюбленная женщина, в общем. Думаю, Матвею будет приятно посмотреть на результат своих стараний.

И судя по краткому “вау” я оказываюсь права.

Дома я первым делом принимаю душ и делаю мысленную пометку написать хвалебный отзыв производителю тональника, которым я вчера замазывала синяки на запястье — средство смылось лишь после интенсивного трения губкой. Но отзывам, как и всему остальному, придется подождать. Сначала я должна наконец выслать мужу инструкции по передаче денег. Искренне надеюсь, что они с Людкой успели собрать нужную сумму, потому что ждать дольше я не собираюсь. Так или иначе наш с ним брак закончится на следующих выходных. В идеале, конечно, мне уйти из этих отношений с кругленькой суммой в кармане, но даже если Илья упрется и на захочет идти на поводу у шантажиста, это ничего не изменит…

Завтра. Все решится завтра. Главное, пережить этот день, а дальше уже будет легче. Не знаю почему, но мне кажется, что получив деньги, терпеть его присутствие в своей жизни станет гораздо легче. Может, глядя на него я перестану видеть изменщика-мужа и сосредоточусь на образе лошка в долгах, которого развел шантажист?

Эти мысли настолько меня заряжают, что я не только заканчиваю текущие заказы, но и делаю запас на будущее. Самые ходовые ароматы и формы. Даже пританцовываю, пока разливаю парафин по формочкам и смешиваю ингредиенты. Да, Рокотов определенно хорошо влияет на мое настроение. Чудодейственные у него способности все-таки.

Раньше мне всегда казалось, что если сделаю больше, чем надо, то этот товар неперменно будет лежать мертвым грузом на моих полках. Сейчас же я верю в себя.

Настолько верю, что не прерываюсь ни на обед, ни даже на ужин. Кайфую. Делаю то, что безумно люблю и ни на секунду не задумываюсь о том, что кто-то может это осуждать и пренебрежительно называть “свечки твои”.

В итоге, когда за окном уже окончательно темнеет я все-таки завариваю себе чай и взяв в руки телефон вижу несколько сообщений от Матвея. Вот черт, первое из них пришло почти два часа назад…

На фото его пустая кровать с ровно натянутым покрывалом, которое я тщательно расправила утром и лаконичная подпись:

“Вот это выглядит очень неправильно”

А следом другое фото с сообщением:

“Должно быть так”.

Я громко ахаю и даже прикрываю рот ладонью. Вот же прокурор! Вот же, мать его, Рокотов!

Он сфотографировал меня с утра! Я лежу на животе и несмотря на то, что все стратегические места прикрыты одеялом, это мой самый эротический снимок. Обилие голой кожи заставляет жар разгоняться по венам, а кровь закономерно закипает. Не то чтобы меня возбуждала собственная нагота, но глядя на это фото невозможно не вспомнить мельчайшие подробности прошедшей ночи. Я словно снова чувствую все его прикосновения и ласки. Господи, кто ж такие сообщения отправляет на ночь глядя? Доведешь же до греха, господин прокурор…

“Ну если бы ты не сбежал на рассвете, то могло бы быть именно так”.

“Ты же помнишь, преступники не дремлют. Да и коллеги бы вряд ли отнеслись в пониманием к моему прогулу…”

“Ну все, я поняла, ты супер-занятой прокурор, на котором держится весь город, а я бездельница, которая может себе позволить провести весь день в постели дожидаясь тебя после долгого рабочего дня?”

“Ты только что описала идеальную картину мира”

Только обилие смайликов в его сообщении не дает мне закатить глаза от такого шовинизма. Я начинаю набирать ответ, но видимо утомившись от переписки, Матвей решает мне позвонить:

— Я соскучился, — заявляет без обиняков.

— Я уже поняла, — смеюсь и тихо добавляю. — Я тоже.

— Ты дома?

— Да, целый день творила и вытворяла. Моя кухня сейчас выглядит, будто по ней монгольское иго прошлось.

— В таком случае, надеюсь, ты не сильно расстроишься, если я скажу, что стою у твоего подъезда? Ты не отвечала на сообщения и я…

— И ты решил приехать за ответом лично? — спрашиваю, стараясь не выдать панику в голосе.

— Вроде того, — усмехается он. — Ну так что, Дина… Как насчет позднего ужина?

— Плавно перетекающего в завтрак? — уточняю с нервной улыбкой.

— Говорю же, идеальная…, — с гордостью произносит он. — Ну так что, сколько тебе времени нужно, чтобы собраться?

Много, много времени, дорогой прокурор! Хотя бы потому что живу я совсем не там, где ты думаешь. И как сделать так, чтобы ты не уличил меня во лжи, я не знаю.

Глава 36

Без паники. Успокойся. Мы что-нибудь придумаем.

Но несмотря на внутренние уговоры, в голове все равно гуляет ветер. Впрочем, это неудивительно — при такой-то гипервентиляции легких!

— Дина? — нараспев произносит Матвей, все еще ожидая моего ответа.

— У меня тут воск на плите горячий. Кокосовый, — тут же морщусь, вспоминая слова сестры о том, что когда врешь, надо указывать как можно меньше подробностей.

— И…, — тянет он, а я в этот момент четко представляю приподнятую бровь.

— И мне нужно разлить его по формам. Это займет минут двадцать, наверное… Лучше дождись меня в машине, хорошо? Я выйду как только закончу.

— Договорились, — довольно усмехается он перед тем как отключиться.

Я протяжно вздыхаю и начинаю хаотично метаться по квартире. Как же все-таки опасно врать! И некрасиво… Если ложь Илье я еще могу оправдать его предательством и тем, что он этого полностью заслуживает, то за ложь Рокотову меня беспощадно грызет совесть. Даже если я скажу ему правду через неделю… эта ложь навсегда останется между нами. Я все еще замужем. И не посчитала нужным сообщить об этом.

По всему выходит, что самым правильным решением сейчас будет прекратить общение с Рокотовым и лишь заполучив официальный развод постараться начать все сначала. Но я не могу… Если бы не прокурор, я бы не справилась. Мысли о мести безусловно держали меня на плаву всю прошлую неделю, но одних их было недостаточно. И если я сейчас лишусь поддержки в виде его восхищенных взглядов, останусь без напоминаний о том, что я все еще могу быть желанной женщиной, что меня можно хотеть и любить не только из-за перспективы наследства, я просто не выдержу. Месть до конца я, конечно, доведу, но в процессе потеряю еще большую частичку себя.

Поэтому я решаю еще немного побыть эгоисткой. Я обязательно расскажу ему правду. Расстанусь с Ильей, подам заявление и расскажу Рокотову, что нахожусь в процессе развода. С бывшим мужем не живу и не общаюсь. А даты… остается только надеяться, что он никогда не узнает, что между нашим с ним знакомством и фактической подачей на развод прошли долгие две недели.

Из своего подъезда я выхожу с опаской и мелкими перебежками передвигаюсь к соседнему дому. К счастью, Матвей послушал меня и ретировался в свой автомобиль. Не знаю что бы я делала, если бы он остался ждать у подъезда. Наверное, пришлось бы переодеваться в старушку и сгорбившись в три погибели проковылять мимо него в подъезд и уже там скидывать маскарад на лестничной клетке. Хотя, зная Рокотова и свое собственное везение, не удивлюсь, если бы он галантно предложил проводить бабулю до квартиры. Отказаться бы я не смогла из страха выдать свой голос, а значит что? Пришлось бы делать вид, что забыла номер квартиры? Или поспешно сбегать с места преступления в надежде, что Рокотов не бросится вдогонку? Ну-ну, господин прокурор и не бросится за подозрительной прыткой старушкой. Нда, Дина… ложь это не твое. Определенно не твое!

Стоя за углом дома я вижу Матвея в салоне автомобиля, но с такого расстояния невозможно разглядеть куда направлен его взгляд. Что, если он смотрит прямо на меня? В сгущающихся сумерках он наверняка разглядит не только силуэт, поэтому я достаю телефон и отправляю ему сделанное заранее селфи.

Жду, когда его контакт загорается значком “в сети” и только после этого преодолеваю оставшиеся несколько метров до его авто и распахиваю пассажирскую дверь.

— Ты меня напугала, — Рокотов переводит слегка растерянный взгляд с меня на дверь подъезда, но все-таки фокусируется на моем декольте и растекается в счастливой улыбке.

— Вашу маму и тут и там показывают, — киваю на экран его телефона с моим фото.

— Это да, — довольно тянет он. — Повезло мне.

А затем его губы касаются моих и все страхи и сомнения, что мучили меня еще какую-то минуту назад, испаряются.

Так мало мне, оказывается, надо для того, чтобы забыть обо всем на свете. Мир сужается до размера Рокотова или скорее, наоборот, расширяется до его размеров. Потому что Матвей большой. И дает он мне так много всего.

А еще недавно мой мир был совсем крошечным. Полным неуверенности в себе, страха, печали, а с некоторых пор еще и боли от двойного предательства.

Сейчас же я чувствую лишь горячие волны возбуждения, которые медленно омывают мои бедра и твердое крепкое тело под подушечками пальцев.

Хорошо мне в этот момент. Спокойно. И волнительно одновременно. Но уже совсем по другому поводу.

— Спасибо за фото, — шепчет он в мои губы. — Никогда не был коллекционером, но кажется, я совсем не против собрать целую коллекцию твоих снимков.

— Какие нравятся тебе больше? Селфи или те, что ты делаешь сам?

— Какой сложный вопрос…, — протягивает Матвей и озадаченно чешет подбородок. — Каверзный, я бы сказал. Твои селфи прекрасны, но на утреннем фото на тебе было определенно меньше одежды.

— На мне ее вообще не было!

— Ну, я там прикрыл тебя для приличия…, — заверяет он с улыбкой.

— Прикрыл? То есть хочешь сказать, что спала я с голым задом? — возмущаюсь скорее для галочки, потому что с удивлением понимаю, что совсем не чувствую смущение.

— Поправочка, — смеется он. — С голым ПРЕКРАСНЫМ задом.

— Это, конечно же, все меняет, — смеюсь, утыкаясь в его плечо.

И такую свободу при этом чувствую. Такое покалывающее счастье, что когда Матвей заглядывает в мои глаза и тихо предлагает “ко мне?”, я лишь молча киваю, продолжая улыбаться как сумасшедшая.

Глава 37

Динино настроение заразительно. Сейчас я с трудом вспоминаю ту угрюмую девушку, что волком смотрела на меня в клубе. Хотя даже не столько на меня, сколько на весь окружающий мир, включая саму себя. То ли за эту неделю ей удалось продать рекордное количество свечей и заключить кучу договоров на посредничество, то ли девочка, наконец, поверила в себя.

Она смеется, улыбается и она, мать ее, сияет!

И судя по моей реакции, это в девушках возбуждает меня гораздо больше, чем обилие голой кожи.

Чувствую себя последним маньяком, когда веду рукой по ее обнаженному плечу, убираю с него темные волосы и мягко касаюсь губами. Этих действий недостаточно, чтобы выдернуть ее из полудремы, но вполне хватает на то, чтобы из ее легких вырвался мелодичный стон.

Фанатею от этого звука. До костей меня будоражит и заводит так, что кажется, будто секс был не час назад, а лет пять минуло минимум.

Зарываюсь лицом в ее волосы и тяну носом ее аромат. Балдею от того, как ее парфюм смешался с моим и теперь представляет собой такую себе смесь из на обоих. А если добавить к этому запах крышесносного секса… Вот что ей нужно продавать! Бутилировать. Разлить по флаконам, переплавить с парафином, сделать те же арома саше, свечи и что там еще она производит. Пофиг, если честно. Заверните все и сразу!

Стану постоянным клиентом и словно наркоман буду таскаться за ней в надежде разжиться новой дозой.

Легкое касание моих губ моментально перерастает во что-то большее. Это даже не лесной пожар, который за мгновение разрастается до целой катастрофы. Это какой-то ядерный взрыв.

Не хотел ведь ее будить, да и самому надо выспаться перед рабочим днем, прекрасно это понимаю. Но и жгучее давление в паху игнорировать тоже не могу. Продолжаю выводить влажные узоры на ее плече и одновременно ненавязчиво толкаюсь бедрами вперед.

— Ммм? — сонно бормочет Дина, но инстинктивно подается мне навстречу. Все еще спит. Такая уязвимая. Нежная. Прижимается всем телом. Будто ищет не только удовольствие, но и защиту. Уверенность в чем-то.

Моя рука скользит под кромку тонкого одеяла, которое едва прикрывает ее тело и касается груди. Поглаживаю, слегка сжимаю. Касаюсь подушечками пальцев острых сосков.

Хочу ее. Безумно. Причем, с каким-то звенящим удивлением понимаю, что желание мое не ограничивается одним лишь сексом. Я всю ее хочу.

Даже во сне Дина остается отзывчивой к моим ласкам. Будто ее тело успело настроиться на одну волну со мной и теперь хватает лишь лёгкого прикосновения, чтобы врубить нужную частоту. Дурею от этого просто неимоверно.

В душе мы, мужики, конечно завоеватели, но когда первый рубеж пройден и крепость пала, хочется именно такого — чтобы с первого взгляда, с мимолетного прикосновения начинало полыхать и искриться.

Дина мурлычет что-то нечленораздельное и принимая это за добрый знак, я убираю руку с ее груди и веду ниже. Твёрдый плоский живот преодолеваю, возможно, слишком быстро, но сейчас у меня не хватает терпения, чтобы уделить внимание всем участкам ее тела. Напряжение в паху нарастает слишком стремительно. Растёт и что-то в груди, формируясь в большой тугой ком и норовя вырваться из грудной клетки, долбясь о рёбра в унисон с сердцем. Или это оно и есть? Тугой ком — лишь странный спазм в этом самом органе?

Пожалуй, с собственной анатомией я разберусь попозже. Сейчас меня куда больше интересует анатомия Дины. Каждая, мать вашу, клеточка ее тела.

Она переворачивается на спину, обеспечивая мне лучший доступ ко всем нужным местам и несмотря на то, что ее глаза все ещё закрыты, я знаю, что она уже не спит. Чувствую это по ее учащенному дыханию, по легкой отчётливой пульсации на кончиках моих пальцев, и конечно, по тому, как сильно она вжимается в мое тело, без слов требуя, чтобы я продолжал то, что делаю.

И я, естественно, не останавливаюсь. Заставляю пальцы кружить, надавливать и ласкать. Выбиваю из неё самые сладкие стоны и звуки. Подсаживаю на себя, чтобы ее точно так же ломало от желания заполучить новую дозу.

Утром нет времени ни на завтрак, ни даже на то, чтобы сделать очередное сексуальное фото Дины. Во-первых, мы безбожно проигнорировали будильник, а во-вторых, она подрывается вместе со мной и мы наперегонки скачем по квартире на одной ноге, пытаясь одновременно влезть в одежду и влить в себя кофе. И даже несмотря на то, что впереди маячит позорное опоздание, я ни о чем не жалею. Ни о единой страстной минуте этой ночи, ни о не менее горячем утре, которое тоже началось с ласк.

— Давай вызову тебе такси, — предлагаю под бодрую мелодию в лифте. — Подвезти уже никак не успеваю, прости.

— Не стоит, я хочу немного пройтись, раз уж с утренней йогой не срослось.

— По-моему, мы неплохо потренировали твою растяжку, — глумливо замечаю, поправляя ее волосы. Она тщетно пыталась хоть как-то расчесать их пальцами, но ее прическа по-прежнему свидетельствует о том, что у хозяйки была довольно бурная ночь.

— И все же пройтись не помешает, — улыбается она. — Если мы собираемся придерживаться такого же темпа, то мне определенно стоит потренировать выдержку. Может записаться на пару марафонов…

— Марафон я тебе и без записи устрою, — многообещающе подмигиваю. — Надо только выходных дождаться.

Дина мечтательно закатывает глаза и я едва сдерживаюсь, чтобы не начать исполнять обещание прямо в лифте.

— Кстати о выходных, у моего товарища юбилей. Отмечать будет на турбазе за городом. Отдельные коттеджи, бассейн, сауна, джакузи. Шашлыки естественно, и отличная душевная компания. Ты как?

— На этих выходных? — переспрашивает глухо. — Нет, извини, на этих не могу. У меня уже, к сожалению, есть планы. Но после этого я абсолютно свободна. И в выходные, и в будни, утром, ночью… в общем, ты меня понял.

— Определенно, — киваю, хотя на самом деле понятия не имею что она имеет в виду. Слова-то простые, но судя по трагическому и одновременно какому-то торжественному тону, меня не покидает чувство, что в свою речь она вкладывает ещё и какое-то скрытое значение.

Глава 38

Возвращаясь в нашу квартиру, я на подсознательном уровне жду, что Илья окажется дома и устроит мне очередной допрос с пристрастием. Я даже врать не стану. Клянусь, если он будет стоять за этой дверью, я выдам ему всю правду. Наплюю на чертову месть и расскажу, что знаю про его измены. И свои скрывать не стану. Хотя, изменой-то мою связь с Рокотовым можно назвать с натяжкой. Я не сплю с двумя мужчинами одновременно. Мои отношения с Ильей закончились ровно в тот день, когда я увидела их переписку. С тех пор у нас не было ни секса, ни поцелуев, ни признаний в любви. Ни-че-го.

Но муж меня не ждет, а значит мое признание тонет в пустоте квартиры. Потеряв доступ к его мессенджеру, я даже понятия не имею провел ли он очередную ночь с Людой, но с каким-то безразличием понимаю, что мне все равно. Наши отношения в любом случае уже не спасти. Нас нет. Как нет и нашей семьи. И подруги по имени Мила у меня тоже нет. Кажется, что все что происходит вокруг — лишь отголоски моей прошлой жизни. Так же как ученые до сих пор слышат эхо Большого взрыва во Вселенной, я вижу эхо своего брака. Бестелесный фантом.

Что ж, дорогой муж, зря ты не воспользовался своим шансом закончить все быстро и безболезненно. Надеюсь, ты приготовил всю сумму, потому что час икс настал.

В торговый центр я захожу минут за сорок до назначенного времени. Лениво прохожусь по магазинам, взгляд цепляется за пару платьев, но я даже не решаюсь их примерить. Кажется, что руки трясутся так сильно, что ни одну пуговицу на себе не смогу застегнуть. Посредственный из меня тайный агент, конечно… Остается надеяться, что хоть планировщик удачный. Или как там такие люди называются? Тактик? В общем, хочется верить, что план мой сработает.

— Ты где? — в трубке раздается голос Люды.

— О, ты уже приехала? Я чуть раньше пришла, сейчас спущусь к тебе.

Встаю на ступеньку эскалатора и пользуясь тем, что подруга меня не видит, рассматриваю ее силуэт. Она стоит у фонтана в холле и набирает что-то в телефоне. Информирует моего мужа о том, что будет помогать мне выбирать нижнее белье? Или хочет убедиться, что он не сбежал с огромной кучей денег, которые она взяла в кредит? Ну что ты, Люда, как можно сомневаться в своем мужчине? У вас же любовь! Ну куда он от тебя денется, право слово… Вас же с ним так много связывает! Общие мечты о шикарном наследстве, к примеру!

— Привет. — обнимаю ее, цепляя на лицо лучезарную улыбку. — Я тут, честно признаться, немного потерялась. Я же обычно вещи все онлайн заказываю, триста лет по настоящим магазинам не ходила. Так что еще раз спасибо, что согласилась помочь.

— Да не за что, — она нервно пожимает плечами. Да и в целом выглядит жутко неуверенно. Ну еще бы, когда мы с ней договаривались о встрече, она еще не знала, что шантажист потребует у ее любовника оставить нужную сумму в том же торговом центре, где она будет подбирать нижнее белье его жене. Невероятное совпадение, не так ли? Кстати об этом, не мешало бы ей напомнить, что прийти именно в этот торговый центр было ее идеей.

— На каком этаже твой магазин? — интересуюсь невинно.

— В смысле мой? — хмурится Люда.

— Ну ты же сама сказала, что покажешь мне магазин, в котором себе белье покупаешь. Чего бы мы еще в центр тащились, я бы поближе к твоему офису приехала лучше. Но ты сказала, что там один ширпотреб продается.

— Я так сказала? — неуверенно переспрашивает она.

— Ну да, — деланно удивляюсь. — Ты чего такая заторможенная? Случилось чего? Или опять голодом морила себя три дня? Я же говорила тебе, никакая фигура не стоит того, чтобы убивать собственные клетки мозга. Ну похудеешь ты на пять кэгэ, встретишь прекрасного принца, наконец, но вместо долго и счастливо с ним, будешь только слюни пускать и мычать бессвязно. Давай, соберись, надо выбрать комплект, чтобы прям вот наповал… на отрыв башки.

Улыбаюсь при этом глупо-глупо. Вижу, что Мила нервничает. Наверняка хочет побыстрее все закончить и убраться из торгового центра до того как здесь появится мой муженек с кучей бабла для шантажиста.

— Ничего у меня не случилось, — бурчит подруга. — Просто переживаю как бы босс не спалил, что я пораньше сбежала. Не все, знаешь ли, могут себе позволить шляться не пойми где посреди рабочего дня.

— Понимаю, — выдавливаю из себя улыбку и проглатываю ее колкость. — Еще раз спасибо, что согласилась помочь. Ну так что, идем?

— Идем, — закатывает глаза и наконец обращает внимание на огромную коробку в моих руках. — А это что?

— Саше и свечи. У меня через полтора часа деловая встреча с потенциальным клиентом.

— Здесь что ли? — недоумевает подруга.

— Ну да, я ж тебе говорила, что магазин мужской одежды сделал у меня заказ. Они на третьем этаже.

— И что, ты с этой коробкой будешь таскаться по бутикам?

— Ну а куда я ее дену? Я же не на машине, а камер хранения здесь нет, чай не на вокзале…

— Ну есть же в супермаркете, — возражает она и тут же прикусывает язык. Поняла, видимо, что не слишком разумно было предлагать мне оставить свою коробку там, где вскоре ее любовник должен будет положить деньги для шантажиста.

— Ты гений, — радостно заявляю. — Господи, как я сама не догадалась! Таскалась с ней по всем этажам пока тебя ждала! Надо было сразу положить и не мучиться.

— Да ладно, можем по очереди носить, если сильно тяжелая, я помогу, — неуверенно тянет подруга.

— Вот еще, — отмахиваюсь от нее и направляюсь к лестнице на нулевой этаж. Смотреть на Милу при этом боюсь. Мне кажется, у меня на лице сейчас написан триумф и победа.

Оставляю коробку в одной из нижних ячеек и уже налегке отправляюсь на поиски идеального нижнего белья. И пусть мне не суждено использовать его по назначению, к выбору я подхожу очень осознанно и заставляю Милу смотреть, как я примеряю пару десятков комплектов. Не забываю при этом и стандартное: как думаешь, Илюше понравится?

И Мила кивает, улыбается и в общем-то делает то же, что и последние несколько месяцев — старательно изображает из себя мою лучшую подругу. Браво! Оскара этой женщине!

— Фух, я больше не могу, — протяжно вздыхаю, в который раз покинув примерочную. — Берем этот!

— Уверена? — нервно переспрашивает она, поглядывая на часы. Видимо, Илья сообщил ей не только место, но и время передачи денег. И она прекрасно знает, что в этот самый момент мой дорогой муж находится на нулевом этаже и укладывает пакет с выкупом в одну из ячеек.

— Да, — киваю, продолжая улыбаться. — Прекрасно подходит к глазам.

Правда, не уточняю к чьим. Ведь комплект по сути я выбираю для нее. Для них с Ильей точнее.

— Давай кофе выпьем, — предлагает Мила. — У тебя же еще есть время до встречи с этим твоим магазином одежды?

— Полно, — соглашаюсь и тут же киваю на фуд корт, возле которого мы стоим. — Только чур не здесь, я пока тебя ждала, взяла попробовать американо. Отрава полнейшая. Идем, я там внизу видела кофейню.

И еще до того как Мила успевает что-то возразить, я тащу ее к лестнице. Болтаю при этом без остановки. Про кофе, про крутые ступеньки и даже про девушку в цветастом сарафане в нескольких метрах от нас. Несу полнейшую чушь, лишь бы не дать Миле возможность остановить меня и предложить отправиться за напитками в другое место.

Потому что именно эта локация как нельзя лучше подходит для моего плана. Не зря я несколько дней потратила на все детали. В моей голове сотни алгоритмов-ответов на каждый шаг. Такая себе табличка со стрелочками из журнальных тестов.

Если Мила скажет это, я отвечу от вот это. Если пойдет налево, значит я буду действовать так, если направо, то уже вот так…

Только благодаря этому я еще не валюсь в нервном обмороке. Выуживаю из сознания заранее заготовленные ответы и действую буквально на автопилоте. Потому что мне страшно, волнительно и тревожно. Но в то же время внутри внутри трепещут бабочки. От предвкушения и триумфа. Все идет по плану. Мне почти удалось!

— Давай присядем туда, — она указывает на дальний столик.

— Да, давай, — соглашаюсь, но продолжаю стоять на месте, делая вид, что усердно ищу что-то в сумочке. С этого места мне открывается прекрасный вид на камеры хранения, а значит и на собственного мужа, который ошивается возле них.

— Это ты ему сказала? — напустив в голос побольше строгости, спрашиваю.

— Кому? — хмурится Мила.

— Илье, — поджимаю губы и киваю в его сторону. — Хочешь сказать, что это просто совпадение?

— Нет, я не…, — начинает она, но в этот момент он наконец оборачивается и его взгляд испуганно мечется от Милы ко мне.

— Зачем бы он еще срывался сюда посреди рабочего дня? — скептически интересуюсь. — Ради тайного свидания? Не надо было, Мил.

— Прости, — выдавливает она из себя. — Я хотела как лучше.

А получилось как всегда, усмехаюсь мысленно. Что ж, с вами приятно иметь дело. Из вас получились отличные марионетки. Бросаю очередной обиженный взгляд на подругу и помотав головой, направляюсь к Илье, который почему-то начинает нервно переминаться с ноги на ногу и не спешит изображать бурную радость по поводу этой “случайной” встречи. Ох, дорогой, тебе еще учиться и учиться у своей любовницы…

Глава 39

— Я же просила дать мне время, — говорю понуро, но все-таки заставляю себя скромно улыбнуться. Будто все еще злюсь, но мужа продолжаю любить. Всем, мать вашу, сердцем.

Илья таращит на меня глаза и лишь беспомощно открывает рот. Однако капельки подозрения в его глазах все-таки мелькают и я выпаливаю:

— Можешь не делать вид, что встреча случайна, Мила уже во всем призналась.

— Призналась? — он бледнеет, а я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. До того комично он сейчас выглядит! Впрочем, судя по напряженным канатам нервов — максимум на что я буду способна это злобный хохот гиен.

— Дина сразу поняла, что это я тебе сказала, что мы будем здесь, чтобы ты пришел извиниться, — тараторит подруга и несмотря на то, что она стоит за моей спиной, я готова поклясться, что в этот момент она усиленно подмигивает своему любовнику, чтобы получше донести до него смысл своих слов.

— Ах, да, — неуверенно тянет он и так странно дергает плечом, что я начинаю подозревать у него нервный тик. Да и в целом он выглядит не то чтобы на пять баллов.

Можно, конечно, предположить, что темные круги под глазами это следствие бурной ночи с моей подругой, но лично мне приятнее верить, что проблемы со сном у него начались из-за меня. Бедняга, наверняка, измучился мыслями о том, что наследство может уплыть от него. Ну ничего, пусть понервничает. Говорят, периодические встряски и потрясения даже полезны для здоровья.

Я же изображаю из себя саму нерешительность. Не уверена, что Илья сейчас в состоянии оценить мою актерскую игру, но на всякий случай продолжаю делать вид, что жутко смущена. Нервно переминаюсь с ноги на ногу и незаметно бросаю взгляд на прозрачные дверцы камер хранения. В нужной ячейке лежит белая коробка и несмотря на то, что я не могу позволить себе улыбку, внутри ликую. Илья принес деньги! С точностью выполнил указания шантажиста.

— Мы кофе собирались попить, — говорю тихо и великодушно предлагаю: — Можешь присоединиться.

— Спасибо, — выдавливает из себя Илья и я с каким-то ужасом понимаю, что еще пару недель назад я бы сейчас висела у него на шее. Та наивная дурочка, которой я тогда была, наверняка бы восприняла его состояние как следствие чувства вины. Смотрела бы на угрюмое выражение лица, синяки под глазами и тонкие морщинки на лбу, а сама корила бы себя за то, что настояла на разлуке. Вон как страдает, любит меня безумно! Поэтому и пытался изнасиловать, ага…

Мне остается лишь мысленно закатать глаза и врезать себе смачную пощечину. Тоже мысленно, конечно. Но даже в такие моменты у меня язык не поворачивается винить прежнюю себя. В чем моя оплошность? В излишней наивности? Что плохого в том, чтобы доверять своим близким?

— Я не обижаюсь, не переживай, — говорю Миле, хватая ее за руку. — Понимаю, что ты хотела как лучше.

Не то чтобы мне нужно было успокоить подругу, но таким образом я даю мужу шанс выполнить требование шантажиста. Не только положить деньги в ячейку, но и бросить ключ от дверцы в огромную кадку с искусственной пальмой. Именно там он его и взял пять минут назад, как никак я сама его незаметно туда положила, когда только приехала в торговый центр.

За столиком в кафе мы почти не разговариваем. Мила даже не пытается сделать вид, что действительно хочет нашего примирения и не дает нам ни секунды побыть наедине. Даже за кофе к барной стойке они идут вдвоем с Ильей потому что в одиночку три стаканчика никто не унесет. Но меня это, естественно, не смущает. Прекрасно понимаю, что любовничкам не терпится обсудить нашу ситуацию. Илья наверняка выговаривает Миле за то, что та позволила мне увидеть его, а она оправдывается и заверяет его, что это чистое совпадение.

В принципе, на этом можно закончить игру… Забрать деньги, сказать им, что прекрасно знаю об их похождениях и уйти. Просто исчезнуть.

Но я продолжаю сидеть и даже умудряюсь влить в себя безвкусный кофе. Впрочем, думаю даже божественная амброзия показалась бы мне сейчас обычной водой. Нервы на пределе. И несмотря на то, что пока все идет по плану, вживую все намного волнительнее, чем в моей голове.

Да, я четко выверила каждый свой шаг, попыталась предсказать действия Милы и Ильи тоже. Но вот что я упустила, так это эмоции. И сейчас мне приходится сглатывать их, давясь и задыхаясь, потому что уверена — стоит хоть на секунду задуматься о том, что чувствую в этот момент, меня просто смоет.

— Ох, у меня же встреча! — спохватываюсь, бросив взгляд на часы. — Не хватало еще опоздать!

— Что еще за встреча? — хмурится муж, а Люда поясняет:

— Дина принесла свои арома саше для магазина мужской одежды.

— Для Делюкса и Эгоиста, — хвастаюсь, выпячивая грудь. — Вы знали, что у них один хозяин? Вроде весь этот торговый центр ему принадлежит даже.

— И откуда у тебя такие знакомства? — удивляется Илья вместо того, чтобы искренне порадоваться.

— Сарафанное радио, — отмахиваюсь беззаботно. — Помнишь, я весь убойный отдел и прокуратуру снабдила подарочными наборами? Вот они как-то и узнали про мои саше и захотели заказать их как комплимент к покупке.

— Офигенно нынче прокуроры и менты получают, если в Делюксе одеваются, — хмыкает муж. — Вообще уже ничего не стесняются со своими взятками!

— С чего ты взял, что они там одеваются? Может, просто дружат. Или вообще, рейд там делали, пытаясь уличить тех в контрафакте? — внутри зреет протест и непреодолимое желание броситься на защиту всех прокуроров и полицейских страны. Ну ладно, одного прокурора в частности. — В любом случае, мне пора. Я так поняла, там администратор не целый день находится. Не хочется заставлять ждать человека.

— Да, конечно, — с готовностью кивает Илья.

Судя по всему, ему не терпится уже отделаться от меня и нормально обсудить с Милой дальнейшие действия.

— Мил, ты не помнишь, куда я номерок дела? — снова делаю вид, что активно ищу в сумке ключ. — Господи, какая же я растяпа. Неужели потеряла? А нет, вот он!

— Что за номерок? — он смешно сдвигает брови, глядя на ключ в моей руке. Идентичный тому, которым он и сам воспользовался недавно. Правда, на моем другая цифра. Соседняя с той, что была у него.

— От камеры хранения. Представляешь, я час таскалась с коробкой по всем магазинам пока Милка не предложила мне оставить ее в камере хранения. Сама бы так и не додумалась, дурочка.

То, каким взглядом мой муж награждает любовницу, сложно описать одним словом. Впрочем, как и двумя. Это просто непередаваемая гамма эмоций. Возмущение. Недоумение. Разочарование. И злость. Естественно, злость…

Людка наверняка взяла для него кредит, помогла собрать такую огромную сумму в кратчайшие сроки, но он все равно злится на нее, обвиняя во всех смертных грехах. Не удивлюсь, если и изначально в том, что они попали в такую ситуацию он винит тоже ее. Подлая подруга жены совратила и поставила ни в чем неповинного мужа…

Пользуясь его ступором, я встаю из-за стола и иду к стеллажу с ячейками. Спиной чувствую его взгляд, но вслед за мной он не бросается. Тем не менее, ту самую пальму я специально обхожу стороной. Будь спокоен, дорогой, ключ меня совсем не интересует. Не зря же мы с Юлькой еще в воскресенье сделали дубликат.

Сестра предлагала мне помочь и сегодня, но я не стала подвергать ее такому риску. Куда легче было бы ее попросить забрать деньги из ячейки пока я отвлекала Милу с Ильей в кафе. Но я не могла ее так подставить. Умом понимала, что вряд ли муж пойдет в полицию с вопросом шантажа, но на сто процентов ни в чем не была уверена. Месть нужна мне, а значит и все риски на себя тоже должна взять я.

Присаживаюсь рядом со своей ячейкой, и на всякий случай закрыв обзор спиной, открываю обе дверцы сразу. Мысленно прошу прощения у дедули в метре от себя, который открывает одну из верхних камер и уронив цепочку золотого цвета на пол, спрашиваю у него:

— Это не вы потеряли?

— Что это? — его взгляд скользит по украшению, оценивая стоимость.

— Да вот, на полу нашла, думала, может вы обронили.

По-хорошему, мне бы конечно, встать и подать браслет ему поближе, но я продолжаю сидеть на корточках и дедуле самому приходится наклониться ко мне. Теперь мы точно закрываем обзор и передав цепочку ему в руки, я быстро перекладываю завернутые в газету деньги к арома саше. Пустую коробку оставляю в том же ящике и плотно захлопываю дверцу.

— На золото не похоже, — протягивает дед и кряхтит поднимаясь. — Не мое это.

— Может, хозяин вернется, — пожимаю плечами. — Даже если это дешевая побрякушка, она может быть дорога кому-то как память. Положите на стол.

— Может, и вернется, — философски заявляет мужчина и идет к столику, чтобы сложить свои покупки в цветастую авоську.

Я же распрямляюсь и подхватив свою заметно потяжелевшую коробку, иду к мужу и подруге. Всеми силами стараюсь выглядеть расслабленной, но внутри все звенит от напряжения. Заметили или нет? Подозревают меня в чем-то или продолжают считать наивной дурочкой, которую очень легко водить за нос?

Выглядят хоть и серьезными, но кажется, ни о чем не догадываются. Однако, на всякий случай, я снимаю крышку со своей коробки и сую ее под нос Люде:

— Как тебе? Илья-то в курсе, у него у самого такие в шкафу висят, а ты же не нюхала мужскую линейку.

— Ммм… вкусно, — тянет она носом.

— Здесь два вида, — я приоткрываю один из пакетиков, позволяя ей насладиться ароматом, который она не раз вдыхала, целуя моего мужа. — Только аккуратно, это же на продажу.

Илья лишь мельком взглянул на содержимое коробки с плотно уложенными саше и снова начал гипнотизировать взглядом камеру хранения.

— Ну что, я пошла? Пожелайте мне удачи! Пусть это будет первым, но не последним их заказом!

— Удачи, — натянуто произносит Мила, а Илья даже на это не сподобился. Не сводит взгляд с ячеек и разве что носом не ведет, пытаясь вынюхать следы шантажиста по запаху. В итоге он все-таки не выдерживает и шагает в ту сторону, но увидев сквозь прозрачную дверцу, что коробка все еще там, хмурится и наконец обращает внимание на меня:

— Я с тобой схожу, все равно домой потом вместе.

— Вместе? Ты разве не у Марченко будешь ночевать?

— Мы на один день договаривались, Дин, — напоминает он. — Давай уже заканчивать эту фигню, ладно? Идем, отдадим эти твои шарики в магазин, а потом поедем домой. Как семья, ладос?

— Как семья, — киваю с тревогой и на ватных ногах двигаюсь к эскалатору.

Глава 40

Как я могла так просчитаться? Была уверена, что Илья с радостью спровадит меня на встречу с заказчиком, а сам останется караулить шантажиста. Поэтому и коробку в ячейке специально оставила, чтобы он был уверен, что деньги все еще там.

Но мой муж, судя по всему, уже успел смириться с потерей такой суммы и сейчас всячески пытается сохранить единственное, что у него осталось — меня.

Правда, вместо того, чтобы хоть как-то наладить связь и завести разговор, он преимущественно молчит. Оборачиваюсь в надежде, что он хотя бы на зад мой пялится по старой памяти, пользуясь тем, что на эскалаторе я стою на две ступеньки выше, но замечаю, что его внимание приковано к телефону. Он поспешно что-то набирает, водя пальцами по экрану.

Я даже не пытаюсь свернуть шею, чтобы прочитать что он там пишет. Руку готова дать на отсечение, что мой благоверный строчит инструкции своей любовнице и строго настрого велит не сводить глаз с ячейки.

Бедная Милка. Она и так тряслась, как осиновый лист, а тут вообще в обморок хлопнется от возложенной ответственности. Наверняка, вступая в интимную связь с моим мужем, ее будоражила мысль о том, что нужно будет скрываться. Тайные встречи, секретная переписка… Зная Люду, она представляла себя высококлассной шпионкой с важной миссией. Что ж, будем считать, что ее повысили. Теперь в ее задачи входит не только трахаться с Ильей за моей спиной, но и сидеть в засаде среди искусственных пальм и выслеживать шантажиста.

Вдоволь насладиться этой иронией мне не позволяет щемящее чувство тревоги. Почему муж потащился за мной? Неужели в чем-то подозревает? Но нет… он даже не пытается заглянуть в коробку, хотя обнаружить под слоем саше завернутые в газету деньги было бы легко.

Сумку я специально взяла сегодня небольшую, туда едва телефон и ключи умещаются. А вот на футболку оверсайз и специальный “карман” как у торгашей в девяностые у меня большие надежды. Зря я видимо смеялась, когда Юлька предложила мне “трусы с секретом” купить. Надо было брать!

Хотя, понятия не имею как бы я посреди ТЦ засовывала деньги в нижнее белье. Впрочем и под футболку их будет нелегко спрятать, если он вознамерится ходить за мной по пятам. Как же мне от него избавиться…

— Дед такой странный, — бормочу задумчиво.

— Какой еще дед? — переспрашивает Илья, оглядываясь по сторонам.

— А? — пожимаю плечами. — Да это так, мысли вслух. Просто дед не идёт из головы, странный какой-то.

— Это который возле камеры хранения рядом с тобой ошивался? — настороженно тянет он, подтверждая тем самым мои догадки, что они с Милой не сводили с меня глаз.

— Да, пристал с какой-то цепочкой, якобы я обронила, а сам чуть в мою коробку носом не нырнул, так ему было интересно что у меня там.

— В какую коробку? — глупо блеет.

— Ну в эту, в какую ещё? — трясу перед его носом своей ношей.

— И что он хотел?

— Познакомиться, — хихикаю и вздыхаю: — Да ничего он не хотел, просто странный какой-то. Скучно ему наверное, вот во все ячейки и заглядывает. Может у него склероз и забыл куда свои вещи засунул вообще. Вот и любопытствовал.

— А куда он ещё заглядывал? — хмурится муж.

— Да никуда вроде, — отмахиваюсь. — Забей. Просто странный дед. Нам что, поговорить больше не о чем?

— Да нет, конечно, — изображает беззаботность, но судя по повисшей паузе, общих тем для разговоров у нас действительно не осталось.

До третьего этажа мы добираемся в полнейшей тишине и когда я уже отчаиваюсь найти причину, чтобы попросить Илью подождать меня в холле, он сам выдает:

— Ты же недолго там? Я в туалет пока сгоняю, ладос?

— Ладос, — киваю, мысленно вознося молитву Всевышнему. И пусть я на сто процентов уверена, что он сейчас побежит не в уборную, а снова к камерам хранения, я искренне рада его очередной лжи. Пусть выслеживает деда, дырявит взглядом ячейку и ссорится с Людкой из-за того, что та упустила шантажиста. Лично мне уже наплевать. Пусть хоть отымеет ее под той пальмой. Главное, что я, наконец, могу перепрятать деньги и выдохнуть наконец. Потому что несмотря на всю браваду и легкомысленную улыбку, что я так тщательно изображаю, внутри я трясусь как алкаш со стажем. Вроде бы ни Илья, ни Мила ничего не подозревают, но в то же время я не могу расслабиться и поздравить себя с победой. Далеко еще до нее. Четыре долгих дня. И пережить их будет крайне сложно. Особенно, если учесть, что Илья собрался вернуться домой…

— Добрый день! — здороваюсь с продавцом-консультантом. — У меня назначена встреча с Маргаритой Макаровной.

— Вы по поводу ароматизаторов? — уточняет девушка.

— Да, арома саше ручной работы.

Помнится, мой собственный муж не раз называл их “вонючка для шкафа”, аргументируя это тем, что все автомобилисты так величают ароматизаторы для салона. Так что на девушку я не обижаюсь. Наоборот, улыбаюсь еще сильнее и вкрадчиво прошу:

— Можно воспользоваться вашей примерочной на секундочку? У меня лямка бюстгальтера так перекрутилась неудобно, полдня мучаюсь.

— Конечно, — кивает девушка. — Маргарита Макаровна все равно еще занята. У нее там с поставщиком встреча, но она велела предложить вам кофе или чай.

— В этом нет необходимости, спасибо, я только что из кафе, — киваю и направляюсь к ближайшей примерочной за белоснежной шторкой. Достаю из коробки сверток с деньгами и аккуратно, чтобы не выронить все к чертовой матери из-за трясущихся рук, распихиваю пачки в пояс вокруг талии. Даже в лифчик немного засовываю, благо сегодня я отдала предпочтение спортивному топу. Дернул же меня черт попросить наличку. В следующий раз надо требовать выкуп в биткоинах!

Придирчиво рассматриваю себя в огромное зеркало и подмигнув собственному отражению, выхожу из примерочной. Самое сложное позади. Можно начинать дышать. Или хотя бы перестать дрожать. Да, нужно начать с малого.

Встреча с помощницей Разумовского проходит гладко. Я отдаю ей товар, подписываю несколько бумаг и беру их электронный адрес, чтобы прислать потом чек после того как проведу оплату через налоговый кабинет. Проще простого! Может, еще несколько дней я бы и нервничала, заключая такую крупную сделку, сейчас я просто радуюсь мелочам. Не делаю ничего противозаконного — уже плюс.

Жаль только, что расслабилась я рано. Мало того, что на выходе из магазина я встречаю самого Разумовского, который улыбается мне, словно родной сестре, так еще и Илья в этот момент подходит к нам и нетерпеливо интересуется:

— Дин, ну мы домой едем или как?

Глава 41

— Ты на работе? — голос Разумовского звучит предельно напряженно.

— Да, а что?

— Дело есть, — загадочно выдает и тут же добавляет: — Я подъеду?

— Паспорт только не забудь, — бурчу в трубку и отключаюсь.

Что ему понадобилось, интересно? Решил в десятый раз обсудить сколько мяса для шашлыка брать на выходные? Или снова будет уговаривать подарить Шестакову не часы, как договаривались, а девку в торте… С него станется!

Однако, вместо обсуждения предстоящего юбилея нашего общего товарища, Дима, как выяснилось, больше беспокоится о своей личной жизни.

— Ты, короче, прав был, — заявляет понуро.

— Естественно, — киваю самоуверенно. — Но не мог бы ты уточнить в чем именно? Я знаешь ли, всегда прав, поэтому всего и не упомнить.

— Насчет Линды, — вздыхает он.

— Это та эскортница? — усмехаюсь, вспоминая девушку из ресторана.

— Сам ты эскортница, Рокотов! — Огрызается он.

— Так а в чем я прав тогда? Давай уже, выкладывай. А то мнешься, как барышня на первом свидании.

— Прав был, что имя не настоящее, — роняет он, сверля меня взглядом. — Видимо, чуйка твоя прокурорская сработала.

— Чуйка? — даже не пытаюсь сдержать смех. — Линда, чувак! Она представилась Линдой! Ты хоть одну настоящую Линду в своей жизни встречал? Ладно там Снежаны и Анжелики, но Линда…

— Понял я, понял. Впредь буду только Маш искать, идет? А пока найди мне все-таки эту Линду.

— И как я тебе ее найду? По описанию ее прелестей и родинок на интимных местах? Или ты там ее ДНК на память прихватил?

— По номеру телефона, умник, — угрюмо бросает. — Она меня в чс походу кинула. Сначала просто не отвечала, а сейчас сразу короткие гудки.

— А деньги-то взяла? Может, ты мало дал?

— Иди к черту, Рокотов, — он устало трет виски. — Имя мне раздобудь, а дальше глумись сколько хочешь, договорились?

— Эко тебя зацепило, друг. — тяну удивленно. — Раньше бы ты только порадовался, если бы девушка сама исчезла утром без напоминания о том, что тебя не интересуют серьезные отношения.

— А теперь не радуюсь, — хмыкает он. — И поверь мне, я сам в шоке. Но девушку ты мне все-таки найди.

— Так а чего она заблочила тебя? Не оправдал ожиданий?

Разумовский поднимает со стола пресс-папье из натурального камня и замахивается, прицеливаясь в мою голову.

— Молчу, молчу, — поднимаю руки в примирительном жесте. — Диктуй номер давай.

Смотрю на монитор и снова начинаю ржать. Вот вам и Линда.

— Что ты там говорил по поводу имен? — спрашиваю сквозь смех. — Будешь теперь исключительно Маш искать? Поздравляю, первую ты уже нашел. Левадная Мария Игоревна. Двадцать пять лет. Проживает на Юных Ленинцев… замужем.

— Чего? — тянет он оторопело и буквально на колени ко мне присаживается, чтобы самому взглянуть на монитор.

— Полегче, дружище, — толкаю его в бедро, чтобы хоть немного увеличить расстояние. — Я конечно понимаю, что с Машей Линдовной у тебя не срослось, но я это… занят. Как там у Пушкина, я другому отдана…

— И буду век ему верна, — заканчивает за меня фразу. — Вот же черт. Замужем! Ты как в воду глядел!

— А чего я сразу? — возмущаюсь от такой несправедливости. — Я в ней эскортницу заподозрил, это ты там насчет мужа накаркал.

— Ну да, ну да… давай, добей меня, скажи мне, что я сам виноват.

— Да причем здесь ты? Девушка тебе соврала! Точка. Мало того, что мужу рога наставила, так еще и тебя дураком выставила.

— Может, она разводится?

— И? Все равно должна была тебе сказать. А она мало того, что имя придумала, так еще и мужа скрыла. Кольцо хоть сняла?

— Думаешь, кольцо бы я не заметил?

— Да откуда ж я знаю на что ты там смотрел…

— И что делать-то теперь? Найти и поговорить?

— Чувак, она замужем, — напоминаю по слогам.

— То есть, она изначально не рассчитывала на что-то серьезное, раз чужим именем преставилась, — Дима продолжает размышлять, будто и не слышит меня. — Просто развлекалово на одну ночь?

— Что-то серьезное в нашей стране при наличии живого мужа запрещено на законодательном уровне, — напоминаю угрюмо. — Это тебе не Швеция, семью на троих не создашь.

— Но она… черт, ты не понимаешь. Ты просто не знаешь ее, Мот. Должны быть причины. Может, там папик старый и сам уже вообще ни на что не способен?

— И что? Ты согласен на роль молодого и прыткого любовника? — таращу на него глаза. Вот уж не думал, что мой вполне себе адекватный друг будет пытаться оправдать измену.

— Может, он ее не отпускает? Не дает развод?

— Нет такого понятия, как не дает развод, — вздыхаю устало. — Если один из супругов против, то второй идет к мировому судье и всё. Исключение только беременность и наличие ребенка до года, но и то, только в том случае, если развестись хочет супруг. Женщина спокойно может подать на развод и при таких обстоятельствах.

— Но тогда что? — разводит он руками. — Зачем она соврала?

— Потому что захотела? — предлагаю слабо. — Понятия не имею, Дим. Просто надо смириться, что есть вот такие люди… не особо честные.

— И где честных искать? Где нынче с нормальными знакомиться?

— А хрен его знает, — пожимаю плечами. — Дина вот меня в кафе унюхала, ты же знаешь. У нее сестра есть, кстати. Тоже вроде незамужняя.

— А братья у нее есть? — хмурится он, прикусывая нижнюю губу.

— Да нет вроде, а что?

— А то, что я бы на твоем месте и Дину свою проверил. Ее вчера какой-то мужик настоятельно домой звал. По-хозяйски так, собственнически.

— Что за бред? — закатываю глаза, но видя что друг не шутит, пальцы сами тянутся к клавиатуре.

Глава 42

Внутри пустота. У меня по карманам расфасована огромная куча денег. Я успешно справилась со своей задачей. Оставила мужа и его любовницу в дураках.

Но вместо триумфа по крови разливается безразличие. Нет ни адреналина, ни кайфа. Ни даже мало мальского чувства удовлетворения.

Лишь звенящая, пожирающая все на своем пути пустота.

И мне безумно обидно. Кажется, что и в этом виноват именно Илья. Каким-то чудом он умудрился забрать у меня наслаждение от мести. Своим присутствием. Своими словами. Своим чертовым существованием!

Хуже всего, что он совсем этого не понимает. Не чувствует за собой ни малейшего чувства вины. Совсем наоборот. Будто рассчитавшись с шантажистом, он воспрял духом и окончательно избавился от дурного настроения, что сопутствовало ему последние две недели.

Разве не должно быть наоборот? Я получила деньги, он их потерял!

Это я должна приплясывать на кухне, нырнув головой в холодильник, а он мучиться от головной боли.

Но мигрень почему-то начинается у меня и я тихо отползаю в спальню. Сперва, конечно, надежно прячу деньги, а затем сворачиваюсь калачиком на кровати и проваливаюсь в сон.

Точнее, пытаюсь провалиться. Сначала Илья заходит и бесцеремонно интересуется что с моим настроением, а затем звонит сестра и срочно требует поведать ей все подробности передачи денег. И если первого я без зазрения совести посылаю, сославшись на низкое давление и головную боль, то Юльке обещаю все рассказать при личной встрече. Мне бы только пару часиков забытья. Хотя бы на какое-то время забыть какой никчемной стала моя жизнь.

— Ты куда? — удивляется муж, когда я все-таки выхожу из спальни в полной боевой готовности. В моем случае — сменив домашнюю футболку на джинсы и блузку.

— С Юлей пойду встречусь, — отвечаю глухо, стараясь не обращать внимание на бардак на журнальном столике. Бокал с пивом, чипсы, сушеная рыба…

Всего этого великолепия дома не было, а значит Илья успел сбегать в магазин. Но зная, что я страдаю от головной боли, даже не подумал предложить мне захватить что-нибудь из аптеки.

Но больше всего меня угнетает даже не это. А то, что так было всегда. И я совсем не обращала на это внимание. И от этого осознания голову снова стягивает плотным жгутом. А ведь если бы я не нашла ту переписку… Если бы я не знала об их связи с Людкой, я бы провела с этим мужчиной остаток своих дней.

Громко выдыхаю, отгоняя от себя эти мысли и пытаюсь сфокусироваться на вопросе Ильи. Что еще он от меня хочет?

— Я думал, мы вместе вечер проведем, — обиженно произносит он.

— Мы с Юлей заранее договорились, — пожимаю плечами, даже не думая оправдываться.

— Только сильно не задерживайся, — он кладет руку на мой зад и слегка сжимает: — У меня большие планы на вечер. Я соскучился.

— Тогда пиво не стоило пить, — цежу, перебарывая в себе отвращение.

Надеюсь, Юлька не будет возражать если я решу остаться у нее с ночевкой. Слишком свежи еще воспоминания того, что случается, когда Илья напивается. Ваза, конечно, стоит на своем законном месте, но второй раз этот трюк может уже не сработать.

— Не понял? Это она о чем? — хмурится он, глядя на экран моего телефона.

Отвлекшись на то, чтобы налить себе стакан воды, я оставила его на столе и сейчас Илья смотрит на всплывшее сообщение от сестры.

“Неси свой зад сюда скорее, я жажду подробностей сделки века, моя богатая сестра”

— Что она имеет в виду? Какие подробности сделки? И почему сразу богатая? Мы же еще не получили наследство.

— Не получили, — громко сглатываю и как можно более спокойно выдаю: — Она имеет в виду сделку с Делюксом. Я ей все уши прожужжала о том, как эта встреча для меня важна. Переживала, что они возьмут эту партию и на этом остановятся, но они попросили еще сотню саше. Конечно, я от этого не стала сразу богачкой, но ты же знаешь Юлю… Она всегда меня поддерживает!

— Да, конечно, — тут же расслабляется он.

А я вдруг понимаю, что мы с ним поменялись местами. Уверена, где-то на подсознательном уровне он меня подозревает. Или скорее даже не подозревает, а просто видит несостыковки. Мое холодное отношение, дурацкое совпадение в торговом центре сегодня и вишенкой на торте — смска от Юли. Но в то же время его мозг его успокаивает. Усыпляет бдительность. Это же Дина, дружище! Ну какая из нее шантажистка? Ты о чем? Добрая наивная Дина… сама простота.

И только сейчас я понимаю, что со мной все это время происходило то же самое. Удивлялась ли я его поздним рабочим встречам? Тому, что начальник все дольше и дольше просит задерживаться на работе? Вызывает в выходные? Тому, что они с моей подругой как-то странно переглядываются на общих встречах… Я не могла это не видеть, не слепая же. Но я не хотела. Мой мозг точно так же меня убеждал, что ничего особенного не происходит. Это же Илья. Мой верный муж! Мы вместе с универа, не разлей вода, прекрасная пара…

Мне приходится приложить огромные усилия, чтобы побороть отвращение. Только на этот раз уже не столько к Илье, сколько к самой себе. И к той жизни, что могла бы у меня быть.

Что ж, искренне надеюсь, что у моей сестры найдется не только чай. Видит бог, моему организму сейчас нужна хорошая поддержка!

Глава 43

— Неделя еще не прошла, — напоминаю сестре, когда она интересуется почему я приехала к ней без чемодана.

— Но ты же забрала деньги! — возмущается она.

— Да, но я еще не столкнула их носами, — упрямо тяну. — Я же говорила, что запланировала им грандиозное свидание на эти выходные. Людка там целую программу составила как помочь мне наладить отношения с мужем.

Я смеюсь, запрокидывая голову назад и наконец ловлю то самое чувство удовлетворения. Или скорее даже не так… предвкушения. Точно так же как перед передачей денег “шантажисту”, внутри все потрескивает от напряжения.

Однако реальные эмоции меня разочаровали. И сейчас я начинаю опасаться, что так будет и в субботу. Что, если я не смогу порадоваться даже тогда?

Увижу их ошарашенные лица, а внутри снова будет лишь пустота…

— Я так долго этого ждала, Юль, — роняю безжизненно. — Кажется, что только на этом и держалась все это время! Но стало ли мне легче? Ни хрена!

Частично я ожидаю, что сестра сейчас авторитетно заявит, что с самого начала меня об этом предупреждала. Дескать, нечего было дурью маяться с этой местью. Но на то она и сестра, что вместо этого обнимает крепко-крепко и обещает:

— Я с тобой, Дин.

— Я знаю. Если в чем-то в этой жизни я уверена, так это в том, что ты со мной!

— А как же прокурор? — она театрально вздыхает.

— Прокурор такой же мужик, Юль… Сегодня я в нем уверена, а завтра от трахает мою подругу.

Говорю это и понимаю, что сама себе не верю. Во мне будто два голоса сейчас, те самые пресловутые черт и ангел на правом и левом плечах.

Один твердит, что Рокотов не такой и никогда бы не опустился до измены, а второй злорадно хохочет и напоминает, что когда-то я так думала и об Илье…

— Матвей мне писал сегодня, но я решила взять перерыв на денёк. Что-то мне подсказывает, что он бы на раз-два считал мои эмоции. Точнее, их отсутствие. Может я сломалась, а? Может им реально удалось меня сломать?

— Глупости, — отмахивается сестра. — Просто из-за своего дурацкого плана, ты даже не дала себе возможность нормально отгоревать, понимаешь? Поорать, позлиться! Ты втемяшила себе в голову, что должна отомстить и даже готова переступить через себя из-за этого! Спала с ним в одной постели! — восклицает она и видя мой взгляд, поспешно добавляет: — Я в курсе, что секса не было, но… он был рядом все это время. Каждый гребанный день ты засыпала в одной постели с мудаком, который тебе изменил.

— Я знаю, — перебиваю ее. — Знаю, ладно? Это дно, Юль, я согласна. Я опустилась ниже некуда… Но это мое желание. Можешь мне не верить, но я до сих пор не пожалела о своем решении мстить. Да, возможно, ты права и мне надо было выплеснуть весь негатив и набить им обоим морды, но… придется еще немного с этим подождать.

— Не обязательно, — неожиданно восклицает она. — Собирайся!

Затем Юля переводит взгляд с моих джинсов на свои домашние шорты и исправляется: — Точнее, это я собирайся, а ты жди.

Она убегает в свою спальню и уже оттуда кричит:

— Дай мне свой телефон.

— Будешь искать интимную переписку? — хмыкаю.

— А она там есть? — она выбегает в спортивном бюстике и забрав мой телефон, снова скрывается в спальне.

— Нет, конечно. Я даже номер Матвея не записала на всякий случай.

— И удалила все фотки, что он тебе слал? — возмущается она из-за закрытой двери.

— Не будь как Илья, учись конспирации, — произношу назидательно. — Ты скоро? Я сгораю от любопытства в какой из баров ты собралась меня вести.

— Бары для слабаков, — торжественно заявляет она, явившись передо мной в ярко-розовых леггинсах и длинной футболке.

— Только не говори, что решила потащить меня на свою зумбу, — в отчаянии шиплю.

— Ты время видела? — усмехается она. — Зумба засыпает, просыпается мафия…

— Это что ли твоя мафия? — оторопело смотрю на небольшой спортзал недалеко от ее дома. Раньше это было зданием ДЮТа и мы с ней вместе ходили сюда на бальные танцы целые полгода. Сейчас же здание выглядит так, будто ремонта там не было как раз с тех времен. И заглянув внутрь я понимаю, что это явно не тот случай, когда не стоит судить по “обложке”, потому что внутри обстановка выглядит еще более плачевно.

Я с опаской ступаю на старые половицы пока Юля ведет меня в центр зала, где сооружен квадратный ринг. Почти ожидаю увидеть тем Люду или Илью, гадая каким образом сестра умудрилась уговорить их на честный поединок со мной. Но вместо этого она кивает мутузящим друг друга ребятам и ведет меня за ринг, где висят две боксерские груши. Она берет из обычного деревянного ящика пару ярких перчаток и командует мне их надеть.

— Нас не выгонят отсюда? — с опаской осматриваюсь по сторонам. Парням на ринге до нас, кажется, нет никакого дела. Но в тоже время вломиться без приглашения к боксерам… такая себе идея.

— Не переживай, я им иск помогала составлять, когда у них это место пытались отжать местные предприниматели.

— И теперь они разрешают тебе приходить сюда, чтобы спустить пар? — игриво веду бровями.

— Не только мне, но и моей любимой сестричке, — торжественно произносит она и достав из поясной сумки моток скотча, приклеивает к грушам фотографии Ильи и Люды.

— Так вот для чего тебе нужен был мой телефон! — доходит до меня.

— Ну не переписку же я твою в самом деле читала, — закатывает она глаза и с видом заправского конферансье, приглашает: — Начинай. И не вздумай сдерживаться, пожалуйста.

Первые пару ударов я наношу скорее из уважения к Юльке. Не зря же она распечатала фотки любовничков и притащила меня сюда. Но уже через пару секунд мои удары становятся более точными, а мысли фокусируются лишь на лице передо мной. Я вспоминаю все улыбки мужа, фотографии из их переписки, его пьяные упреки и много чего другого. Даю волю своим эмоциям, наконец, и в какой-то момент боковым зрением замечаю, что даже парни на ринге перестали друг друга месить и с интересом наблюдают за тем, как я по очереди выписываю удары по обеим грушам. Точнее, по улыбающимся лицам на них.

И мне становится легче. Мне, которая никогда не приемлела насилие, нравится мутузить эти набитые песком мешки, представляя лица своего мужа и подруги. Не просто нравится. Я получаю от этого неимоверное удовольствие. В какой-то момент тактичные ребята даже музыку в огромной колонке делают погромче и я уже совсем не стесняясь в выражениях, выкрикиваю проклятья в адрес предателей.

Кайф! Какой же это чистый кайф не сдерживаться!

Понятия не имею сколько времени мы провели в этом зале. Мышцы начали гудеть уже минут через двадцать, но у меня и в мыслях не было останавливаться. Как, впрочем, и возвращаться домой.

— А тебя так никто и не ждет, — разводит руками Юля, когда я сетую ей на то, что не готова видеть физиономию своего мужа. — Он звонил пока ты там колошматила его фотку. Я ему сказала, что ты напилась в зюзю и ночевать не придешь!

— Напилась? — ахаю и тут же начинаю смеяться, представляя реакцию Ильи.

— В зюзю, — повторяет она. — Так что смотри, алиби я тебе обеспечила, можешь сбежать к своему прокурору. Только душ не забудь принять перед этим.

— Эй, я вообще-то спортом занималась, — защищаю свою мокрую футболку. Но Матвею все-таки не звоню.

Полночи мы болтаем с Юлькой и строим планы на дальнейшую жизнь. Преимущественно мою, конечно. Но я бы соврала, если бы сказала, что Матвей не фигурирует моих самых ярких планах.

Наверное поэтому я так обрадовалась, когда он объявился на следующий день.

Пользуясь тем, что Илья был на работе, я вернулась домой и как раз заканчивала упаковывать новую партию свечей, когда Рокотов мне позвонил.

— Надеюсь, я тебя не сильно отвлекаю? Я у твоего подъезда, Дина.

Качаю головой и усмехаюсь. Один день без встреч и господин прокурор сорвался ко мне посреди рабочего дня… Если так дальше пойдет, то наш город просто погрязнет в преступности. Но совесть почему-то не спешит меня мучить. Я наскоро собираюсь и решив действовать по старой схеме, делаю селфи. Снова отправлю ему фото и пока он отвлечется, я успею незаметно проскользнуть и… В ступоре замираю и несмотря на идеально ровную поверхность крыльца, теряю равновесие. Матвей, действительно, ждет меня под подъездом. Под моим настоящим.

Глава 44

Дина выглядит настолько растерянной, что на секунду мне даже кажется, что она сейчас сбежит. Рванет во дворы, как нарик, которого с поличным поймали на закладке и мне придется полдня гоняться за ней по всему району. Хотя кого я обманываю… Не буду я за ней гоняться. Я и сегодня-то не особо хотел приезжать.

После того как Разумовский ушел, я еще битый час тупо пялился в экран, вчитываясь с бездушные буквы.

Тысячи вариантов вроде того, что она снимает квартиру в соседнем доме и уже давно подала на развод, разбивались о жестокую реальность: она соврала мне не только по поводу замужества, но и насчет адреса.

С самого первого дня она водила меня за нос. На что надеялась? Впрочем, вряд ли у нее был хоть какой-то далеко идущий план. Так, развлечение на пару вечеров, пока муж находится в командировке. Хотя, и это я проверил. В городе был Илья Платонов. Работу работал, с друзьями встречался… может даже на рыбалку какую ездил, пока его жена развлекалась со мной.

Что она ему, интересно, говорила? Я был подругой? Сестрой? Больной бабушкой, которой срочно нужна помощь на другом конце города? Как она объяснила супругу свое отсутствие на две ночи?

Но сюда меня привело даже не это. Не ответы на вопросы, которые в общем-то уже ничего не изменят. Я просто хотел посмотреть ей в глаза. В ее ясные голубые глаза, полные искренности и восторга. Уверен, нет ничего, что она могла бы сказать в свое оправдание и от всей души надеюсь, что она не опустится до банального “у моего мужа неизлечимая болезнь и я не могу его бросить”. Но тем не менее, я все равно сюда приперся. Великий, мать его, разоблачитель.

Решив, что сверлить друг друга взглядами мы можем бесконечно долго, Дина все-таки делает несколько шагов навстречу. В любой другой ситуации я бы сделал то же самое и мы встретились на полпути, но сейчас я упрямо жду, когда она сама подойдет к капоту моей машины.

— Будем говорить на открытом пространстве? — бросаю многозначительный взгляд на окна. — Или предпочитаешь спрятаться в тени салона? Ну мало ли… вдруг ты бережешь репутацию не только для мужа, но и для соседей. Он-то на работе, я в курсе. Не хотел слишком уж тебя подставлять, вот и проверил.

— Я могу все объяснить, — Дина все-таки опускается до банальностей и мои губы растягиваются в кривой усмешке.

— Дай угадаю, я все не так понял?

— Я не знаю что именно ты понял, Матвей, — сухо произносит она, ощетинившись. — Но если ты дашь мне шанс, то я по крайней мере расскажу тебе свою версию событий.

— Дам тебе шанс? — приподнимаю бровь.

— Шанс на разговор, естественно. Я в курсе, что чего-то большего не заслуживаю. И так, получила сполна. Спасибо тебе, господин прокурор.

С удивлением констатирую, что она говорит без сарказма. Не пытается действовать по излюбленному принципу всех виновных “лучшая защита — это нападение”, а вполне себе искренне благодарит меня за хорошо проведенное время. Чудо, а не женщина!

— Окей, — киваю. — Говори.

— Здесь? — она смущенно смотрит по сторонам.

— Предлагаешь поехать ко мне? — сухо интересуюсь. — Рассчитываешь на прощальный секс?

— Я ни на что не рассчитываю, Матвей, — Дина прикусывает нижнюю губу и наконец встречается со мной взглядом. Знаю, что старается выглядеть при этом бойко, даже воинственно, но на самом деле ее взгляд меня до костей пробирает. Шарашит прямиком по нервной системе.

И несмотря на то, что в этот момент я понимаю, что ее ситуация может быть немного сложнее, чем я себе представлял, с губ все равно срывается болезненное:

— Какого хера, Дина?

— Так получилось, прости, — тихо произносит она. — Я не хотела… не думала, что так получится.

— Не думала, что я узнаю? Мы не в вакууме живем, рано или поздно правда бы всплыла.

— Я рассчитывала к этому времени уже закончить… свой брак.

— Ты подала на развод? — хмурюсь, не понимая. Может, система не успела подгрузить данные? Может, все дело в том, что просто работник ЗАГСа сделал ошибку? Может…

— Еще нет, — глухо выдает она. — Но я собиралась сделать это через два дня. Точнее, до сих пор собираюсь.

— Если это из-за меня, то не стоит утруждаться!

— Нет, — поспешно произносит она. — Дело не в тебе. Просто… муж мне изменил. С моей лучшей подругой. Их связь длилась несколько месяцев. И… я знаю, что это глупо, но я захотела отомстить.

— Отомстить? — ошарашенно выдаю. — То есть, мне начинать искать в сети интимное видео со своим участием? Или ты огранчилась фотками? Что за фигня, Дина? Ты хоть представляешь как это отразится на моей карьере?

— Что? — краснеет она. — Господи, да нет же! Я не с тобой мстила! В смысле не сексом! Я не занималась сексом ради мести. И с тобой была не поэтому. Поверь, Матвей… ты не входил в мои планы. Просто… так получилось.

— И могу я узнать в чем заключалась твоя месть?

— Лучше не надо, — она мотает головой. — Но скоро все закончится. В субботу последняя стадия и после этого я сразу же подам на развод. Я понимаю, что не могу просить тебя ждать…

— Спасибо и на этом, — голос выходит затравленным, хотя изначально я вкладывал в него скорее яд, чем боль.

— Я… Матвей, я понимаю, что поступила просто ужасно. Я не имела право впутывать тебя во все это. Я поступила очень эгоистично, но без тебя я бы не справилась. Это были самые сложные две недели в моей жизни, но в то же время благодаря тебе они были и счастливыми.

— Он тебя бьет, Дина? — спрашиваю сухо. Если она считает, что сможет запудрить мне мозги этой ванильной речь, то она ошибается. Две недели счастья, на хрен! Лучик, мать вашу, надежды в ее темной жизни! — Твой муж тебе угрожает?

— Нет, — она снова мотает головой.

— То есть, твой муженек тебе изменил, сделал больно, наплевал в душу, предал и ранил в самое сердце, так? — высекаю безэмоционально. — И ты решила проделать то же самое со мной?

— Я не…, — начинает она, но ее перебиваю.

— Ты не что, Дина? Не плевала мне в душу? Не предавала? Не делала больно, черт возьми? Не изменяла?

— Я не спала с Ильей. С тех пор как узнала о его любовнице, мы друг к другу не прикасались. Я бы не смогла…

— И я должен тебе верить? — усмехаюсь. — Где гарантии, что ты лгала мне на протяжении двух недель, а сейчас вдруг говоришь правду?

— Нет гарантий, Матвей, — разводит она руками. — Как нет гарантий и в том, что после пяти лет отношений тебе не будут врать. Или после десяти. Это, мать твою, жизнь! И ты или выбираешь стать уязвимым, доверившись хоть кому-то. Либо проводишь всю жизнь один! Я не спала с мужем все это время. Как бы пафосно это ни звучало, но в собственным мыслях я уже две недели как свободная женщина. Тот факт, что я продолжаю делить с ним жилплощадь ничего для меня не значит. Сегодня я ночевала у сестры, до этого я две ночи провела в твоей квартире и…

— И это должно меня устраивать? Радоваться, что трахать себя ты позволяешь только мне в то время как для всех вокруг ты до сих пор являешься женой какого-то мудака, который был настолько глуп, чтобы тебе изменить? Идеальная, млять, картина!

— Мне нужно время только до субботы, — с мольбой в голосе говорит она. — В субботу все закончится, они узнают, что все это время я была в курсе и уже они будут в дураках, понимаешь?

— Неа, — протягиваю упрямо. — Ни хрена я не понимаю, Дина. Почему мнение двух придурков, которые ни во что тебя не ставили и прошлись по твоей самооценке и доверию так для тебя важно? Почему тебе нужно непременно доказать им, что ты умнее и хитрее? Что за глупости с местью? Единственным правильным поступком было бы в тот же день подать на развод и оборвать с ними всякую связь!

— Возможно, — Дина нервно сглатывает и опускает глаза. — Но правильно не значит лучше. В субботу все закончится, Матвей.

Понятия не имею на что она рассчитывает, но я явно не из тех мужчин, что будут спокойно ждать часа икс пока женщина изображает примерную жену какого-то другого мужика, поэтому мотаю головой и хрипло выдаю:

— Сейчас, Дина. Или ты уезжаешь со мной сейчас и заканчиваешь этот фарс, или…

Договорить она мне не дает. Обреченно вздыхает и едва слышно произносит:

— Я понимаю. Прости меня еще раз, пожалуйста. И спасибо, Матвей. Спасибо за все. Я не знаю что бы я делала без тебя.

А после этого она разворачивается и на хрен сваливает обратно в подъезд.

Глава 45

Так будет правильно. Повторяю себе эту фразу пока поднимаюсь по ступенькам и даже когда закрываю за собой дверь и сползаю по ней на пол.

Естественно так будет лучше. Это единственный правильный вариант.

Даже если бы я согласилась поехать с Матвеем, в итоге все равно осталась бы в той же точке, что была две недели назад. Я ведь правду тогда сказала Юле, не смогу я доверять другим мужчинам. Не смогу на слово верить его командировкам или работе допоздна. Буду искать подвох в каждом слове… Пытаться заглянуть в телефон и даже не найдя там никакой подозрительной переписки, грызть себя сомнениями в том, что уж прокурор точно умеет заметать следы.

“Но сейчас же не грызу, — тут же возражаю”. И подвоха не ищу. Пусть мои отношения с Рокотовым длятся не больше недели, я ни разу не заподозрила его в чем-то таком. Даже мыслей подобных не было, если честно.

И вот сейчас, сидя на полу в этой ненавистной квартире, от которой мне не терпится избавиться, я пытаюсь понять почему. Почему я доверяла Матвею? Или просто не задумывалась о том, что он тоже может мне изменять? Только потому что в этом нет смысла и мотива? Так у Ильи тоже не было! До новостей о фальшивом наследстве он в любой момент мог со мной развестись без существенных потерь… Ну не жил же он все это время с опостылевшей женой лишь ради ипотеки? Или все-таки жил?

Ни черта я не понимаю этого кретина! Ни его мотивы, ни его действия, ни самое главное… как он мог?? Как он мог со мной так поступить??

И не факт, что пойму в субботу. А значит и финал моей мести вряд ли принесёт мне долгожданное облегчение.

Но что мне ещё остается? Попросить Илью рассказать мне правду? Узнать почему он изменял? Где гарантии, что он не соврет? И самое главное, с чего бы мне ему верить? Да и зная мужа, он наверняка, обвинит во всем меня. Ведь хорошим жёнам не изменяют, от идеальных не гуляют…

А значит что-то со мной не так. Недостаточно заботливая, недостаточно раскованная в постели, слишком зацикленная на собственной работе, чересчур….

Стопорю себя резко и одним рывком поднимаюсь с пола. Да, возможно, список моего мужа может продолжаться до бесконечности. Но значит ли, что это правда? Должна ли я на нем зацикливаться?

По-хорошему, мой список с его недостатками ничуть не короче. Но каждый раз, когда меня что-то в нем бесило или раздражало, я пыталась погасить в себе весь негатив и не бежала изменять с его лучшим другом. Вот хотя бы за это я достойна титула хорошей жены, я считаю.

Два дня. Мне нужно продержаться всего два дня.

И если сначала это кажется мне нереальным, то утром субботы я, наоборот, жутко мандражирую и подумываю о том, чтобы перенести наше “романтическое свидание” еще на пару дней..

Но несмотря на это, все-таки звоню Люде. Пальцы едва попадают по ее имени в телефонной книге, но голос мой на удивление звучит уверенно. Впрочем, даже если бы в него просочились нервозные нотки, мы бы обе с ней списали это на ситуацию.

— Выручай, — воплю в трубку. — Юлька узнала, что мы едем в этот отель и решила тоже с нами напроситься. Там же спа-комплекс хороший, говорит, что будет отмокать после долгой трудовой недели.

— Ну так скажи ей, что у вас другие планы, — ворчит Мила, выдавая свое настроение с потрохами. Радует, что не только мои нервы на пределе.

— Не могу, — тяну обиженно. — Она начнёт расспрашивать что у нас такого произошло, что нам срочно нужно романтично мириться. Я же не рассказывала ей о том случае… Только представь что будет если она узнает, что он напился и напал на меня… Но и соврать я ей не смогу, понимаешь? Ты же знаешь, что я просто физически не могу лгать!

— Знаю, — задумчиво произносит она. — И что ты предлагаешь?

— Поехали с нами! Я же все равно двухэтажный коттедж забронировала. Ты возьмёшь на себя Юльку, а у меня будет возможность побыть с Ильей.

— Ты же знаешь, твоя сестра меня на дух не переносит, — почему-то в этот момент я четко представляю, как она морщится от перспективы провести выходные в компании Юли. Делаю себе мысленную пометку почаще прислушиваться к мнению сестры, ибо от мужа моего она тоже никогда не была в восторге. А вот прокурор ей, наоборот, понравился с первого взгляда…

— Ну прям уж! Просто у вас с ней мало общего, — предлагаю слабо. — Ну так что, спасёшь наше свидание?

И конечно, она соглашается. В любой другой ситуации Мила бы наверняка послала меня куда подальше, но она хочет спасти мой брак не меньше меня. Точнее даже больше, гораздо больше. Потому что в моих планах на сегодня все с точностью до наоборот. Я не собираюсь спасать наш брак, я его окончательно разрушу!!!

Несмотря на то, что у меня и в мыслях нет поразить мужа неземной красотой, собираюсь все равно тщательно. Правда, белье надеваю самое обычное, а новый комплект упаковываю в подарочную бумагу, распечатанную специально по случаю — с порнографическим принтом, состоящим исключительно из тех фото, что я сохранила из их переписки, и красиво оформленных приторно-медовых фраз, которыми они щедро поливали друг друга.

«Кнопочка моя сладкая», «бизон ненасытный” и “пусенька” — лишь верхушка айсберга, от которого меня заметно подташнивает и мутит.

Когда мы с Милой приезжаем в отель, Юльки моей там, конечно нет, а вот Илья по идее уже должен быть на месте. По крайней мере, когда я загадочно написала ему, что буду ждать его по этому адресу, он прислал в ответ несколько смайликов с сердечками.

Судя по всему, любовница успела предупредить его о том, что приедет вместе со мной, поэтому встречает он нас не в неглиже. Боюсь, этого вида я бы точно не перенесла. Хотя… для полноты картины было бы даже лучше.

Они неловко смотрят друг на друга и оставив свои вещи у порога, Мила мнется:

— Пойду прогуляюсь по территории, заодно Юльку встречу если что. В общем, не буду вам мешать.

— Ты украла мою фразу, — говорю с притворной трагичностью. — Впрочем, глупо на моем месте удивляться, если учесть, что на мужа моего ты тоже позарилась. Так что, дорогие мои, это я не буду вам мешать, а вы наслаждайтесь прекрасным вечером!

Достаю из пакета подарок и швыряю в Илью. Тот ловит его на автомате, но на принт не смотрит, продолжая оторопело взглядываться в мое лицо. А вот Людка, наоборот, таращится на обнаженные снимки и лишь безмолвно открывает и закрывает рот. Прекрасное зрелище, что ни говори….

Глава 46

— Что это значит? — верещит Людка и несмотря на то, что сейчас, в отличие от фото она полностью одета, все равно пытается прикрыть грудь руками. А затем выхватывает сверток из рук Ильи и отшвыривает на кровать, словно ядовитую змею.

— Зря ты так, — тяну обиженно. — Это же подарок. От чистого сердца!

— Сука, — бросает она, в то время как муж продолжает молча сверлить меня взглядом. — Ты с самого начала все знала, да?

— С самого начала? — захлебываюсь смехом. — И терпела ваши шашни полгода или сколько вы там трахались за моей спиной?

— Откуда у тебя эти фото? — спокойно спрашивает Илья.

— Прислал какой-то доброжелатель, — развожу руками и с удивлением констатирую, что чувствую некое разочарование от того, что он даже не пытается оправдаться. Мог бы хотя бы для галочки сказать банальное “это не то что ты думаешь” и свалить все на фотошоп.

Но он лишь задумчиво продолжает сканировать меня цепким взглядом, будто всерьез пытается найти ответы на все свои многочисленные вопросы на моем лице. И судя по тому, что лампочка озарения не спешит загораться над его головой, за эти две недели я неплохо поднаторела во лжи.

— Я привлеку тебя за распространение порнографии, — шипит Людка.

Благо, эти слова заставляют опешить не только меня, но и Илью.

— Заткнись, а? — просит он.

— Но она, но…, — твердит она, тыча в меня пальцем.

— Ты можешь помолчать хоть немного? — рявкает Илья, а затем совсем другим голосом обращается ко мне:

— Когда тебе прислали эти снимки?

— А это имеет значение? — усмехаюсь неверяще. Безумно хочется гордо тряхнуть головой и признаться, что никто мне ничего не присылал, а я сама все нашла, потому что у него не хватило мозгов хоть как-то почистить за собой. Но тогда они точно привлекут меня. Если не за распространение посредственного порно, так за шантаж и вымогательство. Благо, я сама знаю правду и этого достаточно для того, чтобы чувствовать триумф. — Я тыкнула тебя носом в измену, а все что тебя интересует это когда я узнала? В любом случае, когда бы я ни узнала… это было слишком поздно. Любая, мать вашу, дата после вашего первого секса — слишком поздно.

— Я могу все объяснить, — наконец произносит он, вспомнив шаблонную фразу всех изменщиков.

Но даже это, как ни странно, не приносит мне удовлетворение. Я ведь все равно не поверю. Что бы он мне сейчас не поведал, я все равно не поверю ни единому его слову.

— А мне не надо ничего объяснять, — развожу руками. — Мне неинтересно как шлюха и лжец оказались в одной постели, честно.

— Сама ты шлю…, — начинает Мила, но Илья снова рявкает на нее и приказывает помолчать.

— Не стоит ради меня портить отношения с Милой, — говорю с притворной лаской. — Тебе с ней еще всю жизнь жить, а со мной же — развод и девичья фамилия. Заявление я подала пару часов назад, так что можешь не утруждаться. В остальном же — наслаждайтесь, мои дорогие пуговка и бизон! Номер оплачен до завтра, но вы всегда можете его продлить… если, конечно, хватит средств. Я слышала, вы оба сейчас на мели.

Мила каким-то чудом краснеет и бледнеет одновременно, словно вся кровь из ее организма отлила от кожи и сконцентрировалась в двух ярких пятнах на щеках. Пялится на меня с подозрением, но еще до того как в ее красивой, но гнилой голове успевает сформироваться мысль о том, что я имела хоть какое-то отношение к шантажу, я дергаю ручку двери на себя.

— И главное, не забудьте открыть подарок, — киваю на позабытый сверток на кровати. — Историческое событие как никак — жена и любовница общими усилиями выбирали бельишко, чтобы поразить нерадивого муженька. Но кажется, он поражен и без белья, не находишь, Мил? — подмигиваю ей. — Зря старались, что ли?

Не уверена, что она собиралась отвечать, но в любом случае, я решаю не дать ей такую возможность и покидаю коттедж. А затем выдыхаю. Снова и снова. Вбираю в легкие запах можжевельника и с шумом выпускаю из себя углекислый газ пополам с отвращением и ароматом гнили. К сожалению, одни легкие с такой сложной фильтрацией справиться не могут, тут нужна командная работа мозга и, наверное, печени. Что у нас там еще шлаки из организма выводит? В общем, работа предстоит обширная. Но начну я пожалуй именно с головы. Хотя, судя по тому количеству алкоголя, что запасла Юлька, в отключке будут все мои внутренние органы. И главное, я сама.

— Теперь-то ты чувствуешь радость и удовлетворение? — интересуется сестра, заполняя доверху мой бокал.

Без сарказма интересуется, скорее с тревогой и такой искренностью, что мне снова становится стыдно за то, что заставила ее пройти через это со мной.

— Я чувствую свободу, Юль, — признаюсь, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Сестра открывает рот, чтобы что-то сказать, но я опережаю ее, легко прочитав мысли и грожу пальцем:

— Нет, если бы я подала на развод сразу, то чувствовала бы совсем другое. Одиночество. Обиду. Злость. Все что угодно, только не свободу. Даже страх, представляешь? Это терпкое чувство “а что, если я навсегда останусь одна? Что, если не найду никого лучше?”.

— Найти кого-то лучше твоего муженька будет не проблема, — смеется она. — Планка, так сказать, совсем не высокая.

— Вот уж точно, — подхватываю ее смех и мы тут же начинаем перечислять все варианты, начиная с дворника дяди Толи и заканчивая сыном маминой соседки, которого нам все детство ставили в пример и с которым мечтали поженить. Причем без разницы кого именно. Кажется, даже если бы Костик выбрал нас обеих сразу, маменька бы не раздумывая нас благословила.

Вспомнив еще с десяток кандидатур, Дина наконец успокаивается и уже другим тоном напоминает:

— У тебя есть прокурор, вообще-то. Так что Костика, так и быть, заберу себе. Мама говорила, его там вроде до кладовщика повысили, выгодная партия, как ни крути.

— Прокурор у меня не есть, а был, — вздыхаю печально.

Жалею ли я, что упустила такого мужчину? Абсолютно.

Поступила бы я иначе? Вряд ли.

Мне нужно было это сделать. В первую очередь — ради того, чтобы прожить эти эмоции. Ну а деньги — приятный бонус. Так я хотя бы не останусь на улице.

В общем, казалось бы — программа максимум выполнена. Однако пункт, не входящий в изначальный план, вызывает больше всего вопросов.

— Любой бы на его месте был таким категоричным, Дина, — осторожно замечает она. — В нем говорили эмоции.

— Я понимаю, — киваю согласно. — И он имел на них полное право.

— А ты имеешь право на второй шанс, — уверенно заявляет она.

— Такие как Рокотов не дают вторых шансов, — качаю головой. — Для него мир состоит лишь из черных и белых цветов. И к сожалению, солгав ему, я автоматом попала на темную сторону.

— Ты должна попробовать, — настаивает она.

А я не знаю что ответить. Прислушиваюсь к своему сердцу, к голосам в голове и даже к той самой печенке, что активно сейчас травлю алкоголем. И не могу понять готова ли я…

Глава 47

— Я не понял, вы чего такие угрюмые? — докапывается до нас Шестаков. — Осознали, что подарок вышел дороже, чем рассчитывали? Так санкции, мать их за ногу, вот часики и подорожали. Ну хотите, я вам разницу верну?

Именинник истерично ржет и пару наших друзей тоже присоединяются к его веселью, а вот нам с Разумовским совсем не до смеха почему-то. Сидим, как на поминках и только алко глушим, распространяя свое дурное настроение на окружающих.

— Засунь себе в зад свою разницу, — огрызается Дима. — А угрюмые мы исключительно потому что все бабы суки.

— А мужики козлы! — зачем-то добавляет Андрей.

Это вызывает очередную волну пьяного смеха и приступ дикого раздражения где-то в грудине. Причем, злюсь я не на друзей, которые ведут себя вполне естественно — наслаждаются праздником Игоря, а на себя самого.

Ну какого хрена я тут развел страдания на три дня? Мне что, раньше никогда не врали? Да миллион раз! Начиная от “ты у меня первый, Матвей!” и заканчивая “господин прокурор, я не виноват, клянусь».

Но почему-то именно ложь Дины зацепила меня больше всего. Впрочем, вполне возможно, что дело не во лжи, а в самой девушке. Она меня зацепила. Точка. Давно никто так не цеплял. Поэтому и страдаю нынче, кивая в такт Димкиному “все бабы суки” и “ну их нахрен”.

— Твоя хоть объяснила что-то? — спрашивает он. — Линда, тьфу, Мария, меня же заблокировала…

— Объяснила, — пожимаю плечами. — А толку? Думаешь, мне от этого сильно полегчало?

— Да хер его знает, Мот, — протягивает друг. — Хоть мозгами понять. Ладно там сердце, фиг с ним, чай не сахарное. Но голова, блд… вот никак не укладываешься, веришь? Она ж такая…ну девочка-девочка совсем! Сколько ей там по паспорту ты сказал? Двадцать пять? Вот ни фига бы не дал. Скромная восьмиклассница!

Разумовский замечает мой взгляд и тут же поправляется:

— Я по поведению имею в виду, извращенец! Внешность ты ее сам видел, далеко там до школьницы. Но вот в плане всего остального… Смущается, скромничает. Я поэтому над твоими словами про экскортницу и поржал. Ну какая из нее проститутка, если она при виде члена чуть в обморок не грохнулась?

— Эээ, — возмущенно ору. — Ты давай там это, без подробностей!

— Нет-нет, — присоединяется Игорь, — наоборот! Нужен это, мужской совет! Показывай давай, чем бедную девочку напугал! Может, у тебя там реально что-то странное в штанах, что девушки сначала в обморок падают, а потом сбегают и блокирурют тебя везде?

— Я достаю из широких штанин…, — начинает подвывать Андрей.

— Придурки, — сиплю сквозь смех, но понимаю, что несмотря на весь сюр. настроение мое улучшилось. Разумовский прав, я хотя бы знаю причину. Так что стоит отдать должное Дине — она не стала сбегать и дала мне хоть какие-то объяснение. Не сильно мне от них легче стало конечно, но как представлю, что она могла вот так же тупо занести меня в чс везде и морозиться, становится еще больше не по себе.

— Как вы с ней познакомились вообще? Где ты нашел свою скромницу?

— Она случайно въехала в зад моей тачки, — нехотя признается он, чем вызывает очередной шквал громогласного смеха.

— Так чему ты удивляешься? — ржет Андрей. — Отработала долг и сбежала. Видел я твою тачку, не в смятку и ладно. Там же царапина едва заметная, че ей, год теперь тебя ублажать? Как по мне, так и одна ночь слишком много! Ты ей это… сдачу не выдал? Так-то, эскортницы побольше берут.

— Какие обширные у моих друзей знания в области эскорта, — язвительно замечает Дима, но улыбается при этом от уха до уха. — Что, за просто так дамы перестали давать? Приходится раскошеливаться?

— Ну если учесть, что тебе придется значительно потратиться на психотерапию после предательства своей честной и невинной барышни, то вариант продажной любви будет выгоднее, знаешь ли.

— Я подумаю над твоим предложением, — серьезно кивает Разумовский.

— Эээ, полегче, парень, — театрально возмущается Игорь. — Я же не себя тебе предлагаю. Так что ты там давай, думай в другую сторону.

— Тем более, что у тебя там штанах какое-то чудо-юдо живет, от которого барышни в обморок пачками хлопаются…

Мы снова начинаем синхронно ржать, а затем Андрей вдруг спрашивает:

— Так а с Диной-то что? Чем она мотивировала свое замужество? Не хватало остроты ощущений? Или в мужьях у нее старый дед, чудо-юдо которого уже ни на что не способно?

— В мужьях у нее мудак, который ей изменил, — угрюмо замечаю.

— И она решила наставить ему рога в ответ? — Дима едва не захлебывается коньяком.

— Типа того, — громко выдыхаю. Кажется, что дышать огнем сейчас начну. — Она там месть какую-то затеяла и цитирую “в своих мыслях уже две недели как свободная женщина”.

— Офигеть, — протягивают они в унисон.

— Так а жила она все это время с мужем? — уточняет Андрей.

— Да, — бросаю нехотя. — Клянется, что секса у них не было, но пофиг если честно. Она жила с ним, была в одной квартире, наверняка спала в одной кровати, делала вид, что любит. Изображала, мать вашу, идеальную жену.

— А сама в это время весьма охотно трахалась с тобой….

— Заткнись, а? — прошу беззлобно. Даже несмотря на то, что в глубине души сам покрываю Дину самыми последними словами, не хочу, чтобы другие отзывались о ней так. Хер знает почему. По логике вещей мне должно быть пофиг. Но почему-то логика с Диной не срабатывает. Вообще никак.

Глава 48

По идее, шаги за спиной должны меня насторожить, но вопреки логике я, наоборот, замедляю шаг. Ещё не темно, но город уже прочно окутали сумерки и людей вокруг довольно мало, однако я не спешу пугаться.

На прошлой неделе Юлька уговорила меня сходить с ней на пилатес и несмотря на то, что за последние несколько лет я успела убедить себя, что заниматься дома мне комфортнее, тренировка мне понравилась. И вот теперь я стабильно три раза в неделю хожу с ней в зал. Время, может, и не самое удобное, но днём она работает, а значит остается только вечер. Впрочем, я всегда могу найти занятия и поближе к дому и скорее всего в будущем так и сделаю. Но сейчас мне важно чувствовать ее присутствие.

Не знаю как сестра ещё не взвыла от моего навязчивого внимания, но первые дни я буквально по пятам за ней ходила. Если в этот день не было тренировки, то я встречала ее с работы и мы вместе гуляли, ужинали и болтали. А если было занятие, то все равно после этого разговаривали до глубокой ночи.

Мне всегда казалось, что я знаю себя. Что мне с собой интересно и я всегда найду чем заняться. Но на деле получилось, что став свободной женщиной, мне пришлось узнавать себя заново. Не через призму отношений с Ильей, а исключительно в одиночку. И к сожалению выяснилось, что от прежних интересов и хобби не осталось и следа. Как-то так получилось, что в наших отношениях мне приходилось всегда уступать. Даже фильмы мы смотрели те, что нравились Илье потому что «ну не буду же я девчачьи сопли смотреть, я же мужик!». И только пару дней назад, выбирая фильм перед сном, я вдруг вспомнила, что истинно девчачьими фильмами и не увлекалась-то никогда. Мне больше по душе были детективы и триллеры. Да, с любовной линией желательно, но кажется, что целевая аудитория у этого жанра выходит за рамки исключительно женской. И тем не менее, я несколько лет смотрела боевики и фильмы о супергероях, потому что они, по словам моего мужа, были универсальными и должны были нравится нам обоим. Должны были… Должна была… Кажется, только подав на развод я всецело осознала как много обязанностей было у меня в браке и как мало всего должен был мой муж.

Но беспокоило меня сейчас даже не пресловутое неравенство, а то что я всегда считала это нормой. И сейчас мне предстояло не просто научиться жить без Ильи, а скорее учиться жить с самой собой и заново вспоминать и узнавать что приносит мне настоящее удовольствие, а что я делаю исключительно для галочки.

И несмотря на то, что умом я понимаю, что мне просто необходимо это время, эта возможность заглянуть внутрь себя и познакомиться с настоящей и желательно счастливой Диной Бойцевой, вытеснив несчастную Дину Платонову, я все равно жду. Жду, что эти шаги за моей спиной будут принадлежать ему. Что телефон вибрирует не от очередного звонка из банка по поводу ипотеки, а потому что Матвей все-таки решил дать мне второй шанс. Невовремя. Совсем не к месту. Не дав мне по-настоящему насладиться одиночеством и начать ценить себя. Но в то же время, так своевременно… пока я окончательно не убедила себя, что он мне привиделся. И чем больше времени проходит, тем легче мне поверить в то, что Матвей Рокотов лишь плод моего воображения.

Нет, то что прокурор реален, я в курсе. Как минимум Юлька его видела. Но все остальное… я вполне могла его придумать для того, чтобы хоть как-то пережить измену мужа. Бред? Определённо. Однако эта теория позволяет мне не рассыпаться окончательно. Впрочем, если учесть, что к шагам позади меня я все-таки продолжаю прислушиваться, грош цена моей теории — я сама в неё не верю. И жду. Что он меня найдёт. Что захочет просто поговорить. Даст объясниться. И что мы снова попробуем начать наше знакомство, где я смогу стать не лгуньей-Диной, а просто интересной девушкой, с которой у него явно проскочила искра. Да что там искра… целый, мать его, фейерверк!

Отчасти поэтому голос за моей спиной приводит меня в такой ступор. Хотя… положа руку на сердце, появление Ильи в любом случае повергло бы меня в шок. Даже среди белого дня в толпе людей. Что уж говорить о полупустой вечерней улице…

— Не бойся, — он замирает в нескольких шагах от меня. — Я хочу просто поговорить.

— Нет, — мотаю головой, вспоминая все наставления сестры. — Нам не о чем разговаривать. Все споры решаем исключительно через адвокатов.

— Я не спорить пришел, — он опускает глаза, будто как и я не может поверить в то, что мы докатились до этого… из любящей пары стали абсолютно чужими людьми, которым больно даже смотреть друг на друга.

— Мне все равно для чего ты пришел, Илья, — рублю настойчиво и твёрдо. — Я не буду с тобой разговаривать.

— Пожалуйста, Дина, — затравленно выдыхает он. — Я просто хочу все объяснить. Рассказать тебе как так произошло… Как у нас с Людкой все закрутилось.

— Дай угадаю… она тебя соблазнила? Изнасиловала, а потом шантажировала? Связала? Накачала наркотой?

Каждое своё слово я сопровождаю ядовитой усмешкой, вкладывая в неё как можно больше презрения и брезгливости, но к сожалению, даже после этого до Ильи не доходит, что мне неинтересно что он может мне рассказать.

Он долго сверлит меня хмурым взглядом, а затем все-таки выдаёт ту фразу, ради которой, по всей видимости, и затеял этот разговор:

— Ты ведь была заодно с шантажистом? С самого начала, да?

Глава 49

Он ничего не знает! Это просто догадки. Илья в отчаянии и поэтому хватается за каждую соломинку. Наверняка за это время он успел сотни раз прокрутить в голове все произошедшее и сейчас просто тычет пальцем в небо. Он просто не может знать!

Эти мысли проносятся в моей голове за каких-то несколько секунд и к тому времени как я начинаю смеяться, с лица напрочь стирается паника. Не докажешь, гад. Ничего и никогда ты не докажешь!

— А почему только с шантажистом? — интересуюсь вдоволь насмеявшись. — Может я и с Людой была заодно? Уговорила подругу соблазнить тебя… Хрен знает зачем, конечно, но в твоей теории тоже мало логики, знаешь ли..

— Не юродствуй, — вяло огрызается он и вроде как собирается зайти в подъезд вместе со мной. — Я не ссориться и спорить пришел.

— Ну я так и поняла, — киваю согласно. — Ты пришел веселить меня своими искрометными шутками.

— Можешь отрицать все сколько угодно, но я уверен, что за шантажом стояла ты. Не знаю сама ли все придумала или просто тот чувак, которому ты отдала мой телефон сам тебя втянул, но ты знала… Готовила это свое свидание уже зная, что устроишь на нем скандал!

— Готовила я свидание чтобы хоть как-то наладить наши отношения после того как ты меня практически изнасиловал, Илья! А вот чем ты занимался в это время? Точно ли ночевал у Марченко?

Он хмурится и кивает, а я лишь морщусь от очередной лжи. Мне даже не обидно, нет. Мне просто противно. Что поиграв по всем фронтам, он все равно пытается извернуться и продолжает лгать. Ну вот какая уже по сути разница где он ночевал? Я подала на развод, нас ничего, кроме раздела имущества и не связывает. Но он все равно не может сказать правду. Будто запрограммирован на то, чтобы постоянно лгать мне.

— А я не верю, Илья, понимаешь? Может ты сейчас говоришь и правду. Может, хотя бы часть из твоих вечных задержек в офисе была правдой. Но после того как я узнала, что ты уже давно спишь с Людкой, я автоматически подвергаю сомнению абсолютно все твои слова. Поэтому и не вижу смысла в этом разговоре. Что бы ты мне ни сказал, я не поверю. Понимаешь?

— Понимаю, — понуро роняет он, но уходить все равно не спешит. Я же не достаточно доверяю ему, чтобы знать что он не последует за мной в подъезд. Поэтому и стоим, как два идиота на улице. Вроде и говорить нам не о чем, но и распрощаться почему-то не можем.

— Это случайно получилось, если честно. Можешь мне не верить, но я никогда не планировал тебе изменять.

— Могу и не верю, — роняю угрюмо и скрещиваю руки на груди. Но мои слова его, естественно, не останавливают. Видимо, мой бывший муж поставил перед собой чёткую задачу поведать мне их с Милкой историю любви и теперь ничто его не остановит пока он не расскажет мне все подробности их лавстори.

— Это на днюхе Антона началось. Мы с тобой тогда повздорили из-за работы. Ты не сильно активно ее искала, ну и я злился… ипотеку же платить надо, а так вся зарплата считай уходила моя, до копейки.

— Я помню, — хмурюсь, вспоминая наш спор. Началось все за несколько дней до праздника. Друзья решили скидываться на какой-то дорогущий подарок и я посмела сказать мужу, что это нам не по карману. Тем более, что отмечать он собирался в коттедже за городом и нам еще предстояло добираться туда на такси. А он тогда в сердцах заявил, что если бы я не страдала фигней со своими свечками, а активнее бы искала работу, то нам не пришлось бы экономить. Слово за слово, мы повздорили и на дне рождения волком смотрели друг на друга.

Пообещала же себе не позволить ему втянуть себя в этот разговор, но на деле какая-то часть меня все ещё ждёт ответы на эти вопросы.

— Людка тогда как змея искусительница ко мне приползла. Начала издалека, будто в душу лезла… Распрашивала почему мы такие хмурые, что произошло.

— И в итоге предложила скрасить твой вечер? Поднять тебе настроение так сказать?

— Нет! То есть да, но… Господи, ты можешь не перебивать? Думаешь мне легко все это рассказывать?

— Так не мучайся, — предлагаю холодно. — Мне твои признания не нужны.

Говорю и сама себе не верю. Потому что несмотря на все мое напускное равнодушие, мне жутко хочется узнать как это случилось. Что именно привело меня в ту точку, где предал не только муж, но и подруга.

— В тот вечер ничего не было, — мотает он головой. — Мы просто говорили. Ты ушла спать раньше всех, а мы просто болтали и Людка завела свою шарманку о том, что мне скучно с тобой, что мне нужен кто-то более зрелый и опытный…

— Мы с ней ровесницы! — выдаю на эмоциях.

— Да она не в плане возраста говорила, просто типа у неё опыта больше!

— Хочешь сказать, что она тебя соблазнила тем, что через неё прошло больше мужиков?

Я снова пытаюсь рассмеяться, но из лёгких вырывается лишь глухое бульканье.

— Вот уж не думала, что моей главной ошибкой в жизни станет то, что я решила выйти замуж за своего первого мужчину. Оказывается, надо было вдоволь поблядовать… в смысле набраться опыта и созреть, верно?

— Да погоди ты, — ворчит он. — Я ей так тогда и сказал, что люблю тебя такой, какая ты есть и ценю, что стал твоим первым мужчиной… И она вроде как поняла. Но потом через несколько дней все равно прислала свое фото. Откровенное. Ну я не мог просто ее проигнорировать, вежливо написал, что она красиво получилась и большинство мужиков были бы счастливы получить такой снимок, но я женат и все такое…

Он делает театральную паузу, видимо, ожидая что я расплачусь от умиления. И возможно, несколько месяцев назад я бы так и поступила. Если бы он пришел ко мне после того самого первого фото и сказал, что моя подруга попутала берега, я бы наверняка, разрыдалась от счастья, что у меня такой хороший муж. Но он не пришёл.

— В общем, она тоже попросила мое фото. Сказала, что так будет честно. И какое-то время мы просто переписывались, клянусь. Ну не знаю… безобидная традиция типа.

— Безобидная, — повторяю неверяще. Господи, он ведь это серьезно говорит. От чистого сердца считает, что в этом нет ничего плохого!

— А потом она как-то позвонила и сказала, что случайно закрыла себя в квартире, попросила приехать. Скинула мне ключ с балкона, а когда я открыл дверь она была…

— Абсолютно голой, — предлагаю с энтуизмом. — И ты снова не смог ей отказать. Исключительно из вежливости, естественно. Мамочка же тебя правильно воспитала, настоящим джентельменом!

— Нет, все было не так! — срывается он. Кажется, Илья по-другому представлял себе этот разговор. Ждал, что я буду рада его признанию? Выпишу ему благодарственную грамоту и повешу медаль на волосатую грудь?

— Она была одета, но… да, мне захотелось попробовать! Я мужчина в конце концов! Это у нас в крови! Мне льстило, что она так рьяно добивалась меня, всегда восхищалась, расспрашивала о работе и интересах!

— То есть, хочешь сказать, что это не считается изменой потому что заменила она тебе не жену, а мамочку?

— О чем я только думал, когда решил по-нормальному с тобой поговорить! — чертыхается он.

— Понятия не имею о чем ты думал и главное, чем. Но искренне прошу тебя больше не использовать этот орган. Потому что говорить нам с тобой не о чем, Илья. Мне наплевать кто там из вас кого соблазнил, наплевать сколько процентов времени вы трахались, а сколько фоткали себя во всех ракурсах. Наплевать, понимаешь?

— Что бы ты ни говорила, но я всегда любил тебя, Дина. И даже сейчас…

— Стоп, — ору брезгливо. — Не унижайся, Илья. Между нами давно все кончено. С того самого первого фото Люды. Единственное о чем я жалею, это о том, что ваши фото попали ко мне так поздно. Понимаю, что шантажист видимо, долго планировал все это и поэтому не хотел раньше времени ставить меня в известность, чтобы я не испортила ему всю игру, но боже… я бы все отдала, лишь бы узнать обо всем сразу!

Глава 50

Я не знаю то ли встреча с Ильей так на меня повлияла, то ли этих двух недель хватило, чтобы я достаточно узнала себя и поняла, что симпатия к Матвею не что-то мимолётное, а довольно сильное чувство, которое прочно засело во мне. И уходить никуда не собирается.

И мне бы печалиться по этому поводу, рыдать в трубку Юльке, что жизнь боль и жутко несправедлива, ведь Рокотов не хочет меня видеть, но вместо этого я который день хожу с безумной улыбкой.

У моего бывшего мужа не получилось. Он меня не сломал! Я все так же могу чувствовать, бабочки в животе все ещё шекочут внутренности, давая понять, что дихлофос по имени Илья не подействовал, да и сама я чувствую себя живой.

Поэтому без зазрения совести вынашиваю план о том, как бы случайно встретить Рокотова на улице. Ведь если он проигнорирует меня на случайной встрече, это будет не так обидно, как если бы он просто не стал брать трубку.

Но мне не везёт. Он будто специально поставил перед собой задачу сделать так, чтобы наши пути не пересекались.

Каждый день я хожу в то кафе, где мы познакомились, нарезаю круги перед зданием прокуратуры и даже вытаскиваю сестру в тот дорогущий ресторан, в котором мы с ним ужинали на первом свидании. Но на этот раз судьба явно играет не на моей стороне. И наверное в любой другой момент я бы приняла это за дурной знак. Ведь встретились же мы тогда в баре случайно буквально на следующий день после знакомства, а сейчас даже специально не можем… Но я шлю судьбу, дурные знаки и даже логику куда подальше и набираю, наконец, его номер.

Страшно. Жутко волнительно. И вообще, мало мне страданий и разочарований, что ли? Впрочем, возможно это и сыграло свою роль… Мой муж изменил мне с подругой, они несколько месяцев трахались за моей спиной, потешаясь над наивностью. Что такое отказ одного упрямого прокурора по сравнению с этим? Неужели моя нервная система с этим не справится? Переживу. Справлюсь. Тем более… может и не придётся. Может все это время Матвей только и делает, что ждёт моего звонка! Сомнительно, конечно, особенно если учесть, что когда берет трубку, он недовольно ворчит:

— У тебя что-то срочное, Дина? Я работаю.

А я все равно улыбаюсь. Так приятно слышать его голос! Серьезный, сосредоточенный. И дико уставший. Но почему-то я сразу верю, что действительно отвлекла его от чего-то важного. Матвей не стал бы врать и претворяться. Если бы он не хотел со мной разговаривать, то просто не взял бы трубку. Или ответив, не спрашивал бы про срочность, а лишь попросил больше не звонить.

Но несмотря на занятость он не стал меня игнорировать и судя по напряжённому дыханию, все ещё ждёт моего ответа на свой вопрос.

— Не срочное, но я бы хотела увидеться.

— Зачем? — интересуется он.

И вот на этом месте я неожиданно теряюсь. Подготавливая свою пламенную речь, я была уверена, что Матвей сосредоточится на моей лжи и соответственно аргументы готовила в свое оправдание. И теперь такой простой вопрос ставит меня в тупик.

— Я соскучилась, — выдаю первое, что приходит в голову. — И я бы хотела… поговорить.

Язык не поворачивается сказать банальное «начать все сначала», да и есть шанс, что Рокотов такое предложение уж точно отвергнет. А «поговорить» это безопасно. Это не должно его испугать.

— Почему именно сейчас? — припечатывает своим холодом. — Если мне не изменяет память, ты просила время до субботы.

— Все верно, но если память не изменяет и мне, то ты не дал мне этого времени, Матвей. В наш последний разговор ты был крайне категоричен…

— Дело не в последнем разговоре, Дина. Если бы у тебя был шанс узнать меня немного лучше, ты бы поняла, что я и по жизни категоричен. Для меня не существует преступления во благо, как и «белой лжи». Ты или нарушаешь правила или нет.

— И я нарушила, да, — соглашаюсь с готовностью. — И мне, действительно, очень жаль. Но насколько я знаю, господин прокурор, вторые шансы даются даже самым отъявленным преступникам. Так что не кажется ли вам несправедливым сразу ставить на мне крест? Как насчёт условного срока? Исправительные работы там… Я, как вы помните, весьма старательная…

— Ещё варианты будут? — наконец смеется он.

И у меня от этого звука словно бутоны под кожей распускаются. Он ещё не согласился на встречу, даже не намекнул на то, что готов меня простить, но почему-то уже сейчас я чувствую невероятную легкость. Словно пресловутый камень с плеч упал и продолжает лететь в пропасть, отскакивая от стен с громким эхом.

— Множество вариантов, господин прокурор. Могу их красивым списком оформить, если хотите. Но озвучить получится, к сожалению, только при личной встрече. Исключительно в целях безопасности, естественно. Мало ли кто может прослушивать ваш телефон…

— Ладно, — вздыхает он и судя по звукам на заднем фоне, листает какие-то бумажки. — Готовь свои аргументы, я заеду после семи.

— Тогда запиши адрес, — поспешно лепечу. — Я съехала с той квартиры.

— Да знаю я твой адрес, знаю, — ворчит он. — Было бы глупо на моем месте второй раз наступить на те же грабли, не так ли? Так что жди, Дина. Ничего конкретного я тебе не обещаю, но поговорить мы можем, почему бы и нет.

Глава 51

— Ничего конкретного я тебе не обещаю, — смешно передразниваю Рокотова, рассматривая свое отражение в зеркале. Может господин прокурор и старался этой фразой подчеркнуть всю свою серьезность и суровость, но вышло с точностью до наоборот. Да, он мне абсолютно ничего не пообещал, но в то же время его слова вселяют в меня огромную надежду. Поэтому и пританцовываю сейчас перед зеркалом, примеряя все свои платья по очереди.

Это слишком скромное, а это, напротив, слишком откровенное — еще поди сбежит мой прокурор, решив что я поставила себе задачу непременно его соблазнить. А он же ничего не обещает… просто разговаривать собрался.

Ну-ну, и адрес он мой узнал исключительно для этого. От этой мысли на губах снова играет победная улыбка, а подушечки пальцев начинает покалывать от предвкушения. Тепло в груди запросто топит холод, которым Матвей попытался меня окутать.

И я его понимаю. Я соврала. Он имеет полное право злиться и осторожничать. Даже его категоричность меня не пугает.

Он меня не проигнорировал, вот что главное. А с остальным я как-нибудь разберусь. Нет, даже не так… мы разберемся. С остальным мы разберемся.

— Я надеюсь, ты не ограничился номером подъезда, когда наводил справки обо мне, — бросаю ему, когда он звонит, чтобы сказать, что приехал. — Поднимайся в квартиру.

Несмотря на игривое настроение, часть меня готова к тому, что Матвей откажет. Он вполне может решить, что для его “ничего не обещаю” больше подойдет формальная обстановка в какой-нибудь кофейне, но к счастью, он соглашается и уже через несколько минут активно принюхивается и громко сглатывает слюну в моей прихожей.

— Не успел поужинать? — интересуюсь невинно, будто это не я два часа простояла у плиты готовя превосходный ужин.

— И пообедать, если честно, — признается он, дергая галстук.

Я же тоже сглатываю слюну и даже облизываюсь. Впервые вижу его в деловом костюме. Он и раньше-то не приходил на встречи в трениках и кроссовках, но сейчас… чистый секс. Матвей Рокотов в деловом костюме это чистый, ничем неприкрытый секс.

Так нечестно! Я, между прочим, специально отдала предпочтение закрытому платью, чтобы дать ему понять, что настроена на “только поговорить”, а он же… пришел в той одежде, в которой провел целый день на работе. Не его вина, что она слишком сексуальна.

— Тогда мой руки, — произношу твердо и тут же стискиваю зубы, чтобы не добавить “и раздевайся”. — Буду тебя кормить.

— Уютно у тебя, — несмотря на жуткое урчание в животе, Матвей из вежливости осматривает пространство перед собой, а я лишь качаю головой.

— Мне казалось, вы не приемлете ложь, господин прокурор, — слегка прищуриваюсь и окидываю кухню скептическим взглядом. Эта квартира лишь временный вариант. Сейчас мы с Ильей находимся в процессе раздела имущества и как только банк одобрит продажу ипотечной квартиры, у меня будет достаточно денег для первого взноса на собственное жилье. И даже останется неплохой запас на черный день в случае, если свечной бизнес не пойдет в гору так быстро, как я на это рассчитываю. Но я в себя верю и ни капельки не боюсь. Частично благодаря Матвею. Потому что именно он вселил в меня уверенность в себе.

Сейчас же я довольствуюсь довольно скромным убранством и из уюта здесь разве что мои же свечи и картина с морским пейзажем, которую я нарисовала неделю назад на сеансе арт-терапии. И то, побоявшись портить чужие стены гвоздями, я ее прислонила к холодильнику.

— У тебя по крайней мере есть ваза, — Матвей кивает на тот самый сосуд, которым еще несколько недель назад я едва не пробила голову мужа. Талисман мой, можно сказать. — Мою кухню ты помнишь.

— У тебя есть кофемашина! — важно задираю вверх указательный палец. — У меня же лишь турка, так что если решишь остаться на ночь, имей это в виду…

Фраза слетает с моих губ быстрее, чем я успеваю ее обдумать и между нами повисает долгая неловкая пауза. Черт… а ведь все так хорошо начиналось. Надо было просто его накормить и поговорить. Уверена, у него сотня вопросов и он имеет полное право на ответы.

Но вместо этого Матвей лишь качает головой, будто сам не верит, что я произнесла это вслух.

— Тебе бы этого хотелось, да? — спрашивает каким-то странным голосом. — При прошлой нашей встрече я был груб с тобой. Даже зол. Ты поэтому от мужа не уходила? Нравится когда к тебе так относятся, Дина? Нравится, когда ни во что не ставят? Твой муж тебе изменил, а ты продолжала готовить ему кофе по утрам, да? Тоже в турке? Или он предпочитал растворимый? Если этот придурок завел себе любовницу при такой жене, то со вкусом у него явно беда. Но даже зная правду, ты продолжала жить с ним…

— Прекрати, — оторопело шепчу, пытаясь понять как от невинного заигрывания мы перешли к такому. Делаю несколько шагов назад, но Рокотов преследует меня, неминуемо сокращая расстояние между нами.

— Что не так, Дина? — театрально удивляется он и кладет руки мне на талию. Заглядывает в глаза и судя по тому, насколько пристально впивается своим цепким взглядом, пытается прочитать самые сокровенные мысли. — Разве не этого ты хотела? Я останусь. Будем трахаться всю ночь, а утром сваришь мне кофе. Прекрасные отношения, идеальные. Большего тебе и не надо, верно? Никаких разговоров, обещаний, никаких точек над и, да? Главное, что не одна. Одиночество жутко неприятная штука, понимаю.

— Ты… ты действительно считаешь, что я позвонила тебе потому что боюсь остаться одной?

— А я не знаю, Дина, — разводит он руками и несмотря на то, что еще секунду назад его ладони ощущались на моей талии словно тиски, сейчас их отсутствие кажется еще большей пыткой. — Я мысли твои читать не могу, а до чего сам успел додуматься за это время… лучше тебе не знать. Ты просто не представляешь сколько раз я прокручивал это все в голове. Как после каждой встречи со мной ты бежала домой, ныряла под бочок к своему мужу, варила ему гребанный кофе! В то время как я смаковал подробности наших встреч, ты наверняка была занята придумыванием отговорок для своего недоумка муженька! Решала достаточно ли я хорош для того, чтобы уйти из несчастного брака или стоит потерпеть еще немного и поискать кого получше?

— Все не так, — машинально кривлюсь под давлением его эмоций. Настолько они открытые и сырые, что я буквально кожей чувствую его боль. Все эти мерзкие мысли, в которых он варился с нашей последней встречи. — Я… дело совсем не в этом, Матвей, клянусь. Я не выбирала между тобой и мужем. Не боялась остаться одна. И сейчас не боюсь. Если я что-то и поняла за то время, что рассталась с мужем, так это то — насколько мне хорошо с собой и как много мне предстоит еще узнать о себе.

— Тогда зачем позвонила, Дина? Почему именно вчера?

— Потому что думала о тебе постоянно! — бросаю в сердцах. — Потому что боялась, что пока я заново знакомлюсь с собой, ты уже забудешь меня и найдёшь кого-то другого. Без багажа в виде развода и проблем с доверием. Без лжи!

— Нереально это, Дина, — произносит он болезненно и притягивает меня к себе. — Поверь, я пытался. Но забыть тебя нереально. А знакомиться с настоящей тобой можно и вместе. Мелкими, мать их, шажками. Только никакой больше лжи, слышишь? Больше…

— Никакой лжи, — заканчиваю фразу за него и наконец ловлю его губы своими.

Глава 52

Где-то в глубине души я понимаю, что наш разговор еще не окончен. Слишком много нам надо сказать друг другу, слишком много еще секретов осталось. Но сейчас на это просто нет сил. Его поцелуи — словно та самая пресловутая кислородная маска, которую надо сначала надеть на себя, а потом на ребенка. И хоть детей у меня нет и данное правило меня никогда не касалось, сейчас я как нельзя лучше понимаю его. Хочется все ему рассказать. Разом закрыть все наши недомолвки, но я понимаю, что если не получу перед этим такую нужную мне “порцию кислорода”, то просто не смогу, сил на разговор попросту не останется.

Да и Матвей ведет себя идентично. Уверена, у него осталось миллион вопросов и ответы ему жизненно необходимы. Но сейчас его губы заняты мной, а руки, вместо того чтобы вытряхивать из меня правду, вырывают жалобные стоны и вздохи.

Первая наша близость была совершенно другой. Я помню это сладкое чувство предвкушения, помню нетерпение, с которым смотрела как он медленно избавляется от одежды и как сильно билось мое сердце в ожидании момента икс. Но сейчас все чувства и ощущения помножены на миллион. Потому что я уже знаю каково это, помню каждое его прикосновение и господи… как же безумно я по этому скучала!

Моя крошечная кухня совсем не подходит ни для любовных утех, ни даже для жаркой прелюдии. Но нас это, естественно, не останавливает. Острое желание притупило абсолютно все инстинкты и сейчас в голове набатом бьет лишь одно слово. Быстрее. Быстрее. Не могу ждать.

Рокотов обжигает поцелуями мои скулы, шею, жадно ведет языком вниз и прикусывает грудь сквозь одежду. Тонкий материал платья моментально пропитывается влагой и на секунду он отрывается от меня, чтобы одобрительно цокнуть от вида моего острого соска, проступающего через мокрое пятно. Оставшись довольным результатом, он тут же проделывает то же самое со второй грудью и только после этого стягивает с моих плеч бретельки платья. Причем, на полпути не останавливается и даже когда оно застревает на моих бедрах, все равно упрямо тянет его вниз.

— Там молния, — выдыхаю рвано и тянусь почему-то к спинке платья, хотя сама же час назад застегивала ее сбоку. В итоге кое как общими усилиями мы все-таки срываем его с меня и в унисон выдыхаем. Я — будто на мне был тугой корсет из позапрошлого века, а Матвей — будто добрался наконец до клада, карту которого нашел много лет назад.

Он подхватывает меня на руки и впечатывает спиной в бок холодильника, но холодный металл ни на секунду не остужает мой пыл. Я продолжаю гореть и пылать в его объятиях, особенно когда мне удается расстегнуть его рубашку и прижаться к его разгоряченной коже.

— Скучал, — мычит он в мою грудь. — Вот по этому скучал. И по этому.

Его рука скользит между моих бедер и слегка сдавливает промежность. Поднимается выше, касается пупка и с его губ слетает очередное признание.

После того как практически каждая часть моего тела удостаивается его внимания, он поднимает глаза вверх и припечатав мои губы голодным поцелуем, заявляет:

— Безумно скучал по тебе, Дина. Дико.

Каждое его слово запускает очередную безумную гонку нервных импульсов под кожей. Мне становится сложно дышать от того, насколько глубоко они проникают и как сильно заставляют бурлить кровь.

Не узнаю свой голос. Слишком хриплый. Сдавленный. Будто из-под воды пытаюсь что-то сказать. Но все равно шепчу между собственными всхлипами:

— И я. Скучала. Очень. Вспоминала о тебе. Думала постоянно.

Каждый его поцелуй — словно автоматная очередь. Они одновременно убивают и возвращают меня к жизни. И я тону. Отпускаю в данный момент все. Мое прошлое, включая хорошее и плохое. Будущее, не задумываясь что меня в нем ждет. Абсолютно все. Даже о настоящем я сейчас не забочусь.

Есть только мы с ним. Не прокурор и обманутая разведенка, а Дина и Матвей. Без фамилий, без статуса и должности.

Несмотря на то, что я давно лишилась платья, мы не спешим переходить непосредственно к сексу. Целуемся, словно подростки. Долго и неистово.

Будто заново друг друга изучаем, снова знакомимся.

А затем Рокотов резко отрывает меня от дверцы холодильника, которая практически раскалилась от температуры моего тела и усаживает на стол. Заставляет широко раздвинуть ноги и опускается на колени.

— Что ты…, — начинаю робко, но уже в следующее мгновение сердце из груди перемещается к горлу и лишает меня возможности произнести хоть малейший звук.

Потому что поцелуи продолжаются. Поначалу он даже белье с меня не стягивает, доводя до исступления сквозь тонкую ткань, насквозь пропитанную влагой. А затем отодвигает кружевную полоску в сторону и я начинаю дробно дрожать. От безумных ощущений, от слишком ярких эмоций и от бессвязных мыслей.

Каждое его действие все больше приближает меня… нет, не к развязке. К чему-то гораздо большему. Будто мы ласкаем друг друга не только на физическом уровне, но и где-то глубоко на уровне души. И может быть завтра я сама посмеюсь над этим, но сегодня, в этот самый момент, я прикрываю глаза и полностью отдаюсь Матвею. Не только телом, но и душой. Всем, что у меня есть.

Глава 53

Эта ночь длится бесконечно. Ласки сменяют друг друга, но ощущения остаются прежними. Что от первого поцелуя, что от сотого. Или даже стотысячного. По понятным причинам со счета я сбилась еще в самом начале.

Сейчас я даже рада, что потратила целую неделю на то, чтобы попытаться случайно встретить Матвея и решилась позвонить лишь в пятницу. Потому что утром ему не надо убегать на работу и мы можем продолжить эту безумную ночь. И разговор. Второй пункт, признаться, вызывает у меня куда меньше трепета и восторга, но я понимаю, что не имею права скрывать от него правду. Если уж мы вчера решили двигаться дальше без лжи, то надо так и поступить. Поэтому влив в себя щедрую порцию кофе, который к слову, едва не убежал из турки, и накормив моего прокура калорийным завтраком, я начинаю:

— Мне кажется, я должна тебе рассказать чуть больше о причинах, по которым не сразу подала на развод.

Матвей одобрительно кивает, как бы понукая меня продолжать, но я не могу не отметить, что улыбка резко сползает с его лица. Этот разговор неприятен нам обоим и я бы многое отдала за то, чтобы просто забыть и начать двигаться дальше непосредственно со вчерашнего дня. Тем более, что примирение у нас была как нельзя горячим. Но это снова будет лишь временной заплаткой на продырявленном боку нашей лодки. И далеко мы в ней, соответственно, не уплывем. А мне хочется далеко… боже, как сильно мне хочется то самое “долго и счастливо”!

Начинать я решаю непосредственно с того момента когда узнала про измену, рассудив что прокурору ни к чему история нашего знакомства с Ильей. Но судя по тому как он морщится, Матвей и без слов понимает мои эмоции. Ему не нужно рассказывать о том как сильно предательство мужа ударило по мне, сейчас он переживает эту боль вместе со мной.

— Я понимаю, что логичнее было бы просто собрать вещи и уйти. Или наоборот — собрать его вещи и выставить за порог. В общем, сразу подать на развод. Но… наверное во мне что-то сломалось в тот момент. Может я всегда была такой — мстительной. А может сыграло роль, что меня предали одновременно два близких человека. В итоге, я решила отомстить.

— Это я уже понял, — улыбается он.

— Юлька была против, — зачем-то сразу же выгораживаю ее. — Долго меня отговаривала и всячески стращала последствиями. Но я ее не послушалась, конечно.

— Ну кто же слушает старших сестер, — мягко замечает Матвей.

— В общем, я придумала тему с наследством.

Рокотов больше хмурится, но какое-то время слушает меня не перебивая, а затем все-таки выдает:

— И дальше что? Как в знаменитом фильме что-то там про как избавиться от парня за несколько дней? Ты издевалась над ним, зная, что он не сможет уйти?

— Нет, конечно, — мотаю головой, но затем вспоминаю “здоровые смузи” и смущенно добавляю: — Разве что чуть-чуть. Но главной целью было не это.

Перед тем как приступить к следующей части рассказа я набираю в легкие воздух и мысленно считаю до десяти. Самая сложная стадия. Я нарушила закон и для Матвея это та самая пресловутая красная линия. Как он там говорил? Для него не существует преступлений “во благо”. А я совершила преступление. Во благо или нет, это сложный вопрос. Даже для меня самой. А вот что об этом подумает Матвей остается только догадываться. Но внутренне я заранее сжимаюсь в твердый комок и кончиками пальцев ног нащупываю дно того самого болота, в котором погрязла на долгие две недели. Если он сейчас уйдет, если скажет, что осуждает меня и мои действия могут помешать его карьере, то эта зловонная жижа снова меня засосет…

Но и скрывать правду я не имею права. Поэтому внутренне группируюсь, словно перед прыжком в воду и выпаливаю:

— Я начала его шантажировать. Написала с анонимного аккаунта, что у меня есть доказательства его измены и если он не выполнит мои условия, то я отправлю все скрины переписки его жене…

Выдав все это на одном дыхании, я закрываю глаза. Зажмуриваюсь, словно в детстве, когда веришь, что если ты не будешь видеть что-то, то это исчезнет. Так и я сейчас — если не увижу разочарованное лицо Рокотова, то можно сделать вид, что этого не было. Что он все еще очарован мной.

Однако уже через секунду пространство вокруг взрывается громогласной волной смеха и я оторопело открываю глаза.

— Прости, — тут же оправдывается он. — Просто я успел представить, что ты там….я не знаю, мышьяком его травила все это время и ждала пока станешь вдовой.

— Ты не злишься? — спрашиваю неуверенно. — Или все-таки планируешь надеть на меня наручники?

— Только если сама меня об этом попросишь, — подмигивает он. — Тогда можно попробовать и наручники, и плетку и что там еще нынче модно?

— О господи, — выдыхаю с облегчением и подношу руку к лицу. — Я боялась, что ты меня бросишь… что скажешь, что я поступила плохо.

— Ты поступила плохо, Дина, — почему-то соглашается он. — Но твой муж с подружкой поступили еще хуже. И пусть я не одобряю твои методы, но ты имела право защитить свою честь. Тебе помогло? Полегчало?

— Да, — киваю с готовностью. — Местами было сложно, морально. И когда ты все узнал, когда я думала, что потеряла тебя навсегда… сложно передать что я тогда чувствовала.

— Но от плана ты, тем не менее, не отреклась, — напоминает он.

Я пытаюсь “прощупать” его голос на наличие осуждения, но с удивлением понимаю, что его нет. Счастливым он тоже, конечно, не выглядит. Но кажется, что он понимает меня. Если не поступок, то по крайней мере чувства. И от этого мне становится легко-легко. Будто воздушный шарик в груди надули.

— Спасибо, — выдавливаю глухо. — За понимание и за поддержку. Для меня это безумно важно.

— А для меня важно, чтобы ты оставила всю эту историю в прошлом. Поставила жирную точку, так сказать…

— Поставила, — заверяю его. — Я не берусь предсказывать что бы я чувствовала, если бы не решилась на месть, но сейчас я твердо заявляю, что это в прошлом. Мой брак, бывший муж, месть… Эта история полностью закончена. И я бы очень хотела начать новую… с тобой.

Матвей ничего не отвечает, но если учесть, что его рот в этот момент занят моими губами, можно смело сказать, что он согласен.

Глава 54

— В смысле рассказала? — ахает Юлька. — Прям все-все?

— Да, — говорю спокойно. — После всех этих недомолвок я не имела права ничего скрывать.

— Я понимаю, — тянет она. — Но… блин! И как он отреагировал? И вообще, хватит загадочно улыбаться! Рассказывай давай.

Ее нетерпение настолько меня забавляет, что я уже даже не пытаюсь сдерживать смех. Моя вечно рассудительная сестра ведет себя сейчас словно девочка подросток, которая выпытывает у своей подруги подробности первого свидания.

— Так я пытаюсь, — замечаю сквозь смех. — Но ты меня постоянно перебиваешь своими вздохами и ахами.

— Молчи, женщина, — раздувая ноздри шипит она. — В смысле наоборот, не молчи, а говори!

И я говорю. Пересказываю ей наш вчерашний разговор в подробностях и даже не пытаюсь скрывать свою счастливую улыбку. У меня будто гора с плеч свалилась. Булыжник, который неумолимо тянул меня ко дну. Потому что даже после того как я подала на развод и поставила ту самую точку в отношениях с мужем, мысли о Матвее не давали мне покоя. И Юля это знала. Поэтому сейчас и слушает меня с таким серьезным выражением лица. Знает, насколько это для меня важно.

— И что, он совсем ничего не сказал по поводу шантажа? — продолжает удивляться сестра.

— Ну прям уж, — кривлюсь, вспоминая наш разговор. — Меня ждала целая лекция о вымогательстве и о том, что это за собой влечет. Долгая лекция. Длинная, с подробностями. Он даже предложил мне экскурсию в местную тюрьму организовать…

— О господи! — Она подносит руку к лицу.

— А еще он при мне позвонил своему другу Диме Разумовскому, тому самому которому принадлежит тот торговый центр и узнал сколько хранятся записи с камер наблюдения. Оказалось, что всего две недели и они, как ты понимаешь, уже прошли.

— Вот это подход, — восхищается она. — Сразу видно — профессионал!

— А ты думала, — хихикаю. — Прокурор мужик серьезный. Но в целом… если опустить эту самую экскурсию, он отнесся к этому с пониманием. Не знаю как это объяснить, Юль. Вот вроде и видно, что он не одобряет, понимаешь? Но и осуждения я не чувствовала.

— Прикольно, — мечтательно произносит она. — И неожиданно. Хотя…

— Что “хотя”? — переспрашиваю, когда она не спешит продолжать свою фразу.

— Да ни хрена это не неожиданно на самом деле, — пожимает она плечами. — Уж я-то знаю. Сама же тоже не одобряла твою идею с местью, пыталась тебя отговорить, но в итоге приняла и даже помогала. А все почему, Динка?

— Почему? — громко сглатываю, уже догадываясь к чему она ведет.

— Потому что люблю тебя, дуреха! Хотя поверь, мне как человеку, отдавшему всю себя закону, нереально сложно это принять. Вымогательство это не шутки. Это преступление, Дина.

— Я в курсе, — мычу угрюмо, но заметив, что Юлька, напротив, сияет как самовар, все-таки улыбаюсь. — Такая вот у вас судьбинушка — любить преступницу.

И несмотря на то, что мы с Матвеем еще не признавались друг другу в любви, именно ее я сейчас и чувствую. Если два дня назад, до нашего утреннего разговора и до этой безумной ночи, я списывала свои эмоции на страсть и симпатию, то сейчас сомнений нет. Я люблю его. Всем сердцем.

Оглядываюсь вокруг, пребывая в уверенности, что весь мир это замечает, что сияние исходящее из меня достает до самого космоса и упираюсь взглядом в лицо, которое надеялась больше никогда не увидеть.

— Как она нас нашла? — шипит Юлька.

— Понятия не имею, — кривлюсь, словно великолепный кофе в этой кафешке вдруг внезапно скис и сейчас раздражает мои рецепторы.

— Привет, — сухо здоровается Люда. — Мы можем поговорить?

— Можем, но не хотим, — отрезает Юля.

— Я имела в виду Дину, — бурчит моя бывшая подруга. — Пожалуйста, мне нужно с тобой поговорить.

— Тоже решила мне поведать вашу прекрасную историю любви? Не стоит утруждаться, твой любовничек тебя опередил.

— Илья разговаривал с тобой? — хмурится она. — Он рассказал тебе о нашей проблеме?

— О какой проблеме? — теперь настает мой черед хмуриться, однако хочется верить, что морщинки на моем лбу не такие глубокие как у нее. — Если вы там какое-то зппп подхватили, то спешу тебя заверить, что не спала с Ильей уже больше месяца.

— Нет, я не об этом, — блеет она. — Просто… ты же знаешь о шантажисте. Он обещал, что не расскажет тебе ничего о том, что Илья тебе изменяет, если он переведет ему крупную сумму денег.

— И как мы знаем, он не сдержал обещание, — указываю ей на очевидное. — Судя по тем временным рамкам, что вы мне предоставили, он отправил мне скрины вашей переписки уже на следующий день после того как вы заплатили ему.

— Да, этот козел нас обманул, — ругается она и смотрит на меня так искренне, будто всерьез рассчитывает на поддержку. Затем, к счастью, понимает, что обратилась не по адресу и уже более спокойно заявляет:

— Так вот, таких денег у нас, конечно, не было, а Илья не мог взять кредит, боялся что ты узнаешь. Поэтому кредит пришлось взять мне…

— И? — поторапливаю ее, когда она слишком уж затягивает с театральной паузой.

— Я считаю, что это нечестно, — выпаливает она. — Почему я должна страдать? Обещание шантажист все равно не сдержал.

Мы с Юлькой переглядываемся, словно мысленно спрашиваем друг у друга, кто будет вызывать санитаров. Милка не всерьез это? Она реально пришла ко мне жаловаться на несправедливость??

— Мне понятна твоя боль, — качаю головой, — но все еще не понимаю при чем здесь я.

— Ну ты же получишь наследство скоро, — дует губы она. — Для тебя такая сумма будет сущей мелочью. А нам поможет. Без твоей помощи мы этот кредит будем еще несколько лет выплачивать, понимаешь?

Сказать, что я столбенею — не сказать ничего. Ее слова повергают меня в такой шок, что я невольно щипаю себя за запястье, чтобы проверить точно ли не сплю. Юлька, судя по всем, пребывает в еще большем шоке. Она едва не захлебывается своим лавандовым рафом и начинает громко кашлять, от чего на светло-розовом платье Милы появляются мокрые капли.

— Прости, — прокашлявшись, она протягивает ей салфетку. — Просто это… господи, ты в своем уме, вообще?

— Я, вообще-то, с твоей сестрой разговаривала, — мычит она, размазывая коричневые капли по подолу.

— Мил, я честно не знаю на что ты рассчитываешь, — неверяще мотаю головой. — Вы меня предали, понимаешь? Трахались за моей спиной и наверняка смеялись над моей наивностью. Ты всерьез считаешь, что имеешь право просить о помощи? Я, конечно, в курсе, что все это время вы держали меня за дуру… но не до такой же степени!!

— Зря я к тебе пришла, — мычит она. — Ты всегда ставила себя выше других, всегда считала себя лучше всех! Илья был прав, ты ни за что в жизни не захочешь нам помогать!

— Так твой любовничек в курсе? — вздыхаю с отвращением.

— Конечно, — задиристо пыхтит она. — Но он мне сразу сказал, что идти к тебе это гиблое дело. Ты только позлорадствуешь нашим проблемам!

— Ваша проблема решится как только мы продадим квартиру. Я без понятия сколько вы там заплатили этому недобросовестному шантажисту, но думаю, тех денег что получит Илья хватит на то, чтобы покрыть хоть какую-то часть долга.

— В смысле его денег? — шокированно лепечет она. — Вы все-таки продаете квартиру?

— Естественно, — хмурюсь. — Я не хочу, чтобы меня хоть что-то связывало с этим козлом.

— Но Илья сказал, что там какая-то проблема с документами. Мол, ты записала ее на себя и так как за ипотеку платила тоже сама, то ему ничего не светит…

— О боже, — произносит Юлька. — Попкорн! Мне срочно нужен попкорн! Господи, ну почему в этой кофейне одни десерты?

— Поверь, я бы рада была лишить Илью прав на квартиру, но к сожалению, закон не на моей стороне. Естественно, мы получим лишь часть денег и потеряем львиную долю всех выплат… но итоговую сумму нам все равно придется разделить на двоих.

— Так это он мне соврал, что ли? — недоумевает она.

— Не может быть! — подношу ладони к груди и хлопаю ими в деланном удивлении. — Мужчина, который врал одной женщине, начал врать и другой… Просто невероятно! Так неожиданно!

— Хватит глумиться, — шипит она, словно кобра. — Это просто… наверняка это просто недоразумение. Он, наверное, что-то не так понял!

— Естественно, — киваю согласно. — И документы подписывал во сне, не читая.

— Ты… я так это не оставлю, — кричит она, привлекая к нам еще больше внимания. — Ты пожалеешь, поняла меня? Пожалеешь, Дина.

— Так я уже жалею, — пожимаю плечами. — О том что замуж вышла, о том что с тобой дружила. Да и в целом, о том, что вы с Ильей попались на моем жизненном пути. Каждый, мать его, день жалею об этом!

Мила несколько раз забавно открывает и закрывает рот, но так и не решив какие еще проклятья в мой адрес изрыгнуть, разворачивается на пятках и пулей вылетает из кофейни.

— Что это было? — ошарашенно спрашивает Юля. — Господи… какие же они придурки! И как они, блин, друг друга заслуживают. Идеальная пара, черт возьми.

— Судя по всему, Илья так не считает. Ты же тоже думаешь, что он не стал говорить ей о квартире, чтобы не делиться?

— А что, прекрасно устроился, — хмыкает сестра. — Денег нет, кредит платить нечем, справляйся ты, Милочка, сама… Еще ж и живет небось у нее, экономит на аренде, да и жрет на халяву.

— Наплевать, — смеюсь я. — Веришь, нет? Но сейчас мне абсолютно наплевать как они там живут и что их ждет в будущем!

— Поддерживаю, — торжественно заявляет она и чокается со мной своим бумажным стаканчиком. — Пусть идут лесом! О, а вот и прокурор пожаловал. Этому-то ты сказала где мы будем или тоже сам разнюхал?

— Сказала, — губы моментально расплываются в улыбке. — Ты ведь не против? У него тоже обед и я решила, что…

— Я не только не против, но еще и резко вспомнила, что у меня важные дела, сестренка, — смеется она. — Поэтому прошу прощения, но вынуждена оставить вас двоих.

— Уже убегаешь, фанатка Юля? — интересуется Матвей, вгоняя ее в краску. — Прости, не сдержался.

— Так и быть, прощаю, — добродушно кивает сестра и замечает: — Тем более, выглядите вы слегка пришибленным, товарищ прокурор. Будто привидение увидели.

— Скорее не привидение, а розовый смерч. Меня какая-то дама чуть не сбила с ног, так спешила поскорее убраться из этого заведения. Кофе тут что ли несвежий варят?

— Это жизнь у нее несвежая, — выдает Юлька. — А кофе тут прекрасный. Особенно лавандовый раф, рекомендую.

— Фу, — произносим мы с Матвеем хором и тут же начинаем смеяться.

— Так что за смерч-то был? Дамочку обсчитали на кассе? Выглядела так, будто над ней тут все посетители по очереди глумились.

— Ну не все, а только мы вдвоем, — признаюсь. — Это, кстати, была Мила.

— Та самая? — брезгливо хмурится он.

— Ага, приходила жаловаться на то, как несправедлива к ней жизнь.

— О, — разочарованно тянет Матвей. — Жаль, что меня не дождалась. Мне, знаете ли, тоже есть чем поделиться. Я, понимаете ли, жутко гневаюсь на судьбу за то что так долго прятала от меня Дину…

— Теперь понятно почему вы любите черный кофе, — смеется Юлька. — Чтобы хоть как-то компенсировать обилие ванили в организме. А иначе — добавь лавандовый раф и инсулиновый шок вам гарантирован.

Мы начинаем смеяться, а сестра этим пользуется и выскальзывает из кафе.

— Понимающая она у тебя, — шепчет он мне на ухо. — Жаль, что остальные посетители кофейни не такие. Я бы сейчас не отказался от тет-а-тет с тобой.

— И что бы вы со мной делали, господин прокурор? — с трепетом произношу, изображая то ли страх, то ли страсть. В общем, дрожу всем телом и вопросительно заглядываю в его глаза.

— Ох, Дина…, — его взгляд жадно проходится по мне. — Много чего. У меня столько на тебя планов, ты просто не представляешь! Всей жизни не хватит, чтобы их реализовать.

Рокотов наклоняется ко мне и для окружающих это наверняка выглядит как если бы он просто шептал мне какой-то секрет, но на самом деле его влажный язык касается моей шеи и мои нервные окончания взрываются от восторга.

— Хватит всей жизни или не хватит — сложный вопрос, — замечаю тихо. — Но лично я не против проверить. Опытным путем, так сказать…

— Я только за, — соглашается он, продолжая выводить влажные следы на моей шее. — Руками, ногами и другими конечностями.

— Вот как раз другие конечности я сейчас и чувствую боком, да? Или ты притащил на обед табельное оружие?

— Никакого оружия, — смеется он. — Лишь чистая любовь.

Я нарочито пихаю его локтем, но он только крепче обнимает меня и повторяет:

— Очень большая и очень чистая любовь. Люблю тебя, Дина.

— И я, — мычу глухо. — Я тоже тебя люблю.

Эпилог

— Ничего не хочешь мне объяснить? — прищуривается Юлька.

— Ты о чем? — переспрашиваю отстраненно, в сотый раз перечитывая сообщение от Матвея.

“Нам надо поговорить. Сможешь подъехать в Клико к семи?”

В последнее время сам не свой и несмотря на то, что я не спешу сразу подозревать худшее, под ложечкой неприятно посасывает. Поначалу я списывала все на сверх занятость на работе, тем более, что он снова попал в городские сводки с очередным нашумевшим делом, но с тех пор прошло уже пару недель, а он с каждым днем хмурится все больше и больше.

Впрочем, хмурится он в основном тогда, когда я не вижу. Или по крайней мере, когда думает, что я не вижу. Мне же, наоборот, улыбается больше обычного и секс у нас… в общем, достаточно сказать, что за эти четыре месяца он совсем не приелся. Даже не так, мы не приелись друг другу. Абсолютно. Каждый раз набрасываемся на друг друга с таким же голодом, что и в начале наших отношений. Однако я будто на каком-то глубинном уровне чувствую, что что-то не так. Что-то гложет моего прокурора и надеюсь хоть сегодня вечером он мне откроется.

— О Кожевниковой, — припечатывает сестра. — Или хочешь сказать, что это просто совпадение?

— Им эти деньги нужнее, — пожимаю плечами.

— Ты просто…, — начинает Юля, но замолкает на полуслове и я с ужасом понимаю, что она собирается расплакаться.

— Эй, ты чего? — лепечу растерянно. Это же Юлька! Моя железная леди.

— Просто, — всхлипывает сестра. — Это так мило с твоей стороны. Это… спасибо, Динка. Ты их ангел-хранитель!

— И ты, — напоминаю ей и неловко похлопываю по плечу. Слезы на ее глазах вызывают у меня ступор и я моментально теряюсь. Хотела же как лучше…

Пару месяцев назад Юля взялась за дело молодой мамы Ксении. Ее муж погиб, когда она была беременна вторым ребенком, но выяснилось, что их квартира была записана на его мать и та выставила женщину за дверь сразу после похорон. Ни малолетний ребенок, ни беременность, не сокрушили свекровь и в итоге Ксения оказалась на улице. Юлька в суде отчаянно пыталась доказать, что квартира была куплена в браке, но к сожалению, закон был не на их стороне. То ли муж изначально планировал схитрить, то ли свекровь попалась ушлая и заранее все спланировала, но факт остается фактом, Ксюша с ребенок оказалась на улице.

Мы помогли ей найти комнату в общежитии и несмотря на весь ужас ситуации женщина не опускала руки и шила на заказ вплоть до самых родов. Но к сожалению, не все пошло по плану и малыш родился с осложнениями. Я не знаю как у Ксении не опустились руки, но при встрече со мной она умудрялась еще и улыбаться. Уповала на материнский капитал и мечтала, что с его помощью сможет выкупить эту мизерную комнатку в общаге. На нормальную квартиру этой суммы бы все равно не хватило.

В общем, вчера, когда суд вынес приговор не в ее пользу и их с мужем квартира официально досталась свекрови, я перевела на ее счет все деньги, что получила путем шантажа от Ильи.

Исходила я вовсе не из того, что на средства, добытые обманным путём, счастье не построишь. В такое я абсолютно не верю и до сих испытываю моральное удовлетворение от того, что месть удалась. Но… им они нужнее. Их жизнь действительно может измениться благодаря такой сумме. Моя же прекрасна и без этого. Без пафоса. Без злорадства. Я искренне счастлива.

Того, что мне досталось за нашу собственную квартиру хватит на первый взнос по ипотеке, а дальше я как-нибудь справлюсь. Тем более, что мой бизнес с каждым днем ползет в гору и мне удалось не только выйти на маркетплейсы, но пройти там в топ продаж за какие-то три недели. И я понимаю, что это только начало!

Выходит, правы психологи, когда говорят, что от твоего окружения зависит крайне много. Раньше меня окружали лживые предатели, сейчас — только любящие искренние люди. И я не только поверила в себя, но и стала такой… уверенной, сильной, решительной. Юля и раньше всегда поддерживала меня, но Илье каким-то чудом удавалось перебить ее влияние своим “ценным мнением”.

Сейчас же я больше не сомневаюсь и знаю, что даже если ошибусь, никто не будет меня осуждать и глумиться. И поэтому действую и тестирую самые разные идеи. В прошлом месяце даже эпоксидную смолу купила и сделала несколько декоративных подставок и шкатулок, но быстро поняла что это не мое. И тем не менее, не грызла себя за неудачу, не подвергалась насмешкам и в целом отнеслась к этому с юмором. И за это я тоже благодарна своему окружению. За легкость.

Несмотря на то, что предательство близких больно прошлось по мне, жить определенно стало легче.

Даже сейчас, несмотря на некоторую нервозность перед встречей с Матвеем, я улыбаюсь. Верю ему. Так боялась, что после измены больше не смогу никому доверять, а ему верю. Всем сердцем.

И только когда Рокотов выдает такое серьезное и строгое “нам нужно поговорить” сердце все-таки пропускает несколько ударов.

— Ты же помнишь то нашумевшее дело недавно, — начинает он издалека.

— Помню, — киваю согласно. Это дело весь город помнит и я удивлена как еще в каком-нибудь сквере не возвели памятник самому крутому и справедливому прокурору. Особенно если учесть, что за несколько месяцев до этого он с помощью нашего мэра отправил за решетку “серого кардинала” всего региона.

— В общем, к нам тут начальство столичное приехало. Всю неделю хороводы водили вокруг да около, инспекции всякие, звезды срезали и новые вешали, до седьмого колена родословную проверяли…

“И ты не можешь компрометировать себя связью с преступницей, продолжаю мысленно”. Я понимаю. Сама виновата.

Его лицо выглядит настолько болезненным и измученным, что я невольно корю себя за то, что ему приходится делать этот выбор. Но он очевиден, не так ли? Он не может забить на свою карьеру.

— Я понимаю, — прикусываю нижнюю губу, чтобы не заплакать. — Я все понимаю, не переживай.

— Что ты понимаешь? — Рокотов оторопело хлопает ресницами, а я осторожно начинаю:

— Что тебе нужно сделать сложный выбор.

— Скорее нам, Дина, — улыбается он. — По крайней мере я на это очень рассчитываю.

— Нам? — хмурюсь. То есть он хочет, чтобы пластырь сорвала именно я?

— Я понимаю, что не имею права тебя о таком просить, Дина. Слишком рано, но… такой шанс выпадает не часто.

И вот тут я окончательно теряюсь. Ну не такой Рокотов мужчина, который стал бы перекладывать ответственность на меня и просить принять решение самостоятельно. Поэтому я, наконец, заталкиваю свои страхи и домыслы поглубже и даю ему шанс нормально все рассказать.

— В общем, мне предлагают перевод в столицу. Масштабы там, конечно, совсем другие. Ну и… не хотелось бы повторяться, но такой шанс действительно выпадает не часто.

— Это… это же прекрасно, — выдавливаю из себя, захлебываясь волной облегчения. — Я так за тебя рада!

— Иии…, — тянет вопросительно. — Ты готова переехать со мной?

То ли дело в том, что я успела подумать о самом худшем варианте, то ли в том, что вопрос действительно очень легкий. Но отвечаю я не раздумывая. Абсолютно.

А Матвей, будто только и ждал такого ответа, целует меня. Горячо. Нежно. Стирает все сомнения разом и заряжает уверенностью. Как и всегда. С первой минуты нашего знакомства он был таким. И сейчас, после нескольких месяцев отношений ничего не изменилось. Хотя нет, изменилось. Каждый день немного меняется. Мы становимся ближе, а наша любовь крепче.

— Мне дали три недели на сборы, — сообщает он. — Как насчет того, чтобы рвануть куда-нибудь отдохнуть перед этим?

— Я не могу, — вздыхаю обреченно. Больше всего на свете мне сейчас хочется оказаться где-то под пальмами с любимым мужчиной, но…

— Заказы? — догадывается он.

— Они самые. Тем более, если меня в скором времени ждет переезд надо закончить все как можно скорее.

— Я тебе помогу, — предлагает он. Просто. Без лишнего жеманства и расшаркивания.

— Ты будешь заливать свечи? — уточняю с улыбкой. А сама в этот момент представляю прокурора в фартуке… зря, зря представляю. Потому что Матвей Рокотов на кухне — самое сексуальное зрелище, что я когда-либо видела.

— Под твоим чутким руководством, разумеется, — уточняет он. — Дешевая рабочая сила, так сказать. Или нет, дорогая. Потому что зарплату я предпочитаю брать натурой, дорогая моя АромаДи.

— А если решишь бросить Фемиду и делать свечи на полную ставку, мне даже название менять не придётся, — смеюсь пока он целует мои пальцы. — Разве что логотип слегка подправить. АроМаДи.

— Потому что ты с самого начала знала, — назидательно произносит он, подняв указательный палец вверх. — Матвей и Дина, звучит, да?

— Очень, — прикрываю веки от переполняющего меня счастья. — И звучит. И выглядит. И чувствуется. Идеально.

Последнее слово мы произносим практически хором, но я скорее читаю по губам, чем слышу звуки. Потому что кровь в ушах неистово гремит, разгоняя по венам убойные дозы эндорфинов и самого настоящего счастья.

*** Ну что, дружно выдыхаем и радуемся за героев) Не знаю как вам читалось, но писалось мне очень легко! Во-первых, я всегда люблю необычный сюжеты (особенно на трендовую тему), а во-вторых, Дина была сильной. И несмотря на то, что к концу книги она заметно “выросла”, с самого начала она показала себя с лучшей стороны!

А вот Маше/Линде из новинки уже прилетает)) Никогда таких противоречивых комментариев к моей книге еще не было, если честно)

Так что вот вам спойлер из будущих глав, только тссс… пусть это будет наш секрет, чтобы все, кто возмущается тряпкой героиней и показательно бросают чтение, не догадались раньше времени что нас ждет)))

Конец.