«Этикет обязывает к сохранению дистанции как в физическом, так и в плане психологическом. Считается весьма дурным тоном подкрадываться к человеку со спины…».

На этом моменте мне пришлось задуматься. Только спустя несколько секунд понял, что вместо «человеку» я прочитал: «противнику».

«Так вот, как выглядит жертва профессиональной деформации, — ехидно заметила Миа, но как-то больше по привычке. Заметно ощущалось, что однотипные подначки в мою сторону ей уже наскучили. — С нетерпением жду, как на первом же светском рауте ты кому-то на автомате перехватишь глотку от уха до уха. Всё по этикету ведь, да? Что этикет, что основы диверсионной работы в поле — практически похожие дисциплины. Добавить только сапёрную лопатку и РД, и всё будет как дома».

Слышать от демоницы речевые обороты с формулировками из моего родного мира до сих пор было непривычно. Ну вот откуда, скажите на милость, бессмертное существо из параллельного мира, больше сведущее в магии, нежели в компьютерах, могло знать порядок неполной разборки АК-47? Да и с полной проблем у неё не возникнет, если уж на то пошло.

Понятно, что всю информацию она получила напрямую из моего мозга, узнав многое из того, что ей вообще не стоило знать. Но, лёгкий диссонанс всё же присутствовал.

— Тебе не надоело зубоскалить? — устало потерев переносицу, я потянулся. Кресло хоть и было мягким, но от многочасового сидения в одной позе у меня нестерпимо начала ныть спина, как будто этому телу было не двенадцать, а все семьдесят лет. — Начинаешь повторяться, солнышко, — не отказал себе в удовольствии поддеть её. Ну а что? Почему она считает, что это только её прерогатива? — и лексикон тебе этот не идёт. Дёшево слушать, если ты понимаешь, о чём я. А ещё владычица доминиона…

«Дорогая», «милая», «солнышко», «ангелочек» и прочие ласкательные почему-то изрядно бесили демоницу, хотя Миа старалась этого не показывать.

Вот только в свете последних событий я уже прекрасно понимал, что её задевает, а от чего она наоборот — млеет.

Вести подобные перепалки стало уже для нас обыденным.

Да! Теперь не только она могла чувствовать весь спектр моих эмоций. Отныне это работало в две стороны, что, само собой, тоже не прибавляло Миа радости, в отличии от меня. Многое становилось понятным, хотя вопросов к ней тоже изрядно прибавилось.

«Хочу и зубоскалю, — лениво отмахнулась демоница. Перед внутренним взором возник дурацкий жёлтый смайл, который продемонстрировав мне язык, демонстративно отвернулся. — Всё лучше, чем изучать вместе с тобой идиотские правила этикета. Тошнит уже от этой скукоты канцелярской. Ну вот кому они нужны эти правила? Для чего вы сами себе придумываете условности? Для чего воздвигаете запреты, а потом сами же их стараетесь обойти? Не проще ли просто ничего не делать? Быть самими собой — не это ли радость? Дуэли эти, порядок вызова на оные… Можно просто ликвидировать человека, без лишних глаз и не создавать из этого шоу на потехе светским хроникам и случайным зрителям. Выпендрёжники!».

— «Читать через чужое плечо тоже не следует. Это не приветствуется, ровно, как и чтение чужой корреспонденции тайком», — невозмутимо процитировал я.

Проигнорировав её попытку втянуть меня в очередной спор, я продолжил постигать азы этикета, принятых за основу в «гадюшнике» под названием: «Высший свет».

Признаю, самому до печёночных колик обрыдло это чтиво, но кроме маленькой книжицы, которую мне настойчиво сунул в руку Георг во время своего последнего визита, у меня с собой ничего не было.

Вот дался ему этот этикет? Хорошо, что моё состояние было далеко от нормального, а то бы он ещё учителя танцев сюда приволок, с него станется.

Такое впечатление, что он взял на себя добровольный обет сделать из Главы Рода он Свортов самого воспитанного человека, который не путает десертную вилку со щипцами для сахара.

Но я не роптал вслух, понимая его правоту. Есть много вещей, которые мне знать, действительно, необходимо. Спорить глупо.

Вот и приходилось продираться сквозь сухие строчки наставлений, стараясь запомнить, как можно больше. О каких-то развлечениях вообще думать не приходилось.

Да и какие, к дарху, развлечения могут быть в Тихомирском частном госпитале, кроме разглядывания не слишком длинных форменных халатиков медсестричек?

«А что не так с их униформой? — снова бесцеремонно вклинилась в мои размышления Миа. — Как по мне, весьма сексуально. Сейчас очаруем какую-нибудь простушечку, благо вон их сколько порхает на любой цвет и вкус, найдём подсобку поукромнее, и там ты уже разойдёшься, как настоящий мужчина, — обидно расхохоталась она. — Покажешь этим курицам, кто здесь настоящий „альфач“».

— Миа!

«Сделаешь взгляд, как у настоящего уверенного в себе самца, скажешь, что готов её всю сожрать, но согласен на сисю, — не собиралась прекращать демоница. — Вам же, мальчикам, в таком возрасте, пока только это нужно? Чтобы красивая тётя покормила, погладила по голове и похвалила за собранную пирамидку или корявую поделку из конструктора?».

— Это перебор, Миа, — процедил я, мысленным усилием загоняя сознание и сущность демоницы в самый дальний уголок своего. — Я предупреждал. Давай-ка ты, наверное, охладись, лапушка. Как раз подумаешь над свои поведением. Приговор обжалованию не подлежит.

И это мне с каждым разом давалось всё легче, что демоницу приводило в лютое неистовство.

Ощутив, как она рванулась изо всех сил, пытаясь разорвать узы контроля, я злорадно улыбнулся.

Это было бесполезно. С некоторых пор я научился отсекать её не только от своей части сознания, но и запрещать присутствовать в режиме реального времени. А то ходит, понимаешь, как к себе домой.

На самом деле я Миа прекрасно понимал.

Попасть в сознание ребёнка, надеясь взять его под свой контроль, а, вместо этого, попасть впросак, простите за каламбур — было унизительно.

Сейчас её реципиент, то бишь — ваш покорный слуга, обладал знаниями не только о физиологии практически всех существующих демонов, но и о всех тех нюансах, которых не знает даже самый старейший клирик этого мира.

Содержимое моей головы стало бесценным кладезем знаний, за которые инквизиторы отдали бы всё.

Была б воля Миагозры, естественно, подобного подарка она мне бы ни за что не сделала. Но не всё, что происходит — по её воле.

Утечка информации от неё была настолько бесценна, что я вообще затруднялся представить в сознании — насколько. Большая Советская Энциклопедия по объёму информации — жалкое подобие того гигантского пласта, который содержался в моей голове.

Это, как попытаться осознать размеры Вселенной, когда после Солнечной системы мозг, задавшись вопросом: «А сколько ещё подобных систем вокруг?», пасует, отказываясь всё это представлять.

Отныне, Миагозра могла со мной теперь только договариваться и несогласно шипеть в очередной раз, перед тем, как у меня лопнет терпение, и я снова не засуну её в персональный ментальный карцер.

Способы противодействия ей подсказала мне именно она.

— Вечер в хату, Миа, — усмехнулся я, закрывая книгу и откладывая её на столик, скромно приютившийся рядом с креслом. — Да, этикет мне даётся трудно, но что поделать? Такова се ля ви.

Дотянувшись до костыля, прислоненного к стене, я осторожно поднялся со стула, стараясь не переносить вес на правую ногу, хоть проблем она уже практически не доставляла.

Сунув томик по этикету в карман пушистого махрового халата, в который был облачён, неспешно двинулся по коридору в свою палату, которая настолько обрыдла за эти дни, что я уже готов был снова оказаться в особняке Вильгельма и пережить весь тот ужас заново, чем зря пролёживать бока на больничной койке.

Но, сейчас уже гораздо легче. Вспоминая весь тот кошмар, который довелось перенести, когда меня изломанного, на последнем издыхании, доставили сюда, я до сих непроизвольно содрогался.

В ту ночь унять терзающую меня боль не помогали даже многочисленные целительские чары. Как сообщили потом, в моём теле не осталось ни одной целой кости, за исключением черепа. Можно сказать: меня собирали заново. По частям, как «пазлы».

Даже с учётом моей бешеной регенерации, во время которой Миагозра оказалась выжата досуха, отдав практически весь накопленный потенциал источника, чтобы я, а со мной и она, не отбросил копыта раньше времени, процесс реабилитации длился больше десяти дней и ещё не скоро закончится, если верить здешним эскулапам. Наивные.

Так или иначе, мне придётся выписываться гораздо раньше, чем источник более-менее придёт в норму и подстегнёт процесс регенерации, что местных эскулапов удивит неимоверно. А этого лишнего внимания к моей персоне сейчас нужно избегать всеми силами.

От негромкой трели коммуникатора заломило в висках. Этот момент тоже изрядно раздражал. Отчего-то я всегда знал заранее, когда оживёт аппарат, а на том конце провода кто-то потребует моего внимания. Как старая компьютерная колонка, начинающая создавать помехи перед входящим звонком.

Номер был незнаком.

Ещё по опыту прошлой жизни я знал — звонки с неизвестного номера несут, как правило, либо неприятные новости, либо «спам».

Трубка не унималась.

— Андер он Сворт. Слушаю, — сухо произнёс я.

— Рад тебя слышать, барон, — радостный голос звонившего заставил меня непроизвольно скрипнуть зубами. — Как здоровье, дорогой племянник? Слышал, идёшь на поправку? Ты не представляешь, как мы все обрадовались, когда стало известно, что ты пришёл в сознание. Это была бы невосполнимая утрата, случись с тобой худшее.

— Здравствуйте, «дядя» Вильгельм, — кровь в висках резко запульсировала, руки непроизвольно начали подрагивать. Лишь громадным усилием воли заставил себя выдохнуть, продолжив спокойным голосом. — Огромное спасибо за вашу заботу, мне очень приятно. Всё хорошо. Говорят, скоро на выписку.

— Это же прекрасно, — улыбнулся собеседник. — Это просто прекрасно, Андер.

— Как восстановлюсь, обязательно загляну в гости, — процедил я, прикрыв глаза.

Низ живота скрутило острой болью, как и всегда в последнее время, когда я непроизвольно напрягал источник, который пока не рекомендовалось задействовать до окончания реабилитационного периода. — Помнится, у нас осталось одно незавершённое дело, дядюшка.

— Это какое же? — ненатурально удивился Вильгельм он Фарен.

— Обязательно расскажу при встрече. Берегите себя, родной, — скрипнув зубами и отбив звонок, с трудом подавил желание разнести коммуникатор о стену, которые здесь были выкрашены в раздражающий жёлтый цвет. — И боюсь, сука, то, что я расскажу, тебе смертельно не понравится, — прошипел я, с силой стискивая пластик.

Признаю, звонка Вильгельма я не ожидал. Не знаю, чего он добивался, но версию о том, что он хотел позлорадствовать надо мной или напугать, я отмёл сразу. Не тот это был человек, чтобы самоутверждаться столь примитивным способом.

Тут было что-то другое. И как бы это не было обычной провокацией, рассчитанной на то, что я сболтну что-то лишнее. Если уж в моём мире присутствует такое явление, как прослушка и запись разговоров, глупо рассчитывать, что до подобных методов не додумались здесь.

Тем более, что подобное оборудование, по моей просьбе, Константин совсем недавно установил в кабинете моего особняка.

Как бы я ни злился сейчас, звонок он Фарена означал только одно — никаких официальных обвинений, по поводу проникновения на частную территорию и нападения на Вильгельма, мне, скорее всего, предъявить не смогут, при условии, что я сам не предоставлю им удобной для этого возможности.

Получается, что наш конфликт не будет выноситься на всеобщее обозрение, что меня полностью устраивало.

Прекрасно!

Запинать Вильгельма в кулуарах — не такой уж плохой выход. Проблема в том, что у меня пока не хватит силёнок, чтобы воплотить это намерение в жизнь. После произошедшего в особняке, кредит доверия к Миагозре полностью исчерпал себя, а она единственная, кто может хоть как-то сравнять мои шансы в этом противостоянии.

Хоть демоница и утверждала, что ограничение моих возможностей, в виде полной блокировки Источника, не её рук дело, веры ей не было.

Я слишком стар, чтобы верить в подобные случайности, которые Миа пыталась обосновать произошедшей активацией ментального слепка памяти из «облака» хранилища «Импульса», помноженной на какие-то скрытые возможности Вильгельма он Фарена, ограничившего её связь со мной.

А раз так, то и ввязываться в прямое противостояние с ним — шаг сейчас невозможный. Проще выжить в жерле вулкана, чем назначить Вильгельму самоубийственную дуэль с заведомо известным результатом.

Вот только, с его стороны этот шаг наоборот — весьма он Фарена устраивающий, поэтому надеяться на отсутствие провокаций не стоило, как и лелеять надежду, что на «Импульсе» не появится новых проблем. Вильгельм обязательно что-то придумает. А там за ним и Ширан подтянется.

— Ладно, — нахмурив лоб, я пытался поймать за хвост ускользающую мысль, показавшейся мне очень важной. Естественно, ничего не получилось, поскольку в последнее время у меня наблюдалась странная рассеянность. Я грешил на распаковку в мозге массива информации, который любезно оставил мне предыдущий владелец этого тела. — Знаете, господин он Фарен, в эту игру можно играть вдвоём.

Неспешно шагая по больничному коридору, меня не отпускало чувство неясной тревоги, хотя никаких причин для этого не было.

Здание госпиталя, с момента моего прибытия сюда, находилось полностью под контролем людей Винсента. Не представляю, как он это всё смог организовать в кратчайшие сроки, но я точно знал: Гор даже умудрился проверить весь персонал, который был допущен к моему лечению.

Это был очень ограниченный круг людей, так что, появление новых действующих лиц можно было трактовать, как непосредственную угрозу мне.

Без вариантов.

— Миа, амнистия, — прошептал я, сбрасывая оковы с места заточения демоницы. Сейчас был не тот момент, чтобы собачиться с ней, тем более чувство тревоги стремительно перерастало в уверенность, что у нас образовались проблемы. — «Радар», быстро.

Зрение моргнуло, в глазах заклубилась серая дымка. Одна, две, четыре, пять… Пять пульсирующих алым точек.

Миагозра была настолько любезна, что воссоздала проекцию третьего этажа, на котором мы и располагались.

Две точки — мои люди, дежурившие у входа на этаж. Ещё две — дежурная медсестра с целителем, которые, если верить плану здания, сейчас находилась в ординаторской, расположившейся в дальнем конце коридора.

Четвёртая, немного бледнее, чем остальные — кабинет реанимации, судя по напичканному медицинскому оборудованию и аппаратами поддерживающих жизнедеятельность, больше напоминавший полноценное отделение.

Пятая точка — это я. Почему же тогда так тревожно?

«Будь внимателен, — сухо произнесла Миа, ещё дувшаяся на меня за своё вынужденное заточение. — У меня ощущение, что на этаже есть кто-то ещё, но пока я ничего не вижу».

«А почему это не отображается на радаре? — раздражённо бросил я, поудобнее перехватывая костыль. Стиснув висевший на шее амулет связи, коротко отбил „Внимание“. — Опять твои фокусы?».

«Прекрати видеть во мне источник всех проблем, — фыркнула Миагозра. — Ты с чего взял, что „радар“ — панацея от всего? Он лишь распознаёт живые организмы, реагируя на температуру тела и наличие остаточных магических эманаций. Для тебя сюрприз, что от него можно легко закрыться?».

Приказав демонице оставить пустые разборки на потом, двинулся в сторону реанимационного кабинета. Отбив ещё раз сигнал в амулет и не услышав отклика, тихо ругнулся сквозь зубы.

Смотреть, что случилось с людьми Винсента Гора, я не стал. Если точки на «радаре» активны, значит они живы. Возможно, обездвижены, вырублены, ранены, но — живы. Да и не смогу я им помочь. Кто бы мне помог…

Амулет на шее и махровый халат вместо «Призрака», который был бы сейчас, как нельзя кстати — практически всё моё оружие. Трансформация и использование демонического потенциала пока под строжайшим запретом. Причём Миагозра, безвозмездно отдавшая на моё лечение практически всё, что у неё было припасено на «чёрный день», в этом вопросе была категорична. Хотя я знал, что какие-то запасы она за это время сделала.

«Просто не влипай в передряги. Мне нечем тебе помочь», — высказалась она примерно так, но я знал её достаточно для того, чтобы утверждать: посыл демоницы был окрашен тревогой.

Отбив на амулете сигнал третий раз, я плюнул и бросил это бесполезное занятие. Даже самому неискоренимому оптимисту было уже понятно — всё плохо.

«Соберись, — внезапно серьёзно произнесла Миа. — У нас гости».

«Какой план?», — напрягся я.

«План такой: подкрадываемся к ним со спины, и ты начинаешь выразительно читать свою душную книгу по этикету, — зло огрызнулась Миа. — Они, конечно, охренеют, но нам это только на руку».

«Смешно», — поморщился я.

«Тогда не задавай тупых вопросов, — фыркнула демоница. — Всё, работаем. И постарайся не сдохнуть».

Лёгкий сквозняк, которого до этого не было, дал понять, что Миа права. На этаже присутствовали посторонние.

Еле уловимое движение занавески заставило непроизвольно вздрогнуть, хотя я точно знал — окно, забранное снаружи в массивную кованную решётку, было заперто.

Лишь бьющее в набат чувство опасности позволило инстинктивно отшатнуться, в последний момент выбросив перед собой костыль.

Будто собираясь по молекулам, передо мной проявился неясный силуэт, постепенно материализовавшийся в более плотную осязаемую фигуру в мешковатом тёмно-сером одеянии, типа комбинезона.

Длинный трёхгранный клинок, направляемый моей рукой, вошёл чуть выше пояса, аккурат в печень противника. Неудачливому диверсанту этого хватило, чтобы сбиться с шага.

«Всё-таки, я был прав, заставив Гора привезти „штар“ сюда», — совершенно равнодушно отметило сознание. — Да он и не выглядел после этого приказа особо удивлённым, если вспомнить. Просто смерил меня странным взглядом, но требуемое выполнил без каких-либо возражений. Идеальный исполнитель. Тот бы Арнье ещё упирался изо всех сил'.

Нет, вру. Кое в чём, Гор весьма сомневался.

В кармане халата сейчас покоился небольшой револьвер, который я, чтобы не слышал управляющий, выпросил у Винсента. Именно выпросил, поскольку новоиспечённый начальник охраны не хотел этого делать, категорически. Но, сдался, после того, как я озвучил просьбу в форме прямого приказа.

Так я стал счастливым владельцем «Докера» — маленького, но тяжёленького револьвера со сглаженными углами, которые не будут особо выпирать из-под одежды. Барабан на пять патронов. Калибр, как я определил на глаз — примерно девять миллиметров.

Удлинённый ход спусковой скобы практически исключал случайный выстрел, что было плюсом, так как никакого предохранителя укороченный «ублюдок» не имел.

С невозмутимым лицом Гор пояснил, что это, преимущественно, дамская модель, но под мою руку тоже неплохо подойдёт.

В этом у меня были большие сомнения, поскольку отдача от стандартного патрона девять миллиметров никуда не делась. Вся надежда на демоническое усиление.

«И зачем было выделываться? — фыркнула тогда Миа. — Явно же, для тебя он и приобретался, поскольку представить Гора с дамским пистолетом на повседневке, это как случайно обнаружить в парке рояль, гуляя с известным пианистом».

Я будто чувствовал приближение каких-то крупных неприятностей, поэтому в последние дни просто вымотал Миа, насев на неё требованием обучить меня основам трансформации «штара». Я бы и с пистолета пару тройку барабанов бы высадил с удовольствием, но было просто негде. Не на больничном же дворе этим заниматься? Так что, пришлось осваивать персональное холодное оружие.

Кровь из носу, нужно было понять механизм преобразования одной формы «штара» в другую. Умение владеть всеми видами холодного оружия помноженное на возможность тотчас это оружие материализовать в руках, предоставляло очень серьёзное преимущество. Никто не ждет подобного от ребёнка.

Проблема была только в том, что единственным «холодняком», не вызывавшим у меня ступора, были нож и, наверное, малая сапёрная лопатка. Всё остальное: шпаги, рапиры, мечи и прочий дворянский хлам — тёмный лес. С этим тоже нужно было что-то решать в ближайшем времени.

Понятно, что холодное оружие в магическом мире, прочно ставшим на рельсы технологического развития, постепенно будет уходить в небытие, но моего века ещё хватит, пока всё это будет происходить.

Главный принцип мне всё же удалось ухватить, что худо-бедно позволяло тренировать контроль над оказавшимся слишком своенравным оружием. «Штар» преподносил мне сюрпризы постоянно. Будто наделённый собственным сознанием, он то и дело норовил принять форму, отличную от той, которую желал я.

Но, как заверила меня Миа, у моего оружия не было собственного сознания. Не было даже псевдоразума. «Штар» — всего лишь полоска пропитанной магией стали, если упростить для понимания и отмести весь сложнейший процесс его создания. Проводник моей воли и воображения.

Сколько я провозился с концентрацией сознания, пока не научился маскировать его под обыкновенный детский костыль, вы бы только знали. Не раз и не два, «штар» совершал полёт в другой конец комнаты, как обыкновенная железка, которую, пребывая в крайней степени раздражения, я в сердцах отшвыривал.

Но, постепенно, две окончательные формы мне всё же удалось закрепить, помимо «дежурного» облика рапиры. Это — костыль и тот самый трёхгранный кинжал, больше смахивающий на «дагу», который моя рука, покрытая плотно подогнанной антрацитовой чешуёй, сейчас с лёгкостью выдернула из вздрогнувшего тела.

На внутренней проекции появилась новая точка, чтоб тут же начать гаснуть. Прямо на том месте, где я находился.

«Так вот оно что, — с досадой подумал я. — Это что-то типа временной невидимости. И радар это дерьмо не берёт, пока ты не грохнешь противника. Скверно».

Мои размышления не помешали Миа частично перехватить контроль над телом. Дёрнув диверсанта за пояс вниз так, что у него с еле слышным хрустом подломились колени, демоница следующие три удара нанесла чётко в сердце. Нападавший не успел издать ни звука, так, наверное, и не поняв до конца, что произошло.

В подобных делах Миагозра не совершала ошибок. Слишком высок был профессионализм существа, специализирующегося на убийствах разумных всех видов, оттачиваемый тысячелетиями.

«Можешь даже не рассчитывать на то, что мы сейчас перебьём всех нападавших, сменив ипостась, — сухо заметила она, вернув моим рукам нормальную кожу. — Сил, максимум на три-четыре подобных фокуса. Потом — по старинке. Страдать и бегать».

— И что ты предлагаешь? — новость была не из приятных.

«Не предлагаю! Констатирую! — вяло огрызнулась Миа. — Валить нужно отсюда, пока есть возможность».

— Ты же понимаешь, что я её не брошу, — сухо возразил я. — Поэтому, все попытки саботировать мои указания буду воспринимать как бунт. Действовать тоже буду соответствующе. Как поняли, товарищ Миагозра?

«Да пошёл ты, — беззлобно прошипела демоница. — Вечно ввязываешься в какую-то жопу, а разгребать приходится мне. Моралист хренов. Вроде и годков прилично, а ведёшь себя как пацан, начитавшийся „Мушкетёров“».

— Я и есть пацан, — невесело усмехнулся я. — И да, зря ты так о книге. Очень полезное для воспитания чтиво.

Стряхнув капли крови со штара, подал в него мизерный ручеёк силы из своего источника. Дрогнув, трёхгранное лезвие расплылось, перевоплощаясь снова в костыль, кончик которого я небрежно вытер об одежду убитого.

«Транжира и позер», — буркнула Миа, но этим и ограничилось.

Демоница прекрасно понимала, что воссоздать образ испуганного ребенка со «штаром» в руках у меня вряд ли получится. А вот костыль никто всерьез не воспримет, что даёт мне небольшую фору.

Рванув маску на лице нападавшего, я не удивился, увидев ничем не примечательное лицо. Пройдёшь мимо такого на улице — даже не вспомнишь. Ну и кто это у нас? За кем вообще он пришёл? За мной? За ней?

— Если ты забыла, то я принял её под свою защиту, — рассеянно произнёс я, приседая на корточки перед телом. — И дал клятву.

«Если ты переживаешь только о клятве, то с формулировками можно поиграться. Дай мне час и я ослаблю её действие, — воспряла духом Миагозра. — Как ты не хочешь понять, что твои люди — это всего лишь ресурс. Буфер из живой плоти на пути к тебе. Ты — аристократ. Белая кость. Глава Рода, Андрей! Ты не должен подыхать ради каждого из них. Кто они, а кто ты? — вкрадчиво продолжила она обработку. — Ну скажи, разве я не права? Да тебе никто слова не скажет, поскольку в существующем обществе — это нормально».

— Прекрасно понимаю, — кивнул я, по-быстрому охлопывая места, где у валяющегося тела должны были наличествовать карманы. — Пусто.

«Серьезно? — фыркнула демоница. — А ты думал, что убийцы ходят на дело с „аусвайсами“? Ты бы еще свидетельство о регистрации по месту жительства поискал. Андер, — тут же перепрыгнула она на другую тему. — Ты меня слышишь? Клятву я уберу. Но нам нужно валить отсюда в безопасное место. Мы не вывезем бой против этих уродов».

— Ты что делаешь? — возмутился я, когда на моей правой руке появился заостренный коготь, тут же вонзившийся в грудь дохлому киллеру. — Ты нормальная? Миа!

Я даже среагировать не успел, когда коготь отправился прямиком мне в рот. Миа даже довольно причмокнула, слизывая раздвоенным языком кровь убитого.

«Мне тоже вкус не нравится, так что потерпишь, — пояснила демоница, хотя и так было понятно — своей выходкой она довольна. — Ты решил что я просто так решила полакомиться кровью этого ублюдка, потому что голодна? — насмешливо заметила Миагозра. — В общем так… Вот эти вот, — кивок в сторону тела, — используют для сокрытия довольно редкую мутацию собственного магического источника. Именно поэтому я их и не смогла вовремя засечь».

— Что за мутация? Есть способы своевременного обнаружения?

«Если коротко, то все резервы мизерного источника служат только одной цели: сознанию сложного воздушного щита, как плёнка покрывающего тело. Дикая смесь магии воздуха и огня. Насчёт обнаружения — ответ нет, но всё не так и плохо. Пару-тройку секунд выиграть я смогу Всё дело в том, что с нашим уровнем…».

— Я понял, — бесцеремонно перебил я Миа. — Мне пока мало интересны подробности, так что подумаем над этим всем немного позже. Сейчас давай сосредоточимся на главном.

— Ты всё же собрался её вытаскивать? — вздохнула демоница. — Вот упёртый.

— Да, — лаконично ответил я, направляясь в сторону палаты, где сейчас под аппаратами поддерживающей терапии содержался мой вассал. — Только «вытаскивать» — слишком громкое слово. Наша задача немного в другом. Нам нужно продержаться до подхода подкрепления. В идеале — ликвидировать всю диверсионную группу.

«Уверен, что оно будет, подкрепление-то? — раздражённо бросила Миагозра. — Судя по тому, как сработала охрана, весь тот сброд, который ты называешь бойцами, не способен ни на что. Что до „ликвидировать“… Мне кажется, что тебя не долечили, малыш. Налицо серьёзные проблемы с башкой».

Нашу несвоевременную пикировку прервали две быстро приближающиеся точки на внутреннем радаре. Причём не в нашу сторону, а туда, где содержалась Йоко.

Да, девушка всё же выжила в той свистопляске, которую устроил Вильгельм. Более того, Гору удалось оттуда эвакуировать не только меня, но и вытащить девушку.

Оказывается Винсент Гор был не только прекрасным стратегом и командиром. Талант переговорщика у него тоже присутствовал. Иначе как бы он смог убедить Вильгельма не заканчивать начатое? И не только убедить, но и беспрепятственно убраться из пылающего огнём особняка он Фаренов.

Помнится, эта мысль вызвала у меня шок, а первое, о чём я подумал — предательство. Но, сопоставив факты, всё же додумался, что такого мог сказать Вильгельму Гор, что тот, скрипя зубами, выполнил.

Только то, что Йоко Симидзу — непростая девушка, гибель которой может обернуться для он Фарена как серьёзными проблемами, так и не обернуться ничем. Именно это и заставило Вильгельма дать нам уйти. Но этого явно недостаточно, чтобы такая мразь, как он Фарен, оказался от мести. Ни за что не поверю.

«Если ты планируешь успеть до того, как ей отрежут башку, чтобы предъявить нанимателю — то бросай жевать сопли, — раздражённо бросила Миагозра. — И не вздумай активировать свою гадость на шее».

Это она об амулете магической защиты, который стал для меня таким же аксессуаром, как коммуникатор, амулет связи и «штар». Те вещи, без которых приличный молодой человек не выйдет даже за дверь собственного дома.

— Считаешь, всё же, что эти целенаправленно пришли за ней? — удивился я.

«Я ничего не считаю, — огрызнулась демоница. — Лишь руководствуюсь показаниями „радара“. Нет, если хочешь знать точно, мы можем подождать».

Вдруг амулет связи на моей груди издал два тихих щелчка с небольшой паузой. Затем ещё два.

— Не прошло и полгода, — поморщился я, хотя от сердца отлегло, поскольку появление Винсента в радиусе действия амулета — новость отличная. Осталось только дождаться помощи. — Ну почему все проблемы должен решать я? — чуть ли не взвыл я от досады, переходя на бег и понимая, что если меня ничего не задержит, у двери в реанимацию я окажусь намного раньше, нежели нападавшие.

Вопрос был риторическим, но Миагозра ответила:

«Ну, а как ты хотел? Кто у нас глава Рода?».

«Что ты собрался делать? — непонимающе спросила Миагозра. — Андрей?».

Не раз замечал за ней, что называла она меня моим старым именем только когда была чем-то взволнована. В остальном, никаких эмоций, кроме токсичности и язвительности она не демонстрировала. Ну да, за столько лет вполне можно научиться владеть собой на должном уровне.

Реанимационная палата была погружена во мрак. У дальней стены располагалась койка, на которой, под простынями, угадывалось тело.

Йоко Симидзу.

Подключённая к аппаратам жизнеобеспечения, сияющими, как новогодняя ёлка, опутанная трубками, присосками и остальным медицинским барахлом, в котором я ни в зуб ногой, она сейчас являлась идеальной мишенью. Заходи и вали наглухо, никто даже сопротивления не окажет.

У меня возникал закономерный вопрос: «Куда делась охрана, и какого чёрта два человека, выделенных Винсентом под это дело, одновременно покинули пост?». Ладно бы их уже «зачистили». Но тогда и Йоко была бы мертва.

Непонятно. Но вопросов к организации этого бардака у меня только прибавилось. И Гору придётся на них ответить.

В углу стоял шкаф, дверцу которого я тут же и рванул на себя.

— Не то, — окинув взглядом полки, я напряжённо выдохнул.

Ничего похожего на предметы, могущие облегчить мне задачу, не было. Зато нашлась обыкновенная утка.

«Только не говори, что туалет за дверью тебе нравится меньше, и ты решил сделать это в утку, — хмыкнула Миагозра. — Ты, вообще, нормальный? Нас сейчас гасить придут, а он с уткой возится».

Отвечать ей я не стал, тут же ринувшись в крохотный санузел, находившийся здесь же в палате, за узкой дверью.

Когда утка была наполнена водой, я метнулся ко входной двери и аккуратно вылил её содержимое на пол, следя за тем, чтобы лужа растекалась равномерно. Миа притихла, перестав комментировать. Я даже почувствовал её недоумение. Демоница понимала, что я делаю это неспроста, но пока не могла сообразить — зачем?

После четвертой утки, когда водная плёнка растеклась по полу реанимационной палаты, как было нужно мне, она витиевато, но одобрительно, выругалась.

«А ты хорош», — цокнула она языком.

— Спасибо, старался, — отмахнулся я. — А теперь самое сложное, Миа. Мне нужно, чтобы ты скрыла её ауру.

Тишина внутри стала осязаемой, как и заминка демоницы.

«А джемом морду тебе не намазать? — взорвалась она спустя пять секунд. — Я — демонесса. Причём, высшая, если ты забыл. Скрывать, маскировать и размазывать по теням — это не ко мне. Я могу ей только голову оторвать. Подойдёт?».

— Нет, — меланхолично ответил я, понимая, что без моего приказа она ничего такого не сделает, — Её голова, конечно, не ценнее твоей, но — близко к этому. Так что, она нам ещё понадобится, — забросив утку назад в шкаф, я снова осмотрелся. — Хорошо… Тогда поможешь мне, когда это понадобится. Я понимаю, что ты бережёшь силы, всё такое, только в данной ситуации — это неуместно, если хочешь, чтобы мы остались живы. Я потом найду, как нам их возместить. А пока, Миа, придётся немного потратиться.

«Да с тобой только одни траты, — прошипела Миагозра. — Да одни обещания!».

Я понимал, что следовало торопиться, поэтому мои манипуляции были спешными, но чёткими. Подойдя к кушетке, на которой лежала девушка, я взглянул на её умиротворённое лицо.

Она действительно была ценна.

И я говорю сейчас не о её уникальном даре. Прежде всего, меня интересовали её знания. Понимая, что если с Йоко что-то произойдёт, специалистов её уровня найти будет архисложно.

«Ну вот, — торжествующе проворчала Миагозра. — Наконец-то признал, что тебе её мозги нужны, чтобы вытащить свою задницу из той, куда ты угодил с „Импульсом“. А то — вассал, клятва, не могу бросить. Тьфу! В твоей скучной книге по этикету не писали, что лицемерие не поощряется в обществе?».

— Лицемерие? — хмыкнул я. — Я бы назвал это прагматичностью. Тебе знаком термин «подмена понятий»? Вот и не нужно это проворачивать со мной. И хочу заметить, что в здешнем обществе, лицемерие — догма. Это же аристо, забыла?

«Ой, не умничай. Лучше приготовься. Сейчас начнётся».

Сняв с себя кулон со встроенным щитом, я быстро надел его на Йоко и тут же скользнул к ближайшей стене, где затаился за тяжёлым передвижным аппаратом УЗИ, откуда входная дверь была, как на ладони.

Причём огоньки аппаратуры прекрасно отсвечивали поверхность водной плёнки и отлично маскировали мою щуплую фигуру. Светлый халат, светлая стена. Не абы какой камуфляж, но пару секунд выиграть даст. А Миа позаботится о нашей с ней тушке на тот случай, если эти ниндзя доморощенные вооружены огнестрелом.

Как говорили в моём родном мире: «Если вы хотите быть зарезаны — носите с собой нож. Застрелены? Тогда пистолет!».

Мне, по роду деятельности, в подобные приметы верить не полагалось. Пальцы нащупали в кармане холодный металл «Докера». Один барабан. Аргумент на крайний случай. И этот крайний случай обязательно наступит, если руководствоваться моим богатым опытом.

Дверь отворилась бесшумно.

В голове промелькнула мысль, что на этот раз престижность клиники играет со мной весьма дурную шутку. Сейчас гораздо проще бы было действовать в каком-нибудь муниципальном заведении, со скрипучими полами, дверными петлями и сквозняками, которые хорошо доносят запахи.

А здесь, мать его, стерильность. Приходи тихо и убивай спокойно кого хочешь. Полная демаскировка, чтоб её.

Именно в этот момент вода на полу пошла рябью. Не вся. Лишь в метре от входа, словно кто-то бросил маленький камешек.

Как раз на том самом месте, куда должна ступить нога открывшего дверь. И судя по отпечатку, невидимка сделал шаг и замер.

Нос уловил лёгкий запах гвоздики. Вот значит какой оттенок имела магия сокрытия?

Уверен, что визитёра смутила лужа вокруг двери, которой не могло быть в этом помещении.

«Шагнул правой ногой, — цепко и бесстрастно отметил мозг. — Не военный, значит. Те с левой встают даже с кровати до ветру. А может и военный… Хрен его знает, какие у них тут требования к строевой подготовке».

На воде появился ещё один круг. Отлично. Решился, значит.

Адреналин тут же ударил в виски. Тот знакомый мандраж перед тем, как вот-вот нужно будет действовать. Вопреки здравой реакции тела, разум оставался холодным.

Я проживал подобное сотни раз, поэтому чётко знал: как только нужно будет работать, руки дрожать перестанут, а мозг разгонится до скорости, которая будет комфортной для выполнения поставленной передо мной задачи.

На воде появилось ещё несколько кругов.

Воображение само дорисовало силуэты, расположение ног, корпусов тел, поскольку демонические способности Миагозры пока использовать не представлялось возможным. Слишком большое расстояние, и слишком мало у нас сил, чтобы врубить определение ауры на полную и «дотянуться».

Первый хлопок прозвучал слишком громко, чтобы можно было списать на случайность. Следующие выстрелы были тише, но в общей сложности я насчитал четыре.

Всё-таки, незваные гости явились с огнестрелом. Оставалось надеяться, что амулет, которым я снабдил Йоко, помог. Невидимки отработали по койке, испортив казённую простынь в четырёх местах.

На простынь мне было, конечно, плевать, но вот за попытку нападения на вассала Рода он Сворт придётся ответить.

Мой «Докер» глушителем снабжён не был, поэтому громыхнуло знатно.

«Миа, чешую! — рявкнул я мысленно, высадив три патрона по первичному засвету. И если первые два, видимо, поглотились каким-то щитом, то третий сдул всю маскировку с нападавшего. Пошатнувшись, фигура грохнулась на пол. — Работаем!».

Мышцы рвануло острой болью, а в следующее мгновение, Миагозра частично перехватила контроль над моим, уже видоизменённым, телом, нарастив чешую на лице, груди и ногах. Что примечательно, спину она трогать не стала. Может, реально, сил у неё на донышке?

В мгновение ока мы оказались около двери, но даже этого короткого промежутка хватило, чтобы принять грудью две пули, выпущенных вторым нападавшим. Больно!

Как только мы сократили дистанцию, силуэт невидимки подсветился.

«А вот теперь, дружочек, не обижайся, — только и успел подумать я, прежде чем моя когтистая лапа наотмашь ударила нападавшего в район живота. — Н-на!».

Я ожидал всего: что удар разорвёт его напополам, что, как минимум, мы выпустим ему кишки… Но никак не того, что обсидановые когти лишь бессильно скользнут по магической защите невидимки, а нападавший огрызнётся ударом ноги, отправляя меня в короткий полёт, закончившийся в жалобно треснувшей дверце шкафа, откуда я брал утку.

Связки снова рвануло, и на этот раз я понял — Миа только что прибавила работы целителям. Но в данный момент я ей был очень благодарен, поскольку, каким-то невероятным образом, демоница сумела уклониться от трёх пуль. Понятно, что она просто просчитала траектории выстрелов, но здоровья моему телу это не прибавило.

Последний раз я так раскорячивался в школе. Третья четверть, акробатика, как сейчас помню. Но и тогда я умудрился потянуть ногу. Что будет сейчас, после таких кульбитов, пока не хотел думать. Выжить бы, для начала.

Всплеск её гнева я почувствовал прекрасно. В глазах расплылась багровая пелена, я услышал скрип собственных зубов, а потом мир смазался.

Мой костыль уже давно перетёк в форму короткого кинжала, порхая между пальцами демоницы, словно у циркового умельца, промышляющего представлениями на базарной площади.

Щит невидимки начал сверкать, словно гирлянда, от попаданий. Миа уклонялась от клинка, которым был вооружён убийца. Причём, владел он им очень виртуозно, заставляя Миа попотеть.

Понятно, что имей она нормальный запас сил, этот субчик уже лежал бы нарезанный на красивые красные ленты. Но сейчас, имея в запасе крохи, демоница была вынуждена рассчитывать каждую крупицу, чтобы не проиграть.

Мы не имели на это права.

И вот, наконец, щит мигнул последний раз, а когти Миагозры с чавканием впились в грудь невидимки. Рывком протолкнув пальцы на всю длину, от чего нападавший жалобно всхлипнул, демоница собиралась закончить это своим излюбленным способом — выдрать ему сердце наружу.

— Стоп! Миа, нет! — из видоизменённого горла вырвалось рычание. — Он нужен!

«Он не жилец, — рявкнула демоница, сжимая пальцы и поднимая вздрогнувшее тело в воздух. — Я ему сейчас рожу обглодаю!».

«Нет! — твердо произнёс я. — Хватит, я сказал».

Её желание крови и ярость чувствовалась. Я ощущал, как ей хочется наплевать на мой приказ и размотать внутренности мужика по всей палате, не обделив вниманием даже потолочный светильник. Но, она, всё же, подчинилась.

Рывком выдернув пальцы из раны, она позволила телу упасть на пол, рядом с его товарищем.

— А ты всё же сделала по-своему, да? — недовольно проворчал я, увидев вывернутую под неестественным углом руку нападавшего. Ту, которой он держал клинок. Я даже не заметил, когда она это провернула.

«Спасибо скажи, что не оторвала, — огрызнулась демоница, постепенно успокаиваясь. — Ну ты видел? Эта тварь осмелилась нас пнуть. Я ему что, дворняга?».

— Тихо, — успокаивающе прошептал я, снова почувствовав всплеск багровой ярости. — Всё. Давай теперь нормально поговорим с ним.

В палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием раненого и тихим писком аппаратуры.

Маскировка невидимки окончательно развеялась, проявив жилистое сильное тело, которое не смог скрыть даже мешковатый темно-серый комбинезон. Сквозь прорезь маски меня ожёг яростный взгляд. Ты гляди, ещё что-то пыжится, не спешит подыхать.

«Сильное тело, — облизнулась Миа. — Может…».

— Нет, — отрезал я, понимая, куда она клонит. — Не здесь точно.

— Ты… кто… такой… — слова давались невидимке с трудом, перемеживаясь с толчками крови изо рта, окрашивая маску на лице в бурый. — Ты… исчадие… сдохнешь…

Клинок нападавшего валялся неподалёку, и я понимал, что он даже в самом безнадёжном рывке не сможет до него дотянуться здоровой рукой.

Да, недооценивать его не стоило, поэтому некую дистанцию я, всё же, выдержал. Но он — не жилец. С такими ранами долго не протянешь.

— Так расскажи мне, — руки немного подрагивали, сжимая вытащенный из кармана «Докер», но это не помешает всадить в него пулю, как только он попытается дёрнуться. — Кто вас послал?

— Узнаешь, — даже под окровавленной маской был виден его оскал. — Скоро… узнаешь…

— Знаешь в чём ваша ошибка? — хмыкнул я. — Вы приходите на перестрелку с ножами.

Прогремел выстрел, тело дёрнулось и окончательно затихло.

«Ты рисковал, — недовольно заметила Миа. — Тратить последний патрон на столь рискованный выстрел в голову. Ну, такое себе».

— Постреляй с моё, а потом замечания делай, — выдохнул я, присаживаясь около трупа. — Ты бы меня подстраховала, дорогая. Так что, я ничем не рисковал. Тем более, если бы у него были ещё какие-то артефакты или сюрпризы, вряд ли ты меня к нему так легко подпустила.

Стащив с врага маску, стараясь не запачкать пальцы в кровь, я всмотрелся в его лицо. Я понимал, что под маской не увижу ничего знакомого, но я должен был его видеть. Привычка, вбитая много лет назад. «Лица, номера, детали… Никакая информация никогда не лишняя».

«Знаешь, — протянула Миагозра, и в её голосе прозвучало странное, восхищённое удовлетворение. — Я не верю, что это говорю, но из тебя бы получился хороший владетель доминиона. Лучше многих».

— Что я слышу? Великая Миагозра решилась предложить мне руку, сердце и хвост? — нервно фыркнул я, поднимая с пола один из клинков нападавших. — Спасибо, конечно, за предложение, но межвидовой секс — это извращение. Я больше, знаешь ли, по человеческим женщинам, дорогая.

«По манной каше ты сейчас, — зло огрызнулась демоница, не оценив шутки. — Никогда! Слышишь, никогда я себя не предлагала. Меня всегда добивались! Всегда! Лорды, владетели, великие демоны!».

— И что? Добились? Или добили, Миа? Иначе, почему ты здесь?

«Дрянь! — проревело в голове. — Мелкая паршивая дрянь с грязным языком!».

Я не стал отвечать демонице, почувствовав, как сознание очистилось от её присутствия. Обиделась, наверное. Но ей полезно.

Сбить спесь с Миагозры мне удавалось нечасто. И всегда это оканчивалось сначала добровольным затворничеством, потом демонстративным молчанием, потом подчёркнутым официальным общением, а потом она на некоторое время становилась нормальной. Той, с которой можно вполне нормально пообщаться, пока её снова не начнёт заносить на поворотах от собственной феноменальности.

Жестко? Возможно. Но это существо уважает только ум и силу. И по-другому с ней нельзя, иначе это закончится очень плохо.

Демоны коварны. А эта особа переплюнет всех их вместе взятых.

Грудь вздымалась порывистым дыханием, а сердце грозило выскочить из груди.

«И это я ещё не курил ни в одной из жизней».

Стоя над поверженным врагом, сжимая в одной руке пистолет с пустым барабаном, а в другой — вражеский клинок, который решил забрать, как трофей, я осознавал, что первый раунд остался за нами. Но игра с теми, кто решился устранить Йоко, только начинается. И проигрывать я её не собирался.

Сунув трофей за пояс халата, я наклонился и подобрал свой «штар».

Адреналин в крови продолжал бушевал, но горячка короткой схватки уже отпускала, позволив услышать мерный и обнадёживающий писк кардиомонитора, свидетельствующий о том, что Йоко жива.

Сейчас это была победа, которая по-настоящему имела значение.

Амулет связи на моей шее коротко протрещал, а в следующую минуту в двери показался массивный силуэт.

Реакция была молниеносной. Рука вскинулась навстречу угрозе, а палец уже выбирал свободный ход спусковой скобы.

— Свои, господин барон, — замер Винсент, выставив руки. — Мы здесь, всё в порядке. Вы целы?

Вздохнув, я опустил руку, после чего, не торопясь, убрал «Докер» в карман халата. Штар в моей руке дрогнул, меняя форму, вновь превращаясь в костыль, на который я с облегчением опёрся.

— Я так понимаю, что эти парни, — указал я костылём на распростёртое тело, — были не свои?

Винсент промолчал, чётко поняв, что я пребывал в ярости

— Три запасных барабана и кобуру под моё телосложение, — сухо произнёс я. — Я его оставляю себе. А теперь, Винсент, потрудись мне объяснить, что за херня здесь творится?

— Господин барон., — мрачно начал начальник охраны, но я его перебил.

— Пять. Мне нужно пять барабанов. А теперь продолжай.

«Шесть возьми, — напоследок огрызнулось в голове. — Целиться, забыв, что у тебя пустой барабан — нужно быть полным недоумком!».

Кто бы сомневался, что последнее слово останется за ней?

Щекотливые вопросы, находившиеся по ту сторону закона, с руководством клиники решал Винсент. Не знаю и не желаю знать, как у него это получилось, но результат меня полностью удовлетворил.

Никто не стал вызывать органы правопорядка. Трупы нападавших были оперативно убраны, кровь замыта, пули с гильзами — изъяты, а дирекция клиники, за круглую сумму, обзавелась искусственной амнезией.

Одним из их условий было — наш скорейший отъезд из клиники. Да, они всегда рады нас видеть, помогут чем смогут, но — не сегодня.

И я их понимал: никому не нужны проблемы. Главный врач даже расщедрился и выделил из больничных запасов мобильный реанимационный комплекс, необходимый для реабилитации Йоко, чтобы поскорее от нас избавиться. Ну как, расщедрился…

Да — естественно, в аренду. Да — дорого. Но лучше держать оборону в собственном поместье, чем здесь.

Нам потребовалось два с половиной часа, чтобы убраться из госпиталя, полностью уничтожив там следы своего пребывания. Тела были вывезены через чёрный ход, и что с ними будет дальше, я предоставил решать Винсенту.

Всё же есть в положении Главы Рода свои плюсы.

Спустя час, мы были дома.

— Ну, а теперь рассказывай, — устроившись на стуле, в своём кабинете, я сцепил пальцы рук, утвердив их на столешнице. — Признаюсь сразу, мне очень не нравится произошедшая ситуация. Слишком много в ней белых пятен. Поэтому, прежде чем начать, хорошо подумай, что ты мне скажешь.

Сейчас я был в своём праве, поскольку этот мир был намного жестче, чем тот, из которого я прибыл. Живота можно было лишиться и за меньший «залёт» чем тот, который допустил мой начальник охраны и, по совместительству, начальник службы безопасности рода он Сворт.

— Понимаю, — спокойно кивнул Винсент, расположившийся напротив меня. — И полностью осознаю свою ошибку, господин барон. Если на то будет ваша воля, готов понести заслуженное наказание…

— Давай без этих прелюдий, — поморщился я. — По существу и кратко.

— Итак, — кашлянул в кулак Гор, прежде, чем начать. — Группа убийц, оказавшаяся на территории госпиталя приходила за девушкой. Это и так понятно, судя по их действиям. К сожалению, часть моих людей, конкретно те, кто был поставлен охранять Йоко, оказалась либо перекуплена, либо подверглась воздействию ментального артефакта.

— Либо? — переспросил я скептически. — Винсент, тебе не кажется, что в подобных вопросах не может быть этого самого «либо»?

— Сейчас не представляется возможным установить истину, — Винсент оставался спокойным, и по его глазам не было понятно, что именно он в данный момент ощущает: вину, раскаяние или же равнодушие. — Оба моих человека мертвы и ничего уже рассказать не смогут, даже если мы привлечём к делу некромантов. Остальной персонал госпиталя не пострадал. Тех, кто мог помешать, просто аккуратно вырубили. Отделались головной болью.

— О как. А наших, значит, убрали, — нахмурился я. — С этого момента, поподробней.

— Извольте. Выверенный удар в затылок тонким острым предметом, — кивнул Винсент. — Скорее всего длинное шило или тонкий стилет. Сейчас целитель проводит вскрытие, но уже совершенно точно могу сказать, что клинки были отравлены. Характерное потемнение вокруг ран не оставляет иного толкования. Что это был за яд, мне скажут позднее. Только странность: ничего похожего на орудие убийства ни у одного из нападавших не было обнаружено.

— Думаешь, что у них были сообщники в госпитале? — моментально уловил суть я.

— Пока ничего не могу сказать, господин барон.

— Значит, вопрос с предательством снимается?

— Тоже не факт, — поморщился Гор, чем заслужил ещё один пунктик уважения к нему, как к профессионалу. — Система видеонаблюдения госпиталя оказалась неисправной. Ожидаемо. Очевидно, что нападавшие каким-то образом намеренно вывели её из строя.

— Или им помогли.

«Зачем убирать картинку с камер видеонаблюдения, если ты невидимка? — пазл в голове тут же сложился. — Значит, их невидимость прекрасно фиксируется аппаратурой. А это — серьёзная уязвимость. Не такие уж они и невидимки».

— Мои люди сейчас просматривают записи со скрытых камер, — заметив мой удивлённый взгляд, Винсент добавил: — Да, я распорядился их установить ещё в тот день, когда вы поступили на лечение, господин барон. Прошу простить мне мою паранойю.

«А молодец! Прошаренный, — удовлетворённо протянула Миагозра. — И весьма умён. Конечно, как для жалкого человечишки».

«Тебе не жмёт твоя исключительность? — раздражённо заметил я. — Или ты забыла, как некоторые из рода человеческого обводили вокруг пальца даже тебя? Советую помнить об этом и никогда не недооценивать противника, Миа. Это плохо закончится».

Миагозра гордо промолчала, однако я прекрасно чувствовал её недовольство. Никто не любит щелчки по носу.

Винсент понял, что сейчас я веду внутренний диалог, поэтому тактично замолчал, дав мне время переброситься парой реплик с Миа, после чего продолжил.

— Пока не готов ответить на вопрос, были ли перекуплены наши люди, но на нашем видео хорошо видно, что в какой-то момент они просто оставили пост и направились к выходу из госпиталя. При этом, никаких дополнительных средств связи они не использовали. Так что, допускаю, что парней могли убрать, просто как помеху.

— Я хочу видеть эти записи, как можно быстрее, — нахмурился я.

«Кстати, это очень похоже на отложенную команду, — задумалась Миагозра. — Скорее всего, контакт с некоторыми из твоих людей состоялся раньше. И тогда же была внедрена ментальная установка. Но, могу ошибаться. Может их реально купили. Вы всегда были падкими на золото и насквозь продажными».

«Кто бы говорил».

— Значит, нужно будет всех последующих приводить к родовой клятве, — тяжело вздохнул я. — По-другому — никак. Взаимодействие с наёмным персоналом всегда будет зоной риска.

Винсент едва уловимо поморщился. Мне показалось, что на мгновение в его глазах промелькнуло смущение.

«Родовая клятва не является препятствием для ментальных установок, — обидно рассмеялась Миагозра. — Если дело всё же в них. Я говорила, что любую клятву можно обойти. Косвенные команды, не несущие тебе прямой вред, не вступают в противоречие с текстом родовой клятвы. Так что, удар может быть нанесён отовсюду».

— Как вы себе это представляете, господин барон? Не каждый работник готов навсегда связывать свою судьбу с нанимателем, даже если им является аристократ. Большинство просто хотят заработать денег. И я пока не представляю, где найти столько профи, готовых тут же принести родовую клятву.

Я это и сам прекрасно понимал, и было достаточно того, что к ней приведён Гор. Это гарантировало его лояльность и готовность сражаться за род он Сворт до последней капли крови. Вот только Винсентом все дыры не заткнёшь. Да и сказанное Миагозрой теперь стоило учитывать.

— Значит так, — задумался я. — Как можно защититься от ментального воздействия? И если мы таковое проморгали, то как это можно определить?

— Я уже распорядился на этот счёт, — помрачнел Винсент. — Завтра прибудет менталист, который проверит наших людей на скрытые закладки.

— Где гарантия того, что этот самый менталист их не вложит?

— Стандартный договор на крови. Распространённая практика, доказавшая свою эффективность и безопасность, — пояснил Гор. — На этот счёт можете быть спокойны. Я сам всё проконтролирую.

— С этим решили, хорошо, — я невольно помассировал виски.

Проблемы разрастались, словно снежный ком, и это весьма удручало. Похоже, что в покое меня никто оставлять не собирается, ровно как и давать времени на какую-то передышку. Обложили по всем фронтам.

— Сколько людей мы потеряли сегодня? — мрачно поинтересовался я.

— Четыре человека, — тихо произнёс Винсент. — Я уже распорядился выплатить их семьям всё причитающееся по заключённому контракту. Если вы не против, конечно.

Винсент перехватил мой бешеный взгляд и тут же виновато произнёс:

— Прошу прощения, господин барон, за мои необдуманные слова. Но, ситуации бывают разными, как и наниматели.

— Понимаю, — катнул я желваками. — Но слышать подобного больше не желаю. Это понятно?

— Более чем, — поджал губы Гор. — Ещё раз, прошу меня простить…

— Дальше что? — бесцеремонно прервал я безопасника.

— Я бы очень попросил вас, господин барон, в ближайшее время отказаться от незапланированных поездок по городу, — Гор внезапно стал серьёзен. — Да и от запланированных тоже придётся отказаться.

— Предлагаешь всё время сидеть в поместье? — озвученное меня не обрадовало, но я прекрасно понимал необходимость данного шага, и головной боли Гору подбрасывать не собирался. — И сколько это всё продлится?

— При идеальном раскладе, до момента выздоровления Йоко. Мне нужно выяснить, кто нанял убийц и что за организация возьмёт на себя ответственность за произошедшее.

— Значит так, — легонько хлопнул я по столу ладонью. — Безопасность Йоко — сейчас твоя головная боль. Ни один волос с её головы не должен упасть. Разрешаю задействовать дополнительное финансирование для выполнения поставленной задачи.

Йоко, Йоко… Знал бы, что с тобой будет столько проблем… Хотя кому я вру? Учитывая её уникальный талант, я бы всё равно вписался в этот блудняк.

Вот только сейчас мне нужно сохранить лицо.

Если её уберут, я понесу не только финансовые, но и значительные репутационные потери. А такие новости весьма быстро расходятся в «нашей» среде. Мне были не нужны шепотки в кулуарах, что он Сворты не могут защитить своих вассалов.

Каждому язык не вырвешь.

И моё положение сейчас настолько шаткое, что, сам того не понимая, я могу рухнуть на дно, никогда не выбравшись оттуда и не отмывшись от позора. Причём, мой возраст этому не помеха.

Все будут, прежде всего, смотреть на меня, как на Главу Рода. А уж потом вспоминать, что мне двенадцать лет. Жёстко? Возможно. Но я сам в это ввязался, чего теперь сетовать?

Взяв в руки трофейный клинок, я внимательно его осмотрел. За последнее время я столько раз держал его в руках, что мог по памяти вспомнить каждую царапину на его рукояти, каждую зазубрину на лезвии.

Обычный прямой кинжал.

Отполированная рукоять с неброской, но очень удобной гардой, бритвенно-острое лезвие и небольшое клеймо, располагающееся у самой рукояти — три полоски, одна из которых была немного длиннее своих товарок. Явно не штамповка — кованный.

— Я бы не рекомендовал пользоваться им, а тем более — появляться с ним на людях, — осторожно заметил Винсент. — Подобные клинки — внутренний знак принадлежности к какой-то определённой группе, полагаю. Так что, если вы попадётесь на глаза тем, кому не нужно — это приведёт к проблемам.

Моё мнение было, примерно, схожим, поэтому я лишь скупо кивнул, соглашаясь со словами Винсента. Вернув оружие на столешницу, я поднялся из-за стола.

— Значит так… Охрану поместья усилить, насколько это возможно. Раз. Второе — осадного положения никто не отменял. Любые попытки покинуть территорию пресекать и поступать соответствующе. Довести эту информацию до всех проживающих в поместье на данный момент в самые кратчайшие сроки, — продолжил перечислять я. — Особое внимание уделить моим сёстрам и Йоко, соответственно. Приоритет у них равный. Сколько охраны находится на территории в данный момент?

— Тридцать четыре человека, включая дежурную смену, — тут же отчитался Гор.

— Этого достаточно?

— Более чем, — кивнул Винсент. — Я взял на себя смелость распорядиться по поводу своевременной доставки продуктов и всего необходимого. Доставка будет производиться каждые два дня в десять часов утра.

— Избавь меня от организационных вопросов, — отмахнулся я. — Что по целителям? Они смогут обеспечить должный уход Симидзу?

— Да, всё в порядке. Всю необходимую аппаратуру и медикаменты уже доставили. Как вы и приказали, господин барон, её расположили в вашей комнате. Целители дежурят в соседней. Их тоже проверили. Чистые.

«За такие деньги, которые мы отдали этому жиртресту, — ругнулась демоница, имея в виду главврача, — можно было арендовать весь госпиталь и устроить там алкогольную вакханалию! Со шлюхами и „Блэкджеком“, — тут же едко отозвалась Миагозра. — Предоставили они. Меценаты хреновы».

— Сейчас её жизни ничего не угрожает. Восстановление продолжается, на это целители отводят примерно четыре-пять дней.

— Вот и отлично, — подытожил я. — Что-то ещё?.

Винсент поднялся со стула и выразительно взглянул на меня, будто собираясь что-то добавить.

— Не томи, а, — поморщился я. — Есть что сказать — говори.

— Речь о вашей сестре, господин барон.

С одинаковым успехом он мог сказать что о Нике, которая прогрессировала с пугающей скоростью, доводя своего преподавателя до икоты и седых волос, своими спонтанными вспышками магии, так и об Аурите, ставшей в последнее время весьма странной, отдалившись ото всех насколько это возможно.

— Хорошо, — принял игру я. — Какая из них?

— Речь о Нике. С её даром нужно что-то делать. Домашнее обучение — это, конечно, хорошо, но один наставник не справится. И здесь промедление играет не в лучшую сторону. Если с разрушениями в черте поместья ещё можно будет что-то решить, то вот с опасностью, которая угрожает самой девочке, нужно что-то делать уже сейчас. Да, какое-то время можно обойтись полумерами, купируя спонтанные вспышки, но — это не выход. Ей нужно полноценное обучение.

Пожалуйста. Ещё одна головная боль.

У Ники обнаружился довольно мощный дар стихийника, в частности владение огненной и земляной стихиями, что само по себе уже являлось большой редкостью. Не удивлюсь, если с течением времени прорежется ещё несколько граней.

Так бывает, что обычно магические способности выражаются в контроле над одним конкретным аспектом. Но если уже открыт второй, тем более — взаимоисключающий, то появление остальных, с большой долей вероятности, не за горами. И лучше бы было, чтобы развитие нового аспекта протекало под наблюдением опытного наставника соответствующего направления, знающего, что с этим «счастьем» делать.

— Хорошо, Гор. Я решу этот вопрос, — я поставил себе зарубку, чтобы переговорить с её наставником.

В дверь кабинета постучали.

— Господин барон, господин Гор, — торжественным тоном объявил дворецкий. — Прошу прощения, что отвлекаю, но к вам посетительница. Прикажете пригласить?

— Я и сама справлюсь, — послышался знакомый голос, которого я сегодня ну никак не ожидал услышать. — Тем более, как наставник Андера, я имею право беспокоить господина барона в любое удобное для себя время.

— Госпожа Малика, — Гор уважительно склонил голову.

— Чем обязан, госпожа он Фарен? — зубы резко заныли. — Тем более, в столь позднее время.

В этот раз Малика предстала перед нами в образе бизнес-леди.

Кремовый, с оттенком в кофейный, брючный костюм, подчёркивающий её стройную фигуру, забранные в высокий хвост волосы, минимум косметики…

Сейчас Малика он Фарен меньше всего походила на клирика, оставив от прежнего образа лишь бижутерию на пальцах. Готов биться об заклад — начиненную самыми убойными сюрпризами.

— Краем уха услышала об определённых проблемах, с которыми вы столкнулись, — спокойно произнесла она, без приглашения усаживаясь на диван для посетителей. — Решила, что вам не помешает дополнительная информация.

— Конечно, госпожа он Фарен, — едко заметил я. — Чувствуйте себя, как дома. Чаю?

— Не откажусь, — ослепительно улыбнулась она, ничуть не смутившись.

Я кивнул Георгу, который тут же исчез, чтобы отдать необходимые распоряжения.

— Итак? — мне снова пришлось присесть на стул.

— Невидимки, — начала Малика с места в карьер. — Они же — «Миеэнай».

Незнакомое слово чётко отсылало происхождением к чему-то восточному. Я уже примерно предполагал, что сейчас услышу.

— Да, вы правильно всё поняли, господин барон, — кивнула Малика. — Это японцы. Закрытая община, воспитывающая людей, для выполнения деликатных поручений. Наёмные убийцы, если быть точным. Но это не весь спектр их деятельности.

— Это каким таким образом наёмными убийцами из страны долбанного Восходящего солнца оказались лица европейской национальности? — саркастически заметил я, вспоминая внешности нападавших. — Или их специально учат широко раскрывать глаза на задании?

— Зря иронизируете, — не разделила моей весёлости он Фарен. — Несмотря на то, что их родиной действительно является Япония, эти ребята прочно опутали щупальцами всё, до чего смогли дотянуться.

— Ещё «Якудзы» мне здесь не хватало, — проворчал я.

— Якудзы?

— Неважно, — отмахнулся я, поняв, что это слово им было незнакомо, что свидетельствовало об отсутствии такого явления в этом мире.

Это уже радовало. Но не совсем, поскольку их, судя по всему, заменили эти «Миеэнай».

— Кто они вообще такие и что им потребовалось от Йоко? Твой племянник потерял терпение и решил всё же свести счёты с нами?

— Исключено, — отмела Малика моё предположение. — Не его калибр. Свои услуги «Миеэнай» не продают. Скорее, милостиво предоставляют, причём сильнейшим мира сего. И за очень большие деньги. Очень большие! Так что, склонна утверждать, что сегодняшнее нападение, скорее всего, связано с происхождением Симидзу. Кто она такая, Андер?

— Не думаю, что тебе нужно об этом знать, — вздохнул я. — Наших с тобой дел это никак не касается. А со своими проблемами и проблемами своих вассалов я разберусь сам. Без помощи он Фаренов, уж прости.

— Я же не против, — миролюбиво произнесла Малика, выставив перед собой ладони. — Только тут вот какое дело, мой мальчик. Если невидимки взяли заказ, то они его обязательно выполнят. И на это у них есть три попытки. Вернее, уже две. Уверен, что хочешь становиться между ними и этой девушкой?

«Это становится интересным, — неизвестно чему обрадовалась Миагозра. — Мне нравится».

Я, конечно, подозревал, что подковерные игры подле императоров часто сопряжены с загадочными смертями их отпрысков. Даже незаконных. Даже самых дальних родственников. Но что подобное коснётся меня, даже не предполагал.

— А по поводу девушки, — Малика сделала эффектную паузу. — Подозреваю, что ей просто не повезло с происхождением. Всё, буквально, кричит об этом. Ведь так, Андер? Я угадала?

Звук рингтона, прозвучавший звонкой трелью в полнейшей тишине, заставил меня непроизвольно вздрогнуть. Но, я был не в претензии, поскольку он избавил меня от ответа Малике.

— Барон он Сворт. Слушаю вас…

Закончив разговор, я бросил трубку на столешницу, ничем не показав, что больше всего на свете мне хотелось запустить её в стену. Долбанный аппарат уже который день нёс мне плохие новости. Начинало казаться, что средства связи в этом мире были нужны только для того, чтобы максимально огорчать или озадачивать собеседников.

Звонок был от Уильяма Крайвена, попросившего о личной встрече. Разумеется, я мог отказаться, но сейчас это было не в моих интересах. Официально — последствий для меня, как для главы Рода не было бы и не могло быть. Но, по своему опыту, я знал, что с вот такими товарищами из службы безопасности нужно быть предельно аккуратным.

«Держи друзей близко, а врагов — ещё ближе».

Крайвен не был мне врагом, но весьма мог им стать. Именно поэтому я не собирался отказываться от встречи.

Динамик коммуникатора был довольно громким, так что ничего Гору и Малике объяснять не пришлось.

— Я бы, на твоём месте, назначила встречу здесь, в поместье, — дипломатично заметила он Фарен. — В нынешних условиях ехать куда-то — довольно опрометчиво.

Учитывая, что Крайвен — простой дознаватель, хоть и первого ранга, а я — аристо, Глава Рода, то данное предложение к беседе можно расценить, как прямое оскорбление. Тем более, никаких официальных бумаг мне не было предъявлено, дела открыто не было. Я мог легко отказаться, вежливо послав его на хутор воплощать мечты энтомолога.

Это если отреагировать, как обычный аристо, у которых дворянская спесь в крови. А можно отнестись с пониманием, правильно. Что я и собирался сделать.

«Если ты не понял, то Малика только что изящно завуалировала, что ты кретин и идиот, — едко бросила Миа. — Слушай, а давай я буду переводить на понятный для тебя язык, что тебе хотят донести. А то, вижу, у тебя с этим сложности».

Вместо ответа, я лениво потянулся за освящёнными чётками, которые теперь всегда лежали у меня на столе.

«Ладно, ладно, я поняла, — посерьёзнела демоница. — Была неправа. Не трогай каку, Андрей».

Рука зависла над костяными бусинами, а потом мои пальцы прикоснулись к одной из них.

В голове тут же зашлась криком Миагозра, но я сцепив зубы, стараясь не показать терзающую меня боль, убрал чётки в карман.

«Последнее предупреждение, Миа, — мысленно произнёс я. — Если продолжишь, я с ними буду даже спать. Я — вытерплю, духу у меня хватит. А ты? Ты вытерпишь?».

«Тварь!», — простонала Миа прежде, чем исчезнуть из моего сознания.

«Вместо того, чтобы зубоскалить, лучше подумай, как восстановить наши источники», — бросил я напоследок, переводя взгляд на Малику.

— Если вы оба считаете, что я не понимаю сложившейся ситуации, спешу вас разочаровать, — спокойно произнёс я. — Но и сидеть, как мышь под веником, я тоже не собираюсь. Я намерен съездить и узнать, что от меня хочет господин дознаватель первого ранга.

— Тогда, я еду с вами, — тут же заявила Малика. — И это не обсуждается.

— Винсент, — игнорируя он Фарен, я поднялся со стула. — Встреча через три часа. Городской парк. Подготовь всё, что требуется для поездки. Плюс, мне нужен новый амулет. Свой я отдал Йоко. Пусть он у неё и остаётся. Выстрой нормальный график патрулирования поместья, чтобы во время нашего отсутствия всё было как положено. А госпожа Малика проследит за моими домочадцами дополнительно.

— Я же сказала, что еду с вами, — вскинула подбородок женщина.

Уже подойдя к двери, я медленно повернулся.

— Госпожа он Фарен… Если у вас есть желание помочь, а оно у вас имеется, судя по тому, что вы прибыли сюда, то, будьте добры, присмотрите за моими сёстрами и Симидзу. Буду вам очень благодарен. Если же нет — выметайтесь из моего поместья нахрен. И ещё, — мой палец указал на Гора. — Через час я хочу знать всё, что из себя представляет Уильям Крайвен. Место жительства, его дела, положение. Абсолютно всё, что ты можешь нарыть.

— Будет сделано, господин барон, — вздохнул Винсент, вытаскивая из кармана свой коммуникатор. — Это всё?

— Это! Всё! — кивнул я, оставив их переваривать полученную информацию.

Винсент Гор уложился в сорок семь минут.

За это время я успел дойти до своей комнаты, принять душ и переодеться в более подобающий вид для встреч.

Тёмно-синие брюки и такой же пиджак из мягкой ткани, напоминавшую микровельвет, молочного цвета рубашка и плотный, до середины бедра плащ. Ножны со «штаром» сюда подходили слабо, поэтому оружие, которому я придал вид обычного складного ножа, отправилось в правый карман плаща.

Владение личным оружием с каждым разом давалось мне всё легче, что не могло не радовать. Я знал, что это когда-нибудь это спасёт мне жизнь.

Мелодичная трель входящего сообщения заставила взять коммуникатор в руки.

«Входящее сообщение. Абонент: Винсент Гор».

Открыв, увидел в принятых текстовый файл и передумал выходить из своей комнаты. Присев на край кровати, углубился в чтение. По мере ознакомления, почувствовал, как сердце начало сжиматься, словно ледяной когтистой лапой.

«Примерно об этом я тебе и говорила», — спокойно заметила Миагозра, от которой у меня не могло быть секретов.

Уильям Крайвен. Не дворянин. Родился в небольшом провинциальном городке далеко от столицы.

О его родителях информации не было, как и о детстве и об образовании. В юношеском возрасте окончил с отличием Моравецкий Кадетский Корпус. Служил на границе. Место службы неизвестно.

После подписания контракта, отслужил ещё пять лет, но продлевать контракт не стал, ушёл на гражданку. Устроился работать дознавателем недалеко от столицы, проработал десять с небольшим лет, поднимаясь по службе.

За это время зарекомендовал себя безупречно, держа процент раскрываемости дел не ниже восьмидесяти процентов.

На этом моменте я задумался. Подобный процент для моего мира был нереально высок. Подозреваю, что и для этого.

«Либо он сворачивал дела, умело подтасовывая факты и зарабатывая себе баллы, либо мы имеем дело с крутым профессионалом, — задумалась Миа. — Ты к чему склоняешься?».

— Я склоняюсь к тому, что, независимо от этого, мы имеем дело с фанатиком своего дела, — помрачнел я, продолжая читать. — Независимо от его людских и профессиональных качеств, фанатик, в данном случае, это приговор.

После появления в Тихомирске, по переводу, он вполне мог возглавить местный сыск, но от должности отказался, предпочтя продолжить работу в поле.

«А вот это уже интересно».

Уильям Крайвен занимался абсолютно всеми делами, в которых фигурировала запретная магия и демонология. Кроме него подобных дел больше не вёл никто. Данный факт уже сам собой подразумевал тесное сотрудничество с Инквизионным Корпусом, от которого мне, с моими «выдающимися талантами» нужно было держаться, как можно дальше, не привлекая к себе излишнего внимания.

О владении Даром не было ни строчки, кроме информации о том, что он имелся. Ранг, понятное дело, тоже не был известен.

Крайвен снискал славу человека, которого нельзя было купить. Взяток он не брал, а на чины и регалии ему было наплевать, о чём свидетельствовали несколько результатов дел, которые можно считать показательными, поскольку на месте обвиняемых были аристократы.

«Хм, если его до сих пор не удавили за такие дела, то, определённо, дознаватель первого ранга имеет высоких покровителей, — Миагозра озвучила мои собственные мысли. — И мне кажется, что ниточки тянутся в столицу. Уверена в этом!».

Закрыв файл, я задумался на несколько секунд, после чего недрогнувшей рукой удалил всю переписку с Гором. На память я не жаловался, в мой коммуникатор никто без моего согласия не влезет, но привычка подчищать компромат — осталась.

Ещё один факт меня не то, чтобы насторожил, но несоответствие вызвал. Нужно дополнительно уточнить у Винсента, но мне кажется, что на обычный оклад дознавателя так, как Крайвен, не разгуляешься.

Я заметил, как и во что он одевается. Дорого, и со вкусом. И автомобиль его — явно из премиумной линейки.

Простой служащий, даже такой выдающийся, как он, не может себе позволить передвигаться на таком транспорте. Вряд ли, в автопарке Тихомирского сыскного управления стоит на балансе настолько роскошное авто.

В общем, прочитанные документы оставили двоякое впечатление, но одно я знал точно — с Крайвеном нужно быть предельно осторожным. Примерно, как с гюрзой.

Малика всё же осталась в поместье, что вызвало моё облегчение, поскольку я хоть и не доверял ей до конца, но понимал, что сёстры будут в большей безопасности с опытным клириком, чем с людьми Винсента. Вздумай он Фарен мне навредить, она бы действовала по-другому. Так что, на её счёт я был спокоен. Пока спокоен.

Спрятав под рубашку врученный Винсентом амулет защиты, я сел на заднее сидение «Зонала». С нами отправилось еще три бойца, не считая Гора. Больше брать смысла не было.

«Зонал» бронированный, бойцы экипированы по самую маковку, словно на полноценную военную операцию. Винсент — опытный маг, не считая водителя, который оказался неплохим магом школы Воды.

До Тихомирска мы домчались без происшествий. Ещё минут двадцать поплутали по узким улочкам, чтобы, наконец, выбраться к городскому парку.

— И где его искать? — из-за тонированного стекла толком не было ничего видно, поэтому, под осуждающим взглядом одного из бойцов, я дёрнул дверь в сторону, позволив ей отъехать до фиксатора. — По всему парку бродить?

— Не стоит, — подал голос Винсент. — Мне, кажется, я знаю, где нас ждут.

Парк раскинулся по обеим сторонам реки. Несколько пешеходных мостиков, выполненных в едином ансамбле, ухоженные газоны, лавочки. Заметил даже несколько фургонов ня колёсах, торгующих горячими напитками и различным «фастфудом».

«Миры разные, а людские привычки остаются прежними, — проворчала Миа, уловив мой лёгкий приступ ностальгии. — Во все времена».

— Доброй ночи, господин барон, — из тени шагнула долговязая фигура, в которой я безошибочно узнал Крайвена. — Господин Винсент, — кивок Гору.

— Здравствуйте, господин Крайвен, — сухо произнёс я.

«Ещё одна промашка, и мы будем говорить с тобой по другому, — мысленно рявкнул я на демоницу. — Трудно было предупредить?».

«Твоей жизни ничто не угрожало, — лениво отозвалась Миагозра. — И я тебе не дверной звонок, чтобы сигнализировать о каждом, кто попадает в зону твоего внимания. Учись справляться сам».

Сделав себе зарубку на предмет вдумчивого разговора с Миа, я обозначил учтивый кивок.

Крайвен был в своём неизменном образе: шляпа, плащ, и жутко воняющая папироса. Только в этот раз вторая рука обзавелась бумажным стаканчиком с кофе.

— Сразу хочу принести извинения за то, что так бесцеремонно выдернул вас из вашего поместья, — виновато улыбнулся дознаватель. — И поблагодарить за то, что вы всё же приехали. Я очень ценю ваше расположение, господин он Сворт.

— Не думаю, что вы пригласили меня, чтобы просто потрепаться о погоде, — не остался в долгу я. — Так что, подозреваю, у вас были очень веские причины. Слушаю вас, — я машинально поправил перстень на пальце, что не укрылось от цепкого взгляда Крайвена.

— Вы всё правильно поняли, господин барон, — ещё одна вежливая, но насквозь фальшивая улыбка, совсем не вяжущаяся с его оценивающим пронзительным взглядом. — Прогуляемся?

Дознаватель первого ранга правильно истолковал невысказанный мной вопрос, адресованный Винсенту.

— Своих людей можете оставить здесь. Можете быть уверены, что пока вы в моей компании, вам ничего не угрожает,

Пока вы в моей компании… Нормальное начало. Похоже, Крайвен сразу с места в карьер решил взять, подвесив эдакий жирный намёк.

— Господин Крайвен, — вернул я ему его улыбку, очень постаравшись, чтобы она была похожа на его собственную. По его виду, понял — получилось. — На будущее, чтобы у нас с вами не было разногласий… Не нужно, пожалуйста, говорить моим людям, как им поступить. Вы не поверите, но они у меня очень ответственные и самостоятельные, — в голосе прорезалась нотка сарказма. — На предложение прогуляться, отвечу положительно. Здесь и правда красиво. А воздух просто пьянит. Красота.

— Вот и хорошо, — ничуть не стушевался Крайвен.

— Отлично, — кивнул я. — У вас есть ровно пятнадцать минут, — мой голос похолодел.

Если я хотел его удивить, то это у меня получилось на все сто. Показалось, что следователь даже дышать перестал. А удивление тому или злость — мне было индифферентно. Не я это дерьмо начал. Так что, пусть укладывается, господин провокатор.

— Думаю, мне хватит, — посерьёзнел дознаватель. — У меня есть несколько вопросов, господин он Сворт. И, признаться, они не очень ложатся в мою картину видения ситуации, — подвесив паузу, Крайвен замолчал.

Приём, старый как мир, но от этого не менее действенный. Я же продолжил молчать, всем видом выказывая неподдельное внимание. Увидев, что вопросов от меня не последует, он продолжил:

— Я очень детально изучил вашу биографию, господин барон. Прошу меня простить, если я, по незнанию, скажу что-то обидное. Это не из желания оскорбить вас, а от недостатка данных.

— Весь внимание, господин дознаватель, — вздохнул я, засовывая руки в карманы плаща. — Умеете напустить туману.

— В этом мне с вами не тягаться, господин барон, — тактично заметил дознаватель. — Признаюсь вам, как на духу: меня очень заинтересовала ваша личность. Безнадёжно больной ребёнок, чудесное исцеление, скоропостижная смерть вашего почтенного батюшки, разногласия с родственниками, удачные переговоры, в результате которых вы поправили своё материальное положение и обзавелись «Импульсом». Всё это очень впечатляет, господин он Сворт, — Крайвен начал перечислять, а я — тихо охреневать от его осведомлённости. — О других ваших подвигах я вообще молчу, — снова театральная пауза. — Странный пожар в доме вашего родственника Вильгельма он Фарена, ваше не менее странное ранение… Разумеется, всё это внутренние дела Рода, понимаю, но согласитесь, всё это очень необычно.

— Очень ценю вашу откровенность, как и потрясающую осведомлённость. Но… Насколько я знаю, вы занимаетесь только теми делами, в которых фигурирует запретное, демоническое. Этим мой Род может «похвастаться» только в связи с последним происшествием. И то, господа инквизиторы, которых я пригласил сам, во всём разобрались. И выяснили, что я к этому не имею никакого отношения. Так чем же я вас так заинтересовал, господин Крайвен? — мой вопрос прозвучал максимально учтиво.

— Вы продолжаете меня восхищать, — в голосе дознавателя прозвучало удовлетворение. — Теперь я точно знаю, что с некоторой информацией обо мне вы уже ознакомились. Это удивляет. В вашем возрасте дети…

— В моём возрасте, господин дознаватель, — совершенно невежливо перебил его я, — не становятся главой Рода со всеми вытекающими. К тому же, у меня есть две сестры, о которых нужно заботиться, учёба у госпожи он Фарен и дела Рода. Так что, давайте не будем говорить о моём возрасте. Мне просто пришлось, если вы понимаете, о чём я. Что до информации о вас — у меня хороший «безопасник», целиком и полностью преданный Роду он Сворт. Так что, не ознакомить меня с кое-какой информацией о том, с кем я встречаюсь ночью в городском парке, было бы с его стороны не просто халатностью… Это было бы преступлением, господин Крайвен.

— Туше, — рассмеялся дознаватель. — В проницательности вам не откажешь. Хорошо, господин барон. Раз пошёл такой разговор, позвольте сделать вам предложение. Ответа от вас не требую, понимая, что такие вещи нужно как следует обдумать, посоветоваться со «специалистами»…

— Дайте угадаю, — вздохнул я. — Вы меня сейчас вербуете, верно?

— Ну почему же сразу — вербуете? — отмахнулся дознаватель. — Вербовать главу Рода… Это слишком даже для меня, господин барон. Скорее, я предлагаю вам дружбу.

Тут я не выдержал и рассмеялся. Понимаю, что только что, возможно, обидел человека или ещё хуже — заимел врага. Но грош ему цена, как спецу, если он позволит себе обиду в ответ на такие примитивные провокации.

— Позвольте, я проясню причины своего смеха, господин Крайвен, — отсмеявшись, я вытер несуществующие слёзы. — Несмотря на мою болезнь, пожаловаться на отсутствие у себя домашнего образования я не имею права. У меня были прекрасные педагоги и не менее прекрасные родители. Так вот, не помню, кто из всех этих почтенных людей мне вложил понимание, что такое дружба. Дружба, господин Крайвен, это добровольная, глубокая связь, основанная на взаимодоверии, уважении и общности интересов. Это если не брать в расчёт симпатию и общие духовные ценности. Не подскажете, господин дознаватель, какие у нас с вами общие интересы, кроме служению Империи?

— А вы опасный человек, господин барон, — недовольно поджал губы мужчина. — Недооценил я вас, признаю.

Всё же зацепило.

— И всё же, я попрошу вас ответить.

— У нас с вами общий враг, господин он Сворт, — сверкнул глазами Крайвен. — И вы уже пострадали от них. И уверен, что пострадаете ещё. Это — демоны.

— А почему я должен от них страдать? — удивился я. — Запретную магию я не практикую, у меня хорошие отношения с отцом Бертольтом, с госпожой Маликой он Фарен… Думаю, что они мне подскажут, что делать, если меня настигнет такая напасть. А через несколько лет я получу официальное звание клирика. И это «им» нужно будет меня бояться, господин дознаватель.

— Я понял, — выбросив уже остывший стаканчик в близстоящую урну, Крайвен вытащил папиросу. Чиркнув спичкой, он не торопясь, прикурил, выпустив густое облако вонючего дыма. — Разговора у нас с вами сегодня не получится, уже вижу. Видимо, все устали, ночь на дворе. В общем, ещё раз спасибо, что откликнулись, господин барон. Я вам очень признателен за доверие. Мой личный номер у вас есть. Если что-то надумаете — смело звоните в любое время суток.

За разговором, я не заметил, как мы сделали небольшой круг по парку, снова вернувшись к моим людям.

— Всего доброго, господа! — Крайвен исчез, как и появился — незаметно, но с минимумом соблюдённых правил приличия.

— Домой? — сухо спросил Винсент.

— Вот ещё, — сварливо отозвался я. — Стоило переться в такую даль просто так. Принесите мне, пожалуйста, кто-нибудь один стакан кофе. По-братски. Крепкий, без сахара. И тогда можем отправляться.

Коммуникатор тихонько пискнул в моём кармане.

«Входящее сообщение. Абонент: Крайвен Уильям».

'Совсем забыл вам сказать, господин барон. Возможно, вас это заинтересует и докажет моё хорошее отношение к вам.

«Миеэнай» нужны только те, на кого взят заказ. Так что, за родных можете не переживать. Их не тронут. Ещё раз, всего доброго'.

— А я тебя тоже недооценил, выходит, господин дознаватель, — тихо выдохнул я, переваривая полученную информацию, которая означала только одно.

Уильям Крайвен уже в курсе о произошедшем в госпитале.

События последних суток меня изрядно измотали.

Слишком много свалилось на мою голову, и сейчас я ощущал её, словно набитую грязной серой ватой.

Наверное, поэтому, на обратном пути, я моментально провалился в сон. Не помог даже купленный одним из охранников кофе в ларьке.

Эта бурда, лишь по недомыслию именовавшаяся словом: «кофе» — оказалась дерьмовым до тошноты пойлом. Даже не заварным, а какой-то непонятной жидкостью, напоминающей дешёвый растворимый, отдающая гарью и немного цикорием.

И на что я рассчитывал, делая осторожный глоток, уже понимая, что мне изначально не понравился запах?

В итоге, стаканчик отправился в урну, настроение было окончательно испорчено, а точка уличного фастфуда была помечена, как место, от которого нужно держаться подальше, каким бы ты ни был голодным. Да и сомневаюсь, что бароны в этом мире — большие приверженцы уличной еды из вот таких вот сомнительных точек.

Пришёл в себя, лишь почувствовав, что авто остановилось.

— Приехали, господин барон, — тихо произнёс Винсент, привычным жестом поправляя кобуру скрытого ношения. — Если я вам не нужен, с вашего позволения, я бы хотел проверить посты и отдать указания своим людям.

Вяло кивнув Гору, поплёлся к крыльцу, на котором меня уже встречал Георг, сияющий, словно новенькая монетка.

— Ну и какого тебе не спится? — проворчал я мужчине, который, в отличие от меня, вид имел до противного свежий, будто стрелки на циферблате показывали не два часа ночи, а, как минимум, восемь утра.

— Должность такая, ваша светлость, — философски ответил Георг, пожав плечами. — Отдых — вещь ценная, но не всегда доступная. Прикажете приготовить постель?

— Позже, — отмахнулся я. — Знаешь что? Лучше сообрази мне кофе, как ты умеешь, и притащи его в кабинет. Только большую чашку.

— Вы ещё собрались работать? — удивился управляющий.

— А что? Есть возражения? — недовольство в моём голосе всё же проскочило Причём, непроизвольно.

— Никаких, ваша светлость, — Георг поджал губы. Было заметно, что ему моё рабочее стремление не сильно по душе, но комментарии он оставил при себе, что меня вполне устраивало. — Что-то ещё?

Я уже давно понял, что принципы равенства и человеколюбия, в этом мире и дворянском обществе в целом, могут вылезти мне боком, так что «обидки» подчинённых — не то, на что сейчас стоит обращать пристальное внимание. Особенно, если это касается Георга. На голову сядет, глазом моргнуть не успеешь.

— Где сейчас находится госпожа он Фарен?

— Последние три часа она провела в библиотеке, — ни капли не замешкавшись, доложил управляющий. — Периодически выходила на территорию, прогуливалась, дышала воздухом. Примерно полчаса назад попросила выделить ей покои и удалилась туда. Прикажете сообщить о вашем желании побеседовать?

— Нет, не нужно. Наш разговор вполне может быть отложен до утра. Как там девочки?

— Спят, ваша светлость. У госпожи Ауриты сегодня возникли определённые сложности с её преподавателем. Но, об этом он вам сообщит сам. Утром. В целом, ничего серьёзного. Вспылила девочка, нагрубила. В её возрасте это нормально.

Георг меня не удивил.

Я вообще счастлив и приятно удивлён, что за столько дней старшая, прикрутив свой гонор, не создавала мне проблем и вела себя тише воды ниже травы. Специально ли она старалась или же всё вышло само, мне было неизвестно. Достаточно того, что мне не мотали нервы.

Зная, что она «исполняла» раньше, несколько дней затишья можно было смело считать милостью Святого Аарона.

«М-да… Недолго музыка играла, — Миа зевнула. — Наверное, нужно снова будет провести внушение».

«Я запрещаю, — мысленно отрезал я. — Ты уже провела одно — хватит. Или ты хочешь, чтобы она полностью стала седая?».

«Нашёл проблему. Научится управлять своим даром, сама всё исправит, — отмахнулась демоница. — Она же девочка, не забывай. Так что, будь уверен: применение косметологической магии она изучит гораздо быстрее, чем что-то из „боёвки“».

Нужно будет поговорить с Ауритой утром.

И уже по результатам: или действительно делать внушение, привлекая демоницу, чего бы мне категорически не хотелось, либо стараться договориться с Ауритой полюбовно.

Но так, чтобы до неё действительно дошло.

— Девочкам требуется внимание, — осторожно напомнил о себе управляющий. — Особенно в её возрасте. Общение со сверстниками — это же фундаментальная часть формирования личности. Господин барон…

— Не начинай, пожалуйста, душить меня своими педагогическими выкладками, — горестно вздохнул я. — Я всё прекрасно понимаю. До поступления им осталось не так много времени. Уж три недели они как-то дотянут на домашнем, поверь мне. Потом им станет просто не до этого. Ну вот серьёзно, Георг. Что мне сейчас нужно сделать? Идти им читать сказки на ночь? И вообще, у нас пока осадный режим, если ты не забыл.

— Ещё раз прошу прощения, если влез не в своё дело, — хмуро повторил Георг.

— Всё, проехали, — отмахнулся я, двинувшись по коридору в сторону своего кабинета. — Кофе не забудь, пожалуйста!

Признаю, последнюю фразу я бросил так, из вредности. С практически абсолютной памятью и скрупулёзностью моего управляющего можно было не переживать, что он что-то упустит или забудет.

Но Георг уже окончательно взял себя в руки, так что кроме сухого: «Будет исполнено, ваша светлость», я ничего не услышал.

Через пятнадцать минут кофе находился у меня столе, источая умопомрачительный запах арабики, а я, вертя в руках ручку, старался структурировать свои мысли, потянувшись к солёному крекеру, розетку с которым управляющий приволок вместе с кофе.

Признаю, встреча с Крайвеном выбила меня из привычной колеи. Это лишь стороннему наблюдателю могло показаться, что мы просто обменялись незначительными колкостями, после чего недовольные собой разошлись.

На самом деле всё было не совсем так. И не того калибра эта личность, чтобы гулять и шутить с малолетним бароном.

Крайвен приходил, чтобы убедиться, что я не буду совершать глупостей. И мне кажется, что он услышал, то, чего не хотел.

Якобы, вербовка, в серьёзность которой я не поверил, была лишь отвлекающим фактором. Право Отмщения — вот, что интересовало дознавателя первого ранга.

Та самая загадочная процедура, которую я инициировал в день похорон и законность которой подтвердил Уильям Крайвен, хоть и был категорически против.

Да, я его прекрасно понимал, поскольку все последствия того, что я наворочу, став на путь отмщения, лягут на него и его отдел.

На месте Крайвена, я бы сделал всё, чтобы отговорить меня не делать поспешных выводов и шагов. И у дознавателя тогда вполне могло бы всё получиться, знай он это заранее.

Но собранный мной совет в лице Миагозры, Гора и Арнье, не оставил Крайвену никакого, даже призрачного, шанса помешать мне осуществить задуманное.

Право Отмщения имело под собой лишь одно предназначение — наказание тех, кто позволил беспредел по отношению к моему Роду, если я оказался неудовлетворён работой местных органов правопорядка.

Это если вкратце.

На самом деле, там было столько нюансов, что чёрт ногу сломит. Или как говорят здесь — дарх.

Не зная всех тонкостей, можно было вполне нажить себе проблем со стороны ИСБ, действующую от лица руководства внутренней разведки. Схлопотать обвинение в крамоле при таких раскладах — проще простого.

Не дай Аарон, влезть в зону интересов людей, приближённых к престолу — мало не покажется никому. Но я и не собирался действовать нахрапом, благо опыт в таких делах у меня был. А вот осторожненько и с уважением, пользуясь своим возрастом и беспрецедентным становлением во главе Рода, шансы были, причём неплохие. Особенно, когда ко мне приковано внимание высшего света.

Объявленым Правом я хотел закрыть несколько своих вопросов.

Первый — укрепление моих позиций перед действующими и будущими членами Рода.

Все, кто принёс мне клятву верности, должны были знать, что глава Рода ценит каждую жизнь. Неважно: аристо ты или простой человек.

Если за ним Род, месть за его гибель, рано или поздно, найдёт дерзнувшего. И глава, то бишь — я, доведёт дело до конца.

При этом, каждый из моих подчинённых должен быть уверен — его родных и близких не бросят и не вышвырнут из Рода с минимальным пансионом.

Это всегда здорово поднимало мораль людей.

Я интересовался этим моментом у Гора и у Арнье.

Мало кто из аристо трепетно относится к своим людям. И я планировал быть не единственным, для кого жизнь подчинённых — не пустой звук, но одним из тех, кому такая политика по душе.

Разумеется, различные догмы о равенстве, братстве и прочем, в этом обществе не зайдут от слова «совсем». Да и не революцию я здесь организовывать собирался, идя против существующих устоев и правил, формировавшихся веками.

Даже сильно захоти, не смог бы. Меня и моих близких удавят по-тихому намного быстрее, чем я начну распечатывать революционные листовки с патриотическими призывами. Нет, с винтовками на амбразуры лезть было вообще не вариант. Всё нужно делать по-умному.

Вторая причина была сугубо меркантильной.

Я видел отличный шанс поправить материальное положение Рода. Активы того, кто всё это затеял, уверен — должны быть немалыми. Без должного финансирования провернуть всё то, что произошло, было просто нереально. А то, что касалось демонов и было насквозь незаконным, стоило, определённо, дорого. Всё мне никто забрать не позволит, естественно, но вот отщипнуть какой-то кусок — запросто.

На эту мысль меня навёл Арнье, который не так давно отдал за систему слежения весьма приличную сумму. Стоит говорить, что большая часть этой суммы формировалась на основании незаконности поставляемого продукта, помноженного на молчании исполнителей?

Но демоны, порталы и прочая дрянь — не система видеонаблюдения. Это совершенно иной уровень.

Разумеется, заигрывать с такими величинами мне одному было не по силам. Слишком я мелкая для этого фигура.

А вот отец Бертольд — вполне. Инквизиционный корпус — это уже величина.

Именно это полезное «знакомство», если можно так назвать наш хрупкий паритет, я и собирался использовать против неизвестных пока недоброжелателей. Понимаю, что с ними придётся делиться, но лучше так, чем подохнуть от жадности и самоуверенности.

Мертвым деньги не нужны, а я собирался пожить.

И, наконец, самым нижним слоем всей моей затеи являлся наш с Миагозрой план. В него мы уже не впутывали никого.

С демоницей у нас периодически возникали споры и ранее. Услышь их кто-то из церковной братии, мы б с ней прожили ровно столько времени, сколько бы потребовалось трём «звёздам» добраться к нашему поместью и помножить нас на ноль особо святыми способами.

Я был категорически против убийства магов с целью получения силы. По сути, я ничем не буду отличаться от какого-то маньяка-демонопоклонника. Миагозра же, разумеется, не видела в этом ничего предосудительного, как и полагалось настоящей жестокой и беспринципной демонице.

Но одно дело — пускать под её когти мирных магов, высасывая их жизненные силы, а совсем другое — демонов. Разница была колоссальной.

А выверт наших магических источников ещё и добавлял определённых проблем со второй ипостасью и конечным получением высвободившихся сил.

Если убивала Миагозра, все сливки получал я. И наоборот — всё то, что выплёскивалось из демонов — оказывалось у демоницы. Вот такой вот неудобный симбиоз, который меня, наоборот, устраивал, поскольку позволял держать эту кровожадную тварь в узде.

Да, даже используя Право Отмщения, мне никто не позволит «гасить» магический цвет империи, а потом потрошить их, чтобы напитать силой источник Миа. А вот с демонами — совсем другое дело. Там эманаций будет столько, что ни один инквизитор не сможет нам ничего предьявить. Учитывая, что я начинающий «клирик», простор для действий открывался колоссальный.

Хвостатой категорически не нравились перспективы настолько медленного роста, что она до последнего брызгала ядом, доказывая, что я полный болван.

Вот только выбора у неё особого не было. Или так, или она вообще останется с носом, благо он у демониц тоже наличествовал.

А попробует сорваться и убить кого-то иного, она усилит меня, что ей категорически не подходило. Плюс — риск попасться на использовании демонической магии, что грозило гарантированной смертью.

Две недели назад.

Когда я спустился в трапезную, то удивился, не увидев ни накрытого стола, ни суетящихся слуг.

— Я взял на себя смелость распорядиться накрыть в малой трапезной. Госпожа он Фарен ожидает вас там, ваша светлость, — чопорный голос управляющего прозвучал, как всегда, неожиданно.

— Знаешь, Георг, — я тяжело вздохнул, чудом удержавшись от мата. — Если я умру от разрыва сердца, клянусь: ночные кошмары — лучшее, что с тобой случится. Я же просил не подкрадываться ко мне!

Поразительно, но управляющий всегда искренне раскаивался, видя моё недовольство, считая, что двигается достаточно громко, чтобы быть вовремя обнаруженным. Но потом повторял то же самое с завидной периодичностью, будто ему это действо доставляло какое-то эстетическое удовольствие.

При этом, весьма долговязая фигура, которая, по идее, должна маячить издали, как флагшток на плацу десантного училища, умудрялась передвигаться настолько незаметно и неслышно, что я диву давался, если не сказать позабористей.

— Прошу прощения, господин барон, — в голосе Георга проскочили виноватые нотки, но я уже чётко знал — фальшь.

«Брешет, как сивый мерин, — лениво подтвердила мои догадки Миагозра. — Всё он видел. Он специально караулил тебя. Слушай, давай его проучим, а? — неожиданно предложила она. — Меня он тоже достал».

Разумеется, хвостатая прекрасно ощущала, что происходит вокруг, по сторонам, вглубь и даже ввысь, но её раздражала моя реакция, потому, что отголосок эмоций ударял каким-то образом и по ней. Не критично, но тоже неприятно. Словно укусивший в шею назойливый комар.

И дарх меня раздери, я категорически не понимал, почему я, со своими навыками и опытом, не могу почувствовать своего слугу до того, как он приторно-торжественным голосом озвучит сверху очередную эту «вашу светлость»? Это бесило неимоверно.

«И что ты предлагаешь? Наверное, сожрать его печень? — скептически поинтересовался я, направляясь в сторону указанного помещения. — Или оторвать ему башку, как ты это практикуешь?».

«Фу, как грубо, — не повелась на подначку демоница, сохраняя мирное расположение духа. — Нет, я просто тоже хорошо умею подкрадываться. И совершенно точно знаю, что он нас не заметит. Пару десятков раз так сделаем, и я тебе мамой клянусь — он с барабаном на шее начнёт ходить, чтобы заблаговременно сообщать о своём появлении. Ну или с дудкой. Давай?».

В голове тут же возникла картинка, как седая Аурита шарахается от торжественно-серьёзного Георга с барабаном. Но, смешно, почему-то, не было.

Хвостатой дай волю, она половину поместья зашугает до заикания, а вторую — сожрёт. Нет, не нужно нам таких экспериментов.

Усилием воли отогнав от себя назойливый образ всех будущих «жертв» педагогического воспитания Миагозры, я дождался, пока Георг лично распахнёт передо мной дверь в малую трапезную, и только потом шагнул в зал.

К слову, малая трапезная лишь так называлась, поскольку считаю, что потеря двадцати с лишним квадратов от шестидесяти-семидесяти, навскидку — это как с танка гайка упала. Помпезности и размаха помещения это никак не умаляло.

«Я всё же дам Георгу последний шанс, — мысленно произнёс я. — А вот если уже не проникнется, тогда — действуй».

Малика уже находилась здесь, как и сказал управляющий, и скучающе прохаживалась вдоль стен. При виде меня, окинула нечитаемым взглядом, но никак не прокомментировала.

И было непонятно, что ей не понравилось, но мне, в данный момент, было всё равно. В своём поместье я был волен ходить так, как мне заблагорассудится.

«В своём поместье, — проворчала Миа. — Ух, как мы заговорили. Давно феодалом недобитым стал?».

— Не знаю, как вам удалось столько выдержать, — вдохнув носом потрясающий аромат, витавший в трапезной, нейтрально произнёс я, чтобы хоть с чего-то завязать беседу. — Но, на вашем месте, я бы точно уже что-нибудь сожрал, — усмехнулся я, видя, как он Фарен поморщилась от моего плебейского определения вкушения пищи.

«Или кого-нибудь. Давай, пожалуйста, лучше кого-нибудь сожрём», — заканючила Миагозра противным голоском.

Было очевидно, что у демоницы сегодня просто прекрасное настроение. И так всегда бывает, что когда у неё оно прекрасное, у всех остальных оно обязательно должно испортиться.

— Если ты не прекратишь, последуют санкции, — отвернув голову в сторону, тихо произнёс я. — Я предупредил.

Малика он Фарен демократично промолчала, отлично понимая, кому именно была адресована моя реплика.

Вот только я отлично понимал, что ей это категорически не нравится, поскольку никаких сдерживающих амулетов, артефактов или иных вещей, я при себе не носил. И Малика, как клирик до мозга костей, до конца не верила, что я не нахожусь под управлением хитрой демоницы. Объяснять ей понятия «высшая» и различия между обычными демонами я не собирался. А сама она их не знала, кроме фраз «высший демон», «обязательно убить», «запредельно опасна».

Пусть опасается.

— Сильно тебя достала? — сочувствующе произнесла он Фарен, самостоятельно отодвигая себе стул.

Понятное дело, что в силу моего юного возраста данный жест этикета смотрелся бы скорее комично, нежели уместно.

«Да уж поменьше, чем ты, кошёлка старая, — неожиданно огрызнулась Миагозра. — Повадилась к нам ходить да завтраки наши жрать. Небось в святой школе своей еда похуже, да?».

Я непроизвольно кашлянул, поскольку такое поведение демоница демонстрировала впервые. Нет, раньше она могла выразиться, но исключительно по делу и за него же. А что на неё нашло сейчас, я пока не знал. И более того — выяснять сейчас не собирался. Пока, не собирался. Но и терпеть такое поведение нельзя.

Вздохнув, я уселся на своё место, я потянулся к столовым приборам. Поесть. Вот, что я сейчас хотел больше всего.

«Слюнявчик забыл, — фыркнуло в голове. — Обляпаешься, мама уже не постирает».

Скрип моих зубов, наверняка, услышала даже прислуга, что уж говорить о Малике, поднявшей бровь. Хотя что-то полезное Миагозра, при всём своём паскудстве, всё же сделала.

— Госпожа Малика, — бросив на колени тканевую салфетку, я пододвинул тарелку ближе. — Расскажите, пожалуйста, о моей матери.

Если она и удивилась, то виду не подала, хотя такая просьба была весьма уместна, учитывая то, что Андер практически всё время, пребывал в «собственном мирке».

«Ага, — пробурчала Миа. — А ещё такая просьба прекрасно ломает шаблон разговора старой кошёлки, который она заготовила. И ты, хитрая жопа, прекрасно знаешь, что если она ответит отказом рассказать тебе о погибшей матери, то это будет выглядеть не то, что странно… Это будет выглядеть по-скотски по отношению к маленькому мальчику, который затаит на неё обиду и непонимание, как сделал бы практически любой ребёнок. Ну ты и сволочь, конечно. Так изящно повернуть тётю на сто восемьдесят градусов с её мозговой обработкой. Моё восхищение, Андрюша».

Только усилием воли я заставил губы не разъехаться в усмешке. Миагозра сейчас сказала всё верно, за малым исключением: это случайно так удачно получилось.

На самом деле узнать о матери я хотел не для того, чтобы запутать он Фарен, а для того, чтобы узнать о Мари он Бат, как можно больше. Мне кровь из носу нужно было обладать максимальным багажом по её Роду, чтобы иметь хоть малейшее представление о том, как подступиться к этим проклятым папкам в моём коммуникаторе.

Мне нужна была хоть какая-то информация.

— Что именно тебя интересует? — Малика подпёрла подбородок кулаками, поставив локти на край стола.

«Андер, а что в твоей скучной книге по этикету пишут на этот счёт, — Миа, само собой, просто не смогла промолчать. — Старухам можно так делать, если хребет не держит? Или даже по праву рождения».

— Меня интересует абсолютно всё, — я бесхитростно пожал плечами, мысленно попросив демоницу заткнуться. — Потому, что из-за своего недуга, я ничего не помню.

— Недуга, — кончики губ наставницы дрогнули. — Хорошо. Пусть будет недуга.

Миа в голове зашипела, словно рассерженный кот, личное пространство которого бесцеремонно нарушила какая-то комнатная собачка, но от комментариев воздержалась. Вняла всё-таки. Но уверен, «недуг» не забыла.

— Урождённая графиня, а впоследствии — баронесса Мари он Бат, действительно была моей подругой, — начала он Фарен.

— И насколько близкой?

— Скажем так, — она сделала паузу. — Из всех он Фаренов, она нашла общий язык только со мной, — вздохнула Малика. — Точнее, лишь я нашла с ней общий язык. Остальным это было не нужно.

«А тебе это было сильно нужно? Прям, мать Тереза, ты смотри», — едко вставила хвостатая. — Был бы на моём месте более слабый демон, ты бы даже не посмотрела, что это сын твоей «подруги». Грохнула бы — только в путь!'.

— Всё больше убеждаюсь, что он Фарены — очень дружелюбная большая семья, — сдержанно кивнул я, понимая правоту демоницы. — Прошу прощения, продолжайте.

— Твой отец — был единственным представителем он Свортов уже тогда, когда женился на Мари. Не спрашивай меня, как так вышло. Если интересно, всю необходимую информацию ты спокойно можешь найти, как в библиотеке, так и узнать у своих людей, — дипломатично отшила меня он Фарен от вопроса, который я бы непременно задал. — Об этом мы с тобой говорить не будем.

Взяв в руки стакан с водой, Малика сделала несколько мелких глотков.

— Как ты, наверное, догадываешься, он Баты были категорически против этого брака, но… Мари всегда умела настоять на своём. У неё это отлично получалось практически со всеми. И вот, разругавшись практически со всем Родом он Бат, она вышла замуж за твоего отца. Кстати, до самой смерти она общалась из своего прежнего рода только со своим отцом и твоим дедом — Лораном он Батом.

Ещё один кусочек мозаики с мягким щелчком занял положенное место. Лоран он Бат — родной дед Андера.

«Номер можешь удалять. Мне кажется, что ты к нему не дозвонишься, — флегматично заметила демоница. — А если и получится, попросишь пригласить маму к телефону и сам у неё все спросишь».

«Твои шутки выходят за грань, Миа. Если ты считаешь, что чёрный юмор — то, что мне сейчас требуется, ты ошибаешься».

— А вот Алианна он Бат полностью прекратила всё общение с дочерью, — глухой голос Малики навевал бы дрёму, если бы то, что она говорила, не было бы таким интересным.

— Настолько вредная бабуля?

— Я думаю, что ты об этом вскоре узнаешь сам, — туманно ответила наставница. — Она не тот человек, который проигнорирует смену глав он Свортов. Особенно в такой ситуации.

«А бабуля, как мне кажется, у тебя тоже та ещё кобра, — рассмеялась Миагозра. — С родственниками тебе, признаться, подфартило капитально. Знаешь, я так давно не веселилась, Андрей. События, которые ты невольно притягиваешь — это очень-очень занимательно. Жаль, что с попкорном здесь проблемы».

Демоница уже давно полностью освоилась с содержимым моей памяти, переняв не только весь словарный запас, просмотренные фильмы и разговоры, которые я вёл или когда-то слышал, но и уже сформировала свою манеру общения.

И от хабалки и её жаргона, Миагозру отличало наличие недюжинного интеллекта и умение размазать собеседника не только фактами, но и логическими доводами. Гремучая смесь вышла.

Но, что-то в сказанном демоницей царапнуло слух, отчего я практически перестал слушать Малику он Фарен.

«Бабуля, как мне кажется… Мне кажется».

Вот!

«Кажется» — не одно и то же, что «знаю». Следовательно, Миагозры ещё не было, когда Мари он Бат последний раз контактировала с Алианной он Бат. Или уже была?

Что это мне давало? Дарх его знает. Но информация, отчего-то, показалось важной.

— Ты меня вообще слушаешь? — удивилась Малика, заметив мой отсутствующий взгляд.

— Прошу меня простить. Задумался. Продолжайте, пожалуйста.

Рассказ наставницы расставлял ситуацию со мной по полочкам. Не всё, конечно, но многое становилось понятным. Особенно то, почему некому было заступиться за мать Андера перед Нортом.

Если он Фарен намекает, что с бабкой я рано или поздно встречусь, то предпочту, чтобы эта встреча произошла на моих условиях. Или, хотя бы, по моей инициативе. Не люблю пускать непонятные ситуации на самотёк.

«Решил съездить в гости к родственникам? — удивилась Миа. — Там же никого не осталось, кроме бабки и пары-тройки человек. Что с них взять? Будь у них что-то материальное — я бы поняла. А так… Зачем время тратить? Или думаешь, что будь у Рода ресурсы, они бы запустили себя до такого плачевного состояния? Сомневаюсь».

Сказанное демоницей ещё больше утвердило во мнении, что к Алианне он Бат нужно обязательно съездить. И, как показывает практика, то, от чего тебя отговаривает демоница, и есть то, что тебе нужно.

«Ой, да подумаешь, — фыркнула демоница. — Как будто я тебя постоянно отговариваю, чтобы сделать тебе хуже. Лучше б спасибо сказал, за то что до сих пор жив. Моими стараниями, хочу заметить».

— А я могу задать ещё один вопрос? — невинно поинтересовался я.

— Да, конечно, — слегка поморщилась Малика.

— Спасибо, — вежливо кивнул я. — Скажите, пожалуйста, а где находились вы, госпожа он Фарен, в тот момент, когда моя мать проводила ритуал по усилению дара за счёт призванной сущности? И почему, являясь действующим клириком, вы её не отговорили от этого?

После своего вопроса, я спокойно открыл крышку, прикрывающую блюдо, и потянулся к индейке столовым ножом. Неспешно откромсав себе два приличных куска, я положил истекающее ароматным паром мясо себе на тарелку.

Только после этого я спокойно взглянул на окаменевшее лицо наставницы.

«Мне кажется, или у неё пропал аппетит? — были бы у неё руки, демоница обязательно бы ими всплеснула в заботе. — Андрюша, за что ты так с тётей? А если инфаркт?».

— Ты хочешь меня в чём-то обвинить? — ледяным тоном поинтересовалась Малика, но попытки подняться из-за стола и, продемонстрировав оскорблённую невинность, удалиться, она не сделала.

— Вы клирик! — тщательно прожевав, я отрезал ещё кусочек. — И сами прекрасно знаете, что обвинение следует лишь тогда, когда собраны доказательства. А я, госпожа он Фарен, ещё даже не начал их собирать. И что-то мне подсказывает, что от вашего ответа сейчас зависит очень многое.

— Ты мне ещё и угрожаешь, — натянуто рассмеялась она. — А силёнок хватит тягаться?

— Госпожа Малика, — улыбнулся я. — Мы с вами прекрасно знаем, что вы мне ни своими руками ничего не сможете сделать, ни чужими, потому что я об этом обязательно узнаю. И прежде, чем вы решите, что я собираюсь вам объявлять войну, чего мне абсолютно не нужно, я задам вам ещё один вопрос. Исключительно для того, чтобы вам легче думалось, госпожа он Фарен.

— Я удивлюсь? — невесело усмехнулась она.

— Такой цели тоже не стояло, помилуйте, — невозмутимо ответил я, обмакивая кусочек мяса в чесночный соус. — Так вот, вопрос звучит следующим образом. Скажите мне, пожалуйста, откуда Мари он Бат знала отца Бертольда, и как со всем этим связаны вы? А если вы мне ответите, откуда моя мать нашла тот самый злополучный трактат, моей благодарности не будет предела.

Если первый вопрос её только ошарашил и рассердил, то вторым я просто уложил её на лопатки. Наглухо. До хруста.

Я это видел, знал и чувствовал. И попал точно в яблочко.

Но Малика не успела ответить, поскольку дверь внезапно распахнулась.

Мы синхронно повернули головы, с удивлением и небольшой тревогой посмотрев на запыхавшуюся служанку. Была б моя воля, я бы сейчас эту служанку на конюшне выпорол за то, что испортила мне разговор, дав он Фарен передышку на поиск правильных ответов. И она ею точно воспользуется.

Я заметил, что Малика незаметно пододвинулась, чтобы сидеть на самом краешке мягкого удобного стула, став похожей на мирно дремавшую на солнышке кобру, в любой момент готовую взвиться в воздух.

Но это было заметно только мне.

— Господин барон, — наконец выдохнула служанка. — Там… Господин целитель попросил вас подняться… Ваша гостья… Она пришла в себя!

Естественно, игнорировать подобное заявление и как ни в чём ни бывало продолжать разговор с он Фарен я не мог.

Извинившись перед наставницей, выразил надежду на то, что когда вернусь, мы сможем продолжить прерванную беседу. И лишь дождавшись её кивка, поблагодарил и двинулся вслед за напуганной служанкой, сообразившей, что она сделала что-то не так.

«Ты, конечно, молодец, — задумчиво произнесла Миагозра. — Но, ты не думал, что эта кляча посчитает тебя угрозой?».

«Посчитает, конечно. Хотя бы первое время, пока не раздобудет доказательств, что я не собираюсь ей вредить, — спокойно ответил я. — Единственное, что она могла сделать — сдать меня инквизиционному корпусу. Но она прозевала этот шанс два раза. Первый — когда перед представителями этого самого корпуса доказала, что я не одержимый, а будущий клирик. И второй: когда она утилизировала труп одного из заместителей командира Первого Инквизиторского Корпуса».

«Ну, так то да, — с железобетонными доводами Миа не могла не согласиться. — За яйца ты её крепко взял, признаю, хоть и уверена в отсутствии оных».

«Вот поэтому она и будет нам лояльна. Вот только следует понимать, что характер у неё совершенно не тот, чтобы держать в строгом ошейнике на одном компромате и ломать через колено. При первой возможности нанести вред, она ею воспользуется. Даже просто бездействием. Мало ли возможностей? Не, мне это совершенно не подходит. Предпочитаю за спиной иметь союзников, а не насильно привлечённых специалистов».

На это демоница вообще промолчала.

Пока мы перебрасывались с ней репликами, успели пройти и холл на первом этаже, и подняться по лестнице, и миновать коридор, уперевшись в дверь, за которой располагалась временная палата реанимации, устроенная расторопными слугами в тот же день.

Служанка сноровисто распахнула передо мной дверь, а после того, как я вошёл — закрыла, оставшись снаружи.

Естественно, Винсент Гор уже был здесь, и о чём-то тихо беседовал с целителем. При виде меня, оба сдержанно кивнули, приветствуя.

— Как вы оцениваете её состояние? — обратился я к целителю, которого, к слову, нам выделил госпиталь.

«Господин барон, — раздалось у меня в голове. — Об этом вам лучше поинтересоваться у меня».

Я почувствовал, как родовой перстень на пальце еле ощутимо потеплел, и до меня докатились отголоски сдерживаемой радости и неверия.

Наверное, целитель очень удивился моей реакции, когда он начал объяснять, что пациентка хоть и пришла в себя, но состояние по-прежнему внушает опасения, а мои губы в этот момент разъехались в улыбке.

«Я, разумеется, не целитель, но с уверенностью могу сказать, что в ближайшее время умирать не собираюсь, — в голове послышалась её усмешка. — Судя по всему, если я подключена к аппарату жизнеобеспечения, то Вильгельма он Фарена поблизости нет. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Теперь я выкарабкаюсь, ваша светлость. Даю слово».

«Немного терпения, Йоко. Понимаю, о чём ты хочешь спросить. Я сейчас договорю с этими господами и Гор введёт тебя в курс дела. Расскажет, что ты пропустила. А пока, не мешай, пожалуйста. И, да — я рад, что ты очнулась».

«Конечно рад, — противно расхохоталась Миагозра, безобразно портя момент. — Так радуются кошельку, который потеряли, а потом нашли, но денег там оказалось вдвое больше».

Отголоски эмоций Симидзу дали понять, что девушка ничуть не обманывалась моим отношением к ней, принимая точку зрения Миа, как прагматичную, но здравую.

И для неё это было вполне нормально, поскольку я, как Глава Рода, не мог позволить себе сентиментальность или слабость. Может кому-то и сойдёт с рук, но мне — не простят. Примут за слабость в ста процентах из ста.

«Миа, — скомандовал я. — Дай зрение».

Так выходило, по понятным обстоятельствам, что мой рост не позволял в полной мере возвышаться над больничной койкой, где покоилась Йоко, а тянуться на цыпочках, пытаясь заглянуть девушке в лицо, я не собирался.

Поэтому я и скомандовал Миа «показать» мне то, до чего взгляд не дотягивался.

Зрение дрогнуло, немного закружилась голова. Показалось, что вот-вот я грохнусь в обморок, но это ощущение быстро пропало. А потом я увидел всё, что находилось вокруг. Всю комнату до мельчайших деталей и со всех сторон каждого предмета или человека, который здесь находился.

Будто почувствовав (не удивлюсь, если это действительно так), что на неё в данный момент смотрят, Йоко Симидзу вымученно улыбнулась, слегка кивнув.

Выглядело это жутковато, но я видел и похуже. Её сломанный нос срастили еще в госпитале, синяки имеют обыкновение проходить, а мелкие ссадины и разбитые пересохшие губы ещё превратятся в те, которые кому-то будет хотеться целовать. Вывезет.

«Прям мамочка-наседка, — умилилась демоница. — Слезу ещё смахни, сердобольный».

«Значит, было не до конца понятно, — я сочувственно вздохнул. — Ну что ж».

Крик демоницы оглушил меня, но я оставался непреклонен. Да меня самого в такие моменты корёжило будь здоров, но я ещё сильнее сжал в кулаке чётки.

«Запомни, милая! Всему есть предел! И если я сказал тебе заткнуться и не мешать, ты заткнёшься и будешь молчать до тех пор, пока тебе не разрешат говорить!».

Крик ещё отдавался далёкими отголосками в висках, когда я отпустил чётки. А после я мысленным усилием зашвырнул искру её демонического сознания в глубины своего мозга, откуда она могла посылать лишь еле уловимые флюиды своих эмоций.

«Охладись».

— Я могу идти, ваша светлость? — голос целителя вывел меня из раздумий.

— Если вы всё объяснили господину Винсенту, то не вижу смысла вас задерживать, — пожал я плечами.

Когда целитель удалился, Винсент вкратце объяснил мне, что состояние Симидзу тяжёлое, но стабильное. Так что, это уже само по себе — неплохой прогноз, учитывая, что пережила девушка.

Самой Симидзу всё это пересказывать было не нужно. Уверен, Йоко считала всю информацию ещё на стадии подачи. С её талантами этого грех не сделать.

Вновь потеплевший перстень только подтвердил мои домыслы.

— У нас в «королевстве» всё спокойно? — спросил я, когда Винсент закончит говорить. — Есть что-то, что мне нужно знать?

— Всё в штатном режиме, господин барон, — флегматично произнёс Гор. — Кстати, я взял на себя смелость оставить ваш заказ на рабочем столе вашего кабинета.

Видимо, мыслительный процесс пополам с удивлением всё же отразился на моём лице, поскольку Винсент тут же внёс ясность:

— То, что вы просили в госпитале. Большая упаковка патронов к «Докеру». Двести пятьдесят штук. Мне подумалось, что вам всё равно захочется сделать пристрелку оружия. В любом случае, лишним не будет. Разрешение на ношение оружия я делать не стал. Оно вам без надобности.

Разумеется.

Во-первых: кому придёт в голову заниматься таким опасным делом, как обыск главы Рода, а во-вторых: я не думаю, что Винсент или кто-то из моей охраны вообще допустит кого-то ко мне ближе, чем на два метра. Да ещё и с обыском.

— Неожиданно, — пробормотал я, удивляясь скорости выполнения распоряжений. Радует, дарх возьми.

— Так же — подмышечная кобура скрытого ношения из кожи коричневого цвета, — продолжил Гор, будто зачитывая опись оружейной комнаты. — Набор для чистки оружия в металлическом пенале прилагается. Ветошь на первое время тоже в комплекте.

Я почувствовал, как кончики моих ушей заполыхали. Вот я старый разгильдяй, конечно. Подловил меня безопасник, тут даже спорить бессмысленно.

Пострелять Андрюша пострелял, а про то, что оружие надобно потом почистить — благополучно забыл, мол не баронское это дело. Так и закинул в стол, даже не заглянув в барабан.

Позорище.

— Большое спасибо Винсент, — кивнул я. — Как только освобожусь, займусь чисткой «Дока».

— Если понадобится помощь в разборке…

— Я справлюсь, не переживай. С подгонкой кобуры — тоже, — улыбнулся я. — Ещё раз спасибо.

— Надеюсь, вы не забыли, что сегодня ожидается прибытие менталиста?

— Примерное время известно?

— Клятвенно обещал быть к двум пополудни. А там, как Аарон подаст.

Всё же наши миры очень схожи. Даже некоторые словесные конструкции повторяются.

Решив, что удивляться всему этому я буду потом, направился в трапезную. Прерванный завтрак, хоть уже, наверное, остывший, сам себя не съест.

Но, моим мечтам снова не суждено было сбыться.

В малой трапезной Малики не оказалось. А когда я поинтересовался у Георга, куда запропастилась госпожа он Фарен, управляющий торжественно ответил, что она несколько минут назад убыла из поместья.

— Она просила вам передать, чтобы вы почаще заглядывали в коммуникатор, ваша светлость, — тактично добавил мужчина.

Покачав головой, я поплёлся в свою комнату, так как именно там я и мог оставить своё средство связи.

Из глубин сознания донеслась эмоция. Эмоция сожаления.

«Кто-то хочет извиниться за скотское поведение?», — мысленно произнёс я, не спеша «доставать» сущность демоницы.

Эмоция повторилась.

«Перегнула. Была неправа», — недовольным тоном пробурчала Миагозра, когда я «восстановил» её в правах.

И всё.

Больше ждать от неё ничего не стоило, да я и не собирался. Менять привычки женщины, формировавшиеся тысячу с лишним лет, всё равно, что сдвинуть Уральский хребет в одиночку. Некоторые с двадцатилетними ничего не могут сделать, а тут — такой почтенный возраст.

«Что, продинамила тебя старая кошёлка? — фыркнула Миа. — Нужно было сразу с неё ответы брать, а потом уже идти к Симидзу. Она бы никуда не делась со своей койки».

Самое интересное, что я уже тоже склонялся к этой мысли. А с другой стороны, если рассудить, Малика тоже никуда не денется.

Всё равно мне нужно будет ещё раз посетить школу клириков. Инструктора-то, взамен сгинувшей к демонам Хлои, мне же так никто и не предоставил. А навыки нужно всегда держать в тонусе.

Это на велосипеде можно раз научиться, а потом через тридцать лет снова сесть и поехать. Со стрельбой, фехтованием и боевыми искусствами такой финт уже, увы, не прокатит. Нужны регулярные тренировки.

«С бильярдом и шахматами такая же фигня», — не смогла промолчать демоница.

Коммуникатор находился там, где я его и оставил — на прикроватной тумбочке. Экран снялся с блокировки, как только аппарат оказался у меня в руках.

От преждевременных выводов и действий меня останавливал лишь ранг Марка. Я очень сомневаюсь, что у меня получится вот так запросто вытащить пистолет и прострелить менталисту коленную чашечку за настолько наглое нападение на главу чужого Рода.

С моей «Бирюзой» пятого порядка, это как подростку выйти в спарринг против тренированного подготовленного бойца, которого натаскивали не на удержание и сопровождение, а на жёсткое и максимально эффективное подавление живой силы противника.

Красивое самоубийство получилось бы. Но, не сегодня, пожалуй.

Ранг «Александрит».

Нижняя ступень второго порядка. Выше только «Рубин» этого же порядка, и «Алмаз» с «Бриллиантом». Но последние два ранга уже относятся к первому.

К высшему.

К порядку, одного из представителей которого меня и агитирует убить Миагозра. В количестве «всего» трёх штук. Потрясающая вера в наши с ней объединённые способности, которая, после происшествия с Вильгельмом он Фареном, весьма пошатнулась, показав лично мою ничтожность в магическом плане, даже с заёмной демонической силой.

Но, сейчас, почему этот Марк настолько спокойно, насколько и нагло, пытается покопаться у меня в голове? Вообще страх потерял или расчёт на что-то другое?

Надеется, что это ему сойдёт с рук ввиду моего юного, я бы сказал — очень юного, возраста? Или что я попросту ничего не пойму?

Запах ладана стал настолько явным, что ещё немного, и я полностью им пропахну в своём воображении. Меня аж подташнивать начало.

И какого дарха его не плющит откатом от прямого нарушения принесённой клятвы на крови? Всё же пропустил Гор что-то во вроде бы стандартном и проработанном договоре?

— Простите, у вас всё в порядке? — участливо поинтересовался менталист, будто бы ничего и не происходило.

Если бы я с Миагозрой не фиксировал этот стремительный и мощнейший натиск на мозг, я бы ему безоговорочно поверил — вот настолько Марк был убедителен.

«А он хорош, — протянула демоница. — Такой мозги может промыть настолько качественно, что заметишь только тогда, когда он позволит тебе это понять. Весьма опасный тип».

Я же, в данный момент, находился в замешательстве. С одной стороны, я должен был сейчас среагировать на подобную наглость, причём сделать это максимально жёстко.

А вот с другой, я ничего не мог противопоставить одарённому второго порядка. Явно у него не только ментальная магия в загашнике. И он этого не мог не понимать.

Но реагировать как-то нужно, безусловно.

Я — глава Рода, на которого сейчас совершается нападение. И эта наглая попытка — прямое этому подтверждение.

«Миа, а мы сможем как-нибудь ответить на это? Я имею ввиду, как-то надавить или ударить в ответ, чтобы он тут же осознал всю глубину своего заблуждения и обделался от страха?».

«Ну кто-то же не хочет запачкать рук, чтобы наполнить источник для подобных случаев, — едко ответила демоница. — Он у нас чистюля. Своих не убивает. А как задницу калиткой прищемит, так сразу и начинаем блажить, да? Миа, родная, хорошая, помоги!».

«Заканчивай концерт, — внутренне поморщился я. — Я сейчас серьёзно говорю, так как шутки закончились. Если он залезет нам в голову, то о тебе тоже станет известно. Наличие раздвоенного сознания никак не скрыть. Тем более, от одарённого такого уровня».

«За пазуху гулящей девке он залезет, — проворчала демоница. — Чтобы переиграть меня на моём поле, понадобится немного больше, чем вшивый ранг „Александрит“. Хоть и талантливый, не могу не признать».

А вот это было неожиданно. Почему-то я больше полагался на защиту родового перстня, чем на помощь Миагозры в защите от ментала. И откуда у неё вообще в загашнике ментальная магия, чтобы на равных тягаться со вторым порядком?

«Там, откуда я родом, мой глупый малыш, защита от подобного — необходимое условие выживания, а не полезный навык, как здесь. Ты даже представить себе не можешь, какие твари там обитают, и что они способны сделать с любым мозгом за доли секунды. Жалкие потуги этого юного „александрита“ не заставят меня даже почесаться».

«Я редко это говорю, но сейчас ты — молодец, Миа. Удивила», — мне захотелось потереть руки в предвкушении.

Ну теперь, уважаемый Марк, или как там тебя, мы с тобой поиграем в одну очень интересную игру. Она называется: «А что, собственно, происходит, и когда это прекратится?».

— Господин Стоун, — сухо поинтересовался я, когда безопасник снова присоединился к нам. — Скажите, пожалуйста, есть ли что-то, что нам следовало бы знать прежде, чем вы начнёте работать с моими людьми?

— Что вы имеете в виду? — весьма натурально удивился Марк. — Боюсь, что я не до конца вас понимаю.

— Я имею в виду вашу милую попытку сканирования, — губы разъехались в улыбке, но глаза продолжали полыхать. Мне категорически не нравилось, что он играет в дурака. — Если вы забыли, то меня не было в списке тех, кого нужно проверять на вложенные сюрпризы. Так почему же я чувствую ментальное воздействие?

Гор напрягся. Я уже достаточно хорошо его знал, чтобы определить по внешне невозмутимому безопаснику его готовность действовать, в случае непредвиденной ситуации.

— Кажется, я понимаю, — Марк медленно поднял руки, слегка разведя их в стороны. — И я могу всё объяснить, ваша светлость. Дайте мне минуту.

— С нетерпением хочу услышать эту, несомненно, захватывающую историю, — сарказм пополам с весьма нездоровым энтузиазмом всё же проскочил в моём голосе, потому, что в следующее мгновение Марк начал объяснять.

— «Александрит» я взял всего четыре дня назад, — будто это что-то могло объяснить. — Так что, я прошу прощения, как и не имею никаких претензий, если вы решите обратиться к другому специалисту.

— Это всё, конечно, занимательно но, может, мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? — вздохнул я. — Буду весьма признателен.

Я видел по лицу Гора, что сказанное Марком полностью его устроило, значит, я что-то из-за недостатка информации упускаю. Неудивительно.

«Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

— Господин Стоун, видимо, хотел сказать, что из-за недавнего перехода на следующий ранг его дар ещё нестабилен, а энергетическая система не обладает той пропускной способностью, которую требует перешедший на иной ранг магический источник, — дипломатично заметил Винсент, стрельнув глазами в сторону менталиста, который сейчас не то, что не поднялся на ноги, но и, кажется, старался не совершать резких движений, поняв всю серьёзность ситуации, в которую угодил.

— Спасибо, господин Винсент, — благодарно кивнул Марк. — Вы необычайно точно и ёмко описали то, что я хотел сказать. В свою очередь, хотелось бы добавить, что хаотичные всплески моего дара не несут никакого вреда, кроме лёгкого дискомфорта для людей, у которых есть предрасположенность к ментальной магии. Удивлён, что вы это ощутили, — прищурился Стоун.

— Нет, — покачал головой я. — У меня нет предрасположенности. Скорее, это подарок Хранителей Рода он Сворт — эпизодически ощущать некоторые вещи. Тем более, что на моём пальце перстень, если вы понимаете о чём я.

Лицо Марка просияло. Более того, на нём действительно появилось то самое понимание.

— Конечно же. Как я мог забыть, — чуть не хлопнул он себя по лбу. — Загадочные привилегии и возможности глав Родов, до которых простым одарённым ещё расти и расти.

«Что-то я не поняла, — пробормотала Миа. — Мне сейчас послышалось или в его словах реально проскочила издёвка?».

«Ну, тогда мне тоже показалось, — нахмурился я. — Не знаю, не нравится мне этот тип. Что-то есть в нём мутное. Вроде и складно всё излагает, но где-то нас дурачат. Обычно я держу себя в руках, но по его излишне дружелюбной роже я бы не отказался съездить».

— Занятная вещь, скажу я вам. Видно руку настоящего мастера, — ловко поймав чётки, Марк внимательно рассмотрел изделие клириков, после чего перебрал несколько бусин с искусно вырезанными на них знаками. — Но всё же у меня возникает вопрос. Что всё это означает?

Признаться, я ожидал большего.

Даже с моей выдержкой я бы не смог настолько правдоподобно сыграть отсутствие чудовищной боли, как это сделал только что господин Стоун.

Учитывая факт, что чётки оказались у него в руках весьма неожиданно, хоть минимальное движение глаз или уголков губ, но — должны были его выдать. Рефлексы никуда просто так не деваются. Вопреки моим ожиданиям, никакой реакции не последовало, что могло означать только одно.

«Этого не может быть. Не может! — раздосадовано прошипела Миагозра, выплеснув в коротком выдохе всё своё разочарование. — Я уверена на девяносто девять процентов, что в нём сидит демон».

«Но один процент всё же не стоит списывать, как я понимаю? Хорошо, Миа, — осторожно согласился я. — Допустим, я тебе верю. Мне, в свою очередь, верит Винсент. Дальше что? Как нам доказать, что в менталисте засел твой соплеменник-высший? Насильно потащим Марка в Инквизиционный корпус и скажем: „Господа, в нём находится нехорошая сущность, но мы этого доказать не можем, просто знаем. Вы, пожалуйста, разберитесь здесь сами, а мы пошли“?».

«Никогда не смей равнять меня с обыкновенными высшими, — тут же сорвалась на крик демоница, тут же вычленив главное для себя. — Я — истинная владычица доминиона, а не какая-то там вшивая высшая, понятно? Высшие мне прислуживали, слизывая пыль с моих ступней, чтобы я обратила на них хоть частичку своего внимания или подарила мимолётный взгляд!!!».

«Я понял, дорогая. Не 'ширпотреб», а «индпошив». Я просто неправильно выразился, извини. Это всё, конечно, хорошо, даже несмотря на гигиену, облизывания и всё такое, но., — я не проникся её рассказом. Зачем рассказывать, кем ты был, если сейчас видно, кем ты, в итоге, стал. — Но, при всех твоих способностях и знаниях, конкретно сейчас ты не можешь доказать ничего. Я же правильно понимаю?

«Пока, да, — буркнула Миагозра. — Но это ничего не значит. Я знаю, что в нём сидит демон. Знаю!».

Не то, чтобы я не верил Миа, но в моём понимании, чтобы обвинить человека, требовалось что-то более весомое, чем «вредный голос в голове», уверенный в своей правоте. Доказательства, которые нельзя представить, как доказательства — просто досужие домыслы, которые к делу не прикрепишь. Да и не стоило плясать с позиции предположений, если не имеется железобетонных фактов.

— Я прошу прощения, что отвлёк вас столь пустяковым вопросом, — я постарался изобразить смущение. — Я просто подумал, что если кто-то и сможет ответить на него, то только вы, поскольку, как меня заверили, это по вашему профилю

— Заинтриговали, признаю, — улыбнувшись, Марк аккуратно положил чётки на столешницу, не став мне их перебрасывать, как это только что сделал я. — Хорошо, спрашивайте. И если вопрос находится действительно в моей компетенции, я попытаюсь вам помочь.

— Спасибо господин Стоун. Всё дело в том, что эту занятную вещицу подарила мне моя наставница. Она — клирик. И она уверяла, что, помимо улучшения способности вхождения в состояние медитации, эти чётки защищают от практически любого ментального воздействия. Но, судя по произошедшему и вашей реакции, что-то из этого не соответствует действительности, да? — мой голос дрогнул.

Совсем как у настоящего двенадцатилетнего пацана, в глазах которого загадочный артефакт развеял всю свою таинственную составляющую, разом превратившись в обыкновенный предмет.

— Ах вот оно что, — облегчённо рассмеялся Стоун. — Со всем уважением к вам и вашей наставнице, но боюсь, что вас ввели в заблуждение, господин барон, или вы что-то просто не так поняли. Я, конечно, не силён в артефакторике, но амулеты защиты от ментального воздействия имеют немного иной вид и структуру. Для подобного эффекта используются определённые рунные сочетания. Здесь же, кроме узоров и церковных символов, ничего такого не имеется. Да и носятся такие артефакты обычно на шее, чтобы был постоянный контакт с кожей. Так что, я сожалею, но от ментального воздействия с помощью этих чёток можно защититься лишь с помощью крепкой веры в Святого Аарона, ваша светлость, — виноватая улыбка менталиста сейчас, почему-то, раздражала, но я ничем не показал, постаравшись заглушить окрас своих эмоций.

Понимаю, что Миагозра не допустит, чтобы по нашему с ней общему сознанию кто-то беспардонно топтался в грязной обуви, но предосторожность никогда не бывает излишней. Не сумеют прочитать эмоции сейчас, сумеет кто-то более умелый позже. В мире магии и своего невеликого опыта в оной, ни в чём нельзя быть уверенным наверняка. В конце концов, мне когда-то придётся остаться одному, без помощи демоницы. Так что, буду воспринимать эти события, как своеобразную тренировку ко дню, когда это произойдёт.

— Я понял, — мне даже не пришлось стараться, чтобы изобразить разочарование. — Спасибо, и ещё раз прошу прощения, что отвлёк вас от работы.

Разумеется, Стоун списал всё на моё недовольство артефактом, оказавшимся пустышкой, хотя разочарован я был совершенно иным фактом.

Марк понимающе кивнул и прикрыл глаза, давая понять, что сейчас его сосредоточенность и настройка на последующую работу гораздо важнее, чем ответы на мои глупые вопросы.

«Ну? И что нам сейчас делать? — невесело спросил я у демоницы. — Спокойно смотреть, как одержимый менталист сейчас обрабатывает моих людей, вкладывая в их головы неизвестно что?».

«Мне иногда кажется, что ты нас воспринимаешь, как какую-то заразу, — тут же огрызнулась Миагозра. — Мы что тебе ОРВИ? Кашлянул на здорового и заразил одержимостью? То, что в нём сидит демон, ещё не означает, что менталист не выполнит условия договора, поскольку он связан кровью. И нарушение его принесёт последствия не только Стоуну, но и тому, кто хозяйничает в его голове. Так что, можешь не переживать. Свою работу он выполнит».

«Потрясающе, — опешил я. — Мне показалось или ты его только что начала защищать? Ау, Миа! Я повторю! В данный момент с моими людьми работает одержимый менталист ранга Александрит, и ты мне говоришь, чтобы я не переживал? Ты там вообще перегрелась?».

«Судя по его поведению, демон находится под его полным контролем, — сухо отозвалась Миа. — В движениях нет суеты, речь ровная, осмысленная, всплесков нашей магии нет. Это говорит не только о хорошем экранировании и выдержке, но и о том, что-либо у них симбиоз, либо воля Высшего полностью подавлена. С его рангом это вполне возможно. Так что, повторяю — причин для беспокойства нет. А касательно использования заёмной силы, ну кто из нас не без греха, да?».

Посыл был предельно понятен.

В свете новой информации, мне следовало ещё раз всё хорошенечко обдумать. То, что говорит Миа, конечно, логично, но после многочисленных подстав от хвостатой, её слова нужно тщательно пропускать через фильтр здравого смысла.

Совершенно ненадёжный товарищ, которая совсем не товарищ, Миагозра вполне способна подавать правду искажённым образом, тщательно заворачивая зёрна истины в кучу бесполезной шелухи. Не договорить, исказить, сделать паузу не там… В словесных баталиях эта ушлая дама была профи.

В принципе, всё, что мне было нужно, я уже выяснил, так что оставив менталиста под наблюдением Винсента, я решил отправиться на прогулку по территории, благо погода располагала. Тишина и отсутствие людей, которым вечно от тебя что-то требовалось — лучшие условия для одиночного мозгового штурма.

Но лишь взявшись за ручку входной двери, я в последний момент услышал сзади дробный топот, а через мгновение меня чуть не снесло с ног.

— Андер, — мёртвой хваткой вцепившись в мою рубашку, моя младшая сестра, сделав страшные глаза, горячо зашептала. — Братик, миленький, спрячь меня. Только быстрее, а то если Усатый меня догонит, снова накажет. Я не хочу.

— Накажет? — переспросил я, скорее по инерции, пока не понимая, откуда здесь взялось это непоседливое чудо. — Очень интересно. И каким это образом?

— Конечно, накажет, — с готовностью закивала Ника. — Он знаешь какой строгий. У-у-у-у! Опять заставит писать эти дурацкие закорючки-штучки, а я не хочу! — она даже ножкой топнула в порыве эмоций. — А у меня рука потом после них болит, и от чернил долго не отмывается. Я же не прислуга с грязными пальцами ходить. Я — баронесса. Ну, пожалуйста, Андер. Ну что тебе стоит? Ты же главный. С тобой Усатый спорить не будет.

С преогромным трудом я сохранил серьёзное выражение лица, чтобы не заржать от комичности ситуации. Всё было предельно ясно. Эта мелкая «баронесса» просто смылась с занятий. И судя по её отчаянному желанию схорониться от бдительного строгого ока Усатого, на очереди сейчас была каллиграфия, которую моя младшая сестра, никогда не отличавшаяся усидчивостью, невзлюбила с самого первого занятия.

Обладатель щегольских усов с аккуратно завитыми кончиками, он же преподаватель начального курса обязательных дисциплин — Яков Робер, был с самого начала окрещён Никой Усатым.

И если изначально был какой-то шанс, что моя младшая сестра сменит гнев на милость и перестанет его так называть, то после введения девочки в основы искусства вычурного письма, надежда истаяла, как туман. Прозвище прилипло намертво и отныне всегда произносилось с акцентом на единственный свистящий звук и с максимальным отвращением.

— Помнится мне, солнце, что кто-то обещал больше не пропускать занятия. Не помнишь, кто бы это мог быть?

По абсолютно честным глазам девчушки было сразу понятно — не помнит и вспоминать совершенно не собирается.

— Хорошо, — сделав вид, что задумался, я приобнял сестру, чтобы она не увидела наш театр пантомимы с возмущённым Робером, как раз показавшимся на лестнице.

Весь его вид выражал праведное возмущение, но подходить он не стал, тут же исчезнув с нашего поля зрения, поняв о чём я ему сигнализировал. Не сомневаюсь, что своё «фи» он мне обязательно выскажет, но это будет потом. А пока — следовало уделить внимание этой маленькой разбойнице, раз уже она умудрилась спланировать и осуществить свой дерзкий побег.

— Давай с тобой договоримся, Ника. Мы сейчас идём на прогулку, потом — ты отправляешься на обед, а потом — ты всё равно вернёшься на занятие. Договорились?

— Не хочу! — тут же надула губы она, а глаза моментально заблестели. — Не хочу заниматься.

— Ну, как знаешь, — я пожал плечами. — Тогда нам остаётся дождаться господина Робера. Думаю, он догадается, где тебя искать. Я вот, например, никуда не спешу, — демонстративно сложив руки на груди, я замер, разглядывая потолок.

Переминалась с ноги на ногу Ника недолго.

— Хорошо, — хмуро сдалась она. — Но, только после обеда.

— Ну вот и договорились, — улыбнулся я, толкнув дверь. — Тогда пойдём. Расскажешь, почему тебе так не нравится каллиграфия.

Истёртые каменные ступени главного входа Корпуса Инквизиторов хранили память о тысячах ног, когда-то прошедших по ним.

Послушники, действующие инквизиторы, виварии, экзекуторы, палачи, «родственники», простой люд. Каждый шёл сюда по своим делам, но далеко не каждый по своей воле.

Шестой доминар генерал-инквизитора отец Бертольд в десятый раз одёрнул идеально сидящую парадную сутану, которую надевал лишь в исключительных случаях, таких, как этот, и, глубоко вздохнув, занёс ногу над первой ступенью.

Их было ровно тринадцать.

Тринадцать широких ступеней, ведущих к потемневшим от времени двустворчатым дверям главного входа.

Но, преодолев их, инквизитор не стал идти этим путём. Эти двери были сегодня не для него. Цель его визита в Корпус была совершенно иной.

Свернув направо, Бертольд направился по широкой террасе к неприметной двери, которую, практически, не было видно из-за огромного свисающего куста плетистой розы фламентанц. Сегодня ему был нужен именно этот вход. Вход для доминаров, коих можно было пересчитать по пальцам двух рук. Вход для тех, кто удостоился личной аудиенции генерал-инквизитора Его Святейшества Люция.

Это событие было настолько исключительным, насколько и опасным для тех, кому не повезёт вызвать неудовольствие того, кто последние пятьдесят семь лет цепко держал в руках весь Корпус.

Бертольду было нечего бояться. Все его действия всегда были направлены на укрепление авторитета церкви Святого Аарона.

За всю жизнь, пройдя от школы послушников до своего текущего сана и должности, он не совершил ничего, что бы противоречило их внутреннему кодексу. И опасаться, что Его Святейшество увидит в его мыслях что-то предосудительное, не стоило. Вот только каждый раз, отправляясь на разговор с ним, Бертольд вздрагивал, словно юный монашек, только принявший постриг.

Наклонив голову, инквизитор медленно снял с шеи массивную цепь с болтавшимся на ней медальоном — символом служения Святому Аарону. Однако, помимо отличительного знака верного Пса Корпуса, украшение обладало ещё одной особенностью, о которой знали только приближённые генерал-инквизитора и не догадывались остальные. Медальон служил идентификатором личности и, одновременно, ключом для тех дверей, в которые не всем открыт свободный доступ.

Вот и сейчас, окутавшись мягким жёлтым цветом, украшение пустило импульс в неприметный узор, притаившийся на месте, где должен располагаться дверной замок. Внутри глухо щёлкнуло, и дверь немного приоткрылась. Толкнув её рукой, Бертольд шагнул в прохладный коридор, освещаемый лишь чадящими факелами ровно настолько, чтобы не расшибить себе лоб в темноте.

Никто не знал, почему Корпус Инквизиторов был оснащён по последнему слову техники, а в помещениях, находившихся в личном пользовании Его Святейшества, не было даже элементарной проводки, не говоря уже о каких-то простейших бытовых приборах.

Это маленькое крыло, которое смело можно назвать пристройкой, будто застыло в стазисе триста лет назад, в то время, как остальной мир продолжал шагать по пути прогресса.

Пройдя несколько поворотов длинного коридора, инквизитор замер перед арочным входом. Наконец, решившись и ступив под каменную арку, Бертольд оказался в небольшой комнате, примерно шесть на пять метров. Из мебели — лишь массивный стол с чернильницей, масляной лампой и стопкой исписанных листов. В левом углу комнаты — большой сундук для вещей, а посредине — каменная скамья с небрежно наброшенной на него толстой войлочной циновкой, на которой восседал генерал-инквизитор, скрестив ноги.

Рубаха из грубой мешковины и такие же короткие штаны на генерале смотрелись несуразно, учитывая лощёный вид самого Бертольда, а босые ноги и порядком отросшие седые волосы с неухоженной бородой вообще делали генерал-инквизитора похожим на какого-нибудь попрошайку.

Но, упаси Святой Аарон, произнести это вслух.

В помещении было довольно прохладно, изо рта инквизитора вырвалось невесомое облачко пара, но Люция это, казалось, совсем не беспокоило. Убрав руки со своих коленей и сложив их в замок перед собой, старик открыл глаза, обратив на инквизитора безразличный выцветший, бывший когда-то стальным, взгляд.

— Бертольд, мальчик мой.

Надтреснутый голос прозвучал, как щелчок кнута, несмотря на то, что произнесено это было очень тихо. Ни угрозы, ни вызова, ни, тем более, раздражения в этом голосе не ощущалось.

Но, Бертольд прекрасно знал, что может скрываться за этой показной добротой и радушием. Судьба тех, кто обманывался, часто складывалась не лучшим образом.

— Ваше Святейшество, — отец Бертольд сделал три чётких шага, выверенных годами настолько, чтобы оказаться на положенном расстоянии от каменной скамьи, и припал на одно колено.

Голова его при этом склонилась настолько низко, что у Бертольда заныло в пояснице. Но инквизитор не проронил ни звука. Здесь нельзя было показывать слабость.

— Мальчик мой, — от тепла в голосе генерала-инквизитора, по спине Бертольда пробежали мурашки. — Я ждал тебя гораздо… гораздо раньше. Грешным делом уже подумал, что ты совсем забыл старика.

Чудовищное давление свалилось на плечи без предупреждения. Лишь усилием воли Бертольд не застонал и не распластался на каменном полу. Хоть он и был готов к чему-то подобному, ментальный удар обрушился слишком уж внезапно.

Тщательно сплетённая паутина защиты Бертольда, которую он создавал несколько месяцев, смялась, словно ажурная салфетка под стоптанным сапогом старьевщика.

Генерал-инквизитор Люций никогда не утруждал себя мягким ментальным сканированием. Если старику нужно было что-то узнать, он не вёл долгих задушевных разговоров, сразу ломая сознание собеседника и вытаскивая на поверхность всё, что ему было нужно.

Бертольд почувствовал, как чужая сила с лёгкостью сминает его волю, полностью лишая способности к сопротивлению. Единственное, что он мог сейчас сделать, чтобы ненароком не рассердить генерал-инквизитора — полностью убрать ошмётки барьеров.

Вот только Бертольду, почему-то, казалось, что даже если он и задействует дар на полную, Люций этого не почувствует. Но, рисковать не стоило.

Лучше потерпеть несколько мгновений, пока в его сознании копошатся обжигающие щупальца чужого сознания, выискивающие крамолу, вытаскивающие наружу все его мотивы и поступки, а потом просто смиренно подчиниться любому решению генерал-инквизитора.

Наконец, ужасная пытка закончилась. С трудом сдерживая порывистое дыхание, стараясь, чтобы оно стало ровнее, Бертольд застыл, внутренне испытывая облегчение, что Люций не приказал ему подняться на ноги. В таком положении инквизитору сейчас было находиться намного комфортнее, чем покачиваться на подрагивающих конечностях.

— Интересный мальчик, — старик задумался. — Двенадцать лет, глава Рода, ученик Малики он Фарен, владелец «Импульса». — Значит, «камат»?

Отвечать Бертольд не стал. Все его потаенные мысли и размышления по этому поводу Люций и так уже считал напрямую, так что слова были просто излишни.

Именно «камат».

Бертольд так и полагал.

Другого объяснения, кроме как озарением памяти Рода, у него не было. Разительная перемена, произошедшая с мальчиком в столь короткие сроки, слишком бросалась в глаза, чтобы считать это закономерным выздоровлением. От таких недугов лекарств ещё не придумали. Да и ментальная магия здесь была бессильна.

Бертольд хорошо помнил, каким был Андер ещё полтора месяца назад. Ребёнок, пускающий слюни и совершенно не отдающий отчёта своим действиям. Но, сейчас…

Если бы он самолично не убедился в наличии у молодого барона «штара» и умении им управляться, инквизитор решил бы, что в пацане поселился демон. Но, это было исключено. Малика никогда бы не взяла в обучение одержимого, раскусив и уничтожив подобного кандидата ещё на этапе поступления в школу клириков.

«Камат». «Снег под солнцем». Память его предков.

— Я хочу с ним встретиться, — веско произнёс Люций, хрустнув пальцами.

— Прикажете…

— Нет, — припечатал генерал-инквизитор. — Он глава Рода, и настолько грубо мы действовать не будем. Так что, даже не думай посылать никого из своих головорезов. Действуй мягче. Тем более, нам сейчас особенно не нужно излишнего внимания. А знаешь что, — задумался Люций, а его губы тронула лёгкая улыбка. — Назначь ему сегодня встречу и вручи приглашение на приём к канцлеру, которое планируется послезавтра.

— А…

— Нет! — Люций снова бесцеремонно вторгнулся в его сознание, считав незаданный вопрос. — Он никак не сможет отказаться. Надеюсь, с приглашением у тебя не возникнет вопросов? — насмешливо произнёс старик. — Ну вот и хорошо. Ступай, мальчик мой, ступай. Сделай так, чтобы глава рода он Сворт оказался на мероприятии.

— Будет сделано, Ваше Святейшество, — смиренно ответил инквизитор.

— Я знаю, Бертольд. Знаю, — хмыкнул старик. — И вот ещё что. Подними наши архивы и найди абсолютно всю информацию по он Свортам. Если это «камат», то мы должны знать, чего стоит ожидать.

Когда Бертольд вышел, Его Святейшество ещё некоторое время сидел, задумавшись.

То, что с парнем всё не так просто — понятно. Но, «камат»… Объяснение притянутое за уши. Отговорка для дураков.

И если эти индюки, упивающиеся собственным положениям и людским страхом перед Корпусом Инквизиторов не видят очевидного, тем лучше.

Люций ни с кем не будет делиться своими мыслями по этому поводу.

— Андер он Сворт… Кто же ты теперь такой?

Менталист закончил работу только вечером следующего дня. Глядя на него, я уже не видел того цветущего пышущего здоровьем мужчину. Залегшие тёмные круги под глазами, бледные губы. Сам взгляд даже потускнел, если тщательно присмотреться, став апатичным.

Если бы я не имел возможности сравнить «до» и «после», с лёгкостью бы принял его за наркомана.

Дрожащими руками вернув на столик пустую чашку, в которой Энис принесла ему наваристый куриный бульон, Марк откинулся на диване, запрокинув голову на спинку, уставившись в потолок.

Я дипломатично промолчал, не став ничего комментировать. Было очевидно, что пропустить через свой дар столько человек за такой короткий промежуток времени — дорогого стоит. А, учитывая ранг господина Стоуна, можно примерно представить, что бы произошло с одарённым, рангом пониже.

— Ваша светлость, — глухо обратился ко мне менталист, облизнув пересохшие губы. — На этом моя работа окончена. Вы не могли бы меня проводить к моему автомобилю? Мне нужно сказать вам несколько слов наедине.

Просьба меня удивила, хотя я и и не подал виду. Вслух же я сказал совершенно другое:

— Хорошо, господин Стоун. Я как раз собирался прогуляться в саду.

Опасаться того, что мне что-то сделают в собственном поместье, я не собирался. Во-первых, его дар мне не опасен, как заверила меня демоница, во-вторых — парни Гора работают настолько чётко, что этого менталиста моментально уложат мордой в пол только при малейшем подозрении на причинение мне вреда. А в третьих — Миагозра не позволит ему ничего сделать. Пару фокусов и немного резерва у нас с ней в загашнике оставалось.

— Я ещё раз хочу попросить прощения за тот инцидент, — первым начал он, когда мы вышли на воздух. — Не хотелось бы, чтобы у вас обо мне сложилось негативное мнение или остался какой-то осадок.

У меня, наверное, сегодня день удивлений. Нет, я понимаю, что я глава, хоть и очень юный, а он — человек, который не связан обязательствами ни с одним из Родов, но всё же произошедшее было не столь критичным, тем более, что объяснения с его стороны были даны весьма исчерпывающие. Но, видимо, Марк считал иначе.

В голову тут же закралось подозрение, что всё это «жу-жу» неспроста, но от поспешных выводов я отказался, предпочитая всё же дослушать менталиста до конца.

— Ну, мы же, вроде, всё прояснили, нет? — спокойно произнёс я. — Так что, считаю, вопрос закрыт. Огромное спасибо вам за работу. Надеюсь, что следующие наши встречи пройдут на более лёгкой ноте.

— Господин барон, — замялся менталист. — Я хотел бы попросить вас о небольшой услуге, если это, конечно, возможно.

— Всё, что в моих силах, господин Стоун.

— Я могу рассчитывать, что информация о произошедшем инциденте не выйдет за пределы вашего поместья?

А вот и то, зачем меня выдернули на разговор.

— Да, это возможно, — задумавшись, кивнул я. — Но у меня есть ответная просьба. Не переживайте, господин Стоун, — заметив, как напряглись плечи мужчины, я обезоруживающе рассмеялся. — Речь о простом удовлетворении моего любопытства.

— Я слушаю вас, господин барон.

— Мне просто стало интересно, почему такой незначительный слушай, я бы сказал — технический, не должен стать достоянием общественности? Вы же, по сути, не злоумышляли против дворянства в моём лице?

— Прошу прощения, если это прозвучит немного дерзко, — Марк заметно расслабился, когда мой вопрос повис в воздухе. — Интриги, ваша светлость. Они не чужды ни дворянскому сословию, ни простым мастеровым, ни даже вашим слугам, при всём моём уважении. В любом социуме они присутствуют, наравне с обсуждениями, сплетнями и попытками выбить себе лучшее место под солнцем. Сообщество менталистов тоже не лишено этого человеческого порока. И любая промашка, малейший намёк на непрофессионализм — это песчинка в чашу весов мнения коллег. Пока ты не совершаешь ошибок, окружающие могут только злословить и завидовать. Но давать повод усомниться в своей квалификации — это уже верный способ загубить свою же репутацию, дав окружающим оружие для собственного умервщления.

Объяснение было подобрано весьма филигранно. И будь на моём месте кто-то другой, оно бы полностью его устроило. Что может быть более обезоруживающим, чем признание собственных пороков и изящная подводка к мысли, что порокам подвластны абсолютно все? Публичное признание собственных ошибок зачастую создаёт иллюзорное мнение честности, уводя внимание от основной темы. Чем господин Стоун сейчас и воспользовался. Рефрейминг в его истинной ипостаси.

«Даже так? Почти НЛП? — блеснула познаниями Миагозра. — Кажется, я начинаю понимать, откуда тянутся истоки».

И я был с ней полностью солидарен.

НЛП — лишь растущее дитя, предлагающее весьма урезанные функции. А вот настоящие его родители — дворянская велеречивость, придворные интриги и, конечно же, политика. Зыбкое коварное болото, где мнения и настроения при дворе меняют своё направление, словно флюгер в шторм.

— Не беспокойтесь, господин Стоун. Работу вы выполнили безупречно, так что сообщать что-то вашим коллегам в Ассоциацию, если это не благодарность, никто не собирается. И давайте закроем этот вопрос.

— Благодарю, господин барон!

Обозначив уважительный поклон, Марк ещё раз вежливо простился и забрался в свой автомобиль, припаркованный за воротами особняка. Я же, проводив хромированный приземистый седан взглядом, развернулся и медленно зашагал по дорожке, продолжая прерванную прогулку.

Разумеется, я не поверил ни единому его слову. Вся эта шелуха об интригах — не более, чем маскировка собственного непрофессионализма и допущенной грубой ошибки. Попытаться с наскока просканировать мозг Главы Рода, понадеявшись на то, что у молодого барона не окажется защиты? Это было настолько глупо и самонадеянно, что я вообще удивляюсь, как господин Стоун не погорел на подобном раньше.

За такое вполне откручивают башку, говоря, что так раньше и было.

Нет. Основным страхом Марка были подозрения и, отнюдь, не призрачная возможность возникновения неудобных для него вопросов, могущих докатиться до ушей Инквизиционного Корпуса. Эти ребята умеют сопоставлять факты. Так что, можно сказать, что я спас господина менталиста от далеко идущих последствий.

«Разве ты не хочешь отомстить Стоуну за попытку подчинения? Да и немного очистить этот мир от демонов не помешало бы. Что на этот счёт говорит твоё звание ученика клирика?», — вкрадчиво поинтересовалась Миа.

— Моё звание ученика клирика говорит, что прежде, чем поучать других, самому бы не мешало стать образцом добродетели, — спокойно произнёс я. — Пожалуй, поговорю на этот счёт с госпожой он Фарен. Авось что-нибудь подскажет.

«Эта престарелая кошёлка может подсказать только название мази от радикулита, — презрительно фыркнула Миагозра, прекрасно поняв отсылку. — Я же тебе предлагаю хорошую возможность усилиться! Но раз ты такой дурак, сиди тогда и жди погоды с моря!».

Следующие пару дней выдались, на удивление, спокойными. И, несмотря на то, что дел было по горло, я решил выделить для себя время на отдых, чтобы немного отойти от предыдущих событий.

Поместье жило своей жизнью, а я старался не закопаться в ворохе дел, сбросив некоторые из них на Винсента.

Тот, в свою очередь, помимо организации охраны поместья, начал раскапывать факт появления коммуникатора у Ауриты, но особых подвижек пока не было. Но за это я не переживал. Если Гор поставил перед собой задачу — он непременно докопается до истины, взяв всё под свой контроль.

Мы решили не трогать девочку, позволяя ей думать, что её маленькая хитрость осталась незамеченной. Взломать коммуникатор у нас возможности не было, поскольку «Импульс» специализировался именно на этом — обеспечение конфиденциальности личных данных. А для того, чтобы привлечь специалистов «Импульса» и препарировать гаджет, его пришлось бы изымать, что в нашей ситуации было бы неприемлемо, так как это ломало всю последующую игру, которую мы с Гором затеяли.

Симидзу тоже шла на поправку. Семимильными шагами. Молодой растущий организм уверенно восстанавливался. И по заявлениям целителей, на ноги она встанет уже к концу этой недели.

«У тебя тоже молодой растущий организм, если что, — ехидно заметила Миагозра. — Только не в ту сторону. Некоторые развиваются, меняют убеждения, приоритеты. А ты как был закостенелым, помешанном на честности дурачком-бессребренником, так и второй раз им состаришься. Если тебя, конечно, не грохнут до этого времени, в чём я сильно сомневаюсь».

— Послушай, — поморщился я, читая между строк её упрёк. — Не кривя душой, скажу. Ты меня уже настолько задолбала, что я готов лично идти к отцу Бертольду на поклон и просить у него допуск в библиотеку Инквизиционного Корпуса, чтобы закопаться там с головой в старинные фолианты, но найти способ, как тебя отправить к чертовой матери в ад к твоим родственникам. Достала!

Демоница, действительно, будто с цепи сорвалась.

Если поначалу она пыталась осторожно намекать мне на то, чтобы я начал активно думать в сторону увеличения нашего магического потенциала, то в последние два дня это уже стало походить на требования.

«Ты хочешь, чтобы следующая группа найсин намотала нас на свои красивые кинжалы? Или ты настолько поверил в себя, что решил отстреливаться от них? Послушай лучше меня, ковбой недоделанный. Нам нужна сила! И нужна она уже вчера! А просто торчать в поместье и просиживать жопой обивку кресла в своём кабинете — это преступление против собственного развития».

Так-то, она в чём-то была права. Вот только методы, которые исповедовала Миа, были очень далеки от гуманизма и соблюдения норм закона.

«Что ты хочешь сейчас от меня? Чтобы я послушал тебя и пошёл резать одарённых? А о последствиях ты задумывалась?».

«Ты меня не слышишь! Никто тебя не уговаривает устраивать кровавую баню на улицах, выкашивая пачками магов. Я лишь прошу задуматься о том, что не все одарённые — законопослушные граждане, понимаешь? Что, если тебя захотят ограбить, лишив перед этим здоровья, а потом и жизни? И, по стечению обстоятельств, это окажется как раз одарённый? Что будешь делать? Позволишь себя убить?».

«Не нужно играть со мной словами. Видимо, господин Стоун на тебя очень негативно повлиял. Одно дело, когда на тебя действительно нападают, и совсем другое, когда ты провоцируешь на нападение. Разница колоссальна!».

«Правда? — желчно парировала демоница. — Считаешь, что твоя провокация снимает грехи с преступившего людские и государственные законы? Так я тебя огорчу, сладкий. В тот вечер, когда ты руководствуясь своей заплесневелой честью и благородством, пожалеешь бедняжечку-преступника, он этого не оценит. И будь уверен, в тот же самый вечер он непременно найдёт другую жертву, которая не сможет дать отпор, и радостно вскроет ей глотку, перед этим вывернув её карманы. И кто будет виноват? Глупый прохожий, оказавшийся не в то время и не в том месте, или один юный барон, позволивший себе принимать решения, руководствуясь своим чистоплюйством?».

«Прекрасная речь, — я вызвал в мозгу картинку огромного рукоплещущего зала. — Но, как попытка вменить мне чувство вины, просто бездарно. Да и взваливание на мои плечи груза всех преступлений в городе, совершённых руками одарённых — это прям перебор. Может вообще за весь преступный цвет империи взять ответственность? Нет, это никуда не годится, дорогая. Нужно ещё потренироваться. Тоньше нужно. Тоньше».

«Да пошёл ты, — прошипела демоница, заканчивая беседу в одностороннем порядке. — Умник хренов!».

Отдыха у меня не получилось. И на этот раз виной всему был Константин Арнье.

Запершись в своём кабинете, я пытался вникать в бумаги по «Импульсу», разложенные передо мной и грозившиеся выплеснуться за пределы немаленького рабочего стола.

Отчёты, накладные, различные ведомости, приводящие меня в тихий ужас стройными столбцами цифр… Это была какая-то изощрённая пытка. Хоть я и пытался объяснить Константину, что после его проверки мне нет нужны повторно копаться в документации, но Арнье был непреклонен.

«Вы обязаны во всё это вникать. Чтобы ставить правильные задачи своим управленцам, нужно сначала самому научиться эффективно управлять активами Рода. Без этого, результат будет плачевным, даже если вы утвердите на ключевые должности самых преданных людей, — произнёс тогда Арнье в динамик коммуникатора, перед тем, как курьер свалил всю эту бумажную вакханалию на мой стол. — При всём моём уважении, господин барон, но я больше не хочу слышать вашу теорию о том, что эффективный управленец не должен знать всех тонкостей процесса, а только поверхностно вникать в задачи. Лучше представьте себе главного целителя столичного госпиталя, который не умеет лечить, а только видел, как правильно ставить катетер или накладывать повязку».

Да, я бы мог с ним поспорить, апеллируя к некорректному сравнению целителей и директоров промышленных предприятий, но что-то мне подсказывало, что и на этот счёт у Арнье уже заготовлены веские доводы, к которым я окажусь не готов.

— Чёртова бухгалтерия!

Спасительный звук пришедшего на коммуникатор сообщения раздался слишком громко и неожиданно.

Разблокировав экран, с удивлением уставился на имя отправителя.

Расположившись на заднем сидении микроавтобуса, я раз за разом прокручивал в голове все факты и обстоятельства знакомства с отцом Бертольдом, но не находил ничего, за что бы он мог зацепиться. По факту, у него на меня не было ничего. А необоснованную неприязнь к делу не пришить.

Да и после последнего напряжённого разговора, когда на мою защиту грудью встала Малика он Фарен, при молчаливом одобрении Крайвена, у святого отца вообще должны были отпасть любые вопросы.

Но, нет же.

Что-то же ему понадобилось от меня сейчас, что он прислал смс, потрудившись разыскать мой номер? И всё это, волей-неволей, навевало не совсем приятные мысли.

«Я бы тоже не была так спокойна, — зашевелилась в сознании Миагозра. — Толстяк, несмотря на свой хитрый паскудный характер, обладает отменным чутьём на несоответствия. Как говорится: „Не знаю как, но не так“. Он что-то чует, но доказать пока не может. Так что, следи за тем, что говоришь».

Когда «Зонал» притормозил, сворачивая с шумного проспекта вглубь спального района, и двигаясь к его окраине, я, признаться, не знал, чего уже и ожидать. Звук навигатора, оповестивший об окончании маршрута, стал для меня неожиданностью.

Почему-то, мне казалось, что священнослужители такого ранга должны непременно селиться в пузатых помпезных особняках, за высокими воротами с вычурной золочёной ковкой и чтобы непременно по обеим сторонам наличествовал тщательно ухоженный газон с живыми постриженными кустами и декоративными деревьями. Наличие собственной часовни с горгульями и колокольни тоже приветствовалось.

— Дальше я сам, — бросил я двум бойцам, вознамерившимся идти со мной. — Винсенту, если что, доложите, что это был мой приказ.

К счастью, эти двое со мной уже ездили, так что мне не пришлось доказывать, что я могу за себя постоять. Коротко кивнув, двойка в «Призраках» вылезла из авто, тут же растворившись в воздухе. — Ждите!

Передо мной возвышались матовые чёрные ворота. Никаких крестов, херувимов и цитат из святых книг на них не наблюдалось.

«А так сразу и не скажешь, что толстый скромен до неприличия, — проворчала демоница. — Ну или этот аскетизм специально выставлен напоказ. Хоть бы табличку какую с номером или надписью прикрепил».

— Что-то типа: «Отец Бертольд. Частный приём. Строго по записи. Сожжение еретиков проводится только по вторникам и пятницам»? — тихо хмыкнул я.

«Я до сих пор не могу поверить, что оказалась внутри существа с настолько примитивным уровнем юмора», — огрызнулась Миа.

— Надеюсь, что я не ошибся, — я протянул руку к неприметной кнопке звонка, но нажать не успел, так как ворота дрогнули, плавно отъехав на пару метров в сторону.

«Нет, ты не ошибся, — лениво отозвалась демоница. — Внутри дома знакомое давление. Та же плотная аура толстяка. Кроме него в особняке никого нет. То ли он отослал прислугу, то ли живёт один…».

«То ли, он вообще здесь не живёт, а сие скромное обиталище служит как раз для таких встреч», — закончил я её мысль, уже опасаясь говорить вслух, на случай, если в воротах имелся домофон. — Сейчас всё станет ясно'.

Приусадебный участок оказался весьма мал и кроме вымытой, выскобленной добела тротуарной плитки и газона, ничем не выделялся. Единственным украшением были софиты по обеим сторонам аллеи, ведущей к серому квадратному трёхэтажному дому.

Толкнув единственную дверь, я оказался в светлом холле. Светлом — из-за двух стеклянных стен, которых со стороны входа видно не было. Стиль «минимализм», во всей его красе, разбавленный мрамором, кожаной мебелью и несколькими кашпо с зелёными деревцами. В конце холла расположилась широкая стеклянная лестница, ведущая на верхние этажи.

Под лестницей заметил дверной проём, практически сливавшийся с декоративной кирпичной кладкой. Что там находилось? Арсенал? Лаборатория? Пыточная?

А вообще — красиво, не спорю. Но я бы не хотел жить в подобном аквариуме. Даже, если со всех сторон высился каменный забор в два человеческих роста. С точки зрения безопасности, как по мне, это было… слишком опрометчиво.

«Думаешь, местный криминалитет не знает, чей это дом? — фыркнула демоница. — Нападать на жилище не самого последнего инквизитора, это, мягко говоря, весьма изощрённый способ закончить свои дни в застенках пыточных подвалов Корпуса».

«Плевать, — отмахнулся я, заметив в нескольких местах слабое мерцание красных светодиодов камер видеонаблюдения. — Главное, чтобы свои дни там не закончили мы».

«Какие продвинутые инквизиторы нынче пошли, — задумчиво произнесла Миа. — Ни лампад, ни образов, ни запаха церковных благовоний. Слушай, а может их Святой Аарон — просто огромный процессор, которому они молятся? Матричный Бог решает всё — быть или нет, не спешит давать ответ…», — внезапно мелодично пропела она высоким голосом, весьма меня удивив.

Не знаю, откуда она вообще откопала эти строки, но интонации и подача показались мне очень знакомыми. Что-то из прошлого мира, сто процентов.

Задать уточняющий вопрос демонице помешал хозяин этого дома. Мне пришлось тут же переключиться.

— Добрый день, ваша Светлость, — поставленным голосом поприветствовал меня Бертольд, спускаясь по лестнице с прытью, которую в его плотной тушке и не заподозришь. — Благодарю вас, что вы откликнулись на моё предложение.

— Здравствуйте, отец Бертольд, — сделав несколько шагов по направлению к хозяину, я замер, предоставляя ему самому выбрать место предстоящей беседы. Хотя, подозреваю, что уже всё давно просчитано, а мне остаётся лишь сделать вид, что я верю в его «экспромт».

— Поднимайтесь на второй этаж, — махнул он рукой, не став спускаться до конца, что нарушало даже самые посредственные правила этикета.

«Как мы старательно подчёркиваем, что встреча носит неформальный характер, ты смотри, — хохотнула демоница. — Не хватает только начатой бутылки водки наверху, растоптанных домашних тапочек на хозяине и футболки с надписью „Самый лучший папа“ в пятнах от кильки».

Пожав плечами, я направился к лестнице. Похоже, что Миагозра снова оказалась права.

Второй этаж был практически копией первого. Красный кирпич, высокий потолок с тёмными массивными деревянными балками. На одной из стен — огромная плазма, и барная стойка напротив.

— Проходи, не стесняйся, — улыбнулся отец Бертольд, направившись к барной стойке, на которой я цепким взглядом углядел кофемашину. — Могу предложить кофе.

— Спасибо, не откажусь, — найдя взглядом мягкий кожаный диван, я направился к нему. Усевшись на краешек, принялся наблюдать за точными выверенными движениями отца Бертольда, стоявшего ко мне спиной. — Уютно у вас здесь. Ничего лишнего.

Переход от «Вы» до «ты», я предпочёл пока не заметить. Раз ему хочется создать такой эмоциональный интерьер, то кто я такой, чтобы ему в этом мешать? К тому же, подобная обстановка весьма хрупка, пока ты сам не спешишь сокращать дистанцию и переходить на «ты». Всегда можно осадить слегка зарвавшегося человека. Но, сначала послушаю, что он мне выдаст.

— Понимаю, о чём ты, — сдержанно улыбнулся мужчина. — Как говорит один мой знакомый: у меня очень не хватает органной музыки. На что я ему всегда отвечаю, что орган с вином у меня только в третий и седьмой день недели. В остальные — кофе и классическая музыка.

Что ж, намёк был более, чем понятен, как и факт того, что никакого знакомого, скорее всего и не существовало никогда. Довольно сложно представить инквизитора, распивающего виски в мужской компании или жарящего крылышки во дворе.

Пока он возился с кофемашиной, я украдкой осматривался.

Стеклянный стол, рядом с диваном, был девственно чист. Ни единой пылинки. Ни одной личной вещи во всём помещении, что только подтверждало мои предположения.

Наконец, отец Бертольд разобрался с кофе, вернулся, поставил на стол блюдце с крохотной чашкой и сел в кресло напротив. Его улыбка была открытой и немного смущённой, даже где-то доброй, для тех, кто не имел чести быть с ним знакомым. Примерно такая могла быть у питона, перед которым в тупичке застрял глупый бесстрашный жирный кролик без инстинкта самосохранения.

— Я очень ценю, что ты согласился на эту неофициальную встречу, — первым начал Бертольд, слегка прищурившись. — Понимаю, занятой молодой человек, Глава Рода, но дело действительно не терпело отлагательств.

— Я весь внимание, святой отец, — сделав маленький глоток, я постарался не поморщиться. Кофе оказался отвратительным. — Признаться, ваше сообщение разожгло во мне любопытство.

— Это очень хорошо, — спокойно ответил мужчина. — Значит я в тебе не ошибся, поскольку у других людей подобные приглашения зачастую вызывают панику или страх.

А вот и завуалированная угроза.

Грубовато, но, учитывая, что он считал, что ведёт беседу с двенадцатилетним пацаном, в сообразительности которого уже успел убедиться, Бертольду это было простительно.

— Итак?

— У меня есть к тебе дело, ваше Сиятельство, — с места в карьер начал инквизитор. — Ты, наверное, уже догадался, что самый первый мой первый визит был неспроста. Верно?

— Допустим, — осторожно произнёс я, возвращая на блюдце чашку.

— Твой почтенный отец, мир его памяти, когда-то сотрудничал с нами. Подробностей, разумеется, я тебе рассказать не могу, но скажу, что это были не разовые просьбы.

— Два вопроса, святой отец, — дождавшись его кивка, я продолжил. — В чём заключалось это сотрудничество? — невинно осведомился я. — И второй вопрос: что он за это получал? Финансы, может какие-то преференции или ещё что-то ценное?

Бертольд секунду смотрел на меня, будто перед ним сейчас находилась древняя ваза, которая внезапно заговорила и тут же попыталась занять у него денег, а потом неожиданно рассмеялся. Почти искренне. Почти от души, как от хорошего анекдота.

Но я успел заметить, как пальцы правой руки дёрнулись, будто хотели сжаться в кулак.

— Чрезмерная жажда обогащения и различных благ — это грех, дитя, — наставительно произнёс инквизитор, но я видел, что моя сообразительность его неприятно удивила.

— Оставьте, святой отец, — вежливость подобных людей, обычно, бесит, поэтому я не смог отказать себе в удовольствии. — Никакой жажды. Просто здоровые вопросы для того, на чьих плечах держится благополучие всего Рода. Не более.

«Ну давай, — раздражённо брякнула Миа. — Ляпни ещё что-нибудь, чтобы это окончательно выглядело, будто ты оправдываешься!».

— Понимаю, — сухо кивнул Бертольд. — Хорошо, я отвечу на твои вопросы. Норт он Сворт помогал Церкви Святого Аарона в различных деликатных вопросах, одним из которых была информация о различных артефактах, имеющих, как бы это сказать корректнее… иномирное происхождение.

«Вашу мать, святой отец, — развеселилась Миа. — Вы же даже не стараетесь, чтобы эта бредятина звучала более-менее правдоподобно. Андер, я официально признаю, что отныне ты не самый тупой представитель человечества. Была неправа, прости».

— Давайте напрямую, — вздохнул я. — Мой отец помогал вам продавать демонические артефакты, чтобы из всего этого не видны были ваши уши? Только так можно объяснить тот нездоровый интерес, который вы проявили при первом визите. И, скорее всего, если бы у вас была возможность перевернуть моё поместье в поисках того, что вам нужно, вы бы это уже сделали.

«Дорогой, ну разве так можно? — сочувственно заметила демоница. — Пузатика же сейчас вместо Святого Аарона хватит не менее Святой Кондратий. Нельзя же такие вещи в лоб вываливать. Вдруг у него сердце слабое или недержание?».

— Я поясню, — через силу сделав ещё один маленький глоток остывшего кофе, я принялся загибать пальцы. — Первое: даже моих скудных воспоминаний уже достаточно, чтобы с уверенностью утверждать, что специалист по демоническим артефактам из моего отца, как из говна палаш. А вы сейчас, простите меня, утверждаете, что его советы требовались Инквизиционному Корпусу? Ну вы серьёзно?

— Продолжай, — процедил побагровевший Бертольд.

— Второе, — я загнул следующий палец. — Я сижу с вами не в одном из кабинетов Корпуса, а здесь, на какой-то из конспиративных квартир, распивая кофе, который вы, каким-то чудом, умудрились испортить, несмотря на помощь довольно дорогой кофемашины. Следовательно, вопросы у вас возникли, мягко говоря, далеко не служебные. Там бы нам поговорить не дали.

«Ты бы не перегибал. А то он уже и так будто свеклой обмазанный».

— Третье: у моего отца могло находиться что-то, что очень нужно вам. Возможно, его внезапная смерть помешала что-то вам вернуть. Что-то очень ценное для вас, святой отец.

Я видел, что все мои ответы угодили в цель, буквально, ошеломив Бертольда. Он явно не ожидал такой отповеди от пацана.

— Ну так что? — хмыкнул я. — Будем дальше расшаркиваться, или вы мне озвучите реальную причину нашей встречи?

Улыбка инквизитора сползла, оставив задумчивое выражение лица. Будто он размышлял: сразу меня грохнуть и тихо прикопать, или же продолжить беседу, но уже более предметную?

— Я не буду напоминать тебе значение слова «конфиденциальность», Ваша светлость. Ты очень грубо описал наши отношения с вашим отцом. Но, при этом — поразительно точно, — инквизитор вперил в меня тяжёлый взгляд. — У Норта действительно осталась вещь, которая принадлежит мне. И если она внезапно найдётся и сменит владельца, всем станет намного спокойнее. И я сейчас не угрожаю. Это просто дружеское предупреждение, Андер.

— Что это за вещь? — я откинулся на мягкую спинку дивана.

— Кристалл синего цвета. Очень похожий на сосульку. Видел что-то подобное? — Бертольд наклонился вперёд, не отводя от меня пронзительного взгляда.

«Опа! А скажи ему, — рассмеялась Миагозра. — Скажи! Думаю, он весьма изумится, когда узнает, кого в этот мир притащил этот кристалл, который он ещё наивно надеется найти. Уверена, что настоящего его предназначения он так и не знает».

Возможно.

А вот откуда его знал Норт он Сворт, являлось ещё одной загадкой, на которую старый барон уже никогда не ответит.

«Кстати, дорогой, я уже могу начать расщеплять на атомы ту гадость, которую ты вылакал вместе с кофе? — небрежно спросила Миа. — Ну так, чисто для того, чтобы ты не начал вываливать ему всю правду-матку, начиная с операции в Камбодже? Вот он охренеет».

«Ценю твой юмор, дорогая. Да, конечно, уже можешь. Как и договаривались ранее. Про Камбоджу, думаю, ему знать ничего не нужно».

У меня было предположение, что святой отец изначально не станет играть честно. А когда Миа сказала, что её возможностей хватит, чтобы устранить даже последствия сильнейших ядов, если меня вдруг захотят отравить, я попросил её следить за моим состоянием. Поэтому и спокойно согласился выпить кофе в этом доме.

Прискорбно, конечно, что я оказался прав, но моральную ответственность с меня это уже снимало. Грязная игра непременно порождает способы противодействия ещё грязнее. Так что, святой отец, без обид теперь.

— Нет, — уверенно качнул головой я. — Пока ничего такого мне не попадалось.

— Пока? — уцепился за оговорку Бертольд.

— Ну вы же не думаете, что после смерти отца я принялся переворачивать весь дом в поисках сокровищ? — удивился я. — Разумеется, если я найду в поместье что-то подобное, то непременно поставлю вас в известность. Отец, знаете ли, не оставил после себя подробного каталога ценных вещей и их местонахождения. Да и, помимо поиска несуществующих сокровищ, у меня, как у Главы Рода, полно других дел. К тому же, вы не ответили на второй вопрос, святой отец. Что получал отец от вашего с ним… сотрудничества?

Несколько секунд Бертольд продолжал сверлить меня взглядом, после чего нехотя процедил:

— Десять процентов от стоимости.

«Лжёт, — тут же сдала его Миа, хотя я и сам это видел. — У него вспотели ладошки, как у первоклассника, у которого отец спросил курит ли он».

— Понятно, — хмыкнув, я поднялся с дивана. — Я вас услышал, господин Бертольд, — я намеренно не обратился к нему, как того требовал его сан. — Обещаю, если что-то подобное отыщется, вы первый, кто об этом узнает.

— Я надеюсь, — почти с угрозой произнёс он. — Если что, можешь мне звонить в любое время суток. И на будущее, Андер… Не вздумай со мной играть.

Мне оставалось лишь кивнуть.

— Хорошо, — он заметно расслабился. — И вот ещё что, — поднявшись с кресла, он прошёлся к барной стойке.

Вернувшись, он протянул мне конверт из плотной бумаги.

— Это тебе, — его голос снова стал прежним — мягким, почти отеческим.

— Что это? — приняв конверт, я не спешил в него заглядывать.

— Послезавтра состоится малый приём у канцлера. Это именное приглашение. И я настоятельно рекомендую его не игнорировать. Канцлер — человек обидчивый.

Признаю, Бертольд смог меня ошарашить. Я ожидал чего угодно: повестки в Корпус, чека, письма, но никак не приглашения на приём.

— Хорошо, я понял.

В голове в это время крутилось множество мыслей. Чёртовому инквизитору удалось выбить меня из колеи простым куском бумаги. И самое скверное — он это прекрасно понял, иначе от чего его лицо сейчас лоснилось сытым довольством?

— Приятно было пообщаться, святой отец, — Бертольд был любезен настолько, что проводил меня аж до входной двери дома, на этот раз потрудившись спуститься на первый этаж. — Надеюсь, наше с вами сотрудничество будет плодотворным, — улыбнулся я, видя, как от перспектив такого «сотрудничества» его прямо передёрнуло. — И да, — обернулся я. — Не добавляйте больше в кофе тот дрянной сироп. Он ещё хуже, чем кофе.

«А вот теперь пухлика проняло», — довольно промурлыкала демоница, но я её уже не слушал.

Выйдя за ворота, я подал знак, и возле меня тут же материализовались «Призраки».

— Домой, ребята.

Весь обратный путь к поместью я пытался понять, в какую историю я снова умудрился вляпаться. Изредка посматривая из-за затемнённого окна на мелькающие огни вечернего города, попытался расслабиться и хоть как-то структурировать новые вводные, а то мои мысли были уже похожи на разозлённых ос, покой гнезда которых совсем невежливо потревожили.

Вот какое отношение отец Бертольд вообще имеет к приёму канцлера, и почему инквизитор сейчас выступил в роли обычного курьера? Что за фигура этот загадочный канцлер, и зачем я понадобился ему на приёме? Нет, причины я, как раз-то, и понимаю, просто не могу взять в толк, к чему такая срочность.

Может, я просто упускаю момент с этим проклятым осколком, которого уже давно нет и который так нужен Бертольду? Может, приглашение — просто способ сместить фокус?

«Да, конечно, — фыркнула Миагозра. — Инквизитор прямо спал и видел, как же сместить фокус двенадцатилетнего пацана, чтобы тот не думал об осколке. Скажи спасибо, что он тебе за артефакт не предложил две сладкие ваты и петушок на палочке, хотя мог. И да, ты упускаешь очень важный момент, что приглашение на приём — именное. Нужно объяснять, что это означает, или сам догадаешься? Вряд ли Бертольд подошёл к распорядителю вечера и попросил вписать туда тебя. Чтоб ты понимал, списки присутствующих на подобных мероприятиях, особенно если это первые лица государства, утверждаются лично хозяевами!».

Как ни странно, но память этого тела тут же подкинула мне нужную информацию, легко сняв вопрос. Оказывается, на приёмы, которые устраивает аристократия, без приглашения, действительно, никак не попасть. Нельзя просто приехать и войти, даже имея титул, если это не предусмотрено протоколом проведения мероприятия и не регламентируется точным списком гостей. Подобные вещи были столь же обыденны в этом мире, как в моём — знание о том, что на первичный приём к терапевту можно попасть только через регистратуру поликлиники.

Приглашения существовали двух видов: именные, какой мне и вручил инквизитор, и обычные, куда обладатель оного мог вписать абсолютно любое имя. Даже не своё.

Именное приглашение, разумеется, имело наивысший приоритет и дозволяло взять с собой на мероприятие ещё одну персону, по умолчанию, в отличие от обычного приглашения, распространяющееся исключительно на вписанную в него особу.

Так что, да! Миагозра снова оказалась права.

Видеть возжелали именно меня — главу рода он Сворт. Для чего? Ну, здесь уже было более-менее понятно: общество желало видеть феномен в моём лице.

Очень бы не хотелось оказываться гвоздём этой увлекательной программы, на которой у меня не было никакого желания появляться, но, похоже, обществу было совершенно наплевать на мои желания.

Приглашение почти в рамках протокола. Официально, можно сказать. Для отказа у меня должна наличествовать весьма веская причина, чтобы это решение мне не аукнулось в дальнейшем. Не зря же Бертольд прямо предупредил меня, что канцлер — личность весьма обидчивая. Если это не прямое указание на необходимость моего личного присутствия, тогда я уже и не знаю, как это всё расценивать.

Мне срочно требовалась консультация человека, который хоть немного разбирается во всём этом аристократическом дерьме с позолотой. Иначе по незнанию можно наворотить такого, что общество не сможет списать даже на столь юный возраст. И хоть на дуэль меня никто не вызовет, но и без неё имелось сотни способов создать мне серьёзные проблемы.

Открыв дверь «Зонала», с неудовольствием обнаружил, что на улице лил дождь. Надо же: с головой погрузившись в мысли, я полностью перестал следить за окружающей обстановкой. Благодарно кивнув одному из бойцов, раскрывшему над моей головой большой зонт, я зашагал ко входу в дом.

— Просто изумительно, — проворчал я, неуклюже вляпавшись в огромную лужу, прямо посреди вымощенной камнем дорожки. — Водоотведения нормального нет и не предвидится, зато у нас есть нахрен никому не нужный фонтан, который только место занимает.

«Фонтан — это красиво и эстетично. А вот под ноги нужно смотреть. Пригодится в жизни, — насмешливо заметила Миагозра, явно издеваясь. — А то ты вечно что-то пропустишь в последнее время. То коммуникаторы, то людей, а теперь ещё и, вдобавок — обычные лужи».

Настроение, чтобы сейчас влезать с ней в пикировку, было совсем не то. Отдав Энис мокрый зонт, осведомился о делах. Узнав, что в поместье всё спокойно, как и до моего уезда, дежурно кивнул, поблагодарил и направился в кабинет.

«Я скоро жить в нём буду, — с неудовольствием подумалось мне. — Никакого свободного времени. Один какой-то постоянный непрекращающийся геморрой!».

«Привыкай, — ещё больше развеселилась демоница. — Это только начало. Нечего было на пальцы всякое барахло надевать, чтобы сейчас не ныть».

Это она права, хотя я понимал, что выбора у меня, особо, тогда и не было. Так или иначе, но Главой Рода я бы стал в любом случае. Это был лишь вопрос времени.

Пока шёл, набрал Гору.

Он поднял трубку со второго гудка, коротко доложив, что уже направляется ко мне. Видать, выслушал доклад парней, которые меня сопровождали и теперь жаждал подробностей.

В итоге, я успел только войти в кабинет, сбросить с ног обувь, которая, всё же, промокла после «знакомства» с лужей, бросить на столе запечатанный конверт с приглашением, и упасть на диван. И если я сейчас вырублюсь до утра, в этом не будет ничего удивительного.

— Ваша Светлость? — Винсент, как всегда, был безукоризненно вежлив, предварительно обозначив своё присутствие лёгким постукиванием костяшек пальцев по обналичнику. Естественно, уже изнутри. — Я так понимаю, что есть вещи, о которых мне нужно знать?

— Фу-у-х, — я принял сидячее положение, и, если честно, далось мне это с трудом. Больше всего сейчас хотелось просто закрыть глаза и провалиться в мир грёз. — Вот честно, я даже не знаю, с чего начать.

— В таких случаях рекомендуется начинать сначала, а там, как выйдет, — деликатно заметил Винсент, присаживаясь на стул. — Об отсутствии происшествий мне уже успели доложить, а вот остальное я бы хотел услышать от вас. Разумеется, то, что мне нужно знать для выполнения своих обязанностей.

Вот этим он мне и импонировал, в отличие от Константина, который, в этой ситуации, начал бы меня уже поучать. Не со зла, не с целью подмять авторитетом, а просто из-за своего характера.

Винсент Гор же действовал гораздо деликатнее и намного профессиональнее: он дарил ощущение, что я всё рассказываю сугубо по своей воле. Я невольно сравнил его с Крайвеном. Чувствовалось что-то общее в них и их методах. Но, не признать, что его советы помогают практически всегда, было бы ложью.

— Если вкратце, то мне вручили приглашение на приём, — хмыкнул я. — В конверте на столе. И скажу честно, мне в него абсолютно не хочется заглядывать.

Гор никак это не прокомментировал.

Я с интересом наблюдал, как мужчина протянул руку, взял конверт, дождался моего одобрительного кивка, после чего довольно ловко вскрыл его ножом для бумаг. Пробежавшись глазами по тексту, он перевёл на меня растерянный взгляд.

Каюсь, его лицо меня развеселило. Нечасто, вернее — практически никогда, увидишь сбитого с толку Гора.

— Неожиданно, — нахмурился он. — И весьма не вовремя. Я, так понимаю, вам нужно моё мнение?

— Буду весьма благодарен.

Винсент ещё раз перечитал приглашение, после чего аккуратно сложил его назад в конверт.

— Я бы искренне желал, чтобы это оказалось чьим-то глупым розыгрышем. Но, как видно по магическому оттиску, это, далеко, не шутка.

— Оттиск?

— Это специальный знак, который наносят на подобного рода бумаги, чтобы исключить подделку, — безопасник кратко рассказал мне, что это из себя представляет. — Такие вещи не подделать.

Оттиск являлся одной из степеней защиты важной корреспонденции. Чем-то, вроде голографических элементов на документах в моём мире, если я правильно понял Гора.

«Голограмма? — едко протянула демоница, снова беспардонно порывшись в моей памяти. — Три раза „ха“. Если бы он видел, как в девяностых такие голограммы тоннами лепили на подкассетники, чтобы выдать „палёнку“ за „студийку“, он бы знатно с этого охренел».

«Мне кажется, что и в этом мире найдутся подобные умельцы. Только подкассетники здесь другие. И намного дороже. А что, такие оттиски ненадёжны? Их можно подделать?».

«Трудно, но можно, — коротко ответила демоница. — В отличие от местных, я смогу это сделать. Они — вряд ли».

Информацию я запомнил, а вот очередной факт самовосхваления — пропустил сознательно. Миа всегда бесит, когда её уникальными талантами восторгаются не в полной мере.

— Итак? — привлёк моё внимание Винсент. — Что думаете делать?

— Бертольд прямо сказал, что моё отсутствие будет крайне нежелательным.

— Он абсолютно прав, — задумался Гор, отчего на его лбу залегла глубокая складка. — Такие приглашения не принято игнорировать. А в вашем положении и подавно.

— И что же у меня за положение, на твой взгляд? И к чему мне готовиться?

Гор молчал, подбирая правильные слова. Одну минуту. Вторую.

— Шампанское, свежие сплетни, деловые переговоры под видом светских бесед. Возможно, парочка дуэлей, чтобы вечер не казался томным. Высший свет, собираются разные люди, в большей степени не очень приятные. Конечно, есть исключения, но их меньшинство. Разумеется, всё внимание будет приковано к представителю он Свортов. Пока о вас ходят противоречивые слухи. Никто толком ничего не знает, однако домыслы уже бьют через край. Известно только то, что перстень принял вас. Это уже тянет на полноценную сенсацию. Наверняка, большинство сочли сплетни слишком фантастическими, чтобы они оказались правдой. Так что, скорее всего, официальная позиция аристократии будет простая: вы — недалёкий пацан, которому крупно повезло, что родовой артефакт признал его Главой. И многие захотят проверить это лично. Извините за грубость, но вас там препарируют, как лягушку.

— Весьма льстит, — сухо заметил я, понимая правоту безопасника.

Я склонялся именно к такому развитию событий и не питал ложных надежд.

— А должно льстить, — слова Винсента прозвучали строго. — Серьёзно к вам там никто относиться не станет. Даже если вы продемонстрируете, что гораздо умнее большинства всех этих, несомненно, достойных людей вместе взятых. Двенадцать лет, ваша Светлость. Это приговор. Для них вы — лишь забавная диковинка. Но, именно это даёт вам фантастическое преимущество.

— Какое? Легче прикинуться старой ветошью?

— Да, всё верно. Но усердствовать не стоит. Недооценка так же губительна, как и переоценка. Вас не будут бояться, не станут строить сложных интриг против вас. Вы для них лишь пустое место. Деталь интерьера, если угодно. Ребёнок, которого кормят сладостями и отправляют спать в девять вечера. Я считаю, что это нужно обязательно использовать, пока это возможно.

Я внимательно посмотрел на безопасника, уже понимая, что приём у канцлера мне ещё аукнется.

— Это всё понятно и ожидаемо? А на самом деле, готовиться к чему?

— Понятия не имею, — пожал плечами он. — Я лишь прошу вас быть осторожным. До имения канцлера защиту я вам обеспечу. А вот внутри… Это будет только ваша забота и ответственность того, кто занимался обеспечением безопасности мероприятия. И да, помните, что у стены всегда есть уши. Иногда- зубы.

— Это всё? — неприятно удивился я. — А сейчас-то мне что делать?

— Вы всё время забываете один важный момент, господин барон, — мне показалось, что Винсент смутился. Это ещё одна эмоция, которую я никогда не видел в его исполнении. — Какие-то организационные моменты я могу вам подсказать, ровно, как и место, где вы можете справить себе достойный вашему статусу костюм для выхода в свет. Но, поймите меня правильно, подготовка к светскому приёму — не моя компетенция. Я отвечаю за безопасность вашего родового особняка, за чистоту набора персонала и его проверку по своим каналам. У меня есть кое-какие связи с ИСБ, много специфических знакомых, которых я могу привлечь к той или иной задаче. Я умею стрелять, в конце концов, швыряться магией, ломать лица предателям, снести здание, установить прослушку, скрытое видеонаблюдение. Но вот выбор правильной ложки для устриц, или ангажирование дамы на «менуэт» — это не моё.

«С менуэтом он и сам справится, — фыркнула демоница. — Подрастёт только».

— Потрясающе, — тяжело вздохнул я.

— Я могу вам дать совет, если позволите, — Гор побарабанил пальцами по столешнице. — Вам нужна консультация равного вам по статусу, но обладающего нужным опытом посещения подобных мероприятий.

— Вообще блеск, — помрачнел я, понимая, что в моём окружении аристократов, являющихся главами родов как-то и не водится. А те которые водятся, и не желают моей смерти, равняется значению «ноль».

Утром поднялся ни свет ни заря, хотя за окном ещё проглядывала темень. Взгляд на часы только подтвердил мои предположения — полпятого утра.

Спать уже не хотелось, сказывалось напряжение перед предстоящей поездкой и встречей с родственницей. И не будь острой нужды, решение посетить поместье он Батов ещё долго бы созревало.

«Хорош уже дёргаться, — недовольно заметила Миа. — Ты своим дерьмовым настроением делаешь мне идентичное. Только глаза продрал, а уже голову всякой чепухой забил».

— Возьми и абстрагируйся, — сухо ответил я, прекрасно понимая, что она не сможет. Слишком прочный образовался симбиоз. — И не подглядывай. Я тебя в свою голову не приглашал, так что не тебе указывать, когда и как мне думать.

Облачившись в домашний костюм, не стеснявший движений, сделал стандартную разминку, переходящую в полноценную зарядку с элементами растяжки, прямо в комнате, чтобы не выходить на территорию поместья, где было ещё прохладно. Под конец посвятил десять минут на тренировку со «штаром», на скорость меняя его внешний вид.

Миагозра никак это не комментировала, понимая, что не всегда вопрос нашего выживания будет зависеть от неё, хотя поначалу, когда я только начал осваивать работу с оружием, насмешек был полный вагон, вплоть до прямых оскорблений и обвинений меня в криворукости.

Когда я принял душ, и, не спеша, облачился в то, в чём собирался ехать на встречу с графиней он Бат, часы показывали почти шесть часов утра. Осталось позавтракать, раздать указания и можно отправляться. Поправив кобуру с «Докером», я несколько раз подвигался всем корпусом, проверяя, не давит ли нигде. Кобура сидела, как влитая, движений не стесняла.

— Доброе утро, господин барон, — поприветствовал меня Георг, нашедшийся на первом этаже. Свежий, выбритый, сна ни в одном глазу.

«Аж противно, да? — презрительно процедила демоница. — Мне кажется, этот трудоголик вообще спать никогда не ложится. Бродит ночами, как Кентервильское привидение».

«Не завидуй! Он, по крайней мере, может себе позволить поспать, в отличие от тебя».

— Прикажете подавать кофе?

Георг уже успел настолько выучить мои вкусы и определять настроение, что абсолютно точно мог сказать, когда я с утра захочу кофе, а когда предпочту начать день со стакана воды и лёгкой прогулки. Угадал он и на этот раз.

— Да, спасибо, — кивнул я, направляясь в малую трапезную, покосившись на удобный диванчик в гостиной.

Вообще, я предпочитал поглощать кофе, сидя здесь, но сейчас не хотелось видеть скептическое выражение лица Георга, вкупе с укоризненным взглядом и нудными напоминаниями о том, что это место для гостей, а не для приёма пищи аж целого главы рода.

«Да ему дай волю, он все твои перекусы обставит под торжественный звук труб герольдов, чтобы все узрели величие Рода он Сворт, — усмехнулась Миа. — Ты не видишь, как его прямо распирает от гордости? Лопнет скоро твой напыщенный индюк. Слушай, а ты знал, что весь кофе, который тебе подают, варит лично он? Причём, не доверяет никому».

«Это же хорошо. Если меня отравят, я буду знать, кому высказывать свои возмущения, — присев на стул, я поправил и так идеально лежащую на столе тканевую салфетку. — А откуда об этом знаешь ты?», — удивился я.

«Так я тебе и рассказала», — фыркнула довольная демоница.

Пока мы вяло обменивались колкостями, Георг принёс небольшой поднос, на котором вполне уместилась яичница, несколько тостов с маслом и, собственно, моя большая чашка кофе.

— Приятного аппетита, ваша Светлость.

Управляющий знал, что я люблю завтракать в одиночестве, поэтому, забрав пустой поднос, гордо удалился, будто столичный актёр с подмосток деревенского театра, где его непревзойдённый талант так никто в полной мере и не оценил.

Гор тоже знал о моей страсти к уединению в о время завтрака, поэтому перехватил меня уже на выходе из трапезной.

— Доброе утро, господин барон, — Винсент окинул взглядом мой внешний вид. — Готовы?

— Всегда готов! А к чему именно?

— Шутите? Это хорошо, — усмехнулся безопасник. — Выдвигаемся через два часа. Примерно полтора уйдёт на дорогу, как раз прибудете к поместью он Батов в положенное для визитов время.

Признаться, с этими мыслями я совсем выпустил из виду, что сейчас раннее, я бы сказал — очень раннее утро.

Заявляться к воротам чужого поместья в подобное время — не только глупо, но и противоречит любым правилам этикета. Ну правда, ты же не приедешь в восемь утра к любимым родственникам, если на то не было серьёзной нужды. А к бабке, которая тебя когда-то сняла со счетов, презрительно обозвав «бездарком», и подавно.

«Ну, допустим, это говорили не тебе, а твоей мамочке, — педантично заметила Миа. — Так что, формально ты ей ничего предьявить не сможешь. Даже если у тебя и хватит ума начать вообще что-то предъявлять».

Сегодня на откровенный скепсис демоницы мной было принято решение внимания не обращать, как и вестись на её провокации. Возможно, она тоже нервничает, как и я, кто знает?

Самое паршивое, что в досье, которое мне предоставляли ранее на Алианну он Бат, было слишком мало информации, чтобы я мог за что-то зацепиться или просчитать будущий алгоритм разговора. Никогда не любил действовать по-наполеоновски: ввязываться в бой, а потом действовать по ситуации. Хоть какой-то костяк, но я всегда старался подготовить для себя. Особенно, если откровенно плавал в теме.

Но, не сегодня. Сегодня всё будет ровно так, как я не любил делать. Увы.

— Кстати, мои люди просмотрели видеозаписи со скрытых камер, — произнёс Гор, но я уже понял, что он хотел мне сказать. — Глухо.

— Вообще никаких зацепок?

— Не то, чтобы никаких, — Винсент почесал висок. — Но, да. Ничего нового. На записи чётко видно, как оба наших человека одновременно развернулись и направились к выходу из госпиталя. При этом, эфир был чистым, никаких средств связи они в руки перед этим не брали, на часы не смотрели. Просто развернулись и пошли.

— Значит, всё же отложенная ментальная команда, — помрачнел я. — Дерьмово. Выходит, не зря мы подсуетились с Марком. Давай дальше.

— На входе их тихо исполнили, после чего нападавшие, уже не таясь, двинулись к вам на этаж. Они знали, куда шли, так что, скорее всего, вас слил кто-то из персонала. Тот, кто знает внутренний распорядок, расположение палат и их наполнение. Вероятнее всего, вырубали санитаров лишь для того, чтобы ещё больше запутать следы. Или, чтобы не выдать торговца информацией. Но, не факт, что если взять список пострадавших, предатель будет находиться в их числе. Зацепок у нас никаких, и раскапывать, кто из персонала и где был в течение нескольких дней — не хватит ни ресурсов, ни времени. Так что — здесь полный тупик. Как и со способом доставки злоумышленников до госпиталя. Пешком, на такси, на своём транспорте… Неизвестно. В радиусе полукилометра камер наружного наблюдения не установлено. Ближайшая — на выезде из города. Но там такой трафик, что пытаться вычислить кого-то, как намыть золота в колодце.

— Понятно, — я не удивился, поскольку подсознательно предполагал подобный результат. Работали профи. Такие, как правило, ошибок не допускают. И окажись вместо меня кто-то другой — они бы ушли в туман, тихо и спокойно выполнив свою работу.

Запись я, конечно, просмотрел, но ни я ни Миа, ничего нового не нашли. Глухо, как и сказал Винсент. Вычислять, когда нашим людям была внедрена ментальная закладка, тоже было бесперспективно. Это могло произойти когда угодно.

— Позвольте вопрос? — повернулся ко мне Винсент.

— Да, конечно.

Обычно Винсент сух и лаконичен, а в последние несколько дней у него то ли человеческие эмоции начали просыпаться, то ли он начал адаптироваться к нашему «весёлому» роду.

— Если вы помните, то основными направлением дара он Батов является целительство, — начал он издалека.

— И? — я попытался найти взаимосвязь, между родовым даром он Батов и поездкой. Через несколько секунд до меня дошло. — Ты хочешь использовать это, как предлог? Мне кажется, что выступать в роли просителя, озвучивая несколько просьб, не самая лучшая тактика. Тут бы хоть с одним помогли, — поморщился я.

— Как знаете, ваша светлость, — покачал головой безопасник. — Мне, однозначно, придётся отправляться с вами. А Симидзу останется здесь. Когда ни вас ни меня здесь не будет.

— Я понял, можешь не продолжать, — помрачнел я.

И он был прав.

Оставлять потенциальную цель «синоби» здесь, когда у меня полное поместье людей, включая моих сестер, прислугу и остальных — это даже не безответственно. Это глупо и безрассудно.

«Слушай, а нормальная идея, — ехидно хмыкнула Миа. — Я прям уже это вижу. Бабуль, привет. Я твой внук, мимо проезжал, решил заскочить. Расскажи мне, как себя правильно вести среди взрослых дяденек и тётенек, а то перстень мне, вроде, дали, а вот брошюрку с правилами положить забыли. И да, раз я здесь, ты не могла бы подлечить одного моего вассала. Она правда „бездарок“, но это же не проблема для тебя правда? Со мной-то ты уже разговариваешь? Ну? Чем тебе не повод для знакомства?».

Было бы весьма весело, если бы не было так всё печально.

«А почему „бездарка“? Симидзу одарённая».

«Ты решил всем направо и налево объявить, что у тебя в вассалах „найсин“? Ты серьёзно? Мне кажется, что ты не до конца представляешь, кто это такие и почему они важны».

«И что ты предлагаешь? — её колкость я пропустил мимо ушей. Начинаю привыкать к её хамству. — Брать Йоко с собой? Как ты себе это представляешь? Скорую нанимать и отправляться к бабуле колонной с отличным шансом добить Йоко на ухабах?».

Решение, как бы оно мне не нравилось, проистекало из этих вводных только одно.

— Ты остаёшься здесь, Винсент, — видя, что мне хотят возразить, сделал предупреждающий жест, выставив ладонь. — Это не обсуждается. Усиливай охрану, дежурь самостоятельно, но с Симидзу всё должно быть в порядке. У тебя для этого всё есть. Я съезжу к бабуле сам.

«Ты, смотрю, прям в себя поверил, — зло отозвалась демоница. — Как пополнять источник, так мы чистоплюи, каких свет не видывал. А как распоряжаться халявной магической силой, так тут мы первые… Съездит он сам к бабуле, ты смотри».

— Так точно, ваша Светлость, — посерьёзнел Гор. — Я отправлю с вами шесть «Призраков». Главное, беспрекословно выполняйте указания старшего.

— Если это не ослабит охранный периметр, хоть взвод отправляй, — пожал плечами я. — Вряд ли мне что-то грозит у собственной бабушки, как бы она ко мне не относилась.

«Туда ещё доехать надо!», — заметила Миагозра.

— Всё будет нормально, Винсент. Я тоже далеко не безобидная овечка.

Гор лишь кивнул, перед тем, как ушёл отдавать последние распоряжения перед выездом.

Со сборами немного припозднились — выехали на двадцать минут позже от запланированного. Но это ни на что не влияло. Если переговоры пройдут нормально, то Алианна мне и так скажет, что нужно делать и как готовиться к мероприятию.

Если же даст от ворот поворот, времени останется предостаточно. Так что, справить себе костюм и поднатаскаться премудростей у какого-нибудь наставника по этике, я, всяко, успею. Да, сто процентов буду выглядеть на этом чёртовом приёме, как деревенщина неотёсанная, пытаясь списать всё на возраст, но выбора у меня не было.

«Милый, у тебя на руке перстень, — ласково произнесла демоница таким тоном, каким бы я сам общался с душевнобольным человеком. — И он тебя признал, понимаешь? Так что, сразу забудь о каком-то детском лепете или о тупых отмазках, типа: „Извините, мне нужно отойти пописать, а то мамка снова заругает за мокрые ползунки“. Тебя будут оценивать, как главу рода, в первую очередь. Во вторую — как особу, которую артефакт признал уже достойным взять в руки бразды правления. Единственное, что не знает свет — за что именно ты получил такой бонус. Так что готовься, малыш! Тебя будут разгрызать все, кому не лень».

Погода сегодня была не ахти.

С самого утра ещё и зарядил мелкий противный дождь. Будто не добрав вчера до положенной нормы осадков, природа решила отыграться сегодня.

Как и сказал Гор, со мной он отправил шесть бойцов. Все в «Призраках», вооружены, будто мы ехали на захват здания, а не просто с вежливым визитом. «Зонал» катил бодро, оставляя за бампером километры качественно сделанного шоссе, бойцы сидели молча, наготове, а я, как обычно, пялился в проносящиеся виды.

Наконец, мне надоел один и тот же вид, и я, открыв коммуникатор, принялся копаться в аналоге местной сети, пытаясь отыскать информацию о подобных приёмах, но постоянно натыкался на весьма отредактированные сводки и репортажи, явно не отражавшие всего того, что на самом деле на таких мероприятиях случается.

«Барон он Митас оказался весьма недоволен пренебрежительным отношением к его персоне… Вежливо уточнив, получил подтверждение… По результатам дуэли, дворянская честь оказалась… — голос Миа прямо сочился сарказмом. — Всегда раздражало это лицемерие, — раздражённо проворчала демоница. — Он Митас… Этот самый барон — владелец сети ювелирных магазинов, что автоматом означает статус и богатство. Бедных честных ювелиров я ещё не встречала. И ни за что не поверю, что заработав состояние, этот морж с заплывшей рожей решил, что на его честь кто-то покушается… Таким всегда есть, что терять… А-а-а, ну тут теперь понятно. Выставил замену… Смотрю, что не все с приставкой „он“ благородные, да? Для кого-то вызов на дуэль — повод вполне законно убрать человека. Нет человека — нет проблемы? Кажется, у вас так говорили?».

Я и так старался читать быстро, но, видимо скорость перелистывания страниц никак не мешала Миагозре не только полностью усваивать всю информацию с экрана, но и вполне успешно комментировать в её неподражаемом токсичном стиле.

Ехать оставалось ещё минут десять, когда наш «Зонал» начал резко набирать скорость. Внутри аж ёкнуло. Обычно мои поездки проходили более аккуратно, но сейчас что-то, похоже, шло не так.

— Ваша светлость! — обратился ко мне боец, сидевший не пассажирском сидении впереди. — Похоже, за нами хвост. Серый «Роад-лайн».

— Только заметили? — насторожился я, прильнув к заднему стеклу на несколько мгновений.

— Никак нет, ваша светлость. Едет за нами около тридцати километров. Держит дистанцию. Увеличил скорость вслед за нами.

Моя интуиция кричала, что это по мою душу, но где-то внутри скреблось: «Может и не по мою. Трасса была всё время прямой, ответвлений не было».

— Что впереди?

— Т-образный перекрёсток через три километра. Налево — дорога к поместью Он Бат, направо, если проехать пару тройку километров — маленький рабочий посёлок. Примерно четыреста-пятьсот человек.

— Что за посёлок? К чему относится?

— Карьер. Добыча меди, — коротко бросил мужчина и тут же принялся отдавать указания. — Так, парни, работаем. Второй, третий. Когда сбросим скорость, выкатываетесь наружу и делаете всё, чтобы «Роад-лайн» отстал. Повернёт направо — значит, не наш клиент. Работаете сначала аккуратно, потом уже — по обстоятельствам.

— А если это случайная машина? Допустим. Гости к он Батам, например? — засомневался я. — Проблем не будет?

«Не перестаю удивляться твоей доброте, — возмутилась Миагозра. — Каких нафиг проблем, Андрей? Да плевать на эту тачку и тех, кто в ней едет. В гости, не в гости. Как только они чихнут в нашу сторону — они трупы в плаще из металлолома! И точка!».

— Плевать, — похоже охранник был солидарен с демоницей, сам того не зная. — Сохранение вашего здоровья и жизни — приоритет. Даже, если придётся сравнять с землёй весь посёлок, я это сделаю! — отрубил старший смены. — Как только парни выйдут, господин барон, вы активируете амулет и дальше слушаете только мои указания! Как поняли?

— Принял, — вздохнул я. — Активировать амулет, слушать только твои указания.

«Не вздумай ничего активировать, — тут же прошипела Миа. — Чтобы я этой дряни больше не видела у тебя на шее, сколько можно повторять? Послушаешь его — сам будешь отбиваться. Ты меня понял?».

«Как вы уже достали, — вздохнул я. — То активируй, то не активируй. Хорошо, Миа. Принял».

По обеим сторонам дороги, перед перекрёстком, начинался редкий подлесок с большим количеством сушняка. Было видно, что когда-то зелёными насаждениями занимались, контролировали, что не нужно — вырубывали. Но сейчас кто-то плотно забил на всё это, позволив молодой поросли заполонить всё свободное пространство между вручную высаженных деревьев.

Заложив вираж, наш «Зонал», с визгом покрышек повернул налево. Одновременно с этим боковая дверь открылась, выпустив наружу две смазанные тени, влетевшие в густые заросли, как два огромных пушечных ядра. Дверь закрылась, а водитель, поддав газу, начал набирать скорость. Этот нехитрый манёвр прошёл незаметно для наших преследователей.

Я только удивлённо раскрыл рот, видя такое небрежное десантирование. Сто процентов, если бы не «Призраки», парни бы убились. Мало того, что скорость немалая, плюс центробежная сила, умноженная на вектор движения и ускорение с массой… Камикадзе.

— Боевая готовность!

Но я уже и так видел, что «Роад-лайн» повернул вслед за нами, так же прибавив скорости. Всё же, по нашу душу. Твою мать, ну почему именно сегодня?

И тут же в дело вступили наши «Призраки». И когда машина преследователей вильнула, завизжав покрышками, сбрасывая скорость, всем резко стало не до размышлений.

Два расплывающихся маревом силуэта через миг возникли на дороге, по бокам от преследующего нас «Роад-лайна». Их я сумел разглядеть благодаря изменившемуся зрению, любезно предоставленным Миагозрой. Благо, эта способность была не энергозатратной.

Тут же несколько раз коротко рявкнули пистолеты-пулемёты, дырявя покрышки преследовавшего нас транспорта. Автомобиль нужно было остановить, но — осторожно, без жертв. Если мы ошиблись, и это только происки нашей паранойи, гибели невинных нам никто не простит. Я не собирался сдавать Крайвену такой козырь.

«Право отмщения» — штука, безусловно, потрясающая, удобная. Но один единственный прокол может повлечь серьёзные последствия, от которых титул не спасёт.

«Роад-лайн» уже не слушался руля. До меня и только сейчас дошло, что седан начал терять управление ещё до того, как «Призраки» открыли огонь.

Обычным гражданским, даже одарённым, не под силу вот так влёт распознавать скрытое. Для того, чтобы правильно среагировать, нужно быть к этому готовым и как следует натасканным на противодействие, что уже отметало любую случайность.

Кто бы это ни был, но они шли за нами, сомнений не было.

Видимо, аналогичные выводы сделал и старший, сходу рявкнувший:

— Газу!

В заднее стекло я увидел, как «Роад-лайн», окончательно не справившийся с трассой, развернуло боком и впечатало в молодое деревце на обочине.

«Зря, — философски заметила Миа. — Хорошее дерево было. Совсем ещё молодой клён».

Наши парни начало смещаться к дымящемуся авто. И в этот момент крышу седана оторвало, и, скомкав, как кусок картона, отшвырнуло сторону. Словно пробку из бутылки шампанского.

А следом из остатков авто, превратившегося в кабриолет, жахнуло самой настоящей Тьмой.

Когда чёрная шевелящаяся волна смяла одного из моих людей, оставив на земле, а второго, выставившего щит, стегануло тёмным щупальцем, отбросив назад, я уже принял решение, вцепившись видоизменёнными когтями в обивку сидения и отстегнув ремень безопасности.

— Твою ж мать! — выдохнул водитель, пытаясь воткнуть следующую передачу. Та, поему-то, никак не хотела включаться.

«Зато мы на экипировке не экономим», — гордо доложила демоница.

Для того, чтобы понять, что сзади происходит какой-то ужас, не нужно было оборачиваться или смотреть в зеркало заднего вида. Даже на таком расстоянии, через металл «Зонала», нас пробрало ледяным холодом.

— Стоять! — прошипел я. — Немедленно! Разворачиваемся!

— Ваша светлость, исключено. Приказ Винсента Гора, — заикнулся было старший, но вовремя увидел мои сверкнувшие глаза. — Разворачивайся, — с кислой рожей, но отдал команду водителю. — Господин барон…

Размазавшиеся в салоне фигуры, активировавшие защиту, уверили в том, что сейчас я был понят абсолютно правильно, и предстоит драка.

И не нужно было проговаривать, что последствия этого решения я беру на себя. Это было и так очевидно. Если схватка покажет, что я ошибся, горевать будет не кому и не над кем.

«Ты вообще рехнулся? — зло прошипела Миа. — Пока не поздно, сваливаем отсюда! Послушай умных людей!».

«Рот закрыла! — жёстко отрезал я. — Достала меня уже! Там мои люди! И они не должны погибать из-за того, что кто-то не хочет тратится! Или ты думаешь, что я не знаю, сколько ты успела приныкать халявной силы?».

«Приныкать⁈ — уже взревела демоница, не став отрицать и оправдываться. — Это — моё! Каждый раз одно и то же! Дебила кусок! Почему я должна тратить своё на тебя?».

Пусть орёт. Сейчас меня это беспокоило меньше всего. Достаточно было знать, что ушлая Миа ни за что не позволит, чтобы со мной что-то приключилось. Так что, поорёт и перестанет.

«Зонал» уже мчался назад. Через лобовое я видел, что из раскуроченного дымящегося «Роад-лайна» выбрались двое в штатском. На них, видимо, волна этого тягучего холодного ужаса не подействовала. И мне очень было интересно, кто же это, сука, такие?

Взвизгнув покрышками наш «старичок» повело боком. Салон «Зонала» тут же опустел. Огрызнувшись очередями, «Призраки» на полную врубили все возможности своей экипировки, сближаясь с противником.

Следом на асфальт спрыгнул и я. Доставать «Докер» я даже не подумал, так как толку от него здесь не будет. Двойка неприятеля укрылась за остатками «Роад-лайна», а вот третьего, судя по показаниям «третьего глаза», не было нигде.

«Я его не вижу, — напряжённо произнесла Миа. Я почувствовал её нервозность. — Одарённый, владеющий Тьмой, очень неудобный противник. Убить не сможет, но нервы попортит».

Фразу: «Неудобный даже для меня» я уже додумал. Отлично, буду знать эту немаловажную, но так случайно вскрывшуюся особенность своей «спутницы».

И в этот момент за спиной у меня возник силуэт, и сильная рука обхватила мою шею раньше, чем я успел среагировать. Именно так хватают, когда хотят слегка придушить, чтобы противник «поплыл», но оставался в сознании.

Как он вообще смог так переместиться?

— Господин барон, — зычный голос у самого уха был ровным, без акцента. — Прикажите своим людям прекратить стрельбу, сложить оружие и деактивировать маскировку. Это — лишнее. Нам нужны только вы, остальные же могут убираться на все четыре стороны. Надумаете совершить глупость, пожалеете. Шею я вам сверну гораздо раньше, чем они просадят мой «щит». Прекратили стрельбу, я сказал! — заорал он.

Весь этот «спич» предназначен был не мне, а моим людям. К их чести, никто ствол так и не отвёл. Они были готовы действовать.

«Конечно, — подавила зевок демоница. — Они же не в курсе, что тебе нельзя пользоваться амулетом».

— Кто вы такие? Что вам нужно? Вы знаете… — просипел я, для виду немного обмякнув, будто меня слабо держали ноги.

— Заткнись, — совершенно невежливо перебил меня «скрытник», слегка придушив. — Стволы опустили!

«Ты в курсе, что он врёт? Никакого „щита“ у него нет. Плюс ко всему, он выложился почти на полную своим красивым фокусом. А ещё — он ранен. Твои парни что-то не в те колёса стреляли, — коротко хохотнула она».

— Послушай меня, — процедил я. — Ты меня отпускаешь. Прямо сейчас! Даю три секунды.

— Не понимаешь слово «заткнись»? — деланно удивился маг. — Хорошо.

Удар в мой висок был точным. Достаточно сильный, чтобы вырубить ребенка, но совершенно недостаточно, чтобы совладать с демоницей.

Миагозра среагировала моментально. Для этого я ей всё предоставил заблаговременно, сняв любую защиту, чтобы не терять ни доли секунды.

Я почувствовал, как она перехватывает управление, трансформируясь. Только не полностью: лишь прибавила в росте, раздалась в плечах и укрепила мышцы с кожным покровом. Не ожидавший ничего подобного, мужик успел лишь удивлённо вскрикнуть.

«Штар» зажатый в кулаке, видоизменился на ходу, превратившись в серп, а в следующую секунду вскрыл горло любителя бить детей, перерубив даже позвоночник.

Двое его подельников, начавших осторожно показываться из-за «Роад-лайна», тоже не успели среагировать.

Мои бойцы открыли огонь сразу: коротко, четко, без лишней суеты. Как в тире. Я ещё хотел крикнуть, чтобы не добивали, но их «щиты» как-то очень быстро сдохли. На миг всё стихло.

Я отступил на шаг, оттолкнув то, что осталось от захватчика.

«Это он Фарены, я уверена, — зло припечатала Миа, размашистым движением стряхивая кровь с оружия. — Или Ширан или Вильгельм. Больше некому».

Я же думал наоборот.

Подбор исполнителей низкого пошиба прямо говорит, что на людях сэкономили. А это уже жадность, которая была присуща больше Камиле, чем вышеназванным. Но это ещё следовало доказать. Слишком мало данных для полноценного анализа.

Старший смены подошёл ко мне, на ходу меняя магазин на полный. Выражение его лица было странным Я даже не сразу разобрался, чего там больше намешано. Уважения, страха или профессионального недовольства моими импульсивными действиями?

— Господин барон, прошу прощения, но в следующий раз…

— Следующего раза не будет, — перебил я. — Остаёшься здесь. Водителя забираю. Свяжись с Гором — пусть присылает группу зачистки. Раненым оказать помощь. Дальше сам знаешь. Выполнять.

Он кивнул, первым делом направившись к нашему бойцу, попавшему под волну Тьмы.

— Жив! — в голосе послышалось облегчение.

— Отлично, кивнул я. — Уже легче. Всё, поехали, — бросил я водителю, идя к «Зоналу».

Уже в машине я посмотрел на свои руки. Они слегка подрагивали. Не сильно, но достаточно заметно. И костюм снова был испорчен. Да уж, видок для предстоящего визита был ещё тот. Но, выбора не было.

Поместье он Батов показалось минут через десять.

Обычный особняк, ничего кричащего или вызывающего. Видимо, понятие «угасающий Род», в данном случае, не включал в себя понятия «упадок» или «разруха».

Это было первое, что я отметил, когда «Зонал» плавно остановился у ворот поместья.

Добротная кованая ограда без единого следа ржавчины. Будто покрашена была только вчера. За ней хорошо виден ухоженный парк. Самый обыкновенны парк, с обычными дорожками, газонами и деревьями. В глубине виднелся каменный дом. Добротный, большой, двухэтажный, с высокими окнами.

Провели меня в дом без лишних слов, перед этим промариновав у ворот чуть больше четверти часа. Пока установили личность, пока доложили, пока пришли с ответом. Возможно, ещё немножко подзатянули, чтобы, значит, знал место. Этого нам не сообщали.

На входе «Докер» пришлось оставить, в вот на «штар», в виде складного ножа, никто внимания даже не обратил.

Слуга — чопорный пожилой мужчина, с лицом человека, который давно разучился удивляться, обозначил протокольный поклон, соблюдая формальность. Причём сделал это без угодничества или насмешки. Просто приветствие гостю, как того требовали правила.

«Мне кажется, я теперь понимаю, какого уровня старается достичь Георг, — заметила демоница. — Пожалуй, доставлю себе удовольствие, чтобы сказать ему как-нибудь, что он бездарь, способный, максимум, кофе сварить».

Попросив следовать за ним, дворецкий повёл меня вглубь дома. Признаться, я ожидал, что меня примут в гостиной или же в рабочем кабинете — помещении, больше подходящем для подобных разговоров.

Но, меня смогли удивить, так как любезно распахнутая передо мной дверь с безукоризненным: «Вас ждут», оказалась дверью в библиотеку.

Алианну он Бат я заметил сразу. Она стояла напротив окна, спиной ко входу.

«Сейчас начнётся, — презрительно бросила Миа. — Смотрю, дешёвые театральные постановки актуальны в любом обществе».

Когда за моей спиной послышался звук сработавшей защёлки, графиня медленно обернулась.

На вид её было лет семьдесят, может даже больше. Осанка прямая, серое платье, отсутствие каких-либо украшений. Седые волосы убраны настолько аккуратно, что ни одна прядь не смела выбиться из этого ансамбля.

Такой тип женщин я знал. Им не нужны внешние атрибуты подтверждения своей значимости, поскольку она уже сквозила в каждом их движении, взгляде, фразе.

Сократив расстояние, я остановился, взглянув в глаза своей бабушке.

Холодный внимательный взгляд стальных глаз прошёлся по мне, словно рентген.

— Ваше Сиятельство, — я первым нарушил молчание. — Разрешите представиться — барон Андер он Сворт.

— Андер он Сворт, — голос у неё был низким, спокойным. Однако это не повышало градус тона. — И даже барон. Удивительно.

Я не стал нарушать возникшую паузу.

— Ну что же… Можете присесть, господин барон, — она небрежно махнула в сторону, где стоял стол, два стула, на столе — графин с водой и пара стеклянных стаканов, один из которых был наполовину наполнен.

«Кормят тут паршивенько, — едко прокомментировала демоница. — Чувствую, попьёт она тебе сейчас крови, Андрюша. Советую тебе, прежде, чем что-то ляпнуть, сперва прикусить себе язык, а только потом — подумать. Возможно, потребность говорит отпадёт сама собой».

Без всяких: «прошу», «извольте» или «пожалуйста». Просто сухая констатация перечня того, что я могу себе позволить. Если один-единственный пункт, конечно, можно назвать перечнем.

Взглянув на мой вид, она даже бровью не повела, хотя пятна крови на костюме были видны невооружённым глазом.

Я спокойно сел, а что мне оставалось?

Она продолжала стоять ещё несколько секунд, раздумывая над чем-то, после чего присела на второй стул.

«Бабушка Алианна, а лампа в рожу будет? — пародия на детский голос у Миагозры вышла прескверно-скрипучей. — А то, как будто, чего-то не хватает».

«Прекрати, — осадил её я. — Сбиваешь».

— Вы приехали без предупреждения, — констатировала она, умудрившись вложить упрёк, не сменив тона.

— Да. Так получилось, — я и не подумал извиняться.

Уверен, именно этого она и ждала.

— Почему же?

— Предупреждение порождает сомнения и предоставляет время на подготовку. В моей ситуации это была непозволительная роскошь. Но, я ничуть не жалею. Так даже лучше вышло, если не считать некоторых досадных случайностей.

«Красавец просто, — восхитилась Миа. — Три „жмура“ на землях он Батов, двух из которого нужно, минимум, швейным цехом штопать… Сам потасканный, как каторжник в ворованном костюме… Припёрся под ворота без предупреждения, с охранником в „Призраке“ и с оружием… И сидит тут, бровками играет. Умничка. Продолжай в том же духе. Досадные случайности, надо же. Ты ещё распорядись принести пожрать».

Алианна нехорошо прищурилась. Ровно, как человек, услышавший заявление, которое можно трактовать весьма двояко.

— Вы думаете, что это умно?

— Ваше Сиятельство, я лишь дал честный ответ на ваш вопрос.

Графиня продолжала раздумывать, не отводя взгляда.

— Сколько вам лет, говорите?

Причём спросила это, будто сама не знала.

— Двенадцать. Не выгляжу?

— Ещё и произносите это без смущения, присущего вашему юному возрасту, — констатировала она. — Неужели и вправду «камат»?

— А почему нужно смущаться? — пожал я плечами. — Это — факт, а не недостаток.

Вторую часть вопроса я проигнорировал. Тут моего подтверждения не требовалось, она и так все прекрасно поняла.

— Многие в… вашем положении… непременно пытались бы казаться старше.

А вот и очередная «шпилька».

— Я не пытаюсь казаться, — сказал я. — Ни старше, ни младше. Предпочитаю просто быть.

Алианна, не торопясь, взяла стакан с водой, сделала маленький глоток и поставила обратно с тихим стуком.

— Моя дочь, — произнесла она вдруг, — была упрямым, даже своевольным человеком. Предполагаю, что ты пошёл в неё.

Я промолчал, будто и не заметив резкий переход на «ты». Видимо, сейчас со мной будут использовать покровительственную тактику разговора.

— Не подумай, что это оскорбление. Просто факт. Мари приняла несколько очень плохих решений подряд. Очень плохих. И я до сих пор не вижу ни единого плюса в этой ситуации.

«Во как завернула, — притворно восхитилась демоница. — Тебя только что культурно назвали минусом. А это больше, чем ноль или нет?».

— Я не моя мать, — сказал я ровно.

— Нет, — согласилась Алианна он Бат, разглядывая меня. — Ты — другой.

— Спасибо за откровенность, Ваше Сиятельство.

— Не нужно меня благодарить. Я в этом не нуждаюсь, — она чуть склонила голову набок. — Достаточно будет озвучить причину, по которой ты оказался здесь. Настоящую причину, а не выбранной тактики поведения со мной, которую тебе ставил твой безопасник.

Неожиданно, признаю.

Мало того, что она чётко показала свою осведомлённость, так ещё и довольно неплохо понимала, как должна работать служба безопасности Рода в связке с его главой.

То, что мне никто не продумывал линию поведения, я ей говорить не стал. Не хватало ещё начать оправдываться. Если эта дама ещё не попросила меня покинуть поместье, значит я её, хоть немного, но — зацепил. Авось и выгорит.

Поэтому не стал придумывать ничего красивого.

— Меня пригласили на приём к канцлеру, — сказал я, с интересом наблюдая за графиней. — Осталось два дня. Полтора, если быть точным. Игнорировать, конечно же, нельзя.

А вот сейчас я увидел, как маска строгой всезнающей женщины немного треснула, выпустив на свет лёгкое изумление. Я, всё-таки, смог её удивить.

— Неожиданно, — Алианна моментально справилась с эмоциями. — И что? Ты приехал похвастаться?

Признаться, этого бредового, по своей сути, вопроса я совсем не ожидал услышать.

— Простите?

— Ну как же, — пояснила графиня. — Приём в одном из загородных имений канцлера. Вдали от столицы. Первые лица империи. Даже у меня нет туда приглашения. По нынешним меркам — законный повод для гордости, — сказала она со значением, этой самой гордости не допускающим.

Откуда у меня приглашение к канцлеру? Вот что, её сейчас, похоже, беспокоило больше всего.

— Не знаю, как насчёт гордости, — я не торопясь взял кувшин, плеснул примерно полстакана воды, после чего отпил несколько глотков покатав на языке прохладную жидкость. — Но сейчас это мне создало целую кипу проблем, на которые я бы не хотел отвлекаться.

— Занятой молодой человек, — со странной интонацией протянула он Бат, мазнув взглядом по моему перстню. — Хорошо, если так.

— Так вышло, что, в данный момент, у меня нет человека, могущего объяснить мне все тонкости и обозначить коварные подводные течения высшего света. Я совершенно не знаю, кто из них опасен, кто может быть полезен, кого не следует трогать ни при каких обстоятельствах, понимаете?

— Очень хорошо понимаю, — она первый раз позволила себе намёк на улыбку. — Так в чём же проблема, господин барон?

«В эту игру можно играть и вдвоём, дорогая бабушка».

— Проблема — это то, что нельзя решить ни деньгами ни услугами ни связями. Всё остальное — расходы, — хмыкнул я. — И приехал я сюда, не как ваш родственник, а, как один глава к другому. Только, скажем так, неофициально. Если вам это интересно, вы мне поможете и назначите цену за свою помощь. Если нет — просто скажите сейчас, и я буду разбираться с этим сам.

Вскрыв карты, я снова потянулся к стакану, предоставляя ей время на раздумья. Всё, что требовалось, уже повисло в воздухе, так что теперь от меня не зависело ничего.

В этот раз пауза была намного длиннее. Алианна, сложив руки в замок, в упор смотрела на меня. А я, ничуть не тушуясь, продолжал пить воду мелкими глоточками. Успокаивает, знаете ли.

— Допустим, — кивнула она, приняв решение. — Что конкретно тебе нужно? Сплетни, которые можно обернуть в свою пользу?

— Нет, Ваше Сиятельство, — покачал головой я. — Мне нужно понимание поля, на которое меня тащат играть, не спросив, знаю ли я правила. И вы, так уж вышло — единственный человек, к кому я могу обратиться, не рискуя превратиться в должника.

— А с чего ты решил, что в долги тебя не вгоню я? — удивилась Алианна. — Не допускаешь возможности, что цена информации окажется неподъёмной?

— Работа у меня тяжёлая, вредная, так что я просто вынужден допускать любые возможности, Ваше Сиятельство, — вздохнул я. — Но что-то мне подсказывает, что родные люди не будет драть с меня три шкуры. С семьи долгов, обычно, не берут. Либо же берут, но — по другим правилам.

— А как же это твоё: «как глава рода к главе рода, только неофициально»? Всё? Мы уже по-семейному говорим? — прищурилась она.

— А вот это уже как получится, — я спокойно выдержал её взгляд. — Всё на благо Рода, Ваша Светлость.

— Ну ты, конечно, и нахал, — Алианна он Бат практически опешила от моей простоты. — Просто потрясающе.

— Это значит: «да»? — безмятежно поинтересовался я.

— Это значит: «я подумаю!», — резко отрезала графиня, поднимаясь со стула. — А пока — следуй за мной!

Костюм, обошёлся мне в довольно круглую сумму. Нет, он того стоил — это я понимал даже без комментария графини он Бат, которой я отправил фото в нём. Она была весьма настойчива, и у меня не осталось выбора.

Тёмно-синий, почти чёрный, с едва заметной текстурой, которую было заметно лишь под определённым углом. Никаких лишних деталей: только правильный приталенный крой, и идеальный пошив по фигуре.

— Превосходно, ваша светлость, — холодно заметил Винсент Гор, который уже второй час пытался донести до меня всю безрассудность моей затеи. — И для выхода в высший свет, и для похорон. Безупречно.

С каждым его новым аргументом, я понимал, что принял правильное решение. И пусть язвит сколько хочет. Пока мы одни, он мог себе это позволить. Я же знаю, что он искренне за меня переживает.

— Мне тоже нравится, — сказал я вслух совсем не то, что он хотел услышать, разглядывая себя при этом в зеркало. — И не нужно рефлексировать, Винсент. Всё будет в порядке. Если что, за себя я постоять смогу. Вряд ли, там мне будет угрожать опасность.

«Потрясающе! Оба понимаете, что ты лжёшь, но оба делаете вид, что этого не происходит. Как же у вас всё сложно у людей».

«Ты мне сейчас будешь рассказывать об искусстве обмана? — насмешливо фыркнул я. — Молчала бы уже, праведница и людей не смешила».

— Ваша светлость, — не знаю в какой уже раз тяжело вздохнул безопасник. — Но это же безумие!

«Где-то он прав, — снова бесцеремонно вклинилась демоница. — Выглядишь, как настоящий барон, солидно. А решения принимаешь, как подросток».

«Я и есть барон. И даже почти подросток», — отрезал я.

Зеркало возвращало мне совсем непривычный вид.

Всё ещё не могу привыкнуть к этому телу, как бы не пытался свыкнуться с мыслью, что живу вторую жизнь.

Двенадцать лет, да. Ребёнок. Поэтому Винсента с его переживаниями я отлично понимал. Вот только он то ли сознательно, то ли специально не брал во внимание, что в этом ребёнке сидит демоница далеко не из рядовых. Если на приёме канцлера мне будет грозить что-то, мы скорее устроим там кровавую баню, чем допустим мою гибель.

«Ты, наверное, не можешь догнать, что переживает он не за твою безопасность, — произнесла Миа тоном, при котором обычно закатывают глаза. — Он переживает за раскрытие твоего маленького секрета. Если ты не забыл, то он — слуга рода он Сворт. Под клятвой. И если ты накосячишь, им всем придётся несладко. Так что, мой мальчик, он просто подстраховывается. И его нельзя в этом винить».

«Я уже говорил, что не очень люблю, когда ты оказываешься права?».

— Галстук, — заметил Винсент, указывая мне на узкую полоску тёмного шёлка. — Помочь?

— Спасибо, я сам, — взяв галстук в руки, я привычно завязал «виндзор», вызвав удивленный взгляд Гора. — Что там по времени?

— Вам нужно выдвигаться через полчаса, — сухо ответил мужчина, поняв, что меня не переубедить. — Что-то ещё?

— Нет, спасибо, — качнул головой я. — Дальше я сам.

Всё было уже сказано ранее.

При планировании посещения мероприятия, Гор всю голову сломал, как закрыть вопрос с моей охраной, но при этом, чтобы это не выглядело, будто взрослые дяди привезли ребёнка на приём.

Это сразу уронит меня в глазах общественности, на которую мне было вроде бы и плевать, а вроде бы и нельзя было этого делать ни в коем случае. Потом от клейма «говорящей головы» вовек не избавиться.

Поэтому мне пришлось перекраивать всё на ходу.

Всё началось, когда я вернулся от Алианны он Бат, которая впихнула мне в голову столько информации, что я в какой-то момент просто попросил Миагозру всё это запомнить. Мозг уже не справлялся.

Переговорив с Гором, внёс в недавнюю картину нападения на трассе несколько мелких деталей. И пока он суетился по своему «ведомству», раскапывая все возможные направления, пытаясь установить личности и принадлежность нападавших, я навестил Йоко.

Девушка уже почти поправилась и чувствовала себя хорошо. И когда она в шутку сказала, что такому представительному молодому человеку негоже идти на приём без спутницы, у меня в голове вдруг щёлкнуло.

— Йоко, — осторожно произнёс я. — Ты просто умница! А ты знаешь, ты бы мне могла очень помочь в этом вопросе.

— И чем же? — вымученно улыбнулась она. — Предлагаете пойти с вами в качестве спутницы?

Это была, конечно же шутка, но я оценил.

— Не-а, — вернул я улыбку. — Ты можешь помочь мне с транспортом. Дашь машинку покататься?

Судя по инструкции особенностей управления спорткаром и дополнительной информации, которую Йоко, пользуясь своим даром, вложила мне в мозг, в «Зонал-араши» находилась приличного качества акустика.

Но оценить в полной мере я смог её только сейчас. Качество было не приличным. Оно было высшим. Лучшего я ещё не слышал ни в одной из жизней.

— Миа, ты же знаешь песню, верно? Ту, которую я иногда вспоминаю.

«Ну ты серьёзно? Именно её?».

— Да, — улыбнулся я. — Мы едем туда побеждать!

Я почувствовал лёгкое головокружение, будто что-то аккуратно вытащили из головы.

«Готово, — недовольно пробурчала демоница. — Прикоснись к музыкальному накопителю. И, да, ты можешь делать это и без меня. Я тебе не диджей! Для этого эти накопители и создавались».

Пока «Араши» мчался по вечерней трассе, у меня было время привыкнуть к машине, к её ходу, габаритам. Поковырялся я и в накопителе, заменявший здесь магнитолу.

Ничего сложного, весьма удобная штука, хоть и магическая. Набросав туда несколько десятков композиций, я и не заметил, как почти приехал.

— Нет, акустика здесь, конечно огонь! — со значением произнёс я. — Вещь!

Накопитель мягко засветился — и в следующую секунду из колонок рванула истинная мощь, породив и заставив стаю мурашек промаршировать вдоль моего позвоночника, и затем развернуться обратно и с оттягом прошагать ещё раз, равняясь на середину.

Мэтр начал петь про День Победы — торжественно, мощно, с оркестром, которому, в данный момент было всё равно, что это не Красная площадь, а парковка загородного имения имперского канцлера из другого мира.

Величественно. Чисто. С идеальным балансом высоких и низких частот.

Просто шедевральное звучание.

«Странный выбор песни, — скептически заметила Миа. — Здесь же никто этого не поймёт».

— А мне не нужно ничьего понимания, — я прибавил громкость, и стёкла дрогнули. Вжав пальцем пару кнопок, заставил боковые стёкла наполовину опуститься. В нос тут же ударил запах хвойного леса. — Главное, что я помню и понимаю.

Подъездная аллея к имению канцлера дышала богатством, роскошью, слезами ландшафтных дизайнеров и трудом тех, кто эту всю красоту содержал в идеальном порядке.

Широкая дорога с ровным дорожным покрытием, отливающим благородным антрацитом. На мгновение мелькнула мысль, что с людей такого ранга станется озадачить работников намывать этот асфальт каждый день, чтобы ни пылинки.

По обеим сторонам аллеи раскинулся парк. Причудливые композиции, кусты остриженные под линейку, клумбы в одном ансамбле. Красиво, не спорю.

Переключив передачу, я увеличил скорость.

Зверь откликнулся молниеносно.

Низкий злой рык прокатился по подъездной аллее, и «Зонал-арши» рванул вперёд так, что тело снова вдавило в сидение. Мне начинает нравиться это ощущение.

Аллея заканчивалась.

«Андрей, а что происходит? — подозрительно тихо поинтересовалась Миагозра, почувствовав, как я мягко отсёк демонице любую возможность влиять на меня или брать под частичный контроль, одновременно усилив нажим на педаль газа. — Не знаю, что ты придумал, но это мне уже не нравится! Э-э-э! Не гони беса! Ты что творишь?».

— Солдат ребёнка не обидит. Лучше пристегнись там.

«Я вопрос задала!!!».

— Тухловато у них тут, да? — невинно поинтересовался я, не обращая внимания на её панику. — Стоят здесь, понимаешь, как жуки на энтомологической выставке! Хорошо… Сейчас мы немного разбавим атмосферу пафоса.

Желтый клин «Зонала» прорезал сумерки на третьей передаче.

Двигатель снова взревел, и звук отразился от вековых дубов подъездной аллеи, став более зловещим.

Грудь спёрло восторгом, который, кроме как детским, было и не назвать. Не присущее мне желание немного похулиганить вдруг показалось достойным удовлетворения.

Кто я такой, чтобы отказывать себе в такой мелочи?

«Миа, объёмную картинку! — приказал я, и демоница выполнила. — Сегодня ты за штурмана!».

Что примечательно — беспрекословно, не став спрашивать, зачем мне это потребовалось. Думаю, она тоже прочувствовала, мощь скрытую под капотом этого красавца. Мощь, не прощающая небрежности.

А мы её и не собираемся допускать. Только физика, расчёт, глазомер и мастерство собравших эту «пушку». Поехали!

Спереди показалась большая парковочная площадь, залитая светом прожекторов, частично заполненная гостями и заставленная автомобилями в несколько рядов, стоимостью сравнимых с пару годовых бюджетов Тихомирска.

В основном — чопорные «седаны» скучных чёрных и белых цветов, больше похожие на передвижные броневики, умело «закатанные» под чинный благородный представительский класс.

Гости прибывали неспешно, расшаркиваясь, рисуясь.

Всё по протоколу.

— А вас, господа снобы, я попрошу немного потесниться, — зловеще оскалился я, и мир перед глазами запестрел полупрозрачными метками. — Ну вот и траектория. Можешь же, когда хочешь, дорогая.

Несмотря на регулировку водительского сидения, чтобы сейчас полноценно доставать до педалей, пришлось немного задействовать трансформацию, благо «Зонал-араши» был закатан тонировкой вкруговую. И сейчас я был похож на злобного несуразного гоблина, поскольку требовалось не испортить при этом костюм, удлинив конечности.

Спина намертво уперлась в жесткую обивку, а пальцы крепче сжали руль.

Мне нужно было заложить крутой поворот. Скорость — примерно под сотню. И никакой магии, кроме объемного зрения.

Пришлось полностью довериться рефлексам и чужой мышечной памяти, слепком отпечатавшейся в моём сознании.

«Была у нас одна дура, гоняющая, как сумасшедшая, а теперь их стало две!», — резко бросила Миа, но я чувствовал, она находится в максимальной готовности подстегнуть регенеративные способности, если что-то пойдёт не так.

Я вырубил систему стабилизации, щёлкнув неприметным тумблером на руле, и приборная панель тут же тревожно моргнула оранжевым. Всё. Машина осталась только с моими мозгами. Надеюсь, что их хватит. Ну, жги, Андрюша!

Траектория была безумной, на первый взгляд. Если сделаю всё чётко, корпус «Зонал-араши»' пройдёт в аккурат между припаркованной дурой с чьим-то гербом на боку, смахивающей на лимузин, и круглым фонтаном, видимо, являющимся жемчужиной этой парковки. Прям впритирку.

«А если не пройдёт — тебя сожрут ещё до выхода в зал, — рыкнула демоница. — Не чуди!».

«И как? Нравится? — поддела меня Миагозра, примерно на пятнадцатой минуте моего нахождения здесь. — А я предупреждала, что эта выходка тебе выйдет так, как ты сюда заехал! Боком!».

Атмосфера, на первый взгляд, была комфортной. Живые цветы, запах дорогого табака, кожи, парфюмов. Смешиваясь, эта композиция образовывала тонкий шлейф, подделать который невозможно. И одна дешёвая нота моментально бы разрушила всю идиллию.

«Хорошо, что сюда не доносится запах палёной резины, — Миа и не собиралась останавливаться, продолжая выедать мне мозг чайной ложечкой. — Андрей, ну вот скажи, что на тебя нашло? Зачем это? К чему был этот тупой демарш? Ну тебе же не двенадцать лет!».

«Вот видишь? — я сдержанно улыбнулся. — Если так отреагировала ты, представь, какие чувства испытывают остальные?».

«Слушай сюда, шахматист недоделанный! — натурально взбеленилась Миагозра. — Как же меня бесит, когда совершая ошибки, ты не хочешь их признавать, выворачивая всё так, будто это было запланировано! Это вон им иди рассказывай! Ты со своей детской выходкой просто облажался! Сел в лужу! И я это знаю! И ты это прекрасно знаешь!».

«Прежде, чем ты продолжишь, проецировать на меня свои домыслы, предлагаю тебе игру, дорогая. Назовём её „Три вопроса“. Суть проста: я задаю вопрос, ты — отвечаешь. И так три раза. Потом ты мне задаёшь столько же. Если после этого у тебя появляется понимание ситуации — я выиграл. Если нет — я признаю свою ошибку. Согласна? Всё равно, мы пока свободны!».

И это было так.

За это время, ко мне так никто и не подошёл. Не знаю, как здесь принято и стоит ли начинать переживать, но откровенного негатива я пока не поймал.

В зале было больше любопытства и показного осуждения. Причём странного. Одни смотрели так, будто увидели деревенского дурачка. Другие — с плохо скрываемым интересом. А вот третьи старательно делали вид, что вообще ничего не произошло.

«Ты сам напросился, дорогой, — демоница приняла вызов. — Жду вопросов»'.

В этот момент меня перебили.

— Ваша светлость, — тихо окликнул меня знакомый голос. — Прошу, угощайтесь.

Признаю, я был удивлён, увидев того самого парнишку, которому я отдал ключи. Он, учтиво поклонился, предлагая мне взять с подноса бокал, наполненный рубиновой жидкостью.

— Не сочтите за оскорбление, но здесь — гранатовый сок, — покраснев, твёрдо произнёс официант. — Если не по душе гранатовый, могу заменить на вишнёвый. Или на любой другой на ваш выбор.

«Ну вот и изящный укол, — зло расхохоталась Миагозра. — Весьма тонкий, хочу заметить. Не хочешь спросить, кто ему приказал это сделать? Он бы просто не посмел проявить инициативу».

— Вы не представляете, как вы вовремя, — улыбнулся я, взяв бокал. — Представляете, здесь не оказалось ни одного безалкогольного подноса. Примите мою искреннюю благодарность. И я бы попросил, следующий бокал апельсинового, если имеется.

— Д-да, конечно, ваша светлость, — облегчённо выдохнул парень. — Конечно же есть. Сегодня я в вашем полном распоряжении.

— Это ещё одна хорошая новость, — кивнул я. — Могу я узнать ваше имя?

— Артур.

Мне показалось, что он удивился.

— Отлично, Артур. И можно ещё одну просьбу. Перед следующей подачей ты не мог бы сменить тару? И, если возможно, принеси, пожалуйста, в стакане, как принято. Заранее спасибо.

— Прошу прощения… немного не понял, — виновато переспросил он. — Почему стакан?

— Потому, что это сок, Артур.

— Как вам угодно, ваша светлость, — парень на мгновение растерялся, после чего едва заметно улыбнулся.

«Мне кажется, что он ожидал другой реакции», — задумалась Миа.

«Тоже так показалось, — я совсем незаметно поправил галстук. — Но это очень хорошо. Кто-то заметил, что мне всего двенадцать».

Сделав маленький глоток, я снова с интересом осмотрелся. Здесь действительно было красиво. Высокие потолки, лепнина без излишеств. И как вишенка на торте — струнный квартет, сейчас исполнявший что-то возвышенное.

Мелодия была мне не знакома, но это не умаляло её красоты. Я невольно заслушался. Даже подошёл поближе, чтобы не пропустить ни одной ноты.

— Здравствуйте, барон, — от музыкантов меня отвлёк спокойный твёрдый голос. — Вижу, вам понравилось. Почему-то показалось, что вам больше по душе музыка иного типа.

«А вот и первая ласточка к нам с вестью».

Высокий, худощавый, возраст — за шестьдесят. Но держится так, что цифра кажется условной. Это первый человек здесь, которому строгий костюм заменял серый мундир.

— Ваше Высокопревосходительство! — я с достоинством поклонился. — Благодарю за приглашение в это великолепное имение. Барон Андер он Сворт, к вашим услугам!

Князь Альберт он Крейц едва заметно кивнул.

Его взгляд мимолётно скользнул по мне, словно он оценивал не меня, а мой костюм. В глазах канцлера не было ни злости за сожженную на парковке резину, ни раздражения. Только бесконечное, словно бездна, спокойствие.

— Оставьте, барон, — мягко, почти по-отечески ответил он. — Не стоит благодарности. Признаться, когда секретарь принес мне на подпись финальные списки, я решил, что в канцелярии Дворца кто-то просто перепутал имена. Или пошутил.

Я молчал.

— На подобных мероприятиях обычно решаются судьбы. И ваше появление здесь — событие, скажем так, весьма экзотическое.

Канцлер сделал крошечный глоток из своего бокала.

— Но портить вечер из-за бюрократических капризов я не стал. Раз уж вы здесь — развлекайтесь, господин барон. Признаться, ваше вступление в духе аллегро вышло неплохим. Непонятным, с точки зрения этикета, но весьма зрелищным. Постарайтесь во второй части выдерживать адажио, чтобы ваше пребывание здесь было более комфортным для окружающих. Я тоже люблю хорошую музыку.

Канцлер ещё раз едва заметно склонил голову и, не дожидаясь моего ответа, плавно развернулся, направившись к группе военных, что было видно по их выправке, несмотря на штатское платье.

Ну что я скажу… Это была самая короткая и самая ёмкая аудиенция на моей памяти.

«Уровень, — тихо присвистнула в голове Миагозра. — Хлёстко, вежливо. Надо же — ошибка канцелярии. У меня такое чувство, что канцлер сам не понимает, что ты здесь забыл».

Я задумался, сделав глоток гранатового сока.

«Всё ещё будешь говорить мне, что твоё феерическое появление было оправдано? — иронично уточнила демоница».

«Да, — последовал мой спокойный ответ. — И первый вопрос звучит так: „Из присутствующих здесь, сколько человек меня заметило?“».

«Будь уверен — все! А те, кто пропустил шоу, уже всё узнали и с удовольствием смакуют детали!».

«Но есть один маленький нюанс, дорогая. Как правильно заметил канцлер, здесь решаются судьбы. И даже не в масштабах человеческих жизней. Появление ребёнка на жёлтой спортивной машине — это всего час обсуждений. Потом все вспомнят, для чего они здесь собрались».

«Ну? И что это тебе даёт?».

«А вот через час и посмотрим. Но скучно не будет, я тебе обещаю».

«Только не говори, что ты опять собрался исполнить какую-то дичь», — заволновалась демоница.

«Я? Отнюдь! Ты за кого меня принимаешь? — тут же открестился я. — Просто посмотри туда».

Семейство он Фарен я заметил раньше, чем они меня.

Ширан находился в компании двух мужчин у высокого окна — спокойный, собранный, в тёмном костюме. Рядом — Камила он Фарен в бордовом платье.

Всё же красивая женщина, причём умело пользующаяся этим активом. Она даже сейчас что-то негромко рассказывала одному из гостей, заставляя того улыбаться чуть чаще, чем требовал этикет.

«Сука она первостатейная, — отрезала Миагозра. — Благодари вашего Святого Аарона, что к этому всему он не дал ей привычку сначала думать. Иначе проблем у вас было бы значительно больше. А то и империю бы уже делили».

Ширан он Фарен заметил меня первым.

Я видел, как он замер на полуслове, буквально на долю секунды. После чего продолжил разговор с собеседником, но взгляд уже изредка возвращался в мою сторону.

Настоящий аристократ. Умеет держать лицо, в отличие от супруги.

Следом меня заметила тётушка, но по владению эмоциями Ширан ей даст сто очков форы.

Перехватив тяжёлый взгляд Камилы, я с вежливой улыбкой отсалютовал бокалом.

«Поехали дальше. Второй вопрос: сколько человек выдали реакцию? Любую реакцию, которую можно трактовать, как маркер? Не личную липкую ненависть, как „вон та группа в полосатых купальниках“, а конкретно из-за моей выходки?».

Пока Миагозра задумалась, я заметил ловко лавирующего между гостей Артура.

— Ваша светлость, я взял на себя смелость принести вам несколько видов сока. Апельсиновый, виноградный и яблочный. И немного льда, если пожелаете попрохладнее. Может вы хотите перекусить? Я мигом организую.

— Спасибо, Артур, — улыбнулся я, подхватив один из высоких стаканов с апельсиновым. — Я буду иметь в виду.

Следующие полчаса прошли в режиме наблюдения. Пожалуй, самые полезные за этот вечер, поскольку информации было очень много.

Я двигался по залу, останавливался, принимал короткие приветствия, представлялся в ответ. «Плотину» всё же прорвало. Только не полноводной рекой, а пока тоненьким ручейком.

Несколько человек подошли сами, из любопытства. Отвечал им коротко, без лишнего. Пытался запоминать лица, имена, кто с кем общается, как реагирует. Часть этого я перепоручил Миагозре, чтобы потом разобраться в спокойной обстановке.

Он Ансбах, он Пайн, он Кройц… От обилия «онов» информация усваивалась медленнее.

Я уже собирался направиться за новой порцией сока, когда сзади послышался голос.

— Молодой человек.

Бывает, что услышав только тон и манеру обращения, не нужно оборачиваться, чтобы понять, что знакомство тебе не понравится. Поворачиваться всё же пришлось, к сожалению.

Передо мной стоял мужчина. Лет пятидесяти, плотный, с круглым лицом человека, не привыкшего к чьим-то возражениям. Несмотря на невысокий рост, смотрел он на меня сверху вниз, будто делая одолжение.

Я обозначил поклон, придав лицу учтивое выражение.

— Вы, насколько я понимаю, барон он Сворт? — произнёс он.

— Верно. С кем имею честь?

— Занятное появление, — сказал он, проигнорировав вопрос, но выдержав паузу, словно ожидая какой-то моей ремарки.

Я удивлённо на него посмотрел, отчего он чуть напрягся.

— Позвольте дать вам совет, — произнёс он медленно, немного побагровев, — подобное поведение не принято на мероприятиях подобного уровня. Последствия вам могут не понравиться.

— Принято к сведению, — сказал я вежливо. — Благодарю за замечание.

И отвернулся, продолжив свой путь.

За спиной повисла пауза.

«Ты реально не понимаешь намёков или изначально собирался нажить побольше врагов?» — со вздохом осведомилась Миа.

«Я просто поблагодарил за замечание. А сейчас я иду за соком».

«Андрей, это советник второго круга при канцлере. Барон Остен он Ронак! Ты сознательно нарываешься?».

«Нет, — спокойно парировал я. — Мне просто не по душе люди, не соблюдающие правил, но призывающие всех к их соблюдению. По-моему, это называется лицемерием».

«А ты решил всех здесь научить этикету?» — фыркнула демоница.

«Нет у меня такого права. А вот право выбирать собеседников — есть».

Вот в таком ритме, прохаживаясь по залу и дегустируя разные виды сока, весьма неплохого, кстати, я параллельно размышлял над причинами своего нахождения здесь.

Вывод пока напрашивался один: кто-то должен был меня увидеть. Даже не познакомиться, просто взглянуть со стороны, как на смотринах. И меня больше заботила не личность неизвестного зрителя, а то, какую роль мне хотят отвести в неизвестном спектакле.

Совет канцлера невольно оказался пророческим. Адажио действительно располагал к размышлениям. Но высший свет решил, что пора возвращаться к аллегро, изящно подкинув мне одного из представителей «аристократус сапиенс».

Лет двадцати пяти, может двадцати семи. Высокий, хорошо и со вкусом одет. Естественно — дорого и с той небрежностью, которая, как налёт высшего света, возникает у людей, привыкших к деньгам с рождения.

«Он идёт к нам», — констатировала Миагозра, хотя этого не требовалось.

Я и сам прекрасно видел его траекторию.

— Барон он Сворт, — произнёс он с видом, будто делал мне огромное одолжение. — Говорят, это ваша жёлтая штука на парковке?

Перстней на его левой руке было два. Как по мне, слишком вызывающе для приёма подобного ранга, как и шейный платок вместо галстука.

— Штука? — удивился я. — Простите, но я не совсем понимаю, о чём речь.

— Штука, на которой вы приехали сюда, — процедил он. — «Зонал-араши» жёлтого цвета.

— Ах, вы об этом, — улыбнулся я, заметив, что вокруг нас стало немного тише. — Вы имели в виду автомобиль?

— Да, «Зонал». Сколько стоит?

Я посмотрел на него более внимательно.

— Прошу прощения, но вам удалось обескуражить меня вторым вопросом подряд. Сколько стоит автомобиль?

— Да! Я её покупаю!

«То ли чайничек медленно закипает, то ли фляжечка подсвистывает», — озадаченно заметила Миа. — Ну нет, только не это!'.

Надо отдать ему должное: наглости и уверенности у него было с запасом. Подойти к незнакомому человеку и без предисловий предложить купить его вещь — это нужно искренне считать себя осью, на которой крутится этот мир.

Из неприятного: я пока не мог понять, провокация это или мне просто не повезло попасть на такого идиота.

— Примите мои искренние сожаления, — сдержанно улыбнулся я. — Но похоже вас ввели в заблуждение. Она не продаётся. Но — выбор хороший. Потрясающий автомобиль, если вы — ценитель.

— Тогда распорядитесь… — продолжив говорить, он внезапно замолчал. — Что? В смысле, она не продаётся? Я же сказал, что покупаю её у вас!

— Иногда так бывает, — пожал я плечами. — Некоторые вещи нельзя купить за деньги.

— Вы что, набиваете ей цену? — неприятно поморщился он. — Хорошо! Я даю вдвое больше!

— Нельзя дать вдвое больше за вещь, которая не имеет цены, — терпеливо объяснил я. — Тем более, эта вещь не моя. Я сразу предупрежу ваш вопрос: если владелец «Зонал-араши» надумает её продать, я буду первым, кто её приобретёт.

— То есть, вы мне отказываете? — в голосе уже сквозила неприкрытая злость. — Хорошо подумали?

Признаю, я испытал раздражение.

«Андрей, — предупреждающе произнесла Миа. — Не надо».

Демонице отвечать я не стал.

— Молодой человек, — я не спеша поправил край белоснежного платка, аккуратно видневшегося из кармана. — Судя по вашим аргументам, вы привыкли, что деньги решают любой вопрос. В целом, это понятно, поскольку других аргументов у вас, по видимому, нет. Это прискорбно для меня, как для человека, которого вы сами выбрали своим собеседником.

Тишина вокруг усилилась.

— Но смею обратить ваше внимание на то, где мы находимся. Очень сомневаюсь, что в программе этого чудесного вечера планировался аукцион автомобилей, состоящий из одного лота.

Откуда-то сбоку явственно послышался тихий смешок. Беда в том, что и мой оппонент его услышал, тут же катнув желваками, сжав кулаки.

— Я прошу прощения, — сделав знак рукой с просьбой подождать, отчего глаза у щёголя сузились, повернулся к официанту. — Спасибо, Артур!

Взяв с подноса стакан, я снова обратил внимание на собеседника.

— Так вот, о чём я… Предлагаю закончить этот неуместный торг и насладиться прекрасным вечером, — улыбнулся я. — Хотите сока?

Было заметно, что в таких ситуациях ему если и доводилось бывать, то это было очень давно. И сейчас он не понимал, как себя вести, хотя до этого всё было ясно.

— Благодарю, но нет! — по глазам было видно, что будь его воля, он бы ответил по-другому. — Хорошего вечера.

Круто развернувшись, щёголь с прямой спиной отошёл.

«Список врагов только что пополнился, — хмыкнула Миагозра. — Даже не представляю, кто это был».

Пожав плечами, я оглянулся. Встретившись взглядом с красивой женщиной в строгом вечернем платье, я поймал на себе её внимательный взгляд. Следом прилетела улыбка. Уголками губ, но здесь важен сам знак того, что человек, о котором меня особо предупреждала Алианна, только что показала, что наблюдает за мной.

«Так ты её внимания добивался? — разочарованно вздохнула Миагозра. — Это можно было сделать гораздо проще. Ладно, пусть это остаётся на твоей совести. Нужно это заканчивать. Давай свой третий вопрос».

И снова меня отвлекли от внутреннего диалога. Но заметив взгляд официанта, который сейчас спешил ко мне, я непроизвольно подобрался. И не ошибся.

— Ваша светлость! Прошу прощения, что прерываю, но с вами хотят поговорить, — очень тихо произнёс Артур.

Что-то уточнять я посчитал излишним, поэтому, подумав, просто кивнул.

— Прошу следовать за мной, ваша светлость!

«А третий вопрос я задам после этого разговора».

«Знаешь, — задумчиво произнесла демоница. — Уже даже мне интересно, к кому мы сейчас направляемся. Да и в целом — как закончится этот вечер. Слишком противоречивые чувства он продолжает вызывать…».

«Святой Аарон, — наигранно восхитился я. — Это так мило. Неужели ты переживаешь за меня, дорогая?».

«Я переживаю за себя, — беззлобно огрызнулась Миа. — И за то, что кто-то может оторвать тебе башку раньше, чем это сделаю я».

«Мечтай больше, — фыркнул я. — Всё, что ты можешь делать — встревать в разговоры и теряться в самые неподходящие моменты. А уж умение появляться, как ни в чём не бывало, даже если ты неправа — твой главный минус. Ты же в курсе, что это заметно?».

Вяло подначивая Миагозру, я не забывал цепко осматриваться по сторонам. То ли это был единственный путь в пункт нашего назначения, то ли мой проводник специально повел меня таким образом, чтобы я смог в полной мере оценить вкус хозяина поместья.

Как оказалось, мы направлялись в сторону террасы, расположившейся с обратной стороны особняка. Прошагав через боковую галерею с высокими арочными окнами, за которыми парк уже постепенно погружался во мрак, мы попали в это красивое место, скрытое от любопытных взоров, но при этом весьма вписывающееся в общий стиль.

Длинная, широкая, с массивными мраморными перилами и редкими приглушёнными фонарями, дающими достаточно света чтобы комфортно передвигаться, не боясь загреметь носов вперед, но не совсем достаточно, чтобы в деталях видеть лица с небольшого расстояния.

Разумеется, данный факт нам с Миа совершенно не мешал, но, как говорится: «Кто на что учился».

Террасу смело можно было назвать уютной, но созерцание красот поместья — последнее, что меня сейчас интересовало, поскольку меня начал грызть смутный червячок беспокойства.

Хуже всего было то, что я пока не мог понять, почему это чувство возникло? Что я упускаю?

Незнакомый мне мужчина стоял у перил, глядя на парк. Когда я подошёл, он даже не обернулся, будто зная, что мой сопровождающий остался у входа, поэтому на несколько десятков метров возле нас нет ни одной живой души.

Такие психологические уловки я и сам когда-то с успехом проворачивал, поэтому не стал тушеваться, представляться, что-то первым. Сами всё скажут. В конце концов — не я бенефициар этого рандеву.

Вместо этого я занял место рядом. Здесь и правда было хорошо.

— Красивое место, — ровно произнёс мужчина, будто прочитав мои мысли. — В наши дни отсутствие кричащей роскоши уже можно считать наличием вкуса. Как считаете?

— Подписываюсь под каждым словом, — вынужден был согласиться я, слушая лёгкий шелест крон. — Умиротворяет, настраивает на нужные мысли.

Короткий смешок собеседника, которого я не смог даже приблизительно идентифицировать ни по одежде ни по общению, не дал никакой ясности.

— Вы любите тишину?

— В некоторые моменты я её очень ценю, — честно признался я. — Когда она помогает думать.

— Разумный подход, — мужчина повернувшись ко мне. — Особенно в вашем возрасте. В двенадцать лет об этом не задумываются даже умные и способные дети и шумят, как самы обычные.

— Шум мне пришлось оставить на парковке, — я вычленил из его фразы главное, поняв, что именно он у меня спрашивает.

То, что это был человек непростой, было очевидно. Кто вообще в этом месте был простым, если даже Артур, который разносит сок, был кем-то? Непонятным оставалась лишь принадлежность моего собеседника. Но, думаю, мне об этом скажут в самом ближайшем времени.

Мужчина тихо рассмеялся, оценив мой ответ.

— Меня можете звать отец Люциус.

Если он меня и удивил, то не сильно, поскольку такой вариант я тоже рассматривал.

Внутри недовольно заворочалась Миагозра, но от комментариев, почему-то, воздержалась.

— Барон Андер он Сворт. Очень приятно.

— Я рад, что вы прислушались к просьбе Бертольда и выделили немного времени, чтобы отвлечься от повседневных дел. В свет иногда тоже нужно выходить.

«Ну да, — скептически заметил я про себя, зная, что демоница меня всё равно слышит. — С такими просьбами и приказов не нужно. Попробуй тут откажись».

— Мне нужно с вами обсудить один щекотливый момент, господин барон.

«Да кто б сомневался».

Я коротко кивнул.

По моему опыту, такие персонажи говорят тихо, стелят мягко, но потом — очень жёстко спать. И хорошо, если у себя в постели, а не во временно выделенных «апартаментах» инквизиции.

— Мне очень интересны люди, которые делают неожиданные вещи и при этом отдают отчёт своим действиям. Это ещё одно редкое качество, которое я ценю.

— Почту за комплимент, — нейтрально ответил я, убрав из голоса любой намёк на улыбку.

— Да бросьте, — отмахнулся он. — Это всего лишь наблюдение. Просто ваше имя в последнее время очень часто попадается мне на глаза. И у меня это, честно говоря, вызывает определённую обеспокоенность.

— Обеспокоенность в чём? — разговор стремительно переставал мне нравиться.

— Скорее, в «ком», — мягко поправил меня Люциус. — Меня беспокоят ваши отношения с родственниками. Речь об он Фаренах, господин барон.

А вот этого я совершенно не ожидал.

— Барон, я скажу вам кое-что. Не как представитель Корпуса Инквизиторов, а просто, как старый умудрённый опытом человек, видящий некоторые ситуации немножко дальше, чем остальные. Просто примите к сведению, что месть часто кажется единственным выходом. Но я бы настоятельно советовал вам наладить отношения. Это не тот повод, чтобы лить родную кровь попусту.

— Интересно, и каким образом мне с ними налаживать отношения после всего? — неприятно изумился я. — Предлагаете мне всё забыть и простить?

— Я лишь проявляю озабоченность непростой ситуацией, ваша светлость. Когда очень молодой и очень новый Глава Рода начинает устраивать маленькие войны, внося хаос в работу отлаженного механизма, это создаёт определённые сложности. Да, Отмщение — ваше святое право, но только тогда, когда это не доставляет нам проблем. Вы меня понимаете?

Ну тут даже дурак бы понял. Мне всё сказали предельно вежливо и доступно, обозначив зону интересов Инквизиции.

— Хорошо понимаю, — невольно скрипнул я зубами.

— Я правда очень рад, — произнёс Люциус с мягкой интонацией, похожей на шелест меча, вынимаемого из ножен. — И я был бы огорчён, если бы ваши, в целом, весьма энергичные и правильные действия случайно нарушили то, что я выстраивал не один год, — инквизитор чуть наклонился ко мне. — Это было бы неудобно для всех. В первую очередь, для вас.

— Я вас понял, отец Люциус, — сказал я, тщательно взвешивая каждое слово, чтобы не допустить ошибки. — Но всё же просьбы должны соответствовать текущему положению вещей. И речь сейчас не о моей наживе.

— Барон, давайте так… Ваши требования законные, обоснованные, действия правильные. Вы хотите укрепить позиции Рода, получить ресурсы, инструменты влияния. Это всё разумно. Но что, если я вам скажу, что от вашего нового родового актива больше не поступит проблем? Работайте, развивайтесь, платите налоги в имперскую казну. Всё закончилось.

Пауза получилась сама собой.

Вот это было неожиданно.

Предложение было действительно «жирным», как назвали бы его в моём мире. Мне, буквально, прямым текстом сказали, что к «Импульсу» больше никто не полезет и пакостей чинить не станет.

— Все вопросы решаемы, ваша светлость, — продолжил Люциус. — При определённых условиях, вполне решаемые. Но мне хотелось бы чётко понимать, что взамен не возникнет новых сложностей.

Голос инквизитора прям сочился тёплотой, будто он беседовал со старым другом, а не зажимал мне обстоятельствами причинное место в тисках, не оставляя выбора, наступив на горло моей гордости.

— Вы можете не беспокоиться об этом, святой отец, — наконец, произнёс я. — Я сделаю всё, что в моих силах. Разумеется, если он Фарены так же «проникнутся» обстоятельствами.

— Не переживайте. Можете считать, что они уже прониклись.

Значит, он Фарены уже в курсе. Занятно.

— Артур проводит вас обратно, — спокойно произнёс он, не поворачивая головы. — Надеюсь, мы остаёмся с вами добрыми друзьями. В вашем положении, они будут совсем не лишними. Приятного вечера. Думаю, он ещё не закончился.

Я стоял у перил ещё несколько секунд. Смотрел на парк и поймал себя на мысли, что не услышал звука шагов инквизитора. Он растворился в полумраке террасы совершенно беззвучно, словно призрак.

Первой неожиданностью было то, что Миа мне так и не ответила, выбрав позицию молчаливого наблюдателя. Ни во время, ни после разговора.

Вторая неожиданность заключалась в том, что заявленного Артура на выходе не оказалось.

— И что бы это могло означать? — задумчиво пробормотал я, вспоминая обратный путь. — Завал на кухне? Или мне снова таким нехитрым образом указали на моё место?

Задача поиска пути была не из простых, потому что полностью доверившись провожатому, я в какой-то момент совершенно потерял направление, тупо следуя за ним.

Поскольку демоница так и продолжала играть в молчанку, я примерно прикинув, принялся выбираться в главный зал.

Несколько минут спустя мне всё же пришлось признать, что я заблудился.

«Позорище, — неожиданно и недовольно пробурчала Миагозра, будто очнувшись от спячки. — Непонятно, как ты вообще дожил до таких лет с твоим умением ориентироваться?».

— Что это было?

«Не хочу отвечать. По крайней мере сейчас, — проворчала демоница. — Сейчас направо».

Свернув в очередной раз в неприметный коридор, через который мы точно не проходили, я чудом не вздрогнул от неожиданности.

Задействуй я «радар», появление неизвестных троих, вынырнувших из тени, точно бы не пропустил.

А нет — один мне был точно знаком. Тот самый не представившийся щёголь, что так настойчиво хотел купить «Зонал-араши».

Остальные двое, примерно, его ровесники: черноволосый крепыш, гораздо выше и шире в плечах, чем щёголь и ещё один — коротко стриженный шатен с цепким взглядом и надменным лицом, будто я у него взял в долг, но ещё об этом не знаю.

Вышли они неторопливо, перекрыв коридор с ленивой уверенностью хищников, у которых всё под контролем.

— Ох, какая неожиданная встреча, — удивлённо, будто реально не ожидал меня здесь встретить, воскликнул щегол. — Ты, наверное, с непривычки заблудился, барон? Не доводилось гостить в нормальных поместьях?

«Да ладно… Нет, ну вы серьёзно?».

Миагозру было весьма сложно удивить, но сейчас, кажется, молодым людям это удалось. Да что там она — я сам выпал в осадок от этой непосредственности.

Баланс очков, которые щёголь так и не набрал в моих глазах во время нашего общения, сейчас вообще рухнул ниже нуля, стремительно приобретая отрицательный потенциал.

«Андрей, может у меня галлюцинации? — задумчиво хмыкнула демоница. — Поправь меня, если я ошибаюсь. Сейчас, перед нами стоит троица идиотов, которые решили без лишних глаз встретить в тёмном коридоре малолетнего барона? Только явно не для того, чтобы угостить его пастилой. Верно?».

«Верно, — мне захотелось рассмеяться. Такого удивлённого голоса демоницы я не слышал никогда. Уж очень это было потешно. — Мне интересно, почему только втроём? Больше никто не согласился или они подумали, что справятся?».

«У меня нет слов! Даже в моём мире это…».

«Зашквар?», — помог ей я.

«Точнее и не скажешь, — согласилась Миа. — Я не перестаю удивляться. Это же надо — довести взрослого дядьку до той степени, что он бросился мстить малолетке. Всё же у тебя талант располагать к себе людей».

«То есть, его неадекватность и неумение владеть эмоциями ты даже не рассматриваешь?», — мой вопрос канул в пустоту.

— Знаете, что меня удивляет? — я устало вздохнул. — Несоответствие собственных ожиданий, в которых вы отчасти виноваты. Обычно, чем благородней общество, тем взвешенней слова и действия его представителей, понимаете? На деле, всё оказалось намного прозаичней.

— Это ты на что сейчас намекаешь, щенок? — вспыхнул несостоявшийся покупатель.

Ну вот. Не прошло и трёх секунд, а его манера общения и тон с головой выдал намерения. Ещё и оскорбление прилетело.

— При том, что ни в первый раз, ни сейчас вы так и не соизволили представиться, — я небрежно взмахнул кистью, делая ему знак замолчать, отчего его лицо ещё больше побагровело. — И мне правда жаль, что именно мне приходится говорить вам очевидные, для любого благородного, вещи, господин «Покупаю за двойную цену», — бросив осуждающий взгляд на его спутников, я почесал щёку пальцем. — И если вам это можно простить из-за отсутствия манер, то вот вашу группу поддержки я совершенно не понимаю.

«Такое же напыщенное, уверенное, что мир крутится только вокруг них, быдло. Как и этот павлин, — тут же припечатала вердиктом демоница — Что тут понимать? Ты кому сейчас о правилах хорошего тона рассказываешь?».

— Он что, дурачок? — удивлённо обернулся к щёголю крепыш. — Может ему нужно всыпать розг, как слуге, а не надрать уши, как ты собирался изначально?

— Заметьте, ваша компания уже дважды оскорбила меня, — выбрав самый снисходительный тон, на который был способен, я покачал головой. — Не знаю, какие у вас здесь порядки, но в моём поместье у нас даже к слугам не применяют телесных наказаний. Но, теперь я понимаю, как вы спелись, господа. Отсутствие воспитания, как я и предполагал. Наверное, тяжёлое детство? Деревянные игрушки, гвоздями прибитые к полу? Скользкие полы в детской?

— Стефан, теперь ты убедился? Я оказался прав. Мелкий засранец совершенно не выбирает слов, общаясь со старшими, — уверенно усмехнулся щегол. — И манерам его стоит всё же поучить. Но, немного позже. Сначала мы поговорим. Ты же сегодня был очень разговорчивым весь вечер? Так что мне хотелось бы продолжить, — в голосе проскользнула угроза.

«Бли-и-и-н, — воскликнула демоница, а у меня в голове возник образ маленькой девочки, приложившей ладони к щекам. — Похоже, он понял, что ты его стебёшь. Представляешь, Андрей? Ты спалился!».

«Очень смешно!».

— Мне не о чем с вами разговаривать, — сухо произнёс я, окончательно оценив обстановку, посчитав её неопасной для себя. — И я бы настоятельно попросил вас поджаться немного к вон той стеночке, чтобы у меня была возможность пройти. А если вы мне любезно укажете путь к главному залу, моя благодарность будет безгранична и всем будет счастье.

— Щенок, похоже, не понял, в какой ситуации оказался, — лениво подал голос третий. — И он сейчас просто над нами издевается, вместо того, чтобы с мокрыми штанами умолять нас, чтобы мы милостиво приняли его авто в дар.

— Это ненадолго, — прошипел крепыш и шагнул вперёд, решив перейти от слов к действию.

«А мог бы жить», — задумчиво протянула Миагозра, выплеснув в мой источник немного накопленной силы.

Что ж, в конце концов каждый сам кузнец своего счастья. В данном случае — здоровья.

«Давай, Миа, — скомандовал я. — Только не груби, а то я тебя знаю. Аккуратно, без фанатизма. Может это вообще — сын императора, кто знает?».

Конечно, если бы это было так, я бы сделал всё, чтобы избежать подобной ситуации. Но, дело в том, что сыну императора было четырнадцать или пятнадцать, если мне не изменяла память. Так что щёголь никак не мог им оказаться.

Зачастую более массивные люди в большинстве ситуаций наивно полагают, что габариты и сила всегда решают. Такие на закономерное утверждение: «Чем выше шкаф, тем громче падает», отвечают что-то типа: «Чем меньше тумбочка, тем дальше летит».

Вот только это распространённое и дорого стоящее заблуждение.

Видя чёткое намерение крепыша, я не стал отшатываться, бежать назад или звать на помощь, чего от меня, наверняка, ждали. Рассчитав, когда рука крепыша уже проделает половину пути, я просто шагнул вперёд.

Короткое молниеносное движение рукой, в конструкцию которой Миа уже внесла свои коррективы, и крепыша, получившего в «солнышко», скрючило.

«Не знаю, какой у него пресс, поэтому… вот так, пожалуй», — демоница мягко взяла тело под контроль, и в следующее мгновение залепила носком по его голени.

Взвыв, крепыш грохнулся набок.

Мягко скользнув вбок, я даже не обернулся, чётко зная, что на пару минут у меня осталось всего два соперника.

Использовать свои возможности нужно было с величайшей осторожностью. Даже мелькнула мысль, что эти придурки были подосланы для того, чтобы меня спровоцировать на активные действия.

Быстро разложив всё по полочкам, понял, что это — паранойя. Даже если Люциус что-то и заподозрил, прошло катастрофически мало времени, чтобы организовать эту «подставу». Думается мне, что для инквизитора такого уровня — это слишком мелко.

Да и сам способ проверки ребёнка явно не должен был включать силовой вариант, если конечно неизвестный кукловод этого спектакля — не полный отморозок.

«Андрюша, успокойся. По минусу температуры в голове тебе здесь равных нет, — едко заметила Миагозра. — О, а ты вообще дурак, дядя?».

Последняя фраза была адресована второму спутнику щёголя, который, видя, что произошло с крепышом, не придумал ничего лучше, чем попытаться подскочить меня и пнуть.

Меня! Пнуть! Как дворового пса!

Пока я только начинал наполняться возмущением, демоница, умничка, снова сработала, как нужно.

В тот момент, когда носок лакированной туфли уже был готов вонзиться мне под рёбра, тело само выбросило руки навстречу.

Мягкий блок, захват, шаг назад со слабым доворотом, и нападавший, потеряв опорную точку, сел на шпагат, на миг став почти моего роста

От классического выполнения этого элемента растяжки это, конечно, отличалось, поскольку не подразумевало истошного крика боли и треска брюк, который я явственно услышал, после выполненного шатеном «па».

Сочная оплеуха, которой вдогонку наградила его Миа, полностью закрыла вопрос с удовлетворением моих претензий к данному молодому человеку.

Только начиная понимать, что только что произошло, щеголь смотрел на меня таким взглядом, будто увидел ожившего мертвеца.

Я на миг забеспокоился, что Миа, в порыве энтузиазма где-то засветилась, но она поспешила убедить меня в обратном. Наличие навыков самообороны у двенадцатилетнего ребёнка — это результат кропотливых тренировок, а не вселившегося беса или иной чертовщины.

— Ты хотел поговорить, — спокойно произнёс я, слегка отряхнув ладони от несуществующего мусора. — Внимательно слушаю. У тебя пятнадцать секунд.

— Ты… ты… ты что натворил? — отмер он наконец, с трудом отвёл взгляд от своих друзей. — Я же просто…

— Просто что? — моя бровь изогнулась. — Напал на ребёнка с двумя подельниками? Попытался его избить? Напугать? Отжать автомобиль? Что из этого? Ты чего добивался вообще, дурачок?

— Да ты…

— Заткнись! — прошипел я, теряя терпение.

Рывком сократив расстояние между нами, я произнёс ещё тише:

— Ваши действия, господин «Куплю за двойную цену», нанесли смертельную обиду моей дворянской чести и достоинству, — по мере того, как я говорил, глаза щёголя расширялись. До него, наверное, понемногу стало доходить. — И как оскорблённая сторона я вызываю вас на дуэль. Условия — смерть одного из нас. А вот выбор оружия — ваша прерогатива. Потрудитесь в течение получаса найти себе секундантов.

«Ты что творишь? — ор демоницы резанул по барабанным перепонкам, словно пенопластом по стеклу. — Вообще с катушек слетел? Какая нахрен дуэль?».

«Поздно пить „Боржоми“, — безмятежно заметил я. — Слово сказано».

«Твою ж мать! — натурально вызверилась Миагозра. — Только я подумала, что всё обойдётся, ты снова сотворил новое дерьмо! Зачем?».

«Успокойся. Всё под контролем. Просто доверься мне».

«Доверься?», — она и не думала успокаиваться, не на шутку разозлившись. — В каком месте? До или после дуэли? Дуэли, кретин ты недоразвитый! Дуэли!!! До смерти!!!'.

Не особо вслушиваясь в её крики, я поманил пальцем щёголя, призывая, наклониться его поближе. И когда он автоматически выполнил мою просьбу, то совсем неожиданно для себя оказался в моём крепком захвате.

— А чтобы вы случайно не забыли, что у вас дуэль, господин «Всё оплачу», я оставлю вам небольшое напоминание…

Я не стал его калечить.

Это было бы слишком просто и грязно для этого вечера и того, что я собирался провернуть.

Вместо этого я шагнул ближе, сократив расстояние до критического, и, глядя в испуганно бегающие глаза щёголя снизу вверх, коснулся пальцами его левой манжеты.

Его запонка, массивная, золотая, с явно фамильным гербом, легко поддалась нажатию. Когда раздался едва слышный хруст, я сдавил сильнее, чтобы мягкий металл окончательно потерял форму.

Сделал я это без задействования заёмных сил. Фокус, весьма эффектный, но на данном этапе моего развития отбирающий колоссальное количество силы, которую я ещё пока учился контролировать. Но этого, разумеется, щёголь знать никак не мог, поэтому эффект получился ровно таким, какой мне и был нужен для доведения «зрителей» до нужной кондиции.

Заметно побледневшее лицо, почти растерявшего всю свою спесь молодого человека, выглядело бесценно. Как будто это была не запонка, а его собственные пальцы.

«Ты гляди, проняло».

— Это первая зарубка на память о нашем разговоре, — сказал я так тихо, чтобы слышал только он. — А через полчаса мы проверим, сколько мне потребуется усилий, чтобы сломать что-то более… хрупкое.

Я аккуратно поправил складку на его пиджаке. Вышло даже как-то по-отечески, если бы не мой рост и возраст. Молча обойдя корчащуюся на полу парочку, я двинулся дальше по коридору.

— Не заставляйте меня ждать, — бросил я через плечо, не поворачивая головы.

«Ты или полный психопат, или сейчас очень просчитался, — констатировала Миагозра с ледяным спокойствием. — Ты вообще представляешь, какими подробностями обрастёт твоя выходка?»

«Пф-ф-ф, естественно представляю, — я возмутился. — Я что, зря старался?».

Миа заковыристо выругалась.

В данный момент она совершенно не понимала, что я задумал, поскольку свой разум я сознательно закрыл, после того, как она оставила меня наедине с Люциусом. И её, как существо, просчитывающее свои и чужие действия на несколько ходов вперёд, это очень выводило из себя.

Мелко, понимаю.

Но и упустить повод лишний раз показать Миа её законное место я не мог. Без дрессировки она вообще отобьётся от рук.

«Может ты всё же выведешь карту? — вздохнул я. — Здесь реально можно заблудиться. И не забывай, что мне ещё нужно найти секунданта».

«Да неужели? — язвительно отозвалась демоница. — И кого же ты собираешься припахать к своему цирку? Я знаю совершенно точно, что ничего похожего на дуэльный кодекс ты не читал, так что говорю сразу — Артурчик не подойдёт! Он милый, но его потолок — стучать своему хозяину и разносит сок. А секундант должен быть ровней, как тебе так и другой стороне».

«Вообще не вижу проблем, — пожал плечами я. — Сейчас всё будет».

Я на несколько секунд приоткрыл сознание, чтобы она прониклась.

«Нет, своей смертью ты не умрёшь», — изрекла Миа и замолчала.

Я вышел в главный зал под звуки струнного квартета. Музыка сменилась на более лёгкую, будто отсекая от душного пафоса присутствующих.

Здесь, на первый взгляд, ничего не изменилось. Всё та же текучая, вязкая атмосфера. Гости перетекали из одной группы в другую, обмениваясь ничего не значащими фразами, бесконечно расшаркиваясь.

Но я уже понимал, что произошедшее в одном из коридоров поместья обязательно станет известным. Даже у самых дальних и толстых стен есть уши. А уж в таких местах и подавно.

Да и пострадавшим от собственной глупости будет трудно скрыть произошедшие с ними перемены. Кто-то из слуг что-то видел, кому-то скажет.

Такие новости разносятся почище лесного пожара.

«Ну да, вряди ли тот франт быстро заштопает свои брюки», — фыркнула Миагозра, развеселившись. — Придётся сверкать прорехой, через которую будет видно его дворянское происхождение'.

Шутку я оценил, но в данный момент мозг уже переключился на анализ вводных. И сейчас меня занимал вопрос: «Сколько минут потребуется, чтобы информация о произошедшем просочилась в главный зал и достигла нужных ушей?».

Мне оставалось только ждать, пока всё докатится, осядет, а присутствующие отреагируют и проникнутся.

Пусть щеголь со своими прихлебателями вернутся назад, пусть и не в полном составе, а их вид сам всё скажет за себя.

Запонка, хоть и кажется сущей мелочью, однако высший свет, который замечает даже неровно заправленный платок, подобного не прощает. Всё будет замечено.

Нужно было занять себя чем-то примерно около десяти-пятнадцати минут, пока концентрация азарта и ожидание зрелища достигнут апогея. И я не придумал ничего лучше, чем обратить свое внимание на картины.

Неторопливо двинувшись вдоль стены, скучающе принялся рассматривать первую, на которой был представлен пейзаж. Горы туман, очертания какого-то города с высоты птичьего полёта. А поскольку в живописи я разбирался, как свинья в апельсинах, то быстро утратил интерес к полотну, направившись к другому.

«Посмотрите, кто появился с виноватой моськой, — дипломатично заметила демоница. — Давай после дуэли сломаем ему несколько пальцев. Чтобы тоже запомнил, как нельзя делать».

Подошедшего Артура я тоже заметил, но никак не отреагировал, продолжая смотреть на тщательно прорисованный зимний лес.

Официант, в чём я уже закономерно сомневался, выглядел взволнованно. Лёгкая испарина на лбу и немного сбившееся дыхание говорило само за себя — он куда-то или к кому-то спешил. Вряд ли ко мне, чтобы вручить очередную порцию сока.

— Ваша светлость, — произнёс он тихо с поклоном. — Прошу прощения за то, что не дождался вас у выхода с террасы. Я… у меня возникли небольшие сложности. Пришлось срочно отлучиться, чтобы уладить вопросы на кухне.

Я молча взял стакан с апельсиновым соком и сделал глоток. Сок был холодным, свежим, поэтому я не удержался и осушил стакан до дна.

— Артур, — сказал я, возвращая стакан на поднос, — ты же понимаешь, что я не настолько глуп, чтобы поверить в «вопрос на кухне»? Для чего ты сейчас оправдываешься?

Он замялся, переступил с ноги на ногу.

— Господин барон, я не могу всего сказать. Мне нельзя. Но поверьте, я должен был уйти. И я не мог вас предупредить. Это было… не от меня зависело.

Я повернулся к Артуру всем корпусом. Взял его за локоть и знаком показал, чтобы он немного наклонился.

— Артур, я не злюсь, — максимально ровно произнёс я. — И я не собираюсь выяснять, что ты делал и с кем говорил. Мне, как бы это сейчас не прозвучало — плевать. Но давай с тобой договоримся на сегодняшний вечер… Если меня ожидают ещё какие-то сюрпризы, постарайся хотя бы предварительно кивнуть. Это же не сложно? Нет?

«Заблудиться в этом поместье, и подохнуть от стилета в печени в твоём теле — слишком позорная смерть для меня, — вставила свои пять копеек Миагозра. — Так что, если он соберётся снова устроить нам очередную экскурсию, пусть работает экскурсоводом. Так ему и скажи!».

Артур выдохнул с явным облегчением, помотав головой.

— Больше никаких сюрпризов, Ваша светлость. Если они и будут, то я к ним не буду иметь никакого отношения.

— Вот и славно, — подытожил я, сцапав поблёскивающую соком дольку нарезанного персика на тарелке. — Артур, а теперь скажи мне вот что… Сколько примерно человек уже знает о произошедшем?

Официант едва заметно улыбнулся, окончательно поняв, что буря обошла его стороной.

— К тому моменту, как вы доедите этот персик, об этомм будет знать каждый десятый. А через четверть часа — все.

— Ну вот и хорошо, — кивнул я. — Тогда у меня есть ещё четверть часа, чтобы прогуляться по залу.

— Как вам будет угодно, ваша светлость.

Официант исчез так же бесшумно, как и появился, но я почему-то знал — Артур будет крутиться поблизости.

«Что ты собрался делать с секундантом? — в лоб спросила демоница. — Представь, если никто не изъявит желания выступить на твоей стороне? Ты об этом вообще думал?».

«Дорогая, не нужно делать мне нервы, — сварливо отозвался я. — Всё будет хорошо. Здесь присутствует человек, которому если и хотелось бы отказаться, но он не сможет этого сделать, чтобы не потерять лицо. Так что, расслабьтесь и получайте удовольствие».

«Как же меня бесит твой самодовольный тон, — процедила Миа. — Если бы только знал!».

Прогулка по залу растянулась немного дольше, чем я планировал.

Не потому что я так уж старался выдержать необходимую паузу в четверть часа, а просто так получилось само собой.

Практически каждую минуту кто-то из гостей считал своим долгом либо кивнуть мне с плохо скрытым любопытством, либо демонстративно отвернуться, показывая своё отношение.

Только непонятно: к моей персоне или к тому, что я сделал.

Один весёлый персонаж вообще подошёл ко мне с двумя стаканами чего-то крепкого, настойчиво намереваясь выпить со мной, ибо я «потрясающий молодой человек, который его впечатлил».

Судя по тому, что присутствующие презрительно не кривились, либо подобное состояние этого субъекта было абсолютно привычным для всех, либо это был кто-то серьёзный, раз его не попытались ни вывести на свежий воздух ни сделать замечание.

«Вон тот ещё дирижабль, в зелёном камзоле, уже дважды продефилировал мимо нас, — заметила Миагозра, после того, как я вежливо отказался от выпивки, двинувшись дальше. В её голосе прорезалось нездоровое веселье. — Может ты автографы уже начнёшь раздавать?».

Отвечать я не стал, так как тоже заметил тактические манёвры толстяка.

Спустя четверть часа перемены настроения в зале уже можно было ощущать кожей. Такое не измеришь ни одним прибором.

Разговоры стали чуть громче, взгляды — чуть чаще. Начали образовываться компактные группы от четырёх человек, сгрудившихся намного плотнее, чем того требовала обстановка или обычная светская беседа.

«Праздник к нам приходит, — нараспев прокомментировала Миагозра. — Главное, чтобы он не закончился чьими-то похоронами. Да, Андрей?».

Ответить я не успел.

— Барон он Сворт, — раздался бархатный голос за спиной. — Признаться, вы сегодня удивительно щедры на впечатления.

Обернувшись, я увидел ту самую даму в строгом вечернем платье, в привлечении внимания которой так неосмотрительно обвинила меня Миагозра.

Теперь она стояла в нескольких шагах от меня, сложив руки перед собой, и разглядывала меня с неподдельным любопытством. Агрессии или осуждения не было, а вот интерес женщины вполне ощущался.

— Ваше сиятельство, — я поклонился даме, как того требовал этикет. — Барон Андер он Сворт, к вашим услугам.

— Инесса он Кранц, — она тепло улыбнулась, однако я был уверен, что титул она не назвала сознательно. — Вы своим необычным появлением оставили незабываемые впечатления у половины зала. Это дорогого стоит. Вам этого показалось мало? Решили, что успех нужно закрепить?

Лёгкая поддёвка и тон, с каким она была произнесена не оставляли иного толкования. Женщину эта ситуация веселила.

«Маркиза уже всё знает, — тут же вклинилась Миа. — И, судя по всему, знает больше нас с тобой».

— Закрепить? Нет, что вы, — небрежно отмахнулся я. — В том, что неприятности находят меня сами, моя вина только косвенная. А последствия — это то с чем мне приходится работать, когда вступает в конфликт разница воспитаний.

«Во ты завернул, — цокнула языком демоница. — Разница воспитаний, вы посмотрите на него. Значит, как наматывать на клинок чужие кишки, его воспитание молчит, как парализованное. А тут ему решили надрать уши за его же выходки, и сразу конфликт воспитаний. Ну просто святой ребёнок».

— Разница воспитаний, — Инесса негромко рассмеялась, повторив, сама того не подозревая, слова Миа. — Знаете, в своей жизни я видела вызовы из-за случайно оброненного платка, из-за непонятой шутки. Даже из-за спора о новом аромате парфюма и времени раскрытия верхних нот сандала. Но: «разница воспитаний» переплюнула их все. Вызвать Артемия он Скалле на дуэль до смерти в доме канцлера… Простите мою прямоту, но более безумной вещи я ещё не видела.

Артемий он Скалле.

— Вы, наверное удивитесь, но до сегодняшнего вечера я даже не слышал этого имени, — пожал плечами я. — Да и имя в какой-то момент склонно становиться лишь набором звуков, если его обладатель забывает элементарные правила вежливости.

— Некоторые наборы звуков могут себе позволить ещё и не то, — от её изучающего взгляда я не чувствовал никакого дискомфорта, что было довольно непривычно. — Я уже осведомлена, что вы не очень любите, когда вам дают советы, поэтому я просто озвучу, поскольку вы, видимо, не понимаете, куда ввязываетесь.

«Ну наконец кто-то решил заняться твоим образованием бесплатно, — наставительно заметила Миагозра. — Слушай внимательно, неуч, вдруг что полезное скажет».

— Буду благодарен за любую информацию.

— Артемий он Скалле. Его отец Родер он Скалле — второй голос в дворянском совете от западных земель. Влияние, деньги, связи. Весь этот арсенал — за спиной этого заносчивого молодого человека. И если вы всерьёз рассчитываете убить его на дуэли, вам придётся считаться с тем, что жизнь вам начнут портить не дожидаясь окончания этого приёма.

Услышанное не порадовало. Не то чтобы это меняло мои планы, но информация была ценной, и пренебрегать ею было бы глупо.

— Спасибо за предупреждение, ваше сиятельство. Но, я примерно понимал, во что ввязываюсь.

— Правда? — она изогнула бровь, обдумывая услышанное. — Тогда позвольте спросить прямо: вы хотите его убить, или напугать?

Вопрос был задан настолько точно и в лоб, что я невольно замешкался.

«Хороший вопрос, между прочим, — заметила демоница. — Я бы тоже с удовольствием послушала ответ».

— Убивать я его не планировал, — ответил я честно. — Но выбора мне не оставили, кроме выбора места и времени дуэли.

— А ещё вас лишили выбора, как именно умереть, — Инесса покачала головой, но в её глазах промелькнуло что-то похожее на восхищение. — Либо либо вы самый большой безумец из всех, кого я видела за свою жизнь, либо человек, который знает, что делает. Впрочем, одно другому не мешает.

— Госпожа он Кранц, если вот начистоту… А почему вас так заботит судьба обычного барона?

Маркиза улыбнулась, но на этот раз мягче, будто мой прямой вопрос ей понравился больше, чем все предыдущие расшаркивания.

Бури не случилось, хотя я очень рисковал.

— Скажем так, барон. Я коллекционирую интересных людей. А вы, определённо, попадаете в эту категорию. К тому же, — она сделала паузу, — у меня свои счёты с семейством он Скалле. И если кто-то поставит их на место без моего непосредственного участия, я буду только рада.

«Ну наконец нашёлся хоть кто-то, у кого мотивы понятны и просты, — с явным удовольствием отметила демоница. — Люблю таких людей. Хоть какая-то определённость. Но, не обольщайся. Тебе не сказали и трёх процентов правды, какой бы милой не показалась её улыбка».

— Значит, у нас с вами когда-то может возникнуть общий интерес?

— Возможно, — она склонила голову набок. — Но это всё будет потом, господин он Сворт. Сейчас у вас есть одно маленькое незавершённое дело. И, полагаю, нам следует поспешить к месту дуэли. Ваш противник, скорее всего, уже нашёл секундантов и они ждут только вас.

Действительно, время утекало, а я до сих пор так и не решил вопрос со своим собственным секундантом. Инесса это тоже, судя по всему, понимала, и её следующие слова только подтвердили мои опасения.

— У вас есть секундант? — спросила она с плохо скрываемой усмешкой.

— Вот как раз работаю над этим, — улыбнулся я.

Инесса рассмеялась, на этот раз открыто и звонко, привлекая пару лишних взглядов.

— Барон, у вас счёт идёт на минуты, а вы «работаете над этим»? Прелестно. Хотя, мне действительно хочется верить, что у вас всё под контролем.

Маркиза открыла крохотную сумочку, извлекая оттуда визитную карточку из плотной глянцевой бумаги.

— Жаль, что я не могу быть вашим секундантом, — вздохнула она. — Позвоните мне дней через пять. Мне кажется, у нас найдётся о чём поговорить.

«Заметь, — едко прокомментировала Миагозра, — эта дамочка тебя раскусила быстрее, чем ты успел придумать легенду про „разницу воспитаний“. Может для разнообразия попробуешь с кем-то не врать?».

— Почту за честь, — я уважительно кивнул, принимая визитку. — Боюсь показаться навязчивым, но у меня есть к вам одна маленькая просьба. Не сочтёте за труд подождать меня две минуты, пока я переговорю со своим секундантом? А после этого я бы попросил провести меня к месту дуэли, — я улыбнулся, впервые за весь вечер позволив себе сделать это искренне, а не как того требовала вежливость. — А то я в этом прекрасном доме уже как-то раз заблудился. Поверьте, ничего хорошего не вышло.

И не дожидаясь реакции на свою шутку, я двинулся через весь зал прямо туда, где сейчас находился сверлящий меня недобрым взглядом Ширан он Фарен.

Разумеется, я понимал, что никто меня ждать не будет. Рылом не вышел, чтобы маркизы устраивали мне экскурсии.

Ширан он Фарен стоял в компании двух незнакомых мне мужчин, и по его лицу было видно, что весть о случившемся в коридоре уже тайной для него не являлась. Причём, судя по его губам, сжатым в тонкую полоску, радости ему эти новости тоже отнюдь не добавляли.

Он был раздражён и на меня взглянул мельком, будто на лотерейный билет, в котором красовалось лаконичное: «Без выигрыша».

Однако когда я подошёл ближе, разговор с его собеседниками оборвался сам собой. Один из них, пожилой мужчина с орденской планкой на груди, посмотрел на меня с плохо скрытым любопытством, второй же сделал вид, что нашёл что-то невероятно интересное в узоре паркета.

Ещё б ножкой шаркнул для полноты картины. Как дети, ей богу.

— Господин барон, — я коротко поклонился, вложив в обращение ровно столько уважения, сколько того требовал этикет, и ни каплей больше. — Рад вас видеть в добром здравии, дядюшка. А также рад, что вы не успели покинуть приём, поскольку у меня к вам есть просьба личного характера.

«Покинуть приём, который ещё в самом разгаре? — фыркнула демоница. — Да ты просто бог дипломатии и переговоров, Андрюша. Не устаю в этом каждый раз убеждаться. Продолжай в том же духе, чтобы быть первым бароном, задушенным взбешённым родственником на приёме».

Пауза, которая повисла после моих слов, была настолько густой, что её можно было резать ножом.

«Вот сейчас будет весело, — прокомментировала Миагозра с явным предвкушением, чуть ли не переходя на жаргон. — Смотри, у него же сейчас глаз дёргаться начнёт. Он же прекрасно понимает, какого хрена ты к нему припёрся. Только, видимо, не верит до конца, что у тебя хватит на это наглости. А зря. Наш Андрюша порожняк не гонит».

Ширан медленно повернулся ко мне всем корпусом, и на его лице отразилась целая гамма чувств, которую он, впрочем, безуспешно попытался спрятать за вежливой полуулыбкой.

— Барон он Сворт, — повторил он, будто пробуя моё имя на вкус. — Я так надеялся, что этот вечер пройдёт спокойно, — он понизил тон, практически перейдя на шёпот, — пока не увидел в зале тебя. Ты вообще отдаёшь себе отчёт, что ты творишь и где находишься?

«Это ты, родной, „Три мушкетёра“ не читал. Вот бы ты охренел, если бы он их троих одновременно вызвал. Что б ты тогда сказал?».

— Прекрасно понимаю, — кивнул я. — Именно поэтому прошу вас, как родственника, оказать мне незначительную услугу, поскольку иных родственников в этом зале что-то не наблюдаю. Выступите моим секундантом? У меня тут возник небольшой спор с одними господами.

«Ещё „позязя“ добавь! Фигляр!».

Пожилой мужчина с орденской планкой издал звук, очень похожий на сдавленный смешок, тут же превратившийся в кашель, когда Ширан бросил на него испепеляющий взгляд.

— Незначительном? — процедил он. — Теперь это так называется?

— Слушайте, ну я же не могу его грохнуть в одиночку, — я растерянно развёл руками, стараясь, чтобы голос звучал как можно беспечнее. — Есть кодекс, протокол, в конце концов. Я бы и рад, но боюсь остальные не оценят моего возмущённого праведного порыва. Мне просто нужен человек, который проследит за соблюдением всех правил. Остальное, так уж и быть, я сделаю сам. В конце-концов, кому мне здесь ещё довериться, как не любимому дядюшке?

«Пришла коза к медведю защиты попросить, — нараспев произнесла Миагозра. — Я с тебя просто валяюсь».

На секунду прикрыв глаза, он Фарен застыл. И только его дрогнувшие пальцы мне подсказали, что вместо бокала он бы с удовольствием сжал мою шею, представься такая возможность.

«Дожимай, — азартно подсказала демоница. — Он уже прикинул, что вздумай он отказать, весь высший свет будет завтра же обсуждать, как он Фарен бросил родного племянника разбираться с проблемами в одиночку. Плохая репутация для аристократа, у которого этот самый родной племянник отжал перед этим шикарный завод».

Ширан выдохнул через нос, моментально взяв себя в руки. Вот это выдержка у мужика, конечно.

— Почту за честь, — и в его голосе прорезалась сталь. — Я выступлю твоим секундантом. Но только потому, что я слишком дорожу своей репутацией, чтобы позволить тебе испортить её твоей выходкой и детскими играми.

— Буду вам крайне признателен, — я улыбнулся максимально искренне, зная, что это взбесит его сильнее любой издёвки. — Уверен, вы отлично справитесь. У вас определённо есть опыт наблюдения за тем, как дела идут прахом.

Взгляд, которым он меня одарил, стоил дороже любого сказанного вслух проклятия. Чертовски приятно, но главное было не переиграть.

— Господа, прошу прощения, дела семейные, — обратился он к своим собеседникам. — А ты… Пойдём, — бросил он сухо уже мне, направляясь к выходу из зала. — Чем быстрее это закончится, тем быстрее я смогу забыть, что ты вообще был на этом приёме.

Инесса он Кранц, стоявшая у колонны, поймала мой взгляд и просто покачала головой. Вроде даже как восхищённо, но возможно мне просто показалось.

Я коротко кивнул ей, прежде чем последовать за Шираном.

Место для дуэли оказалось на заднем дворе имения, там, где открывался вид с террасы, на которой я совсем недавно общался с инквизитором. Именно там обнаружилась открытая лужайка, освещённая по периметру фонарями на невысоких столбах.

Судя по идеальному газону, здесь таких развлечений не устраивали очень давно, если вообще никогда. Ну ничего, всё бывает в первый раз.

Артемий он Скалле уже был здесь, вместе с крепышом, которого Миа приложила по голени, и шатеном, чьи брюки постигла печальная участь. Примечательно, что на нём уже красовались другие. Где он их взял, я ума не приложу, но факт, как говорится, налицо.

Мужчины выглядели заметно бледнее, чем во время нашего с ними разговора, а крепыш ещё и заметно припадал на одну ногу.

Рядом с ними обнаружился четвёртый персонаж, гораздо постарше. Высокий сухопарый мужчина в идеально сидящем костюме, которого я отнёс к распорядителю этого спонтанного мероприятия.

Судя по его важной осанке и деловитым движениям, я не сильно-то и ошибся. Присутствие подобного человека могло означать только одно: организатор приёма уже в курсе, не против, и теперь всё будет проходить строго и по протоколу.

— Господа, — распорядитель обвёл взглядом собравшихся, задержавшись на мне чуть дольше положенного. — Прежде чем мы начнём, я обязан уточнить некоторые формальности. Барон Андер он Сворт вызвал барона Артемия он Скалле. Условия вызова были озвучены устно, без свидетелей, — тут его взгляд стал особенно колючим, — что само по себе является грубым нарушением дуэльного кодекса.

«Ну вот, — мысленно вздохнул я. — Приплыли».

«Наконец-то хоть кто-то в этом дурдоме знает правила, — фыркнула Миагозра. — Ну что? Посыпался? А хочешь, я подскажу, как нужно правильно ответить? Или сам, раз ты у нас такой гений интриги?»

Я мысленно попросил её заткнуться и тут же прокачал ситуацию.

— Прошу прощения за ту досадную оплошность, — произнёс я вслух, осторожно подбирая слова, — и признаю, что вызов случился в довольно эмоциональной обстановке. Но мне даже не пришло в голову пригласить свидетелей, поскольку я был уверен, что честь господина он Скалле не позволит ему отступить от собственных слов даже без формального протокола.

«Неплохо, — прокомментировала демоница. — Почти получилось».

Артемий вздрогнул, как от пощёчины.

Публичное сомнение в его чести и слове, да ещё и в такой формулировке, оставляло ему ровно два пути. Он либо подтверждает вызов, либо начинает отрицать факт его наличия, ставя под сомнение уже честь мою, что автоматом влечёт новый вызов.

Классическая вилка по своей сути.

Распорядитель, судя по всему, тоже это прекрасно понимал, потому что его губы тронула едва заметная усмешка. Мой заход он оценил, ровно как и присутствующие.

— Барон он Скалле? — снова обратился он к Артемию. — Подтверждаете ли вы факт вызова?

— Подтверждаю, — раздражённо процедил он сквозь зубы после небольшой заминки.

Кончики его ушей заалели. От стыда или от гнева — непонятно.

— В таком случае, — распорядитель раскрыл возникшую будто из воздуха папку, — я обязан зафиксировать условия. Оружие выбирает вызванная сторона. Ваш выбор, господин он Скалле?

Артемий бросил взгляд на своих секундантов, потом на меня, и в его глазах я прочитал то, чего совсем не ожидал. Там сейчас просыпалась злость и расчёт человека, который начинал понимать, что перед ним ребёнок, и собирался использовать это преимущество по максимуму.

«М-да, — Миа цокнула языком. — Быстро же он забыл про запонку».

— Я выбираю шпаги, — сказал он наконец, и в голосе Артемия впервые за вечер прозвучала уверенность. — Классические шпаги. Бой без магии, личным дворянским оружием установленного образца или его аналогом.

По толпе зрителей прокатился негромкий гул. Кто-то из мужчин даже присвистнул, что было довольно странно для высшего общества.

«Как же быстро стирается грань между воспитанностью и базовыми инстинктами, когда начинает пахнуть кровью, — презрительно процедила Миа. — А исчадиями вы почему-то называете нас».

Я почувствовал, как рядом со мной заметно напрягся Ширан, хотя внешне это никак не отобразилось.

«Расчёт на то, что он уделает тебя фехтованием, — озвучила очевидное демоница. — И он не так уж и неправ. Твоя техника со „штаром“ неплоха, но ты забываешь простую, но очень важную вещь. Это не классическое фехтование, а специфический набор боевых навыков для противодействия демонам. Без применения силы ты будешь обычным щенком против взрослого мужчины».

«Спасибо, что напомнила, — мрачно откликнулся я. — Ещё что-то ободряющее будет?»

— Прекрасный выбор, господин барон, — сказал я вслух, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Только один маленький вопрос, господин он Скалле. Раз уж вы настаиваете на схватке без магии, может, стоит указать в протоколе какое-нибудь условие за нарушение именно этого пункта? А то мало ли, вдруг что-то забудется в самый неподходящий момент.

— Что вы имеете в виду? — проскрипел распорядитель.

Вместо ответа я молча вытащил из кармана «штар», пребывавший до этого в форме небольшого перочинного ножа. Подав импульс, с удовольствием увидел, как настороженно переглянулись секунданты Артемия, когда лезвие моего оружия начало принимать другую форму.

— Я лишь имею в виду, что официально являюсь учеником клирика. И «штар» — это моё личное оружие, которому для смены формы требуется частица магической силы. А вот с условием о запрете магии, направленной вовне или на укрепление собственного тела, ровно как и на постановку щитов во время боя, я согласен полностью. С моей стороны могу заверить, что «штар» останется ровно в той форме, которую вы сейчас наблюдаете, до самого конца дуэли.

Артемий побледнел ещё больше, но нехотя кивнул распорядителю, подтверждая условие. Конечно, ведь он не мог оспорить условия, которые сам же и выдвинул.

Только что я немного поселил сомнений в его душе. То, что я оказался учеником клирика, стало для него полной неожиданностью. Следовательно, наша стычка была действительно больше случайностью, получившейся от недалёкого ума, чем чьей-то тонкой провокацией.

Пока формальности и новые условия скрупулёзно заносились в протокол, я скользил глазами по лужайке, подмечая детали. Сюрпризы в виде неровного газона или, чем демон не шутит, забытого садового шланга под ногами посреди боя мне были абсолютно не нужны.

«У меня идея, — произнесла Миагозра без своей обычной издёвки. — Но тебе она может не понравиться».

«Да говори уже. Что ты порциями вываливаешь!»

«Я могу помочь. Непрямое вмешательство, без засвета наших возможностей во всей красе, если коротко. Физика, доведённая почти до предела человеческих возможностей. Ни капли магии не просочится наружу, так что условия дуэли будут соблюдены. Я лишь немного подкорректирую реакцию и координацию, опираясь исключительно на резервы твоего собственного, человеческого тела».

«И это сработает?»

«Должно. Формально никто не подкопается, поскольку тело будет твоё, реакции твои, просто слегка обострённые сверх нормы. Но учти, завтра ты сдохнешь».

Я мысленно кивнул, чувствуя, как внутри разгорается азарт вперемешку со здоровой долей страха.

«Пофиг, пляшем. Всё равно у нас нет выбора!»

«Я предупредила, — думаю, что мне не показалось. Миагозра произнесла это злорадствуя. — Потом не ной, поскольку помочь я тебе не смогу».

«Главное, чтобы я не превратился в овощ, — отрезал я. — Остальное неважно. А сейчас, как только этот франт объявит начало, врубай свою шарманку».

— Господа, — распорядитель захлопнул папку. — Если ни у кого возражений нет, то мы начинаем. Дуэль продолжается до первой смертельной раны или до признания одной из сторон поражения. Секунданты, займите свои позиции.

Намеренно либо случайно, но с данным утверждением я был категорически не согласен.

— Возражения есть у меня, — сказал я, чтобы меня услышало большинство присутствующих. — Дуэль была заявлена до момента невозможности продолжать оную по причине потери возможности зря прожигать свою жизнь.

— Простите?

— До смерти, — припечатал я. — Это было моим обязательным условием!

Присутствующие начали перешёптываться. Понимаю, картина вырисовывалась весьма сюрреалистическая. Ребёнок мало того, что потребовал дуэль со взрослым, так ещё и до смерти, что было довольно редким исходом подобных конфликтов.

— Секунданты! — нахмурился распорядитель. Услышанное немного осложняло масштаб мероприятия. — Прошу подойти ко мне для уточнения условий.

— Сколько же от тебя проблем, — напоследок прошипел он Фарен, прежде чем двинуться к месту обсуждения.

Дебаты заняли примерно три-четыре минуты, но я был уверен, что Ширан продавит решение, которое мне было нужно. Хоть он и был моим врагом, с которым у меня вроде как перемирие силами Люциуса, но это ровным счётом ничего не означало.

Когда дело заходило о вопросах, связанных с дворянской честью или вековыми постулатами аристократии, он умел отделять личное от общего. За это его стоило уважать.

Наконец нас пригласили к барьеру, после того как секунданты вернулись и им было отведено примерно полминуты, чтобы вразумить спорщиков.

И если крепыш что-то отчаянно втолковывал Артемию, то дядя просто молча смотрел на меня. Оценивающе так.

— Последний шанс отступить, — наконец тихо произнёс Ширан, так, чтобы слышал только я. — Тебе двенадцать лет, никто не осудит. Ты правда делаешь огромную глупость и наживаешь себе смертельных врагов. Тебе так нужна смерть этого… аристократа?

Пауза перед подбором определения для Артемия оказалась красноречивее всяких оскорблений.

— А вас это, оказывается, волнует, — я удивлённо взглянул на него. — Не ожидал.

— Меня волнует репутация рода он Фарен, — отрезал он холодно. — Твоя смерть в доме канцлера станет пятном на всей семье, включая тех, кто к тебе никакого отношения не имеет.

— Тогда вам стоит поболеть за меня, дядюшка, — я улыбнулся, отсалютовав шпагой. — Теперь это и в ваших интересах. Кстати, а на подобных мероприятиях есть тотализатор? Может, поставите на меня? Только деньги пополам, а то я знаю ваши хваткие способности!

— В моих интересах было сегодня решить несколько очень важных вопросов, пока ты не пришёл и всё, как обычно, не сломал своими шутовскими выходками! — процедил с яростью Ширан. — Искренне надеюсь, что сегодня ты, наконец-то, сдохнешь.

— Я бы на это не рассчитывал, — рассмеялся я, абсолютно не обидевшись. — «Импульс» вы назад не получите, как бы вам того ни хотелось.

Отойдя на исходную позицию, я взглянул на Артемия, который уже успел сбросить пиджак, оставшись в одной рубашке.

Распорядитель поднял руку, дожидаясь, пока оба секунданта подтвердят готовность своих подопечных.

— Дуэль между бароном он Скалле и бароном он Свортом, — произнёс он громко, чтобы услышали все собравшиеся, — начинается! Бой, господа!

В следующее мгновение густой воздух над лужайкой взорвался звоном стали.

На долю секунды мир вокруг застыл в стоп-кадре. Глаз невольно зацепился за лица секундантов: нахмуренные, с долей мрачного торжества. Видимо, уже решили, что я списан со счетов.

Не спорю, для большинства присутствующих всё так и выглядело. Но, не для всех.

Бледное, но решительное лицо самого Артемия было сложно идентифицировать на присутствие каких-либо эмоций. Сосредоточенность, вот, пожалуй, и всё, что я мог сказать. И это уже наводило на неприятные мысли, что он Скалле, в отличие от своих недалёких друзей, и не думал расслабляться.

Наоборот, он воспринял всё серьёзно, несмотря на то, что у барьера находился ребёнок.

А потом Артемий рванулся вперёд, вложив в первый выпад всю злость.

«Не думала, что он так расстроится из-за запонки», — хмыкнула Миа.

«Не отвлекай!», — рыкнул я

Тело среагировало само, шагнув в сторону с той плавностью, которую я никогда прежде за собой не замечал. Каждая мышца, каждый сустав отозвался такой лёгкостью, будто сейчас мне было по плечу сграбастать чугунный радиатор и начать с ним кружиться в танце, будто это лёгкая невесомая партнёрша.

Клинок противника опасно прошелестел там, где мгновение назад была моя грудь. Шанс закончить всё одним ударом он Скалле только что профукал.

Я уже разворачивался, выбрасывая свой клинок снизу, чуть было не достав он Скалле.

«Не рви задницу, герой! — раздражённо бросила демоница. — Сначала привыкни, чтобы не получить травму, иначе это будет конец».

Артемий тут же отступил, удивлённо моргнув. По лицу пробежала тень недоверия, которую он тут же спрятал за очередной атакой, на этот раз более осторожной, с хитрым финтом в левую половину тела.

В этот раз мне пришлось парировать.

Металл коснулся металла с высоким мелодичным звоном, и от отдачи тут же заныло запястье.

Вот тут-то и случилась первая заминка, чуть не ставшая для меня фатальной. На одних рефлексах я чуть было не пустил в «штар» короткий импульс магической силы, чтобы на несколько сантиметров удлинить клинок.

Но тогда бы я не только достал предплечье он Скалле, но и подписал бы себе приговор.

«Идиота кусок! — Миа тоже почувствовала моё намерение, едва не раньше, чем я его оформил в мозге и ожидаемо взорвалась. — Сосредоточься! Работай резче!»'.

Зрители вокруг изначально издавали едва слышный гул. Кто-то присвистывал, кто-то даже откровенно скучал, будто не понимая, что они здесь делают и когда это закончится.

Но с каждой атакой, моей или Артемия, настроение зрителей менялось. Недоуменное перешёптывание сменилось почти абсолютной тишиной, где все, вместо быстрой ожидаемой развязки, наблюдали настоящий поединок равных. Даже несмотря на разные весовые категории.

Да, да, господа хорошие. Я тоже не просто покурить вышел.

Артемий тоже это почувствовал, и его глазах вспыхнуло раздражение вперемешку со злым азартом.

Он, наверное, привык побеждать легко и понятно, а тут какой-то мальчишка умудрялся не только уклоняться, но и контратаковать выпадами. Пусть неумелыми, но выверенными по времени с точностью, недоступной обычному ребёнку.

«Обычный ребёнок на берет в руки шпагу и не тащит взрослого мужика к барьеру, чтобы устроить бой до смерти! — прошипела Миагозра. — Соберись! — тут же шикнула она, когда ей показалось, что он Скалле вот-вот меня достанет».

— Ты специально тянешь время, щенок? — злобно прошипел Артемий, делая обманный выпад, который мне удалось считать. — Надеешься, что я устану?

Слова были брошены слишком тихо, для того, чтобы их слышали присутствующие, но слишком громко, чтобы можно было твёрдо утверждать, что их совсем никто не слышал.

— Берегите дыхание! — я резко с доворотом отбил его клинок в сторону, чувствуя, как рука начинает дрожать от напряжения. — А то нечем будет испускать предсмертный выдох.

Ответом послужил яростный рык и атака из серии быстрых уколов, чередующихся с широкими диагональными ударами, от которых я едва успевал уклоняться. Один из них всё же зацепил рукав, оставив тонкую красную полоску на предплечье.

Не критично, переживу.

— Вас так достали комары, барон? — заботливо поинтересовался я. — Не переживайте, очень скоро они вас перестанут донимать.

Неожиданная боль прострелила от локтя до плеча, а я невольно зашипел, отскакивая назад.

«Терпи, — коротко бросила Миа. — Царапина, не более. Регенерация сама всё сделает, но позже. И лучше не подставляйся!».

Самое паршивое было в том, что у тех возможностей, которыми меня одарила Миагозра на время дуэли, оказался один негативный момент. Боль я теперь чувствовал куда лучше, что сейчас и выяснилось. От простой царапины едва не выронил «штар».

На моментально выступившую на белом рукаве кровь толпа отреагировала громким вздохом. Ширан он Фарен, стоявший неподалёку с каменным лицом, лишь помрачнел, не позволяя эмоциям взять верх.

Артемий, как бойцовский пёс, лишь завидев кровь, тут же приободрился, решив, что перевес окончательно на его стороне.

Он Скалле ускорился, начав осыпать меня градом ударов, каждый из которых я парировал, или уклонялся, буквально на пределе, чувствуя, что далеко не безграничные резервы обычного человеческого тела, даже усиленного демонической коррекцией скоро покажут дно и придётся совсем туго.

«Долго так не протянем, — произнёс я внутренне, тяжело дыша. — Нужно что-то менять».

«Я уж думала, что не дойдёт, — едко отозвалась Миагозра. — Тогда, дорогие ученики, мы переходим с следующему уроку. Он называется: „Чтение противника“».

«Твою мать, не беси меня!», — уже всерьёз огрызнулся я.

«Смотрим внимательно, дети, — демоница проигнорировала мой взрыв. — У нашего противника уже четвёртый раз проскакивает вредная привычка в определённый момент. Видите? В середине длинной, больше трёх ударов серии, он делает полшага назад и вправо, чтобы перегруппироваться и нанести решающий длинный укол. Как вы думаете, дети, можно ли это использовать?».

Ну тварь! Она даже и здесь умудряется язвить!

Правдивость её замечания я увидел тут же.

При выполнении очередной связки Артемий действительно немного отступил. Ровно на полшага, уйдя влево.

Однако, этой доли секунды хватило, чтобы я рванулся вперёд первым, вложив в выпад весь остаток сил, разрывая его рисунок боя и тут же навязывая свой.

Это было грубо, но возымело результат.

Клинок скользнул по его предплечью, оставив похожую отметину, как ту, которая красовалась на моей руке. Артемий вскрикнул от неожиданности больше, чем от боли, в панике отшатнувшись назад.

Толпа тут же отреагировала, взорвавшись гулом голосов.

— Мальчишка его достал! — донёсся чей-то удивлённый выкрик.

— Надо же!

«Видишь? Даже бросив вызов человеку опытнее и старше тебя, нанеся ему ранение, тебя всё равно будут считать мальчишкой», — не преминула поддеть демоница. — Интересно, если залить всё здесь кровью, мнения сменятся? Или ты останешься мальчишкой, но уже с приставкой «безумный»?'.

«Безумным я уже был», — коротко ответил я, наблюдая за своим противником, который порядком разозлился.

Он Скалле, глядя на собственную кровь так, будто впервые в жизни увидел, что она у него вообще есть.

Было очень похоже, что для него это было в новинку в буквальном смысле, поскольку раньше он, скорее всего, просто не доводил дуэли до реальных ранений. Пальчиком об угол тумбочки, естественно, не считается.

— Ты… маленькая тварь! — прохрипел он, и его голос сорвался на визгливую ноту. — Да я тебя сейчас на куски порежу!

— Попрошу внести в протокол, — деловито заметил я, бросив мимолётный взгляд на распорядителя. — Мой соперник даже во время дуэли умудрился заново меня оскорбить. Потрясающая зашоренность.

Следующая атака была лишена всякого расчёта, чистая ярость, вложенная в хаотичный шквал ударов. Именно этого я и опасался больше всего, поскольку неопытный, но злой противник иногда опаснее хладнокровного профессионала. А уж злой профессионал — это серьёзная угроза.

Один из ударов он Скалле прошёл слишком близко, скользнув по боку, и я почувствовал, как ткань рубашки моментально начала намокать.

«Дрянь! — резко произнесла Миа, впервые за этот вечер утратив свою обычную язвительность. — Неглубоко, но сейчас начнёт нормально кровить. Андер, нужно заканчивать это дерьмо».

— Заканчивай, — выдохнул я одними губами так тихо, чтобы не услышал никто.

Тело снова качнулось в сторону очередного выпада Артемия, но на этот раз движение было иным, более резким, более выверенным. Находясь под её частичным контролем, я почувствовал, что Миа даже великодушно притупила болевые ощущения, чтобы я не дай Святой Аарон, я не вырубился прямо здесь.

Я ощутил небывалую лёгкость, наливаясь при этом силой, но уже понимал, что демоница подключила последние резервы. С одной стороны, ранение — это было плохо, а с другой — я хоть как-то смогу объяснить своё состояние банальной кровопотерей, не опасаясь обвинений в использовании запрещённых методик.

Восприятие ускорилось ровно настолько, что я имел возможность реагировать намного раньше, чем он Скалле заканчивал выпады. Чем я и воспользовался, поставив на свой рывок всё щедро отмеренное мне Миагозрой.

Клинок противника только пролетал мимо по траектории, которую уже при всём желании нельзя было изменить, а моя шпага, описав короткую дугу ужом ввинтилась посреди чужого выпада.

Миг, и всё вокруг застыло в хрупком равновесии.

Артемий потрясённо замер, тяжело дыша, скосив глаза на кончик лезвия, нервно подрагивающий у собственного горла.

— Вот и всё, господин он Скалле, — констатировал я как можно спокойнее, хотя сердце колотилось где-то в районе горла, а бок начал гореть огнём ещё сильнее. — Великодушно разрешаю вам дёрнуться. С большим удовольствием вскрою вам горло.

Несколько секунд длилась тишина, во время которой я успел мысленно перебрать все возможные варианты его ответа, включая самый худший. Ну же, шевели мозгами, грёбаный ты мажор. И не вздумай реально рыпаться!

— Я… признаю своё поражение, — выдавил он наконец сквозь стиснутые зубы, ещё не понимая, что ему делать и почему я не довернул кисть, хотя по условиям дуэли я имел полное право сделать это.

«Хороший мальчик. Возьми косточку».

Толпа взорвалась аплодисментами вперемешку с изумлёнными восклицаниями. Я отступил на шаг, опуская шпагу, и только тогда позволил себе выдохнуть.

Распорядитель, до этого момента наблюдавший за поединком с профессиональной невозмутимостью, шагнул вперёд.

— Дуэль окончена, — объявил он громко. — Барон Артемий он Скалле признал поражение. Барон Андер он Сворт, по правилам дуэльного кодекса, имеет полное право требовать жизнь противника либо проявить милосердие. Господин барон, у вас есть минута, чтобы озвучить условия вашему секунданту. По истечении этого времени, господа секунданты, прошу ко мне для обсуждения условий завершения.

Все взгляды сейчас обратились на меня, а я почувствовал, как их вес давит на плечи сильнее любой физической усталости, хотя последнее тоже оставляло желать лучшего.

Ширан, стоявший неподалёку, нахмурился, явно предполагая худшее.

— Господин барон, — обратился я к дядюшке. — Я искренне надеюсь, что вы не продешевите.

— Я ведь правильно понимаю? — Ширан он Фарен прищурившись, глядя на меня. — Ты просто решил поживиться?

— Я воспользовался окном возможностей, — прошептал я. — Так что вы, как мой секундант, сейчас обязаны пойти и раздеть этого щегла до исподнего. Думаю, что за его жизнь будут давать золотом по весу с приставкой «икс десять». Не заставляйте меня сомневаться в ваших деловых качествах, дядюшка. И да… «поживиться» и «задрать цену за любую попытку задеть меня» — это разные вещи. Я искренне надеюсь, что присутствующие не только умеют делать выводы, но и просчитывать риски неподобающего обращения с родом он Сворт. Важное уточнение — он должен публично извиниться передо мной. Без этого никакие ваши договорённости не будут иметь смысла.

— Ты… — Ширан запнулся на полуслове, медленно багровея. Было очевидно, что он еле сдерживается. — Ты понимаешь, кого хочешь публично макнуть в дерьмо?

— Прекрасно понимаю. Он Скалле, второе место в дворянском совете, бла-бла-бла… Мне, если честно, плевать, господин барон. Этот хрен должен извиниться! Точка! И вот ещё что… если вы сторгуетесь, чтобы ещё хватило на какую-нибудь милую безделушку моей дражайшей тётушке… Ну там, колье какое-нибудь или серьги… Я совсем не буду против, — улыбка вышла кроткой, но Ширана снова передёрнуло. — Даже можно платье. Я помню, она их очень любит.

Он Фарен ушёл молча, напоследок одарив меня таким взглядом, что мне реально стало неуютно.

«Совсем не ожидал он такого вот конца, — проворчала Миа. — Если следующая дуэль будет с ним, я ни капли не удивлюсь. Ты его только что довёл до ручки».

«Я — ребёнок, меня нельзя вызывать и тыкать в меня острыми железками, — отмахнулся я. — Так что пусть терпит пару лет, чтобы поквитаться. И я уверен, что за эти пару лет его мнение поменяется и он меня полюбит всем сердцем. А как купит тёте какое-нибудь не толстое платье, она, глядишь, тоже сменит гнев на милость».

Миагозра от моего заявления поперхнулась заготовленной фразой, промолчав.

Я взглянул на Артемия, до сих пор стоявшего с побелевшим лицом и опущенной шпагой на том же месте, и на секундантов, двигавшихся сейчас к распорядителю и незаметно потрогал бок.

Мир немного качнулся перед глазами.

Секунданты сумели договориться где-то за три минуты. Один из них, крепыш который, даже подходил к Артемию, что-то ему тихо втолковывая. После яростного обмена репликами шёпотом, Артемий нехотя кивнул.

«Надеюсь, это будет свечной заводик».

— Приношу свои извинения, барон он Сворт, — процедил мой противник сквозь зубы. — Моё поведение было недостойным. Надеюсь, полученная компенсация, — это слово он выплюнул, — полностью вас удовлетворит.

— Ой, да разве же дело в деньгах, — легкомысленно отмахнулся. — Главное — уважение друг к другу. Вы достойно сражались, господин барон, спасибо. Именно поэтому я дарую вам жизнь, — произнёс я громко, чтобы услышали все собравшиеся.

«Какая же ты сука! — охнула Миагозра. — Старая опасная мстительная сука!».

'Это уже твоё тлетворное влияние, дорогая!

По толпе прокатился смешок, еще больше сгущая напряжение. Кто-то захлопал в ладоши, кто-то одобрительно закивал, но это была лишь ширма для шока, которое вызвало моё заявление.

Все всё понимали.

По толпе прокатился одобрительный гул.

Милосердие, да ещё обставленное с изяществом, завёрнутое в форму издевательства, к которому никак нельзя было прикопаться, произвело на присутствующих куда большее впечатление, чем банальное убийство.

Убить проигравшего мог любой дурак, а вот размазать публично, признав при этом достоинства противника — было куда тоньше. И интереснее.

— Ты же понимаешь, что тебя за это сожрут? — ровно произнёс Ширан, вовремя подхвативший меня под руку, заметив, что меня снова мотнуло в сторону.

«Врубай регенерацию, Миа».

«Не сегодня, — вздохнула демоница в моём сознании. — Нельзя».

— Подавятся.

Мир начал стремительно темнеть по краям, но я продолжал цепляться за него всеми силами.

В голове некстати возникла дурацкая считалочка, которая звучала, почему-то, голосом Камилы он Фарен:

Обстановка в одной из комнат, где я очнулся, оказалась, не побоюсь этого слова, помпезной. Ну, а чего я ожидал?

Я сидел в кресле, стараясь не морщиться от боли в боку, куда мне уже успели наложить временную повязку, и наблюдал, как за окном постепенно рассеивается ночная тьма, уступая место серому предрассветному сумраку.

Значит, провалялся я здесь до самого утра.

«Ширан ушёл несколько часов назад, — заметила Миа с ноткой уважения, которую от неё редко доводилось слышать. — Целитель был вызван благодаря его стараниям. Как не крути, но я бы извинилась за некоторые слова. Мужик не стал размениваться на банальную месть. Организовал всё на должном».

— Разберёмся, — я потрогал бок, боль в котором непрерывно пульсировала. — С ним разговор будет отдельный.

Проверив коммуникатор, убедился, что кроме сообщения от Винсента, никому я не понадобился. Коротко отстучав ему ответ, дав необходимые указания, я положил девайс на стол.

Ни звонков ни сообщений от Ширана не было. У Миа, о чём там договорились секунданты, было спрашивать тоже бесполезно. Она знала ровно столько, сколько и я.

«Ты бы не о прибыли думал, — проворчала Миа. — Сейчас у тебя проблемы посерьёзнее будут. Откат ещё никто не отменял. И это ещё был не он, если ты об этом хотел спросить».

— Спасибо за предупреждение, — мрачно откликнулся я, делая осторожный глоток кофе, который несколько минут назад подал мне один из слуг по моей просьбе, заглянувший проверить состояние раненного.

Уверен, что канцлеру уже доложили, что я пришёл в себя.

Дверь открылась без стука, что уже само по себе было плохим знаком, поскольку персонал здесь был вышколен. Чего мне хотелось сейчас меньше всего, так это разговоров с равными. Трудно мыслить связно, когда ты не в лучшей форме.

На пороге возникла Инесса он Кранц, всё в том же строгом вечернем платье, будто время для неё остановилось, а картинка в окне врала мне, что утро вступало в свои права.

— Не помешаю?

— Судя по тому, что вы уже вошли, вопрос риторический, — заметил я, попытавшись подняться, но она махнула рукой, останавливая меня.

— Сидите, барон. Вы это заслужили, — она опустилась в кресло напротив, разглядывая меня изучающим взглядом. — Как вы себя чувствуете?

— Спасибо за беспокойство, маркиза. Давно так хорошо не высыпался, — чашку с кофе я брать не стал.

Руки еще подрагивали, а показывать свою слабость перед ней мне совсем не хотелось.

— Да уж, — она наклонила голову, взглянув на меня как-то по-новому. — Признаться, я недооценила степень вашей подготовки, господин он Сворт. Все думали, что представление выйдет забавным и кровавым, а получилось сделать лишь забавное. Но — весьма поучительное.

— Рад, что смог развлечь высшее общество, — сухо отозвался я. — Представление. Признаться, с такой трактовкой процесса по возвращению поруганной дворянской чести ещё сталкиваться не доводилось. Век живи — век учись.

— Не передёргивайте, — она улыбнулась уголками губ. — Вы прекрасно понимаете, что сделали вчера. Артемий он Скалле унижен публично, признал поражение перед свидетелями его же уровня. Такое не забывается годами. Так что, вы в фаворе отныне.

«У неё во фразе: „В глубокой заднице“ есть несколько ошибок, — процедила Миа. — И сейчас начинается самое интересное. Слушай внимательно, Андрей».

— Госпожа Инесса, — я отставил чашку в сторону. — У меня складывается закономерное впечатление, что наша дуэль была совсем не случайной. Разумеется, это всего лишь догадки ребёнка, — едко добавил я, — но с чего вы решили, что я должен радоваться таким несчастливым совпадениям? Назовите мне хоть одну причину для радости?

Она не стала ничего отрицать, лишь взяла небольшую паузу, будто оценивая, стоит ли продолжать разговор, перетёкший в совершенно другое русло.

— Возможно, некоторые совпадения не совсем случайны, — произнесла она спокойно. — Но доказать это невозможно, а обвинять голословно в обществе не принято, — она пожала плечами. — Так что, относитесь ко всему философски, господин барон.

Она тактично ушла от прямого ответа, но больше я вопрос повторять не стал. Это было бесполезно, поэтому я молча продолжал на неё смотреть, натянув на лицо вежливую улыбку.

— Я говорила и говорю вам честно не скрывая, что у меня давние счёты с семейством он Скалле, — Инесса подалась вперёд, и в её глазах промелькнуло что-то похожее на раскаяние. — А судьба порой преподносит удивительные подарки тем, кто умеет их замечать и отличается терпением. Артемий славился своей несдержанностью и заносчивостью с тех пор, как научился ходить. Так что, достаточно было лишь немного подтолкнуть события в нужном направлении. Причём, я к этому никакого отношения не имею, поскольку на приёме мы не перекинулись ни единым словом с ним. Он сам всё сделал.

«Ну давай, девочка, ты со мной ещё в честность поиграй», — внутренне поморщился я, считав подтекст.

Обычно люди начинают вдохновенно врать именно после фразы: «Я говорю вам честно».

И сейчас Инесса он Кранц допустила ошибку. Незначительную, но допустила.

«Она только что сдалась с потрохами, но так, что ты ничего с этим не сделаешь и не предъявишь, — мрачно заметила демоница. — Умна, змеюка».

— Зачем вам это? — спросил я прямо.

— Отчасти ради удовольствия, — призналась она, ничуть не смутившись. — Но также и потому, что мне интересны люди, способные принимать решения быстро и без лишних сантиментов. Вы, барон, оказались именно таким человеком. И я рада, что сейчас говорю с вами.

«Уши от мёда вытри, — пробурчала демоница. — А то она их тебе же и начнёт облизывать».

— Давайте начистоту, — дал я ей последний шанс перестать юлить. — Что вам нужно? Конкретно!

Инесса поднялась, поправляя складку на платье, и подошла к окну, глядя на светлеющее небо.

— Пока ничего, — сказала она, не оборачиваясь. — Считайте это долгосрочной инвестицией. Но когда придёт время, я обязательно напомню о себе, барон. И надеюсь, вы не забудете, кто помог вам сегодня добиться такого впечатляющего результата.

— Вы намекаете, что я вам обязан? — удивился я. — Не много на себя берёте, госпожа маркиза?

— Я лишь напоминаю, что мир аристократии живёт по правилам взаимных услуг, — она обернулась, и её улыбка на этот раз была жёсткой. — Позвоните мне, как и обещали. И, барон, — она сделала паузу у самой двери, — впредь советую внимательнее выбирать, кому вы доверяете подносить вам сок на подобных мероприятиях.

Дверь закрылась за ней тихо, без единого лишнего звука, оставив меня в компании остывающего кофе и весьма неприятной мысли о том, что Артур, кажется, служил вовсе не только канцлеру.

«Зашибись поговорили! Хорошо, что твоему телу только двенадцать лет».

Я с запозданием понял, о чём говорит Миагозра, но в этот раз не стал спорить. Демоница была права.

Дорога до моего поместья прошла как в тумане.

Я почти не помнил, как забрался в прибывшую машину, как Винсент что-то спрашивал у меня всю дорогу, а я отвечал односложно, стараясь просто не потерять сознание от накатывающей слабости.

Ещё помню, как пригрозил, что если с «Зонал-араши» что-то случится, и он доедет хоть с одной царапиной, то несдобровать будет никому.

Помню, как меня убеждали, что с машиной всё хорошо, даже приводили какие-то доводы.

К тому моменту, когда мы въехали в ворота моего родового особняка, каждое движение отдавалось тупой болью во всём теле, будто меня переехал грузовик, а потом сдал назад для верности и снова проехался.

— Ваша светлость, пожалуйста, осторожно, — Гор помог мне выбраться из машины, придерживая под локоть с осторожностью и трепетом, которые редко демонстрировал на людях или в моём присутствии. — Вам нужно отдохнуть.

— Спасибо, — прохрипел я, опираясь на его плечо тяжелее, чем хотелось бы признавать. — Я тут собирался на пробежку через полчасика. Думаешь, стоит отменить?

«А я говорила, — злорадно, но с явной ноткой беспокойства вклинилась Миагозра. — Будет хреново».

Пока мы медленно продвигались к дому, я попытался коротко пересказать Винсенту основные детали случившегося.

Дуэль, предшествующие ей события, победу, разговор с Инессой он Кранц, беседа с Люциусом…

Гор слушал молча, изредка кивая, и его лицо становилось всё более сосредоточенным. Когда он слушал про дрифт на парковке, то поморщился, но от комментариев воздержался, лишь тяжело вздохнув.

— Этого Артура я попытаюсь пробить, — пообещал Винсент наконец. — Странная личность.

— Да нахрен этого Артура, — отмахнулся я. — Это уже не твоя головная боль. Пусть канцлер сам разбирается со своим персоналом. Главное, что сок был не отравлен. Всё остальное — уже мелочи.

Мы почти добрались до входной двери, когда навстречу вышел Георг.

По его лицу сразу стало понятно: случилось что-то, требующее немедленного внимания, иначе встретил бы он нас уже внутри.

— Ваша светлость! — голос управляющего сбился. — Курьер доставил корреспонденцию буквально десять минут назад. Сделал акцент на том, что это срочно и лично в руки.

— И что тебя так взволновало? — удивился я, хотя холодок по спине уже пробежал.

Не стал бы Георг так истерить от простых писем.

Взяв конверт подрагивающими пальцами, я разглядел на нём тиснёный герб канцелярии канцлера.

Неожиданно.

Вскрыл письмо я уже у себя в кабинете, почувствовав под собой привычное кресло, как достаточную точку опоры. Занимательно, что Винсент и Георг тоже оказались в кабинете, явно с намерением не спускать с меня глаз. Видимо, чтобы я снова не вляпался в очередную переделку.

Внутри конверта оказалась обычная смета. Длинный список с аккуратно расписанными пунктами и суммами напротив каждого.

Я почувствовал, как от изумления мои брови попытались спрятаться в причёске.

— Чего-о-о-о?

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.