В письме было всё то же, что царский стражник передал на словах, но чуть подробнее. Нам действительно предлагали остановиться в «Венценосном». Как выяснилось, царь отчего-то меня считал почётным гостем своего города.

Если учесть, что из всего города он разве что дворец мог контролировать, выглядело… Скажем так, неоднозначно. С другой стороны, я понимал, что его величество вряд ли целыми днями скучает во дворце. Его осведомлённость о количестве заказов, размещённых на меня в Братстве, многое говорила.

Платить за комнаты и ужины в «Венценосном» не требовалось. Всё оплачивалось из Царской Казны. Что, между прочим, наверняка составляло серьёзную сумму. Самые дешёвые комнаты в Ас-Арахамане обошлись бы от одной серебряной водянки в день. И это была бы каморка, куда с трудом влезали кровать и жаровня.

Судя по намёкам в письме, в «Венценосном» даже моих охранников ждали комнаты побольше размером. Ну а что там выделили для меня, Ситраниса и Гвела, ещё предстояло узнать. Однако, судя всё по тем же намёкам, в таких покоях не стыдно было бы заночевать и представителям старших семей.

И да, за мной начали охоту. После прочтения я больше в этом не сомневался. Убийцы Братства не смогли расправиться со мной сразу, а теперь возжелали моей крови ещё сильнее. Хотя, опять же по намёкам в письме, эта проблема была решаема. Просто решение зависело не только от его величества. Так что аудиенция у царя обещала быть сложной.

Кроме того, в письме было предупреждение о том, что не следует безоговорочно доверять семье Аравантис. Мол, в том доме, где одни мне благоволят, другие будут совсем не рады. Но об этом меня и Мариатидис предупреждал.

А интереснее всего было предостережение не посещать пока храмы, особенно пантеон девяти. Иначе вырастет и число недоброжелателей, и количество моих «охранников». Но поскольку воинов среди них не будет, то, вероятно, мне такая охрана не понравится.

Об этом я как-то не думал. И, тем не менее, прочитав письмо, сразу припомнил, что у жреца из Танлавара возникла на меня слишком острая реакция. А если здесь будет такая же, тогда да, туговато мне придётся. Семьям это определённо не понравится. Ты можешь быть и героем, и спасителем человечества, но никто не захочет делиться с тобой властью. Добровольно, конечно же…

— Ты ведь не думаешь и впрямь остановиться в «Венценосном»? — хмуро спросил Ситранис, вырвав меня из мыслей.

— А у тебя есть доводы против? — спросил я.

Свои мысленные контраргументы я перебрал. И сам же опроверг: не слишком-то они были серьёзные.

— Начну с самого главного, брат… Семьи могут воспринять твоё заселение в «Венценосный», как сигнал, что ты на стороне царя!.. — с мрачным видом сообщил мне Ситранис.

— Экхм… И как моё заселение в гостевой дом об этом говорит? — спокойно уточнил я. — Мои торги, например, организовывает семья Аравантис. Но это же не значит, что я целиком и полностью на их стороне. Вон, аристократам в Келаане наше сотрудничество с Аравантис не мешало предлагать мне выступить против «надежды человечества».

— Не-не, тут вопрос серьёзней, брат! — закусив удила, сразу же начал спорить Сатранис. — Одно дело — крутить шашни с какой-то семьёй, а совсем другое — показать приверженность трону! Война царя и семей не прекращается уже давно, и царская династия проигрывает, но её по-прежнему побаиваются. Поэтому чьи-то контакты с царём воспринимаются очень болезненно.

— Но при этом никто не позвал нас в свои гостевые дома и резиденции… — я глубокомысленно покачал головой. — А пять семей и вовсе меня Братству заказали.

— Ну, знаешь ли… Моё предложение погостить в особняке моей семьи в силе! — с усмешкой напомнил Ситранис.

— Насколько я понимаю, столичный особняк у вас невелик, — ответил я. — А нас здесь в сумме почти три десятка. Да и убийцы эти… Получается, если они придут, твоя семья окажется под ударом. Это будет неправильно. Да?

— Есть такое… — не стал отрицать очевидное Ситранис. — А чем тебя не устраивает идея самим комнаты снять?

— Тем, что на комнаты придётся тратить кучу денег, — ответил я. — И при этом по ночам всё равно будут приходить убийцы. А значит, мы подставим и гостевые дома, и их хозяев среди семей. Ну а сейчас мне предлагают помощь в этом вопросе. И, какая бы она ни была, отказываться я не хочу.

— Моя семья, между прочим, тоже могла бы помочь! — ворчливо заметил регой.

— А захочет? — спросил я.

— Ну-у… — Ситранис замялся.

— Дай догадаюсь: ты с ними ещё не обсуждал? — уточнил я.

— Нет, — отвернувшись к окошку, признался регой.

— Выходит, они даже могут не знать, что младший сын приехал в столицу, ещё и в компании какого-то всеми ненавидимого наёмника, — добавил я. — Слушай, твои родственники — не сомневаюсь, хорошие люди…

— Они — младшая семья. Какие хорошие люди? О чём ты? — удивился Ситранис, сразу отлипнув от окошка.

— Ладно, но тебя они наверняка любят. Однако ты — это родственник. А я — иух провинциальный, — объяснил я. — Поэтому я не уверен, что меня рады будут видеть гостем в вашем доме. Особенно, если прибыть без предупреждения.

— И тебя совершенно не волнует, что семьи… Да практически все семьи отнесутся к заселению в «Венценосный» одинаково плохо? — обеспокоенно уточнил Ситранис.

— Да они и меня и так любят на целых пять заказов… — широко ухмыльнулся я. — К тому же, я вижу свою задачу не в том, что сблизиться с какой-то семьёй. А, наоборот, чтобы избежать слишком тесного сближения с кем-либо. Зачем мне это, брат? Я собираюсь переждать войну с демонами, а потом свалить из Междуречья. И, желательно, настолько далеко, насколько вообще возможно.

— Ну хорошо… А если царь решит от тебя избавиться? — сверкнул глазами из-под нахмуренных бровей Ситранис. — Тебе не кажется, что на своей земле это легче сделать?

— Мне кажется, если честно, что в пределах городских стен Ас-Арахаманы избавиться от меня одинаково легко в любой точке, — прояснил я свою позицию. — А с учётом того, что желающих и так с лихвой хватает, есть основания полагать, что человек, предупредивший меня об этом, хотя бы не сразу убивать меня собирается.

— Хм… — Ситранис задумался и, кажется, не нашёл, что возразить.

— Меня больше волнует, что царь вообще решил со мной пообщаться. И что он наглядно, без малейшей скрытности, всем это демонстрирует, — заметил я. — Наверняка крутит интриги, в которые захочет меня втянуть.

— Да можешь не сомневаться! — согласился регой.

— Но, думаю, меня в эти интриги втянут вне зависимости от моего желания, — продолжил я. — И тут я предпочитаю руководствоваться поговоркой: «Вугов бояться, в путешествие не отправляться». Так что… Выкручусь как-нибудь, благо не впервой.

Мы помолчали, вспоминая «не впервой». Во всяком случае, я точно вспоминал. Кечун, Илос, ханства, Мерхан, мост через реку, дыру в земле, откуда валом валили демоны…

А затем я, наконец, привёл последний аргумент:

— Ну и, знаешь, бывало и хуже. А быть почётным гостем Ас-Арахаманы неплохо… Это ведь дарит какие-то привилегии, верно?

— Доступ во все части Ас-Арахаманы, кроме царского дворца… — кивнул Ситранис.

— Полезно. Но если не хочешь с нами, езжай к родственникам, — предложил я.

— Нет-нет… Я лучше в «Венценосный»! — сразу же запротестовал регой.

— Ну тогда поехали стойла для переханов искать. А сейчас мы просто стоим у ворот и время теряем, — решительно предложил я, хотя и в самом деле предпочёл бы, чтобы Ситранис, Гвел и моя охрана куда-нибудь свалили.

Для них ведь безопаснее будет. Жаль, не все мои желания имеют свойство сбываться.

Зато мы отъехали, наконец, от ворот и двинулись искать стойла. Последние слова осма царской стражи всё ещё звучали в голове: «На тебя разместили заказы пять семей, воевода. Боюсь, если бы такая охота началась на его величество, вся царская стража была бы бессильна». Я не знал, радоваться мне или огорчаться. Пять семей — это, с одной стороны, многовато для одного наёмника. С другой — значит, я кому-то серьёзно наступил на хвост.

Хотелось бы, конечно, спросить, чем я так насолил… Ведь ничего плохого не делал. Но… В «высоких играх» что угодно может стать веским поводом кого-то устранить. Даже такое безобидное занятие, как ничегонеделание.

Отбросив мысли об удручающей популярности, я сосредоточился на текущих задачах.

И да, для начала нужно было найти стойла для переханов. Братья-возницы, Тар и Рин, знали город плоховато, но долго искать не пришлось. Стойла оказались расположены вдоль стен, чтобы гостям Ас-Арахаманы не приходилось вести своё животное через всю столицу.

Мы свернули с луча на боковую улицу, потом ещё раз… И вскоре очутились перед большим каменным зданием с широкими воротами. Над воротами висела вывеска с изображением перехана. Стойла выглядели просторными, чистыми и практически пустыми. Впрочем, стоимость стоянки эту пустоту отлично объясняла.

Видимо, большинство приезжих старалось сэкономить. Ну или ехало на повозках, а им разрешено было перемещаться по основным улицам. Правда, мешок для навоза приходилось подвешивать под задний проход каждого животного… Как объяснил хозяин стойл, за лепёшку посреди луча можно было отхватить штраф в десять серебряных водянок.

Впрочем, я ожидал, что размещение животных в столице будет ещё дороже. А оказалось, десять междуреченских медяков в день за голову. Договорившись с хозяином, я заплатил сразу за четверть вперёд. Бойцам охраны, к сожалению, предстояло ходить за возком пешком. Но в Ас-Арахамане действовали ограничения на скорость. А значит, бегать вслед за нами бойцам, к счастью, не придётся.

Уточнив путь до гостевого дома, я, Ситранис и Гвел снова погрузились в возок и покатили к «Венценосному». Сначала пришлось вернуться на луч, а уже оттуда двинуться к центру города. И тут я впервые оценил организацию движения в Ас-Арахамане. Оказалось, что луч разбит на отдельные полосы. В середине, например, ехали повозки. Слева — в сторону центра, справа — от него.

Причём возки не должны были приближаться к колоннам. Там, по бокам, оставалось место для гонцов и служебных возков. Дальше от середины были линии для движения тележек и колясок на человеческой тяге. То есть тащили это всё не гнуры, а люди. И, надо сказать, людей, которые тащили в коляске людей, я видел впервые. Впрочем, что-то похожее было в некоторых краях в моей прошлой жизни. Поэтому я не особо удивился.

Ну а у самого края улицы позволялось ходить на своих двоих. Конечно, никакого строгого разделения не имелось, и к нам иногда заскакивали тележки и коляски, которые тащили люди. А возки и телеги с гнурами периодически смещались к краю. Да и пешеходы изредка заходили на линию тележек и колясок. Но, в общем и целом, разделение старались поддерживать.

Первое время я пялился в окошко, но вскоре это надоело. Тысячи людей вокруг торговались, ругались, разговаривали, куда-то шли. Я закрыл окошко, чтобы не слышать гул, и откинулся на подушки. В таком скоплении людей Дикий Шёпот, и тот, звучал сильнее.

Гостевой дом «Венценосный» находился за второй стеной. Пришлось постоять в небольшой очереди из аристократов, которые тоже хотели проехать за ворота. Зато не пришлось стоять в очереди побольше — из простолюдинов, желавших того же самого.

Второе кольцо было ещё внушительнее, чем внешнее. Стены возвышались на земляном валу, который был окружён очередным рвом. Когда мы въезжали по мосту к воротам, я смог рассмотреть речную гавань Ас-Арахаманы. Она стояла на берегу Царского Канала. В этом месте у него имелось ответвление, заходившее внутрь города. Для гавани было сделано широкое водохранилище, застроенное пирсами и причалами. Эдакий лабиринт из водных протоков и мостков, в котором, будто мальки рыб, сновали люди.

Ну а если за внешними стенами располагался Новый Город, то за следующими был… Строгий Город. А не Старый, как можно было подумать. Так вот, Строгий Город не слишком сильно отличался от Нового. Всё те же высотные дома, но без «поползновений» друг на друга. Каждый дом занимал ровно то место, которое ему было выделено. Ну и да, верхние этажи иногда нависали над улицами, однако не сильно.

А ещё мне хотелось есть… Честное слово, сколько можно ехать по городу? Мы уже гонга два плелись в возке со скоростью пешехода. А завтрак был, между прочим, до восхода солнца. Так что, увидев очередной пэрэтис, я потребовал от возничих причалить поблизости.

— Зачем останавливаться? — не понял Ситранис.

— Я есть хочу, — ответил я. — А там пэрэтис, горячая еда.

— Люди из возков в пэрэтисах не питаются! — наставительно заметил регой.

— А я не человек из возка. Я наёмник, — парировал я. — Если хочешь, ты и дальше соответствуй «человеку из возка», а мы с Гвелом и бойцами поедим.

— Эй! Я тоже в пэрэтис хочу! — возмутился Ситранис.

Вообще, как он потом объяснил, все иногда в пэрэтисах питаются. И даже нынешний царь, во времена юности, в подобные заведения захаживал. Это же удобно: горячая еда без особого ожидания. Разве что в очереди нужно постоять.

В том пэрэтисе, куда мы пришли, было четыре котла. В одном обнаружился густой суп, почти пюре, в другом — каша с мясом, в следующем — рагу из мяса и овощей, а в последнем — варёные трубочки из теста с мясом. Чтобы не есть в сухомятку, имелось подогретое вино, но разбавленное.

Ну а глиняную миску и глиняную ложку выдавали под честное слово. Их здесь целая гора имелась за спинами двух мужчин, суетившихся на раздаче.

Быстро перекусив, я наконец-то смирился с тем, что пребываю в столице, где за мной идёт охота, а людей вокруг ровно в сто раз больше, чем требуется. И дальнейший путь до гостевого дома проделал уже в благодушном настроении.

«Венценосный» стоял совсем рядом с лучом. Для начала мы свернули с него на широкую улицу, но вскоре она стала ещё шире, образовав небольшую площадь. А в центре этой самой площади стоял гостевой дом.

Здание было красивое. Пять этажей из белого камня, с колоннадой вдоль всего фасада. Окна — высокие, стрельчатые, с цветными витражами, за которыми угадывались плотные занавеси. Балконы с коваными решётками опоясывали второй, третий и четвёртый этажи. На них стояли большие кадки с цветущими растениями. На последнем этаже и вовсе виднелись крытые террасы для жильцов.

Крыша была покатой, с черепицей глубокого синего цвета. Над главным входом, куда вели широкие мраморные ступени, возвышался кованый козырёк с гербом — царским венцом, увитым золотыми лентами. По бокам от входа стояли двое царских стражников в начищенных доспехах.

Я вышел из возка первым и направился к дверям. Стражники не шелохнулись, только проводили нас внимательными взглядами. За дверями оказался просторный зал. Мраморный пол был отполирован до зеркального блеска. В нём яркой россыпью отражался свет нашёптанных светильников, щедро развешанных по стенам.

Прямо напротив входа, в нише, стояла статуя — девушка с кувшином, из которого журчала вода. Самая настоящая, струившаяся по мрамору в небольшой бассейн. Звук её падения создавал удивительно умиротворяющее ощущение.

Вдоль стен я заметил диваны и кресла, обитые тёмно-красным бархатом. В глубине зала начиналась широкая лестница, устланная ковровой дорожкой. В воздухе пахло чем-то сладковатым: то ли благовониями, то ли цветами.

За высокой стойкой из тёмного дерева стояли три работника «Венценосного». Все трое в одинаковых серых халатах из недешёвой ткани, с серебряным шитьём. Завидев наши лица, они приветливо улыбнулись, будто и вправду были рады видеть, и слегка поклонились. А с учётом того, что сделали они это одновременно… Даже Ситранис, шедший рядом, вздрогнул и пробормотал под нос что-то ругательное. Как отреагировали Гвел и бойцы, я не видел, но полагал, что схожим образом.

Впрочем, регой — на то и регой, чтобы быстро брать себя в руки. А я и вовсе не привык предаваться эмоциям. Оставив Гвела с бойцами позади, мы с Ситранисом подошли к стойке, назвали себя и предъявили подорожную. Работник постарше, стоявший в середине, сразу же принялся копаться в записях. А, обнаружив нужную, на несколько мгновений замер.

После чего поднял взгляд, лучащийся гостеприимством. И растянул на лице улыбку ещё более приветливую, чем раньше. Все зубы показал, вплоть до задних, зараза…

Следуя за слугой, которого с нами отправили, мы поднялись по лестнице на верхний этаж. Коридор, устланный ковром, был широким и светлым. Слуга провёл нас до массивной двери из тёмного дерева с бронзовой ручкой. За ней меня ждали покои, от вида которых у любого, наверно, перехватило бы дыхание.

Первая комната — просторный зал с высокими окнами, откуда был виден внутренний сад. На другой стороне — дверь, ведущая на крытую террасу, где тоже хватало цветов и растений.

Стены обиты тканью небесно-голубого цвета, на полу — пушистый ковёр. В центре низкий столик с резными ножками, вокруг — мягкие кресла. На нём поднос с фруктами, кувшином вина и стеклянными чашами. Рядом — письменный стол с принадлежностями для письма.

Из зала три двери вели в смежные комнаты. Одна — спальня с широкой кроватью под балдахином. Вторая — небольшая комната для омовений с мраморным бассейном. Третья — личный кабинет с полками для свитков и книг.

Слуга, ожидавший у двери, сообщил, что соседние покои — такие же, но поменьше — выделены для Ситраниса и Гвела. Охрана разместится этажом ниже, в комнатах для сопровождения. Ужин будет подан в зал, как только мы пожелаем. И да, прачечная, гладильня и прочие услуги — всё в нашем распоряжении.

Когда слуга ушёл, я сел в одно из кресел и вытянул ноги. Ситранис, осмотрев свои покои, вернулся в мой зал и, усевшись напротив, налил себе вина. Некоторое время мы молчали, переваривая увиденное.

— Ишер, — начал регой, отхлёбывая из чаши. — Я, конечно, всякое повидал… Но чтобы вот так, прямо с порога… Царь очевидно хочет тебя чем-то обязать.

— Кресло удобное, — прокомментировал я.

— Это всё, что ты заметил, да? — с усмешкой глянул на меня регой.

— Кровать ещё не пробовал. Наверно, тоже удобная, как и кресло, — я равнодушно пожал плечами. — Главное, место для мешков с песком есть. Это хорошо.

Ситранис хмыкнул и покачал головой:

— И в этом ты весь, брат… В этом ты весь.

Работники гостевого дома, наверно, были очень удивлены, когда им пришлось тащить в мои покои пять мешков с песком. Но песок — очень полезная штука для шептуна. Хотя я этого, конечно, никому из посторонних объяснять не стал.

Когда за окном уже сгустились сумерки, мне принесли ужин. Двое слуг вкатили в зал тележку с подносами, расставили блюда на низком столике и бесшумно удалились. Жареное мясо с пряными травами, свежий хлеб, сыр, целая ваза фруктов и кувшин разбавленного вина.

После долгой дороги и ночных схваток эта еда казалась пиром. Я ел медленно, смакуя каждый кусочек. Было вкусно, но много. Фрукты я так и не осилил. Их в вазе осталось больше половины.

Спустя пару чаш после того, как я закончил, в дверь постучали. На пороге стоял служащий. Он поклонился и сообщил, что, если я желаю, то мне могут приготовить горячую ванну. Я согласился, не раздумывая. Ванна. Не тазик с водой, не влажные обтирания. Настоящая ванна. Царское удовольствие. После нескольких дней в возке, после двух ночных боёв и бесконечной тряски по трактам…

Служащий кивнул и исчез.

Через четверть чаши в купальню вкатили две большие бочки. Слуги, кряхтя, опрокинули их над мраморным бассейном, и горячая вода с плеском хлынула вниз, наполняя комнату паром. Я проводил слуг взглядом и собирался было закрыть дверь, как в покои проскользнула ещё одна фигура. Девушка в простом сером платье, с полотенцем и бруском мыла в руках.

Быстро оглядев залу, она явно приметила и мой грязный плащ на кресле, и грязную посуду. А затем проскользнула в купальню, чтобы положить мыло с полотенцем на низкий столик.

— Желаете, чтобы я помогла с купанием? — спросила она, лукаво стрельнув глазками.

Я на мгновение опешил, не зная, что ответить. Однако потом улыбнулся, достал из-за пояса серебряную монетку и, кинув девушке, ответил:

— Не стоит… А вот если уберёшь грязную посуду и грязную одежду, будет неплохо.

Девушка не настаивала. Поймала монетку, улыбнулась, быстро собрала грязные вещи и посуду, оставив только вазу с фруктами, после чего тихо выскользнула. Затворяла дверь она, видимо, ногой. Потому что в руках держала всё, собранное в зале.

Покачав головой, я запер засов на дверях в покои. А затем вернулся в купальню, скинул остатки одежды и, прихватив мыло, шагнул в воду. Она была почти горячей, пришлось даже преодолевать себя, заставляя погрузиться по плечи. Но я быстро привык и, с наслаждением откинув голову на каменный бортик, закрыл глаза.

Мышцы, натруженные после боёв и долгой езды, медленно расслаблялись. Пар клубился над водой, наполняя купальню влажным теплом. Я лежал так довольно долго, ни о чём не думая, просто позволяя телу отдыхать. А когда вода начала остывать, отдраил кожу с мылом, нехотя вылез и потянулся за полотенцем.

Оно лежало на столике, аккуратно сложенное. Я взялся за край, ткань развернулась, и на мраморный пол со стуком упал металлический медальон. Железный диск, диаметром с кулак, покрытый ржавчиной. На одной стороне — фигура девочки, на другой — серп.

Я замер с полотенцем в руке. В купальне было тихо, только капли воды, срываясь с моего тела, звонко разбивались о мрамор. Я смотрел на медальон и почему-то не мог сдержать веселья.

— Ну да, ну да… — пробормотал я. — Вот прямо дали мне и помыться, и выспаться, ага…

Они были здесь. В этом гостевом доме. Возможно, прямо сейчас. Предупреждение было доставлено в мои покои, в самое сердце «Венценосного». То ли убийцы стали очень уж хитрые… То ли местные работники, против обещаний царя, не очень-то пекутся о безопасности гостей…

Наклонившись, я поднял медальон и повертел в пальцах. Никаких сомнений — тот же самый знак, что и в прошлый раз. Чёрное Братство напоминало о себе. И если медальон здесь, значит, убийцы близко. Возможно, ждут ночи. Возможно, планируют начать, когда я усну.

Вот только странно спать, когда тебя обещают убить, да? С другой стороны, это смотря как устанешь… Долгая изматывающая дорога, горячая вода в роскошной ванне, а если прибавить к этому жаркие объятия молодой служанки…

Будь я менее разборчив в связях, мог бы диск ещё долго не заметить.

Я быстро вытерся, натянул чистую одежду, а поверх неё — доспех. Пока натягивал, было, как всегда, тяжело. А едва по нему заструилась вода, превращая бронзу в серебристый металл, сразу стало легче.

Топор я положил на кровать, под одеяло. Ещё раз проверил засов на двери — крепкий, надёжный. Прикрыв ставни на окнах, тщательно запер их изнутри. Очаг в спальне ещё теплился, но я не стал подбрасывать топлива. Пусть лучше темно будет. С темнотой я как-нибудь разберусь.

Спать в доспехе было неудобно. Пластины давили на плечи, ремни впивались в спину, и каждое движение отзывалось скрипом металла. Я лёг на кровать, натянул одеяло до подбородка и положил правую руку на топор. После чего закрыл глаза и заставил себя дышать ровно и глубоко, погружаясь в полусон-полудрёму.

Как же мне этого навыка не хватало в прошлой жизни… Очень удобно. Спишь, готовый пробудиться в любой момент. Конечно, не самый полноценный отдых… И, тем не менее, лучше, чем вообще без сна.

Из этого полусна-полудрёмы я вынырнул, сам не понимая почему. В покоях было тихо. Я лежал неподвижно, прислушиваясь. Ощущение опасности не давало покоя.

А потом я услышал скрип. Тихий, едва различимый. С таким скрипом двигаются ставни на окнах. Звук донёсся из зала — значит, через него убийцы проникли в покои. Я чуть повернул голову, напряжённо глядя в темноту. Глаза уже привыкли к мраку, но свет давали лишь едва тлеющие угли в очаге. Самое время активировать амулет ночного зрения, висевший у меня на шее. Мир окрасился в оттенки серого.

Одновременно с этим я отправил в залу лёгкий ветерок. Пришлось использовать одну лишь собственную волю, чтобы не выдать себя звуком шёпота. Поток воздуха был совсем слабый, почти неощутимый — такой, что не колыхнул бы и пламени свечи. Ветерок скользнул в дверной проём и начал обтекать пространство.

В моей прошлой жизни были животные, которые умели использовать звук, чтобы ориентироваться в полной темноте. Знаю, это звучит, как выдумка, но в действительности — чистая правда.

Так вот, ветерок мог помочь не хуже звука. Я ведь чувствовал его. Чувствовал, как его лёгкие потоки натыкаются на препятствия, как мягко огибают предметы мебели. И почти сразу я наткнулся ветерком на лишние объекты в зале.

Эти препятствия ощущались, как вытянутые, продолговатые и движущиеся. Несложно было распознать, что это три человека, которые крадутся к моей спальне через весь зал. Двигались они и впрямь бесшумно: ни шагов, ни дыхания. Если бы не ветер, я бы и не узнал об их присутствии. До тех пор, пока они не вошли бы в спальню.

Зато теперь у меня было время подготовиться. Рука медленно, очень медленно сомкнулась на рукояти топора. Я продолжал дышать ровно, изображая глубокий сон. Ветер держал меня в курсе каждого движения убийц. Вот они миновали зал. Вот уже проникли в спальню. Вот начали расходиться, окружая мою кровать.

Я ждал, пока они подойдут ближе. Ещё немного… Ещё шаг… Пора!

Ветер, до этого ласково ощупывавший убийц, рванулся к очагу. Угли вспыхнули ярким оранжевым светом, на мгновение осветив всю спальню целиком. Трое гостей обернулись на источник огня. И в этот миг я атаковал.

Одеяло взметнулось в воздух и накрыло того, что стоял справа. Одновременно я рубанул топором по тому, что был слева, и толкнул его ветром навстречу моему же удару. Лезвие вошло в шею, с хрустом перерубив позвонки. Кровь хлынула на пол, и убийца рухнул, даже не вскрикнув. Очаг погас почти сразу — без ветра угли перестали гореть. Комната погрузилась в ещё большую темноту, чем раньше.

Я не стал ждать, пока убийцы опомнятся. Преимущество внезапности — штука недолговечная. Особенно когда против тебя работают профессионалы. Первый убийца ещё падал, зажимая разрубленную шею, а я уже катился к стене, подхватывая щит, ждавший меня у изголовья.

В спальне было почти ослепительно темно. Угли в очаге снова подёрнулись пеплом, и только амулет ночного зрения позволял видеть происходящее. Убийца с мечом, оправившись от вспышки, уже спешил ко мне. Он скользил в темноте, как тень среди теней, и, если бы не амулет, я бы не разглядел его до последнего мгновения. Третий, со стилетами, как раз сбрасывал с себя одеяло. Двигался он быстро, без суеты, и всего через пару ударов сердца был свободен.

Мечник атаковал первым. Его клинок свистнул в воздухе, целя мне… В плечо, видимо. Я принял удар на щит, и сталь лязгнула о сталь, высекая искры. Одновременно я зашептал, формируя из пыли два крутящихся диска. Они сорвались к убийцам: один к мечнику, второй к тому, что со стилетами.

Мечник отшатнулся, уходя от диска, и ударил, целя мне в голову. Я отбил его меч щитом и махнул топором в ответ. Мечник уклонился, но я уже толкнул его щитом в грудь, заставляя отступить.

Стилетник, тем временем, тоже разобрался с диском. Ловко перекатился через спину, пропуская моё оружие над собой, и тут же метнулся обратно, но уже пытаясь зайти с фланга. Я отпрыгнул, чувствуя, как его стилет рассекает воздух в пальце от моего бока. Ловкий, зараза…

Диски развернулись и снова пошли в атаку. Я зашептал громче, посылая их в мечника, а сам развернулся к стилетнику. Он был быстр, очень быстр. Два клинка в его руках мелькали, как спицы у трудолюбивой тётушки, и я едва успевал отбивать их топором и щитом. А главное, он не давал мне времени на новый шёпот — всё время атаковал, заставляя отступать.

Мечник тоже умудрялся атаковать, уворачиваясь от дисков. Меня очень умело вытеснили из спальни в залу. И это при том, что, в отличие от меня, убийцы в темноте видели плохо. В зале было просторнее и светлее. Ночной свет проникал сквозь ставни, и убийцы этим сразу воспользовались.

Мечник зашёл слева, ловкач со стилетами — справа. Они пытались окружить меня, взять в клещи. Диски визжали в воздухе, не давая мечнику приблизиться. Он уворачивался, отбивал их мечом, и каждый раз этот звон на мгновение перекрывал остальные звуки. А я отступал, отмахиваясь, пока не упёрся спиной в стену. Ну что ж… Теперь мне не могли зайти за спину.

Стилетник снова пошёл в атаку, и я встретил его топором. Удар, ещё удар. Он был быстрее, но у меня имелась тройная броня: доспех, защита из шёпота и щит. А вот стилетника заставлял отшатываться каждый мой удар.

И в этот момент мечник, уворачиваясь от второго диска, споткнулся. Я не видел, обо что именно. Скорее всего, налетел на письменный стол. Убийца потерял равновесие, взмахнул руками, и диск сразу же ударил его в бок. Лезвие из спрессованного песка вошло глубоко. Мечник, отчаянно захрипев, кулём осел на пол. А я, не мешкая, развернулся к стилетнику, чтобы направить второй диск. И тут же начал теснить противника, шаг за шагом, вынуждая отступать. На пятом шаге он споткнулся о край ковра и на миг потерял равновесие. Я снова бросил в него один из дисков. Убийца ушёл в сторону, но я уже шагнул вперёд, перехватывая топор для решающего удара. Стилетник попятился, а в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх.

И тут я услышал скрежет.

Между дверью и косяком мелькнуло лезвие кинжала. Подцепило засов, приподняло его, откинуло в сторону… Дверь распахнулась, и в покои просочились ещё четверо. Все в чёрном, все при оружии. У одного — кинжал, у другого — меч, у третьего — два стилета, а у четвёртого — кистень, бронзовый шар на железной цепи. Заметив своего коллегу, они на мгновение замерли. А тот, под их взглядами, тоже на краткий миг отвлёкся. Этого мне хватило. Мой топор прорубил стилетнику грудную клетку. Последний из первой тройки рухнул, даже не вскрикнув.

В зале воцарилась тишина. Четверо убийц стояли в дверях. Я тяжело дышал, приходя в себя над телом их товарища. Кровь стучала в висках, мышцы гудели от напряжения. Я внимательно оглядел новых убийц, одного за другим. И усмехнулся, растягивая губы в улыбке, которую они, вероятно, не могли видеть.

— Слушайте, — сказал я, переводя дыхание, — может, договоритесь между собой, кто сегодня приходит? Нельзя же портить мне ночь сразу двумя вашими неудачами…

Убийцы, кажется, обиделись. Ну или просто скорректировали план моего устранения. Они зашевелились, готовясь рвануть вперёд, а меня накрыло бесшабашным весельем. Отступая, я не удержался и весело выкрикнул:

— В очередь, иуховы дети, в очередь!

Четыре чёрные фигуры синхронно сорвались с места. И, расходясь веером, кинулись ко мне с разных сторон. Я отскочил к стене, но не вплотную, просто подальше от трупов и луж крови, и зашептал. Ветер подхватил песок из мешков, струями вынося его ко мне, и два воина встали за моей спиной, выставив вперёд копья с чёрными наконечниками. Жаль, «нашёптыши» получились низкими, тонкими, потому что песка было маловато.

Но убийцы всё равно на миг остановились… И тут я снова решил подать голос, выкрикнув:

— Стойте! Я нашёл только один медальон! Один! Это вы положили медальон в полотенце?

Они переглянулись. Тот, что был с кистенём, покачал головой.

— А ваш тогда где?

Медленно, не сводя с меня глаз, убийца с кистенём подошёл к столу, где я недавно ужинал. Он перевернул вазу с фруктами, вытряхивая из неё спелые плоды и ягоды. А следом на столешницу выпал второй железный медальон. Судя по всему, такой же, как найденный мной в купальне.

— Вообще-то я столько за один ужин не съем, — не сдержав усмешки, заметил я.

Убийца с кистенём пожал плечами: буднично, по-человечески, мол, а мы тут при чём? — и вернулся к своим. На этом часть с переговорами закончились. Ночные гости снова начали расходиться, умело оцепляя меня полукругом. Четверо против одного. Если не считать, конечно, «нашёптышей», рассредоточившихся у меня за спиной.

Атаковали эти четверо тоже почти синхронно. Хорошо ещё, что почти. Доли мгновения, после долгих боёв с демонами, мне хватило.

Я поднял щит, принимая на него удар меча. А сам рубанул топором по тому, что с кистенём. Убийца отскочил, раскручивая цепь, и бронзовый шар, метя мне в голову, просвистел в воздухе. Я пригнулся, а шар врезался в стену за моей спиной, выбив облако каменной крошки.

«Нашёптыши» с двух сторон ударили копьями, выцеливая тех, кто пытался зайти мне за спину. Один из убийц, тот, что со стилетами, ловко ушёл от удара, перекатившись через плечо. Второй, с кинжалом, отбил копьё клинком и мгновенно скользнул в сторону.

Я зашептал снова. По флангам, слева и справа от меня и «нашёптышей», начали закручиваться песчаные вихри. Сперва просто струйки пыли, но с каждым мгновением они набирали силу, втягивая в себя остатки песка и грязи. Через пару ударов сердца два столба крутящегося песка стояли по бокам от меня, а их края доставали до стен зала. Песчинки в них вертелись с такой скоростью, что и одежду бы порвали, и кожу оцарапали.

Убийцы, решившие сквозь них прорваться, отшатнулись. Их одежда мгновенно покрылась порезами, а на лицах выступила кровь. В итоге, я оказался в импровизированной песчаной крепости, где проходы были только спереди и сзади. Сзади стояли песчаные воины, спереди — я.

Мечник и тот, что с кистенём, атаковали меня вдвоём. Они наседали, пытаясь пробить защиту. Кистень то и дело свистел в воздухе, норовя обрушиться мне на голову или плечо. Я отбивался от него щитом, парировал удары меча, чувствуя, как мышцы наливаются тяжестью. Убийцы были слишком быстры, чтобы я мог достать их. Однако и они прорваться через мою защиту не могли. Вихри надёжно перекрывали фланги.

Кистеньщик допустил ошибку. Он слишком увлёкся, пытаясь достать меня, и на мгновение забыл о песчаных воинах. Копьё с чёрным наконечником, ударив его в бедро, пробило мышцы до кости. Он коротко вскрикнул и, повалившись на пол, выронил кистень. Мечник остался один против меня.

Почти один. Двое других, стилетник и кинжальщик, между тем, сумели проскочить мимо вихрей. Двигаясь вдоль стен, они смогли увернуться от песчаных струй, и накинулись на моих воинов. Стилетник бил быстро, целя в сочленения доспеха, и первый песчаный воин начал медленно рассыпаться.

Кинжальщик отвлёк второго «нашёптыша»-копейщика. Я понимал, что долго они не продержатся, но сейчас главное было выбить мечника.

Я пошёл на него. Топор обрушился сверху, убийца отбил его мечом. Я толкнул щитом, заставляя его отступить, и тут же добавил топором сбоку. Мечник ушёл перекатом через спину. На ноги он вскочил уже в нескольких шагах. Я рванул за ним.

Краем глаза заметил, как в распахнутую дверь влетел Ситранис. Без доспеха, в одной рубахе, но с мечом и щитом в руках. Первым, кого он увидел, был кинжальщик, отбивавшийся от моего песчаного воина. Клинок регоя описал короткую дугу и вошёл убийце в шею. Тот рухнул, даже не успев обернуться.

— Тревога!!! — крикнул Ситранис, перехватывая меч поудобнее.

Стилетник удвоил напор. Он добил первого «нашёптыша», и тот рассыпался чёрным песком. Я направил уцелевшего копейщика на него, а сам вместе с Ситранисом атаковал мечника.

Мечник оказался хорош. Очень хорош. И против двоих умудрялся отбиваться, уходя от ударов с какой-то змеиной гибкостью. Меч Ситраниса свистел в воздухе, мой топор мелькал то сверху, то сбоку, но убийца каждый раз ускользал. Он ещё и крутился между нами, заставляя мешать друг другу при замахе.

Но в какой-то момент я всё-таки поймал ритм его движений. И, когда мечник в очередной раз ушёл от топора, толкнул его щитом. Удар пришёлся в плечо, убийца пошатнулся. Ситранис тут же воспользовался моментом. Его меч рассёк нашему общему противнику грудь от плеча до пояса.

Мы развернулись к последнему. Стилетник как раз добивал второго «нашёптыша»: тот уже терял форму, мало-помалу рассыпаясь. Убийца обернулся и увидел нас. Двое против одного. Он колебался лишь мгновение. А потом бросился в атаку, решив, вероятно, что отступать некуда.

Но зря… Зря он думал, что песчаные воины так легко умирают. От «нашёптыша» осталась-то одна нога, рука с копьём и какой-то стебелёк вместо туловища. Однако это не помешало ему «кольнуть» вслед убийце. Копьё пробило стилетника насквозь в районе груди. А с такими ранами люди больше не сражаются. Хрипящий убийца свалился на пол, а песчаный воин дорассыпался песком.

В зале стало тихо.

А потом Ситранис скинул щит и снял с руки какой-то кристалл на верёвке, обмотанной вокруг кисти. Когда регой раздражённо потряс кристалл, тот сразу загорелся ровным белым нашёптанным светом.

— Вот когда надо было, он светить не стал! — пожаловался мне друг.

— Несовершенная штуковина, да, — согласился я.

— А, кстати, почему этих чёрных семеро? — спросил Ситранис, уставившись на меня, будто я в этом был виноват.

— Так вышло. Сначала тройка пришла, потом четвёрка, — пожал я плечами.

— А что, так можно, да? — удивился регой.

За дверью уже слышался шум шагов, и мелькал свет. Вскоре в покои влетели мои охранники, а сразу за ними царские стражники.

— Где лежали медальоны? — спросил старший из них, едва осмотревшись.

— В полотенце, которое девушка в купальню принесла. А второй обнаружился в вазе с фруктами, — ответил я.

— Почему не сообщили? — уточнил царский стражник, и в его голосе мне почудились нотки упрёка.

— Про вазу с фруктами не знал, это убийцы мне показали, где медальон, — ответил я. — И вообще, я не знал, что надо сообщать. Меня не предупредили.

Смотрели на меня после такого заявления, как на придурка. Однако против голой правды не попрёшь. Сказал, как есть. Лишь добавил, чтобы сгладить впечатление:

— Теперь знаю. Буду сообщать.

Остаток ночи я провёл под приглядом царских стражников, оставшихся в покоях. Не очень уютно, честно говоря. Но хоть какая-то, пусть и иллюзорная безопасность. Чтобы не вполглаза спать, а просто спать.

Утром, перед тем, как уйти, царские стражники ещё раз осмотрели покои. Видимо, искали другие медальоны, но больше ничего не нашли. Впрочем, я бы тоже на месте убийц после двойного провала подумал, как дальше быть. Чтобы и заказ выполнить, и снова людей не терять.

Мы же с товарищами, позавтракав, поехали взглянуть на торговую площадку. Как выяснилось, Ситранис вечером наконец-то отправил послание своей семье. Поэтому нас должны были на месте встретить.

Торги предполагалось проводить с размахом.

Выбран для этого был настоящий дворец. Форма у него, правда, оказалась странная — круглая. Всё-таки куда чаще здания строят с четырьмя углами, и Ас-Арахамана — вовсе не исключение. Даже Ситранис не знал, для чего нужно круглое здание. Оставалось надеяться на осведомлённость представителя его семьи.

А тот встречал нас перед дверьми, скучая в лёгком складном кресле. Сходство с моим другом бросалось в глаза с первого взгляда. Ситранис же мгновенно скис и загрустил.

— Ситри! — радостно провозгласил родственник, когда мы стали подниматься по лестнице. — Да вспомнит о тебе, наконец, Паламан, братец! Да одарит он тебя своей великой милостью!

— Чтоб тебе на Светлой Дороге никогда не побывать, Тирти… — буркнул Ситранис. — Ишер, познакомься: мой старший брат Тиртарис. Рекомендую: редкостный говнюк.

— Ну-ну! Братец, надо тоньше оскорблять людей! — Тиртарис одарил нас благодушной усмешкой, но глаза остались холодными, как у змеи. — Рад приветствовать тебя, воевода, в Ас-Арахамане. Ты же впервые здесь, да? Это прекрасный город! Полный жизни и развлечений!

— И людей, — кивнул я.

— Людей? — удивился Тиртарис, и одна его бровь своевольно взлетела вверх.

— Слишком много людей на один квадратный сихан, — пояснил я, а затем повторил для внятности: — Слишком. Много.

— А… Это… Ерунда, к этому можно привыкнуть! — легко отмахнулся аристократ, вернув бровь на место. — Если бы мой младший братишка не только махать мечом, но и думать умел…

— Да чтоб тебе иухи причиндалы отгрызли, Тирти! Какой ты мне с таким грязным языком брат, а⁈ — возмутился Ситранис, играя желваками.

— … То мог бы не прозябать в глуши, а жить здесь, в сердце Края Людей! — игнорируя своего родственника, будто пустое место, закончил Тиртарис. — Но тут такое дело… Из всех детей моего отца только за Ситраниса не стали нести дары Паламану. Старшие братья все были умненькие, и мама с папой решили, что и младший дураком не вырастет, даже без даров… Зря…

— Пошёл ты… — буркнул Ситранис.

— Я рад видеть, как дружна семья моего брата по оружию… — кивнул я, выделив слово «брат», чтобы немного успокоить закипающего регоя. — … Но предлагаю заняться делом и осмотреть место торгов. И, если тебя не затруднит, Тиртарис, просвети меня: а что это за здание?

— Это? Старый дворец Совета Младших Семей! — охотно пояснил братец Ситраниса. — Сейчас есть новый, в Старом Городе. А этот пытались продать, но он уж слишком необычный, поэтому никому не был нужен. В итоге, купила его старшая семья Ивестири. Эта семейка тут, в Ас-Арахамане, заправляет всем самым весёлым… Игорные дома, шикарные бордели, дворы увеселения, дымные дома!..

— Всё для прожигания жизни тупых иухов… — добавил тихо Ситранис.

— … Бассейны, бани, гостевые дворы, скачки переханов, бои аусси! — снова игнорируя моего товарища, закончил его брат. — И самые лучшие напитки, курительные смеси, благовония — всё под ними!.. Ну и, конечно, женщины… Они у них огонь!..

— Кобель… — подвёл итог Ситранис.

— Чтобы доказать, что ты мужчина, надо не только мечом уметь махать, но и раз пять за ночь… В общем, сам понимаешь, братец! — засмеялся Тиртарис, ничуть не обидевшись на ёмкое определение. — Но ты не поймёшь, куда уж тебе… В общем, Ивестири хотели тут сделать площадку для выступлений бродячих музыкантов и тому подобной швали. Однако у них что-то не пошло. А вот для всяких серьёзных собраний — самое оно. Дворец был сделан так, что сюда иух — и это я не про брата младшего, а про животное — не прошмыгнёт. Можно сказать, тут одно из безопаснейших мест в Ас-Арахамане!

— Это радует, — кивнул я. — Безопасность я в последнее время ценю.

— Слышал, на тебя нацелилось Чёрное Братство? — закивал Тиртарис, и на его пресыщенном лице загорелось любопытство. — Тогда держи мой совет: когда будут убивать, выстави вперёд нашего младшенького. Человечество в его лице ничего не потеряет.

— Вот ты иух! — сказал, как сплюнул, Ситранис.

А я помолчал пару ударов сердца. Как-то непринято, даже у наёмников, бить людей за плохие слова. Даже если хочется. Даже если очень-очень хочется.

— Сегодня ночью Ситранис уже встречался с ними. В результате, не повезло самим братьям, — сказал я, умолчав, что большую часть нападавших прикончил сам.

— Да? — Тиртарис удивлённо покосился на Ситраниса. — В следующий раз, когда буду напоминать ему о Паламане, возьму с собой охрану…

— Да хватит уже!.. — буркнул Ситранис, закатив глаза к небу.

— Впрочем, давайте и вправду займёмся делом. Пойдёмте осмотримся! — предложил Тиртарис.

Ну а в следующие чаши, по мере осмотра места будущих торгов, я всё больше понимал своего друга, который не поехал к семье, а остановился в гостевом доме. С такими родичами и враги не нужны: сживут со свету одними постоянными оскорблениями. А если не сживут, то хотя бы опустят самооценку так низко, что годами восстанавливать придётся.

И не скажу, что Тиртарис был отвратительным, слабым и изнеженным. Нет, он тоже был регоем, получил отличное образование, умел сражаться. Но… В его голове впереди всех обязанностей шли развлечения. Мира вокруг Ас-Арахаманы он не видел, и ему этот мир был совершенно не интересен. Он жил в столице, учился тут, работал… И собирался провести здесь всю жизнь. За стенами Ас-Арахаманы для него существовала только унылая и скучная пустота.

А вот площадка для торгов мне понравилась. На месте семьи Ивестири, я бы тоже организовал здесь место для выступлений. В центре здания располагался огромный зал под куполом. Зал был заполнен сиденьями, которые амфитеатром спускались к круглой площадке внизу. Когда-то там, видимо, выступали представители младших семей. Сказанное на площадке было слышно даже в самом дальнем углу зала.

По внешней стене дворца на пяти этажах располагались отдельные кабинеты. Какие-то были переоборудованы так, чтобы внутри могли отдохнуть работники. А в каких-то были сделаны комнаты для торговых переговоров. Под самым куполом была отдельная площадка для самых почётных гостей, откуда можно было наблюдать за ходом торгов.

Освещение было нашёптанным, но таким сильным, что сразу вспомнилась прошлая жизнь. Были там похожие лампы, дававшие направленный луч света.

Часть дворца за площадкой для выступлений напоминала заднюю часть Царской Казны в Танлаваре. Такие же толстые стены и единственная дверь, через которую можно попасть внутрь.

— Здесь и разместим товары в самое ближайшее время! — сообщил Тиртарис. — Ну и стражу везде поставим.

— Дата начала торгов определена? — уточнил я.

— Через четырнадцать дней, — ответил Тиртарис. — Сначала состоится большой приём, куда пригласят всех покупателей, и там подробно расскажут обо всех лотах. А потом уже будут торги. На приём тебе тоже, Ишер, придётся прийти. Мы вышлем приглашение.

— Ну, для того и приехал, — кивнул я.

Будь на моём месте кто-то, менее искушённый в сортах человеческих, и ему могло бы показаться, что Тиртарис относится ко мне лучше, чем к своему брату. Однако я точно знал, что это лишь иллюзия. Тиртарис презирал меня настолько, что ему просто было лень надо мной насмехаться.

Брат хотя бы стоял на той же социальной ступеньке. А я — просто наёмник. Может, и знаменитый выскочка, но всё ещё грязь и пыль под ногами. Говорил он со мной ровно, спокойно, но… Я же чувствовал, как он ко мне относится — как к пустому месту. И заметил я это лишь благодаря тому, что Тиртарис не особо скрывал своё отношение.

И это представитель младшей семьи. Что про меня думали представители старших семей… Сложно сказать. Нет, они, конечно, не поголовно такие. Тот же Мариатидис — приятное исключение. Однако, на самом деле, среди аристократов большинство подобны Тиртарису.

И местечковые аристократы, и знатные жители городов — всё это было пылью и грязью для них, небожителей Края Людей. Каждый из них, принадлежавших к младшим и старшим семьям, с рождения знал: он родственник царя, а остальные — нет. И точка.

А осознание исключительности быстро возносит на вершины презрения к ближнему своему. И вроде бы несложно проверить, чем ты отличаешься от простолюдинов. Вот только, как ни выворачивай результат проверки, ответ будет один: ничем. Жаль, представителям младших и старших семей подобное и в голову бы не пришло. Как, собственно, и представителям молодых семей, и знатным людям, и простолюдинам.

Этот порядок существовал несколько тысяч лет. И никто не собирался его менять. Не возникло ещё такого столкновения между слоями общества, когда это самое общество решит скинуть зажравшихся паразитов. В лучшем случае, поразмыслит о том, чтобы основать новую династию из представителей всё тех же семей.

И, к слову, эта мысль частенько проскальзывала в словах Тиртариса. Пару раз он вздохнул, что порядка, дескать, в мире нет. Ещё разок с вдумчивым лицом заявил, что хозяин у хозяйства должен быть один. И всё подобное в таком духе. Вроде мелочь… Но я видел чёткое изменение в настроениях даже высших слоёв общества.

— Кто-то воду мутит, — заметил я, когда мы ехали в возке в сторону Гильдии Наёмников Ас-Арахаманы.

— А? — отвлёкся от мрачных мыслей Ситранис. — Чего?

— Братец твой несколько раз намекал, что правит должен кто-то один, — пояснил я.

— Да?.. Я его не очень слушал, — откровенно признался регой.

— Не любишь семью? — спросил я.

— Я люблю мать и отца, — ответил Ситранис. — Люблю двух сестёр. Люблю Ригарлиса, самого старшего брата. А Тиртариса, Мерланиса и Ференириса ненавижу. Драные они иухи… Всё детство мне испортили. Я потому и свалил подальше, чтобы с этими придурками не встречаться…

— Семью не выбирают, — успокаивающе похлопал я его по плечу.

— Ну да… У тебя семьи вообще нет, — согласился регой.

— Когда-то же была, — не стал я нагнетать. — Хорошая была семья. Но у меня братьев не было. А так даже и не знаю, как бы всё обернулось…

Я усмехнулся, и Ситранис ответил улыбкой. Дальше ехали молча, но настроение моего друга явно улучшилось после этого немудрёного разговора.

Гильдия Наёмников Ас-Арахаманы располагалась в настоящем дворце. Ещё одном дворце. Их здесь много было, оказывается, даже в Строгом Городе. И тем удивительнее было видеть в таком шикарном здании родную Гильдию Наёмников.

Впрочем, наёмники Ас-Арахаманы, в принципе, выглядели непривычно. Дорогие одежды, дорогая броня, дорогое оружие… Всё это пускало пыль в глаза. Но если смотреть внимательно, то половину встреченных наёмников я бы десятой дорогой обошёл, а оставшуюся — презирал бы. Одни были, скорее, наполовину бандитами, а другие — безрукими иухами.

Дельные люди встречались нечасто. И шли, как правило, из каких-то дальних помещений Гильдии, не толпясь в общих залах с кучей младших чиновников. Ситранис всего этого не замечал. А вот меня тянуло скривиться. Как и Гвела, к слову. Он хоть и был молодым наёмником, но цену себе знал.

— Это точно Гильдия Наёмников? — тихо спросил он.

— Ну… Видимо, да, — ответил я.

— Вы сдать заказ или взять? — осведомился подошедший чиновник. — Ваши номера?

— Триста пятнадцатый номер Гильдии Наёмников Илоса, Ишер, — представился я, показывая печать. — Хотел бы отметиться в столице и предложить услуги своего отряда.

— Сколько у вас человек? — уточнил чиновник. — Если меньше десяти, то есть неплохие…

— У меня пятнадцать тысяч головорезов в подчинении. Таких, кто с боями прорывался от самого Илоса, — перебил его я, чтобы не терять время на пустые предложения. — И ещё тысчонка тех, кто просто умеет сражаться. Можно поговорить с кем-то серьёзным? Я не собираюсь искать воров, убийц и сбежавших от родителей дурёх… Мне нужны хорошие и денежные заказы на отряды, начиная от сотни и выше.

— Вообще-то поиск убийц — это дорогие задания… — чиновник смутился. — Такие, извините уж, абы кому не дадут…

— Что, сложно найти урода, отрезать ему башку и принести обратно? — удивился я.

— Эм… — чиновник замялся. — А все у вас в… В вашем отряде только наёмники?

— Какая, к иухам, разница? — не понял я. — Запишите к себе весь отряд. Будут все наёмниками Гильдии.

— Ну так же… Нельзя ведь!.. — чиновник растерялся.

— Слушай, ты не говори, что можно, а что нельзя, — мягко попросил я его. — Метнись к старшим, опиши им ситуацию… Ну и возвращайся.

— Да, пожалуй… Вы присядьте пока вон там!.. — он указал на скамьи у стены, где сидели рядовые наёмники местной Гильдии. — Я попробую что-нибудь узнать…

Надежда на то, что этот мелкий чиновник что-нибудь узнает, откровенно говоря, была слабой. Однако мы всё-таки присели у стены и стали ждать. Я уже готов был к тому, что чиновник вернётся и проблеет оправдания в духе, что его, мол, не стали слушать, ну и тому подобное… С бюрократией бывает сложно. Я понимаю.

Однако нет, вместо ответа мне прилетел тяжёлый кошель, прямо на колени. Внутри, судя по весу, было не серебро. И не сотня золотых. Не меньше тысячи. Очень тяжёлый был.

— Ишер! — раздался надо мной низкий женский голос.

— Виссария, — догадался я, поднимая взгляд.

Да, это определённо была Виссария. Не сказать, чтобы она сильно изменилась за два года… Но явно подтянула форму, потому что не бумажной работой занималась. Рядом обнаружился ухмыляющийся Бхан, с интересом глядящий на меня и моих спутников. За ними стояло ещё несколько человек. Чиновники, какой-то воин. И все рассматривали меня.

— Моё первое обещанное за твою помощь «спасибо»! — пояснила Виссария.

— Всегда к твоим услугам, — я улыбнулся, поднимаясь со скамьи и пряча кошель. — Бхан.

— Рад видеть тебя живым, Ишер! А один из твоих спутников, это молодой Гвел, если я не ошибаюсь? — спросил старейшина.

— А-а-а! Вот где я его рожу видела! — закивала Виссария. — Ничего такой, бодренький!

Ей бы в бродячем театре играть самые сложные роли. Умудрилась проявить такое безразличие к своему сыну, что даже я на миг поверил.

— Да будет вам к благосклонна Арахамана, старейшины! — вежливо поклонился Гвел обоим, Виссарии и Бхану.

— Да какие мы, к иухам, старейшины теперь! — махнула ладонью Виссария. — Илоса нет, его Гильдии нет… А здесь, в столице, мы так… На вторых ролях.

— Но, заметь, чутьё не потеряли! Я был почти уверен, что это ты, Ишер, — с усмешкой добавил Бхан. — Только ты мог заявиться в чужую Гильдию Наёмников и попросить записать отряд в пя…

— Войско, демоны тебя дери! Это не отряд, это войско! — хохотнув, перебила его Виссария.

— Ну да, войско! — согласился Бхан и вздохнул. — Боюсь, твоё войско не сильно тянет на наёмников, Ишер. Это уже какой-то едва ли не конкурент Гильдии.

— И что? — удивился я. — Заказов, что ли, в столице так мало?

— Мало вообще-то… — посерьёзнела Виссария. — Однако для тебя заказ нашли. Не поверишь, ещё несколько десидолей назад.

— Не понял, — признался я честно.

— Такое бывает, Ишер, — пояснил Бхан. — Ты ещё до Междуречья не добрался, а тебя здесь уже очень ждали. Так что… В общем, тебя сейчас будут нанимать. И тебя, и всё твоё войско.

— Да? Ну хорошо, — обрадовался я. — И где искать заказчика?

— Он тут, — ответил Бхан.

Я посмотрел на их спутников, посмотрел на воина, на чиновников… А затем спросил, не скрывая недоумения:

— И кто?

— Я! — раздался из-за спин звонкий голос. — Я нанимаю тебя и твой отряд, Ишер, номер триста пятнадцать Гильдии Наёмников Илоса!

Я попытался вспомнить, где уже слышал этот голос. Вспомнил. Подумал.

И честно сказал:

— Отказываюсь!

— Вот ты гад! — возмутилась Меоли, выходя из-за спин. — Чего сразу отказываться-то?

— Ты хоть условия узнай! — лицо у Меоли стало очень расстроенным.

— В самом деле, чего ты не хочешь её послушать? — усмехнулась Виссария. — Она тебя ждала не одну десидолю. Уж, наверно, не для того, чтобы сходу услышать отказ.

Я промолчал, конечно. И вовсе не потому, что сказать было нечего. Мне было что сказать. Начиная с того, что для представителей семей я мог быть, прямо скажем, несколько опасен. А Меоли мне была глубоко симпатична, и не хотелось бы её подставлять.

— Ей всё равно семья не разрешит, — заметил я.

— Согласен! — встал на мою сторону воин, которого мне не представили.

И как-то сразу стал для меня неприятным человеком. Ну вот зачем лезть? Впрочем, я и в самом деле не верил, что Меоли кто-то разрешит меня нанять. А своих денег у неё быть не могло. Потому что она молодая сумасбродная особа, которую уже один разок пришлось ловить.

— С семьёй я договорюсь, — ещё более расстроенно заявила Меоли.

— Я не думаю, что это хорошая мысль, — заметил воин.

— А я тебя не спрашивала, Ришис! — вспыхнув до корней волос, отрезала девушка. — Сама разберусь.

— И тем не менее, это плохая мысль, — сообщил воин.

Он, наверно, не догадывался… Но каждое его слово играло, в моих глазах, за Меоли. Когда какой-то странный человек начинает так разговаривать с моим потенциальным заказчиком, всегда хочется ему по лицу заехать. И даже не обязательно кулаком. Можно и топором, собственно… Жаль, общество отчего-то не одобряет таких суровых мер. А ведь всем было бы лучше.

— Ты мои мысли оценивать взялся, что ли? — не поверила девушка.

— Моя задача — уберечь тебя от необдуманных решений, — спокойным, но очень нудным голосом парировал воин. — А ты собираешься принять необдуманное решение.

— О нет, поверь! Это очень обдуманное решение! — резко осадила его Меоли.

Правильно, я считаю. Если она меня тут дожидалась несколько десидолей, значит, уж точно успела всё обдумать. А Ришис несёт чушь и даже не понимает, что это чушь. Как бы я ни относился к девушке, что бы меня в ней ни раздражало — а раздражало меня многое, начиная от болтливости и заканчивая упрямством — но нельзя же ей в сообразительности отказывать.

— Если бы это решение было обдуманным, ты бы его не приняла, — всё так же раздражающе спокойно ответил Ришис.

— Выходит, ты считаешь меня глупой? — вспыхнула девушка.

— Несколько… Безрассудной, — старательно подобрал слово Ришис. — Склонной к поспешным решениям на основе поверхностных размышлений.

— И почему ты решил, что моё решение поспешное? И что оно принято на основе поверхностных размышлений? — сердито сощурив глаза, спросила Меоли.

— Потому что ты ничего толком не знаешь об этом человеке, — пояснил Ришис. — А если бы знала, не решила бы его нанять.

«Непрошибаемый же придурок… Я прав, потому что ты не права, а я прав. А главное, он почти уговорил меня согласиться на её предложение», — подумал я.

«Ты сначала предложение узнай. Может, и согласишься с этим Ришисом! И вообще, что-то ты непривычно эмоционален сегодня, а это не к добру!» — ехидно одёрнул меня внутренний голос.

Сложно было поспорить с настолько мудрой мыслью. Вернее, с двумя мудрыми мыслями. Однако для того, чтобы пообщаться с Меоли, я уже созрел. Надо было только этого воина придержать подальше. Иначе, боюсь, я его больно стукну на очередной глупой фразе. А потом придётся за поступок отвечать…

— А что, ты об Ишере много знаешь? — уточнила Меоли, сузив глаза ещё больше.

В их глубине заплясали очень сердитые огоньки. На месте Ришиса, я бы поостерёгся продолжать злить эту огнеопасную девушку.

Но этот человек был и вправду непрошибаемым.

— Побольше твоего, — самоуверенно заметил он.

И я почувствовал, как весы моей симпатии склоняются, склоняются… Ещё немного…

— Это опасный и ненадёжный человек! — веско припечатал Ришис, даже не глядя на меня.

— Всё, убедил! — радостно оповестил его я и посмотрел на девушку. — Пойдём пообщаемся насчёт твоего предложения. Но тебе придётся ответить на много вопросов.

— Но я… — пробормотал Ришис, переводя взгляд с меня на Меоли и обратно.

— Так бывает. Я передумал, — с улыбкой пояснил я ему.

— Мы тогда вас оставим, — Виссария так широко усмехнулась, что впору было назвать её улыбку оскалом. — Здесь за углом есть харчевня для наёмников. Весьма приличное место, между прочим. Даже для молодой девушки. Можете пообщаться там. Скажите распорядителю, что Виссария просит выделить отдельный столик для переговоров.

— Хорошо, спасибо, — кивнул я ей и, переведя взгляд на Меоли, которая растерянно хлопала глазами, предложил: — Пойдём. Расскажешь мне, зачем тебе понадобился я и мой отряд.

— А если я уже передумала? — она шутливо возмутилась, но в её голосе зазвенело облегчение.

— Тогда скажи это сейчас, и я просто схожу поесть, — спокойно предложил я.

— Ну да, ну да… Все мысли только о еде. Типичный наёмник! — Меоли быстро подняла на меня взгляд, удивительно серьёзный для её шутливых заявлений, и показательно притопнула ножкой. — Пойдёмте уже.

И мы все пошли. Я, Ситранис, Гвел, Меоли… И, конечно же, надоедливый Ришис. Очень хотелось незаметно развернуться, да как врезать ногой этому придурку в область паха… Чтобы будущие переговоры не испортил своим ценным мнением. Но, как будто о чём-то догадываясь, Ситранис и Гвел старательно вышагивали между мной и Ришисом.

Предатели…

Вопрос с отдельным столиком Меоли решила сама, не позволив никому вмешаться. Но если Ситранис и Гвел скромно устроились чуть поодаль, то Ришис неотступно следовал за Меоли. И при этом бросал на меня злобные взгляды, одновременно уверяя девушку, что надо отказаться от переговоров с ненадёжным исполнителем. Очень многозадачный и упорный человек, аж зависть берёт…

Я сдержался. Молча уселся за предложенный стол и ждал. Ришис сразу же плюхнулся с другой стороны, как будто его кто-то настойчиво звал. А Меоли встала напротив меня, долго смотрела… А потом, грозно сдвинув брови, произнесла:

— Ишер!

Я поднял на неё взгляд, подождал продолжения… Однако не дождался и напомнил о себе:

— Меоли?

— Какая она тебе Меоли, наёмник!.. — вспылил Ришис, начиная вставать из-за стола.

— Замолчи! — попросила девушка, и в её голосе мелькнули властные нотки.

— Но он… — попытался снова воин, однако на место обратно сел.

А жаль… Хороший был шанс с ним разобраться, если бы он начал первым.

— Я же попросила: помолчи! — голос Меоли зазвенел первыми отблесками грозы. — Иди лучше, сядь где-нибудь поодаль и остынь.

Следовать её просьбе Ришис очевидно не хотел. Он собирался остаться рядом с Меоли, прямо напротив меня. Однако на помощь внезапно пришёл Ситранис. Он как-то незаметно оказался рядом, приобнял Ришиса за плечи и очень тоненько намекнул, глядя воину в лицо:

— Пойдём-ка выпьем, друг!.. Пойдём!..

— Да что ты себе… — попытался возмутиться Ришис, переводя взгляд на Ситраниса, а тот плавным движением подставил ему под нос кулак, на котором блестела печатка семьи.

— Ты просто обязан со мной посидеть, боец! — заметил он. — Ну просто обязан… Ты ведь случайно мешаешь моему хорошему другу, почти брату, поговорить о заказе…

— Но я… — тут Ришис растерялся.

Видимо, насчёт Меоли у него распоряжения были. А вот насчёт возможного столкновения с представителем другой семьи — нет. Да и кто мог предположить, что девушка найдёт в Гильдии Наёмников того, кто водится с аристократами?

— Пойдём-пойдём! — ласково предложил Ситранис, начиная утаскивать воина.

И, обернувшись, подмигнул мне.

Ришис противился, упирался, но Ситранис был настойчив. И очень целеустремлённо тянул воина к столику, за которым сидел, с интересом наблюдая за всем этим действом, Гвел. Сопротивляться такому давлению можно было лишь в активной обороне, то есть принявшись махать кулаками…

Однако ни один уважающий себя дружинник — а я уже не сомневался, что это был дружинник из семьи Меоли — не позволит себе без приказа драку с представителями другой семьи. Иначе ведь выгонят со службы с таким позором, что хоть самому в наёмники подавайся.

В общем, упирался Ришис недолго, а затем всё-таки был усажен подальше. А я снова перевёл взгляд на девушку, думая, с чего бы начать.

Она меня опередила. Буквально на пару ударов сердца.

— Я когда услышала, что ты в Приречье, сразу решила, что найму тебя… — сказала Меоли, опустив взгляд и полируя им столешницу. — Если бы ты не пришёл в Гильдию, стала бы искать тебя на торгах…

— Про торги ты знаешь, значит, — кивнул я.

— Про них вся Ас-Арахамана знает, — качнула головой девушка. — Ты же не думал, что продажу «демонической короны» можно сохранить в тайне? Все знают, и что будут продавать, и кто владелец. Так что… Если бы не вышло с Гильдией, я нашла бы тебя там.

— И приглашение получила бы? — спросил я.

— Ну… Приглашение у меня, считай есть! — заметила девушка, а потом смутилась. — Просто…

— Просто ты из семьи Аравантис, — констатировал я.

— Да… — кивнула она, сжала губы и задумчиво уставилась в сторону. — Поэтому на торги бы я смогла попасть…

— А кто именно, прости, в твоей семье «надежда человечества»? — с подозрением уточнил я.

— Мой дядя… Ты ведь уже догадался, да? — смутилась она, и даже кончики ушей порозовели.

Нет, окончательно уверился я только сейчас. Но, естественно, кивнул с невозмутимым лицом. Дядю Меоли я помнил слишком хорошо. И то, как он себя вёл в Кечуне. И как собирался оставить меня без денег, а заодно, между делом, лишить жизни — чтобы вдруг не начал болтать. Однако что-то мне подсказывало, что дважды на его «доброту» рассчитывать не стоит.

— И как ты сама думаешь… Дядя будет рад, если ты наймёшь меня и мой отряд? — вместо ответа уточнил я.

— Не думаю, что он обрадуется… — ответил девушка и мягко улыбнулась, наконец-то взглянув мне в глаза. — Я сделаю это против его воли.

— Слабо верится, — заметил я, но от ответной улыбки не удержался.

— Ишер, ты знаешь что-нибудь про «аристократическое отделение»? — между тем, посерьёзнела Меоли.

— Ты лучше скажи, как тебя на самом деле зовут! — заметил я.

— Так и зовут… Меоли, — она улыбнулась искренне и как-то очень беззащитно, будто раскрывала мне великую тайну. — Меолеана, если полностью. Но я младшая, и все в семье зовут меня просто Меоли.

— Ясно… — покивал я, удивляясь, что она и в самом деле тогда не соврала.

Ну разве что не назвала полного имени. Имя Меоли ведь в Вечных Песках есть. Поэтому она и смогла меня запутать.

— Прости, что не поверил тогда, под Илосом… — сказал я.

— Ну… Я не обиделась! — девушка улыбнулась, но снова сдвинула брови и вернулась к предмету беседы. — И что ты знаешь про «аристократическое отделение»?

— Если не ошибаюсь, это ритуал разделения семьи. Когда откалывается младшая семья, — напрягши память, я вычленил основное по данному предмету.

— Это даже не самый распространённый вид «аристократического отделения», — покачала головой девушка. — Но да, так-то ритуал и к отделению младшей семьи относится. Правда, изначально он относился к предоставлению членам семьи самостоятельности.

— И? — уточнил я.

— Ну… Когда ты вернул меня дяде, я собиралась вновь попробовать сбежать. А он предложил другой способ избавиться от нежелательного брака… — поджала губы девушка.

— Значит, дело было в браке? — уточнил я. — Не во влюблённости?

— Да, в первую очередь. Договорной брачный союз, где я выступаю как разменная монета. С противным сорокалетним выходцем из другой семьи, — едва заметно передёрнув плечами, кивнула девушка. — Я его мало того, что всегда боялась, так ещё и его взгляд… От него тошнило… Понимаешь?

— Родители, видимо, отказывать семье не хотели? — загнав подальше сочувствие, кивнул я.

— Мои родители — не самые вольные люди в семье, — пояснила Меоли, и в её голосе мелькнула смесь любви к близким, тонкой печали и лёгкого возмущения мироустройством. — Заправляет всем мой старший дядя Кхаринис. А мой отец, к сожалению, родился младшим из братьев. Он… Он очень предан семье. Всю жизнь он занимался её делами и никогда не пойдёт против слова главы. Так что… О брачном союзе договаривался Кхаринис, а не отец. А вот дядя Эрегихон, он хоть и не главный, но обладает в семье немалым авторитетом. Многие его считают чудаком… Это потому, что он многие годы до прихода демонов посвятил военной службе. И собрал вокруг себя сильных людей. Странных, но сильных.

— Не таких сильных, как твоя нянька Ришис? — улыбнулся я.

— Нет, по-настоящему сильных, — не сдержавшись, тоже улыбнулась Меоли, но взгляд на свою «няньку» кинула. — И дядя Эрегихон предложил мне, раз уж я так не хочу замуж, пройти аристократическое отделение. Этот ритуал существует давным-давно. Ты же знаешь, что девушка из старшей семьи не может занимать посты и должности, даже внутри семьи?

— Я слышал про немалое число аристократок, которые эти посты занимают, — возразил я.

— Это потому что они прошли через аристократическое отделение! — радостно пояснила Меоли, уцепившись за мои слова. — Этот ритуал и был изначально задуман для этого. Для того, чтобы дать аристократкам возможность работать на благо семьи. И дядя Эрегихон предложил мне этим ритуалом воспользоваться, чтобы избежать замужества.

— И каким образом ритуал мог помочь? — нахмурив лоб, уточнил я.

— Благодаря ритуалу, девушка приобретает права, равные с мужчинами, — пояснила Меоли, снова подняв на меня взгляд. — Мы и так их приобретаем, конечно… Если вышли замуж, а муж вдруг умер. Но сам понимаешь… Аристократическое отделение как-то приятнее.

— Согласен: ждать пока муж сам помрёт, слишком долго. И это подталкивает недовольных жизнью дурёх к нехорошим мыслям, — проворчал я. — Пусть лучше они работают на пользу семье, а не обдумывают способ незаметно укокошить мужа Так, да?

— Мог бы и помягче свою мысль озвучить! — смешно наморщив нос, заметила Меоли. — Но вообще да, примерно так и есть…

— И? — уточнил я. — Ты прошла отделение?

— Нет пока… Ритуал, он… — Меоли, замявшись, потеребила краешек рукава над изящным запястьем. — Он требует от аристократки показать, что она не хуже мужчин. Во-первых, надо уметь сражаться. Во-вторых, надо занять должность и доказать, что ты не зря её занимаешь. А в-третьих, надо выполнить задание, которое назначит глава семьи… Я прошла почти всё, кроме задания семьи… И, поскольку о моём брачном союзе как раз и договаривался глава семьи, то ты, наверно, понимаешь… В общем, он выставил невыполнимые условия.

— Мне кажется, нельзя просто взять и выставить совсем уж невыполнимые условия, — подумав, возразил я. — Если бы всё было так просто, никто бы через аристократическое отделение не сумел пройти.

— Ну да… Его условие казалось изначально простым. Обеспечить для семьи постоянный приток олова и меди, — покивав, объяснила Меоли. — Я пыталась наладить закупку металлов, но… Они подорожали.

— Ничуть не сомневаюсь, — кивнул ей я. — Месторождения олова и меди находятся за пределами Междуречья и Приречий. А там орды демонов. К тому же, из-за войны с демонами спрос на металлы и так повышен. И без притока извне цены растут стремительно… Я даже подозреваю, что глава вашей семьи это заранее предполагал.

— Он не просто предполагал, он точно знал… — вздохнула Меоли. — Моя семья издревле занимает ключевые посты на военной службе. Даже дядя Эрегихон ещё не знал, как всё в действительности плохо. Он думал, что сумеет без проблем удержать орду на востоке. А вот дядя Кхаринис уже знал. И что новые войска сложно будет нормально вооружить. И что подкреплений не будет, потому что все силы бросят на запад.

— В жизни не поверю, что Эрегихон этого всего не понимал, — признался я. — На западе три орды было, а на востоке одна.

— Но ведь дядя Эрегихон был занят именно на востоке. И дядя Кхаринис его обманул, сказав, что на западе с ордами почти разобрались… Сказал, что удалось остановить наступление демонов… — звонкий голос Меоли поник практически до шёпота.

И, похоже, не из-за боязни быть услышанной. Девушка просто не хотела говорить плохо о семье.

Ну а я вспомнил, что подобные слухи бродили среди людей, пока я шёл в Ферунд. Про две линии обороны к северу и югу от города. Про то, что всё схвачено, и что демонов удержат. Я, правда, не особо им и тогда верил. Но это я. Я, в принципе, больше верю своим глазам и ушам, чем чужим словам.

Как говорили в моей прошлой жизни, [болтать] — не мешки ворочать.

— И Эрегихон поверил? — уточнил я, ободряюще улыбнувшись Меоли.

— Нет… Дядя Эрегихон не поверил. А вся остальная семья поверила. А к дяде Эрегихону, знаешь, к нему странное в семье отношение… — вздохнула девушка, но под моим взглядом всё-таки слегка приободрилась.

Даже кулачки сжала, да и взгляд вновь засверкал далёкими отсветами огня.

— Да-да, — кивнул я. — Он чудак, странный, не от мира сего… А твоё задание от семьи было обеспечить снабжение бронзой? Верно?

— Верно, — закивала Меоли. — Ты не думай, я пробовала всё решить… И у меня практически получилось.

— Даже интересно, — я чуть подался вперёд. — Как?

— Ну… Я собрала деньги. У меня были украшения, я их заложила. У меня была земля, я продала её братьям. У меня были доли в отцовском наследстве, их я тоже уступила, — призналась девушка, вновь сжав кулаки, но на сей раз я невольно отметил побелевшие полосы на коже. — Ты же понимаешь… Аристократы всегда найдут способ денег раздобыть.

В её голосе как будто прозвучало извинение, и я невольно улыбнулся.

А потом всё-таки уточнил:

— А зачем?

— Чтобы купить столько меди и олова, чтобы до конца войны хватило, — призналась Меоли.

— А, прости, когда ты его покупать начала? — уточнил я, проглотив пару мысленных ругательств.

— Когда демоны ещё не вошли в Западное Приречье, — сказала Меоли. — Всё, что удавалось получить, я бросала на закупку. Когда денег стало не хватать, попросила помощи у дяди Эрегихона… Он согласился помочь… Выделил мне ещё денег…. Помог с охраной склада… Послал своих дружинников помочь… Если честно, я и другим родственникам задолжала, чтобы собрать запас.

На этих словах девушка подняла взгляд, посмотрела на меня и радостно улыбнулась:

— И у меня всё ещё есть деньги, чтобы тебя нанять!

Захотелось побиться головой об столешницу, которую Меоли перед этим так долго рассматривала. Однако я решил не доставлять подобного удовольствия Ришису, который, сидя рядом с Ситранисом, не отрывал от нас напряжённого взгляда.

— Куча меди и олова — это ещё не деньги, — возразил я, взяв себя в руки и улыбнувшись. — Я, знаешь ли, тоже богат по меркам наёмника… «Демоническая корона» стоит дорого. Только пока я её не продал ещё. И могу не дождаться своего богатства. Тем более, если я не ошибаюсь, тебе надо часть металлов сдавать в семью.

— Не сдавать, а продавать, — ответила Меоли, улыбнувшись ещё шире.

— По рыночным ценам? — не поверил я.

— Это единственное, в чём удалось… — начала было девушка, но я заметил идущего к нам разносчика еды и приложил пальцы к губам.

С заказом Меоли не мелочилась. Еды принесли человек на пять-шесть. Нет, конечно, если пригласить за стол Ситраниса, Гвела и Ришиса… Тогда мы бы, может, и справились с количеством блюд. Однако делать им за нашим столом было решительно нечего. Во всяком случае, пока мы с Меоли не закончим деловой разговор.

Дождавшись, когда разносчики уйдут, я снова посмотрел на девушку.

— Этот Ришис… Его к тебе кто приставил? — спросил я тихо.

— Дядя Кхаринис, — так же тихо ответила Меоли. — Он доносит главе обо всём, что я делаю.

— И про склады с оловом и медью знает? — уточнил я.

— Нет… Его приставили ко мне, когда узнали, как я в долг денег набираю, — призналась девушка и с тоской посмотрела на еду.

— Ты голодна? — я невольно улыбнулся.

— Ещё как… Я была на тренировке, когда мне прислали весточку из Гильдии, что ты пришёл… я бросила всё и понеслась сюда, — скромно опустив взгляд на дымящиеся куски мяса, призналась Меоли. — Так что я сегодня без завтрака и без обеда.

— Тогда ешь, — предложил я.

— А ты? — не поняла Меоли.

— Я не могу, пока не пригласил хотя бы Ситраниса за стол, — пояснил я. — Будет, с моей стороны, очень невежливо.

— Это тот младший, который Ришиса увёл? — уточнила Меоли.

— Да… Младший, ага… — я не сразу вспомнил, что среди аристократов принято делиться на сорта. — Да, это он. В общем, ты ешь, а я подожду. Всё равно мы вдвоём эту горы еды, которую ты заказала, не осилим.

— Прости… Я была голодная, и мне очень хотелось всего! — вновь вспыхнув до кончиков ушей, призналась Меоли.

— Так… А что ты там говорила, когда еду принесли? — вернул я разговор в деловое русло.

— Я забыла уже… А, вспомнила! Мне удалось договориться с семьёй, что выкуп олова и меди будет проходить по рыночным ценами, — закончила девушка. — Это единственное, в чём дядю Кхариниса удалось потеснить. Так что…

— У тебя на руках куча дорогих металлов, которые дорожают каждый день, — кивнул я.

— Да… Поэтому я могу нанять тебя и твой отряд, — радостно подтвердила Меоли. — У меня есть на это деньги.

— Ты можешь всю Гильдию Наёмников нанять, — заметил я. — Но зачем? У тебя есть металл, его много. Ты справилась с заданием семьи и даже в прибытке оказалась.

— Нет… Я дальше сама не справлюсь, — голос девушки вновь стал тише и печальнее. — Запас есть, но он уменьшается. А война с демонами ещё не закончилась. И неизвестно, когда вообще закончится… Мне хватит запасов на год-два, не больше. А потом я провалюсь. Деньги отберёт семья или новый муж. Я этого не хочу. Мне очень нужен ты, Ишер, и твои люди. У тебя почти целая армия в подчинении.

— Зачем я нужен? Чтобы сбежать? — усмехнулся я, глядя, как девушка начинает уплетать за обе щеки.

— Или убежать, или выполнить задание! — зажав рот ладошкой, Меоли прыснула смехом, но тут же положила в себя ещё кусочек лепёшки с мясом. — Второй вариант лучше, конечно. Хотя бы не выкинут прочь из семьи.

— И как ты собираешься его выполнить? — посерьёзнел я.

— Ну там же ничего сложного! — отозвалась Меоли и, прежде чем вновь набить рот, радостно сообщила: — Надо просто наладить добычу!

Я откинулся на спинку скамьи и уставился на неё круглыми глазами. В этот момент, откровенно говоря, моя вера в её благоразумие пошатнулась. Впрочем… Для начала я ни малейшего понятия не имел, как наладить добычу что меди, что олова. Рудные дела были от меня так далеко, что я даже близко не представлял, что и где может понадобиться.

— Так… Давай на этом подробнее остановимся, — решил я внести ясность и принялся излагать свои мысли, пока девушка с аппетитом ела. — Медь — это Медные холмы и Рудные горы к востоку от Озера Тысячи Ключей. Олово — это Мганский край, который к западу от Озера Тысячи Ключей. Есть ещё шахты на севере Зелёных холмов. Как ты собираешься одновременно наладить поставки из разных мест, когда Междуречье, по сути, уже в осаде?

Девушка отщипнула новый кусочек лепёшки, но отложила его в сторону, внимательно глядя на меня. А я продолжил:

— Олово ещё ладно. В Мганском крае его открытым способом добывали. А вот меди даже в Медных холмах на поверхности больше нет. Там ведь как-то пережигать всё надо. Понимаешь?

— Да, понимаю я всё… Понимаю… — кивнула она, снова взявшись за отщипнутый кусочек лепёшки. — И я тоже ничего не понимаю в добыче. Но есть место…

Меоли отпила из кружки и покосилась в сторону. Туда, где Ситранис как раз пытался напоить Ришиса вином, а тот упрямо отказывался и, кажется, всё-таки начинал закипать.

— Есть место, где и медь, и олово можно открыто добывать. Почти рядом, — едва слышно призналась Меоли. — О нём не знает дядя Кхаринис. И даже дядя Эрегихон не знает.

— Если они не знают, то откуда знаешь ты? — спросил я, склонив голову набок.

— О нём знает папа, — закусив губу, тихо призналась Меоли. — Это он подсказал…

— Ладно, предположим, что такое место есть, — кивнул я. — Всего лишь предположим. Я не очень верю в подобное чудо, но соглашусь, чтобы не разводить споры. И как ты себе всё это представляешь?

Поскольку Меоли снова принялась активно набивать рот, пришлось самому высказывать предположения.

— Олово и медь надо доставлять сюда, в Междуречье. А за пределами Междуречья полно демонов. Одна орда с запада, одна с востока. На сколько лет у тебя запасов металла хватит? Напомни, пожалуйста.

Меоли показала два пальца.

— На два года… Надо будет к концу этого срока наладить поставки, — я задумался. — Даже если, предположим, мы доберёмся до этого сказочного места, где есть и медь, и олово, и их можно лопатой грузить… Но там ведь придётся обустраиваться.

Меоли, не прекращая жевать, указала на меня.

— Что? — удивился я. — Я могу помочь тебе добраться до места. Но нужны будут работники. Нужны будут припасы. Нужно будет всю руду довезти в Междуречье.

Меоли, наконец, прожевала, запила и смогла говорить:

— Ишер, ну ты же сам обустроил поселение на землях моей семьи! — напомнила она. — Я хотела сначала попросить тебя помочь хотя бы добраться… Но ты ведь уже справился однажды. Получил осенью землю, а зимой на ней стояло поселение. Большего там, на нашем месте, и не нужно будет.

— А как в Междуречье-то всё доставлять? — спросил я.

— На этот счёт можно спросить у дяди Эрегихона. Думаю, он поможет, — «успокоила» меня Меоли.

— Да он, скорей, драному иуху поможет, чем мне, — возразил я тихо. — Я сейчас твоему дяде поперёк всех планов. Его уже считали «спасителем человечества». А тут вдруг появляюсь я, весь такой красивый.

— Ну ты и в самом деле красивый, — согласилась девушка, заставив меня на миг округлить глаза. — И доспех у тебя красивый. И слухи по твоему поводу ходят, есть такое. Но… Ты сам-то что собираешься делать после войны?

— Свалить я собираюсь куда-нибудь, — признался я. — Подальше от этих прекрасных мест. Я в столицу не успел приехать, а меня уже убить пытались…

— Да, на тебя открыто пять заказов у Чёрного Братства… — расстроенно кивнула Меоли.

— Все уже знают, и ты тоже… — я невольно дёрнул уголком губ. — Жаль, я узнал последним.

— Ишер, я думаю, что пару заказов уж точно дядя Эрегихон разместил… — призналась Меоли, взглянув мне в глаза.

— И ты собираешься меня нанимать, зная всё это? — откровенно спросил я. — И да… Как он вообще мог разместить сразу два заказа?

— Да через союзную семью какую-нибудь! — объяснила Меоли. — Чего сложного-то? Главное, чтобы Чёрное Братство не догадалось, что заказчик один и тот же.

— Ну, значит, меня скоро убьют, и заказ я не выполню… — хмыкнул я.

— А я не верю, что тебя убьют! — девушка покачала головой. — Ишер, ты неубиваемый, мне кажется. Ты от Илоса шёл прямо перед носом орды. И войска у тебя сначала не было. Ты большую часть людей вообще по пути собрал. Не могут тебя убийцы какие-то…

— Да всё они могут, — отрезал я чуть грубее, чем следовало. — Прости… Они убийцы, они учатся убивать людей. Быстро, тайно и исподтишка. И если Эрегихон меня уже заказал через кого-то, то закажет и снова.

— Балбес ты, Ишер, я же для тебя стараюсь! — тихо возмутилась Меоли, склонившись ближе к середине стола. — Если я тебя найму, если ты с ним поговоришь, если он увидит, что ты не помеха ему в планах, то дядя Эрегихон заказы отзовёт!.. Понимаешь?.. Он ведь тоже хочет, чтобы я смогла отделиться от семьи. Он ведь мне помогал.

— Ты лучше задумайся, зачем ему это! — хмыкнул я и добавил: — Я не хочу сказать ничего плохого…

— Да брось, — отмахнулась Меоли. — Я всё понимаю. У него есть на меня какие-то планы. И нет, Ишер, мне это не нравится. Не нравится, что у всех на меня свои планы. Не нравится, что никто не учитывает мои собственные планы. И да, я действительно хочу отсюда сбежать!

— Ты уже пыталась, — напомнил я.

— Да, но в этот раз не так… Я хочу правильно сбежать. Так сбежать, чтобы за мной больше не гонялись! — заявила девушка, ткнув в мою сторону свёрнутым кусочком лепёшки. — Я хочу оказаться как можно дальше от Междуречья. Но при деле, а не в бегах! И так, чтобы навсегда остаться там жить!

— Жизнь там будет не очень-то, — я помрачнел, вспомнив разорённые города и посёлки. — Готова к этому?

— Ты всё поймёшь, когда поговоришь с отцом! — не стала спорить девушка. — То место, куда я собираюсь сбежать… Оно отличное. И там будет не сильно хуже, чем здесь.

— Слабо верится, — предупредил я.

— В любом случае, с этим я как-нибудь разберусь… — грустно ответила девушка. — Просто помоги мне нормально сбежать.

— Это не снимает вопрос, как уговорить твоего дядю, — покачал я головой.

— Я уговорю! — ответила Меоли и вновь принялась быстро набивать рот.

— Ты пойми… Я ведь тоже сейчас не в одиночку путешествую, — объяснил я. — Был бы я один, или будь у меня отряд в несколько сотен воинов, может, я бы и согласился. Однако у меня не только воины. У меня куча мирных людей… Куда их девать? Вот уйдём мы, и пусть даже ты сумеешь наладить добычу… Но мне в этом случае придётся заниматься твоими делами где-то далеко от Междуречья. А тут, предположим, раз — и демоны прорвались…

— С нымы шплавятся!.. — уверенно заявила Меоли.

— А если нет? — спросил я. — Предлагаешь мне поставить на кон тысячи жизни женщин и детей? А если демонов добьют, когда меня не будет, тогда людей, живущих в моём поселении, сразу попросят с земли. Это же земля твоей семьи. И твои дяди — сама знаешь, не последние в ней люди.

Меоли подняла руку, прося выждать, и начала сосредоточенно перемалывать пищу. Наконец, справившись, она сглотнула, запила и спросила:

— А ты не хочешь взять своих людей с собой? Они ведь тоже, как я понимаю, в Междуречье не собираются оставаться?

— А ты как себе это представляешь? — вопросом на вопрос ответил я. — Подписаться на поход в сказочное место, где всё есть, но что-то слабо верится? Сорвать этих людей с безопасной земли, потащить демоны знают куда?.. Ты хоть понимаешь, сколько всего придётся с собой везти?

— Нет. Но надеюсь, что ты представляешь, — твёрдо сказала Меоли, глянув мне в глаза.

— И даже я не представляю, — покачал я головой, спеша рассеять её уверенность в моём всесилии. — Пока с отрядом ездили, мы только и занимались тем, что грабили пустые селения не предмет еды. Только… Как говорил один умный человек, нельзя в одну и ту же реку дважды войти.

— Это кто такой умный был? — с живым интересом спросила девушка.

— Неважно… Еда, которая была в разорённых краях, теперь уже сгнила. Все припасы придётся тащить за собой. Нужны телеги, нужны гнуры. Да я близко не представляю, какого размера нам нужен будет обоз… Впрочем, я даже не знаю, куда нам предстоит ехать… — я снова откинулся на спинку скамьи, упрямо скрестив руки на груди.

Больше всего я боялся признаться себе, что предложение Меоли меня зацепило. Нет, я не верил в благословенную землю, где вместо обычной жизни — Небесная пустыня. А вот Меоли, похоже, так осточертело в Междуречье, что она готова была поверить во что угодно…

Но мне тоже здесь всё осточертело… Да, тут можно было заработать много, очень много. Да, тут были удобства, о которых невозможно было помыслить за Тихой и Глубокой. А ещё тут были те, кто хотел и денег, и удобств, и развлечений. И, желательно, чтобы ещё и конкурентов на все эти жизненные блага не было. А я, как ни крути, являлся тем самым конкурентом.

Я тоже хотел сбежать, как и Меоли. Не дожидаясь конца войны с демонами. Не дожидаясь, когда истечёт срок аренды земли. Я хотел получить деньги за демоническую корону и исчезнуть из Ас-Арахаманы. Какой бы красивой и манящей ни была столица, но её такое количество иухов позорных населяло, с которыми рядом даже стоять не хотелось… Я готов был променять всё это местное великолепие на дорогу, ночной холод и дневной жар песков, на скудость еды и воды… И, главное, на свободу. Свою свободу.

В общем, наши с Меоли желания удивительным образом совпадали. Вот только она пока верила в сказки, а я давно привык трезво смотреть на мир. А в этом случае сложно поверить, что где-то в Крае Людей может быть лучше, чем в Междуречье. В Вечных Песках нигде не может быть лучше, чем рядом с двумя большими источниками воды.

Глядя на девушку, я подумал, что, хоть она за два прошедших года и изменилась, но по-прежнему была очень юна и, отчасти, наивна. Невольно вспомнилось, как она убеждала меня, что не боится ночного холода, и что ей уже приходилось ночевать в песках. А потом стучала зубами, пытаясь не выпадать из теплового хвоста от греющего фонаря.

Я по-прежнему воспринимал её как ту Меоли. Да, она стала взрослее, округлилась в бёдрах и груди, да и в целом окрепла — за что, видно, можно благодарить занятия с оружием, которые ей пришлось посещать. Уверен, многие местные юные аристократы, глядя на неё, пускают слюни. Я бы тоже пускал, если бы не социальная пропасть между нами…

…Но только наивная дурочка могла поставить на кон всё, чего смогла добиться! Ещё и в обмен на сказку про прекрасную землю, где олово и медь можно лопатой грести!..

— Ишер, ты сам-то согласен мне помочь? — голос Меоли вырвал меня из размышлений.

Пока я задумчиво разглядывал её, она как раз успела закончить с едой. И теперь смотрела на меня, не слишком умело пряча надежду во взгляде.

— Я, видишь ли, немного себе не принадлежу, — ответил я, отвернувшись к окну.

— Если я решу вопрос с теми людьми, которых ты поселил на наших землях… Тогда, Ишер, ты поможешь мне? — переиначила вопрос Меоли, вновь посмотрев мне в глаза.

И я немножко утонул. Сложно не утонуть, когда такие красивые девушки с такой мольбой во взгляде смотрят. Как будто все их мечты, все их надежды, да чего уж там… Как будто вся их жизнь зависит исключительно от меня.

«Вот же засранка! — подумал я, вновь отводя взгляд. — Наверняка же понимает, как на мужчин действует…»

«Ты любоваться любуйся, а руками крепче за стол держись!» — ехидно посоветовал внутренний голос.

— Ну положим… Только положим, будто я смогу быть уверен в том, что моих людей не выкинут с голой жопой за реку… Тогда да, Меоли, — ещё раз взвесив все за и против, кивнул я. — В этом случае я готов тебе помочь.

— Давай подпишем договор о намерениях! — радостно предложила Меоли, засверкав тёмными глазищами. — Если ты готов помочь, то я обязуюсь тебе выплатить… Скажем, полмиллиона золотых водянок!..

— Совсем сдурела от радости, что ли? — спокойно возмутился я, вновь скрестив руки на груди. — Так переговоры не ведут, Меоли. Учись, пока я жив. Или возьми пару уроков у тех же Виссарии и Бхана.

— Нет, Ишер, ты не понимаешь! Я просто хочу, чтобы дядя Эрегихон не смог всё назад откатить, — радостно пояснила девушка. — Если он будет знать, что на кону такая невероятная сумма золота…

— … То ему легче будет меня убить, а золото отобрать, — закончил вместо неё я.

— Демоны!.. Ты прав… — нахмурив лоб, Меоли задумалась.

— Именно. Нет, Меоли, так не пойдёт. Чего ты хочешь добиться? — ещё раз прямо спросил я.

— Чтобы ты поговорил с дядей и с моим отцом, — глядя на меня, объяснила она. — И я очень боюсь, что ты откажешься… А мне больше не к кому обратиться, Ишер. Я собирала о тебе сведения везде, где только могла. Я знаю, что ты можешь скрыться от демонов. Я знаю, что ты шептун. Я знаю… Я…

— Что ты знаешь? — напрягся я.

— Я знаю, что ты Защитник! — тихо проговорила девушка.

— Прелестно… — процедил я, откинувшись обратно на спинку скамьи.

— Я знаю, что тебя боги выбрали людей спасти… И ты спас… Остановил две орды из четырёх… — договорила она тихо, снова опустив взгляд в столешницу. — Мне сейчас можешь помочь только ты… И дядя Эрегихон, наверно, но он не будет.

— Он же помогал? — напомнил я.

— У него какие-то свои планы… — сказала девушка. — Какие-то очень… Очень серьёзные планы, Ишер.

— Почему ты так решила? — спросил я.

— Он как с востока вернулся, почти не общается со мной, — призналась Меоли. — Перестал мне помогать. Пару раз намекал, что замуж можно выйти и не за того, кому меня дядя Кхаринис сосватал. И ещё он постоянно встречается с представителями других семей. И мне очень страшно… Я даже ему теперь не могу верить…

— Ладно, понял… Хотя проще от твоих слов не стало, — качнул я головой.

— Просто поговори с ним! — едва слышно прошептала Меоли, и я заметил, как задрожали её губы. — Пожалуйста… Согласись мне помочь, поговори с ним… И помоги мне…

Простая просьба-то… Если не задумываться о том, что именно мне придётся говорить её дяде, дабы он меня прямо на месте не укокошил. А затем ещё решать за Меоли вопросы её аристократического отделения… Но это был второй раз в нынешней моей жизни, когда меня так просили помочь. В первый раз так о помощи тоже молила девушка… Девочка… Её звали Аюна…

— Ладно… Предположим, я помогу. Когда мы сможем поговорить с твоим дядей? — спросил я.

— Сегодня! — радостно закивала Меоли. — Едем?

— Подожди. Остался вопрос цены. Я всё-таки наёмник, я не могу за бесплатно. Да и людям определить выплату обязательно надо, — охладил я её пыл. — Но, конечно, не полмиллиона предоплатой, это ты маху дала.

— Поняла уже… А давай обговорим этот вопрос после разговора с дядей и отцом? — заглянув мне в глаза, попросила девушка.

— Нет, такие вопросы нельзя откладывать, — упрямо покачал я головой. — Я ещё могу наняться сам и полезть в пасть хищнику… Ну то есть твоему дяде. Однако вон там сидят мои люди, и они захотят знать, за что рискуют.

— Ты не рискуешь во время разговора, Ишер! — надулась девушка. — Ты мой гость. Никто тебе ничего не сделает.

— Это ты так думаешь, — не согласился я. — А если твои дяди и папа решат, что лучше меня сразу убить, их и журить никто не станет. Скажут, в своём праве были.

— Ну твоим-то спутникам ничего не грозит! — заметила аристократка.

— Я семьям не верю, Меоли, — признался я. — Вот Ситранису верю. Тебе, так и быть, верю. И даже Мариатидису верю. А семье, в целом, не верю.

— Ты же знаешь моего дядю! Встречался с ним! — насупилась Меоли.

— Именно поэтому и не верю, — спокойно ответил я.

— Почему? — удивилась она.

— Потому что. Пока он меня не узнал, и не оказалось, что он мне за Кечун должен, твой дядя собирался меня убить. И чтобы оставить без награды, и чтобы я никому не разболтал, кого ловил, — всё так же спокойно сообщил ей я. — И, поверь, такое любой наёмник сразу почувствует. Нас часто с деньгами кидают. Все любят раздавать обещания, но никто не любит платить.

— Ситраниса твоего точно никто не тронет! — не сдалась Меоли. — Он из семьи, которая состоит в одном из союзов младших семей. А второго — отошли вместе с охраной в гостевой дом. Там царь всем заправляет. Туда семьи соваться не станут.

— Убийцы сунулись сегодня, — заметил я.

И отчего-то не без удовольствия увидел, как по лице девушки пробежала тень. Однако, видимо, Меоли и впрямь крепко убедила себя в моей непобедимости. Всего через пару ударов сердца она уже вновь приобрела бодрый вид. Да и взгляд сделался уверенным.

— Так то Чёрное Братство. Им на такие мелочи плевать! — нарочито отмахнулась она ладошкой. — Поехали уже… Дядя нечасто в нашем поместье бывает. Сегодня точно до вечера будет. А завтра может в лагерь новобранцев уехать на весь день. Ну а нам очень нужно решить вопрос сейчас.

— Боги с тобой, поехали, — согласился я.

Не сказать, чтобы мне очень хотелось. Можно было набрать обычных заказов для своего отряда, а сразу после торгов убраться из Ас-Арахаманы куда подальше. Правда, не факт, что меня бы так легко отпустили… Но я бы очень постарался.

А теперь я собирался ввязаться неизвестно во что. Ещё и собирался подписать на это весь отряд.

Однако у меня было право принимать такие решения. А у моих людей было право, выслушав подробности, отказаться и спокойно уйти. В том же, что касается Меоли… Неизвестно, зачем она хотела, чтобы я переговорил ещё и с её отцом. Однако, по всей видимости, причины были веские. И уж если я собрался идти на риск, то стоило пообщаться со всеми участниками этой истории. Здесь и сразу. А потом не попадаться лишний раз на глаза.

И да, новость о том, что мы едем в столичное поместье Аравантис, никому из моих спутников не понравилась. Ситранис не хотел там появляться, потому что, получится, проигнорировал свою семью, а в гости пошёл. Гвел не хотел, чтобы я ехал без охраны. Но в общем и целом, пока они налегали на еду, мне удалось убедить их, что надо поступить именно так.

Ришис смотрел очень недовольно, однако в разговор не встревал. Ему явно не нравилось, что мне удалось переговорить с Меоли с глазу на глаз. А ещё больше не нравилось, что Меоли после разговора сияет, как золотая монета, только что из плавильни. Кроме того, ему очень не нравилось, что я и Ситранис собираемся ехать в поместье семьи Аравантис. Судя по взглядам, которые Ришас кидал в мою, да и моего друга, сторону, сам бы он таких проходимцев даже к воротам не пустил.

Ехать нам предстояло в самое сердце древнего города. В ту его часть, где обычным смертным бывать обычно не приходилось. Меоли с Ришисом отправились в отдельном возке. Мы с Ситранисом следом ехали вдвоём. А свой возок отдали Гвелу, чтобы добрался до гостевого дома.

— Что она предложила? — спросил Ситранис, едва мы тронулись.

— Пока толком ничего, — ответил я. — Просила о помощи и грозилась осыпать золотом. Однако я в последнее не слишком верю.

— Женщины в старших семьях деньгами не распоряжаются! Во всяком случае, до вдовства! — сделал скептическое лицо Ситранис. — Разве что наследными долями… Но только среди ближайших родственников.

— Она проходит аристократическое отделение, — пояснил я.

— Надо же, внезапно… Но, как я понял, пока ещё не прошла! — не убавил скепсиса регой.

— В любом случае, у неё есть задача от семьи. В процессе выполнения этой задачи и возникла возможность получить много денег, — пояснил я.

И коротко поведал, как девушка успела скупить олово и медь, когда они ещё стоили дешевле, чем сегодня.

— … В общем, какие-то деньги у неё, вероятно, есть, — закончил я и выразительно глянул на Ситраниса, намекая, что дальше этот разговор пока идти не должен. — Однако я не уверен, что она сможет много вытащить. Да и не на это она рассчитывает. Есть какая-то история с добычей меди и олова из новых месторождений, которые располагаются друг рядом с другом.

— То есть она предлагает уйти из Междуречья? — догадался Ситранис.

— Именно… И насчёт орды можешь не волноваться. Если всё сделать правильно, за нами демоны не увяжутся, — пояснил я. — Не сразу, во всяком случае…

Проблема демонов, к сожалению, никуда не делась. Орда могла, конечно, пройти мимо какого-то скопления людей, если впереди маячило другое скопление, побольше. Тут всё просто: если уж демоны на тебя наткнулись, то обязательно постараются убить. А вот если ещё не наткнулись, только чуют где-то там твою жизненную силу, тогда выбор идёт в сторону большего скопления.

Однако, оказавшись на голодной пайке, орда могла засылать отряды гухулов на небольшие скопления жизненной силы. И если бы Меоли предложила свой план мне двухлетней давности, я бы в жизни не согласился, зная, что не смогу отбиться от нескольких тысяч гухулов, даже со всем своим отрядом. Либо сумею отбиться, но потери будут такие, что я сильно пожалею.

А теперь у меня была возможность поднять купол из чёрного песка. К тому же, я мог создавать песчаных воинов. И этих двух пунктов хватит, чтобы справиться с любым количеством гухулов и низших демонов. Да и с парой сильных высших получится разобраться.

— А она, случаем, не знает, кто на тебя Чёрное Братство навёл? — спросил Ситранис, кивнув на едущую впереди повозку.

— Подозревает, что два из пяти заказов её родной дядя разместил, — усмехнулся я.

— Грязный иух, чтоб его!.. — выругался Ситранис, чуть не пробив кулаком сиденье рядом с собой. — Одной рукой эта семейка даёт земли и организует торги! А другой бессовестно засылает наёмных убийц!..

— Ну, как я понял, меня много кто убить собирается, — я пожал плечами. — Так что, по большому счёту, предложение Меоли мне понравилось. Останемся в Междуречье, и на меня так и будут охотиться. Не одни, так другие, которым я как рыбья кость между зубов. А если уйдём, Братству за реки ходу нет. Сложно им там, в диких условиях, работать.

— Всё равно дерьмо! — свирепо вращая глазами, заметил Ситранис.

— Думаю, если пообщаться с дядей Меоли, может, и выйдет решить разногласия, — снова пожал я плечами.

— В самое дерьмо мы сунулись с тобой, брат… В самое дерьмо… — всё с тем же свирепым лицом констатировал Ситранис.

И тут с ним сложно было поспорить. Я только кивнул и отвернулся к окну, с интересом поглядывая на улицу.

Чем ближе мы были к центру Ас-Арахаманы, тем радикальнее менялась архитектура. Исчезли многоэтажные дома, битком набитые людьми с подвалов и до самых крыш. Испарились мастерские и крохотные магазинчики при них. Более того, исчезли малейшие следы грязи с улиц.

Вокруг царило процветание. Витые ограды, черепичные крыши, аккуратные козырьки, нарядные колонны. И стражники в начищенных до блеска бронзовых нагрудниках.

Я смотрел на это и думал, что человеческое общество не меняется. И в той жизни, и в этой, стоит только появиться возможности, мы стремимся выделиться, показать свою инаковость. А ведь человеку нужно-то не так уж много, если вдуматься. Даже мои покои в гостевом доме «Венценосный» была чрезмерно большими.

Нет, я не отказывался, но… Для жизни мне вполне хватило бы спальни и маленькой купаленки. А тут вокруг огромные дома, целые хозяйства с прислугой… Зачем столько? Куда столько? Это ведь не для жизни, а для того, чтобы выделиться. Показать всем вокруг, что владелец — не голодранец какой-нибудь и не обычный смертный.

Вот только все мы смертны. И этот самообман — главная проблема для всех желающих выделиться и возвыситься. Потому что если ты умер, то никакие богатства уже не помогут. А если я смертен, и царь смертен, то и особой разницы между нами нет.

— Да ты становишься моим настоящим последователем! — обрадовалась Вечное Дитя.

«У тебя что, энергии больше всех остальных? Ты настолько часто со мной общаешься, будто для тебя это не проблема», — удивился я.

— Я просто всегда была близка смертным! — пояснил детский голос в моей голове. — Я привожу их в мир и провожаю на выходе. Я всегда рядом. Так и что, Защитник? Уже готов основать мой культ?

«Нет, и не планирую, — честно признался я. — Да и тебе этот культ не нужен, как я понял».

— Верно! Совершенно не нужен, — согласилась Вечное Дитя. — Жаль, это не мешает всяким-разным огрызкам называть себя моими последователями.

«Ты сейчас про Чёрное Братство?» — уточнил я, усмехнувшись определению «огрызки».

— А про кого ещё? Наёмники и воины меня просто почитают, каждый по-своему. И только эти решили мои изображения на свои бляхи ляпать! — недовольно заметила Вечное Дитя. — И мне это не нравится, причём уже очень давно.

«И что теперь предлагаешь? — спросил я. — Хочешь выдать мне задание перебить Чёрное Братство? Так я сразу скажу, мне не по силам».

— Нет, что ты… Пусть развлекаются, как хотят! — засмеялся в голове голосок Вечного Дитя. — А вот моё изображение пусть с блях уберут. Если будет надо, я их и сама перебью. Просто ты станешь проводником моего гнева! Вот!

«Ну да. И как ты себе это представляешь? Придёт ко мне убийца, а я ему такой: мол, хорошо, отпущу тебя, но ты передай, чтобы Вечное Дитя со знака убрали? — я чуть вслух не засмеялся, но вид злобно глядящего в соседнее окно Ситраниса напомнил о бренной реальности. — Извини, но думаю, меня не то, что не послушают… А, скорее, захотят убить ещё сильнее и кровавее».

— Я что-нибудь придумаю, — пообещала Вечное Дитя. — Главное, соглашайся мне помочь.

«Да, пожалуйста. Согласен, — обдумав перспективы, всё-таки решил я. — Не скажу, что сделаю всё, что в моих силах… Но я постараюсь, честно-честно!».

— Я в тебе не сомневалась! — удовлетворённо заметил голосок, а затем наконец-то замолчал.

Ну а вскоре мы уже подъехали к поместью Аравантис. И вот тут я понял, чем отличается старшая семья от младшей или новой. Поместье выглядело, как маленькая крепость, способная не одну десидолю держаться в осаде. И, подозреваю, именно такой крепостью оно и являлось.

Начать стоило бы с того, что за невысоким забором был сад. И посажен этот сад был так, чтобы всё пространство между забором и поместьем неплохо простреливалось. Да и сам забор имел странную форму: верх ограды был увит узорами, изображавшими колючий вьющийся кустарник. А такое ещё попробуй перелезть без последствий для здоровья. И это был очень старый забор. Видно было, что его много раз ремонтировали, частично меняли… Однако сохранились и довольно древние, даже на первый взгляд, участки.

Сад был не слишком густой, как я уже говорил. Да, кустарники и деревья могли дать укрытие тем, кто решит близко подобраться к поместью. Но это не были густые заросли, так что всех крадущихся в какой-то момент обязательно заметили бы.

А ещё вокруг поместья шла система прудов. Я не знаю, откуда здесь подавалась вода. Зато быстро догадался, что пруды выступают, по сути, водным препятствием на пути к стенам. А стены, между тем, поднимались на высоту трёх этажей, и только на третьем этаже были видны узкие щели окон.

И нет, наверняка у такого роскошного поместья имелся и внутренний двор с настоящим садом, и большие окна, которые на этот настоящий сад выходили. Однако снаружи стена здания казалась сплошной. А по углам, словно зубы из пасти чудовища, торчали агрессивного вида башенки, выступающие за линию основных стен.

Да и форма крыши намекала на то, что она не просто для красоты. Хоть сама крыша и была выложена черепицей, но имелся у неё относительно ровный пояс из каменных плит — и даже зубцы в форме каких-то зверей.

Оглядевшись, я понял, что вблизи есть и другие подобные постройки. Видимо, все они принадлежали старшим семьям. Каждая была немаленького размера, наверняка могла вместить в себя несколько тысяч человек, которым не придётся тесниться. А неподалёку была видна тёмно-серая, почти чёрная черепица царского дворца.

И везде, абсолютно везде — дружинники семей, бдительно поглядывающие по сторонам. На крыше одного из поместий я и вовсе заметил бережно укрытое чехлом орудие: не слишком большое, но всё же… Баллиста такого размера наверняка плевалась сотни на две-три скачков.

— И все старшие семьи такие поместья имеют? — спросил я у Ситраниса.

— Какие? — не понял тот.

— Как маленькие крепости, — пояснил я.

— А-а-а-а… У младших так же, только крепости поменьше, а красоты — побольше! — пояснил Ситранис. — Это, по большей части, дань традициям. Когда-то врагов у зарождающего царства хватало и в Междуречье. А эти поместья были последним рубежом бороны. К тому же, потом ещё сами семьи друг с другом враждовали… Вот никто до сих пор и не спешит менять форму. А так-то да, согласен, крепости.

К словам Меоли в поместье всерьёз не относились. Во всяком случае, никто не стал беспрепятственно пропускать её гостей. Меня и Ситраниса сначала попросили выйти из возка, затем потребовали сдать оружие… И только потом разрешили снова погрузиться в возок, чтобы продолжить путь.

Я этому несильно удивился. А вот Меоли, похоже, была возмущена. Да и Ситранис слегка удивился. И только Ришис имел такое довольное лицо, что снова захотелось ему двинуть. Прямо по этому самому довольному лицу.

Однако вскоре моё внимание переключилось на другое. В первую очередь, на то, чтобы не приоткрывать рот, будто деревенщина. Всё здесь, вплоть до любой мелочи, подчёркивало: в этом доме живут не обычные люди. И не просто знатные. Здесь обитают небожители или почти небожители.

Полы, выложенные мрамором: розовым, желтоватым, голубоватым, чёрным с прожилками. Колонны, уносящиеся ввысь и облицованные редким камнем. Очевидно безумно дорогая мебель из особых сортов дерева, которые я видел в первый раз. И, конечно, бесчисленное множество ваз, статуй, горшков с растениями. Всё это было не просто дорогим, а невероятно дорогим. Причём обычной глины видно практически не было: в основном, камень и металлы. А если за что-то глиняное взгляд и цеплялся, то это выглядело либо очень дорогим, либо очень древним.

Впечатлился даже Ситранис, а он ведь не из бедной семьи. А что касается меня… Да, я оценил, но в прошлой жизни мне довелось повидать многое, чего здесь не умели делать. Целая комната, отделанная янтарём… Исполинские башни из стекла, стали и искусственного камня…

Мрамор с прожилками? В моей прошлой жизни его умели имитировать. Как и камень разных сортов. Как и различные материалы природного происхождения. Всё это можно было заменить. И только очень внимательный человек понял бы, где подделка. И такое богатство семьи Аравантис, конечно, производило впечатление… Однако стоять с открытым ртом и оглядываться я не стал. Чем, похоже, сильно удивил Меоли. Не такой реакции, видимо, она ожидала.

Девушка о чём-то переговорила со слугами. После чего махнула мне и Ситранису следовать за ней, а сама пошла за пожилой служанкой, которая уверенно уводила нас в глубины поместья.

И да, я был прав. Был тут и внутренний двор с настоящим садом, и большие окна с резными наличниками. Нас вели каким-то хитрым маршрутом. Я слышал иногда в отдалении голоса людей, но мы ни разу ни с кем из обитателей поместья не столкнулись.

И одно только это заставляло удивиться. И тому, как вымуштровали местных слуг, и тому, как сумели построить такое поместье.

Вскоре мы добрались до нужной лестницы и поднялись на этаж. А затем прошли длинным коридором и свернули в тупиковый квадратный зал. Свет в нём падал прямо с потолка: через тонкую щель там, где одна часть крыши находила на другую.

Дальше из зала вело четыре двери, в одну из которых вместе ушли Меоли и служанка. Нам предложено было ждать внутри, за столиком. Слишком долго ожидание не продлилось. Сначала за дверью раздались голоса и звуки шагов. А потом вошла служанка и объявила:

— Воевода Ишер, тебе разрешено войти! Твой спутник должен остаться здесь.

И всё. Это был, по сути, приказ, который с нами не собирались обсуждать. Хмыкнув, я размял шею, встал, кивнул Ситранису и неспешно двинулся к двери.

— Удачи! — бросил мне вслед регой.

И вправду, удача пригодилась бы…

— Я хочу нанять Ишера. И его отряд.

— Нет, я не согласен…

— Я его, в любом случае, найму. Найду варианты, как, и найму.

— Нет…

— Да неважно, что ты об этом думаешь! И меня мало волнует сейчас, какие у тебя планы! Ты сам меня учил, что свои планы должны быть на первом месте! — вскочив со стула, Меоли сверкала глазами на дядю, а он с уставшим видом потирал лоб.

Очень выигрышная тактика. Если хочешь показать кому-то, насколько он утомительно неправ.

— Меоли…

— Да, дядя. Я Меоли, и я, как ты знаешь, не обделена умом. Я та самая Меоли, которую ты многому научил. И я выбрала, кто поможет мне с заданием для семьи. Я считаю, что воевода Ишер из Кечуна подходит. И этого достаточно.

— Но…

— Не надо возражений, дядя! Это моё решение! — да, под конец разговора Меоли всё же потеряла терпение, и её понесло, как щепку в потоке.

Впрочем, её можно было понять. Ладно, что мою наёмничью рожу здесь встретили неприветливо. Более того, на меня Эрегихон вообще не смотрел. А вот самой Меоли он начал заворачивать все варианты. Вернее, любые, связанные со мной. Что бы она ни предлагала. Как показывает жизнь, в такой ситуации, как правило, надо выдохнуть. И лишь потом делать вторую попытку, со свежими силами и обновлёнными аргументами. Однако Меоли, судя по всему, ещё предстояло многому научиться.

— Послушай…

— Я давно тебя слушаю! И чем всё закончилось, а? — стукнув ладонями по столу, Меоли опёрлась на руки и нависла над Эрегихоном. — А я тебе скажу, дядя, чем закончилось. Тем, что я не могу выполнить тобой же насоветованное задание. А когда я, наконец, нахожу того, кто поможет мне с ним, ты отказываешь!

— У меня есть на это причины! Или ты думаешь, у меня нет своих амбиций⁈ — взревел Эрегихон, рывком вставая из-за стола.

— А-а-а-а! Значит, мои планы должны пострадать, а твои — нет⁈ — возмутилась Меоли и, несмотря на невысокий рост, даже не сделала шаг назад от разъярённого регоя. — Ну, знаешь ли… Я на такое не подписывалась, когда согласилась тебе помогать!..

— Хватит! — разгневанный аристократ, приземлившись обратно, грохнул по столу кулаком. — Да без моих советов ты уже давно бы замужем была!

— Сбежала бы! — отозвалась девушка. — Снова!

— В кого же ты такая упрямая-то⁈ — взвыл Эрегихон, пытаясь, судя по всему, испепелить племянницу взглядом. — Как у твоего милого доброго отца и тихой скромной матери могло такое чудище родиться⁈

Я бы, конечно, мог объяснить ему, как такое получается, но, вероятно, он просто не понял бы. Однако это было не главное. Главное, что возникшая ссора на руку нам с Меоли не играла. К большому сожалению. А вот как успокоить бушующего Эрегихона, я не знал. Вернее, знал… Однако после этого вряд ли мы сможем нормально поговорить.

— А вот уродилось. И теперь хочет, чтобы ему не ставили палки в колёса! — отрезала Меоли.

— А я не хочу, чтобы у тебя было что-то общее с этим наёмником… Тебе ясно⁈ — вновь заревел, как боевая труба, Эрегихон.

Ещё несколько мгновений он и племянница играли в гляделки. Между ними разве что воздух не полыхал разрядами молний. Хорошо, что оба не шептуны… А затем Эрегихон перевёл грозный взгляд на меня… И, наконец, нашёл выход из созданного им же тупика.

— Убирайся, наёмник! Чтобы ноги твоей не было в этом поместье! — зашипел он, щуря глаза, как пустынный змей.

— Дядя, не смей… Я его пригласила… — уставившись на дядю с тем же выражением лица, Меоли даже побледнела.

Видимо, от сдерживаемой ярости. Всё-таки они были похожи, очень похожи.

— А я его прогоняю! — рявкнул Эрегихон, обернувшись ко мне. — Вон!

— Дядя…

— Я! Сказал! Вон! — заревел регой, как раненый зверь.

— Я пришёл сюда поговорить, — спокойно произнёс я в ответ, и не пытаясь оторвать седалище от стула. — С тобой. И уйду, когда поговорю с тобой.

— Я не собираюсь тратить на тебя время! — отрезал Эрегихон, но резко успокоился.

И даже посмотрел как-то по-другому. Будто прямо сейчас производил мою переоценку.

— А я не собираюсь уходить без разговора, — пожал я плечами. — Тупиковая ситуация, видишь…

— Хм… А если я вызову дружинников и охрану поместья? — предположил регой, растянув на губах подчёркнуто властную улыбку.

Мол, смотри: я хозяин положения, а ты здесь — никто, блоха под пальцем. И снова посмотрел на меня с исследовательским интересом: дескать, и как ты отреагируешь?

Да никак… Если он думал меня впечатлить или разозлить, это зря.

— Вызывай. А я вызову песчаных воинов, — спокойно ответил я.

И тоже улыбнулся. Во все зубы, залеченные до начала войны и ещё не стёртые под корень. Хотя, конечно, со вторым в последние два года сложно было, да…

— Что за чушь… — нахмурился Эрегихон, как будто не веря мне.

Нет, верил, конечно. Потому как наверняка уже давно навёл справки. Да и отчёты, думаю, получал от Чёрного Братства. Во всяком случае, о ходе выполнения своих двух заказов.

Однако я не стал отказывать в удовольствии. Ни себе, ни ему. Демонстрация силы в ответ на угрозы? Ну а почему бы и нет?

В просторном кабинете уже крутился вихрь. Он тянулся из окна, втягивая внутрь садовую землю и песок. И через несколько мгновений рядом с аристократами сформировалась фигура воина с топором.

— И что это? — спросил регой, даже пальцем потыкав в замершего «нашёптыша». — Что за статуя?

Я хмыкнул. Фигура, взмахнув топором, вонзила лезвие в столешницу. Только щепки полетели.

Дорогие щепки, между прочим. Потому что стол был из дорогой древесины. Тут, в кабинете регоя семьи Аравантис, «надежды человечества», всё было дорогим и ценным. Стулья, обитые мягкой тканью. Ковёр, устилавший пол вплоть до самых уголков. Полки вдоль стен и, тем более, их содержимое. Так что я выбрал меньшее из зол. Повредить стол.

— Этих воинов я могу призвать много, — пояснил я. — Могу сражаться и одновременно призывать.

— И к чему ты ведёшь? — с лёгким, но не более того, интересом уточнил Эрегихон.

— Мы можем с тобой поговорить, — объяснил я. — Спокойно и без криков. Или ты можешь вызвать дружинников и охрану, завяжется бой… Чем больше погибнет твоих людей, тем больше я буду призывать песчаных воинов. А они, не видя разницы между дружинниками, охраной и членами семьи, будут в бою убивать всех… Всё, чем могу утешить, что песчаных воинов не поместится в кабинете много.

— Тебя потом казнят! — с улыбкой сообщил Эрегихон.

— Семье Аравантис, растерявшей всех дружинников и часть членов, станет от этого легче? — с такой же улыбкой уточнил я.

— Хм… — Эрегихон усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Полагаю, что нет.

— В таком случае, как видишь, есть смысл согласиться на разговор, — заметил я, повторив жест за ним. — Тем более, много времени он не отнимет.

— О чём нам с тобой говорить? — скрестив руки на груди, спросил Эрегихон.

— О будущем, — широко улыбнулся я. — Твоём и моём.

— О будущем? — растянул регой губы в ехидной ухмылке. — Ну что ж… У меня оно есть, а вот у тебя… Сомнительно. Пять заказов у Чёрного Братства.

Медленно потянувшись к поясному кошелю, я вытащил три медальона, оставленных убийцами. Их я так же медленно, один за другим, молча выложил на стол. Интересно было наблюдать, как вытягивается от удивления лицо регоя. Но — главное! — в его глазах промелькнуло сомнение.

— Осталось двенадцать, как я понимаю? — спокойно уточнил я.

— Ты не справишься и с половиной! — вернув полное самообладание, заметил регой. — С таким количеством никто пока не справлялся. Чёрное Братство не будет вечно блюсти чистоту рук. А от яда ты умрёшь даже действеннее, чем от ножа.

— Да, — не стал спорить я. — Если не смогу его вывести… А я смогу.

И щёлкнул пальцами, повернув взгляд к «нашёптышу». Ну а тот потянул на себя топор, и лезвие с треском высвободилось из столешницы. Это я как бы показывал, что всё-таки шептун. А значит, шансы убить меня ядом исчезающе малы.

Врал, конечно. Меня можно убить ядом. Я такой мастер лечения, что, скорее, сам себя угроблю, очищая организм. Но это я знаю. Мои шептуны знают. Может, мои люди догадываются. И то, разве что догадываются. Однако вряд ли об этом знает Эрегихон. Даже если его шпионы и раскопали что-нибудь про мои таланты, вряд ли можно таким сведениям верить полностью и безоговорочно.

— А после разговора… — Эрегихон сделал паузу и скопировал мой жест, щёлкнув пальцами. — … Ты уйдёшь? И больше не будешь мне мешать?

— Если сам о новом разговоре не попросишь, — флегматично пожал я плечами.

Регой посмотрел на Меоли, старательно молчавшую всю последнюю чашу, и взглядом указал ей на дверь.

— Ты меня прогоняешь? — удивилась она.

— Думаю, этот разговор касается только меня и Ишера, — заметил Эрегихон. — А с тобой мы потом поговорим, дорогая племянница.

— Хм!.. — девушка резко развернулась, отчего толстая чёрная коса хлестнула её по спине, и вышла прочь из кабинета.

Дверью на прощание хлопать не стала, что, видимо, должно было означать её хорошее воспитание.

А мы с регоем остались сидеть, разглядывая друг друга с взаимным интересом. И только когда лёгкие шаги за дверью удалились достаточно, Эрегихон снова заговорил:

— Тебя стало слишком много, Ишер… Слишком много в прилетающих новостях. Слишком много в донесениях с мест боёв. Слишком много на устах людей в Междуречье. Ты стал мешать.

— Про тебя ведь тоже много слухов ходит, — вновь откинувшись на спинку стула, заметил я. — Однако никто не заказывал тебя у Чёрного Братства. Верно?

— Ты меня обвиняешь? — удивился Эрегихон, и его чёрные брови взлетели едва ли не на середину лба.

— Зачем бы? — пожал плечами я. — Ты знаешь, что заказал меня. Я знаю, что ты заказал меня. Может, и не только от своего лица. Чтобы не изображать сейчас непонимание, этого достаточно, верно?

— Предположим… — медленно кивнул Эрегихон.

— Тогда объясни мне. Зачем вообще меня убивать? — я склонил голову набок, ожидая ответа.

— А разве это не очевидно? — усмехнулся регой, зеркально повторяя мой жест. — Тебя слишком много. И вокруг меня, и на моём пути. А если тебя не будет… Не будет помехи для моих планов.

— Не думаю. Мою смерть от рук убийц будут обсуждать ещё долго… — проговорил я, внимательно следя за лицом регоя. — И я ещё долго буду мешать твоим планам. Люди будут говорить о том, какая же сволочь меня убила… Будут, не жалея языков своих, хотя бы на словах искать заказчиков… Какое-то время обо мне и слова плохого сказать нельзя будет. А главное, я всё так же буду мешать твоим планам. Вот только повторно меня убить не получится.

— Людей можно отвлечь. Например, другими историями и новостями, — задумчиво сложив пальцы домиком, возразил регой.

Так-то он прав был… Да и я больше умничал и блефовал, чем всерьёз верил в сказанное. Однако нельзя было терять инициативу в разговоре.

— У тебя нет такой сказки… Или хотя бы такой истории, которая была бы лучше, чем сказка про наёмника Ишера, Защитника, победителя двух орд… Да и вообще, хорошего парня из народа, — с широкой улыбкой ответил я. — Да и того, что я умру, никто не может обещать. Даже Чёрное Братство.

— Рано или поздно тебя всё равно убьют, — проговорил Эрегихон, улыбнувшись. — А потом, тоже рано или поздно, о тебе всё равно забудут.

— А тебе надо рано? Или поздно? — спросил я, вновь наклонив голову набок.

Вот оно… Я прямо увидел тень, на миг накрывшую лицо аристократа. Всего на мгновение, но этого было достаточно. Не нужно ему было «поздно». Ему нужно было «рано». И чем раньше, чем лучше.

И всё же интересно было, что ему нужно. Аристократ вёл свою игру, игру в долгую. А вот цель этой игры до сих пор ускользала от меня.

— Как жаль, что я не убил тебя тогда под Илосом… — вздохнул он, откидываясь на спинку стула, и с показным раздражением покосился на «нашёптыша». — Этот болван так и будет здесь стоять?

— Могу убрать, если мешает, — я легко дёрнул плечом.

— Мешает, — раздувая ноздри, кивнул регой.

Отпустив шёпот, я сначала превратил воина в вихрь. А затем, не проронив ни пылинки, увёл и вихрь, и сам песок обратно в окно. Можно было намусорить в кабинете Эрегихона… Однако это мелко, подло, да и уважения не добавляет.

— Спасибо, — оценил регой. — И что ты предлагаешь, Ишер?

— Значит, тебе надо, чтобы я исчез пораньше? И чтобы забыли обо мне побыстрее? — уточнил я, внимательно отслеживая изменения в лице регоя.

— Всегда можно всё переиграть… — ни бровью не дёрнул Эрегихон. — Когда годами добиваешься чего-то, Ишер, волей-неволей учишься перестраивать планы. И да, лучшим вариантом было бы, чтобы ты прямо сейчас вышел и исчез. И чтобы истёрлась вся память о тебе. Но, думаю, в этом даже дар шёпота не помог бы?

— Верно, не помог бы. Тем не менее, я могу встать и исчезнуть. Не сразу, однако достаточно быстро, — я посмотрел прямо ему в глаза. — И твоя племянница, если ты не заметил, именно такой вариант и предложила. Она уезжает, и я с отрядом уезжаю с ней.

— И на долгие годы вы оба, по сути, становитесь поставщиками бронзы для всего Междуречья? — издевательски усмехнулся регой. — Таким способом ты лишь упрочишь добрую молву о себе, Ишер. Поэтому я категорически не согласен.

— А если поставщиком бронзы останется только она? — спросил я. — Зачем вообще упоминать, что я ушёл с ней?

— Э, нет. Так не получится, — регой покачал головой. — Ты уедешь с ней, и именно тебя досужие языки свяжут с поставками бронзы. Тебя, Ишер, а не мою дорогую племянницу и не меня.

— Со временем обо мне разве не забудут? — поднял я одну бровь.

— А кто это позволит? — с тяжёлым вздохом спросил Эрегихон, тоже глянув мне прямо в глаза. — Даже если люди начнут забывать… Нет, враги нашей семьи этого никому не позволят. Будут напоминать, напоминать, напоминать…

И я понял, что, наконец, нащупал объект поиска в этом «обмене любезностями». Вот что настолько сильно напрягало Эрегихона. Как ни удивительно, но его напрягала именно конкуренция, составленная его славе. Он должен был оставаться «надеждой человечества». Единственной и неповторимой.

Я не знал, зачем ему это нужно, однако случайно влез в его план. Появился из ниоткуда и начал невольно перетягивать внимание. В итоге, слава «надежды» начала дробиться надвое. А главное, что бы ни происходило теперь в Краю Людей, люди будут связывать это либо со мной, либо с ним. Во всяком случае, какое-то время, пока моя слава не изотрётся, как прошедшая по рукам монета.

— В этом дело? Ты должен быть тем, на кого люди возлагают надежды? И тебе надо быть единственным таким? Чтобы не делить эту славу и эти надежды с другим? — на всякий случай уточнил я, правильно ли понимаю конфликт.

— Именно так, Ишер, — не стал скромничать регой. — Мне нужна вся слава.

— Но если меня убьют, ты навсегда останешься тем, кто был против меня, и кто выиграл с помощью убийства, — заметил я.

План разговора, между тем, окончательно оформился в моей голове. Если правильно его разыграть, у меня получится договориться с Эрегихоном. Мне было, что ему предложить. И я знал, что он согласится.

— Тебя убьёт Чёрное Братство, а не я, — дёрнул в ответ плечом Эрегихон.

— А кто позволит людям так думать? — удивился я, широко улыбнувшись. — Враги твоей семьи будут распространять слухи, что все пять раз заказов разместил ты.

— А доказательства? — хмуро спросил Эрегихон, снова скрестив руки на груди.

— Зачем они? — показательно удивился я. — Доказательства в таких делах не нужны… Это будут слухи… А со слухами бесполезно бороться. Чем больше борешься, тем больше шепчутся по углам.

Регой, ещё больше нахмурившись, смерил меня взглядом. Всё-таки зацепил я его своими словами. А главное, заставил задуматься.

— Я стану твоей тенью, Эрегихон. Тенью, которую невозможно победить, потому что она уже мертва, — моя улыбка перешла в добродушный оскал. — Чем больше будет слухов, что именно ты повинен в моей смерти, тем больше тебя будут сравнивать со мной… И знаешь что, Эрегихон?

— Что? — нехотя заинтересовался регой.

— Ты всегда будешь проигрывать, Эрегихон, — заглянул я в глубину его глаз. — Не потому что ты хуже, вовсе нет. А потому что всё, что я делал — это спасал людей, убивал демонов и заботился о тех, кто рядом. Я не пытался вопреки обстоятельствам заполучить славу. Я просто жил. Я просто делал. Я просто был. А вот ты рвался стать «надеждой человечества». Сильно рвался…

— И что? — нетерпеливо перебил Эрегихон, чуть уведя взгляд в сторону.

— А то, что на этом пути ты наверняка проявлял жестокость к подчинённым, — ответил я. — Тебе приходилось быть таким. Жёстким и жестоким. И ещё не раз придётся. Ты ведь не обычный наёмник. Ты царский регой. Ты брат главы семьи Аравантис. Тебе придётся нередко принимать непопулярные решения, которые расстраивают мирных жителей и воинов. И на фоне моей тени, ты будешь постоянно проигрывать… Меня всегда будут ставить тебе в пример. А иногда и намекать на то, что лучше бы умер не я…

— Хватит! — рявкнул регой, вскочив с резного стула.

Однако сразу же сел обратно с невозмутимым лицом.

— Если бы я был врагом твоей семьи, именно так бы и сделал, — с холодным спокойствием закончил я. — А я всего лишь наёмник. Думаю, во враждебных вам семьях найдутся люди и поумнее.

Не найдутся. Уж чему в моей прошлой жизни люди научились, так это управлять чужим мнением. Даже я, далёкий от подобной темы человек, обрисовал неплохой план. Но Эрегихон ведь не знает о моей прошлой жизни. Не знает, что я обладаю знаниями людей, накопленными за тысячи лет истории. Истории, которая не ходила только по кругу, как это было в Вечных Песках, а поднималась по спирали, умножая наследие с каждым новым витком.

Эрегихон уверен, что перед ним наёмник, который и трёх десятков лет не прожил. А значит, если такое придумал я, то его мудрые враги измыслят что-нибудь ещё хуже. На этом я и собирался сыграть. Игра будет опасной, но я сначала заслужу доверие Эрегихона, а затем, балансируя, пройду по самому лезвию этого доверия.

Чтобы оказаться как можно дальше. И от Эрегихона, и от Ас-Арахаманы, и от Междуречья с его интригами.

А если я где-то оступлюсь, Эрегихон меня убьёт. Теперь уже наверняка убьёт. И никаких сил не пожалеет. Значит, ошибаться мне нельзя.

— Ну так вот… Зачем тебе своими руками лепить из меня непобедимого соперника? — спросил я, когда напряжённое молчание затянулось. — Ведь я, вот он, сижу, предлагаю свои услуги… И готов помочь не только твоей племяннице, но и тебе?

— Мне? — Эрегихон посмотрел на меня, как на букашку, вызвавшуюся помочь гнуру.

Зря старался. Мою самооценку сложно поколебать. Я и сам знаю своё место в пищевой цепочке. А вот отдавать его кому-то без боя… Нет, вообще не мой вариант.

— Ты считаешь меня своим соперником, — я развёл руками. — Но ты забыл, что я тебя таковым не считаю. Я не добивался славы, она сама пришла. Я, можно считать, просто случайный человек… И меня тяготит моя известность. Так что… Вообще-то я могу переложить её на тебя.

— Переложить известность? — регой усмехнулся. — Ну-ка… Сумел меня заинтересовать. Как ты себе это представляешь?

— Зачем нам враждовать, если мы можем встать плечом к плечу? — спросил я. — И в этом дуэте именно у тебя будет ведущая роль. Именно ты будешь направлять меня. Как наставник ученика. И в глазах других людей всё встанет на свои места… Вот опытный, известный и именитый царский регой Эрегихон. А вот выскочка Ишер. Они оба сделали немало. Но, когда встретились, Ишер сразу же признал главенство регоя. Подчинился ему. Принял его старшинство. И тогда все мои дальнейшие подвиги умножат твою славу. И даже мои предыдущие свершения могут частично сыграть тебе на руку.

Я не люблю много говорить. Я люблю много молчать. Однако с тех пор, как я добрался до обжитых земель, мне вновь только и остаётся, что языком трепать. Пора с этим заканчивать. Жаль, сейчас нельзя было останавливаться.

— Продажа «демонической короны»… Это отличный момент показать, что мы стоим плечом к плечу. Тем более, твоя семья и так участвует в организации торгов. Кроме того, можно привлечь меня и моих людей к каким-нибудь громким делам. На твоей стороне, само собой. Даже лучше, если Меоли меня наймёт, тогда через неё ты можешь привлекать моих людей. Для мелких дел. Для серьёзных дел. Для всяких дел. А дальше мы можем отправиться на запад или на восток. Попробовать там вместе проредить одну из орд. В глазах окружающих ты, опытный регой, будешь главным. Этого, мне кажется, вполне хватит…

Мы замолчали. Я слушал, как ветер шумит за окном, и наблюдал за Эрегихоном. А тот погрузился в свои мысли и долго молчал. Наконец, встряхнувшись, он произнёс:

— Я тебя услышал, Ишер.

— Как я понимаю, тебе надо подумать? — спокойно кивнул я.

— Да… А главное, посмотреть, серьёзный ли ты игрок или трепло, — кивнул Эрегихон, задумчиво глядя мимо меня. — В общем… Я не буду отменять заказы на тебя.

«А, ну да! Кто бы сомневался! Вот же урод!» — мысленно возмутился я, сохраняя на лице флегматичное выражение.

И внутренний голос был со мной согласен, видимо. Потому что в кои-то веки промолчал.

— Если переживёшь эти покушения, я и впрямь прислушаюсь к тому, что ты сказал… — медленно проговорил регой, всё так же глядя мимо меня.

— Не хочешь использовать торги для начала сотрудничества? — подняв бровь, спросил я с равнодушным выражением лица.

— Начать мы можем в любой момент… — покачал головой Эрегихон и всё-таки посмотрел на меня, однако в глубине его взгляда плескалось что-то новое. — А доверять я тебе ещё не начал. Но если уж моя племянница хочет тебя нанять… Ладно уж, пускай нанимает. В конце концов, если тебя убьют, вопрос разрешится сам собой.

— Как скажешь, — с усмешкой кивнул я.

— Уходи… И позови Меоли, — устало махнул рукой регой.

— И как оно? — вполголоса спросил Ситранис, стоило мне вернуться.

— Как и предполагалось, — ответил я спокойно. — Но лучше, чем у Меоли поначалу.

Мы посмотрели на дверь кабинета, куда зашла после меня девушка. Звуков новой ссоры слышно не было, что давало определённую надежду.

— А заказы-то у Чёрного Братства отзовёт? — кивнув на дверь, спросил регой.

— Нет… Не отзовёт, — ответил я и скривился.

Мне не нравилась ситуация, когда каждый умник, решивший, что деньги дают власть, может наслать на меня убийц. Однако пока с этим приходилось мириться. У меня был план. Даже не план, а, скорее, намётки. Однако вначале надо было услышать, что скажет отец Меоли. А к нему она планировала нас затащить после встречи с дядей Эрегихоном.

В общем, чтобы воплотить план в жизнь, приходилось мириться с неудобствами. Да, смертельно опасными, но при моём образе жизни… Угрозой больше, угрозой меньше. Возможно, убийц покарает моими руками Вечное Дитя. А, возможно, получится добиться каких-то преимуществ после общения с царём. Хотя царская власть — это в Междуречье что-то вроде шутки.

— Ты точно хочешь согласиться на предложение этой твоей знакомой? — хмуро спросил, между тем, Ситранис.

— Нет, не точно, — признался я. — К тому же, я ещё толком не получил предложения. Будем дальше выяснять, чем именно нам готовы отплатить. Зато прояснилась ситуация с этим Эрегихоном.

— Всё-таки он тебя заказал? — спросил Ситранис.

— Да… Не признаёт этого напрямую, но… Как минимум, один заказ от него есть, — подтвердил я.

— Горшок со змеями… Вот что такое Ас-Арахамана… — закатил к потолку глаза регой. — В каждой семье — свой горшок, а все семьи — ещё в одном, большом. О!.. Слышишь?..

В кабинете снова заговорили на повышенных тонах. О чём именно, разобрать не выходило, но мы всё равно напрягали слух. А затем голоса смолкли на десяток мгновений, после чего отчётливо прозвучал крик Меоли:

— Это подло, дядя!..

— Потом поговорим! — ответил ей Эрегихон.

Правда, за точность его слов я бы не поручился. От входа в кабинет стол располагался далеко, хоть его хозяин и говорил громко. А спустя ещё мгновение появилась Меоли, которая гордо хлопнула дверью и поспешила к нам.

За всем этим, помимо меня и Ситраниса, наблюдали Ришис и несколько дружинников. Близко они не подходили, чтобы случайно не услышать что-нибудь неположенное. И всё же до них, определённо, долетали отдельные крики.

— Вечером мне предстоит сложный разговор, но оно того стоило… — тихо сказала Меоли, присев рядом со мной и Ситранисом.

— А что подло-то? — вполголоса уточнил мой друг. — Мы так-то не слишком много отсюда слышали…

— Убийц нанимать — подло, — ответила Меоли. — И не отзывать заказ тоже подло… Прости, Ишер.

— Не извиняйся. Я мнение Эрегихона услышал и принял, — пожал я плечами. — Ты не в ответе за то, что вытворяет каждый член семьи.

— А мне в детстве вдалбливали наоборот… — грустно улыбнулась девушка.

— Мне тоже! — хохотнул Ситранис. — Но я в такую чушь и тогда не верил, и сейчас.

— А я вот на какое-то время поверила… — сделала печальное личико Меоли. — Ладно… Нас ждут папа и мама. Пойдёмте.

Родители Меоли и в самом деле нас ждали. И совсем не там, где я предполагал. Думал, нас приведут в очередной кабинет, но… Оказались мы в зале с длинным, уже накрытым столом. И родители Меоли ждали за ним.

— Проходите-проходите! — будто добрая горожанка, разулыбалась миловидная женщина лет сорока. — Не стойте, прошу!..

— Гости моей дочери — мои гости! — радушно добавил мужчина, который выглядел старше жены лет на десять.

— Угощайтесь! Кто из вас Ишер? — мать Меоли, вставая из-за стола, с интересом разглядывала нас с Ситранисом.

— Это воевода Ишер, — Меоли указала на меня. — А вот его друг и соратник, регой Ситранис из…

— Из семьи Транаис, — мой друг, несмотря на явное удивление таким приёмом, умудрился на ходу выполнить учтивый поклон.

— Садитесь, дорогие гости! — засуетилась мать Меоли, и тут напрягся даже я.

Ведь не должна была. Всё-таки аристократка из старшей семьи. Да и слуг в поместье явно хватало. Однако родители Меоли почему-то оказывали нам особую честь.

— Вы голодны, наверно! — гостеприимно сказал её отец. — Угощайтесь! О делах поговорим позже.

— Ишер, Ситранис, знакомьтесь: мои папа и мама, Трирхон и Элониолана, — не забыла о вежливости Меоли, по-прежнему кислая после разговора с Эрегихоном, и, усевшись за стол, без аппетита осмотрела еду.

Впрочем, мы тоже успели поесть в харчевне перед поездкой. И, тем не менее, отказываться не стали. Что я, что Ситранис в последнее время вообще от еды не отказывались. Особенно вкусной. А заодно, воздавая должное кухне Аравантис, поддерживали разговор.

О деле только отец Меоли спросил. Да и то очень обтекаемо. Наклонился к мрачной дочери и едва слышно уточнил:

— Как прошёл разговор?

— Сносно… — буркнула девушка в ответ.

На этом деловые вопросы были закрыты, и нас с Ситранисом завалили вопросами о путешествиях, о войне и о других краях. А в ответ рассказали пару значимых, видимо, сплетен из жизни столицы. В общем, родители Меоли всячески поддерживали светскую беседу.

Да и не получилось бы нормально поговорить о делах. Рядом болтался Ришис, которого второй дядя Меоли, который глава семьи, поставил за ней приглядывать. Уж он-то с гарантией донесёт весь разговор куда не надо.

Гонг-полтора мы посидели за столом, а затем нас пригласили в кабинете Трирхона. Туда, насколько я понял, никому из слуг и соглядатаев хода не было. Во всяком случае, когда мы заходили, пара дружинников встала у дверей, чтобы никого близко подпускать.

— Олих и Малхан — мои люди, — сказал отец Меоли, едва закрылась дверь за спинами. — Они, даже если что-то краем уха услышат, дальше никуда не донесут.

Кабинет был уютный. Не так дорого обставлен, как кабинет Эрегихона. Однако видно было, что у хозяина есть вкус, ну или жена с хорошим вкусом. Светлый ковёр на полу, мебель из светло-бежевой древесины. Только шторы на окнах и ткань на сиденьях — из тёмной-коричневой ткани.

Всё же красители — не самый дешёвый товар в Вечных Песках. В связи с этим цветные ткани — это очень дорого. Яркие зелёные и красные цвета обычно кричат о богатстве. А вот такие бежевые и коричневые оттенки — наоборот, его скрывают.

Трирхон уселся за рабочий стол, махнув мне и Ситранису на удобные стулья напротив. А его жена сама достала из углового шкафа бутылку с фруктовым вином. И сама, своими аристократическими руками, всё разлила по стаканам. Даже дочери плеснула, но явно больше для видимости.

— Итак, как я понял, договориться с моим братом было сложно? — спросил Трирхон, когда все, наконец, расселись.

— Он заказал Ишера Чёрному Братству. И не стал отменять заказ, — скривилась Меоли.

— А на найм, в итоге, согласился? — деловито уточнил её отец.

— Какая разница? — возмутилась девушка. — Если Ишера убьют, всё будет напрасно!

— Пока не убили ведь, — заметил Трирхон и посмотрел на меня: — Пытались уже?

— Две первых попытки и одна вторая, — подтвердил я.

— Как сами думаете… Получится у вас выжить? — открыто спросил Трирхон, что внушало некоторое уважение.

Обычно настолько щепетильные вопросы обходят стороной. Даже, насколько я понял по выражению лица Ситраниса, аристократы. А вот отец Меоли сумел своей прямотой удивить.

— Сложно сказать, — так же откровенно сказал я. — Я про Чёрное Братство-то узнал после первого покушения… Пока получается. И умирать я не собираюсь. Но гарантий никаких, конечно, давать не буду.

— Я был бы рад, если бы мой брат отменил заказы. Но, к сожалению, рычагов воздействия у меня нет… — с тяжёлым вздохом признался хозяин кабинета.

Вслед за ним такой же тяжёлый вздох издала жена. А Меоли лишь ещё больше помрачнела. Ну а у меня копилось всё больше и больше вопросов к семье Аравантис. Самым главным был: «Да что у них, иухи их всех дери, в семье происходит⁈». И, к моему удивлению, ответ я получил почти сразу, не произнеся ни слова.

— Быть правящей ветвью старшей семьи — это своя жизнь, со своими правилами… — начал объяснять Трирхон. — Мне повезло быть младшим из братьев. Меня никогда всерьёз не рассматривали в качестве конкурента. А вот соперничество между старшими идёт давно: то один берёт верх, то второй… Я надеялся, моих детей не коснётся эта вражда. Однако…

— Лучше расскажи всё с самого начала… — тихонько предложила Элониолана.

И я понял, что действительно очень нужен этой ветви Аравантис. Либо из этих дверей я не должен был выйти, по их замыслу, живым — что, конечно, зря… Либо меня действительно пускали в святая святых каждой семьи, то есть историю взаимных распрей, обид и потерь.

— Ты права, Элони… Скажу так. Меня, мою жену и детей раньше не касались разборки между старшими моими братьями. Однако всё изменилось, когда подросла Меоли. Вы, думаю, заметили, что она пошла в мать и очень красива… — заметил Трирхон, и мы с Ситранисом дружно закивали, благо врать было не нужно, потому что Меоли и вправду обладала редкой красотой. — На неё стали заглядываться… Её руки стали добиваться… Но мы с женой никогда не принуждали детей к браку против их желания. А вот мои братья… Особенно старший в семье, Кхаринис, упорствовал.

— Он выкрутил нам руки, прижал своими интригами… И нам пришлось соглашаться на брак, — проговорила Элониолана.

— Мы виноваты перед Меоли, — негромко добавил Трирхон. — Я бы понял, если бы она больше не захотела иметь с нами дел…

— Пап, я же сказала, что всё понимаю! — вспыхнула девушка.

— Понимаешь, но не готова принять, — покивал её отец. — Этого, мне кажется, достаточно для обиды.

— Меоли поэтому сбежала? — предположил я.

— Да, попытка выдать её замуж провалилась из-за побега. Меоли сбежала, а тут вернулся из деловой поездки куда-то на восток Эрегихон, ну и случился скандал, — Трирхон улыбнулся. — Конечно, планы у Кхариниса не отменились. Да и у Эрегихона какие-то свои планы имелись на мою дочь… Тем не менее, он хотя бы обещал её вернуть. И вернул же…

— Ишер меня вернул, — буркнула девушка, а потом нахмурилась и перевела взгляд на меня. — А дядя… Он что, правда, собирался тебя убить, не заплатив?

— Как я и сказал, обычное дело, — кивнул я. — На этот случай за ближайшим барханом скрывалось несколько уже моих наёмников. Если бы дошло до драки, и всех их не перебили бы, они помогли бы мне скрыться.

— Боги, до чего же мы опустились… — всхлипнула Элониолана.

— Почему же Эрегихон тебя не убил? — удивился Трирхон. — Вряд ли те наёмники были сильнее его людей, да и его самого.

— Да, кстати? — присоединилась к вопросу Меоли.

— Когда-то в Кечуне я помог Эрегихону и его людям прорваться через орду, — объяснил я. — Завалил пару демонов, которые не каждому отряду по зубам. Он был мне должен. Хотел отдать мне долг, вернув мой старый топор. Так что… Это меня и спасло. Среди ветеранов Кечуна не принято убивать друг друга. Мы прошли вместе два года боёв. В прошлый раз это помогло.

— Но не помогло в этот раз… — задумчиво кивнул Трирхон. — Впрочем, предсказуемо. Я не знаю, что задумал Эрегихон. Он ещё после Кечуна вернулся другим. Стал вести какие-то свои дела, не посвящая семью в подробности.

— Кхариниса это выводит из себя, — подтвердила Элониолана. — Недавно он вновь пошёл на обострение… А сейчас противостояние достигло пика. И никто не знает, чем теперь всё закончится.

— Так или иначе, два года назад Меоли удалось вернуть. И Эрегихон стал предлагать ей, чтобы избежать брака, пойти на аристократическое отделение, — Трирхон помрачнел. — Дочь не говорит, что мой брат потребовал взамен.

— Я поклялась… — бросила девушка.

— Да, я помню… А ещё, помнишь, я просил тебя быть осторожной? Мои братья — это не те люди, которые что-то делают по доброте душевной! — строго сказал родитель.

— Ты прав… Зря я тебе не поверила, — вздохнула девушка. — Но с меня дядя и не требовал много.

— Потому что с тебя и взять особо нечего… — посетовала её мать. — Но это ведь его сын и дочь выкупили твою долю в наследстве?

— Да… — грустно ответила Меоли.

— Я скажу честно… Я трусливый человек, — неожиданно открылся Трирхон. — Никогда не был хорошим воином. Никогда не умел интриговать. Ишер, Ситранис, надеюсь, вы меня поймёте… Мне тяжело признавать это перед вами… Перед теми, кто прошёл под самым носом у орды по разорённым краям…. Но из меня плохой воин. Потому что я трус.

— Ты просто не воин. Но всё же умный и хороший человек, — подбодрила его Элониолана.

— Спасибо, но правда такова, — развёл руками Трирхон. — Я ничего не мог противопоставить братьям. А Меоли не слишком-то в меня верила. Моя дочь другая. Она решительная, смелая и непоседливая.

— Папа!.. — девушка покраснела.

— Не в нас с Элони пошла, — усмехнулся Трирхон. — Однако это не значит, что я не пытался ей помочь… Я пытался…. Копил силы для будущей распри. Пристроил своих сыновей так, чтобы до них не дотянулись. И кое-что смог найти… Но прежде, чем я вам расскажу, прошу вас: Ишер, Ситранис, поклянитесь перед девятью, что, даже если не станете помогать дочери, хотя бы сохраните будущий разговор в тайне.

— Ну… — протянул Ситранис и поглядел на меня.

— Согласен, — ответил я.

А после того, как мы принесли клятвы, Трирхон достал, наконец, какой-то тубус, который должен был нам что-то сказать…

И сказал…

Сказал такое, что у меня волосы на затылке зашевелились…

Потому что за такие сведения убивают, не раздумывая…

— Скажите, в этой карте Края Людей вам ничего не кажется странным? — спросил Трирхон, вытаскивая из тубуса большой кусок кожи.

Ситранис, счастливчик, вот ничего поначалу не заметил. А я, наоборот, замер на несколько мгновений, пытаясь понять, шутка это или правда. И, лишь решив, что шутить так в нашем мире опасно для жизни, негромко спросил:

— Ещё кто-то знает? Кроме тех, кто здесь, в этой комнате?

— Знал отряд разведчиков. Но они все мертвы, — ответил Трирхон.

И в его голосе отчётливо прозвучало предупреждение. Не спрашивать, что с беднягами случилось. Причём интонация у Трирхона была совершенно не доброй.

— Да что тут не так-то⁈ — всё ещё не понял Ситранис.

— Смотри на северо-восток. К северу от Рудных гор, — посоветовал я.

И сам вновь посмотрел туда. Там, у склонов гор, было нарисовано то, чего там быть не могло. Ни при каких обстоятельствах. Но оно было. Штриховкой и условными обозначениями кто-то нанёс там очертания озера. Его даже подписали, назвав «Новым».

Третье озеро в нашем мире. В мире, где люди знают всего о двух озёрах и двух реках. В мире, где воды систематически не хватает.

И, будто этого мало, к северу от озера имелась россыпь каких-то значков. А в Рудных горах рядом тоже виднелись какие-то обозначения.

— Мы все трупы, — побледнев, наконец-то осознал Ситранис. — За такое нас всех убьют…

— Если узнают, обязательно убьют, — кивнул Трирхон. — Поэтому узнать не должны. Ни при каких обстоятельствах.

— Но задача от семьи была обеспечить снабжение бронзой… — припомнил я.

— И там, рядом с озером, есть два месторождения, — согласился Трирхон. — К югу от озера — меднорудные месторождения в предгорьях Рудных гор. Видите эти знаки? А вот тут, к северу от озера, богатый слой оловянной руды. Раньше его не находили разведчики, потому что его покрывал слой песка… Но озеро переполняет водой, и та уходит на север…

— Переполняет? — спросил я, ещё не до конца веря тому, что вижу и слышу.

— Да… — кивнул Трирхон, не став возмущаться тем, что я его перебил. — Озеро питают ледники Рудных гор. Лёд на вершине Кархама был всегда. Но в последнее время его стало больше.

— Кархама — это вот та гора? — уточнил Ситранис, показав на нужное место на карте.

— Да… Она высокая, а рядом ещё две. И ещё три горы чуть севернее. Их вершины покрыты льдом. Все последние сотни лет эти шапки росли. А теперь, видимо, началось таяние… — тихо сказал Трирхон, блеснув глазами.

— Чем ты занимаешься на службе семьи? — прямо спросил я у него. — Как такое узнал?

— Я служу представителем семьи в Совете Старших Семей. Возглавляю географическую службу, — объяснил Трирхон. — Иногда отправляю отряды разведчиков в разные концы Края Людей, чтобы узнать, что там происходит.

— Ясно, — кивнул я, разглядывая карту. — Про месторождения ты всё же рассказал? А про озеро, получается, не стал.

— Это такие сведения, за которые можно много выручить, очень много… — блестя глазами, покачал головой Трирхон. — Или, напротив, лишиться головы. Я долго думал, как их донести, чтобы получить выгоду. Но… Случилась история с Меоли. А потом она сговорилась с Эрегихоном. И когда он вспомнил про двойное месторождение, я понял, что это шанс спасти и Меоли, и свою семью из рук моих братьев.

— Ты тоже хочешь бежать? — догадался я.

— Хочу забрать сыновей и жену и бежать, да… — потерев лоб, устало признался аристократ.

— Но кто-то должен подготовить там место для жизни?.. — задумчиво уточнил Ситранис.

— Только не думайте, что мы на что-то претендуем! — сразу же добавил Трирхон, отчего мои брови удивлённо взлетели вверх. — Поверьте, в моём положении достаточно и того, чтобы жить и не волноваться, что семья втянет в какую-то интригу, в результате которой проснусь я уже с ножом в груди.

— Даже так? — усомнился я.

— Я не знаю, что задумал Эрегихон. Но вижу, что это очень опасно… — пояснил Трирхон, и по его лицу пробежала тень неприкрытого беспокойства. — Мои люди проследили за тем, с кем он встречался после возвращения с востока…. И я скажу, что подобные встречи до добра не доведут. Я просто хочу защитить свою семью.

— Рядом с озером есть растительность? — уточнил я.

— На склонах гор появились молодые хвойные леса, — ответил Трирхон. — Но их пока лучше оставить расти. Трава есть по берегам. Где-то к западу, по слухам, был засыпанный лес.

— Знаю, — кивнул я. — Есть он там. Но его все жители Загорья будут защищать от нас.

— Но откуда? — удивился Трирхон.

— Я родился к северу от Рудных гор, — ответил я. — Все поселения там копают этот лес. Но это слишком далеко. Он начинается где-то к северу от Пригорного.

— Ишер, наша дочь была права. Ты идеально подходишь, чтобы помочь нам всем, — тихо проговорила Элониолана. — Мы думали, ты просто удачливый наёмник, отмеченный богами… А ты ещё и жил к северу от Рудных гор.

— Это было давно. Я ушёл оттуда, когда мне было двенадцать, — отмахнулся я. — Но я знаю, у кого можно спросить по поводу дерева в тех краях. Однако… Я до сих пор не услышал конкретного предложения для себя и отряда.

Я посмотрел на Элониолану, на Трирхона, на Меоли. Они переглянулись, а затем отец девушки вытащил из стола ещё один кусок кожи.

— Вот договор, — сказал он, глянув мне в глаза. — Договор, который тебя понравится.

Я взял документ, пробежался по условиям, потом снова пробежался по условиям… Покосился на Меоли… Затем снова всмотрелся в документ.

А потом обвёл этих троих взглядом и спросил:

— Вы серьёзно предлагаете мне основать там поселение?

— Ты уже одно основал, причём там, где ранее никто не справлялся! — сказал Трирхон. — Я внимательно следил за отчётами из Эдель-Арага.

— Но я даже не аристократ. А, кроме того, ещё и шептун, — напомнил я.

— Ну и что? — пожал плечами Трирхон. — Признать тебя аристократом, при наличии собственного города и продаж бронзы, несложно. А то, что ты шептун… Ну так даже лучше! Другие шептуны встанут на твою сторону! А власть в Ас-Арахамане тебе всё равно не нужна.

Договорились ли мы? Наверно, пока нет. Хотя условия были предложены интересные. Вообще, странное вышло посещение семьи Аравантис. И странное у них ко мне оказалось отношение.

Всё усугублялось тем, что я не слишком точно понимал, что в Ас-Арахамане происходит. Нет, понятно, что обычная возня за власть, в которую я связываться не хотел. Однако хотелось бы лучше видеть детали, чтобы половчее извернуться.

— Я с тобой свяжусь! — пообещала Меоли, провожая меня с Ситранисом к возку.

— Хорошо, но меня бывает нелегко найти, — пожал я плечами.

— Буду посылать письма в гостевой дом, — нашла выход она. — А ещё я попрошу Мариатидиса увеличить найм твоих людей.

— А вот за это спасибо, — кивнул я.

— Только не умирай и никуда не пропадай, ладно? — тихо попросила девушка, подняв на меня взгляд, и беспокойно закусила губу, оглядываясь на родное поместье. — Без тебя я не вывернусь… И ты, мне кажется, тоже.

— Тебе только кажется, — заметил я.

— Посмотрим…

А пару мгновений спустя возок неторопливо покатил по широкому лучу. Мы с Ситранисом возвращались в сторону гостевого дома. Удивительно, но всё случившееся уместилось менее, чем в один день. Вечер накрывал столицу, однако до темноты было ещё два-три гонга. Тени только начали вытягиваться, а жара вокруг стояла невыносимая. Мне-то в доспехе хорошо было, благодаря «особым» свойствам. А вот Ситранис страдал: яростно потел, тяжело вздыхал и регулярно высовывал голову из возка, ловя движение воздуха.

— Что думаешь… Насчёт всего этого? — спросил я, когда он в очередной раз нырнул обратно.

— Думаю, нас втягивают в какое-то дерьмо… — ответил регой, обмахиваясь обеими руками. — Ну или уже по уши втянули… Ты собираешься ответить согласием?

— Сам ещё не решил, — признался я. — Предварительно я, конечно, согласился. Но теперь у меня ощущение, что нас из Междуречья так просто не выпустят.

— Вот и мне так кажется, — кивнул Ситранис, ныряя обратно на воздух, однако, обернувшись через плечо, добавил: — Ладно, надо просто быть осторожнее…

Осторожнее быть не получилось. Едва выбравшись из сердца столицы, возок вдруг изменил направление: съехал с луча и устремился куда-то в глухие переулки. Ситранис молча потянулся к навершию меча, а я начал нашёптывать щит из ветра и песка.

Не зря, как оказалось. Отъехав от главной дороги на пару сотен скачков, а затем свернув в особо глухой закуток, возок встал. Ну а в следующий миг в нас полетели стрелы. И если бы не щит, мы с Ситранисом повторили бы печальную судьбу гнура. Который, судя по полному боли рёву впереди, уже испускал дух.

На стенки возка надеяться не стоило. Они тут больше для того были, чтобы скрыть пассажира от чужих глаз. А стрелы через них проходили, почти не теряя убойной силы. Если, конечно, не натыкались на крепкое дерево каркаса. В общем, с учётом количества стрел и стрелков… Если бы не защита, мы бы с регоем превратились в подушечки для игл.

Благо мой купол из ветра и песка, втянутого с улицы в окно, отлично сбивал снаряды, отчего по нам они били не остриём, а древками. Заодно я прикрыл собой Ситраниса, у которого по случаю жары совсем брони не было, а тот отчаянно ругался, перебирая, видимо, самые грязные слова, ему известные.

Обстрел прекратился через полчаши. Всё пространство внутри возка было завалено стрелами. Да и снаружи он, судя по дыркам в стенах, был чрезвычайно густо утыкан. На проверку выбираться я не спешил, резонно полагая, что там нас ждут. Мне почему-то слабо верилось, что убийцы не захотят удостовериться в моей и Ситраниса смерти.

К счастью, ни на мне, ни на Ситранисе не было ни царапины. И очень хорошо, потому что в какой-то момент регой подобрал одну из стрел, продолжая сидеть на корточках. А, осмотрев её, с кривоватой улыбкой показал на наконечник.

— Что там? — шёпотом спросил я, не очень-то разобрав, зачем мне его демонстрируют.

— Отравлен, похоже!.. — тихо пояснил Ситранис. — Видишь, разводы тёмные и на нём, и на древке?

Ничего я не видел, откровенно говоря, даже с учётом дырок в стенках возка. Света внутрь всё равно проникало слишком мало, чтобы подробности рассмотреть.

— Выходит, они ждут, когда подействует яд… — кивнул я.

— Думаю, он уже должен подействовать! — заметил регой, вставая и без звона вытягивая из ножен меч.

Жаль, заглядывать к нам по-прежнему не спешили. Убийцы не могли видеть ни меня, ни Ситраниса. Однако у них был хороший способ проверить, живы мы или нет — моя защита. Вот её уж точно было заметно через дырки в возке. И пока песок крутился по спирали, это означало, что я жив и готов сражаться. А убийцам, видимо, сражаться не очень-то хотелось.

Не прошло и чаши, как обоюдное ожидание было прервано. Цоканье когтей, стук копыт и грохот колёс по брусчатке. В подворотню явно заехали какие-то всадники, похоже, на юглах, а с ними — возок.

О чём говорили убийцы и вновь прибывшие, мы с Ситранисом не расслышали. Помешали стенки возка и шум защитного кокона, который я не спешил снимать. Однако вскоре стук когтей приблизился, югл остановился, а снаружи донёсся голос:

— Воевода Ишер? Вы живы?

Мы с Ситранисом переглянулись. Тот пожал плечами: мол, голос и ему тоже незнаком. После чего я, не сдержав усмешки, громко ответил:

— Предположим… А вы с какой целью спрашиваете?

— Мне надо понимать, что делать дальше. Сообщить ли моему господину, что вы ушли на Светлую Дорогу, или же пригласить вас на ужин, — поведал неизвестный, а потом, видимо, осознав проблему, представился: — Я триосм царской стражи Иргах. Мне поставлена задача пригласить вас на беседу. Однако некоторые обстоятельства не позволили сделать этого сразу. Вы можете не опасаться нас. И убийц тоже. Они вас не тронут в ближайшие сутки.

Я вновь посмотрел на Ситраниса. Однако мой друг опять только и мог, что пожать плечами. Пришлось решать в одиночку. И решил я в пользу того, чтобы всё-таки пообщаться с этим триосмом. Ну или хотя бы проверить, действительно ли он из царской стражи. А для этого надо было убрать купол: через него плохо видно.

Иргах и в самом деле оказался триосмом. И даже носил доспех царской стражи. Когда я выбрался из возка, он быстро, но с достоинством спешился и отвесил мне короткий поклон.

Я осмотрелся вокруг. Как и предполагал, мы находились в тупике. На одной из узких улочек, проложенных в глубину квартала между местными высокими домами. При такой ширине один возок в ряд с трудом проезжал. Но именно здесь два дома образовали свободный пятачок. Его-то убийцы и использовали для засады.

Со стороны въезда в тупичок виднелись всадники на юглах, все до единого — в доспехах царской стражи. Рядом с ними — ещё один возок, чёрного цвета и с золотыми узорами. А на козлах нашего возка я обнаружил возницу, склонившегося боком к сиденью. Его глаза были закрыты, и, несмотря на отсутствие дыр в теле, бедняга с гарантией был мёртв.

Как, собственно, и гнур, тащивший наш возок. А вот он, в отличие от хозяина, был целиком истыкан стрелами. Однако, судя по полосе крови на земле, умер не сразу: успел сделать с полдесятка шагов. А затем кто-то перерезал ремни упряжи, чтобы умирающий не утащил возок за собой.

Иргах явно наблюдал за мной, потому что я чувствовал его взгляд. Однако голову он при этом не поворачивал: глядел прямо перед собой. Впрочем, возможно, такое ощущение создавала безликая маска с двумя прорезями для глаз и щелью для рта. Она прикрывала всё лицо царского стражника, не давая его рассмотреть.

— Убийцы посадили поблизости своего человека, который незаметно убил возницу, — пояснил мне Иргах. — Затем завели возок в этот тупик и обстреляли вас… Если я всё верно понимаю, стрелы отравлены.

— Откуда ты узнал? — спросил я.

— Гнур умер слишком быстро, — сказал Иргах. — Такого зверя стрелами сразу не свалишь. А на нём очевидно случайные попадания. Ни одной глубоко вошедшей стрелы.

Выдрав одну стрелу из возка, я осмотрел её. И в самом деле, что-то тёмное на наконечнике и древке рядом.

Про яды я не так много знал: они не в ходу у наёмников. Однако этот не мог не определить. Видел, как его использовали охотники из моей деревни. Зверья к северу от Рудных гор мало, хорошей древесины — тоже. Стрелы всегда берегли, чтобы использовать много раз.

Кора одного из северных растений. При выпаривании её превращали в глинообразную массу, которую накручивали на древко у самого острия. Яд был, не сказать, чтобы сильным. Но, попадая в кровь, очень быстро останавливал сердце. Достаточно было порвать стрелой шкуру зверя, чтобы слишком далеко не убежал.

И нет, он так же быстро переставал действовать. За несколько гонгов становился почти безвредным. В общем, мясо убитого зверя можно было есть, не боясь отравиться, даже сырым. А если не хотелось ждать, достаточно было приготовить любым способом. Нагревание тоже убирало последствия.

— Кора напри, — вспомнил я название.

— Наприйский яд, да… — кивнул Иргах. — Раз Чёрное Братство решило его использовать, ты, получается, хорошо им насолил.

— Почему убийцы ушли? — уточнил я.

— Потому что я их попросил, — ответил Иргах. — Меня они послушали. Подробностей не будет. Извини. Клятва.

— И ты предлагаешь прокатиться в гости… — покивал я.

— Мой господин приглашает посетить его дом, — подтвердил Иргах. — Тебе есть, что с ним обсудить.

— Мы можем отказаться? — спросил Ситранис, давно уже вылезший из возка и стоявший рядом.

— Конечно, — не стал спорить Иргах. — Мне отдельно приказано не препятствовать ни Ишеру, ни тебе в случае, если вы не захотите ехать.

Мы с Ситранисом переглянулись.

— Тем не менее, мне доверено передать вам следующее: чем меньше людей знает о встрече, тем лучше будет всем, в том числе и вам. А убийцы помогли нам сделать так, что о встрече практически никто не проведает.

— Только Чёрное Братство, — скептически улыбнулся я.

— Они промолчат о ней. За это можешь не волноваться, — Иргах, судя по голосу, тоже улыбнулся под маской.

— И опять не можешь объяснить почему? — уточнил я.

— Не моя тайна, — коротко ответил триосм.

— Ситранис, готов ещё немного походить по гостям? — спросил я регоя.

— Было бы невежливо отказывать. Тем более, с учётом помощи этих достойных воинов, — дипломатично заметил мой друг.

— Тогда мы принимаем предложение, — ответил я Иргаху.

— Прошу, садитесь в наш возок, — гостеприимно повёл рукой триосм. — И прошу вас не выглядывать в окна, пока мы не доберёмся до цели. Ваши лица могут заметить те, кому их видеть не следует. После встречи с господином мы тайно вернём вас в гостевой дом.

— А возок Аравантис? — уточнил я.

— Мы пришлём сюда стражников, и они сообщат семье о потере гнура и возницы, — ответил Иргах, потом покосился на транспорт и добавил: — И возка…

И вновь мы с Ситранисом ехали в сердце Ас-Арахаманы. Во второй раз за этот богатый событиями день. На столицу Края Людей опускался вечер, людей на улицах прибавилось. Если я, конечно, верно рассмотрел в щель занавеси, прикрывавшей окно.

И в этот раз наш путь лежал туда, куда я и не мечтал попасть. Хотя, честно признаюсь, было бы интересно. Нет, я не видел подробностей пути, но Иргах называл того, кто его послал, господином. А насколько я помнил, царская стража предана лично действующему царю.

Да, оставалась возможность, что стражника и его триосмию перекупили… Однако в этом случае уж точно не имело смысла общаться с царём. Если правитель и своей стражей не может командовать, то цена ему — медяк.

И всё же нас с Ситранисом привезли во дворец. Пусть в узкую щёлку и не разглядишь подробности, но общая картина соответствовала. Возок прогрохотал по дорожке, ведущей к дворцовому комплексу, а стоило ему остановиться, прозвучал голос триосма:

— Прошу чуть-чуть подождать. Я подготовлю всё, чтобы провести вас незаметно.

Ждать пришлось пару чаш, не меньше. На улице как раз сгустились сумерки, а стража достала нашёптанные светильники, свет от которых пробивался в щели. Ну а затем открылась дверь, и триосм Иргах пригласил следовать за ним.

Возок, как оказалось, стоял прямо рядом с высоким крыльцом. Так что, входя в помещение, я успел рассмотреть лишь сами ступени и высокие створки дверей. В любом случае, изучить дворец не было ни времени, ни шансов.

Нас вели по тёмным помещениям, свет давал лишь светильник в руке Иргаха, а в его лучах много не рассмотришь. Впрочем, я видел, что дворец превосходит своим богатством поместье семьи Аравантис. И дело было не только в дорогих материалах, но и в, похоже, невероятной ценности объектах вокруг. Мозаики, статуи, вазы, позолота. Хотелось бы глянуть на всё это при свете дня, конечно. Но даже просто оказаться здесь, в резиденции царской династии… Уже большая редкость.

Закончился наш путь на веранде. Она то ли когда-то была залом, которому затем снесли треть стен, то ли изначально была задумана глубоко «утопленной» во дворец. На веранде стоял стол с едой и напитками. Рядом — три удобных кресла, одно из которых уже было занято.

Длинные чёрные волосы мужчины были стянуты в хвост. Аккуратно подстриженная бородка обрамляла породистое лицо. Умные глаза рассматривали меня и Ситраниса. На столе, возле вазы фруктов, с кажущейся небрежностью лежал золотой венец. А в него был инкрустирован кроваво-красный кристалл.

Увидев его вживую, я сразу понял: это фрагмент «демонической короны». И дело было не в том, что я часто смотрел на те куски, которые самому удалось добыть. Просто стоило взглянуть на венец, как Дикий Шёпот в голове сразу стал громче. Как это случилось всякий раз, стоило приблизиться к вещи, напитанной жизненной энергией.

Как полагается вести себя с царём, я не знал. Скорее всего, просто уселся бы в одно из кресел и вежливо спросил, чего от меня надо. Зато, оказывается, знал Ситранис. Видимо, на такой случай у аристократов имелся протокол. Регой замер в нескольких шагах от венценосной особы. А затем чуть согнулся в поклоне и произнёс:

— Верховный из старших!

Мне оставалось только повторить его действия. Правда, говорить я ничего не стал. Всё же я простолюдин. Значит, и фраза должна быть другой.

— Воевода Ишер и регой Ситранис… — медленно проговорил мужчина, глядя на нас из кресла. — Присаживайтесь… Разделите со мной вечернюю трапезу…

Лишь после этих слов Ситранис выпрямился и двинулся к одному из кресел — дальнему от царя. Мне же оставалось сесть в ближайшее.

— Твоя семья, Ситранис, стала одним из организаторов торгов, — проговорил царь, внимательно рассматривая регоя.

— Да, верховный, — кивнул тот.

— И всё благодаря тебе, — серьёзно заметил царь, но по глазам было видно, что он смеётся.

— Это было решение Ишера, верховный, — слегка склонив голову, ответил тот.

— Я могу даже не спрашивать Ишера, чтобы понять: именно дружба с тобой привела его к союзу младших семей, где состоят твои родственники, — заметил царь. — Если бы в его друзьях был регой из другой семьи, то и помогала бы Ишеру другая семья.

— Видимо, так, — осторожно заметил Ситранис.

Рядом со столом возник молчаливый слуга, который наполнил кубки вином, а затем выложил передо мной и регоем столовые приборы.

— Угощайтесь, гости, — посоветовал царь. — Пусть власти у меня почти нет, зато готовят в царском дворце так, как больше нигде в Краю Людей.

И мы с Ситранисом разрешили себе отведать изыски местных поваров. Угощение оказалось царским. Действительно царским. А вот объедаться почему-то не хотелось. С чего бы вдруг?

— Ты принесёшь своей семье невероятное богатство, Ситранис, — с лёгкой печалью в голосе заметил царь, наблюдая за тем, как мы едим. — Жаль, это не изменило отношения твоих братьев. Ты для них как был отрезанным ломтём, так и останешься.

— Уверен, семья оценила мой вклад, верховный, — всё так же осторожно ответил регой.

— Ничего она не оценила, — улыбнулся царь. — И ты сам это прекрасно знаешь.

— Я не очень понимаю, зачем ты это говоришь, верховный… — по лицу Ситраниса пробежала тень.

— Наверно, затем, чтобы показать: даже великие подвиги легко остаются без внимания и награды. Был бы повод… — заметил царь и резко перевёл взгляд на меня. — Так ведь, воевода?..

Если царь думал сбить меня с толку, то зря. Я, собственно, чего-то подобного и ждал. Пригласил-то он меня, а не Ситраниса. И вряд ли для того, чтобы похвастаться талантом поваров. А что он начал разговор с моего друга… Это вовсе не означало, что мне удастся отсидеться.

— Чтобы про подвиг узнали, о нём надо рассказывать. Долго и упорно. Всем и каждому, — проглотив жёлтую ягоду, спокойно ответил я.

— Верно… — кивнул царь. — Но о твоих подвигах, Ишер, рассказывают многие. И рассказывают так, что этих людей слышат. Однако… В награду ты получил семь заказов у Чёрного Братства. А, сверх того, попытку отравления, ещё два заказа у крупных отрядов наёмников и три коварных плана, как подставить тебя.

— До сих пор я знал лишь о пяти заказах у Чёрного Братства, — осторожно заметил я, с подозрением глянув на ягоды, которые мгновение назад ел.

— Уже семь. Два новых были поданы сегодня, — улыбнулся царь. — Служанка, приставленная к твоей комнате в гостевом доме, должна была подсыпать яд сегодня вечером. Но, вот беда, споткнулась на лестнице, упала и свернула шею. А два отряда наёмников…

Он повернулся к Иргаху, стоящему в отдалении. А тот молча кивнул, прикрыв на миг глаза.

— … Один отряд нарвался на разбойников и был перебит, — закончил царь. — А второй сегодня отравился водой из колодца. И тоже все мертвы, но ещё не ощутили первых симптомов.

— Удивительно счастливое стечение обстоятельств, — согласился я, потому что царь замолчал, глядя на меня и, видимо, ожидая ответа. — Будь оно не совпадением, а делом чьих-то рук, я бы сказал этому человеку большое спасибо.

— Да и два плана из трёх, как подставить тебя, вдруг расстроились… — продолжил царь. — А третий пока расстроить не получится. Но с ним ты и сам, думаю, справишься. Нужно всего лишь игнорировать намёки служанки в купальне гостевого дома. Она не совсем служанка. Однако убить её нельзя: подославшая семья не оценит. А выгнать… Это не принесёт пользы. Но через пару-тройку дней в гостевом доме остановится представитель одного знатного семейства из Регойи, который знает её в лицо… И вот тогда случится знатный скандал, очень-очень громкий.

— За помощь я должен благодарить тебя и твоих людей? — спросил я напрямую.

— За помощь ты должен благодарить себя и свои подвиги… — ответил царь, глядя отчего-то уже не на меня, а куда-то в глубину сада. — То, что ты, Ишер, сделал для Края Людей, больше никто не сделал. И только последняя неблагодарная сволочь может пытаться тебя убить, подставить или опозорить. Так что ни я, ни мои люди не могли поступить иначе. К тому же, я обещал постараться тебя защитить, если ты поселишься в «Венценосном». А я своё слово держу. Остались разве что семь заказов за твою голову. Возможно, уже больше.

— Больше? — уточнил я.

— Ишер, тебя начинают любить простые люди. Они ещё не знают, что ты — это ты. Тебя пока не узнают в лицо. И не знают, что опознать можно по доспеху… Правда, особо ретивые жрецы храма пантеона хотели рассказать, но пока не стали по моей просьбе, — царь вновь посмотрел в темноту ночи, где сильный ветер шумел листвой дворцового сада. — Но простые люди тебя любят, Ишер. И чем больше тебя любит простой народ, тем сильнее ненавидят семьи.

— А значит, будут и дальше пытаться меня убить. Или хотя бы подставить, — кивнул я.

— Даже не сомневайся, — не стал обнадёживать царь. — Не все, конечно. А те, для чьей власти ты начинаешь представлять угрозу. Ну а другие семьи, которые в этом круге борьбы за власть потеряли слишком много, попытаются тебя использовать.

— У них ничего не выйдет, — пообещал я.

— Не обещай, воевода, — улыбнулся царь. — Тебе придётся принять чью-то сторону. И вся история человечества повернёт в зависимости от того, чью сторону ты примешь.

— Я ничью сторону принимать не хочу, — мне было легко сделать это признание. — Я хочу продать «демоническую корону» и убраться из Ас-Арахаманы. Обратно к своим людям. А потом, когда война с демонами закончится, убраться из Междуречья. А семьи пусть делят власть между собой, как им вздумается.

— Увы, тебе уже нелегко будет отвертеться, — в голосе царя засквозила искренняя печаль. — Мир аристократии, Ишер — это как горшок с песчаными гадами. Мирно уживаться друг с другом они не в силах. Однако сунь в такой горшок руку, и все они сперва набросятся на неё, а лишь потом продолжат разбираться между собой. Увы… Ты и есть та рука, которая невзначай оказалась в их горшке.

— Я виноват тем, что воевал с демонами? — я усмехнулся.

— Тем, что мешал им бороться за власть. Но это долгая история… Впервые ты провинился тем, что убил тех, кто делал за семьи грязные дела, — царь позволил себе короткий смешок, снова глянув прямо на меня. — Просто ты не знал, что убил чьих-то верных слуг. Да и те семьи никак не показали, что это их слуги. Однако тебя запомнили. А потом ты стал ветераном Кечуна, и это тоже запомнили. А потом ты стал героем историй с запада, и это они тоже запомнили. Но когда боги выбрали тебя Защитником, Ишер, они испугались. Так сильно испугались, что готовы на многое, лишь бы убить тебя.

Я медленно отодвинул от себя кубок. А потом внимательно посмотрел на царя.

Очень внимательно.

— Ишер, сын Итора… — проговорил царь, смерив меня таким же внимательным взглядом. — Я был очень молод, когда твой отец служил моему деду. И, тем не менее, фамильное сходство налицо…

— Мой отец — кузнец из деревни к северу от Рудных гор, — спокойно, но с уверенностью, что докопаюсь до правды, возразил я. — Как он мог служить твоему царственному деду?

— Много лет назад, Ишер, мой дед и отец предприняли последнюю попытку вернуть часть царской власти… — чуть подался вперёд, начиная рассказ, мой венценосный собеседник. — Они долго готовились к ней. Подготовку начал ещё мой дед, когда был молод и даже не получил венца. Шаг за шагом он собирал вокруг себя людей, понимавших, что без единой власти Край Людей ветшает и разрушается. Потом дед стал царём, подрос мой отец, и они вместе стали работать над этой задачей. Была организована тайная стража, были сделаны мастерские, которые создавали нашёптанное оружие. Были найдены и взрощены мастера, способные такое оружие делать…

Царь, потянувшись к кубку, сделал глоток вина. А затем вернул кубок на стол, подняв на меня хмурый взгляд.

— Главой царских кузнецов был Кранх, твой дед. А его сын, Итор, кузнецом быть не пожелал, пошёл в тайную стражу. Впрочем, ремесло он не оставлял. Рассчитывал им заниматься, когда умрёт отец. Мой отец и дед долго готовились вернуть власть. Но в это время семьи уже следили за ними. И когда всё было готово, нанесли удар. Один сокрушительный удар. Отец погиб. Меня, тогда совсем мальчишку, взяли в заложники. Больше наследников у царского рода не было. У деда был брат, но та ветвь рода погибла ещё раньше, как думали, от естественных причин. Отправились в Святилище и попали в шторм. Корабль затонул… Но, видно, и шторм оказался необычным, и гибель корабля — не случайной.

— Почему семьи не убили тебя и твоего деда? — спросил я.

— Потому что царская стража находится в самом сердце Ас-Арахаманы. Потому что она насчитывает десять тысяч воинов, из которых семь сотен — наездники на юглах. Потому что была ещё в те дни и тайная стража, которая насчитывала пять тысяч человек, а, сверх того, в десять раз больше людей, кто тайно служил им. Кто за деньги, кто за совесть. И многие из них находились среди слуг и дружинников семей. А главное, дед сумел поставить надёжных людей в царскую стражу Ас-Арахаманы, — царь перечислял это, мрачнея всё больше. — Если бы меня убили, дед ударил бы по семьям. Большое взаимное смертоубийство бы вышло…

— Семьи бы остались, даже потеряв многих, — тихонько заметил Ситранис.

— Они бы не удержали власть, — царь усмехнулся. — Это сейчас, когда они сильны, нет тех, кто готов оспорить их права и привилегии. Но стань они слабее… О! Сколько знатных людей не упустили бы своего шанса… Такая бы резня началась… Воды Тихой и Глубокой стали бы сплошь красными.

— Но твой дед предпочёл сохранить внука, — сказал я.

— Да… Мой дед пошёл на переговоры с семьями, — подтвердил царь. — Чтобы спасти меня. На него давили…

Мужчина поднял левую руку, которую до этого как бы случайно держал в тени, и показал нам. На кисти не хватало мизинца и безымянного пальца.

— Меня возвращали деду по частям. Сначала кусочек одного пальца, потом другого. Пальцы на ногах тоже пострадали, отчего я хромаю. Только правую руку не трогали. Я готовился умереть. Пусть я и был всего лишь ребёнком, но понимал, что моему роду нельзя проиграть. А вот дед сломался… Он пошёл на переговоры, затем согласился распустить тайную стражу и изгнать её членов за Рудные горы. Ремесленников передал в Гильдию… Семьи побоялись давить сильнее. Потому что дед всё ещё мог ударить. А вычислить завербованных нами людей семьи не смогли. Но и наш род не знал, кто там за нас, а кто — против. Тайную стражу-то изгнали. А они письменных документов не оставили, чтобы не подставить людей. Так вот и вышло, что пришлось семьям вернуть меня деду живым…

— А чтобы обезопасить себя от повторения, семьи наняли разбойников, которые напали на мою деревню? — уточнил я, когда царь замолчал.

— Не сразу, — ответил тот. — Сначала искали, куда ушли сотрудники тайной стражи. Вычисляли все подходящие деревни. Потом наняли разбойников.

— Аравантис в этом были замешаны? — уточнил я.

— Нет, они нет… — покачал головой царь. — Их семья древняя, но завязана на военную службу. Им было выгодно вернуть царскую власть. Я даже помню, что дед и отец надеялись на их поддержку. Однако в тот раз Аравантис предпочли постоять в стороне. Возможно, оттого что у них как раз сменился глава семьи. Им стал молодой Кхаринис. И, возможно, тут снова не обошлось без других семей. Отец Кхариниса вдруг умер от сердечного удара, а он был ещё не стар. Как бы то ни было, нам Аравантис помогать отказались. Но и семьям, которые хотели найти тайную стражу, помогать не стали.

— Наверно, это хорошо, — кивнул я.

— Что случилось с твоей деревней, ты знаешь, Ишер. То же самое случилось и с другими деревнями, где жили беглецы из Ас-Арахаманы. Пять тысяч человек к северу от Рудных гор погибли почти одновременно. А с ними их семьи, их дети… У некоторых и внуки были… Выжил только один человек. И долгое время никто не знал об этом. А потом некоторые исполнители того преступления начали умирать. И никто из них не мог сбежать от приходившего по их души мальчишки. Это заставило даже семьи трястись в страхе. Как считалось, с тайной стражей умерла и древняя формула призыва богов в судьи. За одно это знание на тебя уже могли объявить охоту, Ишер…

— Почему молчали? — спросил я. — Я ведь не один год искал ублюдков. А если бы кто-то из них проговорился, что их наняли?

— А они пытались, но ты не дал, — усмехнулся царь, и его глаза блеснули в свете нашёптанного светилньика. — Двое, похоже, пытались тебе сказать, но ты их раньше убил. А один вообще хотел сказать заранее, но его убили, прежде чем он сумел тебя найти.

— Да, помню такого, — нахмурив лоб, кивнул я. — Его труп нашли в городе Сарий.

— Вот видишь… Ты, в своём желании немедленно отомстить, сам себя и спас, — кивнул царь. — Тебе может показаться, что я хочу тебя использовать для мести семьям… Но это не так. Я этого не хочу. Я и сам не хочу им мстить. Что было, то прошло.

— Если то, что ты рассказал — правда, а я её обязательно проверю… Просто назови мне эти семьи, — спокойно попросил я, и ни один мускул на лице не дрогнул. — Я много лет потратил на месть. А, оказалось, убил лишь исполнителей.

Глупо? Глупо… Но в тот момент я снова желал мстить. Мстить, карать, убивать… Все, кто причастен к гибели моей деревни, должны были умереть. За папу, за маму, за девочку Аюну.

— Ты убил тех, кто совершил убийство, Ишер, — качнул головой царь. — Остановись на этом. Месть завершена.

— Те, кто натравил разбойников, живы, — заметил я.

— Многие уже отправились на суд Отца Песков, — отмахнулся царь. — Время не щадит никого, Ишер. К тому же, я уверен: те, чьи семьи причастны, сами вскоре придут к тебе. И ты всё-таки убьёшь их. Вот только твоя ненависть не должна тебе ослепить, воевода. Она не должна застилать твой взор. Потому что эта ненависть — рычаг, с помощью которого тобой можно управлять. Думаешь, тот же Эрегихон не воспользуется удобной возможностью? Как пить дать, натравит тебя на своих личных врагов. Ещё и постарается, чтобы ты убил как можно больше и кровавее. Ты будешь приходить и убивать одного, а его люди — развешивать по заборам кишки всех остальных. А потом на каждом углу будут трубить, что ты буйнопомешанный. Ты будешь идти по улице, а от тебя начнут шарахаться. Ты даже не представляешь, как легко благородного мстителя превратить в кровавого мясника…

— И что, дать им жить, после того, что они натворили? — я поглядел в ту же темноту сада, куда раньше смотрел мой собеседник.

— Их время покарает, Ишер. И время их кары очень близко, — покачал головой тот. — Ближе, чем ты думаешь. Пока они боялись тебя и меня, упустили настоящего врага. Вскоре и ты, и я увидим, как пылают их поместья.

— Грядёт война семей? — напрягся в своём кресле Ситранис.

— И да… И нет… — царь улыбнулся. — Скажи, регой… А что ты думаешь о том, что я сказал тебе в самом начале?

— Я не хочу о таком думать! — буркнул мой друг.

— Хорошо, давай зайдём с другой стороны… — предложил царь. — К примеру, я предложу тебе выбор. Жизнь Ишера или жизнь твоей семьи. Что ты выберешь?

— Ты не станешь так делать, верховный… — едва заметно побледнев, ответил Ситранис.

— Я — нет… Но скоро жизнь и сама может поставить тебя перед выбором, — сказал царь. — И что ты выберешь в этом случае, доблестный регой?

— Я постараюсь помочь Ишеру, не вредя семье, — невольно опустив взгляд, ответил мой друг.

— Нет такой возможности, Ситранис, — тихо сказал царь. — Тебе придётся выбирать. Скоро всем нам придётся выбирать, регой. Мне, тебе, Ишеру, твоей семье, твоим братьям, твоему отцу и матери, и каждому члену других семей… Все будут выбирать. И если выбор твоей семьи поставит их против твоего друга, что выберешь ты?

— Это жестоко… — прошептал Ситранис.

— Однако вероятность этого высока, — сказал царь, и за его словами ощущалась правда. — Ты можешь отказаться делать выбор. Можешь прикрыться отговорками: я постараюсь, это же семья, можно иначе… Но когда жизнь поставит выбор перед тобой, времени на раздумья не останется. Не примешь решение, и кто-то может умереть… Может быть, твоя семья. А, может быть, Ишер и его люди. А сейчас ты можешь заранее подумать, без суеты. Используй эту возможность. Я немногое могу подарить, но… Считай, это мой тайный подарок тебе.

— Что произойдёт? — спросил я прямо.

— Что-то… — так же прямо глянул на меня царь. — Ты сдвинул равновесие, Ишер. В первый раз тебя отпустили. Испугались, но не преследовали. Ведь ты не знал, кто стоит за уничтожением твоей деревни. Зато… Месть оставила в твоём сердце такие раны, что тебя даже удалось споить.

— Я спивался сам, — отрезал я.

— А сам ли? — усмехнулся царь. — Был у тебя дружок в Кечуне, помнишь?

— Он… Просто приятель и помощник, — ответил я, чувствуя иррациональное раздражение. — И он пытался меня вытащить…

— Он? Пытался? — царь горько засмеялся. — Он тебе своей рукой подливал в воду по утрам огненную воду, которую покупал у местного алхимика! Ты просыпался, думая, что надо прекратить пить, и получал выпивку! А к вечеру, естественно, хотел ещё и ещё. Хочешь, покажу, где живёт твой приятель? Ему ведь дом в Ас-Арахамане подарили. Дом, лавку, которая ему доход обеспечивает… Хочешь?

Его звали Орипт. Он прибился ко мне, когда я искал последнего бандита. И вроде бы был наёмником. Когда я запил, он пытался меня вытащить.

«Действительно… Он мог меня спаивать, — предположил я мысленно. — Однако это для начала стоит проверить…»

«Кружка порой отчётливо пахла огненной водой, — ехидно напомнил внутренний голос. — Ты думал, это от твоих губ, но как-то очень уж сильно пахло…»

«Завали, пожалуйста!» — попросил я.

— Впрочем, это тоже твой выбор, — усмехнулся царь. — Так или иначе, твоё имя снова появилось после Долгой Осады. Людей за тобой послали, но ты, Ишер, снова успел исчезнуть. И никто не знал, куда ты отправился. Я, было дело, даже стал подозревать, что ты знаешь правду… Но всё оказалось проще. Ты, не скрываясь, остался в Илосе, где записался в Гильдию Наёмников. Она, конечно, часть общей Гильдии, но имела широкие права. Например, не отправляла списки наёмников в архив Ас-Арахаманы. Когда Эрегихон сообщил, что видел тебя под Илосом, послать за тобой людей не успели: пришли демоны… Потом Илос оказался в осаде. Потом стало известно, что ты застрял в ханствах. Потом и вовсе ушёл на Серое Угорье. А потом объявился на севере Приречья со стороны Приозёрья. И как только ты перешёл мост у Танлавара, Чёрное Братство получило первый заказ на тебя. Такая вот долгая история, Ишер…

Царь откинулся на спинку кресла, наблюдая за мной. А я всё ещё думал, как реагировать на новые сведения.

Думал так до тех пор, пока рядом не прозвучал хриплый голос Ситраниса:

— Я выберу Ишера и его отряд…

— Прекрасный выбор! — оценил царь и, перегнувшись через стол, по-дружески хлопнул регоя по плечу, а тот зарделся до красноты. — А ты, Ишер?

— Что я? — спросил я.

— По-прежнему хочешь мстить? — спросил венценосный хозяин дворца.

— Месть к столу подают холодной, — ответил я ему. — Есть вариант и подождать. Может, и в самом деле, всё само сложится. Я теперь шептун, времени у меня много, если не убьют.

— А вот с этим я могу помочь… — царь поднял кубок, глотнул вина и улыбнулся во весь рот. — Примешь мою помощь?

— И что же ты потребуешь взамен? — спросил я, а затем добавил, подняв бровь: — Чем я вообще могу помочь царю Края Людей, даже…

Я замолчал, но царь догадался:

— Даже такому безвластному, как я? — он засмеялся. — Обидно, зато правдиво… Ты прав, Ишер, я могу совсем немного. И всё-таки несоизмеримо больше тебя. Однако кое в чём ты можешь мне помочь, Ишер. Ты, твой отряд… И даже твоя сделка с Аравантис будет на руку.

— Ты знаешь, в чём она заключается? — сдержанно уточнил я.

— Нет, не знаю. Но, надеюсь, ты мне расскажешь… — заметил царь, хитро прищурившись. — Не сразу, конечно… Сначала я ещё наведу побольше словесных туманов… Значит, ты, Ситранис, между семьёй и Ишером выберешь Ишера? Почему?

— Да… — всё так же хрипло подтвердил регой, схватил кубок с вином и осушил его одним глотком. — Потому что… Ишеру я верю.

— Веришь? — переспросил царь.

— Он сражался в Кечуне и никогда не бросал своих, не бежал, не трусил… — сказал Ситранис, прикрыв глаза, будто смотреть на мир вокруг было больно. — Он был ополченцем, который смелее регоя. А дальше я прошёл с Ишером через Приозёрье и весь кошмар, что там творился. И Ишер всегда поступал благородно, в отличие от многих… Многих представителей знати и семей. А ещё он Защитник, выбранный богами. Уж если кому и верить, то ему…

— Отличный ответ! — царь поднял кубок в приветственном жесте. — Есть ещё в Краю Людей настоящие регои. Ты один из них, Ситранис. Ты служил, не требуя ничего взамен. А когда пришлось выбирать, сделал тяжёлый, но правильный выбор. А вот братья у тебя, если честно, те ещё иухи поганые…

— Это по-прежнему моя семья, — с долей угрозы в голосе напомнил Ситранис.

— Да, неприятности бывают у всех, согласен… — царь хмыкнул. — Если бы ты знал, что они здесь, в столице, творили, пока ты честно служил, давно бы отрёкся. Но… Я не буду давить на родственные чувства. Это будет подло. Тебе нужно самому всё узнать и принять. А мы вернёмся к тому, какая ситуация сложилась в Краю Людей…

Царь поставил кубок на стол. Рядом тут же появился слуга, чтобы наполнить его снова. И даже в мой долил, хотя я успел отпить лишь пару глотков.

— Власть моего деда защищало то, что где-то на севере жили выходцы из тайной стражи, которые могли вернуться и устроить семьям кровавую баню. Как только всех их вычислили, нашли и убили… Мой дед умер. Ушёл на заседание Совета Старших Семей, а вернулся оттуда уже труп. Я никогда не верил, что у него там сердце прихватило. Враньё. Пусть тайную стражу и распустили, но я готовился к тому, что семьи придут за мной. Создал что-то такое, что напоминало бы эту тайную стражу. Если не по форме, то по духу. Втайне от деда, втайне ото всех… — царь мрачно усмехнулся. — Я не собирался брать власть. Да мне её и передать-то было некому. Ту часть тела, которая за наследников отвечает, мне сильно в детстве повредили…

Ситранис ошарашенно округлил глаза. Чего уж там, даже я был удивлён. Тем более, вроде как, у царя наследник был.

— Да, так и было, — кивнул хозяин дворца. — Но, к счастью, повредили без того же проклятья, что и пальцы. Или шептун, работавший на семьи, меня тогда пожалел. Ну или, скорее, не сумел всё до конца отшептать. Годы лечения принесли плоды. Я сумел не только восставить эту часть тела… У меня и жены появился сын, о чём мы и мечтать не могли. И вот тогда… Сначала меня спасло твоё появление, Ишер. А потом семьи вновь обратили на меня внимание.

— Они хотели прервать царский род? — когда он замолчал, я не удержался от вопроса. — Зачем?

— Чтобы закончить царство, — пояснил царь. — Вся история людей, если помнишь, Ишер, состоит из периодов царств и междуцарствий. Впервые сложилась ситуация, при которой цари всё ещё остаются царями, но власти у них нет. Раньше царства заканчивались кровавыми восстаниями, в которых семьи убивали всех сторонников правящей династии. И тогда наступало время междуцарствия, когда правил Совет Семей, состоящий из Совета Старших Семей и Совета Младших Семей. И как вы думаете, кто там основные выгоды получал?

Царь ехидно посмотрел на меня и Ситраниса. Я, в принципе, и так догадался, но регой опередил меня с ответом:

— Старшие семьи…

— Верно! Так и есть. Пока нет царя и единой власти, старшие семьи тянут всё под себя. Перед нашим Последним Царством им почти удалось закрепить людей в Приречье за землёй, которую собирались распределить между семьями. Это сделало бы из свободных крестьян почти рабов. Никто не мог бы без дозволения семей переезжать и уходить на новые земли… Но Восстание Младших сначала помешало этим планам, а потом возникла новая династия. И мои предки быстро поняли, как невыгодно давать такую власть старшим.

— Вы пользуетесь правом вето в Совете, — наморщив лоб, припомнил Ситранис. — И даже сейчас не даёте им растаскивать Край Людей.

— Да, не даю… И мой дед не давал. И мой прадед не давал. Но чем меньше власти у нас оставалось, тем больше давили старшие семьи, — царь тяжело вздохнул. — Старшие семьи умеют строить планы на века и вынашивают их, дожидаясь удобного момента. Они хотят упрочить свою власть над крестьянами, привязав тех к земле навечно. Они хотят превратить людей в рабов, чтобы никто и помыслить не мог выступить против них. И тогда им уже не нужен будет верховный из старших. Но мы не даём. Пока не даём.

— Поэтому им надо тебя убрать, — подытожил я.

— Да, у них остался единственный путь, — кивнул царь. — И они хотели это сделать так, будто династия прервалась сама собой. Вот был я, и мою власть признавали. Вот я умер, и больше царей не было. Обычно свержение царской власти оборачивалось бойней, после которой приходилось долго приходить в себя, прежде чем приступать к дележу. А тут всё тихо, спокойно и без шума. Но мой шептун, лечивший меня, оказался умелее их шептуна, который меня калечил. А когда стало известно о беременности жены — семьи больше волновало появление Ишера, чем мой наследник. Когда же Ишер исчез после Долгой Осады…

Царь зло усмехнулся и посмотрел на нас:

— Когда ты исчез, Ишер, у меня уже была тайная служба, которая сумела выяснить, кто, вероятнее всего, отравил деда. И мои люди подсыпали этим ублюдкам тот же яд. Надо было видеть лица глав семей на том совете… Они пришли меня растоптать. Они собирались протолкнуть закон о том, что мой сын — не мой сын… Что жена изменила мне… Они собирались её казнить, вопреки моему желанию… А вместо этого смотрели, как двое глав хрипят, хватаясь за сердце, и умирают одновременно. Как же сладко было сказать: «Надо же! Два сердечных приступа у таких молодых. Прямо как у моего деда!». Я не забуду этот миг никогда.

— А вдруг мы это расскажем кому-нибудь? — хмуро бросил Ситранис, глядя в сторону.

— А ты думаешь, регой, никто не знает, что ли? — царь хохотнул. — Все уже давно поняли. Даже те, кого Паламан пропустил без мозгов в эту жизнь. И все засунули языки себе в задницы, чтобы не стать следующими. Теперь они ищут другой подход ко мне. В том числе, как бы вычислить моих людей. А я пытаюсь уберечь себя и своих родных. Некоторые из семей отчаялись настолько, что готовы переступить все правила, лишь бы утереть мне нос… Ишер!

— Да, царь? — я посмотрел на него.

— Однажды к тебе подойдут люди и скажут: «Стань нашим царём, воевода!». И это будут те самые, отчаявшиеся. Не верь им. Ни одному их слову, — царь прищурился. — Это слабые и никчёмные люди, которые хотят обмануть. Свалить меня через тебя, а тебя вскорости убрать. Ты можешь не верить мне, Ишер. Ты можешь думать, что станешь царём. Но они не примут тебя. Они никогда тебя не примут. Они посадят тебя на трон, лишив настоящей власти. А потом, выждав для приличия, и тебя изведут, и твоих наследников. Запомни это.

— Запомню, — согласился я. — Это то, что ты просишь за свою помощь?

— Что? Нет! Это просто совет. Добрый совет, воевода, — отмахнулся царь. — Если ты согласишься на их предложение, сам себя убьёшь. Твоё имя втопчут в грязь, против тебя настроят всех, даже забитых крестьян. Твою славу измажут дерьмом гнуров и переханов, и ты не отмоешься никогда. Всегда об этом помни. Те, кто предложит тебе стать царём, не желают над собой царя. Каждый из них сам желает стать царём. Каждый из них, в том числе самый последний и слабый.

И тут на меня снизошло озарение. Чуть ли не божественное. Хотя боги тут, наверно, ни при чём. Просто как в мозаике, маленькие фрагменты сложились в единую стройную картину. Странное поведение Аравантис, странные слова царя, его странное предупреждение… Всё встало на свои места. И я увидел всю нынешнюю ситуацию целиком.

Стало ясно, с чего так взъелся на меня Эрегихон. Стали понятны страхи родителей Меоли. Стало ясно, отчего вдруг со мной захотел говорить царь. И почему он сказал, что, враждуя против него и меня, семьи упустили из виду настоящего врага.

Всё это было так просто и так глупо, что я засмеялся.

— Я сказал что-то смешное? — нахмурился царь.

— Нет, Верховный из старших, — покачал головой Ситранис, тоже удивлённо глядя на меня.

— Неужели Эрегихон, царь? Неужели он? — сквозь смех спросил я.

— Ха! Нет, ты совсем не прост, воевода, совсем не прост, — царь улыбнулся. — Как ты догадался?

— До того, как стали говорить обо мне, был только он. Надежда человечества, — ответил я. — Другие представители Аравантис называли его странным, привечающим странных личностей. Меоли говорила, что он окружил себя талантливыми людьми. Сам Эрегихон говорил, что я мешаю его планам, которые он готовил многие годы. Я встал с ним на одном уровне в людской молве. И это мешает ему… И что, ты ничего не будешь делать, царь?

— Нет… — ответил тот и указал на лежащий на столе венец. — С тех пор, как догадался обо всём, больше не надеваю его… Ношу с собой, кладу рядом, а на голову не надеваю.

— Он убьёт тебя, — заметил я. — Тебя, твою семью…

— Может быть, — кивнул царь. — Может убить. Но что если рядом с ним встанет тот, кто равен ему по славе? И что, если тот, кто равен, скажет: «Эрегихон, зачем проливать кровь, когда царь сам отдаёт тебе власть?». Что будет тогда, Ишер? Скажи, он ведь предложил тебе помочь ему? Он додумался переманить тебя на свою сторону?

— Нет, — усмехнулся я. — Это я предложил ему переманить себя, царь. Я предложил ему взять меня в подчинённые и использовать мою славу, как поддержку… А он над моим предложением ещё думает.

— Боги… Это будет такое короткое царство!.. — закачал головой царь. — Уж лучше бы ты царём стал, Ишер. Вот честное слово… Ну что за недальновидное упрямство? Это он должен был предложить тебе всё, что предложил ему ты… Он хоть заказы на тебя отозвал у Чёрного Братства?

— Нет… Устроил мне испытание, — признался я.

— Вот же глупый иух… Впрочем, ты ему предложил. А когда убить тебя не получится, ему придётся согласиться, — царь махнул рукой, взял кубок и отсалютовал мне. — Спасибо тебе, воевода, что у тебя, наёмника, голова работает лучше, чем у некоторых из старших семей…

— Ты хочешь, чтобы я заступился за тебя? — я тоже отсалютовал кубком и пригубил.

— Это не будет стоить тебе почти ничего, Ишер, — заметил царь, отставляя кубок в сторону. — Ну подумай сам… Вот ты вынудил Эрегихона согласиться на твою помощь. Он вынужденно её принял. Однако ты уже показал себя умнее его. Скажу честно, правитель не может потерпеть рядом с собой того, кто ощутимо умнее. Понимание этого будет подтачивать изнутри. По крупинке, по чуть-чуть, зато каждый гонг. А потом страх, что этот умный человек отберёт власть, заставит убить. А убийство таких людей — это всегда много сложностей. Людям свойственно обрастать связями, союзниками… И всем им не понравится такое убийство. Поэтому все они будут мстить. Ну или мелко гадить, ставя палки в колёса.

— Ему опасно оставлять меня рядом, — кивнул я. — Когда он использует меня и станет царём, ему нужно будет сразу меня убрать.

— Вот! И дам тебе совет! Полезный совет, который спасёт тебе жизнь. Найди себе союзника, который будет врагом Эрегихона. Одари чем-нибудь, предложи что-нибудь, чтобы Эрегихон начал волноваться. А когда он придёт к тебе договариваться, скажи, что у тебя уже есть союзники. Дескать, он слишком долго думал. И теперь, чтобы получить твою верность, пусть купит её!.. — царь хохотнул, и вышло весьма зловеще. — А когда он спросит, чего ты хочешь, пусть поклянётся перед девятью, что ни ты, ни твои люди, ни те, кто тебе дорог, ни те, кто доверился тебе, не будут убиты по его приказу, с его намёка или при его бездействии. И тогда ему придётся тебя отослать. В итоге, ты уйдёшь живым и богатым.

— Меоли и так просила меня помочь ей вдали от Междуречья, — задумчиво проговорил я.

— Умная девушка! Далеко пойдёт! — оценил царь. — И, если ты стрясешь такую клятву с Эрегихона, Ишер, тогда, когда я брошу этот венец ему в ноги, ты сможешь сказать, чтобы он сохранил мне жизнь. Ты сможешь взять меня, мою семью и моих людей под свою опеку. И я уйду с тобой, Ишер. Могу помочь в твоём деле. Могу просто поселиться где-нибудь далеко-далеко, уйдя в затворничество. Ты сам решишь, нужен ли я тебе. Но помни, мои связи сразу не исчезнут. И если тебе что-то будет нужно, я всегда готов помочь. Я готов помогать даже сейчас. Приставлю к тебе советника из тайной службы. Через него можешь всё выяснять. И да, если поклянешься, что заступишься за меня… Я заставлю Чёрное Братство отказаться от заказов.

— А как ты-то, Верховный из старших, с Братством умудрился связаться⁈ — вмешался Ситранис, и в его голосе прозвучали ноты недоверия.

— Эй! Регой! Я бы попросил! — с иронией в голосе возмутился хозяин дворца. — Если царям кого-то надо убить, нам убийцы не нужны. Мы с ними никак не связаны.

— А как ты их тогда заставишь? — спросил Ситранис.

— Зато их золото, регой, связано с нами! — с довольным видом раскрыл секрет царь. — Они думали, что мы не знаем этого. Думали, что золото из торговых домов никак не связать с ними. Но ещё тайная стража всё выяснила. А моя тайная служба подтвердила. Их сбережения в моей Казне. И я могу их придержать.

— Они тогда сами тебя убить не захотят? — нахмурился я.

— Ну, знаешь, воевода, до меня добраться не так просто. Если я, конечно, не приглашал. И до моих родных тоже, — заметил царь, прихлёбывая вино. — Да и золота им это не вернёт. А они любят золото. Они прямо очень любят золото…

— Пусть сведёт тебя с ними! — строгим голосом предупредила Вечное Дитя.

— … Они его любят больше, чем даже Вечное Дитя! — закончил царь, даже не зная, с кем в моей голове совпали его реплики.

— Ты будешь говорить с их главами? — спросил я.

— Вероятно, да. Придётся встретиться, — кивнул царь.

— Мне тоже нужно быть на встрече, — сказал я.

— Вот как! Удивил! — царь задумался. — Вообще-то сложностей это добавит, но всё можно решить… Почему нет? Зачем тебе это?

— Не мне… Вечное Дитя хочет передать одну важную просьбу, — пояснил я.

— Пожелание! — поправило меня божество.

— Пожелание! — исправился я.

— И что за пожелание? — невольно напрягся царь.

— Убрать её изображение с их знаков, — ответил я. — И никогда больше не использовать. Иначе…

— Понял! Понял! Раз богиня просит, кто я такой, чтобы отказывать? — покивал головой царь. — Но тогда и с тебя обещание: заступиться за меня.

— Клятва перед лицом девяти? — предложил я.

— Да… Так будет надёжнее, — кивнул царь.

Я несколько мгновений молчал. Нет, слова клятвы я помнил. Просто вспоминал, как царя зовут… Слышал же когда-то давно, однако не посчитал нужным запоминать. Имя-то я вспомнил, а вот как дальше именовать, не знал… И решил не стесняться.

— Царь, ты прости, семья у тебя какая? — спросил я.

— Семья Катаринис, род Арагакисов, — с усмешкой подсказал тот.

— Зову в свидетели девять, — проговорил я, и мир вокруг замер. — Пред ликом Арахаманы Девы Воды, под взглядом Отца Песков и под присмотром всех девяти я клянусь, что выполню условия договора с Загаритванисом Первым из рода Арагакисов семьи Катаринис, ныне Верховным из старших, царём Края Людей. Если он поможет снять заказы на мою жизнь у Чёрного Братства и поможет мне встретиться с их представителями, я обязуюсь заступиться за его жизнь, за жизни его семьи и его людей, когда он потеряет царскую власть. Клянусь!

Ветер задул, овевая веранду и сад, капли воды сорвались с потолка, звонко падая на пол, песок прошёлся по лицам, заставляя щуриться даже охрану в отдалении, а потом всё успокоилось. Боги приняли мою клятву. А мой план начал приобретать чёткие очертания. Понимая, что происходит вокруг, я знал, что мне делать.

— Доброе утро, воевода! — этот мерзавец сидел за столом и пил ремит, который мне на завтрак принесли.

Выглядел он как обычный горожанин. Серо-коричневый халат, широкие штаны, добротные ботинки. Лицо самое обычное, с лёгкой небритостью на подбородке и вокруг губ, нос с горбинкой, короткие волосы. Ничего примечательного для окрестностей Ас-Арахаманы. Встреть я его где-нибудь за воротами столицы, вряд ли бы внимание обратил.

— Ты слишком неприметен для самой Ас-Арахаманы, — заметил я, усаживаясь за стол. — Это подозрительно.

— Что есть, то есть, — покаянно склонил голову сотрудник тайной службы. — Я в столице редко работаю. Но я был единственным свободным в окрестностях. До этого работал управляющим в торговом доме, а тот недавно разорился. По легенде, вы наняли меня советником по торговле в Ас-Арахамане. Меня, кстати, Парвом зовут.

— Так… Ремит ещё есть? — строго спросил я.

— Вот… В ремитнице! — смутившись, ответил Парв.

— Отлично… — сказал я, наливая себе в маленькую пиалку из ковшика ремитницы. — Второе… Ко мне в комнату больше не вламываешься. Сегодня я гостей не ждал, но если бы ждал, мог атаковать сразу, и не спрашивая имени.

— Понял… Но хотелось показать себя, — ещё больше смутился Парв.

— Я оценил, — не стал я спорить. — Третье… Нам нужен шептун воды, которого можно на долгий срок нанять. Желательно, с лекарскими навыками. Знаешь такого?

— Знаю! — тут же подобрался Парв. — Даже парочку, а не одного знаю! Они не то чтобы готовы к найму… Но вопрос, как и всегда, в количестве золота.

— Нужно поскорее хотя бы одного нанять, — сказал я. — Иначе я могу не дожить до тех светлых времён, когда меня не будут пытаться убить.

— Ты же сам шептун, — заметил Парв.

— Я тебя обязательно как-нибудь потом полечу. Чтобы ты оценил мои навыки на этом поприще, — пообещал я. — Только ты не ори сильно.

— Пожалуй, я тебе верю, — сглотнул мой собеседник.

— Тогда… — я взял фрукт из вазы на столе, надкусил и принялся жевать. — … Пока остальные просыпаются, быстро дуй звать на работу шептуна воды.

Дверь открылась, и на пороге возник Ситранис.

— Доброе утро! — поздоровался он. — А это кто?

— Это Парв, обещанный вчера связной, — представил я сотрудника тайной службы.

— А-а-а… Значит, вчерашнее мне не приснилось, — ощутимо расстроился Ситранис.

— К сожалению, — кивнул я, снова поднёс фрукт ко рту и замер.

Что-то было не то… Не с фруктом, хотя он наверняка сыграл роль. Что-то не так было со мной. Тело подавало недвусмысленно тревожные сигналы.

— Парв, лекаря срочно! — приказал я. — Фрукты никому не есть…

И тут меня скрутило. Спазм в животе оказался настолько сильным, что зрение на миг помутилось. Стон, против воли, вырвался изо рта, и я начал сползать на пол. Пиала с ремитом звякнула, разбишись, а надкушенный фрукт покатился по дорогому мрамору.

Следующую пару гонгов я запомнил плохо. Боролся с отравой, как мог, и мне было не до того, что творится вокруг. Смутно помню, как переругивались Ситранис и Гвел… Припоминаю, как Парв куда-то со всех ног побежал… Вроде как ещё было прибытие царской стражи… Однако всё это проплывало мимо, как в тумане.

А я пытался вывести из тела дрянь, попавшую туда вместе с фруктом. Шептал и шептал, сквозь боль и стоны, не жалея себя и подстёгивая организм. Становилось лишь больнее. Как я и говорил, моё лечение напоминает, скорее, пытку, чем помощь.

А ещё я помню, как нагревался нагрудник, который я теперь и на ночь не снимал. Видимо, тоже пытался меня вытащить из лап смерти. Смутно вспоминаю, как в комнату втащили испуганного слугу, и прямо на месте его допрашивали. Кажется, обещали убить, если я не выкарабкаюсь.

Откровенно говоря, разок я всё-таки не выкарабкался. На миг зрение прояснилось, боль отступила, но это счастье было прервано звонким голосом девочки:

— Не! Так не пойдёт! Уходи!

И я снова погрузился в пучину боли и борьбы за выживание. Я даже не уверен, что люди, находившиеся в комнате, успели заметить мою краткую смерть.

А потом я услышал чужой шёпот, и мне начало легчать. Медленно, сначала едва заметно, но с каждой каплей выступавшего на коже пота — всё ощутимее. Неизвестный шептун тащил меня практически со Светлой Дороги обратно в жизнь.

Того, что я не смог сделать за два гонга, он добился за пару чаш. К концу лечения я смог дышать полной грудью. И даже практически не трясся от болезненных спазмов в животе. Да и видеть стал явно лучше, а не через мутную пелену.

Лечившим меня шептуном оказался мой ровесник. Он был худым, длинноносым и нескладным. А, кроме того, вздрагивал от громких голосов и с ужасом косился на тело слуги, не пережившего допроса. Да и вообще попытался сразу сбежать, добавив напоследок:

— Что мог, я сделал… Теперь надо подождать…

Сбежать ему, конечно, не дали. Кто же упускает талантливых шептунов воды? Потому, когда парень попросил расчёт, а Ситранис достал кошель, я пересилил слабость, сел и спросил:

— Как тебя зовут, брат?

Все уставились на меня, затем на шептуна. А тот, хоть и понял, что я обращаюсь к нему, но всё равно беспокойно переспросил:

— Меня?

— Тебя-тебя… — ответил я, вставая на ноги и с трудом удерживая равновесие, потому что голова кружилась невыносимо.

— Я… Я Саший… — отозвался тот.

— Саший… Где ты работаешь? — уточнил я.

— Ну я… Служу в госпитале при Совете Шептунов в пригороде… — сказал он.

— Скажи, тебя всё устраивает в твоей работе? — прямо спросил я.

Парень замялся: видимо, ответ на вопрос был «нет». Насколько я слышал, подобные госпитали были в каждом крупном городе Междуречья. Там-то шептунов воды и натаскивали на лечение. Платили мало, а подработок «со стороны» не одобряли. При этом трудиться приходилось, не покладая языка — фигурально выражаясь, конечно. Всё же госпитали были предназначены для обычных горожан, с которых много не возьмёшь. Чтобы прокормиться, шептуны зарабатывали за счёт количества вылеченных.

— Не нравится тебе там, да? — пришлось отвечать самому себе. — Сколько платят? Десять золотых водянок в десидолю?

— Двенадцать! — вскинулся было шептун, но тут же смутился.

— Бросай это дело. Буду платить двадцать пять в десидолю. Получишь практику не хуже. Сначала на мне и моих спутниках, затем и на остальных моих людях. Военных и мирных. Заодно узнаешь много нового, — пообещал я, сел за стол и указал на место напротив шептуну. — Сядь…

— Воевода, мы возьмём на себя расследование происшествия, — доложился один из царских стражников. — Постараемся что-то выяснить и сообщим.

— Да, спасибо, — кивнул я, не очень надеясь на их успех.

— Мы можем идти? — спросил стражник.

— Конечно… Тело не заберёте? — я кивнул на почившего слугу.

— Да! Обязательно! — стража убралась из комнаты быстро.

А вот Саший всё ещё сомневался. И уйти боялся, потому что цену я выкатил очень неплохую, и сесть стеснялся. Потому что если сядет, значит, придётся признать, что в госпиталь возвращаться ему не хочется.

— Саший, ты бы смог распознать яд в еде и напитках? — спросил я.

— Да… Это… Ну это не точно… — скромно глядя в стол, признался он.

— Проверь еду, — предложил я ему.

Молодой шептун долго возился над столом. По результатам его проверки, на выброс пошла половина фруктов и поданный на завтрак омлет. А вот хлеб и мясо выкидывать не пришлось.

— Яд я всегда нахожу, — признался он. — Но могу как бы случайно найти его там, где его нет… Вот… Но то, что осталось, вы можете смело есть.

— И что думаешь? — спросил я. — Мне нужен шептун воды с хорошими навыками лечения. У меня в отряде есть опытная шептунья, но она осталась под Эдель Арагом. А здесь меня только и делают, что регулярно пытаются убить. И мне это не нравится.

— Двадцать пять водянок в десидолю? — уточнил он, похоже, набираясь смелости на торг, а потом выпалил: — Сорок! На время, пока ты в Ас-Арахамане!

— Хорошо, — не стал я торговаться. — Но вообще… Если тебе нужны деньги, можешь смело просить у меня. Рассчитаешься из будущих выплат.

— Нет-нет… Просто риски же… — вновь смутился парень.

И, похоже, соврал. Нужны были ему деньги. Но Саший стеснялся об этом сказать. Он вообще был каким-то зашуганным.

— И я не знаю никакого шёпота для атаки! — предупредил он. — И для защиты…

— С тебя достаточно будет лечения. Атаку-защиту, если захочешь, никогда не поздно выучить, — ответил я, спокойно пожав плечами. — Моё лечение вообще может убить. Ну что, по рукам?

— По рукам! — согласился молодой шептун.

В этот день мы всё-таки вернулись в Гильдию Наёмников. Что бы там ни обещала Меоли и её семейство, надо было занять своих людей делом, а заодно дать им заработать. Так что я всё-таки выбил несколько заказов в окрестностях Эдель Арага. После чего отправил их через Службу Вестовых в наше поселение.

Дальше делать было нечего, и мы занялись изучением цен в Ас-Арахамане и окрестностях. В основном, на продовольствие. И здесь очень пригодилась помощь Парва. Он же раньше работал в торговом доме, поэтому в местных расценках разбирался. Да и знал, где найти оптовых поставщиков, у которых цены ниже.

Зачем это было нужно? Да всё просто. Я понимал, что если и в самом деле придётся уходить куда-то на северо-восток, то вопросы продовольствия лучше решить заранее. Подобный поход требовал невероятно огромного обоза, который в обязательном порядке придётся тащить за собой.

Да, по пути будут попадаться разорённые Края. Однако я был уверен, что провизия там за зиму преимущественно сгнила. Разве что зерно где-нибудь осталось. Это когда мы, отступая, сдерживали демонов, можно было надеяться на добычу в пустых посёлках. Ну а с той поры ситуация успела измениться.

Кроме того, я отлично понимал: на новом месте придётся обустраиваться с нуля. И если в Нагорье мы могли получать поставки из Эдель Арага, то вдали от обжитых земель придётся рассчитывать только на себя. А значит, нужны были инструменты, посевной материал… Ну и куча всякого разного, что легче было купить в портовых складах Ас-Арахаманы. И, в идеале, сделать это прямо сейчас.

В гостинице я промерил расстояние до Нового Озера, а затем прикинул скорость движения. По всем оценкам выходило, что путь до перевала в Рудных горах, неподалёку от Паранда, займёт около трёх десидолей. А ведь впереди будет ждать ещё сам перевал и переправка обоза через него… В общем, на всё про всё уйдёт четыре десидоли, а то и пять.

Одной едой на человека запастись на этот срок — как минимум, два с половиной, а то и все три веса того самого человека. А, кроме того, неплохо было бы для гнуров зерна взять. И всё это будет дорожать с каждым днём: закрома-то в Междуречье не наполняются, а, наоборот, быстро пустеют.

Вот я и решил, пока не начались торги, заняться вопросами снабжения. Благо в эту ночь мне удалось выспаться, так как убийцы новых попыток не предпринимали. Если не считать, конечно, утреннего отравления. Однако с фруктами ещё неизвестно, кто постарался. Могли и старшие семьи напрямую подсуетиться.

Хоть «Венценосный» и охраняется царской стражей, это вовсе не значит, что туда нельзя продвинуть своего человека на нужную должность. Наверняка слуга, который утром принёс мне еду, оказался не в том месте и не в то время. Надо было искать дальше, а тут оставалось надеяться на царских людей. Сам я такое расследование проводить не имел права.

Вечером пришлось уговаривать Сашия остаться в гостевом доме. Кто знает, когда его помощь может понадобиться. В свою комнату я ушёл рано. Всё ждал, когда появится медальон Чёрного Братства, однако так и не дождался — хотя это ничего не значило.

Спать пошёл в доспехе, а дремал вполглаза. Песчаных людей выставлять не стал, несмотря на уговоры Ситраниса. Во-первых, чтобы поддерживать их во сне, надо было ещё натренироваться. И это было гораздо сложнее, чем держать простую защиту: всё-таки действия «нашёптышей» предполагали некоторый простор возможностей. А во-вторых, того же Парва этим утром они бы зарубили, не сомневаясь. Да и самого Ситраниса, сунься он ко мне поздороваться до того, как я отзову песчаных воинов.

Человек? Человек. К сожалению, понимания «свой-чужой» у моих воинов не было.

А с учётом того, что я ощущал каждого как продолжение себя… В общем, я не был уверен, что смогу спать, поддерживая «нашёптышей», даже когда натренируюсь.

На удивление, в эту ночь меня не приходили убить. То ли затаились, то ли уже почувствовали давление царя. В любом случае, убийцы не появились ни нынешней ночью, ни следующей.

А мы продолжали заниматься закупками. И это касалось не только еды и вещей. Чтобы уместить всё то, что мы приобрели в порту Ас-Арахаманы, пришлось даже арендовать склады, а ещё погреб, чтобы оставить там скоропортящиеся продукты.

Погреба в Ас-Арахамане зачаровывали при помощи шёпота. Почти каждый более или менее опытный шептун воды умел работать со льдом. Даже Саший мог создавать ледяные шарики. Летели они небыстро и недалеко, но подработку на погребах наш новый шептун вполне бы получил. Хотя платили за такое, как он объяснил, обычно медяками.

Собственно, ничего сложного в устройстве погреба не было. Главное было сделать его поглубже, иначе лёд придётся менять слишком часто. На глубине же он мог лежать в земле достаточно долго, отчего подземные помещения хорошо охлаждались.

И если стоимость провизии никого из нас не радовала, то аренда складов и погребов, наоборот, поднимала настроение дешевизной. Чем меньше товаров ходило по Междуречью, тем больше пустовало наёмных складов. Их владельцы уже готовы были расцеловать любого нового, да и старого клиента.

Провизия, инструменты и вещи не были нашей единственной головной болью. Очень нужны были люди, в первую очередь — ремесленники и мастера. Без них невозможно было создать процветающий форпост. Гончары, плотники, строители, плавильщики, углежоги, ткачи, портные, сапожники, мастера-лучники, оружейники…

Нам на руку играло то, что в условиях сокращения ресурсов многие предприятия, даже в окрестностях Ас-Арахаманы, закрывались. Так что найти опытного мастера, который ищет работу и готов уехать из Междуречья, стало нынче вполне реальным.

Конечно, лучше всего таких было искать в лагерях беженцев. Там они и работать готовы были за меньшие суммы, и на переселение бы согласились легко. Но ближайшие лагеря беженцев стояли в нескольких днях пути от столицы Края Людей. Близко к Ас-Арахамане «бродяг» не пускали.

А отъезжать от города мне было нельзя. Пусть люди царя и уничтожили две засады вокруг стен, но кто сказал, что не были организованы новые? Я бы не взялся утверждать, что меня там, на пути из столицы, не поджидает враг.

Решено было нанимать нужных людей в границах Ас-Арахаманы. И тут мы вынуждены были сохранять осторожность, чтобы новые работники не знали, кто их нанимает и для чего. Зато давали обдуманное согласие на переселение в дальние дали.

Почему такая секретность? Хотя бы потому, что тому же Эрегихону я бы мог легко объяснить, зачем мне плавильщики. А вот зачем мне нужны агрономы и рыбаки, придумать было тяжело. И да, с рыбаками вообще было сложнее всего, потому что эти люди неплохо себя чувствовали в Междуречье, особенно сейчас. Однако и в их жизни иногда приключались неприятности. А если помочь им из неприятностей выкрутиться, договор они подписывали охотно.

Пока что, то есть до отъезда, я всем новым работникам обязался платить не очень много: так, чтобы хватало на себя и семью. Мы даже не запрещали им подрабатывать, но с условием, что они без возражений сорвутся в тот же день, когда прилетит распоряжение выступать. А чтобы ни у кого не возникло желания сбежать в последний момент, договор предусматривал такую неустойку в случае срыва со стороны нанятого, что легче было на край света смотаться и вернуться, чем не выполнить обязательства.

Для заключения договоров требовалось моё присутствие. Поэтому мне регулярно приходилось выезжать из Ас-Арахаманы в предместья. Мы очень старались делать это внезапно, даже для себя. Но там, где нам виделась спонтанность, профессионал определённо нашёл бы систему. Вот на одном таком выезде меня и поймали убийцы.

Хорошо, что и я сам, и мои люди к подобному повороту были готовы. Все были предупреждены, все знали, что конкретно им в этом случае делать. А охрана больше следила не за моей безопасностью, а за своей, возниц и моих спутников.

Мы даже специально арендовали второй возок, чтобы я ездил в гордом одиночестве. Но всё же убийцы сумели удивить.

Возок катился в сторону рынка, и я был совершенно спокоен. Всё же в таком людном месте нападения ждать не стоило. Раньше убийцы старались достать меня одного. И я как-то успел забыть, что у таких людей нет моральных стопоров — только цель. И плевать им на сопутствующие потери.

Сначала в окно влетело что-то металлическое, но я не успел рассмотреть, что это. Потому что в следующий миг нечто тяжёлое с грохотом врезалось в стенку возка, и тот начал заваливаться набок. Раздался испуганный крик возницы. Кажется, он спрыгнул с козел сразу после удара.

Я не стал выяснять, что именно в стенку прилетело. Сразу понял, что времени у меня даже меньше, чем можно предположить по скорости падения возка. Раскорячился на сиденье, уперев руки и ноги в подлокотники, а заодно напряг все мышцы до дрожи. В следующее мгновение ещё один тяжёлый удар пришёлся в днище. Возок подбросило, и он кувырком полетел в сторону, как игрушечная коробка, которую пнул сапогом великан.

Мир завертелся перед глазами: мелькнули какие-то мелкие обломки, пыль. Оставалось надеяться, что сиденье хотя бы не оторвётся от пола. На несколько мгновений я потерял ориентацию в пространстве — всё смешалось, а в голове осталась одна мысль: не сломать бы шею. Я даже зажмурился на пару ударов сердца, но заставил себя открыть глаза — нельзя терять контроль, даже когда тебя кувыркает.

Панические вопли торговцев и покупателей. Звон разбивающейся посуды. Треск ломающихся прилавков. Рыночная площадь наполнилась хаосом. Я слышал, как толпа бросилась врассыпную. Раздавался топот ног и крики: «Нападение! Спасайтесь!». Вот только из-за кувырков в возке казалось, что голоса то приближаются, то отдаляются. И я никак не мог понять, где именно враг, а где обычные люди.

Возок наконец-то замер, опрокинувшись на бок. Я лежал внутри, спешно разбираясь, могу ли встать, и всё ли цело. Грудь ныла от удара о что-то твёрдое, в боку пульсировала тупая боль, а левое плечо саднило так, будто по нему прошлись наждачным камнем. Стенки возка были местами в труху, каркас — смят, но я оставался жив и, кажется, почти здоров.

Чтобы не терять время, попробовал встать, но тут в окно начал проникать густой дым. Он заползал внутрь, попадал в глаза и горло, заставляя кашлять и обливаться слезами. Снаружи, между тем, усилилась паника. Люди кашляли, метались, кто-то звал на помощь, кто-то молился. Я замер, прислушался. Затем зашептал, с трудом сдерживая кашель. Возникший вихрь принялся разгонять дым, позволяя дышать свободнее.

А, едва продышавшись, я начал формировать защиту вокруг возка. Ещё один, но уже плотный вихрь из песка и пыли, втянутых с земли. Я ещё помнил, как нас с Ситранисом пытались расстрелять издалека. И вовремя я озаботился, надо сказать: стрелы себя ждать не заставили. Не знаю, почему мне подарили эти драгоценные мгновения, чтобы прийти в себя. Уж точно не от внутреннего благородства. Убийцы таким «срамным» не болеют. Возможно, стрелкам помешал дым. А, возможно, они рассчитывали, что я уже шагаю по Светлой Дороге.

Так или иначе, спасибо им за несколько ударов сердца, которые я получил. За это время я сгруппировался, подтянул колени к груди и подготовился. За стенкой возка раздались осторожные шаги. Очень осторожные. Подвёл убийц мой тренированный слух и, собственно, мелкие обломки возка на земле. Я дождался, когда звук совсем приблизился… И в последний момент со всей дури выбил ногами дверь. Удар вышел такой силы, что незваного гостя отбросило. Но я успел заметить чёрные одежды и блеск бронзы. Честно говоря, я боялся, что подходил кто-то из своих, в нарушение всех розданных мной приказов. Но, к счастью, за дверью всё-таки оказался убийца.

Не мешкая, я выпрыгнул из возка, на лету поднимая из пыли двух «нашёптышей». Они только начали формироваться передо мной, как с двух сторон накинулись убийцы. Тоже двое, оба в чёрном. Мгновение — и песчаные фигуры рассыпались, не успев обрести форму. Один убийца тут же, не теряя времени, переключился на меня. Я отмахнулся топором, уводя его меч в сторону. Второй ударил сбоку — я принял удар на щит, поднимая одновременно сразу трёх новых песчаных воинов. А заодно отвешивая второму убийце ногой под колено.

Куда метил, не попал. Однако же зацепил, и тот кувырком полетел на землю. Я успел заметить, как один из песчаных воинов вскинул топор, но сам я уже поворачивался к новому противнику. И только по вскрику и звуку удара за спиной понял, что упавшего успешно добили.

А новый убийца, тем временем, изловчился, его кинжал скользнул по доспеху. Пробить, естественно, не сумел, зато я развернулся и всадил противнику топор в плечо. Глубоко, не щадя, до кости. Убийца выронил оружие и рухнул, пытаясь зажать рану второй рукой. Боль он переносил, может, и молча, зато о бое думать забыл. Что позволило мне, наступив ему на шею, без помех надавить и сломать её.

Дым вокруг стоял стеной. Если бы не маленький вихрь, по-прежнему не пускавший его ко мне, то я бы кашлял и тёр глаза, становясь лёгкой добычей. Видел я пару человек, которые промелькнули чуть в отдалении с такими симптомами. На каждого из них я в первый момент дёргался, но, оказалось, это обычные посетители рынка.

А вот убийцы появлялись с профессиональной внезапностью. Слева из дыма метнулся клинок. Я принял его на щит и, отгоняя, толкнул вперёд. Убийца отскочил, растворившись в тумане. А справа уже молниеносно атаковал другой. Я развернулся, рубанул топором — попал в пустоту. Только мелькнули чёрные одежды. Ещё один сунулся, но под натиском «нашёптышей» вынужден был отступить.

Увы, далеко отпускать песчаных воинов я не мог. Чересчур людное место. А с моих болванов сталось бы половину рынка покрошить.

Усилием воли я вернул воинов, рванувших было за убийцами. Встав рядом, будто настоящие телохранители, они заслонили меня с боков. Но тут же из дыма, внезапно, как змеи, вынырнули двое убийц. Один атаковал песчаного воина, целя в сочленение доспеха. Другой метнулся ко мне. Я отбил его меч топором, а затем, поймав ритм, рубанул по ноге. Убийца вскрикнул, но не упал — отскочил в туман, оставив на камнях полосу крови.

Где-то в стороне, за пеленой дыма, тоже шёл бой. Я слышал звон стали, крики и ругань. Кто и с кем сражается, представлять не хотелось. Кто-то падал, кто-то кричал, кто-то звал богов. Я слышал, как где-то плачет от страха ребёнок, и это добавляло злости на Чёрное Братство.

Ещё и проклятый дым, казалось, давил со всех сторон, а убийцы, словно хищники, кружили вокруг, всё время выжидая момент. Атаковали они каждый раз, когда я меньше всего ожидал. Мимо просвистела стрела, звонко ударила по камням мостовой… Ещё одна клюнула меня в наплечник… Ещё три попали в песчаных воинов…

Откуда стреляли, я не видел: дым надёжно укрывал врагов, а рассеять его по всей территории, в то же время удерживая «нашёптышей», было бы нелегко. Однако и сами убийцы из-за дыма прицельно стрелять по мне не могли. Усмехнувшись, я снова зашептал. Из земли поднялись ещё трое песчаных воинов. Едва закончив формироваться, они встали коробочкой, чтобы прикрыть меня со всех сторон.

И в тот же миг, опоздав лишь на удар сердца, из дыма выскочил убийца с двумя стилетами. Он атаковал сразу двух моих воинов, затем метнулся ко мне, норовя ударить в лицо. Я уклонился, отвёл стилет щитом, а топором врезал ему по бедру. Убийца упал на одно колено, и я добил его вторым ударом.

Ещё один вынырнул сбоку. Его меч скользнул по моему доспеху, не пробив. Я развернулся и обрушил на убийцу топор, заставив его отступить. Один из песчаных воинов успел добавить врагу прежде, чем тот скрылся в дыму. Убийца захрипел и осел, не добравшись двух шагов до спасения.

Следом ещё трое скользнули ко мне. И началось самое странное сражение в моей жизни. Несмотря на охрану сначала из пяти, потом из шести, а затем и десятка земляных фигур, иногда убийцы добирались и до меня — уж слишком ловкие, сволочи, оказались.

Руку мне умудрились порезать. Я и не заметил, когда. И даже защита не отреагировала. На левом предплечье, выше наруча, расплывалось пятно крови. Рана была неглубокая, но кровь текла, мешая сжимать щит. И почему-то жгло в том месте нестерпимо.

Дым начал рассеиваться. Я огляделся. Трое песчаных воинов по-прежнему стояли рядом. Семеро убийц лежали на мостовой, в лужах собственной крови. Если и были другие, а они наверняка были, судя по размаху атаки, то успели скрыться.

Благо, и люди с площади кто сбежал, кто спрятался, судя по шороху, за прилавком, а кто с опаской выглядывал в щель окна. И только раненые стонали, да продолжал где-то испуганно плакать ребёнок.

Хотелось пойти и найти плачущего малыша. Но рынок — не дорога. Это лабиринт из прилавков, навесов, глиняных стен и узких проходов. Здесь легко спрятаться. А ещё легче напасть из-за угла. И я не собирался идти на смерть. Тем более, заодно со мной и ребёнок мог попасть под удар. Поэтому я стоял и терпел плач, сжав зубы. Сложно, кстати. Кажется, горький детский плач — самый сильный призыв на помощь, который только придумала мать-природа.

Вскоре, когда дым чуть рассеялся, дальше по дороге я разглядел второй возок и своих людей. Они сгрудились вокруг повозки, ощетинившись оружием. Я двинулся к ним, осторожно ступая по разлитому маслу и черепкам посуды. Кое-где под ногами попадались и уже раздавленные кем-то фрукты. С моим отношением к еде, а особенно к плодам, которые были большой ценностью в окрестностях Илоса, очень хотелось найти оставшихся в живых убийц. Найти и жестоко покарать. И за нападение на людном рынке, и за варварское отношение к пище.

Ещё и ребёнок продолжал где-то тоненько плакать.

С учётом настроения, можно считать, повезло. Не прошёл я и полутора десятков шагов, как из-за груды корзин выпрыгнул убийца с коротким копьём. Молча, быстро и ловко он метнул его в меня. Я присел, пропуская копьё над головой, и тут же перекатом ушёл вправо. А убийца уже бежал на меня, по пути выхватывая кинжал. Между нами успел встать песчаный воин: принял удар на себя и рассыпался. А мне этого мгновения хватило, чтобы поднять топор и рубануть убийцу по ногам. Будущий мертвец упал с глухим стуком, и я, не откладывая дело в долгий ящик, добил его.

— Живучие твари… — прохрипел я, сидя на земле и уже не пытаясь сдерживать злость. — Всё неймётся вам, придуркам…

Вокруг снова стало тихо. Слишком тихо. Только малыш ещё заливался слезами, но, кажется, начинал уставать. Да и тихий женский голос добавился: видимо, мать наконец-то нашлась. Вот только я не обольщался: временное затишье означало, что убийцы перестраиваются. Что ж, у меня тоже было, чем и кем перестроиться. Я заставил себя подняться и снова зашептал.

Краем глаза заметил, как за ближайшим навесом кто-то шевельнулся. Точно, выверенно, слишком коротким движением. Не как обычный торговец или посетитель рынка. И я не стал ждать: отправил одного воина вперёд, следом послал второго. Сам же, зайдя сбоку, обогнул навес и замахнулся топором на фигуру в чёрном.

Убийца, не ожидавший нас, судорожно вскинул клинок. Я выбил его щитом, а сверху, на шею, обрушил топор. Враг упал сразу. Ещё один выскочил из-за соседнего прилавка, целя мне в ногу.

Удар сбил один из песчаных воинов, наступив ногой. Я сначала дёрнулся назад, но, осознав, что рука убийцы оказалась в ловушке, рубанул по ней. Мой противник взвыл и задёргался, выныривая из-за прилавка. И тут же получил топором песчаного воина по голове.

Чуть в стороне я заметил трупы царских стражников и каких-то мужчин. А ещё тело одного из убийц. Не знаю, почему он вообще вступил в драку, вместо того чтобы уйти. Впрочем, уже неважно было: нашлось занятие посущественнее. Я то и дело поглядывал на крыши, ожидая появления лучников. Однако, на удивление, те всё не показывались. Возможно, служили простой поддержкой.

Зато, когда я очередной раз отвлёкся на крыши, из-за угла ближайшего дома выметнулись две тени. Одна атаковала моего воина, вторая — меня. Я принял удар на щит, сбил меч вниз, а в качестве ответного жеста всадил топор врагу в плечо. Убийца отшатнулся, но через мгновение всё-таки упал. Второй расправился с «нашёптышем» и, целя мне в бедро, уже заходил сбоку. Последний песчаный воин закрыл меня собой, рассыпался, и я, не глядя, рубанул в ту сторону сквозь облако пыли и земли. Лезвие зацепило что-то плотное. Хруст. Чей-то сдавленный вскрик.

Левая рука слушалась хуже, чем хотелось. Пальцы покалывало. Я сжал петлю на щите сильнее, чтобы проверить хватку. Щит держать ещё получалось, но хватка явно ослабла. А онемение продолжало медленно ползти выше.

После короткого размышления я решил, что мне не помешает помощь. На клинке, повредившем руку, наличествовала какая-то отрава. Если ничего не сделать, вскоре она доберётся до сердца, и вот тогда, возможно, помогать мне будет поздно.

Дым окончательно рассеялся. Рыночная площадь стала видна во всей красе: поваленные прилавки, разбросанный товар, лужи масла и крови. Вдалеке, среди рядов, лежали ещё трупы нападавших вперемешку с царской стражей. Возле них стояли выжившие стражники, но было их немного.

А вот обычной городской стражи прибывало с каждым мгновением. Ну хотя бы не выбирались из укрытий вместе с людьми. Просто где-то прятались до этого момента. И если бы не рана, я бы понаблюдал за зрелищем. Уж очень необычные места многие выбрали, чтобы спрятаться.

А потом меня лечили, выводя из раны яд. Он там действительно был, к слову. Какой именно, Саший не определил, не смог. Зато справиться с ним сумел. И даже подлечил возницу, который, оказывается, руку сломал, отпрыгивая от возка. Закончить с нами обоими лекарь-шептун успел ровно к тому моменту, как мне предъявили счёт…

— Что ты сказал? — не поверил Ситранис, когда сотник городской стражи закончил перечислять имущество, испорченное по нашей «вине».

— Ну так всё же ясно! — возмущённо захлопал глазами сотник. — Вас, значит, заказали, напали! Значит, по вашей вине люди и погибли! А многие торговцы, к тому же, товара лишились!

Сами торговцы и горожане, столпившиеся вокруг, шумно высказали одобрение. У Ситраниса аж щека задёргалась в нервном тике. А вот я почти не удивился. Что-то было в этой логике такое, знакомое… Очень человеческое.

— Я не понял… По-твоему, если меня заказали, так мне надо дома сидеть? И на улицу вообще не выходить? — удивился я, улыбаясь всё шире на каждом отрезке фразы.

— А вот и не надо ходить, не надо! Пусть дома сидит, убивцев ждёт! — завопил один из торговцев.

Толпа поддержала его криками. Люди стали надвигаться на меня и моих людей, кричать, размахивать руками… И в этом тоже было что-то очень человеческое… Однако шум мне, откровенно говоря, мешал. Да и попытку напасть в толпе исключить нельзя было. И не факт, что мой песчаный диск успеет отреагировать, если движение будет плавным. Поэтому я чуть прикрыл глаза, сосредотачиваясь… И начал, недолго думая, поднимать воинов из грязи поблизости.

Мелочиться не стал, соорудил сразу сотню. А потом свистнул, привлекая внимание толпы, и кивнул им за спины. Люди, обернувшись, сразу же притихли. Кто-то побледнел, кто-то выругался, кто-то просто молча опустил кулак, которым до того бесполезно размахивал. Ну а стражник засопел, неубедительно выпятив грудь в доспехе:

— Да что ты себе позволяешь⁈

— Вашу работу выполняю, — спокойно ответил я. — Уже во второй раз, к слову. В первый раз вместо вас разобрался с преступниками, которые устроили налёт на рынок. А теперь сдерживаю толпу, которая явно нарушает общественный порядок.

— Какие преступники⁈ — выпучил на меня глаза стражник. — Это убийцы! Из Братства!

— Да что ты говоришь? Они сами тебе сказали? — деловито уточнил я.

— Нет, но… — стражник, видимо, впал в ступор от моей наглости.

— Вот, значит, ты и собери всякие там свидетельства… И прочие доказательства, что это именно убийцы, — наставительно заметил я. — А потом докажи, что это именно за мной пришли. После этого докажи в Царском Суде, или в Суде Семей, что я в такой ситуации в чём-то виновен… Ну а потом, ладно уж, найдёшь меня в «Венценосном». Да?

Само собой, подобные претензии, что от стражи, что от возмущённых людей — не про справедливость. И даже не про законы Края Людей. По закону, даже в этой жизни, я был исключительно пострадавшим.

Вся эта сцена была про наглость и жадность, вот про что. А в эту игру всегда можно играть в обе стороны. Наглость на наглость, напористость на напористость. Жадность…. Ну это разве что лечить, но обычно такое вылечить не получается.

— Охрана в сёдла, остальные — в возок, — приказал я своим.

— Куда это вы⁈ — возмущённо буркнул сотник стражи.

— Дальше, по свои делам, — ответил я и, наклонившись к нему, уже тише спросил: — А тебя что-то, болезный, не устраивает?

— Но кто?..

— Платить будет? — уточнил я, не дав ему договорить. — А это ты сам реши. Либо вот эти мёртвые разбойники в чёрном, если у них деньги есть… Либо городская стража, которой…

Последние слова я добавил погромче, чтобы все вокруг слышали:

— … Никогда рядом нет, когда людям нужно! — я усмехнулся и обвёл взглядом торговцев. — Вот когда «особую защиту» свою надо предлагать, вы прямо сразу появляетесь!

И нет, я слегка покривил душой. Бывает, и стража является вовремя. Но запоминаются именно случаи, когда опаздывает. Так что… Мнение о том, что «стражников, когда надо, не дождёшься», глубоко сидело в головах людей Междуречья. А я коварно на этом убеждении сыграл. И что?

Мзду с торговцев местная стража точно собирала. Да, именно за ту самую «особую защиту», которая никакой защитой не была. Потому как предоставлялась всем, и платили за неё отдельно. А то всякое же может с лавкой или навесом случиться, пока хозяина рядом нет. В общем, соврал я исключительно наполовину. Однако, чтобы отвести от себя гнев толпы, переключив его на стражу, вполне хватило.

А сам под шумок и песчаных воинов развеял, и в возок запрыгнул. Мгновение спустя наша процессия тронулась, оставляя за спиной взбудораженный рынок и растерянную стражу.

На удивление, ночью меня прикончить не пытались. То ли Чёрному Братству надоело терять людей, то ли убийцы собирались с силами, чтобы ударить наверняка. Впрочем, к неожиданностям я был готов. Спать в доспехе, конечно, не слишком удобно, зато безопасно.

И вот наступил, наконец, день торгов. День, после которого я собирался стать очень богатым человеком. Утро началось с бьющих в окно солнечных лучей. Проникая сквозь фигурные прорези в ставнях, они рисовали тонкие полосы на стене. В «Венценосном» было тихо и благопристойно, но за стенами вовсю просыпалась столица. Доносился отдалённый гул, крики разносчиков и скрип телег.

Я полежал с открытыми глазами, прислушиваясь к звукам за окном. Надо было собраться с мыслями… День обещал быть долгим. И у меня имелось много планов на него. Наконец, найдя силы выбраться из кровати, я пошёл приводить себя в порядок.

Когда спустился в столовую, за длинным столом уже сидели Ситранис и Гвел.

— Доброго вам утра… Ситранис, выглядишь так, будто недоспал пару лет, — заметил я, усаживаясь на стул.

— Не-не, ты просто забыл. Давно не жил в соседнем шатре! Это моё обычное утреннее лицо! — откликнулся регой. — А если выпить с вечера, буду выглядеть ещё хуже.

Парв появился чуть позже, когда нам принесли завтрак: лепёшки, сыр, фрукты, жареное мясо, кувшин с разбавленным вином. К сожалению, Саший, который мог всё это проверить, пришёл последним. Тихо поздоровавшись, он сел на самый край, как будто боялся занять лишнее место.

— Как рука? — спросил молодой шептун, не поднимая глаз.

— Лучше, — я пошевелил левой рукой, прислушиваясь к ощущениям, и констатировал: — Немеет слегка.

— Пройдёт за пару дней, — тихим голосом успокоил меня Саший. — Яд выведен почти полностью. Остатки тело само выведет.

— Учту, спасибо, — кивнул я.

Завтрак прошёл почти в тишине. Все понимали, что впереди долгий день, и будет ещё время на разговоры, а вот подкрепиться не помешает. Я же и вовсе обдумывал предстоящее действо. Торги — это ведь не только продажа демонической короны. Это ещё и разведка, и встречи, и возможность пообщаться с аристократами. У меня и в самом деле на этот день были очень большие планы. Если не получится сегодня найти «покровителя» среди старших семей, придётся задержаться в столице. Чего мне крайне не хотелось бы.

Когда с завтраком было почти покончено, я откинулся на спинку стула и взглянул на Парва:

— Ну? Рассказывай, как всё будет проходить. Ты ведь такие торги уже видел?

Парв, с его привычкой сначала обдумывать вопрос, а лишь потом отвечать, отёр губы тканной салфеткой:

— Именно такого уровня торги я не видел… Но, в общем и целом, они похожи друг на друга. Начнётся всё поздним утром. В здании есть большой зал с амфитеатром, ложи для знатных, скамьи для остальных. Твоё приглашение, к слову, даёт право на место в нижнем ряду, среди купеческих домов. Это лучше, чем ничего.

— Он же, можно сказать, продавец главного товара! — удивился Ситранис. — Отчего внизу, среди купцов?

— Потому что наёмник, а не аристократ! — отрезал Парв, смягчив слова извиняющейся улыбкой в мою сторону, но я лишь спокойно отмахнулся. — А тебя, Ситранис, к слову, позовут вместе с твоей семьёй.

— Да шли бы они… А что там с порядком? — нахмурив лоб, спросил регой.

— Порядок строгий, — ответил Парв. — При входе проверяют приглашения, а оружие забирают. Нашёптанные амулеты не отбирают, но проверяют. Это забота торгующего сословия: чтобы никто не вздумал смухлевать. Кроме того, в зале постоянно дежурит стража, охрана и шептуны, нанятые для проверок.

— Насколько они внимательны? — покатав в пальцах последнюю ягоду с большого блюда, уточнил я.

— Достаточно, чтобы никто не вздумал жульничать! — усмехнулся Парв. — К тому же, на эти торги приедет царь, поэтому там ещё и его людей будет много. Правда, он будет только после обеда. Утром будут продавать всякий мусор.

— В каком порядке всё будет проходить? — спросил я.

— Торги продлятся весь день, как я уже говорил. Первый перерыв — на дневную трапезу, второй — на вечернюю. Еду подают в коридорах, вокруг амфитеатра. Гости могут свободно перемещаться в это время по всему зданию. К слову, неплохая возможность пообщаться с разными представителями семей.

— Ситранис, ты ведь знаешь, кто к какой семье принадлежит? — повернулся я к другу.

— Не очень… Я это дело не любил, — признался регой.

— А ты, Парв? — без особой надежды спросил я.

— Из тех, кто будет на торгах, я знаю всех, — порадовал меня сотрудник тайной службы. — Так что, если нужны советы и наставления, обращайся.

— Запомню, — кивнул я. — А что во время торгов?

— Во время самих торгов из зала выходить не рекомендуется. Шум, разговоры — всё это отслеживается, — ответил Парв. — Поэтому и царь, и большинство представителей семей приедут к обеду. Я бы на вашем месте тоже не ехал сразу.

— Нет уж… Сразу поедем. У нас на торгах, помимо корон, много, как вы тут говорите, мусора, — усмехнулся я. — Хочу посмотреть, как и что будут покупать.

— Можно ведь потом узнать у распорядителей! — напомнил Парв.

— Может, это и лишнее, но я своими глазами хочу видеть, — пожал я плечами.

— Значит, трапезы — это не просто кормёжка? — не удержался Гвел.

— Нет, — Парв покачал головой. — Это как раз то, ради чего многие приходят. Лучшие сделки заключаются не на сцене, а за столом с чашей вина. Ты можешь подойти к любому купцу, к знатному, к представителю семьи. Никто не откажет обменяться парой слов. А вот на самих торгах говорят только через надсмотрщиков.

— Надеюсь, у чаши с вином найдутся те, кто готов общаться с наёмником… — я не удержался от усмешки.

— Ты не просто наёмник, — возразил своим же недавним словам Парв. — Ты воевода. И у тебя на руках демоническая корона. Это самая ценная вещь на сегодняшних торгах. Поверь, у тебя отбоя не будет от желающих познакомиться.

— Если так, то хорошо. А как с другими лотами? Мы сможем посмотреть товар заранее? — поинтересовался я.

— Да. Утром, до начала, выставка. Можно будет осмотреть всё, что выложат на продажу. Однако нельзя даже трогать руками, — кивнул Парв. — И ещё… Вчерашний случай на рынке наделал шума. Многие будут смотреть на тебя. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, что твоя репутация поднялась. Плохо, что стражники и охрана будут за тобой отдельно приглядывать. В общем, о каком-либо уединении на торгах можешь забыть.

— Думаешь, они справятся с убийцами из Братства? — мрачно скривился Ситранис, который вчера до темноты регулярно вспоминал всё, что хотел бы высказать городской страже.

— У них работы и без того хватает, — покачал головой Парв. — Чёрное Братство оттачивает навыки убийства уже не первое тысячелетие. И пока Ишер единственный, кто выжил после такого количества покушений. Но меня больше волнует другой вопрос: если Братство решит, что сегодня последний шанс, они могут ударить прямо в толпе. Я бы советовал вам избегать скоплений людей.

— Это мы учтём, — пообещал я. — А теперь давайте собираться.

До здания торгов ехали в двух возках. В первом — я. Во втором — Саший, Ситранис, Парв и Гвел. И, да, возок пришлось купить новый. Тот, в котором я ехал вчера, восстановлению не подлежал. Одни расходы с этой Ас-Арахаманой…

Дорога заняла около трёх чаш. Улицы были запружены: торговцы, ремесленники, праздные зеваки, нищие. Возок то и дело притормаживал. Я смотрел в окно, отмечая про себя вывески, лица, перекрёстки.

Город был красив, даже слишком. Белый камень, синяя плитка, резные решётки. Ас-Арахамана была самым богатым городом из всех, что я видел. Жаль, под позолотой скрывалась та же грязь, что и в любом другом поселении.

Чем ближе мы подъезжали к зданию торгов, тем плотнее становилась толпа. Возки, повозки, паланкины — всё стягивалось к одной точке. На дороге, ожидаемо, возник затор, и мы встали.

Если бы дело не касалось статуса, я бы вылез и прошёлся ногами. А так приходилось сидеть и ждать, когда возок протолкается к зданию торгов.

Ещё пару чаш мы ползли в заторе. За окном мелькали такие же нетерпеливые лица в окнах соседних возков. Кто-то ругался, кто-то раздавал приказы слугам, кто-то молчаливо ждал, откинувшись на подушки. В общем и целом, гости торгов отнеслись к происходящему с пониманием.

Наконец, впереди показалось здание. Вокруг толпились люди, однако не праздно, а организованно. Стражники в городской форме, встав вдоль дороги, проверяли подъезжающие экипажи. Чуть дальше стояло второе оцепление, уже из наёмной охраны с бронзовыми щитами. И поверх всего этого — десяток лучников на крышах соседних домов.

Наш возок подкатил к каменной арке. Я вышел и присоединился к своим спутникам. К нам уже вышагивал один из стражников, по пути меряя взглядом всю компанию.

— Приглашение, — коротко бросил он.

Я сунул ему приглашение, а сам огляделся по сторонам.

— Внушительно! — признал Ситранис, разглядывая охрану.

— Торги государственного значения, — отметил Парв. — Здесь будут представлены интересы большинства старших семей. Охрана, как я и сказал, соответствующая…

После чего достал из кожаного чехла сложенный пергамент с гербовой печатью. Стражник развернул его, поднёс к глазам и пошевелил губами. Потом кивнул, снова глянув на меня:

— Садитесь в возки и проезжайте дальше. Высадка у лестницы. Оружие оставить в возках. Если дорогое оружие, тогда сдайте старшему под опись.

Проехав дальше, наши возки остановились на площадке, мощёной каменными плитами. Слева и справа стояли такие же возки, из них со степенным видом высаживались гости. В пределах площадки я насчитал бы не меньше сотни людей. Все принаряжены, все с сопровождением. Пахло, что удивительно, благовониями. Даже купцы в столице не брезговали душиться.

Стражников и охранников было и впрямь много. А ещё — множество служащих, которых можно было легко опознать по серым одеждам и повязкам на рукавах. Они встречали и провожали вновь прибывших в бывшее здание Совета Младших Семей. А взамен на площадку прибывали всё новые и новые гости.

— К каждому гостю приставят слугу, — сообщил Парв. — Распорядитель запомнит, кто приехал, и сообщит другим гостям.

К нам как раз подоспел один из распорядителей, судя по пометкам на повязке.

— Прошу предъявить приглашение, — произнёс он.

Мы сунули ему документ. Распорядитель изучил его и сверился со списком в руках.

— Добро пожаловать. Господин Ишер, для вас отведены места в нижнем ряду зала. Ваши спутники могут занять места рядом, если они также не из семей.

— Он из младшей семьи, — я кивнул на Ситраниса.

Распорядитель на мгновение замер, переводя взгляд:

— Прошу прощения, господин…?

— Регой Ситранис из семьи Транаис, — произнёс Ситранис, вымученно улыбнувшись.

— В таком случае для вас отведены места в ложе для аристократов рядом с вашими родственниками, — распорядитель поклонился ниже. — Я провожу вас лично. А ваших спутников отведёт на их места слуга.

— Не нужно! — твёрдо отрезал Ситранис. — Я останусь с ними.

Распорядитель моргнул:

— Но… Это нарушило бы заведённый порядок. Гостям из семей положено…

— Мне плевать, что там положено! — перебил Ситранис. — Мне удобнее сидеть рядом с моими спутниками. Если это противоречит правилам, пусть главный распорядитель торгов вышлет мне штраф!..

— Нет, конечно, вряд ли кто-то будет возражать… — пробормотал распорядитель после долгой паузы. — И я могу засвидетельствовать, что вы сами пожелали остаться в общем зале… Слуга проводит вас всех к местам.

Он махнул рукой, и от стены отделилась девушка в скромном сером одеянии. Совсем молодая, лет семнадцати, с гладко зачёсанными волосами и серьёзным лицом. Подойдя, она коротко поклонилась:

— Идите за мной.

Мы двинулись через толпу. Девушка шла быстро, однако не терялась в суете, изящно лавируя между гостями и слугами.

Сначала, конечно, пришлось сдавать оружие, которое мы в возке не оставили, а амулеты отдавать на проверку. Шептуны на входе внимательно всё осмотрели, однако ни к чему не придрались. Удивительно, на мой защитный шёпот они тоже внимания не обратили. Или же сделали вид, что не обратили.

К слову, сразу в зал сразу мы не пошли. Зачем? Если можно ознакомиться с будущими лотами, то почему бы не использовать возможность.

На торги с утра выставлялся «всякий мусор», как назвал его Парв. Вот только в нынешних условиях даже этот «мусор» был дорогим удовольствием. Конечно, целиком партии товара никто не демонстрировал, но образцы были выставлены вдоль наружных стен амфитеатра.

Я думал, самыми «босяцкими» будут наши товары, но ошибся. Даже старшие семьи не брезговали при случае сбыть большие партии зерна, сушёных фруктов, кожи, керамики и дерева.

Нашу кожу я тоже на выставке увидел. А, осмотрев лоты конкурентов, понял, что кочевники заслуженно гордятся своим товаром. На мой взгляд, их кожа была лучшей выделки.

Тревожить нас разговорами никто не спешил. Хотя друг с другом купцы общались активно. Когда я негромко спросил у Парва, почему так, он ответил, что сначала распорядители соберут всю информацию, затем передадут слугам. А уже потом те будут, по обычаю, представлять друг другу гостей.

— В общем, пока общаются только старые знакомые… — пояснил он. — А о том, кто именно ты такой, официально ещё никто не знает.

Пожав плечами, я вернулся к разглядыванию чужих лотов. Откровенно говоря, я надеялся увидеть на торгах что-нибудь полезное, но ничего не приглянулось. Оставалась надежда, что во второй половине дня, наконец, покажут что-нибудь интересное, кроме нами же добытых «корон». Ещё пару чаш погуляв по выставке, мы, наконец, отправились в амфитеатр. Там давешняя девушка указала нужные места, но не ушла, встала рядом.

Видимо, покинуть она нас планировала, лишь когда торги начнутся. Её же руками нам переданы были две деревянных таблички с вырезанной цифрой «31» на каждой, ну и куски мела. На табличке под номером, как сказал Парв, нужно было писать мелком свою ставку.

Люди наполняли зал. Сначала по одному, а затем и группами. Можно было заметить представителей разных сословий: купцы в дорогих накидках, знатные дамы с папирусными веерами, суровые мужчины с золотыми перстнями, пара жриц в белых одеждах. Все они рассаживались, переговариваясь вполголоса. Воздух становился густым от запахов: благовония, ароматическое масло, едва уловимый пот, дорогое вино.

Но больше всего в зале пахло деньгами. Вот этот запах ни с чем не спутаешь. Он буквально наполнял весь амфитеатр целиком, с нижнего и до верхнего ряда. Каждый пришедший на торги был либо сам очень богат, либо за ним стояли большие организации и объединения.

Места у нас оказались неплохие, на самом деле: всё хорошо видно. Однако имелся и серьёзный, в моём случае, минус: меня тоже было хорошо видно. Если за сцену торгов проберётся убийца, снять меня стрелой будет проще простого. Потому что я нападения не увижу до самого последнего момента. Правда, с этим должен был справиться защитный диск под одеждой.

А люди, между тем, всё прибывали. Шум голосов стал сливаться в ровный гул. Иногда его прорезали громкие приветствия или раскатистый смех. Ложа аристократов отсюда, снизу, не просматривалась. С другой стороны… Знакомых у меня здесь до второй половины дня не ожидалось, поэтому я особо по сторонам не глазел.

Когда амфитеатр заполнился примерно на две трети, свет на сцене стал ярче. Из-за боковой кулисы вышел человек в длинном синем одеянии, с бритой головой и аккуратной седой бородкой. Поднявшись на сцену, он встал в центре и обвёл ряды спокойным взглядом.

— Приветствую вас, гости и участники торгов! — голос у него был низкий, привычный к большим пространствам. — Я распорядитель сегодняшнего дня. И я объявляю торги открытыми.

Он сделал паузу. Зал затих.

— Порядок будет следующим. Сейчас мы заканчиваем выставку лотов: когда прозвучит гонг, прошу всех, кто до сей поры не успел, занять свои места. Каждый лот будет представлен отдельно, с указанием стартовой цены и шага. Во время торгов прошу воздержаться от личных разговоров. Все вопросы — к надсмотрщикам. В перерывах вы сможете свободно перемещаться, общаться и осматривать товар.

Распорядитель поклонился. Зал ответил сдержанными аплодисментами. Я перевёл взгляд на Парва. Тот едва заметно кивнул, подтверждая: всё идёт так, как он и рассказывал.

Зал заполнялся людьми всё быстрее. Нельзя сказать, что каждое место было занято, но свободных оставалось не так уж много. Вскоре с улицы донеслись удары гонга, и на сцену вновь поднялся распорядитель. Какое-то время он стоял, дожидаясь, когда последние гости рассядутся, а потом поднял руку, призывая зал к тишине.

Торги начались.

Первая часть торгов прошла как отлаженное действо. Монотонный гул десятков голосов, хоть организаторы и просили не шуметь. Продажа ценных, но не слишком, лотов один за другим. Деловитые выкрики распорядителя. Редкие всплески эмоций, когда кто-то ввязывался в борьбу.

Я сидел, откинувшись на спинку, и наблюдал. Мне не было скучно. Мне было интересно. Я изучал, как устроена эта кухня, и получал новые впечатления. В прошлой жизни на аукционы меня как-то не заносило. В этой, тем более. А понаблюдать было за чем. Редко выдаётся увидеть, как за гонг из рук в руки перетекает столько добра, сколько иному городу и за год не снилось.

Сначала шли зерновые расписки. Три больших амбара где-то под Каридейей, несколько барж с зерном на Тихой, четыре зерновых обоза под Кафалой. Торг начался со смешных сумм, но в итоге дошло до неплохих стоимостей, даже при нынешних ценах. Те, кто выкупал такие лоты, явно понимали: к весне цены взлетят ещё выше.

Дальше выставили партию сушёных фруктов из Приозёрья. Парв шепнул, что такие лоты обычно разбирают некрупные торговые дома, которым нужен быстрый оборот. Я смотрел, как служащий на сцене монотонно выкрикивает ставки, а в зале одна за другой поднимаются таблички с мелом.

Со стороны могло показаться, что занятие скучное, но… Прикидывая в уме стоимости, пересчитывая их на своих людей, точнее, на те дни, на которые хватит припасов, я чувствовал себя весьма… Необычно. Будто наблюдал за чужой игрой, правила которой только начинал понимать.

Вслед за зерном пошли кожи. Их, как ни странно, разбирали живо. Сначала в торг пустили обозы и баржи с толстой кожей, которая многим требуется. Наши поделки от кочевников были не хуже, а то и лучше. Но эта была плотнее, и её охотно брали. Я сделал пометку в памяти: если уйдём к Новому Озеру, кожевенное дело станет одним из первых, что надо наладить. Помимо, конечно же, добычи металлов.

«Впрочем, почему „если“? — одёрнул я себя. — Когда»

«А если сорвётся?» — ехидно уточнил внутренний голос.

«Сам людей туда уведу! — отрезал я. — Ничего не сорвётся! Мне уже показали, где оно находится!»

«Ой, убьют тебя, дурень! Ой, убьют!» — во внутреннем голосе раздалось что-то, сходное со злорадным квохтаньем.

После кож в торг пустили керамику, обожжённый кирпич и камень для строительства. Тут, кстати, торг вышел вялым. Видимо, в столице и так хватало мастерских, а везти кирпич через полстраны — занятие так себе. Я поймал себя на том, что уже начинаю мыслить, как купец. Прикидываю, сколько чего стоит, где выгоднее купить, а где продать. Раньше я бы плевался от такой науки, а теперь она была нужна как воздух. Когда у тебя тридцать тысяч человек в подчинении, волей-неволей приходится в делах разбираться.

Амфитеатр, тем временем, наполнялся. За спиной всё чаще слышались тихие приветствия. Где-то в верхних рядах звенели браслеты, и пахло дорогими духами. Знатные гости начали подтягиваться ближе к полудню, как и предсказывал Парв.

Последним лотом перед перерывом был объявлен участок земли на юге Междуречья. Небольшой, почти бесплодный, но с выходом к оросительному каналу… И тут началось!

Торг вышел неожиданно жарким. Цена с одного миллиона золотых быстро подскочила сначала до трёх, затем до шести, а потом ещё за пару чаш доползла до одиннадцати миллионов. Ну а дальше включились представители семей с аристократического балкона. И добили, ни много ни мало, до пятнадцати миллионов золотых. Пятнадцать миллионов за участок со сторонами в сто и двадцать скачков!

Когда участок всё-таки купила одна из семей, по залу прокатился гул. Кто-то, видно, расстраивался, кто-то удивлялся, а кто-то обсуждал лот. Мы тоже в стороне не остались.

— Интересно, если все эти деньги высыпать слоем по одному золотому, выйдет накрыть всю площадь участка? — задумчиво проговорил Ситранис.

Остальные наши в ответ только усмехнулись. А я попытался прикинуть, во сколько бы нам обошлись земли в Нагорье… И понял, что даже мой подсчёт в уме отказывает. На такие деньги десять поколений моих будущих детей жили бы, ни в чём себе не отказывая…

С другой стороны, сейчас у людей лишь Междуречье и осталось. И так происходит раз в несколько сотен лет. Возможно, земля стоит не так уж и дорого для тех, кто думает хотя бы на пару столетий вперёд.

— На сегодня утренняя часть окончена! — объявил распорядитель, когда гул обсуждений стих. — Обеденный перерыв продлится два гонга. Столы с угощением накрыты в галерее. Прошу вас, не стесняйтесь. После перерыва мы продолжим. И начнём с лотов, которые, я уверен, вызовут у вас не меньший интерес.

Зал зашевелился. Люди поднимались с мест, разминали затёкшие ноги. Кто-то направлялся к выходу, кто-то останавливался переговорить со знакомыми. Воздух мгновенно наполнился голосами.

Я поднялся. Служанка, всё это время стоявшая поодаль, тотчас приблизилась:

— Прошу за мной. Я провожу вас к столам.

Мы вышли из амфитеатра. Галерея вокруг зала преобразилась. Ещё утром здесь были представлены товары на предстоящие торги, а теперь вдоль стен стояли длинные столы, накрытые белыми скатертями. Поверх них громоздились блюда с мясом, птицей, рыбой, горами лепёшек и фруктами. В кувшинах — вино, разбавленное и не очень. Слуги с опахалами отгоняли мух, другие разливали напитки.

Люди ходили по галерее, собирались в небольшие группы, разговаривали. Торговцы, знатные жители Междуречья, аристократы из семей — все перемешались, и вот тут-то начиналась настоящая охота.

За мной, между прочим. Пока я добирался со спутниками до стола, к нам подходил то один человек, то другой. Как их зовут, и кто они такие, мне успевала сообщить девушка-слуга, а если не она, то Парв.

Я не всегда сразу понимал, чего от меня хотят, но разговор поддерживал. Вежливо кивал, скалил зубы и даже не грубил, когда не успевал взять еду… А я долго не успевал. Мне её в итоге Ситранис притащил, предложив найти уголок потише.

Едва мы отошли от стола шагов на десять, как подошёл невысокий плотный человек в добротном, но неброском халате. На вид — лет пятидесяти, с обветренным лицом и коротко стриженной седой бородой. Следом за ним поспевали двое: молодой писец с глиняной табличкой и приставленный слуга.

— Господин Ишер, — тихо произнесла наша служанка, — позвольте представить вам уважаемого Кариса, заместителя главы Гильдии Ремесленников Наговора.

— Уважаемый Карис, да не оставит вас Арахамана своей милостью, — я коротко ему кивнул.

— И я рад, воевода, да найдётся для вас тень в самый жаркий полдень! — голос Кариса был с хрипотцой, а ещё низким и плотным, как он сам. — Слышал о вашем вчерашнем приключении. Примите моё сочувствие… И поздравления.

— Спасибо. И то, и другое в точку, — кивнул я.

Карис усмехнулся и пожевал губу. Видимо, раздумывал над будущими словами.

— Я не отниму много времени, — наконец, сказал он. — Хотел лишь выразить сожаление, что Гильдия не смогла договориться с вами о покупке хотя бы малой части короны. Мы очень рассчитывали на это.

Я развёл руками и ответил:

— Понимаю ваше сожаление. Но если бы я продал вам часть короны ещё до торгов, это испортило бы мне отношения с семьями. Они восприняли бы это как попытку обойти их интересы. А мне сейчас с ними ссориться не с руки.

— Политика, — Карис скривился, словно от кислого вина. — Всё упирается в неё. Обидно. Ремесленники — народ простой. Нам бы только материал для работы.

— Скажите, а вы собираетесь участвовать в торгах на корону? — спросил я прямо.

Карис покачал головой:

— Нет, что вы. Против семей у нашей Гильдии и шанса нет. Они выложат столько, сколько мы не соберём за три года. Разве что, если они вдруг передерутся между собой до смерти… Но это вряд ли. Когда доходит до дела, они своей выгоды не забывают, — он усмехнулся.

Я помолчал, делая вид, что размышляю. Хотя, как себя вести с ремесленниками, уже давно придумал. И даже притащил с собой кусочек того, что может их заинтересовать.

— А если я предложу вам нечто другое? — негромко произнёс я. — Не материал «демонической короны», а кое-что, ему подобное?

Карис поднял брови и удивлённо посмотрел на меня:

— Простите, не очень понимаю, о чём вы…

— На западе нам довелось столкнуться с сильным высшим демоном, — пояснил я. — Вероятно, это был один из тотемов. К счастью, нам удалось его убить. У него на голове уже начала появляться «демоническая корона». Однако до конца она не сформировалась. Видимо, орда пыталась вырастить себе нового вождя…

— Неожиданно, о таком я не слышал! — оживившись, заметил Карис.

— Ну так мы об этой победе и не сообщали, — признался я. — Я подумал, тогда бы добытое тоже пришлось выставлять на торги… А мне хотелось оставить пространство для своих решений.

— Можно взглянуть? — коротко спросил представитель гильдии.

Я достал из поясного кошеля небольшой осколок, завёрнутый в тряпицу. Как бы невзначай встав к гостям торгов, кроме Кариса, спиной, развернул и показал на ладони. Кристалл выглядел бледнее, чем тот, что в «демонической короне», но и он мог впитать немало жизненных сил — это я проверял. Карис уставился на него, как ювелир на редкий изумруд. Его писец за спиной тоже вытянул шею, привстав на цыпочки.

— Любопытно… — пробормотал Карис. — Вы позволите?

— Конечно, — великодушно разрешил я. — Только постарайтесь «не светить»…

Карис понимающе кивнул и осторожно взял кусочек кристалла. Он долго его разглядывал под прикрытием нашей компании, а потом, осторожно вернув на тряпицу, сообщил:

— Этот материал Гильдии и впрямь интересен. Особенно если он обладает теми же свойствами… Ну вы понимаете.

— Я в этом уверен. Но вам, конечно, надо проверить его… Хм… Вместимость! — кивнул я, пряча осколок. — Предлагаю обсудить это позже. Либо в перерыве, либо после торгов. Что скажете?

— Что ж… — Карис задумчиво почесал бороду. — Я поищу подходящий кабинет и приглашу шептуна из нашей гильдии. Если позволите, как всё будет готово, я пришлю к вам слугу с запиской.

— Договорились, — кивнул я.

Карис поклонился, уже собираясь отойти, но задержался.

— Надеюсь, вы не запросите непомерно дорого, воевода! — заметил он.

— Платить можно не только деньгами, — отозвался я, внимательно посмотрев на него. — Я заинтересован, в числе прочего, и в услугах вашей гильдии, Карис.

Тот хмыкнул и растворился в толпе.

Не успел я перевести дух, как Парв, стоявший рядом, едва заметно кивнул в сторону.

— Осторожнее, воевода. К нам направляется Игнорис из семьи Хендерис. Держи лицо.

Я скосил взгляд, посмотрев туда, куда показывал сотрудник тайной службы. Через галерею, небрежно обмахиваясь веером, шёл высокий, худощавый мужчина в дорогом плаще цвета тёмного вина. На поясе — золотая цепь с медальоном, на пальцах — перстни. Лет ему было около сорока, но двигался он с ленивой грацией человека, который никуда не спешит, потому что весь мир подождёт. А если не станет ждать, так этот человек позовёт слуг и всё-таки заставит мир остановиться.

— И кто это? — тихо спросил я у Парва.

— Игнорис из старшей семьи Хендерис, — повторил тот. — У них сильное влияние среди ремесленных гильдий. И они возглавляют… Назовём такие семьи нейтральными. Они не выступают за власть семей, не примут, скорее всего, сторону Аравантис, но и царя защищать не будут… К слову, с Эрегихоном у Игнориса отношения так себе… Для тебя это может стать хорошей защитой и аргументом в будущем.

— Понял. Спасибо, — отозвался я.

Игнорис приблизился, и на его лице появилась вежливая, но чуть снисходительная улыбка.

— Пусть вода всегда плещется в твоей фляге! Воевода Ишер, я полагаю? — а вот голос у него оказался мягким, почти вкрадчивым. — Мне сказали, сегодня ты в центре внимания.

Я изобразил головой лёгкий поклон:

— Благодарю. И тебе тени в знойный полдень. Уважаемый Игнорис, полагаю?

— Игнорис из семьи Хендерис, — представился он, слегка наклонив голову. — Я наслышан о твоих делах. Воевода, шептун, герой недавних сражений… Поговаривают, ещё и богами избранный… И, как говорят, человек, у которого есть то, что очень интересует половину столицы.

— Если ты о моей славе, то, боюсь¸ не знаю, как её можно продать, — усмехнулся я. — Впрочем, броню, подаренную богами, тоже продать не получится…

Игнорис рассмеялся. Коротко, сдержанно, но внезапно искренне.

— Мне нравится твоё чувство юмора, воевода. Редкий товар в наше время, — уже чуть по-другому отозвался он. — Я наслышан и о тебе, и твоей броне… Но я сейчас, конечно, про «демоническую корону» говорил.

— Есть желание её купить? — я решил не ходить вокруг да около.

Игнорис сделал неопределённый жест рукой:

— Торги покажут. Я, знаешь ли, человек осторожный. Люблю сначала посмотреть, потрогать и только затем — платить. Но всё же… Всё же я сомневаюсь, что смогу приобрести хотя бы кусочек. Я прибыл сюда за другим товаром. А того, что останется у меня на руках, после второго круга торгов, боюсь, не хватит, чтобы побороться за такой редкий товар.

— Твоя семья ведь занимается ремёслами, — заметил я. — Жаль, что вам не достанется даже кусочка моего трофея.

— В самом деле, жаль, — кивнул Игнорис. — Но мы, Хендерис, всегда предпочитали надёжные способы вложения. Конечно, из демонического кристалла получаются отменные поделки… Но можно ведь его и запороть. Когда-то основателю нашей семьи предлагали сделать царский венец, но он отказался. Риск был слишком велик.

— Венец же был, в итоге, сделан, — заметил я.

— Да, верно… Только кристалл в нём — простое украшение, — пояснил Игнорис. — Ремесленники не смогли вложить в него нужных свойств. Им, к слову, за это руки по плечи отрубили.

— Вот оно что, — кивнул я.

— Хотя, не скрою, мне бы хотелось купить часть материала для наших семейных мастеров-наговорщиков… — обхватив себя пальцами за подбородок, признался аристократ. — Всё-таки такие материалы редко попадаются…

Я помолчал, обдумывая. Предложение Карису я уже сделал. Но Карису я не обязан отдавать весь материал.

— Возможно, мы найдём другой вариант, — осторожно подбирая слова, сказал я. — Деньги — это далеко не всё, что нужно для жизни.

Игнорис изогнул бровь и изучающе посмотрел на меня.

— Даже так? — отвечая, он постарался изобразить удивление. — А что ты, воевода, считаешь важным?

— Я человек молодой, но кое-что повидал, — сказал я, глядя ему прямо в глаза, — Мне доверились многие люди, которых я встречал на своём пути. И, мне кажется, в нашем положении очень важно не бояться за собственный тыл.

Игнорис слегка нахмурился, однако не перебил.

— Увы, пока что я сталкиваюсь с врагами даже там, где и не думал их встречать, — продолжил я. — Я человек простой и скажу прямо: защита семьи Хендерис, хотя бы чисто номинальная, стоила бы для меня больше, чем золото.

— Ты просишь о покровительстве? — уточнил Игнорис.

— Покровительство к многому обязывает. Нет… Я прошу о сотрудничестве и благожелательном отношении со стороны твоей семьи, — поправил его я.

Игнорис меня понял, кажется. В его взгляде что-то мелькнуло, а потом он медленно кивнул.

— Это можно обсудить, воевода. Но я не глава семьи… А в глазах главы не так-то просто заслужить хорошую оценку, — аристократ прищурился. — Возможно, какой-нибудь дар станет началом долгих и, надеюсь, взаимовыгодных отношений. Как думаешь?

— Дар, который был бы интересен твоей семье? — переспросил я с улыбкой.

— Из того, что ты можешь предложить, нам интересна лишь «демоническая корона»… — Игнорис усмехнулся. — Или деньги.

— А как насчёт части кристаллов, которые должны были стать «демонической короной» нового вождя орды, но не успели? — спросил я.

Игнорис прищурился.

— Интере-е-есно… — протянул он. — И такой кристалл обладает теми же свойствами?

— Если вас интересует, способен ли он принимать нашептания и собирать жизненную силу, то да, — ответил я честно. — Не так, как кристалл «демонической короны», но лучше, чем большинство используемых в ремесле материалов.

— И много ли у вас его? — спросил Игнорис.

— Достаточно, чтобы заинтересовать ваших мастеров. И достаточно, чтобы ваша семья получила преимущество перед теми, кто останется ни с чем, — ответил я.

Игнорис тихо рассмеялся:

— Умеешь заинтриговать, воевода. Хорошо. Я подумаю. И, возможно, мы ещё поговорим в будущем.

— Буду ждать.

Игнорис кивнул, бросил короткий взгляд на Парва, словно оценивая, кто перед ним, и удалился прочь таким же неспешным шагом, каким подошёл к нам. Толпа расступалась перед ним, как вода перед носом большой лодки.

— Ну как? — спросил я Парва.

— Клюнул, как рыба на червяка! — ответил за того Ситранис. — Поверь мне.

— Мне тоже так кажется, — более сдержанно кивнул Парв.

— Жаль только отдавать такую ценность… — поморщился Ситранис.

— Всего я ему отдавать не буду, — ответил я. — Что-то продам Гильдии, что-то пущу на амулеты для наших бойцов. Игнорису дам ровно столько, чтобы его семья подкинула нам заказов. Ну и растрезвонила на каждом углу о наших хороших отношениях.

— Посмотрим, — одобрительно покивал Ситранис.

После перерыва началась вторая часть торгов, и я сразу заметил изменения. Те, кто сидел в ложах, зашевелились, слуги забегали туда-сюда, а на сцену были вынесены первые лоты, от одного вида которых глаз невольно подёргивался. Антиквариат. Дорогие украшения. Предметы интерьера из старых домов.

Всего этого я до перерыва не видел. Ещё утром Парв говорил, что лоты второй части будут выставлены в отдельных комнатах, но у меня не нашлось времени туда сходить. Да и, честно говоря, я не большой ценитель старины. Топор, щит, хороший перехан, плотный полог шатра — вот привычная мне роскошь. Однако наблюдать было интересно. Тем более, наши трофеи среди лотов тоже имелись.

Первым продали бронзовое зеркало. Распорядитель не без труда поднял его с подставки, и по залу пронёсся тихий восхищённый вздох. Полированная бронза, ручка в виде змеи, обвивающей колонну. Торг начали с двухсот золотых. Через десять ударов сердца цена дошла до пятисот. Какая-то знатная дама в третьем ряду победно вскинула табличку, и лот ушёл.

Дальше выставили серебряный кувшин с гравировкой. Распорядитель клялся, что вещица ведёт историю из времён Первого Царства, однако почти не имеет следов использования. Очень сомнительное утверждение, как по мне. Серебро, конечно, несколько тысяч лет пережить может, но зачем? Зачем столько времени какой-то предмет хранить и не использовать?

За Первое Царство платили, к слову, немало. Доторговались до трёх тысяч золотых, причём забрал кувшин, в итоге, кто-то из представителей семей. Даже представить страшно, сколько у местных аристократов всяких древностей в семейных собраниях…

И ведь я понимал: это пока так, разминка. Три тысячи золотых сюда, две тысячи туда… Для тех же торговых домов — огромные суммы. А для аристократов — мелкая кучка золота на карманные расходы. Ещё недавно рабочему люду в Илосе было бы за счастье получать один золотой в десидолю. А тут его могли в порыве щедрости нищему кинуть.

Дальше пошли камни, драгоценные металлы, ожерелья, браслеты, кольца с редкими самоцветами. И тут уж в торг вступили ювелирные дома. Я слышал, как за спиной шелестели одежды, скрипели перья по пергаменту. Ситранис рядом тихо фыркнул:

— Смотри, — шепнул он, — сейчас кто-нибудь отвалит за блестяшку больше, чем за год прокорма нашего отряда!

Я не ответил, лишь качнул головой. У каждого своя война. Мы воюем с демонами, а знать — за уважение в свете. Им, наверно, кажется, что нет ничего важнее. А демоны — это всё далеко и неправда.

— Когда нечего жрать, золото не поможет, — многомудро отозвался я, наконец.

— Мне кажется, ты так себя успокаиваешь, — ехидно ответил регой.

— Нет, — я улыбнулся.

«Да!» — не дал мне утешиться самообманом внутренний голос.

Торги шли около трёх гонгов. Мне даже начало надоедать, но я всё-таки заставлял себя не спать. Хотя бы для того, чтобы, когда меня в очередной раз понесёт спасать кого-то очень богатого, я вот эту картину вспомнил. И сходу заломил цену за свои услуги.

Когда распорядитель объявил перерыв на вечернюю трапезу, я поднялся едва ли не первым. Ноги затекли, спина с непривычки ныла. В галерее снова накрыли столы, но я вначале хотел размяться.

— Не спеши, — сказал Парв, идя рядом. — Сейчас начнётся самое интересное.

— Ужин? — покосившись на него, осведомился я.

— Ужин, да. И много разговоров, — заметил Парв, указывая взглядом на пробирающегося через группки людей Кариса.

Заместитель главы Гильдии Ремесленников шёл целенаправленно к нам. И даже, как я понял, не очень вежливо отбился от разговора с каким-то купцом. Выглядел при этом Карис оживлённо, может, что и слишком.

— Воевода Ишер! — ремесленник приблизился, коротко поклонился. — Я нашёл подходящее место. Здесь, за галереей, есть ряд гостевых кабинетов. Один я вовремя успел занять. Пройдёмте?

— Сейчас? — уточнил я, выразительно покосившись на столы с едой.

— А чего тянуть? — он улыбнулся, но взгляд остался собранным, цепким. — Пока все ужинают, заключим соглашение. А слуги у входа придержат лишних.

Я переглянулся со спутниками. Ситранис пожал плечами, Гвел кивнул. Парв тоже был не против.

— Ведите, — сказал я.

Кабинет оказался небольшим, но уютным: стол, стулья, пара светильников, да узкое окно, занавешенное плотной тканью. На столе стоял кувшин с вином и несколько чаш. Карис закрыл дверь, жестом пригласил садиться. Пока мы располагались, в кабинет заглянул старенький шептун, бормотавший под нос что-то неразборчивое.

Он осмотрел комнату, задержал взгляд на мне… А затем посерьёзнел, подошёл к свободному стулу и с кряхтением сел. Я достал свой осколок, положил на стол. Шептун его внимательно осмотрел, повертел в сухих пальцах, поднёс к светильнику. Затем зашептал что-то, бдительно прислушиваясь.

Я даже понял, что именно шептун делал. Пытался направить в осколок свою жизненную силу. И у него, похоже, получалось. А у меня получилось запомнить отзвуки его заговора в Диком Шёпоте.

— Да… — наконец, протянул шептун, по-прежнему вертя камень в пальцах. — Хороший материал… Не такой, как «демоническая корона», конечно… Возьмёт меньше силы, но наговоры примет не хуже.

— Рад, что нравится. А что по цене? — сказал я. — Я могу предоставить триста ногтей этого материала.

Всего их было около шести сотен. Меньше, чем в демонической короне, где их под тысячу было… Однако отдавать всё я не собирался. Ещё сто отложил на подарок Хендерисам, а остальное — на амулеты для своих сотников.

Карис помолчал, пожевал губу, а потом обнаглел:

— Учитывая всё, что мы обсуждали, да и предложенный объём… Четыре тысячи золотых за ноготь несформировавшейся короны.

Я не удержался от короткого смешка:

— Карис, не обижайся, но это несерьёзно. В самом начале, ещё до всех этих торгов, ваша Гильдия предлагала десять тысяч за ноготь. Да, за кристаллы из настоящей демонической короны, но этого и тогда было откровенно мало. Что изменилось?

— Ну так вместимость шёпота у этих осколков меньше, — развёл руками Карис. — Они впитывают меньше, чем сформировавшиеся. Значит, и ценность ниже.

— Ну так и вам туда не жизненную силу закачивать. Вам ведь нужно наговоры на эти камешки ставить. А ваш шептун сам сказал: наговоры примет не хуже.

Карис покачал головой.

— Воевода, я не могу дать десять тысяч. Вот если бы вы согласились на четыре пятьсот…

— Восемь пятьсот, — я откинулся на стуле. — И крупный заказ на амулеты для моих командиров.

— Восемь пятьсот? — Карис даже подался вперёд. — Это слишком. У нас бюджет не бездонный. Даже если вы под сотню заказов нам дадите! Это же огромные деньги! Ну ладно, пять тысяч… Но не больше!..

— А я не требую всю сумму сразу, — напомнил я. — Можно частями. Но цена — восемь пятьсот. И мои заказы нужно выполнить в первую очередь.

Карис тяжело вздохнул и потёр переносицу. А затем, откинулся на спинку и, видимо, считая в уме, уставился в потолок.

— Всё-таки триста ногтей… Это же оптовая поставка! — наконец, изрёк он. — За оптовую нельзя такие суммы требовать.

— А какие можно? — осведомился я.

— Пять с половиной тысяч за ноготь — хорошая цена! — не моргнув глазом, соврал Карис. — Ну и, конечно, оплата частями, а ещё ваши заказы…

— Пять с половиной? — я усмехнулся. — Вы хотите, чтобы я уступил чуть ли не вдвое? Нет уж. Семь тысяч. Это справедливо.

— Шесть, — быстро ответил Карис.

— Шесть пятьсот, — я поднял руку, останавливая его. — И это с учётом того, что оплата частями. Первые три десидоли — половина, остальное — по мере выполнения моих заказов. И весь материал будет у вас сразу, как только подпишем соглашение.

Карис молчал долго. Потом кивнул.

— Хорошо. Шесть пятьсот. Но я должен внести это в договор и заверить у старшего казначея. И ещё, — он поднял палец, — наш разговор не должен покинуть этих стен. Гильдия не афиширует подобные сделки.

— Само собой, — согласился я. — Мне лишние уши тоже ни к чему.

Мы ударили по рукам, после чего Карис достал из сумки свиток, перо и чернильницу. Договор он составил быстро — явно привычное дело. Я прочитал, тщательно проверив, и мы подписали. Карису я сказал, что оставлю нужный объём в хранилище Царской Казны в Ас-Арахамане на имя Гильдии, как только бумаги будут заверены.

— С вами приятно иметь дело, воевода, — ремесленник поднялся, пряча свиток. — По поводу заказов приезжайте в здание Гильдии в любой удобный день. Знаете, где мы находимся?

— Найду, — я тоже встал.

Карис кивнул, и мы расстались. Когда я вернулся в галерею, ужин был в самом разгаре. Люди ели, пили, разговаривали. Слуги разносили горячие блюда, вино лилось рекой. На меня снова начали оглядываться, но я не спешил вступать в разговоры. Сначала хотелось бы утолить голод.

Долго скучать не пришлось. Подошли трое купцов из старших домов, поздоровались, перебросились парой фраз. Вслед за ними — какой-то чиновник, который спросил о вчерашнем нападении, а я отделался общими словами. А потом люди стали подходить один за другим: аристократы, знатные жители столицы, чиновники…

Наконец, улучив редкий момент, когда вокруг было свободно, приблизился Игнорис. На этот раз он был не один: рядом шёл немолодой слуга с деревянной шкатулкой. Ну а сам Игнорис из Хендерисов выглядел довольным.

— Господин Ишер, рад видеть вас снова, — он вкрадчиво, почти без снисходительности, улыбнулся. — Я поговорил с главой нашей семьи. Он согласен рассмотреть ваше предложение. Более того, оно показалось ему интересным.

— Рад это слышать, — я кивнул.

— Но есть нюанс, — Игнорис понизил голос. — Глава семьи — человек старых правил. Он считает, что добрые отношения начинаются с доброго дара. Вы же понимаете, о чём я?

— Понимаю. И мой подарок должен его порадовать.

— И? — Игнорис чуть подался вперёд.

Мне даже показалось, что его ноздри задрожали от нетерпения. Я сдержал усмешку и, не став тянуть, обрадовал потенциального союзника:

— Сто ногтей несформировавшейся демонической короны. В знак уважения к вашей семье, а также в надежде на долгое сотрудничество.

Игнорис замер, в его горле, кажется, что-то тихонько заклокотало. Видимо, радость от очень удачной, даже на его взгляд, сделки. Взяв себя в руки, аристократ выдохнул и подчёркнуто равнодушно заметил:

— Сто ногтей?.. Вы уверены? Это довольно… Неплохо.

— Возможно, так и есть, — усмехнулся я. — Но я верю, что хорошие союзники дороже золота. Тем более, уверен, у вашей семьи найдутся задания для моих людей…

Игнорис задумался.

— Сложно оценить ценность такого дара, — наконец, выдал он. — Вы говорите о несформировавшейся короне. А рынок сегодня покажет цену только на полноценную.

— Вот именно, — кивнул я. — И всё-таки несформированная демоническая корона — такой же уникальный товар, как и сформированная. Она вмещает вполовину меньше жизненной силы, зато наговоры принимает не хуже.

— Пожалуй, вы правы… — скрестив руки на груди, протянул Игнорис. — Это будет… Интересно.

— Передайте главе семьи: я почту за честь быть полезным, — добавил я. — И пусть он не сомневается, что со мной выгодно дружить.

Игнорис покивал с важным видом. После чего сказал, что даст знать о решении после окончания торгов. Ну и удалился так же плавно, как появился. Я переглянулся со спутниками. Парв едва заметно улыбнулся.

— Ты только что купил себе очень дорогого друга, — произнёс Ситранис, артистично подпустив в голос обиды. — Друг, конечно, он так себе, но цены на них нынче…

— Друзья обычно не продаются, — усмехнулся я. — Тебе, мой старый товарищ, он конкуренции не составит. А это, скажем, не друг, а союзник. Временный… Просто я уже понял, что такие выскочки, как я, без «дополнительных» друзей в Ас-Арахамане не выживают.

После ужина гостей снова позвали в амфитеатр. Свет внутри стал ярче, публика — ещё оживлённее. Все знали, что впереди главное событие вечера. Распорядитель, поднявшись на сцену, дождался тишины.

— А теперь, — объявил он, — мы приступаем к заключительной части сегодняшнего дня торгов. Лоты особой важности. Осколки «демонических корон», двух вождей орды, убитых доблестным воеводой Ишером и его людьми на западном берегу Тихой.

По залу прокатился шёпот. Кто-то заёрзал, кто-то подался вперёд. Я же смотрел прямо перед собой, стараясь сохранить спокойствие.

Все осколки разбили на неравные части. Продажи шли в несколько этапов, от меньших партий к большим. Сначала выставляли по одному крохотному осколку. И за каждый из них развернулась активная борьба в амфитеатре. А вот семьи пока интереса к торгу не выказывали.

Затем выставили несколько мелких партий: по десять-пятнадцать ногтей. Вот тут уже к торгу стали присоединяться гости с балкона. Если самые первые лоты уходили по цене десять-одиннадцать тысяч за ноготь, то чем крупнее оказывалась партия, тем больше была стоимость.

Я не записывал каждую цифру, но мысленно отмечал. К концу торгов цена поднялась до двадцати двух тысяч. А если учесть, что я продавал 1344 ногтя демонической короны, можно было считать меня сказочно богатым человеком. Вот только…

Пятая часть должна была уйти семьям, помогавшим организовать торги. А с оставшейся части мне ещё предстояло заплатить налог. Между прочим, три десятых от дохода. Это с мелкими сделками можно проскочить мимо мытарей, а торги вызывают повышенное внимание властей. Шансов укрыться от безжалостного налогообложения не было.

В общем, половина выручки с продажи уходила людям, которые никаких вождей не убивали, жизнью не рисковали, да и, в принципе, рядом не стояли.

Когда распорядитель ударил в гонг, ознаменовав продажу последнего лота, в зале повисла тишина. Затем — взрыв сдержанных аплодисментов. Люди вставали, поздравляли друг друга. Кто-то хмурился, кто-то сиял, как начищенный золотой.

— Итак, господа, — голос распорядителя перекрыл шум. — Сегодняшняя сессия торгов завершена. Общий итог по демонической короне: в общей сложности продана тысяча триста сорок четыре ногтя. Средняя стоимость за ноготь составила девятнадцать тысяч четыреста двадцать один золотой. Благодарю всех за участие

Насколько я знал, торги должны были продолжаться и в последующие дни. Благо товаров, выставленных на продажу, ещё хватало. Но главное событие состоялось, а я сидеть здесь в последующие дни не собирался.

Зал снова зашумел, но теперь уже по-другому. Люди покидали амфитеатр, обсуждая сделки. Я поднялся, чувствуя, как ноет спина, непривычная к стульям. День был длинным, однако он того стоил.

— Ну что, брат… — Ситранис хлопнул меня по плечу, — теперь ты не просто богат. Ты баснословно богат.

— Угу… — мрачно кивнул я. — Сейчас всё заработанное и спущу. На организацию похода Меоли…

— Так пусть она платит! — пожав плечами, заметил Ситранис.

— Нет, — я покачал головой. — Если я хочу в тех землях осесть, надо вложиться в их освоение больше всех. Чтобы потом никто не мог сказать, что я туда на чужом горбу въехал.

— Хочешь там и остаться? — уточнил регой.

— А ты? — вопросом на вопрос ответил я.

— Я, брат, лучше с тобой, чем с этим… Балконом! — Ситранис усмехнулся и кивнул на места для аристократов. — Но если хочешь, чтобы люди за тобой пошли, начинай раздавать обещания.

— Обещания? — уточнил я.

— Титулы, земли, возможности… — регой кивнул. — Если всерьёз нацелился там поселиться и править, собирай вокруг себя будущих лидеров. Вон, для начала Гвелу должность пообещай.

— А чего только должность? — обиделся сотник. — Я, может, землю хочу!

— Всё, тихо, — прервал я их. — Я тебя понял, брат.

Ситранис был прав: абстрактным светлым будущим людей не завлечь. Да и одного моего отряда маловато для освоения той земли. Я видел масштабы по карте. Можно было привести за собой сотни тысяч жителей, и ещё свободное место бы осталось. К тому же, уверен, и там ещё придётся повоевать…

К северу от Рудных гор люди жили. Не всегда это была, конечно, хорошая жизнь, а местами и вовсе… Скорее, существование. И, тем не менее, людей хватало. А демоны вряд ли всех подчистую перебили. Уж точно не жителей севера. Те умели справляться с отродьями Дикого Шёпота.

Кто-то просто обязан был обнаружить озеро. Значит, с теми, кто нас опередил, придётся либо договариваться, либо, чего не хотелось бы, воевать. А ведь, кроме того, есть остатки демонов, которые наверняка бродят по окрестностям. Мне нужно было больше людей. А значит, больше припасов, больше телег, больше вложений…

Я был богат и нищ. Золотом придётся платить по высоким ценам. А ещё налоги эти…

Подойдя к распорядителю, я узнал полную сумму, которую заработал. Всего кристаллов мы продали на сумму двадцать шесть миллионов, из которых шесть — уходили организаторам торгов. А ещё шесть должны были отправиться в Царскую Казну и Казначейство Семей, потому что двоевластие порождало и двойное налогообложение.

В итоге, я получал с продаж четырнадцать с половиной миллионов золотых водянок. Ещё на четыреста тысяч золотых водянок было продано другого нашего товара. И примерно на такую же сумму следовало рассчитывать в следующие дни.

Я — богат? Нет… Потому что я собирался бежать из того места, где могло пригодиться это богатство. А за Рудными Горами золото будет не самым ценным. Такое вот противоречие… Впрочем, унывать по этому поводу я не собирался.

В «Венценосный» мы вернулись затемно. Честно говоря, я даже устал: много всего произошло за день. Да ещё и пытался весь обратный путь осмыслить полученные суммы.

Нет, головой я понимал, сколько выручено за торги. А вот осмыслить сумму пока не мог. Не считал я в этой жизни миллионы золотых водянок. Сотня — вот это неплохое накопление. Тысяча или две — вообще отлично. А тут даже не сотни тысяч, а миллионы. В общем, с этой мыслью надо было смириться.

И хорошо, что Чёрное Братство не пыталось меня в этот момент убить. Я был несколько не в себе, и не факт, что смог бы дать серьёзный отпор.

Даже то, что ночью похолодало, я заметил лишь под конец пути. Возможно, это потому что меня ещё как-то спасал уникальный доспех. А вот Ситранису и Гвелу пришлось кутаться в плащи, чтобы согреться в возке. К счастью, внутри «Венценосного» было тепло. Когда вошли, мы на некоторое время задержались на первом этаже, чтобы согреться. В комнатах-то в наше отсутствие никто очаг не топил.

— Воевода Ишер, вам письмо, — управляющий протянул сложенный пергамент. — Принесли около двух гонгов назад. Просили передать. Завтра утром посыльный готов забрать ответ.

Я взял, развернул. Почерк был мелкий, аккуратный, явно женский. Пробежав глазами до конца письма, я увидел подпись Меоли. Девушка предлагала встретиться в Гильдии Наёмников послезавтра, чтобы обсудить наше общее дело и подготовку к нему.

Пока читал, заметил, что Парву тоже передали записку, но не управляющий, а один из царских стражников. Сотрудник тайной службы распечатал конверт и с сосредоточенным видом вчитался в текст. Закончив, он дошёл до горящего на первом этаже очага и бросил туда и само послание, и конверт.

Я попросил у служащих «Венценосного» писчие принадлежности. Быстро набросав ответ Меоли, запечатал письмо и велел утром отдать посыльному.

— Ишер, — произнёс тихо Парв, подойдя вплотную, — Сегодня ночью тебе надо ехать. Встреча, о которой ты просил у царя.

Я не сразу понял, о чём он. А затем память услужливо подкинула: да, я просил царя организовать встречу с главами Чёрного Братства.

«Медальоны их возьми! — тут же посоветовала Вечное Дитя. — Если будут артачиться, выложи их на стол, а дальше я сама разберусь».

«Понял, сделаю», — пообещал я мысленно, а вслух у Парва спросил:

— Когда? Где?

— Через пару гонгов подадут возок. Поедешь один, без спутников. Верховный будет на месте.

— Ты не поедешь? — уточнил я.

— Это дело тайной службы не касается, — ответил Парв. — Да и на встречу меня не пустят. Езжай один.

— Куда собрался? — спросил подошедший и услышавший конец фразы Ситранис.

— На встречу, о которой просил царя, — признался я.

— А-а-а… Понятно, — кивнул регой, но спорить, к счастью, не рискнул.

Вначале я поднялся в свою комнату. Воды в купальне не было, зато имелся большой горшок с водой, которого хватило, чтобы ополоснуться. Одежду я сменил: всё-таки на важные встречи стоит являться в чистом. Чёрные Братья меня волновали мало, а вот перед царём грязным не хотелось бы являться. Доспех я протёр от пыли тряпицей, чтобы блестел. Щит и топор тоже прихватил: кто знает, как оно всё на месте повернётся.

Пока ждал возка, успел во второй раз поужинать. И даже немного подремал, а затем ко мне поднялись царские стражники и пригласили следовать за ними.

Ситранис и Гвел ждали в холле. Я обещал вернуться утром и напомнил, что делать, если не вернусь. Собственно, мы с ними предварительно обговаривали план на случай, если меня убьют. Главным было вытащить моё золото до того, как в Царской Казне узнают про смерть. Что могло стать проблемой, с учётом присутствия царя на предстоявшей встрече.

Я умирать не собирался, конечно. Да и Вечное Дитя грозила меня не принять, пока дела не закончу. Однако лучше быть готовым к любому исходу.

Возок стоял у бокового выхода. Тёмный, без гербов, с плотными занавесями. Возница был под стать: угрюмый, в надвинутом капюшоне. Я молча забрался внутрь, и мы тронулись.

Ехали долго. Сначала по главным улицам, затем свернули и запетляли. В щели окна мелькали стены, заборы, тёмные вывески лавок. Раз я услышал окрик стражи, но возок не остановился. И, кстати, судя по тому, что я видел в окно, ехали мы в сторону порта.

Улицы здесь были более узкими и грязными. Из редких окон сочился мутный свет. Людей даже ночью на улицах хватало, и не то чтобы трезвых. Но мы, похоже, направлялись ещё дальше. В самую глушь. Как только царь сюда решил выбраться?

Наконец, возок замедлился, а потом и вовсе остановился. Я вышел. Вокруг уже стояло несколько таких же тёмных возков. Рядом с ними и по периметру — множество царских стражников. Мы находились в каком-то тёмном дворе, зажатом с трёх сторон портовыми складами. Прямо классическое место встречи с классическими же душегубами.

Загаритванис Первый выглядел здесь крайне неуместно. Царь стоял в окружении стражи и, подзывая, приветливо махал мне рукой. Облачён он был в простой тёмный плащ, но держался так, что и без короны угадывался статус.

— Верховный, — коротко поздоровался я.

— Ишер. Рад, что ты успел приехать, — царь говорил негромко, но отчётливо. — Нам удалось прижать Чёрное Братство через их торговые дома. Они согласились на встречу, чтобы обсудить мои требования.

— Мне сказали, внутрь пойдём я и ты, — я посмотрел ему в глаза. — Это правда?

— Да. Вначале они согласились на две триосмии охраны, но потом узнали про тебя… — царь усмехнулся. — Из-за тебя я не могу взять с собой больше пяти охранников.

— Не слишком ли рискованно? — спросил я.

— Слушай, ну только дурак будет меня сейчас убивать! — спокойно пояснил царь. — После такого их сожрут даже старшие семьи. За себя я особо не опасаюсь. Но в любом случае, моя безопасность, Ишер, сегодня на твоей совести.

— Сделаю всё, чтобы мы выбрались живыми, — пообещал я.

Царь кивнул. Ждать пришлось недолго. Меньше чаши спустя из темноты между складами появилась фигура. Обычный человек, в чёрном, без видимого оружия. Приблизившись, он встал на границе света от ближайшего фонаря.

— Следуйте за мной, — сказал он тихо и, тут же развернувшись, скользнул обратно.

Царь первым шагнул вперёд, в темноту, я — рядом с ним. А следом шли пятеро царских стражников. В былые времена царь бы на такую встречу регоев взял. А вот в нынешние, видимо, мало кому мог доверить спину.

Шли по темноте долго. Впереди покачивался, как маятник, единственный светильник, и тот в руке убийцы. Слабый круг света выхватывал из мрака то щербатую стену, то груду старых канатов, то матово блестящую лужу. Для меня с моим амулетом тьма быстро отступила, однако и мир стал чёрно-белым. Зато видел я, в итоге, куда больше, чем предполагалось.

И что могу сказать? Мы шли в окружении убийц, которых хватало, куда ни скоси взгляд. Как минимум, они контролировали всю местность вокруг, не подпуская чужаков к месту переговоров. Я успел насчитать несколько десятков членов Чёрного Братства. С учётом их навыков, можно было не сомневаться: здесь и две триосмии царской стражи не помогли бы.

Наконец, мы пришли к какому-то зданию. Отодвинув тяжёлую створку, провожатый пропустил нас внутрь. Сам зашёл следом. Судя по тому, что я увидел, мы попали в один из портовых складов.

Внутри было пусто. Никаких товаров, полок и ящиков. Одна лишь гулкая тишина и запах влажноватой пыли. Только в самом центре склада виднелся стол: грубо сколоченный, зато крепкий. С одной стороны — два стула. С другой — пять. На столе горела масляная лампа, дававшая немного света.

Провожатый указал на два стула с ближайшей стороны:

— Садитесь.

Мы сели. Царь держал спину прямо, руки сложив на столе. Выглядел он таким же спокойным и уверенным, как и в своём собственном дворце. Отличная выдержка, надо сказать.

Вскоре дверь снова открылась. Вошли пятеро. Все в тёмных плащах до пола, прятавших особенности фигуры, и в бронзовых масках, скрывавших лица. Они заняли пять стульев напротив меня и царя. Первым заговорил тот, что в центре. Судя по голосу, мужчина. А вот возраст определить было сложно. Бронзовая маска искажала звук.

— Итак, царь… — голос его был глухим, лишённым эмоций. — Зачем ты запретил торговым домам забирать золото?

— Вероятно, потому что эти торговые дома принадлежат преступникам, — пожал плечами царь. — А именно, убийцам.

— За всю историю существования наше Братство убило меньше людей, чем любая из старших семей, — заметил переговорщик, сидевший с правого края. — Но, тем не менее, что-то ты не спешишь лишить их золота…

— У нас есть своя казна, царь, — подтвердил убийца, сидевший слева от того, что заговорил первым. — А ты лишил денег мирных, ничего не подозревающих людей.

— Хотите сказать, главы торговых домов ничего не знали про вас? — спокойно усмехнулся царь.

— Они знали, — ответил центральный. — Или, по крайней мере, догадывались. Тем не менее, они не убийцы. Просто торговцы.

— Того, что знали, имели свою выгоду и молчали, достаточно. В том числе, чтобы забрать у них всё до последнего медяка, — возразил царь. — Однако я соглашусь… Так же, по справедливости, стоило поступить и с деньгами каждой старшей семьи. Но именно сейчас мне нужно было встретиться не со старшими семьями, а с вами.

— Зачем? — спросил центральный.

— Ответ сидит справа от меня, — царь кивнул в мою сторону. — Познакомьтесь, это воевода Ишер.

— Мы знаем в лицо заказы Братства, — покачал головой крайний слева. — Мы узнали воеводу.

— Ну раз узнали, то, вероятно, догадываетесь, чего я у вас попрошу, — поднял бровь царь.

— И мы откажемся, — ответил центральный переговорщик. — Выполнить эти заказы стало вопросом репутации, которая дороже денег.

— О-о-о-о… — царь покивал. — Значит, вы лишитесь не только золота. Вы лишитесь ещё пары деревенек под Кафалой. Как думаете, это стоит вашей репутации?

— Удивлён, что ты знаешь о них, — ответил спокойно центральный переговорщик. — Но кто успеет добраться до них раньше?

— Мне не надо до них добираться, — ответил царь. — Я просто сделаю так, что их жители будут скрываться всю оставшуюся жизнь. К слову, если вы думаете, что я знаю лишь про торговые дома и деревни, то ошибаетесь. Мои люди много интересного про вас накопали.

— Слишком громкие слова, царь, — заметил центральный. — Твоя власть меньше, чем у захудалой младшей семьи. Уничтожить нас тебе не под силу.

— Хочешь проверить, на что я способен со своими крохами власти? — царь усмехнулся. — Я ведь не начинал ещё. Только на связь с вами вышел.

— Да хоть бы и так… В любом случае, воеводе придётся умереть, — покачал головой центральный. — Слишком много наших провалов с ним связано.

— Забавно… Даже за то, что вы сейчас сидите и спорите, благодарить вам следует Ишера, — откинулся на спинку стула царь. — Если бы он со своим отрядом не закрыл прорыв демонов на левый берег Тихой в Келаане, сейчас бы Междуречье было заполнено тварями.

— Мы слышали об этом, — кивнул центральный.

— И у вас хватило совести на него заказы принять? — удивился царь, и снова его собеседники кивнули, на этот раз все пятеро. — Да вы же просто придурки…

— Наша цель — месть тем, кто вырезал семью основателей, — ответил центральный. — Мы служим только деньгам и не признаём других авторитетов. Если человечество будет уничтожено, мы будем только рады. Наша месть завершится.

Царь посмотрел на меня, а я — на него. К такому повороту оба не были готовы. Как-то привык я, что с людьми обычно есть шансы договориться. Плохо ли, хорошо ли, но можно найти точки соприкосновения.

Здесь же, похоже, говорить было не о чем. Однако царь, видно, не привык легко сдаваться. И предпринял очередную попытку:

— Я лишу вас денег, я устрою за вами охоту, я буду убивать каждого, кто связан с вами, — медленно проговорил он, обводя взглядом безразличные маски напротив.

— Не ты будешь первым, и не ты последним, — равнодушно парировал центральный. — Братство живёт под внешним гнётом тысячи лет. И каждый раз поднимается из тлена и праха. Ты не можешь нас уничтожить, царь. Да и твои слова… Это лишь слова.

— Что ж, значит, надо переходить от слов к делам, — кивнул царь. — Ишер, боюсь, придётся тебе ещё потерпеть…

— Нет, царь, воевода Ишер никуда не уйдёт, — проговорил центральный, покачав маской в капюшоне. — Он — наша цель. И будет убит.

— Вы обещали безопасность! — напомнил царь.

— Лишь тебе и твоим людям, — отозвался крайний правый. — Воеводы Ишера это обещание не касалось.

— Он сам просил о встрече, сам пришёл и поэтому умрёт, — кивнул центральный, соглашаясь со словами соратника.

— Он — мой человек! — отрезал царь, а пятеро его стражей положили руки на рукояти мечей.

— Будешь упрямиться, тоже умрёшь, — ответил центральный.

Я видел то, чего не видел Загаритванис и его люди. Я видел засевших под крышей склада стрелков с луками, видел скопившихся в тёмных углах убийц. Мы находились в окружении сразу нескольких десятков врагов, готовых по сигналу напасть. В такой ситуации даже я не вытяну, боюсь. Чёрные Братья были очень неудобными врагами. Однако был у нас шанс выбраться… Немаленький такой шанс…

Или маленький. Зато со звонким голосом…

— И что, вас не интересует, зачем я рвался на встречу? — я подал голос, одновременно натягивая на губы самую спокойную из своих улыбок.

— Просьбы и желания цели нам не интересны, — отрезал центральный.

— А если просьба не моя? — предположил я.

— Чужие тоже, — равнодушно подтвердил центральный.

— А если это просьба богини? — удивился я.

— Нам нет дела до богов, — прошелестел переговорщик слева от центрального. — Мы верим в силу золота и наши братские узы. Ни золото, ни узы никогда нас не подводили.

Плавно потянувшись к поясу, я достал трофейные медальоны и выложил на стол.

— Боги не помогли основателям, а мы — не слушаем богов, — подтвердил центральный, наблюдая за моими действиями.

— И всё же… — я задумался, как бы донести до них просьбу Вечного Дитя, но та сама подсказала:

— Если они в меня не верят, тем более, пусть уберут моё изображение. И пусть поклянутся перед девятью больше никогда не использовать даже намёки на меня.

— Раз вам плевать на богов, то уберите изображение девочки с ваших знаков. И поклянитесь перед девятью больше никогда не намекать в своей деятельности на неё, — озвучил я.

— В своей деятельности мы будем использовать любые изображения, — будто имитируя мою интонацию, ответил крайний правый.

— Использовать глупые суеверия людей полезно и удобно. Мы не отказываемся от того, что помогает нам быть сильнее, — добавил самый левый.

— Да и клясться теми, в кого мы не верим, не имеет смысла, — подытожил центральный.

Впрочем, и другие два что-то подобное высказали, но я их почти не слышал. Я слышал Дикий Шёпот, взрывавшийся звуками и голосами в моей голове. И они были такими громкими, что впервые перекрывали звуки реального мира.

А ещё в Диком Шёпоте я слышал то, чего не слышал раньше никогда. Я слышал страх. Местами в Шёпоте и вовсе звучали панические нотки. К счастью, голос Вечного Дитя я расслышал отлично, даже поверх этой какофонии:

— Не возражаешь, если я немного поговорю за тебя? Ну и кое-что сделаю твоей рукой?

«С учётом того, что меня собрались убивать… Мой почти труп в твоём полном распоряжении, — не сдержав внутренней усмешки, отозвался я. — Что надо сделать?»

— Да ты уже… — проговорил я голосом маленькой девочки. — Уже всё сделал, как надо. К слову, я услышала вас, придурки!..

На детский голос ко мне повернулись все: царь, его охрана, затаившиеся в темноте убийцы, выставленные ими переговорщики… Правда, я сам мог смотреть только туда, куда смотрела Вечное Дитя.

— Люди… — проговорила она и передразнила: — Если боги мне не помогли, значит, их нет! Какая же глупость, фу… А с чего вам, придуркам, помогать-то? Что вы сделали, чтобы заслужить эту помощь?

Свистнули стрелы. Три успела отбить моя защита, а вот ещё две попали в цель. Один наконечник вонзился мне в основание шеи, второй — в голову, возле носа. Это очень мешало смотреть вперёд. Однако я не почувствовал боли. Моя правая рука, как на ниточке, поднялась и, по очереди, коснулась пальцем обоих древков. В тот же миг стрелы рассыпались пылью, а раны, похоже, мгновенно затянулись. Во всяком случае, вниз ни капли крови не упало.

— Смешно, ага! Повеселили! — согласилась девочка. — Убить смерть… Разве что тупым придуркам и могло подобное в головы прийти…

Переговорщики, вскочив со своих мест, отпрянули. Однако не убежали. Стояли и смотрели на меня, блестя глазами из-под масок. Царь, тоже поднявшись, очень вовремя отступил под прикрытие стражей. Один лишь я сидел, глядя по сторонам. Точнее, смотрела-то Вечное Дитя, а я — вместе с ней.

— К слову, о ваших обидах… А чем я могла помочь вашему основателю? — спросила девочка моими устами. — Я могу либо дать жизнь, либо отобрать… Но именно на меня вы уже столько столетий намекаете всем вокруг. И ведь ни один из вас даже дар мне на алтаре не принёс! Даже медной монетки нищему не кинул!

Ещё стрелы появились из темноты. На сей раз уже штук пятнадцать. И только шесть отразила моя защита. Однако и на оставшиеся девять Вечное Дитя не обратила внимания. Вновь испарила их и зарастила мои раны.

— Нам, богам, сложно вмешиваться в этот мир, — заметила девочка. — Но кто сказал, что мы этого не можем? Золото вас, придурков, не подводило? Братья не подводили? Да? И чем всё это вам поможет сейчас?

— Все умирают, — возразил один из убийц-переговорщиков, я точно не видел, но, судя по голосу, центральный. — И ты умрёшь.

— Трижды дурак… Я уже умерла, — ответила Вечное Дитя, и моя левая рука, поднявшись, окуталась тёмным дымком. — И знаете… Я, пожалуй, откликнусь на мольбы вашего основателя. Поздновато, конечно…

Левая рука коснулась каждого медальона, выложенного на стол. А потом я ощутил, как Вечное Дитя растянула мои губы в улыбке:

— Но лучше поздно, чем никогда, — она обвела взглядом убийц, которые, уже не таясь, сжимали кольцо вокруг стола. — Вы так долго на меня намекали, что я, наконец, пришла… Вот только мне не понравилось ваше поклонение, бездарные существа. И я жду каждого из вас на личную беседу. Прямо сейчас!..

Центральный переговорщик хотел возразить, видимо, но не вышло. Из его горла вырвался лающий кашель и жуткий хрип. Убийца содрогался, пытаясь прочистить лёгкие, и задыхался от спазмов, но не мог ничего сделать. Всего десяток ударов сердца спустя он упал на четвереньки. Его кожа покрылась пятнами, а носом пошла пузырящаяся слизь.

А следом за ним начали кашлять и другие убийцы.

— Я никогда не вмешиваюсь в дела людей… И вовсе не потому, что не могу… — заметила Вечное Дитя своим звонким голосом, но моими устами. — Я могу вмешаться в любое мгновение… Но я — не только жизнь, я ещё и смерть. И моё появление в мире людей всегда ведёт к последней. А смерть привыкла забирать своё.

Моё тело встало со стула и повернулось в сторону царя:

— Ишер предоставил мне свершить суд, но больше я не вправе им пользоваться, — проговорила она. — У тебя, царь, у твоих людей и у Ишера, само собой, будет гонг на то, чтобы убраться отсюда как можно дальше. Чёрное Братство принесёт мор в этот мир. И через гонг он начнёт действовать на всех, кто будет близко, даже на вас.

— Мор убьёт сотни тысяч людей… — побледнев, проговорил царь.

— Да… — согласилась моими устами Вечное Дитя. — Убьёт.

— Не только тех, кто связан с Братством… — Загартиванис прищурился. — Зачем ты так?..

— Глупенький ты, царь… Это не я, это вы! — Вечное Дитя засмеялась. — Если бы вы не вынудили меня вмешаться, разве пришёл бы мор в этот мир?

— Но… — царь растерянно посмотрел на убийц, которые заходились в удушливом кашле по всему складу.

— Одним богам, чтобы связаться с людьми, нужна сила и энергия, — пояснила Вечное Дитя. — А плата за моё появление — сотни тысяч жизней. Не доводите больше до того, чтобы я приходила в мир. И обойдётесь без массовых смертей. Ишер… Твоё тело в твоём распоряжении!

— Да будь оно проклято! А, нет уже!.. Ишер, это ты? Уходим отсюда! — не успел я вернуться, как царь схватил меня за руку и потащил прочь, высоко поднимая ноги и переступая через содрогающиеся в кашле тела. — Проклятье! Проклятье! Не наступай! Не трогай их!

— Господин!.. Подождите!.. — царские стражники устремились за повелителем.

Я успел глянуть наверх, когда мы, перескакивая через умирающих, добрались до двери. И царя дёрнул обратно от выхода, и сам остановился, глядя, как сверху, кашляя даже в полёте, падают убийцы, ещё недавно пускавшие в меня стрелы. Вероятно, им повезло больше, чем их «братьям», потому что умерли они быстро, от удара об пол.

— Проклятье! — только и выдал царь, посмотрев на тела, а потом наверх, в темноту. — Ещё есть?

— Кто над дверью, все попадали, — ответил я, догадавшись, к чему последний вопрос.

— Выходим и быстро к возкам! — царь решительно двинулся к двери, оставалось лишь поспевать за ним.

Хорошо ещё, пара стражников оказалась быстрее: опередили нас и вышли первыми. Мало ли что вообще за дверями склада происходит? Я вот понятия не имел, что это за мор, и кого он коснулся. Подозрения были. Не просто же так Вечное Дитя медальоны трогала, после чего болезнь ударила по убийцам… Однако подозрения — это подозрения, а не полная уверенность.

— Чисто! — сообщил один из успевших вперёд стражников.

Видимо, посчитал десяток умирающих в чёрном не слишком большой опасностью.

Впрочем, сложно было поспорить. Убийцы и двигаться-то толком не могли, когда их накрывало жестокими спазмами. Да и выглядели, честно говоря, так себе. Слизь из носа, пятна на теле. Последние, кстати, быстро перерастали в отвратительного вида волдыри. У тех, кто был на складе, волдыри уже лопались, расплёскиваясь гноем. И в воздухе стоял тошнотворный запах, терпеть который было довольно-таки сложно. Даже мне, привычному ко всякому жизненному дерьму.

— Проклятье!!! — зажимая нос по моему примеру, сообщил царь при виде убийц, бьющихся в судорогах за порогом склада. — Чтоб их всех демоны драли!..

Ещё ускорившись, он поспешил в обратный путь к месту, где стояли возки. Временами царь видел очередных заражённых и выдавал сакраментальное: «Проклятье!» — или другие, менее цензурные выражения. А мне оставалось только поспевать за ним, не отвлекаясь на пустые разговоры по дороге.

Нет, стражники пытались остановить своего господина, но куда там. Кажется, он не слышал и не видел ничего, кроме больных убийц, которые попадались нам время от времени. При этом обратный путь через местные трущобы царь нашёл безошибочно. Как он его запомнил, ума не приложу. Обычный человек бы уже заблудился. А вот царь безошибочно вышел к возкам.

— Ишер, за мной! — приказал он, запрыгивая в один из них.

Пока залезал следом, я обратил внимание на толщину стенок, да и тяжесть двери. Не просто так в этот возок сразу двух гнуров запрягли. Это не те возки, которые я покупал. Эдакие бронеповозки стрелой не возьмёшь.

— Это всё ты виноват! — ткнул пальцем в мою сторону царь, усевшись на сиденье и с бешеным видом оглядываясь вокруг. — Всё ты…

— Я тут при чём⁈ — спокойно сложив руки на груди, возразил я.

— А кто её с собой притащил, а? Кто? — припечатал царь.

— И кто я такой, чтобы отказать ей в просьбе? — не принял я обвинений.

— А тело зачем дал попользоваться?.. — царь обхватил руками голову и стал совершенно не по-царски качаться взад-вперёд. — Вот мы влипли-то… Вот же… Проклятье, Ишер!

— Смею напомнить: ты тоже облажался с этими переговорами, — кивнул я.

Согласен, не лучший способ приобрести друзей. А высокопоставленные особы и вовсе могут решить, что надо бы убрать неприятного свидетеля своего позора. Однако я, честно говоря, и сам был в одновременно вздёрнутом и подавленном состоянии.

Лишь повального мора этому несчастному человечеству и не хватало. Едва спасшемуся от демонов, сгрудившемуся в одном-единственном Краю, большей частью лишённому дома, надежды и крова…

И ведь дать бой демонам я ещё мог. А вот мору… Не с моими ресурсами.

— Да кто же знал, что они фанатики? — возмутился, между тем, не менее подавленный царь. — Я думал, договоримся…

— Я тоже думал, — ответил я. — Думал, попрошу от её имени убрать изображение, и вопрос решится.

— А-а-а-а! Молчи!.. Яйца перехана тебе в глотку!.. — придушенно потребовал царь, закрыв себе лицо ладонями.

После чего вновь обхватил себя руками, на этот раз под грудью. И принялся качаться взад-вперёд, бормоча себе под нос:

— Что делать… Что делать… Что делать… — а потом замер, выдохнул и принялся говорить: — Ладно, будем решать задачи по порядку. Первое… О том, что мы тут были, знают только мои люди и убийцы Чёрного Братства. Никто не знает, что в моровом поветрии виноваты мы. Ишер, ты не знаешь, оно всех убийц затронет?

«Оно затронет всех, у кого есть знак Чёрного Братства!» — заметил в моей голове голос Вечного Дитя.

— Всех, у кого есть знак Чёрного Братства, — передал я её слова царю.

«В первый гонг», — добавила Вечное Дитя.

— В первый гонг, — добавил я.

«А после этого уже всех, кто заразится», — дополнило карающее божество.

— Затем всех, кто сам заразится, — передал я.

— Тебе там диктуют, что ли? — с подозрением спросил царь.

«Конечно!» — сказала Вечное Дитя.

— Нет, — отрезал я. — Что за вопросы про голоса в моей голове, верховный? Я не обязан на них отвечать.

— Ну да, и то верно… Если сошёл с ума, лучше держать это в секрете… Ладно! — царь поднял руки ладонями вперёд. — Ты прав, товарищ по несчастью, мы оба ошиблись. Думали, имеем дело с чем-то вроде торгового дома или гильдии, а столкнулись с фанатиками и придурками. Оба хороши…

Я бы мог ему сказать, что стоит больше сведений собирать про тех, с кем идёшь говорить на окраину города в ночи, но промолчал. Я и так, собственно, рисковал, разделяя с ним вину. Правители, как известно, виноватыми быть не любят. Однако и вешать на себя всю вину я не собирался. А так, мы вроде как оба совершили ошибки.

— Насколько быстро умрут убийцы? — задумчиво наморщив лоб, спросил царь.

«В течение пары-тройки гонгов, — ответила Вечное Дитя. — Те, кто заразится от них, будут болеть несколько дней. Кто умрёт, а кто и выживет…»

— Эти через пару-тройку гонгов, — передал я. — У новых заразившихся будет несколько дней. И шанс выжить.

— Раз нет свидетелей… А их не будет, потому что они уже умирают… Раз нет свидетелей, значит, мы с тобой ни при чём, — решил царь, по-прежнему хмурясь. — Значит, обвинить нас в моровом поветрии не получится. И, значит, мы спасены. Теперь надо спасать людей!

— Угу… — согласился я мрачно.

Мор — это плохо, с какой стороны ни посмотри. Зато царь, взяв себя в руки, разом начал действовать. В первую очередь, распахнув дверцу возка, он негромко крикнул:

— Сташ! Быстро сюда!

— Господин? — в возок заглянул один из старших, судя по всему, стражников.

— Всех, кто в этом участвовал, во дворец! И временно в отдельную казарму, под замок! — приказал царь.

— Что происходит, господин? — без особой надежды уточнил Сташ, но царь, к нашему общему удивлению, всё-таки ответил:

— Вечное Дитя заглянула в мир… Мор начинается. Пока он коснулся только Чёрного Братства. Но скоро дотянется уже до всех.

— Проклятье! — едва слышно выругался человек царя.

— Вот именно. Оно самое, Сташ, оно самое. Поэтому всех, кто был тут, временно под замок. Я потом лично с каждым переговорю. А пока едем во дворец. И не забудь Ишера высадить у «Венценосного»! — приказал царь.

— А, может, и его под замок? — уточнил Сташ, покосившись на меня.

— Нет. Ишер пусть остаётся у всех на виду, — отрезал царь. — Он и так никому ничего не скажет. Верно, Ишер?

— Не скажу, верховный, — кивнул я.

— Вот если бы все так… — вздохнул царь. — Сташ, как вернёмся, Ифаха и Прама ко мне!

— Ясно, господин. Выезжаем? — уточнил стражник.

— Подожди! Скажи нашим на всех воротах: никого до утра во внутренние круги Ас-Арахаманы не пускать. Особенно если кашляет подозрительно, или пятна на лице и руках есть, или сопли из носу! — дополнил предупреждение царь.

— Даже членов семей? — удивился его собеседник.

— Никого с симптомами болезни! — отрезал царь. — На возмущения и угрозы внимания не обращать. Объясняйте всё тем, что в городе видели странных заболевших. Мера, мол, временная. Пусть все пока в гостевые дома идут. Утром разберёмся.

— Понял! Ещё что-то? — уточнил стражник.

— Нет. Выезжаем! И следи: все, кто здесь был, должны вернуться во дворец! — приказал царь.

Стражник кивнул и, закрыв дверь, исчез. Снаружи донеслись команды, а затем топот ног и копыт. Возок дёрнулся.

— Так, Ишер, слушай внимательно! — вновь повернулся ко мне царь. — Легенда такая. Мы должны были встретиться сегодня с нужными людьми, но они не пришли. Запомнил?

— А стоит ли открывать сам факт встречи? — нахмурил брови я.

— Кому надо, и так о ней узнают… Если уже не узнали, — покачал головой царь. — Чтобы выжить и иметь шанс действовать, нам нужно прикрыть себя. Люди любят винить в своих бедах кого-то определённого. А в данном случае легко обвинят нас с тобой…

— И будут не так уж неправы… — заметил я.

— Даже думать так не смей! — сверкнул глазами царь. — Мы приехали, ждали посыльного, а тот не пришёл. И мы уехали. Всё. Ты сидел у меня в возке в ожидании. Запомнил?

— Да, верховный.

— Вот и отлично. Я буду в случае обвинений говорить то же самое. И мои люди тоже… Кто останется жив, — ответил царь.

— А могут не выжить? — уточнил я.

Возок снова дёрнулся и поехал. Судя по всему, это остальные стражники покидали место происшествия.

— Если деньги от других семей брали, то, боюсь, не выживут… — мрачнее мрачного отозвался царь. — Или случайно шеи свернут, или заразятся… Придумаю что-нибудь. Дальше… Завтра из гостевого дома не выходи! И людям своим запрети!

— У меня встреча, — сообщил я.

— Когда? Сегодня днём? — нахмурился царь.

— Нет, завтра вечером, — ответил я. — В смысле, не сегодня вечером, а завтра.

— Завтра вечером уже неважно будет! — сказал Загаритванис, покачав головой. — Всё будет решаться утром и днём… Только сегодня…

— У тебя, я гляжу, есть план на этот случай? — прямо спросил я.

— Ещё думаешь, это мой план? У меня такой власти нет, чтобы такие планы строить… — ответил царь, поморщившись. — Но я всё же исхитрился и заставил Совет Семей принять некоторые решения… Скажем так, на случай возможных неприятностей.

— Выходит, план на случай мора был подготовлен заранее? — удивился я прозорливости местных властителей.

— А ты чего хотел? — поднял бровь царь. — У нас население Междуречья в два раза выросло с начала войны с демонами. Люди в лагерях сидят, где ни воды, ни мыла. Еды-то на всех не хватает… Мор начался бы не сегодня, так завтра. Конечно, такие планы были рассмотрены. И на случай мора их готовили в первую очередь.

Увы, вынужден был согласиться, что решение правильное. В условиях дневной жары и общей санитарии в Вечных Песках несложно подцепить какую-нибудь болячку. А если болячка окажется заразной, тогда и до мора рукой подать. Ну а когда, тем паче, всё население сосредоточено в одном месте… В общем, эта опасность пострашнее двух орд за Тихой и Глубокой.

— И что будет? — спросил я. — Чего ждать?

— Завтра отсиживайся в гостевом доме до первых новостей, — напомнил царь. — А дальше мы начнём меры противодействия.

— И в чём они заключаются? — уточнил я, воспользовавшись паузой.

— Перекроем все ворота в столицу и внутри неё. Карантин на каждый квартал, — ответил царь. — Пошлём весть в Совет Шептунов и Гильдию Аптекарей. Пусть выделяют целителей и придумывают лекарства. Развернём госпитали. Но это здесь, в столице. А вот за её пределами…

— Ну так мор в столице начался, — напомнил я.

— Думаешь, убийцы из Чёрного Братства только в Ас-Арахамане пряжки носят и медальоны хранят? — невесело засмеялся царь. — Нет, Ишер… У них свои люди по всему Междуречью. Мор вспыхнет одновременно во многих местах… Меры придётся принимать самые жёсткие. Иначе вымрут все, кто не может спрятаться в поместьях и дворцах. Но… К несчастью, даже птицами мгновенно послания во все концы Междуречья не доставить. Болезнь успеет распространиться.

— Можно и моим людям послать птицей сообщение? — спросил я.

— Да, конечно… Так… Быстро пиши своё предупреждение! — царь порылся у себя под локтем, в подушках, и выудил оттуда писчие принадлежности. — Пиши прямо сейчас! Я сам его в Эдель Араг завтра отправлю.

— Демоны… У меня же люди на заказах! — вспомнил я, принимая лист пергамента и чернильницу с пером.

— Боюсь, кто-то точно да умрёт… — с сочувствием глянул на меня царь. — Но если все пока на Аравантис работают, тогда большинство выживет. Эта семья постарается уберечь свои силы, даже наёмников. Не переживай. Когда завтра поступят первые новости, сиди в гостевом доме до вечера. Жди. Если получится, мы перекроем внутренние круги города, чтобы удержать заразу снаружи. Если нет… Придётся сидеть в гостевом доме несколько дней. Без особого распоряжения выпускать никого не будут.

— День раньше, и торги бы сорвались, — оценил я.

— Оставшиеся дни всё равно отторгуют. Товар-то уже на складах. Просто через несколько дней продолжат, — заметил царь. — Если ты не всё продал, то не волнуйся. Тебе, к слову, многие семьи будут благодарны за эти торги. Их же из-за тебя устроили. А ради них многие аристократы вернулись в Ас-Арахаману из имений в других городах.

— Думаешь, получится столицу уберечь? — уточнил я, пытаясь пристроиться так, чтобы было удобно писать. — В порту ведь крупный очаг заражения…

— Думаю, Ас-Арахаману мы сохраним, — успокоил меня царь. — Эти, в порту, и сами помереть успеют, и других не успеют заразить. Меня больше остальной край Междуречья беспокоит. Вот там трупов будет… Много будет смертей… Особенно, если болезнь окажется сильно заразной.

«О, да! Она очень заразна!» — подтвердила в моей голове Вечное Дитя.

— Внутренний голос подсказывает, что да, вероятно, очень заразная, — заметил я.

— Ну вот… И мор будет страшным… — убедившись в своих подозрениях, мрачно кивнул царь.

У него, к слову, в возке было очень удобно. Мягкие сиденья. Подушки, чтобы под спину подкладывать. Стены, обитые тканью. На полу, между сиденьями — ковёр. И даже катился возок мягче тех, на которых мне когда-либо довелось ездить. Судя по скрипу, рессоры здесь были совсем другими. Впрочем, царь мог себе позволить такие удобства.

Пользуясь моментом, я быстро накатал послание своим людям в посёлок в Нагорье. Основным был приказ срочно приостановить выходы на любые задания. Впрочем, ещё я потребовал прекратить сношения с другими городами, включая Эдель Араг. А всех вернувшихся пока селить отдельно, выжидая несколько дней. И пускать в посёлок, лишь когда станет ясно, что симптомов нет.

Дописав послание, я задумался:

— А как мы объясним, что я успел об этом узнать и написать?

— Вот так и объясним в случае чего, — ответил царь. — Ехали с несостоявшейся встречи, мои люди заметили больных. Мы решили заранее подстраховаться. Я ведь тоже ограничиваю сегодня проход в ворота.

— Ладно.

— Ишер, если собираешься врать, то лучший способ — почти не врать, — наставительно заметил царь. — Чем больше правды в твоём рассказе, тем ниже вероятность, что поймают на расхождениях. Поэтому лучше говори всё, почти как есть. Просто не упоминай, что встреча состоялась. Не было её, вот на этом крепко и стой.

— Если следовать твоей логике, нас всё равно можно обвинить в зарождении мора. Умерли-то как раз те, с кем мы встречаться должны были. И умерли уж очень выгодно для нас… — сообщил ему я.

— Отрицать попытку устроить встречу я не могу, — вздохнул царь. — И, тем не менее, скажу тебе так. Пока столица будет закрыта, в её пределах тебя никто обвинять не станет. Слишком уж зыбкие доказательства и твоей, и моей причастности. А когда ты из столицы выберешься, к тому моменту всем уже будет плевать. Виноватых ищут, когда беда только пришла. И всегда ищут поближе, чтобы можно было поймать и наказать. А когда мор уже в самом разгаре… Всем не до того, все стараются спасти себя.

— Хорошо, — кивнул я. — Точнее, плохо… Но я понял.

— Да, кстати… Союз с Хендерисами был хорошей идеей, — заметил царь, усмехнувшись.

— Парв рассказал? — уточнил я.

— Нет, девушка-слуга на торгах, которую к тебе приставили… Она была из моей тайной службы, — улыбнулся царь. — И обо всех твоих действиях я получал отчёты чуть ли не каждый гонг.

— Хорошо, что не какая-то другая семья, — покачал я головой. — Никому доверять нельзя…

— И нельзя. Кстати, ты в любом случае не обольщайся. Другие семьи тоже знают. В Ас-Арахамане все друг за другом следят, — вновь нахмурился царь. — К слову, когда соберёшься в свой посёлок, отправляйся по каналу. Выйдет дороже, зато безопаснее. Можешь, конечно, и сушей пойти… Но учитывай, что везде будут карантинные посты. И там я за стражу не отвечаю. А за пределами столицы в голову местным властям может взбрести всякое.

— Я понял, — кивнул я.

Со стороны возницы раздался стук в окно. Царь открыл, и человек, сидевший на козлах, сообщил:

— Скоро развилка! Воеводе стоит пересесть!

— Ясно. Ишер, давай своё письмо! — царь взял протянутое ему послание. — Тебя сейчас пересадят в другой возок и повезут к «Венценосному». Всё помнишь, что я сегодня просил?

— Сидеть в гостевом доме, о встрече не говорить, — выделил я основное.

— Отлично. Тогда, надеюсь, ещё свидимся! — кивнул царь. — И, надеюсь, ты попробуешь мне помочь, когда придёт время. Хоть, получается, я и не выполнил свою часть сделки…

— Ты организовал встречу, — заметил я. — И встреча всё решила, как бы то ни было. Сделка в силе.

Вообще-то он даже встал на мою защиту, хоть ему и пригрозили. В общем, Загаритванис — хороший человек, хоть и царь. И я собирался ему помочь. Правда, прощались мы в этот раз явно надолго.

И всё равно, трясясь в возке остаток пути, я ждал, что меня вот-вот попробуют убить. Однако, видимо, Загаритванис и впрямь был слишком мягок для венценосной особы. Ну или сотрудничество со мной было выгоднее, чем устранение свидетеля.

Настолько, что меня благополучно довезли до гостевого дома. И без попыток отправить к Вечному Дитя высадили на заднем дворе.

Ночь подходила к концу, но я всё же решил пару гонгов поспать. Однако для начала разбудил своих, приказал им не выходить из гостевого дома, пока я не проснусь, и пошёл к себе в комнату.

Убийц я не боялся, но решил спать эту ночь в доспехе. Разве что все вещи, которые были на мне, кроме доспеха, снял и сжёг. Ещё не хватало заразу в гостевой дом притащить.

Утро для меня началось ближе к обеду. Я бы и рад был встать пораньше, но организм требовал выспаться. К этому времени новости о странном недуге только добрались до «Венценосного». И пока ещё их воспринимали вполне спокойно. По-будничному, можно сказать.

В Вечных Песках хватает болезней, способных доставить немало проблем. Недостаток воды почти во всех отдалённых краях диктует правила. Поветрия случаются раз в двадцать-тридцать лет. Зато и способы борьбы с ними давно отработаны.

Правда, на сей раз поветрие было необычное. Однако знали об этом только семь человек: я, царь и пять его охранников, побывавших на встрече. А остальные гадали, какое из известных поветрий пробует людей на зуб в этот раз.

— Это карага… По симптомам сходится, — тихо заметил Саший, когда мы спустились в трапезную пообедать. — Красные пятна, переходящие в волдыри с гноем…

— А может, не за едой? — отложил ложку Гвел.

— Ишь ты! — хохотнул Ситранис. — Ты чего такой чувствительный? Ты же наёмник! Должен был привыкнуть к кишкам, крови и вонищи!

— А можно потише разговоры вести? — возмутилась знатная дева из-за соседнего стола. — Противно вас слушать!

Ситранис уже обернулся её поставить на место, но я остановил. Положил руку на предплечье и сказал негромко, так, чтобы слышали лишь свои:

— Не связывайся. Только время потеряешь.

— Лишь потому, что ты просишь, брат! — хмыкнул регой и посмотрел на Сашия. — И что там эта карага? Давно в последний раз была?

— Наставник рассказывал, лет сто назад было поветрие… — как и всегда, едва слышным голосом признался шептун. — Болезнь неприятная, но обычно не смертельная. Девять из десяти, как правило, выживали…

Дальше я его не слушал, потому что знал: к сожалению, в этот раз будет не так. Не мог визит божества смерти в нашу реальность привести к слабому мору. И впору было бы злиться на Вечное Дитя… Вот только права она была — сами виноваты.

Местные боги от людей ничего почти не требуют. Ни жертв, ни даров, ни хотя бы молитв. Помни про Законы Песка и Воды, и вопросов к тебе не будет. И если уж какому-то божеству пришлось лично прийти и разбираться, значит, люди перешли все мыслимые границы.

И пусть Вечное Дитя отвечает не только за смерть, но и за рождение, однако плата будет отдана смертями. Убивать всегда легче, чем родить новую жизнь. Сначала семь десидолей вынашивай, потом роды, потом корми и ставь на ноги… Нам-то, мужчинам, как-то полегче в физическом плане. Главное — с пониманием относиться к тяготам беременных женщин.

В общем, выносить, родить и воспитать нелегко. А вот убить — дело недолгое. Особенно, если знаешь как. Или, наоборот, очень долгое, если, опять же, знаешь как. И моровые поветрия в этом вопросе любого изощрённого палача переплюнут. А значит, самый простой способ расплатиться с миром за появление в нём Вечного Дитя — это смерть многих людей. И предстоящий мор просто не может быть лёгким.

Что и подтвердилось через пару гонгов. Когда семейство знатных постояльцев решило выйти из гостевого дома на прогулку по лавкам. Царская стража у дверей мягко, но очень настойчиво развернуло любителей подышать воздухом обратно.

Что началось…. Может, до того момента никто из «Венценосного» выходить и не собрался. В конце концов, на улице в этот день было настолько жарко, что, казалось, плюнь, и слюна, до земли не долетев, испарится по пути. Однако теперь, конечно же, всем резко понадобилось выйти.

У дверей наружу начала скапливаться толпа гостей. И каждый имел вескую причину немедленно покинуть здание. Однако всех, без исключения, заворачивали обратно.

— Да поймите! Это не мы придумали, и не мы приказываем! Совет семей и царь ввели в городе карантин. Вы ни в один квартал не попадёте, даже если мы вас выпустим: везде стоят посты. Вас просто скрутят и отправят в тюремную яму.

— С постами стражи мы как-нибудь разберёмся!

— Вы не можете нас удерживать силой!

— Мы должны выйти! Нас ждут!

— Нельзя по улицам ходить без разрешения от властей! Нельзя! Никому!

И так далее, и по кругу. Жаждущие выйти постояльцы то напирали, то отступали, когда стражники как бы невзначай брались за копья. Однако от дверей всё равно далеко не уходили.

В любом случае, слыша про принятые властями меры и глядя на поведение стражников, люди начинали понимать, что дело серьёзно. То и дело я ловил обрывки разговоров. И все, обсуждавшие ситуацию, сходились на том, что если власти так жёстко отреагировали, то дело дрянь.

У некоторых, правда, ум заходил за разум, оттого что где-то вдали, откуда они приехали, могли страдать их родные. Такие люди истерично кричали и кидались на стражников, пытаясь вырваться за оцепление. Их, осторожно скрутив по рукам и ногам, относили в подвал гостевого дома.

Честно скажу, я к этим людям относился с сочувствием. Ещё неизвестно, что бы сам ощущал в прошлой жизни, например, если бы в разгар карантина оказался заперт вдали от семьи. Внутреннему паникёру не объяснишь, что семья либо уже заболела, и тогда надо верить, что она выкарабкается… Либо сидит дома, соблюдая карантин, а ты, проделав к ним долгий путь, вероятнее всего, и станешь тем, кто принесёт болезнь.

— Мне надо идти… — тихо проговорил Саший в какой-то момент и объяснил, в ответ на мой недоумённый взгляд. — Я лекарь ведь… Моё место там.

— А я думал, ты о семье переживать начал, — кивнул я.

— Семья… Семья справится. А вот я могу многим помочь! — настаивал шептун.

— Чем ты поможешь? Как будто шептунов в столице не хватает!.. — буркнул Ситранис.

— Вы не понимаете… — начал было парень, но я прервал.

— Это ты не понимаешь. Ты сейчас нанят. Нами, — отрезал я. — И ты мне нужен рядом, а не где-то там, Саший. Если ты уйдёшь, нарушишь условия договора. И после не удивляйся, что тебя никто на службу не возьмёт. В общем, успокойся, будь добр. Успеешь ещё налечиться.

— Но там люди гибнут!.. — пробормотал Саший, смутившись, но не растеряв решительности.

— Люди и до этого гибли. От когтей и зубов демонов, от голода, при попытках переправиться через Тихую. Однако ведь ты не бежал им помогать… — напомнил я парню, но тот хоть и дрогнул, однако продолжил настаивать:

— Но лекарей всегда собирают, когда такое случается!..

— Вот будут собирать, тогда и пойдёшь, — оборвал его я. — Я сам тебя отправлю и даже жалованье сохраню. А пока не просили, не лезь сам в пекло. Сиди и жди, как все вокруг…

— Но…

— Саший, ты бы лучше подумал о другом. О том, не хочешь ли с нами отправиться, — сказал я, внимательно наблюдая за парнем.

— С вами? — переспросил тот.

— Да, с нами… Мы можем в ближайший год уйти из Междуречья. И я готов платить тебе на постоянной основе. Готов даже оплатить несколько лет вперёд. Ты ведь деньги своей семье отдаёшь?

— Да… Семье… Но когда я пойду с вами, то на что я буду жить? — шептун побледнел, его взгляд стал совсем уж растерянным.

— Голодным и голым не останешься. Своим людям я такую мелочь сумею обеспечить, — успокоил я его. — У нас впереди много сражений с ордой. И второй лекарь в отряде очень бы пригодился. К тому же, я могу обучить тебя нескольким шёпотам, которые могут пригодиться со временем.

— Разве можно обучить шёпоту? — удивился Саший.

— Можно, если знать, как, — ответил я. — Можешь стать шептуном и воды, и песка за время похода. Как тебе?

— Даже не знаю, — парень замялся. — Предложение очень заманчивое… Но мор, да и время… Сколько вы собираетесь путешествовать?

— Несколько лет точно, — признался я. — Но ты ещё молод, что тебе в таком возрасте те путешествия? Привыкнешь со временем. А вернёшься таким сильным шептуном, что от заказов отбоя не будет.

— А как же поветрие… — Саший посмотрел в сторону входа.

— Ты думаешь, оно только в столице, что ли? — удивился Ситранис. — Наверняка и за пределами городских стен бушует.

— Даже не знаю… — повторил Саший.

— Я тебя не тороплю с решением, — добавил я. — Судя по всему, время подумать у тебя ещё будет. Но сразу предупрежу: если согласишься, будешь выполнять мои приказы. И все эти метания, о том, кому и что ты должен как лекарь — забудь. Должен ты будешь только отряду и мне лично. И если я сказал пройти мимо селения, где половину жителей мор свалил — ты пройдёшь.

— Сурово! — оценил Парв.

— Я не всегда готов рисковать. Тем более, своими людьми ради неизвестных, — отрезал я. — Многие бы, если бы у нас кто заболел, и плошку воды не вынесли.

— Честно говоря, вполне приемлемое условие. Все шептуны, кто в войска нанимается, соглашаются на такие же, — пожал плечами Ситранис. — Соглашайся, молодой! Воевода тебе хорошее предложение сделал. Такое один раз бывает только.

— Твоя семья станет сразу очень обеспеченной. А ты получишь незабываемый опыт исцеления всякого-разного под руководством опытной наставницы, — добавил я.

— И я могу подумать? — тихо, не поднимая взгляда, уточнил Саший.

— Можешь. Только прошу: сейчас не рвись спасать людей, пока не позовут, — кивнул я.

— Я подумаю… — кивнул шептун.

К вечеру ситуация, как в гостевом доме, так и в городе, накалилась до предела. Из окон в моих покоях были видны дымные столбы, поднимавшиеся над столицей. А по обрывкам разговоров между стражниками стало понятно, что окраины полыхнули бунтом, и его пришлось усмирять.

Что и неудивительно. Из пригородов Ас-Арахаманы немало людей ездило в столицу на заработки. Кто-то застрял внутри городских стен, кто-то не смог попасть внутрь. И, судя по полосе дыма, поднимавшегося на восточной окраине, восставшие были в чём-то даже успешны.

Ночью на горизонте отчётливо виднелись зарева пожаров. Стражи на улице было столько, сколько я и днём в Ас-Арахамане не видел ни разу. Видимо, подняли всех, кого могли, чтобы контролировать ситуацию. Сашию и Парву пришлось ночевать в гостевом доме. Стража по-прежнему никого не выпускала.

Радовало, что в гостевом доме были запасы еды на несколько суток. Это Ситранис выяснил, пытаясь соблазнить одну из служанок. Соблазнение провалилось, но совсем бесполезными эти попытки назвать было нельзя.

Ночь прошла тревожно. Хоть я теперь и не опасался убийц и покушений, но крики за окном мешали нормально спать. В темноте разобрать, что происходит, было сложно. Пришлось даже обратиться к амулету ночного видения. Но даже так, рассмотреть происходящее мешали окрестные дома.

Одно я мог сказать определённо: где-то на улицах неподалёку регулярно вспыхивали вооружённые стычки. И это с учётом того, что в столице мало кто мог носить при себе оружие.

Утром, когда солнце взошло, стало ясно, что поветрие лишь ширится. Десятки дымных столбов взмывали к небу из разных кварталов. И это отлично просматривалось с крыши «Венценосного».

А на площадь, в центре которой стоял гостевой дом, вынесли трупы из ближайших домов. Набралось несколько десятков мертвецов. Их свалили кучей в одном месте, обсыпали Порошком Солнца и сожгли.

Поглядев на погребальный костёр, никто из гостей «Венценосного» уже не рвался на улицу. И даже в трапезную спускались теперь единицы. Многие предпочли отсиживаться в комнатах. И это нам ещё повезло, о нашем пропитании заботился гостевой дом. А каково приходилось горожанам, которые не успели загодя сделать запасы?

Судя, опять же, по разговорам стражников, недуг у заражённых развивался стремительно. Кашель, сопли, покраснения на коже. Затем, через несколько гонгов — волдыри, а следом — ухудшение симптомов и, как печальный итог, смерть от удушья.

По слухам, некоторые взрослые кашляли так, что ломали себе рёбра. А не кашлять было нельзя — сразу же воздуха переставало хватать. В итоге, от первых симптомов до смерти редко проходило больше суток.

— Кто за сутки не помер, тем легче становится! — сообщил мне доверительно один из царских стражников.

— Сам-то хоть не видел, как оно происходит? — уточнил я.

— Нет… Сами посмотрите, нас даже не меняют. Привозят пайку, а мы у интендантов узнаём, что да как.

На третий день Ас-Арахамана окуталась дымами костров и криками людей, потерявших близких. Мало кто мог позволить себе перемещаться по городу. Разрешения выдавали только шептунам-лекарям, да местным травникам, тоже занимавшимся лечением.

Обозы по-прежнему привозили еду страже. Тем не менее, передача продуктов проходила уже без личных разговоров. Приехали подводы, выгрузили ящики, бочки и мешки — и уехали. Вышли стражники, окурили продукты дымами — забрали.

А тут ещё и погода разгулялась не хуже, чем в песках. Днём жара стояла такая, что, казалось, камень начнёт вот-вот плавиться. А ночью на Ас-Арахаману опускался такой холод, что никакая печка не помогала. Тем более, большого запаса дров у гостевого дома как раз и не было.

На четвёртый день легче не стало. Однако радовало уже то, что не стало хуже. Маясь от безделья и беспокойства, я с Ситранисом и Гвелом подсчитывал дымы костров. Вывод был не самый плохой: количество погребаемых хотя бы не выросло. Во всяком случае, в окрестностях гостевого дома.

И да, я беспокоился, что происходит за пределами Ас-Арахаманы. Однако узнать было не у кого: столица оставалась закрыта, а все сношения с другими городами Междуречья проходили с помощью птиц.

Удивляло, как зараза не сумела проникнуть в «Венценосный». Ни на четвёртый, ни на пятый день мора в гостевом доме никто не заболел. А мы продолжали наблюдать за тем, как столица края борется с поветрием и медленно, шаг за шагом, побеждает.

Вот только долго ли город сможет на своих запасах прожить? Я что-то сильно сомневался, что той же провизии в амбарах хватит больше, чем на десидолю. Неоткуда было у местных властей взяться привычки запасаться впрок.

А значит, вскоре придётся открывать ворота и порт, чтобы пополнить припасы. И даже если столице удастся сейчас победить болезнь — завтра она вернётся из других земель.

Впрочем, что-то мне подсказывало, что и на этот случай семьи и царь что-нибудь уже придумали. Одно то, насколько быстро им удалось запереть жителей по домам, говорило о том, что всё у власти, хотя бы в Ас-Арахамане, крепко схвачено. Может, и в других городах как-нибудь сумеют навести порядок.

И всё же я отдавал себе отчёт: такая тишь да благодать — лишь в крупных городах. Что творилось в небольших поселениях и лагерях беженцев, страшно было представить. Скорее всего, там вообще не осталось стражи, и теперь царил исключительно закон силы.

Я ужасался этим мыслям. И в то же время чувствовал лёгкое восхищение, с нотками отвращения. Как быстро и жестоко местными властями был решён вопрос с перенаселением Междуречья… И ведь, уверен, это тоже было в планах семей. Не жалко им никого: ни беженцев из других краёв, ни простых жителей Междуречья.

Думаю, больше всего их беспокоило то, как перенесут поветрие войска, собранные вдоль Тихой и Глубокой. Демоны, правда, и не лезли пока, насколько я знал. Однако ведь полезут. Орды не станут вечно ждать погоды на берегу. Один раз нашли способ переправиться, значит, найдут и снова.

И, следовательно, войска очень нужны. Их будут, в первую очередь, беречь.

На седьмой день дымов стало меньше. Большая часть погребальных костров горела на востоке и юге. В то время, как запад и север Ас-Аахаманы постепенно освобождались от дыма.

На площадь вокруг гостевого дома больше не вытаскивали трупы. И, тем не менее, отчётливые нотки гнили в воздухе подсказывали, что не всё так хорошо, как может показаться. Просто некому было многих мёртвых выносить из домов.

Мы расспрашивали заросших щетиной стражников у дверей, но те тоже ничего не знали. Многие из них отчаянно волновались за близких и родных. Однако новостей всё не было. Наш гостевой дом стоял, будто остров посреди Горького Озера, отрезанный от мира.

Девятый день прошёл без происшествий. Мы ждали новостей и подвоза припасов. Но в этот раз стражникам подводы не прислали. Пришлось гостевому дому за свой счёт кормить четыре триосмии, потому как остаться без охраны было смерти подобно.

Город накрыла тревожная тишина. Ночью ударили такие заморозки, что под утро плиты площади покрыл иней. Выглянуть из окон на это невиданное зрелище, несмотря на холод, решились многие постояльцы гостевого дома.

И пока люди смотрели на замёрзшую воду, из ближайшего квартала раздался долгий женский визг. А я даже и не удивился почти. Запахи оттуда намекали на большое количество трупов. А где трупы, там всегда есть, чему подняться и пойти дальше сеять смерть.

Это было предсказуемо.

— Бойцы, мы по-прежнему выходить не должны? — спросил я у стражника у дверей, который со своими товарищами смотрел в темноту и слушал крики горожан.

— Извини, Ишер, не могу… — развёл руками тот.

Надо сказать, бессменная стража успела запомнить имена тех, кто чаще всего за несколько дней подходил. Мы не просили нас выпустить в первый день, однако и впоследствии не заперлись в комнатах. Наоборот, регулярно общались с охраной гостевого дома. Вот и успели познакомиться ближе, а часть стражников и вовсе запомнить по именам. Этой ночью у дверей стояла осмия Затрава.

— Плохо… Там же глухи, получается, встали, — вздохнул я. — Людей убивать будут.

— Люди пусть запираются в домах! Глухи глупые, двери открыть не смогут! — отозвался другой стражник.

— Если дверь хилая, запросто выломают, — ответил я. — Мы в Илосе как-то местные подземные захоронения чистили, времён Первого Царства. Так глухов там было столько, что они могли, при всей их глупости, сдвинуть тяжеленную каменную плиту, которая вместо двери была. А в ней весу… Три мужчины сдвигали.

— А что ж их не вычистили-то? Ну, эти захоронения? — удивился первый стражник.

— Это у властей города надо спрашивать… Но, думаю, просто легче было иногда у выхода от глухов подчищать. Во всяком случае, так все думали. До тех пор, пока орда на горизонте не показалась, и не пришлось отсекать захоронения, — пожал я плечами.

— Вон! Вон! Идут! — заволновался третий стражник, молчавший до того.

Гостевой дом располагался посреди площади. Странное место, но определённая выгода в этом была. Подъезжавшие возки могли остановиться прямо перед крыльцом. А ещё все подходы к «Венценосному» просматривались, что усложняло работу воров. Поэтому и забора у царского гостевого дома не было. Зачем?

А с началом мора стражникам приходилось решать вопрос с освещением. Раньше на площади горели городские фонари, заправленные маслом. Они худо-бедно освещали всё пространство вокруг. Но фонарщик, видимо, умер в первые дни, и теперь в окрестностях ночью становилось так темно, хоть глаз выколи.

Царские стражники решали вопрос, расставляя вокруг здания масляные фонарики. Чтобы хотя бы скачков на десять-пятнадцать просматривать территорию вокруг.

И в этот круг света, чуть не сбив по пути фонарик, шаркающей походкой вошёл глух. Когда-то это был горожанин. Одежда заляпана подтёками гноя, слюней и крови. Подтёки успели высохнуть, но выглядело мерзко. На лице и руках глуха виднелись остатки волдырей. Мутные глаза с бледными зрачками почти не двигались. Однако глух определённо что-то видел или, скорее, чуял. Он повернул голову в направлении лампы и замер.

— Не подпустить бы его сюда! — опасливо заметил один из стражников. — Одежда-то заразна, небось…

— Может, это… Пройти вперёд, и там его копьями? — спросил второй.

— Ага… Копьями… Башку ему рубить надо! — отозвался третий.

А я тихо забормотал себе под нос, формируя из песка, воды и ветра диск, который и направил на глуха. Стремительно вращающийся шёпот смахнул мёртвую голову с первого раза. Задержался на мгновение только в районе позвоночника.

Естественно, голова не умерла: продолжила дёргаться на земле, даже откатившись. Зато тело, оставшись без управления, свалилось кулём на мостовую.

— Что у вас? — раздался сзади голос Затрава, вышедшего из гостиницы.

— Глухи, осм! — откликнулся один из стражников. — Ишер, вон, какой-то диск нашептал и издалека ему башку снял.

— Только их нам не хватало! — возмутился Затрав. — Не подпускать их к гостевому дому!

Собственно, соображения у всех были одни и те же. Глухи — это бывшие трупы. А раз трупы, то на них может быть зараза, которая их убила. Мне было интересно, как стражники справятся с удалённым убийством глухов, но всё оказалось банально и просто.

У них от последней поставки было припасено древковое оружие. Как раз, видимо, на подобный случай. Правда, действовать стражникам приходилось по двое. Собственно, и видов оружия было два: двузубец, который утыкался в шею глуха, и коса, которой эту самую шею, уткнувшуюся в вилку двузубца, снимали с плеч.

Людей хватало, чтобы удерживать местность вокруг гостевого дома. Но это пока глухи не пёрли сплошной волной. А рано или поздно мертвецы попрут. Сейчас они ещё выбирались из своих домов, где трагически скончались от мора, и тыкались всюду, где чувствовали жизненную силу.

Пока большая их часть ходила по кварталам вокруг. Но со временем эти твари устанут биться об двери и разбредутся дальше. В общем, наш гостевой дом имел все шансы оказаться в осаде. Причём в самые ближайшие дни.

Но пока людей хватало, а я помогал, потому что всё равно не спалось. Жаль, днём меня некому будет заменить. Я, конечно, попробую Сашия быстренько обучить. Но если у того слух не слишком острый, мы можем на это много гонгов убить.

Саший — всё-таки шептун воды, с песком почти не работал. А с этим отдельная проблема. Хоть разделение на шептунов Воды и Песка, скорее, условное, но каждый шептун, тем не менее, лучше работает с одной из стихий. Это сам дар таким образом влияет, как объясняли мне шептуны отряда.

В общем, были сомнения, что Саший меня заменит в ближайшее время. Однако попробовать стоило. Сколько-то времени в запасе у меня точно было. А ночью я и сам мог помочь царским стражникам отбиться от глухов.

Правда, большую часть моей помощи они даже не видели. Я включил амулет ночного зрения, поэтому старался убивать глухов ещё на подходе. Особенно внимательно следил за скоплениями мертвецов.

А утром помощь уже не понадобилась. От центра Ас-Арахаманы стали подходить, зачищая кварталы, отряды городской стражи и поступивших на службу шептунов.

Город оживал. Отдельные команды, одетые в длинные балахоны из простенькой серой ткани, с накинутыми капюшонами, с масками, у которых было что-то вроде клюва, куда закладывались лечебные травы и благовония, прочёсывали кварталы.

Они вытаскивали трупы, сжигали их, расселяли больных и здоровых. Больных и их соседей, несмотря на возражения и просьбы, сажали на телеги и увозили куда-то на юг, где мы накануне видели дымы костров.

Тех же, кто не заразился и не контактировал, оставляли на месте. Как сообщил один из царских стражников, теперь эти люди с клювами обещали приходить каждый день и проверять, не появились ли новые больные.

В качестве рекомендации по защите, к моему удивлению, давали дельные советы. Постояльцам гостевого дома предлагалось почаще мыться. А сотрудникам — окуривать помещения густым дымом с добавлением серы и мыть поверхности густым раствором соли в кипячёной воде.

Так себе моющие средства… На часть болячек подействует, конечно. А вот на другую часть — вряд ли. Но само по себе частое мытьё полов должно было помочь. А вот серой я дышать совершенно не хотел.

К слову, запасы соли и серы «клювастые» тоже предоставили. Так что власти города, можно сказать, людей в беде совсем уж не бросали.

Кроме того, удалось узнать, что внутренние части Ас-Арахаманы, где жила знать и аристократы, удалось от мора уберечь. Несколько случаев заражения были, но больных вовремя вычислили и изолировали.

Впрочем, как я заметил, в городе теперь постоянно поддувал ветерок. И почему-то как раз со стороны центра. Если я всё правильно понимал, там сейчас шептуны тянули чистый воздух с высоты вниз, отчего заразу выдувало прочь.

Стража, к слову, довольно споро перебила в окрестностях всех глухов. Больше ночных нашествий этих порождений Дикого Шёпота можно было не опасаться. И всё же на душе копошилась тревога… Мир вокруг погружался в пучины хаоса и безумия.

Новости у нас разносили царские стражники. Они чаще всего общались с пришлыми, поэтому и выспрашивали, что вообще в мире происходит. И судя по этим новостям, Междуречье болело целиком. Зараза, стремительно распространяясь, захватывала целые области.

Больше всего заболевших было в городах вдоль Царского Канала и на берегах Тихой и Глубокой. Видимо, корабли постарались, разнося мор. Ещё можно было подозревать городских птиц. Не сказать, чтобы их здесь, по сравнению с моей прошлой жизнью, много, но имеются. Да и вездесущие иухи, само собой, тоже на месте никогда не сидят.

По всему выходило, что если столица и пережила первый удар, а теперь уверенно приходила в себя, то остальные земли Междуречья только вступали в порочный круг страданий. Отчего ворота Ас-Арахаманы были по-прежнему закрыты, порт — заблокирован, а всех подозрительных отправляли в карантинные кварталы.

И, само собой, в этих кварталах их никто не собирался лечить. Кто же захочет собой рисковать?

Кроме того, если по соседству появлялся больной, можно было смело готовиться к заражению. Потому как отвозили в карантинные кварталы всех, кто жил вместе с заболевшим. В больших домах выселяли не только семьи, но и самых ближайших соседей.

За последующие дни мы неоднократно могли наблюдать жуткие сцены того, как «клювастые» при поддержке стражи изгоняют жителей окрестных кварталов. Женщины, на коленях умоляющие за своих детей… Плачущие дети… Понурые мужчины…

Нередко соседи в домах готовы были помочь «клювастым» и страже. А потом, оказав такую помощь, и сами были отправляемы в карантин. К счастью для людей, новая разновидность караги не отличалась долгим периодом развития.

Пара-тройка дней проходила почти без симптомов. Затем — стремительное развитие, и либо смерть, либо выздоровление. И те, кто поправился, больше не заражались. Во всяком случае, пока. Так что отследить наличие больных в отдельном квартале можно было за несколько дней. Чем сейчас «клювастые», не покладая рук, и занимались.

Как я узнал, сами «клювастые» были карантинной службой, созданной семьями. Лекарства для их клювов предоставляли местные аптекари. К слову, среди «клювастых» случаи заражения были довольно редки. Видимо, что-то и вправду было намешано действенное. Честно говоря, я бы тоже от этой смеси не отказался. Как минимум, для своих людей.

В общем, власти неуклонно выгрызали обратно у мора Ас-Арахаману, начиная от внутренних районов, и дальше — к крепостной стене. Каждый квартал, где обнаруживались заражённые, оцеплялся, «выдерживался» в течение пяти дней на предмет новых случаев мора, а затем присоединялся к «белым землям».

Схему работы я смог понять, так как и нашему гостевому дому пришлось через это пройти. Надо сказать, я даже оценил её работоспособность. «Венценосный» оставался в оцеплении ещё девять дней. И вовсе не потому, что не прошёл проверку за пять — прошёл. У нас так никто и не заболел. Просто кварталы вокруг продолжали проверять.

И только когда всё окружение прошло через карантин, нас включили в «белую зону», границы которой раздвинулись от центра ещё на два-три квартала. Теперь можно было выходить из гостевого дома, но двигаться лишь по направлению к центру города.

Так, методично, поступательно и жёстко власти изгоняли болезнь с городских улиц. А шептуны воды, работавшие где-то в самом сердце Ас-Арахаманы, продолжали тянуть воздух с высоты, отчего погода окончательно пошла в разнос.

Ночью становилось очень холодно. А днём воздух не успевал раскалиться. Для местных такое было внове. Это я в прошлой жизни подобное не раз наблюдал зимой. И даже понимал, почему так происходит: на высоте-то всегда нежарко. Это лишь у земли воздух хорошо прогревается.

Но, возможно, это перенаправление ветра и спасло сердце Ас-Арахаманы от мора. Городские власти не выпустили из руки вожжи управления, а теперь последовательно расширяли незаражённую территорию.

На второй день, как нам разрешили выходить из Венценосного, приехала Меоли. Сама, что удивительно. О её приезде мне доложили слуги. И я тут же спустился в трапезную гостевого дома.

В первый момент, когда я только зашёл, девушка впилась мне в лицо внимательным взглядом, который не отводила, пока я не сел за стол. Приставленный к ней знакомый тип хмыкнул, но лезть в этот раз не стал.

— Ришис, отсядь! — приказала девушка, услышав его хмыканье.

Тот, видимо, хотел воспротивиться. Однако наткнулся на мой взгляд, который не обещал ему ничего хорошего, если начнёт артачиться… И разумно решил не обострять ситуацию.

— Рад видеть тебя живой и здоровой, — сказал я, когда «надзиратель» девушки оказался подальше.

— А уж я-то как… — вздохнула Меоли. — Как же это поветрие не вовремя случилось…

— Они всегда случаются не вовремя, — я пожал плечами и улыбнулся. — Но до нашего гостевого дома оно не добралось. Ты, к слову, не знаешь, что там в большом мире происходит?

— Ничего хорошего, — хмуро ответила девушка. — Города закрывают ворота. На дорогах разбой, в лагерях беженцев не пойми что творится… Дядя воспользовался разрешением Совета Семей и отправился к войскам на востоке, чтобы ввести карантинные меры… Говорят, на окраинах столицы и в предместьях целые толпы бандитов промышляют грабежом, пока честные люди по домам сидят…

— Так оно обычно и бывает, — ответил я. — Удивительно, что до нас не добрались.

— Это да… Но вообще неудивительно! — спохватилась девушка. — Здесь преступников не так много, как на окраинах, а все ворота были закрыты с тех пор, как начался мор.

— Ты чего встретиться-то хотела? — перешёл я к делу.

— Да просто обсудить с тобой надо было… Ну, в общем, наши действия перед поездкой, — призналась Меоли, искоса глянув на Ришиса, но тот, судя по раздражённому лицу, как ни старался, нас не слышал. — А теперь я сама не знаю, стоит ли… Сейчас бы выжить всем.

— Эй, ты это брось, — успокоил я её. — Болезни приходят и уходят. Не стоит менять из-за них планы. Просто учитывай их, и всё. Готовиться к нашему отъезду стоит заранее.

— Дядя не дал своего согласия на твой найм! — заметила Меоли.

— Даст, никуда не денется, — ответил я. — Может, не сразу, но даст.

— Что с Чёрным Братством? — поинтересовалась девушка. — Слышала, перед торгами на тебя снова напали?

— И снова безуспешно. Не знаю, сколько там ещё осталось по заказам… Но, вероятно, Чёрным Братьям пока не до меня. А когда уеду из Ас-Арахаманы, ко мне и вовсе тяжело будет подобраться, — я, конечно, врал, потому что знал, что Чёрного Братства уже нет, но признаваться было нельзя. — Думаю, как-нибудь отобьюсь я от них…

— А что за история, будто ты с Хендерисами спелся? — строго сдвинула чёрные брови девушка.

— Я не пою, Меоли. Тем более, в хоре. Тем более, в чужом. Слуха и голоса, видишь ли, нет… — улыбнулся я. — А если серьёзно… Заключил некоторые соглашения. Да и то, на словах.

— Дядя Эрегихон их ненавидит! — предупредила меня Меоли. — Лучше бы тебе с кем-то из наших союзников мосты наладить! Не боишься, что дядя не станет с тобой теперь даже разговаривать?

— Ваша семья с ними не воюет, — я пожал плечами. — А то, что он их не любит… Ну так охотнее будет договариваться, чтобы я не ушёл от вас к ним. В конце концов, это он упёрся и общаться не хотел.

— Дурак он, если честно! — проговорила девушка, насупившись. — Лучше бы сразу согласился на твой найм… Теперь неясно, когда всё получится организовать… О чём он вообще думает?

— Всё наладится, — заметил я. — Мор не будет длиться вечно… А теперь слушай, что тебе надо будет сделать, и что буду делать я.

Всё всегда упирается в людей. Нужных людей. Готовых работать и знающих свою область работы. Вот таких людей у нас не было. Кочевники — были. Крестьяне — были. Наёмники — были. А вот ремесленников по-прежнему не хватало. Гончары, строители, рудознатцы, плавильщики, столяры. Нам много людей требовалось.

А ещё нужны были припасы. Не только, чтобы добраться до места, но и для того, чтобы на месте закрепиться. Значит, понадобятся дополнительные телеги и гнуры. А, кроме того, переханы и скотина, которую мы будем на месте разводить.

Ну а чтобы всё это дождалось нас, нужны были места хранения: склады, стойла, площадки. И куда больше, чем я успел до морового поветрия найти и арендовать. В общем, дел было, как воды в Озере Тысячи Ключей. И часть этих дел я перекинул на Меоли с её отцом. У них были и связи, и возможности, чтобы оперативно начать подготовку.

При этом деньги я выделял и свои тоже. Меоли предлагала использовать деньги своей семьи, которые готов был добыть её отец, но я отказался. Нельзя быть должным Аравантис слишком много. На новом месте я собирался быть сам себе хозяином. А, как говорили в моей прошлой жизни, кто за девушку платит, тот её и танцует. Хочешь не хочешь, а вкладываться надо было самому.

За последующие дни пребывания в Ас-Арахамане я собирался уладить оставшиеся вопросы. А как только появится возможность — сбежать из города к своему отряду. Очень меня волновало, как у них там обстоят дела. В конце концов, именно бойцы и беженцы были той силой, которая могла меня уберечь от интриг семей, а вовсе не куча золота.

В Ас-Арахамане довелось пробыть ещё девятнадцать дней. Ровно столько понадобилось властям, чтобы очистить от мора столицу, а затем — и её окрестности. После этого начались осторожные внешние сношения с окрестными поселениями.

Само собой, торги после мора всё-таки состоялись, но, можно сказать, были провальными. В оставшиеся дни торговались все вяло, не понимая, чего ожидать от спроса и предложения. В Междуречье поветрие пока лишь набирало силу, поэтому никто не знал, что будет, когда всё уляжется.

Но после «демонической короны» было не так уж важно, как получится остальные товары сбыть. И то, что удалось остатки товаров распродать за двести тысяч, вместо ожидаемых четырёх сотен — ни на что не влияло.

Как только появилась возможность, я посетил Гильдию Ремесленников Наговора, чтобы выполнить наш договор. Передал им обещанные кристаллы из недозревшей «демонической короны», а заодно сделал заказ на амулеты.

Нужны были три вида. Амулеты ночного зрения, согревающие амулеты и осветительные. В общей сложности получилось двести пятьдесят заказов. Можно было бы и защитные заказать. Жаль, они стоили, как участок земли в Междуречье. А все деньги на них спускать не с руки было. Я и так на полсотни амулетов ночного зрения, а к ним по сотне согревающих и осветительных, выложил почти всё, что сама Гильдия мне заплатила за материалы.

Дороже всего были амулеты ночного зрения. Но тут ничего не поделаешь, их в наши времена умели делать всего два мастера. И да, их поделки были хуже того амулета, который был у меня. При этом на их работу имелась немаленькая очередь, поэтому я за скорость тоже переплачивал.

В любом случае, амулеты — штуки нужные. Если хотя бы часть командиров моего отряда сможет видеть в темноте, уже будет полегче воевать с демонами и бандитами. Те же лучники будут стрелять не когда враг вошёл в пятно света, а когда дистанция позволяет.

Помимо Гильдии, мне удалось дважды посетить поместье Хендерисов. Сначала преподнёс дар главе, затем стал договариваться о возможных заказах. И вот тут, можно сказать, повезло. Потому как после мора ожидался разгул преступности, а услуги охраны должны были стать очень востребованы.

Хендерисы пообещали, что будут хвастаться нашим сотрудничеством на каждом углу. Конечно, мы впрямую об этом не договаривались, но огласка была важным моментом. И я надеялся, что это сильно поможет в торге с Эрегихоном.

А через Сашия, который согласился на предложение, удалось выйти на столичных шептунов. Общался я, по большей части, с молодыми обладателями дара, но мне это и было нужно.

Зачем? А вся беда в просьбе Дарана, Повелителя Времени, боявшегося, чтобы люди не разучились шептать. Сначала я потратил несколько дней, чтобы обучить Сашия делать песчаные диски. Всё-таки, в зависимости от воли и силы шептуна, они могли нанести немалый вред противнику.

А потом, когда Саший показывал знакомым новые навыки, я объяснял шептунам, что приобрёл их мой лекарь с помощью нового метода обучения, при котором не надо смотреть на песчаные вихри, нередко возникающие в песках, но отсутствующие в Междуречье.

Позже, когда отправлюсь на восток, успею распространить эти новости среди шептунов. И — уверен — многие потянутся за мной, желая учиться и обучать. Пока достаточно было слухов. А уже затем можно озаботиться созданием училища для обладателей дара.

Может быть, получится создать систему знаний для изучения шёпота. И тогда люди научатся сами составлять новые заговоры. Так же, как это было во времена древних. Кто знает?

Храм Всех Богов в Ас-Арахамане мне, кстати, тоже пришлось посетить. Уж очень настойчиво начали преследовать местные жрецы. Не то чтобы местная религия обладала большим влиянием… Однако после мора люди как-то сами собой стали чаще молиться.

Собственно, много времени уделять жрецам не пришлось. Что-то им уже рассказал старичок из Танлавара в посланиях, а что-то добавил я сам: показал доспех и его преображение, заверил служителей богов, что не перестану защищать людей от демонов, и на этом — всё. Жрецы продолжили жить своей жизнью, а я своей. Но шкурой чуял, что людей, знающих про Защитника, в столице теперь прибавится.

С Меоли я тоже несколько раз встречался, обсуждая планы и дела. Обычно встречу девушка сама назначала. Она горела будущим походом и, в то же время, боялась задачи, которую на неё дополнительно может взвалить Эрегихон. Да и я опасался ему помогать в свете того, что узнал от царя.

Я бы и вовсе не поверил в то, что дядя Меоли метит в цари, но, к сожалению, общение со знатью, представителями семей и обычными горожанами показывало, что людям надоел бардак. Люди хотели порядка, понятной жизни и… Ещё люди хотели чуть-чуть прищемить хвосты семьям.

Молодые аристократы нередко безобразничали, а стража и местные власти лишь руками разводили. Судить аристократов мог только Суд Совета Семей. И всё чаще народ вспоминал времена, когда это право было и у царя.

Да, царская власть была чем-то вроде шутки в Ас-Арахамане. Однако горожане стали часто вспоминать рассказы, передававшиеся здесь от отца к сыну. О том, что были времена, когда всемогущим семьям нередко давали по рукам во время приступов жадности.

И причины были. Мор выкосил пятую часть столичного населения. И пока ещё вяло продолжался в пределах городских стен. Многие жилища стояли пустыми, а владельцы домов нередко повышали стоимость, желая восполнить потери — новых-то жителей никто не ждал. А владельцами были кто? Семьи.

Проблем добавлял растущий дефицит всего и вся из-за потери других краёв. Он даже продовольствия коснулся, потому что власти столицы старались ограничить потребление тех товаров, подвоз которых не ожидался в ближайшее время.

Да, мор должен был временно этот дефицит снизить. Позже, когда поветрие сойдёт на нет, и возобновится торговля. Но сейчас, пока болезнь закрывала города и торговые пути, дефицит ощущался, наоборот, острее.

Общество раскалывалось. Ещё не окончательно, но уверенно двигалось по этому пути. Песни и сказания, новости и слухи, шепотки по углам… Всё больше людей думало о том, что пора бы прекращать всю эту вольницу и безвластие. Иначе скоро совсем станет невыносимо.

Даже многие аристократы начинали склоняться к тому, что требуется единоначалие… А поскольку меня, как диковинную зверушку, иногда приглашали на приёмы, особенно прихожане Храма Всех Богов, то и я это заметил.

И когда со мной пару раз заводили разговоры, что неплохо бы нового царя выбрать… А тут я такой красивый избранник богов, мол, не желаю ли чуть-чуть поправить людьми… В общем, я всему этому не удивился.

И даже был соблазн ответить согласием. Однако я помнил предупреждения царя. Да и сам понимал, что не готово общество от традиций отказаться. А по традициям царём может стать лишь выходец из старших семей. В крайнем случае, из младших. Но это только когда старших не останется.

Никаких «народных» избранников люди не примут. Даже если сначала будут за тебя, даже если будут клятвы давать — нельзя этому верить. Пройдёт несколько лет, и нового царя из народа, если что-то случится — оно обязательно случится — будут ненавидеть больше, чем старого.

А семьи не примут выходца не из аристократии, потому что это приведёт к потере их монополии на власть. Они будут ставить палки в колёса всему, что делает выскочка. И хоть тысячу аристократов можешь казнить, но ведь ещё остаётся знать, которая за них, чиновники, которые ими поставлены…

Народ устанет от постоянной войны с семьями. Бардак будет такой, что и за сто лет не разгребёшь… А из меня правитель так себе, если честно. Одно дело — какая-нибудь местная власть и небольшое население, и совсем другое — Междуречье, где миллионы людей. Ну всё это к демонам.

Я отказался.

Но отчётливо видел, что чаще всего обсуждают двоих. Меня и «надежду человечества». И понимал, что если отказался я, то остаётся только Эрегихон.

Конечно, были и те, кто громко требовал не разводить пустых разговоров, а просто отдать власть старшим семьям, которые уж разберутся с тем, что вокруг творится, указывая, что и я, и Эрегихон — подчиняемся Совету Старших Семей. Но этих я не слушал. Все эти разговоры годами велись.

И не слушал тех, кто выступал за то, что царь — это царь. Мол, он уже есть, и стоит ему чуть больше власти дать, чтобы он себя показал. Эти просто были в меньшинстве, к сожалению. Поэтому меня и не интересовали.

Но всё заканчивается. Закончилось и время пребывания в Ас-Арахамане. Точнее, открылись ворота столицы, и можно было уйти обратно в изменившийся за последнюю десидолю мир.

Правда, через ворота пока уходить было рискованно, а вот через порт — можно.

Последние три дня перед отбытием потратили на сборы и улаживание вопросов. Я даже в Гильдию Наёмников заскочил, чтобы набрать заказов в окрестностях Эдель Арага. И там узнал о том, что Виссария свои долги, сверх мешочка с золотом, вернуть мне не сможет. Не пережила мор и сгорела за пару суток.

И это было очень печальной новостью. Бхан выжил, но он, в отличие от Виссарии, не рвался мне помогать, хотя и не отказывал. Просто делал всё спустя рукава. Отчего я понял, что с Гильдией Наёмников меня теперь мало что связывает. Благо заказов хватало и без того. Например, удалось взять заказ на сопровождение кораблика, идущего в сторону Этия. На нём требовался шептун и несколько охранников.

Переговорив с капитаном, я договорился и о сопровождении, и о своей помощи, показав, что умею наполнять паруса ветром, не разрывая ткань. Сошлись на том, что капитан заплатит меньше, зато возьмёт на борт возки и гнуров. А мы поможем с охраной по пути.

Да… Корабликам нынче тоже требовалось охрана. Не сказать, чтобы большая. Разбойничать на канале сложно из-за военных кораблей, которые его патрулируют. Однако по ночам всё-таки могли напасть. И тогда несколько умелых бойцов не помешали бы.

Утро отъезда выдалось ясным, но прохладным. Я стоял у окна в «Венценосном» и смотрел, как над Ас-Арахаманой поднимается солнце. Столица просыпалась: скрипели ставни, кричали разносчики, где-то звонил гонг. Мы уезжали. Наконец-то. Я устал от шума и пафоса, от аристократов и знати, от вони погребальных костров… Вот только последняя не перестала бы преследовать нас и в пути.

Сборы завершили загодя. Сообщения об отъезде я всем заинтересованным отправил. Даже с Меоли напоследок удалось обсудить текущие дела.

Ситранис, Гвел, Саший и Парв уже ждали у входа. Слуги выносили баулы. Возки стояли наготове. Попрощавшись с управляющим, мы оставили щедрую благодарность, раз уж не придётся платить за постой, и вышли на улицу.

Город провожал нас с траурным лицом. Ещё не до конца затихший мор был тому причиной. Многие заведения оставались закрыты, а многолюдные в прошлом рынки — наполовину пусты. Повсюду виднелись патрули стражи и «клювастых». Некоторые кварталы по-прежнему были огорожены частоколом и табличками о карантине.

До речного порта мы ехали недолго. К слову, при свете дня он оказался не таким мрачным, как ночью. А вот размерами впечатлял. И немудрено. Львиная доля снабжения Ас-Арахаманы шла через водные пути. И даже сейчас, когда это снабжение практически прервалось, в порту хватало и кораблей, и людей.

Нужный нам кораблик активно разгружали матросы. Рядом толкались карантинные команды, готовясь окуривать товары дымом серы. Да, в порту любую мелочь контролировали досконально. Зато мало-помалу торговля оживала.

Капитан собирался везти груз инструментов в Этий. Однако груз был не слишком большой, а вот обратно пришлось бы идти с набитым трюмом. Потому что в Этие команда планировала загрузиться зерном и отправиться обратно, в столицу. Однако это было уже не моё дело.

— По местам! — скомандовал капитан, невысокий жилистый мужчина с обветренным лицом.

— Удачи вам в пути! — попрощался с нами Парв.

— Береги себя! — пожелали мы ему.

На том прощание и закончилось. Парв возвращался на свою службу, а мы — к отряду. Дадут боги, и ещё встретимся. А нет — ну так жизнь сейчас опасная. Вон, была Виссария — и нет её больше. Я, хорошенько подумав, не стал об этом рассказывать Гвелу. Он её знал мало, зато относился к ней хорошо и всегда рад был видеть. Вряд ли мы вскорости заглянем в Гильдию Наёмников. Пусть парень и дальше верит, что «тётя Виса» живёт себе спокойно в столице.

Я поднялся на борт. Корабль качнуло, пахнуло речной водой и смолой. Мы отчалили. Ас-Арахамана медленно поплыла назад. Сначала бесконечные причалы и корабли, стоящие на рейде. Затем — портовые склады. За ними — белые стены вдоль берега, из-за которых выглядывали крыши и купола храмов.

Следом мимо проплыли предместья и поселения, расположенные вдоль берега. И вот тут нельзя было не заметить следы мора. Пепелища погребальных костров. Пустые дворы. Подозрительные личности на берегу. Вроде бы и горожане, но какие-то одичалые…

Страх, злоба и безысходность. Вот что витало в воздухе, и я это хорошо чувствовал. Окрестности столицы всё ещё страдали от поветрия. И конца этим страданиям видно не было.

Я смотрел и смотрел на берег. До тех пор, пока Ас-Арахамана и её окрестности не превратились в светлую полосу на горизонте.

На время мора мы, если уж говорить честно, хотели замкнуться в поселении. Однако надо было выполнять заказы Гильдии, семей Аравантис и Хендерис. Я, может, и сказочно богат, но не настолько, чтобы отказываться от денег. Да и мои люди тоже.

Я, кстати, раздал всем участникам сражения, где была добыта «демоническая корона», обязательства Царской Казны. Простым бойцам — по сотне золотых. Осмам — сто пятьдесят. Триосмам и их заместителям — двести пятьдесят и, соответственно, двести. Сотникам — четыреста. А Истору, Ситранису, Тадару, Гелаю, Севию и Угмону — по десять тысяч. И моё сказочное богатство мигом сократилось почти на миллион золотых. Зато люди снова убедились, что держаться под моим началом выгодно. Даже те, кто денег не получил, потому что присоединились позже.

Впрочем, были премии и для всех бойцов поголовно. Я их выписал по случаю прошедших торгов. Может, не такие большие, как за «корону», но существенные. Что изрядно порадовало и самих бойцов, и их родных. И, к слову, у некоторых, у кого раньше не было, эти родные уже стали появляться. Всё-таки среди присоединившихся беженцев хватало одиноких женщин.

Орда разрушила мир за пределами Междуречья, но жизнь продолжалась. И в отдельных новых парах даже ожидалось пополнение. Может, и не лучший момент, если учесть грядущий переезд, но не просить же подождать, да?

Впрочем, пока хватало забот и на старом месте. Бойцы уходили на заказы, возвращались, и далеко не все избегали участи заболеть. Правда, смертельных случаев в отряде было за зиму и начало весны немного. Всего пятнадцать. И за это я благодарил не только принятые меры, но и крепкое здоровье своих людей.

Благо, что в посёлке было всё для хорошего питания. Зерно, корнеплоды, овощи, молоко и мясо. Мы только фрукты не выращивали. Да и рыбу приходилось покупать. Однако всего этого запасы имелись, и до сих пор их нам хватало. Чистоту мы в посёлке поддерживали. И мылись, и парились, и дома убирали тщательно. А Саший и Алана были хорошими лекарями. Наверно, все эти факторы вкупе и позволили обойтись без большого числа жертв.

А мор, тем временем, распространялся по Междуречью. Людей от болезни умирать стало меньше, но сама болезнь изменилась и дольше не отпускала больных. Города закрыли ворота, по всему Междуречью бесчинствовали бандиты и бродили глухи. Мелкие поселения с трудом выживали посреди этой дикости. Многие вынуждены были собирать ополчение, чтобы вместе отбиваться от лихих людей.

Сложно сказать, сколько умерло за конец зимы и начало весны. Где-то половины населения не досчитались. Где-то — «всего» трети… Благо, хоть переболеть можно было только раз. А потом болезнь не возвращалась. Подозреваю, те, кто не заболел, просто легче пережили заразу. Что, называется, на ногах. Иначе сложно было объяснить, почему моровое поветрие начало отступать из Междуречья.

В любом случае, цветущий край за эти десидоли сильно одичал. Нет, торговля не прервалась, хотя дороги, конечно, стали опаснее. Да и караванов нынче ходило меньше. А вот семьи не прекращали свои дела. Поэтому заказов у моих людей хватало. И от Аравантис, и от Хендерисов. Мы не бедствовали, в общем.

Вначале, правда, едва-едва после моего возвращения, заказов почти не было. Бездельем бойцам приходилось маяться по несколько дней. И я воспользовался одним из таких случаев, чтобы собрать всех и обсудить один очень важный вопрос.

Собственно, меня интересовало, кто уйдёт со мной на новые земли. И, конечно, я хотел увести с собой всех, но при этом не мог им раскрыть настоящие причины. Пришлось сначала напомнить о том, что эти земли мы только арендуем. Затем сказать, что сам я могу в течении года уйти на восток, где надо основать поселение и наладить добычу металлов. Добавил, что на новом месте есть вода и можно разбить поля… В общем, много всего сказал, чтобы людей уговорить. И, может, даже зря настолько сильно старался. В итоге не было никого, кто отказался бы от предложения.

На удивление, даже преступники, нанятые принудительно-добровольно в Танлаваре, не просили их отпустить. Наоборот, некоторые просили разрешения перевезти в посёлок своих близких, оставшихся в городе. Препятствовать им в этом я не стал. Сложно, конечно, было из Танлавара людей перевозить, но решить вопрос к весне удалось.

А ещё удалось за зиму и весну, благодаря шёпоту, собрать три урожая. Еды хватало, работы тоже. В общем, увеличение населения оказалось только на руку.

Сложнее было подготовиться к будущему походу на восток. Приходилось как-то связываться с Меоли, что в условиях мора было, прямо скажем, затруднительно. А ведь нам по-прежнему требовалось много всего.

И да, припасы — это понятно. Инструменты — тоже. Но всё это ещё везти на чём-то нужно. Можно было, конечно, приобрести привычные для Междуречья телеги. Вот только они заметно уступали поделкам тех же кочевников, особенно на бездорожье. В общем, пришлось делать телеги самим. Глядя на их «стоянку» за границей посёлка, я с тихим ужасом представлял себе караван из тридцати тысяч человек.

Эдакая колонна растянется на пару десятков сиханов. И как её охранять, очень большой вопрос. А охранять придётся. Демоны орды, может, и сосредоточились вдоль Тихой и Глубокой. Однако ведь оставались глухи и прочие твари, которых иногда порождал Дикий Шёпот. А были ещё и местные хищники, которые расплодились, оглодали и потеряли страх перед человеком. А, кроме того, прямо уверен, хватает там и разбойничьих шаек, которые собрались, едва орда ушла дальше. Не всех же удавалось демонам убить, кто-то и выживал.

Логистика — это для меня дело муторное и скучное. Жаль, перевалить подобные вопросы я ни на кого не мог. Надо было думать, как переместить всех своих, включая женщин и детей, к перевалу в Рудных горах. И думать надо было самостоятельно, соотнося действия лишь с Меоли. Было тяжело. А ещё напрягало, что Эрегихон так и не появился. Этот регой и подвисшие с ним отношения меня беспокоили.

Оказалось, волновался я зря. В один из весенних дней в посёлок прибыл дружинник из Эдель Арага и приказал явиться в поместье Аравантис, где меня ожидал Эрегихон. Вот именно что приказал. И вообще вёл себя очень надменно. Так что, я, конечно, с ним поехал, но сначала разбил ему нос и отходил ногами по рёбрам. После чего этот тип хотя бы за тоном следить стал.

В Эдель Араг уже сняли карантин, поэтому в город я попал без особых сложностей. В поместье, правда, было пустовато. Или так лишь казалось. Может быть, все обитатели предпочитали при появлении гостей укрыться в своих комнатах.

Что, впрочем, и неудивительно. Из города-то мор ещё не до конца ушёл. Во всяком случае, я видел на улицах свежие угли от погребальных костров. А значит, предосторожности были не лишними.

Регою о моём приезде доложили. Он ждал в одной из комнат поместья, где можно было поговорить. Дружинник довёл меня до двери и, кисло глянув напоследок, ушёл. Внутри, за дверью, я обнаружил стол, стулья и Эрегихона, который сидел и попивал что-то из кружки, рассматривая исписанные пергаменты.

— Я подумал о твоём предложении… И скажу так: я готов его принять, — сообщил Эрегихон, когда я сел напротив.

Хоть бы поприветствовал, как полагается… Но нет. Он и говорил-то так, будто делает большое одолжение. Однако я был готов сбить с него спесь.

— С того момента многое успело измениться, регой… — пожав плечами, заметил я. — То, на что я готов был пойти тогда, не очень устраивает меня сейчас.

— А в чём сложность? — хмыкнул мой оппонент.

— Сложность в Хендерисах, — ответив, я заметил, как дядя Меоли поморщился. — Они обеспечили моих людей немалым числом заказов. И, скажем так, тебя они не слишком любят. Да и ты их, кажется, тоже…

— Сотрудничество с ними придётся прекратить! — отрезал Эрегихон, нахмурившись.

— Во-о-от. Об этом я и говорю, — кивнул я. — Понимаешь, Эрегихон, сотрудничество с тобой и твоей племянницей не навсегда. Когда-нибудь оно закончится. Тем более, ты почему-то видишь во мне врага… А вот с Хендерисами у меня вполне деловые отношения.

— Сотрудничать с ними неприемлемо! — Эрегихон поджал губы. — Так надо, поверь…

Ну я-то как раз понимал, почему он хочет завязать всё исключительно на себя. А вот он не знал, что я понимаю. Так что мне сложно было не засмеяться. Но я постарался выглядеть посерьёзнее и отказал:

— Тогда мой ответ «нет»… Времена изменились, условия изменились. Я ценю, что ты решился, в итоге. Однако моё предложение имело смысл тогда, а не сейчас.

Я внимательно следил, как Эрегихон старается держать лицо. Не показать эмоции ему было сложно. Да и неудивительно. Я ведь ему при первой встрече, в свете его планов, сделал сказочное предложение.

— Чего ты хочешь? Денег? Титул? — поднял бровь Эрегихон. — Ты ведь осознаёшь, что мы сейчас не об обычном заказе говорим?

— Знаешь, в чём твоя беда? — вопросом на вопрос ответил я.

— Ну давай, удиви меня!.. — откинулся на спинку стула Эрегихон.

— Изначально я просто согласился помочь твоей племяннице, — ответил я. — То есть это меня надо было уговаривать, чтобы я согласился. Однако ты мало того, что не одобрил её выбор, но ещё и убийц ко мне подослал… А потом тихо умотал к Глубокой с проблемами в войсках разбираться. А теперь приезжаешь и, как ни в чём ни бывало, говоришь: ладно, я согласен… Тебя ничего не смущает?

— Нет, — Эрегихон с усмешкой посмотрел на меня. — Я всё ещё считаю, что делаю тебе одолжение. Сотрудничество со мной и Меоли принесёт немало выгоды. И если мы договоримся, мне будет, чем тебя наградить.

Наградить… Подозреваю, моей наградой станет кусок бронзы или стали под рёбра. Вот что мне принесёт, согласно планам Эрегихона, это сотрудничество. Даже если царь ошибся в целях регоя, я в любом случае представлял для Эрегихона проблему. Моя популярность, конечно, слегка поблекла за время мора, но и его — тоже. А значит, это не мне, а ему больше требовалось сотрудничество со мной.

— Пока оно мне приносило лишь убийц в чёрных костюмах посреди ночи, — заметил я. — К слову, я даже понятия не имею, висят ли на меня ещё заказы. Мор, знаешь ли, не вовремя начался.

— О Чёрном Братстве можешь не переживать! — дёрнул подбородком регой. — Не могу сказать всего, но… Им сейчас не до выполнения заказов.

Говорил так, будто сделал мне одолжение. А мне хотелось в голос хохотать, потому что я-то как раз знал, что случилось с убийцами. И это точно была не заслуга Эрегихона. Для него это, скорее, было стечение обстоятельств, слегка подпортившее ему планы.

— Выходит, заказы на мою голову по-прежнему у них? — медленно кивнув, я повторил жест регоя и откинулся на спинку стула. — Ну и смысл тогда в нашем сотрудничестве? Ты сам выставил условие, что мне нужно выжить.

— Как же с тобой сложно!.. — вздохнул регой, разглядывая меня с лёгким прищуром. — Ну вот чего ты артачишься? Ты ведь понимаешь, что живёшь на землях моей семьи. Если я надавлю на брата, он вышвырнет отсюда и тебя, и твоих людей.

— Нарушит договор, заплатит неустойку… А я отправлюсь к тем же Хендерисам и буду им хозяйство поднимать, — кивнул я, продолжив ему в тон. — У них, как я знаю, в Нагорье тоже земля имеется.

— Ишер, я царский регой из старшей семьи, я тебе на ровном месте могу такие сложности обеспечить… — начал было закипать Эрегихон, но наткнулся на мой насмешливый взгляд и замолчал.

А спустя пару мгновений добавил недовольно:

— Не очень-то ты боишься, я гляжу…

— Всё, что мог, ты мне уже обеспечил, Эрегихон, — отрезал я. — Да, можешь и дальше мне мешать, усложнять жизнь, но популярности тебе это не принесёт. Я изначально говорил: если хочешь укрепить своё положение, надо не пытаться меня убить, а сотрудничать со мной на тех условиях, которые я предлагал.

И да, с учётом того, что этот человек метит в цари… Устраивать гонения на скромного наёмника, избранника богов, да и просто славного воеводу Ишера из народа — худшее, что он мог бы придумать. Осталось донести до аристократа эту мысль, не раскрывая моей излишней осведомлённости.

— Я ведь вижу, да и все видят… Твои цели явно как-то связаны с этой популярностью, — закончил я. — Значит, ты не станешь ей понапрасну рисковать.

— Да что ты знаешь о моих целях, сопляк⁈ — не выдержал регой. — Учить он меня будет…

— Хватит и того, что я понимаю: ради выполнения целей тебе отчего-то нужно хорошее отношение, — пожал я плечами. — И не только со стороны семей.

Эрегихон долго молчал, глядя мне в глаза. Он не шевелился, не делал ничего угрожающего, но я понимал, что сейчас по краю прошёл. Не знаю, что его удержало от того, чтобы достать меч и накинуться на меня.

— Целей… — повторил он таким тоном, будто я измарал это слово своим ртом. — Своих целей я в любом случае добьюсь, Ишер… И вот тогда я растопчу тебя, и никто мне за это не попеняет.

— К этому я и веду, — со спокойнейшей улыбкой кивнул я. — Ты достигнешь своих целей, а потом растопчешь меня.

— Я так и сказал! — заметил регой.

— Ты сказал это, имея в виду, что я не стану с тобой сотрудничать, — пояснил я. — Однако кто тебе мешает сделать то же самое, если я сотрудничать буду?

Эрегихон замолчал, снова уставившись на меня, а я усмехнулся:

— Молчишь? Видно, так и собирался сделать. И зачем мне тебя поддерживать, Эрегихон? — я прищурился, глядя ему в глаза. — Чтобы помочь быстрее меня растоптать?

— Мне нет смысла разбираться с тобой, если ты поможешь! — холодно парировал регой через несколько мгновений. — Не неси чушь…

— Тебе не было смысла нанимать убийц, чтобы меня убрать, — заметил я. — И не было смысла отказывать Меоли, которая хотела, чтобы я ей помог. Однако же ты всё это сделал.

— Не забывайся, Ишер! — буркнул, сверкнув глазами из-под бровей, Эрегихон.

— А я и не забываюсь. Ни на мгновение. Всегда помню, что ты царский регой из старшей семьи, — отозвался я. — Если бы забыл, согласился бы разорвать отношения с Хендерисами.

— Допустим… — медленно кивнул Эрегихон. — Ты мне не доверяешь. Я тебе, к слову, тоже.

— Да, баш на баш. Вот только у меня нет шансов тебе жизнь испортить. А у тебя их, что воды в Озере Тысячи Ключей, — отозвался я.

— Тогда скажу по-другому… Что заставит тебя, Ишер, мне доверять? — регой едва заметно побледнел, на висках выступила испарина.

Может, он и пытался скрыть, но мне видно было: ему нелегко далось это предложение. Не привык гордый Аравантис договариваться с выскочками из народа.

— Клятва… Клятва перед лицом девяти, — наклонившись вперёд, улыбнулся я.

Слово было сказано. Ну а теперь всё зависело от того, согласится ли Эрегихон.

— Не слишком ли пафосно? — усмехнулся Эрегихон, скрестив руки на груди. — Обычный договор тебя не устроит?

— Регой, я не верю в богов. Но ещё меньше я верю в силу договоров, заключенных между сильным и слабым… — я вернул ему едкую усмешку, отчего на лице у Эрегихона заходили желваки. — Боги, знаешь ли, хоть в чём-то надёжнее. Они проследят, чтобы договор не был нарушен ни в букве, ни в духе. И плевать им, кто ты, царский регой или крестьянин из-под Илоса. Наказание за нарушение клятвы будет одинаковым для всех.

— Боги не всегда приходят! — заметил Эрегихон насмешливо. — Не думаешь же ты, что они будут вновь и вновь тебе помогать…

Капля, ударившись о столешницу, разбилась на маленькие брызги. Это заставило регоя замолчать, а меня широко усмехнуться.

— Видишь, в этот раз они придут, — сказал я. — И это будет лучшей гарантией.

— Гарантией от чего? — спросил Эрегихон, всё ещё слегка бледный. — Я так и не услышал, чего ты боишься. Лишь возможных проблем с моей стороны?

— Нет… Проблем я не боюсь. От них всегда можно уйти, когда с демонами будет покончено, — ответил я. — Я боюсь, что мне или людям, которых я считаю своими, уйти не дадут.

Я вспомнил прошлую жизнь. И с усмешкой повторил то, что когда-то слышал:

— Нет человека, нет проблемы. Так ведь?

— И как, ты придумал, в чём я должен поклясться? — снова натянув на себя маску высокомерия, уточнил регой.

— Да, тебе не придётся ждать, пока я подумаю. Поклянись, Эрегихон, что ты, ни словом, ни делом, ни бездействием не попытаешься убить меня и людей, которых я считаю своими, когда добьёшься своих целей. Поклянись, что дашь мне и моим людям уйти туда, куда мы пожелаем, и ни ты, ни твои люди, ни нанятые тобой не будут этому препятствовать. При условии что я, и мои люди не будут угрожать твоей жизни, жизням твоих близких, друзей, родных и просто подчинённых Поклянись, а я разорву отношения с Хендерисами и буду готов помочь тебе.

— Выходит, я никогда не смогу ни тебя, ни твоих людей убить? — вновь скрестив на груди руки, уточнил Эрегихон. — А не слишком ли?

— А зачем тебе убивать меня или моих людей? — спросил я, а затем покачал головой. — Впрочем, если что-то не нравится, то пожалуйста. Ограничь действие клятвы пятью годами после нашего отбытия. Мне не жалко. Хотя я по-прежнему не понимаю, чем настолько мешаю тебе.

— Значит, отсчёт пойдёт с момента, как ты покинешь Междуречье? — въедливо переспросил Эрегихон, напрочь проигнорировав другие мои слова.

— Да, — подтвердил я, понимая, что регой опять хитрит.

В конце концов, можно и насильно выставить меня из Междуречья. Вреда это как бы не причинит, а значит, условия клятвы будут соблюдены. К примеру, меня нежно свяжут, вывезут на другой берег, а потом могут даже обратно вернуть. И тем не менее, всё, отсчёт пошёл. Правда, Эрегихон ещё не знал, что меня и такой вариант устраивал.

— Хорошо… Зову в свидетели девять… — проговорил регой. — Пред ликом Арахаманы Девы Воды, под взглядом Отца Песков и под присмотром всех девяти я говорю, что выполню условия договора с воеводой Ишером из Кечуна. Если он поможет мне, разорвав отношения с Хендерисами, в достижении моей цели, то я ни словом, ни делом, ни бездействием или молчанием, не допущу смертей его самого и тех людей, кого он считает своими в течение пяти лет от того момента, как он покинет Междуречье. Клянусь!

Дунул ветер, неся с собой прохладу и шурша песком по полу. Капля воды упала с потолка на плечо Эрегихона. Ярко вспыхнули светильники, висящие на стенах. Клятва была принята. И регой, кажется, этому не удивился, только кивнул.

— Заканчивай все заказы с Хендерисами, Ишер… — проговорил он. — Через десидолю готовь свой отряд и выдвигайся в сторону Этия. Там встретишься с Меоли. Все приказы пришлю через неё, потому что наняла тебя, по сути, она.

— Что будем делать? — уточнил я.

— Демонов бить на правом берегу Глубокой… — ответил Эрегихон. — Они повадились перебираться через реку. Вот и надо обезопасить людей от их набегов. А лучше и вовсе уничтожить там орду.

— Ясно, понял, — кивнул я.

— И помни: ты служишь теперь мне! — впился в меня взглядом Эрегихон. — И пока я не добьюсь своей цели, не вздумай уходить из Междуречья!

— А какая цель-то? — спокойно пожал я плечами, демонстрируя неосведомлённость.

— Поймёшь, когда я её достигну… — устало вздохнул регой и махнул рукой на дверь, чтобы я уходил.

Я усмехнулся, но комментировать его вопиющее поведение не стал. Бесполезно. Видимо, он действительно считает, что мне, выскочке, за честь с ним общаться.

— Через десидолю выдвинемся в Этий, — не став тратить запасы вежливости на прощание, покинул я комнату.

А демоны… Демонов бить я умел. Дело привычное. Дело правильное.

Правда, был риск, что этим служба Эрегихону не ограничится…

Десидоля пролетела быстро, я и оглянуться не успел. Зимний жар и холод сменились весенним теплом и… Ну и ночным холодом, само собой. Правда, мне немного не до погоды было. По горло завалило делами посёлка, которые без моего участия почему-то не решались. Вообще-то, пока «воеводы Ишера» не было, люди без моих приказов обходились. А как я вернулся, решили со всеми мало-мальски значимыми вопросами идти ко мне…

Благо, хоть новые заказы мы брать перестали, а старые подходили к завершению. Те люди, кто был в разъездах, вернулись в посёлок. Я решил взять с собой двенадцать тысяч бойцов. Все другие оставались в Нагорье: бросать посёлок практически без мужчин было глупо. Кто будет новый урожая сеять? Кто займётся тяжёлой работой, которую женщины не вытянут?

Припасов с собой брали немного. Я подумал, что пусть цены из-за мора подскочили, но зерно, сено и воду купить есть возможность. А тащить лишний груз, который сожрёт силы переханов — значит, замедлять движение отряда.

Ну а как доберёмся до места, там и будем решать, откуда припасы добывать. Раз Эрегихон задумал повоевать на востоке, пусть едой и обеспечивает. И нас, и переханов с гнурами. Я не подписывался воевать за свой счёт.

Выходили из посёлка частями. Дорога на Эдель Араг не вытянула бы двенадцати тысяч человек. Почва каменистая, колодцев мало, на весь отряд ни воды бы не хватило, ни корма для животных. Поэтому выходили группами по пять сотен, три раза в день, с равными промежутками. Каждая такая группа ночевала у своего колодца. Весь выход занял восемь дней, и каждый день в сумме уходило по полторы тысячи бойцов.

Первые полторы тысячи вёл Ситранис. Ему же я поручил, добравшись до Эдель Арага, договориться о месте для лагеря, ну и разбить сам лагерь. Ситранис умел ладить с людьми, да и семейное колечко помогало.

Ещё один отряд в полторы тысяч бойцов вёл Истор. Третий — Гелай, четвёртый — Севий. Пятый — Угмон. Шестой — Гвел, и я специально приставил к нему Деноса. Парень набрался опыта, но пока один бы не справился. Денос был старше, мудрее. К тому же, у него имелся талант вовремя подсказать, не задевая чужого самолюбия. Гвел, конечно, пыжился, но Деноса всегда слушал. Седьмую группу бойцов вёл Тадар.

А с последней, восьмой, посёлок покидал я. Пошёл с замыкающими пятью сотнями. Жители провожали нас, желали удачи, просили вернуться поскорее.

Мы вышли из посёлка, когда солнце уже перевалило за полдень. Небо было чистым, ветер дул с юга: жаркий, но не обжигающий. Я ехал впереди, рядом со мной — Саший. Всех остальных шептунов я отправил с более ранними группами. В посёлке оставался Расис, который, несмотря на почтенный возраст, и полечить мог, и с урожаями помочь.

Нагорье встречало нас зеленью. Настоящей, свежей, яркой. Молодая трава пробивалась сквозь старую, пожухлую, которую зимой выжгло дневное солнце, а ночью переморозили холода. Теперь она лежала на земле, как побитая солома, а сквозь неё лезли новые ростки: сочные, упрямые, жадные до света.

Хвойные деревья, что росли на склонах, тоже обновлялись. Я заметил это ещё в первый день: на концах веток появились светло-зелёные иголки, мягкие, будто покрытые пухом. Старая хвоя темнела на их фоне, выглядела блеклой и тусклой. Деревья неохотно сбрасывали засохшие иглы, а ветер уносил их прочь, отчего рядом с рощами земля под копытами переханов была устлана будто ковром.

Мои пять сотен растянулись длинной змеёй. Я то и дело оборачивался, проверяя, не отстал ли кто. Позади тащились возки с поклажей, за ними — несколько десятков запасных переханов, которых бойцы вели в поводу.

На второй день мы проезжали рощи, рядом с которыми воздух был густым от запаха смолы. Хвоя шуршала под ногами, и этот звук вызывал воспоминания из прошлой жизни. В Вечных Песках подобные леса — скорее, редкость.

К полудню небо затянуло тучами, пошёл дождь. Ровный и несильный, какой бывает только весной и только в Междуречье. Он застучал по капюшонам плащей, по сёдлам, по крупам переханов, по каменистой земле. Вначале я хотел переждать, но быстро понял, что это бесполезно. Дождь был тёплым, почти ласковым, и я не стал останавливаться. Бойцы тоже не роптали.

Многие из них пришли из краёв, где вода была ценнее золота. И дождь они воспринимали как подарок, а не как досадное неудобство. Это же вода с неба. Настоящая вода с неба. Кто-то засмеялся, кто-то подставил ладони под капли.

К вечеру дождь закончился. Земля пахла мокрой пылью и травой. Небо прояснилось, и закат окрасил его в розовый и оранжевый. Вещи, правда, теперь были влажные, пришлось ещё и сушиться. Однако это так, мелкие неприятности.

Третий день прошёл без приключений. На четвёртый мы увидели впереди стены Эдель Арага и лагерь отряда, где нас ждали предыдущие полторы тысячи Тадара и тысяча моих. В небо тянулись дымы от костров, вдоль городской стены, где не было полей и огородов, паслись переханы. Шатры выстроились ровными рядами, телеги стояли защитным кругом.

Нас заметили. Донеслись крики, кто-то замахал руками. У ворот лагеря меня встречал Тадар.

— Принимай пополнение, — сказал я, хлопнув его по плечу и вспомнив шутку из прошлой жизни, где покупатель обнаружил в списке строчку «прокатило», размером в пятую часть суммы.

— Да нужны вы мне! — ответил старый хан с усмешкой. — Все живы, все здоровы. Твоя первая тысяча тоже. Дошла без происшествий. Осталось нам вперёд выдвинуться.

Значит, «не прокатило».

— Вот и выдвигайся, — я оглянулся на своих пятьсот, которые втягивались в лагерь. — Командуй. А я с моими всеми соберу лагерь и выступлю завтра.

Походные принадлежности были переданы людям Тадара. А мы заняли освободившиеся шатры и приступили к отдыху. Между тем, вождь кочевников собрал своих и уже через пару гонгов выдвинулся дальше. Пройти при этом они успевали полдня, но и мы выдвинемся лишь через сутки.

Тракт от Эдель Арага до Этия был древним. Его проложили в стародавние времена, много раз чинили, и с тех пор камень, вбитый в землю тысячами тысяч ног и копыт, превратился в сплошную ленту.

В иные времена здесь было оживлённо: купеческие обозы, гонцы, путешественники. Теперь дорога выглядела иначе: мор многое поменял, и это ощущалось. Редкие путники жались друг к другу, а самые предусмотрительные сбивались в караваны. Малыми группами практически не ездили: разбойники в конец обнаглели.

На обочинах то и дело попадались следы грабежа. Сломанные телеги, распотрошённые тюки, выкинутые тряпки, иногда — следы крови на камнях. А вот следов погребальных костров я почти не встречал. И это означало, что трупы никто не жёг.

Вот почему так часто встречались глухи. Они стояли вдоль дороги, как пугала, бессмысленно глядя в пустоту. Некоторые бродили по двое-трое, другие — по одиночке, натыкаясь на кусты и камни. Раньше, ещё пару десидолей назад, я бы ни за что не прошёл мимо.

Увидел глуха — убей и сожги тело. Это было важное правило. Теперь оно не работало. Поднявшихся трупов стало столько, что, если бы я останавливался на каждого, мы бы и за две четверти не добрались до Этия. Поэтому я отдал приказ: глухов не трогать, если не нападают.

Они и не нападали. Большинство стояло слишком далеко от дороги, будто ожидая чего-то. Тех же, что подобрались к тракту слишком близко, уже давно зачистили. Если не стража, то крепкие путники и охранники караванов.

На второй день навстречу попался первый караван. Большой: под сотню телег, охрана — человек двести с копьями и луками. Я успел перекинуться парой слов со старшим в охране. Он рассказал, что идёт из Этия с грузом зерна и шерсти, и что нынче эта дорога стала хуже, чем в войну с демонами. Разбойники нападают средь бела дня, поэтому все ходят большими группами. Я пожелал ему удачи, и мы разъехались.

На третий день увидели колонну переселенцев. Эти шли с юга, подальше от мора, который, по слухам, там особо свирепствовал. Хотя, всё по тем же слухам, от него нигде было не спрятаться. Люди тащились пешком, на телегах везли детей и стариков. Охраной были мужчины, вооружившиеся копьями и дубинками. Я мысленно пожелал им добраться благополучно, куда бы они ни шли.

А на четвёртый день случилось первое происшествие. Впереди показался караван из двух десятков телег, на который напали бандиты — и не пара десятков, а сотни три. А вот в охране каравана я насчитал не более полусотни бойцов. Пока что они держались, но разбойники, давя копьями, постепенно сжимали кольцо.

Я приказал своим надеть броню и приготовиться. Сам накинул шлем, проверил топор и скомандовал атаку, не дожидаясь, пока все полторы тысячи бойцов подтянутся.

Разбойники, увидев, что на них несётся организованный отряд в броне, бросились врассыпную. Многие, побросав оружие, думали уйти по кустам и дальше. Мы преследовали их недолго: гнать переханов по кустарнику было глупо. И так полсотни душегубов разом убили. Поэтому я приказал остановиться и вернуться к каравану.

Нас благодарили. Старший каравана, пожилой мужчина с окровавленной повязкой на голове, тряс мне руку и предлагал деньги. Я отказался от денег, но взял несколько мешков зерна и бочонок масла. В дороге не помешает. Он ещё долго кланялся, пока мы стаскивали трупы в кучу и сжигали.

Во второй раз пришли на помощь группе переселенцев. Их было человек двести, с детьми и скарбом. Треть — крепкие мужчины. А ватага на них напала человек пятьдесят. И шансы у разбойников имелись. Переселенцы были слабовато вооружены.

Однако тут очень вовремя появился мой отряд. Увидев нас, разбойники бросились бежать. Преследовать их мы снова не стали. Хотя руки чесались догнать этих иухов трусливых, чтобы вырезать подчистую… Переселенцы, плача, благодарили нас. Я снова взял в благодарность только припасы: немного вяленого мяса и сушёных фруктов. Лишним в дороге не будет.

А ещё через день мы наткнулись на место ограбления каравана. Поломанные телеги, кучка глухов. Вокруг были разбросаны тряпки, обрывки мешков, плетёные корзины, глиняные черепки. На земле темнели пятна крови. У одной из телег, в пыли, валялось сломанное копьё. В бортах торчали стрелы. Гнуров, судя по следам, увели. Как и уцелевшие телеги.

Так мы и шли. День ото дня. От происшествия к происшествию. Древний тракт, равнодушный к людским бедам, тянулся вперёд. Вокруг простирались поля, стояли полупустые деревни. Наконец, на горизонте показался Этий. У стен города мы увидели дымы костров, палатки и шатры. И тысячи людей и переханов. А вокруг самая настоящая стена из телег. На въезде в лагерь стояли караульные. Я поднял руку, и меня узнали. Заскрипели колёса телег, выполнявших роль ворот, и мы въехали внутрь.

Меоли прибыла гонга через три. Ситранис к ней посыльного отправил в город. Он когда лагерь организовывал под Этием, через неё договаривался с местными властями. Так что прекрасно знал, где её надобно искать. Но пока посыльный добрался, пока девушка доехала, время успело пройти. А я успел помыться, переодеться и даже перекусить.

— Ишер! — Меоли выскочила из возка и подбежала ко мне.

Вид у неё был такой, будто сейчас на шею кинется, и я уже готовился сделать шаг в сторону. Как будто она ничего и не планировала. Девичья репутация — штука хрупкая, особенно у аристократов. Неправильно воспримут, исказят, домыслят — и всё. Не хватало ещё грязных слухов или, хуже того, любовных песен на каждом углу о герое из народа и прекрасной деве. К счастью, в последний момент Меоли и сама передумала. Смутившись, покраснела до кончиков ушей и в шаге от меня, будто запнувшись, остановилась.

— Вот и ты… — выпалила она, глядя вниз.

— Да, добрался. Тень тебе в полдень. Как у нас здесь дела? Куда едем? Что делаем? — спросил я, помогая ей преодолеть смущение.

— Ишер, нам нужно добраться до Гораха! — взяв себя в руки, резко перешла к делу Меоли.

— Подожди-подожди… Какой вообще план? — спросил я. — Думаешь, твой дядя мне что-то нормально объяснял?

— План я тебе расскажу, но это долго! — подняла ладошки вверх девушка. — Пока нам нужно быстро добраться до Гораха.

— Пойдём через Веадрис и Корнон? — уточнил я.

— Нет… По суше не пойдём, — покачала она головой. — Поплывём!

— Посуху и на переханах быстрее будет, — заметил я.

— В Корноне и Иберее новая вспышка караги… Там застряло пять тысяч воинов в карантине, — девушка нахмурилась. — В общем… Не стоит нынче по суше идти.

— Ладно, принимается, — кивнул я. — А как поплывём?

— Да… Я зафрахтовала корабли, которые доставят нас в Горах. И выкупила по квоте Совета Семей припасы на весь твой отряд. Но из-за меня порт Этия переполнен. Восемь десятков кораблей. Это, знаешь, почти флотилия… — Меоли вновь смутилась и покраснела. — Я просто не подумала, что вы на переханах…

— Человек по сто пятьдесят на борт, получается, — прикинул я. — Ну тогда да, надо погрузку начинать.

— И чем скорее, тем лучше… Местный градоначальник и так ходит, жалуется мне второй день… — Меоли покраснела ещё больше.

— Ты права. Не будем тянуть. Отправляйся в порт, — посоветовал я. — А как первые корабли будут готовы, сразу… Сколько, кстати, кораблей одновременно можно грузить?

— Попробую выбить побольше причалов. Я пока с начальником порта не говорила на этот счёт, — призналась девушка.

— Тогда поспеши в порт и договаривайся, — посоветовал я. — А мне отправь весточку, сколько людей на первые корабли посылать.

Под вечер примчался первый из гонцов. Меоли сумела на сутки занять три причала, где одновременно могло грузиться по шесть кораблей. Первая тысяча бойцов собралась и выступила в сторону городских ворот.

Вскоре прибыл ещё один посыльный. Он сообщил, что моим людям выдано разрешение на ночной проход через ворота. Ну а дальше началась массовая переброска в порт посреди ночи. Похоже, местным властям не терпелось избавиться от скопления кораблей. Да и двенадцать тысяч вооружённых бойцов у стены их, вероятно, сильно беспокоили.

Каждый корабль вмещал не больше двух сотен бойцов и переханов. Лагерь сворачивали постепенно. Естественно, за ночь погрузиться не успели, хоть нам и выделили к утру больше причалов. Лишь к середине следующего дня погрузка подошла к завершению.

Я, Ситранис и все шептуны отряда уходили на последний корабль. Меоли собиралась плыть с нами. От лагеря под Этием осталась утоптанная земля, кострища и пара десятков шатров. Люди собирали последние вещи, вьючили переханов, проверяли оружие.

Створки городских ворот были приоткрыты ровно настолько, чтобы пропустить колонну. С обеих сторон истуканами застыли стражники. Впереди, за проёмом, нас встречали «клювастые». Они молча прошли вдоль колонны, окуривая каждого дымом из маленьких горшочков. Запах был резкий, травяной. Мои люди кашляли, но терпели.

Город встретил нас тишиной. Этий никогда не был шумным, как Ас-Арахамана. Тихий городок с населением тысяч сто. И сейчас он выглядел так, будто из него выкачали жизнь. На улицах практически не было прохожих. Лавки закрыты ставнями, двери заперты. На перекрёстках — стражники и ополченцы с копьями. Они провожали нас взглядами: кто-то с любопытством, кто-то даже с восхищением. Где-то в переулке догорал погребальный костёр. Серый дым поднимался к небу, в воздухе висел запах горелой плоти.

До порта мы добирались около гонга. Пришлось объезжать центр города, закрытый на карантин. Наконец, впереди показалась река.

Меоли ждала на причалах, где грузился разом десяток кораблей. Стоило подойти, как девушка присоединилась к нашей группе, не отходя больше ни на шаг. Она, похоже, нервничала, хоть и не показывала виду.

— Боишься? — спросил я очень тихо, так, чтобы слышала лишь она.

— Немного, — призналась Меоли, заправив за ухо выбившуюся прядь волос. — Я даже не плыть боюсь… Я всей этой вылазки против демонов боюсь…

— Это нормально. Все боятся, — заметил я. — С нами тебе ничего не грозит. Надеюсь. Нам бы только запасы чёрного песка пополнить.

Она слабо улыбнулась.

— Какой наш? — спросил я, указав подбородком на корабли.

— Вон тот! — указала девушка на один в ряду.

Корабль был хорош. Корпус из тёмного дерева, высокие борта, две мачты с косыми парусами, которые сейчас были убраны. На носу, на специальной площадке, темнела баллиста. Да, не из тех, что бьют на полсихана, но для речного судна более чем серьёзная. Я отметил, что вдоль бортов закреплены щиты, а у кормы есть небольшая надстройка, где, видимо, размещались каюты.

Погрузка на корабль уже шла. Сходни были перекинуты с причала на палубу, и по ним грузчики таскали припасы. Особенно сложно было переханов на борт загнать. Животные упирались, не хотели идти по шаткой доске. Матросы подстраховывали с боков.

— Пойдём. Нам туда! — предложила Меоли, указывая на отдельные сходни, по которым начали подниматься люди.

Мы двинулись к сходням. Бойцы пропустили меня и девушку. Меоли пошла первой и легко взбежала на палубу. Я поднялся следом, чувствуя, как качается под ногами деревянный настил. Свежий ветер с реки ударил в лицо, и я наконец-то выдохнул.

Погрузка заняла ещё пару гонгов. Все корабли с моими людьми уже отошли на воду, остался только наш. Капитан, невысокий лысоватый мужчина с обветренным лицом, подошёл, когда пирс опустел, и уточнил:

— Все на борту?

— Да, — ответил я и покосился на дежурного со списком людей, а тот в ответ кивнул. — Можно отходить.

Капитан кивнул, принялся раздавать команды. Матросы забегали, убрали сходни. Заскрипели канаты. Паруса начали подниматься, и корабль медленно отвалил от причала.

Я стоял и смотрел, как ширится полоса воды между бортом и пирсом. И мне почему-то казалось, что это не полоса воды, а глубокая пропасть.

Из тех, что отделяют будущее от прошлого, в которое никогда уже не вернуться.

Этий остался за спиной. Корабль нёс меня вперёд, опять навстречу войне.

Ветер бил в лицо, неся с собой запах речной воды и гнили. Я стоял у борта и смотрел. Сколько раз я видел этот канал с берега. Сколько наблюдал за кораблями, скользившими по глади. А теперь смотрел с воды. И это было необычное ощущение. Видеть берег с борта одного из идущих по каналу кораблей.

Впрочем, ничего хорошего я на берегу не видел. Следы разбоя, следы мора, следы войны… Печально было наблюдать за упадком в Междуречье. Сколько бы я ни ворчал на местных жителей, которые, по моему мнению, слишком зажрались благодаря плодородным землям и безопасности, но такого… Такого я Междуречью не желал.

Кораблей на канале стало меньше. Никто не тащил волоком заполненные баржи. Полупустые деревни ветшали, потому как явно не хватало рабочих рук. Поля, конечно, засеяли все до единого, но если раньше было больше мужчин, то теперь на работы выгоняли и женщин.

В итоге, любоваться видами я не стал. Спустился в каюту, которую делил с Ситранисом, и улёгся на койку.

— И зачем нам сдались эти демоны на востоке? — пробурчал мой друг, отхлёбывая из фляги. — Я всё понимаю, но… У нас ведь и так дел полно! Может, надо было отказаться?

— Может, и надо было, — ответил я флегматично. — Дождаться в посёлке конца войны, отправиться в новые земли… Правда, сдаётся мне, тогда бы родители Меоли раскрыли кое-что своим родственникам…

Я уж молчал, что и царь бы мог тогда раскрыть моё невольное участие в начале мора. В общем, я был слишком повязан с теми, кто составлял, по сути, весь план.

Родители Меоли… И она сама… И царь… И его подчинённые… Все они очень рассчитывали на меня. И да, мне тоже, как и Ситранису, не хотелось сниматься из посёлка и мчаться неизвестно куда. Я впервые осел где-то надолго, отдохнул, заработал денег…

«Кажется, ты разленился!» — ехидно заметил внутренний голос, и я вынужден был с ним согласиться.

— … В общем, выбора-то не было, — закончил я лишь частично озвученную мысль.

— Знаю, — регой вздохнул и сделал ещё один большой глоток. — Просто не нравится мне всё это… И Эрегихон этот… Скользкий он, как озёрный слизень.

— Что есть, то есть, — согласился я. — Терпи, брат. Просто терпи. Будет и у нас свой праздник.

Вечером я снова выбрался на палубу. Смотрел на ночной канал, на отражение звёзд и Светлой Дороги на воде. Ко мне подошла Меоли, встала рядом и замерла. Её плечо касалось моего, казалось, ещё немного, и она просто ко мне прижмётся.

Видимо, у неё тоже было неспокойно на душе.

— Мы справимся? — тихо спросила она, глядя на воду, туда же, куда и я.

— Обязательно, — мой взгляд скользнул по Меоли и вернулся к речной глади.

И мы снова уставились в одну точку. Молча. Хорошо. С ней было приятно молчать. Нет, я не дурак. Но, во-первых, я вроде как ещё не забыл Элию… А, во-вторых, я до сих пор пытался понять, что чувствую по отношению к Меоли. Я ей нравился, кажется. А она мне? Покосившись на точёное лицо, я досадливо поморщился. Тяжело сотрудничать с красивыми женщинами. А Меоли была красива, тут не поспоришь. Очень красива. В принципе, оно и понятно: старшие семьи тысячелетиями отбирали лучших женщин и лучших мужчин. И если поначалу могли сказываться близкородственные связи, то спустя тысячи лет это уже никак не влияло.

Характер? Я мало что мог сказать про её характер. Да, Меоли была сообразительна. И очень решительна. Не каждая рискнёт ввязаться в «аристократическое разделение». Особенно, не имея за спиной своих земель и источников дохода. Куда проще дождаться вдовства. Ну или слегка помочь его скорейшему наступлению.

Но, кажется, Меоли была удручающе честна. Досадный недостаток для девушки из старшей семьи.

А ещё обычно, не сейчас, она много болтала. И, похоже, не могла сидеть без дела. Да и вообще временами раздражала. В моей прошлой жизни была семья, и отношение к той жене было совсем другим… Однако я не мог отрицать очевидного. Меня тянуло к этой молодой аристократке. И сдерживаться иногда было тяжело.

Пока мы с Меоли стояли, корабль проплыл мимо окраины городка, где в погребальном костре проглядывали очертания десятков тел.

— Я раньше думала, что самое страшное — демоны… — тихо произнесла Меоли, прерывая наше долгое молчание. — А теперь вижу: люди сами справляются не хуже.

— Ты про мор? — спросил я.

— Нет… Я про… Да и про мор тоже. Про всё происходящее… — призналась девушка. — Раньше всё было просто. Есть папа и мама, есть семья, а ещё слуги, учителя и наставники… Им можно верить, они от всего защитят… А потом случилась та история с замужеством. Оказалось, что в семье верить можно не всем… Оказалось, папа и мама не всемогущи. Есть те, кто может им приказать, и они не ослушаются… А потом был дядя Эрегихон. Он же герой Кечуна, именитый воин… Он помогал, наставлял… Оказалось, он тоже меня использовал. Я перестала в людей верить…

— Рано или поздно все перестают, — заметил я. — Приходится.

— А вот тебе я почему-то верила, — проговорила девушка, не глядя на меня. — Всё то время, с тех пор, как из Илоса вернулась, я верила, что ты не такой… Не такой, как остальные люди вокруг меня. И до сих пор в это верю. Я очень боялась, что ты умрёшь там, Ишер. Боялась, что мы никогда больше не увидимся. И каждый день убеждала себя, что Ишер не может умереть. Ишер ловкий, Ишер смелый, Ишер никогда не умрёт.

— Ты плохо меня знаешь, — я не сразу нашёл, что ответить.

— Нет… Я тебя и в самом деле не знала, — призналась Меоли. — Мы так недолго вместе путешествовали… А теперь я узнала тебя лучше. Вот только люди вокруг… Они продолжают разочаровывать. И больше всего я боюсь, что и ты поступишь, как они.

— Не очаровывайся другими. И не разочаруешься, — от души посоветовал я.

— Это твоё жизненное правило? — она невольно засмеялась, её голос зазвенел тихим колокольчиком над водой. — Как-то слишком уж… Ну, не знаю даже. Но ты ведь веришь Ситранису? И своим людям?

— Верю, — кивнул я. — Во многом верю. Однако не во всём. И они мне не безраздельно доверяют. Не вслепую. Люди — сложные существа. Даже ты в какой-то момент перестала верить своим родителям. А потом восстановила к ним доверие.

— Не восстановила… Однажды они ведь согласились меня отдать… — едва слышно прошептала девушка, отвернув лицо и смахнув что-то с щеки.

— И, тем не менее, твой отец сейчас пытается это исправить. Это он придумал, куда ты можешь уйти, — спокойно напомнил я. — Значит, он тебя любит. Старается делать всё, что в его силах. Просто ты перестала считать его всемогущим. Оказалось, он тоже человек со своими слабостями. Но у всех людей есть слабости. Даже у тех, кого ты считаешь всемогущими.

— Наверно, ты прав… — вздохнула девушка, но хотя бы носом тихонько хлюпать перестала.

Сложно было притворяться, что я этого не замечаю. А плакать при выскочке, удачно вознёсшемся из обычных наёмников… Нет, плохой вариант для аристократки. Не хочу, чтобы Меоли когда-нибудь вспоминала наш разговор, как что-то нехорошее, постыдное.

— Главное, не впадай в крайности, — посоветовал я. — Люди вокруг не плохие и не хорошие. Они просто люди, у которых есть свои интересы, свои желания. И если не принимать эти интересы во внимание, то рано или поздно тебя предадут, и ты даже не осознаешь, почему. Поняла?

— Поняла…

Ночь опустилась на канал. На палубе зажгли масляные фонари. Они качались в такт волнам, отбрасывая жёлтые круги на тёмную воду. Корабль медленно приближался к берегу. Похоже, капитан не собирался рисковать и идти всю ночь.

— Сходи поспи, — сказал я Меоли.

Она покачала головой:

— Я не хочу спать. Можно, ещё чуть-чуть постою с тобой?

— Стой, конечно, — разрешил я, не глядя на неё.

И мы стояли вдвоём, пока канал нёс кораблик навстречу новому дню.

Горах показался на следующий день. Сначала я увидел высокие стены из жёлтого камня, встающие над обрывом. Горах расположился на высоком берегу, нависающем над рекой. Его стены были сложены из крупных, плотно подогнанных блоков. А ещё город оказался поистине огромен. Может, и не как Ас-Арахамана, но всё же.

Порт располагался внизу, в предместьях. У самой воды, в удобной бухте. Здесь, под защитой стен, ютились сотни кораблей: военные транспорты, купеческие баркасы, рыбацкие лодки, плоты. Мачты поднимались лесом, паруса висели, как сохнущее бельё. На причалах кипела работа: грузчики таскали мешки, матросы ругались, командиры раздавали приказы.

Наш корабль втянулся в эту суету. Капитан ловко подвёл судно к свободному причалу. Матросы тут же принялись швартоваться. Я оглядел порт. Было людно, но вблизи люди выглядели усталыми и подавленными. Мор и война оставили отпечаток на выживших.

Едва сходни коснулись причала, я первым спустился на берег. За мной — Ситранис, Меоли и шептуны. Нас ждали: в конце причала стоял тысячник в обмундировании войск Междуречья. Высокий, сутулый, с седыми висками и цепким взглядом. Шагнув навстречу, он коротко кивнул.

— Воевода Ишер? — спросил тысячник без особых церемоний.

— Он самый.

— Тысячник Гарлат, — представился мужчина. — Твои люди размещаются в предместьях, в четырёх кварталах к югу от города. Дома можно смело занимать. Жителей там после мора не осталось. Часть уже окурили, часть окуривают. Что ещё надо сделать, сам смотри.

— Что с водой и едой? — осведомился я.

— Вода в колодцах есть, но кипятить обязательно. Еду подвезут из военных запасов. Отметься в ставке, получишь необходимое.

— А где ставка? — уточнил я.

— В цитадели, наверху. Дом с двумя башнями под синей черепицей. Не заблудишься.

— Хорошо, — кивнул я.

— Этот корабль был последним? — уточнил тысячник.

— Кажется, да, — я оглянулся на сошедшего капитана.

— Последние мы, последние… — покивал тот.

— Тогда сам провожу вас! — решил тысячник.

— Хорошо. Пойдём смотреть наши кварталы, — согласился я.

Предместья Гораха выглядели, будто целая рыбацкая сеть узких улиц. Застроены они были двух- и трёхэтажными домами из того же жёлтого камня. Здания, большей частью, стояли целыми, но пустыми. Людей видно не было. Разве что изредка попадались «клювастые». Как и всегда, в серых балахонах, с дымящимися горшочками в руках. Они бдительно окуривали каждый дом, везде оставляя после себя едкий запах.

Четыре квартала, отведённые моему отряду, оказались большими. А вот дома стояли плотно, и улицы были узкие, как каменные коридоры. Мои бойцы, прибывшие раньше, уже выносили отовсюду мусор, поправляли, где надо, двери и ставни. Тысячник попрощался и ушёл обратно в город, а мы остались обживаться.

Для расположения командования и шептунов выбрали большой дом. Наверно, раньше он был гостевым. Во всяком случае, на это намекала обстановка комнат на втором и третьем этажах. Да и кухня со столовой, расположенные на первом.

В этом-то доме мы и поселились. Пока бойцы таскали внутрь вещи, я, Меоли и Ситранис отправились в ставку, чтобы поскорее встать на довольствие. Не свои же запасы тратить. И без того их слегка подъели по пути.

В соседних кварталах, как я заметил по дороге, воинов тоже хватало. Скорее всего, в окрестностях Гораха нынче размещали всех, кого собрал Эрегихон. Я понятия не имел, что у него на уме, но царский регой явно задумал что-то масштабное.

Уже в ставке меня известили: ожидается прибытие почти ста тысяч человек. Войско было немаленьким. Такое на мелочи никто отправлять не будет. А пока оставалось ждать, когда соберутся все силы, включая застрявшие на карантине.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.