Тишина, повисшая в зале после того как я зачитал записку от Ветрова-старшего, казалась почти осязаемой.

Все напряженно смотрели на заваренный со всех сторон стальной контейнер. Неон сидел рядом, принюхивался, активируя и вновь отключая свой хрустальный барьер, а Дэнни побледнел так, что, казалось, вот-вот потеряет сознание. Он ждал подвоха, как и все мы.

— Ну и чего встали? Надо открывать, — я прервал затянувшуюся паузу, поворачиваясь к охраннику, который опытным прищуром изучал ящик издалека. — Родионыч, тащи инструмент. Будем вскрывать этого троянского коня.

Христофор Родионович не заставил себя долго ждать. Спустя пару минут он уже кряхтел, волоча за собой тяжёлую промышленную болгарку, а на шее висел длинный удлинитель.

— Помогите дедушке, — привёл я в чувство подчинённых, и те очнулись, кинулись на помощь.

Дэнни ухватил болгарку, получив в ответ от старика наказ, чтобы не уронил инструмент. Костя забрал удлинитель, разматывая и начиная искать розетку.

Пока Смирнов бегал по залу, в итоге догадавшись, что все розетки у пульта управления, в зале показались Кира с Полиной, а затем и баба Зина со своей неизменной шваброй. Только теперь в руках уборщицы это орудие выглядело копьём, настолько она была насторожена. В общем, в тренировочном зале собрался весь штат. Всем было интересно посмотреть, что внутри стального куба.

— Дед, ты только это… поаккуратнее режь, — нервно сглотнула Лера.

Кира кивнула, прижимая к груди планшет.

— Всё верно. А вдруг внутри едкая химия? Или газ под давлением?

— Или бомба. Это же Ветров, от него всего можно ожидать, — прогудел Белов, посматривая на Дэнни, который не ответил, но позволил себе злобно зыркнуть в сторону моего помощника.

— Нет там ни бомбы, ни газа, ни каких-либо ядов и прочего, — заверил я остальных, стараясь успокоить.

Всё же я не верил, что отец Дэнни хочет как-то навредить своему сыну. Да, он представлял впечатление заносчивого сноба, но всё же он разумный сноб, не псих, и не мясник.

— Но всё же надо вскрыть ящик аккуратно, Христофор Родионович, — предупредил я старика, который уже подключил болгарку, приноравливаясь к стальному кубу.

— Не учите учёного, Артур Викторович, — просипел Родионыч, натягивая защитные очки, перемотанные изолентой. — Я таких ящичков на своём веку повскрывал…

Что именно он повскрывал на своём веку, охранник благоразумно не договорил, вновь бросил на меня тот же напряжённый взгляд, как и тогда, когда проговорился о некоем отряде, в числе которого он находился.

Наконец-то охранник щёлкнул клавишей на болгарке. Визг стартующего диска ударил по ушам. Сноп ярких жёлтых искр брызнул во все стороны, подчёркивая напряжённые лица команды, которая отошла подальше. Родионыч с профессиональным нажимом вгрызался в толстый металл. Решил убрать переднюю стенку. Умно. Так ни одна искра не попадут внутрь, и не повредит то, что там приготовил для нас отец Дэнни.

— Ядрёна-матрёна, шлейку тебе в ноздрю! — зарычал Родионыч, дёргая болгарку. — Армированная прослойка, чоли?

Не успел дед пропилить и четверти периметра, как инструмент в его руках истошно зажужжал. Раздался громкий щелчок. Перегретый отрезной диск со звоном разлетелся на куски. Несколько осколков ударили в защитный кожух, один из них, словно пуля, вжикнул в воздухе и с глухим стуком вонзился в деревянный пол, ровно в сантиметре от левого ботинка бабы Зины.

Уборщица, пришедшая посмотреть на суету, даже не моргнула. Она медленно, с достоинством перехватила свою неразлучную швабру двумя руками, как турнирное копье.

— Христофор, окаянная твоя душа! — выпалила баба Зина, даже не сдвинувшись с места. Зато перехватила свою неразлучную швабру двумя руками, будто и правда она была турнирным копьём. — Ещё один такой фортель, и я тебя отхожу деревяшкой!

— Тьфу ты, пропасть!.. Зина, да ж сам не думал о такой оказии! Сплав-то броневой! — Дед бросил на пол болгарку. — Погодите-ка. Пойду, алмазный диск со склада притащу.

Процесс вскрытия консервной банки растянулся на томительные полчаса. В воздухе густо пахло горячим металлом, два вентилятора под потолком зала не справлялись с нагрузкой.

Наконец, Родионыч выключил инструмент.

— Готово. Отходим! — скомандовал он, перехватывая небольшую кувалду. Затем размахнулся.

— Бум-м-м-м! — кувалда ударила по дымящейся прорези. С хрустом, от которого заныли зубы, и жутким скрежетом тяжёлая передняя стенка подалась вперёд, грохнув об пол так, что у меня на пару секунд заложило уши.

Я вгляделся внутрь, но в ящике было темно.

Команда замерла. Ветров рефлекторно выставил перед собой руки, сделал шаг назад. Неон и Матильда зарычали. Желешка забулькал, тихо, быстро и тревожно. Лера сжала рукоять дубинки, а Бублик прожевал слюну, приготовился плюнуть кислотой.

Все ждали, что сейчас из мрака выскочит что-то непонятное и агрессивное, способное разорвать на куски половину присутствующих.

Прошла секунда. Две. Три.

Никакого рыка. Никакого прыжка.

Вместо этого из тёмных недр контейнера донеслось лишь флегматичное и невероятно спокойное:

— Бур-бур…

А затем что-то шевельнулось. На свет, неспешно переставляя ноги, вывалилось существо, являя себя ошарашенной публике. А затем замерло.

Гора серой массы, высотой явно за два метра. Существо походило на гигантского тапира, но гуманоидного типа. У него было внушительное отвисшее брюхо, короткий мясистый хобот вместо носа, мощные столбоподобные ноги и такие же руки. И абсолютно пустой взгляд крошечных глаз-бусинок.

— Ого, — нервно хохотнул Дэнни, опуская руки. — Мой батя прислал нам своего бухгалтера? Одно лицо просто.

— Мамочки… — Костя, придерживая Желешку, раскрыл глаза от удивления и разглядывал гиганта. — Я таких даже в энциклопедии не видел.

— Что это за увалень? — фыркнула Лера, убирая дубинку.

— Похоже на очеловеченного слона, — хихикнула Анна, расслабив плечи.

— Который год сидел на фастфуде, — добавил Дэнни.

— Отставить трёп! — рявкнул Белов.

Мой помощник оставался напряжённым, готовым ко всему, как и прежде. Да и питомцы не спешили расслабляться. Неон продолжал угрожающе мерцать, а Бублик глухо шипел, не сводя с серой туши жёлтых глаз.

Что же касается моего зверинца, Искорка вцепилась коготками в моё плечо с такой силой, что я невольно поморщился от боли. А Живчик, не выдержав напряжения, пулей вылетел вперёд. Серебристый терьер с заливистым лаем подскочил к гиганту, угрожающе куснул его за толстую лапу.

Тапир даже не моргнул. Он флегматично перевёл пустой взгляд на тявкающего щенка, почесал брюхо и вновь издал протяжно:

— Бур-бур…

— Это же форменное безобразие! — возмущённо выпалил Сверчанский, высовываясь из кармана. — У этого одоробла в голове пусто, как в полковом котле после прихода новобранцев! Только желание пожрать и поспать. Дикарь-с!

Я же прекрасно знал, кто стоит перед нами. В прошлой жизни я встречал таких, но в основном в зоопарках питомцев.

Болотный ухаль. Или тапироид. Пожалуй, одно из самых бесполезных и бесперспективных магических существ в мире.

Синдикаты неоднократно пытались обратить их габариты в свою пользу, но быстро забросили эту идею. Ухали славились феноменальной тупостью, полнейшей необучаемостью и фантастической ленью. А химию организм ленивцев расщеплял сразу же, как только та попадала в кровь.

Я помнил, что ядро тапироида слабое, а предел интеллекта обычно ограничивался умением найти подходящую палку, чтобы почесать себе спину.

И, разумеется, Ветров-старший не стал бы просто так присылать нам это пахнущее болотом существо. Что-то здесь было не так.

Я активировал смарт-браслет.

[Вид: Ухаль болотный — Класс: Ферал.

Ядро: Уровень 1.

Сила: 10 — Ловкость: 1 — Живучесть: 8 — Энергия: 1]

Затем нажал на «Дополнительные показатели».

[Состояние Ядра: стабильное.

Уровень стресса: 0,02%]

К нам быстрым шагом подошла Полина. Увидев нового пациента, Док тут же включила режим эксперта.

— Так, а теперь все разошлись, — скомандовала она, активировав браслет фамтеха. В другой руке она держала что-то вроде указки. — Дайте осмотреть. Давай, здоровяк, поднимай лапу.

Но ухаль не собирался сотрудничать с медициной. Он тяжело вздохнул, флегматично взглянул на сияющую указку в руках Дока. А затем его колени подкосились. Серая громадина с грацией падающего шкафа рухнула прямо посреди тренировочной площадки.

— Вставай! Ну же! — Полина слегка уколола указкой плечо существа.

Тапироид лишь зевнул, прикрыл глаза, явно намереваясь вздремнуть.

Искорка лишь возмущённо зашипела, смотря на это безобразие. Я улыбнулся, погладил её и спустил на пол, давая чёткое задание по нашей ментальной связи.

Искорка деловито перебирая лапками, подскочила к замершему гиганту. Недолго думая, прицельно плюнула струйкой пламени прямо в толстый серый зад тапироида.

Ухаль возмущённым взвизгнул, подскочил.

Искорка не дала ему опомниться. Работая как опытная пастушья собака, саламандра короткими огненными вспышками погнала неуклюжего гиганта к выходу. А все расступились, давая гиганту пройти в дверь.

Тапироид, забавно перебирая столбоподобными ногами и оглядываясь на кусающееся пламя, которое возникало, то справа, то слева, быстро покинул зал, направившись прямиком в свободный вольер. Белов догадался открыть вторую створку. Проходя дверной косяк, ухаль пригнулся, но плечи кое-как протиснулись через дверной проём. Косяк затрещал, но выстоял, отпуская существо.

Все подались следом за мной. Я же не обращал на возгласы, на лай Живчика, которого держала Полина. Руководил Искоркой, которая продолжала вести ухаля по коридору. Через пару минут она загнала его в большой пустеющий вольер, в котором ранее держали Щита. В нём лишь голые стены и кормушка, вроде ясель для коровы.

Когда я захлопнул дверь вольера, команда взорвалась аплодисментами. Дэнни присвистнул.

— Бур-бур… — возмущённым тоном донеслось из новой обители тапироида. Не пойму, отчего он так возмущается. Уж куда лучше чем стальной ящик.

— Умничка, — я позволил себе улыбку, когда довольная собой Искорка юркнула ко мне, забираясь на плечо.

Команда вновь собралась в центре зала, у распиленного контейнера.

— Я не понимаю, — Кира скрестила руки на груди, хмуро посматривая на пол, который драила ворчащая баба Зина. — Зачем Ветрову присылать нам эту гору… мяса? Какая в этом логика? Зачем он тратил столько сил?

— Да уж, удружил батя, — протянул Дэнни, потирая лоб. — Я, конечно, знал, что у него специфическое чувство юмора, но не до такой же степени.

Пока мы обсуждали мотивы миллиардера, Христофор Родионович развил бурную деятельность. Дед нацепил на голову массивные потрёпанные наушники, вооружился странной антенной, похожей на гибрид металлоискателя и телевизионной рогатки.

Мерно вышагивая вокруг контейнера, охранник с серьёзным видом водил антенной по стенкам, отчего стал похож на пожилого, выжившего из ума диджея.

— Эй, Родионыч, ты там радио «Дача» ловишь? — не удержался Ветров.

Дед невозмутимо повернулся и коротким, точным движением ткнул антенной мажора прямо в нос.

— Тише, отрок. Мне нужна тишина, — проскрипел Христофор Родионович, поправляя наушник. Дэнни поспешно замолк, посматривая от удивления на старика и потирая кончик носа.

Спустя пару минут сканирования дед скинул наушники на шею.

— Чисто, — подтвердил он. — Ни химических закладок, ни жучков, ни скрытых камер. Обычная стальная коробка.

Старик оставил болгарку, собираясь допиливать ящик.

— Вот только как они его сюды затащили, — почесал он макушку, посматривая в сторону крыши. — Вертолётами чоль? Сняли кровлю?

Я взглянул на участок крыши. И понял, что этот вариант отметается. Расстояние между металлическими балками было таким, что туда бы ящик точно не пролез. Так что вопрос «Как ящик попал в тренажёрный зал?» оставался открытым.

— Почему он передал это существо… Значит, дело не только в звере, — подытожил Белов, нервно дергая молнию олимпийки.

В этот момент Кира, словно вспомнив что-то, полезла в карман пиджака.

— Подождите, — финансовый директор прищурилась, затем подошла к ящику сбоку, прощупала пальцами. И извлекла на свет из скрытого кармана помятый, чуть испачканный грязью лист бумаги. — Ещё одна записка.

Она развернула лист, пробежала глазами по строчкам. Её лицо вытянулось.

— Что там интересного, Кира Евгеньевна? — поторопил я.

— Так, сейчас прочту, — Воронцова откашлялась. — «Если за неделю ухаль будет ходить по команде, я призна́ю, что в вашей тренерской методике что-то есть. И отстану от гильдии окончательно. Это условие не отменяет первого пари».

В зале повисла тишина. Ветров-старший бросал нам очередной вызов. Он был абсолютно уверен, что за неделю никто в мире не сможет выдрессировать тупого тапироида.

— Вызов принят, — спокойно произнёс я, глядя на побледневшего Ветрова-младшего. — Мы оставляем зверя.

— Артур… Викторыч, вы серьёзно⁈ — взвился Белов. — Нам же к «Столбам» готовиться надо! А вы хотите тратить время на этого… бегемота с хоботом⁈

— Я сказал — мы оставляем зверя. И дрессировать его буду лично я, — ледяным тоном оборвал я помощника, поворачиваясь к владелице гильдии. — Но, Кира, я ставлю тебя перед фактом.

— Что за факт? — напряглась Воронцова, предчувствуя очередные расходы.

— Тапироиды — крайне специфичные создания, — произнёс я, обращаясь к своим знаниям из будущего, которое уже никогда не наступит. — Они феноменально чувствительны к климату. Слабая терморегуляция, уязвимые лёгкие. Этому ухалю нужен не просто пустой вольер. Внутри должна поддерживаться температура строго плюс двадцать градусов по Цельсию, ни градусом больше или меньше. И мощная вентиляция, без сквозняков.

— Но я не понимаю. Как это существо может обитать в Диких зонах? — округлила глаза Кира. — Если ему нужно всё время двадцать градусов.

— А это самое интересное. Когда слабая иммунная система тапироидов даёт сбой, они закрываются в кокон. В нём поддерживается нужный им микроклимат, — объяснил я. — Так они набираются сил. Нам же отец Дэнни подкинул ослабленного тапироида. Попросту пустого. Поэтому именно МЫ должны создать для него кокон, искусственный, в виде вольера с микроклиматом.

— Иначе что? — Кира сглотнула, крепче сжимая планшет.

— Иначе через три дня он подхватит пневмонию и сдохнет, — жёстко констатировал я, ловя на себе изумлённый взгляд Полины. — А Ветров-старший немедленно вызовет инспекторов, обвинит нас в жестоком обращении с животными. Нас дисквалифицируют ещё до начала испытания. Вот в чём его настоящая ловушка, Кира. Он прислал нам бомбу замедленного действия.

— А ну-ка, пойдём в кабинет, — потянула меня за собой Кира.

Мы прошли по коридору, молча, не говоря ни слова. Как только Кира вошла внутрь кабинета и закрыла дверь, она тыкнула в меня пальцем.

— Такие вещи лучше обсуждать наедине со мной, — строго произнесла она.

Я подошёл вплотную к Кире, пристально взглянул в её напряжённое лицо.

— У тебя есть сутки, чтобы найти тепловые пушки, вытяжки и настроить климат в вольере ухаля, — тихо произнёс я. — Иначе нам всем будет плохо. Это факты. И бюджет не имеет значения.

Кира замерла, вздохнула, затем прошла за стол, устраиваясь в кресле, зарываясь лицом в ладони. Полминуты ей хватило, чтобы прийти в себя. Затем владелица гильдии достала планшет, начала водить пальцем по экрану.

Оказавшись у стола напротив, я заметил открытую таблицу со сметой, цифры на которой безжалостно мигали красным цветом.

— Горай, это конец, — пробормотала Кира. — Я сейчас прикинула стоимость. Покупка модульного вольера с герметичным контуром, установка промышленных тепловых пушек, датчики температуры, принудительная вытяжка…

Она резко выпрямилась, и в её глазах появились злые слёзы.

— Это сожрёт все наши призовые деньги! — Воронцова ударила кулаком по столу. — Осталось двести тысяч, которые мы кровью и потом вырвали на Центрифуге! Я хотела пустить их на новую броню для команды, на нормальные витамины! А теперь мы должны спустить всё это на комфорт для бесполезного увальня, которого прислал нам враг! Чтобы нас же и подставить!

Я отошёл к окну, молча глядя на парковку базы.

— Выбора нет, Кира, — ровным тоном ответил я, не оборачиваясь. — Ловушка захлопнулась. Если тапироид умрёт на нашей территории, Ветров-старший натравит на нас госнадзор, Лигу защиты мутантов и судейскую коллегию. Дисквалификация — это минимум. Максимум — уголовное дело и закрытие гильдии. Считай это инвестицией в наше выживание.

Кира кивнула, признавая мою правоту.

— Хорошо, будь по-твоему. Сейчас договорюсь по вольеру, — тихо сообщила она. — Сегодня же и установим. И по вентиляции выберу бригаду.

В кабинет зашёл Белов, слыша последние фразы Киры.

— Я сам выберу фирму по установке вентиляции, — сообщил он.

Через полчаса Кира нашла перекупщика, который сотрудничал с производителем вольеров. Я понимал, что это будет быстрее, чем вести переговоры напрямую с заводом. Поэтому и не возражал.

А ещё через пять минут мы с Беловым покинули территорию базы «Огненных львов», направляясь на окраину Питера. Туда и должны доставить большой вольер в разобранном виде, в заводской упаковке и с документами. В общем, всё как положено.

Вот только почему бы это всё не доставить прямо к нам, на базу? Этот вопрос мучал меня. А Искорка, чувствуя моё настроение, тёрлась мордочкой о щёку, ёрзая на плече.

Живчик уже нашёл себе занятие, сбрасывая свою гиперактивность на ни в чём не повинную обшивку переднего кресла.

На удивление та была крепкой, и не поддавалась, отчего вихревой терьер возмущённо поскуливал, продолжая своё занятие.

За рулем мрачно сопел Артём Сергеевич, недовольный тем, что ему снова отвели роль водителя. Все вопросы к Кире, которая уволила весь персонал, экономя на расходах.

Когда мы добрались до места, выезжая на гравийную площадку, я заметил в стороне ржавые опоры железнодорожного моста, мимо бурлила мутными водами безымянная речушка, заросшая камышом. А впереди нас дожидался тонированный седан. Чуть дальше стоял белый фургон.

Едва мы с Беловым вышли из машины, навстречу нам из седана выскочила фигура.

Перекупщик полностью соответствовал своему нелегальному ремеслу. Скользкий, суетливый мужик с носом картошкой и бегающими глазками, одетый в помятый серый костюм. На его лице блуждала заискивающая улыбка.

— «Огненные львы», верно? — здороваясь, затараторил он. — Рад сотрудничеству! Искали модульный вольер с автономным климатом? Я всё подготовил, как и договаривались. Вон, фургон, — махнул он в сторону замершего грузового транспорта, — Оплачиваем.

Белов выхватил из-за пазухи плотный банковский конверт. Кира, скрепя сердце, обналичила оставшуюся часть призовых, так как подобные дельцы не жаловали электронные переводы.

Я хотел остановить помощника. Всё же надо было сначала проверить товар. И настоять на бесплатной доставке. Но перекуп уже выхватил конверт из рук моего помощника, бросив ироничный взгляд на Искорку, которая замерла у меня на плече. Затем заглянул в конверт, и его улыбка стала ещё шире. Я понимал к чему всё идёт, но… решил подождать.

— Всё отлично, командир! — перекупщик суетливо кивнул, пряча деньги за пазуху. — Модульный вольер, тепловая пушка, вытяжка. Всё в комплекте. Товар на месте. Приятно иметь с вами дело!

Сказав это, скользкий тип не стал дожидаться нашего ответа. В два прыжка он преодолел расстояние до своего тонированного седана, прыгнул за руль. Двигатель иномарки взревел. Шины взвизгнули, поднимая тучу гравийной пыли, и седан сорвался с места, разворачиваясь на большой гравийной площадке.

Пока седан разворачивался, фургон сдвинулся с места, проезжая мимо нас, и так и не остановившись.

Артём Сергеевич аж рот открыл, растерянно заморгал, посматривая вслед габаритным огням. Седан перекупа в это время развернулся на пустыре, затем подъехал к нам.

— Спасибо за деньги! — воскликнул перекуп, также проезжая мимо. — Сделка была шикарной!

И не спеша отъехал, отправляясь в ту же сторону, где исчез фургон.

— Чё это он?.. — пробормотал тренер, переводя недоуменный взгляд на меня. — За накладными поехал?

— Убежать пытается, коуч, — я слегка ухмыльнулся. — Классический кидок на предоплату. Никакого вольера нам продавать не собирались.

Белов побледнел, осознавая, что произошло. Он дёрнулся в сторону нашего микроавтобуса, собираясь броситься в погоню, но я жестом остановил его.

Седан мошенника ещё не выехал с гравийной площадки. Время есть.

— Так что делать будем, Горай⁈ — Белов сорвался на хрип. — Мы же потеряем его.

Я спокойно добрался до нашего транспорта, открыл дверь, взяв на руки вихревого терьера. Его уши стояли торчком, а в шерсти, несмотря на стабилизаторы Полины, вновь начали угрожающе вспыхивать крошечные искры энергии.

— Будем исправлять ситуацию, — улыбнулся я, приседая на корточки, и отпуская джек-терьера. Лишь показал ему в сторону седана. — Живчик. Фас.

Шёрстка Живчика вспыхнула от множества серебристых искр, пробежавших волной. Терьер с громким лаем сорвался с места словно метеор.

— Да всё, ушел! — Артём Сергеевич в отчаянии всплеснул руками, глядя, как седан мошенника медленно и уверенно направляется в сторону асфальта трассы. — Артур Викторович, он же сейчас в поток вольётся. И поминай как звали наши вольеры! Что этот щенок сделает машине⁈

Я проигнорировал истерику помощника. Замерев, я прикрыл глаза, полностью отключаясь от внешних раздражителей. Мой разум потянулся вслед удаляющемуся серебристому пятнышку.

Это было сложно. Сопряжение с Живчиком ещё не достигло того уровня, как с Искоркой. Но крошечный триггер в сознании терьера я уже заложил. Тонкая, вибрирующая нить ментальной связи колыхнулась в воздухе, передавая короткий и не терпящий возражений приказ: «Остановить железную коробку».

Живчик принял команду. Я почувствовал это и обрадовался. Это передалось и чешуйчатой крохе, которая замерла на моём плече, сжалась в таком напряжении, будто от задания Живчика зависела и её жизнь. Саламандра одобрительно шипела, дрожа своим тельцем, как фанат, болеющий за свою любимую команду в финале Золотой лиги.

Щенок между тем догнал удаляющуюся иномарку, когда она выехала на площадку, собранную из бетонных плит. В шёрстке терьера уже не просто мерцали искры. Он весь переливался. Оттолкнувшись от асфальта, терьер запрыгнул на багажник седана, а оттуда на крышу.

Перекупщик, судя по всему, заметил пассажира в зеркало заднего вида. Двигатель иномарки взревел с удвоенной силой, из выхлопной трубы вырвалось облако сизого дыма. Перекуп вильнул, пытаясь сбросить пса на повороте. Но Живчик даже не пошатнулся. Стоя на крыше машины, он растопырил лапы, задрал морду и издал звонкий, пронзительный лай, подкреплённый выбросом вихревой энергии.

Вокруг седана мгновенно сформировался плотный полупрозрачный купол. Потоки воздуха закрутились в тугую спираль, сжимая машину со всех сторон. И та остановилась через пару секунд.

Движок седана взревел дурным голосом. Задние колёса, истошно визжа и формируя клубы дыма, бешено закрутились на бетонной площадке. Но… машина не могла сдвинуться ни на миллиметр вперёд. Словно упёрлась бампером в невидимую преграду.

— Матерь божья… — выдохнул Белов, забывая закрыть рот.

Я не спеша, прогулочным шагом направился к застрявшему автомобилю. Помощник, придя в себя и охая, рванул следом, на ходу снял кожаную куртку, принялся закатывать рукава застиранной олимпийки.

Подойдя к машине, Белов видно вспомнив свою боевую молодость. Он не стал церемониться. С силой рванул на себя водительскую дверь, выдёргивая бледного и трясущегося перекупщика за шкирку. Вытащил его наружу, как нашкодившего котенка.

— Только не… не бейте! Мужик-ки, не надо! — заверещал мошенник, заикаясь от ужаса. Он диким взглядом косился то на сурового Белова, то на рычащего на крыше светящегося пса, вокруг которого всё еще гуляли небольшие воздушные воронки.

— Да тебя убить мало за такое, гнида! — взревел Артём Сергеевич, замахиваясь пудовым кулаком. — Мы тебе деньги, а ты нам выхлопной трубой в лицо⁈

— Отставить, Артём Сергеич, — спокойно, но весомо произнёс я, перехватывая занесённую руку тренера. — Никакого рукоприкладства. Он всё осознал. И сейчас вернёт деньги. Добровольно. Правда ведь?

Я посмотрел на перекупщика холодным немигающим взглядом.

— Да-да! Верну! Вот, держите! Всё до копеечки отдаю! — мужик судорожно полез за пазуху и дрожащими руками протянул мне конверт.

Я взял его, взвесил его в руке, но не спешил убирать в карман.

— Здесь не все деньги, — тихо произнёс я, пристально глядя ему в глаза.

— Как не все⁈ Там всё! Я клянусь! — заныл перекупщик, вжимая голову в плечи.

— Мы потратили на тебя наше время. И нервы, — пояснил я.

Искорка сразу же уловила приказ. Саламандра широко открыла пасть. Изнутри пахнуло обжигающим жаром. В лицо мошеннику ударил поток горячего воздуха, от которого у того мгновенно покраснело лицо.

Губы перекупщика затряслись. Осознав, что его могут не только побить, но и поджарить, прямо здесь и сейчас, он судорожно похлопал себя по карманам куртки.

— Вот! Вот ещё двадцать тысяч! — он вытащил скомканную пачку купюр, перетянутую резинкой, торопливо положил её поверх конверта. — За моральный ущерб! Это всё, что есть, честное слово! Больше нет!

Я кивнул, убирая деньги.

— Свободен, — бросил я ему, затем взглянул на помощника. — Артём Сергеич, довольно с него…

Белов разжал пальцы. Очень нехотя, скрипя зубами.

Мошенник мешком рухнул на асфальт, в следующую секунду вскочил и, не оглядываясь, добрался до седана. Нырнул обратно в салон. Я похлопал пару раз, и Живчик спрыгнул с крыши, закладывая вираж у моих ног. Вихревой барьер вокруг терьера уже рассеялся, искры исчезли.

Иномарка с визгом рванула с места, выскочила на трассу, чуть не попадая под грузовик, и на большой скорости помчалась вдаль.

— Ну ты даёшь, Горай… — выдохнул Белов, провожая машину взглядом. — Я уж думал — всё. Кинули, бюджет по нулям, тапир сдохнет… А ты…

Искорка победно зашипела, выпуская колечко дыма. Живчик радостно бегал вокруг нас, заливисто лая и ожидая похвалы за успешно выполненную работу. Я присел на корточки, почесал за ухом нашего спасителя. Тот аж глазёнки свои прикрыл от удовольствия.

— А чешуйчатая мадемуазель явно разочарована, — раздался из кармана бравый баритон Сверчанского. — Говорит, не дали злодея в барбекю превратить. А шерстяной, признаться, рад, что пригодился. Прям как настоящий гусар сработал. Мы махинаторов терпеть не можем, но караем изящно!

Я усмехнулся, поднял на руки Живчика, потрепал его холку, позволяя облизать себе щёку. Живчик дотянулся и до Белова, который отпрянул, отплёвываясь.

В целом неплохо всё закончилось. Деньги мы вернули, даже с процентами. Только вот проблема вольера для ухаля оставалась нерешённой. И времени на её решение оставалось всё меньше.

Старенький микроавтобус вновь мерно покачивался на питерских ухабах, увозя нас с окраины. На заднем сиденье мирно спал утомлённый подвигами Живчик. Искорка булькала в переноске. Белов сжимал руль, изредка бросал на меня уважительные взгляды.

Я же барабанил пальцами по приборной панели. Деньги в кармане грели душу, но не решали главную задачу. Время тикало. Тапироиду срочно требовался климат-контроль, а связываться с сомнительными перекупщиками было бессмысленно.

Перебирая варианты, я вспомнил разговор с Кирой. Она так и не связалась с «Молнией», той самой компанией, занимающейся производством брони и медикаментов. И всё из-за таинственного спонсора, который предоставил и броню, и элитный корм.

В том будущем «Молния» уже производила вольеры с микроклиматом, выполняла разовые заказы. Но раз сейчас всё может быть по-другому, оставалось лишь надеяться, что они могут нам помочь.

В одном я был уверен. Это до сих пор неизвестный для топ-гильдий производитель, и до сих пор он нуждается в пиаре. А следовательно, руководство фирмы было открыто для переговоров.

— Артём Сергеевич, сворачивай на Лиговский, — скомандовал я, доставая смартфон. — Нам нужна компания «Молния».

— «Молния»? — переспросил коуч, перестраиваясь в левый ряд. — Это те ребята, которые пытаются на рынок брони вылезти? Зачем они нам?

— Затем, что помимо композитов и медицины, они уже запустили линейку модульных вольеров, — ответил я, быстро находя нужный адрес в сети.

Белов не стал возражать, лишь недовольно хрюкнул, меняя маршрут. Добрались мы до места за двадцать минут.

Офис «Молнии» оказался на удивление скромным. Он расположился на первом этаже старого бизнес-центра «Мемориум». Ни мрамора, ни охраны, ни секретарш с модельными лицами. Мы беспрепятственно прошли через пустое фойе, углубились в полутёмный коридор. Под ногами поскрипывал дощатый пол, в воздухе витал стойкий запах припоя и резкого парфюма.

Нас встретил сам директор. Невысокий щуплый мужчина средних лет в очках с тонкой оправой. Он буквально лучился добродушием и энергией человека, горящего своим делом.

— Гильдия «Огненные львы»? Наслышан, наслышан! Прохождение Центрифуги было… впечатляющим, — директор энергично пожал нам руки, представился Прониным Альбертом Васильевичем. Мы с Беловым ответили взаимностью. Затем мы устроились за стеклянным столом в полупустом кабинете, где пахло свежей краской и бумагами. — Чем наша скромная компания может помочь восходящим звездам Бетонки?

Я не стал ходить вокруг да около, выложил все карты на стол.

— Нам срочно нужен модульный климатический вольер. Полный комплект жизнеобеспечения. Сборка на нашей территории, — чеканил я слово за словом. — У меня есть сто пятьдесят тысяч рублей. Наличными. Прямо сейчас.

Белов лишь скользнул по мне удивлённым взглядом, прокашлялся в кулак. Улыбка Пронина чуть померкла. Он поправил очки.

— Артур Викторович. Я ценю прямоту, но розничная цена нашей установки триста тысяч, — мягко возразил директор. — Это передовые системы микроклимата. А пятьдесят процентов скидки… ведь это ниже себестоимости. Мой бизнес просто прогорит.

— Я не договорил, — я откинулся на спинку стула, глядя ему прямо в глаза. — Сто пятьдесят тысяч наличными. Плюс бартер. Мы размещаем логотип «Молнии» на форме всех наших бойцов и на броне питомцев. Вас будут видеть миллионы зрителей. На всех этапах квалификации Бетонки.

Директор замер. Его мозг, явно не лишенный коммерческой хватки, начал стремительно просчитывать выгоду.

— Да, вы не ослышались. Эфиры Бетонки смотрят миллионы. Да что уж там, десятки миллионов, — добил я аргументом. — По сути вы получите взамен рекламу, на национальном канале. Вас увидят спонсоры, другие гильдии, обыватели. И всё это по цене одного модульного вольера. Договор на месяц.

— Если мы выходим в Лигу, пересматриваем условия сотрудничества, — добавил Белов.

— Не «если», а «когда», — поправил я помощника. — Когда мы выходим в Бронзовую лигу, обсудим дальнейшее сотрудничество.

Всё же я мысленно похвалил себя. Отдав сто пятьдесят тысяч, я оставлял в кассе гильдии дополнительные пятьдесят тысяч рублей. Аккурат на окончательное закрытие затрат по вентиляции. А то, что Пронин согласен, я видел по его взгляду.

Директор «Молнии» хлопнул ладонью по столу.

— По рукам, Артур Викторович! — радостно воскликнул он, поблёскивая азартным взглядом. — Предложение отличное! Бумаги подпишем прямо сейчас.

Пока он суетливо распечатывал типовой договор, я жёстко обозначил главное условие.

— Вольер должен стоять на нашей базе завтра. В собранном и работающем состоянии. Не позже полудня, — отчеканил я.

Да, я уже прикинул время. Ресурс здоровья тапироида без нужного климата таял с каждой минутой. В лучшем случае, если он дотянет до вечера. Но я в это не верил. Уж больно прихотливый зверёк нам достался. Ветров-старший знал, какую свинью нам подсовывает. Точнее тапироида.

— Разве это проблема? Моя лучшая бригада монтажников выедет к вам в восемь утра, — заверил директор, ставя размашистую подпись на документах. — В одиннадцать ноль-ноль вы уже сможете запускать в вольер зверя. Гарантирую.

Я удовлетворенно кивнул, передавая ему конверт с деньгами. Пятьдесят тысяч оставил в кармане, рядом с перетянутой резинкой откупной мошенника. Живчик одобрительно тявкнул, показывая мордочку из моей расстёгнутой куртки. Искорка булькнула в переноске.

Пронин улыбнулся напоследок, с нескрываемым интересом провожая взглядом моих питомцев.

Через пару минут мы уже выходили из здания, направляясь к микроавтобусу. Проблема с ухалем, казалось, была решена. Теперь оставалось самое сложное. Заставить тупого и очень ленивого болотного монстра слушаться команд.

Возвращение на базу прошло в тишине. Белов, кажется, только сейчас до конца осознал, что мы не только вернули украденные деньги, но и умудрились получить вольер с микроклиматом за полцены. Помощник то и дело бросал на меня задумчивые взгляды, в которых прослеживались нотки уважения и признания меня лидером.

Добравшись до базы, я принял звонок владелицы гильдии. Она переживала, что я не мог не записать ей в плюс.

— Кира, выдыхай. Твой перекупщик оказался мошенником. А мы подписали договор с «Молнией», — сообщил я в трубку. — Вольер будет у нас завтра утром. Монтажники приедут в восемь.

— Горай, ты… ты просто маг какой-то, — в голосе финансового директора послышалось неподдельное облегчение, смешанное с шоком. — Но подожди. Для модульного вольера нужна принудительная вытяжка. Мощная. Иначе их климат-контроль попросту не будет работать как надо.

— Я помню. Вентиляционные короба, которые ты заказывала ещё до всей этой суеты с Центрифугой, доставили? — уточнил я, выходя из транспорта у центрального входа в здание гильдии.

— Христофор Родионович принял груз, — услышал я из динамика. — Хотя, что странно, мне они ещё не отзвонились.

Я сбросил звонок, заходя в холл. Христофор Родионович, как всегда, восседал перед мониторами, из его кабинки шумели трибуны и кричал комментатор. Старик смотрел один из матчей арены.

— Христофор Родионыч, — окликнул я охранника. — Короба вентиляционные привезли?

— Привезли, Артур Викторович, — басовито отозвался Дед. — Я их встретил, запустил на задний двор.

— По бумагам всё в порядке?

— Да, в порядке. А сколько там должно быть звеньев? — невзначай спросил дед.

— Семьдесят восемь, — ответил я, вспоминая рассчитанную протяжённость воздуховода из проекта и утверждённое количество материала.

Христофор Родионович недовольно крякнул, сделал потише звук на крохотном телевизоре, тяжело поднялся. Звеня ключами, он скрылся в коридоре.

Я остался ждать у поста, прокручивая в голове завтрашнюю тренировку на погрузчиках. Надеюсь, что пройдёт без происшествий. Тем более работяги говорили о прорабе, он должен будет скоро появиться. Как бы с ним не возникло проблем.

Да ещё стратегия по укрощению тапироида требовала обдуманного подхода. Нужно было найти подход, чтобы заставить шевелиться этого ленивца.

Мои размышления прервал громкий забористый мат.

Родионыч появился в коридоре. Охранник был не просто злой, он был в ярости. Дед яростно чесал затылок, а его обычно невозмутимое лицо аж перекосило.

— Что стряслось? Короба бракованные? — нахмурился я.

— Нет там никаких коробов! — в сердцах рявкнул Христофор Родионович, швырнув связку ключей на стол. — Там вообще пусто! Я всё облазил! А потом вспомнил.

Дед виновато отвёл глаза, тяжело вздохнул, стащив с головы кепку и сминая её в руке.

— Артур Викторович, это я… старый дурак, — признался он, понизив голос. — В час дня приехал, значит, грузовик. Водитель щербатый сунул мне накладные. Там чёрным по белому: «Короба вентиляционные, габаритный груз». Печати, подписи. Всё чин по чину. Я и запустил их, да ещё открыл боковые грузовые ворота, в тренировочный зал. Как сказали, часть оборудования туда сгрузят.

Я лишь хмыкнул в ответ. Вот картинка и сложилась воедино. Поддельные документы, использование нужного момента для доставки посылки.

— Тот стальной ящик, что ты резал болгаркой, завезли именно они, — медленно произнёс я, понимая, насколько изящно Ветров-старший провернул свою операцию.

— О чём и толкую, — мрачно кивнул охранник. — Но он был запакован в плёнку, туго замотан прям. Я ещё спросил, чего он такой тяжёлый. А щербатый мне — там мощные вентиляторы. Я и поверил.

— Не вини себя, Родионыч, — я похлопал охранника по плечу. — Накладные были поддельными, а люди Ветрова умеют пускать пыль в глаза. Главное, что разобрались. А с коробами… придётся решать проблему прямо сейчас.

Набрав номер Киры, я приготовился сообщить владелице гильдии не очень хорошую новость.

Узнав о пропаже коробов, Кира выдала такую тираду, от которой покраснел бы даже барон Сверчанский. Однако факт оставался фактом: вентиляции у нас не было, а без неё установка модульного вольера теряла всякий смысл.

Я проверил карманы. В наличии по-прежнему пятьдесят тысяч рублей, оставшихся после сделки с «Молнией», и двадцать тысяч «штрафных», любезно пожертвованных скользким перекупщиком. Семьдесят тысяч. Вполне достаточно, чтобы заставить шестерёнки местного бизнеса крутиться быстрее.

Первым делом я набрал номер поставщика вентиляции, договор с которым лежал у Киры в папке.

— Слушаю, — раздался в трубке ленивый голос менеджера.

— Гильдия «Огненные львы». Артур Горай, — ледяным тоном начал я. — Вентиляционные короба ещё не пришли. Мне безразлично, что у вас произошло. Меня волнует, что коробов на базе нет.

— Эээ… подождите… — замямлил менеджер, теряя свою вальяжность. — У нас в базе отметка о доставке…

— Отметка явно липовая. К нам ничего не приезжало, и накладные мы не подписывали. Если через час короба не будут лежать на нашем складе, я активирую пункт о неустойке, прописанный в договоре, — жёстко оборвал я его. — Плюс заявление в полицию о мошенничестве. Время пошло.

Я бросил трубку. Судя по испуганному сопению на том конце, проблема с материалом решена. Уж очень скоро его доставят, и разгрузят куда надо. Теперь нужны были рабочие руки, которые поставят их куда требуется, согласно чертежей, которые Кира с горем пополам выбила из местного проектного бюро.

Спустя десять минут я договорился и по установке, всё с той же компанией-поставщиком коробов. Через полчаса бригада монтажников уже стояла в коридоре базы. Это были четверо здоровых мужиков, которые, судя по их сонным лицам и неторопливым движениям, являлись прямыми родственниками присланного нам тапироида.

— Так, мужики. Задача ясна? — я обвёл их суровым взглядом. — Раскидать трассу под потолком, врезаться в старые шахты, вывести в вольеры. Срок до завтрашнего полудня. Артём Сергеич Белов отправляется в тренажёрный зал.

Я не дал помощнику и рта открыть. Видел, что он хотел сделать перерыв, но команде нужна тренировка.

Сам же пока отправился в свой кабинет. Нужно было убрать весь накопившийся хлам в ящиках стола и старом шкафу, которые я уже скоро поменяю.

Больше получаса я набивал мешки мусором. Не знаю, кто обитал в этой комнате. Но принцип «Авось пригодится» зачастую неверен. Чего здесь только не было. И неопознанные пузырьки с непонятным содержимым, и трафареты, измазанные краской. Пуговицы, ржавые зажимы для бумаг, рулоны бечёвки, рассыпавшейся в руках. И много ещё того, что уже бесполезно и не пригодится никогда.

Параллельно я выпустил Искорку, которая старалась приглядывать за Живчиком. Пару раз терьер чуть не проглотил большие пуговицы, потом зажевал лист бумаги, на котором отпечатались пятна, будто в него рыбу заворачивали. Следом попытался погрызть ржавый степплер. Каждый раз Искорка пыхала струйками дыма в сторону щенка, отгоняя его от совсем не полезной еды. В итоге Живчик обиженно заурчал и устроился под шкафом, вгрызаясь в одну из ножек.

— Экий баламошка, — насмешливо прострекотал гусар, посматривая в сторону Живчика. — Совсем инстинкт самосохранения потерял. Слава усам, мадам держит периметр.

— Так он мир познаёт, как ребёнок, который всё тащит в рот, — улыбнулся я, пихая линялую пачку листов в мусорный мешок. — Да к тому же не забывай про его гиперактивность.

— Вот пусть уж лучше ножку от шкафа грызёт, — подчеркнул Сверчанский. — Там хоть химии нет, чистая экология для растущего организма.

Дверь скрипнула, распахнулась. На пороге стоял взмыленный Белов.

— Артур Викторович, это невыносимо! — зашипел тренер, нервно дергая молнию кожаной куртки. — Они же ни хрена не делают!

— В смысле не делают? — я оторвался от бумаг.

— В прямом! Распаковали один короб, покурили. Потом попили кофе. Теперь стоят посреди коридора и ругаются из-за какой-то ерунды! Я им слово — они мне два. Послали меня… тренировать, в общем.

— Так, а я вас куда отправлял? — нахмурился я в ответ. — Почему вы не в зале?

— Так я ж и был там, потом услышал ругань, — проворчал Белов. — И понял, что они филонят.

Я тяжело вздохнул, бросил пачку старых накладных в мешок и вышел из кабинета вслед за помощником.

Ситуация в коридоре полностью подтверждала слова Белова. Четверо рабочих стояли кружком, опираясь на стремянки, и увлечённо спорили.

— Я тебе говорю, Илюха, воздуховод надо опускать ниже! — доказывал кучерявый, размахивая рулеткой. — Тут перекрытия старые, будет вибрация воздуха. Гудеть всё начнёт!

— Какая, к чёрту, вибрация, Коля⁈ — заорал в ответ лысый, брызгая слюной. — У нас повороты будут не под острым углом, а плавные! Плюс само оборудование бесшумное, там установки новые. Ты физику в школе учил вообще? И чертежи смотри!

Двое других с интересом наблюдали за дебатами, лениво щёлкали семечки, и лузга летела на пол. Ох, если увидит баба Зина, будет и им тренировка, бег с препятствиями. Причём препятствием будет швабра, которая будет свистеть над их головами.

Я осмотрелся. Ни намёка на короб, ни одного пробитого отверстия в стене.

Не произнося ни слова, я остановился в паре метров от этой компании, скрестил руки на груди. Мой немигающий и абсолютно холодный взгляд врезался в лицо кучерявого Коли.

Спор начал затихать. Рабочие один за другим оборачивались, натыкаясь на мой молчаливый прессинг.

— Время идёт, господа, — спокойно, без тени эмоций констатировал я, когда повисла тишина. — Если вы не смонтируете вентиляцию по всей базе до одиннадцати утра, вашей фирмы придёт солидный штраф, за срыв сроков.

Лысый Илья пренебрежительно скривился.

— Да нам-то плевать, начальник, — хмыкнул он, доставая из кармана зубочистку и прикусывая её зубами. — Пусть фирму штрафуют. Мы на окладе сидим.

— Ошибаетесь, — на моих губах появилась зловещая улыбка. — Штраф фирмы это проблема директора. А вот то, что директор, выплатив этот штраф, лишит всю вашу бригаду премии… Вот это уже лично ваша проблема. Я позабочусь о том, чтобы он узнал, по чьей вине сорван контракт.

Лысый Илья замер. Кучерявый Коля нервно сглотнул, переглянувшись с товарищами. Аргумент про премии ударил точно в цель, пробивая их пролетарскую броню надежнее любой дрели.

— Слышь, Илюх… — Коля торопливо подобрал с пола перфоратор. — А ведь если угол скруглить, то и правда вибрации не будет.

— А я тебе о чём толкую? — засуетился Илья, взлетая на стремянку быстрее белки. — Чертежи смотри лучше. Давай, размечай! Санёк, тащи перфоленту, живо!

Бригада мгновенно пришла в движение. Завизжали свёрла, вгрызаясь в бетонный потолок, застучали молотки. Ленивцы превратились в эталон трудолюбия.

Я развернулся, отправился в кабинет, взглянув напоследок в сторону Белова. Помощник спохватился, начиная было наслаждаться музыкой строительных работ. И отправился в сторону тренажёрного зала.

Вернувшись в кабинет, я продолжил методично запихивать старые, пожелтевшие папки и сломанные канцелярские принадлежности в чёрные пластиковые мешки для мусора. Вроде даже почти справился. В то же время я прокручивал в голове команды, которые могли повлиять на ухаля. Вот только таких команд не было. Тапироиды невосприимчивы к звуковым сигналам. Их может двинуть с места либо повышение температуры, вот как в случае с Искоркой, либо вибрация под лапами. Можно попробовать использовать фонарик.

Но это всё не то. Мне казалось, что есть ещё какой-то действенный способ.

Да ещё меня беспокоили данные со смарт-браслета. Ловкость понятно, там закономерная единица, что свойственно ухалям. Но энергия — 1. Это было очень плохо. Я бы ещё понял, когда в окошке высветилось бы 3, или 2. Но единица…

Надо как-то расшевелить эту гору. Кровь должна циркулировать. Тапироид должен шевелиться. Может массаж для начала? Надо будет проконсультироваться с Полиной.

Мимо меня пролетел Живчик, да так быстро, что я забыл о чём думал.

Джек-терьер тревожно лаял, вокруг него кружилась вихревая энергия, закручиваясь в мини-смерчи. Вихревой терьер очутился у моих ног, оставляя на линолеуме пару царапин, подпрыгнул, ухватил меня зубами за край штанины и настойчиво потянул в сторону двери. Шёрстка Живчика слегка топорщилась, а в серо-голубых глазах читалась крайняя степень беспокойства.

— Что с ним? — нахмурился я.

— Какая-то путаница! — тревожно застрекотал Сверчанский, выглядывая из-под воротника моей куртки. — У этого лохматого егозы в голове сплошная каша. Он боится, беспокоится. Только и слышно что: «Бегом! Там что-то! Надо спешить!» Больше ничего разобрать не могу, речевой поток смазанный.

Я не стал терять времени на расспросы. Звери, особенно с растущим Ядром, редко паникуют без причины. Их инстинкты часто опережают человеческую логику.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось имя Полины. Я тут же принял звонок.

— Артур Викторович, срочно в карантинный блок! — голос Дока был холоден и встревожен.

Я сорвался с места, оставив в покое мешок с хламом и подхватывая с пола Искорку. Живчик кинулся следом.

Через несколько секунд я уже был у отдельного блока с вольерами.

В нос ударил тяжёлый запах, похожий чем-то на нафталин. Я бросил взгляд через щели во временном вольере тапироида. Серая туша ухаля распласталась на брезентовом полу. Гигант хватал ртом воздух. Дышал тяжело, с неким надрывом. Его ещё недавно сухая и морщинистая кожа сейчас покрылась густой липкой испариной. Из короткого хобота при каждом выдохе вырывался хрип, переходящий в бухающий кашель.

Полина, в накинутом поверх футболки халате, уже стояла на коленях у головы монстра. Её руки в перчатках молниеносно двигались, пытаясь зафиксировать катетер в толстой вене на лапе существа. А рядом капельница, с большим пластиковым пакетом, в котором прозрачное лекарство.

— Что с ним? — я присел рядом, помогая зафиксировать дёргающуюся лапу тапироида. Получилось. Док ввела иглу, фиксируя её пластырем.

— Острый приступ удушья. Бронхоспазм, — выдавила Полина, затем зыркнула в сторону пыльной решётки под потолком. За ней жужжал вентилятор, настолько надсадно, словно умолял отправить его на пенсию. — У этих увальней невероятно нежная слизистая. Что же мы хотели⁈ Посадили под вентиляцию, которую не чистили вечность. Надышался пылью, может и плесенью.

Док закончила с капельницей, проверила пульс зверя, затем вытерла рукавом пот со лба.

— Скоро он получит ударную дозу бронхолитиков. Это снимет спазм, до утра, — мрачно сообщила Полина, поднимаясь на ноги. — И это временная мера, Артур Викторович.

— Какие прогнозы? — всмотрелся я в её встревоженно-расстроенное лицо.

Она посмотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде не было ни грамма оптимизма.

— Печальные прогнозы, — тихо произнесла Полина. — Если завтра утром не будет нового вольера с активной циркуляцией, НЕРА-фильтрацией и температурой строго плюс двадцать, эта серая гора просто задохнется. Отёк легких, и ничего сделать уже не сможем. И тогда отец Дениса получит то, что хотел. У него будет чем крыть. Некомпетентность, повлекшая за собой смерть редкого питомца. Уже подсудное дело.

— Мы не допустим этого, — заверил я её. — До обеда ухаль переедет в новый вольер.

— До десяти, — заметила Полина. — Может до одиннадцати, это крайний срок.

— Ты сможешь отсрочить время? — с надеждой в голосе спросил я, замечая в глазах Полины такое напряжение, что оно передалось и мне.

— Я постараюсь, Артур Викторович, — тихо произнесла Полина. — Очень постараюсь. Но не гарантирую.

— Этого достаточно. Ты главное не переживай так. Я верю, что справишься, — кивнул я, глядя на тяжело вздымающиеся бока ухаля, хрипы которого сходили на нет. Живчик, оказавшийся у вольера, принюхался, протяжно заскулил.

Я поднял его на руки.

— Переживает, — выдавила улыбку Полина. — Будто и правда что-то чувствует.

— Он чувствует, — подтвердил я, вглядываясь в печальные глаза джек-терьера, затем прижал его к себе. — Ну-ну, всё будет хорошо, дружок. Мы спасём его.

Искорка потопталась, затем забралась на моё плечо, свесилась тряпочкой, грустно посматривая в сторону серой туши.

— Всё же не нравится мне кое-что, — вздохнула Полина, вновь бросая взгляд на ухаля. — Ядро пульсирует не так. Аритмические пульсации могут усугубить состояние. Риск разрыва оболочки увеличивается.

— Ну-ка. Подержи, — я передал питомцев Полине. Искорку переложил на плечо Дока, отчего саламандра возмущённо фыркнула. Живчика передал на руки.

— Что вы собираетесь делать? — удивилась Полина.

Не стал я объяснять, как приводят в норму Ядро тапироидов. Всё же тут слишком тонкая работа. Есть универсальная практика. Всё же ухали чем-то схожи с семейством виверновых. Не по строению тела, разумеется. По расположению энерго-узлов, которые отвечают за функционирование Ядра. Я нащупал две точки под рёберными дугами. Тугие, еле слышно вибрирующие.

Я не фамтех, но всё же чувствовал искажённые вибрации. Это было похоже на то как прислонить руки к пчелиному улью. Вот только гудение неравномерное. Понятно, что одно неверное движение, и будет ещё хуже.

Я слегка придавил пальцами энергоузлы. Обычно они с горошину. Сейчас же как воспалённые миндалины. Нажать и провернуть. Отпустить. Затем повторить. И так раз десять, не меньше.

Я провёл массаж, затем поднялся, забрал Искорку у Полины, затем Живчика.

— Мне пора, — улыбнулся я, и Полина непонимающе уставилась на меня, затем на тапироида. Активировала смарт-браслет.

— Стабильно, — пробормотала она. — Но к-как? Артур Викторович⁈ Вы успокоили ядро за несколько секунд?

— Да, изучал в своё время, — подмигнул я Доку. — Мне пора. Проведаю команду.

— Да, конечно, — изумлённо пробормотала Полина. — Я буду мониторить. Жаль датчиков состояния нет. Так бы и бегать не надо было.

Я хотел добавить, что хорошо бы вообще всё поменять, а лучше здание, и заново всё модернизировать, с чистого листа. Но имеем то, что имеем.

Полина проводила меня пристальным взглядом, пытаясь что-то сказать ещё, но промолчала.

Я быстрым шагом направился по коридору в сторону тренировочного зала, слыша доносящиеся голоса и шум работающих механизмов. Лишь мельком бросил взгляд на поблёскивающий под потолком участок вентиляционного короба, затем на суетящихся на стремянках рабочих, жужжащих шуруповёртами.

Работа кипит. И теперь либо мы успеем собрать этот чёртов вольер и запустим систему, либо тапироид отбросит лапы, а гильдия «Огненные львы» прекратит своё существование, ещё до начала третьего этапа Бетонки.

Бетонка, в одном из залов, в это же время

В центре вольера стоял тапироид. И он больше не напоминал бесформенную гору серого желе. Мышцы гиганта подтянулись, складок на животе не было, а кожа приобрела светло-серый оттенок, приближенный к телесному.

Но главное было не в этом. Вдоль мощного позвоночника существа, от холки до самого крестца, открылся ряд пульсирующих пор-клапанов. Они мерно сокращались, испуская слабое голубоватое свечение. Именно оттуда исходил тот самый ритмичный звук посвистывания, который я услышал из коридора.

— Вжих-вжих. Вжих-вжих-вжих, — выбрасывался воздух из пор, а тапироид удивлённо замер посреди вольера, не понимая, что происходит и прислушиваясь к звукам, как и мы.

— Артур Викторович, это же невероятно, — пробормотала за моей спиной Полина.

Я вскинул левую руку, активируя смарт-браслет. Выскочило голографическое окошко, выдавая данные.

[Вид: Ухаль болотный — Класс: Ферал.

Ядро: Уровень 1.

Сила: 11 — Ловкость: 1 — Живучесть: 8 — Энергия: 1]

[Состояние Ядра: нестабильное.

Уровень стресса: 5,7%]

Крайний показатель чрезвычайно высок для тапироида. Обычно уровень стресса колеблется от сотых долей до одного процента. Но дело было даже не в этом. Ядро. Оно было в этот раз нестабильно. И я понимал почему. И дело по большей части не в условиях содержания.

— Это же йессо… тапироид-йессо, — из-за моего плеча выглянула Полина. Док вперила взгляд в пульсирующие клапаны, её голос дрожал от восторга и удивления.

— Так и есть, — кивнул я.

— Йессо? — подошла Кира, всматриваясь в существо. — А то, что дырки у него на спине… свистящие. Это нормально?

— Естественные для данного вида. Перед нами живой аккумулятор, Кира, — медленно произнёс я, не отрывая взгляда от ухаля.

Мне было известно, что это за мутация. В справочниках тапироиды-йессо описывались как редчайшая аномалия. В Диких Зонах они выступали уникальными симбиотами. Неуклюжие гиганты присасывались к мощным источникам эфира или к стаям высших фералов. Они вбирали в себя излишки магической энергии, работая как живой предохранитель, чтобы не допустить критической перегрузки Ядер своих соседей. А когда приходило время, отдавали накопленное всем желающим. Другими словами играли роль этаких санитаров Диких зон.

В голове мгновенно вырисовались перспективы.

Если нам удастся вывести йессо на должный уровень, одомашнить его до пета, а затем вырастить из него фамильяра… Эффективность «Огненных львов» возрастёт кратно. Этот серый увалень сможет выдохнуть накопленный эфир на уставшую Матильду, Бублика, истощенного Неона или еле ползающую Желешку, мгновенно восстанавливая их показатель энергии до ста процентов. Так мы получим возможность проводить многочасовые тренировки без риска сжечь энерго-систему питомцев. Отсюда вытекает и более быстрая прокачка Ядра.

— Горай, а он… не бахнет? — Кира теперь уже с опаской покосилась на светящиеся клапаны. — Выглядит так, будто он сейчас рванёт. Ты же помнишь, что у нас нет денег на новый вольер?

— Не взорвётся, — успокоил я Воронцову, хотя сам продолжал напряжённо анализировать телеметрию с браслета.

— Кира, это же йессо! — воскликнула Полина и начала рассказывать о среде обитания этого вида и какую роль играют эти клапаны.

— Но есть проблема, — произнёс я, когда Док закончила выдавать выкладку из энциклопедии. — Ухаль должен её сначала накопить, впитав из окружающей среды.

— Я уже знаю, что делать, — улыбнулась Полина, поблёскивая счастливым взглядом. — Поставим озонатор, чтобы он восполнял суточную норму потребления энергии. У Артёма Сергеича вроде было нечто похожее на складе.

— Так точно, — кивнул я. — Это старая модель, но на первое время сойдёт. Но вот в чём дело. Зверя нельзя принудить отдать эфир силой. Он просто заблокирует клапаны. Придётся приручать.

Я почувствовал на себе две пары глаз, повернулся к девушкам.

— Он отдаст энергию только тому, кому доверится, — подытожил я. — Способность только проявила себя, ядро нестабильно. За ним нужен круглосуточный контроль. Особенно сейчас, до того как установили вентиляцию. Мониторинг показателей каждый час.

— Артур Викторович, обижаете, — широко улыбнулась Полина, глаза которой буквально искрились от энтузиазма. — Как и всегда, контроль гарантирую.

Затем Док вытащила из кармана небольшой планшет для записи следующих действий.

Живчик буквально прилип к вольеру, пытаясь просунуть мордочку между прутьев. Искорка выглядывала из переноски, любопытно рассматривая новое существо.

Я взял Живчика на руки, покинул вольерную. Тут всё понятно. Надо проверить, что там с вентиляцией.

Выходя в коридор, я усмехнулся. Ветров-старший думал, что прислал нам безнадёжное существо. А по факту своими же руками вручил неиссякаемый источник энергии. Осталось лишь подобрать к нему правильный ключ. И я сделаю всё, чтобы это произошло в самое ближайшее время.

Я направился вглубь технического крыла, убирая Живчика за пазуху. Нельзя допустить, чтобы этот егоза мешал рабочим, особенно когда счёт идёт на минуты, и тапироид, несмотря на его метаморфозы, начнёт чахнуть.

Откуда-то из правого крыла доносились приглушённые голоса монтажников. Утро, начавшееся с приятного открытия, продолжало подкидывать сюрпризы. И далеко не все они были позитивными.

Свежие, блестящие оцинковкой вентиляционные короба уже змеились под потолком коридоров. Бригада сработала на удивление быстро и качественно — моя угроза лишить их премии произвела эффект.

Однако тишина в каналах настораживала. Воздух стоял неподвижно. Система была всё ещё нежизнеспособна.

Я нашёл лысого Илью, который выполнял функции прораба. Тот замер у главного распределительного щитка, флегматично ковыряя отвёрткой в клеммах.

— Воздуховоды собраны. Почему нет циркуляции? — резко, без предисловий спросил я, останавливаясь рядом.

Илья обернулся, вытирая руки о замасленную тряпку. На его лице я прочёл смесь равнодушия и лёгкой досады.

— А не будет циркуляции, начальник. По крайней мере, сегодня. Вот хоть убей, не сделаем, — прораб развёл руками, всем своим видом демонстрируя классическое строительное «я тут ни при чём». — Мы-то короба раскидали, как и договаривались. Остался один поворот. А вот улитки на крышу не привезли. Да и насосы тоже.

— В смысле не привезли? — я напрягся, чувствуя, как внутри меня волной поднимается раздражение.

— На складе у поставщика нужной модели по вашей смете не оказалось. Закончились вчера вечером, — меланхолично пояснил Илья. — Менеджер сказал, машина с завода будет завтра утром. Так что, завтра закончим. Мы свою работу на сегодня сделали, воздуховод собран.

Завтра утром. Уже через пару часов тапироид, запертый в душном боксе, отправится на тот свет. Мы потеряем уникального питомца, а Ветров-старший получит свой триумф.

— Варианты? — ледяным тоном спросил я. — У поставщика вообще пустой склад?

Илья почесал затылок отверткой.

— Ну… есть у них там аналоги. Да, есть вентиляторы, раза в полтора мощнее тех, что в смете. Гудеть будут сильнее, зато тяга — зверь, — произнёс Илья. — Хоть слона в трубу засосёт. Но они дороже.

— Цена вопроса?

— Десять тысяч рублей сверху. Наличкой, — пожал плечами прораб. — Плюс за срочную доставку курьером, ещё тысяча.

Я не колебался ни секунды. К владелице гильдии нет смысла обращаться. Кира снова начнёт причитать о пустой кассе гильдии. На кону выживание «Львов» и стратегическое преимущество, которое мы можем получить от йессо.

Достав из кармана пачку наличных, я отсчитал десять хрустящих купюр, затем добавил ещё тысячу рублей и вложил их в мозолистую ладонь прораба.

— Вызывай доставку, — приказал я, глядя ему в глаза. — Прямо сейчас. Чтобы через час вентиляторы стояли на крыше, а из диффузоров дул свежий воздух. Иначе я обещаю, сделаю всё, чтобы тебя уволили из фирмы с волчьим билетом. Время пошло.

Искорка зашипела из переноски, подстёгивая прораба. Живчик звонко тявкнул из-за пазухи.

Илья сглотнул, напряжённо поглядывая на меня. Затем окинул взглядом питомцев, быстро спрятал деньги в карман робы и судорожно выхватил телефон. Отходя в сторону, он начал разговаривать, и по контексту я понял, что он связался со складом, напрямую.

Соколова резко развернулась, огрела своей сумкой Дэнни по голове. В её глазах не было привычной агрессии, там плескалось отчаяние, доведённое до точки кипения.

— Закройся, Ветров! — выпалила Лера, переходя на крик. Вены на её шее вздулись. — Просто заткнись!

— Да я просто пошутил, — Дэнни обвёл команду ироничным взглядом. — У нас тут все такие напряжённые.

— Денис, ты зря так, — тихо пробормотал Костя.

— Ага, тупые шутки, — скривилась Анна.

— Ты думаешь, все вокруг такие же, как ты⁈ А⁈ — выпалила распыляющаяся Лера, меняя голос на более мужиковатый. — Ха-ха! У меня богатенький папочка, я могу смеяться над теми, кто копейки считает!.. Ты тут свои картинки гламурные снимаешь, а другие в это время с голоду пухнут, и таблетки поштучно покупают!

— Эй, полегче! Лера, ну ты чего⁈ — Дэнни отшатнулся, явно не ожидая такого взрыва. — Ещё раз говорю, это просто шутка была… Хотел разрядить обстановку.

— Субординация, Соколова, — жёстко вмешался я, останавливая набирающий обороты конфликт. — А тебе, Ветров, замечание. Думай, прежде чем что-то говорить.

Но Лера уже ничего не слышала. Взмахнув руками, она выскочила из раздевалки.

— Идите к чёрту с вашей тренировкой! — донеслось из коридора. Хлопнула дверь, ведущая во внутренний двор. В раздевалке повисла тишина. Ветров виновато опустил глаза.

— Да что я сказал-то? Ненормальная, — буркнул он под нос.

— Ждите у машины, — коротко приказал я команде и направился следом за Лерой.

Оказавшись во дворе, я осмотрелся. Соколова сидела на старой деревянной скамейке у древней беседки, отвернулась к кирпичной стене. Её плечи мелко вздрагивали. Бублик сидел у её ног, уткнувшись массивной мордой в колени хозяйки и тихонько поскуливая.

Я подошёл, сел рядом. Не стал читать нотаций о дисциплине, и давить смысла не было. Молча достал из кармана бумажную салфетку и протянул ей.

Я прекрасно понимал, что её агрессия — это всего лишь панцирь, под которым скрывается дикий страх. Тот самый, который я слышал в её голосе, во время телефонного разговора ещё недавно.

Лера выхватила салфетку, торопливо вытирая злые слёзы, оставляющие грязные разводы на щеках.

— Рассказывай, Соколова, — мягко, по-отцовски произнёс я, глядя на серое питерское небо. — Что за опека? Кого у тебя забирают?

Она шмыгнула носом. Взглянула на меня, обдумывая стоит ли мне доверять. А затем приняла решение.

— Родителей у меня давно нет. Автокатастрофа, — глухо произнесла Лера, отвернувшись от меня. Каждое слово она буквально выдавливала из себя. — Осталась племянница. Машка. Она сиротой стала полгода назад. Ей шесть лет.

Соколова судорожно скомкала салфетку в кулаке.

— Опека требует справку о стабильном высоком доходе. Иначе признают меня несостоятельной и отправят Машку в детдом. А у меня… какие доходы? — она горько усмехнулась. — Что зарабатывала на подпольных боях, всё спускала на лекарства для Бублика, когда его списать хотели. А здесь оклад… в общем копеечный. Не сто тысяч, которые нужны. Завтра последний срок подачи документов. Они её заберут и…

Голос Леры надломился. Она уткнулась лицом в ладони, сдерживая слёзы.

— Жди здесь, — бросил я ей, покидая лавочку, и отправился обратно.

Зайдя в кабинет Киры, я коротко обрисовал ситуацию. Воронцова, которая еще вчера тряслась над каждой тысячей рублей, выслушала про племянницу Леры, поджав губы. Ни слова не говоря, она развернулась к ноутбуку, застучала клавишами.

Спустя пять минут из принтера вылезла справка, которую она подписала, шлёпнула печать, подвинула ко мне.

— И ничего не скажешь? — вгляделся я в её лицо.

— Мы рискуем потерять тандем, — тихо произнесла владелица гильдии. — Тем более ситуация очень сложная у Соколовой. Если я пройду мимо, никогда себе не прощу. И плевать на те налоги, что придётся оплачивать. Не обеднеем.

Она подвинула мне справку, и я одобрительно кивнул. Поступок Киры говорил о многом. По крайней мере о том, что для неё деньги не главное, когда решается судьба членов её гильдии.

Я пригласил Леру по телефону в кабинет. Через пару минут дверь открылась. Соколова зашла, всё еще хмурая и ощетинившаяся, будто ожидая официального выговора за срыв тренировки.

— Я не поеду на погрузчики, Артур Викторович, — с порога заявила она, глядя в пол. — Увольняйте.

— Поедешь, — я протянул ей справку с печатью «Огненных львов». — Держи. Завтра отнесёшь в опеку.

Лера взяла бумагу. Пробежала глазами по строчкам. Её глаза расширились. Она перевела неверящий взгляд на меня, потом на Киру.

— Но это же… это подлог. А если проверят… — прошептала Соколова. — Вы же подставляетесь. Зачем?

— Мы тебе не враги, Валерия, — мягко произнесла Кира, откидываясь в кресле. — Мы хотим помочь. Решай свои проблемы с опекой и возвращайся в строй с чистой головой.

Лера снова посмотрела на документ. Затем спрятала глаза и шмыгнула носом, торопливо свернув лист и засунув его во внутренний карман своей куртки. Она так и не сказала «спасибо». Для бойца с подпольных арен, это было слишком сложно. Но когда она подняла взгляд на меня и Киру, в нём исчезла привычная колючая настороженность. На её месте появилось нечто новое. Искреннее удивление, и та благодарность, которую она не могла высказать вслух.

Через пять минут мы выехали в сторону той самой стройки, на очередную тренировку. В дороге подчинённые молчали, собирались с духом. Лишь Дэнни изредка косился в сторону Соколовой, на лице которой блуждала еле заметная улыбка.

Через двадцать минут, по пути заехав в магазин за «жидкой валютой», мы въезжали через хлипкие ворота на строительную площадку. Гравий привычно захрустел под колесами микроавтобуса. В приоткрытое окно задул ветер с характерным запахом бетонной пыли.

Я выскочил из салона, схватив с собой переноску с Искоркой, перехватывая поудобней поводок, на конце которого дёргался Живчик и порывался вперёд.

Бригада старичков уже ждала нас у беседки, деловито покуривая и улыбаясь в нашу сторону.

— Принимай аванс, Григорий, — я передал усатому старшому две бутылки беленькой, закрепляя наши вчерашние договоренности. — Сегодня работаем по усложнённой программе. Скорость движения увеличиваем, тормозим резче. Мне нужно, чтобы их трясло, как на палубе в сильный шторм.

— Сделаем, командир! — радостно осклабился Леонид, передавая бутылки своим товарищам. — Ща мы им такую качку устроим, забудут, как маму звать!

Первыми совершали экстремальное путешествие Бублик и Желешка.

Дизеля взревели, погрузчики сорвались с места. Старички сдержали слово — скорость возросла заметно. Тяжёлые машины закладывали крутые виражи, вилы с палетами дергались вверх-вниз, заставляя зверей отчаянно балансировать на скользких досках.

После первого круга питомцы освоились.

Слайм собрался в ком, выстрелил щупальцами, и вцепился ими в доски поддона. Костя контролировал его сегодня очень неплохо. Да и Лера приободрилась после справки, что мы с Кирой ей вручили. Бублик не проронил ни капли кислотной слюны.

В моем кармане ожил барон Сверчанский, высунулся, покручивая усами.

— Лужа молится всем своим желейным богам, чтоб её в строительный раствор не замешали. Ха-ха, вот умора, конечно, — хихикал сверчок. — А Бублик ворчит как старый дед. Всё жалуется на то, что голова кружится.

Следом за ними отправились на испытание Неон с Матильдой. Лисица поначалу нервничала, а барс выдавил одну из досок своим барьером. Но затем привыкли. А Денис с Анной повлияли на их эмоциональный фон, успокаивая и сглаживая стресс на резких поворотах и во время торможения погрузчиков, когда поддоны болтались так, что готовы были слететь с вил погрузчиков.

— Матерь божья, ну и конфуз-с! — вновь застрекотал барон. — Кот матерится как сапожник! Всё за свою шкурку хрустальную переживает. А рыжая мадемуазель держится молодцом. Хотя мечтает того хохочущего водилу за ляжку укусить.

Искорка возмущённо зашипела на сверчка. Кроха искренне переживала за каждого питомца, и комментарии барона считывала как издёвку.

— Ой, мадемуазель, не нужно мне указывать, как передавать их мысли, — иронично бросил ей в ответ Сверчанский, и тут же нырнул в карман, так как в ответ от саламандры полетела в его сторону струйка дыма.

Я ухмыльнулся, успокаивая возмущённую Искорку, помассажировал терморегуляционные точки, чувствуя, что вот-вот и пыхнет пламенем.

Затем начались спарринги, которые прошли на удивление гладко. Фамильяры начали привыкать к нестабильной опоре. Неон уверенно блокировал атаки Бублика барьером, а Желешка научилась быстро менять форму, уклоняясь от выпадов Матильды. Дружеская ничья.

Спустя час, после пятиминутного перерыва, я вновь вывел команду на исходную.

— А теперь финальный этап, — бросил я в сторону старичков, которые усаживались за руль погрузчиков. — Григорий, Леонид! Ещё одна прогулка! На максимальной скорости! Газ в пол!

Бублик и Желешка устроились на паллетах, погрузчики взвыли, пыхая клубами чёрного дыма. Машины понеслись по изрытой гусеницами площадке на предельной скорости.

— Ох ё! А чо это⁈ — зарычал Леонид, выворачивая руль. Но было поздно.

Погрузчик, на вилах которого балансировал Бублик, на полном ходу влетел в яму, и выскочил из неё, громыхнув поддоном. Погрузчик подбросило. Тяжёлый палет резко ушёл из-под лап варана, накренившись под критическим углом.

Инстинкт самосохранения хищника тут же перекрыл Сопряжение Леры. Бублик потерял как равновесие, так и связь с проводником. Он боролся за свою жизнь, как ему казалось.

— Держись! Когти в доски! — отчаянно закричала Лера. — Когти!

Но варан её не слышал. Вздыбившись, он вытаращился, сползая с поддона, его тело изогнулось дугой. Варан смог удержаться на поддоне, но совладать с собой уже не мог. Его пасть… широко распахнулась, и затем из неё вылетел мощнейший поток едкой кислоты.

Зеленоватая струя ударила прямиком в соседний палет. Прямо в Желешку.

Слайм издал почти человеческий всхлип. Желеобразное тело моментально впитало в себя кислоту. В следующую секунду Желешка вспыхнула изнутри ядовито-оранжевым светом. Поверхность слайма пошла крупными пузырями, он потерял плотность и в тот же миг расплылся по доскам мутным кипящим киселем.

— Желешка! Не-е-е-ет! — истошно завопил Костя Смирнов, бросаясь к поддону. — Что с тобой⁈ Помогите! Ей плохо!

Кипящая слизь стремительно теряла объем и уже начала просачиваться сквозь щели палета, капая на гравий площадки. Слайм не мог уплотниться обратно, отчаянно булькал, стараясь удержать форму изо всех сил.

— Тормози! Глуши моторы! — рявкнул я, срываясь с места.

Погрузчики с визгом остановились.

Костя не дождался, когда вилы опустятся, бросился к поддону, голыми руками сгрёб в кучу распадающегося на глазах питомца.

— Во дурень, он же обожжётся. Кислота, — выдавил шумно дышащий Белов, оказавшийся рядом.

— Ничего ему не будет, — возразил я, бросив категоричный взгляд на помощника. — Слайм её уже усвоил. Учите матчасть, Артём Сергеич.

Белов лишь плотно сжал губы, принимая критику очень болезненно. НО всё же принял её молча.

Старички перепугались не на шутку. Нашли тут же старый таз, в котором ранее замешивали раствор. Туда Костя и устроил Желешку. Она продолжала громко булькать, расплываться оранжевым пятном. И это мне ох как не нравилось.

Искорка скребла по моему плечу коготками. Тихо пищала. Живчик дёргался с поводка, пытаясь хоть как-то поучаствовать в спасении. А внутри меня расплывалась тревога, на фоне оханья Киры и бурчания Белова.

Понятно, что тренировка сорвана. И теперь нужно срочно везти пострадавшего в лазарет.

Через десять минут мы ворвались на базу. Костя, бледный как полотно, бережно, словно хрустальную вазу, нёс перед собой тазик, в котором слабо пульсировала уже исходящая паром оранжевая жижа с испуганно хлопающими глазами-блюдцами.

Полина встретила нас в стационаре во всеоружии. Уже подготовила специальную ванну с раствором, визуально оценила масштаб катастрофы. Без лишних слов она перелила в неё булькающего слайма.

Команда столпилась в коридоре, у дверей лазарета. Я успокаивал Киру, затем угомонил Белова, который начал подначивать команду. В том числе и Костю.

Всегда добродушный, робкий и всё прощающий парень впервые в жизни вышел из себя. Его лицо исказила яростная гримаса.

— Это ты виновата! — Смирнов резко развернулся к Лере, тыча в неё дрожащим пальцем. — Ни черта не контролируешь своего дикого монстра! Твой Бублик это же… это просто опасная тварь!

Лера отшатнулась, словно от пощёчины, удивлённо вгляделась в лицо Кости. И в момент ощетинилась, переходя в контратаку.

— Иди ты, Костик! Ты даже не понял, что произошло! Бублик просто испугался! — огрызнулась Соколова, повышая голос. — Погрузчик подпрыгнул, он потерял опору! Это инстинкт!

— Инстинкт⁈ Ты знала, что так будет! Знала, что он плюётся кислотой при любой опасности! — сорвался на крик покрасневший Костя, тыкая в сторону двери в лазарет. — И вот итог! Моя Желешка! Она там! Растворяется, из-за твоего варана!

— Да уймись ты уже, мальчик! — оскалилась Лера, сжимая кулаки. — Чего ты истеришь? Твоё желе посидит в ванночке и поправится! Что ему вообще будет? Это же просто слизь! Нарастит массу, делов-то!

— Хватит уже, может? — попытался вклиниться Дэнни, вставая между ними. — Нам сейчас только пересраться не хватало.

— Не влезай, мажор! — рявкнула на него Лера, готовая сорваться на ком угодно. — Тебя не спрашивали! Иди своему хрустальному котику лоток поменяй!

— А ну, заткнулись все! — проревел Белов. Тренер вклинился в толпу, расталкивая бойцов широкими плечами. — Я сказал — замолчали! Вы что, на базаре⁈ Совсем берега попутали⁈

Артём Сергеевич тяжело дышал, обводя притихшую стаю тяжёлым взглядом.

Я стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и оценивающе наблюдал за этой сценой. Смирнов боялся за жизнь своего питомца так, что готов был растерзать каждого. Проявил характер, впрочем не к месту и не на том, на ком нужно его проявлять. Соколова, не умея справляться с чувством вины, ответила единственным доступным ей способом, агрессией. Дэнни попытался сыграть миротворца, но лишь получил за это словесных лещей.

Лишь Анна неодобрительно посматривала, но исключительно в сторону Леры.

Всё же им ещё далеко до единомыслия. Но всё же это притирка, пусть и довольно эмоциональная.

Дверь лазарета со скрипом приоткрылась. На пороге появилась Полина. Док стянула с лица медицинскую маску, устало привалилась плечом к косяку. В коридоре мгновенно повисла мёртвая тишина. Все взгляды скрестились на диагносте.

— Артур Викторович. Можно вас? — произнесла Полина.

Оставив Белова разбираться с кипящей от гнева командой, я вошёл следом за ней в лазарет.

В дальнем углу под ярким светом ярких ламп находилась стеклянная ванна. Вместо полупрозрачного слайма в ней мутная оранжевая лужа. Желешка часто и болезненно булькала вязкими пузырями, растерянно хлопала большими глазами.

— Желе не понимает, почему не может собраться воедино, — тихо донёсся голос Сверчанского из кармана.

Я проверил доп параметры слайма, используя смарт-браслет. Семьдесят процентов! Желешка очень близка к срыву. Будет выше восьмидесяти, и гарантированно начнёт распадаться Ядро. Вот так потренировались!

Пока я обдумывал показания браслета, Живчик подошёл к ванне. Терьер тихонько поскуливал, осторожно принюхиваясь к стеклянным стенкам. Искорка, которую я выпустил из переноски, перебралась на мою руку, вцепилась коготками в кожу.

Она не шипела. Притихла и замерла, с тревогой посматривая в сторону того, что случилось с Желешкой.

Полина склонилась над ванной, собираясь с мыслями, только было открыла рот.

— Командир, сдаётся мне, этот холодец скис окончательно, — подал голос из кармана Сверчанский.

— Помолчи! — рявкнули мы с Полиной одновременно.

— Как прикажете-с, — обиженно фыркнул барон. — Я же всего лишь переводчик. Эх… Хочешь как лучше, а кругом одни мизантропы.

Сверчок демонстративно громко зевнул и спрятался в кармане. Однако спустя пару секунд его усатая морда снова выглянула наружу. Фасеточные глаза внимательно, с явным беспокойством следили за Желешкой. Ему также было не безразлично, что станет со слаймом.

— Я ничего не понимаю, Артур Викторович, — Полина в отчаянии развела руками, погружая в ванну с Желешкой очередную тестовую полоску. — Кислота шестилапого варана не должна была нанести такой фатальный урон!

Док с болью в глазах взглянула на булькающую Желешку.

— Слаймы — это же губки, — продолжила она. — Они невероятно адаптивны. В дикой природе легко перерабатывают даже концентрированные кислоты. У Желешки должно было быть лёгкое несварение, а максимум — потеряла бы пару килограммов массы. Дело точно не в яде Бублика.

Я нахмурился, подходя ближе. Что было не так? Отчего такая бурная реакция?

В этот момент заурчал центрифужный анализатор, который явно старше мамонтов. Полина метнулась к выпуклому экрану спектрометра.

Её глаза быстро пробежали по результатам. Лицо Дока, и без того не отличавшееся румянцем, внезапно побелело. Она медленно повернулась ко мне. В её глазах плескался нескрываемый ужас.

— Артур… — голос Полины сорвался на сиплый шёпот. Она судорожно сглотнула. — У нас есть всего пара часов. Нам надо понять, что ЕЩЁ попало в организм слайма, до тренировки. Иначе…

По моей спине пробежал неприятный холодок. В предчувствии катастрофы, я сделал шаг к ней.

— Иначе что, Полина? Говори же.

Док посмотрела мне прямо в глаза, и я всё понял.

— Иначе слайм впадёт в эфирную кому, — голос диагноста сорвался на глухой шёпот. Она судорожно смяла в руках распечатку результатов обследования.

Я нахмурился. Всё гораздо хуже, чем я думал. Бросил взгляд на монитор. В ванночке рядом с анализатором два электрода со следами оранжевой массы слайма. Такими измеряют стабильность Ядра аморфных существ, а ещё уровень их кристаллизации. Я ещё раз бросил взгляд на экран. Цифры стали понятнее. Относительно временной шкалы, показания стремительно ползли вверх.

— А после комы Желешка кристаллизуется. В любой момент, — продолжила Полина, опустив плечи, подтверждая мои догадки. — Превратится в кусок мёртвого пористого камня. Вывести её из этого состояния будет физически невозможно. Это конец, Артур Викторович.

Я вспомнил похожие моменты из прошлой жизни. В будущем подобное часто будет случаться на горнодобывающих предприятиях Синдикатов. Через двадцать лет корпораты будут использовать больших слаймов для очистки шахт от высокотоксичных отходов, и они будут кристаллизоваться, а затем отмирать. Вот только никто не сможет объяснить, отчего это происходит.

Я ещё раз взглянул на ванну, в которой булькала оранжевая Желешка. Что произошло сейчас, очень схоже с теми случаями. От этого не становилось легче.

Кислота Бублика тут ни при чём. Слаймы — невероятно адаптивные организмы. Могут переварить почти всё, нейтрализуя агрессивную среду собственной влагой до безопасного уровня. Так что кислота не могла нанести такой фатальный урон сама по себе. Максимум вызвала бы лёгкое несварение, или временную потерю плотности.

Полина права. Это послужило лишь химическим триггером. Спусковым крючком. Оставалось выяснить, что именно находилось внутри Желешки до тренировки, или что накопилось в ней, я не исключал и такое.

Желешка как-то странно запищала, забулькала чаще. И у меня сжалось сердце. Не только от осознания того, что будет с Костей, если он потеряет питомца. Я привык к ней, сроднился, что ли. Она стала для меня частью нашей большой семьи.

Полина разделяла моё состояние. Она метнулась к медицинскому шкафу, с грохотом перебирая лотки с банками-склянками, в которых находились реагенты. Искала хоть какой-нибудь универсальный нейтрализатор.

И буквально в этот момент периферийным зрением я заметил движение в ванне.

Мутная оранжевая лужа булькнула сильнее, вспучилась. По поверхности киселя пошла интенсивная рябь. Из центра бесформенной массы с тихим чавкающим звуком вылетело тонкое дрожащее щупальце.

Игнорируя критическое состояние, Желешка выстрелила отростком в сторону прикроватной тумбочки.

Именно там, забытый в суматохе, стоял полупустой пластиковый стаканчик с йогуртом, который Полина так и не успела доесть.

— Ох! Стой! Нельзя! — Док обернулась на звук, бросилась на перехват, выронив на пол несколько пробирок.

Но она не успела. Как и я. Движение щупальца было молниеносным. Вот оно обвилось вокруг пластикового стаканчика и рвануло его к Желешке. С жадным хлюпаньем стаканчик йогурта исчез в булькающей желейной массе.

Из глубины слайма донеслось довольное сытое бульканье. По его поверхности пошли крупные пузыри, и он окрасился в более яркий оранжевый цвет.

— Сущий пердимонокль, командир, — донёсся из кармана укоризненный голосок Сверчанского. — Этот кисель уплёл то, что по уставу не положено. А теперь фонит, как перезревшая тыква, жалуется.

Я застыл от осознания того, что сейчас произошло. Да и Полина уставилась на судороги слайма. Если он раньше ещё как-то пытался держать форму, то сейчас расплылся по дну ванны, почти теряя плотность.

— Ему хуже! Кристаллизация ускорилась! — в панике закричала Полина, бросаясь к мониторам. — Что это было, Артур Викторович⁈ Вы видели⁈

Мои глаза сузились. Разумеется, кислота Бублика лишь запустила реакцию. Желешку убивала её собственная пищевая зависимость, о которой я ничего не знал.

Я вспомнил о недавнем странном случае, и похолодел. Искорка считала моё состояние, грозно зашипела, обещая спалить всех, кто виновен в этом злодеянии. Живчик забыл о своём хвосте, замер, посматривая на ванну с агонизирующим слаймом, и печально заскулил.

— Всё понятно, — бросил я через плечо, направляясь к выходу. — Полина, главное не паникуй. Я сейчас вернусь с ответами.

Я стремительно покинул лазарет. Искорка успела уцепиться за мой рукав, забралась на плечо. Живчик остался у ванны со слаймом, остался под присмотром Полины. Мне же предстоял кое с кем серьёзный разговор.

Преодолевая коридор, я услышал голоса из раздевалки, направился туда, распахивая дверь.

Костя сидел на самом краю узкой скамейки, сгорбившись и обхватив голову руками. Он буквально топил себя в чувстве вины, уставившись невидящим взглядом в пол. В противоположном углу, демонстрируя полное равнодушие к разворачивающейся драме, расположился Ветров. Дэнни, нацепив свою сверкающую неоновую броню, как ни в чем не бывало, снимал очередной ролик для подписчиков, поигрывал бицепсами.

Я не стал тратить время на предисловия.

Оказываясь рядом с мажором, я резким движением выхватил из его рук смартфон. Дэнни возмущенно охнул, открыл было рот, получая от Искорки прямое попадание струйкой сернистого дыма.

— Акх-ха! Кх-ха! — закашлялся Ветров.

Я не обратил на него внимания. Глядя в объектив камеры, холодно произнес:

— Трансляция окончена. Подписчики могут расходиться.

Палец нажал на кнопку. Стрим оборвался, экран погас. Я небрежно бросил телефон на скамейку, рядом с опешившим Ветровым, повернулся к Смирнову.

— А теперь рассказывайте, — ледяным тоном потребовал я. — Что вы делали вчера в комнате отдыха? Ты, Анна, Дэнни и… Желешка. И не смейте мне врать про командный дух.

Костя вздрогнул, как от удара током. Он медленно поднял голову. Встретившись с моим немигающим взглядом, Смирнов сломался окончательно.

— Я… мы… — Костя судорожно сглотнул, пряча покрасневшие от слёз глаза. — Это я виноват, тренер. Желешка… она просто обожает кисломолочку. Обычную, человеческую. Как видит йогурт, так с ума сходит.

Он виновато потёр шею, вздохнул.

— Продолжай, — холодно произнёс я, вцепившись в него взглядом.

— Последнюю неделю, каждый вечер после тренировок, я втайне покупал ей йогурты в супермаркете. В качестве поощрения за хорошую работу. Она так смешно булькала от них… — забормотал Костя, виновато посматривая на меня. — И вчера Желешка сама добралась до холодильника, съела баночку йогурта. Вы чуть не застукали нас за этим.

— Костя, какого ты творишь? — зашипел на него Ветров. — Ты же нас сдал всех!..

— Ещё слово, и вместо дыма в тебя полетит огонь, — предупредил я, а Искорка подобралась на плече, всерьёз готовясь исполнить мною сказанное.

— Всё-всё, тренер, я понял, — поднял руки Дэнни, сдаваясь.

Мои кулаки непроизвольно сжались, я вновь повернулся к Смирнову.

— И то, что твоя Желешка резко меняет цвет после этого сладкого мусора? Тебя это не смущало? — процедил я сквозь зубы. — Ты же гробил её. Своими собственными руками, день за днём накапливая в её Ядре токсины.

— Как? — Костя вытаращил на меня полные слёз глаза. — Она ведь любит… Она так радовалась!

— Да плевать, что она любит! — мой голос разнёсся по раздевалке, завибрировал в воздухе, отчего Смирнов испуганно сжался. — Ты её хозяин! Проводник! Твоя прямая обязанность — следить за здоровьем питомца! По-настоящему заботиться, рассчитывать рацион! А не делать так, как тебе удобнее и проще, лишь бы твой слайм радостно булькал под боком!

Из кармана вылез Сверчанский, поблёскивая фасетками в сторону Кости. Он тоже решил вставить свои пять копеек.

— Вот она, цена потакания низменным инстинктам-с, — философски, с ноткой презрения прокомментировал сверчок. — Сплошное расстройство кишечника и упадок дисциплины.

Костя нервно сглотнул, посматривая на мой карман, вскочил на ноги. Затем уставился на меня.

— Артур Викторович, я не зна-а-ал… — голос Смирнова сорвался на отчаянный всхлип. — Пустите меня к ней! Можно? Я должен быть рядом с ней сейчас!

Он попытался обойти меня, но я остановил его рукой, толкнул слегка, возвращая обратно на скамейку.

— Сиди здесь, — процедил я, поворачиваясь к выходу. — И молись всем богам Арены, чтобы твоя глупость не обернулась для кого-то смертельным приговором.

Я вернулся в лазарет. Дверь с тихим щелчком закрылась за моей спиной.

В стеклянной ванне оранжевое желе продолжало трястись и лениво перекатываться, издавая громкие булькающие звуки. Живчик замер у ножки металлического стола, разлёгся на полу, положив морду на лапы. Искорка спрыгнула с моего плеча на спинку стула, пристально уставившись на Желешку.

Полина подняла на меня глаза от стопки медицинских справочников.

— Йогурты, — коротко, без предисловий бросил я, подходя к ванне. — Костя втайне кормил ими Желешку, всю неделю.

Полина замерла. Медицинский справочник с глухим стуком выпал из её рук на кафельный пол. Док медленно закрыла лицо ладонями.

В следующую секунду тишину лазарета разорвала тирада, состоящая из отборных и анатомически выверенных ругательств, от которых Сверчанский чуть не выпал из моего кармана.

— Идиоты… Господи, с какими идиотами я работаю! — выдохнула Полина, опираясь руками о край стола и тяжело дыша.

Она подняла на меня взгляд, горящий профессиональным гневом.

— Артур, ты же понимаешь, что это значит? — заговорила она, переходя на сухой язык диагноста, будто читая лекцию. — В дикой природе слаймы питаются минералами и падалью. Кисломолочные бактерии, сахар и лактоза — для них биологический яд замедленного действия.

— Понимаю. Йогуртовая диета изменила естественный баланс Желешки, — кивнул я. — И её способность разбавлять агрессивную среду оказалась подавлена!

— Да-да, именно! Кислота шестилапого варана сработала как финальный штрих, — воскликнула Полина, яростно натягивая новую пару нитриловых перчаток.

Она резко отвернулась к шкафчику с препаратами. Гнев начал уступать место холодной сосредоточенности профи.

— Ладно, — выдохнула она, с грохотом перебирая ампулы. — Теперь я хотя бы точно знаю, что нужно делать. Ещё успеем вычистить из её клеточной структуры всю эту дрянь.

Док заработала с пугающей скоростью. Её руки мелькали над столиком, смешивая в больших шприцах прозрачные и мутноватые растворы, подбирая правильную концентрацию абсорбентов и щелочных буферов.

— Значит, жить будет, — тихо произнёс я, оказываясь рядом с булькающей массой. В мою сторону потянулось щупальце, будто моля о спасении. И я сглотнул ком, появившийся в горле. Надеюсь, Косте это послужит уроком.

— Жить будет, куда денется, — отрезала Полина, подключая сложную систему трубок к ванне. — Сейчас я нейтрализую кислоту, затем выведу лактозу. Процесс кристаллизации остановится. Но до самого утра этот любитель десертов останется здесь, под прямым диализом и капельницами. Никаких тренировок для Желешки. Только так я смогу гарантировать, что Ядро придёт в норму, а разрывы затянутся.

Я с облегчением выдохнул. Катастрофы удалось избежать, но цена за глупость Смирнова была высока. Завтра на стройплощадку мы поедем в полном составе, но сегодня до вечера он тренируется без неё.

Покинув лазарет, я направился прямиком в тренировочный зал. Команда уже ждала меня там. Бойцы замерли в центре площадки, изредка бросая друг на друга угрюмые, и довольно настороженные взгляды. Атмосфера была напряжённой и близка к токсичной. Белов как и все дожидался новостей из лазарета, то и дело нервно поправляя воротник спортивной куртки.

Я встал перед ними, заложив руки за спину.

— Выживет, — бросил я коротко, без предисловий.

Дэнни с Беловым радостно воскликнули. Анна позволила себе улыбнуться, даже Лера и то скривила подобие улыбки. Костя, до этого стоявший ни жив, ни мертв, судорожно выдохнул. Его плечи безвольно опустились, но он всё же выглядел раздавленным. Смотрел в пол, не решаясь поднять глаза ни на меня, ни на своих товарищей.

— Слайм останется под капельницами до утра, — продолжил я, чеканя каждое слово. Мой голос, усиленный акустикой зала, гулко бил по барабанным перепонкам. — Ядро стабилизировано. Но то, что произошло сегодня — это не просто ошибка. Это преступная халатность.

Я обвёл их тяжёлым взглядом. Радость поутихла в тот же момент, а улыбки исчезли.

— В каждом из вас есть немного разгильдяйства, — продолжил я, цепляясь взглядом то за одного гладиатора, то за другого. — В какой-то момент вы решаете, что умнее фамтеха, тренера. Решаете поиграть в добрых хозяев… Так вот, запомните раз и навсегда. Все эти секреты, которые вы скрываете от наставника, не просто приводят к проигрышу на арене. Они могут стоить жизни вашим питомцам. И в следующий раз Полина может не успеть. Запомните эти слова.

В строю повисла мёртвая тишина. Хотя нет, Лера, стоявшая с краю, вдруг резко вздёрнула подбородок. В её взгляде я прочёл как уязвленную гордость, так и чувство вины за плевок Бублика. Ведь я и к ней обращался в том числе.

— А я то тут причём, тренер⁈ Если у него питомец такой! — воскликнула Соколова, посматривая на вновь сжавшегося Смирнова. — И мой Бублик не специально в него плюнул!

— Тебе не стыдно, Соколова⁈ — крикнула Анна, сверкая глазами. — Твой Бублик вообще неуправляемый дикарь! Он чуть не убил Желешку, а ты теперь стрелки переводишь⁈

— Я не с тобой разговариваю! — Лера мгновенно переключилась на новую цель, оскалив зубы. — Иди, вон, своей лисичке бантики повязывай!

— Бантики, ха-ха! — довольно засмеялся Дэнни, машинально доставая из кармана смартфон. Но затем встретился взглядом со мной и забыл про очередной видосик.

— А ну прекратили балаган! — рявкнул Белов, и Лера скорчила рожицу в ответ.

— Довольно болтать. И хватит злиться друг на друга. Я обратился к каждому из вас. Ведь это может повториться. Желешка лишь яркий пример того, как не нужно делать, — произнёс я, не повышая тона, но всё же все притихли. — Костя, я надеюсь, ты теперь сто раз подумаешь, прежде чем баловать слайма.

— Я всё понял, тренер, — выдавил Смирнов, изучая взглядом пол под ногами.

Я медленно подошёл к ним, поближе.

— И хочу вам напомнить мои слова, раз вы такие забывчивые. Вы — команда. Так держитесь вместе, помогайте друг другу, — я оглядел каждого, потом перевёл тяжелый взгляд на Леру. Соколова через пару секунд отвела глаза, сжимая губы от злости. — Скоро у нас очередное испытание. И важен настрой, каждого из вас.

Я развернулся к притихшему Белову.

— Артём Сергеевич. Раз у них столько лишней энергии для излишних эмоций, значит, они недостаточно устали.

Помощник мстительно ухмыльнулся, предчувствуя экзекуцию.

— Команда, направо! — рявкнул я. — В цоколь. К франкенштейну. Теперь тренируются исключительно гладиаторы. Бегом марш!

Настала пора выбить из них остатки токсичности, пусть даже и временно.

Два часа в цокольном зале раздавались вопли, звуки падающих на маты тел и рычание Белова, который подстёгивал проводников. Их питомцы исходили на мыло, порываясь помочь своим хозяевам.

Это было ещё одной задачей. Не дать своему питомцу приблизиться к беговым дорожкам. Я решил таким образом дополнительно прокачать контроль гладиаторов, и понять, кто им владеет меньше всего.

Лера в итоге оказалась слабее в этом плане Дениса и Анны. И я в перерыве так ей и объяснил. Варан не тот питомец, которого можно приручить как того же барса или лисицу. И Соколова на этот раз успокоилась, перестала злиться и собралась. Что меня в ней успокоило. Может ведь, когда захочет.

В итоге на последнем проходе Бублик замер как изваяние, и лишь пару раз пытался подойти к шумящим дорожкам.

Что же касается Кости, он отчаянно проходил испытание. За себя и Желешку. Выместил всё, что накопилось за последние часы на дорожках, и добрался в итоге до финиша.

По окончании тренировки гладиаторы, прерывисто дыша и обливаясь потом, собрались у лавочки. Принялись успокаивать своих питомцев, уже словесно. Я выжал команду досуха.

А затем от меня последовала отмашка на обед.

В столовой нас уже ждала Раиса Павловна. Добрая женщина, видя, в каком состоянии приползли её «худенькие» гладиаторы, засуетилась у раздачи с удвоенной скоростью.

— Ох, совсем уморили вас, родимые! — причитала она, расставляя на столах глубокие глиняные миски. — Налегайте! Сегодня зелёный борщ на щавеле, с перепелиным яичком, да на крепком говяжьем бульоне! А на второе — курник румяный, только из печи!

Занял я своё место за столом в центре зала, поставив поднос на стол. Высыпал корм рядом, выпустил Искорку, которая аппетитно захрустела сублиматом. Затем положил корма в чашку у ног, и услышал довольное урчание Живчика. Сверчанский принялся без энтузиазма уминать дольку, сетуя на то, что я забыл из дома взять пиво, сейчас оно было бы к месту.

Я лишь ухмыльнулся в ответ. Алкогольные аппетиты сверчка меня поражали. И это ещё один парадокс, о котором я хотел побеседовать с Покровским. Барон употребляет алкоголь, чтобы расслабиться, либо всё же тот как-то на него воздействует в плане роста?

Мой зверинец обедает, значит и мне пора. Я пододвинул к себе тарелку.

От борща исходил невероятный густой аромат свежей зелени, чеснока и наваристого мяса. Бросив в центр щедрую ложку густой жирной сметаны, я медленно размешал её, наблюдая, как бульон окрашивается в слегка молочный цвет.

Первая же ложка, отправленная в рот, заставила меня на мгновение прикрыть глаза от удовольствия. Идеальный баланс легкой щавелевой кислинки, варёного яйца и распадающейся на волокна говядины. Это была не просто еда. Идеальный наваристый шедевр от Раисы, мгновенно восстанавливающий силы. Откусил от курника. Ещё горячий внутри, с картофелем, лучком и приправленной курицей, он был великолепен, и я не удержался, откусил ещё. Сам не заметил, как съел внушительный кусок, затем вновь принялся за зелёный борщ.

Между тем я обратил внимание, что напряжение в коллективе начало понемногу спадать. Застучали ложки, послышались довольные голоса.

— Знаете… а я до одури боюсь шершней. У «Острых жал» он просто здоровенный, — внезапно нарушил тишину Костя, после того как доел первое. — Слышали, что сказал Белов? Яд вызывает паралич. Представляете? Укус, и ты просто падаешь. Не можешь пошевелить ни рукой, ни ногой…

Дэнни отложил ложку, достал из кармана свой навороченный смартфон и включил запись. Затем направил объектив прямо на побледневшего Смирнова.

— Итак, внимание! Суровые будни гладиаторов! Сегодня наш малыш испугался осы! — засмеялся Ветров на камеру, ловя в фокус лицо Кости.

— Отвали от меня! Выключи! — замахал Смирнов. — Ты же видел его! Здоровенная тварь! А если с Желешкой опять… Вдруг она снова…

— Костик, да расслабь ты булки! — хохотнул Ветров, ловя в объектив лицо Смирнова. — На Бетонке дежурят лучшие фамтехи. У них на каждый чих противоядие заготовлено. Укусят тебя и получишь антидот в плечо, даже ойкнуть не успеешь. И Желешка твоя не боится яда, даже я это знаю.

Костя съёжился, закрыл лицо руками от камеры.

Анна, не говоря ни слова, наотмашь ударила ладонью по руке Ветрова. Это было неожиданно. Смартфон вылетел из руки мажора, с громким стуком грохнулся на плиточный пол столовой, покатившись под соседний стол.

— Эй! Ты совсем сдурела⁈ — взвился Дэнни, вскакивая со стула. — Ты теперь мне телефон должна!

— Достал уже всех снимать, — процедила Анна, даже не посмотрев на него. Она невозмутимо продолжила есть суп. — Тем более у тебя он противоударный, сам же хвастался своим подписчикам. Вот и проверим.

Ветров бросился под стол, судорожно подбирая гаджет. Повертел его в руках и облегченно выдохнул.

— Повезло тебе, — буркнул он, пряча телефон в карман. — Но попробуй ещё такое выкинуть.

— Мальчик совсем заигрался в свои стримы, — криво усмехнулась Лера, с удовольствием посматривая со стороны. — Думает, на испытании ему лайки помогут…

Я взял второй кусок курника, молча откусил, прожёвывая. Лишь краем глаза посматривал на их перепалку и покачивал головой.

Какие же они всё-таки разные. Вспыльчивая Лера с подпольных арен, заносчивый Дэнни из семьи мультимиллионера, перфекционистка Анна с манерами и добродушный, скромный Костя с повышенной гиперопекой.

Рано или поздно до них дойдёт та самая, главная истина Арены. Сила любой гильдии кроется не в крутых питомцах и не в дорогой броне. Она в абсолютном принятии друг друга, со всеми страхами и недостатками, и в тотальном взаимоуважении. И моя задача вбить эту истину им в головы, закинуть ростки в благодатную почву, которую надо ещё подготовить.

Со стороны подопечных раздавались возмущённые споры, выясняли кто прав и кто виноват. Пока не в столовую не вошла Полина, останавливаясь рядом с ними.

Док обвела притихших бойцов пронизывающим взглядом, в её глазах мелькнул пугающий блеск.

— Аппетит не порчу? И отлично, — саркастично констатировала Полина. — Как закончите с обедом, ко мне на процедуры. Только гладиаторы.

Затем она взглянула в сторону Белова, который сидел в сторонке, уткнувшись в свой смартфон.

— Артём Сергеевич, и вас тоже попрошу подойти, — широко улыбнулась Док, затем взглянула на меня. — И вас тоже, Артур Викторович.

После обеда Белов куда-то исчез, а я составил компанию гладиаторам, которые с неохотой отправились к лазарету Полины.

— Не стесняемся, заходим, — пригласила к себе Полина, открывая дверь в небольшой комнатке напротив, обустроив её в качестве процедурной. — Это не займёт много времени.

Я зашёл следом, затем за мной вошёл и помощник, вновь слишком приободрённый, с лёгкой улыбкой на устах.

Внутри помещения пахло спиртом, в воздухе витал лёгкий запах нашатыря.

Команда выстроилась у двери, с опаской поглядывая на блестящий металлический лоток, на котором аккуратным рядком были разложены одноразовые шприцы, уже наполненные непонятным содержимым.

Полина, натянула свежие перчатки, повернулась, замечая меня, улыбнулась.

— В городе зафиксирована вспышка нового штамма гриппа, — объявила Док, не отрываясь от работы. — Инкубационный период короткий. Бьёт сразу по дыхательной системе. Перед квалификацией с «Острыми жалами» я не могу рисковать вашим здоровьем. Все вы обязаны получить прививку. Прямо сейчас. Оголяйте дельтовидные мышцы.

— Это какие? — растерянно спросил Костя.

— Плечо, — подсказала ему Лера, подмигивая. — Не благодари.

Анна и Лера быстро отстрелялись, как и мы с Беловым. А вот Костя с Дэнни замерли в сторонке.

Костя Смирнов побледнел, его губы задрожали. Он вжался спиной в шкафчик с медикаментами, глядя на шприц в руках Полины с таким ужасом, будто и правда было жало шершня.

— П-полина Дмитриевна… а может, таблетками? — жалобно пропищал Костя. — Или суспензией? У меня вены тонкие, и вообще я уколов с детства… того.

— А у меня завтра фотосессия, — возмутился Дэнни. — В открытой майке. Эта ваша игла мне стопудово синяк оставит. Я что, буду позировать с кровоподтёком, как наркоман из подворотни? Не, Костик прав, лучше таблетки.

Лера, уже получившая свою дозу вакцины без единого писка, иронично хмыкнула, скрестив руки на груди. Анна лишь закатила глаза, наблюдая за этим цирком.

— Детский сад, штаны на лямках, — констатировала Соколова, иронично хмыкнув. — Герои арены, блин. От комариного укуса в обморок падают.

— Парни, отказ не принимается, — я шагнул к двери, преграждая им путь к отступлению. Моё лицо оставалось абсолютно невозмутимым. — Хотите знать, почему?

— И почему это? — насторожился Ветров.

— На Арене вы будете находиться в условиях стресса. Риск подхватить вирус увеличивается в разы, — начал объяснять я.

— Именно так и есть, — подхватила за мной Полина. — А потом пневмония. Альвеолы заполнятся жидкостью. Сначала вы начнёте кашлять кровью, потом появится одышка. Температура подскочит под сорок.

Полина сделала паузу, позволяя им переварить сказанное.

— А от острой пневмонии, Ветров, умирают. Медленно, мучительно, синея от гипоксии. Смирнов, слышишь? — холодно произнесла она, посматривая то на одного, то на второго. — И поверь, Денис, твой синюшный труп на фотографиях спонсорам точно не понравится. Тем более я умею ставить прививки, синяка не будет.

Дэнни судорожно сглотнул. Костя издал обреченный вздох.

Аргументация сработала. Парни безропотно начали закатывать рукава.

Из лазарета я вышел, оставляя команду. Смирнов напросился в лазарет, проведать Желешку, Белов вновь куда-то исчез. Остальные отправились в раздевалку. Я решил их приободрить, сообщая, что скоро работаем на кардио. Нас снова ждут шины во дворе.

В этот момент со стороны главного входа донёсся возмущённый голос Христофора Родионовича, а в ответ ему резко отвечали. Двое мужчин, судя по всему.

Старик держал глухую оборону, и я поспешил к нему на помощь.

— Я вам русским языком говорю! Звоните руководству гильдии, так не пропущу! — гремел Родионыч. — Предъявите предписание, мне нужно основание для визита!.. Это закрытый объект, а не проходной двор!

Я свернул в холл. Искорка, почувствовав моё напряжение, замерла на плече, Живчик дёрнулся с поводка. Саламандра выпустила из ноздрей тонкую струйку серого дыма, её чешуйки приобрели угрожающий, ярко-багровый оттенок. Она была готова защищать свою территорию. Причём радикально.

Из правого кармана тут же высунулась усатая морда Сверчанского.

— Никак, неприятель на редутах? — деловито осведомился барон, картинно приглаживая усы передними лапками. — Отлично-с! Застоялась кровь офицерская! Сейчас мы им устроим фланговый обход! Я зайду с тыла, а вы, командир, берите их на штык!

— Отставить фланговые обходы, барон. Сидеть тихо, — лёгким щелчком пальца я загнал сверчка обратно в карман.

Из-под ткани донеслось возмущенное бубнение, что-то о попрании полководческих инициатив. Но я уже не слушал.

Размеренным шагом я вышел в холл.

Христофор Родионович, расправив широкие плечи, перегородил проход, будто скала. Перед ним замерли два сотрудника полиции. Один высокий, второй коренастый и ниже его на голову.

Заметив меня, полицейские слегка напряглись. Взгляд низкорослого мгновенно сфокусировался на Искорке. Увидев, как саламандра на моём плече угрожающе пыхала дымом оба опасливо сделали полшага назад.

— В чём проблема? — холодным тоном поинтересовался я, подходя к ним. — Я наставник гильдии, меня зовут Артур Горай. Кого-то ищете?

Высокий полицейский дёрнул усом, достал из папки бумагу с синей печатью. Он взглянул на меня, затем сверился с документом, и официально-сухим тоном произнёс:

— Мы за Валерией Соколовой. Она обвиняется в краже.

Эта новость меня всколыхнула изрядно. Но лишь внутри, снаружи я оставался спокойным и по-прежнему хладнокровно смотрел на полицейских, которые требовали выдачи Соколовой.

Лишь Искорка на плече тихо заворчала, выражая это своеобразным шипением, отчего стражи порядка напряглись ещё сильнее. Но я коротким мысленным импульсом приказал саламандре успокоиться. Не время сейчас проявлять агрессию.

— Это какая-то ошибка, — ледяным тоном бросил я в сторону полицейских. — Соколова наш гладиатор, на контракте гильдии. Что именно она, по-вашему, украла?

Коренастый полицейский, уставившийся на саламандру, кое-как отлип от неё, перелистнул страницы в папке, заглянул внутрь.

— Не ошибка, — буркнул он, продолжая монотонным голосом: — Аптека «Здоровье-плюс», Адмиралтейский проспект восемь. Вчера вечером подозреваемая вскрыла витрину, украдено несколько специализированных препаратов от астмы, компрессорный ингалятор. Плюс ко всему разбита входная стеклянная дверь. Ущерб зафиксирован. Мы обязаны задержать подозреваемую для допроса.

«Здоровье-плюс». Так, это заведение никакого отношения к Синдикатам не имеет, что уже хорошо. Обычная коммерческая сеть, из трёх, может четырёх аптек.

— Сейчас разберёмся, — я скрестил руки на груди, перекрывая им обзор коридора. — Ждите здесь.

— Гражданин, мы не будем ждать! — высокий полицейский повысил голос, шагнув вперёд. — Вы препятствуете…

— Куды прёшь? — рыкнул на него Христофор Родионович. — Я же сказал, нельзя сюда входить.

— У вас ордер на арест имеется? — я жёстко перебил его, глядя прямо в глаза.

— Пока только постановление, на привод для дачи показаний, — скривился высокий страж порядка. — Но улики железные. Всё зафиксировано на камеры. Лицо вашей Соколовой там крупным планом.

— Ордера нет. Поэтому ждите, пока я не приведу её, — отрезал я. Обернувшись к деду, который застыл на пути полицейских, словно борец перед поединком, негромко добавил: — Родионыч, чайком товарищей угости, отвлеки немного. И не пускай дальше своего поста.

Быстрым шагом я направился в тренировочный зал. Застал Леру на скамейке, она мрачно посматривала на угол потёртого мата, пиная его носком ботинка. Бублик спал рядом.

В стороне переговаривались Дэнни с Костей, попивая воду, мажор успокаивал парня. Неутомимая Анна тренировалась с Матильдой, которая скакала через барьер.

Увидев меня, Соколова вскинула голову, но, заметив мое выражение лица, инстинктивно подобралась, словно ожидая удара.

Я ухватил её за локоть, потащил в коридор, подальше от чужих ушей. Затем я остановил её, навис, придавливая взглядом. Лера от моего взгляда чуть ли не в стену вдавилась.

— В холле полиция, — мрачно произнёс я. — Аптека «Здоровье-плюс» на Адмиралтейском. Взломанная дверь. Украденные препараты от астмы.

Лера побледнела. Её глаза заметались, ища выход, но я перекрыл ей пути к отступлению.

— Я не ожидал от тебя такого, Соколова, — процедил я сквозь зубы. — Получается, ты у нас воровка?

— На это были веские причины, — ощетинилась Лера, сжав кулаки. Её голос дрогнул, но она не отвела запылавший взгляд.

— Причины⁈ — воскликнул я. — Ты забыла о камерах? Забыла, что у тебя контракт с нашей гильдией? Пошла на кражу, вышибла дверь, как малолетняя гопница! Ты не просто себя подставила, ты гильдию под монастырь подводишь перед квалификацией! Себя гробишь, и всех нас на дно хочешь потащить.

Лера покраснела, сорвалась. Её защитная маска дала трещину. Теперь в её глазах плескалось первобытное отчаяние.

— А что мне было делать, тренер⁈ — закричала она, по щекам покатились злые слёзы. — У Машки приступ начался! Внезапный, ночью! Она захрипела. Синеть начала! А эти… эти гниды в аптеке сказали, что препарат только по рецепту, и цена его… да проще новое здание для гильдии арендовать! У меня зарплаты до аванса на еду только и осталось! И плевать мне было на камеры! И вам бы тоже было бы плевать! Когда у вас родной человек задыхался бы в квартире. Мысли были только об одном. Успеть принести лекарство, пока она не умерла!

Она осела по стене, закрыв лицо руками, и глухо разрыдалась в ладони.

Ярость, которая разрасталась внутри меня, как ветром сдуло. Сердце защемило. Я всё понимал, и сочувствовал ей. Понятно было по реакции, что она не воровка. Просто загнанный в угол зверь, спасающий своего детёныша. Который всё сделает, что сохранить ему жизнь.

— Жди здесь, — тихо произнёс я. — И не вздумай бежать. Сейчас решается твоя судьба, учитывай это.

Оставив всхлипывающую Леру в коридоре, я направился в кабинет Киры. Владелица гильдии, увидев моё лицо, отложила ручку, отвлеклась от заполнения каких-то бланков. Я, не ходя вокруг да около, в двух словах обрисовал ситуацию.

Кира не задавала вопросы, она лишь протяжно вздохнула, накинула очки на нос. Её рука потянулась к калькулятору, но замерла на полпути. Затем владелица гильдии открыла базу данных в планшете, нашла контакты владельца сети «Здоровье-плюс» и набрала его номер.

Разговор был коротким и сугубо деловым. Кира мастерски оперировала статьями закона, обещаниями компенсации и угрозами встречных исков за неоказание экстренной помощи ребёнку. Спустя три минуты она нажала отбой.

Пальцы финансового директора запорхали по экрану, оформляя срочный банковский перевод.

— Деньги ушли, — Кира тяжело выдохнула, откидываясь в кресле. — Я оплатила и лекарства, и разбитую витрину с дверью. Владелец уже звонит в участок, отзывает заявление. Можно сказать, инцидент исчерпан.

Она посмотрела на экран планшета, где светилась сумма перевода. Внезапно её лицо исказила гримаса неподдельной боли.

— Восемь тысяч… — прошептала Кира. Она подняла на меня печальные глаза. — Из-за восьми тысяч рублей они чуть не сломали жизнь человеку. И позволили бы ребёнку задохнуться. Я просто иногда поражаюсь чёрствости людей, Горай.

— Есть люди разные, и раз директор пошёл на уступки, значит не такой уж он и чёрствый, — заметил я.

В этом мире арен, где сотни миллионов рублей тратились на рейтинговые шоу, перекупы топ-гладиаторов или зрелищные бои на песке, человеческая жизнь порой стоила дешевле пачки таблеток. Это реальность, которую следует изменить в том числе.

Я вышел в холл, наблюдая насколько нехотя полицейские выходят из здания. Они были явно недовольны тем, что перспективное дело о краже со взломом, за которое они могут получить плюсик в свой послужной список, растворилось в момент после того, как им позвонило начальство.

Христофор Родионович проводил их до дверей, а затем с чувством выполненного долга вернулся к своему крохотному телевизору, по которому вновь транслировали очередной поединок на арене.

Лера, которая всё это время ждала в коридоре, прижавшись спиной к стене, увидела меня. Соколова выглядела бледной, с покрасневшими от слёз глазами. Я шагнул в кабинет Киры, и она отправилась за мной, неуверенно шагнула внутрь, остановилась посреди комнаты.

Привычная агрессия окончательно испарилась, оставляя на её лице лишь усталость и смущение. Видимо, она не привыкла к тому, что кто-то ей помогает. Обычно такие, как она всю жизнь пробиваются наверх, выгрызая победы зубами.

Лера перевела взгляд с меня на Киру. Слова давались ей тяжело, но её глаза были красноречивее любых оправданий.

— Спасибо вам, — выдавила она, и её голос едва заметно дрогнул. Соколова судорожно сглотнула. — Теперь я ваш должник. До конца.

Кира, всё еще мрачно изучавшая баланс на планшете, подняла глаза и улыбнулась, делая вид, что выплата восьми тысяч рублей для неё это сущий пустяк.

— Не придумывай, Валерия. Забудь про долги, — сухо, но с явной теплотой в голосе произнесла Воронцова. — Главное, что мы всё решили и заявление отозвано. Я лишь очень надеюсь, что подобного больше не случится. Гильдии не нужны скандалы в прессе. Никакого криминала.

— Если у тебя возникают проблемы такого уровня, обращайся ко мне, — добавил я, взглянув на Леру по-отечески. — Не лезь на рожон в одиночку. Просто знай, что ты нам небезразлична, Соколова. Ты часть «Огненных львов». А «Львы» своих не бросают.

На глазах дикарки вновь выступили слёзы. Она судорожно моргнула, отчаянно пытаясь сдержаться, и часто-часто закивала, не в силах произнести ни слова.

Трогательный момент был прерван достаточно грубо.

В дверь кабинета постучали, она распахнулась. В помещение зашёл всклокоченный Белов. Тренер был багровым от гнева. Видимо, Родионыч уже успел доложить ему во всех красках о визите патрульных и сути обвинений.

— Соколова! Как же так⁈ — загремел мой помощник, нависая над замершей Лерой, которая даже не дрогнула. — Где твои мозги⁈ Ты нас всех под монастырь подведёшь! У нас каждый боец на вес золота, а ты аптеки обчищаешь⁈

— А ну выйди, Артём! — ледяной голос Киры разнёсся по комнате. Она встала из-за стола, сверля тренера гневным взглядом. — Прекрати орать в моем кабинете! Мы уже всё решили. И вопрос закрыт.

Белов поперхнулся воздухом, переводя ошарашенный взгляд с Киры на меня.

— И вы… вы так спокойно спустите всё на тормозах? — возмутился он, задыхаясь от праведного негодования. — Она же воровка! Это пятно на репутации гильдии! Завтра она у нас из кассы деньги потянет…

— Это уже не ваше дело, Артём Сергеевич, — жёстко оборвал я его тираду. — Репутация гильдии в порядке. Обращайте внимание на свои прямые обязанности. На подготовку команды. И не лезьте в вопросы, которые вас не касаются.

Белов сжал кулаки. В его глазах мелькнуло непонимание, смешанное с горькой обидой отвергнутого наставника. В его картине мира воров выкидывали за забор без выходного пособия, а не выкупали у полиции. Впрочем, не зная всей ситуации делать скоропалительные выводы как раз в стиле Белова.

Махнув рукой, помощник резко развернулся и зашагал к выходу.

— Делайте что хотите. Мне то что? — бубнил он себе под нос, скрываясь в коридоре. — Вот только не дошло до неё ничего. Молодёжь пустоголовая…

Я проводил Белова внимательным взглядом. Вот ещё один товарищ, который мог повлиять своей безалаберностью и вспыльчивым нравом на всё, что я так тщательно выстраивал внутри гильдии. И транквилизаторы, которые он принимал, играли не последнюю роль в его настроении.

Это же состояние помощника отразилось и на тренировке. Он гонял гладиаторов по площадке внутреннего двора гильдии. Таскали они при помощи питомцев здоровенные колёса грузовиков. Костя впрягся в одно колесо на пару с Анной, так как Желешка всё ещё находилась на лечении в лазарете. И Белов срывался на них как мог. Лишь мои замечания его сдерживали, отчего помощник злился, скрипел зубами, но поделать ничего не мог.

Очередной день подходил к концу. Я зашёл в свой кабинет, переложил Искорку в переноску, и она сразу же растянула лапки на губке, протяжно зевая. Затем пристегнул поводок к ошейнику Живчика. Вихревой терьер сегодня был не в меру энергичен. Видимо, стабилизатор Ядра от Полины начинал действовать, и щенка распирало от нерастраченных сил.

Направившись к выходу, я поравнялся с приоткрытой дверью раздевалки. Оттуда доносились голоса.

— Не, ну а что? — лениво тянул Дэнни. — Я просто говорю, Мангуст, что с твоей биографией нам на «Столбы» надо не новые гарнитуры покупать. Набор отмычек, вот что нам надо. Так, на всякий случай. Мало ли, судейский сейф по пути попадётся.

— Ветров, да хватит меня снимать! И предупреждаю. Ещё одно слово, и ты ляжешь на пол, как тогда. Помнишь, как это было? — огрызнулась Лера. В её голосе не было привычного рыка, скорее раздражение уставшего человека.

— Ребят, ну хватит, а? — раздался примирительный голос Кости. Смирнов, как всегда, пытался сыграть роль миротворца. — И так тошно. Давайте просто разойдёмся по домам.

— Костя, не лезь. Пусть Ветров выговорится, а то у него от недостатка внимания подписчиков сейчас эго лопнет, — вставила Анна свою ледяную шпильку, щёлкая замком спортивной сумки.

— О, принцесса проснулась! — тут же парировал Дэнни. — Иди лучше лисичке своей колыбельную спой, а то она у тебя скоро от нервов линять начнёт.

— Убери камеру! — синхронно рявкнули Анна и Лера, на секунду объединившись против общей угрозы.

Да уж, моя стая трещала по швам. Накопленный стресс, страх перед очередным испытанием, история с Желешкой, да ещё этот визит полиции… Всё это давило на них, заставляя кусать друг друга.

Если я выведу их на Бетонку в таком состоянии, «Острые жала» раскатают нас в блин, за первые тридцать секунд.

Нужно было срочно перезагрузиться нашей команде. Как это сделать? Есть несколько вариантов. И один из них показался мне просто идеальным.

Потянув Живчика за поводок, я направился к выходу. У самых дверей я перехватил Киру. Владелица гильдии, держа под мышкой неизменный планшет, уже проворачивала ключ в замке своего кабинета.

— Кира, есть разговор, — негромко произнёс я.

Воронцова замерла, тяжело и обречённо вздохнула.

— Горай, ну ты издеваешься? — она прислонилась лбом к прохладной двери. — Конец рабочего дня. Я просто хочу отдохнуть. Может, завтра?

— Нет, надо обсудить прямо сейчас, — я покачал головой. — Как насчёт тимбилдинга на природе?

Кира медленно повернула голову. Её глаза сузились. В них боролись интрига и панический страх перед новыми непредвиденными расходами.

Наконец, она решилась, запустила меня в кабинет.

— Тимбилдинг? На природе? — с подозрением переспросила она, указывая еа стул у её стола, сама же расположилась на своём рабочем кресле. — Артур, это звучит как слово из корпоративного словаря. За которым вполне вероятно следует счёт с пятью нулями. За аренду базы отдыха и шашлыки из мраморной говядины. Зачем нам это? У нас меньше пяти дней до турнира!

— Затем, что в команде никто не знает друг друга достаточно хорошо, — жёстко обосновал я свою позицию, поставив переноску с Искоркой на стол и отдёргивая Живчика, который решил покуситься на ножку от стола, открывая пасть. — Лера скрывала племянницу, потому что не доверяла нам. Костя скрывал, что его Желешка трескает сладкие йогурты. Потому что боялся осуждения. Гладиаторы должны стать семьёй, а сейчас они больше похожи на пауков в банке.

Я сделал паузу, позволяя ей переварить информацию.

— Природа, отсутствие давящих стен и повседневной нагрузки, неформальная обстановка. Всё это позволит раскрепоститься нашим проводникам. Они должны выговориться, сблизиться друг с другом. И да, я абсолютно уверен, что это утеплит отношения между ними.

Кира домыслила то, что я не сказал. От сплочённости нашей стаи зависит и то, как мы будем выступать на турнире. Кира прикрыла глаза рукой. Финансовый директор внутри неё скрипел зубами, упирался, но стратег признавал мою правоту.

— Ладно, — выдохнула она, повернувшись к сейфу. — Десять тысяч рублей. Это всё, что я могу выделить из резерва. На бензин, продукты, и что там ещё нужно для тимбилдинга. Куда поедем?

— Это секрет, — уголки моих губ дрогнули в легкой улыбке. — Расскажу завтра утром. Но учти, и ты, и Полина едете с нами. Вы тоже часть нашей команды. Оправдания не принимаются.

Кира не спорила со мной. Выложила десять тысячных купюр на стол, и широко улыбнулась. Не натянула улыбку, а именно улыбнулась, радуясь, что и она отдохнёт на природе, что для неё было редкостью в последнее время.

— Насчёт Полины. Разве ей не надо следить за этим… тапироидом? Он остаётся один, — заметила Кира.

— Разве? — хмыкнул я. — На базе охранник, уборщица, повариха. Присмотрят за ним.

Решил всё же набрать Дока, и услышав в телефоне знакомый голос, сообщил о завтрашнем выезде на природу. Поставил на громкую связь, чтобы слова Полины услышала и владелица гильдии.

— Да это же не проблема, — довольно сообщила Полина, также как и все соскучившаяся по отдыху. — Вольер настроен на автоматический режим поддержания микроклимата. А кормить его будет Раиса, наша повариха. Я с ней договорюсь.

Кира окончательно успокоилась, кивнула в ответ.

Покинув базу, я накинул капюшон куртки. Моросил дождь, воздух напитался влагой, и лёгкий ветерок трепал ворот куртки. На улице было не по-летнему прохладно.

Мне требовалось время на размышления, а лучше всего можно всё обдумать в сытой уютной обстановке. Ноги сами понесли меня к знакомой чебуречной.

Внутри, как всегда, было тепло, пахло жареным тестом и мясом. Нина, завидев меня, радостно заулыбалась. Всё же я для неё уже был постоянным клиентом, а память на это у неё очень хорошая. Через пять минут, перебросившись с ней парой слов, я забрал поднос с тарелкой, на которой лежали три горячих чебурека, от которых шёл ароматный парок.

И в этот раз я нашёл свободный столик, в углу. Добравшись до него, я открыл переноску, из которой выползла уставшая Искорка. А ну-ка последи за всеми весь день? Она тут же принялась деловито обнюхивать пластиковую солонку. Живчик беспокойно топтался у моих ног, путаясь в поводке и то и дело поскуливая.

— Командир, вы бы проверили этого блохастого отрока, — раздался из нагрудного кармана недовольный голос барона Сверчанского. Сверчок, чавкая долькой апельсина, явно раздражался. — Суетится, как новобранец перед первым смотром. У него слишком рваные мысли. Сплошные всполохи. Никакого порядка.

Я нахмурился. Отодвинув тарелку, активировал сканер на смарт-браслете и направил объектив на щенка. Экран мигнул, выдавая ровную зелёную шкалу.

— Странно, — пробормотал я вслух. — Уровень стресса в норме. Ядро стабильно. Физиологически он абсолютно спокоен.

— Значит, у него ментальное несварение-с, — философски подытожил гусар, прячась обратно в тепло кармана и набрасываясь с новыми силами на апельсин.

Я насыпал корма на стол Искорке, поставил миску с сублиматом Живчику. Да и сам откусил уже пару раз от чебурека, погружаясь в мысли о завтрашнем пикнике.

Мои размышления прервал виброзвонок смартфона. На экране высветился неизвестный номер.

— Да, — коротко ответил я, принимая звонок.

— Артур, привет. Это Широков, — голос комментатора звучал глухо и устало. — Слушай, я… в общем, я звоню чтобы извиниться.

— Так, слушаю, — я приподнял бровь, откусывая от чебурека солидный кус. Извинения от звезды телеэкрана очень редкое блюдо, и зачастую неприятное.

— Мои проплаченные Пичугиным эфиры сыграли злую шутку, — Широков тяжело вздохнул. — Я попытался, как и обещал, подкинуть вам пару-тройку средних спонсоров. Но они наотрез отказываются. Никто не хочет вкладываться в команду аутсайдеров. Медийный фон уже слишком токсичный. Прости, я перегнул палку.

— Не извиняйся. Я знаю, что ты отрабатываешь гонорар, — сдерживая эмоции, ответил я, запил чебурек томатным соком. Отсутствие дополнительных спонсоров для «Львов» не было смертельным приговором. У нас уже был контракт с «Молнией». — Есть ещё что-то?

— Да. Сводки с полей, — тон комментатора стал сухим и профессиональным. — На этом этапе Бетонки нарисовалась тройка явных, абсолютных фаворитов. Это «Хищники» с лидером Ильёй Муромцевым. Тотализаторы просто сходят с ума от его каменного панголина. Вторые — «Обсидиан». Ну и, разумеется, ваши ближайшие противники — «Острые жала». Они сейчас на пике формы.

— Принято, — я выслушал расклад без тени эмоций. Встреча с Ильей была неизбежна, вопрос лишь в том, на каком этапе мы сойдёмся в бою.

— Я продолжу прощупывать почву. Насчёт спонсоров, — пообещал Широков перед тем, как завершить созвон. — И мне намекнули, свои источники… На Столбах организаторы готовят некий неприятный сюрприз. Но что это будет я так и не выяснил.

— Как будет информация — звони. Я всегда в доступе, — произнёс я напоследок, и Широков сбросил звонок.

Я убрал телефон, глядя на суетящегося Живчика. Предстоящее испытание обещает быть тяжёлым. И чтобы выжить, завтрашний тимбилдинг должен сработать как надо.

Покинув чебуречную, я зашёл в круглосуточный супермаркет. План на завтра требовал основательной подготовки. Тимбилдинг без шашлыка просто пикник на траве. Для этого достаточно выбрать мясо недорогое, но подходящее для жарки на костре.

Проигнорировал холодильники с готовыми полуфабрикатами в пластиковых ведёрках. Не наш вариант. Взгляд замер на витрине мясного прилавка, за которым замер пожилой сотрудник в алом фартуке.

— Вырежи-ка мне, отец, вон тот антрекот. Мне нужна мякоть, обязательно с жирком. Вон та подойдёт, килограммов на пять, — попросил я его, указывая на пару больших кусков свинины. Затем прикупил перец молотый, специи, лука пять килограмм и пару небольших тонкокорых лимонов.

Через полчаса я уже был на своей кухне. Питомцы, получив вечернюю пайку, отдыхали. Живчик сопел в картонной будке, высунув влажный нос. Искорка размеренно булькала из ванны. Сверчанский стрекотал в своей коробчонке.

Ну а я приступил к процессу маринования. Нашёл десятилитровое эмалированное ведро, промыл его хорошенько с содой. Никаких сложных маринадов из Сетки, никакого уксуса, убивающего волокна, и уж тем более ноль майонеза, забивающего вкус самого мяса. Только классический рецепт, с небольшой изюминкой.

Нарезал мясо крупными, увесистыми кусками, толщиной по два сантиметра каждый. Сдобрил солью и молотым чёрным перцем. Добавил хмели-сунели, орегано, немного кинзы. Перемешал. Затем нашинковал средними полукольцами все пять килограммов репчатого лука. Туда же, в ведро, только немного помять лук руками, чтобы он сразу же дал сок.

В завершение сбрызнул всё это чудо соком лимона, и тщательно, с силой перемешал содержимое, досолив по вкусу.

Запах стоял такой, что желудок, несмотря на недавние чебуреки, громко заурчал. Накрыв ведро его родной крышкой, которую нашёл в кладовой, я открыл холодильник.

Внутри мышь повесилась, лишь пакет кефира, полбутылки недопитого пива, да полдесятка яиц. Всё это я переложил на одну полку, снял среднюю и поместил ведро внутрь. Отлично!

До утра мясо идеально промаринуется. Останется лишь проверить ещё на соль, и возможно подсолить.

Вытерев руки полотенцем, я достал смартфон, набрал номер Белова.

— Артём Сергеевич, не спите? — начал я без предисловий, услышав в трубке хриплое бормотание.

— Теперь не сплю, Артур Викторович, — проворчал помощник. — Что-то случилось? Опять свет вырубили?

— Нет. Берите ручку и записывайте, — мой настоятельный тон был таким, что Белов вскочил, что-то упало на фоне, и он чертыхнулся. — Завтра к девяти утра мне нужно кое-что. Палатки на всю команду. Одна большая кемпинговая, и две классические двухместные. Походный мангал. Решётка-гриль, большая. Всё.

На том конце провода повисла тишина.

— Палатки? Мангал? — недоумённо переспросил Белов. — Горай, я ничего не путаю? Мы к Столбам готовимся или в пионерлагерь собираемся? И зачем столько палаток?

— Затем, что вся команда, а также Кира и Полина едут с нами. Это не обсуждается, — жёстко прервал я его вопросы. — Всё оборудование должно лежать в багажнике микроавтобуса уже в девять утра.

— Да куда мы едем-то⁈ Вы можете хотя бы это объяснить? Для чего? — взмолился Белов.

— Завтра мы отправимся на пикник, Артём Сергеевич, — спокойно ответил я. — Спокойной ночи.

Я нажал кнопку отбоя, не давая помощнику возможности продолжить допрос. А затем умылся перед сном и лёг на диван, засыпая в момент.

Я лишь зарычал в ответ. Времени на вопросы дракон мне не оставил. Искорка жалобно запищала, вцепившись в меня коготками так, будто я был тренировочным манекеном.

Грохот микроавтобуса ударил в уши. Эта громадина близко! Всего лишь пара метров, чтоб их чёрт побрал!

Я преодолел секундный ступор, оттолкнулся ногами от гранитного края, проламывая хлипкое ограждение. И упал спиной вперёд, в пустоту…

Говорят, что в такие моменты вся жизнь проносится перед глазами. Но я не успел ничего лицезреть. Лишь увидел передний бампер микроавтобуса. Тяжёлая машина, потеряв опору, клюнула носом в пропасть.

Затем почувствовал ветер, засвистевший в ушах. Желудок подкатил к горлу от ощущения свободного падения.

Моё падение длилось всего лишь пару секунд.

Сверху раздался заливистый лай. Я почувствовал, как упругий поток воздуха ударил в спину. Падение резко замедлилось, а затем и вовсе прекратилось. Я попросту завис в воздухе, в трёх метрах ниже смотровой площадки.

На самом краю скалы стоял Живчик. Джек-терьер сиял так ярко, что на него было больно смотреть. Энергия Ядра вырывалась наружу, закручивая вокруг щенка десятки мини-смерчей. Воздушные потоки, полностью подконтрольные воле питомца, не просто удерживали мой вес над пропастью, они медленно, словно невидимый лифт, начали поднимать меня обратно.

Когда мои ботинки коснулись каменной поверхности, я перевёл дух, обернулся. И замер в восхищении.

Микроавтобус гильдии замер на самом краю обрыва. Его передние колеса крутились в воздухе. И эта двухтонная махина не падала.

В её багажник намертво вцепилась Желешка. Слайм принял форму упругого жгута, другой конец которого обвился вокруг массивного туловища Бублика. Варан Леры, вогнав кривые когти глубоко в почву, рычал от натуги и работал как живой якорь.

Рядом с Бубликом находился Неон. Хрустальный барс активировал свой барьер, на максимальную мощность. Сверкающий щит не давал варану сдвинуться с места.

С другого бока, помогая им, суетились Матильда и Дэнни. Лисица намертво вцепилась зубами в один конец буксировочного троса, накинутого на фаркоп, а Ветров, забыв про манеры и чистую одежду, изо всех сил тянул за другой, обернув трос в несколько витков вокруг руки.

Искорка, отцепилась от меня, пробежала к микроавтобусу, забираясь на крышу. Саламандра шипела, плевалась короткими командами, руководя процессом.

— Держать строй, канальи! Ни шагу назад! — разносился над поляной зычный баритон Сверчанского, который переводил приказы Искорки. — Левый фланг, поднажми! Ящерица, когти глубже вбивай! Барьер! Смести барьер!..

Вот микроавтобус зашуршал днищем, колёса коснулись площадки. Махина ещё раз дёрнулась, выехала на неё. Подскочивший Белов, бледный как полотно, вместе с Костей бросились подкладывать противооткатные упоры под передние колёса микроавтобуса.

Затем Белов прыгнул за руль микроавтобуса, и отъехал, а затем направился в сторону ровной площадки, в полусотне метров от нас.

Звери, тяжело дыша, давно уже ослабили хватку. Желешка, с громким хлюпаньем пыталась собраться в ком, и обессиленно расплылась в лужу. Бублик шумно фыркнул, вытащил когти из земли, которая была изрыта, будто по ней плугом прошлись пару раз. Неон погасил барьер, припадая на передние лапы, а Матильда улеглась на траву, шумно дыша, вывалив язык.

Команда, осознав, что опасность миновала, бросилась ко мне.

— Артур Викторович! Тренер! — Костя, бледный как полотно, первым подскочил ко мне, хватая за рукав. — Вы целы⁈ Не ушиблись⁈

— Горай, ты с ума сошёл⁈ — Кира, забыв про субординацию, вцепилась в другую руку, оттаскивая подальше от края. Её пальцы дрожали. — Зачем ты прыгнул⁈ Ты же мог разбиться!

Лера, Дэнни и Полина обступили меня плотным кольцом. Все были взбудоражены, говорили наперебой, пытаясь осмотреть меня на предмет травм. В их глазах плескался неподдельный ужас. Они явно думали, что я сбрендил.

— Отставить панику. Я в порядке, — ровным тоном произнёс я, отстраняясь и направившись к Живчику.

Серебристый терьер стоял чуть поодаль. Щенок всё еще светился от переизбытка энергии, его бока тяжело вздымались, а вокруг лап кружились остаточные вихревые потоки.

Я присел на корточки перед питомцем, вскинул левую руку. Сканер смарт-браслета направил на Живчика.

В воздухе вспыхнуло голографическое окошко.

[Вид: Вихревой джек-рассел-терьер. — Класс: Фамильяр (статус повышен).

Ядро: Уровень 3 (уровень повышен). Эфирная емкость: Повышена.

Сила: 5 — Ловкость: 10 — Живучесть: 3 — Энергия: 2]

«Дополнительные показатели»:

[Состояние Ядра: перегрев. Нагрузка — класс А (нисходящая динамика).

Уровень стресса: 15,6% (нисходящая динамика)]

Шестилапая гора ярости неслась прямо на Полину, и осознание того, что варана не остановить, пришло довольно быстро.

Сбоку выскочил Живчик, отчаянно тявкая. Он сгенерировал перед мордой варана вихревой барьер. Воздух закрутился тугой спиралью. Но щенок был истощён недавней эволюцией Ядра, щит получился слабым.

Массивная туша Бублика прорвала аэродинамический купол, будто марлю, и продолжила своё нашествие.

Искорка также не смогла помочь. Вставая на дыбы, саламандра выпустила плотный сноп пламени, который расплылся перед мордой варана. Обычный хищник инстинктивно отшатнулся бы от огня, как и прежний Бублик. Но эта его версия даже не моргнула, пролетела сквозь пламя и лишь злобно зашипела в ответ.

— Врассыпную! — рявкнул я, отбрасывая чехол с палаткой.

Дэнни, верный своим инстинктам, взлетел на самый высокий валун, тут же выхватил смартфон, врубая запись. Остальные бросились в разные стороны.

— Бублик! Стой!.. Ко мне-е-е! — истошно кричала Лера, бросаясь наперерез, пытаясь перехватить контроль.

Но она была далеко, и варан её просто не заметил. Стеклянный взгляд хищника по-прежнему стремился к ближайшей цели, к замершей Полине с шампуром в руке.

Я рванул вперёд, в два прыжка сократил дистанцию. А затем отвлёк внимание на себя, отходя от Полины в сторону, туда, где никого за спиной не было. Приготовился к отражению атаки, оценивая угрозу.

— Командир! Руби его! Пли, ядрить его в печёнку! — надрывался в кармане Сверчанский.

Ещё этого советчика не хватало. Я сконцентрировался на варане.

Бублик в это время распахнул пасть.

— Чавк! — вырвался из глотки характерный звук.

Длинный язык выстрелил в мою сторону, словно гарпун. Но время я уже рассчитал, так что уже выстроил идеальную тактику. В последний момент резко ушёл в перекат, пропуская смертоносный снаряд в сантиметре от своего виска. Капли кислоты брызнули на гравий позади меня, зашипев на камнях.

Не давая хищнику времени на второй бросок, я перекатился, поднырнул под чешуйчатую морду рептилии. Знания биомеханики из будущего помогали мне, руки знали, что делать. В голове уже выстроилось устройство нервной системы шестилапых варанов. Её я знал гораздо лучше, чем многие гладиаторы. Главное, не навредить самому питомцу. Это самое важное.

Левой рукой я подставил руку под летящую в меня переднюю лапу озверевшего существа. Правой дотянулся до незащищенной толстой шкурой области под нижней челюстью, как раз рядом с главными энергоузлами.

Нащупал те самые точки. Они пульсировали, в такт сердцу варана, каждая размером с горошину.

Короткое и жёсткое нажатие большим и указательным пальцами, и главное провернуть на девяносто градусов. Всё, этого достаточно.

Массивная туша Бублика дёрнулась, будто получила разряд в тысячу вольт. Лапы его вгрызлись в землю, тушей меня откинуло назад на пару метров. Хорошо, что я упал на траву, ни одного камня не оказалось на пути.

Глаза варана закатились. Он безвольным кулем упал на землю, прямо передо мной, затихая.

Над поляной повисла звенящая тишина.

— Наш тренер повалил варана! Голыми руками! — первым нарушил молчание Костя.

— Снято! Просто пушка! Мои подписчики должны это увидеть в Сетке! — Дэнни радостно потряс смартфоном, слезая с валуна.

— Только попробуй, — я выпрямился, стряхивая пыль с коленей. Мой взгляд пригвоздил мажора к камню, о который он опёрся. — Лучше сотри видео, по-хорошему. Прямо сейчас.

— Это же сенсация, — расплылся в улыбке Ветров.

— Гильдия, чьи питомцы сходят с ума и кидаются на людей, — подчеркнул я. — Подумай над этим.

Ветров сглотнул, торопливо затыкав пальцем по экрану.

— Бублик! Что с ним⁈ — Лера бросилась к лежащему монстру, но я преградил ей путь.

— Стой, Соколова, — отрезал я. — Он в глубоком нокауте, и химия всё еще в крови.

— Не поняла. К-какая химия? — растерялась Лера, замирая на полпути. — Что вы такое говорите?

— Сейчас выясним, — произнёс я. — Пока не лезь к питомцу. Ему ты сейчас никак не поможешь.

Лера замерла, посматривая в сторону Бублика. Как и остальные, вместе с Кирой, схватившейся за сердце.

Полина не стала тратить время на эмоции и объяснения. Придя в себя, Док мгновенно подхватила свой медицинский чемоданчик, подлетела к варану. Она вызвала окошко смарт-браслета, быстро пробежала глазами информацию.

Затем тут же разложила походную стойку для капельницы, наспех смешала раствор и ввела иглу в толстую вену на шее монстра, пуская по трубке лекарство.

— Вердикт? — тихо спросил я, оказываясь рядом с ней.

— Мощнейший синтетический стимулятор, — растерянно пробормотала Док. — Убойная доза. Это не пищевое отравление, Артур Викторович. Ему скормили чистую химию.

Она посмотрела на меня. В её взгляде не было привычного сарказма. Растерянность, но ведь кроме этого я рассмотрел ещё кое-что. А точнее отблески утреннего солнца, безмерная благодарность, и на губах искренняя улыбка, адресованная только мне.

И этот взгляд стоил дороже любых кубков Абсолютной лиги. Романтику этого момента портил лишь один существенный факт. Я точно знал, откуда у варана в крови взялась химия.

Белов в это время находился на краю поляны, облокотившись о ствол сосны. Помощник тяжело, с неким надрывом хватал ртом воздух, его лицо всё еще было бледным.

Команда медленно стягивалась к нему, переваривая слова Полины о стимуляторе. Я тоже подошёл вместе со всеми к Белову.

— Артём Сергеевич, что произошло в зарослях? — сухо спросил я, подходя к помощнику вплотную. — Откуда у Бублика в крови убойная доза химии?

Он затравленно огляделся. Съёжился под прицелом непонимающих взглядов.

— Я… я ничего не знаю! Клянусь! — голос Белова дрогнул, переходя на истеричные нотки. — Я ничего ему не давал! Это ошибка! Может, он сожрал какую-то ядовитую поганку в лесу. Откуда мне знать? А может вообще, Ветров-старший подослал кого-то, чтобы потравить питомцев.

— Может, хватит врать? — прервал я его жалкие оправдания.

— Я не вру! — воскликнул Белов раненой птицей.

Не стал я устраивать долгих допросов. Шагнув к помощнику, без лишних церемоний ухватил рукой блестящий блистер, выглядывающий из кармана его олимпийки. В нём оставалась лишь одна крупная таблетка.

Я поднял улику так, чтобы видели все, в том числе и Кира с Полиной. Я встречал такие таблетки. Их предпочитали особо ушлые гладиаторы, думая, что так проще им будет побеждать на арене.

— Синтетический транквилизатор. С психостимулирующим эффектом. Препарат строгого рецептурного учёта, — я чеканил слова, и каждое из них было гвоздем в крышку гроба с его авторитетом. — Ты накормил им Бублика. Но зачем?

Белов сломался. Вся его напускная бравада рухнула. Помощник пошатнулся, закрыл лицо мозолистыми ладонями и глухо застонал.

— Я не кормил его, он сам его сожрал… Простите… — из-под его пальцев вырвался сдавленный всхлип. — Я не хотел. Это была последняя… Клянусь, я хотел бросить! Прямо сегодня! Больше не притронусь к этой дряни…

Кира, до этого молча наблюдавшая за сценой, подошла к Белову. Владелица гильдии ненавидела две вещи: непредвиденные расходы и ложь. И сейчас она была в бешенстве.

— Значит, пока мы тут выживаем, пока Горай из кожи вон лезет, чтобы сделать команду лучше, ты жрёшь эту гадость у нас за спиной⁈ — её голос звенел от ярости, приобретая демонические оттенки. — Подвергаешь опасности базу? Животных⁈ Людей⁈

Кира смерила раздавленного тренера взглядом, полным брезгливого презрения.

— Приедем в гильдию — напишешь заявление по собственному. И выметайся, — добавила Кира. — Видеть тебя больше не хочу!

Артём Сергеевич вскинул голову. В его глазах плескался страх того, у которого только что отняли последний смысл жизни.

— Кира Евгеньевна! Умоляю! — он дёрнулся к ней, протягивая руки. — Кира! Я исправлюсь! Я завяжу! Дай мне…

— Я сказала — пошёл вон, — холодно отрезала Воронцова, отступая на шаг.

Всё же я решил вмешаться. Белов был мне нужен. Как же я буду без помощника? А когда придёт новый, снова будет притирка с командой? А если нового помощника команда не примет? Что если он не найдёт к подопечным нужный подход? И так непросто сейчас, а после увольнения Белова вообще всё полетит к чертям собачьим.

Поэтому я не сомневался. Шагнул вперёд, вставая между Беловым и владелицей гильдии.

— Кира. На пару слов, — мягко взял я её под локоть, отвёл в сторону, подальше от греющего уши Дэнни и нахмуренной Леры.

Оказавшись вне слышимости команды, я отпустил её руку.

— Что ещё натворил этот безмозглый увалень? — выдавила Кира.

— Не такой уж он и безмозглый, — ровным тоном сообщил я, вглядываясь в её лихорадочно поблёскивающие глаза. — В общем, я знал, что Артём Сергеевич принимает препараты.

Кира замерла. В её глазах гнев на Белова мгновенно сменился жгучей обидой на меня.

— Значит так, да? — процедила она сквозь зубы. — Знал? И не сказал мне? Позволил этому неадеквату работать с людьми⁈ Да ты же… ты предал моё доверие, Горай!

— Нет, не предал. Я ждал, — спокойно парировал я её вспышку. — Ждал, когда Белов сам созреет для того, чтобы бросить. Надавить на него и выгнать с позором. Это проще простого. Но он не пропащий человек, Кира. В нём есть искра. Я видел, как он вчера гонял ребят в зале.

— Любой может гонять гладиаторов, — заметила Кира.

— Тем более Артём Сергеич отличный тактик, у него колоссальный опыт Арены, — невозмутимо продолжал я, несмотря на всё ещё обиженно посматривающую на меня Киру. — Если его сломать сейчас, мы потеряем ценного кадра. А мне нужен помощник, тем более в разгар Бетонки. Ты же знаешь, что такое эффект домино? Выбьешь одну костяшку, и все рассыплемся.

Кира скрестила руки на груди, отворачиваясь к озеру.

— Такие не бросают, Артур. Я знаю, — её голос дрогнул, и в этой короткой фразе проскользнула такая застарелая боль, что я понял: она сталкивалась уже с таким в своей жизни. — Химия всегда побеждает.

— Не всегда, — я по-прежнему твёрдо смотрел ей в глаза, заставляя обернуться. — Если человеку есть за что держаться, он выплывет. Дай ему шанс, Кира. Один-единственный шанс доказать, что он достоин быть «Львом».

Воронцова долго смотрела на меня. В её глазах боролись обида, страх из прошлого и доверие ко мне, которое я уже заслужил.

— Я подумаю, — скрепя сердце, бросила Кира и, развернувшись на каблуках, быстрым шагом направилась к микроавтобусу.

Я проводил её взглядом. Всё же она была грамотной, благоразумной. Понимала о чём я говорю. Как и то, что стая уже сплотилась, а хрупкий каркас единства всё еще держался на моём авторитете. Теперь мне предстояло доказать Кире, что я не ошибся в Белове.

Вернувшись к Полине и Бублику, я заметил облегчение на лице Дока. Варан удивлённо посматривал по сторонам, лениво шевелил лапами. Рядом сидела Лера, которая сообразила, что надо делать, поглаживала энергоузлы под подбородком, успокаивая тем самым хищника.

— Скажите спасибо, что я взяла всё, что нужно, — хмыкнула Полина, складывая капельницу обратно, в свой чемоданчик. — Иначе бы потеряли питомца.

— Спасибо тебе, Полина, — улыбнулась Соколова, пытаясь поднять Бублика. На удивление варан поднялся на лапы, и побрёл к прицепу.

Дорога обратно в Петербург проходила в гнетущей атмосфере. Артём Сергеевич крутил баранку и первые полчаса пытался пробить ледяную броню Киры, которая молча посматривала в окно.

— Кира, ну я же… ради команды старался, — жалко бубнил помощник, аж выворачивая голову к ближайшему креслу в салоне. — Чтобы бодрость была, чтобы ночами не спать, графики составлять… Я вам клянусь, больше ни одной таблетки! Дайте мне…

— Белов, ещё одно слово, и пойдёшь до города пешком, — процедила Кира, не отрывая взгляда от созерцания проносящегося за боковым окном леса.

Белов сдулся, затих и окончательно закопался в себя, безнадёжно уставившись на трассу.

Шуршали шины по асфальту, поскрипывал кузов микроавтобуса, за окном проносились карельские сосны. В салоне повисла неловкая пауза.

— Кира, ну я прошу тебя, — вновь заканючил Белов. — Ты ведь не выкинешь меня из гильдии? Я всё отработаю…

— Я тебя предупреждала, — злобно зыркнула в его сторону владелица гильдии. — Помолчи, ради бога.

Лера, которая молчала всё это время, не выдержала. Пересела на кресло рядом с Кирой, переклонилась через спинку сиденья.

— Знаете, Артём Сергеевич, у меня на районе был один знакомый, — начала Соколова. Её голос был лишен привычной агрессии. — Тоже, как и вы, всё искал источник бодрости.

— Соколова, мне неинтересно, — буркнул ей в ответ Белов.

— Нет, вы послушайте, — настойчиво произнесла Лера. — Сначала он принимал по четверти таблетки в день. Называл их безопасными стимуляторами, радовался тому, как он всё успевает. И говорил, что контролирует ситуацию. А потом по полтаблетки, затем по таблетке.

Белов вздрогнул, но не обернулся.

— В один прекрасный день он перепутал дозировку. Его накрыло таким откатом, что сердце не выдержало. Кое-как откачали в реанимации. Теперь он сидит в инвалидном кресле, пускает слюни пузырями и не может вспомнить, как его зовут. Отличная бодрость, правда?

Тренер заметно побледнел, бросил в сторону Соколовой испуганный взгляд. Вцепился в руль ещё сильнее.

И я решил, что пора закрепить историю Леры своей. Чтобы запомнилось Белову на всю жизнь.

— А у меня был один знакомый гладиатор, Арсений, — довольно громко заговорил я, чтобы меня слышал не только помощник, но и остальные в салоне. Ведь я сидел у водительского кресла. — Талантливый парень. Но перед важным сезоном его бросила невеста. И он решил, что химия поможет заглушить душевную боль и держать фокус на тренировках. Начинал с малого. Убеждал всех, что завяжет. Прям как вы, Артём Сергеич.

В салоне стало так тихо, что я слышал дыхание Кости и Дэнни на дальних сиденьях.

— В итоге, — продолжал я, — у Арсения случился эпилептический припадок. Прямо на песке арены. Прямо во время поединка, на глазах у зрителей.

Я специально сделал паузу. Решил убедиться, что меня слушают.

— Артур, и что дальше? Откачали? — нетерпеливо спросила Кира.

— Да, что случилось потом? — донёсся голос Кости. — Всё с ним хорошо? Он бросил?

— Артур Викторович, нехорошо обрывать на таком моменте, — заметил Белов, выкручивая руль направо. Он уже спроецировал на себя эту историю, и теперь, казалось, ещё сильнее вжал голову в плечи.

— Арсения увезли на скорой, — я посмотрел на Белова. — Но до реанимации не довезли. Отёк мозга.

Помощник выглядел раздавленным после моей истории. Его губы беззвучно шевелились.

— А мораль басни такова, Артём Сергеич, — отчеканил я, словно приговор. — Хочешь справиться с душевными страданиями? Иди к психотерапевту. Ходи к гадалкам. Бей боксёрскую грушу. Да хоть на ушах стой. Но никогда, ни при каких обстоятельствах, не закидывай эту дрянь в свой организм. Ведь однажды ты можешь сам того не понимая предать и себя, и свою команду, и самых близких тебе людей.

В микроавтобусе ещё пару минут точно переваривали мои слова. Но меня интересовал лишь один человек. И я был уверен, что Белов призадумался. Теперь он сто раз подумает, прежде чем принять очередную таблетку.

Микроавтобус тяжело вкатился на территорию базы, остановился на бетонной площадке заднего двора.

Обычно распоряжениями бросался помощник. Но он сейчас был погружён в свои тяжкие думы. Его слегка знобило, и пот выступал на лице и шее, который он периодически смахивал серым платком. Яркие подтверждения отвыкания от транквилизатора. Поэтому я взял роль помощника на себя.

— Выгружаемся. Инвентарь на склад, питомцев по вольерам, — скомандовал я, открывая дверь и выпуская на поводке довольного Живчика, который сразу же потянул меня к газону в стороне. — Дэнни, Костя, берёте палатки. Лера, помоги Анне с остальными сумками.

Команда, уставшая после путешествия, безропотно приступила к разгрузке. Белов молча, с понурым видом, подхватил походный мангал и побрёл в сторону технического крыла.

Выгуляв Живчика, я подхватил переноску с Искоркой и зашёл внутрь здания. Что-то было не так. Нас не встретил Христофор Родионович, его телевизор не шумел очередным матчем Арены. Да и бабы Зины нигде не было видно. На базе царило неестественное затишье.

Вышел в центральный холл. Пост охраны пустовал. Мониторы видеонаблюдения светились синим, но массивное кресло охранника оказалось пустым. На столе сиротливо лежал недоразгаданный сканворд и брошенная поперёк него дубинка.

Центральный вход закрыт на засов.

— Родионыч? — позвал я, но ответом мне было лишь эхо.

За моей спиной раздался звук шагов. Кира, сжимая в руках планшет, остановилась рядом. Владелица гильдии окинула взглядом пустой пост охраны, и её лицо мгновенно побледнело.

— Горай… где все? — тревожно прошептала она, инстинктивно придвигаясь ко мне и оглядываясь. — Почему Родионыч не на посту?

— Пока не знаю, — я нахмурился, чувствуя, как от адреналина поневоле начинает чаще биться сердце.

— А если опять отец Ветрова? — нервно произнесла Кира. — Что, если его люди проникли на базу, пока нас не было? Отключили охрану, заблокировали входы… Господи, Артур, а если они что-то сделали со стариком и остальными⁈

— Отставить панику, Кира Евгеньевна. Держись за моей спиной, — сухо приказал я, переходя в боевой режим. Искорка шипением из переноски подтвердила, что тоже готова дать отпор. Живчик что-то почуял, потащил меня обратно, в коридор, откуда я пришёл.

Ветров-старший был жесток, но он был бизнесменом, а не главой террористического картеля. Похищение или убийство обслуживающего персонала на территории чужой гильдии слишком уж ему несвойственно. Пичугин вновь проявился? Точнее его меценат? Я так не думаю.

В итоге Живчик довёл меня до отдельного здания, за площадкой внутреннего двора. Столовая.

Резко распахнув двустворчатую дверь, я приготовился к любому варианту развития событий. Мышцы были напряжены, взгляд мгновенно просканировал помещение.

Но вместо вооруженных наемников Синдиката или следов погрома, я увидел нечто другое.

У линии раздачи, находились Христофор Родионович и баба Зина. Охранник и уборщица были живы, здоровы и явно кого-то напряжённо ждали, глядя вглубь кухонного блока.

— А я тебе говорю, Зинаида, он ей помогает, — горячо, полушёпотом убеждал коллегу старик. — Своими глазами видел, как он мешок с картошкой тащил!

— Брешешь! — баба Зина недоверчиво фыркнула, скрестив руки на груди. — Ты ж сказочник известный, Христофор. Я тебя как облупленного знаю.

— Да зачем мне брехать-то?

— Кто мне про барабашку в вентиляции наплёл, а? В прошлом месяце. А это вентилятор так работал!

— Да это не то, Зинаида! Крест на пузе! — Родионыч в доказательство ударил себя кулаком в грудь. — Сама Раиска нашептала. Говорит, вчера прикормила пирожками с капустой, за ушком почесала, и теперь за ней как привязанный ходит!

Кира зашла следом, зацокала каблучками, отчего охранник и уборщица дёрнулись, разом обернулись.

— Ох, так вы ужо приехали, — радостно проскрипел Родионыч.

В этот момент из-за высоких металлических стеллажей с посудой появилась Раиса Павловна. Повариха в белоснежном фартуке сияла румянцем. Она шла спиной вперёд и смотрела куда-то вверх.

— Вот так, аккуратненько… — ласково ворковала она, с интонациями любящей жены. — Вот ты мой хороший… Давай, ещё шажочек. Ещё немного. Только осторожно, не обожгись!

Я замер. Дыхание перехватило.

В проходе кухни, мерно ступая по кафелю, появился… тапироид-йессо. Он шёл на задних лапах, а в передних нёс пятидесятилитровую алюминиевую кастрюлю с надписью «Первое».

— Бурбур, — воскликнул ухаль, уставившись в нашу сторону и разжал пальцы.

Пятидесятилитровая алюминиевая кастрюля, наполненная супом, выпала из передних лап тапироида.

Раиса Павловна охнула, хватаясь за покрасневшие щёки.

Времени на раздумья не оставалось. Обычный человек в такой ситуации инстинктивно отшатнулся бы, спасая ноги от ожогов. Как повариха и сделала.

Но мой мозг, натренированный аренами, отреагировал в ту же секунду.

Я отправил ментальный приказ через Сопряжение замершему у моих ног вихревому терьеру.

Живчик, чьё Ядро перешло на следующую ступень, был не так чтобы силён. Как и прежде, ему нужно было адаптироваться, распределить энергию по силовым узлам. Но на это у него сил хватило.

Щенок коротко тявкнул, концентрируя энергию. Воздух между тапироидом и кафельным полом уплотнился, закручиваясь тугой восходящей спиралью.

Слабенький, но точно выверенный аэродинамический барьер перехватил тяжеленную посудину, всего в полуметре от плитки. Из кастрюли даже капли первого блюда не выплеснулось. После секундной заминки кастрюля мягко, словно на парашюте, левитировала на пол, издавая под конец лишь тихий металлический стук.

На кухне воцарилась пауза. Раиса Павловна так и стояла с приоткрытым ртом. Родионыч вытянул шею, забывая, что такое моргать.

Баба Зина истово перекрестилась рукоятью швабры.

— Свят, свят, свят… — забормотала уборщица, не сводя глаз с дымящейся кастрюли. — Говорила же, надо батюшку звать, углы святой водой кропить!

— Никаких барабашек, Зинаида Петровна, — спокойно произнёс я, ослабляя натяжение поводка джек-терьера. — Живчик постарался.

— Ой, а как это? Он же на месте стоял, — уставилась на моего питомца уборщица.

— А зачем ему двигаться? Он создал вихревой барьер, по моей команде, — объяснил я, и баба Зина удивлённо кивнула, принимая мои слова за правду. — Молодец, дружок. Хорошо постарался.

Терьер гордо вильнул хвостом, радуясь заслуженной похвале, с любопытством сунул нос к спасённой кастрюле. Ведь пахло из неё очень аппетитно.

Тапироид-йессо между тем виновато опустил свой короткий хобот. Здоровяк, в котором крылся мощный потенциал для всей нашей гильдии, сейчас выглядел как нашкодивший котёнок.

— Бур-бур… — печально выдал ухаль, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Искорка, наблюдавшая за происходящим из приоткрытой переноски, высунула мордочку. Саламандра выпустила струйку пара из ноздрей и грубо зашипела, явно отчитывая неуклюжего гиганта за столь халатное отношение к провизии.

В правом кармане моей куртки заёрзал сверчок. Сверчанский видел всю картину, и эмоционально шевелил усами.

— Командир, уймите вашу рептилию, — сочувственно выдал барон. — Этот пучеглазый остолоп и так готов сквозь землю провалиться. Кается, что лапы крюками растут. Нёс, говорит, суп для кухарки от чистого сердца, а вышел сплошной пердимонокль. Ей-богу, проявите милосердие.

— Слышала, Искорка? — я дотронулся до прохладного носа саламандры. — Жечь его мы не будем.

Ответом мне послужило фырчание.

Ровно в этот момент в столовую буквально влетела Полина, на ходу застёгивая белый халат. Округлила глаза, замерла, как вкопанная.

— Какого здесь происходит? — рявкнула она, переводя взгляд с кастрюли на тапироида. Она стремительно шагнула к Раисе Павловне, едва не тыча в неё пальцем. — Вы в своём уме⁈ Это же редкий питомец! У него критическое состояние Ядра! Ему нужны строгий микроклимат, контроль влажности и полный покой. В вольере. А вы его в качестве грузчика используете⁈

Раиса Павловна, ничуть не смутившись гнева фамтеха, упёрла пухлые руки в выпирающие бока.

— А что прикажешь делать, Полина? — повариха смерила Дока воинственным взглядом. — Митрофан наш приболел, скрутило бедолагу. А кастрюлю на раздачу тащить надо, вас кормить. Я к нему в этот ваш аквариум зашла, завтрак принесла. Пирожком с яблочком угостила.

— Пирожком с яблочком, — закрыла ладонью лицо Полина.

— А что? Ему понравилось, — продолжила повариха. — За ушком почесала и попросила помочь. И представьте себе — он всё понял. Сам пошёл за мной.

— Это невозможно, — отрезала Полина, раздражённо сдувая с лица сбившийся локон. — Тапироиды практически необучаемы. Их когнитивный предел — поиск мха и сон по двадцать часов в сутки. Вы его силой вытащили из вольера, в это я поверю больше. И подвергли питомца опасности.

— Полин, подожди. Ты мыслишь категориями учебных пособий, — вступил я в разговор, вставая на защиту Раисы, и не смог сдержать лёгкой улыбки. Было отчего радоваться. — Классическая наука видит в нём бракованный биологический механизм. Бесполезную и неповоротливую тушу. А Раиса Павловна увидела в нём живое существо.

Док скептически изогнула бровь, явно готовясь выдать мне порцию медицинского сарказма.

— Корпоративные тренеры месяцами бьются над йессо, пытаясь подчинить их через страх, химию или стресс, — продолжил я спокойно и стараясь не отводить взгляда от напряжённой словно струна Полины. — И что они получают взамен? Апатию. Страх. Замкнутость. А здесь сыграла роль обычная забота, ласка и угощение. Они пробили броню «ленивца». Раиса Павловна не просто заставила его носить кастрюли. Она, по сути, приручила его.

— Да это же бред, Артур Викторович, — фыркнула Полина. — При всём к вам уважении…

Она вскинула руку с поблёскивающим на запястье смарт-браслетом, навела его на тапироида, который дёргал укороченным хоботом и трубил что-то непонятное.

Прочитав данные, которые выдало голографическое окошко, Док нахмурилась. Она потрясла браслетом, будто тот завис, просканировала питомца ещё раз.

— Нет. Этого не может быть, — растерянно прошептала Полина. Её глаза расширились. — Коэффициент агрессии ноль. Статус угрозы… снят. Он больше не ферал! Но как? И Ядро… оно выросло до второго уровня! За сутки, без тренировок!

— А я тебе о чём говорю? — усмехнулся я, подходя ближе, и без этого понимая, что произошло. Взгляд ухаля был более осмысленным, а кожа окончательно приобрела телесный оттенок. Яркие признаки приручения. — Это и есть сила Сопряжения, Полина. И никаких подавляющих ошейников.

Полина завороженно смотрела на зелёные цифры голограммы, словно видела перед собой восьмое чудо света. Тапироид, почувствовав, что напряжение спало, аккуратно подошёл к поварихе и ткнулся влажным носом в её пышный клубок волос на голове.

— Хорошо, — Док сделала глубокий вдох, возвращая хладнокровие. — Артур Викторович, вы оказались правы. Я признаю феномен. Но моя ответственность как фамтеха остаётся неизменной. Мы не можем позволить ухалю разгуливать по базе круглосуточно. У него ещё слишком нестабильный эфирный фон.

— Согласен, — кивнул я. — Предлагаю компромисс. Бурбур. Таким будет его прозвище, если никто не против.

— Бур-бур, — радостно отозвался ухаль, отвлекаясь от поварихи. Он закивал головой, забавно болтая своим хоботом.

— Точно! — улыбнулась Кира. — Это значит, что он принимает прозвище?

— Да, именно так, — подтвердил я. — Так вот, Бурбур становится помощником по хозяйству.

— Будет мне мешки с мукой таскать! — радостно вставила Раиса Павловна.

— Но, — я поднял палец, останавливая повариху, — бо́льшую часть времени он находится в климатическом вольере. Вы, Раиса Павловна, будете им руководить, но строго под контролем Полины. Никаких самовольных прогулок. Фамтех следит за его физическим состоянием, я за развитием в плане тактики и энергии.

— С обязательными отметками в специальном журнале, после каждой физической активности, — твёрдо добавила Полина, пряча сканер. — И обязательно уведомлять меня об этом, буду проверять его. И никакой лактозы!

— Да поняла я, поняла, — отмахнулась повариха, ласково похлопывая монстра по мощному плечу. — Пошли, Бурбурчик. Отнесём суп, и поможешь мне картошку перенести в кладовую.

После того как Раиса с Бурбуром скрылись на кухне, все вернулись к своим прямым обязанностям.

Пока Белов, в свойственной ему суетливой манере, собирал команду в тренировочном зале, я решил уединиться в кабинете.

Закрыл дверь, приглушая голос раздражённый голос Белова. Выпустил Искорку из переноски. Она устроилась на столе, подставляя брюшко под свет, который лился из приоткрытого окна. Живчик, освободившийся от поводка, со скоростью экспресса носился по кабинету, с интересом обнюхивая каждый угол. Барон Сверчанский одним прыжком выбрался из моего кармана, замер на стопке старых журналов на столе, которые я не успел выбросить.

Пришло время заняться делом. Живчик получил третий уровень, и надо было распределить свободные очки талантов. Их было восемь.

— Живчик, ко мне, — скомандовал я, протягивая руки. Джек-терьер залаял, сиганул ко мне, виляя своим хвостом-пропеллером, будто сейчас взлетит.

Одну руку я положил на его холку, на второй уже был активирован смарт-браслет. Прозрачный луч индикации скользнул по взъерошенной шерсти питомца. На голографическом экране высветились базовые характеристики:

[Вид: Вихревой терьер.

Класс: Фамильяр.

Ядро: Уровень 3.

Характеристики: Сила: 5 — Ловкость: 10 — Живучесть: 3 — Энергия: 2

Свободных очков талантов: 8].

А теперь поразмыслим. Живчик был феноменально быстр. Десять единиц ловкости для третьего уровня. Шутка ли? Именно они делали его таким шустрым. Но недавний инцидент с вараном наглядно показал главную уязвимость. Его барьер Бублик прорвал, как бумагу. Щенку катастрофически не хватало энергии, а ещё выносливости. Лишь во время эмоциональных всплесков он выдавал мощные вихри. Как в тот раз, когда он остановил седан вороватого перекупщика.

И чтобы терьер развивался в полной мере надо показать ему, что его козырь в вихревой энергии. Дать ему прочувствовать это. И привыкнуть к такой мощи, научить контролировать её.

Я уже принял решение. Три очка отправил в Живучесть, чтобы укрепить физическое здоровье и сопротивляемость урону. Оставшиеся пять без колебаний влил в Энергию, основу его будущей силы.

Сместил правую ладонь на спину щенка, прямо на точку между лопаток, где под кожей прятался энергоузел, который отвечал за адаптацию. Раскрыл ментальную связь. Нити всколыхнулись. Сопряжение отозвалось знакомой тёплой тяжестью, где-то на самой границе сознания. Невидимый канал расширился, перегоняя эфир. Свободные очки легли на свои места, встраиваясь в матрицу зверя.

Под моей ладонью Ядро Живчика ощутимо потеплело, завибрировало с новой частотой. Щенок коротко вздрогнул, принимая силу. Его серо-голубые глаза на секунду вспыхнули насыщенным сапфировым светом. Произошёл всплеск энергии. Обычное дело у вихревых терьеров, когда они получают новые статы.

Они как раз и вспыхнули на голографическом экране:

[Сила: 5 — Ловкость: 10 — Живучесть: 6 — Энергия: 7]

А в следующую секунду переизбыток энергии нашёл выход.

Живчик смешно сморщил чёрный нос, запрокинул голову и оглушительно чихнул.

От него в разные стороны разошлись два неконтролируемых мини-смерча. Один вихрь, закручиваясь плотной воронкой, ударил в старый пустой платяной шкаф у стены. Дверцы с хрустом разлетелись в щепки, полки с треском обрушились внутрь. Второй смерч вдребезги разнёс массивную деревянную тумбу, раскидывая по полу ошмётки спрессованных опилок и куски ламината.

Живчик виновато прижал уши, озираясь на содеянное разрушение.

— Матерь божья! — закашлялся барон Сверчанский, сдувая опилки со своих усов. — Это же стихийное бедствие на четырёх лапах-с! Этак он нам всю базу по брёвнышку раскатает! Прикажите выдать ему намордник. Пока он нас всех на британский флаг не разорвал!

Искорка, стряхнув со спины щепку, вытянула шею и возмущённо зашипела на терьера, на правах старшей сестры она полностью поддерживала насекомое.

Я медленно поднялся. Отряхнул пыль с рукава куртки, смахнул прилипшую щепку с плеча и спокойно осмотрел разнесённую в щепки мебель.

— Всё нормально, — ровным тоном произнёс я, погладив щенка по голове. — Адаптируется. Тем более, я и так давно хотел выкинуть эту рухлядь.

— Уав! Ав-уав! — радостно заголосил Живчик, пускаясь по комнате и начиная катать по полу мусор.

— Радуется, что теперь может всех катать на воздухе, — пробурчал сверчок. — Я лучше в кармане посижу.

Сверчанский спрятался в убежище, а я поймал непоседу, который пробовал зубами на прочность лакированный угол шкафной двери.

— А ну иди сюда, егоза, — я поднял его, заглянул в сияющие глаза, переходя на ментальные нити Сопряжения.

«Кому-то может не понравиться это, Живчик. Слышишь? Кто-то не захочет кататься или испугается. Катать только очень плохих дядей и тёть».

— Уаф-аф! — залаял в ответ джек-терьер. — Аф-аф!

— Ну слава надкрыльям! — воскликнул Сверчанский, вновь появляясь из моего кармана. — Он понял вас, командир. Говорит, что ему не терпится отыскать плохих людей. Особенно тех, кто бьётся молниями.

— Успеется, — улыбнулся я, отпуская щенка, который побежал в дальний угол, приметив поблёскивающую ручку от дверцы шкафа.

Подцепив неугомонного Живчика на поводок, и давая возможность Искорке забраться мне на плечо, я созвонился с бабой Зиной, сообщив, что в моём кабинете прошёл локальный ураган.

Уборщица намёк поняла, пообещала приступить уже через пару минут.

Я вышел из кабинета, направился в тренировочный зал. Толкнул двери и попал внутрь.

Атмосфера была рабочей, но лишней суеты я не наблюдал. На полу были расстелены тяжёлые армейские тенты, защита от едкой кислоты Бублика. Под потолком вдали покачивались массивные подвесные мешки-груши, обшитые огнеупорными и противоударными подложками.

Я остановился недалеко от пульта, за которым расположился Белов. Замер, оценивая работу своей стаи.

На левой полосе Дэнни отрабатывал связку с Неоном. Мажор двигался уверенно, без своей обычной рисовки на камеру. Хрустальный барс атаковал мешки короткими и хлёсткими ударами. Никакого перерасхода энергии, только точность и тотальный расчёт. Я мысленно поставил галочку. Урок усвоен.

На второй полосе Костя возился со своим слаймом. Желешка, раскинувшись полупрозрачным блином по полосе препятствий, училась растягиваться по команде, имитируя захват ног противника. Выстреливала щупальцами в мишени. Костя активно работал с Сопряжением и слайм послушно менял плотность, то обрачиваясь в шарообразную форму, то перекатываясь вперёд большой шайбой. Выглядело всё это неуклюже, но слайм делает такое впервые. Прогресс налицо.

На правом фланге Анна слишком медленно проходила с Матильдой полосу препятствий. А на четвёртой полосе Лера пыталась расшевелить Бублика. Шестилапый варан ещё не отошёл от капельниц Полины, двигался вяло, будто объевшаяся муха. На моё удивление, Соколова не психовала. Мягко поглаживала энергоузлы под челюстью монстра, уговаривала его. И Бублик, хоть и с неохотой, но раз за разом попадал кислотными плевками в висящие мишени. Лера училась контролировать своего питомца без агрессии и грубых рубленых команд.

— Неплохо, — негромко произнёс я, подходя ближе, когда наступил небольшой перерыв. — Темп де́ржите ровный. Неон — отличная группировка. Костя, чуть больше воды в Желешку добавь, она пересыхает на краях. Лера — молодец, не форсируй, дай ему восстановиться. Анна, чуть побыстрее, не бойся что Матильда промажет.

Они вышли на очередной уровень. Это был, конечно, не предел моих мечтаний, но для третьего этапа «Бетонки» вполне рабочий каркас.

Никто со мной не спорил, информация принята к сведению. И я оставил их. Переключил своё внимание на Белова.

Помощник замер у стойки с секундомером. Он тяжело дышал, опирался на неё обеими руками, словно это был спасательный круг. Артёма Сергеевича била мелкая дрожь. Его лицо посерело, под глазами залегли глубокие тени. То и дело он доставал из кармана скомканный серый платок и судорожно вытирал лицо от выступающего пота.

Помощник отвыкал от транквилизатора. И он держался. Не убежал в раздевалку, не сорвался за очередной дозой. Сжимал секундомер и срывающимся голосом сообщал гладиаторам тайминги.

Значит, я не ошибся. В этом обрюзгшем мужике ещё остался стержень. Химия ломает многих, но Белов решил драться, доказать, что и у него есть сила воли.

Я подошёл к Белову. Он вздрогнул, бросил на меня затравленный взгляд.

— Артём Сергеич, — ровным тоном сказал я. — Оставляю команду на вас. Погоняйте тандемы через барьеры. Акцент на манёвренность. Справитесь?

Белов сглотнул, выпрямился, сжимая в побелевших пальцах секундомер, и кивнул.

— С-справлюсь, Артур Викторович, — выдавил он. — Всё сделаю в лучшем виде.

— Не сомневаюсь, — ответил я и направился к выходу, оставляя коллектив под присмотром человека, который прямо сейчас сражался за своё светлое будущее.

Я решил выгулять Живчика на улице. Недавно прошёл дождь. Воздух, насыщенный влагой, приятно остудил лёгкие, но спокойной прогулки не вышло.

Вливание очков в энергию превратило Живчика в натуральный ураган. Сначала он пронёсся по соседнему скверу, загнал на верхушку старого тополя жирного облезлого кота. Затем его внимание привлекло стрекотание в высокой траве. Живчик совершил акробатический прыжок и прижал лапами кузнечика.

— Оставь! Оставь его немедленно, мохнатый варвар! — истошно взвыл из моего кармана Сверчанский, колотя лапками по ткани. — Это же братишка мой! Командир, прикажите этому чудовищу отпустить невинную душу. Или я немедленно вызываю его на дуэль-с!

Я отправил команду, и вихревой терьер фыркнул, но отпустил кузнечика. И на этом гиперактивность щенка не закончилась.

Живчик принялся с бешеной скоростью гоняться за собственным хвостом, создавая вокруг себя миниатюрное торнадо из опавших листьев. Затем этот сгусток энергии нашёл в кустах блестящую упаковку от чипсов, залез в неё и принялся носиться по парку, отпугивая прохожих и вслепую зарываясь в кусты.

Его приключения продолжались, пока я не поймал его и не освободил от упаковки, выбрасывая её в ближайшую урну. Не хватало ещё, чтобы он кого-то напугал до смерти. К тому же здесь гуляют не только пожилые, но и семьи с детьми.

— И когда у него батарейка сядет? — задумчиво пробормотал я, направляясь обратно к воротам базы.

— Я вам скажу как старый вояка, — скрипуче отозвался Сверчанский. — Есть один проверенный кавалерийский метод. Надо привязать к его хвосту полено. И рысь сбавит, и дурь выветрится.

— А вот это уже издевательство над животным, барон, — холодно осадил я сверчка. — Давай лучше мы тебе к лапе свинцовое грузило привяжем, чтобы ты не слишком умничал.

— Э-э-э… виноват-с, вспылил, — тут же смутился сверчок, прячась на дно кармана.

Когда я вошёл в холл гильдии, Христофор Родионыч сидел на своём привычном месте. Заметив меня, дед засуетился и радостно замахал рукой, подзывая к стойке.

— Артур Викторович! Глянь-ка, чего я удумал! — с гордостью заявил охранник, тыча сухим пальцем в дополнительный монитор на столе.

Я подошёл поближе, зашёл в его келью, в которой пахло печеньем. Старик пил чай и забыл убрать с глаз долой упаковку с галетным. Затем Родионыч охнул, всё же спрятал перекус, убрал кружку с болтающимся сбоку ярлычком чайного пакетика.

Я же смотрел на экран. Там транслировалась чёткая цветная картинка всего холла.

— Я чего с поста-то отходил, — пояснил Родионыч, расплываясь в беззубой улыбке. — Ту самую камерку, которую конфисковали, приспособил под свои нужды! На изоленту к потолку присобачил. Теперь холл под контролем.

— Молодец, Родионыч. Отличная работа, — кивнул я, машинально поглаживая почти успокоившегося Живчика, который вывали язык набок и часто дышал, посматривая в сторону сумки, куда исчезло печенье.

Пока дед хвастался своим техническим апгрейдом, на его столе бубнил старый пузатый телевизор. Шла трансляция какого-то группового поединка региональной лиги. Я не обращал на неё внимания, пока из динамиков не прорвался знакомый голос Широкова.

— … и это просто невероятный прорыв! — надрывался он. — Итак, Роман Костицын перехватывает инициативу! Его серый грифон пробивает ряды противников! Блестящая работа, блестящая!

Я замер. Рука, гладившая щенка, застыла в воздухе.

Родионыч говорил, причмокивая от удовольствия и радуясь своей смекалке, как он подбирал кабель, блок питания. Но я его почти не слышал. Его голос, шум арены из небольшого телевизионного ящика, поскуливания Живчика, который требовал печенье. Всё это отдалилось, смешавшись в единый гул где-то там, на фоне.

В голове вспыхнули воспоминания из той, другой жизни. Из будущего, которого больше нет, но которое я знал наизусть.

Костицын… Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этого не может быть!

Старенький телевизор на столе Родионыча продолжал надрываться голосом Широкова.

А я замер, стараясь осмыслить услышанное.

— … Костицын уверенно держит центр! — вещал комментатор. — Никакой суеты, только холодный расчёт!

Я знал этого человека. Слишком хорошо знал.

В той, прошлой жизни, которая для меня была будущим, которое никогда уже не наступит, Роман Костицын был не только гладиатором Серебряной лиги. Он был к тому же моим первым наставником. Суровым учителем, который выбивал из меня юношескую дурь, вколачивая на подкорку азы Арены. Он учил меня терпеть боль, просчитывать каждое движение противника, падая тут же вставать.

И была лишь одна проблема. Роман Костицын должен был умереть. Ровно неделю назад.

Память услужливо подкинула картинку из прошлого: песок, пропитанный кровью, рёв трибун, его тяжело раненого серого грифона, самого наставника с пробитым нагрудником, у которого столпился медперсонал. В тот день Костицын закрыл меня собой от удара одного из подопытных Синдиката, взбесившейся химеры, смеси ящера и черепахи. Это стало переломным моментом в моей судьбе, отправной точкой, когда я взял себя в руки и начал восхождение к титулу Чемпиона арены.

Я лишь взглянул на экран, чтобы убедиться в том, что это никакая не запись. В уголке экрана висел значок «Прямая трансляция».

Сейчас Костицын был жив. Более того, выступал он в региональной лиге выше Бронзы, где застряли «Боевые щиты» мадам Горлицыной. «Стальные виверны», вот какую гильдию Костицын сейчас представлял.

Живчик, уловив мой резкий эмоциональный скачок, тревожно заскулил, ткнулся влажным носом мне в ладонь. Искорка в переноске тоже напряглась, глухо заворчала, готовая в любой момент атаковать пока ещё невидимую угрозу, откуда бы она ни пришла.

Я заставил себя сделать глубокий вдох. Усилием воли взял эмоции под контроль. Расширив канал Сопряжения, отправил своим фамильярам волны успокаивающих импульсов.

«Всё в порядке. Угрозы нет. Ваш хозяин рядом».

Щенок успокоился, лизнув мои пальцы. Саламандра расслабленно разлеглась в переноске на губке, лишь высунула любопытный нос, на всякий случай посматривая в сторону мелькающего телевизора.

— Артур Викторович, ты чего? — Христофор Родионыч обеспокоенно заглянул мне в лицо. — Побледнел прям весь. Али живот прихватило? Так у Зинаиды таблеточки есть…

— Всё нормально, Родионыч, — хрипловато ответил я, прочищая горло. — Просто вспомнил, что забыл отправить один важный отчёт. Спасибо за камеру, отличное решение. Продолжай наблюдать.

Я вышел из будки охранника, продолжая прокручивать в голове варианты развития событий. Мозг тактика принялся выстраивать схемы и оценивать потенциальную угрозу.

Удивительно всё закручивается. Вот я, шестидесятилетний ветеран Абсолютной лиги, нахожусь в своём молодом теле в третьесортной гильдии, а человек, который сам того не понимая меня замотивировал двигаться вперёд, передал мне ценные знания, теперь живёт своей жизнью. И, учитывая его талант, с огромной вероятностью он рано или поздно окажется нашим противником на Арене. И помешать возвышению «Львов».

Схватка с Костицыным не будет лёгкой прогулкой. Я помнил его стиль: вязкий, агрессивный прессинг, использование слепых зон и никаких компромиссов. Но для начала надо войти в Бронзовую лигу, а затем добраться до Серебряной. Время есть на то, чтобы всё хорошенько обдумать.

Я добрался до кулера в дальнем углу холла, мотнул головой, отбрасывая ненужные мысли. Сейчас не время рефлексировать над парадоксами времени. Есть проблемы насущные, требующие решения в моменте.

Набрал Серёгу, давая ему ещё одно задание. Необходимо было собирать информацию по Роману Костицыну. И сбрасывать её в онлайн-таблицу. Друг всё понял без лишних слов. Через несколько секунд прислал ссылку на таблицу в мессенджер.

Я же в это время налил себе стакан холодной воды, залпом выпил. Это помогло окончательно прийти в себя.

Обернувшись к посту охраны, я вспомнил, что хотел сообщить старику.

— Слушай, Родионыч, — окликнул я охранника, кидая пластиковый стаканчик в корзину. — Ты угол обзора на новой камере чуть правее возьми. А то треть дверного проёма не видно. Если кто с той стороны пройдёт, не увидишь.

Христофор Родионыч тут же засуетился над своим пультом.

— Правее? Щас, Артур Викторович, щас мы её, родимую, изолентой-то подтянем, — забормотал старик, вглядываясь в монитор. — Ох, и погода нынче портится. К вечеру точно дождь ливанёт, у меня колено крутит. А кости никогда не врут, вот увидите. Ливанёт. Самое оно всякой шпане по углам шастать.

— Вот именно. Так что будь начеку. Кто-то ещё может попытаться сунуть свой нос, — бросил я дежурную фразу, маскируя остатки внутреннего напряжения лёгкой улыбкой.

Охранник гордо выпятил грудь, похлопывая по дубинке на столе.

— Не извольте сомневаться! — Родионыч забавно выпятил грудь. — У меня муха не пролетит!

Затем я развернулся, добрался до своего кабинета, который баба Зина убрала так, будто ничего в нём и не было. Хотя да, в нём не было. Шкафа и тумбочки. Но это дело наживное. Оставив переноску на столе, я положил Искорку на плечо, и с радостно залаявшим Живчиком на поводке мы направились в сторону тренажёрного зала.

Нужно было проверить, как справляется Белов со своим отвыканием и насколько эффективно тренирует тандемы.

Распахнув тяжёлые двери тренировочного зала, я оказался в атмосфере абсолютной рабочей идиллии.

Команда работала, как хорошо отлаженный механизм. Неон перемахивал через барьеры, бесшумно приземляясь и не сбавляя ход, и Дэнни был рядом, держа питомца на Сопряжении. Лера, наконец, нашла правильный ритм для Бублика: варан уже не сбивал барьеры своим телом, не лез напролом. Ему было тяжело преодолевать препятствия, и он их аккуратно обходил, экономя энергию. Матильда порхала бабочкой на своей полосе препятствий, и Анна была рядом, контролировала лисицу. Даже Костя с Желешкой нашли свой стиль. Слайм скользил под барьерами, то сплющиваясь в желатиновый блин, то вновь собираясь холмом.

Хозяева отдавали точные команды. Питомцы слушались их. Это было очень близко к тому уровню, который я хотел видеть на этом этапе.

И на фоне этого методичного, слаженного спокойствия Артём Сергеевич выглядел как загнанный зверь в клетке.

Его мучения достигли пика. Помощник вцепился обеими руками в пульт управления барьерами с такой силой, будто это был не жестяной короб с тумблерами и кнопками, а обломок тонущего корабля. Лицо Белова блестело от липкого холодного пота, серая олимпийка намокла на спине. Он дышал тяжело, со свистом втягивал воздух, а его взгляд затравленно метался по залу, не в силах сфокусироваться ни на бойцах, ни на питомцах.

Наконец, его выдержка лопнула.

Белов судорожно сглотнул, бросил взгляд в мою сторону, махнул свободной рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Я… мне надо… срочно выйти! — хрипло, почти жалобно выдавил он. — Проверю инвентарь!

Не дожидаясь моего ответа, помощник отшатнулся от пульта и пулей вылетел в коридор, едва не споткнувшись о порог. Двери с глухим стуком захлопнулись за его спиной.

Я не стал его останавливать. Это была его битва, и победить в ней он должен сам. Смысла не было вмешиваться.

— Эк его раскорячило-с, — философски заметил барон Сверчанский, высунув усы из кармана. — Как интенданта перед ревизией. Ей-богу, командир, у этого господина выправки ни на грош. Сбежал с поля боя, поджав хвост!

— Помолчи, барон. Не суди о том, чего не знаешь, — тихо осадил я телепата.

— А вот увольте-с, сударь. Знаю, — печально произнёс сверчок. — Однажды корнет Жужель подсел на забродивший тлинный сироп. Тоже, знаете ли, нервы лечил после контузии. А когда запасы иссякли, его так ломало, что хитин по швам трещал! Еле выходили парня, привязав к сосновой ветке. Так что я эту битву с внутренним демоном отлично понимаю. Тут, сударь, враг у тебя под панцирем сидит. Саблей его не достанешь…

— Тем более, раз ты всё знаешь, — подчеркнул я, ухмыльнувшись в ответ на забавную историю. — Он не поджимал хвост.

— Ладно, может и погорячился, — признался Сверчанский. — Видать привыкание у вашего интенданта серьёзное.

Я лишь кивнул в ответ. Так и есть.

Команда, заметив внезапное бегство тренера, остановилась. Дэнни шумно дыша, устроился на полу. Лера нахмурилась, облокотилась на Бублика. Костя растерянно захлопал глазами, приказав Желешке принять форму шара. Анна достала корм, поблагодарив Матильду за труды, и вопросительно посмотрела в мою сторону.

Я остановился у пульта, брошенного Беловым.

— Внимание на меня, — мой голос прозвучал ровно, без капли напряжения, мгновенно заставляя их прислушаться к моей речи. — Артём Сергеич пошёл готовить списки инвентаря для третьего этапа. Мы продолжаем. Неон, чуть выше прыжок на третьем барьере. Костя, не давай Желешке растекаться на поворотах. Работаем ещё десять минут, закрепляем результат.

Никто не возражал, все вернулись к тренировке. Под моим пристальным взглядом тандемы сделали ещё по три подхода.

— Стоп! — громко скомандовал я. — На сегодня с барьерами разобрались. Молодцы. Вышли на стабильный уровень. Всем отдыхать пять минут, и марш в столовую на обед. Раиса Павловна будет вас откармливать спасённым борщом.

— Спасённым? — удивился Ветров. — И кто же его спас?

— Да, нам очень интересно услышать эту историю, — подтвердил Костя.

— Пожалуй, я расскажу, — из моего кармана на пол выпрыгнул Сверчанский, зашевелил усиками. — Только держите питомцев при себе, сразу предупреждаю. В общем, делаем мы манёвр, попадаем в столовую…

Сверчанский начал расплёскиваться своими козырными словечками, а команда замерла и слушала, боясь дышать.

— Бурбур? — хихикнула Анна. — Забавное имя. И что, он получается прирученный Раисой Павловной?

— Савельева, ну как ты себе это представляешь? — хмыкнула Лера. — Повариха приручила редкого питомца.

— Так это ж идеальный заголовок для поста, — хохотнул Ветров.

— Кто о чём, а Дэнни о своём блогерстве, — вдохнула Анна, затем она критично взглянула в сторону Леры. — Ты правильно услышала. Я и не такое видела.

— Не угадали, — вмешался я в их дискуссию. — Нельзя сказать, что ухаль приручен, как и то, что он остался фералом. Эти существа чутки к заботе, но их привязанность довольно условна.

— То есть я правильно поняла? — произнесла Анна. — У него могут быть несколько хозяев.

— Так точно, и он сам определяет приоритетность, — кивнул я, улыбнувшись.

В этот момент Сверчанкого пыталась обнять Желешка. Ей так понравились его манеры, она так была рада его видеть, что ненадолго приняла жидкую форму. Раскинула щупальца, охватила насекомое. И сверчок оказался внутри желейной массы.

Отчаянным прыжком барон вырвался из любвеобильных объятий.

— Хтьфу, что за манеры, сударыня! — возмущённо воскликнул Сверчанский. — Держите свои отростки при себе!

Он допрыгнул до моего кармана, проворчал что-то в духе «Вот и распинайся перед ними», и затих.

— Не опаздывайте на обед, — повторил я, стараясь, чтобы каждый меня услышал. — Сразу после него отправимся на стройку.

Я отправился к выходу, слыша за спиной жалобные вздохи Дэнни и причитания Кости. Они терпеть не могли погрузчики, но деваться всё равно некуда.

Чуть позже я очутился в столовой. Насыпал на стол Искорке сублимат, наполнил миску Живчика кормом. Окликнул Сверчанского, но тот даже не шелохнулся в кармане. Видно сверчка возмутило поведение Желешки. Да и пусть дуется. Проголодается, сразу же напомнит о себе.

Через пять минут передо мной стояла большая тарелка, доверху наполненная борщом. По центру расплывалась жирной плёнкой домашняя сметана.

В столовой уже стоял гул голосов команды. После изматывающей тренировки бойцы сразу же заработали ложками. Уплетали еду с таким энтузиазмом, словно их не кормили неделю. Раиса Павловна сияла, порхая между столами с тележкой, на которой возвышалась десятилитровая кастрюля, и огромным половником. Рядом на тележке две кастрюли поменьше. Из-под крышки одной из них до меня доносился дурманящий аромат мясного блюда.

— Денис, касатик, ну что ты так долго ешь первое? Вот, возьми ещё макарошек. Тебе массу набирать надо, — ласково ворковала повариха, щедро накладывая мажору двойную порцию макарон с тушёной куриной печенью.

Спасённый утром борщ расходился на ура. Я быстро покончил со своей порцией, убедился в том, что Искорка съела витаминный микс, не оставив ни гранулы на столе. Живчик всё ещё елозил в миске, похрустывая кормом.

— Эй, гусары, на выход, — скомандовал я. — Время обедать!

В ответ та же тишина. Очень непохоже на Сверчанского. Тот бы если и не высунулся, то ввернул своё едкое словечко. Хотя всё равно я не понимал, с чего бы это ему обижаться.

Я запустил руку в карман, куда спрятался барон. Пусто.

Интересный поворот. Сверчанский, конечно, любитель изредка исчезать, отправляясь на самовольную разведку или просто ради любопытства, но обычно он предупреждает об этом. Я настороженно оглядел питомцев обедающих рядом со своими хозяевами. Учитывая страсть сверчка к едким комментариям, он мог запросто спровоцировать кого-нибудь из питомцев на агрессию. Например, во время еды вараны особенно её проявляют, если кто со стороны мешает им принимать пищу. Да и песчаные лисицы довольно раздражительны во время трапезы.

Но в том то и дело, Сверчанского там не было. Что задумал сверчок? Где он шляется?

Оставив команду, я положил сытую Искорку на плечо, взял поводок с Живчиком. Вышел в коридор, направляясь в сторону своего кабинета и прислушиваясь к звукам.

Проходя мимо полуоткрытой двери в комнату Белова, я услышал знакомый баритон и остановился, заглядывая внутрь.

От того что я увидел, улыбка непроизвольно растянулась на моём лице.

Артём Сергеевич сидел за своим рабочим столом. У двери валялись ботинки, чуть дальше на боку покоился органайзер, и вокруг него были рассыпаны шариковые ручки, карандаши.

Помощника не трясло. Пик отвыкания, судя по всему, прошёл. Белов сидел за столом с закрытыми глазами, губы его беззвучно шевелились. Дрожащими пальцами Артём Сергеич размеренно перебирал горстку своих «счастливых» фисташек, выложенных на столешнице ровным полукругом.

А прямо перед ним, вальяжно заложив передние лапки за спину, расхаживал барон Сверчанский. Сверчок мерил стол шагами, то и дело останавливаясь, чтобы погрозить тренеру усом.

— … И что же это получается, милостивый государь? — вещал Сверчанский с интонациями прожжённого полкового командира. — Чуть запахло порохом, чуть закрутило живот, так мы сразу лапки складываем? За химическими пилюлями потянулись? Срамота-с! Малодушие в чистом виде!

Белов не открывал глаз, продолжая перебирать фисташки. Кажется, он находился в таком глубоком трансе, что воспринимал голос насекомого как галлюцинацию или внутренний монолог собственной совести.

— Вы офицер или институтка на выданье? — не унимался сверчок, картинно вздыхая. — Вот в наше время гусары лечили хандру саблей да доброй чаркой! Ну, может, ещё цыганами. А вы? Травите свой организм дрянью, теряете выправку, позорите мундир… тьфу, то есть гильдию! А ведь на вас юнцы смотрят! Солдаты! Как вы их в атаку поведёте, если сами от страха перед ломкой трясётесь, аки осиновый лист?

Я прислонился плечом к дверному косяку, с трудом сдерживая смех. Абсурдность ситуации зашкаливала, но, чёрт возьми, эта гусарская психотерапия работала. Ритмичный счёт фисташек. Непрерывный и нравоучительный бубнёж Сверчанского. Всё это создавало некий терапевтический эффект, цепляясь за который Белов успокоился окончательно.

— Честь, Артём Сергеич! Офицерская выдержка! — телепат торжественно поднял переднюю лапку вверх. — Вот ваше главное оружие! Сожмите зубы, расправьте плечи и покажите этой химической заразе, где раки зимуют! Иначе я лично вызову вас на дуэль и проткну шпагой вашу… эм-м… вашу гордость!

Белов тяжело вздохнул, приоткрыл один глаз, сдвинул одиннадцатую фисташку в сторону. Затем откинулся на спинку своего стула.

Я тихо отступил от двери. Решил не прерывать этот сеанс. Барон справлялся с обязанностями психотерапевта получше, чем любой штатный мозгоправ.

Не успел я отойти от кабинета Белова, как из него вышел сам хозяин. Видимо сеанс был завершён. Походка помощника была шаткой, а лицо оставалось бледным, но паническая трясучка окончательно отступила.

— Запомните мои слова, сударь! — напоследок бросил в его сторону барон Сверчанский, прошествовав мимо и в пару прыжков добираясь до моего кармана, спрятавшись внутри.

В этот же момент из-за поворота вышли Кира и Полина. Девушки увлечённо обсуждали больную тему.

— … и если она продолжит пичкать его углеводами, у него может начаться дисбаланс Ядра, — категорично вещала Док, показывая на экран своего смартфона. — Его пищеварительный тракт не приспособлен к такой обработке.

Артём Сергеевич, увидев владелицу гильдии, инстинктивно втянул голову в плечи, но старые привычки взяли верх. В нём проснулась его фирменная старческая ворчливость.

— Кира, — хрипло начал помощник, преграждая им путь. — Я, конечно, всё понимаю, но ты видела ту лохань на кухне? Я был там, и когда заметил, обомлел просто! Пятидесятилитровая кастрюля борща!

— Артём, подожди, — Кира замерла, округлила глаза на Белова. — Я не очень понимаю суть твоих претензий.

— Это разве претензии? Я к другому веду. Ты сама говорила об экономии. Зачем переводить столько продуктов?

Кира мгновенно напряглась, встав в свою любимую стойку защитницы бюджета. Она переглянулась с Полиной, затем взглянула на меня. И вновь перевела взгляд на Белова.

— Артём, я всё ещё не понимаю тебя, — ледяным тоном произнесла Воронцова. — Да, гильдия сейчас находится в режиме жёсткой экономии. Я лично дала распоряжение Раисе Павловне приготовить калорийную пищу в большом объёме. Растянуть эту кастрюлю на три дня для всей команды — это и есть рационально.

— Да прокиснет оно за три дня! — упёрся Белов, потирая влажный лоб. — Всё равно слишком много. Выкинем половину.

— Ничего мы не выкинем, — спокойно произнёс я, подходя ближе. Встал рядом с Беловым, прикрывая его от гневного взгляда Киры. — Раиса Павловна приготовила порцию с расчётом на Бурбура. У нашего ухаля отличный аппетит.

Полина, стоявшая рядом с Кирой, резко побледнела. Её глаза округлились.

— Что⁈ — ахнула Док. — Вы кормите тапироида человеческим супом⁈

Она судорожно набрала номер.

— Раиса Павловна! — воскликнула Полина в трубку, едва та успела ответить. — Вы опять кормили тапироида своей стряпнёй⁈ Я же чётко расписала ему граммовку специализированного корма!

Из динамика тихо, но отчётливо, донёсся сокрушённый голос поварихи:

— Ой, Полиночка, милая, ну не ругайся ты так… Я ж по науке всё сделала! Насыпала ему этих сухарей твоих. А он унюхал, что я борщ варю, да как принялся бурчать! Да так жалобно! На глазах слёзы блестят, щёчки ввалились, ушками стрижёт… Я и не сдержалась. Дала на пробу. Так он порций десять подмёл за милую душу! Вот я и сварила кастрюлю, чтоб всем хватило.

— Да вы же его в могилу загоните! — в отчаянии выдохнула Док, сбрасывая вызов. Она повернулась ко мне, её глаза метали молнии.

— Всё с Бурбуром будет хорошо, — возразил я, позволяя себе улыбнуться.

— Артур Викторович! И вы туда же⁈ — Полина бросила на меня полуиспуганный взгляд. — У них же нежнейшая ферментация желудка! Специи, навар, соль… Это ведь токсично для фералов!

— Спокойно, Полина, отставить панику, — я выбрал вежливый тон, стараясь донести то, что узнал за все сорок лет прошлой жизни. — Бурбур не обычный тапироид. И он уже не ферал. Физиология йессо сильно отличается от базового вида.

Полина открыла было рот, чтобы возмутиться, но я не дал ей вставить и слова.

— Йессо абсолютно всеядны, — продолжил я, вспоминая выкладки из будущих учебников.

Не сказал бы, что я сильно рисковал, заставляя меня в чём-то подозревать. Да, эти знания запатентуют в будущем, но и сейчас уже многие исследователи и учёные говорят об этих удивительных существах. И придерживаются именно такой позиции.

Именно поэтому я и не вмешался, понимая, что стряпня Раисы идеально подходит для Бурбура в такой важный для него момент трансформации.

— В дикой природе йессо питаются не только энергией, — продолжал я, ловя на себе удивлённые взгляды. — Они ищут жирных личинок, дополняя нехватку микроэлементов в организме. И пища на жирном бульоне именно то, что нужно Бурбуру в данный момент. Жиры выступают катализатором. Они расщепляются и идут напрямую в эфирные клапаны, укрепляя их. Овощи дают клетчатку, мясо — белок. Так что борщ отлично подходит для питания тапироида.

Док застыла, забыла о своём телефоне. Судя по всему, она сопоставляла мои слова с теми крупицами информации о Йессо, которые были доступны в этом времени.

— Жиры… — задумчиво пробормотала Полина. Её врачебный гнев сменился глубоким удивлением. — Катализатор для клапанов. А вы ведь правы! Энергозатраты на метаморфозы огромны. Для этого нужны калории, а не сублимат.

Полина посмотрела на меня всё с тем же выражением искреннего восхищения, смешанного с растерянностью. И снова я прочёл в её глазах тот же самый немой вопрос: «Откуда ты всё это знаешь⁈».

— Вот видите, Артём Сергеевич, — я повернулся к помощнику. — Никакого перерасхода. Ничего не прокиснет, ни одного грамма.

— Да ну вас, — махнул в ответ помощник, отправляясь в сторону двери на задний двор.

— Так что, решили с диетой для тапироида? — оглядела нас Кира.

— Вопросов больше нет, Артур Викторович прав, — подтвердила Полина, вновь одаривая меня поблёскивающим от восхищения взглядом.

— Отлично. Разобрались. Так что, наш зависимый завязал с этим делом? — Кира взглянула в сторону Белова, который исчез за поворотом.

— Он на правильном пути, держится, — сообщил я, встречая напряжённый взгляд владелицы гильдии. — Я контролирую его.

По взгляду её я понял, что судьба Белова сейчас качалась на чаше весов. Кира готова была в любой момент распрощаться с Артёмом Сергеичем. И хорошо, что Белов это прекрасно понимал.

Мы разошлись, и каждый погрузился в свою рабочую рутину. Полина исчезла за дверью лазарета. Кира ушла в кабинет. Мы же с командой отправились на очередную тренировку на полузаброшенную стройку.

На этот раз всё прошло без эксцессов. Питомцы вели себя на качающихся в разные стороны поддонах довольно уверенно. А во время спаррингов держали баланс, и никто не хотел уступать. В итоге Неон вырвал победу у Матильды, сбрасывая её с поддона, а Желешка победила Бублика, оплетая щупальцами и смещая центр тяжести, помогая ему свалиться за борт.

В ответных боях варан всё же умудрился сбросить Желешку, которая не успела поменять форму. Желейный шар скатился с палет, шлёпаясь на бетонную площадку. А Матильда запутала Неона и толкнула его боком. Барс балансировал на краю и вылетел с поддона, приземляясь на лапы.

В ответ Сверчанский активно комментировал, что чувствуют питомцы, а я продолжал делать записи в свой блокнот.

Ближе к вечеру мы вернулись на базу, точнее на задний двор. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая бетонную площадку, поросшую травой, в багровые тона. Тандемы расставили полосу препятствий из тяжёлых грузовых шин, которые ещё недавно служили снарядами для кардио.

Я собрал команду в центре площадки.

— Отличная работа с балансом была на стройке, и спарринги хороши, — начал я, обводя стаю взглядом. — Вы научились ещё лучше контролировать питомцев. Теперь вам предстоит нечто новое. Вводим новую тренировку. Обратное Сопряжение.

Дэнни вопросительно выгнул бровь, Лера нахмурилась, Анна сделала вид, что на неё мои слова не произвели впечатления, а Костя приготовил блокнот и ручку.

Чуть позже я дал задание Белову принести со склада плотные чёрные повязки. И когда он вернулся, раздавая их гладиаторам, я продолжил.

— Вы привыкли отдавать команды, — пояснил я, оглядывая каждого. — Вы видите угрозу и направляете зверя. Но на Арене бывают ситуации, когда проводник ослеплён. Вспышка, дымовая завеса, контузия. Факторов много. В такие моменты ваш фамильяр становится вашими глазами.

— Это как? Я буду идти вперёд, а Неон начнёт подсказывать мне, куда направляться? — оскалился Дэнни. — Так питомцы же не разговаривают.

— Вот именно, тренер, — поддержала его Лера. — Сопряжение работает в одну сторону.

— Вы явно меня невнимательно слушали, — ухмыльнулся я в ответ. — Сигналы, а не слова. Вы будете чувствовать сигналы и расшифровывать их… Сейчас вы всё поймёте. Надеваем повязки…

Я сделал паузу, наблюдая, как моя команда нехотя закрывает глаза тканью.

— Задача проста, — подытожил я. — Пройти от старта до финиша, маневрируя между шинами, и не задевая ни одной… Ещё раз. Вы должны полагаться лишь на ментальные импульсы своих питомцев. Именно они ведут вас.

— А мне что делать? — прогудел Белов, замирая в стороне.

— Берите свисток и секундомер, — сообщил я ему. Больше ничего я не сказал, да помощник и так всё понял.

Первым вызвался Дэнни. Ветров запнулся на второй шине. Лера задела первую. Анна добралась до третьей, а Костя повторил результат Ветрова.

Несколько подходов, свистки Белова, чертыхания проводников, которые поменялись местами со своими питомцами.

— Не грустим. Выше нос! — обратился я к поникшей команде. — Завтра будет намного проще, вот увидите.

Мои слова слегка приободрили уставших гладиаторов. Когда над базой сгущались сумерки, команда отправилась в раздевалку.

Я же добрался до кабинета, переложил Искорку в переноску, и вместе с Живчиком и бубнящим из кармана Сверчанским, подался к выходу. Решил, что день подошёл к концу. Однако у Полины были другие планы.

Она перехватила меня в холле. Док сменила свой халат на светлую блузку и джинсы, а волосы распустила по плечам. И я подметил очевидное. Она очень красивая девушка.

— Артур Викторович, — обратилась ко мне Полина, — нам нужно поговорить. И лучше сделать это не здесь. Помните о той прогулке, что я вам предлагала?

Я кивнул, мысленно готовясь к сложному разговору. Чуть позже мы прогулялись пару кварталов. Оказывается, Полина жила неподалёку, и добиралась до работы пешком. Я дождался её у подъезда, и она вышла, держа на поводке бело-рыжую колли.

Если Искорка прохладно восприняла появление нового зверя, то Живчик сразу же принюхался, дружелюбно завилял хвостиком.

— Это Диана, — представила свою собаку Полина. — Очень дружелюбное и любознательное существо.

Мы прошли до ближайшего сквера. Питомцы мгновенно нашли общий язык. Как только мы спустили их с поводков на пустынной аллее, вихревой терьер и колли с радостным лаем умчались вперёд, затеяв весёлую возню в ворохе опавших листьев. Диана была старше и мудрее, и снисходительно позволяла мелкому урагану прыгать через себя и трепать за пушистый хвост.

Мы шли не спеша. Жёлтый свет фонарей выхватывал из темноты профиль Полины. Она молчала, собираясь с мыслями, а я не торопил события. Наслаждался тишиной и прохладным вечерним воздухом.

— Артур, — наконец прервала молчание Док, резко остановившись и повернувшись ко мне. — Давай начистоту. Откуда ты всё это знаешь?

— Не понимаю, о чём ты, Полина, — спокойно ответил я, сунув руки в карманы куртки.

— Только не держи меня за дурочку, — Полина прищурилась, всматриваясь в моё лицо. — Лактозная непереносимость у слаймов. Точное определение передозировки психостимулятора, без анализа крови у варана. А сегодня — жировой катализатор для эфирных клапанов йессо. Это ведь не базовые знания тренера. Да и ни в одном университете такое не преподают.

Я ожидал этого допроса. Мой мозг, привыкший просчитывать партии на несколько ходов вперёд, уже подготовил довольно реалистичную легенду.

— Ты переоцениваешь официальную науку, Полин, — я мягко улыбнулся, включая режим простоватого энтузиаста. — Корпораты пишут учебники так, как им выгодно. А я просто умею искать информацию там, куда академики брезгуют заглядывать.

— И где же эта информация прячется? — улыбнулась Полина, хотя во взгляде всё та же растерянность.

— Старые архивы. Мемуары первых егерей Диких Зон. Они жили в тайге и наблюдали за мутантами в естественной среде, — я говорил уверенно, не отводя взгляда. — Знаешь, сколько времени я провёл в пыльных городских библиотеках, изучая дневники экспедиций столетней давности? Там нет сухих формул, зато полно практических наблюдений. Плюс интуиция. Плюс банальная логика. Я просто сопоставляю факты, и делаю выводы.

Полина задержала на меня взгляд, испытующе вглядывалась в моё лицо. Док анализировала мой ответ так же тщательно, как проверяет биохимию анализа крови.

— Архивы и интуиция, значит, — медленно протянула она.

— Именно, — кивнул я. — Иногда, чтобы увидеть истину, нужно всего лишь отвлечься от корпоративных знаний. Раиса Павловна вон, вообще без архивов поняла, чем кормить тапироида. Интуитивно.

Полина слегка расслабила плечи, но прищур остался. Она вроде бы приняла моё объяснение. Оно было логичным, лишённым всяческой мистики, опиралось на простое упорство, наблюдательность и пытливый ум. И Полина поверила мне, хоть я и уловил в её взгляде крошечное зёрнышко сомнения.

— Хорошо, Артур. Допустим, — тихо произнесла она, отворачиваясь к играющим собакам. — Но если в твоих старых дневниках найдётся ещё пара таких «гениальных» рецептов, не держи их в тайне. Ради безопасности питомцев. Договорились?

— Это в наших общих интересах, — ответил я, чувствуя лёгкое облегчение.

Мы перешли на более лёгкие темы, обсуждая развитие гильдии. Я поделился тем, как развиваются тандемы. А Полина принялась мечтать о том, чего ей очень не хватает в лазарете. Эфирограф, автоклав, набор инструментов, бестеневая хирургическая лампа и прочее. Она произносила каждое слово, радостно улыбаясь, и я понимал, насколько ей это облегчит работу.

Затем в небе пару раз сверкнули молнии, небо содрогнулось от грома. Живчик мухой прилетел ко мне, поскуливая. Я отправил ему успокаивающий импульс. Искорка нервно заёрзала в переноске.

— Шлёп-шлёп-шлёп! — забили крупные капли по земле вокруг нас.

Громыхнуло ещё раз, уже громче, и в следующую секунду небо буквально прорвало.

Дождь обрушился на нас сплошной стеной.

— Твою ж кавалерию! — истошно запищал из моего кармана Сверчанский. — Командир, это же форменный потоп! Мы тут потонем!

Я спрятал за пазуху задрожавшего Живчика. Диана, поджав хвост, метнулась к Полине, ища спасения от дождя.

— Сюда! — крикнул я Полине, перекрикивая шум ливня, и потянул за руку Дока, к мигающей неоновой вывеске ближайшего кафе.

Мы укрылись под широким тканевым навесом летней веранды, тяжело дыша. Но за те тридцать секунд, что бежали до укрытия, промокли до нитки.

Моя куртка отяжелела, кроссовки противно хлюпали. Блузка Полины промокла, становясь полупрозрачной, и теперь просвечивался светлый бюстгальтер. С распущенных волос Дока струйками стекала вода. Колли отчаянно отряхивалась, обдавая нас дополнительной влагой.

— Ну и погодка, — я попытался отжать рукав куртки, с которого на плитку начал сочиться вода. — Предлагаю зайти внутрь. Возьмём столик у окна, закажем горячего чая и переждём эту бурю.

Порыв холодного ветра задул под навес, заставив нас зябко поёжиться. Полина покачала головой, судорожно отжимая длинные мокрые пряди.

— Нет, Артур. П-плохая идея, — её голос дрожал от холода. — Нас в таком виде не пустят. Плюс там кондиционеры, учти. Мы с тобой оба свалимся с воспалением лёгких, ещё до того, как нам принесут чай.

— Тогда какие предложения? База в трёх кварталах отсюда. Доберёмся, и…

— Я ведь живу недалеко, — улыбнулась Полина. — У меня есть горячий душ, сушильный шкаф и нормальный чай. Логичнее переждать у меня.

Очередной порыв ледяного ветра, от которого Живчик заскулил у меня за пазухой, подрагивая всем тельцем, заставил пошевеливаться. Всё же Полина права. Это лучший выход из положения.

— Согласен, — коротко кивнул я. — Дождь вроде поутих. Вперёд.

Через пять минут мы ввалились в прихожую квартиры Полины, оставляя за собой мокрые следы на светлом линолеуме.

Внутри было тепло, сухо и довольно уютно. Я бегло окинул взглядом двухкомнатную обитель фамтеха.

Ожидал увидеть медицинскую лабораторию с банками органов в формалине, но квартира оказалась на удивление ухоженной. Неброская, но вполне добротная мебель, идеальная чистота, полки с ровными рядами книг и пара абстрактных картин на стенах. Никакого больничного запаха, ничего напоминающего лазарет. Только тонкий аромат кофе и чего-то цитрусового.

Полина, всё ещё дрожа, суетливо скинула промокшие насквозь кроссовки.

— Пока снимай куртку и жди здесь, — выдохнула она. — Я быстро!

Она добралась до шкафа в зале, взяла два больших махровых полотенца. Одно кинуло мне, второе подхватила подмышкой и стремительно скрылась за дверью ванной. Щёлкнул замок, спустя пару секунд оттуда донёсся шум воды.

Я остался стоять посреди гостиной, выпустил Живчика, который подскочил к Диане, которая грустно посматривала в сторону ванной комнаты.

Из кармана куртки, которую я повесил на спинку стула, донеслось недовольное кряхтение.

— Форменное безобразие! — ворчал Сверчанский, пытаясь сдуть капли воды с усиков. — Заманили гусара в будуар, а сами мыться изволят! У меня хитин размок. Я сейчас насморк подхвачу-с!

Искорка, выбравшаяся из переноски, устроилась на тёплом ворсистом ковре. Услышав возмущения насекомого, саламандра недовольно зашипела, призывая сверчка к тишине.

— А вы мне не грубите, сударыня! — тут же взвился барон. — Я, может, жертва стихии! Имею право на возмущение!

Я не обращал внимания на их перепалку, стягивая промокшую футболку. Собакам смена локации пришлась по душе. Живчик решил, что самое время продолжить прерванную игру. Мелкий терьер с радостным тявканьем начал носился кругами по гостиной, а грациозная колли Диана отвлеклась всё-таки на него, пытаясь прихватить зубами его болтающийся во все стороны хвост.

Шум воды в ванной стих. Щёлкнул замок, и дверь приоткрылась. Клубы пара вырвались в гостиную.

На Полине было белое банное полотенце, туго обёрнутое вокруг тела. Мокрые волосы рассыпались по плечам, щёки раскраснелись от горячей воды, голые плечи поблёскивали от влаги. Её взгляд, обычно строгий и холодный, сейчас блестел задорным и домашним теплом, на губах играла лёгкая полуулыбка.

Я замер. Каким бы закалённым ветераном Арены я ни был в прошлой жизни, сейчас в моих жилах бурлила двадцатилетняя кровь. Инстинкты нормального и здорового мужчины никуда не делись. Я невольно задержал на ней восхищённый взгляд, скользнул по изгибам стройной фигуры, точёным ключицам и длинным ногам, выглядывающим из полотенца. Она выглядела очень эффектно.

Полина моментально считала этот взгляд. Тепло из её глаз исчезло за долю секунды. Док вздёрнула подбородок, скрестив руки на груди, поверх полотенца.

— Горай, — отчеканила она ровным, суровым тоном. — Если ты об этом самом подумал, смею тебя расстроить. Тебе ничего не светит. Заворачивай губу обратно.

— Я просто оценил… — начал было я, пряча довольную улыбку.

— В душ, — перебила она командным голосом. — Только одежду оставь, закину твою одежду…

В этот момент жизнерадостная колли, проносившаяся мимо за Живчиком, решила, что хозяйка тоже хочет поиграть. Диана подпрыгнула, ухватила зубами за край полотенца, которым прикрывалась Полина, и дёрнула его на себя.

Полотенце сорвалось на пол, давая возможность показать всё, что хозяйка так тщательно скрывала под ним.

— Ой! — только и успела выдохнуть Полина, изрядно растерявшись.

Полина замерла, мгновенно вспыхнув пунцовым румянцем.

Я не стал отворачиваться. Мне давно не пятнадцать лет, чтобы смущённо пялиться в потолок, либо закрывать глаза. Я просто смотрел. Оценивающе, с искренним мужским восхищением.

Фигура у Полины, с виду строгой и холодной, оказалась потрясающей. Подтянутой, без единого изъяна.

Секундное оцепенение спало. Полина судорожно подхватила полотенце, прижала его к груди и пулей выскочила из зала, едва не сбивая с ног виновато виляющую хвостом Диану.

Я лишь тихо улыбнулся про себя в ответ на такую реакцию. Затем взглянул на Искорку, которая недоумённо посматривала на меня.

— Не удивляйся, это нормально, — подмигнул я крохе.

Не спеша направился следом за Полиной, остановился у приоткрытой двери спальни, откуда раздавался шорох белья. Ждать пришлось недолго. Док выскочила в коридор, уже успев накинуть лёгкий ситцевый халат. На её щеках всё ещё пылал румянец.

— Ничего страшного не произошло, Полин, — произнёс я мягким голосом, прислонившись плечом к дверному косяку.

Полина попыталась вернуть холодное выражение лица, нервно запахивая полы халата на груди. Чтобы вообще ничего не было видно. Боялась, что я сочту это как намёк?

— Ой, блин, всё. Отстань, Горай, — отмахнулась Полина, старательно избегая смотреть мне в глаза. — Иди мойся. Вещи рядом со стиралкой оставь. Я тебе одежду приготовила, на крючке.

— Но мы же взрослые люди, Док, — хмыкнул я, вглядываясь в смущённое лицо хозяйки квартиры. — Что в этом такого?

Полина тяжело вздохнула. Всё же ледяная маска исчезла с лица, уступая место простой человеческой искренности. Девушка устало потёрла переносицу.

— Послушай, Артур, давай не будем гнать коней? — наконец она перевела на меня поблёскивающий смущённый взгляд. — Всё это, конечно, было очень романтично. Но… Диана сбила весь настрой. Сейчас я чувствую себя очень неловко. Сейчас уж точно не до романтики.

Я понимающе кивнул. Давить в такой ситуации или сыпать дежурными комплиментами это удел идиотов или озабоченных. Ни тем, ни другим я не был.

Я отправился в сторону душевой, и меня догнал сверчок. Барон Сверчанский ловко забрался на мокрые штаны, затем прыгнул на плечо, защекотав кожу ворсистыми лапками.

— Не переживай, командир. Ща я её успокою… и кое-что расскажу, — уверенно заявил барон, прыгая по пути на спинку стула.

— Это необязательно, — заметил я.

— Необязательно, но надо, — подчеркнул Сверчанский, поблёскивая от энтузиазма своими фасетками. — Оставьте даму на моё попечение-с. Уж я-то знаю толк в политесах.

Оставив усатого переговорщика налаживать дипломатию, я отправился в душ. Горячая вода быстро вернула меня к жизни, смывая озноб после холодного ливня. Накинув на себя временно выданные Полиной пахнущие свежей стиркой и слегка коротковатые спортивные штаны и футболку, я вышел и услышал смех Полины и голос сверчка. Звуки доносились из кухни.

Атмосфера в квартире кардинально изменилась. На плите уже уютно шумел закипающий чайник, а Полина сидела за столом и хохотала.

В центре столешницы, картинно опираясь на сахарницу, стоял Сверчанский. Сверчок активно жестикулировал передними лапками, вещая на всю кухню.

— … и вот, сударыня, представьте картину! — надрывался он в своей неподражаемой манере. — Три дня я эту мадмуазель обхаживал! Серенады ей стрекотал, лучшие травинки приносил, хвост трубой держал. Гусарский напор во всей красе! Она, значит, глазки строит, усиками подрагивает. И вот, кульминация!

— Кульминация? Всё у вас по… получилось? — выдавила сквозь смех Полина.

— Как сказать… — вздохнул сверчок. — Дама наконец созрела, зовёт в кусты спариваться… А я смотрю на неё — и всё! Любовь прошла, завяли помидоры! Никакого, понимаете ли, вдохновения!.. В общем, я развернулся и ускакал в закат. И мораль то ясна, как жужжание колорада. Женская душа потёмки, но и мужское сердце не камень-с!

— Ой не могу! — Полина снова залилась звонким смехом, вытирая выступившие от веселья слёзы.

Сверчанский выполнил свою задачу. Неловкость, висевшая в воздухе ещё пятнадцать минут назад, растворилась без следа. Забавная байка насекомого разрядила обстановку, лучше любых лишних разговоров.

Заметив меня, Док тепло улыбнулась, поднялась из-за стола и принялась разливать кипяток по кружкам, в которых уже была заварка.

— Садись, — буднично предложила она, пододвигая ко мне блюдце с печеньем. А затем добавила уже тише, глядя прямо мне в глаза: — Артур. Давай просто сделаем вид, что ничего не было. Хорошо?

— Я не против, если тебе так будет комфортней, — кивнул я.

— Ты ничего не видел, — подняла бровь Полина.

— Я ничего не видел? — ухмыльнулся я, затем поймал её холодный взгляд. — А, да. Я ничего не видел.

— Тогда всё, пьём чай, — улыбнулась Полина, улыбаясь посмотрев на сверчка, который покусывал выданный ему кубик рафинада.

— Главное, чтобы дрожжи у тебя были не на виду, — заметил я тихо, чтобы не услышал барон. — А то был один случай.

— Даже так? — поняла меня Полина, вновь рассмеявшись. — Как тогда, на шашлыках?

— Похлеще, — заметил я.

— Я всё слышу, между прочим, — подчеркнул Сверчанский, продолжая отчаянно вгрызаться жвалами в сахарный кубик.

Далее мы перешли на общие темы. Я рассказал, как появился в гильдии, о том бое у Шепелева. А Полина вспомнила о знакомстве с Кирой. Тогда её пришлось вытаскивать с того света Щита.

— Жаль, что Илья предал гильдию, — печально призналась Док.

— Он просто запутался, — подчеркнул я, встречаясь с печальным взглядом Полины.

— Ушёл перед турниром.

— У него был выбор. Он решил, что так будет правильней, — объяснил я. — Но я согласен с тобой. Щит не виноват в том, что его хозяин думает только о себе.

— Связался с этими «Хищниками», — горько подчеркнула Полина, откусывая от галетного печенья. — Химией там кормят питомцев, как нас Раиса своими блюдами.

— Он поймёт, рано или поздно, — произнёс я, и мы переключились на другие темы.

Не прошло и часа, как дождь прекратился, оставив после себя лишь глубокие лужи на асфальте и промозглый ветер, который залетал в форточку. Моя одежда выскочила из сушилки, и я переоделся, поблагодарив Полину за гостеприимство.

Я видел, как она хочет приблизиться, поцеловать меня, хотя бы даже в щёчку. Но всё же Док сдержалась, помахав мне и моим питомцам ручкой.

Живчик не хотел уходить, упирался до последнего. Успокоила его лишь новость, что этот визит не последний. Напоследок ухватил Диану за хвост, увильнувшись от зеркальной атаки, и выскочил на площадку, потянув меня за собой.

Сверчанский довольно причмокивал из моего кармана, приглаживая усы лапками, Искорка недовольно бурчала в переноске. Сверчок сразу же перевёл. Кроха всего лишь хотела улечься спать, не более того, хотя жаловалась на некое недомогание.

Попрощавшись с Полиной, я вспомнил, что корма для своего зверинца осталось с гулькин нос, а кормить их гильдейским пайком было нельзя. Там совсем другое количество микроэлементов.

Поэтому я направился прямиком в сторону ветаптеки.

Подойдя к светящейся зелёным неоном витрине, я проверил наличные. Оставалось чуть больше восьми с половиной тысяч рублей.

Негусто. Но этого точно хватит на два небольших пакета элитного сбалансированного корма, для развития вихревого терьера и огненной саламандры. Аккурат на пару дней, чтобы закрыть потребности до начала третьего этапа «Бетонки».

Я не испытывал стресса из-за того, что всё потрачу на питомцев. Впереди «Столбы». Победим, и получим премиальные. Кира обязательно выпишет мне премию. Деньги для меня по-прежнему были всего лишь инструментом, который в данный момент работал на развитие моих главных активов.

Сверчанского ждёт в холодильнике апельсин, точнее уже половина от него. Достаточно, чтобы его усики не завяли.

А я уж как-нибудь перебьюсь. Крупа, яйца, три доширака. Этого вполне достаточно, чтобы пережить ближайшие пару дней.

Расплатившись на кассе и забрав корм, я вернулся в свою съёмную квартиру, которая по-прежнему напоминала пункт временной дислокации, нежели нормальное жильё.

Живчик, услышав шуршание пакета, мгновенно материализовался на кухне. Я насыпал ему гранул. Щенок с жадным хрустом принялся лопать свой ужин, радостно помахивая хвостом.

Выдал дольку апельсина барону, тот устроился на столе. Тяжело вздохнул, раскроил лапой полупрозрачную кожуру и заработал своими жвалами.

А вот с Искоркой дела обстояли иначе.

Саламандра проигнорировала миску. Она беспокойно ползала по полу, то и дело замирая и прислушиваясь к чему-то невидимому. Из её ноздрей то и дело вырывались крошечные струйки дыма, пахнущего серой.

Я нахмурился, активировал смарт-браслет, направляя его на чешуйчатую спинку саламандры.

Голографическое окошко привычно вспыхнуло над запястьем, выдавая сводку:

[Вид: Саламандра огненная, боевая линия — Класс: Фамильяр.

Ядро: Уровень 3.

Сила: 7 — Ловкость: 7 — Живучесть: 8 — Энергия: 6]

Нажал на «Дополнительные показатели».

[Состояние Ядра: нестабильно среднее.

Уровень стресса: 10,3%]

Десять процентов! Это ненормально. Но ведь никаких внешних раздражителей, никаких конфликтов с другими питомцами. Да, понятно, что она приблизилась к четвёртому уровню. Но всё же это было выше положенной нормы, в два раза.

Я взял Искорку на руки, сел за стол и аккуратно коснулся двумя пальцами горячего брюшка этой крохи. Саламандра не отстранилась, лишь тихо зашипела, прикрыла глаза. Под подушечками пальцев её Ядро пульсировало слишком часто, отдавая почти лихорадочным жаром.

Всё встало на свои места. Диагноз был очевиден, отчего в груди моей потеплело.

Это не болезнь, не последствия стресса. Верный и классический симптом грядущего прорыва.

Ядро огненных саламандр именно так пробивает потолок третьего уровня. Оно дозрело. Накопило критическую массу эфира и теперь перестраивало физиологию зверя, готовясь к эволюционному скачку.

Я убрал руку, мягко погладив саламандру по чешуйчатой голове. Нужно просто дать ей время и не тревожить. Процесс уже запущен. И останавливать его не то, чтобы невозможно. Опасно. И для меня, и для моего окружения.

Всё же Искорка отправилась к своей кормушке. Пока я набирал её ванночку горячей воды, она съела половину порции, а затем шикнула в сторону подскочившего Живчика и не спеша добралась до тазика.

Поместив кроху в импровизированную ванну, я отправился на диван. Улёгся, чувствуя шевеление у ног. Живчик уже устроился рядом, свернулся клубком и мерно засопел. Я же прикрыл глаза, представляя вновь Полину, с которой слетело полотенце. Правда теперь она была совсем не растерянной и поманила меня пальцем, в спальню. Далее я уснул, и мои фантазии перешли в сугубо эротический сон.

Мозг заработал в поисках идей. Нужно было без вложения средств выйти из непростой ситуации. И я сразу же уцепился за первую идею, которая возникла в голове. В моём времени, лет через десять, Синдикаты массово использовали слаймов в промышленных целях. Изоляция, бронежилеты, герметики. Всё это делалось из стабилизированной эфирной слизи.

— Док! — окликнул я Полину, которая стояла неподалёку, также наблюдая за процессом. — Нужна твоя помощь.

Полина удивлённо моргнула, но, уловив мой тон, развернулась и поспешила в медицинский блок. Я зашагал следом.

Вторгнувшись в пропахший спиртом и медикаментами кабинет, я с ходу приступил к делу.

— Мне нужен раствор, — обратился я к замершей Полине. — Сто миллилитров. Двадцать процентов глицерина, остальное дистиллированная вода. Только отмерить надо точно. И второй шприц, десятикубовый. Тот же глицерин, но без воды.

Док посмотрела на меня как на сумасшедшего.

— Артур, ты что задумал? — тихо произнесла она. — У нас щиток сгорел, а ты решил мыльные пузыри пускать?

— Полин, сейчас не время объяснять. Всё сама поймёшь, — коротко бросил я.

Полина покачала головой, но спорить не стала. В её глазах мелькнул тот самый научный азарт. Привычными движениями она отмерила жидкости в колбе, быстро смешала их стеклянной палочкой, набрала большой шприц без иглы получившимся прозрачным раствором.

Мы вернулись в коридор, я лишь заглянул в раздевалку, откуда слышались голоса подчинённых.

— Костя, — скомандовал я, — тащи Желешку сюда. И бутылку воды захвати, два литра. Надо чтобы она её выпила.

Именно так. Раствор глицериновый, сто миллилитров на два литра. Я точно запомнил соотношение. Затем закрепить двадцати процентным глицерином, сто миллилитров.

Смирнов суетливо подбежал, когда мы вернулись к Серёге. За ним полз, шурша по полу, желатиновый слайм.

— А это точно ему не повредит? — опасливо взглянул на меня Костя.

— Уж куда безопасней, чем твои йогурты, — едко заметил я, и Смирнов полил Желешку из бутылки, приказывая впитать в себя.

Желешка радостно булькнула, впитывая влагу, по ней прошли волны, и она слегка увеличилась в объёме.

— Артём Сергеич, разматывайте свой кабель без изоляции, — продолжил командовать я.

Белов, недоверчиво косясь на меня, дрожащими руками раскатал по полу кусок провода, с которого изоляция облетала, словно листва поздней осенью с деревьев.

Я кивнул и Полина аккуратно воткнула шприц с глицериновым раствором в желейный бок, впрыснула содержимое.

Слайм задрожал, в том месте, куда попал раствор, возникло синее облачко. Затем слайм посинел полностью.

— Ох, что же это с ним? — схватился за голову Смирнов.

— Костя, не бойся. Желешка не пострадает. Дай ей команду обволакивать провод, — произнёс я. — Только по сопряжению. Пусть начнёт с одного конца и пройдёт до другого.

— Слой должен быть три миллиметра, — подхватил Серёга, догадавшись, что происходит.

Костя неуверенно взглянул на меня, затем коснулся Желешки. Питомица послушно вытянула из себя толстое щупальце и сомкнула его вокруг голого медного кабеля. Желейная масса медленно поползла по проводу, оставляя за собой ровный и плотный полупрозрачный слой синего цвета.

Белов, стоявший рядом, скептически скрестил руки на груди, а затем всё же не выдержал.

— Ну и что это за цирк? — проворчал помощник. — Оно же жидкое! Масса не застывает. Вы этой соплёй изолировать собрались? Да нас всех тут переубивает, как только напряжение дадим! Силовой провод!

— Артём, может хватит? Напомнить про твои скрутки медь-алюминий? Помолчи, пожалуйста, — ледяным тоном Кира оборвала моего помощника, заставив его покраснеть и захлопнуть рот.

— А теперь закрепитель, — сказал я, и Полина выдавила густую жидкость из второго шприца внутрь слайма.

Желешка испуганно булькнула, её круглые глаза-блюдца расширились от резкого химического воздействия. Костя тут же зашептал ей успокаивающие слова, мягко поглаживая массу. Слайм заново начал обволакивать провод. Следующий слой.

Реакция произошла мгновенно.

Прозрачный слой слизи на меди помутнел, побелел и прямо на глазах начал затвердевать. Через минуту я попробовал получившуюся изоляцию наощупь. Плотная и качественная, будто только что с завода.

Я взял конец провода, согнул его в петлю. Изоляция оказалась не только прочной, но и невероятно гибкой. Идеальная диэлектрическая оболочка, созданная за пять минут. И без единого рубля вложений.

Серёга-хакер, наблюдавший за процессом, снял налобный фонарик.

— Я, конечно, всякое видел, — пробормотал он, щупая новую изоляцию. — Но чтобы изолировать провод в кустарных условиях… Артур, ты где этому научился?

— Прочёл в одной статейке, — отмазался я.

Команда стояла в благоговейном шоке. Костя принёс ещё пять литров воды, давая выпить Желешке, чтобы та переработала полимер внутри себя. Затем Смирнов погладил уставшего слайма. Дэнни снимал получившийся кабель на телефон, Лера с Анной посматривали на это, как на чудо. Кира победоносно улыбалась, подсчитывая сэкономленные средства.

Но я поймал на себе только один взгляд. Полина смотрела на меня так, словно я только что при ней изобрёл вечный двигатель. В её глазах больше не было сомнений или скепсиса. Там светилось абсолютное признание меня, как гения физиологии питомцев.

Мне стоило больших трудов не рассмеяться. Я ведь всего лишь использовал технологию, которую любой первокурсник-фамтех через десять с небольшим лет будет применять во время лабораторных работ.

Далее началась командная работа. Решили поменять весь силовой провод, который шел от тренировочного зала и цоколя до главного щитка. Дэнни с Костей выбивали старый провод из стены, Серёга готовил тот, который Желешка оплёл изоляцией.

Лера с Анной наблюдали некоторое время. Но под хмурым взглядом бабы Зины взяли совки с вениками и принялись собирать куски штукатурки в мешки.

Ремонт проводки занял у Серёги пару часов. За это время Белов развёл гипсовый раствор и принялся замазывать штроблёные каналы.

За час до обеда на базе «Огненных львов» вновь появился свет, а тренажёры натужно загудели. Проблема была решена.

Мусор в коридоре убрали, провод спрятан в стене, а чистые полы блестят от влаги.

Дело сделано, и подчинённые, ополоснувшись под душем, отправились вслед за Беловым. Меня же вызвала Полина в вольерную. Как раз в этот момент наступало время кормёжки тапироида.

Полина уже была внутри вольера, сосредоточенно внося данные в свой медицинский планшет. В центре стеклянной комнаты стоял Бурбур, а перед ним — огромное оцинкованное ведро, доверху наполненное наваристым борщом.

Раиса Павловна наблюдала за процессом, замерев рядом с нами. Она умилённо промокала глаза краем передника и улыбалась.

Ухаль же уплетал еду с пугающей скоростью. Он не ел, а буквально всасывал борщ, словно промышленный насос, громко чавкая и смешно прихрюкивая. Ведро пустело на глазах.

Я вошёл внутрь вольера, подошёл к сытому ухалю. Мягко положил ладонь на его бугристый, тёплый бок, ниже рёберной дуги.

Эфирный фон Бурбура изменился.

Я закрыл глаза, концентрируясь на тактильных ощущениях. Ядро тапироида пульсировало часто, ровно, отдавая под мою ладонь приятным теплом. Энергоузлы, скрытые под толстой шкурой, которые были расположены чуть выше, ощутимо увеличились в размерах, налились силой. Животный метаболизм, получив нужный катализатор, заработал на полную мощность. Сейчас он расщеплял калории, перегоняя их в чистую энергию.

— Потрясающая динамика, — негромко произнёс я, убирая руку.

Полина оторвалась от экрана планшета, кивнула. В её глазах плескался сугубо профессиональный азарт.

— Подтверждаю, Артур Викторович, — Док тепло улыбнулась, сверилась с графиками. — Коэффициент усвоения эфира вырос на сорок процентов, по сравнению со вчерашним днём. Стабильность Ядра приближается к оптимальным значениям для второго уровня. Никакого стресса, ни одного воспалительного процесса. Если так пойдёт и дальше, через четыре дня он полностью восстановится.

— Возможно даже раньше, — подметил я.

Полина кивнула, сделала пометку стилусом на экране и добавила вновь с той же лёгкой улыбкой:

— Думаю, мы сможем увеличить время его пребывания вне вольера.

— А как Раиса Павловна будет счастлива, — хмыкнул я. — Получит крепкого помощника на кухню.

Бубур шумно выдохнул воздух через ноздри, ткнулся широким лбом мне в плечо, требуя ласки.

Я усмехнулся, почесал его за жёстким кожистым ухом. Безнадёжный зверь, подкинутый Ветровым-старшим, превратилось в сытого и довольного домашнего кота-переростка. Я не забыл, что его надо учить командам. Надо заняться этим сразу после укрепления его Ядра. Раньше бессмысленно. Можно повредить энергосвязи.

Оставив сытого тапироида переваривать борщ под присмотром Полины и Раисы, я вернулся в тренировочный зал. До начала испытания «Столбы» оставалось ровно двое суток, и мне нужно было довести связки тандемов до автоматизма.

Белов вновь где-то шлялся. Тандемы встрепенулись, едва я появился в зале.

Без излишних прелюдий вновь запустил программу «Блуждающие цели». Обшитые подложками мешки-груши дрогнули, цепи зазвенели, невидимые маховики заскрипели под потолком.

И вновь та же задача. Тандем проходит свою полосу, а питомец поражает мишени на мешках.

— Темп! Держите темп! — командовал я, прохаживаясь вдоль красной линии, за которой начиналась ближайшая полоса препятствий. — Неон, не зависай в воздухе, бей на противоходе! Костя, Желешка слишком плотная. Ты разве не видишь? Она не успевает уворачиваться, долго формирует щупальца. Расслабь её!

Команда работала на пределе, но всё же недостаточно самоотверженно. Да к тому же Артёма Сергеевича всё ещё не было в зале. И это меня уже начинало напрягать.

Я коснулся усов Сверчанского, который выглядывал из моего кармана, свесив передние лапки.

— Барон, дело есть, — тихо обратился я к нему. — Сбегай на разведку. Надо проверить нашего интенданта. Только тихо, без гусарских нравоучений. Мне нужно знать, где он и в каком состоянии.

— Слушаюсь, командир! — козырнул сверчок одной из передних лапок. — Одна нога здесь, другая жвала там-с! Разведка боем!

Сверчанский спрыгнул на пол и шустро запрыгал в сторону выхода, помогая себе надкрыльями.

Отправив разведчика, я вновь переключил всё внимание на полосу препятствий. И начал фиксировать отклонения от нормы. То, что я видел, мне категорически не нравилось.

Лера гнала Бублика вперёд. Варан двигался рывками. Его челюсти были полуоткрыты, а из пасти обильно капала кислотная слюна, шипя на защитных тентах. Слишком сильное слюноотделение. Это не признак усталости. Химический ожог собственных желёз? Последствия отходняка от транквилизатора Белова? Пока неясно, но с этим нужно было срочно разобраться.

Но ещё больше меня насторожила работа Анны.

Савельева всегда отличалась выверенной синхронизацией со своей пустынной лисой. Матильда была образцом грации. Но сейчас лиса откровенно лажала. То притормаживала перед прыжками, то топталась и теряла драгоценные доли секунды на оценку расстояния, затем дважды зацепила боком раскачивающиеся мешки.

Анна стиснула зубы, её лицо побледнело от напряжения, но исправить ситуацию она не могла. И дело даже не в Сопряжении. Всё там нормально. Что-то с Матильдой.

Я убрал руки за спину, чувствуя, как внутри нарастает холодное раздражение. До этапа Бетонки очень мало времени, а у меня один зверь истекает кислотой, второй теряет координацию, а тренер где-то прячется. Идеальная картинка команды рассыпалась на глазах.

— Стоп! — мой голос разнёсся под сводами зала, перекрывая гул тренажёров. — Тренировка окончена. Всем тайм-аут.

Тяжёлые мешки-груши медленно остановились, качаясь на цепях. Я щёлкнул тумблером, отправляя их на стартовую позицию.

Бойцы тяжело дышали, переводя дух, потянувшись к бутылкам с водой.

Я подошёл к Лере. Соколова сидела на корточках перед Бубликом, раздражённо пыталась вытереть куском ветоши кислотную пену с его морды.

— Да что с тобой такое⁈ — в сердцах бросила Соколова, отдёргивая руку от зашипевшей на тряпке слюны. — Ты как слизняк!

— Не наседай на него, Лера, — ровным тоном осадил я её. — Агрессией ты ему сейчас не поможешь. Отведи в вольер. Пусть отдохнёт. Скажи Полине, она понаблюдает за ним. Если слюноотделение не прекратится в течение часа или изменится цвет, она скажет.

— Поняла, — буркнула она, погладив варана по жёсткой шее. — Всё с ним будет нормально, тренер?

— Надеюсь, — ответил я, затем перевёл взгляд на Анну.

Савельева сидела на скамье, обхватив руками шею Матильды. Перфекционистка выглядела растерянной и поникшей.

— Она стала медленной, Артур Викторович, — тихо произнесла девушка, не поднимая на меня глаз. — Словно… словно боится прыгать.

— И тебе такой же совет, Анна. Не наседай на зверя, — мягко ответил я. — Тем более пустынные лисицы не любят этого, ещё больше раздражаются… Учти, у фамильяров бывают такие моменты. Возможно, микротравма связок, которую мы не заметили. Дай ей отдых. Если станет хуже, сразу к Полине на осмотр.

— Да, я поняла, — Анна послушно кивнула, начиная массировать питомице за ушами. Матильда выдала тихое поскуливание, от удовольствия.

— Просто кто-то слишком много пихает в лису элитного корма, — с важным видом вставил Дэнни, причёсывая чёлку. — Растолстела, вот и не тянет прыжки. Мой Неон и то…

— Помолчи, мажор. А то я ведь могу и про твоего стеклянного кота рассказать. Как ты его кормишь, и чем, — предельно вежливо, но со скрытой угрозой в голосе процедила Лера. Дэнни мгновенно заткнулся, отвернулся, занимаясь Неоном.

Костя, не обращая внимания на перепалку, сидел на полу, похлопывал своего слайма по колыхающемуся боку.

— Ты молодец, Желешка. Очень старалась, — приговаривал Смирнов, а в ответ слайм лишь грустно побулькивал, растекаясь по матам лужицей.

Желешка сейчас чем-то неуловимо напоминает Белова. Только у тренера отвыкание от транквилизатора, а у слайма от йогурта.

В этот момент я уловил движение, Искорка зашипела из переноски. Я почувствовал появление сверчка.

Тот, цепляясь лапками за ткань куртки, проворно вскарабкался мне на плечо, прильнул к уху, щекоча его усами-антеннами.

— Командир! — бодро воскликнул барон. — Докладываю с передовой! Спешу сообщить, что ваш замполит окончательно поехал кукухой-с.

Я скосил глаза на усатую морду телепата.

— Что случилось? Сорвался?

— Хуже, командир! — Сверчанский многозначительно покрутил ус. — Это словами не описать. Тут пахнет либо трибуналом, либо жёлтым домом. Ступайте и полюбуйтесь сами.

Я тяжело вздохнул, помассировал переносицу двумя пальцами. Сплошной дурдом.

— Отдыхайте. Я скоро вернусь, — бросил я команде и направился к выходу в коридор.

Я прошёл до кабинета Белова. Дверь была приоткрыта, а изнутри доносилось невнятное бурчание.

Я уже морально приготовился к худшему. Перевёрнутая мебель, куча мусора на полу или, что ещё хуже, пара бустых блистеров на столе и медитирующий над ними Белов.

Но картина, представшая моим глазам, оказалась далека от классического срыва.

В кабинете было довольно чисто. Артём Сергеевич сидел у своего рабочего стола, перед большим холстом на подставке. Помощник так старался, аж высунул язык от невероятного усердия. Выкладывал пинцетом на поверхности, поблёскивающей от клея, некую сложную мозаику. В качестве строительного материала он использовал арахис и скорлупки от фисташек. Причём размещал он их в разной последовательности.

Я прошёл к нему, остановился напротив холста, кашлянул. Белов не обратил на меня никакого внимания, продолжая своё дело.

— Рабочий день в самом разгаре, Артём Сергеич, — сурово напомнил я. — Оставляйте в покое ваше художество. Там коллектив на манеже скучает без вашего чуткого руководства.

Теперь Белов вздрогнул, но пинцет из рук не выронил. Он осторожно пристроил очередную фисташковую скорлупку, прижал её пальцем и только после этого поднял на меня довольный взгляд.

— Это не просто художество, Артур Викторович, — с нескрываемой гордостью заявил помощник, отодвигаясь от холста. — Картина называется «Победа Львов». Концептуальное искусство. Символизирует, так сказать, нашу стойкость и триумф!

Я присмотрелся к Белову.

Арт-терапия, при всей её визуальной абсурдности, работала блестяще. Руки тренера больше не тряслись от дрожи. Лицо поменяло тот нездоровый серо-красный оттенок на телесный. Взгляд прояснился. Что ж, очень любопытно. Мозг, занятый созидательным трудом, отвлёкся на созидательное, перестал подавать сигналы паники. И это меня обрадовало.

— Хвалю за подход, Артём Сергеич, — кивнул я, признавая его локальную победу. — Но расслабляться рано. Мы всё-таки должны стремиться к победе на Арене, готовиться к ней физически, а не выкладывать её скорлупками на картоне. Так что занимайтесь этим в свободное время. А сейчас вперёд, в зал.

Белов тяжело вздохнул, с сожалением оглядывая свой шедевр.

— Сейчас, буквально ещё пару штрихов, — пробормотал он. Тренер торопливо мазнул клеем по свободному участку, прилепил на холст ещё несколько скорлупок, после чего решительно вытер руки о штаны и поднялся из-за стола.

Он покорно зашагал следом за мной по коридору, но через пару метров вдруг скосил глаза на моё плечо, откуда из-под воротника выглядывал барон Сверчанский.

— Опять этот ваш вездесущий сверчок? — хмуро бросил Белов. — Это он вам настучал, да? Что я тут ерундой страдаю вместо работы? Так вот, это не ерунда.

— Не настучал, а провёл оперативную разведку обстановки, — спокойно поправил я помощника. — А то вы, Артём Сергеич, в таком пограничном состоянии находитесь, что от вас сейчас чего угодно ожидать можно.

Сверчанский, до этого сидевший тихо, тут же возмущённо вскинулся, расправляя усики.

— Попрошу без оскорблений, сударь! — погрозил барон лапкой в сторону Белова. — Гусары не стучат-с! Они проводят рекогносцировку в интересах командования! А вы бы лучше спасибо сказали, что я вас не оторвал от этого… орехового пасьянса!

Белов устало отмахнулся.

— Чтоб ты понимал, хитиновый, — пробормотал помощник. — Ладно, я не хотел тебя оскорбить. И вообще, мне полегче. Я уже в норме.

Я промолчал, хотя видел обратное. Белов оторвался от своей фисташковой мозаики, как утопающий от спасительного круга. Как только мы подошли к дверям тренировочного зала, дыхание Артёма Сергеича вновь стало прерывистым, на висках его выступили мелкие капельки холодного пота. Ломка возвращалась, пусть и не настолько сильная как прежде. Искорка лишь зашипела, тихо и возмущённо. Пусть барон и не перевёл её слова, но я понимал по интонациям саламандры, что она возмущалась. По большей части состоянием Белова и почему он довёл себя до такого состояния.

Двери тренировочного зала глухо захлопнулись за нашими спинами. Тандемы, ожидающие нас на лавочках, оживились.

— По местам! Продолжаем отработку! — скомандовал я, занимая позицию в центре зала.

«Блуждающие цели» были запущены Беловым. Он с тяжким вздохом устроился за пультом, щёлкнул тумблерами. Установка зашумела. Тяжёлые мешки-груши с жирными красными мишенями принялись раскачиваться у дальней стены, рассекая воздух.

Артём Сергеевич, стараясь скрыть вернувшуюся дрожь в руках, вооружился планшеткой с зажимом и свистком. Помощник нервно чиркал в листах, делая пометки, и то и дело издавал резкие, пронзительные трели, возвращал на старт тандемы, которые вылезали за ограничительные линии.

Я вновь убрал руки за спину, посматривая на полосу препятствий. Живчик пару раз дёрнул поводком, порываясь к мешкам, но затем успокоился, лёг у моих ног и посматривал за тренировкой издалека.

Искорку я переложил на плечо, она изредка шипела, подбадривая команды, судя по интонациям. Я же полностью ушёл в анализ происходящего.

Дэнни с Хрустальным барсом отработали на твёрдую четвёрку. Неон гибко уходил от раскачивающихся груш, чётко пробивая лапами мишени — электронные датчики пять раз выдали победный звуковой сигнал. Желешка, ведомая Костей, тоже показала класс: слайм растекался по полу, пропуская мешки над собой, и с глухим шлепком выбрасывал щупальца, точно попадая ими в красные точки. Шесть попаданий из семи.

Но на этом хорошие новости закончились.

Лера гнала Бублика по левому флангу. Но шестилапый варан был не в форме, как и ранее. Аномальное слюноотделение не прекратилось. Наоборот, кислота капала с его пасти чаще, окропляя защитный тент, расстеленный на полу. Теперь двигался он дёргано, словно пытаясь сплюнуть то, что мешало ему дышать. Выстрелы кислотой шли в молоко, из семи мишеней варан поразил лишь одну.

На правом фланге дела обстояли не лучше. И вновь, как и прежде Анна, обычно хладнокровная, сейчас выглядела ещё более растерянной. Там, где требовался резкий прыжок, Матильда медлила, теряя доли секунды. В итоге тяжёлая груша сбила лису на пол. Затем вторая. Третий мешок всё же Матильда сумела поразить, ударив в прыжке лапой. Гудок прозвучал. Но на этом всё.

Я дал отбой, подозвал расстроенных девушек к себе.

Лера была в бешенстве. Она злобно рычала на тяжело дышащего Бублика, а варан, чувствуя её агрессию, огрызался в ответ и брызгал едкой слюной. Анна тянула упиравшуюся Матильду за собой.

— Выяснили, что происходит? — обвёл я их напряжённым взглядом.

— Да куда там, тренер! Я вообще не понимаю, что не так с Бубликом! — взорвалась Соколова, пиная полупустую бутылку. — Он просто не хочет работать! Ленится! И плюётся, будто назло!

Анна молчала, лишь нервно поправляла манжеты своей куртки. Матильда сидела у её ног, виновато опустив уши и отводя взгляд.

— Савельева? — вопросительно взглянул я на блондинку.

— Артур Викторович, мы потеряли фокус, — убитым голосом произнесла Анна. — Я даю импульс на прыжок, а Матильда реагирует с задержкой. Словно сигнал не доходит.

Я уже хотел обратиться к сверчку, как он опередил меня.

— Командир, докладываю, — бодро произнёс барон. — Чешуйчатый бомбардир жалуется, что у него кислотные клапаны сорвало. Текут, говорит, как гнилая фляга. А у рыжей мадмуазель… ходовая часть барахлит. Она бы и рада сигануть по-гусарски, да суставы ломит. Прям какой-то пердимонокль, ей богу!

Я перевёл взгляд на питомцев. Значит, причина не в психологии. Что-то происходило в их организмах, что-то физиологическое, не дающее им нормально тренироваться.

— Перерыв на обед! — объявил я, махнув девушкам. — А ну-ка, вперёд, навестим Полину.

— Может не надо, тренер? — протянула с опаской Лера. — Я за Бублика не ручаюсь. Если он иглу увидит, может и взбрыкнуть.

— Никаких игл не будет, пока, — успокоил я Соколову. — Всего лишь осмотр.

Анна угрюмо промолчала, потрепала лисицу и потянула её за нами.

Полина без лишних эмоций приняла нас, осмотрела зверей. Провела пальпацию суставов лисы, взяла анализ слюны Бублика и несколько минут сканировала питомцев смарт-браслетом.

Когда Полина завершила осмотр, её лицо было озадаченным.

— Ничего не понимаю, Артур, — растерянно произнесла она. — Биохимия в пределах нормы. Скрытых воспалений нет. Ядра стабильны. По моим приборам они абсолютно здоровы.

— Это как раз и странно, — вздохнул я. — И как же всё не вовремя, до испытания рукой подать.

— Понимаю, — Док оглядела замерших перед ней питомцев, настороженно посматривающих на ванночку с хирургическими инструментами. — Я могу взять анализ крови. Но реактивов почти нет, ожидаю на днях. Так что не все параметры получится определить. Поэтому пока это бессмысленно.

— Ещё раз, — взглянул я на Анну, затем перевёл взгляд на Леру. — Наблюдайте. Если будет ухудшение, бегом в лазарет.

— Ясен пень, — оскалилась Лера, пряча тревогу за очередной гримасой.

— Да, обратимся, — Анна, почесала загривок Матильды, которая печально взглянула на свою хозяйку.

— Вот, это укрепляющие комплексы, универсальные. Может быть поможет, — Док протянула Ане и Лере по большой таблетке, каждая из которых была запечатана в полупрозрачную упаковку. — Разво́дите на сто миллилитров, спаиваете питомцам. После обеда.

Девушки забрали лекарство, и мы покинули лазарет.

Добрался я до кабинета, прихватывая корм для своего зверинца, и отправился в столовую. В желудке бурлило, затем начала выделяться слюна, как только я вышел на задний двор. Со стороны здания столовой ветерок принёс аппетитные запахи стряпни Раисы.

Зашёл я в обеденный зал, замечая тандемы, облепившие пару совмещённых столов. Лица хозяев невесёлые, уставшие, морды их питомцев напряжённые.

Зато Раиса Павловна сияла словно начищенный самовар. Выскочила из кухни в компании со своим помощником. Бурбур, в халате, будто бы под него сшитом, неуклюже переступал массивными лапами. Тапироид катил перед собой поварской столик, на котором громоздилась кастрюля, правда в два раза меньше прежней.

— А ну-ка, касатики, подставляй тарелки! — радостно скомандовала повариха. — Бурбурчик, милый, давай. Только аккуратненько.

Команду такое откровенно развеселило. Ухаль, пыхтя от усердия, зачерпнул борщ большим половником и, дрожа лапой, попытался налить его в тарелку Кости. Смирнов с сомнением покосился на когти монстра, но тарелку подставил.

Дэнни, разумеется, не мог упустить такой контент. Мажор выхватил смартфон, выскочил из-за стола и принялся кружить вокруг Бурбура, меняя ракурс съёмки.

— Давай, туша, сделай лицо попроще! — смеялся Ветров, тыча камерой прямо в морду тапироиду. — Враги кусают локти от зависти! У нас питомец работает на кухне, ха-ха!

Он подошёл вплотную, сделал фото со вспышкой. Импульс света врезался в чувствительные глаза ухаля.

Бурбур жалобно и резко пробурчал, инстинктивно отшатнулся назад, щурясь словно крот. Половник в его лапах дёрнулся. Приличная порция жирного борща окатила куртку Дэнни, задевая и смартфон.

В столовой повисла гробовая тишина, которую через секунду разорвал раскатистый хохот Леры.

— Твою мать! — взвизгнул Дэнни. Он отскочил, чуть ли не падая через стул за спиной, брезгливо отряхнул рукава. — Моя куртка! Это же лимитка! Ещё и телефон!

— Скажи Бурбуру, чтоб тебе новый купил! — сквозь слёзы выдавила Лера, хлопая ладонью по столу. — Или лучше… подай на него заявление в полицию… за порчу имущества!

Анна захихикала, заохала, скрывая улыбку рукой.

— Замолчи, Соколова, — потряс перед ней пальцем Ветров. — Не надо язвить.

— По судам его затаскай, — добавила Лера, которую понесло. Она сбрасывала напряжение после ситуации с Бубликом.

Костя поначалу испугался, но сейчас тоже захрюкал от смеха. Больше от комментариев Леры.

Дэнни побагровел. С ненавистью оглядел команду, зыркнул на испуганно переминающегося тапироида, на Раису Павловну, которая уже суетливо тянулась к нему с кухонным полотенцем.

— Да пошли вы все! — рявкнул мажор, срываясь на фальцет, закинул заляпанный телефон в карман. — Приятного аппетита, не подавитесь!

Он пулей вылетел из столовой, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Я молча покачал головой, отодвигая свою пустую тарелку. Опять они за старое. Стоило немного отпустить вожжи, и расслабились. Ну ничего, мы это исправим.

Раиса между тем, извинившись раз сто за неуклюжего тапироида, решила взять всё в свои руки. Точнее руку, в которой сжала половник.

Отработанными движениями она быстро разлила по тарелкам борщ. А тапироид замер в сторонке. Он всё ещё щурился и внимательно наблюдал за каждым движением поварихи.

Полина с Кирой сидели в сторонке, удивлённо посматривали в сторону ухаля. А я бросил взгляд на пустующий стол в углу. Именно там сидит обычно Белов. Но сейчас его не было на месте. Понятное дело, где он. У холста, лепит свой «шедевр».

Кабинет Белова, в это же время

Живчик бежал вперёд, грозно рыча. Завихрения воздуха вокруг него начали скручиваться в плотные воронки.

Смысла в этом конфликте не было. Да и расстановка сил была неоднозначна. Живчик стал быстрее, получил дальнюю атаку. Но перед ним была не тренировочная груша. Каменный панголин, накачанный синтетикой, сейчас не чувствовал ни боли, ни страха. Я видел однажды атаки панголинов. Но этот был слишком агрессивен и буквально пылал энергией. Непонятно, что от него ожидать.

Одна ошибка, и эта обезумевшая бронированная гора сделает из Живчика инвалида. Не для того я вытаскивал щенка из рук живодёров, чтобы прекратить его жизнь в сплошные муки.

Но вихревой терьер так увлечён атакой, что стандартный свист, универсальная стоп-команда, не сыграет особой роли. Он не услышит меня. Поэтому оставалось лишь Сопряжение, которое между нами было ещё не совсем идеальным.

Когда, казалось, столкновения было не избежать, я отправил мощный импульс.

«СТОП!» — прошёл сигнал по ментальному каналу.

Живчик затормозил так резко, что когти заскрежетали по тенту. Щенок замер всего в метре от панголина, шерсть на его загривке стояла дыбом. Щит тяжело навис над Живчиком. Из открытой пасти монстра капнула вязкая, желтоватая слюна, а налитые кровью глаза будто смотрели через него.

За спиной испуганно охнула Анна, Костя что-то забормотал. Дэнни сругнулся. Я же ухватил терьера, взял на руки, чувствуя насколько он напряжён и какой бешеный ритм отбивает его сердечко.

Сверчанский пытался высунуться из кармана, но я лёгким щелчком отправил его обратно. Ещё не хватало, чтобы Муромцев понял, что у меня есть говорящий пет. Этого я допустить никак не мог.

— Убери своего Щита, Илья! Живо! — зарычал подоспевший Белов, выскакивая вперёд.

Муромцев даже не дёрнулся. Он лишь лениво и снисходительно хмыкнул, глядя на моего фамильяра как на довольно надоедливую мошку.

— Расслабьтесь, — бросил Илья, небрежно дёргая поводок панголина и подтаскивая его к себе. — Я не драться пришёл. Да и с кем тут биться? С этой мелочью пузатой?.. Я по делу. От босса «Хищников».

Илья сунул руки в карманы потёртой куртки.

— Мировое предложение, Горай. Эксклюзив, — оскалился он. — Вы снимаетесь с турнира прямо сейчас.

— Да ты что болтаешь? — зашипел Белов.

— Я сейчас не с тобой разговариваю, — выставил указательный палец в сторону моего помощника Белов, затем вновь перевёл на меня иронично-ленивый взгляд. — Ну, или есть ещё вариант. Если повезёт, и мы сойдёмся в финале «Бетонки», вы без лишнего шума сливаете бой.

— Так… а взамен? — я прищурился, не меняя позы и не отводя взгляда от его наглой физиономии.

Разумеется, мы откажемся. Мне всего лишь хотелось узнать, на что готов пойти руководитель его гильдии.

— Взамен спонсор «Хищников» обеспечит вашу нищую богадельню элитным энергетиком. Тем самым, на котором сейчас сидит мой панголин, — Илья криво усмехнулся, обводя взглядом нашу команду. — Мне просто жаль ваших доходяг.

— И с чего такая уверенность, что мы встретимся с вами в финале? — улыбнулся я, продолжая давить взглядом Муромцева. — Вы можете не дойти.

— Нет-нет, — покачал головой Илья, помахав передо мной пальцем. — Мы как раз пройдём. Речь о вас. Судя по тому, как резво вы идёте по сетке, мы с очень большой вероятностью встретимся в финале. И тогда, Горай, мы вас просто размажем. Без обид. Чистый спорт.

Я ухмыльнулся, медленно покачал головой. Предложение было настолько же наглым, насколько и предсказуемым.

— Чистый спорт, говоришь? Твой спонсор Синдикат, Илья. И это не энергетик, — я указал кивком на тяжело дышащего Щита, который всё ещё порывался броситься на Живчика. Панголин был в ярости, и лишь благодаря крепкой хватке Муромцева ещё не бросился на меня с щенком.

Искорка исходила дымком, выдувая его из ноздрей. Её тельце дрожало от желания сжечь Илью и его агрессивное существо. Но я как мог её держал, на Сопряжении.

— Это убойная химия, — продолжал я. — Ты своими руками гробишь зверя, который тебе доверяет. Он же сгорает изнутри. Ты разве не видишь?

Правда всегда бьёт больнее всего. Самодовольство мгновенно слетело с лица Муромцева. На его скулах заходили желваки. Я сказал правду, и раздражение от этого, помноженная на его агрессию и явно расшатанные нервы, сыграло свою роль.

— Без году неделя тренер, и решил поумничать⁈ — сорвался на крик Илья, брызгая слюной. — Да что ты понимаешь⁈ Что вы все тут понимаете, сидя в своём тёплом болоте⁈ Он умирал! Щит умирал, у меня на руках! А они его спасли! Да, и не смотри так на меня! Они спасли его!

— Точнее, подсадили на… как ты там его назвал? Энергетик? — мой голос оставался спокойным, но это больше всего и бесило Муромцева. — Так они это и описывают в своих красивых буклетах. А по сути, твой Щит просто расходный материал для эксперимента. Вы для них контрольная группа для обкатки стимуляторов. Одумайся, пока не поздно.

— И возвращайся, — неожиданно тихо добавил Белов из-за моей спины.

Илья замер. Он посмотрел на помощника, затем на меня, и вдруг истерично расхохотался.

— Возвращайся⁈ Куда⁈ К вашим супам из столовки и рваным матам⁈ — он злобно оскалился. — Я всё сказал. У вас был шанс выкрутиться. Я его вам на блюдечке принёс, но вы его упустили.

— Скорее всего ты упускаешь свой шанс, — заметил я. — Уходи от «Хищников». Пока не поздно.

Муромцев проигнорировал мои слова. Резко развернулся и, дёрнув за собой зарычавшего панголина, зашагал к выходу. У самых дверей он бросил через плечо:

— Потом не жалуйтесь… придурки.

Тяжёлые створки захлопнулись за Муромцевым.

Гнетущая атмосфера быстро рассеялась.

— Блин, Артур Викторович, вы отлично держались! — восхищённо протянул мажор. — Илья всегда был таким.

— Ой, Денис, хватит подхалимничать, — натянула улыбку Анна.

— Я готова была его разорвать, — процедила Лера, бросая напряжённый взгляд на Ветрова. — Он был в вашей гильдии, получается?

— Да, и тренер его выгнал, — кивнул Костя. — Правда, и хорошо, что выгнал. Он бы точно отказался бегать и постоянно бы доставал всех.

— Кстати, насчёт бега, — Дэнни широко улыбнулся. — Мы оценили ваш поступок, тренер. Здорово, что вы простили нам недавнюю выходку.

— Кстати, да, Денис. Спасибо, что напомнил, — мой голос прозвучал тихо, отдаваясь эхом в зале. — Бегать вы будете, через пять минут.

Лера повернула голову к Дэнни, в её глазах ясно читалось одно желание. Немедленно задушить Ветрова-младшего голыми руками. Костя в ужасе прикрыл лицо ладонью, тихо простонав. Анна закатила глаза, тяжело вздохнув.

Дэнни побледнел, улыбка мгновенно сползла с его лица.

— Н-но… вы же… мы же думали!.. — пролепетал он, пытаясь реабилитироваться в глазах своих соратников.

— Кто вообще тебя за язык дёргал… — одними губами прошептала Лера, шагнув в его сторону и сжимая кулаки.

— Отставить. Ветров ни при чём, — холодно скомандовал я, пресекая бунт в зародыше. — Ветров ни при чём. Вы бы всё равно никуда не делись.

Мне совершенно невыгодно было разжигать новый конфликт, особенно накануне турнира, но я дал понять ясно простую вещь. Каждый из них её должен усвоить и смириться с ней. Слово тренера — закон, а наказание за ошибку неизбежно. Только так куётся железная дисциплина, которая и приводит к победе.

— Пятьдесят кругов. В композитной броне. С утяжелителями на ногах, — отчеканил я. — Питомцев не трогать, это исключительно ваш залёт.

Ребята, понурив головы, поплелись на склад с Беловым, за экипировкой. Никто не смел возражать, что было хорошим знаком.

Через десять минут по манежу разносился ритмичный топот. Проводники, облачённые в увесистые нагрудные щитки, гремя наколенниками, с пятикилограммовыми браслетами на лодыжках, начали наматывать круги по залу.

Пятьдесят кругов по сто метров каждый. Пять километров.

Питомцы замерли в центре зала, и каждый по-своему переживал за хозяина. Неон тревожно расхаживал вдоль ограничительной линии, не сводя глаз с пыхтящего Дэнни. Желешка грустно побулькивала, пытаясь хоть как-то помощь покрасневшему словно варёный рак Косте, тянулась за ним, когда он пробегал мимо.

Я наблюдал за бегущими, но моё внимание всё чаще цеплялось за другую странность.

Бублик сидел на самом краю мата. Бок о бок с Матильдой. Варан, который обычно на дух не переносил других зверей, особенно хищников, чувствуя в каждом из них соперника, сейчас даже не шипел на лису. Более того, Матильда спокойно разложила пушистый хвост в опасной близости от когтистой лапы варана.

Они сидели рядом, будто пытались найти утешение друг в друге. Даже если подумать, что они сошлись характерами, бывает же всякое, всё равно странно всё это. Бублик и Матильда всегда враждовали. Так же открыто, как их хозяйки, Лера и Анна. А сейчас они демонстрировали удивительную солидарность.

Надо будет понаблюдать за ними. Тем более я не сбрасывал со счетов то, что эта парочка до сих пор недомогала. Ещё одна загадка.

— Тридцать девять… сорок… — Белов хрипло отсчитывал круги, глядя на секундомер.

Помощник старался держаться бодрячком, но я замечал, что каждое слово и усилие даются ему с трудом.

— Пятьдесят! Довольно! — скомандовал я.

Топот стих, сменившись надрывным дыханием. Гладиаторы, как подкошенные, растянулись на тенте, у лавочек. Дэнни лежал раскинув руки, уставившись в потолок и хрипло дышал, жадно глотая воздух. Костя чуть ли не свернулся калачиком, обнимая Желешку. Лера и Анна сидели на скамье, прислонившись спинами к мягкой обивке стен, их лица блестели от пота.

Из моего кармана донеслось презрительное фырканье.

— Никакой выправки, командир, — прокомментировал барон Сверчанский, оценивающе посматривая на уставшую команду. — Выносливости ноль! Вот я, помнится, в летнем походе две недели на одной лапе прыгал, от взвода жужелиц уходил. И ничего, ни разу не запыхался! А эти с полсотни кругов сдулись!

Я проигнорировал бахвальство гусара, подошёл к тяжело дышащим бойцам.

— Молодцы. Урок усвоен, — ровным тоном произнёс я. — А теперь снимайте утяжелители и броню. Костя, Анна, свободны. Приводите себя в порядок, кормите питомцев и марш по домам. Завтра не опаздывайте.

Анна благодарно кивнула, с трудом поднимаясь на ноги, а Костя просто поджал губы, затем кисло улыбнулся в знак согласия.

— А мы? — простонал Дэнни, пытаясь приподняться на локтях.

— А вас, Денис, как и вас, Валерия, ждут вёдра, щётки и дезинфицирующий раствор, — ледяным тоном напомнил я. — Шесть вольеров. До блеска. И только попробуйте снова сцепиться.

Лера тихо буркнула что-то нецензурное, но спорить не стала. Дэнни лишь горестно вздохнул, смирившись со своей участью.

Белов решил напоследок ввернуть от себя несколько умных слов. Начал высказывать им насчёт поведения. Правда слушали его вполуха.

Оставив их, я подцепил поводок к Живчику, спуская его на пол, Искорку погладил по спинке и направился в свой кабинет.

Тишина пустого коридора давила на нервы. Я обдумывал недавнюю встречу с Муромцевым. Добрался до своей комнаты, машинально закинул в спортивную сумку сменку, планшет с тактическими схемами, переложил Искорку в переноску.

Сверчок что-то бубнил на фоне. А мои мысли были далеко отсюда.

Мне было абсолютно плевать на угрозы Ильи. Я не боялся ни его самого, ни стоящих за ним «Хищников», ни его босса, который не показывался на виду.

Меня беспокоило другое. До боли в груди мне было жаль каменного панголина.

Я застёгивал молнию на сумке, а перед глазами стоял его остекленевший взгляд. И сквозь агрессию я видел, как страдает этот питомец.

Как работают все эти корпоративные «энергетики» я прекрасно понимал. Выжигают эфирные каналы, заставляя Ядро накапливать внутри больше энергию, чем обычно. Оставшиеся каналы расширяются, из-за чего отмирают нейроны. Животное не чувствует боли, а мышцы работают на износ, пока не рвутся связки или не лопается Ядро.

Но всё же Щита можно ещё было спасти. Я начал просчитывать варианты. Мозг тактика методично перебирал комбинации. Выкрасть? Глупо и незаконно. Дисквалифицируют всю гильдию. Подать апелляцию в Лигу? Бессмысленно. У «Хищников» куплены все судьи и фамтехи Бетонки, по бумагам панголин абсолютно здоров.

Достучаться до самого Муромцева?

Я опёрся обеими руками о край стола, протяжно вздохнул, затем вышел из кабинета, направляясь к выходу.

Подойти к Илье казалось нереальным. Он агрессивен, слеп и глух ко всему, что не укладывается в его картину мира. Искренне верит, что химия исцелила Щита. Замечает бодрость зверя, видит его силу на манеже и считает это неким чудом. Как и многие, отказывается понимать, что с Ядром у панголина далеко не всё в порядке.

Он не отдаст его добровольно. Пока Щит не упадёт на песок Арены и не начнёт биться в приступе, Илья будет верить своим спонсорам.

Значит, придётся доказать, что дело дрянь, выбрав подходящий момент.

Вольерная, час спустя

Бублик остановился, угрожающе зашипел, раздувая капюшон на шее, капнул едкой кислотой на доски. Матильда тоже не осталась в долгу, глухо зарычала, вздыбливая шерсть на загривке и оскалив острые зубы.

Но бабу Зину это лишь раззадорило, как тореадора на корриде. Она с силой шлёпнула мокрой тряпкой по полу, в сантиметре от морды варана.

— Ещё огрызаются, ты смотри на них! — прикрикнула она, делая ещё один угрожающий выпад шваброй. — Я тебе щас эту кислоту… обратно в пасть затолкаю, тряпкой! Марш в вольер, язва лупоглазая! И ты, рыжая, давай не отставай!

Это произвело впечатление на зверей. Подгоняемые взмахами швабры, они нехотя затопали в сторону вольеров, огрызаясь сквозь зубы. Заползли каждый в свою клетку.

Уборщица с мстительным лязгом защёлкнула обе щеколды и тяжело опёрлась на черенок швабры.

— Тьфу ты, напасть какая, — пробормотала она, вытирая пот со лба. — Уже второй день такая ерунда творится. Вчера тоже что ли убегали?

Баба Зина прищурилась, глядя на пустой коридор. Стучать начальству было не в её правилах. Она считала это ниже своего достоинства. Но вопиющая халатность молодёжи явно превращалась в опасную систему. А если монстры до кухни доберутся? Или на улицу выскочат?

Надо всё же Гораю рассказать об этом. Артур Викторович мужик суровый, но справедливый. Он им быстро мозги на место вправит.

В парке я встретился с долгожданной тишиной и запахом сырой после дождя земли. Отстегнул поводок, и Живчик, радостно взвизгнув, пулей унёсся в сторону густых зарослей орешника.

Оставшись в одиночестве на освещённой аллее, я достал смартфон. Мы с Полиной уже минут десять переписывались в мессенджере, пытаясь разгадать загадку Бублика и Матильды.

Док прислала мне ещё одну простыню текста с результатами биохимии. Та была идеальной. В завершение Полина добавила злой смайлик.

«Я до сих пор не понимаю, что с ними! Симптоматика есть, а патогенеза нет. Может, это психосоматика из-за постоянной грызни их хозяек?».

Я набрал ответ: «Вряд ли. Психосоматика не даёт такого обильного выброса кислоты у варана. И суставы у лисиц от этого не ломит. Завтра ещё посмотри их…»

Отправить сообщение я не успел.

Из глубины парка, куда убежал Живчик, вдруг донёсся тревожный заливистый лай моего щенка. Следом раздался треск ломающихся веток, тяжёлый топот и грубая мужская ругань.

Я мгновенно подобрался, пряча телефон в карман. Искорка злобно зашипела из переноски, попыхивая дымком.

Из кустов, взметая вокруг себя листья, вылетел Живчик. Терьер метнулся ко мне и спрятался за моими ногами, рыча и прижимая уши. Через пару секунд на аллею, тяжело дыша, вывалились двое упитанных патрульных полицейских в синей форме.

У одного фуражка съехала набекрень, а в руках была зажата тяжёлая ловчая сеть с утяжелителями. Второй сжимал длинную тактическую штангу, на двузубой вилке которой угрожающе потрескивали голубые электрические разряды.

— Вон он! — рявкнул первый патрульный, наводя в мою сторону сеть. — Отойдите от него! Мы ловим опасного зверя!

Я спокойно наклонился, подхватил трясущегося Живчика на руки, прижал к груди, прикрывая его собой. Сопряжением подавил тревогу терьера.

— Спокойно, лейтенант, — ровным тоном ответил я, замечая три звезды на погонах первого, того который нервно подёргивал усами и сжимал штангу. — В чём проблема?

Второй патрульный, с аккуратной бородкой, тяжело выдохнул, опустил сеть и вытер пот со лба.

— Проблема в том, гражданин, что мы гнались за опасным фералом, третьей категории! — прохрипел он, указывая на моего Живчика. — Он такие вихри крутил, мы думали, нас на куски порвёт!

— Это мой питомец, — сухо заметил я.

— Тогда документы на зверя. У вас же они есть? — усатый уставился на терьера, который продолжал тихо рычать. Живчик больше смотрел на вилку разрядника, где пробегали крохотные разряды. Всё же он побаивался их.

Я вздохнул. Полицейские действовали по инструкции. Понятно. Они обязаны были реагировать на всплески эфирной активности в городской черте. Вот и засекли моего питомца.

Патрульный с сетью шагнул вперёд, вскинул левую руку с массивным служебным смарт-браслетом, направил красный луч сканера прямо на глаз Живчика, который гавкнул в ответ.

Аппарат коротко пискнул. Полицейский уставился на экран, нахмурился, потом потряс браслет и отсканировал щенка ещё раз.

— Что за бред… — растерянно пробормотал он, показывая экран напарнику. — Смотри, Алексей. Сканер выдаёт статус «Фамильяр». Но это же просто щенок!

— Сам не пойму, — прогудел усатый. — И уже третий уровень Ядра. Такое может быть?

Капитан недоверчиво посмотрел на меня, потом на сжавшегося в моих руках терьера.

— Ваши документы, гражданин, — уже спокойнее, но всё ещё требовательно повторил он.

Я свободной рукой достал из внутреннего кармана паспорт и протянул ему.

— Горай Артур Викторович, — вслух прочитал капитан, сверяя фото с моим лицом. — Кем работаете?

— Наставник гильдии «Огненные львы», — сообщил я.

— Наставник, значит. Понятно. А где ветпаспорт на животное?

Я чуть приподнял подбородок. Врать было бессмысленно.

— Ветпаспорта пока нет, — произнёс я, не отводя взгляда от стража порядка. — Пёс недавно у меня. Мы в процессе оформления.

Патрульные переглянулись. Тот, что с бородкой сложил сеть, а усатый передал ему штангу, достал из планшета официальный бланк.

— Незарегистрированное магическое животное, да ещё с признаками боевой активности, тем более в общественном месте, — сухо констатировал усач, быстро заполняя бумагу. — На первый раз выносится предупреждение, гражданин Горай. Скажите спасибо, что он числится как Фамильяр, а не Ферал, иначе мы бы его прямо сейчас изъяли, до выяснения.

Он протянул мне два экземпляра заполненных бланков-предписаний. Я взял ручку, расписался и забрал свой экземпляр.

— У вас ровно одна неделя, — добавил бородатый. — В течение семи дней вы обязаны оформить ветеринарный паспорт Фамильяра. Адрес проживания ваш мы записали. Будет внеплановая проверка на дому инспектором. Если документов не окажется — зверь отправится в муниципальный питомник, а вам назначат штраф в размере пятидесяти тысяч рублей. Всё ясно?

— Предельно, — кивнул я.

— На ящерицу тоже нет документов? — кивнул на переноску бородатый, приблизившись к прутьям. В ответ изнутри выплеснулась струя дыма, и прямо ему в лицо. — Кх-ха–кх-ха! Она пыталась на меня напасть!

— Это не ящерица, офицер. Огненная саламандра. И она не нападала, просто у неё сегодня плохое настроение, — ухмыльнулся я, похвалив себя за то, что всегда ношу документы. Достал ветпаспорт Искорки, протянул ему. — На неё документы есть. Держите.

— Та-а-ак, — деловито изучил усатый документ. — Значит, Искорка…

Больше я ничего и не услышал. Всё потому что у полицейских больше не было ко мне вопросов.

Они кивнули, вернули ветпаспорт, напоследок хмуро посмотрели на Живчика, который заливался лаем, и зашагали прочь по аллее, продолжая тихо обсуждать между собой неожиданную встречу.

Я ещё раз пробежал взглядом предписание, потом посмотрел на Живчика, который виновато лизнул меня в подбородок.

Неделя. Ещё одна задачка образовалась.

Дождавшись того момента, когда патрульные скрылись за поворотом аллеи, я опустил Живчика на асфальт, щёлкнул карабином на поводке.

— Ну и что это было за представление? — спросил я, многозначительно глядя на правый карман куртки. Мне было интересно, с чего всё началось.

Барон Сверчанский высунулся и тихонько засмеялся.

— Этот ваш ушастый балбес решил, значит, свою удаль молодецкую показать, — произнёс сверчок, потирая лапки. — Говорит, скучно стало просто бегать, дай, думает, пару смерчей крутану, листья погоняю. А тут эти жандармы в кустах кого-то поджидали. Увидели воронку, приняли его за дикого ферала и бросились на него. Вот пацан и дал стрекача, увидел молнии! Говорит, забавно они ругались, когда через кусты за ним лезли.

Я покачал головой. Забавно-то забавно, но последствия могли быть куда серьёзнее. Мне нужен был тотальный контроль над щенком, особенно на расстоянии. Живчик рос, его Ядро набирало силу, и пускать это на самотёк было только ему во вред.

Надо будет озадачить Серёгу. Пусть найдёт или соберёт микро-камеру с трекером, и такую, чтобы незаметно вмонтировать в ошейник. Так я всегда буду знать, где пёс и что он видит.

А что касается документов… У Покровского, насколько я помнил, оставались официальные чистые бланки ветпаспортов. Вот проблема и будет решена, без всяких очередей и проверок.

По пути домой я заскочил в круглосуточный магазинчик у дома. Помня своё обещание, выбрал две небольшие говяжьи кости.

Расплатившись на кассе, вышел на улицу, а потом свернул в тёмный проулок.

Чуть позже, дома едва я успел снять куртку, как Живчик унюхал добычу. Щенок потянулся к сумке.

— Да подожди. Что ты такой неугомонный? — я вытащил пакет, кинул ему кости, на которые Живчик и набросился.

Одну он тут же, деловито рыча, потащил за старый диван, спрятал на чёрный день. Во вторую вгрызся, громко похрустывая.

Я прошёл на кухню, налил себе стакан воды, вытащил из кармана бумажник.

Пересчитал купюры. Восемьсот рублей. Мелочь в расчёт можно было не брать. Всё лучше, чем ноль. Главное, что у питомцев есть еда, а я протяну как-нибудь пару дней.

Финансовый кризис был уже делом привычным, но от этого не менее противным. Раньше я тратил на чаевые в ресторанах в два раза больше того, что у меня сейчас оставалось сейчас на жизнь. Но это ведь было в прошлой жизни. В этой наверстаю.

Отогнав негативные мысли, я накормил Искорку, переложил её в горячую ванну. После душа отправился спать. Завтра последний день тренировки, и надо было срочно приводить в чувство Бублика и Матильду. Иначе мы обречены на провал. И такого я допустить никак не мог.

Тишина, прерываемая лишь хрипом Бублика, гудением холодильника с реактивами и медикаментами, и дыхание Полины.

Док моргнула, осознав, насколько близко я стою. Краска мгновенно залила её щёки. Она смущённо кашлянула, отошла, убирая шприц. На её губах, несмотря на стресс, промелькнула едва заметная и растерянная улыбка.

— Артур, ты хоть понимаешь, что делаешь? — голос Полины дрожал от напряжения. Но она вновь приняла холодное выражение лица. — У них острая интоксикация. Звери угасают.

— Понимаю, — произнёс я, оглядывая питомцев. — Если ты вколешь им витамины, он спровоцирует мощный аутоиммунный ответ. У варана произойдёт неконтролируемый выброс кислоты, который сожжёт здесь всё, в том числе и его изнутри. А Матильда от резкого скачка энергии станет агрессивной, и её Ядро повредится.

Полина нахмурилась, аккуратно положив шприц на полотенце, лежащее на боковом столике.

— Откуда такая уверенность? Ты знаешь, что именно они съели?

— Знаю, — кивнул я. — Больше двухсот грамм отборного арахиса и фисташек. Что в тех, что в других содержалась соль.

Брови Полины поползли вверх.

— Орехи? — переспросила она. — Но как?

Я коротко обрисовал ситуацию.

Рассказал, что вчера Дэнни и Лера оставили вольеры открытыми, препираясь друг с другом. Как и позавчера. Варан и лиса в это время выбирались и отправлялись на ночную прогулку. Так они и добрались до кабинета Белова, находя там те самые солёные орешки.

Я подошёл к столу, мягко погладил тяжело дышащего Бублика по чешуйчатому боку.

— Переизбыток хлорида натрия, Полина, — добавил я, вновь взглянув на удивлённое лицо Дока. — Для шестилапых варанов и пустынных лисиц соль в любых количествах губительна, бьёт сразу по энергосистеме.

Полина застыла, её губы беззвучно шевелились, повторяя химические формулы.

— Хлорид натрия… — прошептала она, и её глаза заблестели от озарения. — Конечно! У Бублика пошла цепная реакция в кислотных железах. Они… они пытаются растворить излишек натрия, отсюда и обильное слюноотделение с кислотой. А у Матильды нарушился водно-солевой баланс в хрящевых тканях, соль кристаллизуется, влияет на суставы, ослабляет Ядро.

— Всё верно, — кивнул я.

— И как я сама не догадалась? Но, Артур… ты-то откуда знаешь о специфике действия хлорида натрия на эфирных животных?

— В одной из старых статей прочёл, уже и не помню в какой, — не моргнув глазом, выдал я привычную отговорку.

И сразу же мысленно усмехнулся. Во всей этой опасной истории был один забавный нюанс. Бублик и Матильда, два самых агрессивных питомца гильдии, которые на дух друг друга не переносили, сдружились на фоне совместных ночных набегов на припасы Белова. Он сплотил этих двух хищников куда сильнее, чем любые мои тренировки. Пусть и на время, но они стали приятелями. В отличие от их вечно грызущихся хозяек.

Но и этому было объяснение. Песчаные лисицы просто обожали фисташки. Пусть даже они были с солью, но для Матильды это было не принципиально. Бублик же, наоборот, любил арахис. Уверен, что Лера об этом знала, изредка его подкармливала. Вот так и получилось, что странное увлечение Белова сплотило этих двоих зверей, и вместе они отправились за деликатесами, каждый за своим.

Полина облегчённо выдохнула, стряхивая с себя оцепенение.

— Так, очищающая капельница, — командовала она сама себе, мгновенно переходя в рабочий режим. — Физраствор, диуретики… мягкие эфирные сорбенты.

Она действовала молниеносно, движения её были отточены, как и прежде. Через пять минут Бублику и Матильде были введены нужные дозы.

Реакция организмов на правильное лечение оказалась стремительной. Уже через минуту дыхание варана выровнялось. Из пасти больше не капала едкая слюна. И озноб лисицы прекратился. Матильда открыла глаза, подняла голову, вильнула хвостом.

Полина, снимая перчатки, прислонилась к шкафу с медикаментами.

— Как же ты вовремя, Артур, — прошептала она, глядя на меня с нескрываемым удивлением. — А если бы ты задержался хотя бы на минуту? Если бы я успела?..

Я шагнул к ней, и взглянул как тогда, когда мы соприкоснулись с ней, пусть и на мгновение.

— Я успел, и ничего не произошло, Док, — мягко сказал я. — Ты отличный фамтех. Просто исходные данные были ложными, многого мы не знали. Забудь. Не держи в голове то, чего не произошло. Мы победили, и это главное.

Полина благодарно посмотрела на меня, её глаза тепло блеснули в свете хирургических ламп.

— Д-да, это главное, — эхом ответила она. — Спасибо тебе большое…

Я уже отправил сообщение Соколовой и Савельевой, так что когда дверь лазарета распахнулась, лишь Полина дёрнулась в сторону появившихся девушек.

Лера и Анна были напуганы, они не верили в то, что опасность миновала. Я вызвал их по внутренней связи, как только кризис миновал.

Увидев Бублика, который уже довольно бодро вскочил на лапы, Лера издала странный сдавленный звук, похожий на всхлип. Та девушка, которую я знал, обычно скрывала любые эмоции за стеной агрессии или злой иронии, но теперь она вела себя совершенно иначе. Лера бросилась к операционному столу, обхватила массивную чешуйчатую шею варана, прижалась к своему питомцу.

— Живой… дурак ты мой пупырчатый, живой, — шептала Лера. На её лице, лишённом привычной злобной маски, я впервые увидел искреннюю радость.

Анна, в свою очередь, не сдерживая слёз, опустилась на пол рядом со стеклянным боксом Матильды. Холодный перфекционизм куда-то испарился. Савельева плакала от счастья, уткнувшись лицом в рыжий мех урчащей лисицы.

Звери, оказавшиеся ещё недавно на грани, также прекрасно понимали, кому они обязаны жизнью.

Бублик, который раньше встречал моё приближение исключительно глухим шипением или каплями кислоты, теперь повернул ко мне массивную голову. В его жёлтых глазах с вертикальными зрачками не было ни капли агрессии, лишь уважение к вожаку. Матильда, выбравшись из объятий Анны, подскочила ко мне. Живчик поначалу зарычал, но я успокоил его.

«Она хочет отблагодарить» — отправил я сигнал. И Живчик лишь проводил её, принюхиваясь.

Матильда подошла, доверчиво потёрлась шерстистым боком о мою ногу.

— Спасибо вам, тренер, — бросила мне Лера, не поднимая глаз. Он отвернулась, вытирая щёки рукавом куртки. — Мы… ведь и правда думали, что всё.

— Если бы не вы, Артур Викторович… — эхом отозвалась Анна.

Я молча кивнул, принимая их искреннюю благодарность. В такие моменты как раз и формируется тот самый незримый стержень, на котором держится любая команда. И в центре вожак, лидер, наставник гильдии, который ведёт вперёд с всегда готов подставить плечо или прийти на выручку, как сейчас.

Они поняли цену своей ошибки. Главное, что ошибка эта не привела к трагедии и сделала их более бдительными.

Я дал им ещё пару минут на эмоции, а затем выпрямился, погладил торжественно зашипевшую Искорку, которая радовалась вместе со всеми.

— Звери бьют поклоны, занавес, — вяло отозвался из кармана Сверчанский. — Хотя зачем я перевожу? И так всё понятно. Тем более награды так я и не получил.

— Ты на здоровом питании. Забыл? — невозмутимо произнёс я, затем взглянул на часы, висевшие на стене, и оглядел девушек. — Так, и что мы здесь застряли? Пора в зал. Штрафные пятьдесят кругов никто не отменял.

Лера и Анна синхронно подняли головы. В их глазах на секунду мелькнуло удивление и немного расстройства, что тут же сменилось пониманием ситуации.

— Идём, — без малейшего намёка на злобу ответила Лера, цепляя к Бублику ремень-поводок.

Девушки отправились в тренировочный зал, и я пошёл вслед за ними.

— Итак, до старта «Столбов» остался ровно один день, — объявил я, оглядывая предельно собранные лица гладиаторов. — Времени на раскачку больше нет. Грузимся в транспорт и нас ждут погрузчики.

— Тренер, вчера мы с Костей оттрубили своё, — вышел вперёд Дэнни. — Наши питомцы показали себя. Теперь пусть другие тренируются.

— Ветров, ты меня явно не расслышал. Или услышал другим местом, — слегка придавил я мажора взглядом. — Тренируются все. Или ты хочешь ещё бежать пятьдесят кругов вечером?

— Нет желания, — скривился Ветров. — Всё понятно, я просто думал, что мы за справедливость.

— Слышу в этом отголоски лени, — заметила Анна. — Очень для тебя свойственно.

— Вот только не надо такого говорить, Савельева, — подчеркнул Дэнни. — Я не лентяй, как и вы все.

— Так докажи это сегодня, — пристально взглянул я на него, затем захлопал в ладоши. — Всё, собираемся, времени в обрез.

Пять минут ушло на загрузку питомцев в прицеп, десять на дорогу. Артём Сергеевич всё ещё не отошёл от случая с прожорливым домовым. И как бы я ему ни пытался в дороге объяснить, что произошло, он не реагировал. Да и ладно. Пусть что хочет, то и думает.

На стройплощадке, под серым моросящим питерским небом, нас уже ждали заведённые погрузчики и довольные крановщики Григорий с Леонидом.

Тренировка превратилась в методичный прогон, как и ранее. Причём уже гонял их до седьмого пота Белов, под моим чутким присмотром. Снова и снова погрузчики совершали проезд по территории, затем стыковали поддоны, на которых сталкивались то Желешка с Неоном, то Матильда с Бубликом. Затем пары менялись.

На этот раз сбоев не было. Бублик, полностью очистившийся от солевой интоксикации, уверенно балансировал на узких вилах, не пролил ни капли кислоты, и был довольно бодрым, учитывая, что ещё недавно он и лапу не мог поднять. Матильда вернула себе былую грацию, полностью доверившись командам Анны.

Никаких споров, никаких конфликтов. Лишь тяжёлое дыхание запыхавшихся Проводников, рычание и шипение их питомцев, шум надрывающихся дизельных двигателей и чёткое исполнение моих команд.

К обеду, когда команда, шатаясь от усталости, но с улыбками на лицах, вернулась на базу. И внутри меня в этот момент поселилась нехилая такая уверенность. Мы справимся на завтрашнем испытании. Мы готовы.

Бетонка, в одном из залов, в это же время

Я развернулся, и отправился в свой кабинет. Толкнул плечом дверь, затем плотно прикрыл её за своей спиной, отсекая голос бабы Зины, которая с кем-то весело разговаривала по телефону.

— Выкладывай, Серёга. В чём суть? — бросил я Серёге, прижимая телефон к уху плечом. отпустил Живчика, который бросился в угол кабинета, туда, где лежала его косточка, которую я принёс, чтобы его немного занять.

— Эти злодеи изменили механику стыковки на «Столбах», — голос хакера в динамике звучал напряжённо, — Платформы не сразу будут съезжаться вплотную.

— Поясни.

— Так, сейчас попробую… как это теперь работает, — затараторил Серёга. — Подвижная платформа едет к стационарной, но автоматика тормозит её в двух метрах от края. На пять секунд. Питомец на подвижной части обязан совершить прыжок на площадку напротив. Потом платформы всё же стыкуются.

— Подлянка понятна. Если зверь не прыгнет, его дисквалифицируют, — произнёс я, и Серёга вздохнул.

— Не, не так, — произнёс он расстроенным голосом. — Пол под его лапами проваливается. Знаешь, как люк на эшафоте.

— Не знаю, не был, — ухмыльнулся я в ответ.

— Я тоже, — нервно хохотнул дружбан. — Но смысл ты уловил. Питомец падает в в грязевую ванну, и тандем вычёркивают. Короче, дисквалификация, во. Потом ущербная платформа собирается, площадки стыкуются. Ну и затем спарринг.

— Думаю, что спарринг начинается гораздо раньше, — задумчиво отозвался я. — И при гораздо более стеснённых условиях.

— А если там два питомца против одного. Или три, — услышал я из динамика. — Совсем будет тесно… В общем, ты меня услышал.

— Больше ничего не узнал?

— Всё остальное без изменений. Ну, я ничего не увидел. Отправил тебе по закрытому каналу. Жди, — произнёс Серёга.

Он отключился, а я сжал телефон в руке. Искорка нервно заёрзала в переноске. Живчик перестал грызть кость в углу, заблестел в мою сторону глазками, выставив уши торчком. Сверчанский бы точно что-то ввернул на тему больной фантазии организаторов Бетонки, но он остался в лазарете. Полина готовила специальный спрей, чтобы отрезвить этого алкаша.

Я принял сообщение от Серёги, изучил переписку в чате организаторов, затем пробежал глазами изменение в правилах, которое было скрыто от остальных и будет объявлено только завтра, на Бетонке.

Внутри меня всё сжалось.

Два метра пустоты.

Для ловкого зверя вроде Матильды и Неона это не расстояние. Хрустальный барс с лисицей перелетят эту пропасть без проблем. Главное, заранее отточить в тандемах Дэнни и Анны этот момент, чтобы звери не паниковали перед прыжками. И где это тренировать я тоже понимал.

Но с остальными двумя питомцами дело обстояло критически плохо.

Слаймы физически не умеют прыгать. Косте придётся научить Желешку формировать плотные щупальца быстрее обычного. Чтобы она успевала не только сформировать их и выстрелить в сторону соседней платформы, но и зацепиться, а затем перетянуть себя на неё. Мало того, ещё следует умудриться не попасть под удар противника.

Я представил в голове как это будет. И понял, Желешке не хватит пяти секунд. Шесть от силы. Хотя и это можно натренировать.

Но самое слабое звено это Бублик.

Шестилапый варан весил как малолитражный автомобиль, и обладал аэродинамикой кирпича. Короткие мощные лапы, низко посаженный центр тяжести. Он создан для того, чтобы вгрызаться когтями в землю, танковать, а не порхать над пропастями как бабочка. Заставить эту неповоротливую махину совершить двухметровый прыжок с места за пять секунд будет сложно. Но у нас есть время.

Кажется, что кто-то опять нам пытается подложить свинью. Всё же в «Острых жалах» нет тяжёлых фамильяров. И мне бы очень хотелось узнать, с чьей подачи прошла инициатива для внесения изменений в «Столбы».

«Принято, Серёга. Спасибо. Ты нас только что спас от гарантированного провала» — отправил я сообщение Серёге.

«Держитесь! Удачи вам!» — пришло от него.

А теперь срочно действовать. Время сейчас не на нашей стороне.

Сунув телефон в карман, я положил на плечо Искорку, всё ещё вялую после охлаждающего спрея Полины, взял Живчика на поводок и быстро вышел из кабинета.

Проходя мимо кабинета Артёма Сергеевича, я заглянул внутрь. Помощник как раз стоял перед небольшим зеркалом, обильно смачивая ладони водой из графина. Он пытался пригладить остатки своей причёски. Обгорелые, закрутившиеся спиральками несколько волосин на его проплешине топорщились в разные стороны и никак не хотели укладываться.

— Хватит красоту наводить, Артём Сергееич, — улыбнулся я. — Оставьте. Нас ждут великие дела.

Белов, недовольно запыхтев, зыркнув на меня, затем поспешил за мной по коридору.

— И всё это по вашей милости, Артур Викторович, — прошипел помощник, мстительно косясь на моё плечо, где мирно сидела Искорка. — Надо было держать свою бешеную ящерку на привязи! А если бы она меня сожгла?

Саламандра, услышав в свой адрес оскорбление, внезапно распахнула глаза, предупреждающе зашипела, выпуская из ноздрей тонкие струйки дыма. Белов мгновенно умолк, благоразумно отстранился.

— Это была случайность, Артём Сергеич, — отрезал я, не сбавляя шага. — Форс-мажор в процессе эволюции Ядра… Сейчас, заберём по пути одного говорливого товарища.

— Того алкоголика? — покосился на меня Белов. — Как вообще вы его терпите.

— Он, как и вы, помогает гильдии, — многозначительно взглянул я на помощника. — Но вас же я как-то терплю.

Белов не ответил. Лишь плотно сжал губы и спрятал взгляд.

Полина уже обработала сверчка оживляющим спреем. Сверчанский был вялым, но всё же поприветствовал довольно бодро, без зажёвывания слов. Он прыгнул в карман.

— Вы не дали себя осмотреть, Артём Сергеевич, — Полина вперилась профессиональным взглядом в покрасневшее лицо Белова, и тот отмахнулся.

— Нет у меня ничего, я успел пригнуться, — проворчал он, нервно пригладив вновь выстрелившие в потолок несколько волосин.

Когда мы вышли из лазарета, из кармана выглянул Сверчанский, замутнёнными фасетками всмотрелся в лицо помощника.

— Причёска у вас вышла вполне боевая-с! — весёлым тенорком произнёс барон. — У меня был один знакомый майский жук в драгунском полку, так у него шевелюра точь-в-точь так же топорщилась, после картечного залпа! Ох, и знатный был вояка!..

Лицо Белова пошло красными пятнами.

— Горай, заткни своего переводчика! — злобно буркнул помощник. — Я ему не какой-то там навозный жук! У меня статус!

— Он просто хочет вас приободрить, — спокойно ответил я, подходя к дверям тренировочного зала.

— К чему вообще такая спешка? — не унимался Артём Сергеевич, пытаясь пригладить непокорные волосы. — Куда мы летим, как на пожар?

— Сейчас узнаете.

Я распахнул двери, вошёл в тренировочный зал. Тандемы, уверенные, что активная фаза подготовки окончена, откровенно расслаблялись.

Картина напоминала элитный салон отдыха для питомцев. Дэнни снимал очередной ролик с вальяжно потягивающимся Неоном. Лера сидела на матах, усердно массируя жёсткую шею Бублика. Анна заботливо вычёсывала щёткой рыжую шерсть Матильды. А Костя, блаженно закрыв глаза, мял руками податливую массу Желешки, используя слайма как антистресс.

— Закрываем салон отдыха! — мой голос громом разнёсся по залу. — Экипировку в сумки! Питомцев в прицеп! Едем обратно на стройку! Будем тренировать прыжки, до посинения!

Команда замерла. Гладиаторы смотрели на меня в немом шоке. Они уже закрепили идеальную синхронизацию. Они видели мои одобряющие кивки. Приободрились. Думали, что всё, на сегодня достаточно.

Лера открыла было рот, чтобы возмутиться, но, наткнувшись на мой не терпящий возражений взгляд, молча его и закрыла. Никто не решился спорить. Все понимали, что дело серьёзное.

Сборы заняли меньше пяти минут.

Дорога до промзоны прошла в гробовом, гнетущем молчании. В микроавтобусе не было слышно ни обычных подколок Дэнни, ни тихого бормотания Кости, ни язвительных подколок Леры или умных слов от Анны. Густое напряжение висело в воздухе, и, как это всегда бывает, по Сопряжению оно мгновенно передалось животным. В прицепе за нашими спинами нервно и протяжно скулила лиса, варан раздражённо фыркал и шипел, Неон скрёб когтями по деревяному борту, и тревожно булькала Желешка.

Телефон Леонида со стройки зазвонил в ответ на моё сообщение, что у нас внеочередная тренировка. Мы с ним коротко переговорили, и он сообщил, что у них на объекте прораб. Ну не отменять же тренировку из-за этого? Я лишь узнал у старичка имя их прораба. Голиков Павел Андреич.

Успокоил Леонида, сообщил, что договоримся. По пути мы посетили магазин, взяли вместо двух бутылок водки четыре. И закуску. Несколько консервов и пару спиралей краковской колбаски. Оплатил это Белов, со скрипом. Но всё же не особо упорствовал мой помощник, понимал, что деваться некуда.

Микроавтобус тяжело подпрыгнул на колдобине, въехал на территорию стройплощадки, затормозив у знакомой беседки.

Едва мы успели открыть двери и начали выгружать питомцев из прицепа, как к нам навстречу, устремился упитанный и багровый от гнева мужик в белой строительной каске и заляпанной цементом спецовке. Тот самый прораб, о котором и говорил Леонид.

— Эй! А ну стоять! — заорал упитанный, подлетая ко мне вплотную. — Ты кто таков вообще⁈ Зачем сюда этот зоопарк притащил⁈ За решётку захотел⁈ Это частная территория!

— Павел Андреич, мы можем договориться, — широко улыбнулся я в ответ.

— Я сейчас полицию вызову. С ней будете договариваться, — процедил Голиков. — Вас всех за незаконное проникновение оформят!

Артём Сергеевич, стоявший за моей спиной, тут же тревожно зашипел:

— Я же вам говорил, Артур Викторович. Это плохая затея… Поехали отсюда, пока нас не повязали.

Я даже не дёрнулся. Спокойно поправив поводок рвущегося вперёд Живчика, встретил взгляд разъярённого прораба.

— Стройка ваша всё равно стоит, судя по мёртвым кранам, — ровным тоном ответил я. — Так что вы немного теряете от того что двое ваших людей на погрузчиках. А это плата, за аренду.

Я протянул пакет с «жидкой валютой» и закуской, из которой доносился запах копчёной колбасы.

Прораб заглянул внутрь.

— Андреич, давай пустим, — умоляюще произнёс Леонид, заглядывая туда же и сглатывая слюну.

Прораб аж задохнулся от такой наглости.

— Да ты больной, что ли⁈ — взревел он, доставая телефон. — Какие погрузчики⁈ Я тебе сейчас устрою…

Его взгляд, полный праведного гнева, вдруг скользнул с моего лица вниз, на рычащего в его сторону Живчика. Голиков осёкся. Рука с телефоном так и замерла в воздухе. Рот приоткрылся.

Он медленно перевёл ошалелый взгляд обратно на меня, потом снова на Живчика. Вся ярость с его лица мгновенно испарилась, уступая место детскому восторгу.

— Так ты это… — прораб сглотнул, тыча в меня узловатым пальцем. — Это ж ты с щенком своим вихревым! Во дела! А я думаю, лицо знакомое! Ха! А ещё ты того вепря остановил! Ну точно!

Я нахмурился, чувствуя полное недоумение.

Ладно тот стрим, его он мог увидеть в Сетке. Но Живчик. Откуда он узнал о вихревом терьере, и что увидел, что так засиял?

Сбоку с руками в карманах штанов, вальяжно подошёл Дэнни. Мажор оскалился, подмигнул ошарашенному прорабу.

— Конечно, это он, — бархатным, телевизионным голосом подтвердил Ветров-младший. — Наш наставник Артур Горай, собственной персоной. И он охотно распишется вам на каске. Правда, Артур Викторович?

Прораб засиял, словно медный таз. Он суетливо сорвал с головы каску, нашёл маркер в кармане и протянул их мне.

— Насчёт терьера. Что вы видели? — вгляделся я в счастливое лицо Голикова.

— Да я тот видос раз десять пересматривал! В зале, с мешками! — мужик был на седьмом небе от счастья. — Ладно, тренируйтесь, ребята. Только, это… не покалечьте мне работяг, ладно?

Я машинально расписался на белом пластике, всё ещё пытаясь осознать происходящее. Прораб, довольно причмокнул, пожал мне руку и забрал пакет с выпивкой и закуской, отправляясь в сторону бытовки.

Я натянул на лицо дежурную, вежливую улыбку, провожая взглядом удаляющегося прораба.

— Круто. Да, тренер? — довольно произнёс Дэнни.

— Ага, круто, — я опустил тяжёлую руку на плечо Ветрова. — А ну-ка, пойдём. Отойдём ненадолго.

Говорил я негромко, но с интонацией, не предвещающей ничего хорошего.

Я ухватил воротник его дизайнерской куртки. Достаточно сильно. И потащил в сторону.

— Да что я сделал-то? Отпустите меня, порвёте, — начал пыхтеть Ветров, но я тянул его дальше, чтобы работяги не слышали нашего разговора.

Опять залёт. Он ведь не просто снял. Выложил в Сеть. Ещё один зависимый. Но от лайков и просмотров.

Я отпустил куртку Дэнни, навис над парнем, как скала. Ветров признался, что отправил то видео с Живчиком в зале и поражением мишеней в Сетку. И оно собрало уже сто тысяч лайков.

— Какого чёрта ты творишь? — мой голос был тихим, но Ветров всё же побледнел. — Ты не помнишь наш разговор о конфиденциальности? Думаешь, это всё шуточки? Твои охваты, подписчики, лайки… твой вечный выпендрёж на камеру и кривляния в интернете… Всё это не стоит и ломаного гроша по сравнению с безопасностью и благополучием гильдии.

Дэнни вжался спиной в старенький фонарный столб, отвёл взгляд.

— Да как вы не поймёте. Это рекламирует нас! — нервно выдавил он. — Я хотел как лучше сделать, тренер. Люди должны знать, какие крутые вещи мы тут делаем! Это же хайп!

— Нет, это ты не понимаешь, Ветров, — бросил я Ветрову, придавливая его взглядом. — Ты можешь выдать наши слабые места. Наши тактики. Информацию, которую используют наши враги, чтобы задавить нас на Арене. Ты не блогер, помни об этом. Ты гладиатор. И раз это так, ты ставишь под удар всех нас, ради дешёвого хайпа.

Дэнни поёжился. Уверенность мажора испарилась, уступая место осознанию.

— Я… теперь понял, — пробормотал он, опуская глаза. — Просто… Артур Викторович, я не мог не опубликовать то видео. Это же феноменально!

Моя челюсть сжалась так, что скрипнули зубы. Он слил видео с Живчиком. Видео, где чётко видна механика генерации воздушных стрел терьером. Спасало нас лишь то, что Живчик был не выступающим фамильяром. Но и это не умаляло вины Ветрова. Разницы я не видел. Засветил терьера, засветит и Бублика, или Желешку.

— Выкинь из головы этот бред! — отчеканил я, едва сдерживая желание встряхнуть его за грудки как следует. — Наши победы на Аренах. Вот самая лучшая реклама. Показывай свою крутость на деле!

Я выдержал паузу, давая возможность осмыслить мои слова. Наконец, Дэнни кивнул, приглаживая модную причёску.

— Ещё раз сделаешь что-то подобное, без согласования со мной… выложишь хоть секунду видео с наших тренировок… — мой голос понизился до зловещего шёпота, — будешь драить все вольеры на базе. Целый месяц. В одиночку. Я понятно излагаю?

Дэнни поначалу покраснел, видно хотел возразить, сказать, что это ниже его достоинства. Но затем судорожно сглотнул и закивал, округляя глаза. Явно представил совсем не радужную перспективу.

— Понял, Артур Викторович. Всё понял. Больше никаких съёмок.

— И удали то видео с Живчиком. Прямо сейчас, — добавил я напоследок.

— Из Сетки не получится удалить, — тихо пробормотал Ветров.

— С Сеткой я уже разобрался, — хмыкнул я. Нескольких секунд мне хватило, чтобы отправить сообщение Серёге. «Надо вырезать из Сети вот это», и ссылка на видео с Живчиком.

Затем мы вернулись к команде. Я собрал тандемы в круг. Крановщики Григорий и Леонид уже прогрели дизели и ждали моих указаний, покуривая в кабинах.

— Внимание, — скомандовал я, обводя взглядом сосредоточенные и невесёлые лица бойцов. — Вводная меняется. Серёга взломал сервера Лиги. Организаторы изменили механику на завтрашних «Столбах».

Я коротко, без эмоций объяснил им суть нового правила с двухметровым разрывом между платформами и проваливающимся полом. Лера тихо выругалась, Костя побледнел. Анна и Дэнни молча восприняли мои слова. Но их лица говорили многое. Они в шоке от такой новости.

— Палеты немного опустим, на полметра, — продолжил я, указывая на погрузчики. — Прыжки, и только потом контактные спарринги. Всем понятно? Тогда вперёд.

Сразу после этого начались танцы с бубнами.

Первой стартовали Желешка и Бублик. Шестилапый варан поначалу не слушался Леру, намертво вцепился толстыми когтями в край дощатой палеты и наотрез отказывался прыгать. В реальных условиях пол под ним бы уже давно провалился.

На соседней палете страдал Желешка, а вместе с ней и Костя.

— Желешка, тянись! Ты сможешь! — уговаривал Смирнов слайма. И Желешка даже попыталась. Сжалась в тугой комок на краю вил, затем выстрелила щупальцем в сторону поддона с Бубликом. И погрузчик чуть дёрнулся. Слайм в этот момент тянулся к спасительной площадке, оторвался от опоры и с громким шлепком плюхнулась прямо на лобовое стекло кабины погрузчика, в котором сидел Григорий.

— А-а-а-а! — старик выскочил из кабины, споткнулся и упал в лужу, чудом не покалечившись.

Я устало потёр переносицу, наблюдая за этим цирком.

Только Неон и Матильда худо-бедно справлялись с задачей, и то лишь с третьей попытки. Переборов страх перед импровизированной пропастью.

Но это было пол дела. Пока Бублик и Желешка не научатся преодолевать эти два метра пустоты, на «Столбах» нам делать нечего.

Ко всему прочему я чувствовал напряжение. Не из-за Белова, который периодически забывал про свисток или сделать пометку в своём блокнотике и всё держал руку в кармане со своими фисташками. Если это успокаивало его психику, пусть их катает и пересчитывает, на здоровье. Сверчанский внезапно замолчал и не сообщал о том, как реагируют звери. Я заглянул в карман, и понял, что сверчок дрыхнет.

Видно Полина не полностью привела его в чувство, вот и отсыпается после чрезмерного возлияния.

Осеннее небо над промзоной быстро потемнело, наливаясь свинцовой серостью. Прораб с рабочими врубили яркие фонари, больше смахивающие на прожекторы. Но их света не хватало.

Команда была измотана физически и морально. Дэнни тяжело дышал, Костя охрип от команд, а Лера выглядела так, словно сама пробежала марафон. Даже всегда собранная Анна с трудом переставляла ноги.

Питомцы тоже устали. Бублик всё чаще огрызался, как и Неон с Матильдой, а Желешка периодически теряла плотность, превращаясь в рыхлую массу.

Артём Сергеевич, зябко кутаясь в куртку, подошёл ко мне.

— Артур Викторович, может, хватит на сегодня? — тихо спросил помощник, поглядывая на уставших ребят. — Совсем их загоняли. У них уже фокус сбился, только хуже сделаем. Да и стемнело, травмируются не дай бог.

Я молча активировал тактический фонарь на смарт-браслете, высветил жёлтые обшарпанные борта погрузчиков. Сжал губы, понимая тяжёлую для восприятия истину. Я бы и рад отпустить тандемы, но нам не оставили выбора.

— Мы не уйдём отсюда, Артём Сергеич. Пока каждый тандем не освоит прыжки, — заявил я, громко, чтобы слышали все. — Завтра никто не сделает вам скидку на усталость. На исходную!

Стон прокатился по рядам, но ослушаться никто не посмел.

Следующий час превратился в изматывающую проверку на слабо. Но результаты не заставили себя долго ждать. Тандемы Анны и Дэнни отработали этот элемент отлично, но в них-то я как раз был уверен. Меня интересовали остальные.

Костя, наконец, понял физику процесса. Он перестал заставлять Желешку «прыгать». Вместо этого, за секунду до остановки погрузчика, он задавал слайму нужную вибрацию. Желешка сосредоточилась, выстрелила щупальца-канаты и без проблем подтянулась к поддону с Бубликом.

— Запомни, что ты сейчас сделал. Давай отработаем ещё раз, — обратился я к Смирнову.

Следом Желешка прыгнула ещё раз, и ещё. И в этот раз тоже всё получилось.

Бублик раз за разом срывался вниз, оглашая промзону громким недовольным шипением.

Лера была на грани, сжимала кулаки, выплёвывала под нос ругательства. Но затем быстро взяла себя в руки. И… нашла подход. Бублик сгруппировался, мощно оттолкнулся всеми шестью короткими лапами и взмыл в воздух. Выглядело это со стороны как полёт большого двустворчатого холодильника.

Варан тяжело, с оглушительным треском приземлился на соседнюю палету, которая прогнулась под его весом. Доски жалобно хрустнули, но выдержали. Бублик вцепился когтями в дерево, удержал равновесие и победно зарычал.

Лера рухнула на колени, закрыв лицо руками.

— Да! Да, чёрт возьми! — заорал Дэнни, забыв про все обиды.

Ещё через полчаса я собрал всех вокруг себя.

— Отличная работа. Вы справились, а теперь сворачиваемся, — произнёс я, обводя взглядом команду. — Сворачиваемся. Едем на базу, спим, а завтра… Завтра мы покажем этой Лиге, что такое настоящие «Огненные львы».

Дружный радостный крик разнёсся над площадкой, и я выставил руку, на которую положили ладони остальные гладиаторы.

Чуть позже, когда мы добрались до базы, я собрался, подхватил переноску с Искоркой, поводок с Живчиком. Проверил, не пуст ли карман, в котором находился барон Сверчанский. И отправился на выход.

Ноги сами привели меня к знакомому зданию.

Чебуречная Нины Сергеевны была переполнена, хоть на часах и было одиннадцать вечера. Я забрал заказ от Нины, на этот раз на вынос, и добрался домой.

Покормил питомцев, выложил спящего сверчка на стол, положив перед ним дольку апельсина. И приступил к ужину. Вгрызся в ещё горячий чебурек, не давая соку пролиться на столешницу. Задумался.

Всё же хоть я и прошёл множество боёв, выступал в Абсолютной лиге, в груди возникло давно забытое чувство. Не страх. А лёгкая тревога шахматиста перед партией, где противник играет нечестно.

Понятно, что организаторы «Бетонки», купленные с потрохами Синдикатами, могли придумать ещё тысячу подлостей. Скрытые ловушки, изменённые тайминги прохода дистанций, дополнительные ограничения. Враг обладал ресурсами, властью и полным отсутствием морали. А у меня была лишь стайка аутсайдеров, сверчок-пьяница, помощник с ломкой и куча разномастных фамильяров.

Я сделал глоток остывшего чая. Затем успокоил сам себя.

Но мы закрыли дыры. Отработали прыжки. Команда готова к «Столбам».

В этот момент сверчок дёрнул усом-антенкой.

Кряхтя, Сверчанский поднялся на лапы, обвёл мутным взглядом кухню, почесал затылок одной лапкой, а другой пригладил помятые усы.

— Ох, матерь божья… — хрипло произнёс сверчок, покачнувшись. — Что ж у меня в голове так гусары на лошадях скачут? Командир, мы где? Неужто в лазарете? Помнится, мадмуазель лекарь подавала дивный, чистейший нектар-с…

— Нектар закончился, барон, — холодно осадил я сверчка.

— А тот напиток? Он ещё остался в холодильнике, — напомнил о бутылке пива Сверчанский.

— Я его вылил, — ответил я. — Скис напиток.

— Заче-е-е-ем? — схватился за голову барон.

— Всё, теперь сухой закон. Выпил ты своё. Хватит.

Сверчанский обиженно надулся, прижал усы к мордочке.

— Да полноте вам, командир! — заканючил он, картинно прижимая лапки к груди. — С кем не бывает-с? Чуток перебрал на радостях!

— Я сказал — нет, — отрезал я, не поддаваясь на уговоры. — Завтра испытание, и мне нужен трезвый переводчик. Переходим на фруктовую диету. Вон, ешь свой апельсин.

Сверчанский горестно вздохнул, осознав непреклонность моего решения, и понуро побрёл к оранжевой дольке, чтобы хоть как-то заесть своё великое горе.

Чуть позже я добрался до дивана и сразу же отключился.

Бетонка, на следующий день