— Да, будьте добры ещё вон ту буханку, — я жестом указал на приглянувшийся кусок хлеба. Продавщица вяло скосила взгляд на полку с выпечкой, перевела мутные глаза обратно на меня, посмотрела секунд пять, тяжело вздохнула и с ленцой потянулась за хлебом. Где-то в груди засвербило от поднимающейся волны раздражения, однако виду я не подал. Всё, что я мог ей сделать, — это начать высказывать своё неудовольствие в культурной или не очень форме, что было фактически бесполезно, только настроение ещё больше похерю.

— Всё? — прокуренный хриплый голос прошёлся наждачкой по моим ушам.

— Да.

— Тысяча восемьсот сорок рублей. — Палец с облупившимся маникюром щёлкнул по затёртому до дыр старому калькулятору. Выложив наличку, я подождал, пока мне отсчитают сдачу, и вышел из магазинчика. Облачко сизого пара вырвалось изо рта, растворившись в окружающем пространстве. Кожу щипали мороз и редкие снежинки. Внутреннее напряжение медленно сходило на нет под действием благостной атмосферы. Плюнув на мысли о мести той стерве за прилавком, я пошагал к своему подъезду. Пакет приятной тяжестью оттягивал руку, а мысли медленно начали проясняться, словно бы мороз вытянул весь шлак из измученного рутиной мозга.

— Забавно. — На лице невольно появилась улыбка от такого душевного подъёма. Казалось, ещё чуть-чуть, и я попросту начну парить над землёй, окрылённый неожиданным вдохновением. Я хотел было рассмеяться, но почему-то не услышал звука собственного голоса. Окружающая действительность будто встала на паузу, а сознание с пробуксовкой начало прогружать ставшие вязкими мысли. Что за?… Я внезапно перестал ощущать тяжесть пакета. Да и не только его. Натёртая на прошлой неделе мозоль на левой ноге тоже перестала ныть, да и холод будто исчез.

Тут я с ужасом понял, что действительно начинаю подниматься над землёй. И всё бы хорошо: стал бы первым человеком, научившимся летать. Вот только, опустив взгляд ниже, я увидел, как моё собственное тело валяется на припорошенном снегом тротуаре. Вдобавок к этому под ним начала растекаться красная лужа. Кровь? Меня что, убили? Нет, я перевёл взгляд на пакет, служивший источником жидкости. Бутылка вина явно разбилась при контакте с плиткой. Какая нелепость!

Паника ещё не успела захватить меня целиком, как пространство размазалось от невероятной скорости. Меня бы вырвало, будь у меня такая возможность, однако телом я в тот момент не обладал. Отведя внимание от мелькающих на периферии зрения образов, я с ужасом осознал: моё «тело» начинает разрушаться. Сейчас у меня были руки и ноги, светящиеся синеватым цветом. Вот только они отчего-то начали разрушаться. Призрачная плоть миллиметр за миллиметром истончалась, грозясь оставить меня инвалидом. Вместе с этим пришла боль. Нет, не так. БОЛЬ! Я почувствовал, как меня, мою личность, всё моё существо начинает разъедать кислотой. Никогда раньше я не испытывал столь поразительных по своей болезненности мучений. Удар ниже пояса был лёгким уколом по сравнению с этой пыткой.

Сознание начало медленно трещать по швам. Не понимая, что творю, я всеми силами попытался уплотниться, стать обтекаемым. Появилось понимание: тело разрывает именно от скорости, оно просто напросто не выдерживает неведомого напора. Сначала я сжался в позу эмбриона, отчего боль сразу притихла, но это было сродни насмешке. Представьте, если бы вас придавила балка весом не в четыреста, а всего в двести килограммов.

«Мать вашу! Да почему так больно?!» В разуме сейчас оставались только две вещи — боль и желание сжаться ещё сильнее. Они словно инь и янь закручивались ротором блендера, перемалывая мою личность в этом адском водовороте борьбы против этой пытки.

Не знаю, сколько так продолжалось, но в один момент я понял, что боль начинает стихать. Слегка придя в себя, я осмотрелся. Я всё так же летел по странному тоннелю, только теперь без вездесущей боли. Лишь изредка по телу пробегало покалывание. Стоп! Да чтоб я сдох! Хотя… я вроде как и так сдох. Удивился я потому, что рук у меня больше не было. Ног тоже. Да и всего остального. Причудливым образом я осознавал себя как очень маленькую и плотную фиолетовую горошину, летящую по какому-то странному тоннелю. Да уж, закончить жизнь и осознать себя смытым в какой-то вселенский унитаз.

Переведя внимание с самого себя, я присмотрелся к мелькающим картинкам. Со всех сторон меня окружала переливающаяся всеми цветами стенка тоннеля. Она была непрозрачной, так что разглядеть, что было снаружи не представлялось возможным. В самом же тоннеле я, как оказалось, находился не один. Тут и там я видел сгустки энергии. Присмотревшись к ближайшему ко мне, я увидел огромного звероподобного гуманоида. Его мышцы бугрились от таящейся в них силы, а когти на руках выглядели крайне устрашающе. Впрочем сейчас никак навредить мне он не мог, так как находился в каком-то подобии сна. Вдобавок ко всему он так же, как и я недавно, подвергался расщеплению. С ним оно почему-то проходило гораздо медленнее чем со мной, но все же оно было. Я прикинул скорость с которой истончалась его фигура и выходило, что часа через два от него и крохотной искорки не останется.

Боль резанула по сознанию, а я заметил, как от меня отвалилась совсем крохотная синяя песчинка. С этим событием в моё сознание пришла кристально четкая мысль. Если я не покину это странное место, то попросту исчезну. Разум затопили страх и паника, отчего я лихорадочно начал соображать, что делать. Весь мой жизненный опыт пасовал перед текущей ситуацией. Да вряд ли кто-нибудь ещё оказывался в похожей ситуации. От охватившей меня паники я начал пытаться двигаться, дергаясь во все стороны. Сперва мне показалось, что это абсолютно бесполезно. Тогда я напрягся и начал двигаться к ближайшей по ощущениям стенке.

Время здесь если и существовало, то я никак не ощущал его хода. Разум словно всегда находился в одном и том же моменте, не уставая и не мутнея. Наконец я остановил попытки сдвинуться с траектории, решив осмотреться. Быстро найдя знакомую фигуру зверочеловека, я понял, что действительно смог сдвинуться. Однако победу омрачал тот факт, что от могучей фигуры мутанта остался лишь торс с обрубками ног и рук. Надо торопиться!

Кажется, целую вечность я двигался к этой грёбаной стенке. Был бы у меня пот в этом состоянии, наверняка успело бы вытечь пару ведер. Итогом всех моих усилий стало то, что я таки добрался до стенки этого странного тоннеля, вот только дальше прогресс закончился. Никак преодолеть я её не мог, преграда словно бетонная стена раз за разом отталкивала горошину моей души. Да, за всё это время я окончательно уверовал в её существование, так как никакие другие концепции никаким образом не подходили под текущую ситуацию.

“И это тот самый ад?” — вопрос сам собой возник в голове. Ответа на него не было, однако происходящее действительно напоминало вечную пытку, если не учитывать то, что все души, что я успел увидеть за это время пребывали в подобии сна, никак не борясь со своим разрушением. Сам же я отчего-то не впал в эту кому, что с одной стороны радовало, а с другой… С другой стороны я ощущал, как и сам медленно исчезаю. Происходило это крайне неспешно, по крохотным крупицам, но всё же происходило.

Внезапно стенка передо мной дрогнула, отвлекая от мрачных мыслей о собственном конце. Я чуть-чуть отлетел, с интересом и надеждой осматривая происходящее. Сначала тоннель просто дрожал, а затем начал темнеть. Не весь, но довольно значительный его кусок. Затем через эту черную пленку начало просачиваться нечто! Я с ужасом наблюдал как в это странное место медленно проникает поистине исполинская душа.

Если зверочеловек, по моим прикидкам, был ростом метра два, то одни только когти на лапе этого существа были размером с пятиэтажку. «Матерь Божья!» Вслед за лапой начала пролезать и морда. Огромная морда дракона. Внутри моего призрачного тела что-то щёлкнуло. Да это же мой шанс! Если тёмная пелена не односторонняя, то, пролетев через неё я смогу вырваться из этой чёртовой мясорубки! Рванув изо всех сил, я полетел к пятну перехода. Приближаться к этому титану не хотелось совершенно, но страх смерти был сильнее.

Дракон успел выйти наполовину, когда я все же приблизился к темной поверхности стенки. Я замер в нерешительности. А что если снаружи меня ждет ещё более жуткое место? Может быть и здесь есть способ выжить, не будучи растворенным? Сомнения и страх неизвестного начали терзать мой уже порядком измученный абсурдом происходящего мозг. Раздумья прервал очередной укол боли. И я решился. Мысленно перекрестив своё шарообразное тело, я коснулся темной мембраны. Та прогнулась, но не пропустила. Да хер вам! Я зажал несуществующий газ, выжимая из себя все доступные лошадиные и человеческие силы. Медленно, но я начал продавливаться в эту черноту. Черная дрянь все никак не хотела рваться, а потому я решил себе помочь. Мысленно я попытался вытянуть своё тело в очень острую иглу. Начав растягиваться, я почувствовал, что дело определенно пошло лучше. Приободрившись, я усилил натиск, вливая в него все свои ментальные силы, выжимая себя досуха. Со звуком лопнувшего пузыря я вылетел из черноты. Мир закружился, а моё сознание почему-то начало затягиваться туманом беспамятства.

Через неделю я смог ползать на четвереньках, да и в размерах прибавил, что было крайне неожиданно за такой короткий срок. Остальные родственники от меня не отставали, начав с энтузиазмом исследовать пещеру. Ущербный вон в кучу чьего-то дерьма начал тыкать пальцем и пробовать на вкус. Помимо него у меня ещё была одна сестра и очередной брат. Их тоже при рождении скинули без парашюта, однако видимых травм головы я не заметил.

Пещера оказалась довольно большой, так что я потратил уйму сил, чтобы исследовать её целиком. Убранства как такового не было. Мамаша спала на шкурах убитых животных, рядом с лежанкой располагалось несколько неказистых чашек, несколько кривых ножей, огромное копьё и дубина. Однако на этом богатства нашей семьи не заканчивались — в дальнем краю пещеры я обнаружил небольшой сундучок с золотыми монетами, а рядом расписной доспех с дохлым рыцарем внутри. Последний к моему счастью уже не вонял, разложившись до уровня скалящегося в немой ухмылке скелета.

Сравнив размеры предполагаемого человека и нашей матушки я понял, что как-то не подметил тот факт, что она походу какой-то великан. Если брать в расчет то, что рыцарь был ростом в метр восемьдесят, то моя родительница была никак не меньше трех метров в высоту. Это что, она тролль какой или огр? Ну вот почему мне не повезло родиться каким-то беловолосым эльфом с кучей наложниц? Нет, быть здоровяком конечно круто, вот только жизнь в говне и крови — это не совсем то, что назовешь успехом для попаданца.

Очнулся я рывком. Что? Где я? Хотел было встать, но тело не слушалось. Я сфокусировал зрение. Какой-то незнакомый лес. Я иду по нему, осторожно ступая, чтобы не шуметь. В правой руке зажато копьё. Останавливаюсь, чтобы проверить следы. Вот здесь пробежал заяц — чуть примятая трава и легкий запах его шерстки. О, а вот это то, что нужно. На камне заметен свежим скол. От копыта. Чуть дальше едва заметные вмятины в земле. Стоп! Откуда я все это знаю и умею? Картинка резко смазывается, а на меня накатывает очередной флэшбэк. Тут уже со мной разговаривают разные тролли. Общий смысл бесед ускользает, так как языка я не знаю. Собеседники имеют смазанные лица, но слова звучат четко, ввинчиваются в мозг словно саморезы. Время течет как-то странно. Вроде я уже по сотому кругу с кем-то разговариваю, но по ощущениям не прошло и десяти минут. В конце концов я начинаю понимать отдельные слова, затем реплики, а затем и всю речь целиком. Как только приходит удивление по поводу последнего факта, мир опять схлопывается. Теперь я опять в теле тролля, выслежывающего добычу. Каждый раз местность меняется, как и живность и используемое оружие. Чаще всего это было копьё или дубина. Несколько раз даже с лука пострелял. И все это с полным погружением. Я чувствовал как напрягаются мышцы, слышал отголоски мыслей троллей, в теле которых находился, понимал и впитывал все, что они делают. После охоты пошли схватки. Со всеми подряд. С монстрами, людьми, другими троллями и даже магами. Последние у меня вызвали просто невероятный восторг. Вот только он прошел после первого же огненного шара, которым один дедок в балахоне прожег в моем брюхе солидных размеров дыру.

И главное, все видения пронизывала одна единственная сущность — кровь. Её философия возводилась в абсолют. Кровь — это сила, кровь — это дух и тело, кровь — это память, начало и конец. Я видел шаманов троллей, повелевающих кровавыми хлыстами, видел как мои сородичи пьют кровь поверженных врагов и становятся сильнее, как бьются в ритуальных поединках применяя силу, даруемую кровью. Кровь для Бога крови, кровь, для трона крови — ладно, последнее не оттуда. Весь этот поток информации стройными кирпичиками встраивался в мою суть, дополняя как будто давно потерянные знания, которые я наконец вспомнил.

Я открыл глаза. Серое небо, затянутое тучами. По краям обзора рвущиеся ввысь лохматые ели, что нависают надо мной неподвижными великанами. Красота. И всю эту красоту загородила морда склонившегося надо мной Ущербного.

— Брат, почему лежать? — с какой-то заботой пробасила эта образина.

— Отвали, Ущербный, — я привычно хотел его послать, но внезапно понял, что проговорил это не на привычном русском, а на каком-то рычащем языке. На меня навалилось всё то, что я узнал в минуты или же часы забытья. Тролли, их язык, культ крови и много чего ещё. Я заморгал, собирая все мысли в кучу, дабы сознание не растеклось лужицей от таких откровений. Получалось, что я попал не просто в другой мир. Я попал в магический мир. Внутри забрезжила какая-то детская радость. А ведь и я был в теле магического существа! Я называл их троллями, но сами они себя звали народом крови или Краав’гар. Все остальные же называли их кровавыми великанами.

— Мать, брат какой-то глупый, лежать, не хотеть вставать. — протянул Ущербный.

И что ему неймётся? Я всё-таки встал, оглядев поляну. Убитый при ритуале олень уже лишился части мяса, которое с удовольствием сейчас уплетали Прораб с Лысой. Ущербный же все так же смотрел на меня. Получается я самым последним очнулся?

— Долго усваивал ты память крови. — мать кажется поняла мой взгляд. — Это хорошо, многому научился.

Это конечно хорошо, но можно мне кто-нибудь всё-таки объяснит что происходит и куда я все таки влип? Желательно без экзистенциального опыта.

Кабан был страшен в своём гневе. Да, он был ниже меня, но всего на пару десятков сантиметров. Веса же в этой туше было килограммов двести, а то и все триста. Глядя в эти разъярённые глаза с полопавшимися капиллярами что-то во мне ёкнуло. И не от страха. О нет. Губы растянулись в предвкушающей улыбке. Руки сжали копьё так, что древко чуть скрипнуло. Боковое зрение померкло в красном мареве, сужая обзор. Однако это меня ничуть не беспокоило. Сейчас мне было абсолютно всё равно, кто передо мной. Да будь тут хоть кабан весом в тонну я бы всё равно на него набросился. Рванули мы с тварью одновременно. Какое-то подобие контроля над собой я всё ещё сохранял, а потому не рванул в лобовую атаку. Когда между мною и кабаном оставалась всего пара метров я резко оттолкнулся правой ногой, уводя тело в сторону. Одновременно выставил копьё, нацелившись уроду прямо в шею. К моему удивлению попал, однако копьё вырвало у меня из рук, а всего меня крутануло с такой силой, что аж голова закружилась. Однако кабану пришлось гораздо хуже. Тот ревел, не в силах подняться. Копье вошло по самое древко и сейчас из массивной шеи обильно вытекала алая кровь. Тяжело дыша я встал. Воздуха катастрофически не хваталооо, а конечности дрожали от ударной дозы адреналина. Медленно подойдя к кабану, я с усилием вырвал копьё из раны, отчего меня окатил небольшой фонтанчик крови. Размахнувшись, я вонзил копьё прямо в сердце твари, а затем не в силах сдерживаться присосался к вытекающей из туши горячей крови, чувствуя как в меня вливается сила этого зверя.

Подход к магии необходимо было менять, а то стать умственно отсталым мне не хотелось. Трогать Варру я теперь зарёкся. Состраданием она не отличалась и бить не в полную силу не хотела. Схватка же с родственниками не была тем стимулом, который бы мог заставить проявиться ярость. Я попробовал пару раз схлестнуться с тем же Гдуром, но на сложную для меня драку это не тянуло. Парень вообще не запаривался с дистанцией, уклонениями и какой-либо тактикой. Просто пёр напролом, размахивая кулаками. Стоит ли говорить о том, что всё это контрилось парочкой уклонений и двоечкой в рыло. Иногда пробовал проводить болевые и удушающие, но ввиду отсутствия опыта в таких техниках я частенько отхватывал от здоровяка.

Прораб тоже со мной подрался. Его участь быть битым не миновало, однако я отчетливо видел, что тот медленно, но учится. Вот уже начал держать руки у челюсти, пародируя мой стиль. Еще с месяцок и будет двоечку бить. На вопрос он все же ответил. Не без моих подсказок, но ответ “найти нору, вытащить оттуда кролика и положить туда Гдура» был получен. Радость Игоря я разбил вторым вопросом — «что можно легко взять в правую руку, но нельзя в левую». На этот раз подсказки я ему давать не собирался, так как сначала мне нужно было самому разобраться с яростью, чтобы дать парню хоть какой-то здравый ответ.

Ну что сказать. Горы мы в первый же день не свернули. Да и в первую неделю тоже.

Добрались мы до нужного места без происшествий, разве что одного парня все время рвало когда он видел как Игорь ест мясо убитых троллей. Ну а че такого? Молодому и растущему организму требуется еда. Сам я немного поохотился, дабы не есть троллье мясо.

Погиб уважаемый маг в темной низине. Наверное ее можно было бы назвать не примечательной, если бы не поваленные и вырванные с корнем деревья, что лежали на перепаханной чем-то убойным земле. Сила некоторых магических ударов была такова, что метровые в обхвате деревья дробило не мелкую щепу.

— Напомни, Рон, чем повелевал ваш маг.

— Ветер. — тихо прошептал Рон, угрюмо осматривая место былого сражения.

Наблюдая за этим хаосом, я понял, что вся моя приобретенная сила против такой дикой мощи просто бесполезна. Переоценил я себя, ох переоценил.

Самым скверным было то, что тела мага или каких-то артефактов я не видел. Из рассказов Рона я знал, что маг действительно успел прибить парочку моих взрослых сородичей, что-то у них забрав. И сейчас я не про кровь и органы, а про артефакты. Все добытое почивший хранил в пространственном мешке, который всегда держал при себе.

Мешок мы так и не нашли, а вот истерзанные кем-то доспехи вперемешку с тряпьем лежали повсюду. Отряд был небольшим, всего человек пятнадцать с учетом сбежавших. Все они были опытными воинами и охотниками, которые не раз дрались против монстров. Как сказал Рон, были у них и специальные артефакты, и даже гномий самострел. Но все это не помогло против напавшей на них твари. Рон был не сведущ в местных монстрах, так что мог лишь довольно коряво объяснить, как выглядела тварь. По рассказам получался кто-то большой, на четырех лапах и без шерсти. И вот это «без шерсти» меня наводило на очень неприятные мысли, из-за которых двигались мы к месту гибели мага с поистине черепашьей скоростью и осторожностью параноика.

— Твою-то мать! — опасения подтвердились. Игорь нашел следы твари. Огромные следы. По всем признакам это был дракон. Обнадеживало то, что следов пламени или какой-нибудь другой стихии я не увидел, а значит, дракон еще не вошел в силу и не научился применять врожденную магию. Однако особой погоды это не делало. Даже молодой дракон оставался ходячей горой золота и смерти. Драконы были одними из самых могущественных существ этого мира, по праву занимая лидирующие позиции в пищевой цепочке. Жили эти твари невероятно долго, а росли в течение всей жизни. Особой живучести им добавляла крайне высокая сопротивляемость к магии, к тому же эти твари могли изрыгать из себя магический огонь, молнии или еще какие стихии. Все зависело от типа дракона. Короче говоря, для магов драконы были одними из самых неприятных противников. Неудивительно, что этот молодой ящер смог справиться с отрядом при поддержке одаренного. Покопавшись в памяти крови, я смог выудить лишь несколько смутных образов этих существ. К сожалению, мои предки по материнской линии практически не сталкивались с драконами, оставив мне лишь разрозненные факты, которые лишь косвенно могли дать понять, насколько встреченная магом тварь была опасна.

— Что вы хотеть делать? — Рон опасливо смотрел на место недавнего побоища. Ну да, я понимаю его желание побыстрее отсюда смотаться. Вот только… Я отчетливо ощущал запах крови. Конечно ее здесь пролилось в достатке. Она покрывала доспехи, помятую и растерзанную траву. Но запах людской крови не сравниться с тем, что я ощущал сейчас. Тягучий аромат силы магического существа витал в воздухе. Должно быть маг перед своей кончиной все таки смог ранить дракона. Я крепко задумался.

Все здравомыслие сносили волны жажды силы, что поднимались от самого сердца. Если бы я видел себя со стороны, то скорее всего заметил бы сияющие алым глаза. Подошел Игорь, который выглядел словно охотничий пес, что взял след раненой добычи. М-мать. Как же я его понимаю!

— Всем построиться в колонну. Идем тем же порядком. — все таки алчность победила. Я полностью отдался в руки инстинктов, идя по следу. Мне даже не надо было думать, чтобы точно отслеживать драконий след. Кровь манила меня, указывая путь. Я делал все машинально. Отслеживание окружающей обстановки сошло на второй план, оставив только сосущее чувство где-то глубоко в груди. Нет, мы не ломились сквозь чащу, наплевав на осторожность, просто все эти процессы шли фоном, не нагружая мозг. Дракон не мог далеко уйти. Он еще не умеет летать, а с раной особо не побегаешь. максимум пара дней пути, а то и меньше.

— С-стойте. Кха-а-а кха-а-а. Пожалуйста. — что? Это еще что за дела? Я остановился, Игорь же побежал дальше.

— Игорь. — брат остановился, с непониманием переведя на меня свой затуманенный взгляд. И тут мозг словно бы проснулся. Да что я черт побери творю?! Я повернулся назад, смотря на судорожно вдыхающих воздух людей, которые явно стояли из последних сил. Один и вовсе повалился на землю, ошалело пялясь в листву. Я помотал головой, отгоняя наведенный морок. Жажда не исчезла, лишь притаилась на время, чтобы нахлынуть потом с новой силой.

— Ждите здесь, мы на время отойдем. — бросил я Рону.

— Игорь, пошли поговорим.

Отойдя на сотню другую метров, я уселся на мох, глубоко вдыхая свежий лесной воздух. Одновременно с этим ноздри защекотал сладкий запах драконьей крови, но я не дал ему захватить мое сознание.

— Игорь, что ты чувствуешь?

— Брат, что ты делаешь?! Мы должны догнать дракона, пока он не окреп. Его кровь. Его кровь невероятно сильная! — Игорь меня не слушал, он все также был в состоянии охотника. Я слегка поджег энергию в глазах и в шее. Даже не поджел, а заставил слегка забурлить. Удивительно, но сейчас мой контроль над энергией возрос на порядок.

— СЯДЬ НА ЗЕМЛЮ! — от моего голоса Игоря словно током ударило. Признаться я и сам немного был ошарашен эффектом от внезапно пришедшей в голову идеи. Голос больше походил на рык какого-то монстра, что физически источал желание пустить всем окружающим кровь. Игорь моментально сел, смотря на меня немигающим взглядом.

— МЫ ПОДДАЛИСЬ ЖЕЛАНИЯМ, ЗАБЫЛИ ВСЕ, ЧЕМУ НАС УЧИЛА МАТЬ! ТЫ ХОЧЕШЬ УМЕРЕТЬ ОТ КОГТЕЙ ДРАКОНА, БРАТ?

— Нет… — Игорь немного поежился от моего рыка. Я перестал задействовать энергию, отчего мой баритон вернулся к своему обычному состоянию.

— Мы не должны вести себя как звери! Мы кровавые великаны! Если мы не можем совладать даже с собственной кровью, то мы не стоим ровным счетом ничего, мы обычные твари, недостойные права называться разумными. — Игорь было вскинулся, но я осадил его.

— Брат, подумай сначала над моими словами, а потом говори. — я ожидал вспышки ярости или чего-то подобного, но Игорь лишь шумно засопел, уставившись в мох. Мы сидели так с пару минут, каждый думая о своем, пока Игорь не заговорил.

— Я понимаю. Если мы перестаем думать, то мы не повелеваем собой, не повелеваем кровью. — я поднял брови. Да еще пару лет и я тут Аристотеля воспитаю.

— Все правильно, так и есть. А теперь подумай как нам лучше сейчас поступить.

К моему счастью варианта бежать и мочить раненого дракона Игорь мне не озвучил, хотя по его раздувающимся ноздрям я понимал, что молодого великана неуклонно тянет самоубиться о дракона. Может поэтому великаны еще не захватили мир? Они ведь по сути являются невероятно быстро растущими в силе суперсолдатами. Которым срывает резьбу от запаха могущественной крови. Теперь я понимаю почему Варра отправила нас на вольные хлеба как только все ее сыновья освоили ярость. Это ведь огромный риск держать при себе бомбы замедленного действия, которые могут в любой момент взорваться. Напади мы на нее втроем да под яростью — могла бы и не пережить.

Так вот о вариантах действий. Игорь признался, что уже на грани. Его неминуемо тянуло к дракону, чему он всеми силами противился. Поэтому я решил уйти в сторону он следа, чтобы парню перестало давить на мозги. Рону и его парням мы ничего объяснять не стали, да они и сами не горели желанием спрашивать. Заночевали в каком-то овраге, прикрыв его сверху ветками и опавшей листвой. В этом месте кровь дракона едва ощущалась, так что Игорь уже пришел в норму и сейчас отжимался под свой счет. Считать правда он умел только до десяти, но это уже мелочи. Главное что я привил ему любовь к спорту. По началу было тяжеловато, но потом парень втянулся, поняв, что тем самым он повышает свою силу.

На следующий день мною было принято решение о том, что двигаться по следу дракона я буду один, без Игоря, который остается вместе с пленниками в том самом овраге. Конечно, я видел пылающие обидой глаза брательника, но и я, и он всё понимали. Игорь просто не сможет себя контролировать, а потому рискует попросту сдохнуть.

По мере приближения к пути, по которому отступал дракон, я ощущал как магия во мне начинает словно вибрировать. Вчера я это не заметил, увлеченный погоней, но сейчас на трезвую голову я отчетливо понимал, что магия крови запускает какой-то сложный механизм, который в свою очередь и заставляет меня сломя голову бежать за кровушкой. Благо я уже достаточно натренирован в вопросе управления внутренней магией, а потому усилием воли частично гашу колебания. контроля не хватает, чтобы отключить жажду полностью, но мозг взрослого человека хорошо справляется с остаточной нагрузкой.

Игорь рванул с места, выворачивая мох ступнями. От первого удара я уклонился, отпрыгнув в сторону, второй болезненно прилетел по корпусу. Ощущение как будто кувалдой бьют. Обычному человеку наверняка бы переломало несколько костей, а я пока еще держусь. Я попробовал пробить Игорю по незащищенной голове, но какой там. Ему было просто плевать на наносимые удары — все сводила на нет подскочившая регенерация. Пора переходить на тяжелую артиллерию. Но сначала надо увести этого засранца в лес, чтобы мы тут всех не перебили. Ударив Игоря по колену, я услышал отчетливый хруст. Игорь взвыл и отшатнулся назад, ожидая пока регенерация залатает надорванные связки. Бил я в полную силу, что должно было сломать колено, но сейчас брат был под усилением, а потому я лишь слегка повредил ему сустав. Вот теперь можно и убегать. Я понесся в лес, стараясь отдалиться от Игоря на максимально возможное расстояние, пока он не восстановится. Одновременно с этим я начал концентрироваться на внутренней энергии, начиная мысленно ее раскачивать. Такие колебания магии помогают практически мгновенно активировать ярость — без долгой медитации или гормонального выброса в опасной для жизни ситуации.

Затылок прострелила боль. Я как подкошенный рухнул лицом в траву. Левую щеку прострелило болью от впившейся в нее ветки. Сукин сын! Он в меня камень бросил! Больше я тянуть резину не планировал — разом поджег всю энергию, что накопилась в моем теле. Боль резко поутихла. Не исчезла, а словно подернулась некой дымкой, ограждая мое сознание от полученных повреждений. Я резко оттолкнулся руками от земли, приводя себя в вертикальное положение. повернуться не успел — в голову влетел чей-то кулак, отчего меня нехило так качнуло в сторону. И это ты называешь ударом? Вот это удар! Единовременно раскручиваю сжатое в пружину тело и со всей дури впечатываю покрасневший кулак в тело обидчика. Чувствую как проминается плоть, как мой удар выдавливает весь воздух из легкий противника. Игорь обволакивает мой кулак своим телом, а затем отлетает на землю. Я налетаю сразу же, не давая ему опомниться. Методично мои кулаки вбивают его голову в мох. Обзор медленно начинает сужаться, пока все мое внимание не занимает одна только лысая бошка, которую я упорно превращаю в отбивную. Внезапно все тело прошибает таким разрядом боли, что я кажется вою от такой пытки. Не в силах что либо сделать я просто валюсь на мох, зажимая очаг этого всеобъемлющего страдания, что находится прямо между ног.

— С-сука! — изо рта вырываются сипящие маты на великом и могучем. Сознание сейчас находится в измененном состоянии, мысли хаотично вспыхивают и гаснут, представляя из себя куцее полотно с разбросанными на нем образами. Из всей этой каши я собираю одно четкое предложение. Мне втащили по яйцам. Падаль! Подлая гнида! Убью!

— А-А-А-А! — я встаю на карачки и словно подбитый танк медленно ползу к этому яйцестрелу. Морда у него уже успела слегка поджить, но все же заметно, что его ярость начинает заканчиваться, замедляя регенерацию. Вбиваю уже свой кулак ему в пах. А что это мы заорали? Больно? Ниче, до свадьбы заживет.

Говорят лежачих бить нельзя. Бред. Сегодня я разбил этот миф в пух и прах. Впрочем разбил я не только этот миф, но еще и морду Игоря, что сейчас напоминала какой-то фиолетовый мячик с кровоподтеками. Бил аккуратно, но сильно, еле сдерживая себя, чтобы не вцепиться ему в глотку — все же ярость до сих пор бьет по мозгам сильнейшим озверином. Наконец Игорь выдохся, я понял это потому как его кожа из красной опять превратилась в светло-серую. Мозг отсраненно заметил этот факт, но руки продолжали делать свое кровавое дело.

— Стоп! — я замер с занесенным к небу окровавленным кулаком. Мышцы на руке заскрипели от охватившего ее напряжения.

— Я сильнее тебя, тварь! — я не понимал к кому обращался — к Игорю или к самому себе.

— Я не долбанный монстр! — кулак с глухим звуком впечатался в мох рядом с головой Игоря. Но сидеть и ничего не делать в состоянии ярости было практически невозможно, а потому я пошел колотить кулаками ближайшие стволы деревьев. Что-то в кистях похрустывало, когда я вколачивал всю злость и ярость в беззащитные деревяшки. Боль ощущалась отстраненно, скорее как напоминание о том, что я получаю повреждения, которые стремительно зарастают обратно. В этом мире остался только я, мои кулаки, боль и ненавистное дерево.

Приходил в себя мой побитый судьбой родственник долго. Красавчиком его сейчас не назовешь: чисто мычащий алкаш, которого покусали очень злые пчелы. Зубов не хватало, левого уха тоже. Его я, кстати, в порыве ярости откусил сам. Да уж, до сих пор не привык, как штырит эта великанья магия.

— Мама… — простонал Игорь.

— Не угадал. Нет здесь мамочки. — Я пихнул его в бок и бросил ему на грудь бурдюк с оленьей кровью. Дальше наблюдал уже виденную картину: вязкая жидкость впитывалась в Игоря, как вода в сухую землю. Опустошив бурдюк, тот рыгнул и улегся обратно. Так и лежал, пока я снова не пихнул его ногой.

— Прости… — прогудел он. — Прости меня, брат.

— И с чего я должен прощать твою выходку, а? — навис я над ним. — Ты же, гад такой, ярость крови призвал и мог спокойно убить всех нас. Ты же не контролировал себя!

— Да… Я… Понимаю.

— Р-р-р — я зарычал от злобы. Ну просто невинное дитя, не хватает только шмыганья носом!

— И что мне с тобой делать? Понять и простить?! — брат уже начал открывать рот, но я его прервал. — Даже не думай сейчас сказать “Да”! Рот Игоря закрылся.

— На кой хрен ты вообще убил пленника? — решил я перевести тему.

— Он хотел сбежать с нашей едой.

— ДА ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ? Ты убил его из-за жратвы.

— Н-нет. Я не это сказать хотел. — Игорь от моего рыка даже приподнялся с земли. — Он хотел сбежать, но великаны не должны отпускать добычу. Он наш был по праву сильного, по праву крови!

— Да чтоб вас всем табором да в это ваше право отымели! — так, нужно успокоиться, а то я уже чувствую как в прямом смысле закипает кровь.

— Слушай сюда, Игор! — от собственного правильного имени, которое я произносил крайне редко, парень поежился. — Еще раз сделаешь что-то, не подумав своей башкой и не спросив меня, — клянусь кровью, пожалеешь. — В конце голос все же сорвался на искаженный магией рокот, от которого сидящий рядом второй паренек отчетливо завыл.

— Ты понял меня? Любые решения обсуждаются со мной. Если меня нет, то ты ждешь и не рыпаешься!

— Да, я все понял, брат. Клянусь кровью, такого больше не повторится. — Игорь поднял дрожащую руку и слегка ударил себя по груди. Ну и как, черт возьми, мне на него злиться? Это же натуральный протагонист по сравнению с моей хитрожопостью. Рыцарь без страха и упрека, мать его. Который ебашит все и вся, если кто-то посягнул на его кровавые принципы. М-да.

— Ладно, проехали. — Шумно выдохнув, я отошел и присел обратно к костерку. Как же тяжело все-таки руководить. После слов Рона о метках выход к цивилизации уже не казался стопроцентным самоубийством, но легче от этого не становилось. Метка, чужой маг, поводок на ярость, люди вокруг, которым только дай повод схватиться за вилы. И вот с этим оболдуем мне туда идти? Я перевел взгляд на кое-как жующего мясо Игоря. Ему больно, рот еле открывается, но питательные вещества надо откуда-то брать: магия не отменяет банальный закон сохранения энергии. Придется дрессировать и ломать всю ту еретическую дрянь, на которую его запрограммировала кровь предков. Мне нужен соратник. Верный, сильный и главное — думающий. А не безмозглая туша, которая чуть что готова устроить кровавый пастук.

— Рон, проверь-ка нашу гостью. — Я устало махнул рукой в сторону лежащего тела.

— Дышит.

Я шлепнул себя по лицу.

— Ну конечно она дышит! Я спрашиваю, как ее раны.

Рон принялся осматривать искалеченное тело, ощупывая переломы. Вот только этот засранец как минимум пару раз полапал беззащитную эльфийку в тех местах, где костей быть не может.

— Господин, кости встали на место и почти срослись.

— Хорошо. Тогда будь добр, свяжи ее покрепче. Только так, чтобы снова ей что-нибудь не переломать. — Рон согласно закивал и даже с некой долей энтузиазма принялся вязать пленницу. Фетиш у него, что ли, какой-то?

В следующий момент все мое тело выгнулось дугой, а челюсти сжались с такой силой, что затрещала зубная эмаль. Меня начало колбасить. По ушам ударил чей-то крик. Картинка перед глазами плыла, но я смог различить в этой мешанине красок чей-то силуэт, что проявляется на фоне листвы. Долбанные эльфы! Долбанные невидимки! Ярость вскипела во мне, сбрасывая чужеродную магию с дрожащего тела. Мир окрасился красным, а я подскочил на ноги, чувствуя как кожа на спине пузырится, исходя гарью. Больно, сука! Даже через ярость больно!

Не разбираясь в ситуации, я метнулся к силуэту. В его руках что-то сверкнуло и полетело в мою сторону. Я инстинктивно поднял руки, попытавшись вогнать в них как можно больше энергии крови. Плоть засветиласькрасным, а затем предплечья обожгло болью.

— Мраз-з-з-зь! — глаза нападавшего расширились в удивлении. Видимо тварь думала, что магический удар причинит мне куда больше ущерба. Он спешно начал проводить какие-то пасы, одновременно крича подруным в легкой кожанной броне. Последние, услышав приказ, одновременно выстрелили из луков прямо по мне. Ярость слегка ускорила меня, но недостаточно, чтобы ловить стрелы на лету. Уклониться получилось лишь от одной, вторая попала куда-то в область левой ключицы. Боль шибанула по нервам, заставив зарычать. Рывок. Выжимаю всю магию, что сейчас бушует во мне. Отходняк потом будет страшный, но сейчас мне это нужно! Левого эльфа я просто откидываю мощным боковым, ощущая как его лицевые кости хрустят при ударе. Второй засранец успевает достать клинок, что врубается мне в ребра. Однако великаньи кости гораздо прочнее человеческих, потому и спасают меня от смерти. Хватаю эльфа, пытающегося вытащить из меня свою ковырялку. Ладони добираются до шеи и я вырываю ему целый кусок шеи, отчего всего меня окатывает фонтаном крови, которая моментально впитывается, еще больше разгоняя торнадо бушующей во мне ярости. Слева сверкнуло, но я успеваю подставить тело лучника под магический снаряд. Бедолагу рвет на мелкие куски, словно в него прилетело из гранатомета. Отбрасываю дымящиеся лохмотья и стремительным рывком сокращаю расстояние с магом. Верткая дрянь успевает отскочить от размашистого бокового. Направляю магию в правую ногу и мышцы сокращаются с такой силой, что картинка немного смазывается. Плечо словно о бетонную стену бьется. Чувствую как ломаются кости. Я с болью и непониманием, смотрю на полупрозрачную пленку, в которую я впечатался. Эльф за ней скалится, но по губам его течет кровь. Что-то говорит, но тут же его рвет кровью. Да он ранен! Я отскакиваю в бок и на остатках сил обхожу второй щит, что он поставил передо мной. Рывок! Ощущаю как в плечо меня толкает что-то легкое, что секундой позже сминается от удара о дерево. Готов! Сила медленно начинает покидать мое тело, но рев Игоря дает понять, что драка ещё не завершена! Черт. Я же с такими ранами просто свалюсь нахрен после ярости! Поворачиваюсь в сторону Игоря и вижу, как ему отрубает руку один из виденных ранее эльфийских охотников. Не сдерживая слабость, я падаю на колени и тянусь к тому единственному, что может спасти ситуацию. К крови! Поднимаю обугленными руками труп эльфийского мага и вгрызаюсь ему в шею. В голову ударило с такой силой, что я аж поперхнулся, но кровь не попала в лёгкие, всосавшись в тело еще в гортани. Я усилием воли потянул всю жизненную силу эльфа к себе. На удивление, сейчас это далось неимоверно легко. За секунды труп превратился в высушенную мумию. Я же начал ощущать, как трещат мои кости и мышцы, увеличиваясь в размерах. Ярость во мне, что горела едва-едва, вспыхнула диким пламенем, выжигая всё человеческое, что во мне еще оставалось. Остались только инстинкты и жажда крови.

Рывок разорвал половину связок в ногах, но бешенная регенерация тут же срастила их обратно. Ноги отбойными молотками впивались в податливую почву, оставляя после себя вспаханные канавки. По пути я походя смял черепа еще одному эльфу, что даже не успел на меня среагировать. Эльф, что отрубил Игорю еще и ногу начал поворачиваться в мою сторону. Сначала медленно, но затем всё быстрее. Тварь тоже ускорялась! Да хуй тебе! Клинок уже летел мне в грудь, но я просто его проигнорировал, лишь сместившись левее, чтобы не задеть сердце. Боли почти не почувствовал. Да, тварь таки успела подставить оружие, вот только его это не спасло. Кулак как в замедленной съёмке столкнулся с изящным бледным лицом, начав медленно его сплющивать. Я почувствовал, как в костяшки вонзаются осколки черепа, а затем и само серое вещество. Я проломил голову остроухого насквозь. Замер. Врагов не осталось. Игорь лежит рядом, истекая кровью, пленница замерла, с ужасом смотря на побоище, что я устроил. Рона видно не было, как и паренька.

Ярость ещё действовала, но убийство эльфа поумерило её пыл. Я наклонился и подобрал отсечённые конечности брата. Он еще дышал, но дело явно было плохо, все его тело было в кровоточащих ранах. Подтащил к Игорю труп эльфа-воина и по какому-то наитию приставил конечности к культям, отчего молодой великан застонал. А дальше я просто вспорол глотку эльфу и поднял его вверх ногами, давая крови стекать прямо в рот Игорю. На конечности тоже не забыл полить. Страха или переживаний не было, ярость убирала эти чувства. Я просто знал, что именно так и надо поступить. Посмотрел на эльфийку, та дрожала, смотря на это действо. Ну теперь-то она точно будет сговорчивей. Я криво улыбнулся, отчего пленница отпрянула. Почему-то стало смешно и я залился гортанным рычащим смехом. Отсмеявшись, я отпустил эльфа, предоставив Игорю самому поглотить оставшуюся жизненную силу.

— Да что ж за дрянной мир! — сказал я на русском.

Ярость уходила медленно.

Тело ещё держало её, как жар после лихорадки. Руки подрагивали, зубы ныли от того, как недавно сжимались, а в горле стоял густой вкус чужой крови. Я сплюнул в траву, но привкус никуда не делся. Лес вокруг был изломан и перепахан. На стволах темнели полосы содранной коры. Воздух пах кровью, горелым мясом, мокрой листвой и той самой грозовой свежестью, от которой у меня теперь непроизвольно напрягались плечи.

Я медленно огляделся. Мёртвые эльфы лежали смятыми куклами, утратив былую красоту и саму жизнь. Игорь лежал на боку и тяжело дышал. Это было главное. Я подошёл к нему, присел рядом. Отрубленные рука и нога держались на месте, но срастались страшно: плоть бугрилась, жгуты мышц сокращались под кожей а кости иногда щёлкали, будто кто-то внутри пытался собрать его заново без инструкции. Игорь стонал сквозь зубы, но не кричал.

— Живой? — спросил я.

Он вымученно посмотрел на меня.

— Живой.

— Тогда лежи, и не дергайся, пока все не прирастет обратно.

Игорь попытался повернуть голову к телам эльфов.

— Есть хочу. — я усмехнулся. Хорошо, аппетит — признак того, что организм идет на поправку. Я подтащил к нему парочку эльфов и брат жадно вцепился в еще не растерявшие жизненной энергии тела.

Сам я тоже осушил парочку, но не использовал для этого рот, а впитывал кровь через кожу рук. Такой способ был крайне неэффективен с точки зрения потерь энергии, но будучи в осознанном состоянии, мне претила мысль рвать глотку трупу, так похожему на человеческий.

Лара сидела у поваленного дерева, связанная, с кляпом во рту. После увиденного от её прежней надменности почти ничего не осталось. Она пыталась не подавать виду, что испугалась, но я отчетливо видел, что её трясло. Глаза перескакивали с высохшего тела мага на обедающего Игоря, потом на меня, и каждый раз она будто натыкалась на что-то, чему не хотела верить.

Запахом страха от неё тянуло отчётливо.

Она не просто испугалась — её проняло до костей.

Я вытащил кляп.

— Сколько вас было? — спросил я на всеобщем.

— Ч-ч-что?

— Сколько эльф был отряд?

— П-пятнадцать. — ее губы дрогнули и она отвела взгляд.

— Мастер воздуха, четверо старших охотников, четверо следопытов и шесть младших.

Я пересчитал тела. Выходило пять. Остальных видимо убил тот великан. Но надо бы поинтересоваться.

На рассвете мы снова двинулись к людским землям.

Горы отступали медленно, будто напоследок пытались вымотать нас. Каменистая почва сменилась глиняной и приходилось постоянно смотреть под ноги. Скалы всё реже торчали из земли, ручьи переходили становились плавнее уже походя на обычные равнинные ручушки. По словам Рона, все они рано или поздно впадали в Кровавую реку. Название, похоже, осталось от тех времён, когда мой новый народ был многочисленным, сильным и имел привычку портить соседям географию.

Мы не спешили. Да и спешить в нашем состоянии означало через пару часов делать очередной привал. Рон всё ещё прихрамывал. Игорь ходил сам, но иногда мышцы вокруг сросшихся руки и ноги сводило так, что он останавливался посреди шага и молча ждал, пока отпустит. Регенерация у нас была замечательная, однако даже она не превращала отрубленную конечность в пустяковую царапину. Я всякий раз следил, не начнёт ли ранарасходиться, но пока признаков этого не было. Лару мы тоже больше не несли. После первого дня она едва держалась на ногах, зато упрямо отказывалась просить привал. Все таки писатели фантасты не врали про эльфийскую гордость и высокомерие.

Берег Кровавой реки оказался отвратительной дорогой. Идти по самому берегу мешали камни, промоины и густой ивняк. Стоило отойти в лес, как мы начинали натыкаться на следы людей. Сначала старые: заросшие кострища, выцветшие зарубки, колья от давно сгнивших навесов. Потом следы становились все свежее. Утром Рон нашёл в грязи отпечаток сапога. В след уже натекла вода, но края ещё не успели сровняться с землёй. Чуть дальше валялась рыбья голова, возле которой крутились мухи.

— Вчера прошли, — сказал Рон. — Может, вечером.

— Сколько?

Он присел, раздвинул траву и долго рассматривал примятые стебли.

— Пятеро. Все из дозора. Только они ходят в подкованных сапогах.

Численность группы я и сам определил, но следы обычных охотников и дозорных различить не мог. Игорь шумно втянул носом воздух.

— Люди.

— Всё верно, брат. Люди.

От берега пришлось уходить вверх по склону. Обход занял половину дня. Один раз спереди донёсся собачий лай. Мы залегли в мокром папоротнике и ждали, пока люди пройдут мимо. Собака определённо что-то чувствовала, несмотря на то что ветер дул именно в нашу сторону. Магическая она, что ли? После этого Рон стал вести нас короткими переходами. Несколько раз он уходил вперёд один, возвращался и менял направление. Охотники уже значительно освоили окрестности города, а потому с каждым годом заходили всё дальше в леса.

К середине дня мы отошли в сторону от маршрута и забрались в узкую лощину, откуда не было видно ни реки, ни дыма, и решили переждать несколько часов. Костёр разводить не стали. Игорь грыз холодное мясо, Рон разминал больную ногу, а Лара впервые приступила к исполнению нашей сделки.

— Ты должен понять разницу между эфиром и маной, — сказала она.

Она сидела напротив меня на свёрнутой шкуре. Руки мы ей больше не связывали, но Игорь расположился сбоку и не сводил с неё глаз. От такого ученика любой приличный преподаватель начал бы путаться в словах, но Лара держалась.

— Эфир находится везде. Это сырая энергия, пропитывающая всё живое и неживое. Мана — это эфир, усвоенный одарённым. Именно её используют для сотворения заклятий.

— Почему нельзя сразу применять эфир?

— Потому что он не напитан твоей волей и может повредить каналы.

— Так, стоп. — Я поднял руки. — Давай с самого начала. Что происходит с эфиром, чтобы он стал маной?

Лара на удивление не злилась, когда я её перебивал. Ей словно самой было интересно смотреть, как вроде бы безмозглая зверушка пытается научиться высшему искусству этого мира.

— Тела одарённых пронизаны магическими каналами. Через них эфир поступает в источник. Источник очищает его, пропитывает волей мага и превращает в ману. Она накапливается вокруг источника, а наружу выводится через те же каналы.

Говоря всё это, Лара определённо вспоминала слова одного из наставников. Выходило, что из-за общих каналов маг в один момент времени мог либо собирать эфир, либо выводить ману и творить заклинание. В бою это ограничивало не хуже пустого колчана. Сколько энергии успел накопить, столько и потратишь.

Дальше мы перешли к упражнениям. Мне с Игорем требовалось погрузиться в медитацию и внутренним зрением увидеть источник. По описанию Лары это должен был быть шар, предположительно красного цвета, к которому со всего тела тянулись нити каналов. В медитацию входить не пришлось. Мысленным усилием я довольно легко разглядел собственное нутро. Однако была одна несостыковочка. Никакого шара я не увидел. Единственное, что походило на источник, — сердце, да и оно светилось лишь потому, что внутри находился большой объём крови. Зато светилась она будь здоров. Ярко-бордовая, переливающаяся и какая-то завораживающая. Я потянулся к ней, и она тут же ответила, пройдясь горячей щекоткой по телу.

Ларе я о своей уникальности говорить не стал. Сказал, что источник нашёл. В конце концов, ну и что, что он размазан по всему телу? Может, это лишь плюс. Игор же застрял на этапе медитации, в коей мы его и оставили, продолжив урок.

— Заклинанию нужны сила, структура и воля, — продолжила Лара. — Если не хватает силы, оно рассыплется. Если ошибочна структура, результат будет непредсказуем. Если не хватит воли, сила сорвётся и ударит по магу. Ты пытаешься освоить магию без структур — это просто дикость!

— Но у меня же получалось? — спросил я.

Лара посмотрела на меня с таким выражением, будто вспомнила все эксперименты с кровью, когда с ней происходило всё что угодно, кроме требуемого.

— Ну ладно, не всегда. Давай покажи уже какую-нибудь структуру.

Она вздохнула, пробурчала что-то про тупых переростков, которые лезут туда, чего даже не осознают, но начала колдовать. Сначала ничего не происходило. Потом пальцы окутало слабое серебристо-зелёное свечение, видимое только в магическом зрении. От запястья к кончикам пальцев потянулись тонкие нити. Лара свела две, переплела, пропустила третью между ними и закрепила узел. Толчок ярко-зелёной энергии — и между нами повис светлячок, испускающий мягкий белый свет.

— Это простейшее заклинание. Ему учат одарённых детей. — про детей она добавила явно специально.

Собственная сила отзывалась охотно. Вот только моя кровь и была моей энергией. Именно ей я учился управлять последние дни и даже достиг некоторых успехов. Потому решил не мудрить. Тонкая нить крови вышла из пальца. Я попытался повторить показанную структуру. Первая петля вышла кривой. Вторая расползлась. Я удержал их волей и потянулся к третьему узлу. Кровь вспыхнула. Бордовое пламя охватило каплю и прыгнуло на серебристую нить Лары. Она вскрикнула и дёрнула руку, но огонь уже растёкся по пальцам. Жара не было. Пламя проходило сквозь одежду и кожу, пожирая зеленоватое свечение вокруг тела. Лара упала на бок, выгнулась и закричала так, что у меня внутри всё сжалось.

Я хлопнул ладонью по огню. Пламя облизало пальцы и поползло на меня, но тут же отшатнулось, будто наткнулось на стену.

— Брат! — Игорь вскочил.

— Не трогай её!

Я схватил Лару за плечи и сразу отпустил. Бордовое пламя уже добралось до груди и шеи. Обычным зрением его почти не было видно, лишь по коже метались тёмные отсветы. Зато внутри я чувствовал голод. Такой же, как после пробуждения ярости, только направленный не на плоть. Огонь жрал то, чего я даже не мог ощутить. Лара перестала кричать. Да твою-то мать! Что делать?

— Тушись, сука.

Пламя не послушалось. Я потянул его к себе. В груди дёрнуло, по сосудам прошла боль. Огонь на миг замер, но продолжил вгрызаться в свечение вокруг Лары.

Оно появилось из моей крови. Значит, должно было подчиниться. Я перестал тянуть и просто сдавил его волей. Вспомнил, как останавливал ярость, когда рядом стоял Игорь. Как держался, пока кровь требовала броситься на него. Как заставлял собственное тело слушаться. Кровь во мне забурлила.

— ТУШИСЬ, ТВАРЬ!

Слова будто провалились внутрь огня. Бордовое пламя вздрогнуло и погасло всё разом. Лара лежала неподвижно. Кожа осталась целой, волосы не опалило, одежда даже не нагрелась. Только лицо побелело, а из носа тянулась тонкая струйка крови.

— Она всё? Мёртвая? — спросил Игорь.

Я прижал пальцы к её шее. Пульс был. Слабый, но был.

— Нет. Жива.

Я с шумом выдохнул и рухнул на пятую точку. Вот и попрактиковались в магии, чтоб её. Мы ушли из лощины сразу. Крик могли услышать, а следом мог прийти кто угодно. Я нёс Лару на руках, стараясь не сжимать слишком сильно. Она ничего не весила. Голова болталась у локтя, дыхание временами пропадало, и тогда я останавливался, вслушиваясь.

Сознание вернулось к ней лишь в сумерках. Лара открыла глаза, не сразу узнала меня и попыталась отползти. Руки подломились.

— Тихо. Все свои.

— Чего? — ошалело вскинулась она.

— Да, со своими перегнул. Как самочувствие? Помнишь, что произошло?

Она нахмурилась, потом глаза расширились, и Лара снова рванулась от меня. Точнее, попыталась. Истощение у неё было нехилое. Успокоившись, она принялась себя осматривать.

— Внешний слой ауры нарушен, но повреждение неглубокое. Источник цел. Каналы тоже.

— Это не опасно?

— Если ты снова меня не подожжёшь, через несколько дней приду в норму. — зло бросила эльфийка.

Мне стало немного легче. Ровно настолько, чтобы признать очевидное: я едва её не убил.

— Прости за случившееся. — сказал я.

Лара удивлённо посмотрела на меня. Кажется, извинение от кровавого великана вывело её из состояния апатии. Она просто кивнула и отвернулась.

— Больше никаких совместных упражнений.

По голосу было понятно, что она боялась ответа.

— Хорошо. С практикой пока повременим. — успокоил я девушку.

На этом первый урок магии закончился.

Мастер Иллир почувствовал неладное за миг до удара. Серебряная игла в его пальцах раскалилась. Следящая вязь, растянутая над чашей с водой, сжалась в один ослепительно яркий узел.

— Разрыв! — успел крикнуть он.

Метка Лараниэль исчезла. Откат ударил через связующую нить. Чаша лопнула. Вода вскипела и хлестнула мастеру в лицо. Иллира отбросило на спину, пальцы свело судорогой, а по каналам словно протащили раскалённую проволоку.

— Матерь лесная…

Над ним склонился второй мастер.

— Что случилось?

— Метку уничтожили. Очень грубо уничтожили.

— Она жива?

Иллир сплюнул кровь и посмотрел на обугленную иглу. За пологом уже раздавались быстрые шаги. Магистр Саэрон услышал крик.

— Была жива за мгновение до разрыва. Связь указывала куда-то в сторону Северного Щита.

Он попытался подняться, снова выругался и решил немного полежать.

Следующие два дня Лара почти не разговаривала. Шла сама, но быстро уставала, и несколько раз Игорю приходилось нести её. При виде моей крови она теперь замирала. Я не прекратил упражнения, но для них приходилось уходить подальше в лес, хватаясь за живот. Легенда о несварении выглядела лучше, чем просто прячущийся в кустах великан, пока на поляне сидела красивая эльфийка. Чёрт, опять прадедовские воспоминания.

Первым успехом я так и не смог ни с кем поделиться. Я перестал сплетать заклинание напрямую из крови: результат получался непредсказуемым, да и контролировать энергию и материю одновременно было сложно. Поэтому перешёл на чистую энергию, выделяя её из крови и уже потом собирая структуру. Это требовало больше времени, зато красная мана полностью мне подчинялась. Светляк у меня всё-таки вышел, только светил зловещим багровым светом. Повторно вызвать его оказалось значительно проще.

Рон не вернулся ни к вечеру, ни к полуночи. Мы сидели в овраге без огня. Склон закрывал нас от дороги, а корни поваленной сосны образовывали низкий навес. Игорь дремал возле выхода, положив дубину поперёк колен. Лара устроилась у противоположного края. После случая с пламенем она старалась держаться от меня подальше, но сейчас овраг был слишком тесным. Каждый раз, когда я поворачивался, она открывала глаза.

— Он мог уйти, — сказала Лара.

— Мог.

— Зелье ему уже не нужно. Достаточно сообщить страже, что оно у тебя. Люди придут с магом и заберут его после вашей смерти.

Я ничего не ответил. Лара поджала губы и замолчала. Она не знала, что я сам думал о том же самом с того момента, как шаги Рона стихли в лесу.

Охотник мог прийти к воротам, назвать своё имя и рассказать про двух кровавых великанов. Мог попросить сначала вылечить сестру, предложив провести дозор к нашему укрытию. Разумный обмен. Я бы на его месте как минимум рассмотрел его. Но Рон уже видел, как легко мы можем убивать. Знал, что если дозор не справится, следующим станет он. И знал, что до сих пор я не нарушил свое слово. Всё это ещё не превращало его в надежного товарища, только давало шанс, что он вернётся.

Больше меня беспокоила Лара. Сейчас её сдерживали лес, я с Игорем и отсутствие каких-либо шансов на побег. В городе всё изменится. Там хватит одного крика о помощи. Даже если её род находится за сотни километров, человеческая стража не станет разбираться, почему дочь древнего дома изображает нищую баронессу рядом с великанами. Можно было пройти без неё. Оставить связанной в лесу, перебраться через Щит, а потом… Потом она освободится или её найдут. И в ее желании отомстить я не сомневался. Убить её было надёжнее.

Мысль пришла спокойно, словно я думал о мороженном. Подойти, свернуть шею и закопать поглубже. Игорь возражать не станет, даже захочет распробовать молодую эльфийскую кровь. Рон тоже скорее всего не будет защищать Лару. После этого останется только сделать поддельные метки и пройти город. Я посмотрел на эльфийку. Она сидела, подтянув колени, и делала вид, что не замечает взгляда. Мы держали её пленницей, отобрали вещи, тащили через лес и едва не сожгли магией. Но она всё равно согласилась учить меня, потому что хотела выжить и остаться свободной от оков брака. Сделка с пленившим ее великаном была паршивой с какой стороны не глянь, однако существовала. Резать полезного пленника за то, что он однажды может предать, было слишком похоже на привычки моего нового тела.

Я отогнал мысль о предательстве. Не в первый раз, но получалось всё хуже.

Перед рассветом Игорь поднял голову.

— Идёт. Один.

Через несколько мгновений я тоже услышал осторожные шаги. Кто-то спускался по склону, цепляясь за ветки. Игорь встал с копьем. Лара тоже встрепенулась.

— Это я, — раздался голос Рона. — Не бейте.

Он скатился последние полшага, удержался на больной ноге и привалился спиной к земле. Одежда промокла от росы, а лицо осунулось. Пахло от него городом, лошадьми и усталостью. Крови и других ран видно не было.

— Долго ты, — сказал я.

— Пришлось дважды обходить дозоры. Один отряд вышел через северные ворота уже после заката и встал на дороге. Я ждал, пока они уйдут.

Рон как-то странно посмотрел на Лару, но та не отвела взгляда.

— Говори. — приказал я.

— В городе эльфы. Два десятка старших охотников, несколько магов. Людей наместника подняли среди ночи, проверяют постоялые дворы и дороги. — Он облизнул пересохшие губы. — Говорят, ими командует магистр воды. Какой-то Саэрон.

Лара замерла. Страх ударил от неё настолько резко, что Игорь повернул голову.

— Ты уверен в имени? — спросила она.

Рон не понял эльфийских слов. Я повторил вопрос на общем.

— Его имя называют в каждой харчевне. Магистр лично разговаривал с бургомистром. Эльфы ищут девушку из своего дома и тех, кто ее похитил.

Я выматерился на родном и могучем. Вот и причина дозоров и всеобщей суматохи.

— Про великанов говорят? — спросил я.

— Нет. По крайней мере открыто. Спрашивают об эльфийке, охотничьем отряде и следах большого боя.

Рон перевел дыхание и продолжил.

— На северных воротах постоянно дежурит городской маг. Проверяет всех. Иногда уходит, но вместо него остаётся ученик с сигнальным камнем. — выдохнул Рон.

— Маг сможет отличить поддельную печать? — затаив дыхание, спросил я.

— Я спросил это у человека, что занимается метками. — Рон осторожно сел, вытянув больную ногу. — Обычный артефакт пропустил бы упрощённую печать, но одарённый увидит, что она не соединена с носителем как настоящая.

Ну что же так не везёт?! Получалось, что пройти через город теперь можно было только поставив настоящие метки. Это же и озвучил Рон.

— Нет, — сказал я.

— Борг… — начала Лара.

— Нет.

Она перешла на эльфийский:

— Саэрон не останется здесь надолго. Если пройти сейчас, пока он занят поисками за стенами, мы окажемся южнее раньше, чем он поймёт ошибку.

— Ты предлагаешь войти в город, где тебя ищет магистр твоего дома, и отдать тебе управляющие артефакты от настоящих меток?

— Их можешь оставить себе. — Лара слегка наклонила голову, как бы уступая.

— Тогда ты не сможешь показать страже, что управляешь нами. А если отдам… — я не стал заканчивать очевидную мысль.

— Я дала слово! — вскинулась эльфийка.

— И пока я считаю, что оно чего-то стоит. Поэтому ты ещё жива.

Лара побледнела, но не отступила.

— Другого пути на юг нет. — выдавила она.

И эльфийка была права. С востока лежали топи, в которых тонули даже местные охотники. На западе Кровавая река кишела тварями, способными за несколько мгновений обглодать тушу медведя. Севернее начинались горы и эльфийские крепости. Северный Щит закрывал единственную дорогу на юг. Именно поэтому хотелось убедить себя, что риск приемлем. Натянуть чужую магию на шею, войти в тесный город рядом с эльфийкой и надеяться, что магистр посмотрит в другую сторону. Зато мы сразу окажемся на юге, не придётся снова жить в лесу. Я наконец дорвусь до знаний и цивилизации.

Я два года выбирался из этой глуши. Ещё один год, проведенный в лесу, казался вечностью. Но всё-таки это был год, а не железная клетка и не смерть Игоря из-за моей спешки. Эльфы не станут вечно держать магистра возле человеческого городка. Можно отойти, переждать несколько месяцев, вырасти в силе, найти другой способ. Время — небольшая плата за то, чтобы не вешать на себя бомбу.

— Уходим обратно в лес, — сказал я.

Игорь перестал рычать на предложение о метках. Лара ещё несколько мгновений смотрела на меня, затем отвернулась. Рон выдохнул. Только теперь я понял, насколько сильно он боялся, что мы всё равно потащим его к воротам.

— Где живёт человек, способный поставить липовые метки? — спросил я.

— В самом Щите. Он не станет работать рядом с эльфами. — осторожно ответил Рон.

— Мне нужно не это. Расскажи всё, что знаешь. Имена, места, как передать просьбу и сколько за нее возьмут.

Рон насторожился.

— Вы собираетесь вернуться?

— Когда в городе уже не будет эльфов. Поддельные метки всё ещё лучший вариант. — хмуро ответил я.

Он рассказал про старую углежогную дорогу, каменный дом некоего Гарша и условную фразу, после которой хозяин хотя бы выслушает. За две печати, документы и молчание понадобится золото. Много золота. Точную сумму Гарш назначит, когда увидит нас и поймёт риск.

Я достал из сумки флакон. В рассветных лучах зелье казалось густым и почти чёрным. Рон вцепился в него взглядом.

— Мы договаривались, — сказал я. — Ты довёл нас до человеческих земель. Забирай.

Он принял флакон обеими руками, проверил пробку и спрятал под одежду. Пальцы дрожали.

— Этого хватит? — с надеждой во взгляде спросил Рон.

— На Лару ушла половина. Твоей сестре должно хватить целого. — я успокоил охотника.

— Благодарю, господин.

Пожалуй такой искренней благодарности я не слышал ни в этой, ни в прошлой жизни. Рон смотрел так, словно впервые поверил, что действительно уйдёт отсюда живым. Я высыпал ему в ладонь несколько золотых.

— Это семье. Остальное получишь, когда снова поможешь пройти Щит. — пробубнил я, слегка смущенный потоком радости и светлой надежды, что излучал охотник. — После каждого новолуния Красной луны приходи сюда и жди до полудня. Если нас нет — уходи. Когда вернёмся, я заплачу достаточно, чтобы ты забыл об охоте.

Рон сжал монеты, но согласился не сразу. Это были гиблые земли, и, если сестра поправится, он хотел как можно скорее увезти её и отца в Райс. Возвращаться оттуда к оврагу после каждого новолуния он не сможет. Сошлись на том, что перед отъездом он оставит на поваленной сосне знак: крест, если эльфы всё ещё в городе, и две параллельные черты, если путь свободен.

— Договорились. — хлопнул я в ладоши.

— Вы меня отпускаете? — еще раз спросил Рон.

— Нет, посажу под корнем и буду поливать. Да иди уже, пока Игорь не проголодался.

Игорь посмотрел на меня.

— Я ел.

— Вот видишь. Сегодня тебе повезло. — улыбнулся у Рону.

Охотнику не было весело. Он поклонился сначала мне, затем почему-то Игорю. Брат ответил серьёзным кивком. Поднявшись по склону, Рон остановился.

— Эльфы ищут севернее реки и вдоль дороги.

— Учтём. — кивнул я.

Он ушёл. Я слушал, пока шаги не растворились среди утренних звуков. Рон не предал нас, хотя это могло принести ему уйму выгоды. Не знаю, что удержало сильнее — страх, зелье или договор. Наверное, всё сразу.

Лара поднялась со своего места.

— Ты совершаешь ошибку. — истерично прошептала она. Да, похоже перспектива опять скитаться по лесам ее отнюдь не обрадовала.

— Возможно. — пожал я плечами.

— Саэрон прочешет окрестности. В лесу от него не спрятаться. — всплеснула она руками.

— Другого выхода нет. — отрезал я.

— Я могу договориться с магистром.

Вот теперь стало действительно интересно.

— И что же ты ему можешь предложить?

Лара поняла, что сказала глупость. Лицо осталось спокойным, но пальцы стиснули край плаща.

— Политический брак важен дому, а не Саэрону лично. Если я вернусь с достойным результатом экспедиции, отец выслушает меня. — продолжила эльфийка.

— Но трофея то у тебя нет? — моя бровь слегка приподнялась.

Её взгляд метнулся к моей сумке.

— Амулет всё ещё может привести к дракону.

— Когда окажемся далеко от твоего магистра, проверишь.

— Ты не имеешь права удерживать родовую собственность. — вспылила Лара

— И-и-и-горь. — протянул я.

Брат встал. Лара отступила, но он уже оказался рядом, взял её поперёк туловища и поднял.

— Отпусти меня, грязное животное! — она начала колотить своими кулачками по спине брата.

— В кусты, — сказал я. — И не ломай. Она нам ещё нужна.

Игорь унёс её вверх по оврагу. Ветки затрещали, затем раздалось возмущённое ругательство на эльфийском. Я остался у поваленной сосны и посмотрел на место, где сидел Рон. Нет, все — таки Лару отпускать было нельзя. И беспокоился я даже не за себя — мы то с Игорем уйти сможем, а вот Рон и его семья… Навряд ли. Как же удобно было ее просто прибить и не мучится с эльфами! Я собрал сумки, поднялся и пошёл за Игорем.

Он стоял на небольшой поляне. Лара сидела возле куста, прижимая руки к груди. Игорь не связал её, только загородил дорогу. При моём появлении она насупилась, словно обиженная кошка. Я остановился напротив. Лара смотрела снизу вверх и молчала. Ни просьб, ни обещаний. Она поняла, что сейчас любое слово могло стать последним.

— Договор еще в силе. — сказал я. — Надеюсь ты помнишь его условия.

Она медленно поднялась.

— Я помню.

Игорь вопросительно посмотрел на меня.

— Вперёд, брат. Надо уйти подальше до смены дозоров.

Мы двигались на северо-запад до темноты, не возвращаясь к реке и не пересекая старые тропы. Рон предупредил про поиски вдоль дороги, поэтому я выбрал каменистые склоны. Там следы оставались хуже, зато идти приходилось медленно. Лара дважды падала. Во второй раз Игорь молча посадил её на плечо и понёс.

Я проверял тыл каждый час, прислушивался к звукам леса вместе с Игорем, принюхивался. Ничего. Ни собак, ни людей, ни эльфов. Только один раз попалась свежесрезанная ветка на высоте моего плеча. Срез был ровным, но рядом не нашлось ни следов, ни щепок. Может, старый охотничий знак.

Мы сменили направление и ещё два часа карабкались по сухому ручью. Ночевать устроились под каменным выступом. Перед ним росли ели, а сзади поднималась сплошная скала. Напасть незаметно можно было только сверху, а там голый камень. Костёр опять не разводили. Съели остатки медвежатины холодными. Игорь лёг у входа, а я остался дежурить первым. Лара сидела возле скалы, завернувшись в плащ.

— Они найдут нас, — сказала она.

— Тогда почему до сих пор не нашли? — спросил я, ковыряясь палочкой в земле.

Не найдя ответа, она отвернулась. Через некоторое время дыхание стало ровным. Я досидел до середины ночи и разбудил Игоря. Брат занял моё место. Я лёг, подложив сумку с амулетами под голову.

Сознание вернулось вместе с болью. Я лежал на каменном полу. Пахло сыростью, ржавчиной и старым дерьмом. Единственный фонарь горел за двумя слоями дубовых брусьев, стянутых железом. В стенах торчали кольца для цепей. Мои запястья и ноги сковали широкими браслетами, цепь пропустили через дальнее кольцо и закрепили замком размером с человеческий кулак. Игор лежал у противоположной стены. Его заковали отдельно. Грудь поднималась ровно, глаза были открыты. Значит, после льда он очнулся раньше меня.

На шее саднила свежая печать. Пока мы не могли двигаться, бургомистр нашёл городского мага. Самого нанесения меток я почти не помнил. Запах резко пахнущей жидкости, холодная пластина на коже, уколы и чужая структура, протискивающаяся в кровь. Потом кто-то объяснял присутствующему магистру, что печати питаются силой меченого, чувствуют магические всплески и могут вызывать боль, судороги или смерть. Магистр выслушал, проверил замки и ушёл.

У двери остались два эльфийских охотника. Лара стояла между мной и выходом. На её запястьях находились медные браслеты с красными камнями.

— Проснулся, — сказала она.

Я попробовал подняться. Цепи позволили только сесть, привалившись спиной к стене.

— А я надеялся, что ты уже к жениху уехала.

Лара коснулась камня. Метка ударила сразу по всему телу. Спину выгнуло, затылок стукнулся о камень. Мышцы рук и ног сократились одновременно. Я стиснул зубы и чуть было не закричал, сдержавшись в последний момент. Кажется, это расстроило эльфийку. Воздействие прекратилось.

— Это за моих сородичей, — сказала Лара.

Она снова прижала палец. Боль прошла вдоль позвоночника и сжала грудь. Вдохнуть не получилось. Перед глазами потемнело.

— Это за то, что сломал мне палец.

Камень погас. Я с хрипом втянул легкими воздух.

— А за то, что увидела самого красивого в своей жизни великана не поблагодаришь?

Следующий приступ был сильнее. Лара говорила спокойно, но пальцы на браслете дрожали. Она не просто наказывала. Она возвращала мне всю боль и страх, что испытала за эти месяцы. Я мог это понять, но прощать не собирался.

— Госпожа, — произнёс один из охотников. — Вы же помните, что метки могут им навредить?

— Конечно. — поджала губы эльфийка. Лара отпустила мою метку и повернулась к Игорю.

— Не трогай его, — прохрипел я. — Даже не думай, стерва!

Она посмотрела через плечо.

— Почему? Он тоже был очень внимательным тюремщиком.

— Это я принимал все решения, не он.

— А он их исполнял. — зло прошипела эльфийка.

Красный камень на втором браслете вспыхнул. Игор дёрнулся, но не издал ни звука. Лара усилила воздействие. Брат упёрся кулаками в пол и начал подниматься.

— Игор, не надо.

Под кожей на его шее вздулись толстые жилы. От тела пошёл жар. Запах крови изменился. Ярость.

— Остановись! — крикнул я.

Он меня не услышал. Или не захотел. Цепь натянулась, кольцо в стене скрипнуло, и из кладки посыпалась пыль. На мгновение Игор всё-таки оторвал колено от пола. Лара дернулась и еще сильнее вдавила палец в браслет.

Метка засветилась ярче. Чем больше силы давала кровь, тем сильнее чужая структура била в ответ. Мышцы Игоря свело, пальцы заскребли по камню, оставляя светлые полосы. Потом брата выгнуло, затрясло и швырнуло на бок.

Ярость внутри него погасла.

— Игор!

Грудь брата медленно поднялась. Живой! Лара убрала палец. На лице уже не было удовлетворения. Она смотрела на неподвижного великана, словно не ожидала, что метка способна приструнить его настолько быстро.

— Хватит, госпожа, — сказал охотник. Теперь в голосе появилась жёсткость. — Вы его убьете.

Лара задержалась ещё на несколько мгновений. Затем сняла браслеты, сжала их в одной руке и вышла. Охотники закрыли дверь. Снаружи загрохотал засов. Я подождал, пока шаги стихнут, и придвинулся к Игорю насколько позволяла цепь. До брата не хватало нескольких ладоней. Пришлось вытянуть ногу и коснуться его плеча пальцами.

— Игорь.

Он глухо застонал. Дышал ровно, видимых повреждений не было. Значит, метка просто выжгла слишком много сил.

— Вот зачем ты полез? — пробормотал я.

Ответа не последовало.

Лараниэль отвели в дом бургомистра через задний вход. Главную часть здания уже заняли эльфы. Людских слуг отослали на кухню и во двор, у дверей стояли старшие охотники Весалионов, а в кабинете бургомистра на столе вместо счетов лежала карта северных дорог. Сам хозяин дома куда-то исчез. Лараниэль не стала спрашивать куда.

Саэрон вошёл следом и закрыл дверь.

— Сядьте. — предложил он.

— Я предпочту стоять.

Магистр посмотрел на её грязное платье, сбитые ладони и красные полосы от браслетов. Спорить не стал. Налил в чашу воды из серебряного кувшина и поставил перед ней.

— Я уже сообщил вашему отцу, что вы найдены. — начал магистр.

— Я вернусь не с пустыми руками! Великаны представляют ценность. Свадьбе не бывать! — выпалила молодая эльфийка, вздернув голову.

Саэрон посмотрел на неё так же, как мудрый старик смотрел на нерадивое дитя.

— Два молодых великана не являются даром, равным союзу с родом Сильмар.

— Вы не знаете, что они собой представляют. Большой разумен и очень опасен. Он говорит на нескольких языкахи очень быстро учится.

— Не такой уж он и опасный. — пожал плечами Саэрон.

Лараниэль сжала пальцы. Магистр заметил это и подвинул чашу ближе.

— И что вы только в нём нашли? — с уже большим интересом спросил он

В памяти всплыло бордовое пламя. Оно ползло по пальцам и пожирало Лараниэль. Рассказывать Саэрону о магии великана было нельзя. Если дом узнает, что Краав’гар владеет утраченной силой шаманов, Борга сразу заберут маги. Он станет собственностью Весалионов, а не Лараниэль. Если решат, что он слишком опасен для изучения, убьют прямо в камере.

— Он очень молод, — сказала она. — И уже почти сравнялся размером со взрослой особью. Такие экземпляры встречаются редко.

— Хороший довод для торговца зверями, но не для совета рода.

— Решать будет отец. — надавила Лараниэль тоном.

— Решать действительно будет ваш отец. — согласился магистр. — После того как вы предстанете перед ним и объясните, сколько достойных эльфов погибло из-за вашего побега.

Слова ударили больнее пощёчины. Лараниэль отвернулась к карте. Углём были отмечены стоянки, дороги и места, где отряд искал её последние дни. Несколько линий сходились возле Северного Щита. Её искали тщательно. Не ради неё самой, конечно. Ради имени дома и договора с Сильмарами.

— Что произошло с родовой меткой? — спросил Саэрон.

Лараниэль ожидала этого вопроса.

— Старый великан был слишком силён. Во время боя выброс его ауры повредил следящую структуру.

— Мастер Иллир едва не лишился каналов при разрыве. — Саэрон покачал головой. — Не знал, что старые особи способны на подобное.

Он подошёл к двери и открыл её.

— Мастер Кэлион.

В кабинет вошёл худой эльф в коротком дорожном плаще. На виске темнела свежая царапина, но двигался он бодро. Лараниэль видела его раньше в доме отца, хотя почти не разговаривала. Мастер склонил голову перед ней и вопросительно посмотрел на Саэрона.

— Вы останетесь в Северном Щите, — сказал магистр. — Найдите клетку и подходящих тягловых животных. Возьмёте четырёх старших охотников и доставите трофеи госпожи Лараниэль к границе.

— Когда выступать? — спросил мастер.

— Как только будете готовы.

— На их охрану следует выделить больше сил, — сказала Лараниэль.

Саэрон перевёл на неё взгляд.

— Прекратите этот фарс, госпожа ин’нор Весалион. Я не собираюсь потворствовать вашим играм и ослаблять сопровождение. Один мастер и четыре старших охотника способны перевезти двух скованных молодых особей.

— Но…

— Разговор окончен. Передайте артефакты мастеру Кэлиону. — приказал магистр.

Лараниэль поняла, что дальнейший спор бесполезен. Медленно расстегнула браслеты. Кэлион надел первый. Они вместе коснулись красного камня. Лараниэль почувствовала тянущуюся от него связь и отпустила её. Камень на миг потемнел, затем вспыхнул под пальцами мастера. Со вторым браслетом всё повторилось.

— Домой мы выезжаем через час, — сказал Саэрон. — До конца недели вы предстанете перед отцом. — он вышел. Кэлион последовал за ним.

Лараниэль осталась одна. Она было думала все же сообщить Саэрону, что великан способен творить магию, но остановила себя. Метка на шее Борга блокировала любую магию, вызывая боль. Лара успокоилась, поняв, что только начавший практиковать магию великан просто не способен поддерживать плетение в такой ситуации. Молодая эльфийка перевела взгляд на красные полосы на запястьях. Она потёрла их, затем всё-таки взяла чашу и выпила воду.

Игорь не приходил в сознание. Я несколько раз звал его, потом снова коснулся ногой его плеча. Брат глухо застонал. Из коридора доносились голоса. Охранники обсуждали нас на общем, не особенно понижая голос. Один предлагал отрезать Игорю палец и продать алхимикам. Второй отвечал, что за порчу эльфийской собственности пальцы отрежут уже им, и не факт, что только пальцы. Я перестал слушать и занялся меткой.

Обычной силой её было не снять. Игор уже показал, чем это заканчивается. Красная структура вросла в кровь множеством мелких крючков. Стоило потянуть один, остальные напрягались и пропускали боль через позвоночник. Чем сильнее становилась ярость, тем больше энергии получала сама печать. Значит, грубая сила не выход. Я успокоил дыхание и погрузился внутрь. После льда, пытки и постоянной вони это оказалось сложнее, чем в лесу. Метка висела на шее плотным красным пятном. От неё расходились линии к сердцу, позвоночнику, рукам и ногам. Я осторожно двинул энергию в указательном пальце. Метка отозвалась тупой болью под челюстью, но судорог не вызвала. Ещё раз. Капля крови собралась под ногтем. Я вытолкнул её наружу и удержал на подушечке пальца. Шея заныла сильнее. Терпимо.

Метка замечала ярость и сильные выбросы, но на слабое точное колдовство почти не отвечала. Вряд ли кто-то проектировал её на случай пленения великана, способного применять магию. Я попытался сплести светляка. Красная мана вышла из крови тонкой нитью. Первая петля, вторая, третья между ними. Структура собралась привычно, и над пальцем появился крохотный багровый огонёк. Он осветил ладонь, цепь и часть пола. К ноющей боли я уже почти привык.

Да, колдовать получалось. Но обычным светляком метку не снимешь. В прошлый раз злополучное пламя появилось, когда я строил заклинание прямо из крови, не отделяя чистую энергию. Само плетение вышло рваным, не таким, какое показывала Лара. От одной мысли о ней кровь начала вскипать, и позвоночник снова прострелило болью. Спокойно, Боря. Она ещё получит своё. Главное — выбраться из этой ямы.

Я погасил светляк и втянул каплю обратно. Подождал, пока утихнет боль, затем начал заново. На этот раз оставил кровь внутри структуры. Петля расползлась прежде, чем я успел закрепить второй узел. Капля упала на камень. Вторая попытка закончилась красной вспышкой. Третья дала ещё один светляк, только больше. На четвёртой кровь нагрелась, а метка дёрнула мышцы руки. Цепь звякнула.

— Эй! — крикнул охранник.

Я уронил голову на грудь и замер. В двери открылось смотровое окошко. Внутрь ударил свет фонаря.

— Не шуми, падла.

Я не ответил.

— Сдох, что ли? — неуверенно спросил охранник.

— Открой и проверь, — предложил второй голос.

Окошко закрылось. Ждать пришлось долго. Я считал шаги, слушал, как наверху меняется стража и как в соседней камере скребётся о дерево неизвестная тварь. Игор один раз застонал, но так и не проснулся. Когда в коридоре затихло, я продолжил. Сила, структура и воля. Всего три части. Проблема заключалась в том, что мне требовалось заклинание, уже однажды появившееся из неправильно собранных частей. Я менял не само плетение, а способ пропускать через него кровь. Оставлял её в первой петле. Разделял между двумя. Сначала закреплял волей каплю, потом подтягивал ману. Каждый раз получался либо свет, либо ничего. Пальцы начали дрожать. Под ногтями запеклась кровь. Боль в шее уже не проходила, только менялась с острой на ноющую. Хотелось пить. Хотелось лечь рядом с Игорем и хотя бы несколько часов ни о чём не думать.

Всё было не то. Я не понимал, куда двигаться, а тупым перебором можно заниматься до посинения. В прямом смысле. Я плюнул на теорию, сплёл узор светляка и всю волю направил на плетение, желая заставить его измениться. Метка начала давить, но я не останавливался. Кровью я управлял без готовых структур. Почему сейчас должно быть иначе? Узор перестал расползаться. Застыл, мелко подрагивая. На исходный он почти не походил. Скорее напоминал изломанный водоворот с резкими шипами. Я подал энергию. Над пальцем дрогнуло багровое пламя. Получилось. Сука! Огонь уже съедал вложенную в заклинание кровь. Я потянул кисть к шее, но не успел преодолеть и трети расстояния. Пламя пыхнуло и впиталось в руку. Метка рванула шею, отчего я дёрнулся всем телом. Кисть жгло страшно.

В коридоре закричали. Загремел засов. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы внутрь просунули два копья и фонарь.

— Назад к стене!

Я и так лежал возле стены.

— Хрена его плющит! — удивился один голос.

— Поди свою грязную магию хотел применить, тварь лысая.

Обладатель пропитого голоса смачно харкнул в окошко. Плевок упал рядом с моей головой.

— Не долетел. Ну что за день такой.

Охранники посветили на меня, на Игоря и на пол. Багровое пламя не оставило ни копоти, ни жара. Только возле ладони лежало несколько тёмных капель крови. Дверь снова захлопнулась. Я дождался, пока шаги стихнут, и осторожно разжал пальцы. Кисть слушалась. Ладонь тоже. Внутренним зрением красная линия метки обрывалась возле локтя. Дальше к плечу она оставалась целой, но всё, что находилось ниже, больше с ней не соединялось. Я собрал энергию в пальце. Боли не было. Пошевелил кистью. Ничего. Одна рука. Всего лишь одна рука, но уже начало.

Как я только не материл Лару и свое решение взять с собой ценный источник знаний. Стал бы магистр трогать двух великанов, которые просто находились рядом с городом и никого не трогали. Если бы с нами не было эльфийки, то шансы легко отделаться были крайне высоки! Теперь метка эльфийки сидела у меня в позвоночнике, Игор лежал без сознания, а сама ушастая ехала домой под защитой магистра. Сука!

Мысли о мести помогали отвлекаться от боли. Пламя срабатывало примерно в одном случае из десяти. Проблема оставалась и с подпиткой: структура светляка держала только заранее вложенное количество энергии. Пламя гасло, стоило ей закончиться. С аурой Лары оно питалось пожираемой магией, а метка сопротивлялась и не давала подобраться к центральным линиям.

Четыре часа ушло на то, чтобы осушить себя до настоящей слабости. Ощущение было такое, словно я долго держал ярость, не выпив ни капли чужой крови. Радовало одно: энергия понемногу восстанавливалась. За это время я освободил от вредоносных нитей обе кисти, правую ногу и часть позвоночника. С последним было особенно тяжело. Метка опутывала его плотным коконом, и энергии требовалось немерено. Под утро я всё-таки уснул.

Разбудил меня свет фонаря. В камере стоял незнакомый эльф в коротком дорожном плаще. На его запястьях находились наши браслеты, а на пальце я заметил характерный перстень мага. За спиной ждали четверо старших охотников. В дверях маячили городские стражники с копьями.

— Проснулся, — сказал маг. — Хорошо. Проверим управление перед дорогой.

Он коснулся камня. Метка ударила по нервам мгновенно, но боль оказалась значительно слабее. Терпеть получалось. Думаю, я смог бы даже двигаться, но проверять не стал. Задёргался, изображая нестерпимые муки. Маг отпустил камень.

— Работает.

Игоря проверять не стали. Он пришёл в себя лишь на несколько мгновений, осмотрел происходящее мутным взглядом и снова закрыл глаза.

Во дворе ждала клетка. Толстые дубовые брусья укрепили железными полосами, а в оглобли запрягли двух тяжёлых лошадей. Судя по свежей щепе и разным колёсам, её собирали из двух старых повозок всю ночь. Охотники закрепили цепи за кольца в полу. Игоря уложили у дальней стены. Меня посадили ближе к двери, после чего мастер лично проверил замки.

— С таким обозом до границы будем добираться пару недель, — сказал один из охотников. — Если дорогу не размыло.

— Из города нужно выехать до полудня, — ответил маг. — Магистр велел не задерживаться.

Клетка качнулась. Лошади натянули упряжь, колёса с хрустом провернулись по гравию. Я посмотрел на браслеты, скрытые под рукавами эльфийского мага. Метка всё ещё могла убить меня и Игоря. Но теперь я уже знал, что с ней делать.

За южные ворота мы выехали ближе к полудню. Стража пропустила клетку без проверки, лишь завидив сидящего на козлах мага. На облучке сидел один из охотников, ещё трое ехали следом. Наши браслеты маг носил на разных руках и время от времени касался их пальцами, проверяя связь. За первый час сделал это раза три. Возле клетки постоянно держались двое охотников. Один ехал справа, второй слева. У обоих за спиной висели луки, у седла были закреплены копья, а на поясах мечи. Последний охотник замыкал отряд.

Первый час я шёл на юг. Потом свернул к западу, спустился в неглубокий овраг и ещё какое-то время брёл по ручью. Вода доходила до середины голени и обжигала холодом, зато следы в ней оставались только в виде мути. Через час она осядет, а эльфам придётся гадать, где именно я выбрался на берег. Если они вообще погонятся этой ночью. Рассчитывать на обратное я не собирался. Один воин ушёл живым, и не факт, что у него не было способов быстро связаться с командованием. Если же таковых не было, то у меня была приятная фора, коей я собирался воспользоваться по полной.

Игорь висел у меня на плече, тяжёлый и горячий. Левой рукой я придерживал его за ноги, правой нёс копьё, а связанный плащами узел с добычей болтался за спиной. Кошель, туго набитый монетами неизвестного номинала оттягивал пояс. Из-за всего этого я больше походил на беременного тролля, а не на грозного кровавого великана. В нормальной ситуации я бы порадовался тому, что наконец-то обзавёлся капиталом, но сейчас богатство больше напоминало набор камней, который идиот решил прихватить с тонущего корабля. Выбрасывать ничего не хотелось. Через полчаса я всё же остановился, разрезал один из плащей и соорудил из полос широкую перевязь. Теперь Игорь был привязан к моей спине и не норовил сползти при каждом шаге. Легче особо не стало, зато освободилась рука.

Ручей постепенно забирал к северу. Я выбрался на каменистый склон, прошёл по нему до редкого ельника и снова повернул на юг. В темноте направление приходилось держать по звёздам и карте, которую я изучил ещё возле обоза. Карта безусловно была полезной, однако изрядно осложнял пользование тот факт, что я совершенно не мог читать. Благо догадаться где на ней обозначен Северный Щит и Райс мне удалось легко. Прикинув расстояния, я понял, что беглец до эльфийской границы должен добраться дня за дня четыре, если регулярно будет менять лошадей. Мне же до Райса оставалось топать с две недели.

До рассвета мы успели отойти от дороги на несколько километров. Двигались вдоль реки, но к самой воде не спускались. Между нами и берегом тянулась полоса ольшаника, за которой время от времени мелькали огни и темные силуэты построек. Приходилось постоянно сворачивать, пережидая затемно выходящих на работу крестьян.

Голод становился отдельной частью пути. Он сидел под рёбрами, тянул силы из ног и заставлял принюхиваться к каждому хоть сколь — нибудь аппетитному запаху. Игор шагал молча, костыль он уже нёс на плече, но на подъёмах левая ступня опять начинала цеплять землю. За ночь мы нашли два птичьих гнезда, выкопали какие-то съедобные корни и поймали в старой петле тощего зверька размером с кошку. Петлю ставили не мы, так что зверёк уже успел задохнуться и окоченеть. Мы съели его сырым. Два года дикой жизни кровавым великаном уже довольно сильно сдвинули мои пищевые привычки. Есть сырое мясо все еще было не так приятно, как жаренное, но сильного дискомфорта не вызывало. В добавок ко всему вкусовые рецепторы великанов были адаптированы под такую пищу, из-за чего кровь и сырое мясо были для меня вполне вкусными.

До Райса мы добирались ещё семь дней. Бочка за это время заметно полегчала, а вот людей вокруг стало столько, что каждый пройденный километр давался всё тяжелее. Поля тянулись почти без разрывов. За одним перелеском обязательно находилась деревня, за следующим — пастбище или вырубка. Даже ночью по дороге грохотали телеги, а на реке горели огни медленно ползущих барж. Приходилось уходить от воды, обходить жильё по оврагам и возвращаться к прежнему направлению уже перед рассветом.

Внешне Игорь восстановился почти полностью. Хромота пропала, пальцы левой руки больше не дрожали, и бочку он теперь нёс наравне со мной. С яростью всё было сложнее. Остатки метки внутри него ощущались всё слабее, но проверять, насколько хорошо зажили повреждённые каналы, я пока еще не был готов. Обычной силы ему хватало, а если эльфы всё-таки настигнут нас до Райса, один лишний великан погоды не сделает.

На седьмую ночь лес окончательно закончился. Впереди лежала широкая полоса полей, пересечённая дорогами и живыми изгородями. За ними небо светилось грязно-жёлтым, словно там занимался рассвет, хотя до утра оставалось ещё несколько часов. Оттуда доносился далёкий гул, скрип колёс и запахи тысяч людей. Дым, навоз, уголь, лошади, горячий хлеб, помои, кожа и ещё сотня вещей смешивались в такую вонь, что Райс можно было найти с закрытыми глазами. Мы добрались. Оставалось придумать, что делать дальше.

До старой угольной шахты мы отправились налегке. Всё оружие, включая копьё, ножи и эльфийский клинок, осталось в промоине под двумя слоями глины и вывороченным кустом. Сверху Игор натаскал камней, восстановил осыпавшийся край и даже вернул на место сухие стебли, которые пришлось выдернуть. Если не знать, куда смотреть, то отличить тайник от остального склона было невозможно.

Брать оружие на встречу я не собирался. С собой я взял три кошеля и тонкий дневник Кэлиона в потёртой кожаной обложке, что я нашел среди бумаг в дорожном ларце. В отличие от запечатанных бумаг, на обложке не было ни герба, ни имени владельца. Я всё ещё тешил себя надеждами, что внутри скрываются магические тайны или хотя бы другая полезная информация. В Райсе впервые появлялся шанс найти человека, способного прочитать записи, а в сыром тайнике книга могла за несколько дней превратиться в один слипшийся кусок.

Игор закончил маскировать тайник, выпрямился и посмотрел на огни города.

— Если люди нападут, оружия не будет.

— Если даже их будет дюжина, оружие нам не понадобится. Если они приведут мага и сотню стрелков, оно не поможет.

Игор провёл ладонью по шее. С моей кожи след печати исчез полностью. У Игора под левым ухом ещё виднелись несколько тонких красноватых линий, похожих на старый ожог. Издалека их никто не заметит, но при осмотре вопросы появятся обязательно.

— Говорить будешь ты? — спросил Игор.

— Конечно. Если обратятся непосредственно к тебе, отвечай сам, но без угроз и намеков на членовредительство.

Лотар собрал монеты обратно и затянул мешок. Копейщик отнёс его к белому камню, положил на землю и вернулся за щиты. Только после этого я подошёл и забрал деньги.

— Теперь книга, — потребовал Лотар. Заметил-таки гаденыш, хотя я спрятал ее за пояс.

Я достал книжку и показал обложку.

— Нашел в дорожном ларце. Прочесть пока не могу.

— Тогда зачем тащил? — прищурился казначей.

— Люблю прямоугольные бумажные изделия. — отбрил его я.

— Дай сюда, мне нужно посмотреть. — он требовательно двинул пальцами.

Я не двинулся с места.

— Это тебе не к чему. — я демонстративно спрятал книгу обратно.

Еще бы мне какой-то средневековый ботаник начал приказывать что делать. Гервин поднял ладонь прежде, чем казначей успел возразить.

— Достаточно, Лотар, что ты прицепился к этой книжонке? — Лотар зыркнул на меня из под бровей, но перечить заместителю не стал.

Гервин прошёл несколько шагов вдоль стены. Он не спешил, иногда поглядывал на Игора, на меня, на людей на отвалах. Потом остановился.

— Наём великанов — крайне сомнительное решение. Я не знаю вас, не знаю, насколько хорошо вы управляете своей яростью, и не знаю, каким людям вы перешли дорогу. Даже если половина рассказа правдива, вы убили десять человек, за это вас по-хорошему следует вздернуть на ближайшем суку.

Игор напрягся, но я положил ему ладонь на плечо.

— Веревка не выдержит, командир. — ответил я Гервину.

Кто-то из отряда сопровождения заржал, но тут же умолк, стоило Гервину посмотреть на них.

Молчание затягивалось.

— Если откажетесь, мы найдём другой вариант. — начал я блефовать.

Не было у нас другого варианта, но я бьюсь об заклад, что этим молодчикам мы позарез нужны. Иначе бы они не притащились на эту стрелку, рискуя жизнями. Гервин просто набивает себе цену.

Заместитель поморщился, но спорить не стал. Он уже собирался дать знак людям, когда Лотар схватил его за локоть. Казначей отвёл заместителя к разрушенному строению и заговорил почти ему в ухо. Лотар развернул его к площадке, показал сначала на нас, потом на дорогу к городу и заговорил быстрее. Слова разобрать не получалось. Гервин несколько раз оглянулся на Игора. Тот сидел неподвижно и следил за людьми.

Наконец заместитель вырвал руку, что-то сердито сказал казначею и вернулся. Лотар последовал за ним.

— Мы вас не нанимаем, — произнёс Гервин. — И не обещаем, что когда-нибудь наймём. За ваше золото Чёрная ладонь проведёт вас через грузовые ворота как возможных рекрутов отряда, внесёт временный залог и поселит в своём дворе на три дня. Получите еду, воду и место под крышей. Всё это время будете оставаться внутри. Никакой резни и дебоша, никаких прогулок по городу без разрешения командира.

Гервин смерил нас взглядом оценивая реакцию. Не дождавшись протеста или признаков возмущения, он продолжил.

— Завтра вас осмотрит человек, которому доверяет командир. Если выяснится, что разрушенные метки опасны для окружающих или могут привести прежнего владельца прямо во двор, поручительство закончится. Если нарушите приказ, нападёте на человека или попытаетесь уйти, мы отзовём залог и позовём стражу. После трёх дней командир решит, предлагать ли вам испытательную работу.

— Сколько это будет стоить? — спросил я.

При недавней встрече с Роном, я успел поинтересоваться о денежной системе империи и основных ценах. Лотар назвал сумму. За три дня выходило столько, будто нас собирались кормить серебром и укладывать спать на шёлке.

— Сумма завышена. Вы получите залог, оплату дежурных, сарая и еды.

— В неё входит и риск, что завтра к нам придут ваши прежние хозяева, — едко ответил казначей.

— Я сказал, что хозяев уже нет на этом свете.

— Именно это обычно и приводит его родственников. — заметил Лотар.

Спорить с такой логикой было трудно. Однако я все же сбил цену в половину, согласившись оставить отдельный залог за возможный ущерб. Затем потребовал записать, что все, что находится при нас, останется нашей собственностью. Если компания откажется от найма без нарушения с нашей стороны, остаток залога должны вернуть, а нас — вывести через те же ворота.

Лотар возражал против последнего условия. По его мнению, поручительство заканчивалось во дворе, а дальнейшая судьба великанов была полностью их заботой. Я предложил в таком случае заплатить только после выхода из города. Казначей обозвал это попыткой оставить весь риск компании, но я напомнил, что именно он только что оценил этот риск в состояние мелкого торговца.

В конце концов Гервин оборвал нас обоих. Он согласился вывести нас обратно, если отказ будет исходить от компании, но не в случае появления законных требований прежнего владельца или приказа городской власти.

Вечером того же дня в кабинете командира наемничьего отряда Черной ладони.

Вейл занялся нами уже следующим утром.

Я уже собирался уйти, когда заметил Мейра. Целитель стоял у входа в жилой дом с корзиной грязных бинтов и смотрел на медную пластину у меня на груди.

— Мейр, — позвал я. — Ты сможешь прочитать одну книгу?

Целитель поставил корзину на землю и протянул руку.

Я принёс дневник из-под навеса. В его ладони книга выглядела обычной, а в моей — тонкой дощечкой. Мейр раскрыл первые страницы, пролистал несколько листов и нахмурился.

— Книга на эльфийском, я знаю его крайне плохо. — он внимательнее вчитался в текст. — Это похоже на личные записи мага. Здесь расчёты, имена, расходы, несколько схем. Половина сокращений понятна только тому, кто их писал. Вдобавок все на эльфийском.

— Там есть магические схемы?

— Есть и такие. — кивнул целитель.

Я протянул руку за книгой, но Мейр не отдал её сразу.

— Откуда она у тебя?

— Забрал у людей, которые нас везли.

— Кто-то из них был магом?

— Не знаю. — пожал я плечами. — Сообщить они мне это не успели.

Мейр закрыл дневник. Целитель несколько мгновений ждал продолжения, затем вернул книгу.

— Даже если записи полезны, ты их не прочтёшь. Сначала выучи эльфийский, потом магический алфавит и основные обозначения. Только после этого имеет смысл лезть в чужие расчёты.

— Тогда научи меня.

Он поднял корзину.

— У меня двести пятьдесят наёмников, которые режутся, ломают кости, травятся дешёвым вином и приходят ко мне, когда рана уже воняет. Теперь ещё два великана. Свободного времени у меня нет.

Мейр направился к двери. Я не стал повторять просьбу. Просто пошёл рядом, вынуждая его либо остановиться, либо протискиваться между моей ногой и стеной.

Целитель остановился.

— За уроки я могу платить.

— Чем? Своим потом и ругательствами Вейла? — скептически спросил Мейр.

Я не ответил, лишь достал из-за пазухи мешочек с монетами и протянул целителю. Он оценивающе взвесил увесистый кошель, а затем снова перевел взгляд на меня.

— Сегодня после вечернего обхода, — решил Мейр. — Только письмо. Никакой магии без приказа Бранта обучать не буду.

— Договорились. — мои губы расползлись в зубастой улыбке.

Письмо, так письмо. Для начала мне хватит и этого, а потом кто знает, может быть получится так, что Брант вдруг станет заинтересован в моем обучении магии.

Мейр кивнул, поднял корзину и ушёл в дом.

За воротами пахло городом. Во дворе тоже хватало дыма, пота, лошадей и помоев, но каменные стены всё-таки удерживали часть запахов снаружи. Теперь на меня навалилась вся смесь разом. Пекарни, навоз, горячее железо, речная тина, рыба, мокрая шерсть и человеческие тела. После леса от такого хотелось чихнуть и забить нос тряпкой.

Улица перед двором была достаточно широкой для двух телег. Пока ворота открывались, возле них успела собраться небольшая пробка. Возчик увидел меня и натянул поводья так резко, что лошадь попятилась, ударив оглоблей по соседней телеге. Люди заорали друг на друга. Я вышел к стене и остановился, давая им разъехаться. Так было быстрее, чем пытаться пробраться напролом.

Первые несколько сотен шагов город следил за мной. Люди замечали серую голову над толпой, потом медный знак на груди и только после этого решали, бежать или просто отойти. Матери утаскивали детей к домам. Один торговец захлопнул ставни лавки прямо перед моим носом, хотя я даже не смотрел на его товар. Другой, продававший ремни, наоборот, выскочил в дверь и долго оценивал мою талию. Наверное, прикидывал, сколько кожи можно продать одному великану. Страх страхом, а жадность в Райсе тоже обладала крепким здоровьем.

Вейла мы нашли возле оружейного сарая. Десятник стоял над раскрытым ящиком и по одной вытаскивал короткие стрелы, а сидевший рядом наёмник проверял оперение и складывал годные в отдельную корзину. По двору уже сновали люди. Из мастерской Орна доносился стук молота, возле конюшни ругались из-за неправильно затянутой подпруги, а от кухни тянуло кашей и жареным луком. Компания готовилась к выходу так, будто собиралась воевать там не меньше года.

Игор шёл рядом. Ночью он ещё раз предложил найти наблюдателей самим, но был послан с напоминанием о недавней схватке, в которой я сам чуть не сдох. Перспектива поручить смертоубийство наблюдателей злому десятнику нравилась ему не меньше, но благо разум возобладал над желанием свежей крови.

Вейл заметил нас, передал стрелу наёмнику и выпрямился.

— Чего надо?

— Поговорить. С глазу на глаз.

Десятник смерил меня и Игора взглядом. Обычно после таких слов люди начинали нервничать, но Вейл молча кивнул в сторону. Мы отошли к пустому навесу у задней стены. Здесь всё равно было слышно двор, зато ближайшие наёмники занимались погрузкой и не могли разобрать тихую речь. Вейл прислонился плечом к столбу.

— Ну рассказывай.

— За домом моего товарища и за его семьей следят. — осторожно начал я.

Лицо десятника ни капли не изменилось.

— Сколько дней? Товарищ — это я так полагаю тот самый Рон, от которого вчера пришло письмо? — деловито спросил Вейл.

— Да, он заметил их несколько дней назад. Я предполагаю, что есть риск нападения.

— Зачем кому-то понадобился ваш товарищ? Он что-то натворил? — в голосе добавилось подозрений, а сам Вейл слегка сощурился.

Я мысленно перекрестился и все таки выдавил следующие слова.

— Нет, думаю, что через него ищут нас. Гервин не рассказывал о…тонкостях нашего освобождения?

Вейл потёр сломанный нос.

— Рассказывал, рассказывал.

Десятник потребовал более подробного описания ситуации. Я рассказал все, что узнал от Рона и заметил сам. Умолчал только о истинном положении дел с эльфами.

Вейл молчал несколько секунд, а потом подозвал проходившего мимо наёмника. Он велел найти ещё двоих из его группы, выйти со двора порознь и проверить пивную напротив третьего дома на Зубчатом проезде. Действовать бойцы должны были скрытно. Наёмник повторил приказ вслух и ушел за товарищами.

— А теперь иди к Бранту, — хмуро сказал Вейл. — И на этот раз ты расскажешь в какое дерьмо вы вляпались.

Да, теперь действительно было не отвертеться от разговора по душам. И черт бы меня побрал то решение спасать Рона и его семейку!

Дни после подписания нового договора потянулись сплошной чередой. Фактически для меня с Игорем особо ничего не поменялось. Мы все также готовились, тренировались работать в строю и по одиночке. Шестоперы и щиты нам уже выдали, а потому отдельным пунктом стояли занятия с новым оружием, к которому мы хоть и были наиболее приспособлены, но знаний по его применению совершенно не имелось. В целом то обучать нас много не требовалось, с нашими размерами любые финты, обманные маневры и тому подобное были излишними. Вся наука сводилась к своевременным простым ударам.

Однако изменения все же были. С момента раскрытия того факта, что я был магом, моя ценность возросла кратно, а потому Орну приказали усилить мой доспех. Это все еще была стеганка, но металлические элементы на ней были гораздо качественнее и эргономичнее, нежели чем на броне Игоря.

— Стрела всё равно найдёт дыру, — сказал Орн, протаскивая ремень под подмышкой. — Если хочешь полноценную железную бочку, жди столицы. Там есть кузнецы, которые не проклянут меня за то, что я принёс им твои мерки. Здесь я закрою плечи, шею и бока так, чтобы ты мог бежать и не ловить все летящие стрелы.

Четыре пуда не делали меня медленным, но после часа бега ремни врезались в тело, а под стёганкой можно было выжимать пот. Под яростью, конечно, будет проще, но это временное усиление, от которого еще и будет откат, так что тренироваться приходилось без магического допинга. Единственное, что я делал на тренировках по физической и боевой подготовке, так это гонял энергию по телу, слегка подстегивая работу мышц и регенерации. Эффект от этого был небольшим, но вполне ощутимым.

В добавок ко всему, мне выдали более внушительный двуручный шестопер, мотивировав это тем, что для магии мне понадобится свободная рука, которую так неэффективно занимал бы старый щит. Игор с завистью смотрел на мое новое приобретение, но ему, в отличие от меня, пока еще предстояло работать с щитом.

Тренировки немного поменялись, теперь я в основном работал чисто со своей булавой, а щит должен был использовать лишь при первом прорыве. Как и договорились при подписании контракта, Мейр плотно занялся моим обучением. Пока мы все еще изучали грамоту и письмо, но не за горами тот день, когда я начну обучаться магии.

Первое письмо из Райса провело в дороге почти две седьмицы. Лараниэль трижды прочитала пять строк, но содержание от этого не менялось.