Глава 0. Глоссарий: Основы Мироздания

Перед тем как погрузиться в историю Вайда Бэзиля, необходимо понять законы, по которым дышит этот мир. Это свод знаний о Системе, Мире Разума и иерархии силы, разделяющей живых на хищников и жертв.

Глава 1. Пробуждение в бездне

Вайд не открыл глаза — он просто осознал, что «существует».

Это осознание не было мгновенным. Оно просачивалось сквозь слои вязкого, черного небытия медленно, как капля дегтя сквозь фильтр. Сначала вернулись звуки. Это не был человеческий гомон или шум улицы. Это было глухое, утробное гудение, напоминающее работу гигантского трансформатора или рокот далекого реактивного двигателя. Монотонный звук, который, казалось, вибрировал прямо в костях черепа.

Затем — запахи. Резкий, колючий аромат озона, смешанный с тяжелым, приторно-сладким запахом химикатов, от которых в горле мгновенно возник сухой комок. Вайд попытался вдохнуть полной грудью, но его легкие двигались неохотно, словно они были наполнены не воздухом, а густым киселем.

Он открыл глаза.

Мир был залит тусклым, ядовито-изумрудным светом. Вайд обнаружил, что лежит в тесном пространстве, ограниченном прозрачными стенками. Он был внутри капсулы. Вокруг него колыхался едва заметный, плотный газ, напоминающий полупрозрачный туман. Этот газ медленно перетекал по его коже, оставляя ощущение липкого холода.

Снаружи, за матовым, покрытым конденсатом стеклом, мелькнула белая тень.

— О боже… — послышался приглушенный женский вскрик, искаженный акустикой капсулы. — Он открыл глаза! Доктор Марк, тринадцатая капсула! Пациент Вайд пришел в себя! Живой!

Послышался резкий топот каблуков по металлическому полу. Звук ударял по ушам Вайда, как кувалда. Каждое движение снаружи отзывалось в его голове вспышкой боли. Стекло капсулы с мягким шипением поползло вверх, и изумрудный газ начал стремительно выветриваться, вытесняемый стерильным воздухом палаты.

— Вайд? Ты меня слышишь? — над ним склонился мужчина в безупречно белом халате из высокотехнологичной ткани, которая слегка переливалась под светом ламп. Лицо врача было изрезано глубокими морщинами усталости, а под глазами залегли темные тени, но взгляд был острым, почти хищным. — Посмотри на меня. Сфокусируй взгляд на свете.

Вайд хотел кивнуть, но голова отозвалась такой острой пульсацией, что он едва не потерял сознание снова.

— Да… — сорвалось с его губ. Голос не принадлежал ему. Это был хриплый, надтреснутый звук, похожий на шелест сухой листвы.

— Не пытайся двигаться, парень, — быстро проговорил доктор Марк, проверяя реакцию зрачков узким лучом фонарика. — Твое тело находилось в глубокой гибернации пять лет. Пять лет, Вайд. Ты попал сюда в пятнадцать. Сейчас на календаре февраль, и тебе уже двадцать.

«Двадцать… пять лет жизни… просто исчезли?» — эта цифра эхом забилась в черепной коробке. Вайд предпринял попытку пошевелить правой рукой. Тишина. Попробовал сжать кулак левой. Никакого отклика. Он отчаянно попытался дернуть ногой, но нижняя часть его тела словно превратилась в монолитный кусок холодного мрамора. Он чувствовал только то, что выше шеи: покалывание на щеках, тяжесть век и пульсирующую боль в затылке.

— Как самочувствие? Оцени уровень боли от одного до десяти, — врач продолжал фиксировать данные на прозрачном планшете.

— Голова… горит, — выдавил Вайд. — Но тело… Доктор, я не чувствую ничего ниже подбородка. Почему?

Доктор Марк на мгновение отвел взгляд.

— Травма позвоночника при аварии была критической. Мы восстановили твой мозг, Вайд, но нервные окончания тела… Это потребует времени. Или чуда. Мы вызвали твоего отца. Он будет здесь через пару минут. Он не покидал это здание почти все эти пять лет.

Двери палаты, оснащенные магнитными замками, разъехались в стороны с тихим щелчком. В комнату почти вбежал человек. Бэзиль Самад.

Вайд застыл, насколько это было возможно в его состоянии. В его памяти Бэзиль Самад был воплощением власти и холодного расчета. Успешный бизнесмен, который забрал десятилетнего сироту из приюта только потому, что «так положено в приличном обществе» для бездетного магната. Вайд помнил его как человека с запахом дорогого парфюма и вечно недовольным взглядом. Последнее воспоминание — самое яркое: Бэзиль, багровый от выпитого виски, орет в салоне автомобиля, что Вайд — никчемный кусок мусора, и он везет его обратно в приют, чтобы навсегда забыть об этой ошибке.

Но человек, который стоял перед ним сейчас, был тенью того Бэзиля. Костюм сидел на нем мешком, волосы полностью поседели, а лицо осунулось.

— Вайд! О боже, Вайд! — Бэзиль рухнул на колени прямо у края капсулы. Его руки дрожали, когда он схватил неподвижную ладонь сына. — Сын… ты вернулся. Прости меня. Молю, прости за всё… за ту ночь, за всё, что я наговорил…

Бэзиль зарыдал, закрыв лицо руками. Вайд смотрел на него сверху вниз, и внутри него шевельнулось странное, давно забытое чувство. Этот человек, который всегда был к нему холоден, сейчас выглядел так, будто его выпотрошили и бросили на произвол судьбы.

— Вы… вы спасли меня? — тихо спросил Вайд.

— Господин Самад, пойдемте, — доктор Марк мягко, но настойчиво взял Бэзиля за плечо. — Ему нужен кислород и покой. Мы поговорим в коридоре.

Когда они вышли, в палате осталась молодая медсестра, настраивающая систему мониторинга. Она посмотрела на Вайда с нескрываемым благоговением.

— Тебе очень повезло с отцом, парень, — сказала она, проверяя уровень давления. — Когда тебя привезли, врачи давали тебе три часа. Твой мозг буквально разрушался. Бэзиль Самад продал всё. Свою компанию, контрольный пакет акций, поместье в пригороде, даже личную коллекцию транспорта. Всё ради одной цели — оплатить эту капсулу и «Нейро-Аксель».

— Что это за лекарство? — Вайд почувствовал, как к горлу подкатывает ком.

— Особая газовая смесь, — медсестра понизила голос. — Она ускоряет нейронные связи в 60 раз. Для обычного человека это смерть — мозг просто закипает от нагрузки. Но твой отец сказал врачам: «Либо он выживет, либо я сожгу это здание». Пять лет ты дышал этим газом. Это стоило целого состояния… Пять лет в капсуле, Вайд. Но для твоего мозга под воздействием «Акселя» прошло…

— Триста лет, — закончил за нее Вайд.

Математика была простой и страшной. 60 минут за одну минуту. 60 часов за один час. 60 лет за один год. За пять лет реального времени его сознание просуществовало три века в абсолютной темноте и сенсорной депривации. Вайд почувствовал, как внутри него что-то зашевелилось. Странный зуд, словно в его голове стало слишком много людей.

Из-за приоткрытой двери донесся взволнованный голос доктора:

— …это не просто регенерация, Бэзиль! Это эволюция! Анализы показывают, что ткани мозга не просто восстановились — они плотнее, чем у любого человека на планете. Он совершил чудо. Он выдержал 300 лет ментальной нагрузки и не превратился в овощ. Вы понимаете, что это значит? Ему двадцать. Система Разума должна была забрать его еще пару лет назад, но из-за комы он был вне радаров. Теперь, когда он проснулся…

— Вы думаете, он пробужденный? — с надеждой в голосе спросил Бэзиль.

— С таким мозгом? Он должен быть богом в Мире Разума. Врач замолчал на секунду. — Только это поможет ему встать на ноги. Если он пройдет испытание и вернется его инвалидность может быть вылечена.

Отец зашел в палату. Он выглядел так, будто на него свалились все горы мира сразу.

— Вайд… — он подошел и сел на край кровати. — Скажи честно. Ты чувствуешь что-то? Может, в твоей голове появились какие-то символы, или голоса, или… Система?

Вайд посмотрел на изможденное лицо отца. Он хотел сказать правду, но в голове была лишь звенящая пустота и отголоски боли. Он не был в Системе всё это время. Он был заперт в собственной черепной коробке, в вакууме.

— Нет, папа, — честно ответил он. — Совсем ничего. Просто темнота.

Бэзиль заметно сник. Его плечи опустились еще ниже.

— Ничего, — прошептал он. — Главное, ты здесь. Отдыхай. Завтра мы начнем реабилитацию.

Когда огни в палате погасли и тяжелые двери закрылись, Вайд остался один. Высоко за окном проносились аэрокары, расчерчивая ночное небо неоновыми полосами. Здания вокруг клиники уходили в стратосферу, но Вайд видел лишь потолок своей палаты.

Он закрыл глаза, пытаясь погрузиться в сон, но вместо сна пришла Она.

Сначала пространство перед его глазами пошло мелкой рябью, как поверхность озера, в которое бросили камень. Затем реальность буквально разорвалась. Кроваво-красные трещины поползли по стенам, по самому воздуху. Из этих разломов сочился холод — не тот, что идет от кондиционера, а первобытный холод пустоты.

В центре его зрения, прямо поверх сетчатки, вспыхнули ледяные белые буквы:

[Внимание! Обнаружен субъект с критической нейронной плотностью]

[Субъективный стаж сознания: 312 лет, 4 месяца, 12 дней]

[Обнаружена аномалия: Психическая фрагментация]

[Добро пожаловать в Систему Разума]

[Ваш потенциал пробужден: Шизофрения]

Вайд почувствовал, как его сознание расширяется до размеров вселенной. И в этот момент тишина в его голове, длившаяся три века, закончилась.

— Эй, парень, ты наконец-то нас заметил? — раздался в голове насмешливый, ледяной голос.

— Повеселимся! Я хочу ломать! — взревел другой, дикий и яростный.

— Спокойно, — отрезал третий, мудрый и глубокий. — Мы ждали триста лет в этой клетке. Пришло время показать этому миру, кто такой Вайд.

В палате осталась лежать пустая оболочка — парализованное тело молодого парня. Но разум Вайда, подкрепленный сотней личностей, которых он создал в пустоте, сорвался в бездну первого Испытания.

[Перенос в Зону Испытания: Начало через 3… 2… 1…]

Глава 2. Командир десяти мертвецов

Свет ударил по глазам, но это не был изумрудный, стерильный туман медицинской капсулы. Это был жесткий, палящий и почти осязаемый свет чужого солнца, пробивающийся сквозь многочисленные прорехи в грубой, потемневшей от времени ткани шатра.

Вайд резко сел на жесткой, обтянутой кожей койке. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица в клетке. Первое, что он почувствовал — это шок от собственного тела. Пальцы… они слушались. Он медленно сжал кулак, чувствуя, как натягивается кожа на костяшках и как напрягаются мышцы предплечья. Это было невероятное, почти экстатическое чувство. Он чувствовал свои ступни на холодном полу, чувствовал вес собственного тела, чувствовал легкое покалывание в ладонях.

[Синхронизация с телом: 98 %] — всплыло перед глазами холодное, системное сообщение.

— Я… я двигаюсь, — прошептал он. Его голос больше не был шелестом сухой бумаги. Он был глубоким, молодым и наполненным силой, которой Вайд не знал прежде.

Осмотревшись, он понял, что находится внутри тесного, пропахшего пылью и оружейным маслом военного шатра. Обстановка была спартанской: пара колченогих табуретов, тяжелый дубовый стол, заваленный обрывками пергамента, и стойка в углу. На стойке висело снаряжение: кожаный доспех с металлическими пластинами, побитыми в боях, и короткий меч в простых ножнах.

В этот момент полог шатра откинулся с резким звуком. Вошел рослый мужчина в помятом поддоспешнике. Его лицо было изрезано мелкими шрамами, щетина заменяла бороду, а глаза покраснели от долгого отсутствия сна.

— Здравия желаю, командир! — солдат коротко кивнул, лихорадочно потирая ладони друг о друга, словно пытался согреться в знойный полдень. — Только что пришла весть из штаба. Скверные дела, Вайд. В ближайшие два дня начнется наступление кентавров. Нам приказано удержать этот проход любой ценой. Сказали — продержитесь десять дней после начала атаки, и приедет тяжелое подкрепление.

Вайд застыл, глядя на карту на столе, смысл которой он не понимал.

— Кентавры? Нападение? Десять дней? — переспросил он, чувствуя, как внутри всё начинает леденеть.

— Так точно. Солдаты уже знают. Они на взводе, командир. Ждем ваших распоряжений.

— Понял… Дай мне минуту. Мне нужно… собраться с мыслями, — Вайд махнул рукой, стараясь, чтобы его голос не сорвался на панический крик.

Как только солдат вышел, Вайд рухнул обратно на койку, обхватив голову руками. Паника, которую он сдерживал последние мгновения, накрыла его ледяным цунами.

«Кентавры? Что это вообще за существа? Я видел их только в книгах по мифологии, которые читал в приюте! Как мне с ними сражаться?» — мысли метались в мозгу, как испуганные крысы в тупике. — «Я пролежал в коме пять лет! По законам этого мира, в пятнадцать я должен был пройти три года жесточайшей военной подготовки. Я должен был знать тактику, владеть мечом, понимать магию… Но я — пустое место! Я инвалид, который только что встал на ноги. Неужели мне конец в первые же минуты испытания? Нет. Вайд, приди в себя. Нужно что-то придумать. Видимо, из-за этой синхронизации я могу двигаться нормально, тело помнит навыки, которых у меня никогда не было. Но почему система не дала мне память этого командира? Кто я здесь? Какова моя роль?»

Он зажмурился настолько сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. Затылок начал пульсировать от невыносимого напряжения.

— Думай, Вайд, думай… Потенциал. У меня есть потенциал Системы. [Шизофрения]. Кажется, так она называлась. Но что она может дать, кроме окончательного безумия перед смертью?

— Оно дает тебе нас, ничтожество, — внезапно ответил голос прямо в его черепе. Он был настолько четким, словно кто-то стоял у самого уха и шептал, обдавая холодом.

Вайд подскочил, озираясь по сторонам и хватая со стола тяжелый подсвечник.

— Кто здесь? Выходи! Это не смешно!

— Нас не надо искать снаружи, идиот. Мы у тебя в голове, — отозвался другой голос, более скрипучий, ехидный и неприятный, как скрежет металла по стеклу.

— Технически, он прав — парень сошел с ума, — вставил третий голос, меланхоличный, тихий, похожий на шелест листвы. — Триста лет одиночества в коме… Удивительно, что у него там не целый город образовался.

Вайд замер, уставившись в пустоту перед собой. Дыхание стало прерывистым.

— Ясно… Это из-за стресса. Мозг просто не выдержал. Все-таки «Нейро-Аксель» сжег мне остатки рассудка. Я разговариваю сам с собой в пустом шатре посреди апокалипсиса.

— Мы слышим твои мысли, Вайд! Замолчите все! — внезапно рявкнул новый голос, настолько властный и глубокий, что Вайд почувствовал физическое давление в висках. Внутренний шум мгновенно стих, оставив лишь звенящую тишину. — Вайд, меня зовут Маркиз. Наконец-то ты в состоянии воспринимать реальность. Приятно познакомиться.

— Тебя зовут Маркиз? — Вайд осторожно опустил подсвечник и присел на табурет, чувствуя, как дрожат колени. — Почему я слышу вас так ясно?

— Потому что мы — это ты. Только те грани тебя, которые ты выковал за три столетия в темноте своего подсознания. Мы — твой потенциал. Твоя армия.

— И почему я должен тебе верить? — Вайд прищурился. — Ты можешь быть просто галлюцинацией, порожденной страхом смерти.

— Потому что я — единственный, кто может спасти твою шкуру в ближайшие два дня, — отрезал Маркиз. Его голос звучал холодно, рассудительно и пугающе уверенно. — Тебе нужно выжить, а ты даже не знаешь, с какой стороны браться за меч. Ты боишься этих солдат, боишься кентавров, боишься самого себя. Я — нет.

— А как ты мне поможешь, если ты просто голос? — Вайд горько усмехнулся, глядя на свои ладони. — Ты не можешь взять за меня меч. Ты не можешь выйти вместо меня на поле боя.

— Я дам тебе нечто большее, чем просто силу мышц. Я дам тебе волю, — голос Маркиза стал стальным. — Смысла спорить нет. К тебе идут.

В шатер снова заглянул тот же солдат, на этот раз выглядевший еще более встревоженным.

— Командир, я собрал всех. Девять бойцов… и Эрик, наш маг. Они ждут на площади. Настроение паршивое, Вайд. Все шепчутся, что это конец.

Вайд сглотнул вязкую слюну. Страх сковал его горло.

— Сейчас выйду… — ответил он, стараясь придать голосу хоть каплю твердости.

— Слушай меня, — Маркиз заговорил быстрее, его голос вибрировал в каждой клетке мозга Вайда. — Командир — это не должность. Это состояние. Эти десять человек — всё, что стоит между тобой и копытами кентавров. Если они увидят в твоих глазах хоть каплю сомнения, они дезертируют или умрут в первую же минуту. Ты должен стать для них богом, Вайд. Если они не верят в себя — пусть они поверят в твою уверенность. Имитируй силу, пока она не станет реальностью.

— Но что я им скажу? Я не знаю тактики! Что я могу пообещать этим смертникам?

— Ты хочешь жить? — Маркиз буквально вдавил этот вопрос в сознание Вайда. — Тогда выходи. Расправь плечи. Сделай лицо, будто ты уже победил. И просто повторяй за мной каждое слово. Каждую интонацию.

Вайд глубоко вдохнул, закрыл глаза на секунду и резко встал. Он надел тяжелый панцирь — руки сами нашли нужные застежки, мышечная память этого тела работала пугающе четко. Он закрепил меч на поясе и вышел из шатра.

Перед ним, в пыли под палящим солнцем, стояла жалкая горстка людей. Десять человек. Девять суровых, заросших грязью солдат в обносках, которые когда-то были формой, и один щуплый юноша в поношенной серой мантии — маг Эрик, который нервно сжимал в руках деревянный посох. Они смотрели на Вайда так, будто он был их палачом.

Вайд обвел их взглядом. Благодаря «Глазу мысли», который активировался самопроизвольно, он увидел их ауры: тускло-белые, дрожащие от страха.

— Меня зовут Вайд Бэзиль. Я ваш командир, — начал он. Голос поначалу был тихим, но Маркиз внутри словно «подкрутил» громкость и уверенность. — Вы уже слышали новости. Через два дня здесь будут кентавры. Существа с телом лошади и торсом человека. Быстрые, сильные, беспощадные.

Он сделал паузу, видя, как Эрик вздрогнул.

— Многие из вас думают, что нас бросили сюда умирать. Что десять человек и один маг — это просто затычка для дыры в обороне. Но я скажу вам правду: мы не просто выживем. Мы превратим этот проход в бойню для кентавров.

Вайд сам не понимал, откуда в нем берется эта ярость. Он видел, как один из солдат, старый вояка с обломанным мечом, поднял голову.

— К счастью для вас, я знаю их слабые места! — Вайд шагнул вперед, сокращая дистанцию с солдатами. — Кентавр силен только тогда, когда у него есть пространство для маневра. Здесь, в теснине, их четыре ноги станут их проклятием. Мы подготовим ловушки. Мы заставим их спотыкаться о собственные туши!

Он видел, как в глазах Эрика промелькнул интерес. По рядам прошел гул, но это уже не был гул обреченных.

— Эрик! Твоя магия — это не просто искорки, это наш главный козырь! Солдаты! Ваша дисциплина — это стена, о которую они разобьют свои головы! Мы продержимся эти десять дней. И когда придет подкрепление, они увидят не гору трупов, а отряд героев, который удержал врага!

Вайд вскинул кулак вверх.

— К работе! Копать рвы, готовить колья! У нас есть два дня, чтобы построить здесь ад!

Когда солдаты с криками — уже не паническими, а яростными — разошлись выполнять указания, Вайд на негнущихся ногах вернулся в шатер. Как только полог закрылся, он рухнул на табурет. Его руки мелко дрожали, а лоб покрылся испариной.

— Маркиз… — прошептал он в тишину. — Кто ты такой на самом деле? И откуда ты знаешь про кентавров?

— Я — твоя способность, Вайд, — спокойно и даже немного скучающе ответил голос. — И я просто умею анализировать факты. На сегодня мы закончили с ораторским искусством. Теперь иди и проследи, чтобы твой маг не взорвал нас раньше времени. У нас впереди два дня до того, как земля содрогнется под копытами.

Вайд сел за стол, глядя на карту. Он понимал: его «Шизофрения» — это единственный шанс не сдохнуть в этом безумном мире. Но сколько еще таких «Маркизов» прячется в темных углах его мозга? И какую цену они потребуют за свою помощь?

Испытание Системы Разума только начиналось, и тишина в голове Вайда больше никогда не будет прежней

Глава 3. Первый вкус крови

Два дня подготовки превратились в бесконечный цикл из боли в немеющих мышцах, запаха свежеструганного дерева и вкрадчивого, ледяного голоса Маркиза, который не умолкал ни на минуту. Вайд, чье тело еще недавно было лишь неподвижной обузой в стерильной капсуле, теперь познавал все тяготы физического труда в мире, который не прощал слабости. Под диктовку своего внутреннего «советника» он заставлял солдат не просто копать, а буквально вгрызаться в каменистую почву.

— Обследуй периметр, Вайд, — чеканил Маркиз, пока солнце медленно ползло к зениту, выжигая траву. — Твои глаза — это единственное, что отделяет тебя от братской могилы. Если ты не будешь знать каждый выступ этой скалы и каждый корень этого редколесья, кентавры сожрут тебя в первые пять минут.

Вайд отправил двоих самых опытных бойцов в разведку, а остальных распределил на заготовку кольев. Работа кипела под палящим солнцем. Солдаты, зараженные его странной, почти лихорадочной уверенностью, валили молодые деревья, обтесали их до бритвенной остроты и вкапывали в землю под углом в сорок пять градусов.

— Ты посмотри на их лица, — прошептал Маркиз, когда Вайд остановился, чтобы вытереть пот, заливающий глаза. — Они никогда не видели кентавра в ярости. Для них это просто сказочные страшилки. Это смертельно опасно. Когда на тебя несется полтонны остервенелой плоти и кованого железа, вся храбрость испаряется быстрее, чем капля воды на раскаленном камне.

— И что мне делать? У меня всего десять человек, — мысленно отозвался Вайд, опираясь на лопату.

— Готовиться к волнам. Десять дней — это марафон на выживание. Кентавры не бездумные животные. Они пришлют сначала разведку, чтобы прощупать нас, потом авангард. Первая волна — ключевая. Если мы уничтожим их быстро и чисто, твои люди поверят, что под твоим началом они бессмертны. Если мы замешкаемся и понесем потери — паника сожрет отряд изнутри еще до заката.

Вайд перевел взгляд на Эрика. Щуплый маг сидел на пне чуть поодаль, бледный, с дрожащими руками. Он выглядел здесь чужим, как хрупкое стекло среди грубого чугуна.

— Эрик, — окликнул его Вайд. — Подойди сюда.

Юноша вздрогнул и почти подбежал к командиру, спотыкаясь о корни.

— Да, господин Вайд? Я… я готов помогать, если нужно что-то перенести…

— Расскажи мне о своей магии. Конкретно. Без книжных определений. Что ты можешь сделать, когда начнется резня? Молнии? Стена огня? — Вайд всё еще надеялся на чудо, на скрытый козырь.

Эрик опустил голову, его пальцы впились в древко старого посоха.

— Я… я всего лишь подмастерье из школы Восстановления, командир. Мой потенциал — едва заметный Белый ранг. Я не умею убивать. Моя единственная способность — «Дыхание бодрости».

— И что это дает в реальности?

— Я могу снимать усталость, — едва слышно прошептал маг. — Если солдаты работали весь день на износ или сражались до изнеможения, я накладываю чары, и их мышцы восстанавливаются. Они чувствуют себя так, будто проспали двенадцать часов в мягкой постели, хотя прошло всего десять минут. Это всё… в бою я бесполезен.

Вайд почувствовал, как внутри него Маркиз издал нечто похожее на удовлетворенный смешок.

— Бесполезен? — хмыкнул Маркиз. — Вайд, этот мальчишка — твой самый ценный ресурс. В десятидневной осаде твой главный враг — не кентавры, а недосып и истощение. С его магией ты сможешь держать людей на посту круглые сутки без потери боеспособности. Не смей показывать ему разочарование. Нам нужно, чтобы он верил в свою важность.

— Это именно то, что нам нужно, Эрик, — Вайд твердо положил руку на плечо мага. — Ты — наше секретное оружие. Без тебя мы просто свалимся от усталости на третий день и нас перережут спящими. Ты будешь нашим тылом. Понял?

Лицо юноши мгновенно просветлело. Впервые за эти дни в его глазах появилась надежда.

Прошло два дня. К исходу второго срока разведчики вернулись в лагерь. Их лица были серыми от пыли и страха.

— Они идут, — выдохнул старший разведчик, припадая на одно колено. — Шесть голов. Через час будут здесь.

Вайд собрал свой крошечный отряд. Маркиз в его голове мгновенно включил режим холодного анализа.

— Докладывай детали, — приказал Вайд, стараясь копировать стальные интонации Маркиза.

— Четверо рядовых воинов, — быстро говорил солдат. — Один — явно командир, огромный, с Зеленым ядром в груди, оно светится сквозь кожу. И один лучник. Доспехов на них нет, кентавры их не носят. Но у них тяжелые топоры и… железная обувь. Их копыта подкованы сталью. Это не просто топот, это грохот камнедробилки.

— Шесть против десяти… — задумчиво произнес Маркиз. — Отличные шансы, если не совершать глупостей. Слушай внимательно, Вайд. Мы используем вон то редколесье. Кентавр на открытом пространстве — это бог войны. Кентавр в густых зарослях — это неповоротливая корова с лишними ногами. Мы заманим их туда, где их скорость станет их гибелью.

План был прост и беспощаден. Вайд не стал встречать врага на открытом месте перед палатками. Вместо этого он увел отряд к заранее подготовленной ловушке — лесному просеку, где под слоем листвы скрывались острые колья.

— Слушайте меня! — Вайд стоял перед солдатами, сжимая рукоять меча так сильно, что костяшки побелели. — Мы разделимся. Четверо — в засаду за теми дубами слева. Четверо — справа. Я, Эрик и наш ветеран станем приманкой.

— Приманкой? — голос мага дрогнул.

— Именно. Мы встанем на виду. Кентавры — гордые и самовлюбленные твари. Они увидят «легкую» добычу и бросятся в атаку, не разбирая дороги. И когда они наберут скорость, они уже не смогут остановиться.

Земля задрожала. Сначала это был ритмичный гул, но через минуту он превратился в тяжелый, громоподобный топот. Из-за холма вырвались они.

Вайд впервые увидел кентавров вживую. Это было жуткое зрелище: мощные лошадиные крупы переходили в массивные человеческие торсы. Капитан кентавров, гигант с седой гривой, взревел, вздымая огромный топор. Его Зеленое ядро пульсировало в такт бегу.

— Стой на месте, — прошептал Маркиз. — Не шевелись. Пусть видят в тебе только испуганную жертву.

Кентавры, завидев троих людей, издали победный клич и перешли в галоп. Пятеро воинов неслись прямо на Вайда, а лучник начал заходить с фланга.

— Сейчас! Бежим! — закричал Вайд.

Они бросились вглубь леса, петляя между стволами. Кентавры, ослепленные яростью, влетели в редколесье на полной скорости. И тут ловушка сработала.

Первый воин-кентавр не успел даже понять, что произошло. Его передние подкованные копыта с хрустом провалились в замаскированную яму. Огромная туша по инерции полетела вперед, насаживаясь грудью на острые колья. Второй попытался затормозить, но железные подковы скользнули по влажным корням, и он с размаху врезался в ствол векового дуба.

— Атака! — взревел Вайд.

Из-за деревьев выскочили солдаты. Они били слаженно: подрезали жилы на задних ногах, вонзали копья в незащищенные животы.

Вайд оказался лицом к лицу с капитаном. Тот был ранен, но всё еще страшен. Он замахнулся топором, намереваясь разрубить Вайда вместе с его мечом.

— Уклон вправо! Шаг в мертвую зону! Бей в основание шеи, где стык плоти! — командовал Маркиз.

Тело Вайда двигалось с пугающей четкостью. Он ушел от удара и вонзил клинок точно туда, куда указал голос. Зеленое ядро капитана вспыхнуло и погасло. Гигант рухнул, сотрясая землю своим весом.

Тем временем лучник, увидев гибель отряда, пустил последнюю стрелу. Она лишь оцарапала плечо одного из солдат. Поняв, что он остался один, лучник резко развернулся и, используя преимущество в четыре ноги, скрылся в чаще прежде, чем в него успели бросить копье.

— Ушел… — прохрипел старый солдат, вытирая кровь с лица.

Вайд стоял среди трупов, тяжело дыша. Его меч был залит густой, темной кровью. Только сейчас в памяти всплыли слова Маркиза, сказанные вчера:

«Кентавр — заложник собственной инерции. Их торс — это рычаг, который лишает их равновесия в тесноте. Железные подковы — их сила на дороге, но их проклятие на лесной почве. Ударь под лопатку — там ядро ничем не защищено…»

— Ты описал всё это так, будто сам сражался с ними тысячи раз, — прошептал Вайд.

— Я просто умею видеть очевидное, Вайд, — отозвался Маркиз. — Но не время праздновать. Лучник расскажет остальным о нашем «гостеприимстве». Следующая атака будет сильнее чем этот.

Вайд увидел, как солдаты начали оседать на землю от пережитого стресса и напряжения.

— Прикажи Эрику накладывать чары, — жестко добавил Маркиз. — Сейчас не время для отдыха. Нужно убрать трупы и обновить колья. Пусть мальчишка работает, пока у него есть силы. Нам нужно, чтобы завтра утром солдаты были как новые.

Вайд выпрямился, вытирая клинок о траву.

— Эрик! — крикнул он. — За дело! Используй свою магию на каждом. Нам нужно восстановить силы немедленно. Работа еще не закончена!

Маг закивал и начал шептать заклинание, окутывая уставших бойцов мягким зеленым светом. Вайд посмотрел на заходящее солнце. Это был только первый день. И впереди было еще девять кругов ада.

Глава 4. Удушающая петля

Следующие четыре дня превратились в затяжную, изматывающую агонию ожидания. Тишина, повисшая над лагерем, была тяжелее самого боя. Вайд почти не спал — не потому, что не мог, а потому, что Маркиз внутри его сознания постоянно перестраивал схемы обороны, заставляя парня прокручивать в голове сотни сценариев.

Эрик стал тенью самого себя. Его лицо осунулось, глаза запали, приобретя нездоровый блеск, но он продолжал работать. Каждые несколько часов он обходил десятерых солдат, шепча заклинания «Дыхания бодрости». Мягкое зеленое свечение снимало физическую боль, но оно не могло излечить душу от липкого, первобытного страха.

— Мой дорогой Вайд, взгляните на этих славных малых, — вкрадчиво произнес Маркиз, когда Вайд совершал ночной обход постов. — В их глазах появилась та самая благородная злость, которая отличает воина от мясника. Это, безусловно, прогресс. Однако не стоит обольщаться — успех первой стычки вскружил им головы. Кентавры, вопреки распространенному мнению, существа весьма злопамятные и, смею заметить, не лишенные зачатков тактического мышления. Тот лучник, что столь позорно бежал, наверняка уже составил о нас весьма нелестное, но подробное донесение.

— Ты думаешь, они не пойдут в лес снова? — мысленно спросил Вайд, поправляя ремень натертого плеча.

— О, они пойдут, мой друг. Но не ждите от них повторения прежних глупостей. Это было бы слишком вульгарно, — Маркиз сделал паузу, словно поправляя невидимую кружевную манжету. — Они попытаются растянуть ваш крохотный отряд, заставить вас метаться между флангами, пока вы не выбьетесь из сил. Десять человек против организованных кентавров — это уже не стычка. Это дуэль на истребление, где у противника слишком много шпаг.

На пятый день, когда солнце едва коснулось горизонта, окрасив небо в цвет запекшейся крови, земля снова отозвалась знакомой вибрацией. Но в этот раз ритм был рваным. Топот доносился не из одной точки, а словно со всех сторон одновременно.

Разведчик ворвался в лагерь, едва не сбив с ног Эрика:

— Командир! Вторая волна! Их девять! Они разделились!

Вайд мгновенно выхватил карту.

— Докладывай четко!

— Три группы по три головы. Двое заходят с флангов, через густой кустарник, проламываются как лоси. Третья группа — двое тяжелых воинов и их капитан — прут в лоб по центральной тропе. Они больше не несутся галопом, Вайд. Идут рысью, прикрывая друг друга.

Вайд почувствовал, как в животе образовался холодный узел. Кентавры извлекли урок. Разделившись, они лишали его возможности использовать одну большую ловушку. Если он бросит все силы на центр, боковые группы ударят в спину. Если разделит отряд — кентавры просто раздавят их массой.

— Какая досадная попытка окружения, — протянул Маркиз с легким оттенком иронии. — Они вознамерились зажать нас в клещи. Весьма неоригинально, хотя и эффективно против дилетантов. Но мы ведь с вами не из таких, не правда ли?

— Какой план?! У нас всего десять человек! — Вайд чувствовал, как паника начинает просачиваться сквозь его напускную уверенность.

— Слушайте и повинуйтесь, Вайд. Мы не станем играть по их правилам. Зачем нам три фронта, когда можно создать один, но совершенно невыносимый для них? Мы используем проход между теми старыми дубами у края оврага. Я называю это «Тесными объятиями».

Маркиз начал диктовать приказы с манерами светского льва, распоряжающегося на балу, но в каждом его слове чувствовался стальной стержень. Вайд немедленно вызвал солдат.

— Слушайте мой приказ! — его голос перекрыл шум приближающегося топота. — Они думают, что умнее нас. Мы дадим им окружить лагерь, но нас там не будет. Четверо щитоносцев — в центр прохода между дубами. Ваша задача — стоять насмерть. Сцепите щиты, уприте их в стволы деревьев. Вы — пробка в этой бутылке! Эрик, ты за ними, поддерживай их силы каждую секунду!

— А остальные? — спросил один из бойцов, судорожно сжимая меч.

— Остальные… — Вайд посмотрел вверх, на массивные ветви вековых деревьев, нависающие над тропой. — Остальные вспомнят, что они люди. А люди всегда были выше животных. Мы лезем на деревья. Живо!

Через десять минут лагерь казался брошенным. Кентавры центральной группы — капитан с массивным топором и двое воинов — осторожно входили в узкий проход между двумя гигантскими дубами. Они двигались медленно, проверяя копытами почву, боясь новых ям с кольями.

Увидев перед собой лишь четверых людей, закрывшихся щитами в самом узком месте, капитан кентавров издал хриплый, торжествующий смешок. Проход был настолько тесным, что атаковать щитоносцев мог только один кентавр за раз. Это лишало их численного преимущества, но капитан был уверен, что его топор разнесет эту хлипкую преграду в щепки.

— Смертники! — взревел капитан на языке кентавров.

В это же время фланговые группы кентавров начали смыкаться за спинами щитоносцев. Они вышли из кустов, готовые ударить в тыл… и замерли в замешательстве. Перед ними никого не было. Только пустые палатки и догорающий костер. Они оказались в ловушке собственного маневра: спереди — их собственные товарищи, зажатые в узком проходе, а враг словно растворился в воздухе.

И в этот момент Вайд, сидевший на толстом суку прямо над тропой, подал сигнал.

— Сейчас!

Пятеро солдат, включая самого Вайда, спрыгнули с деревьев. Это было безумие, но безумие просчитанное. Они падали не на землю, а прямо на широкие, незащищенные крупы монстров.

Вайд приземлился на спину одного из кентавров фланговой группы. Животное взбрыкнуло, пытаясь сбросить наездника, но Вайд, следуя ледяным инструкциям Маркиза, намертво вцепился левой рукой в густую гриву, а правой вонзил короткий меч в основание человеческого затылка.

— Глубже, Вайд! Не скупитесь на усилия! — командовал Маркиз, словно давая советы на охоте. — Перережьте им связки, лишите их этой вульгарной подвижности!

Кровь брызнула фонтаном, заливая лицо Вайда теплой соленой влагой. Кентавр издал булькающий звук и рухнул на передние ноги. Вайд перекатился, уходя от удара копыт другого монстра, и увидел, как его люди работают наверху. Один из солдат, зацепившись за спину врага, методично наносил удары в шею, пока кентавр в панике метался, не в силах достать противника на собственном хребте.

В центре прохода ситуация была критической. Капитан кентавров обрушил свой топор на щиты. Раздался треск ломающегося дерева. Один из солдат упал, его рука была неестественно вывернута, а щит разбит.

— Эрик! Не смей отступать! — закричал Вайд, вскакивая на ноги.

Маг, бледный как полотно, вскинул дрожащие руки. Зеленый туман окутал раненого. Боль притупилась, мышцы налились искусственной бодростью, и боец, стиснув зубы, снова подставил плечо, закрывая брешь.

— А теперь — финал этой пьесы! — воскликнул Маркиз. — Капитан открыт! Подойдите к нему сзади, Вайд, и прервите его затянувшийся монолог!

Вайд бросился вперед. Он скользнул под массивный круп капитана, уворачиваясь от удара задних копыт, и вонзил меч в мягкую плоть живота, ведя клинок вверх, к самому сердцу.

Капитан кентавров взвыл так, что заложило уши. Он попытался развернуться, но четверка щитоносцев, почувствовав, что натиск врага ослаб, сама перешла в контратаку, пригвождая грудь чудовища к дубу своими короткими копьями.

Бой превратился в хаотичную, кровавую резню в тесном пространстве. Кентавры, лишенные возможности разогнаться и зажатые в «глотке» между вековыми дубами и людьми на их спинах, метались, калеча друг друга. Железные подковы бесполезно звенели о камни.

Через пятнадцать минут всё было кончено.

Девять массивных туш лежали в пыли, окрашивая землю в густой багровый цвет. Вайд стоял, опираясь на окровавленный клинок, его дыхание было тяжелым и рваным.

— Мы… мы снова победили? — прошептал Эрик, обессиленно падая на колени. Его магический резерв был исчерпан до дна.

— Победили, парень… — старый солдат вытирал лицо от крови кентавра. — Командир, вы видели это?! Мы их просто вырезали!

Вайд не отвечал. Его руки дрожали. Только сейчас, когда адреналин начал спадать, он в деталях вспомнил наставления Маркиза. Тот описывал анатомию кентавров так подробно, словно изучал их в каком-то анатомическом театре: их неспособность смотреть вертикально вверх, уязвимость позвоночника при атаке с крупа, потерю ориентации в тесноте.

— Маркиз… — прошептал Вайд внутри своего разума. — Кто ты такой? Откуда у тебя этот холодный, расчетливый опыт? Ты ведь не просто голос.

— Мой дорогой Вайд, право слово, сейчас не лучшее время для биографических изысканий, — отозвался Маркиз, и в его голосе послышалась легкая, едва уловимая печаль. — Я лишь ваш верный спутник в этом сомнительном приключении. Скажем так: я — тот, кто не любит проигрывать грубой силе. Однако не время для сантиментов.

Маркиз снова стал официальным и строгим:

— Прикажите вашему юному магу накладывать чары, немедленно. Солдаты должны восстановиться до того, как их тела поймут, насколько они истощены. И пусть уберут этот беспорядок — вид павших товарищей может навести на следующую волну кентавров весьма неприятные для нас мысли. Пятый день окончен, Вайд. Мы прошли экватор, но боюсь, самое вульгарное зрелище еще впереди.

Вайд выпрямился, вытирая клинок.

— Эрик! За дело! Восстанавливай людей. Работа еще не закончена.

Он смотрел на заходящее солнце и понимал: под руководством этого «аристократа» он превращается в нечто, чего сам начинает бояться. Но только это нечто могло помочь им дожить до десятого дня.

Глава 5. Тень над аванпостом

Шестой день испытания прошел в странном, почти звенящем затишье. Солдаты были напряжены до предела, но в их движениях сквозила новая, несвойственная им прежде гордость. Две победы над превосходящими силами кентавров превратили испуганных смертников в сплоченный отряд, который наконец-то поверил в своего лидера.

Проходя мимо затухающего костра, Вайд невольно услышал обрывок разговора, который заставил его замедлить шаг.

— Пятеро этих копытных тварей в открытом поле обычно разносят в пух и прах отряды из пятнадцати обученных воинов, — вполголоса говорил старый ветеран, методично затачивая зазубренный кинжал о камень. — А мы? Мы вырезали девятерых и почти не умылись кровью. Наш командир… он потрясающий. Словно видит поле боя насквозь. Никогда не видел такого молодого парня с таким ледяным спокойствием.

Молодой солдат по имени Томас — Вайд вспомнил, что тот совсем недавно женился, — поднял на него сияющие глаза. В его взгляде было столько искренней преданности, что Вайд почувствовал себя неловко.

— Моя жена ждет ребенка, командир, — робко произнес Томас, когда Вайд подошел ближе. — Если я вернусь… если мы выстоим, я назову сына в вашу честь. Это будет имя человека, который подарил нам шанс увидеть завтрашний день.

Вайд замер, не зная, что ответить. В горле встал тяжелый ком. «А что, если родится девочка?» — мелькнула в голове нелепая, защитная мысль, но он тут же подавил её. Внутри него росло пугающее осознание. «О чем я думаю? Почему меня это волнует? Они ведь просто образы, созданные моим мозгом или кем-то еще. Фантомы, иллюзии в этом безумном сне. Их жизни — лишь строчки в сценарии, их чувства — лишь пыль».

Но глядя на капли пота на лбу Томаса и на то, как дрожат его руки, сжимающие древко копья, Вайд почувствовал, как иллюзорность этого мира трещит по швам. За последнюю неделю он, парализованный инвалид, совершил больше, чем за всю свою жизнь до комы. И в этот момент он вспомнил слова Маркиза: «Командир — это символ. Если они не верят в себя, пусть верят в твою уверенность».

— Весьма трогательная сцена, мой дорогой Вайд, — раздался в голове бархатный, слегка ироничный голос Маркиза. — Однако не стоит слишком увлекаться ролью благодетеля. В этом театре теней зрителей нет, а финал всегда требует крови. Будьте добры, напомните юноше, что его имя — это то, что он должен защитить своим мечом, а не пустыми надеждами на милость судьбы. Сентиментальность — это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

На седьмой день мир вокруг аванпоста изменился до неузнаваемости. Из глубоких оврагов пополз туман. Сначала это была легкая, почти призрачная дымка, но к полудню она стала настолько густой и плотной, что Вайд не видел собственных сапог. Белое безмолвие поглотило лес, лагерь и все звуки. Птицы замолкли, и даже ветер, казалось, запутался в этой молочной пелене.

Вайд мерил шагами тесный шатер, чувствуя, как тревога грызет его изнутри, словно голодный зверь.

— Они нападут в такую погоду? — спрашивал он пустоту. — Туман — идеальное прикрытие. Они могут подойти вплотную к нашим кольям, и мы их не заметим. А если они используют это время, чтобы окружить нас?

— Успокойте свой пыл, Вайд. Не стоит так суетиться, это вредит цвету лица, — отозвался Маркиз с такой интонацией, будто он лениво потягивал вино в дорогом клубе. — Туман принес с собой влагу. Много влаги. Луг и лесная почва за пределами тропы превратились в коварную, скользкую кашу. Для существа весом в полтонны на четырех копытах это — сущий кошмар. Кентавры — создания гордые и расчетливые, они не станут рисковать переломать ноги в грязи ради сомнительной чести застать нас врасплох в этом киселе. Но будьте бдительны: они наблюдают. Я почти чувствую их тяжелые, звериные взгляды, прошивающие эту белую завесу.

По приказу Маркиза Вайд запретил бойцам покидать укрепленный периметр. Весь отряд замер в мучительном ожидании, превратившись в один большой слух. Так прошли седьмой, восьмой и девятый дни. Туман не отступал, превращая время в тягучую, серую массу. Еда на постах казалась безвкусной, а сон — рваным и тревожным.

И вот наступил десятый день. Последний срок, обещанный штабом.

К полудню резкий ветер разогнал марево. Туман исчез так же внезапно, как и появился, обнажив чистое, пронзительно холодное небо. И вместе с этой ясностью пришел ужас.

Земля содрогнулась. Это не был топот нескольких разведчиков. Это был ритмичный, сокрушительный гул, от которого в шатре начала падать посуда. На горизонте, там, где лесная тропа выходила к аванпосту, показалась кавалькада. Пятнадцать кентавров. Это была не разведка и не случайная группа. Это была карательная экспедиция, собранная со всех окрестностей.

Десять тяжелых воинов, три лучника и двое командиров. Кентавры-командиры были огромны, их торсы были покрыты шрамами, а Зеленые ядра в центре грудных клеток пульсировали с такой яростью, что их ледяное свечение было видно даже при ярком солнце. Но самым страшным было то, что они несли с собой.

К крупам воинов были приторочены окровавленные связки. Отрубленные головы солдат в таких же шлемах, какие носили люди Вайда.

— Ближайшие аванпосты… Третий и четвертый… — прошептал Эрик, и его посох задрожал в руках, выбивая дробь по камням. — Они все мертвы. Мы отрезаны. Совсем одни.

Вайд почувствовал, как сердце уходит в пятки, а холодный пот течет по спине. Пятнадцать чудовищ, опьяненных вкусом легкой победы над другими постами, против его изможденной десятки и одного выжатого до предела мага. Убежать невозможно — кентавры настигнут их на первом же километре открытого пути.

— Нас просто раздавят массой, Маркиз, — прошептал Вайд, чувствуя, как его решимость тает. — Даже твои ловушки не остановят такое количество. Это конец.

— Ах, мой дорогой друг, какая досадная, какая вульгарная склонность к фатализму, — Маркиз произнес это с такой легкостью, что Вайд на мгновение забыл о приближающейся смерти. — Посмотрите на небо. Солнце уже начало свой путь к закату. Этот десятый день подходит к концу. Вам не нужно побеждать их всех в честном бою — это было бы верхом безрассудства. Вам нужно просто выстоять до сумерек. Кентавры в ярости, они объединили остатки своих сил, чтобы стереть нас с лица земли за те унижения, что мы им нанесли. Это их последний шанс восстановить свою варварскую честь. И наш единственный шанс завершить это испытание.

Вайд выпрямился, чувствуя, как в его мозг вливается ледяная уверенность Маркиза. Он посмотрел на Томаса, чье лицо стало цвета мела, на старого ветерана, который судорожно поправлял щит, на Эрика, готового рухнуть в обморок.

— Слушайте меня! — закричал Вайд, и в его голосе, усиленном волей невидимого аристократа, не было ни тени сомнения. — Посмотрите на них! Они принесли головы наших товарищей, потому что это всё, на что они способны — пугать мертвецами! Они думают, что мы — лишь десерт после их кровавой трапезы! Но они забыли одно: мы — те, кто выжил! Мы — те, кто заставил их хваленую кавалерию захлебываться собственной кровью в лесной грязи!

Он указал мечом на приближающуюся лавину плоти и стали.

— У них есть Зеленые ядра, у них есть топоры и ярость. Но у нас есть этот день! И этот день — наш! Если мы выстоим этот последний час, мы станем легендами, о которых будут шептаться в самых темных углах этого мира! К щитам! Эрик, отдай всё, что у тебя осталось, выжми себя до капли! Сегодня мы или умрем как люди, или выстоим как те, кого боится сама смерть!

— Браво, Вайд. Весьма недурно, почти на уровне парижских театров, — шепнул Маркиз. — А теперь извольте приготовиться. Тот капитан по центру, с огромным шрамом на груди, явно собирается атаковать первым. Давайте покажем этим джентльменам, что наш гостеприимный аванпост всё еще готов принять новых постояльцев… в землю.

Земля содрогнулась от первого, сокрушительного рывка командиров кентавров. Испытание выходило на финишную прямую, и воздух зазвенел от предчувствия неминуемой резни.

Глава 6. Цена контроля

Небо, еще недавно чистое и холодное, начало наливаться тяжелым свинцом. Сумерки неумолимо ползли со стороны леса, но тишины не было. Была лишь смерть, облеченная в стук копыт и яростный рев.

Кентавры не стали бросаться в атаку сразу. Они остановились в пятидесяти шагах от аванпоста, выстроившись в две плотные шеренги. Капитан, чье Зеленый ядро полыхало, словно ядовитый фонарь, поднял руку, и воины начали развязывать свои жуткие трофеи.

— Принимайте подарки, людишки! — взревел монстр.

В воздухе свистнуло. Первая отрубленная голова ударилась о землю прямо перед щитами, покатившись по пыли. Затем вторая, третья… Кентавры с глумливым хохотом закидывали аванпост останками тех, кто еще несколько дней назад пил вино и мечтал о возвращении домой.

— Боже… это же Ганс… — голос Томаса сорвался на хрип. Он уставился на голову, остановившуюся у его сапога. Глаза мертвеца были широко распахнуты, застыв в маске вечного ужаса. — Командир, это Ганс! Мы вместе призывались! Его пост был в трех милях отсюда!

По рядам солдат прошла дрожь, которую не могла унять никакая магия. Боевой дух, выкованный прошлыми победами, начал осыпаться, как сухая штукатурка. Эмпатия, эта проклятая человеческая черта, сковала их движения. Глядя на мертвых друзей, они видели собственное будущее.

— Держите себя в руках, Вайд! — ледяной голос Маркиза хлестнул по сознанию, как плеть. — Не смейте смотреть на землю! Если вы позволите их страху отразиться в вашем взгляде, всё закончится за пять минут. Внимание! Они разделяются. Классический маневр «молот и наковальня». Один отряд заходит в лоб, второй — совершает обходной маневр, чтобы ударить с тыла.

Вайд сглотнул горькую слюну.

— К щитам! — закричал он, перекрывая шум. — Не смотреть на трупы! Смотреть только на врага!

Но враг был готов. Кентавры больше не были той неорганизованной группой, которую Вайд заманил в лес. Три лучника заняли позиции на возвышенности и начали методично осыпать ветви деревьев стрелами. Солдаты, которые пытались занять позиции наверху для прыжка, оказались под шквальным огнем. Те, кто не успел сорваться вниз, гибли, пригвожденные к стволам дубов.

— Они изучили нас, Маркиз! — Вайд прикрыл голову щитом от просвистевшей стрелы. — Они видели всё через того лучника! Наша тактика с деревьями больше не работает!

— Признаю, это было ожидаемо. Вульгарные существа иногда проявляют поразительную обучаемость, — Маркиз говорил спокойно, но в его тоне прорезалась жесткая нота. — Прикажите щитоносцам сомкнуть ряды. Сейчас будет удар.

Земля содрогнулась. Двое командиров кентавров, массивные, как скалы, ударили в самый центр строя. Удар был такой силы, что щиты затрещали. Один из воинов-людей отлетел на несколько метров, его грудная клетка была вдавлена тяжелым окованным топором.

Началась хаотичная, кровавая резня. Группы кентавров ворвались в лагерь с двух сторон. Тактика, которую Вайд так тщательно выстраивал, разваливалась на глазах. На каждого убитого кентавра приходился один мертвый солдат. Численное превосходство монстров начало играть решающую роль.

— Командир, помогите! Пожалуйста! — закричал Эрик. Маг лежал на земле, пытаясь отползти от кентавра, который заносил над ним копыто. Его посох был сломан, а магические силы исчерпаны.

Вайд бросился к нему, мечом отбивая копыто, но в этот момент другой воин-кентавр ударил его плечом, отбрасывая в сторону. Вайд упал в грязь, чувствуя, как во рту появляется металлический привкус крови.

«Что мне делать? Что мне делать?!» — его мысли неслись в паническом вихре. — «До конца испытания остался час. Всего час! Достаточно просто выжить. Я должен выжить, иначе мой мозг в реальности просто сгорит. Они фантомы… Томас, Эрик, старый ветеран… они лишь данные в системе! Я могу просто убежать в лес, забиться в нору и дождаться заката!»

Он посмотрел на Томаса. Молодой солдат сражался с двумя кентаврами сразу. Его щит был разбит, лицо залито кровью, но он стоял между монстрами и раненым товарищем.

— Командир! — Томас обернулся на секунду, и в его глазах Вайд увидел не страх смерти, а бесконечную веру. Веру в то, что их «потрясающий командир» найдет выход. Что он спасет их, как спасал раньше.

Вайд почувствовал, как сердце сжимается от невыносимой боли. Эмпатия, которую он так старался подавить, вспыхнула с новой силой. Эти люди не были для него просто кодом. За эти десять дней они стали его единственным миром. Его первой семьей за триста лет одиночества.

— Я не могу их бросить, Маркиз, — прошептал Вайд, поднимаясь на ноги. Перед ним стояли двое командиров кентавров, преграждая путь. — Но я не справлюсь. У меня нет сил. Я просто мальчишка в чужом теле.

В этот момент в его сознании воцарилась абсолютная, величественная тишина. Голос Маркиза изменился. Исчезла ирония, исчез напускной аристократизм. Осталась лишь древняя, холодная мощь.

— Вайд, мой дорогой друг… Вы правы. Вашего нынешнего потенциала недостаточно, чтобы изменить финал этой пьесы, — Маркиз произнес это мягко, почти сочувственно. — Но есть способ. Один единственный.

— Какой? Говори!

— Дайте мне контроль над вашим телом, — это не была просьба, это было предложение сделки с самой бездной. — Отступите в глубины своего разума. Позвольте мне занять ваше место. Я обещаю вам: я спасу и вас, и этих несчастных солдат. Я закончу этот вечер так, как он того заслуживает.

Вайд замер. Отдать контроль? Что это значит? Вернется ли он обратно? Не поглотит ли его эта личность навсегда?

В этот момент раздался душераздирающий крик. Кентавр-лучник выстрелил в упор, и стрела пробила горло Томаса. Парень упал, судорожно хватаясь за рану, его глаза начали тускнеть, устремленные на Вайда.

— Да! — закричал Вайд внутри себя. — Бери! Делай что хочешь, только убей их всех!

— Благодарю за доверие, Вайд. Спите. Теперь это моя забота, — прошептал Маркиз.

Сознание Вайда внезапно потянуло вниз, словно он провалился в ледяное озеро. Свет палаты, запах крови, крики солдат — всё это начало стремительно отдаляться, погружаясь в густую, непроглядную темноту. Последнее, что он чувствовал, — это странное тепло, разливающееся по нервам, и холод в самом сердце.

Вайд замер посреди поля боя. Его голова безвольно опустилась на грудь, а меч выпал из рук. Кентавр-командир, торжествующе хмыкнув, замахнулся топором, чтобы одним ударом покончить с человеческим вожаком.

Но в следующую секунду тело Вайда изменилось.

Плечи расправились, позвоночник выпрямился с отчетливым хрустом. Когда Вайд поднял голову, его глаза больше не были глазами испуганного парня. Они светились ровным, жутким белым светом, в котором не было ни капли человеческого.

Рука Вайда молниеносно взметнулась вверх, перехватывая запястье командира кентавров прямо в воздухе. Монстр замер, не в силах сдвинуть топор ни на миллиметр, словно его рука попала в тиски из адаманта.

Из уст Вайда вырвался голос — глубокий, резонирующий, исполненный такого презрения, что сами небеса, казалось, содрогнулись.

— Какое слабое, хрупкое тело… — произнес он, оглядывая свои руки. — Мне не удастся показать здесь даже десятую часть своей истинной силы. Но для такого сброда, как вы, этого будет более чем достаточно.

Маркиз, теперь полностью владеющий телом Вайда, слегка повернул кисть, и раздался сухой треск ломающейся кости кентавра. Командир монстров взвыл, но звук мгновенно оборвался.

Бойня на аванпосте замерла. Солдаты и кентавры остановились, чувствуя, как воздух вокруг Вайда начинает вибрировать от невидимого давления. Это был не просто командир. Это было нечто древнее, пробудившееся в самом сердце апокалипсиса.

Маркиз плавно подобрал меч с земли, и клинок внезапно окутало белое, холодное пламя.

— Начнем же финал этого вульгарного представления, — произнес он, и его фигура размылась в воздухе, оставляя за собой лишь след из ослепительных искр.

До заката оставалось совсем немного времени, но для кентавров этот час обещал стать вечностью.

Глава 7. Эхо скрытого условия

Пробуждение было похоже на медленное всплытие из вязкой, черной смолы. Каждое волокно мышц, каждый сустав и каждая клетка тела Вайда пульсировали тягучей, изматывающей болью, которую невозможно было игнорировать. Ему казалось, что его кости пропустили через промышленную камнедробилку, а затем кое-как склеили обратно, забыв смазать сочленения. Каждый вдох отзывался в груди сухим, колючим хрипом.

Вайд с огромным трудом разомкнул веки. Над ним не было привычного потемневшего полотна старого шатра с дырами. Теперь это был высокий, чистый купол просторной медицинской палатки, залитый мягким, рассеянным светом магических ламп. Воздух здесь был свежим, пропитанным ароматами целебных трав и едва уловимым запахом озона.

— Не делайте резких движений, командир Вайд, — раздался нежный, мелодичный голос где-то совсем рядом.

Вайд медленно повернул голову, преодолевая сопротивление затекшей шеи. Рядом с его кроватью на невысоком стуле сидела женщина. Её золотистые, почти лимонного цвета волосы были аккуратно собраны в сложную прическу, а приятное, спокойное лицо с тонкими чертами излучало профессиональную уверенность. Она была одета в изящную небесно-голубую мантию мага, расшитую серебряными нитями, которые тускло мерцали в полумраке. После пяти лет в безжизненной темноте комы и десяти дней в кровавой грязи аванпоста увидеть такую женщину было почти шоком для сознания Вайда.

— Где я? — прохрипел он. Его голос был настолько слабым, что он сам его едва узнал. — Испытание… оно завершилось?

— Вы в безопасности, в объединенном лагере Пятого Сектора, — она мягко улыбнулась, меняя прохладный, пахнущий мятой компресс на его лбу. Её ладони были теплыми и удивительно мягкими. — Я леди Селена, маг поддержки из отряда деблокады. Последние два дня я занималась исключительно вашим восстановлением. Ваше состояние было… честно говоря, за гранью медицинского понимания. Ваше тело было истощено так, словно вы пробежали сотню км без остановки, сражаясь при этом с демонами.

— Два дня? — Вайд попытался приподняться, но его тут же прошила такая острая вспышка боли в позвоночнике, что он невольно вскрикнул и упал обратно на подушки. — Постойте. Десятый день атаки прошел. Я должен был… я должен был вернуться домой. Почему я всё еще здесь?

Селена на мгновение отвела взгляд, и её лицо чуть помрачнело.

— О ваших достижениях уже ходят легенды среди солдат, командир. Ваши люди рассказали нам невероятные вещи. Они клянутся, что видели, как вы в одиночку вырезали целый карательный отряд: полтора десятка воинов и двоих командиров с Зелеными ядрами. Откровенно говоря, я видела ваши раны — обычный человек умер бы от разрыва сердца в первые же минуты такого боя. Ваши солдаты не отходили от этой палатки ни на час, пока я не пригрозила им заклинанием безмолвия. Они преданы вам до безумия.

Вайд слушал её, и холодный пот катился по его вискам. Он помнил тьму. Помнил тот момент, когда Маркиз, этот загадочный аристократ в его голове, попросил полный контроль над телом. Всё, что было дальше — лишь кровавые вспышки и звук ломающихся костей.

— Почему мы не отступаем? Где обещанное подкрепление из столицы? — прошептал он, глядя на колышущийся свод палатки.

— Мы и были тем самым подкреплением, — Селена вздохнула, поправляя одеяло. — Но ситуация оказалась гораздо серьезнее, чем предполагал штаб. На наш корпус устроили масштабную засаду, которую никто не мог предвидеть. Кентавры привели своего верховного предводителя — мага с Синим ядром. Это чудовище… оно обладает колоссальной силой. Он обрушил на нас магию такой мощи, что три четверти аванпостов в этом секторе были стерты в пыль за считанные часы. Те, кто выжил из вашего района, и остатки нашего разбитого корпуса объединились здесь, создав этот временный лагерь. Мы в кольце, Вайд.

Она вышла из палатки, оставив его в гнетущей, давящей тишине. Вайд закрыл глаза, пытаясь дотянуться до глубин своего разума. Всплыли странные, обрывочные воспоминания — механический, ледяной голос системы, звучащий где-то на самой грани его сознания, пока он был в отключке:

[Выполнено скрытое условие: «Абсолютный триумф отчаяния»]

[Статус испытания: Изменено. Цель пересмотрена и расширена]

«Скрытое условие?» — Вайд нахмурился, чувствуя, как голова начинает болеть еще сильнее. — «Почему мне не сообщили об этом в самом начале? Система ясно дала задачу: продержаться десять дней. Я выдержал. Я не должен был оставаться в этом кошмаре. Почему врата разума не открылись?»

— Очнулся? Наконец-то… Мой юный друг, вы заставили нас изрядно поволноваться, — голос Маркиза прозвучал необычайно слабо. В нем больше не было той игривой, вальяжной иронии. Он казался изможденным, как старик, который только что перенес тяжелейшую лихорадку.

— Маркиз! — Вайд чуть не вскрикнул от облегчения. — Что произошло на том поле? Ты спас нас всех?

— Не кричите так громко в собственном черепе, у меня от этого вибрации по всему ментальному полю, — проворчал «аристократ». — Скажем так, я… навел некоторый порядок. Но ваше тело, Вайд… оно совершенно не предназначено для моих эстетических методов ведения войны. Оно хрупкое, как дешевый фарфор. Я буду вынужден на время воздержаться от советов и вмешательства. Мне нужно… восстановить форму. Я потратил непозволительно много сил, чтобы вы просто не рассыпались на атомы под моим управлением.

— Тебе стоит быть более благодарным, парень, — внезапно подал голос другой обитатель его разума. Этот голос звучал сухо, поучительно, напоминая старого ученого или профессора, который всю жизнь провел в пыльных библиотеках. — Маркиз перенес больше страданий, чем ты можешь вообразить. Он сражался, связывая свою истинную силу узлами, только чтобы не разорвать твои неокрепшие нейронные каналы. Десятая часть его истинной мощи превратила бы твои мышцы в пепел за секунду. Он берег тебя, Вайд. Даже ценой собственного истощения.

Вайд замолчал, осознавая пугающую цену своего спасения. В этот момент полог палатки откинулся, пропуская внутрь полосу вечернего света, и в помещение вошел человек.

— Командир! — воскликнул он, бросаясь к кровати.

Это был Томас. Его лицо было пересечено свежим шрамом, левая рука висела на перевязи, но он был жив и стоял на своих двоих. Вайд почувствовал, как с его сердца свалился огромный, неподъемный камень.

— Томас… Ты выжил, — Вайд заставил себя улыбнуться, стараясь придать голосу ту самую командирскую твердость, к которой привыкли солдаты. — Я же обещал тебе, парень. Я не мог позволить твоему будущему сыну, моему маленькому тезке, расти без отца. Командиры не бросают таких слов на ветер.

Томас шмыгнул носом, отчаянно пытаясь сдержать слезы.

— Половина нашего отряда… Командир Вайд, они не дожили до рассвета. Эрик чудом спасся, он сейчас помогает раненым в соседнем секторе, но остальные…

Парень подошел совсем близко и понизил голос до едва слышного шепота. Его взгляд стал серьезным, почти пугающим.

— Командир, я видел всё. Там, на аванпосте. Я видел, как вы двигались. Это не был человек. Это было что-то… другое. Я… я никому не сказал ни слова. Всем остальным я говорю, что вы просто впали в священную ярость боя, которую даруют боги. О вашей реальной… природе никто не узнает от меня. Даю вам слово чести.

Вайд молча кивнул, понимая, что его главная тайна теперь разделена с этим солдатом.

Наступил вечер. Лагерь гудел, как встревоженный улей. Повсюду слышались крики офицеров, ржание лошадей и звон затачиваемого оружия. Вайд, превозмогая жгучую боль в каждом суставе, с помощью Томаса натянул чистый, хотя и грубый поддоспешник.

— Тебе нужно идти туда, Вайд, — проскрипел в голове тот самый «голос ученого». Маркиз молчал, видимо, окончательно погрузившись в восстановительный сон. — Там соберутся те, для кого война — это сухая арифметика смертей. Сделай лицо суровым и непроницаемым. Представление не окончено, оно лишь перешло во второй акт. Ты теперь не просто инвалид из капсулы. Ты — герой, легенда, сокрушитель капитанов. Играй эту роль так, будто от этого зависит твое существование. Потому что так оно и есть.

Вайд глубоко вдохнул, расправил плечи и, слегка прихрамывая, направился к самому большому шатру в центре лагеря. Это было массивное сооружение из тяжелой ткани, у входа в которое замерли гвардейцы в полной броне.

Когда Вайд откинул полог и вошел внутрь, гул голосов мгновенно стих. Внутри, за огромным столом, заваленным картами и магическими кристаллами, сидело около пятнадцати человек. Несколько магов в богатых мантиях высокомерно поглядывали на вошедшего, остальные были суровыми офицерами в запыленной военной форме с знаками различия высоких рангов.

Все взгляды — подозрительные, обнадеженные, а некоторые и откровенно испуганные — скрестились на фигуре молодого командира. Совещание в самом сердце испытания началось.

Глава 8. Шахматы на костях

Вайд переступил порог командного шатра, и тяжелый, многослойный полог за его спиной отсек гул лагеря, оставив лишь приглушенное эхо сотен голосов. Внутри царил торжественный полумрак, разбавляемый лишь мягким, пульсирующим свечением магических кристаллов, расставленных по периметру массивного круглого стола. Пятнадцать пар глаз — опытных, усталых и проницательных — мгновенно скрестились на его фигуре. Вайд невольно выпрямил спину, чувствуя, как взгляды старших офицеров прощупывают его, словно лезвия скальпелей.

В самом центре, возвышаясь над разложенными картами, стоял мужчина лет пятидесяти. Его доспехи, украшенные тончайшей золотой гравировкой и фамильной эмблемой в виде грифона, свидетельствовали о принадлежности не только к высшему генералитету, но и к знатному аристократическому роду. Лицо командующего, пересеченное парой тонких, едва заметных шрамов, напоминало вырубленный из гранита монумент — суровое, непоколебимое, лишенное лишних эмоций.

Рядом с ним расположились маги. Селену Вайд узнал сразу по её золотистым волосам — она ободряюще кивнула ему, хотя в её взгляде читалась крайняя степень истощения. Вторая женщина-маг выглядела значительно старше, её лицо застыло в маске надменной строгости. Но подлинное внимание Вайла привлек третий — седовласый старец, от которого буквально волнами исходила физически ощутимая энергия. В его груди через «Глаз мысли» Вайд увидел насыщенное, ярко-изумрудное Зеленое ядро. Остальные присутствующие были офицерами регулярной армии, и каждый из них по званию стоял значительно выше Вайла.

Когда Вайд закончил беглую оценку присутствующих, в его голове раздался новый голос. В нем не было ни капли изящества или вальяжности Маркиза. Это был сухой, скрипучий звук, напоминающий шелест старого пергамента.

— Визуальный анализ структуры командования завершен, — академично произнес «Ученый». — Объекты классифицированы по уровню угрозы и потенциальной полезности. Наблюдается высокая концентрация нейронной энергии у субъекта с Зеленым ядром. Похоже, уроки Маркиза по социальному позиционированию не прошли даром для твоего неразвитого сознания. Продолжай действовать в рамках заданного алгоритма.

— Командир Вайд Бэзиль, — голос командующего экспедицией был низким и властным, заполняющим всё пространство шатра. — Мы наслышаны о вашем подвиге на аванпосте. Редко кто выживает там, где пали целые гарнизоны, а вы не только удержали позицию, но и уничтожили командный состав врага. Присаживайтесь к столу.

Вайд занял единственное свободное место. На расстеленной карте Пятый сектор выглядел как классическая ловушка.

— Ситуация критическая, — констатировал командующий, указывая на позиции врага. — Я доложил в столицу о маге-предводителе кентавров. Это существо Синего ранга, и оно ведет за собой орду. Через десять дней к нам прибудет мечник Синего ранга с основным войском. До этого момента мы предоставлены сами себе.

Маг с Зеленым ядром тяжело оперся о стол, его голос звучал как скрип сухой кожи:

— Командующий, с точки зрения магической теории, наши полторы тысячи солдат — это статистическая погрешность против воли Синего ранга. Я лично зафиксировал эманации ядра их предводителя. Без эквивалентного противодействия — без мага или мечника Синего ранга — он дезинтегрирует этот лагерь одним направленным импульсом, как только мы решим принять бой.

Командующий повернулся к Вайду. В шатре повисла давящая тишина.

— Командир Вайд, вы единственный, кто вступил в контакт с авангардом и сохранил боеспособность отряда. Какова ваша оценка вероятности успеха текущей оборонительной доктрины?

— Внимание, Вайд, — сухим тоном произнес Ученый в его мозгу. — Текущая модель поведения ведет к гарантированной аннигиляции. Требуется внедрение переменной децентрализации. Инициируй вербальный контакт.

Вайд откашлялся, чувствуя на себе груз пятнадцати выжидающих взглядов.

— Полагаю, что выжить в течение десяти дней, придерживаясь стратегии пассивной защиты, невозможно, — произнес он, и его голос прозвучал удивительно твердо. — Сидеть в одной точке — значит позволить противнику завершить подготовку к магическому удару, который нас сотрет. Идти вперед или назад одинаково бессмысленно — именно там концентрируются их основные силы, готовые к перехвату.

Он указал на карту, разделяя их позиции надвое.

— Социум кентавров глубоко иерархичен и централизован. Все решения замыкаются на их лидере. Я предлагаю разделить наше войско на две автономные армии. Одна уйдет вправо, в густые леса, вторая — влево, к каменистым холмам. Одному магу кентавров будет крайне затруднительно принимать оперативные решения при атаке на две удаленные друг от друга цели. Это дезориентирует их систему управления и даст нам искомое время.

Командующий долго всматривался в лицо Вайла, словно пытаясь разглядеть там чертежи невидимых сражений. На его губах промелькнула едва заметная, почти одобрительная тень улыбки.

— Молодцом, командир. Рискованно, но логика в этом есть.

Когда совещание закончилось, командующий жестом попросил Вайла задержаться. Когда они остались наедине в тишине шатра, аристократ подошел к нему почти вплотную.

— Бэзиль… — задумчиво произнес он, изучая Вайла своим тяжелым взглядом. — Знаете, я долго размышлял над тем, как обычный офицер смог одолеть двух кентавров с Зеленым ядром, имея в распоряжении лишь горстку напуганных людей. Даже для меня, обладателя Зеленого ранга, это было бы крайне затруднительно.

Он сделал паузу, и его голос стал доверительным:

— Я пришел к выводу, что вы — один из тех «теневых» наследников великих фамилий. Тех, кого воспитывают в строжайшей секретности, отправляя на самые опасные участки под чужими именами, чтобы истинная сталь закалялась в крови. Ваша манера мыслить, ваше хладнокровие… этому не учат в гарнизонных школах.

Вайд хранил молчание, сохраняя маску суровой отстраненности. Пусть воображение командующего само достраивает нужную легенду.

— Мы разделяем корпус, — официально провозгласил командующий. — Я возглавлю первую колонну. Вторую, численностью более семисот пятидесяти солдат, я доверяю вам.

Следующие сорок восемь часов превратились в бесконечный, изнурительный марш по холмам. Вайду не приходилось вникать в тонкости управления — армейская бюрократия и опытные лейтенанты справлялись сами. От него требовалось лишь одно: быть непоколебимым фасадом. Он ехал впереди колонны, сохраняя суровое выражение лица.

— Поддерживай вертикальную позу, — академично наставлял голос Ученого. — Визуальная уверенность лидера напрямую коррелирует с дисциплинарными показателями личного состава. Не допускай мимической лабильности.

На вторые сутки начались атаки. Кентавры, дезориентированные разделением армии, выслали мобильные группы лучников. Стрелы градом осыпали ряды пехоты, пытаясь посеять панику. Однако стратегия Вайла работала: благодаря присутствию двух магов, один из которых обладал Зеленым рангом, потери были минимальными. Магия ветра отклоняла снаряды, а щиты солдат довершали дело. Вайд ехал впереди, глядя на горизонт. Он чувствовал, как внутри него растет нечто новое. Он больше не был инвалидом. Он был мозгом огромного организма, ведущего войну. И где-то впереди его ждало столкновение с Синим ядром.

Глава 9. Гнилая улыбка предвестника

Мир вокруг окончательно превратился в бесконечный, пропитанный кровью и грязью кошмар, где само понятие времени утратило смысл. За последние пять дней сражения не прекращались ни на час. Вайд больше не помнил, каково это — снимать доспех, чувствовать вкус нормальной еды или ощущать на лице что-то, кроме осевшей копоти, дорожной пыли и липкой чужой крови.

Вопросы, которые он отчаянно подавлял в начале пути, теперь грызли его разум с утроенной силой, не давая покоя даже в редкие минуты забытья. Откуда взялась эта Система Разума? Что это за мир, настолько детальный в своем уродстве и физиологической достоверности? Почему эти люди такие живые? Вайд видел неподдельный страх в их глазах, чувствовал тяжелый запах их пота, слышал, как они в предсмертном бреду зовут матерей и жен по именам. Неужели всё это — лишь сложный программный код, искусные фантомы, рожденные его собственным измученным сознанием? Но если это иллюзия, почему боль в его избитом теле, каждый синяк под панцирем и каждая царапина на ладонях так невыносимо, так осязаемо реальны?

С возвращением Маркиза командовать стало значительно легче, но даже его холодный, отточенный гений не мог отменить суровых законов физики и человеческого истощения. Из семи сотен бойцов, вышедших из лагеря под его началом, осталось меньше пятисот. Более двухсот человек навеки остались лежать в придорожной пыли каменистых холмов. У отряда просто не было времени на то, чтобы достойно похоронить павших — кентавры висели на хвосте, как стая голодных псов, не давая ни секунды передышки.

— Не смотрите назад, Вайд, — вкрадчиво шептал Маркиз, когда колонна в очередной раз переступала через тела своих товарищей. — Там больше нет ваших людей. Там лишь пустые, гниющие оболочки, лишенные смысла. Сосредоточьте всё свое внимание на тех, кто еще в силах держать щит и сжимать рукоять меча. Жалость — это яд, который парализует волю быстрее, чем вражеская стрела.

Как же Вайд ненавидел эти лица. Кентавры не были просто дикими монстрами — они были расчетливыми садистами. Он видел, как они обходятся с отставшими или ранеными. Они никогда не убивали сразу. Сначала — точная стрела в бедро или колено, чтобы человек потерял способность бежать. Затем — методичный обстрел по нежизненно важным точкам, пока несчастный не захлебывался собственным криком, медленно умирая от потери крови в страшных мучениях.

Они обожали оставлять небольшие группы людей в живых только для того, чтобы «повеселиться» на глазах у остальной армии, подрывая её дух. Вайд видел, как один из воинов-монстров своей тяжелой, подкованной каленым железом обувью медленно, сантиметр за сантиметром, раздавливал голову пленного, глядя при этом прямо в глаза остальным солдатам. Они упивались тем, как ломается человеческая воля, как достоинство сменяется животным ужасом. Вайд не понимал их гортанного, рычащего языка, но по их оскалам и глумливому смеху он кожей чувствовал: они говорят гнилые, омерзительные вещи, наслаждаясь своей безнаказанностью.

«Это не может быть просто фантомом», — думал Вайд, уходя от очередного сокрушительного удара топора. — «Никакая система, созданная для обучения, не породит такую чистую, незамутненную, абсолютную злобу». Он долго пытался утешать себя мыслью об иллюзорности происходящего, чтобы окончательно не сойти с ума, но теперь эта психологическая броня окончательно развалилась.

— Еще три дня, — хрипел он сквозь стиснутые зубы, вгоняя клинок в сочленение доспеха очередного противника. — Выдержу три дня, и эта проклятая задача будет выполнена. Я буду свободен.

Под руководством Маркиза он научился сражаться по-настоящему. Мышечная память этого тела, которое, как он теперь понимал, принадлежало кому-то весьма искусному в ремесле войны, помогала ему совершать маневры, о которых он раньше и не помышлял. Академичный голос Ученого утих, и Вайд был этому несказанно рад — его сухие лекции и непонятные термины только мешали в кровавом хаосе ближнего боя.

Благодаря магии снятия усталости, которую Эрик и Селена накладывали на него по очереди, выжимая из себя последние крохи маны, Вайд работал на пределе человеческих возможностей. Он отдыхал всего один час в сутки, превратившись в живое воплощение войны. «Я, Вайд Бэзиль, выживу. Назло этому миру, этой Системе и этим тварям».

Наступил восьмой день битвы.

Армия Вайда оказалась зажата в узкой, продуваемой ледяными ветрами низине между двумя крутыми каменистыми холмами. Из густого, пахнущего сыростью тумана, который снова начал стелиться по земле, стали выходить тени. Их было много. Слишком много.

Около сотни кентавров окружили их плотным кольцом. И это не были рядовые воины. В груди каждого из них ровно и угрожающе светилось Зеленое ядро. Это была впечатляющая, сокрушительная армия, способная без труда стереть с лица земли небольшой укрепленный город. Солдаты Вайла сбились в тесное каре, выставив во все стороны щиты и копья, но в их рядах царило мертвенное молчание.

— Держите спину прямо, Вайд, — бодро произнес Маркиз, хотя в его тоне впервые за всё время проскользнуло нечто, похожее на напряжение. — Прекрасный повод для последнего, по-настоящему величественного подвига. Покажем этим господам кавалеристам, что такое благородное человеческое отчаяние в его высшей точке.

Но тут плотный строй кентавров внезапно расступился, освобождая проход. Вперед вышел ОН.

Этот кентавр был огромен, его человеческий торс был закован в черную пластинчатую броню, а в руках он сжимал массивный двуручный клинок, на лезвии которого запеклась темная кровь. Но не его устрашающие размеры заставили сердца солдат Вайла замереть.

В правой руке монстра, зажатая за седые, испачканные в грязи волосы, болталась окровавленная голова. Голова командующего экспедицией. Лицо старого аристократа, который еще недавно уверенно отдавал приказы в штабе, теперь застыло в выражении спокойной, величественной и бесконечно печальной скорби.

— Почему?.. Как?! — Вайд почувствовал, как мир вокруг него поплыл, а земля под ногами стала ватной. — Он ведь был с половиной всей армии! У него были лучшие офицеры, маги Зеленого ранга! Как он мог погибнуть так быстро и так… просто?

Предводитель кентавров издал громоподобный, издевательский хохот, от которого заложило уши. В его груди пульсировало Синее ядро, настолько яркое и насыщенное, что оно слепило «Глаз мысли». Оно казалось почти черным от избытка концентрированной мощи.

— Ах, мой дорогой Вайд… Простите меня, я был непростительно самонадеян, — голос Маркиза в голове стал смертельно серьезным, лишенным всяких прикрас. — Это был их план с самого начала. Синий ранг не колебался ни секунды. Он специально отправлял к нам мелкие отряды, чтобы связать нас боем, измотать и не дать уйти далеко от этих холмов. Он знал, что мы разделимся. Он позволил вам уйти, чтобы вы питали иллюзию спасения, а сам в это время со всей своей мощью обрушился на основную группу командующего. Он уничтожил их всех, Вайд. А теперь они догнали нас. Кентавры в разы маневреннее людей на этой пересеченной местности, мы просто бежали прямо в расставленные сети.

Кентавр-предводитель поднял голову командующего высоко над собой, и сотня его воинов взревела в унисон, сотрясая камни холмов. Это был звук триумфа хищника над жертвой.

— Вайд, у меня для тебя крайне скверные новости, — тихо, почти шепотом добавил Маркиз. — Похоже, выжить еще два дня в этом теле нам не удастся. Эта пьеса подходит к финалу гораздо быстрее, чем мы рассчитывали. И боюсь, у меня в запасе больше нет ни одной остроумной хитрости, способной остановить Синий ранг.

Вайд сжал рукоять меча так сильно, что кожа на костяшках лопнула. Он оглянулся на остатки своего отряда — израненных, едва стоящих на ногах людей, которые, несмотря ни на что, всё еще смотрели на него с последней, угасающей надеждой. Предводитель кентавров начал медленно опускать свой гигантский клинок, давая сигнал к началу окончательной резни. Синее сияние его ядра залило всю низину холодным, мертвенным светом.

Глава 10. Гниль и плацента безумия

Это не было сражением. Это не было героической битвой, о которой слагают баллады. Это была односторонняя, методичная и омерзительная резня.

Кентавру-магу, этому предводителю в черной броне, даже не нужно было вступать в ближний бой. Он просто стоял на возвышении, подняв над головой массивный артефакт — топор, выкованный из темного магического металла, который пульсировал в такт его Синему ядру. От топора исходили волны тяжелой, багровой энергии, которые накрывали всё поле боя. Его воины, подпитываемые этой мощью, окончательно обезумели. Их мышцы вздулись, глаза налились кровью, а сила ударов возросла вдвое.

Строй щитоносцев, который Вайд и Маркиз так тщательно выстраивали, рассыпался под первым же натиском, как карточный домик. Сталь лопалась, кости дробились, а крики людей тонули в торжествующем реве монстров.

«Я ошибался…» — пронеслось в голове у Вайда, когда он увидел, как его ветеранов втаптывают в грязь. — «Победа над Зеленым рангом ослепила меня. Я поверил, что тактика и хитрость могут победить всё. Но Синий ранг… это стихийное бедствие, против которого у нас не было ни единого козыря».

Затем последовал сокрушительный удар в висок. Мир вспыхнул искрами и мгновенно погрузился в ледяную, вязкую темноту.

Вайд очнулся от невыносимой, сверлящей боли в затылке. Когда зрение прояснилось, он понял, что находится в аду. Он лежал на холодном, липком полу клетки, прутья которой были сделаны из гигантских, обглоданных костей каких-то степных монстров.

Вокруг него в таких же костяных темницах томились остатки его армии. Всего тридцать или сорок человек. Офицеры с сорванными знаками различия, израненные солдаты — все они сидели в апатии, глядя в пустоту.

— Вайд, приди в себя! — голос Маркиза в голове звучал надтреснуто, в нем больше не было аристократической вальяжности. — После той бойни прошел целый день. Ты был в отключке. Слушай меня внимательно: тебе нужно продержаться всего один день. Только один день, и испытание завершится. Не смей сдаваться сейчас.

Надежда, вспыхнувшая было в груди, мгновенно погасла, когда Вайд огляделся по сторонам. В соседней костяной клетке были заперты женщины из отряда магов и обоза. Среди них он увидел Селену. Ту самую красавицу-мага с лимонными волосами, которая спасла ему жизнь. Теперь её мантия была разорвана, а лицо покрыто кровоподтеками.

На глазах у всех к клетке подошел массивный кентавр-охранник. Он грубо схватил Селену за волосы и вытащил наружу. Она не кричала. Она лишь смотрела на Вайла — долгим, мертвым взглядом. Её увели куда-то в глубь лагеря.

Прошло несколько часов. Когда её вернули и швырнули обратно в клетку, Вайд содрогнулся. Её взгляд был сломлен окончательно. От неё исходил странный, тошнотворный запах — смесь пота, крови и парного молока. Одеяние превратилось в лохмотья. И так продолжалось со всеми женщинами. Одну из них, молодую девушку-связистку, так и не вернули. Из шатров кентавров доносились такие звуки, от которых хотелось вырвать себе барабанные перепонки.

Некоторые солдаты не выдержали. Один парень, совсем юный, начал кричать, биться о костяные прутья и умолять отпустить их. Охранники отреагировали мгновенно. Они вытащили его за ноги, бросили на землю и на глазах у всех пленных медленно, с наслаждением, раздавили его череп копытом, подкованным тяжелой сталью. Брызги крови и костного мозга долетели до клетки Вайда. Наступила гробовая, удушливая тишина.

Ночь сменилась утром десятого дня.

Утром к клетке Селены снова подошли охранники. Кентавр грубо пнул её, приказывая встать, но она не шевелилась. Она лежала в той же позе, в которой её бросили ночью. Кентавр зашел внутрь, перевернул её тело и замер. Селена не спала. Она была мертва. Ночью, используя обломок застежки от мантии или просто нечеловеческую волю, она покончила с собой.

Увидев это, кентавр… обрадовался. Его оскал стал еще шире. Прямо там, в центре лагеря, на виду у всех пленных, он начал вытворять с её бездыханным телом то, что нормальный разум не может даже вообразить.

— Твари… ненавижу… я убью вас всех… — Вайд вцепился в костяные прутья, его ногти сорвались, оставляя кровавые следы. — Почему я такой слабый?! Почему?! Я хочу просто стереть вас с лица земли!

Внутри него что-то начало рваться. Это не была обычная ярость. Это была черная, густая бездна, поднимающаяся из самых низов его сознания.

— Самообладание, Вайд! — закричал Маркиз. — Не дай гневу ослепить тебя, иначе ты не доживешь до заката! Сдерживайся!

— А у тебя есть зачатки безумия… истинного безумия… — внезапно прервал его новый голос. Он не был похож на Маркиза или Ученого. Это был холодный, темный, вибрирующий звук, от которого по позвоночнику пробежали ледяные мурашки. — Иди за ним. Впусти эту тьму. Она — единственное, что здесь реально.

Вайд не знал, что это: истинная ярость или отчаяние, переросшее в гнев. Он просто смотрел на то, что делают с телом Селены, и чувствовал, как его человечность выгорает дотла.

Прошел еще один день. Почти всех пленных по одному уводили в сторону главных шатров. К вечеру пришла очередь Вайда. Его вели через лагерь, который представлял собой нагромождение деревянных строений и кожаных шатров. Из многих доносились стоны и крики боли — там кентавры продолжали свои «игры».

Его привели к самому большому шатру. Там, на горе из шкур убитых монстров, полулежал-полусидел ОН. Предводитель Синего ранга. Вблизи он казался еще более исполинским. На его мощной шее Вайд заметил странное ожерелье из камней азуритового цвета, которые слабо светились.

— Так это ты тот самый человечишка, что убил моего сына? — внезапно произнес монстр.

Вайд замер. Его мозг отказывался верить.

— Ты… ты говоришь на человеческом? — выдавил он.

— Не удивляйся, — кентавр оскалился, коснувшись азуритового ожерелья. — Это сила артефакта. Его могу использовать только я — маг моего уровня. Итак, я повторю вопрос. Это ты убил моего наследника?

— Я убил много подобных тебе отродий, — Вайд сплюнул кровь на ковер. — Не знаю точно, но был бы рад, если бы твой сын был среди тех, чьи глотки я перерезал.

— Понятно, — кентавр не разгневался. Его голос стал пугающе спокойным. — Я знаю, что это ты. И я знаю, что ты был близок с той магессой, которая предпочла смерть моим воинам.

Кентавр наклонился вперед, его Синее ядро обдало Вайла жаром.

— Если хочешь, чтобы её тело похоронили по вашим обычаям, а не бросили в яму для отходов… Если хочешь, чтобы я дал слово вождя пристрелить оставшихся женщин прямо сейчас, избавив их от участи, которая ждет их ночью… Ты должен согласиться на мое условие.

Вайд смотрел в глаза чудовищу. Десятый день заканчивался. Время испытания почти истекло.

— Какое условие? — прошептал он, чувствуя, как тьма внутри него сжимается в тугую пружину.

— Будь осторожен, Вайд, — шепнул во тьме его разума Маркиз. — Это ловушка. Система никогда не дает простых выходов, мы уже попадались на ловушку.

Глава 11. Занавес Разума

Внутри главного шатра воцарилась удушливая, почти осязаемая тишина. Синий ранг возлежал на горе из шкур убитых монстров, словно античное божество, сошедшее с полотен кошмара. Азуритовое ожерелье на его мощной шее пульсировало в такт биению сердца, переводя звериный рык в человеческую речь, которая звучала неестественно чисто и холодно.

— Какое условие? — голос Вайда был сухим, как треск костей под копытами, и лишенным всякой надежды.

Кентавр хищно оскалился, обнажая ряды желтоватых зубов.

— Когда я допрашивал ту девку-мага, Селену… перед тем как она окончательно сломалась, она в бреду поведала мне, какой ты величественный воин. Почти легенда в глазах этих смертников. Мне самому стало крайне любопытно. Видишь ли, я испытываю к подобным человеческим экземплярам особый интерес — как-никак, я тоже наполовину человек. Во мне живет эта жажда достойного вызова, которую не удовлетворить резней крестьян.

Монстр подался вперед, обдавая Вайла тяжелым запахом сырого мяса, мускуса и концентрированной магии.

— Условие простое, почти рыцарское. Сразись с одним из моих лучших чемпионов. Если победишь — я проявлю милосердие. Я убью вас всех сразу. Без игр, без пыток, без того медленного умирания, которое я уготовил остальным. Чистая смерть — высшая награда для солдата. Но если ты проиграешь… ты должен будешь принять меня в себя. Искренне, открыв все свои ментальные барьеры, без малейшего сопротивления. Твой разум станет моим трофеем. Взамен я даю слово вождя: я лично закопаю Селену и пристрелю оставшихся женщин прямо сейчас, избавив их от той участи, что ждет их этой ночью. Ну же? Ты в выигрыше в любом случае. Это честная сделка.

Кентавр внезапно посерьезнел, и в его глазах вспыхнул холодный, пронизывающий огонь Синего ранга.

— Если решишь сопротивляться — я возьму твой разум силой, а твоих солдат заставлю смотреть на то, как мы будем пировать на останках их надежды.

«Соглашайся, Вайд», — внезапно прорезался голос Маркиза в самых глубинах его сознания. В нем не было ни капли паники, только холодный, змеиный расчет, от которого веяло вековой мудростью. «Если хочешь отомстить этим тварям и выйти отсюда живым — соглашайся. У меня есть план, который стоит того, чтобы рискнуть всем. Доверься мне в последний раз».

— Я согласен, — выплюнул Вайд, глядя прямо в бездну глаз чудовища.

Ему дали два часа на подготовку. Кентавры, абсолютно уверенные в своем превосходстве, выдали ему восстанавливающее зелье — горькую, жгучую жидкость черного цвета, которая заставила его израненное тело буквально кипеть изнутри. Вайд чувствовал, как под воздействием алхимии раны затягивались на глазах, а мышцы, еще недавно дрожавшие от слабости, наливались искусственной, почти болезненной бодростью. Ему вернули его меч и доспехи, которые теперь казались ему тяжелее, чем прежде, словно они впитали в себя всю тяжесть пережитого ужаса.

Против него на импровизированную арену в центре лагеря вышел Чемпион — кентавр с Зеленым ядром, которое было насыщено до предела, почти переходя в изумрудное сияние. Это был чистый сгусток ярости, закованный в шипованную броню.

— Слушай меня внимательно, — шептал Маркиз, пока Вайд делал пробные взмахи мечом под улюлюканье сотен монстров. — Сражайся так, чтобы это выглядело достойно, но не смей побеждать. Нам нужно, чтобы этот Синий ранг расслабился, чтобы он почувствовал вкус триумфа. Сделай вид, что ты выложился до конца, и признай поражение после нескольких эффектных обменов ударами. На кону не твоя гордость, а их жизни. Доверься мне

Бой был коротким, но яростным. Вайд обменялся с чемпионом серией ударов, от которых во все стороны летели искры. Лязг стали о сталь разлетался по лагерю, заставляя пленных солдат в клетках сжиматься от страха. После мощного выпада кентавра, который Вайд намеренно принял на щит, он позволил силе удара опрокинуть себя. Вайд упал на колено, тяжело и хрипло дыша, и опустил меч, вонзив его в землю.

— Я… я проиграл, — выдавил он, глядя в пыль.

Предводитель кентавров, наблюдавший за этим с возвышения, издал громкий, разочарованный вздох, который перерос в насмешливый хохот.

— И это всё? Та самая легенда аванпоста? Я разочарован, человечишка. Ты оказался слабее, чем я ожидал. Но долг есть долг. Ты готов исполнить свою часть сделки и принять меня? Подойди ближе, впусти своего нового господина.

Кентавр приглашающе раскрыл огромные объятия, его Синее ядро сияло торжеством и превосходством. Вайд медленно, превозмогая дрожь, поднялся на ноги. Его лицо было бледным, как полотно, но взгляд… взгляд изменился. В нем больше не было Вайда.

— Готов, — произнес он, но это был уже не голос испуганного парня. Это был ровный, лишенный эмоций тон хищника.

«Вайд, отдай мне контроль полностью», — приказал Маркиз в пустоте его разума. — «Ты отлично справился с ролью жертвы. Теперь спи. Это мой черёд заканчивать этот вечер».

Сознание Вайда внезапно ушло в глубокую, спокойную темноту. Тело занял тот, кто триста лет ждал достойного повода, чтобы пролить кровь.

Маркиз, теперь полностью владеющий плотью Вайда, медленно подошел к Синему рангу. Солдаты в костяных клетках замерли, чувствуя, как воздух вокруг их командира начал вибрировать и тяжелеть, словно перед страшной грозой. Маркиз начал медленно концентрировать всю доступную энергию в клинке, вызывая на лезвии тонкое, почти призрачное белое свечение.

Предводитель кентавров лишь ухмыльнулся, глядя на это свысока.

— Ты все еще пытаешься сопротивляться? Какая вульгарная настойчивость. Мою броню и магическую защиту Синего ранга не пробить твоим жалким потенциалом. Ты просто тратишь мои последние минуты терпения.

— Да? — Маркиз поднял голову, и кентавр внезапно осекся. Из глаз Вайда лился ослепительный, холодный свет. — Значит, я плохо старался.

Удар был молниеносным. Слишком быстрым для восприятия человеческого или даже звериного глаза. Клинок, окутанный нечеловеческой волей Маркиза, прошил магический щит Синего ранга, как раскаленный нож масло, и вонзился глубоко в его плоть, прямо под грудной клеткой.

— Как?! — взревел монстр, отшатываясь и заливая шкуры черной ихором. — Это невозможно! Откуда у тебя такая мощь?!

Двое чемпионов Зелоного ранга, стоявшие в охране, мгновенно прыгнули на защиту своего вождя. Маркиз лишь холодно, почти по-доброму улыбнулся. Начался танец смерти. Полчаса Вайд, ведомый Маркизом, сражался против всей элиты лагеря кентавров. Это было невероятное, за гранью реальности зрелище: один человек против десятка элитных монстров, каждый из которых превосходил его тело по всем параметрам. Но Маркиз не сражался силой — он сражался знанием точек соприкосновения миров.

Когда пыль улеглась, чемпионы лежали бесформенной грудой мяса у его ног. Маркиз стоял посреди бойни, пошатываясь, его левая рука безвольно висела вдоль тела — кость была раздроблена мощным ударом копыта, но он даже не морщился. Его лицо застыло в маске ледяного безразличия.

— Монстр… — прохрипел предводитель, пятясь к краю возвышения. В его глазах впервые за всю жизнь отразился истинный, первобытный ужас. — Ты… кто ты такой? Какой бог наделил тебя этим?

— Играться с врагом может только глупец, который не знает, что такое страх, — произнес Маркиз, делая последний, решающий шаг. — Я здесь, чтобы преподать тебе урок смирения перед тем, как ты отправишься в небытие.

Одним рывком, полностью игнорируя дикую боль в сломанной конечности, он взлетел в воздух. Меч сверкнул, описывая безупречную световую дугу. Голова Синего ранга слетела с плеч раньше, чем его тело успело осознать факт смерти. Азуритовое ожерелье лопнуло, рассыпаясь мириадами искр, которые мгновенно погасли в грязи.

Мир вокруг Вайда внезапно замер. Время остановилось, превратившись в статичную картину. Лагерь, мертвые кентавры, застывшие в клетках солдаты — всё начало медленно рассыпаться на золотистые пиксели, уносимые невидимым ветром.

В пустоте его возвращающегося сознания раздался ледяной, величественный голос Системы Разума, пробирающий до самых основ души:

[Испытание завершено]

[Оценка достижений Пробужденного: Анализ…]

[Выполнено скрытое условие: «Убийство Предводителя превышающего ранга без сторонней помощи»]

[Выполнено скрытое задание: «Сломленная гордость Синего Пламени»]

[Выполнен протокол «Абсолютный триумф отчаяния»]

[ИТОГОВАЯ ОЦЕНКА: НЕВОЗМОЖНЫЙ]

«Невозможный?» — мелькнула слабая мысль Вайда, приходящего в себя. — «Я слышал, Система дает буквенные ранги… но это слово… что оно значит?»

[Система Разума дарует исключительный дар за достижения, выходящие за рамки статистической вероятности]

[Выдана Печать Системы: «Занавес Разума»]

[Печать выгравирована на теле Пробужденного для вечного ношения]

[Пробужденный Вайд Бэзиль, прощайте. Ваше сознание возвращается в материальный мир. Процесс синхронизации начат]

Свет ослепил его, и Вайд почувствовал, как его сознание с огромной скоростью затягивает обратно в воронку реальности. Но на этот раз он знал точно: он больше никогда не будет тем беспомощным инвалидом, который лежал в капсуле. Он возвращался в мир живых хозяином собственного безумия, неся на своей коже знак, который заставит содрогнуться даже Обелиски.

Глава 12. Регистрация в реальности

Вайд резко открыл глаза, и на мгновение ему показалось, что он все еще чувствует запах горелой плоти и слышит предсмертный хрип Синего ранга. Но перед взором был не кровавый лагерь кентавров, а стерильный, ровный белый потолок больничной палаты. Мерное, усыпляющее тиканье настенных часов врывалось в сознание, окончательно вытесняя звуки войны.

За окном царила глубокая, безлунная ночь. Тишина в помещении была настолько абсолютной, что Вайд отчетливо слышал, как в его груди глухо и часто бьется сердце — орган, который пять лет лишь поддерживал жизнь, а теперь снова стал двигателем его воли. Судя по электронному табло на стене, прошло всего несколько часов с того момента, как его сознание было затянуто в воронку Системы Разума. Всего несколько часов в этом мире — и целая жизнь, полная боли, тактики и потерь, там, в ином измерении.

Он медленно, затаив дыхание, приподнял правую руку. Пальцы больше не походили на восковые отростки. Они слушались. Он сжал ладонь в кулак, чувствуя натяжение кожи и странную, непривычную упругость мышц. Он уже не был тем человеком, который только сегодня утром пробудился от пятилетней комы. Десять дней кровавого ада, ледяные наставления Маркиза и финальный танец смерти на арене — всё это выжгло в нем прежнюю немощь, оставив после себя нечто закаленное и пугающе эффективное.

— Это не был сон… — прошептал он в пустоту палаты.

Голос звучал хрипло, но в нем больше не было старческого дребезжания. Невольно, повинуясь инстинкту, выработанному в бесконечных схватках с монстрами, Вайд активировал Глаз Мысли. Мир мгновенно преобразился: контуры предметов обрели сверхъестественную четкость, он увидел тонкие вибрации энергии в медицинских приборах и едва заметное золотистое марево собственной ауры. Теперь сомнений не оставалось: не бывает настолько структурных и последовательных снов. Никакое воображение не способно подарить телу такую крепкость и способность снова управлять руками.

Он был в холодном поту, психически истощен до предела. Мозг, перегруженный тактическими схемами и боевым опытом Маркиза, требовал немедленной перезагрузки. Вайд закрыл глаза и, несмотря на бурю мыслей, провалился в тяжелый, как свинец, сон без сновидений.

Утро встретило его ослепительным солнечным светом. Едва медсестра закончила утренний обход, сменив капельницу и проверив его показатели, Вайд дождался её ухода и дотянулся до ноутбука, лежавшего на прикроватной тумбочке. Пальцы, еще вчера едва способные дрожать, теперь уверенно и быстро порхали по клавишам. Его интересовало всё: «Система Разума», «Пробужденные», «Механика испытаний».

Информации было много, но почти вся она была фрагментарной. Большинство серьезных данных скрывалось за протоколами ограниченного доступа на сайтах Администрации города. Тем не менее, общая картина начала проясняться. Система Разума — непонятная, почти божественная структура, которая ежегодно забирает около 30 % молодых людей в возрасте от 18 до 21 года. Это был жестокий естественный отбор: из сотни тех, кто попадал «туда», возвращались живыми лишь около двадцати. Смерть в испытании была окончательной — мозг в реальности просто выгорал. Видимо, то, что он попал в Систему сразу после пяти лет комы, было роковой случайностью, совпадением, которое чуть не стоило ему остатков жизни.

У каждого пробужденного способности были уникальны: кто-то получал сродство к огню или льду, кто-то обретал странные навыки вроде управления бытовой химией или шампунями, а кто-то начинал слышать «голоса мечей». Прохождение испытания давало телу в материальном мире небольшую крепкость и базовый прирост характеристик — именно благодаря этому биологическому «апгрейду» Вайд смог вернуть контроль над своими руками.

Но он также узнал главное: для обретения истинной силы, для того чтобы пламя или лед подчинились воле, нужно было Истинное Пробуждение. А путь к нему лежал только через Обелиск — гигантский черный монолит в центре города, служивший порталом в Мир Разума.

— Истинное пробуждение… — Вайд вчитывался в строчки форумов. — Билет в один конец. Обратного пути из Мира Разума нет. Никто никогда не возвращался из Обелиска назад в этот мир.

Он задумался. Опасно ли это? Безусловно. Но там, за гранью, была сила, способная защитить или уничтожить. Его размышления были прерваны резким шумом в коридоре. Медсестра пыталась кого-то остановить, но её голос был подавлен властным и коротким приказом. В палату без стука вошли двое крепких мужчин. На них были строгие черные костюмы, а глаза скрывали непроницаемые очки, несмотря на то что они находились в помещении.

Один из них молча предъявил эмблему Администрации города. Медсестра, заглянувшая было в дверь, тут же побледнела и поспешно скрылась.

— Вы Вайд Бэзиль? — спросил тот, что стоял ближе. Голос был сухим и официальным.

— Да, — ответил Вайд, захлопывая крышку ноутбука.

— Когда именно произошло ваше пробуждение? Нам нужны точные данные для протокола синхронизации.

Пока Вайд кратко отвечал, второй мужчина достал высокотехнологичный аппарат. Раздался тихий щелчок — вспышка зафиксировала сетчатку глаза Вайла, затем у него взяли отпечаток пальца и крохотную каплю крови для анализа ДНК-кода.

— Обязательная процедура регистрации для всех пробужденных, — пояснил первый агент, убирая приборы в кейс. — Сами по себе вы сейчас не представляете угрозы обществу, так как еще не прошли Истинное Пробуждение. Однако статистика неумолима: не у всех психика остается стабильной после того, через что проводит Система Разума. Нам нужно внести вас в базу данных для обеспечения минимальной безопасности.

Они развернулись к выходу, но Вайд, чей разум теперь работал в режиме Маркиза, холодно спросил:

— Как вы так быстро узнали о моем пробуждении?

Агент на мгновение замер у двери.

— Ваше состояние отслеживалось диагностическим оборудованием больницы, которое зафиксировало всплеск нейронной активности. К тому же, Администрация мониторит все запросы по ключевым словам Системы в режиме реального времени. Вы искали слишком много информации за раз, Вайд.

Он поправил очки и добавил, понизив голос:

— Способ Истинного Пробуждения прост: контракт с Администрацией. Вы подписываете бумаги и получаете единовременную выплату в 10 миллионов кредитов на любой указанный счет. Этого хватит, чтобы ваша семья ни в чем не нуждалась десятилетиями. Затем вы проходите через Обелиск. Администрация делает такие щедрые поощрения, потому что Обелиск — это передовая. Нам нужны те, кто будет сдерживать натиск монстров Мира Разума ТАМ, чтобы они не просочились СЮДА. Это сделка: жизнь за безопасность мира.

Когда «джентльмены» ушли, Вайд долго сидел, глядя на свои руки. 10 миллионов кредитов. И пожизненное изгнание в мир, где смерть поджидает за каждым углом.

Он снова открыл ноутбук, лихорадочно ища информацию об оценках достижений. «Успешно», «Хорошо», «Великолепно» — эти три оценки были общеизвестны и считались стандартными. Были смутные слухи о ранге «Божественный», доступном лишь единицам в истории. Но сколько бы он ни листал страницы, он не нашел ни единого упоминания об оценке «НЕВОЗМОЖНЫЙ».

Вайд закрыл глаза. Значит, то, что он совершил в испытании вместе с Маркизом, выходило за рамки даже самых смелых представлений Администрации. Его оценка была аномалией.

Глава 13. Искры в пепле

Выписка из больницы не принесла того облегчения, о котором я грезил в стерильных стенах палаты. Вместо долгожданной свободы я оказался в новой, еще более тесной тюрьме — в комнатушке, которую отец снимал за жалкие сто кредитов в месяц в одном из самых депрессивных районов города. От былой роскоши нашего особняка, который я смутно помнил сквозь пелену пятилетнего сна, не осталось даже воспоминаний. Здесь всё было пропитано запахом старой пыли, дешевого пластика и безнадеги. В комнате не было ни нормальной кухни, ни базовой бытовой техники — лишь голые стены и две узкие кровати.

Отцу, должно быть, было невыносимо трудно привыкнуть к этой нищете. Человек, который своим недюжинным трудом и врожденным талантом поднялся из самых низов, не имея даже университетского образования, снова оказался на дне. Но он не жаловался. Первые два дня он самоотверженно возил мою инвалидную коляску по разбитым тротуарам, подставляя мое бледное лицо жидкому солнцу, пробивающемуся сквозь защитный купол Обелиска. Он стал удивительно разговорчивым, словно пытался выговорить всё то, что копилось в нем за те пять лет, пока я лежал бревном в био-капсуле.

Но мир не был таким спокойным, каким хотел его представить отец. Его телефон разрывался от звонков каждые десять минут. Когда он уходил на изматывающие смены водителем грузовика, я находил в ящиках стола горы долговых расписок и уведомлений о просроченных платежах.

— «Это вполне логично, Вайд», — проскрипел в мозгу сухой, лишенный эмоций голос Ученого. — «Биологическое поддержание функций организма в коме в течение пяти лет — это не благотворительность. Твой отец не просто разорился — он сжег свою жизнь дотла, чтобы оплатить счета за твое существование. Он погряз в долгах, которые при текущем уровне дохода не выплатить и за столетие».

Я смотрел на свои ноги, которые ощущались как чужеродные куски дерева. Врачи были категоричны: Система Разума вернула мне власть над руками, но нервные окончания ниже поясницы мертвы. Психолог из администрации лишь закрепил этот приговор: полное восстановление невозможно.

— Чем же мне заняться в этом мире? — шептал я, глядя на смог, висящий над городом.

Мир был жесток. Века радиации после атомных катастроф мутировали человеческий мозг, создав сродство с Миром Разума. Переселенцы привезли Обелиски, чтобы защитить нас от радиации.

— «Человек — это прежде всего его когнитивный багаж», — менторским тоном отозвался Ученый. — «Чтобы принять решение, нужно иметь базу данных. У тебя нет ни опыта, ни навыков. Твой выбор будет не актом воли, а судорожным движением в единственную открытую щель».

— Заткнись, — мысленно отрезал я.

Идиллия закончилась, когда в дверь начали ломиться. Громилы-коллекторы угрожали вырвать петли, если «старик» не выйдет. Выкатившись в коридор, я прямо спросил о сумме долга.

— Сто тысяч кредитов, калека, — сплюнул вожак. — И это только нам. Твой отец задолжал всем группам в этом секторе. С его жалкими восьмью сотнями кредитов в месяц, заработанными на износ, он скорее сдохнет за рулем, чем расплатится. У него осталось мало времени.

— Я верну всё через неделю, — мой голос прозвучал неожиданно ледяным.

Громилы ушли, пообещав «снять шкуру» с отца, если я солгал. А Ученый разразился едким смехом.

— «Вернешь? Как? Ты — физический балласт. Твой единственный шанс — Маркиз, но ты его больше не услышишь. Та запредельная нагрузка, которую он взял на себя в битве с Синим рангом, привела к его дезинтеграции в твоем сознании. Ничего не бывает бесплатно, Вайд. Ты использовал силу, которую тело не могло вместить, и теперь ты остался один».

В груди кольнуло. Маркиз исчез? Мой единственный союзник в том аду?

На следующий день я поехал в Администрацию, надеясь устроиться инструктором для детей. Наставлять можно и сидя в кресле. Меня перенаправили в тренировочный лагерь на окраине купола. Там меня встретили насмешками. Инвалид-учитель? Это казалось абсурдом, пока на шум не вышел главный инструктор — массивный мужчина, чье тело было покрыто шрамами, как картой сражений. Он велел пропустить меня.

Мы вышли к тренировочной арене. Там двое парней жарко сражались на мечах. Лязг стали, запах пота, резкие выдохи… В ту же секунду мое сердце забилось в бешеном ритме. Мышцы рук невольно напряглись, вспоминая тяжесть клинка в битве с кентаврами. Я буквально воспылал. Вся та ярость, весь тот опыт заставили мою кровь закипеть. Я хотел быть там, на песке. Я жаждал удара.

Главный инструктор внезапно замолчал. Он подошел ближе и заглянул мне прямо в глаза. В этот момент мое лицо изменилось. Маска спокойного калеки сползла, обнажив хищный, застывший взгляд человека, видевшего бездну. В моих зрачках отразилось не просто желание, а холодное, выверенное намерение убивать.

Инструктор долго смотрел на меня, и в его взгляде появилось нечто похожее на уважение, смешанное с опаской.

— Знаешь, парень, — тихо, но веско произнес он. — Я повидал немало бойцов. Но твои глаза… они другие. В них нет жажды денег или славы. В них горит пожар, который невозможно потушить. Ты — человек, который ставил на кон свою жизнь не один раз, и делал это не из глупости, а из необходимости выживать. Я вижу в тебе тень смерти.

Он сделал паузу, обводя рукой арену.

— Но скажи мне честно: ты пришел сюда учить детей, потому что тебе нужно прокормить отца? Или ты пришел, потому что жаждешь снова почувствовать вкус битвы, пусть даже наблюдая за другими? Ты хочешь дать им знания или ты просто ищешь способ вернуться в тот ад, из которого выбрался?

Я не смог ответить. Слова застряли в горле, потому что правда была слишком горькой. Я смотрел на свои парализованные ноги и понимал — я не учитель. Я раненый зверь, который ищет любую щель, чтобы снова оказаться на поле боя.

Это был провал. Инструктор увидел во мне не наставника, а угрозу.

— «Я же говорил», — сухо констатировал Ученый. — «Ты не выбираешь. Ты просто бежишь на запах крови».

Глава 14. Смерть Френа

После сокрушительного провала в тренировочном лагере я не поехал домой. Я не мог заставить себя смотреть в изможденное лицо отца, зная, что время неумолимо утекает, а мои карманы по-прежнему пусты. Вместо этого я направил свою инвалидную коляску к старому зданию на окраине третьего сектора — в детский приют, где я провел первые десять лет своей жизни.

Меня приняли на удивление тепло. Старые воспитатели, чьи лица за эти годы покрылись сетью глубоких морщин, суетились вокруг, предлагая чай в щербатых кружках. Мы достали тяжелые, пахнущие сыростью альбомы. На пожелтевших фотографиях я увидел маленького мальчика с неестественно серьезным взглядом. Подписи гласили: «Френ».

— Френ? — переспросил я, касаясь пальцем снимка. Я почти забыл это имя.

Директор приюта, грузная женщина с добрыми, но бесконечно усталыми глазами, тихо рассмеялась, глядя на фото.

— Мы называли тебя так из-за твоих странностей, Вайд. Ты был нашей главной загадкой и, честно говоря, постоянной головной болью. В один день ты мог поражать учителей сложнейшими математическими выкладками, которые не под силу и старшеклассникам, а через час сидеть и хлопать глазами, не помня ни единой цифры. Иногда ты внезапно становился пугающе агрессивным, подчинял себе всех мальчишек, становился их негласным вожаком… а потом снова превращался в тихоню, который и мухи не обидит. Знаешь, — она ласково коснулась моей руки, — когда твой приемный отец наконец оформил все документы и забрал тебя — просто так, как забирают детей, увидев в них родную душу — мы в учительской едва ли не праздник устроили. Не из злости, нет. Просто ты был слишком тяжелым ребенком для этого места.

Узнав, что я прошел через Систему Разума и пробудился, директор ничуть не удивилась. Она видела сотни детей, ушедших в Систему. Она видела, как многие просто «закрывались» в себе, превращаясь в пустые оболочки, или сходили с ума, бесконечно бормоча под нос чьи-то имена или описывая неописуемые ужасы.

— Я рада, Вайд, что с твоей психикой всё в порядке, — мягко сказала она. — Ты кажешься на удивление стабильным после такого испытания.

«Стабильным?» — я едва не рассмеялся в голос. В моем сознании тут же раздался дуэт. Ученый сухо хмыкнул, а новый, безумный голос, который проснулся во мне после битвы с кентаврами, залился лающим, издевательским смехом.

— «Слышишь? Она думает, что с ним всё в порядке! Ха-ха! Цельный экземпляр! Кусок мяса с коммунальной квартирой в черепе, где каждый жилец хочет прирезать соседа!»

Я проигнорировал этот бред. Я понимал: если бы не помощь Маркиза, я бы точно пополнил ряды тех, кто пускает слюни в лечебницах Администрации. Я был обязан ему всем. Когда он вернется — а я верил в это — я обязательно найду способ отблагодарить его. Может, Маркизу понравятся какие-то изысканные старинные вещи? Антикварный перстень или одежда викторианской эпохи? Он ведь вел себя как истинный аристократ.

— «Он не вернется», — ледяным тоном оборвал мои мысли Ученый. — «Прекрати строить иллюзии. Твое взаимодействие с нами возможно исключительно благодаря твоей врожденной способности, но она жестко лимитирована уровнем твоего текущего Потенциала. Ты когда-нибудь задумывался, почему ты даже не можешь нас визуализировать? Ты слышишь нас, но не можешь представить, как мы выглядим. Это ли не доказательство твоей ограниченности?»

Я замер. А ведь правда. Я не знал их лиц. Они были лишь сгустками воли в моей голове.

— «Маркиз выжег свой ресурс до основания, защищая твою биологическую оболочку от Синего ранга», — продолжал Ученый. — «Он ушел в такие глубины твоего подсознания, куда у тебя нет доступа. Без серьезного освоения Потенциала и повышения ранга ты даже не сможешь позвать его. А так как ты решил гнить в этой коляске и боишься идти в Мир Разума — ты никогда его больше не услышишь».

— «Так ты хочешь волочить эту жалкую жизнь?» — вклинился голос безумца, сочившийся ядом. — «Трясешься над своей шкурой? Боишься подохнуть от копыт монстров? Или прикрываешься отцом? Думаешь, ему станет легче, если такой беспомощный балласт будет жрать его последние гроши, пока его убивают коллекторы за долги, в которые он влез ради тебя? Ты жалок! Где то безумие, которое ты показал кентаврам? Маркиз был бы в ярости, увидь он твою трусость!»

Слова хлестали меня по лицу сильнее, чем удары кентавров. У меня не было никакой реальной подготовки. Пока другие дети с пятнадцати лет учились фехтованию и управлению энергией, я лежал в коме. У меня не было базы. Но у меня было кое-что другое. Оценка моих достижений — «НЕВОЗМОЖНЫЙ». Система признала мои действия за гранью логики.

— Хорошо, — прошептал я, и в моих глазах снова вспыхнул тот холодный огонь, который видел инструктор. — Я пойду в Мир Разума.

Десять миллионов кредитов. Этого хватит, чтобы отец закрыл все долги перед банками и громилами, переехал в приличный район и больше никогда не садился за руль этого проклятого грузовика. Я не знаю, что бы сказал Маркиз на этот суицидальный шаг, но в том мире он расскажет мне это сам.

— «Рационально», — подытожил Ученый. — «Я же говорил тебе, Вайд: это не выбор. Это единственный путь, который у тебя остался, если ты хочешь перестать быть тенью самого себя».

Я посмотрел на фотографию маленького Френа. Френ умер. На свет появился Вайд Бэзиль — человек с невозможной оценкой достижений, готовый шагнуть в Обелиск, чтобы вернуть тех, кто живет в его голове.

Глава 15. Цена купола

Возвращение домой было тяжелым. Стены тесной каморки, казалось, сжимались, когда я смотрел на отца. Я долго не решался начать этот разговор, но время, отсчитываемое коллекторами, неумолимо истекало. Когда я произнес слова о своем решении отправиться к Обелиску, тишина в комнате стала физически ощутимой.

Отец отреагировал с пугающей эмоциональностью. Его лицо, обычно бледное и усталое, мгновенно налилось багровым цветом. Он начал кричать — не от злости, а от отчаяния.

— Почему, Вайд?! Зачем?! Если это из-за денег, то клянусь, я всё решу! — он метался по крохотному пространству, сшибая табуреты. — Я уже строил бизнес с нуля, я поднимусь и в этот раз! Я найду вторую работу, третью! Только не делай этого!

Я смотрел на его трясущиеся руки и думал: «Нет, отец, не сможешь». В прошлый раз за его спиной не висели долги в сотни тысяч кредитов под грабительские проценты. В прошлый раз у него на руках не было сына-инвалида, требующего постоянного ухода и дорогостоящих лекарств. Я был балластом. Якорем, который тащил его на дно этой выгребной ямы.

Отец не унимался. Он перешел от просьб к угрозам, крича, что покончит с собой, если я переступлю порог Обелиска. Это ранило меня, но я уже подготовил ответ.

— Это не только из-за долгов, отец, — тихо сказал я, перебивая его поток слов. — Посмотри на меня. Ты хочешь, чтобы я до конца своих дней просидел в этой коляске, глядя в окно на смог? Врачи сказали — здесь я никогда не буду ходить. Но там… в Мире Разума… я буду целым. Я не хочу жить инвалидом. Я хочу стоять на своих ногах, даже если за это придется сражаться с монстрами.

Эти слова словно выкачали из него воздух. Он опустился на пол рядом с моей коляской и закрыл лицо руками. Он знал, что я прав. Жажда жизни в моем теле, которое Система начала укреплять, не могла смириться с неподвижностью.

Через день я уже сидел в холодном кабинете Администрации. Подписание контракта было формальностью, но каждая буква в документе казалась мне каплей крови.

«Согласен на добровольную отправку в Мир Разума… подтверждаю отсутствие принуждения…»

«Реально ли это МОЯ воля?» — промелькнуло в голове. Ученый в разуме молчал, Маркиз скрылся в глубинах, но я чувствовал, что меня ведет сама судьба.

Чиновник, лощеный мужчина в безупречном костюме, забрал планшет и с фальшивым пафосом пожал мне руку.

— Мы гордимся вашим мужеством, Вайд Бэзиль. Вы — настоящий патриот. Город никогда не забудет вашей жертвы.

— «Типичный бюрократ», — внезапно раздался в голове новый голос. Он был циничным, усталым и принадлежал, судя по интонациям, какому-то прожженному наемнику. — «Даю голову на отсечение, он забудет твое имя ровно через неделю, когда будет подписывать бумаги на следующего дурака».

«Опять?» — подумал я. Еще один «жилец» в моей голове. Но времени на знакомство не было.

Меня отвезли в специальный блок под Обелиском для встречи с Переселенцем. Переселенцы были легендами — людьми, пришедшими к нам из Мира Разума через Обелиски. Они принесли технологии защиты, но, как и мы, пройдя через портал, они оказывались заперты в нашем мире навсегда.

Переселенец, мужчина с кожей, напоминающей дубленую кожу, и глазами, видевшими слишком много, разложил передо мной карты, которые не найти в сети.

— Мир Разума — это не парк для прогулок, парень, — начал он хрипло. — Это бесконечные территории, где человек — не вершина пищевой цепочки. Большинство земель заселено тварями, которых ты не увидишь даже в кошмарах. Твоя единственная надежда — города-крепости. Это анклавы людей, защищенные такими же куполами Обелисков, как наш.

Я перебил его вопросом, который мучил меня больше всего:

— Мои ноги. Вы сказали, я смогу ходить?

— В Системе Разума было твое сознание, копия, — кивнул Переселенец. — Но через Обелиск ты проходишь физически. Когда ты попадешь в Мир Разума, то излечишься польностью. Как только ты окажешься там, твоя биологическая структура начнет перестраиваться. Травмы, которые считаются неизлечимыми здесь, там затягиваются за считанные минуты. Да, ты встанешь. Но помни: монстры там тоже другие. Твоя первая цель — найти ближайшую крепость. Ты окажешься в случайной точке, так что надейся на удачу.

Изучая информацию, которую он передавал, я наткнулся на странный пробел. В официальных данных не было ни слова о том, что монстры вторгнутся к нам, если мы перестанем отправлять людей. Тогда в чем смысл? Какая польза Администрации от того, что мы уходим навсегда?

Переселенец посмотрел на меня с горькой усмешкой.

— Ты проницателен. Монстры не придут сюда — радиация за куполом убивает их так же, как и людей прошлого. Всё дело в питании. Обелиск — это машина. Чтобы он создавал купол, защищающий город от радиации, ему нужна отправлять людей в Мир Разума. Этой искрой служит человеческий разум, синхронизированный с Потенциалом в момент перехода. Мы отправляем вас туда, чтобы город мог дышать. Ваша жизнь — это батарейка для купола. Обелиски берут энергию от Мира Разума, а чтобы держать связь нужно отправлять людей с Потенциалом, пробужденного в их мозгах. Только они могут выдержать переход

Эта правда была холоднее льда. Мы не герои. Мы — уголь в топке цивилизации.

Мой отец получил перевод. 10 миллионов кредитов. Я видел через окно машины, как он стоит у входа в банк с планшетом в руках. Он плакал, не скрываясь.

«Не плачь, отец», — шептал я, глядя на него в последний раз. — «Ты — единственный человек, которого я могу назвать родным. Я не мог позволить тебе гнить в нищете из-за моих лекарств. Ты дал мне жизнь один раз, а я возвращаю тебе твою жизнь сейчас. Я выживу там. Я обещаю».

Меня подвезли к самому подножию Обелиска. Огромный черный шпиль уходил в небо, вибрируя от скрытой мощи. Вокруг стояла вооруженная охрана, но их взгляды были полны не враждебности, а какого-то суеверного почтения.

— Ваша очередь, Пробужденный Бэзиль, — скомандовал голос из динамиков.

Я подкатил коляску к идеально гладкой поверхности черного камня. Руки дрожали, но в груди разгоралось то самое пламя, которое я почувствовал на тренировочной арене.

— Коснитесь Обелиска, — инструктировал Переселенец. — Сконцентрируйтесь на своем Потенциале. Позовите Глаз Мысли. Подумайте о Мире Разума.

Я протянул руку. Холод камня обжег кожу.

«Глаз Мысли… Потенциал… Мир Разума!»

В ту же секунду всё исчезло. В этот раз это не было погружением сознания в капсулу. Я почувствовал, как пространство вокруг меня буквально рвется на куски. Звуки города, плач отца, запах пыли и тяжесть инвалидного кресла — всё это схлопнулось в одну бесконечно малую точку.

Мир перестал существовать. Осталась только тьма и ослепительная вспышка белого света, в которой я впервые за пять лет почувствовал свои пальцы на ногах.

Я шагнул в бездну.

Глава 16. Белая тишина

Я стою. Нет, я пытаюсь стоять.

Первое, что я почувствовал — это не радость излечения, а сокрушительную тяжесть собственного существования. Воздух здесь был густым, плотным, словно я вдыхал не кислород, а жидкий свинец. Каждое движение век давалось с трудом, а глаза слезились, отказываясь фокусироваться.

Я рухнул на колени. Земля под ладонями была холодной и удивительно мягкой. Сочная зеленая трава щекотала пальцы, но стоило поднять голову, как мир исчезал. Вокруг стоял белый, непроницаемый туман, похожий на парное молоко. Видимость ограничивалась двумя, максимум тремя метрами.

— Где я?.. — прохрипел я. Мой голос утонул в этой белой вате, не встретив ни одного эха.

На мне была грубая одежда: простая льняная рубаха и штаны, напоминающие облачение крестьянина. Никакой высокотехнологичной брони, никакого оружия. Только я и этот странный туманный луг.

— Приветствую, Вайд, — голос прозвучал так отчетливо, словно его обладатель стоял прямо за моей спиной.

Это был Маркиз. В его тоне сквозила привычная аристократическая вальяжность, но теперь в ней слышались нотки искренней, почти отеческой радости.

— Маркиз! — я едва не закричал от облегчения. — Ты вернулся! Ты здесь!

— «Хм, вполне ожидаемо», — вклинился сухой, скрипучий голос Ученого. — «Видимо, тот Переселенец не счел нужным раскрыть тебе всю полноту физиологических процессов. Вайд, ты излечился не благодаря "чудесному воздуху" Мира Разума. Ты излечился, потому что в момент перехода через Обелиск произошло Истинное Пробуждение. Твоя биологическая структура была перестроена твоим же собственным Потенциалом».

— Истинное пробуждение? — я попытался осмыслить сказанное, все еще не рискуя подняться.

— Именно, мой друг, — подтвердил Маркиз. — Твой Потенциал наконец-то начал сбрасывать оковы. Твой мозг теперь классифицируется как Белый ранг. Это низшая ступень по меркам этого мира, но для тебя это прорыв. Теперь ментальная связь между нами укрепилась настолько, что ты слышишь наши мысли почти так же ясно, как свои собственные. Мы больше не шепот на грани сна, мы — часть твоей операционной системы.

Я снова попытался встать. Ноги, которые я не чувствовал пять лет, отозвались тупой, тягучей болью. Колени подогнулись, и я снова повалился в траву.

— Но я не могу идти, — прошептал я, чувствуя, как паника подступает к горлу. — Ноги… они как чужие. Если я излечился, почему они меня не слушают?

— «Всё крайне просто», — отозвался Ученый. — «В Системе Разума ты занимал чужую оболочку, которая уже обладала всеми необходимыми двигательными паттернами. Здесь же тело твое. Истинное Пробуждение восстановило нервные связи, но твой мозг банально забыл, как ходить. Мышечная память стерта годами атрофии. Ты как младенец в теле взрослого мужчины».

— Что будешь делать, Вайд? — в голосе Маркиза послышался вызов. — Ляжешь и будешь ждать, пока туман решит тебя переварить?

— Что он может сделать? — съязвил Ученый. — Помнишь наш разговор, Вайд? Обычный человек, не имея знаний, делает единственный вынужденный выбор. Но у тебя есть мы. Твой Потенциал — это не просто магия огня или льда. Это мы. Мы — твой главный ресурс. Ты можешь спросить нас о чем угодно.

— Тогда ответьте… Как мне ходить?! Где я?! Куда мне, черт возьми, идти в этом тумане?!

— Сконцентрируйся на мне, — скомандовал Маркиз. — Закрой глаза. Не пытайся управлять мышцами через логику — ты только всё портишь. Почувствуй мои импульсы. Я передам тебе саму идею шага. Не знание, а ощущение.

Я закрыл глаза. Туман перестал давить на психику. В глубине сознания вспыхнула яркая искра. Я почувствовал, как в мои стопы вливается тепло. Маркиз транслировал мне ритм: напряжение икроножной мышцы, перенос центра тяжести на пятку, толчок пальцами.

Прошло несколько минут, прежде чем я, дрожа всем телом, смог подняться. Сначала один неуверенный шаг. Затем второй. Я напоминал марионетку, которой управляет невидимый кукольник, но я шел.

— Куда мне идти? — спросил я, глядя в белую пустоту.

— Туман в Мире Разума — это не просто погодное явление, — пояснил Маркиз. — Это низкоуровневая психическая завеса. Чтобы не заблудиться, смотри не на глазами, а кожей. Зеленая луга имеет наклон. Трава здесь растет по направлению к источнику влаги и света. Мы пойдем вниз, туда, где плотность тумана чуть ниже. Это значит, что там есть движение воздуха — скорее всего, вода.

Мы шли несколько часов. Ходьба в таком режиме выматывала похлеще любого боя. Мое тело, хоть и восстановленное, было пугающе слабым. Руки казались тонкими, а дыхание сбивалось после каждого десятка шагов.

— Стой! — внезапно рявкнул Маркиз.

Я замер как вкопанный.

— Пригнись. Ниже. Медленно. Не дыши.

Я опустился в траву, чувствуя, как сердце колотится о ребра.

— Впереди хищник. Я не знаю его вида, но его аура смердит голодом. Он намного сильнее тебя нынешнего.

— Что мне делать? Я не смогу убежать, — я почувствовал холодный пот.

— Тихо. Мы подготовились заранее, помнишь? Ты сорвал ту пахучую траву и растер её по одежде. Сейчас твой запах сливается с окружением. Мы вовремя остановились, Вайд. Если бы мы сделали еще хотя бы пять шагов, даже с твоим маскировочным запахом он бы тебя учуял. Его ноздри сейчас фильтруют воздух в паре метров от нас.

Я лежал неподвижно, уткнувшись лицом в землю. Прошла вечность, прежде чем Маркиз разрешил подняться.

— Он ушел. Нам повезло — он нашел добычу попроще. Продолжаем путь.

Вскоре я услышал тихий плеск. Туман немного рассеялся, открывая вид на небольшую речку с чистой, прозрачной водой. Сил больше не оставалось. Я дополз до берега и буквально рухнул у кромки воды, жадно припав к ней губами.

Немного восстановив дыхание, я сел на мягкий мох, глядя на свое отражение.

— Нам нужно решить главное, — произнес я вслух. — Как мне стать сильнее? Если я встречу монстра в открытую, я труп.

В моем сознании раздался дружный хохот. Даже Ученый не смог сдержаться, а Безумец, чей голос я слышал в приюте, зашелся в истерическом лае.

— Ох, Вайд… — Маркиз вздохнул. — Конечно же, тренировками! А ты на что рассчитывал? Что мы мысленно накачаем твои мышцы? Пойми, твое нынешнее тело — это пустой сосуд. Оно даже каплю моей истинной силы не выдержит, ты просто взорвешься изнутри. В Испытании Системы мы не боялись травм, потому что тело было не твоим. Но здесь любая серьезная рана может стать концом пути. У нас нет права на ошибку.

— «Именно», — подхватил Ученый. — «Ничего не берется из ниоткуда. Даже этот безумный мир подчиняется законам природы, пусть и иным. Твоя сила исходит из твоего мозга, из твоей способности манипулировать энергией. Но чтобы манипулировать чем-то, нужно понимать структуру. Тебе нужны знания. Я готов проводить лекции ежедневно: арифметика для расчета траекторий, биология для поиска уязвимых мест монстров, физика для понимания основ энергии…»

— Только не это, — простонал я, закрывая лицо руками. — Я в Мире Разума, а мне предлагают школьные уроки.

— Ученый прав в одном, — серьезно сказал Маркиз. — Мы можем научить тебя техникам владения мечом, можем показать идеальные стойки и финты. Но есть проблема: ты даже не сможешь увидеть наши движения. Стиль боя — это не то, что передается словами. Это должно быть вбито в рефлексы. Сейчас наша цель — выживание. Найдем город-крепость, добудем снаряжение, и тогда начнется твой истинный ад. Тренировки под моим началом заставят тебя мечтать о тех кентаврах как об отдыхе в санатории.

Я хотел что-то ответить, но внезапно все голоса в голове стихли. Воздух над рекой завибрировал.

Из-под спокойной глади воды раздался низкий, утробный рык. Поверхность реки пошла кругами, и я увидел, как к берегу медленно приближается нечто огромное, скрытое под толщей воды, оставляя за собой лишь след из пузырьков.

— Вайд… — голос Маркиза стал стальным. — Кажется, отдых окончен. Вставай. Медленно. Если хочешь жить — слушай каждое мое слово.

Я вцепился в камни у берега, чувствуя, как по ногам пробежала дрожь. Моя первая настоящая битва в этом мире начиналась здесь. И у меня не было ничего, кроме двух голосов в голове и парализованной воли, которая только что начала оживать.

Глава 17. Величие за Занавесом

Вода, еще мгновение назад казавшаяся зеркалом спокойствия, взорвалась каскадом брызг. Из глубины, извиваясь, вынырнуло чудовище, напоминающее колоссального речного змея. Его чешуя тускло поблескивала металлическим блеском, а морда заканчивалась пастью, полной загнутых внутрь зубов. Но он напал не на меня.

На противоположном берегу, у самой кромки воды, стояло существо, похожее на зебру, но с длинным витым рогом, растущим прямо изо лба. Змей молниеносным броском выбросил свой длинный, мощный хвост, словно лассо, и, обхватив «зебру», с силой потащил её в воду.

Началось яростное сражение. Вода закипела, окрашиваясь в мутные багровые тона. Рогатый монстр отчаянно бил копытами, пытаясь пронзить скользкое тело змея, а тот обвивал жертву кольцами, стараясь раздробить ей ребра. И тут я активировал «Глаз Мысли».

Холод прошел по моей спине. Мое дыхание перехватило.

Синий ранг. Оба.

«Какого хрена?» — в панике подумал я, сильнее вжимаясь в холодные прибрежные камни. — «Снова Синий ранг? Я только что вошел в этот мир! Почему здесь сразу твари такого уровня?!»

Сражение длилось недолго. Из тумана на той стороне реки, привлеченные шумом, выскочили еще несколько зеброобразных существ. Не раздумывая, они бросились в воду, и их рога начали вспыхивать магическим светом. Змей был обречен. Под перекрестными ударами он обмяк, превращаясь в кусок изорванного мяса, но первая зебра, которую он затащил в воду, тяжело выбралась на берег. Её бок был распорот, а движения стали рваными и слабыми.

Затаив дыхание, я ждал, пока стадо уйдет вглубь тумана. Только когда плеск воды и стук копыт окончательно стихли, я решился пошевелиться. Я снова взглянул на воду, чтобы умыть лицо, и в отражении на моем предплечье блеснул странный символ. Я невольно подставил руку под свет, активируя «Глаз Мысли».

Это была татуировка, о которой говорила Система. Печать — Занавес Разума. Исключительный подарок за «Невозможный» достижения.

— Ученый, что именно она делает? — мысленно спросил я, разглядывая сложные узоры, похожие на переплетенные нити тумана.

— «Дает тебе пассивную способность скрывать свою суть», — незамедлительно отозвался Ученый, и в его голосе слышалась привычная порция яда. — «Ты действительно настолько самонадеян, Вайд? Ты всерьез поверил, что монстров Синего ранга — существ, чьи чувства в сотни раз острее человеческих — можно обмануть запахом какой-то травы и грязной одежды? Если бы не Занавес, твой мозг Белого ранга светился бы для них в этом тумане, как сигнальный огонь в ночи. Эта Печать буквально "глушит" твои эманации. Хотя ты должен поблагодарить и этот туман — он не только скрывает обзор, но и искажает восприятие Синих рангов, не давая им точно локализовать твою ауру».

Я замолчал. Упрек попал в цель. Я шел по этому миру, как слепой котенок, думая, что выживаю благодаря своей хитрости, когда на самом деле меня спасал печать самой Системы.

Следующие три дня превратились в бесконечный, изнурительный марш. Мы двигались по указке Маркиза. Мы останавливались каждые полчаса, чтобы я мог просто перевести дух. Мое тело, хоть и излеченное от паралича, было до смешного слабым. Каждый шаг по высокой траве отдавался болью в нетренированных мышцах.

Когда я в какой-то момент заикнулся о том, чтобы поймать мелкого монстра для еды или практики, Маркиз отрезал сразу:

— Даже не думай, Вайд. В Испытании ты мог сражаться, потому что владел закаленным телом солдата и я направлял каждое твое движение. Сейчас ты — мешок с костями, который едва научился не падать при ходьбе. Тебе сейчас даже Белый ранг не по зубам. Твоя задача — не сражаться, а перемещать свои ноги в пространстве, пока мы не найдем цивилизацию.

Ночи были худшим временем. В этой проклятой луге невозможно было развести огонь — земля была пропитана влагой, а дров в туманном океане не было. Я спал, зарывшись в траву, дрожа от холода и прислушиваясь к звукам, которые издавал туман. Но Маркиз… Маркиз каким-то невероятным чутьем находил путь. Он ориентировался по звукам, по запахам, по наклону стеблей.

На четвертый день туман начал меняться. Он стал реже, и я впервые за долгое время увидел некое подобие горизонта. Мы начали подниматься по пологому склону.

— Здесь кто-то был, — прошептал Маркиз. — Следы человеческого передвижения. Приготовься, Вайд. Мы выходим к людям.

Я удивился. Как можно жить в этом вечном тумане? Туман стоял здесь три дня без единого изменения, словно это не погода, а сама суть этой земли.

Мы поднялись на вершину холма, и внезапно моя голова оказалась выше уровня белой пелены. Передо мной открылось чистое небо и бескрайнее море тумана внизу. И тут раздался резкий, звонкий женский голос:

— Стой! Кто ты такой?! Ни шагу дальше!

Я замер. Из-за валуна вышла девушка. На вид она была моей ровесницей — лет восемнадцати-двадцати. На ней была странная кожаная броня, а в руках она держала короткий клинок, который светился опасным голубоватым светом.

— Я… — я поднял руки, стараясь дышать ровно. — Меня зовут Вайд Бэзиль. Я переселенец из другого мира, отправленный через Обелиск. Я заблудился в тумане.

Девушка прищурилась, её взгляд стал жестким. Она медленно пошла по кругу, изучая меня, как потенциальную добычу.

— Ты лжешь. Я не чувствую от тебя никакой силы пробужденного. Ты выглядишь как обычный калека в обносках. Переселенцы не приходят такими слабыми. Если ты не скажешь правду немедленно — я перережу тебе горло. Здесь не место для лжецов.

Я не знал, что ответить. Занавес Разума скрывал меня слишком хорошо — для неё я был обычным человеком, «пустышкой». Как доказать свою силу, если я сам её едва контролирую?

И в этот момент в моем сознании произошло нечто ужасающее.

Маркиз и Ученый мгновенно замолкли, словно их выключили. В глубине моего мозга пробудился ИНОЙ голос. Он не был похож на едкого Ученого или изящного Маркиза. Это был голос, обладающий такой мощью и величием, что он, казалось, весил больше, чем вся моя жизнь. Тяжелый, древний и бесконечно холодный.

«Она подойдет», — прогремел этот Голос.

В ту же секунду я потерял контроль. Мое тело выпрямилось. Мое лицо, еще мгновение назад искаженное усталостью, разгладилось, превращаясь в маску абсолютного, божественного высокомерия. Мои глаза… я чувствовал, как они вспыхнули светом, который нельзя было скрыть ни одним Занавесом.

Девушка, почувствовав внезапную перемену, молниеносно атаковала. Её клинок прочертил в воздухе светящуюся дугу, нацеленную мне в плечо. Но мое тело… оно двигалось не так, как раньше. Оно не бежало, не дергалось. Под управлением Великого Голоса я просто сделал крохотный шаг в сторону, ровно настолько, чтобы лезвие прошло в миллиметре от ткани рубахи.

Это было движение совершенства. Девушка охнула от удивления, пытаясь перегруппироваться, но «Я» уже был рядом. Одним коротким, почти ленивым движением рука Вайда перехватила её запястье, а вторая — мягко, но неотвратимо нажала на точку под её лопаткой.

Она рухнула на колени, парализованная шоком и скоростью контратаки. Великий Голос заставил меня наклониться к ней, глядя на неё сверху вниз с такой высоты, словно она была насекомым.

Мой рот открылся, и голос, который из него вышел, был моим, но тембр… интонация… они были наполнены такой величественной властью, что у меня самого внутри всё сжалось от ужаса.

— Ты талантлива, дитя, — произнес «Я». — У тебя есть искра, которую не затушил этот туман.

Девушка смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескался первобытный страх. Она не могла пошевелиться, придавленная аурой.

— Ты станешь моей ученицей, — утвердительно сказал Великий Голос моим ртом.

«ЧТОООООО?!» — закричал я внутри собственного разума. — «Какая ученица?! Кто ты такой?! Маркиз, Ученый, сделайте что-нибудь!»

Но в ответ была лишь тишина. Голос великого безумия или мудрости полностью захватил мой речевой аппарат. Девушка сглотнула, её губы дрогнули. Она поняла: перед ней не калека. Перед ней нечто, чью силу она даже не может классифицировать.

А я… я просто хотел найти город-крепость, а теперь, кажется, я только что «принял на обучение» человека, который собирался меня убить.

Глава 18. Тень легенды

Я пришел в себя так же внезапно, как и отключился. Величественное давление, сковывавшее мои легкие и разум, исчезло, оставив после себя лишь неприятный звон в ушах и легкое головокружение. Моя стойка тут же утратила свою божественную монолитность — плечи поникли от усталости, а ноги снова начали подрагивать.

— Да кто ты такой?! — голос девушки вырвал меня из оцепенения. Она уже стояла на ногах, потирая запястье, за которое её перехватила «моя» рука.

Только сейчас, когда пелена Великого Голоса спала, я смог по-настоящему её разглядеть. Она была ослепительна той дикой, хищной красотой, которая встречается только у тех, кто привык выживать. Высокая, около ста восьмидесяти сантиметров, с идеальной атлетичной фигурой, которую не могла скрыть даже кожаная броня. Её волосы были необычного красно-пурпурного оттенка, словно закатное небо перед бурей, а глаза горели опасным огнем.

Сам того не замечая, я засмотрелся. В голове мелькнула дурацкая мысль, что после пяти лет комы и кошмаров Системы встретить такую женщину — это уже награда. На моем лице невольно расплылась глупая улыбка.

Реакция была мгновенной.

Девушка, восприняв мою «лыбу» как оскорбление или издевку, сократила дистанцию в один прыжок. Удар под дых, подсечка — и вот я уже лежу на лопатках, прижатый к холодной земле, а колено незнакомки больно упирается мне в грудь.

— Я спросила: КТО ТЫ?! — прошипела она, приставляя клинок к моему подбородку. Это был уже третий раз, и её терпение явно лопнуло.

— Да я же отвечал… — прохрипел я, пытаясь вдохнуть. — Я Вайд Бэзиль. Переселенец из другого мира. Пробужденный, отправленный Обелиском.

— Ложь! — отрезала она, чуть надавив на рукоять. — Если ты пробужденный, почему я ничего от тебя не чувствую? В тебе нет ни капли резонанса. Ты пуст, как выпотрошенная рыба. Обычный человек не смог бы так уклониться от моей атаки.

Я решил промолчать про Печать — Занавес Разума. Если она не видит мою силу, значит, подарок Системы работает даже против местных жителей.

— Слушай, это долгая история, — выдохнул я. — Просто отведи меня в ближайшую крепость. Или скажи, куда идти. Мне нужно к людям.

Девушка вдруг замерла, а затем её губы тронула зловещая, почти издевательская улыбка. Она убрала колено с моей груди и рывком подняла меня за шиворот, словно я весил не больше мешка с мукой.

— Хочешь в крепость? Понятно. Что ж, идем за мной.

Мы начали подниматься выше по склону. Каждый шаг давался мне с трудом — нетренированные мышцы вопили от боли, а легкие горели от разреженного воздуха высот. Мы шли около часа, пока туман под нашими ногами не превратился в сплошное белое море, скрывающее всё под собой.

На вершине холма стояло странное древнее здание из тяжелого серого камня. Оно больше напоминало храм или обсерваторию, чем жилой дом. Оглянувшись назад, я замер в изумлении: до самого горизонта, насколько хватало глаз, мир был затоплен густым молочным туманом. Никаких городов, никаких дорог — только верхушки самых высоких скал, торчащие из белого океана.

— Где люди? — спросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Где поселение?

Девушка обернулась, сложив руки на груди.

— Здесь нет никаких людей. Только я и мой учитель.

— Вы… вы живете здесь одни? — я опешил. — Наверное, вы ждете, когда туман рассеется, чтобы перебраться в город-крепость? Можно мне переждать с вами? Как только туман закончится, я уйду.

Она разразилась громким, заливистым смехом, в котором слышалась искренняя насмешка.

— Туман закончится? Парень, ты действительно не отсюда. Этот туман — не погода. Он здесь был всегда, и он здесь будет всегда. Он скрывает в себе монстров, каждый из которых сожрет десяток таких, как ты, прежде чем ты успеешь моргнуть. Если ты реально переселенец, то тебе невероятно повезло, что ты набрел на этот холм. Мой учитель перебил всех тварей в радиусе десяти миль, чтобы они не мешали нам тренироваться. И вообще, как ты сюда попал? Обелиски никогда не выбрасывают «пустышек» в эту зону.

Пока я переваривал услышанное, тяжелая каменная дверь здания со скрипом отворилась. На порог вышел мужчина. На вид ему было около сорока или сорока пяти лет. Черные волосы с легкой сединой на висках, аккуратная стильная борода и взгляд, который, казалось, видел меня насквозь — до самых костей.

— Будь предельно вежлив с ним, Вайд, — внезапно ожил в моей голове Маркиз. Его голос дрожал от напряжения, которое я никогда раньше не слышал. — Этот человек… он Пурпурного ранга.

«Пурпурный?» — я чуть не споткнулся на ровном месте. Пурпурный ранг считался мифом, легендой, которой пугали детей и о которой мечтали величайшие воины. Согласно слухам, люди такого уровня могли в одиночку менять ландшафты.

Мужчина медленно подошел к нам. Я невольно активировал «Глаз Мысли».

Странно. Мои глаза показывали мне ровное, спокойное свечение Синего ранга.

«Маркиз, ты ошибся? Он Синий», — подумал я.

— «Идиот», — вмешался Ученый. — «Маркиз прав. Он скрывает свою мощь так искусно, что твой неразвитый Глаз Мысли видит лишь ту маску, которую он выставил напоказ. Ты видишь Синий ранг только потому, что он позволяет тебе это видеть».

Мужчина долго и молча смотрел на меня. В его присутствии Занавес Разума словно начал вибрировать, пытаясь удержать мою ауру в секрете.

— Какого я ранга, по-твоему? — внезапно спросил он. Голос его был глубоким и спокойным.

— Синего, — честно ответил я, решив не выдавать осведомленность Маркиза.

Учитель едва заметно улыбнулся. Его взгляд переместился на мою одежду. В отличие от жителей Мира Разума, которые черпали силу из Ядра Силы в груди, мы, переселенцы, использовали Мозг и Потенциал. Мы были разными видами одного древа. И он это знал.

— Ты переселенец? Как тебя зовут? — спросил он.

— Да, я Вайд Бэзиль, — ответил я одновременно с девушкой, которая выпалила:

— Учитель, он врет! Он не переселенец, посмотрите на него — в нем нет силы, он просто нашел эти обноски!

Мужчина покачал головой.

— Нет, Луна. Его одежда — это типичная роба, которую выдает Обелиск всем, кто переходит черту. Ткань соткана из маны нашего мира, она не изнашивается в тумане первые несколько недель.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах промелькнула искра интереса.

— Я не стану спрашивать, почему я не чувствую твоей силы. Скрываешь ты её или ты действительно слаб — сейчас это не имеет значения. Тебе не повезло оказаться здесь, парень. Ближайшая крепость людей находится в месяцах пути через туман, кишащий смертью. Без подготовки ты не пройдешь и километра.

Он повернулся к входу.

— Пока что оставайся здесь. Сегодня отдохни, завтра решим, что с тобой делать дальше. У нас не часто бывают гости, тем более из-за купола.

Учитель взглянул на девушку.

— Луна, покажи ему, где он может поспать, и дай ему нормальной еды. А потом возвращайся к тренировкам. Тебе еще нужно отработать три тысячи выпадов за то, что позволила ему себя коснуться.

Девушка, которую, как оказалось, звали Луна, вспыхнула, метнув в мою сторону полный ненависти взгляд.

— Идем, «герой», — процедила она сквозь зубы. — Только не вздумай ничего трогать. В этом доме вещи живут дольше, чем такие, как ты.

Я последовал за ней, чувствуя на спине тяжелый взгляд учителя Пурпурного ранга. Я вошел в древний храм, понимая, что туман снаружи — это ничто по сравнению с тем, во что я вляпался внутри. Но одна мысль согревала меня: я больше не был в коляске. И голос в голове, который только что заставил меня «удочерить» Луну, затих, оставив меня наедине с грядущим днем.

— Ученица, значит? — саркастично хмыкнул Маркиз. — Ну, Вайд, готовься. Кажется, твои тренировки начнутся раньше, чем ты думал. И Луна тебе этого точно не простит.

Глава 19. Тень Первородного

Ночь в каменном храме была пропитана холодом, который не могли разогнать даже тяжелые шерстяные одеяла. Я лежал на жесткой лежанке, глядя в высокий сводчатый потолок, где плясали тени от догорающего масляного светильника. В голове гудело от споров.

— Кто это был? — в десятый раз спросил я, обращаясь к пустоте своего сознания. — Тот великий голос. Он не просто заговорил, он… он раздавил вас обоих своим присутствием. И он назвал Лунарию своей ученицей. Кто он?

Маркиз, обычно словоохотливый и дерзкий, лишь неопределенно хмыкал.

— Рано, Вайд. Слишком рано. Твой мозг Белого ранга — это крохотный сосуд. Если мы впустим в него осознание того, КТО это был, твои нейроны просто испарятся. Считай его… древним эхом. Частью твоего Потенциала, которая спит очень глубоко.

Ученый поддержал его с редким единодушием:

— «Данная информация не является критически необходимой для твоего текущего выживания. Напротив, она деструктивна. Сейчас тебе следует сосредоточиться на более приземленных вещах. Мы провели анализ движений этого человека… Пурпурного мечника. Вайд, ты обязан стать его учеником».

— Его учеником? — я опешил. — Но вы же говорили, что сами можете меня научить! Маркиз обещал мне адские тренировки!

— Могу, — отрезал Маркиз. — Но Ученый прав. Чтобы ты мог эффективно копировать мои движения, тебе нужно развить Потенциал до такой степени, чтобы ты видел не просто взмах меча, а проекцию намерения в пространстве. Без этого процесс обучения у нас растянется на десятилетия. А этот мечник… он здесь, в плоти. Его техника — это база, на которой мы позже выстроим твой истинный стиль.

— «И не забудь про лекции», — вставил Ученый. — «Я настаиваю на изучении основ нейробиологии. Знание структуры собственного серого вещества даст невероятный толчок к раскрытию Потенциала. Это не скукота, Вайд, это инструкция по эксплуатации твоего главного оружия».

Я лишь мысленно застонал. Перспектива учить учебники в Мире Разума казалась издевательством. Но аргументы Маркиза и Ученого били в цель. Во-первых, я не знал, возьмет ли меня Пурпурный ранг — человек такого уровня наверняка обладает стандартами, до которых мне как до луны. Во-вторых, у меня действительно не было выбора: я не мог даже выйти из этого храма без риска быть съеденным в первые пять минут. В-третьих, если я хотел спасти тех, кто заперт в моей голове, мне нужно было стать сильным. Смертельно сильным.

Утро наступило внезапно и болезненно. Грубый пинок в бок вырвал меня из сна. Я свалился с лежанки, запутавшись в одеяле, и поднял голову, готовясь разразиться проклятиями.

Над мной стояла Лунария. В утреннем свете её красно-пурпурные волосы казались раскаленной лавой. Её взгляд был ледяным, лишенным той эмоциональной вспыльчивости, что я видел вчера.

— Вставай, — процедила она. — Ты не на курорте, незваный гость. Солнце уже коснулось вершины, а ты всё еще дрыхнешь. Благодари учителя за то, что тебя вообще накормили и не выставили за порог в туман. Живо за стол, а потом на улицу.

Мне нечего было ей ответить. Я чувствовал себя неловко — калека в доме легенд. После скудного, но сытного завтрака мы вышли на каменистую площадку перед храмом.

Началась тренировка. Лунария встала в центр и начала выполнять серию ударов. Для моего неопытного глаза это выглядело как хаотичный танец теней. Она двигалась плавно, но в каждом выпаде чувствовалась скрытая мощь, способная расколоть гранит. Я смотрел, затаив дыхание, пытаясь уловить хоть какую-то логику, но видел лишь смазанные следы стали.

Затем вперед вышел её учитель. Он сделал всего три движения. Тихих, почти ленивых. Но воздух вокруг него вздрогнул, а звук рассекаемого пространства запоздал на секунду.

И тут в моей голове снова раздался ОН. Тот самый великий, тяжелый голос.

«Не достойно…» — пророкотал он с явным оттенком разочарования.

«Кто вы? Что не достойно?» — мысленно закричал я, но голос снова погрузился в тишину.

Весь день я провел, наблюдая за ними. В какой-то момент я не выдержал, подобрал учебный деревянный меч, валявшийся у стены, и попытался повторить базовый выпад Лунарии. Результат был плачевным: я едва не вывихнул плечо и позорно завалился на бок, потеряв равновесие на неокрепших ногах. В мозгу послышался синхронный измученный вздох Маркиза и Ученого.

Вечером, когда солнце начало садиться за горизонт тумана, учитель подошел ко мне. Он вытирал клинок куском шелка, глядя на меня с легким сочувствием.

— Послушай, парень, — произнес он. — Через год я планирую отправиться в ближайший город-крепость по своим делам. Если ты к тому времени будешь жив, я могу взять тебя с собой. Но этот год ты должен выжить здесь сам. Мы не станем кормить тебя бесплатно. Пропитание, дрова, вода — всё это будет на твоих плечах.

Я почувствовал, как сердце упало. Выжить здесь без сил? Это невозможно. Я опустил голову, а затем, отбросив гордость, опустился на одно колено — так, как это делали рыцари в старых фильмах.

— Прошу вас… — мой голос дрожал. — Возьмите меня в ученики. Я сделаю всё. Я буду работать день и ночь.

Мечник Пурпурного ранга посмотрел на меня сверху вниз, и в его глазах не было ни капли издевки — только суровая реальность.

— Я не беру в ученики кого попало, Вайд. Тем более — переселенца. Твоя природа фундаментально отличается от нашей. Мы питаем силу от Ядра в груди, вы — от Мозга. Мои техники могут просто убить тебя, не дав результата. У тебя нет базы, нет зачатков понимания меча. Прости, но это бессмысленно.

Я замер. Разочарование было таким острым, что я едва не разрыдался. Мир Разума оказался еще более жестоким, чем я думал. Я уже готов был смириться, готов был начать искать способы выжить в тумане в одиночку, как вдруг…

Великий Голос в моем сознании глубоко и тяжело вздохнул.

Мир вокруг меня потемнел. Маркиз и Ученый испарились, вытесненные невероятным давлением. Мое тело дернулось, спина выпрямилась, а лицо застыло в выражении, которое не принадлежало человеку. Это было выражение божества, созерцающего ничтожество.

«Я» медленно встал. Шаг за шагом я подошел к стойке с оружием. Моя аура изменилась так резко, что Лунария, стоявшая в десяти шагах, невольно отшатнулась, прикрыв лицо рукой, словно от сильного ветра.

Я взял старый, покрытый ржавчиной металлический меч, который, казалось, готов был развалиться от прикосновения. Повернув голову к Пурпурному мечнику, Великий Голос произнес моим ртом:

— Смотри внимательно. Я покажу это только один раз.

Я не сделал замаха. Я не принял стойку. Я просто… нанес удар.

Это не было движением мышц. Это был разрез самой реальности. Ржавый меч в моих руках на долю секунды окутался такой плотной, черной энергией, что свет вокруг померк. Удар прошел по диагонали, и хотя меч не коснулся ничего материального, склон холма в ста метрах от нас просто… исчез. Огромный кусок скалы был срезан идеально ровно, словно горячий нож прошел сквозь масло. Воздух взорвался громовым хлопком.

Мечник Пурпурного ранга — легенда, человек, способный убивать монстров десятками — застыл в абсолютном шоке. Его лицо побледнело, руки задрожали, и он, не в силах выдержать давления, исходящего от моего тела, опешил и буквально рухнул на одно колено, тяжело дыша. Он смотрел на меня так, словно увидел перед собой саму смерть в её истинном обличье.

Великий Голос сделал шаг вперед, нависая над ним.

— Ты, — каждое слово вбивалось в пространство, как сваи. — Будешь. Учить. Его. Основам. Твой меч — ничто, но твоя база послужит фундаментом для его восхождения.

Глава 20. Ковка духа и ледяная кровь

Утро началось с агонии. Я сидел на каменистой земле перед храмом и методично «качал» ноги, пытаясь заставить свои непослушные мышцы привыкнуть к весу собственного тела. Учитель Хемингуил — так он официально представился после того, как Великий Голос едва не превратил его в преданного слугу — оказался безжалостным наставником. Его вердикт был коротким: «Твое тело — это гнилой фундамент. На нем нельзя строить замок».

Меня хватило ровно на двадцать минут. После этого мышцы бедер начали вибрировать, а в глазах потемнело. Я повалился на спину, жадно хватая ртом воздух. Неужели я настолько жалок? Когда я вчера наблюдал за Лунарией, которая тренировалась восемь часов без малейшего признака усталости, мне казалось, что это просто вопрос дисциплины. Но теперь я понял: она выполняет движения, которые в сто крат сложнее моих примитивных упражнений, и при этом даже не сбивает дыхание.

Ситуация в храме стала сюрреалистичной. После того памятного удара Хемингуил принял меня в ученики, но большую часть времени проводил в глубокой медитации, пытаясь, видимо, переварить ту бездну мастерства, которую показал ему Великий Голос. В его отсутствие моим надзирателем стала Лунария.

— Еще пятьдесят подъемов, старшая Лунария ждет! — прошипела она, пнув меня в бок носком своего сапога.

Да, она заставила меня называть её «старшей». Стоило мне один раз отказаться, как я тут же получил такой удар, что искры из глаз посыпались. Теперь я чувствовал себя кем-то средним между рабом и грушей для битья. В Мире Разума воздух был тяжелее раз в пять, чем в моем родном мире, и каждое движение ощущалось так, словно я тренируюсь на дне океана.

Чтобы не сойти с ума от боли, я пытался уйти в чертоги разума.

— Слабак, — лениво отозвался Маркиз. — Знаешь, Вайд, в твоем возрасте я уже овладел мастерством меча, которое не уступало уровню твоего Хемингуила. Мои стойки заставляли королей преклонять колени. А ты скулишь из-за пары часов физических упражнений.

Я хотел съязвить в ответ, но сил не было. Ученый же хранил гордое молчание. Похоже, он обиделся на мои мысли о «скучных лекциях» и решил наказать меня информационным вакуумом. Теперь, когда мне действительно нужен был совет по биохимии мышц, он просто игнорировал меня.

В обеденное время всё изменилось. Великий Голос вернулся. Атмосфера на площадке мгновенно стала такой тяжелой, что Лунария непроизвольно выронила тренировочный клинок. Под контролем этого Голоса я (или тот, кто был мной) составил новый график.

Распорядок стал адским: с раннего утра до обеда я под руководством Хемингуила истязаю свое тело. После обеда Великий Голос берет контроль над моей рукой и начинает наставлять Лунарию, показывая ей грани мастерства, которые Хемингуил слушает с открытым ртом, боясь пропустить хоть звук. Вечером, когда мое тело окончательно превращается в кусок онемевшего мяса, Ученый всё же милостиво «включается» и читает мне короткие лекции, вбивая знания в мой полусонный мозг.

В таком безумном темпе прошел почти месяц. За это время я сделал два важных наблюдения. Во-первых, учитель Хемингуил. Несмотря на то что он выглядел на тридцать пять или сорок лет, в его движениях и глазах чувствовалась древность. Он был намного старше, чем казался — возможно, он жил веками.

Во-вторых, Лунария. Она была странной. Красивая, сильная, невероятно талантливая, но… холодная. В ней не было жизни. Она тренировалась с таким ожесточением, словно пыталась убить саму себя. В её взгляде я не видел ни амбиций, ни радости от успехов — только бесконечную пустоту и какое-то выжженное чувство долга. Словно она уже давно умерла внутри, и её тело продолжает двигаться лишь по инерции.

Спустя месяц я наконец окреп. Мое телосложение изменилось: плечи раздались, живот подтянулся, а шесть часов непрерывных тренировок стали для меня нормой. Хемингуил удовлетворенно кивнул и объявил, что скоро начнет передавать мне основы своего стиля.

Перед этим он ушел в медитацию на пять дней. Когда он вышел, его аура стала настолько устрашающей, что даже туман вокруг храма начал в страхе отступать.

— Сегодня мы идем на охоту, — коротко бросил он.

Мы спустились со склона в гущу тумана. Вскоре мы наткнулись на группу зверей Синего ранга — существ, похожих на волков, но размером с быка, с костяными наростами по всему телу. Учитель разделался с большинством за пару секунд, его движения были настолько быстрыми, что я видел только вспышки пурпурной энергии. Он оставил в живых лишь одного — самого крупного и яростного.

— Твой выход, Луна, — приказал Хемингуил. — Победи его. Исключительно техниками меча. Никаких выбросов маны Ядра Силы выше Зеленого ранга.

Я похолодел. Этот монстр был Синим рангом! Я бы не справился с ним, даже если бы нас было десять. Лунария же обладала лишь Зеленым ядром, пусть и почти полностью насыщенным. Сможет ли она выстоять только за счет техники?

Битва была молниеносной. Обмен ударами происходил так быстро, что воздух свистел. Лунария двигалась как ртуть, её меч описывал идеальные дуги, отсекая куски костяной брони волка. Но в один момент зверь оказался хитрее — мощный удар хвостом пришелся ей прямо в грудь. Лунарию отбросило на камни, изо рта брызнула алая кровь.

Я дернулся, чтобы помочь, но рука Хемингуила легла мне на плечо, как стальные тиски. Его лицо было бесстрастным. До начала боя он предупредил: он не вмешается, даже если она будет при смерти.

Лунария поднялась. В её глазах не было ни капли сомнения, ни тени страха. Только холодная, ледяная злоба, направленная на саму себя за допущенную ошибку. Она не просила помощи. Она даже не смотрела на нас.

Десять минут отчаянного, кровавого сражения. Её броня была изорвана, одежда пропиталась кровью из глубоких царапин, она едва держалась на ногах, пошатываясь от потери крови. В какой-то момент мне показалось, что она теряет сознание. Зверь, почуяв победу, бросился в последнюю отчаянную атаку, раскрыв пасть.

И тут Лунария резко изменилась. Она замерла в стойке, которую я сразу узнал — Великий Голос муштровал её в этой позе последние две недели. Время словно замедлилось. Один короткий, незаметный выпад.

Голова монстра Синего ранга разделилась надвое, и туша рухнула к её ногам. Сама Лунария тут же осела на землю, окончательно теряя сознание.

Хемингуил молча подошел к ней, подхватил на руки и влил ей в горло какое-то светящееся зелье.

— Хорошо, — только и сказал он.

Этим вечером, когда Лунария спала, восстанавливаясь после ран, я сидел у камина и размышлял о ней.

— Кто она такая, Маркиз? — спросил я в пустоту сознания. — Обычные люди так не сражаются.

— Ты прав, Вайд, — голос Маркиза звучал серьезно. — Её манеры, эта несгибаемая гордость, даже то, как она держит клинок… Она похожа на аристократа самого высокого полета. Не удивлюсь, если в её жилах течет королевская кровь одного из городов-крепостей.

Я и сам догадывался. Пурпурные волосы — редчайший признак в этом мире. Но что принцесса (или кто-то подобный) делает здесь, в Богом забытом тумане, рискуя жизнью в схватках с монстрами, которые ей не по рангу?

Голоса в моем мозгу эхом отозвались на мои мысли.

— «Она — личность с глубокой травмой», — добавил Безумец. — «Она ищет в смерти то, чего не нашла в жизни. Будь осторожен, Вайд. Такие, как она, либо становятся легендами, либо сгорают, забирая с собой всех, кто рядом».

Я посмотрел на свои ладони, покрытые новыми мозолями. Завтра начиналось мое обучение мастерству меча. И теперь я знал: в этом мире за всё нужно платить кровью — и Лунария платила её больше всех.

Глава 21. Гул в пустоте

Прошла неделя с тех пор, как мой мир сузился до блеска стального лезвия и бесконечных повторений одного и того же движения. Неделя азов управления клинком. Если тренировки тела казались мне адом, то попытки постичь «мастерство» стали чистым безумием. По постоянным разочарованным вздохам учителя Хемингуила и непрекращающемуся ворчанию голосов в моей голове я понял одну простую и горькую истину: в искусстве войны я абсолютно, безнадежен.

Хемингуил не уставал повторять, что проблема не в отсутствии таланта — в конце концов, Система дала мне «Невозможную» оценку, — а в полном отсутствии концентрации.

— Ты машешь железкой, Вайд, а не мечом, — говорил он, глядя на мои неуклюжие попытки. — Ты вкладываешь силу мышц, но твой разум в этот момент блуждает где-то в тумане. Концентрация — это не напряжение лба. Это когда весь мир исчезает, и остается только точка соприкосновения стали с реальностью.

Я не понимал его. Как можно «концентрироваться» сильнее, когда в твоем черепе идет непрерывная гражданская война? Тренировки мышц были понятны: делай сто повторений, пока волокна не начнут рваться, и ты станешь крепче. Но мастерство меча… это была материя иного порядка.

С каждым днем голоса в моем сознании становились всё четче, словно кто-то выкручивал регулятор громкости в моей голове. Ученый, взявший на себя роль наставника по «внутренней гигиене», объяснил мне причину этого феномена.

— «Твоя связь с нами восстанавливается после шока», — вещал он своим сухим тоном. — «Пойми, Вайд, когда Маркиз, а затем и этот… Меч — назовем обладателя Великого Голоса так — брали под контроль твою биологическую оболочку, они фактически выдавливали твое "Я" в глубокие слои подсознания. Связь временно ослабевала, потому что твой мозг не мог одновременно обрабатывать твою личность и их колоссальное присутствие. Но запомни: нельзя злоупотреблять контролем. Особенно с Мечом. Он — стихия. Он не тот, кто будет сдерживать свою мощь, чтобы не сжечь твои нейроны. Если ты дашь ему полную волю еще раз, твоя личность просто растворится в его величии. Это будет твоим концом».

Постоянные перепалки между Маркизом и Ученым наводили меня на мысль, что они что-то скрывают. Какую-то важную деталь о механике их «вселения». Почему они здесь? Почему именно в моей голове? Но стоило мне задать прямой вопрос, как они тут же переключались на критику моей стойки.

Я смотрел на Лунарию и чувствовал острый укол зависти. Она тренировалась так усердно, с такой нечеловеческой одержимостью, что это пугало. В её возрасте достичь такого мастерства… Я думал, это чистый талант, «королевская кровь», о которой шептал Маркиз. Но теперь я видел: это не только талант. Это что-то еще. Когда она наносила удар в пустоту, я физически ощущал тяжесть этого выпада. Казалось, воздух вокруг неё стонет, а сама реальность готова разойтись по шву под напором её воли. Откуда в ней эта ледяная, вымороженная злоба? Она не просто тренировалась — она словно пыталась прорубить мечом дорогу из собственного ада.

Очередной день. Тот же запах пыли, смешанный с ароматом влажной травы. Наш график поменялся в худшую сторону. Тренировки тела никто не отменял, но теперь к ним добавилась «практика». Хемингуил поставил меня в пару с Лунарией.

— Тебе нужно чувствовать живое сопротивление, — сказал он.

На деле же Лунария использовала меня как грушу для битья. Она не жалела меня ни секунды. Каждый божий день я кувыркался в пыли, глотал грязь и чувствовал, как деревянный меч раз за разом впечатывается в мои ребра. Она спускала на мне весь свой накопленный стресс, всю свою внутреннюю пустоту. Мне уже снилось, как я жру эту проклятую траву от бессильной ярости.

— Опять мимо, Вайд, — холодно бросала она, стоя надо мной, пока я пытался откашляться от пыли. — Где твоя концентрация? Ты пуст.

Я пробовал имитировать её лицо — эту маску ледяного безразличия. Думал, может, внешнее состояние притянет внутреннее. Но это не помогало. Я просто выглядел как идиот с каменной миной, которого продолжали избивать.

В какой-то вечер я сломался. Моральное истощение навалилось вместе с физической болью. Голоса в голове в тот день были особенно громкими. Маркиз и Ученый ругались уже неделю, споря о методах моего обучения, и в какой-то момент мне показалось, что я стою в центре футбольного поля, а с трибун на меня орут десятки тысяч болельщиков, и у каждого — свое мнение о том, как мне жить.

Я просто опустил меч и сел на землю.

— Зачем?! — закричал я, глядя на Хемингуила. — Зачем мне учиться искусству меча, если у меня нет Ядра Силы? Вы черпаете мощь из груди, вы усиливаете свои удары магией мира! А я? Я просто человек с мутировавшим мозгом! Мой Потенциал не дает мне такой физической мощи!

Затем я переключился на внутренний крик, обращаясь к голосам:

— И вы! Заткнитесь все! То, что я триста лет… или сколько там… лежал без сознания, не значит, что мою голову нужно бомбить кучей бесполезной информации! Арифметика, биология, фехтование — я не понимаю и половины того, что вы несете! Я схожу с ума! Какая, к черту, концентрация?! Кто бы из вас смог сконцентрироваться, когда у него в черепе круглосуточный митинг?!

На площадке воцарилась тишина. Лунария замерла, Хемингуил прищурился. В моей голове тоже наступил вакуум. Маркиз и Ученый, которые до этого лаялись как собаки, внезапно замолчали, заключив какой-то молчаливый пакт о ненападении.

И тут, сквозь эту звенящую тишину, прорезался голос, который я слышал реже всего. Голос Безумца. Он не был величественным, как у Меча, или сухим, как у Ученого. В нем слышалось хихиканье гиены и скрежет ржавого железа.

— «Бесполезная информация? Хи-хи-хи…» — Безумец буквально смаковал мои слова. — «Ты не безумец, парень. Ты просто идиот. Эти двое "стариков" — Маркиз и этот книжный червь — они так старательно оберегают твою хрупкую психику, что скрывают от тебя самое вкусное. Но я… я люблю делиться секретами».

«Молчать!» — внезапно рявкнул Ученый, и я почувствовал, как в мозгу вспыхнула резкая боль — он пытался заблокировать область, откуда исходил голос Безумца.

«Заткнись, мразь, тебе не позволено говорить об этом!» — добавил Маркиз, и я ощутил, как его аура внутри меня пытается подавить Безумца.

Но Безумец был быстрее. Он просочился сквозь их ментальные щиты, как ядовитый дым.

— «Вообще-то, Вайд… есть способ», — прошептал он прямо мне в «ухо». — «Есть способ обрести Ядро Силы. Даже для тебя. Даже для того, кто не принадлежит этому миру и питает силу от извилин. Хочешь знать, как соединить Потенциал мозга и Ядро монстра?»

Я замер, перестав дышать. Сердце пропустило удар.

— Что? — вырвалось у меня вслух.

Хемингуил сделал шаг ко мне, почувствовав, что в моем состоянии что-то резко изменилось. В моей голове Маркиз и Ученый продолжали яростно бороться с Безумцем, пытаясь затащить его обратно во тьму подсознания, но семя уже было брошено.

— «Истинное Пробуждение — это только начало, дурачок», — пропел Безумец, затихая. — «Ты можешь стать мостом между двумя мирами. Если, конечно, не побоишься сожрать то, что тебе не предназначено…»

Я сидел в пыли, сжимая кулаки. Тишина в голове стала еще более зловещей. Теперь я знал: за «бесполезной информацией» скрывалась тайна, способная перевернуть мои представления о силе. И судя по тому, как отчаянно Маркиз и Ученый пытались заставить Безумца замолчать, этот способ был чертовски опасным.

— Вайд? — голос Хемингуила вернул меня в реальность. — С кем ты разговариваешь?

Я поднял голову. Мои глаза, усиленные Потенциалом, на мгновение вспыхнули не Белым, а каким-то странным, лихорадочным блеском.

— Учитель… — я медленно поднялся с колен, игнорируя боль в теле. — Продолжим. Я хочу понять, что такое концентрация.

Я понял: если я хочу выжить и стать сильнее, мне нужно не просто слушать голоса. Мне нужно заставить их выдать все свои секреты. Даже если для этого придется подружиться с Безумцем.

Глава 22. Архитектура воли

Пролетел еще один месяц. Время в Мире Разума тянулось странно: оно то застывало в белой вате тумана, то неслось вскачь под свист тренировочного клинка. Каждые полтора-два месяца наш привычный уклад нарушался — Хемингуил брал нас с Лунарией на «большую охоту».

Учитель, воодушевленный моим внезапным рвением и той жуткой искрой, которую вложил в меня Меч, решил, что я готов к настоящей грязи. Он нагрузил меня сверх всякой меры, превратив мои будни в бесконечный марафон выживания. Теперь я не только махал мечом до потемнения в глазах, но и учился прикладному ремеслу смерти. Хемингуил показывал, как правильно вскрывать туши убитых тварей, как сцеживать едкую кровь монстров, не обжигая руки, как вырывать клыки, извлекать глаза, когти, копыта…

— В этом мире монстр — это не только враг, Вайд, — наставлял он, вытирая окровавленный нож о траву. — Это твоя валюта, твоя броня и твоё лекарство. Ты должен знать их анатомию лучше, чем свою собственную.

Я, конечно, не обладал тем пугающим, инстинктивным талантом Лунарии, которая разделывала туши с грацией хирурга, но медленно, шаг за шагом, я впитывал эти знания. Мои руки стали грубыми, покрылись мелкими шрамами и запахом, который не вымывался даже ледяной водой из ручья.

Но главной битвой была та, что шла внутри моего черепа. После того как Безумец проговорился о возможности создания Ядра Силы, я буквально устроил голосам в голове террор. Я бомбил Маркиза и Ученого вопросами, угрожал, что если они замолчат, я обращусь к Безумцу или найду других — я ведь чувствовал, что в глубинах моего Потенциала заперто еще немало личностей.

В конце концов, они сдались. После долгой и яростной перепалки между Маркизом и Ученым, они решили, что «лектором» выступит Ученый. Разговор вышел длинным и, честно говоря, чертовски неприятным.

— Вайд, прежде чем мы коснемся биологии Ядра, ответь на один вопрос: как ты выглядишь? — внезапно спросил Ученый.

Я опешил.

— Что за бред? Ты же видишь моими глазами. У меня есть зеркало в комнате…

— Нет, — сухо перебил он. — Я спрашиваю не о фотонах, отраженных от стекла. Я спрашиваю: как ты воспринимаешь себя? Почему ты несешься вперед с такой маниакальной скоростью? Зачем тебе эта сила?

Я замолчал, не зная, что ответить.

— Да понятно зачем… монстры, выживание, Обелиск… — начал я.

— Это выживание ради выживания, — отрезал Ученый. — Ты так стремишься стать сильнее, что перестал заботиться даже о базовой человечности. Ты не следишь за своей внешностью, ты не думаешь о комфорте, ты превращаешь себя в инструмент. Но в чем твоя конечная цель? Кем ты хочешь стать, когда (и если) добьешься всего?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Безумец однажды шепнул мне, что у Лунарии есть четкая мотивация — она одержима местью, какой-то трагедией прошлого, которая гонит её вперед, как плеть. А я? Что делаю я в этом мире?

— Мы — личности, Вайд, — продолжал Ученый. — Ты хочешь, чтобы мы просто заняли твое место? Когда ты просишь у нас совета или техник, ты хочешь стать нашей копией? Или ты всё еще хочешь быть собой?

— Я… я не знаю… — выдавил я.

Тут в разговор мягко вступил Маркиз, его голос на этот раз был лишен издевки:

— Послушай, парень. Ты должен сам определять свою жизнь. Мы — лишь инструменты и советники. Невозможно по-настоящему помочь тому, кто не знает, куда идет. Мы не можем и не хотим делать из тебя клона Маркиза или Ученого. Это бессмысленно. Если ты хочешь создать свой стиль фехтования, он должен расти из твоих предпочтений, из твоей морали, из твоего жизненного пути. Если ты будешь полностью зависеть от нас — ты никогда не родишься как личность. Ты будешь лишь перчаткой, в которую мы по очереди просовываем руки.

Очередной день избиений. Тренировка с Лунарией закончилась тем, что я лежал на камнях, чувствуя, как каждая мышца горит огнем. У меня было ощущение, что как только я преодолеваю один порог выносливости, Хемингуил тут же накидывает мне еще десяток килограммов веса или час занятий.

Вечером я заполз в свою комнату. Несмотря на аскетичность, здесь, в этом древнем храме, я впервые за долгое время чувствовал себя в уюте. Запах сухих трав и камня успокаивал. Я лежал на циновке, глядя в потолок, чувствуя себя полудохлым.

— «Вайд, знаешь, как работает зависимость?» — голос Ученого вывел меня из полузабытья. — «Почему некоторые люди любят риск? В твоем мире были азартные игроки, которые ставили на кон всё. Знаешь, в чем их секрет?»

— И зачем мне это сейчас? — пробормотал я.

— «В дофаминовом отклике. Мозг азартного игрока получает максимальный выброс дофамина не в момент победы, а в момент самой ставки. Риск — вот их наркотик. Они проигрывают состояние за состоянием, но возвращаются снова и снова, потому что зависимы от этого предчувствия победы, от самого момента неопределенности».

Я нахмурился.

— К чему ты клонишь?

— «К тому, что твои достижения не должны быть "нашими", Вайд. Если ты будешь побеждать только потому, что мы подсказали тебе траекторию или Меч взял контроль над рукой, твой мозг не получит естественного вознаграждения. Ты станешь дофаминовым наркоманом, зависимым от нашего присутствия. Твои победы должны быть результатом ТВОЕЙ воли. Только так твой Потенциал будет расти органично. Знание о том, как работает твой мозг — это не просто лекция. Это ключ к тому, как не позволить Потенциалу пожрать твою личность».

Я удивился. Я никогда не думал об этом в таком ключе. Каждая моя удачная атака, каждый шаг, который я сделал благодаря Маркизу — это был костыль. И если я не научусь ходить без них, я навсегда останусь инвалидом, даже если мои ноги будут здоровы.

— Значит, Ядро Силы… — начал я.

— «Значит, чтобы создать его, твой мозг должен быть готов принять на себя колоссальную нагрузку без нашей помощи», — закончил Ученый. — «Завтра мы начнем изучать структуру префронтальной коры. Если хочешь вместить в себя мощь монстра, тебе придется научиться управлять своим серым веществом так, как Хемингуил управляет мечом. Без этого… ты просто взорвешься при первой же попытке».

Я закрыл глаза. В тишине храма я слышал дыхание Лунарии в соседней комнате и далекий рык тумана. Я понял: моя главная битва — это не монстры Синего ранга. Моя главная битва — это я сам и те голоса, что пытаются помочь мне, одновременно лишая меня самого себя.

— Ладно, — прошептал я. — Учи своей биологии. Я готов.

Глава 23. Осколки человечности

Тишина — редкий гость в моей черепной коробке. Но за последний месяц я начал постигать искусство, которое Ученый высокопарно назвал «информационной фильтрацией», а я для себя — просто затыканием рта внутренним жильцам.

Я заметил, что если направить всю волю в одну точку, если буквально заставить свои мысли кричать громче, чем Маркиз или Ученый, их голоса превращаются в неразборчивый белый шум, похожий на помехи старого радио. Это и был мой контроль. Но мой Потенциал… здесь всё было гораздо сложнее.

Единственный способ перейти на следующий Ранг — это развитие и изучение самой сути своего дара. И тут я зашел в тупик. Как я должен развивать «Шизофрению»? Ведь мой Потенциал, по сути, — это расслоение личности, запертых в одной структуре мозга.

«Неужели Ученый действительно прав?» — думал я, сидя на краю своей лежанки. — «Чтобы развить силу, я должен препарировать собственный разум? Изучать биологию нейронов, чтобы понять, как в них уживаются средневековый аристократ и отбитый безумец?»

Звучало как бред сумасшедшего. Но в этом мире грань между бредом и реальностью была тоньше, чем лезвие клинка Учителя. Может быть я реально сумашедший?!

Впрочем, прежде чем лезть в дебри биологии, я решил заняться чем-то более осязаемым — собой. Учитель Хемингуил, несмотря на жизнь в этой богом забытой глуши, всегда выглядел безупречно. В его опрятности чувствовалась дисциплина высшего порядка. А на кого стал похож я?

Я посмотрел в осколок зеркала, найденный в углу комнаты. На меня глядел варвар. Обросший, в пятнах засохшей крови монстров и пыли. Я взял нож и, морщась от неумелых движений, коротко постригся.

С чистого лица на меня смотрели коричневые глаза, на бледной — почти фарфоровой после капсулы — коже четче проступили скулы. Шоколадно-черные волосы теперь лежали аккуратно. Я вспомнил, что до комы, в той жизни, где я еще был обычным парнем, я был довольно популярен у девушек. Рост за сто восемьдесят и спортивное (теперь уже по-настоящему живое) телосложение давали мне повод для мимолетной гордости.

С этой новой, почти забытой уверенностью я вышел на тренировочное плато.

Лунария замерла, когда увидела меня. Её взгляд на секунду задержался на моем лице, но уже через мгновение она вернула себе маску ледяного безразличия. Избила она меня в этот раз без всяких подачек — жестко, технично, вколачивая в пыль с особым усердием.

— Что, решил покрасоваться перед монстрами? — бросила она, когда я в очередной раз пытался подняться.

— А ты, я смотрю, решила окончательно слиться с местной фауной? — ответил я, сплевывая кровь и ехидно улыбаясь. — Выглядишь так, будто искупалась в крови тех волков и забыла вытереться. Волосы в грязи, кровь на щеках уже в камень превратилась. Ты руки свои видела? Как у кузнеца в третьем поколении. Одежда… Луна, ты же принцесса или БОМЖ с большой дороги?

Её глаза вспыхнули яростью. Такой реакции я и добивался. Она вызвала меня на «дополнительную» тренировку, после которой я не шел, а буквально полз к храму, но на душе было странно легко.

Вечер выдался тихим. Учитель Хемингуил ушел куда-то в туман — возможно, на очередную медитацию или разведку, — и мы с Лунарией остались одни у камина.

Голос Безумца в голове издевался надо мной, подначивая на глупости, но я проигнорировал его. Я чувствовал, что сейчас — тот самый момент.

— Как ты встретила Учителя? — спросил я, глядя на огонь.

— Случайность, — коротко отрезала она, не оборачиваясь. Она чистила свой меч, и сталь в её руках пела холодную песню.

Я не стал отступать.

— Ты была принцессой? — в лоб спросил я. — Или кем-то вроде того?

Лунария замерла. Она медленно повернула голову, и в её взгляде читалось искреннее удивление.

— Почему ты так решил?

— Твои волосы, — я указал на её пурпурные пряди. — Маркиз… то есть, я слышал, что это признак королевской крови в этом мире. И твои манеры, даже когда ты меня бьешь, в них есть какая-то… заносчивость.

Она долго смотрела на свои волосы, наматывая прядь на палец.

— Да, — тихо произнесла она, и её голос надломился. — Было королевство. Когда-то. Оно пало не из-за армии монстров. Оно пало из-за монстра в человеческом обличье.

В её глазах вспыхнула такая черная, концентрированная злоба, что в комнате, казалось, стало холоднее. Атмосфера сгустилась, превращаясь в липкое болото скорби и ненависти. Нужно было это прекращать.

— Знаешь, — вдруг произнес я, стараясь придать голосу легкость. — В моем мире тоже были легенды о великих воинах. Один такой мастер всю жизнь тренировался в тумане, как мы. Однажды к нему пришел ученик и спросил: «Учитель, в чем секрет вашего непобедимого удара?». Мастер посмотрел на него и ответил: «Секрет в том, что в этом проклятом тумане я ни черта не вижу, поэтому просто машу мечом во все стороны, пока крики не затихнут».

Повисла пауза. Я уже приготовился к тому, что в меня полетит сапог или, что хуже, клинок. Но вдруг плечи Лунарии дрогнули. Она издала странный звук, похожий на всхлип, а затем… рассмеялась.

— Идиот ты, Вайд, — выдохнула она сквозь смех, вытирая пальцем выступившую слезу. — Но, кажется, Учитель иногда именно так и поступает. Особенно когда тренирует тебя.

Этот смех растопил лед между нами. На мгновение она перестала быть «старшей Лунарией» и стала просто девушкой.

Перед сном, как всегда, началась лекция Ученого. Он вещал о дофамине, о нейронных сетях и о том, как важно не терять личность, используя опыт Маркиза. Временами он даже с неохотным сарказмом хвалил Маркиза за «полезность некоторых его феодальных навыков», что в их отношениях было верхом признания.

А я лежал и думал о Лунарии. Она была моей соученицей, первым настоящим человеком, которого я встретил здесь, в этом мире. Глядя, как Великий Голос (Меч) тренирует её, заставляя выполнять движения за гранью человеческих возможностей, я понимал — она идет по пути мести.

«Я помогу тебе», — пообещал я себе, закрывая глаза. — «Когда-нибудь я стану достаточно сильным, чтобы стоять рядом, а не лежать в пыли у твоих ног».

Голоса в моем мозгу эхом отозвались на мою решимость, но на этот раз они не спорили. Даже Безумец притих.

Этот день был по-настоящему счастливым. Я засыпал, и на моем лице впервые за долгое время играла не издевательская, а простая, человеческая улыбка.

Глава 24. Цена гибрида

Учитель Хемингуил вернулся из тумана, когда первые лучи холодного солнца едва коснулись шпиля храма. Он не шел — он тяжело ступал, а за спиной в кожаном мешке глухо постукивали трофеи. Когда он вывалил содержимое на каменный пол, зал осветился призрачным сапфировым светом. Это были пять крупных ядер монстров Синего ранга.

— Подойдите, — скомандовал Хемингуил, жестом подзывая нас.

Он положил руку на одно из ядер, и оно на мгновение вспыхнуло ярче.

— Вайд, слушай внимательно. Твой Потенциал — это работа разума. Его нужно гранить, как алмаз, изучая каждую его грань. Но Ядро Силы, которым владеет Луна и жители этого мира, работает иначе. Это сосуд. Его нужно наполнять энергией, пока стенки не начнут трещать. Можно годами медитировать, собирая крупицы силы из окружение, но есть быстрый путь — поглощение.

Он посмотрел на Лунарию. Сегодня был её день.

— Чтобы перейти на следующий ранг, нужно насытить текущее ядро до предела. А затем использовать ядро высшего ранга как катализатор. Оно послужит детонатором, который расширит твой внутренний источник.

Для меня, обладателя «Белого мозга», Синий ранг казался чем-то запредельным. Ранг Мастера. Уровень существа, способного стать «Бедствием» для целого региона.

Лунария села в центр зала, скрестив ноги. Вокруг неё учитель разложил ядра, вычерчивая руны прямо на пыльном полу. Началась медитация. Воздух в храме стал густеть, вибрируя от избытка маны. Хемингуил стоял рядом, его рука лежала на рукояти меча — в момент прорыва практик наиболее уязвим.

Внезапно реальность вздрогнула. В момент, когда Лунария сломала барьер между Зеленым и Синим, из её тела вырвалась волна страшной, концентрированной силы. Меня едва не снесло к стене.

И в этот миг в моей голове начался хаос.

До этого момента многие голоса в моем подсознании спали, оставаясь лишь далеким гулом. Но этот всплеск энергии подействовал на них как ведро ледяной воды. Я почувствовал шевеление в темных углах своего разума.

— «Опа… так она из этих, что ли?» — раздался новый голос. Озорной, дерзкий, принадлежащий мужчине средних лет.

— «Да-да, из этих…» — ответило ему нечто, чей язык звучал почти по-звериному, хрипло и отрывисто. — «Я несколько таких убивал в своей жизни. Породистые… Головная боль, а не добыча».

«Каких еще "этих"? Вы кто такие?!» — закричал я мысленно, но они, как обычно, проигнорировали меня. Моя голова была для них как коммунальная квартира: они могли переговариваться между собой, но отвечать «хозяину» не считали нужным.

— Смотри внимательно, Вайд, — голос Маркиза прозвучал серьезно, перекрывая гвалт новичков.

«На что смотреть? Она просто подняла ранг, разве нет?»

— Опять твоя глупость, — вздохнул Маркиз. — Лунария не просто подняла ранг. Она провела на пике Зеленого уровня лишние месяцы. Важно не только количество накопленной энергии, но и её качество. Чем тверже заложишь фундамент, тем стабильнее будет здание. Думаешь, почему твой Учитель застрял на Пурпурном и не может идти дальше? Он слишком спешил в молодости. Его Ядро мощное, но в нем полно микротрещин из-за поспешных прорывов. Лунария же… она метит выше. Она создает идеальный кристалл.

Я запомнил эти слова, хотя в тот момент они казались мне бесполезными — ведь у меня не было Ядра.

Жизнь после того вечера у камина изменилась. Отношения с Лунарией стали… нормальными. Если раньше я был для неё просто живым манекеном для отработки ударов, то теперь она видела во мне одноклассника. Странного, слабого, но живого.

Более того, мои слова о «БОМЖе» явно попали в цель. Лунария начала следить за собой. Она стала чаще умываться, расчесывать свои пурпурные волосы и даже чинить одежду. Её аристократическая гордость, долгое время погребенная под слоем скорби, начала давать ростки.

Но пока Лунария преображалась внешне, я готовился к преображению внутреннему.

В один из типичных дней, когда мои мышцы дрожали от усталости, Ученый объявил:

— «Мы закончили расчеты. Мы готовы передать тебе способ получения Ядра Силы».

Последнюю неделю в моей голове было неспокойно. Маркиз и Ученый, которые обычно собачились по любому поводу, вдруг объединились. Я постоянно слышал рычание, звуки ударов и яростные споры где-то на периферии сознания. Оказалось, они «усмиряли» одного из жильцов, которого все звали Ликантроп.

Я не стал спрашивать, кто это. Если Ученый говорит, что способ готов — я слушаю.

— «Это будет крайне проблематично», — продолжал Ученый. — «Нужна серьезная подготовка. И Вайд… ни слова об этом Учителю. И особенно Лунарии. Она не поймет. Для жителей этого мира то, что мы собираемся сделать — абсолютное табу. Ересь против самой природы Ядра Силы».

«Почему?» — хотел спросить я, но они снова закрылись.

И тут вернулся Безумец. Он долго молчал, затаившись, но теперь его смех прорезал тишину, как бритва.

— «Хи-хи-хи… Скрывают, всё скрывают», — прошептал он. — «Они не говорят тебе главного, Вайд. Они хотят объединить несовместимое. Кровь и Разум. Мозг и Сердце».

Другие голоса на этот раз не пытались его заткнуть. Видимо, цена действительно была высока. Безумец подобрался к самому фронту моего сознания, и я почти почувствовал его холодное дыхание.

— «Ты готов расстаться с жизнью, Вайд? Настоящей жизнью? Потому что после этого… ты перестанешь быть просто человеком. Ты станешь тем, чего этот мир еще не видел. И поверь, это будет чертовски больно».

Я посмотрел на свои руки. Они были покрыты мозолями и шрамами. Я вспомнил коляску. Вспомнил пять лет тишины.

— Я уже один раз расстался с жизнью, — прошептал я так, чтобы никто в храме не услышал. — Если это цена за то, чтобы больше никогда не быть слабым… я согласен.

В голове раздался дружный, торжествующий и в то же время скорбный вздох всех моих «жильцов».

Глава 25. Танец безумной макаки

Чем дольше я живу в этом мире, тем сильнее укрепляюсь в мысли: здравый смысл — это роскошь, которую я оставил в той капсуле, в старом мире.

Последний месяц моей жизни превратился в череду сюрреалистичных унижений. Всё началось с того, что Ученый и Маркиз, сговорившись, выдали мне «программу подготовки» к созданию Ядра Силы. Я ожидал тайных мантр или сложных энергетических манипуляций, но реальность оказалась гораздо… примитивнее.

Каждый вечер, когда Учитель Хемингуил уходил в свои глубокие медитации, а Лунария заканчивала полировать свой новый синий клинок, я отправлялся к деревьям возле храма. Там, по строгой указке Ученого, я должен был медитировать. Но не просто сидеть, а принимать такие позы, что любая макака в лесу признала бы во мне своего дедушку. Я висел на ветках, скрючивался в три погибели и замирал в положениях, которые заставляли мои суставы выть от боли.

Но это было только начало. Позже я выходил на тренировочную площадку и… действовал как зверь. Я прыгал на четверенках, кувыркался, скалился в пустоту и совершал рваные, неритмичные движения, имитируя повадки хищников, которых мы встречали на охоте.

Мне было не просто стыдно. Я буквально сгорал от позора.

Лунария, которая теперь проводила вечера на балконе, наблюдая за закатом тумана, сначала просто недоумевала. Потом начала хихикать. В конце концов, она стала открыто надо мной издеваться.

— О, наш зверолюд вышел на охоту! — кричала она, перегибаясь через перила. — Вайд, если ты хочешь есть, просто гавкни, я вынесу тебе косточку!

Однажды она даже пригласила меня к обеду… воем. Натуральным таким, протяжным воем, на который я ответил лишь тем, что уткнулся лицом в пыль, пытаясь скрыть пылающие уши.

Хемингуил, человек старой закалки и Пурпурного ранга, долго наблюдал за моими «упражнениями» с каменным лицом. В конце концов, его любопытство пересилило.

— Вайд, — позвал он меня однажды, когда я замер в позе «лиса, нюхающая корень». — Что это… что ты делаешь?

Мне пришлось врать на ходу, краснея до корней волос.

— Это… это народные танцы моего мира, Учитель. Ритуальные пляски предков. Я просто… соскучился по дому. Нахлынуло, знаете ли. Захотелось потанцевать.

Хемингуил посмотрел на меня так, будто я только что признался в любви к навозным жукам. Он ничего не сказал, лишь медленно кивнул и ушел спать, но в его взгляде я прочитал: «Бедный мальчик, мозг всё-таки не выдержал давления».

Так продолжалось месяц. Целый месяц собачьих танцев, как их ласково окрестил Учитель. Самое унизительное было то, что Маркиз и Ученый хранили партизанское молчание. Они просто отдавали команды: «Левую ногу за ухо! Прыгай как бешеный пес! Грызи землю!».

Я уже был на грани того, чтобы вспыхнуть и послать их всех к черту. Мне снилось, как я бегаю на четверенках по родному городу и нюхаю углы домов. Моё самолюбие было растоптано в пыль.

И вот, когда я был готов сорваться, вернулся Безумец. В последнее время он стал для меня чуть ли не самым близким существом. В отличие от высокомерного Маркиза или заумного Ученого, Безумец всегда говорил по делу — ну, в своей бешенной манере, конечно.

— «Смысл есть, Вайд, во всём этом есть глубокий смысл!» — проскрежетал он в моей голове.

Я чуть не расплакался от нюхание травы, АЙ, от облегчение.

— Значит, это обучение боевому стилю? — спросил я, замирая в очередной нелепой позе. — Звериный стиль? Я знал! Чтобы использовать силу монстров, нужно двигаться как монстр! Рефлексы, имитация сильных сторон… клыки, когти, хвосты!

— «Хи-хи-хи! В точку!» — поддакнул Безумец. — «Монстры сильнее людей от природы. Чешуя, броня, инстинкты. Человек — слаб, но он может копировать. Комбинировать. Если взять лучшее от разных тварей и превратить это в систему… получится нечто невероятное! Ты создаешь основу для великого искусства!»

Я почувствовал прилив гордости. Весь мой позор, все насмешки Лунарии — всё это было не зря! Я учусь тайному стилю, который позволит мне рвать врагов и сражаться как бещенный зверь, ну надеюсь.

— Так сколько мне ещё так унижаться? — воодушевленно спросил я. — Я готов! Я буду имитировать хоть жабу, если это даст мне силу!

Тут в разговор вмешался Ученый. Его голос был холодным и полным сарказма.

— «Ты не имитируешь животных, Вайд. Ты и есть животное. С биологической точки зрения человек — это разновидность приматов. А учитывая твой нынешний уровень интеллекта и то, как легко ты веришь в сказки, ты сейчас практически ничем не отличаешься от макаки».

Я замер. Гнев, копившийся целый месяц, вспыхнул во мне, как сухая трава.

— Ах ты… книжный червь! — заорал я мысленно. — Я месяц жру пыль и вишу на деревьях ради этого стиля! Вы сами меня заставили!

— Вайд, остынь, — подал голос Маркиз. — Это не "звериный стиль". Твоей глупости действительно нет границ. Никакого "невероятного боевого искусства" в этих позах нет. Это просто подготовка.

— Да я понял! — прошипел я. — Подготовка к звериному стилю! Безумец же сказал…

— Нет, — отрезал Маркиз. — Мы готовили твоё ТЕЛО к созданию Ядра Силы. Метод создания Ядра для переселенца не может быть человеческим. У тебя нет врожденного канала в груди. Нам пришлось искусственно перестраивать твои рефлексы, мышцы и нейронные связи под звериные стандарты, потому что ядра монстров лучше всего приживаются в "дикой" среде. Мы делали из твоего тела пустой сосуд, похожий на тело зверя, чтобы Ядро Силы не отторгло тебя как чужеродный объект.

Я застыл, медленно осознавая масштаб подставы.

— Так получается… Безумец меня обманул? Про "боевое искусство" и "стиль"?

Безумец залился таким диким, захлебывающимся хохотом, что у меня перед глазами заплясали искры.

— «АХАХАХАХА! Идиот! Поверил! "Звериный стиль"! "Великое искусство"! Ты бы видел свою рожу, когда ты это представлял! Я же говорю — ты не безумец, ты просто идиот!»

Я стоял посреди тренировочной площадки в позе «цапли со сломанным крылом», а в моей голове три сущности издевались надо мной на разные лады. Лунария в этот момент как раз вышла на балкон с чашкой чая.

— О, Вайд! — крикнула она. — Сегодня ты особенно грациозен! Это «танец умирающего лебедя» или ты просто пытаешься вытрясти из уха воображаемого клеща?

Я медленно опустил ногу. Ярость сменилась тупой обидой.

— Почему… — прошептал я. — Почему надо мной все издеваются? Мало мне Лунарии и Учителя, так ещё и собственные мозги устроили из моей жизни комедийное шоу…

— «Заткнись и встань в позу "спящего медведя"», — скомандовал Ученый. — «Подготовка завершена на 98 %. Завтра мы начнем процесс имплантации энергии. Если выживешь — сможешь называть себя зверем официально. А пока — работай, макака».

Я вздохнул, посмотрел на смеющуюся Лунарию, на равнодушный туман и… снова согнулся в нелепой позе. В конце концов, если это цена за Ядро Силы, я готов побыть и макакой.

Глава 26. Шёпот исчезнувших богов

Жизнь в древнем храме текла своим чередом, если, конечно, можно назвать обычным существование в компании Пурпурного мечника, королевской наследницы с ледяным сердцем и целого зверинца в собственной голове. Три месяца. Три месяца с тех пор, как я, Вайд Бэзиль, бывший инвалид, а ныне «Невозможный Пробуждённый» Белого ранга, ступил на эту каменистую, пропитанную туманом землю.

Чем дольше я находился здесь, тем отчетливее понимал: Мир Разума — это не просто полигон для прокачки. Это древний, сложный и пугающий организм.

Сегодняшний день начался с команды Ученого. С тех пор как я согласился на безумный эксперимент по созданию Ядра Силы, он стал моим главным надзирателем.

— «Спускайся к подножью холма, Вайд», — прозвучал его сухой голос в моей голове. — «Найди уединенное место. Желательно, у границы тумана с этим холмом. Энергетический фон там наиболее нестабилен, это ускорит процесс».

Я подчинился без лишних вопросов. За последний месяц я научился фильтровать голоса. Маркиза сегодня не было слышно — кажется, он ушел в глубокие слои моего подсознания, чтобы «пофехтовать» с Мечом. Гул в голове поутих, но на передовую вышел тот, кого я окрестил Ликаном.

Это создание не говорило на человеческом языке. Из глубин моего Потенциала доносилось лишь непрерывное, утробное рычание, скрежет когтей о воображаемые стены и запах мокрой шерсти, который я почему-то ощущал физически. Ученый выступал в роли переводчика. По его словам, именно этот «внутренний зверь» — кем бы он ни был при жизни — являлся архитектором того способа создания Ядра, который мы использовали. Гибридного, противоестественного способа, объединяющего Потенциал Мозга и звериную энергетику.

Каждый раз, когда я думал, что привык к обитателям своей головы, они преподносили новый сюрприз. Теперь выяснилось, что во мне живет зверь. Был ли он там всегда, скрытый за параличом моего прошлого тела, или пробудился вместе с Потенциалом? Бессмысленно об этом думать. Голоса в голове жили своей жизнью. Они общались между собой, игнорировали меня, лишь изредка вставляя едкие комментарии, когда я делал глупости.

— «Твое тело, Вайд, благодаря твоему Потенциалу обладает уникальным свойством — гиперпластичностью нейронных и энергетических путей», — объяснял Ученый, пока я спускался по крутому склону. — «Оно подобно мягкой глине. В обычном человеке с вашего мира есть Потенциал, но даже зачатки Ядра Силы отсутствует. Но в тебе… мы можем перестроить энергетические пути, заставив её принять чужеродный элемент».

Этот разговор, как и все предыдущие, был односторонним. Я перестал задавать вопросы. Я понял: если информация действительно важна для моего выживания, Ученый или Маркиз сообщат мне о ней. А вести диалог с Ликаном, пытаясь расшифровать его рычание, не хотелось совершенно.

Путь вниз был непростым. К моим адским тренировкам с Учителем Хемингуилом и Лунарией добавился новый пункт: ежедневный спуск и подъем с холма для медитации у границы тумана. Это изматывало физически, но… природа здесь была завораживающей в своей дикой, пугающей красоте.

Ниже по склону, там, где туман становился гуще, трава сменялась странными растениями. Иногда мы ходили сюда с Лунарией. После того анекдота её ледяная маска немного подтаяла, и теперь мы общались как… ну, если не друзья, то хотя бы соученики.

Она учила меня различать полезные травы и грибы. Грибы в этом мире были особенно странными. Они светились мягким фосфоресцирующим светом, разгоняя вечную тьму подлеска. Но самым удивительным было то, что им не требовался холодильник. Сорванные грибы могли лежать месяцами в сухом месте и не портиться, сохраняя все свои свойства. Мы собирали «Туманный мох» — белую, пористую поросль, которая росла только у границы белой пелены. На вкус она была пресной, но Лунария уверяла, что она отлично восстанавливает силы и очищает организм от шлаков после тяжелых тренировок.

Но в моих одиночных походах была и теневая сторона. Благодаря постоянной связи я начал понемногу понимать, что рычит Ликан. Это было не буквальное понимание слов, а скорее трансляция инстинктов и примитивных желаний. Он постоянно требовал… нет, он жаждал, чтобы я пошел и понюхал землю. Конкретные участки земли, которые, как я понимал, были помечены другими монстрами.

Я даже не буду об этом думать. Я буду думать, что этого я не понял.

И вот сегодня, благодаря двум неделям этих унизительных медитаций, стоя на четверенках в грязи в тумане, я впервые почувствовал это.

Зачатки энергии.

Это было очень странное, ни на что не похожее ощущение. Как будто я выпил тарелку очень горячего, наваристого супа, и теперь волна тепла исходит не из желудка, а прямо из центра груди. Тепло было пульсирующим, живым. Оно не обжигало, а скорее… согревало изнутри, заставляя кровь течь быстрее.

— «Насыщение матрицы завершено на три процента», — тут же отозвался Ученый. — «Ядро не сформировалось полностью. Это только зачатки Белого Ядра Силы. Но фундамент заложен».

Но удивило меня не само ощущение энергии. Меня удивила реакция в голове. Почувствовав мое скромное достижение, Ликан в моей голове… завыл.

Это не было рычанием или скулежом. Это был чистый, протяжный, торжествующий вой, который отозвался болью в моих висках. И этот вой повлиял на меня физически. Моё тело отреагировало инстинктивно. Я невольно напряг руки, чувствуя, как под кожей перекатываются жгуты мышц. А затем… мои ногти. Мои коротко подстриженные ногти начали удлиняться, уплотняться и превратились в когти. Сильные, острые, как бритва, способные даже порезать камень.

Вой пробудил во мне что-то первобытное. Яростное желание броситься в туман, рвать зубами и когтями всё живое, метить территорию…

Я пришел в себя с трудом. Когти медленно втянулись, оставляя после себя лишь саднящее ощущение в подушечках пальцев. Сердце колотилось бешенно как никогда, как будто сердце куда-то рвался. Это было очень странное, пугающее ощущение. Я не стал спрашивать Ученого, что это было.

Вечером я вернулся в храм, грязный, уставший, но с этим новым, пульсирующим теплом в груди.

Глава 27. Импульс выживания

Вчера Учитель Хемингуил вернулся из своей долгой поездки. Он выглядел измотанным, на его плаще осела пыль дорог, которые не видели человеческих ног десятилетиями. Но то, что он выложил на алтарный стол храма, заставило моё сердце пропустить удар.

Два ядра. Красных.

Я чуть не рухнул в обморок от одного только вида этого пульсирующего, кровавого сияния. В Мире Разума монстров Красного ранга называют Катастрофой. Лунария как-то объясняла мне иерархию силы, и тогда это звучало как сухая теория, но сейчас, глядя на эти сгустки чистой ярости, я осознал масштаб пропасти между нами.

— Понимаешь теперь, Вайд? — тихо спросила Лунария, когда мы на следующее утро отправились собирать растения. — Белый ранг — это просто начало, точка входа. Зелёный — это те, кто научился выживать. Но Синий ранг… это порог Мастерства. Воин Синего ранга — драгоценность для любого города-крепости, потому что монстры Синего ранга — это не просто хищники. Это Бедствия.

Она поправила сумку на плече, внимательно вглядываясь в туман.

— Начиная с Синего ранга, монстры обретают некое подобие тактического разума. Они собирают армии. Один такой «предводитель» может вести за собой тысячи низших тварей, захватывать территории и диктовать свои условия. А Красный ранг… это Короли. Существа уровня Катастрофы, способные стирать города с лица земли, если в тех городах нет своего Короля для защиты. Пурпурный же — это Императоры, Кошмары из легенд.

Я шел за ней, и холодный пот катился по моей спине. В каком же проклятом месте мы оказались, если здесь, в этом вечном тумане, монстры Синего ранга встречаются нам на каждой охоте? Если бы не Учитель и Лунария, я бы не выжил. Я был бы съеден ещё до того, как успел бы осознать, что мой паралич прошел.

Сбор трав обычно успокаивал меня. Мне нравился этот специфический запах — смесь влажной хвои, озона и горького туманного мха. После того как во мне затеплились зачатки Ядра, мои чувства обострились. Я начал получать почти животное удовольствие от запахов. Я чувствовал тончайшие оттенки аромата грибов и цветов, словно мой нос стал совершенным навигатором.

Но именно это новое чутье первым просигналило об опасности.

По спине пробежал ледяной разряд. Животное чувство, первобытный инстинкт вонзился в мой мозг: за нами наблюдают. Я резко обернулся, всматриваясь в молочную белизну тумана. Я ничего не видел, но буквально кожей ощущал тяжелый, голодный взгляд.

Лунария среагировала мгновенно. Она уже не была той расслабленной девушкой, собиравшей мох. Она замерла в низкой стойке, её рука сжала рукоять ножа, а глаза, казалось, физически разрезали туманную пелену.

— Отступай к холму, Вайд! Живо! — скомандовала она стальным голосом.

Из тумана, бесшумно и плавно, вышли две фигуры. Зеброобразные монстры. Те самые рогатые твари, битву которых я видел у реки когда те сражались с речной змеей. Их стало меньше — в прошлый раз я видел стадо, — но эти двое выглядели иначе. Они были крупнее, их мышцы перекатывались под полосатой кожей, а витые рога начали пульсировать зловещим светом.

Их тела испускали едва заметные волны импульса. Как только эта невидимая рябь коснулась меня, мой разум захлестнула волна парализующего ужаса. Это была не просто трусость — это была их способность, ментальное давление, внушающее жертве неизбежность смерти. Мои ноги налились свинцом и отказались двигаться.

— БЕГИ, ВАЙД! БЕГИ! — взревел Маркиз в моей голове. Его голос вибрировал от истинного страха. — Если ты умрешь здесь, ты умрешь по-настоящему!

Один из монстров — покрупнее — сорвался с места, целясь в Лунарию. Второй, помельче, но не менее опасный, бросился на меня. Я еле успел откачнуться, чувствуя, как рог проносится в миллиметре от груди. Тварь развернулась для повторного выпада.

Лунария бросилась мне на помощь, блокируя удар «моего» монстра своим клинком. Раздался скрежет стали о кость. Но в этот момент первый монстр, воспользовавшись её открытием, нанес мощный удар сбоку. Лунария отлетела на несколько метров, пропахав спиной камни. Её правая рука была залита кровью.

Я видел, как она пытается встать. Она была Синего ранга, она была сильнее их, но против двоих слаженных хищников, использующих импульсы страха, её сил не хватало. Время работало против неё.

— Беги… Вайд… уходи! — прохрипела она, зажимая рану.

— УБИРАЙСЯ ОТСЮДА! — кричал Маркиз. — Они не оставят её в живых, но ты можешь спастись!

Я посмотрел на Лунарию. На её пурпурные волосы, испачканные в грязи. На её гордый взгляд, в котором сейчас читалось как будто самопожертвование. Она спасла меня тогда, когда я впервые пришел к подножью храма, если бы она не отвезла к храму и к Учителя, я бы был сьеден монстрами. Она терпела мои безумные танцы. Она смеялась над моим анекдотом.

Если я убегу, её разорвут. А от этих тварей не убежишь — они быстрее любого человека.

— Нет, — прошептал я.

Я решил не бежать. Я рискну. Я отплачу свой долг, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Ликан внутри меня, до этого тихо рычавший, вдруг издал ликующий, захлебывающийся вой. Он понял моё решение. Он ждал этого момента — момента, когда мой человеческий разум добровольно шагнет в пасть безумия ради выживания.

Двое монстров снова пошли в атаку, их рога вспыхнули, усиливая ментальный импульс страха. Они давили на мою психику, пытаясь заставить меня снова упасть на колени. Но страх исчез. На его место пришла холодная, звериная пустота.

В центре моей груди, там, где месяц назад было лишь слабое тепло, произошел взрыв. Мое недосформированное Ядро Силы, питаемое моим гневом и волей Ликана, пробудилось. Оно не просто заработало — оно завыло в унисон с моим сознанием.

Я почувствовал, как мои кости хрустят, перестраиваясь, а зрение окрашивается в багровые тона. Импульс страха, пущенный монстрами, разбился о мою ауру, как волна о скалу.

Я больше не был жертвой. Я был чем-то, чего эти «Зебры» еще никогда не встречали.

— Моя очередь, — прорычал я, и мой голос прозвучал как скрежет металла по камню.

Я сорвался с места, не как человек, а как выпущенная из лука стрела, сокращая дистанцию до ближайшего монстра в один прыжок. Мои ногти удлинились, превращаясь в черные когти, и я впервые за обе жизни почувствовал вкус истинной, дикой силы.

Глава 28. Пульс Пурпурного Тумана

Мои когти — иссиня-черные, загнутые и острые, как бритвенные лезвия — вспороли воздух. Я рванулся вперед, повинуясь не разуму, а кипящему в груди инстинкту Ликана. Один из зеброобразных монстров не ожидал такой прыти от «слабой человеческой личинки». Мой выпад пришелся ему по боку, но вместо того, чтобы разрубить тварь пополам, я лишь оставил не глубокие борозды на его шкуре.

Кожа Синего ранга оказалась невероятно толстой, почти как броня. Монстр взревел, и в его глазах, налитых кровью, я увидел искру удивления, которая тут же сменилась ледяной жаждой убийства.

Твари переглянулись. Моя звериная трансформация и дикий блеск в глазах сделали меня приоритетной целью. Теперь оба «Бедствия» решили покончить со мной прежде, чем займутся раненой Лунарией.

— Вайд, назад! — выкрикнула Лунария, но я уже не мог отступить.

Я начал прыгать, используя деревья и камни как трамплины. Я двигался хаотично, рвано, стараясь уйти с траектории их инерции. Эти монстры были как живые тараны: их мощь росла с каждым метром разбега. Один прямой удар от двух таких существ — и от моих костей останется только костная мука.

Я чувствовал, как Ядро в груди жжет всё сильнее, отдавая энергию в ноги. Прыжок! Копыто монстра дробит камень там, где секунду назад были мои пятки. Еще один рывок! Ветер от пронесшейся мимо туши едва не сбивает меня с ног. Я был на пределе, мои легкие горели, но я выиграл то, что было дороже золота — время.

— Уйди! — раздался резкий голос Лунарии.

Я из последних сил оттолкнулся от ствола дерева, уходя в кувырок. В ту же секунду мимо меня пронеслась вспышка синего света. Лунария, собрав остатки сил и выждав идеальный момент для концентрации, нанесла один единственный удар. Тот самый удар, которому её учил Меч в моей голове через свои призрачные наставления.

Голова одного из монстров отделилась от тела чисто, словно срезанный бутон цветка. Обезглавленная туша по инерции пролетела еще пару метров и рухнула, поднимая тучу пыли.

Второй монстр замер. Увидев гибель сородича, он мгновенно забыл про меня. С диким, полным ярости воплем он бросился на Лунарию. Началась схватка, за которой я едва мог уследить. Пять минут чистого ада. Лязг стали, импульсы страха, хруст ломающихся кустов. Лунария победила, но цена была высока.

Когда всё закончилось, она едва стояла на ногах. Я подбежал и подхватил её, не давая упасть в грязь. Её правое плечо было глубоко рассечено, одежда пропиталась кровью.

— Да ты… — она слабо улыбнулась, глядя на мои медленно втягивающиеся когти, — прям в настоящего зверя превратился.

Прошло два дня.

Весь первый день мы оба пролежали пластом. Даже не имея серьезных ран, я чувствовал себя так, будто по мне проехал грузовик. Звериная трансформация выжала меня досуха, оставив после себя лишь пустоту и жуткий голод.

Когда я наконец смог встать, в голове тут же раздался ворчливый голос Маркиза:

— «Ты идиот, Вайд. Ты хоть понимаешь, как сильно рискнул? Один просчет — и мы бы все погасли вместе с твоим крохотным сознанием. Это было безрассудно!»

Я замер посреди комнаты, сжимая кулаки.

— Знаешь что, Маркиз? Вы сами говорили мне быть самостоятельным. Вам не нравится, когда я ведомый, но вам не нравится и когда я рискую. Определитесь уже. Это моя жизнь. И я буду решать, стоит ли она спасения Луны или нет.

Маркиз замолчал. Впервые за всё время он не нашел, что ответить. Видимо, даже его аристократическая спесь дала трещину перед фактом того, что «макака» cама приняла решение.

На тренировках тоже всё изменилось. Лунария… то есть, Луна, перестала избивать меня как бездушный манекен. Спаринги остались такими же жесткими — она требовала от меня максимума, — но в её движениях появилось уважение. Теперь это был бой двух воинов, а не экзекуция.

— Вайд, — сказала она во время короткого перерыва, вытирая пот со лба. — Не называй меня больше Лунарией. На самом деле мне нравится, когда ты сокращаешь имя. Называй меня просто Луна.

— Да… старшая Луна, — машинально ответил я.

— И без «старшей», — она слегка улыбнулась. — Да, я старшая соученица, но по возрасту мы почти ровесники. Мы в этом тумане одни, к чему эти формальности? Просто Луна.

— Хорошо, Луна.

Прошел еще месяц изнурительных тренировок. Моё Ядро Белого ранга стало стабильнее, а Луна полностью освоилась в Синем ранге. Но спокойствие длилось недолго.

Учитель Хемингуил вернулся из своего очередного похода внезапно. Он выглядел не просто уставшим — он был озадачен и даже встревожен. Его движения стали быстрыми, резкими.

— Собирайтесь, — коротко бросил он, даже не присев у костра. — Мы уходим. Немедленно. Подготовьте всё самое необходимое, мы выдвигаемся к ближайшему городу-крепости.

Я подошел к Луне, пока мы укладывали вещи в свитки.

— В чем проблема? Что случилось в тумане?

Луна качнула головой, её лицо снова стало серьезным.

— Я не знаю всего, Вайд. Учитель скрывает детали, чтобы не пугать нас раньше времени. Но я знаю его настоящую цель. Он пришел в этот туман, чтобы найти монстра Пурпурного ранга.

Я замер со свитком в руках. Кошмар. Уровень мифа.

— Зачем?

— Учитель Хемингуил давно застрял на одном уровне. Он не может сделать шаг к уровню Императора. Он думал, что смертельная битва с Пурпурным монстром станет тем молотом, который разобьет его барьер. Но сегодня он сказал мне… что не в силах одолеть то, что там пробудилось.

Она понизила голос до шепота:

— Куча монстров Синего ранга, два Красных ядра, которые он принес раньше, этот странный плотный туман… Всё это взаимосвязано. Пурпурный монстр начал «собирать» свою территорию. То, что мы видели раньше — это были просто разведчики.

Я посмотрел на стены Храма, который стал мне домом. Величественные камни больше не казались защитой. Если сам Хемингуил признал, что не может победить, значит, нам пора бежать.

В голове Ликан издал тихий, предупреждающий рык, а Ученый холодно добавил:

— «Похоже, Вайд, твоё обучение в полевых условиях переходит на новый уровень. Постарайся не сдохнуть в первые три километра пути».

Глава 29. Тень, закрывшая небо

Наш исход начался на рассвете, хотя в этом проклятом регионе понятие «рассвет» было весьма условным. Мы просто сменили относительный уют каменных стен храма на зыбкую неизвестность тумана. По словам Учителя, этот сектор Мира Разума превратился в мертвую зону. Города-крепости, когда-то процветавшие здесь, превратились в руины, а выжившие группы людей влачили жалкое существование, скрываясь в глубоких норах.

Причина была одна. Кошмар.

Перед уходом Хемингуил решил, что мы заслужили правду. Сотни лет назад здесь появился монстр Пурпурного ранга. Он не просто охотился — он методично стирал человеческую цивилизацию с лица земли, пока не уничтожил десятки укрепленных поселений. А затем… он ушел в спячку.

— Этот туман, — говорил Хемингуил, прорубая нам тропу сквозь густые заросли мха, — не погодное явление. Это расширенное поле восприятия Кошмара. Его дыхание. Спячка была лишь переходом на новый, непостижимый уровень силы. Все эти годы туман взращивал монстров, подпитывая их энергией своего господина.

Учитель признался, что годами пытался «проредить» будущую армию Кошмара. Те два Красных ядра, что я видел — это были его несостоявшиеся генералы. Хемингуил убивал Катастроф одну за другой, надеясь ослабить врага до того, как тот откроет глаза. Но теперь он понял: сила монстра оказалась за гранью его расчетов.

Три недели мы пробивались сквозь белое марево. Монстры Синего ранга — Бедствия — встречались нам почти каждый день. Учитель расправлялся с ними одним скупым движением, даже не замедляя шага, но его лицо с каждым днем становилось всё мрачнее.

На исходе третьей недели мы остановились на привал у подножья мертвого скального массива. Воздух был неподвижен. Внезапно Хемингуил замер. Он медленно выпрямился и посмотрел вверх. Его аура вспыхнула так ярко, что я невольно зажмурился. Волна чистой энергии Пурпурного ранга ударила во все стороны, буквально сминая туман в радиусе километра.

И тогда я увидел.

Сначала это показалось мне горой, внезапно выросшей из пустоты. Но гора начала двигаться. Это была Тень. Нет… это была ТЕНЬ.

Чудовищно огромное существо медленно поднималось с колен где-то в десяти километрах от нас. Его размеры не поддавались логике. Голова монстра уходила за облака, а плечи казались шире горизонта. Через несколько секунд он полностью закрыл собой небо, погрузив нас в искусственную ночь. Моя шея затекла от того, как высоко мне приходилось задирать голову, чтобы просто попытаться рассмотреть контуры этого титана.

И тут случилось самое страшное.

Монстр шевельнулся. Его гигантская голова медленно, со стоном разрываемого воздуха, повернулась в нашу сторону. Он почуствовал нас. Маленькую вспышку энергии Хемингуила среди своего тумана.

— Вайд. Луна. — Голос Учителя был спокойным, как у человека, который уже всё для себя решил.

Он рывком скинул с плеч тяжелый походный рюкзак и бросил его к моим ногам.

— В этих свитках — ядра Синего и Красного ранга. Всё, что я успел собрать. Берите их. Дальше вы пойдете одни.

Он указал рукой в сторону запада, где сквозь редеющий туман виднелся просвет.

— Через неделю пути вы выйдете к городу-крепости. Там вы будете в безопасности.

— Учитель, нет! — выкрикнула Луна, хватаясь за рукоять меча.

— УХОДИТЕ! — Маркиз в моей голове орал так, что я едва не потерял сознание. — Вайд, идиот, ты не понимаешь?! Если эти двое Пурпурных начнут обмен ударами, вас просто распылит на атомы ударными волнами! Вы для них — как муравьи под ногами дерущихся слонов!

Ученый добавил ледяным тоном:

— «Хемингуил не идет побеждать. Он идет покупать вам время. Каждая секунда его боя — это лишние сто метров вашего пути. Беги, если не хочешь, чтобы его жертва была напрасной».

Я посмотрел на Луну. Даже она, со всей своей бесстрашной королевской гордостью, поняла ситуацию. Мы будем только мешать. Мы — балласт, который не даст ему маневрировать.

— Мы уходим, Учитель, — выдавил я, хватая рюкзак со свитками. — Пожалуйста… выживите.

Хемингуил не обернулся. Он уже бежал в сторону колоссальной Тени, и с каждым его шагом из-под ног вырывались всполохи пурпурного пламени.

Наше путешествие вдвоем началось в атмосфере апокалипсиса. Туман начал медленно рассеиваться — Кошмар проснулся и втягивал свою силу обратно, концентрируя её в своем теле для предстоящего боя.

Мы бежали. Бежали так, как никогда в жизни. На второй день нам преградил путь одинокий монстр Синего ранга, похожий на костлявую гончую. Луна не дала ему даже шанса. Пока я, используя остатки звериного чутья, отвлекал тварь, выступая в роли мишени и уходя от клацающих челюстей, Луна нанесла один стремительный, выверенный удар. Тварь даже не успела издать звук.

На третий день мы вышли на открытое плато. Ноги подкашивались, дыхание вырывалось из груди с хрипом. Мы решили сделать короткий привал у остатков какой-то древней стены.

— Как думаешь, он… — начала Луна, глядя назад, где горизонт всё еще содрогался от невидимых столкновений.

— Он Пурпурный, Луна. Он Император меча, — ответил я, хотя сам в это слабо верил.

Внезапно Ликан в моей голове загривком почувствовал неладное. Он издал предупреждающее рычание. Я мгновенно вскочил, вглядываясь в остатки тумана.

Из белой пелены, медленно и уверенно, к нам шел человек.

Мы с Луной синхронно встали в стойку. В этом месте, в это время, любой путник — либо безумец, либо враг, либо нечто похуже. Человек был одет в странные лохмотья, но его походка была легкой, почти невесомой.

— Кто ты?! — крикнула Луна, обнажая меч.

Незнакомец остановился в десяти шагах. Его лицо было скрыто капюшоном, но я почувствовал, как мой Потенциал задрожал. Голоса в голове внезапно замолчали. Даже Безумец не смел издать ни звука.

— Какая ирония, — произнес незнакомец мягким, обволакивающим голосом. — В Храме Того-Кого-Нет… выросли те, кто несет в себе слишком много лишних жизней.

Я похолодел. Он знал. Он видел нас насквозь.

Глава 30. Видящая сквозь туман

Человек в капюшоне выходил из серой хмари медленно, словно само пространство неохотно отпускало его из своих объятий. По мере приближения я начал замечать детали. Фигура была невысокой, а походка… в ней сквозила странная неуверенность. Словно каждый шаг давался ей с трудом, не из-за физической боли, а из-за того, что она не была уверена, твердая ли под ногами почва.

— Стой! — Луна вскинула меч, её голос прорезал тишину, как лезвие. — Кто ты?

Незнакомка остановилась в пяти метрах от нас. Из-под глубокого капюшона донесся тихий, слегка дрожащий вздох.

— Я… я такая же, как ты, — она посмотрела на меня. — Попаданец.

Я почувствовал, как брови непроизвольно поползли вверх. Учитель Хемингуил, мастер Пурпурного ранга, обладатель невероятной мощи, не мог пробиться своим восприятием сквозь Занавес разума, скрывающую мою истинную суть. Откуда эта девчонка, едва вышедшая из тумана, могла знать, кто я?

Я активировал «Глаз Мысли». Мир на мгновение окрасился в спектральные цвета, и я увидел её ауру. Она была чистой, мерцающей белым светом Пробужденного, без той тяжелой примеси маны, которая характерна для коренных жителей Мира Разума. Взгляд скользнул ниже: под старым, грязным плащом виднелась стандартная одежда, которую выдает Система всем новичкам после прохождения Обелиска. Грубая, прочная ткань, знакомый крой. Она не лгала.

Но подозрения не исчезли. Наоборот, они стали острее. Луна тоже не спешила опускать оружие — её инстинкты воина буквально вопили о том, что ситуация за гранью нормального.

— Ты сказала что-то про «лишние жизни» и «храм», — я сделал шаг вперед, не убирая руку с рукояти меча. — Что за жизни? И о каком храме речь?

Девушка замерла. Она медленно подняла руки и стянула капюшон. Я невольно затаил дыхание. На нас смотрела девушка с короткими волосами темно-синего цвета, но самым поразительным были её глаза — ярко-золотистые, сияющие внутренним светом, который казался почти неестественным в этом сером мире. Теперь понятно, зачем ей капюшон. Такие глаза в тумане — всё равно что маяк для монстров. И для людей тоже.

— Я сама не совсем понимаю всё, что говорю, — прошептала она, и в её золотых глазах отразилась глубокая усталость. — Мой Потенциал… его называют [Пророк]. Иногда слова просто срываются с языка раньше, чем я успеваю их обдумать. Эта способность… только благодаря ей я всё еще жива.

Мы с Луной переглянулись. Мы не опустили мечи. Слишком много «но». Во-первых, туман Кошмара — это не просто плохая погода, это живая территория Пурпурного монстра. Как одинокая девчонка смогла найти нас в этом бесконечном лабиринте? Во-вторых, её одежда была изношена до предела, сапоги сбиты в кровь. Она ходила по этим землям долго. Как она выжила без еды, воды и защиты? И в-третьих, её фраза «не совсем понимаю» звучала как классическая уловка. Она что-то скрывала.

В последнее время голоса в моей голове вели себя непривычно тихо. Маркиз, Ученый, — все они словно забились в самые дальние углы моего подсознания, притихнув. Только один из них сегодня был в ударе.

— Хи-хи-хи! — раздался в черепе противный, ехидный смешок Безумца. — Ну ты и везунчик по девкам, Вайд! Гляди, какая компания подобралась. Сначала у тебя появилась Возвратная, а теперь еще и Видящая прибилась. Одна тянет за собой багаж из прошлого, а другая пялится в будущее. А ты стоишь посередине и хлопаешь глазами!

«Возвратная? Видящая?» — я хотел было спросить Безумца, что за странные титулы он раздает, и при чем тут Храм, о котором она упомянула, но не успел.

София вдруг покачнулась. Её золотистые глаза закатились, лицо стало мертвенно-бледным. Она попыталась за что-то ухватиться, но её пальцы лишь царапнули воздух, и она тяжело рухнула на колени, а затем ничком в грязь.

— Эй! — я подскочил к ней, проверяя пульс.

Она была жива, но находилась в глубоком обмороке.

— Истощение, — констатировала Луна, подходя ближе и всё еще подозрительно оглядывая туман вокруг. — Думаешь, стоит её брать? Она может быть ловушкой.

Я посмотрел на изможденное лицо девушки. Если она — ловушка Кошмара, то очень убедительная.

— Мы не можем оставить её здесь. Она такая же, как я. Помоги мне.

К вечеру мы нашли убежище в небольшой пещере, врезанной в бок серой скалы. Туман здесь был не таким плотным, но сырость пропитывала всё до костей. В Мире Разума, как говорила Луна, погода не подчинялась законам логики, особенно на землях, захваченных монстрами. Пурпурный ранг Кошмары искажал саму реальность, создавая аномальные зоны вроде этого белого тумана.

Я осмотрел пещеру. Из стен и потолка проглядывали странные кристаллы — светящиеся камни тускло-синего цвета. Я потрогал их, принюхался. Запаха не было. Значит, не ядовиты и не взрывоопасны. Просто естественные светильники.

Разжечь костер из местных дров было невозможно — в тумане всё пропиталось влагой настолько, что дерево скорее напоминало губку. Но у нас был свиток снабжения, в котором хранился сухой хворост. Пара искр, немного усилий, и в центре пещеры заплясало живое оранжевое пламя.

София очнулась, когда над огнем уже закипала вода в походном котелке. Она открыла глаза и сначала в ужасе дернулась, но увидев нас, медленно расслабилась. Мы дали ей миску с кашей и флягу с водой.

Сначала она пыталась держаться достойно. Она ела медленно, маленькими порциями, выпрямив спину, словно сидела за столом в аристократическом поместье. Видимо, старые привычки из прошлой жизни на Земле еще давали о себе знать. Но голод — это лучший учитель. Через минуту её «аристократизм» испарился. Она начала жадно глотать еду, соскребая остатки со дна миски, чуть ли не рыча от удовольствия.

Когда миска опустела, она замерла. Её серьезное, сосредоточенное лицо вдруг дрогнуло. По бледной щеке скатилась одна-единственная слеза, оставив дорожку на грязной коже.

— Спасибо… — прошептала она, и в этом коротком слове было столько искреннего облегчения, что я почувствовал укол сострадания.

Она немного пришла в себя, вытерла лицо и встала, чтобы официально представиться.

— Меня зовут София. Мой Потенциал, как я уже говорила — Пророк.

Она рассказала свою историю. Она бродила по этому туману почти два месяца. Она не видела ни одного города, ни одного аванпоста. Туман словно изолировал её от остального мира. Ей приходилось питаться кореньями и какими-то странными грибами. Только благодаря своей способности она могла отличить ядовитое растение от съедобного, хотя даже «съедобное» здесь на вкус напоминало обьедки. Бывало, она голодала по три-четыре дня, скрываясь в норах от разгуливающих в тумане монстров.

— Я так рада, что встретила вас, — её голос дрогнул, когда она посмотрела на меня. — Особенно тебя, Вайд. Я чувствовала… чувствовала родное. Кто-то из моего мира.

Она сделала глубокий вдох и посмотрела на Луну, а затем снова на меня.

— Пожалуйста… позвольте мне пойти с вами. Я знаю, что не могу сражаться. У меня почти нет боевых навыков. Но у меня есть Потенциал. В этом тумане глаза значат больше, чем сила. Я могу определять менее опасные пути. Я вижу «пятна» вероятности — места, где вероятность смерти ниже всего. Я помогу вам пройти через этот туман более безопасно.

Луна молчала, глядя на огонь. Я же чувствовал, что София говорит правду, но не всю. Безумец в моей голове всё еще хихикал, а Маркиз внезапно подал голос, короткий и сухой:

— «Она полезный инструмент, Вайд. Но помни: пророки никогда не говорят всей правды. Не потому, что они лжецы, а потому, что правда будущего слишком тяжела для настоящего».

— Хорошо, София, — ответил я, подбрасывая хворост в костер. — Ты идешь с нами. Нам нужно добраться до крепости.

Глава 31. Эхо Большого взрыва

Туман начал редеть, становясь из плотного белого савана полупрозрачной дымкой. София уверенно вела нас вперед. Как выяснилось, она уже давно «видела» в этом направлении человеческое поселение, но её дар Пророка одновременно был и её проклятием: она видела не только цель, но и непреодолимые преграды на пути к ней. Без боевой мощи Лунарии и меня она бы никогда не решилась сунуться в эти сектора.

— Один день пути, — София обернулась, её золотистые глаза в тусклом свете казались расплавленным металлом. — Если сохраним темп, завтра к вечеру мы покинем зону тумана. Но не расслабляйтесь. Выход из тумана — это не выход в безопасность. Мы всё еще на «Диких Землях», подконтрольных Кошмару. Просто там у него нет «глаз» в каждом кубическом метре воздуха.

Лунария молча кивнула, проверяя остроту клинка. Она была напряжена. Для неё, коренного жителя Мира Разума, этот регион был зоной отчуждения, местом, где правила природы давно заменены прихотями Пурпурного ранга.

Экосистема вокруг начала стремительно меняться. Серая каменистая почва уступила место странной, иссиня-черной траве, которая хрустела под сапогами, как битое стекло. Вскоре мы наткнулись на рощу деревьев с гладкой, пульсирующей корой. На их ветвях висели плоды, подозрительно напоминающие земные груши, только ярко-фиолетового цвета с золотистыми прожилками. От них исходил сладкий, почти гипнотический аромат.

Мой желудок предательски сжался. Рука сама потянулась к ближайшей ветке, но резкий окрик Софии заставил меня отпрянуть.

— Не смей! — она подбежала и ударила меня по руке. — Это деревья-сирены. Очередная ловушка.

Я недоуменно уставился на «грушу».

— Это просто фрукт, София. Мы все голодны.

— Это не фрукт, Вайд. Это детонатор, — её голос дрожал от подавленного гнева и страха. — Если ты сорвешь его, плод мгновенно вступит в реакцию с воздухом и издаст ультразвуковой крик такой силы, что у тебя лопнут перепонки. Но это не самое страшное. Этот звук — сигнал для всех монстров в ближайшем радиусе. Туман взрастил их так, чтобы они реагировали на этот «обед».

Она замолчала, глядя на рощу с нескрываемой болью.

— Я видела это в своих видениях. И видела в реальности… Несколько групп попаданцев из нашего мира. Они выжили в первые дни, у них были сильные способности, но они попались на эту уловку. Они думали, что природа дает им шанс, а природа просто готовила приманку. Монстры разрывали их на части прежде, чем крик плода затихал.

Я сглотнул, глядя на фиолетовые плоды с новым ужасом. Смог бы я догадаться? Нет. Без её дара я бы уже лежал здесь кучей обглоданных костей.

Раньше мы с Луной шли по туману, выдерживая строгую дистанцию и ориентируясь по звукам шагов друг друга, чтобы не сбиться с курса. Теперь это было не нужно. София была нашим живым компасом. Мы шли молча, погруженные в свои мысли, как вдруг тишина в моей голове взорвалась.

Ученый, который молчал несколько дней, словно проводя какие-то важные вычисления, вернулся. Его голос был сухим, педантичным и пугающе спокойным.

— Вайд, — произнес он, игнорируя окружающую обстановку. — Тебе знакома концепция Сингулярности и Теория Большого взрыва?

Я чуть не споткнулся о корень. «Какая еще теория? Ученый, мы в аду, окруженные деревьями-убийцами!»

— Именно поэтому тебе нужно понимать архитектуру мироздания, — парировал он. — Слушай внимательно. Теория Большого взрыва — это наиболее логичное объяснение того, откуда взялось всё. Пространство, время, материя и сам Разум.

Я вздохнул, понимая, что лекции не избежать. «Ну, просвещай. Из чего же сделан этот проклятый мир?»

— Когда-то всё, что ты видишь — все галактики, звезды и даже эта пещера — было сосредоточено в одной точке. В сгустке, который был меньше атома. Представь себе: бесконечная плотность и бесконечная энергия, сжатая в ничто. Вокруг не было «черноты» или «пустоты», потому что не было самого пространства. Не было «до этого», потому что не существовало времени.

Я представил этот крошечный сгусток. Весь наш мир, все страдания, все Обелиски — внутри чего-то невидимого глазу.

— Это была точка абсолютного напряжения, — продолжал Ученый. — Внутри неё пространство и время работали по законам, которые мы до сих пор пытаемся осознать. Сгусток сжимался под невероятным давлением, пока в один миг не произошло нечто, давшее обратный эффект. Инфляция. Вместо сжатия началось мгновенное, взрывное расширение. Из чистой энергии стала рождаться материя. Пространство начало растягиваться, создавая место для вселенной. Появились солнца, из их праха — планеты, а на планетах — жизнь. Вселенная до сих пор расширяется, Вайд. Она бежит от центра того самого взрыва.

Я шел вслед за Софией, слушая этот научный эпос, и чувствовал себя песчинкой.

«Ученый, это всё очень поэтично. Но зачем мне это сейчас? Мне что, кидаться в монстров теорией расширяющейся вселенной? Сказать им: «Эй, ребята, мы все — звездная пыль, давайте жить дружно»?»

— Твой сарказм вульгарен, — сухо ответил Ученый. — Понимание происхождения дает понимание структуры. Если мир начался из точки Разума и Энергии, значит, Обелиски и Система — это не инородные тела. Это инструменты управления той самой первичной материей. Тот, кто понимает, как расширяется пространство, сможет когда-нибудь его свернуть.

Я посмотрел на спины девушек. Лунария шла уверенно, её рука привычно лежала на эфесе. София осторожно обходила каждую подозрительную ветку. Что бы они ответили, если бы я сейчас остановился и начал рассказывать им про атом, в котором была заперта вся вселенная?

Луна, скорее всего, решила бы, что у меня окончательно потекла крыша от тумана. А София… София, наверное, посмотрела бы своими золотыми глазами и сказала бы, что в её пророчествах этот «взрыв» выглядит как конец всего, а не начало.

— Мир Разума — это лаборатория, — добавил Ученый напоследок. — И Большой взрыв здесь происходит каждый раз, когда кто-то вроде тебя поглощает ядро. Помни об этом.

Я поднял взгляд. Туман впереди стал совсем тонким, как старая вуаль. За ним угадывались контуры настоящих, высоких гор и далекое, непривычно яркое небо. Мы почти вышли. Но почему-то от слов Ученого мне стало не легче, а холоднее. Если мир всё еще расширяется, значит, и Кошмар в центре этого тумана еще не достиг своего предела.

Глава 32. Тонкая грань нормы

Туман за нашей спиной окончательно превратился в неподвижную серую стену. Мы стояли на границе двух миров, и София, чьи золотистые глаза теперь постоянно сканировали пространство, выглядела как натянутая струна.

— Нам нужно убежище. Минимум на два дня, — произнесла она, не оборачиваясь. — Я вижу три вероятных пути. Первый — вернуться в ту синюю пещеру, но мы потеряем время и снова уйдем вглубь территории Кошмара. Второй — логово двух Бронированных Быков Зеленого ранга. Третий — грот монстра Синего ранга, окруженного стаей белого ранга.

Мы с Луной переглянулись. Выбор был очевиден. Синий ранг — это серьезная угроза. Даже если мы с Луной объединим усилия, риск получить тяжелую травму был слишком велик. А в наших условиях любая рана, которую нельзя закрыть зельем, может стать смертным приговором. Тем более, с нами была София, которую в серьезной заварушке пришлось бы защищать, отвлекаясь от боя.

— Быки, — коротко бросил я. — Показывай дорогу.

Когда мы добрались до места, я понял, почему их называют бронированными. Эти твари Зеленого ранга были размером с небольшой внедорожник, покрытые костяными пластинами, которые тускло поблескивали на свету. Насыщенные ядра в их груди горели густым изумрудным светом. Глядя на мощь их мышц, я честно признался себе: в лобовой атаке я бы не выстоял и против одного.

— Наблюдаем, — скомандовал я.

Мы провели в засаде шесть часов. София была права — их поведение подчинялось строгому циклу. Каждые три-четыре часа они менялись: один уходил в глубь пещеры отдыхать, а второй выходил на патруль, оглашая окрестности утробным ревом.

— Сейчас, — шепнул я, когда один из быков скрылся в темноте зева.

План был прост, но требовал точности. Я вышел на открытое пространство, стараясь выглядеть как можно более жалкой и испуганной добычей. Бык моментально заметил меня. Его копыто ударило о землю, выбивая искры из камней, и он с ревом бросился в погоню. Я рванул в сторону леса, чувствуя за спиной горячее дыхание и дрожь земли.

Лунария ждала в засаде. София заранее указала нам на «ахиллесову пяту» этих монстров — небольшое сочленение костяных пластин в районе крестца. Как только бык пролетел мимо её укрытия, Луна молниеносным выпадом вонзила клинок точно в указанную точку. Огромная туша по инерции пролетела еще несколько метров и рухнула, взметая пыль. Со вторым быком в пещере мы расправились еще быстрее — он даже не успел подняться с лежбища.

Мы использовали магический свиток для утилизации, чтобы убрать тяжелые тела. Оставлять гору мяса Зеленого ранга у порога дома было равносильно приглашению на обед для всех хищников в округе. Зелья лечения у нас закончились, и София настаивала, что эти два дня мы должны провести здесь в абсолютной тишине: снаружи бродило нечто, чью природу её дар не мог полностью распознать, определяя лишь как «смертельную аномалию».

Пещера оказалась на удивление просторной. Места на троих хватало с лихвой. Мы развели небольшой костер, и в замкнутом пространстве воцарилась та самая неловкая тишина, которая бывает между людьми, знающими друг друга слишком мало, но вынужденными делить слишком многое.

И тут в моей голове взорвался Безумец.

— Хи-хи-хи! Вайд, ну ты посмотри на них! — его голос сочился ядовитой похотью. — Пещера, огонь, две красотки… Ты чего сидишь как истукан? Это же естество! Тебе нужно выпустить пар, им нужно расслабиться. Устрой им «настоящий» праздник пробуждения!

«Заткнись, — холодно ответил я. — Это не время и не место».

— Импотент! Членовредитель собственного счастья! — визжал Безумец. — Вчера ты слушал занудные лекции Ученого о начале времен, а сегодня боишься простого инстинкта? Ты же животное, Вайд! Мы все — животные в этой клетке!

Вчера — теория Большого взрыва и устройство атома. Сегодня — животный бред о плотских утехах. Мой разум казался мне лоскутным одеялом, которое сшивал слепой портной. Из-за этих воплей в голове мне стало невыносимо стыдно смотреть на Луну и Софию. Мне казалось, что они могут прочитать эти грязные мысли по моему лицу.

Чтобы хоть как-то переключить внимание, я спросил:

— София, откуда ты? Ну… из нашего мира.

— Город 78, — тихо ответила она, обнимая свои колени.

— А я из 295-го, — отозвался я. — Получается, мы жили в разных концах континента.

Лунария, которая до этого молча чистила доспех, подняла голову. Её глаза заблестели от любопытства.

— Расскажите о вашем мире, — попросила она. — Там люди живут счастливо? Есть ли у вас семьи, как… как у нас в легендах?

Я открыл было рот, но слова застряли в горле. Как объяснить человеку, выросшему в аду Мира Разума, что наш «счастливый» мир тоже был полон боли, просто другой? Что там мы убивали друг друга за бумажки и идеи, а не за Ядра Силы? Я не нашел ответа.

Но София нашла. Она начала рассказывать о парках, о запахе свежего хлеба по утрам, о небе, которое не падает на голову, и о море, которое не пытается тебя утопить. Вайд и Луна слушали её, погружаясь в коллективное уныние — один от потери, другая от несбыточной мечты.

Заметив, что атмосфера стала слишком тяжелой, София вдруг горько усмехнулась и сказала:

— Знаете, чем пророк отличается от шизофреника?

Я поднял на неё взгляд.

— Чем?

— Шизофреник слышит голоса в пустой комнате, а пророк слышит голоса в пустом будущем. Но самое смешное, что и там, и там отвечают одни и те же люди.

Я замер. Безумец в моей голове взорвался истерическим хохотом, который едва не расколол мой череп. «Это про тебя, Вайд! Это про нас!» — захлебывался он.

Но внезапно смех Безумца оборвался, словно ему перерезали горло. В моем сознании воцарилась стальная, звенящая тишина. Это был не Маркиз и не Ученый.

Это был голос Меча.

Моё тело напряглось. Я почувствовал, как мои голосовые связки сокращаются помимо моей воли. Я заговорил своим голосом, но интонации были чужими — холодными, острыми, как грань лезвия.

— Оракул, значит? — произнес «я», глядя прямо в золотистые глаза Софии. — Ты видишь будущее, девчонка. Тогда скажи… ты готова умереть прямо сейчас?

Воздух в пещере мгновенно похолодал. Лунария вскочила, рука её легла на меч. София застыла, её зрачки расширились от ужаса. Она видела это в своих видениях, но не ожидала, что Бездна заговорит с ней так скоро.

Глава 33. Внутренняя иерархия

Атмосфера в пещере, еще мгновение назад дышавшая уютом костра, превратилась в ледяной вакуум. Мое тело двигалось само — плавно, хищно, с пугающей эффективностью. Меч не просто контролировал мышцы, он перекраивал саму ауру вокруг меня, превращая воздух в тысячи невидимых лезвий.

— Оракулы — это семена лжи, — голос, вырвавшийся из моей груди, был лишен эмоций. — Их нужно уничтожать на корню, пока их видения не задушили реальность.

«Я» протянул руку к эфесу своего клинка, лежавшего рядом, но путь преградила сталь. Лунария, бледная как мрамор, выставила свой меч, закрывая собой сжавшуюся Софию.

— Учитель! Не надо! — вскрикнула она.

Меч ответил холодным, утробным рычанием, от которого по стенам пещеры пополз иней.

— Кажется, ученица забыла свое место. Тебе тоже не помешает урок воспитания…

В этот момент в моем сознании вспыхнул яростный, властный голос Маркиза. Он не просто говорил, он буквально бил Меча ментальными хлыстами, пытаясь оттеснить его от рычагов управления.

— Довольно! — гремел аристократ. — Это не твое тело, кусок заточенной стали! Это жизнь Вайла, и только он вправе решать, чью кровь проливать. Убери свои грязные руки от его рассудка!

Меч замер. Его взгляд, пустой и острый, медленно перевел фокус на Луну. Девушка пошатнулась. Я видел, как она начала дрожать, как её зрачки расширились от первобытного ужаса. Она видела в моих глазах не просто безумие, а нечто такое, что превосходило понимание Пурпурного ранга.

— Невозможно… — прошептала она, и её меч едва не выпал из рук.

Меч проигнорировал её страх и легко, почти невесомо, подошел к Софии. Девушка-пророк даже не пыталась бежать. Она смотрела на него снизу вверх, и в её золотых глазах отражалась фатальная неизбежность.

— Ты готова к раскаянию? — тихо спросил он.

София разрыдалась. Это не был плач от страха боли, это было сокрушительное, искреннее раскаяние.

— Прости… Прости меня! Я не хотела… — шептала она, закрывая лицо руками.

В следующую секунду давление исчезло. Меч внезапно отпустил контроль, и я рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Реальность обрушилась на меня вместе с запахом гари и сырости. Прошло всего пять минут, но пещера выглядела так, словно по ней пронесся ураган.

Лунария так и осталась стоять в боевой стойке, оцепенев от пережитого ужаса. София же стояла на коленях, уткнувшись лбом в холодный камень, и продолжала умолять о прощении.

В голове осталось лишь одно короткое, сухое замечание Меча:

— «Пусть девчонка-воин не смеет прекращать тренировки. Её дух размяк».

Я сидел на земле, пытаясь унять дрожь в руках. Я не понимал, за что София просит прощения. Что она увидела в будущем? Или что Меч заставил её вспомнить о прошлом? Но её раскаяние было слишком глубоким, чтобы быть поддельным. Видимо, аура Меча воздействовала на неё на каком-то метафизическом уровне, выворачивая душу наизнанку.

Второй день в пещере прошел в тяжелом молчании. София сидела с отсутствующим взглядом, уставившись в одну точку. Лунария, следуя приказу Меча (хотя я ей об этом не говорил, она словно почувствовала), изнуряла себя тренировками до седьмого пота, до крови на ладонях.

Я же ушел в себя. Со стороны я, должно быть, выглядел как сумасшедший: сидел неподвижно часами, уставившись в стену, пока внутри меня шел сложнейший диалог.

Теперь со мной говорил Ликан. Его общение не было похоже на структурированную речь Маркиза или лекции Ученого. Ликан общался образами, запахами, рычанием и вспышками чистых эмоций. Он передавал мне информацию о том, как сражаться, будучи зверем.

Месяцы обучения у Учителя Хемингуила дали мне базу человеческого стиля: стойки, блоки, перенаправление энергии. Но монстры… монстры были другими. Когда во мне начали формироваться зачатки Ядра Зверя, я почувствовал этот качественный сдвиг.

— Стиль — это слабость, — транслировал Ликан через рычание в моем подсознании. — Стиль — это правила. У зверя нет правил. Есть только дистанция и момент удара.

Люди создают школы, оттачивают приемы, у которых всегда есть слабые зоны. Монстры с этим рождаются. Им не нужен разум в человеческом понимании, чтобы знать, когда ударить. Их тело — это и есть оружие. Когти не тупятся от сомнений, клыки не знают жалости. Ликан был единственным в мире существом, способным научить меня этой зверинности. Ни один другой монстр не стал бы объяснять человеку, как стать хищником.

— Твой потенциал — это не просто голоса, — вмешался Ученый, его голос был сухим, как пергамент. — Понимание структуры твоей «Шизофрении» — ключ к эволюции. Ты думаешь, что это болезнь, Вайд. Но что, если это высшая форма адаптации? Разделение функций обработки реальности между специализированными модулями сознания.

Поможет ли мне понимание дикости Ликана улучшить мою способность?

Глава 34. Ветер и Радар

Мы вышли из пещеры на рассвете, и реальность ударила по чувствам так сильно, что я на мгновение зажмурился. Туман, который душил нас последние недели, исчез. Он не просто рассеялся — он словно втянулся обратно в поры земли, оставив после себя кристально чистый, звенящий воздух.

Впервые за всё время пребывания в этом мире я увидел небо в связке с горизонтом. Оно было пронзительно-голубым, а солнце… солнце здесь было другим. Оно казалось чуть больше нашего, земного, и его свет имел едва уловимый платиновый оттенок. Но само его присутствие, это тепло на коже и тени, отбрасываемые камнями, вдруг наполнили душу странным, почти забытым теплом.

Я всю жизнь прожил в мегаполисе. Город 295 был бетонным лесом, где максимум природы, который я видел — это чахлые скверы между небоскребами. Но здесь, за границей туманного ада, открывались бескрайние луга, покрытые колышущейся синей травой, и величественные горы, чьи пики вонзались в облака. В этот миг я впервые почувствовал не страх, а симпатию к этому жестокому миру. Он был прекрасен в своем первобытном величии.

— Там, — София указала рукой на горизонт.

Вдалеке виднелись две горы-близняшки. Они были настолько похожи друг на друга, словно кто-то скопировал одну скалу и поставил рядом. Между их подножиями, по словам Софии, и находилось поселение людей город-крепость.

— Теперь нам нужно быть в десять раз осторожнее, — София натянула капюшон, хотя её глаза всё равно поблескивали золотом. — Туман больше не скрывает нас. Теперь нас видно. Те монстры, что охотятся глазами, уже почуяли перемену.

«Глаза…» — раздалось в моей голове ворчание Ликана. В этот раз его образы были на удивление четкими. — «Глаза — это обман. Зрение — самый ненадежный инструмент хищника. Свет может ослепить, тень может спрятать. Но запах… запах никогда не лжет».

В разговор вклинился Ученый, чей голос звучал как сухая аудиолекция:

— Вайд, Ликан прав. С точки зрения нейробиологии, зрение — это сложнейший процесс. Информация проходит через таламус, фильтруется корой, мозг достраивает картинку на основе прошлого опыта. Вы видите то, что ожидаете увидеть. Но обоняние… ольфакторная система — единственная, которая передает импульсы напрямую в лимбическую систему мозга, минуя фильтры сознания. Это самый честный орган чувств. У монстров этот канал связи с миром развит до уровня квантового радара.

Я понял: отсутствие тумана — это не только опасность, но и возможность. Туман подавлял запахи, смешивая их с влагой. Теперь же воздух стал чистым носителем информации. И я должен был развить этот радар.

Наш путь превратился в серию коротких перебежек. Мы шли медленно, делая остановки на несколько часов. София постоянно замирала, впадая в легкий транс, и ждала, пока «опасность неизвестного происхождения» пройдет мимо. Она не могла сказать, что это было, но её «пятна вероятности» в эти моменты окрашивались в черный цвет. Без неё мы бы, скорее всего, попытались пробиться силой и погибли бы в первой же лощине.

В свободное от переходов время я тренировался. Под неусыпным, свирепым надзором Ликана.

Это выглядело со стороны как полное безумие. Я опускался на четверенки, заставляя мышцы привыкать к неестественной для человека нагрузке. Я втягивал воздух носом до боли в пазухах, пытаясь различить в запахе травы следы других существ. Ликан заставлял меня прыгать с места на огромные расстояния и — что самое унизительное — «помечать» территорию своим присутствием, чтобы создать иллюзию присутствия крупного хищника.

— Что за бред? — шептал я, когда мои ладони в очередной раз оказывались в пыли.

— Не бред, — рычал Ликан. — Стань зверем, чтобы выжить среди зверей. Твоя кожа должна чувствовать направление ветра, твой нос должен знать, что за холмом смерть, прежде чем твои глаза её увидят.

Я терпел. Я заставлял себя верить, что это единственный путь. Я должен был стать тем, кто выживет любой ценой.

София деликатно игнорировала мои странные упражнения, просто глядя в сторону гор. А вот Лунария… Лунария не упускала случая.

— Главное — не начни кусаться, Командир, — прыснула она, наблюдая, как я на четверенках обнюхиваю старый пень. — А то я начну бояться, что ты решишь принести мне дохлую крысу в качестве трофея.

Я не отвечал. Ученый на время прекратил свои лекции о космосе, понимая, что сейчас мой мозг занят более приземленной, биологической перепрошивкой.

Так прошло три дня. Мы приближались к подножию гор-близнецов, когда София внезапно остановилась и побледнела.

— Дальше пути нет, — прошептала она. — Впереди поселение. Последняя преграда.

Мы осторожно поднялись на невысокий гребень и заглянули в лощину. Это было то, что Лунария назвала «небольшим» поселением, но для меня оно выглядело как оживший кошмар.

Внизу, в кольце из грубых каменных строений, суетились монстры. Это были существа, отдаленно напоминающие гиен, но размером с лошадь, с длинными передними лапами и костяными наростами на хребтах.

— Гноллы-переростки, — прокомментировала Луна, нахмурившись. — Всего около пятидесяти особей Белого ранга. Проблема не в них.

Она указала в центр поселения, где на возвышении из черепов сидел их вожак. Он был вдвое больше остальных, его шерсть имела стальной отлив, а Ядро в груди пульсировало густым, насыщенным Синим светом.

— Синий ранг, — констатировал я, чувствуя, как радар внутри меня начинает буквально вопить об опасности.

— Мы не можем их обойти, — София покачала головой, её голос дрожал. — Я видела другие пути. Там… там обитает то, что намного хуже Синего ранга. Это поселение — наш единственный шанс прорваться к горам. Но их пятьдесят один. И они наверное уже знают, что мы здесь.

Глава 35. Запах капкана

Мы затаились на гребне, наблюдая за поселением гноллов. Эти твари не были просто дикими животными. У них была пугающая, примитивная иерархия. Часовые с костяными копьями обходили периметр, а в центре поселения горели костры — они не просто пожирали сырую плоть, они её готовили. Это указывало на наличие зачатков культуры и, что хуже всего, тактического мышления.

Они не спешили нападать, хотя вожак явно почуял нас. Вероятно, их сдерживала аура Синего ранга, исходящая от Лунарии. Монстры умеют считать риски.

— Будет непросто, — прошептала Лунария. В её руках вспыхнул свиток, и через мгновение она сжимала изящный длинный лук.

Я никогда не видел, как она стреляет, но стоило ей выпустить первую стрелу, как все вопросы отпали. Она работала методично, как безупречный механизм. Первая стрела пробила горло часовому, вторая настигла другого прежде, чем тот успел издать предупреждающий вой.

Но тишина длилась недолго. Гноллы завыли, и из хижин хлынула толпа. Около двадцати бойцов Белого ранга, размахивая каменными топорами, бросились вверх по склону.

— Держи их, Вайд! — скомандовала Луна, уже накладывая следующую стрелу.

Это было моё первое настоящее сражение. Не отвлечение внимания, не бегство, а бой на удержание. Я сорвался с места, и в этот момент человеческое «Я» окончательно уступило место рефлексам Ликана. Я не думал о стойках. Я чувствовал, как напрягаются мышцы спины, как пальцы впиваются в землю.

Я уворачивался от ударов костяных копий на долю секунды раньше, чем они достигали цели. Звериный инстинкт подсказывал мне траектории атак. Пока Лунария одной за другой выкашивала тварей из лука, я превратился в живой щит. Когда они потеряли половину отряда, гноллы начали в панике отступать.

Я тяжело дышал, чувствуя вкус адреналина. На плече и боку ныли порезы — я пропустил пару ударов, но травмы были поверхностными.

— Неплохо, щенок, — прорычал Ликан. Впервые он не просто злился, он наслаждался. Сражение заставило его эго сиять.

Следующие несколько дней превратились в изнурительную партизанскую войну. Мы нападали, убивали по 5–8 особей и отходили. Я оттачивал рефлексы. Теперь я понимал, о чем говорил Ученый.

— Слушай химию воздуха, Вайд, — вещал Ученый. — Перед броском железы гнолла выбрасывают в кровь массивную дозу норадреналина. Его запах специфичен — резкий, металлический, с оттенком тухлого мускуса. Если ты чувствуешь этот всплеск, значит, через 0.4 секунды последует атака.

Это было похоже на радар. Я читал их намерения по запаху гормонов.

София выглядела подавленной.

— Простите… — прошептала она вечером у костра. — Я обуза. Если бы не я, вы с Лунарией просто прорвались бы сквозь них или обошли. Из-за моей медлительности вам приходится рисковать здесь каждый день.

— Перестань, — отрезал я. — Без тебя мы бы забрели в те места, откуда не возвращаются.

Но одна вещь не давала мне покоя. Мы перебили уже почти половину племени, а Синий вожак так и не показался. Гноллы выходили только для того, чтобы забрать тела сородичей и утащить их вглубь поселения. Это выглядело как странное смирение.

На четвертую ночь я резко вскочил. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Инстинкты вопили: «ОПАСНОСТЬ!».

София стояла на страже, всматриваясь в темноту.

— Ты видела что-нибудь? — спросил я, хватаясь за рукоять меча.

— Нет, — она покачала главой, нахмурившись. — Мой дар молчит. Вероятность столкновения в лагере была низкой…

И тут я вдохнул полной грудью. Запах.

В последние дни я привык, что запах гноллов окружает нас. Я списывал это на то, что они уносят тела неподалеку, и на то, что мы долго находимся на их территории. Но сейчас… запах был везде. Слишком близко. Слишком концентрированно.

Лунария поднялась следом, её лицо в лунном свете казалось мертвенно-бледным, холодным.

— Мы окружены, — выдохнула она, и в её голосе я впервые услышал нотку самобичевания. — Я недооценила их. Я думала, они просто забирают мертвых, чтобы похоронить или съесть…

— Нет, — перебил я, чувствуя, как шерсть на загривке (которой у меня не было, но фантомное чувство было реальным) встает дыбом. — Они не уносили тела. Они обкладывали ими наш лагерь по широкому кольцу каждую ночь. Использовали трупный запах своих же братьев, чтобы скрыть запах живых воинов.

Из теней деревьев, освещенных холодным платиновым светом луны, начали выходить фигуры. Десятки гноллов. Они двигались бесшумно, почти синхронно. Они не рычали — они ждали команды.

И тогда вперед вышел он.

Вожак Синего ранга. Вблизи он казался еще огромнее. Его глаза светились не яростью, а холодным, расчетливым интеллектом. Он перехитрил нас. Он позволил нам убивать своих сородичей, чтобы использовать их останки как маскировку для идеальной засады.

— Пятьдесят один, — напомнил голос Ученого. — Минус те, кого вы убили. Осталось тридцать два. Но теперь они не нападают группами. Они нападают все вместе. С разных сторон. И во главе — Синий ранг.

Ликан внутри меня оскалился.

— София, за спину! — крикнул я, выхватывая клинок.

Гноллы начали сужать кольцо. Вожак издал короткий, резкий звук, похожий на лай, и тридцать теней одновременно прыгнули на нас из темноты.

Битва за выживание, к которой мы готовились всё это время, началась не по нашим правилам.

Глава 36. Звериный оскал

Кольцо сжималось. Тридцать теней, тридцать пар горящих голодных глаз и один монолитный силуэт вожака, чья Синяя аура придавливала нас к земле, словно многотонный пресс. Ошибка в расчетах стоила бы нам жизней, но времени на обдумывание ошибок не было. Воздух пропитался вонью гнилого мяса, которой гноллы окружили наш лагерь, скрывая свой собственный уникальный запах.

Вожак-Бедствие издал короткий, властный рык. Это был не просто звук — это была команда. Гноллы разделились на три концентрических круга. Первый ряд сорвался с места.

Я рванулся к Софии, намереваясь прикрыть её своим телом, но она лишь коснулась моего плеча. Её голос был непривычно твердым, лишенным страха.

— Не беспокойся обо мне, Вайд, я могу защитить себя.

Основная масса стаи, игнорируя меня, обрушилась на Лунарию. Они видели в ней главную угрозу — единственного противника Синего ранга. Луна взмахнула мечом, описывая серебристую дугу в лунном свете. Голова первого прыгнувшего гнолла отлетела в сторону, окрасив траву темной кровью, но остальные даже не замедлились. Аура вожака гнала их вперед, подавляя инстинкт самосохранения и превращая в живые снаряды.

Двое гноллов отделились от группы и прыгнули на меня. Пришло время проверить всё то безумие, которому меня учил Ликан.

С первым же столкновением я осознал пугающую истину. Гноллы этих «Диких Земель» не имели ничего общего с теми тварями, которых я встречал раньше. Луна была права: в регионах, где доминируют монстры Синего и Красного рангов, даже рядовые особи проходят жесточайший естественный отбор. Эти «белые» были быстрее, плотнее и яростнее кентавров с которыми я сразился в испытание. У них был свой, первобытный и ломаный стиль боя, основанный на низких прыжках и попытках перегрызть мои конечности.

— Не копируй их! — взревел Ликан, и этот рык отозвался вибрацией в моих зубах. — Слабак имитирует, сильный — адаптирует! Изучай их ритм, лови паузу между вдохом и броском! Стань текучим, как кровь, и острым, как клык!

Я ушел от первого броска перекатом, чувствуя, как когти гнолла прорезали воздух в миллиметре от моего лица. В ответ я нанес удар — не кулаком, а пальцами, усиленными маной, метя в открытое горло. Монстр взвизгнул, отпрянув. В его глазах промелькнуло удивление: он ожидал увидеть слабого «белого» человека, а столкнулся с чем-то, что двигалось не по-человечески.

Мы выдыхались. Лунария была окружена плотным коконом из врагов, и хотя она косила их, их натиск не ослабевал. Я бросил короткий взгляд на Софию. На неё уже заходила вторая волна, и я приготовился к худшему.

И тут реальность взорвалась.

София вскинула руки, и из её тела вырвался столб ослепительно-белого, невыносимого света. Это не была атака, это был чистый выброс света. Мои глаза, которые под влиянием Ликана стали более чувствительными и приобрели вертикальный зрачок, мгновенно пронзила невыносимая боль. Мир исчез, превратившись в белое полотно.

Я замер, закрыв лицо руками, чувствуя, как по щекам текут слезы. В голове царил хаос, пока сквозь белый шум не прорвался властный голос Маркиза.

— Вайд! Что ты стоишь, идиот?! — рявкнул аристократ. — Если ты ослеп, значит, они ослепли тоже! У них глаза хищников, приученные к темноте, этот свет для них — как раскаленное железо!

— Нос… — прорычал Ликан. — Используй радар!

Точно. Запах. Удушливая вонь трупов, которую они сами устроили, теперь играла против них. В этой вони их собственные тела пахли иначе — живым теплом, потом и ароматом страха. Для ослепленного гнолла я стал невидимым призраком, потому что я больше не двигался как человек.

Я перестал надеяться на зрение. Я сделал глубокий вдох, ориентируясь на тепловые пятна и запахи. Прыжок. Удар. Мои руки двигались сами. Я не использовал меч — Маркиз был прав, в такой тесноте когти и зубы эффективнее. Быстрыми, рваными рывками я пронесся сквозь ряды дезориентированных гноллов. Пять голов упали в пыль прежде, чем стая начала приходить в себя.

Когда свет начал гаснуть, и зрение стало возвращаться к монстрам, они замерли в оцепенении.

Я стоял посреди окровавленной травы. Мой поддоспешник был разорван, обнажая кожу, покрытую жестким темным мехом. Мои пальцы удлинились, превратившись в костяные лезвия, а из-под верхней губы показались острые клыки. Но страшнее всего был мой взгляд — я видел мир в багровых тонах, и в этом мире гноллы были не врагами, а просто едой.

Запах их крови пьянил. Ликан внутри меня торжествовал, полностью сливаясь с моим телом. Гноллы Белого ранга, почуяв этот внезапный переход, начали пятиться. Для них я больше не был «добычей». Я стал чем-то более опасным, чем они сами.

Вожак Синего ранга издал низкий, угрожающий рык. Его глаза сузились. Он понял, что на этой поляне теперь два высших хищника. И один из них — Я.

— Смотри на него, Вайд, — прошептал Ученый. — Его пульс участился. Уровень адреналина в его крови зашкаливает. Он опасается. Синий ранг боится тебя. Используй это.

Я оскалился, чувствуя, как мана зверя циркулирует по моим венам, восстанавливая раны. Битва только начиналась, но теперь правила диктовал я.

Глава 37. Ржавчина и Кровь

Это чувство было не сравнить ни с чем. Внутри меня не просто проснулся Ликан — во мне пробудилась сама концепция Охотника. Кровь в жилах превратилась в жидкий огонь, каждый нерв натянулся, как тетива, а мир вокруг обрел пугающую четкость. Гноллы в оцепенении смотрели на мою трансформацию, и я, сам того не замечая, оскалился в широкой, хищной улыбке.

Я чувствовал их страх. Он пах для меня горьким, едким потом, и этот запах лишь придавал мне сил.

Резкий, властный рык вожака Синего ранга разорвал тишину, возвращая своих подчиненных в реальность. Сам он до сих пор не вступил в бой, предпочитая наблюдать с возвышения, словно полководец на холме.

Я бросил взгляд на Лунарию. Она сражалась отчаянно, но с ледяной уверенностью. Гноллы работали слаженно: они не пытались просто загрызть её, они наваливались массой, стремясь вцепиться в руки, ноги, повиснуть на плечах, чтобы лишить её маневра. Обычный воин Синего ранга уже давно был бы погребен под этой живой горой меха и клыков. Но Луна была иной. Её воля была несокрушима, а каждое движение меча — выверено до миллиметра.

Только сейчас, сражаясь собственным телом, а не готовой оболочкой опытного командира, как в Испытании, я осознал, насколько велика пропасть между нами. Моё уважение к ней росло с каждым её взмахом. Она была настоящим мастером.

Битва вспыхнула с новой силой. На меня снова бросились двое. Раньше они были для меня проблемой, но теперь… Теперь я читал их повадки, как открытую книгу. Мои звериные рефлексы позволяли мне предугадывать их прыжки, а мой собственный рык, наполненный маной, подавлял их психику, заставляя медлить в решающий момент. Я разорвал горло первому и выпотрошил второго в одно слитное движение.

— «Впечатляющий дух, Вайд», — внезапно подал голос Маркиз. — «Наконец-то в вас проснулось нечто, достойное моего внимания».

— Ты-то что понимаешь в зверином стиле? — мысленно огрызнулся я, уходя от выпада костяным копьем.

— «О, мой дорогой друг…», — в голосе Маркиза послышалась опасная, древняя скука. — «В свое время я выкашивал целые государства подобных тварей. Я знаю анатомию монстров лучше, чем они сами. Повернитесь на тридцать градусов влево. Сейчас прыгнет тот, что с копьем. Цельтесь в сочленение челюсти».

Я послушался. Его советы были безупречны. Я снова задался вопросом: кем был этот Маркиз до того, как стал частью моего безумия? Он знал кентавров, он знал гноллов, он знал искусство войны во всех его проявлениях.

Я мельком глянул в сторону Софии — она успела скрыться за густыми деревьями. Она была в безопасности… пока.

Моё кровообращение продолжало ускоряться. Запах крови пьянил, отключая логическое мышление. Мне не нужно было думать — я должен был чувствовать. Я становился вихрем из когтей и ярости, пока…

Пока резкий, болезненный вскрик Лунарии не вырвал меня из боевого транса.

Я резко обернулся на звук, и в этот момент тяжелая костяная дубинка врезалась мне в ребра. Воздух с хрипом вылетел из легких, меня отбросило назад на несколько метров. Ударившись о камни, я тряхнул головой, пытаясь прогнать искры из глаз.

— Луна! — выдохнул я.

Она стояла, окруженная горой трупов гноллов, но её поза была неестественной. Из её левого бедра торчала короткая, тяжелая стрела. По подбородку Луны стекала струйка крови, а дыхание стало рваным. Она выдыхалась. Синий ранг монстра на этих землях был слишком истощающим противником даже для неё.

Недалеко от неё стоял вожак. В его руках был массивный, грубо сработанный арбалет из черного дерева и жил монстров. Он не просто сражался — он играл. Вожак издал звук, похожий на лающий смех. Он наслаждался нашими мучениями. Он был хитрым командиром который не рисковал собою, а использовал войнов как расходник.

Он снова начал натягивать тетиву, глядя прямо на раненую Лунарию.

— Черт… — прошипел я, пытаясь подняться, но ребра отозвались острой болью.

Гноллы третьего кольца, увидев нашу слабость, снова пошли в атаку. Самые сильные, с длинными копьями, они начали смыкать ряды вокруг нас. Ситуация стала хуже некуда. Мы были ранены, истощены, а враг только начинал свою настоящую охоту.

— «Вайд…» — голос Маркиза в голове стал непривычно серьезным. — «Если вы не возьмете себя в руки в следующие три секунды, ваша история закончится здесь, в этой грязной лощине. Зверь внутри вас должен не просто рычать. Он должен жаждать победы больше, чем жизни».

Я посмотрел на смеющегося монстра с арбалетом, на истекающую кровью Лунарию, на перепуганную Софию. Внутри меня что-то окончательно переломилось. Последние остатки человеческой морали и страха перед собственной «неправильностью» сгорели в огне ненависти.

— Ликан… — прошептал я, чувствуя, как ногти с хрустом превращаются в полноценные когти.

Мир вокруг окрасился в кроваво-красный цвет. Битва вступала в свою самую страшную фазу.

Глава 38. Звериная провокация

Вожак-Бедствие на своем возвышении оскалился. Я был готов поклясться, что в этом зверином оскале читалось человеческое коварство. Ситуация была критической, но, вопреки моим опасениям, Лунария не прекратила бой. Она стояла на одном колене, не в силах свободно двигать пробитой ногой, но её клинок продолжал описывать смертоносные круги, отбивая атаки наседающей стаи.

И только сейчас до меня дошло. Лунария — воин Синего ранга, обладающая колоссальным опытом. Она могла бы в два прыжка достичь вожака, снести ему голову и закончить этот бой. Гноллы белого ранга для неё были лишь грязью под ногами. Но она не делала этого. Потому что стоило ей оставить нас хотя бы на секунду, три десятка тварей разорвали бы меня и Софию в клочья. Она подставлялась под удары, ограничивала свои движения, превращаясь в живой щит. И это привело к её ранению.

Опять я слабак. Опять из-за моей слабости страдает тот, кто мне дорог. «Нужно найти выход, Вайд. Думай!»

Я заметил, как парочка гноллов, презрев смерть, вцепилась в здоровую ногу Луны. Их когти скрежетали по прочной обуви, не в силах пробить её, но они и не пытались. Они обездвиживали её. Лунария начала кровоточить сильнее, её движения стали вязкими, замедленными. Это было ненормально — она могла сражаться часами.

— «Яд», — коротко бросил Маркиз. — «Стрела была обмазана парализующим веществом».

Я посмотрел на вожака. Тот методично готовил вторую стрелу. Первая попала из-за эффекта неожиданности: он специально выжидал, пока Лунария привыкнет к тому, что Синий ранг не вступает в битву, и ударил в момент её максимального отвлечения. Вторая стрела не должна была попасть в мастера её уровня, но сейчас, когда яд сковал её движение… Она была обречена.

На Лунарию набросились остатки стаи. Гноллы-копейщики, проявив жуткую смекалку, начали использовать трупы своих сородичей как живые щиты, протыкая Луну копьями из-за этой мясной преграды. Пару ударов достигли цели. Она была на грани.

В голове воцарилась гробовая тишина. Маркиз молчал. Ученый молчал. Только Ликан тихо, утробно рычал. Это не был рык поддержки. Это был рык разочарования. Он презирал мой страх. Зверь не боится смерти, он боится поражения.

Щелчок тетивы арбалета прозвучал для меня как пушечный выстрел.

Я не думал. Тело, ведомое звериным инстинктом, само метнулось на траекторию полета. Острая боль прошила предплечье. Инерция была такой силы, что меня едва не сбило с ног — арбалет вожака явно был не просто арбалетом, а артефактом.

Бедствие замер в удивлении, но ситуация лишь ухудшилась. Теперь и я был ранен, а яд начал впрыскиваться в мою кровь.

В этот момент Ликан внутри меня завыл. Это был не крик боли, а первобытный клич, который эхом отозвался в каждой косточке моего скелета. И в этот миг я наконец понял значение этого воя.

Я не стал ждать, пока яд подействует. Молниеносным рывком я вцепился в горло ближайшему гноллу и буквально оторвал ему голову. Встал во весь рост, раскинув руки, залитые черной кровью, поднял лицо к холодной луне и… завыл.

Этот звук не был человеческим. Это был Вой Провокации. Психический удар, смешанный с аурой зверя, который заставил всех гноллов замереть и обернуться ко мне. В этом вое была концентрация всей моей ненависти и жажды крови. Я буквально вдалбливал им в мозг: «Я здесь! Я — ваша главная угроза! Убейте меня!»

— Луна! — прохрипел я, не оборачиваясь. — Иди и убей вожака. Оставь белых рангов мне.

Лунария посмотрела на меня — в её глазах на мгновение мелькнуло изумление, смешанное с облегчением. Она поняла. Стиснув зубы и преодолевая действие яда, она совершила мощный рывок, вырываясь из окружения.

Вожак моментально раскусил наш план. Он отбросил арбалет, понимая, что в ближнем бою с Луной тот бесполезен, и выхватил тяжелый палаш. Он издал короткий приказ, приказывая стае сосредоточиться на мне, а сам приготовился встретить Лунарию.

Двадцать гноллов, ведомых моей провокацией и приказом вожака, одновременно бросились на меня.

— «Теперь ты — еда, которую они будут пытаться проглотить целиком», — прошептал Ликан, и в его голосе впервые прозвучало одобрение. — «Покажи им, что у еды тоже есть клыки».

Я оскалился, чувствуя, как яд начинает жечь вены. У меня было мало времени. Очень мало.

Глава 39. Предел человечности

Я не знаю, сколько времени прошло. Секунды растянулись в бесконечные рваные интервалы, а минуты превратились в вечность, наполненную запахом меди и жженой шерсти. Я не думал. Я не считал. Мой разум отступил на задний план, уступив место безумному танцу на грани смерти.

Я уворачивался отчаянно, выжимая из своих рефлексов максимум, на который было способно это тело. Яд, пульсирующий в моих жилах, начал свою работу — мир перед глазами плыл, сознание подернулось мутной пеленой, но это больше не имело значения. Мое «человеческое» было отключено.

Звериный транс. Я снова провалился в него.

Трава вокруг колыхалась медленно, словно под водой. Я начал видеть цвета запахов: ядовито-зеленый след гнолла-копейщика, багровый туман от ран моих врагов. Они нападали волнами, но я уворачивался, прыгал, изгибался под немыслимыми углами. Контратаковать было почти невозможно — малейшая задержка, малейшая попытка зафиксировать взгляд, и меня бы просто закололи копьями.

В тридцати метрах от меня бушевал шторм. Мощные волны энергии Синего ранга исходили от места дуэли Лунарии и Вожака. Там была кульминация. Мне нужно было только продержаться.

Но именно тогда, когда я начал привыкать к бешеному темпу битвы, яд взял свое. Мои движения стали тяжелыми, словно я сражался в густой смоле. Я пропустил удар костяной дубины. Тупой хруст ребер, вспышка боли — и меня отбросило назад на несколько метров. Гноллы тут же набросились группой, не давая подняться.

«Смогу ли я победить?» — мелькнула слабая мысль. — «Нет. Смогу ли я разорвать их всех до того, как они окончательно разорвут меня?»

Мое звериное ядро пульсировало в такт с этими мыслями. Всё вокруг замедлилось до состояния стоп-кадра. Почему я, двадцатилетний парень, оказался в этом аду? Было ли это судьбой? Был ли это мой выбор — пройти через Обелиск?

В глубине сознания эхом отозвались давние слова Ученого: «Это не твой выбор, Вайд. Это единственное, что у тебя осталось».

Заткнись! Какая разница, был ли выбор, если сейчас я захлебываюсь собственной кровью? Я должен стать зверем. Я должен перестать быть человеком, если человечности не хватает для выживания.

Я выдохся. Гноллы окружили меня плотным кольцом. Они тоже были на пределе — большинство из них покрывали глубокие надрезы от моих когтей. Мои руки, мое лицо, всё мое тело в этот момент больше напоминало чудовище, чем того парня из зеркала, на которого я смотрел пару недель назад.

Внезапно шум боя справа стих.

Я резко повернул голову. Лунария стояла на одном колене, тяжело опираясь на землю. Её меч лежал в нескольких метрах — вожак смог выбить его. Сама Луна была на грани потери сознания: яд действовал на неё в разы сильнее, ведь чем активнее движется, тем быстрее яд воздействует.

Вожак стоял перед ней. У него не было одной руки — Лунария успела забрать её перед тем, как силы покинули её. Но он смотрел на неё с победным торжеством. Он выиграл.

Монстр издал оглушительный, ликующий рык, возвещая о своей победе. Гноллы вокруг меня, услышав голос господина, окончательно озверели.

«Нет… Не смей…»

Я не мог допустить её смерти. Я не мог позволить себе умереть здесь, в тени этих гор-близнецов. Если цена жизни — окончательное превращение в монстра, я заплачу её.

Голоса в голове молчали. Меч, Маркиз, Ученый.

И тогда это произошло.

Мое белое ядро силы, которое я так долго и мучительно насыщал, окончательно засияло ослепительным, чистым светом. Я почувствовал, как энергия переполняет меня, выжигая остатки яда в крови. Ядро достигло своего пика. Оно было полным.

От меня начали исходить мощные энергетические волны, пригибая траву к земле. Вожак, собиравшийся нанести последний удар по Лунарии, на мгновение замер и обернулся в мою сторону. В его глазах впервые промелькнуло не понимание.

— ВАЙД! СПАСАЙ ЛУНУ! — пронзительный крик Софии заставил меня вздрогнуть.

Она выбежала из-за деревьев, и её хрупкая фигура вдруг вспыхнула, как маленькое, яростное солнце. Она отдавала всё, что у неё было, чтобы ослепить остатки стаи и дать мне тот единственный шанс, который нам был нужен.

Я не стал ждать. Используя всю накопленную инерцию новорожденной силы ядра, я оттолкнулся от земли. Мой прыжок не был человеческим — это был полет снаряда, нацеленного в самое сердце врага.

Я летел прямо в Синего вожака, и в моих глазах больше не было ничего, кроме багрового желания порвать его на части.

Глава 40. Ирония плоти

Я приземлился между вожаком и Лунарией, пропахав когтями землю. Синий ранг возвышался надо мной, глядя в упор своим хищным взором. В его глазах не было первобытного ужаса, только ледяная, расчетливая настороженность. Находясь в такой пугающей близости, я осознал: этот монстр — ветеран. Его тело покрывали бесчисленные шрамы — свидетельства сотен сражений, а ядро пульсировало густым синим светом, находясь на грани полного насыщения. Даже лишившись руки в схватке с Лунарией, он не выказал слабости; кровь на месте обрубка почти перестала течь, демонстрируя пугающую регенерацию.

Я понимал: один прямой удар его тяжелого палаша — и меня просто разрежет пополам.

Сзади раздался хриплый, прерывистый шепот. Лунария, из последних сил борясь с параличом, пыталась подняться.

— Левая нога… — выдохнула она. — Его слабость… продержись… я смогу…

Благодаря урокам Ликана по изучению слабых сторон монстров, я мгновенно сфокусировал взгляд. Действительно, в левой конечности вожака чувствовалась асимметрия — врожденный дефект или старая травма, полученная им еще в белом ранге. Это был мой единственный шанс.

Вожак пошел в атаку. Его движения были стремительными, я увернулся на голых рефлексах. По его ленивым выпадам я понял план: он не собирался рисковать собой. Он просто ждал, когда остальные гноллы оправятся от ослепления и задавят меня числом.

Я резко крутанулся, нанося удар когтями точно по его больной ноге. Монстр отпрянул, в его взгляде мелькнуло недоумение. Он не ожидал, что «человеческий щенок» увидит его изъян.

Я огляделся. София исчезла, успев спрятаться где-то в тенях деревьев. Гноллы белого ранга уже начали приходить в себя, их рычание становилось всё ближе. Лунария сидела за моей спиной с плотно закрытыми глазами, пытаясь силой подавить действие яда.

Вожак, оценив угрозу, решил действовать коварно. Вместо палаша он снова потянулся к арбалету. Ему было неудобно управляться с механизмом одной рукой, но он не торопился. Зачем подставляться под когти, если можно просто расстрелять мишень?

Остатки стаи снова хлынули на меня. Они игнорировали Лунарию, всё еще опасаясь её затухающей синей ауры, и сосредоточили всю свою ярость на мне.

Началась бойня. Зная их стиль сражения, я действовал как безумный зверь, впиваясь в глотки и разрывая сухожилия. Свежая кровь, брызгавшая мне в лицо, подпитывала мой дух, но цена была слишком высока.

Удар копьем в спину. Боль прошила позвоночник, но я не остановился.

Удар в левую ногу. Я продолжал рвать врагов, принимая на себя всё новые и новые раны.

Десять гноллов пали от моих рук, прежде чем силы окончательно покинули меня. Мое тело было буквально утыкано обломками костяных копий: плечи, бедро, спина. Изо рта хлынула густая кровь, и я почувствовал, как звериная форма начинает сползать с меня, словно старая кожа. Звериный транс развеялся, оставляя меня один на один с агонией.

«Какой дух? Какой зверь?» — горько подумал я. — «Если твою плоть пронзает сталь или кость, ты просто умираешь».

Уроки биологии от Ученого оказались самой жестокой истиной: тело — это лишь хрупкий механизм. Пальцы больше не слушались. Я опустился на колени, глядя прямо перед собой затуманенным взглядом. Видимо это конец

Там, в конце моего сужающегося поля зрения, вожак наконец навел арбалет. Он целился прямо мне в грудь.

— Молодец, Вайд… — донесся до меня тихий, но четкий голос Лунарии.

Вшух!

Звук разрываемой плоти. Тьма начала накрывать меня, и глаза медленно закрылись под предсмертных воплей монстров.

Глава 41. Молочная Река и Трое

Я плыл. Это не было похоже на обычное плавание — вода вокруг меня была теплой, густой и совершенно белой, словно парное молоко. Река? Пожалуй, это больше всего напоминало бесконечную реку, несущую меня в неведомое. Не было ни страха, ни боли, только странное, убаюкивающее спокойствие. Неужели… неужели это мифический рай?

По обоим берегам этой молочной реки шли люди. Но сколько я ни всматривался, я не мог различить ни их силуэтов, ни лиц. Они были похожи на зыбкие, абсолютно белые тени, сотканные из того же света, что и вода. Здесь вообще всё было белым. Никакой одежды, никаких предметов, никаких красок — только бесконечный, молочный свет, заполняющий всё пространство.

Некоторые из этих белых фигур останавливались на берегу и махали мне руками. Сквозь шум воды доносилось их бормотание, но я не мог понять ни слова. Это было похоже на неясный шепот, доносящийся из-за плотной завесы.

С трудом преодолевая странную леность во всём теле, я заставил себя взять ситуацию в руки. Я погреб к берегу и выбрался на сушу. Белая земля под ногами ощущалась твердой, но немного пружинистой. Я прошелся по округе, надеясь найти хоть какой-то ориентир, но вокруг не было ничего, кроме бесконечного белого сияния.

Наконец, вдали я заметил единственное строение. Это была небольшая, круглая беседка с навесом. Внутри стояли стулья, а посередине — круглый стол. Там сидели три человека. Они были такими же безликими и абсолютно белыми, как и все остальные обитатели этого места. Они о чем-то разговаривали между собой.

Я осторожно приблизился. Подойдя ближе, я заметил странную деталь: хотя их лица были невидимы, их рты были четко различимы. Просто рот с зубами, без губ, без носа — зрелище, которое в любой другой ситуации показалось бы жутким, но здесь оно воспринималось как нечто само собой разумеющееся.

Когда я подошел совсем близко, их разговор резко оборвался. Они замолчали. Мне даже показалось, что мгновением ранее они смеялись. Все трое синхронно повернули головы ко мне. Под их пристальными, хотя и невидимыми, взглядами я почувствовал себя абсолютно открытой книгой. Вся моя жизнь, все мои страхи, все мои мысли были выставлены на всеобщее обозрение. Я растерялся и совершенно не знал, что сказать.

И тогда один из них улыбнулся. Это была странная улыбка, одновременно мудрая и немного покровительственная.

— Вайд, — раздался его голос, спокойный и глубокий. — Наконец-то мы встретились.

Я вздрогнул.

— Мы… мы знакомы? — спросил я пересохшим горлом. — Кто вы? Где мы? И… и я умер, да?

Тот же голос ответил, в нем слышались ироничные нотки:

— Давай по одному вопросу за раз. К тому же, разве ты сам не знаешь, кто я такой?

И тут до меня дошло. Этот голос… этот спокойный, немного поучающий тон.

— Ученый? — выдохнул я. — Ты — Ученый?

Мужчина — а по голосу это определенно был мужчина — ответил:

— Вообще-то, это ты меня так назвал.

Я огляделся вокруг, пытаясь осознать происходящее.

— Значит, я всё-таки умер… — пробормотал я. — И это… загробная жизнь? Но откуда здесь ты? Я что, разговаривал в своей голове с мертвым?

Я посмотрел на Ученого и прямо спросил:

— Это рай?

В ответ вся тройка разразилась смехом. Это был не злой смех, а скорее снисходительный, как будто они услышали забавную глупость. Я обиделся.

— И что здесь смешного? — буркнул я.

На этот раз заговорил другой из троих, не Ученый. У его голоса была другая тональность, более глубокая и немного скрипучая:

— А как ты сам думаешь, молодой человек? Где ты можешь находиться в таком состоянии?

— Откуда мне знать? — огрызнулся я. — И почему всё такое белое?

Тогда заговорил третий из тройки. Его голос звучал сухо и немного отрешенно:

— Здесь не всё белое. Ты видишь его таким, потому что на данный момент только это и способен видить.

Я посмотрел на них, и в моей голове сложился вполне определенный образ. Три дряхлых, занудных старикашки, которым нечем заняться, кроме как сидеть в беседке и вести пустые разговоры. Вот черт, подумал я, мое первое знакомство в загробной жизни — и сразу с такими занудами.

Ученый тут же ответил, подтверждая, что они по-прежнему читают мои мысли:

— Мы не зануды, и не смей нас оскорблять. Особенно этих двоих. Их помощь тебе еще очень сильно пригодится.

— Ну, извините, — пробормотал я, чувствуя себя немного виноватым. — Наверное, мне вообще не стоило прерывать ваш разговор. Я уйду?

— Ты действительно клинический идиот, Вайд, — устало вздохнул Ученый. — Тебе не нужно уходить. Ты должен сначала узнать, кто эти люди.

Двое безликих стариков продолжали молча уставляться на меня.

— Хорошо, — сказал я, стараясь говорить вежливо. — Кто вы?

Они переглянулись, словно немного подумали над ответом.

— Зови меня Архитектор, — сказал один, тот, что заговорил вторым.

— А меня — Археолог, — добавил третий.

— Да я же говорил, вы старики занудные, — не удержался я. — У вас и имена такие… стариковские.

— Эх, Вайд, ты неисправим, — снова вздохнул Ученый.

Затем его голос стал более серьезным.

— Вайд, тебе не кажется, что ты слишком долго здесь задержался? Тебе нужно бы просыпаться уже.

— Просыпаться? — переспросил я, и в этот момент всё белое пространство вокруг меня начало размываться и исчезать.

Я открыл глаза. Была ночь… или, может быть, вечер, я не мог сразу разобрать. Рядом с собой я увидел разведенный костер, пламя которого весело потрескивало, отгоняя темноту. За костером лежала Лунария. Она была без сознания, её лицо было бледным, но дыхание было ровным.

И тут же раздался голос Софии, полный облегчения:

— Вайд! Ты очнулся! Слава богу!

Она бросилась ко мне, её лицо было перемазано грязью и кровью, но глаза сияли от радости.

Так я… остался в живых? Что это был за странный сон? Я лихорадочно начал ощупывать свое тело, ожидая почувствовать жуткую боль от бесчисленных ран. Но ран не было. Хотя я чувствовал себя так, словно меня пропустили через компрессор — каждая мышца, каждая кость ныла от запредельной усталости — на моей коже не было ни единого пореза, ни единого следа от копий.

Увидев мои панические проверки и удивление, София тут же ответила, сбивчиво тараторя:

— Вайд, это было так странно… После того, как ты упал, Луна… она… она просто озверела. Я никогда не видела её такой. Несмотря на рану и яд, она смогла перебить всех остальных гноллов! Всех! И даже Вожака! Она отрубила ему голову одним ударом! Но… но после победы она тоже отключилась. Просто рухнула рядом с телом Вожака.

Она перевела дыхание и продолжила:

— Парочку гноллов я сама добила. Они лежали на земле, корчась от боли, я просто… просто взяла меч и… В общем, их больше нет. Но самое удивительное произошло, когда я начала вытаскивать копья из твоего тела. Когда я вытащила последнее копьё, твое тело… оно начало регенерировать. Прямо на моих глазах!

— А? — только и смог выдать я, пытаясь осознать услышанное. — Регенерировать? Сама по себе?

Это было невозможно.

— Да, — подтвердила София. — Всё затянулось за несколько минут. Я… я никогда не видела ничего подобного. Это было похоже на чудо.

Я посмотрел на свои руки. Они были чистыми. Только следы крови гноллов, которую я сам на себя нанес, напоминали о недавней бойне.

Чудо… Или это было что-то другое? Возможно, Архитектор и Археолог имели к этому какое-то отношение? Ученый же сказал, что они могут помочь…

Я снова взглянул на Лунарию. Она по-прежнему была без сознания. Яд гноллов был очень сильным, и хотя она победила, ей потребуется время, чтобы восстановиться.

После этого мы сели у костра. Я чувствовал себя полностью разбитым, но сон не шел. Мои мысли постоянно возвращались к белой реке и загадочной тройке в беседке. Ученый, Архитектор, Археолог… Кто они такие на самом деле?

Я посмотрел на Софию. Она тоже не спала, задумчиво глядя в огонь.

— София, — тихо позвал я.

Она вздрогнула.

— Да?

— Когда ты излучала тот свет… — я замолчал, подбирая слова. — Как ты это сделала? Это какая-то магия?

Я вспомнил, как она ослепила гноллов. Это действительно было мощно. Слишком мощно для обычной девушки.

— Это сила печати системы разума которую я получила после прохождение испытание. Если я вливаю силу в печать оно начинает издавать свет.

Я снова посмотрел на свои руки. Нет, это не было чудо. Это было что-то другое. И я собирался выяснить, что именно.

Глава 42. Гордость и Пустота

Утро наступило внезапно, прогнав липкие остатки кошмаров. Солнечный свет пробивался сквозь щели примитивных хижин поселения гноллов. После того как мы с Лунарией окончательно отключились, София, проявив чудеса выносливости, перетащила нас в этот лагерь монстров. Сейчас здесь было тихо — лишь запах гари и запекшейся крови напоминал о недавней резне.

София приготовила мясо с диким корнеплодом, по вкусу напоминавшим картофель. Это было невероятно вкусно, но еда не приносила мне радости. Я лежал на шкурах, глядя в потолок, и прокручивал битву снова и снова.

Я был слеп. Я был идиотом. Капкан, арбалет, яд, тактика изматывания и подавления… Этот вожак переиграл нас на каждом этапе. Что с того, что я человек? Эти твари, которых мы привыкли называть «монстрами», оказались умнее, хитрее и организованнее. У них была стратегия, у них была подготовка. Если бы не безумная удача и не решимость Луны, мы бы все гнили в той лощине. Я злился. Злился на свою беспомощность, на свою слабость, которая едва не стоила нам жизни.

Голоса в голове, словно почуяв мой эмоциональный всплеск, начали пробуждаться.

— «Молодец, что смог остаться в живых», — сухо бросил Маркиз.

Его спокойный тон стал последней каплей. Я взорвался внутри себя:

— Почему?! Почему вы не помогли мне? Почему вы молчали, когда копья протыкали мою плоть?! Я был на грани, Луна была на грани! Меч… где он? Его ученицу чуть не убили! Вы обещали помогать, обещали силу!

Маркиз промолчал. Все они затихли, словно мои претензии были шумом ветра. Но вдруг раздался новый голос. Я уже слышал его в том странном сне на молочной реке.

— «Ух ты… Какое интересное место. Давай немножко осмотримся вокруг, а?» — голос звучал легко, с оттенком любопытства, будто он был туристом на экскурсии.

— КТО ТЫ?! — прорычал я мысленно. — Почему ты издеваешься надо мной? Ты не видишь, в каком я состоянии? Ты не видишь, что произошло?

— «Успокойся, молодой человек», — ответил голос, и в нем проскользнула властность. — «Ты слишком остро реагируешь. Я всего лишь попросил пройтись по округу. Если не хочешь — ладно, я проща…»

Я заставил себя сделать глубокий вдох. Успокоился.

— Ладно. Прости. Но сначала скажи — кто ты?

— «А мы знакомы. Я — Археолог», — ответил он, и прежде чем я успел засыпать его вопросами, он продолжил: — «Кхм, я бы хотел дать тебе правильное понимание ситуации, Вайд. Мы — не твоя собственность. Мы не твои рабы. Мы не обязаны тебе ничем. С чего ты взял, что мы должны защищать тебя? Если ты хочешь от нас — или от меня — помощи, ты должен её заслужить. Угодить нам. Доказать, что ты стоишь наших усилий».

Пока я переваривал эту жесткую истину, снова заговорил Маркиз, и его голос был холоднее льда:

— «Вайд, я не хотел говорить этого сейчас, но это необходимо. Ты проиграл, потому что ты слаб. Если бы ты понимал, с фигурами какого масштаба ты разговариваешь, ты бы не смел даже открыть рот. Меч? Думаешь, он не знает, как тренировать своего ученика? Какое тебе дело до его методов? Если ты хочешь защитить Лунарию — защищай её сам. Изливать на нас злость из-за собственной немощности — это трусость, Вайд. Чистой воды трусость».

Я… я…

Мне нечего было ответить. Слова Маркиза ударили больнее гнолльих копий, потому что они были правдой. Я пролежал в состоянии уныния и тяжелых раздумий еще час, пока Лунария не начала подавать признаки жизни.

Она смогла встать. Регенеративные способности Синего ранга были поразительны: несмотря на яд и рану, она уже твердо держалась на ногах, хотя бледность еще не сошла с её лица. Я решил, что пришло время для честного разговора.

— Луна… — я сел, глядя ей в глаза. — Это из-за меня. Из-за нас мы попали в ту западню. Если бы тебе не пришлось подставляться, защищая нас, белых рангов, ты бы разделалась с вожаком в самом начале. Ты бы не получила ту стрелу. Мы для тебя — балласт.

Лунария нахмурилась. Её ледяной взгляд стал еще пронзительнее.

— Во-первых, Вайд, — холодно начала она, — смогли бы мы пройти весь этот путь так же безопасно без Софии?

— Нет, но я…

— Не перебивай. Смогла бы я одна победить этих коварных гноллов? Ты сам видел, насколько опасным был вожак. Он не был просто зверем, он был тактиком. В крайнем случае он бы пошел в суицидальную атаку, стремясь забрать меня с собой в могилу. Твоя провокация, твой прыжок… они дали мне то мгновение, которое было необходимо для чистого удара. Так что не недооценивай себя. Я не знаю, в чем конкретно заключается твоя сила — ты слишком странный даже для Попаданца — но я вижу твои старания. И поверь, я никогда не видела, чтобы кто-то прогрессировал так быстро.

Мне стало немного легче. Получить похвалу от такого воина, как Лунария, дорогого стоило. Я прикрыл глаза, пытаясь почувствовать свою новую силу, то самое ослепительное сияние, которое спасло нас ночью.

Я сосредоточился на своем внутреннем источнике и… замер.

Холод прошел по моей спине.

— Моё ядро… — прошептал я. — Его нет.

Того пульсирующего белого света, который я так долго взращивал, не было. В центре моей груди зияла пустота.

— «Наконец-то ты заметил», — хором отозвались Ученый и Ликан. — У тебя снова нет ядра силы

Я в ужасе уставился на свои ладони. Я снова был «нулем». Снова обычный человек в мире, где даже гноллы умеют использовать силу ядра.

— Но как же так?.. — пробормотал я. — Ведь оно только что достигло пика…

— «Ты использовал энергию, которую твое тело еще не могло выдержать», — пояснил Ученый. — «Ты не просто применил силу, ты взорвал свой источник, чтобы получить мгновенное ускорение. Теперь твои каналы маны чисты, как у новорожденного. Но… не всё так плохо».

— Что может быть хуже?! — я был на грани истерики.

Глава 43. Сердце Зверя

— Почувствуй. Не глазами, не разумом — почувствуй свою внутреннюю энергию глубже, чем раньше, — голос Ученого звучал непривычно серьезно, лишенный своего обычного сарказма.

Я сидел на холодном полу хижины гноллов, скрестив ноги. Минуты текли медленно. Сначала была лишь пустота, та самая пугающая каверна в груди, оставшаяся после выгорания белого ядра. Но спустя пять минут глубокой медитации я ощутил… пульсацию. Она не была похожа на ровное сияние магического сгустка. Это был тяжелый, влажный ритм.

— Это не ядро силы, Вайд, — тихо произнес Ученый. — Твое прежнее ядро было разорвано колоссальным давлением. Оно не исчезло — оно объединилось с твоим биологическим сердцем. У тебя теперь новый орган.

— Что за бред? — я открыл глаза, прижимая ладонь к груди. Стук был мощным, отдающим вибрацией в ребра. — Мое сердце… оно изменилось физически?

— Как ты его назовешь? — вклинился Археолог с ноткой любопытства. — «Сердце зверя» звучит неплохо для легенд, хотя с точки зрения науки это звучит как бред сумасшедшего.

Я поднялся на ноги, чувствуя странную тяжесть в теле, и вышел к костру, где Лунария точила свой меч, а София разбирала остатки припасов. Мне нужно было подтверждение.

— Оцените мою силу, — попросил я, встав перед ними.

Лунария окинула меня коротким, холодным взглядом.

— Обычный человек, — отрезала она. — Даже на Попаданца не похож. У тебя нет того специфического свечения в области мозга, которое дает Белый Разум. Для этого мира ты — пустое место, Вайд.

Я закрыл глаза и сосредоточился на пульсации. Я заставил кровь течь быстрее, направляя волю в этот новый «орган». В груди разлилось тепло, переходящее в жгучий жар.

— А теперь? — прорычал я, чувствуя, как когти непроизвольно начинают удлиняться.

София вскрикнула, прикрыв рот рукой. Лунария замерла, её брови поползли вверх.

— Белый ранг? — недоверчиво произнесла она. — Только что ты был нулем, а теперь фонишь как Пробужденный. Но это странно… твоя аура не в голове, она… повсюду. Она исходит как будто у тебя Ядро Силы?

Я выдохнул, расслабляясь. Значит, они видят это как обычный Белый ранг, хотя природа силы изменилась.

— Ты создал уникальный прецедент, — продолжал лекцию Ученый. — Ядро силы, сплавленное с миокардом. Это даст невероятный эффект при продвижении. Каждая капля крови теперь несет заряд. Ты забыл, кто ты, Вайд. Ты — Попаданец с уникальным потенциалом «Связи». Когда Маркиз или Меч брали контроль над твоим телом, они не просто управляли «марионеткой». Твое тело меняло температуру, давление, биохимию. Оно буквально перестраивалось под их сознание.

— Гиперпластичность… — прошептал я.

— Именно. Твое тело — это пластилин. Ты можешь не только держать множество личностей в голове, ты можешь менять свою биологию под них. Рык Ликана действовал на тебя так сильно, потому что твое тело само хотело стать зверем. Исцеление? Это был разовый катализатор. Форма зверя на пике энергии создала «Сердце зверя», и эта перестройка затянула раны. Но запомни: это была удача. Ты выжег почти всю энергию. Больше такого чуда не будет. Будь осторожен, ты снова в начале пути.

Чудо или судьба? Я не знал. Но теперь я знал имя своей силы — Гиперпластичность. Чтобы насытить это новое «Сердце силы», мне нужно было одно: сражаться. Как зверь.

Мы провели в поселении гноллов еще один день, восстанавливая силы. Вечер у костра прошел в редком спокойствии — мы шутили, Лунария даже пару раз слабо улыбнулась моим рассказам о «мирной жизни», а София расспрашивала о моем городе, пытаясь представить мир без монстров.

На утро мы двинулись дальше. Земли монстров стали еще мрачнее: деревья здесь напоминали скрюченные пальцы мертвецов, а небо вечно застилала серая дымка. К середине дня впереди показались массивные каменные стены какого-то укрепления или небольшого заброшенного города.

Вечерело. Подойдя ближе к воротам, я внезапно замер. Мой нос, ставший гораздо чувствительнее, уловил резкий запах. Металл и соль.

— Кровь, — коротко бросил я. — Человеческая.

Мы втроем сорвались на бег. За поворотом, у самого подножия стены, развернулась бойня. Группа из десяти человек отчаянно отбивалась от десяти монстров, похожих пауков.

Я сразу понял, что это Попаданцы. Над их головами, в районе виска, пульсировало то самое сияние, а их способности были хаотичны: кто-то метал слабые искры, кто-то пытался укрепить руки каменной коркой.

Но они проигрывали. Проигрывали позорно. Монстры Белого ранга здесь, в Диких Землях, были на порядок сильнее чем в землях заселенными льюдми. Половина людей уже истекала кровью, их движения были скованы страхом. Они не могли убить ни одного монстра, хотя численно силы были равны.

— Балласт… — прошипел я, вспоминая свои утренние мысли.

Лунария не ждала команды. Она сорвалась с места серебристой молнией. Я же активировал свое новое Сердце. Удар. Еще один. Ритм крови ускорился до предела.

Я влетел в гущу монстров, не используя оружие, только когти и чистую физическую мощь, усиленную пульсацией сердца. Меньше чем за минуту всё было кончено. Мы с Луной двигались как единый механизм: там, где она отсекала конечности клинком, я разрывал глотки.

Десять трупов монстров рухнули в дорожную пыль.

Выжившие Попаданцы замерли, глядя на нас в священном ужасе. Один из них, прижимая раненую руку к груди, сделал шаг вперед, его голос дрожал:

— Да… да кто вы такие?

Я посмотрел на свои руки, на которых медленно втягивались когти, и обернулся к Лунарии. Она просто вытерла меч о шкуру убитой твари, даже не запыхавшись.

Глава 44. Руины надежды

Нас вели вглубь города. Десять выживших Попаданцев то и дело бросали на нас странные, полные опасения взгляды. Особенно их смущала Лунария — её холодная мощь была слишком очевидна — и я, в чьих жилах теперь глухо рокотало Сердце Зверя и Занавес разума из-за чего скрыто что я тоже попаданец. Они молчали, сосредоточенно пробираясь через узкий проход в массивной стене.

То, что открылось за стенами, сложно было назвать городом. Это были хаотичные, заваленные обломками остатки былого величия. Я не знал, как выглядят процветающие города этого мира, но этот был возведен исключительно из металла и камня. Несмотря на кажущуюся прочность материалов, как минимум половина строений лежала в руинах. Мы находились лишь в одной части этого лабиринта, и мне оставалось только гадать, царит ли такой же беспорядок в остальных районах.

— Это не просто город, — едва слышно прошептала Лунария. — Это павшая крепость. Судя по состоянию руин, она пала очень давно.

Вот почему здесь не было магической защиты(об обелиска) или организованных патрулей на внешнем периметре. София, до этого хранившая молчание, вдруг замерла, глядя на одно из самых массивных зданий, чей шпиль всё еще гордо вонзался в серое небо.

— Если город пал под натиском монстров, то внутри должно было остаться немало скрытых сокровищ, — рассудительно заметила она. — Монстры не ищут золото или артефакты.

Я проследил за её взглядом. Город явно процветал в прошлом; здесь было множество богатых особняков, которые могли хранить в себе древние секреты. Однако мне было трудно сохранять спокойствие. В моей голове активизировались новые «квартиранты» — Археолог и Архитектор. Старики буквально изводили меня просьбами немедленно заняться изучением кладки, найти архивы или начать раскопки.

«Да замолчите вы, деды! — мысленно огрызнулся я. — Давайте сначала поймем, не прирежут ли нас здесь в ближайший час».

Мы шли около часа, пока не достигли более-менее сохранившейся части города. Здесь путь нам преградила охрана, напоминающая ополчение. На них была кожаная броня, а в руках они сжимали копья, наконечники которых были вырезаны из костей крупных монстров. Увидев нас, они мгновенно напряглись. По обрывкам фраз я понял, что патруль из десяти Попаданцев уже считали погибшим, и их возвращение стало шоком.

Охрана смотрела на нас с крайним подозрением. К Софии они отнеслись лояльнее — её статус Попаданки был виден по характерному сиянию. Нас же с Лунарией они приняли за «местных», уроженцев этого мира.

Внутри поселение выглядело более обжитым: отремонтированные каменные здания соседствовали с хижинами, собранными из подручного хлама. Навстречу нам высыпала толпа. К моему изумлению, все они — каждый встречный — были Попаданцами. Большинство из них пугались при виде Лунарии, ощущая её Синий ранг и понимая, что она не принадлежит к их числу.

Нас встретила староста — девушка с необычными зелеными волосами по имени Мэри. Её первый вопрос был странным: она спросила, откуда мы и куда держим путь, даже не поинтересовавшись нашими именами.

— Мы ищем город-крепость, — ответил я, стараясь говорить нейтрально.

Мэри пристально посмотрела на нас.

— Я должна вас проверить. Моя способность позволяет узнать истинную суть человека при прикосновении, — заявила она. — У нас был случай, когда люди этого мира пришли к нам под видом друзей, но оказались подонками. Мы потеряли многих. С тех пор мы не доверяем местным.

Она хотела проверить только меня и Лунарию. Я промолчал о том, что я тоже Попаданец. Однако ни я, ни Лунария не собирались позволять чужаку копаться в нашей сути — у нас было слишком много секретов.

— Тогда вам придется уйти, — жестко отрезала Мэри.

— А что, если мы не хотим? — вызвался я. — Мы можем остаться в городе, не заходя на территорию вашего поселения.

Атмосфера мгновенно накалилась. Ополченцы и Попаданцы начали окружать нас, сжимая кольцо. Мэри повторила, что нам здесь не рады.

«Вот тебе и первая встреча с сородичами», — мрачно подумал я.

Чтобы охладить их пыл, я позволил ауре Сердца Зверя вырваться наружу. Тяжелая, хищная энергия заставила многих отшатнуться. Послышались испуганные крики: «Они не люди! Это монстры в человечьем обличье!».

В момент пика напряжения, когда оружие уже было готово сорваться с мест, по руинам прокатилась мощная волна энергии. Из темноты одного из полуразрушенных зданий вышел человек. Он не был Попаданцем, но от него исходила уверенная сила Синего ранга.

— Они не монстры, — спокойно произнес незнакомец, заставив толпу расступиться.

Глава 45. Философия руин и туалетов

— Они не монстры.

Из густой тени разрушенного пролета вышел старик. Его облик внушал невольное почтение: длинная седая борода каскадом спадала на грудь, а синий капюшон скрывал лицо, оставляя видимым лишь острый, проницательный взгляд. В руках он сжимал высокий посох, вырезанный из странного дерева, которое по текстуре и цвету больше напоминало отполированную кость гигантского монстра.

Старик окинул нас взглядом и негромко произнес:

— Эти молодые люди прошли через многие трудности, о которых большинство из вас даже не смеет помыслить. Проявлять такое негостеприимство — грубо и недостойно тех, кто ищет спасения в этих стенах. Давайте примем их как гостей.

— Да, Мастер, — с благоговением отозвалась Мэри, и по её знаку ополченцы немедленно опустили оружие. Толпа начала неохотно расходиться.

Старик отвел нас в одну из самых просторных и уцелевших хижин. Внутри было аскетично, но чисто.

— Я не буду задавать вам лишних вопросов, — сказал он, присаживаясь на резной деревянный стул. — Вы можете оставаться здесь столько, сколько сочтете нужным. Но помните: пропитание вам придется добывать самим. И я настоятельно советую не уходить далеко от обжитой части. Даже внутри этих стен бродят монстры Белого и Зеленого ранга, а выходить за внешнюю стену… это верная смерть.

Мы с Лунарией переглянулись. Предупреждение о «смерти за стенами» заставило нас лишь криво усмехнуться — ведь именно оттуда мы и пришли.

На мой вопрос о том, кто он такой, старик ответил просто:

— Я маг Синего ранга. Я занимаюсь исследованиями древности. Моя цель здесь — восстановить Обелиск этого города. Если мне удастся напитать его маной и восстановить структуру, защитный купол снова накроет эти руины, и город будет спасен от вечной осады.

По его словам, Попаданцы начали стекаться сюда довольно давно. Он давал им убежище, и со временем их набралось так много, что они основали это поселение. Это объясняло, почему здесь так много людей из нашего мира, но так мало воинов.

Прошло два дня. Нас поселили в общем жилом секторе, но я не смог продержаться там долго. Атмосфера среди местных Попаданцев угнетала меня. Большинство из них просто сидели, лежали или бесцельно играли в какие-то кости, погруженные в апатию. Они жили сегодняшним днем, не стремясь стать сильнее или найти выход.

К тому же, голоса в моей голове не давали мне покоя ни на минуту.

На третий день я сдался и отправился выполнять просьбы Архитектора и Археолога. Я бродил по ближайшим строениям, заходя в каждое здание, которое еще сохранило стены. Я поднимался по шатким лестницам на крыши, изучал кладку, трогал материалы, из которых были возведены эти колоссы.

Архитектору было интересно абсолютно всё: состав раствора, размер каменных блоков, тип армирования металла. Но в какой-то момент он заставил меня замереть.

— Странно… очень странно, — пробормотал он в моей голове.

«В чем дело, Архитектор?» — мысленно спросил я.

— Здесь нет туалетов, Вайд. Точнее, в этих зданиях полностью отсутствуют привычные системы отведения отходов.

Я замер посреди заброшенного холла. И точно… Мы обошли уже около десяти зданий, и я ни разу не видел ни раковин, ни уборных, ни даже мест, отдаленно напоминающих бани или душевые. Для города такого масштаба это было необъяснимо.

Тут в разговор вмешался Археолог. Его голос звучал назидательно, как на лекции в университете:

— Знаешь, Вайд, архитектура — это зеркало души нации. Я объясню тебе это на примере туалетов. У каждого государства есть идеология, и она пропитывает всё, вплоть до самых бытовых аспектов. Если общество глубоко религиозно, туалеты строятся исходя из обрядов очищения. Если идеология коллективистская, направленная на подавление личности, уборные будут общими, без дверей и перегородок. Если же культура ценит частную жизнь и личность — туалеты будут максимально закрытыми.

«Вы серьезно?» — я едва не рассмеялся вслух. — «Я здесь рискую головой в руинах, а вы читаете мне лекцию о сортирах в разрезе мировой истории?»

— Не смей насмехаться над наукой! — обиделся Археолог. — Изучая то, как люди избавлялись от отходов, мы понимаем их отношение к телу, к чистоте и к ближнему. Но раз ты такой нетерпеливый, я не останусь в долгу. Я начну обучать тебя расшифровке древних языков и надписей.

«Каких еще надписей?»

— Ты разве не замечал? — голос Археолога стал азартным. — На стенах под слоями пыли, на косяках дверей, в самой структуре камня… Там повсюду символы. Давай назовем их Рунами. Это не просто украшение, Вайд. Это язык самой ткани этого мира. И если ты научишься их читать, ты поймешь, почему здесь нет туалетов и как этот город пал на самом деле.

Я присмотрелся к стене, мимо которой проходил сотни раз. Под слоем вековой грязи действительно проступал едва заметный, витиеватый узор, который казался частью текстуры камня.

— Руны… — прошептал я, проводя пальцами по холодному материалу.

Глава 46. Машины былой эпохи

Вечер застал меня по пути к поселению. Софии на месте не оказалось. Лунария же, как начала свою тренировку на рассвете, так и продолжала её до сумерек. Наблюдая за её отточенными движениями, я на мгновение почувствовал укол зависти. Мне тоже хотелось тренироваться, но для меня классические упражнения были малоэффективны. Чтобы стать сильнее, мне нужно было наполнять «Сердце силы», а для этого требовались сражения в форме зверя. Настоящие, кровавые столкновения, а не махи мечом по воздуху.

Я пришел в этот город за ответами, а в итоге обзавелся целым списком дел. На следующее утро моей целью стали местные обитатели. Я планировал найти старого мага, чтобы расспросить его об истории этого места, но старик словно сквозь землю провалился. Его хижина была пуста, а в поселении никто не знал, куда он уходит на свои «исследования».

Вместо мага я наткнулся на странных существ. По руинам бродили каменные монстры Белого ранга. Я попытался напасть на одного из них, но быстро понял, что переоценил свои силы. Существо было невероятно крепким, без каких-либо очевидных уязвимых зон. Оно двигалось медленно, но каждый его удар сотрясал землю.

Я отступил и начал наблюдать. Эти твари вели себя крайне необычно: они не ели, не отдыхали и передвигались по строго определенным маршрутам, словно патрульные.

— Они что, роботы? — прошептал я сам себе.

Я провел несколько пробных атак, изучая их поведение. Если отойти на достаточное расстояние, они мгновенно теряли к тебе интерес и возвращались на свой маршрут. Их боевой стиль был однообразным и предсказуемым, они раз за разом повторяли одни и те же связки ударов.

Главным были их габариты. При росте около двух с половиной метров и ширине в полтора, они казались несокрушимыми глыбами. Их конечности были медленными, но в этой медлительности крылась чудовищная мощь. Бить их в корпус было бессмысленно — тяжелый камень поглощал любые удары. Мериться с ними силой тоже не стоило: их масса была их главным оружием.

Нужна была уловка. Несколько дней я следил за их движениями, фиксируя каждую мелочь, и наконец нашел слабость. Сочленения. В пылу сражения это было почти незаметно, но конечности не были частью монолита. Они крепились к торсу отдельно, чтобы обеспечивать хоть какую-то подвижность.

Я выбрал момент и напал снова. Вместо того чтобы пытаться пробить «броню», я нанес серию быстрых, точных ударов по суставам. Камень крошился, трещины расползались по соединительным узлам. После очередного выпада рука монстра с грохотом отвалилась. Это действительно были не живые существа, а своего рода магические механизмы.

Когда последний удар обрушил каменного гиганта, я почувствовал, как мое Сердце Зверя жадно впитало порцию энергии.

— Интересно, — усмехнулся я, вытирая пот со лба. — Зверь против робота. Зверь победил машину умом. Расскажи я об этом кому-то решили бы, что я окончательно спятил.

Пока я восстанавливал дыхание, я продолжал запоминать надписи, которые встречались на каждом шагу. Руны были повсюду: на обломках стен, на мостовых и даже на внешней стороне городских укреплений.

— Несомненно, здесь жила высокоразвитая цивилизация, — подал голос Архитектор. — Их письменность лаконична, но невероятно эффективна. Посмотри на планировку улиц, на качество дорог. Это работа мастеров, которые ценили функциональность.

Меня же, в отличие от моих «внутренних стариков», интересовали более приземленные вещи — сокровища и артефакты. Пока двое зануд спорили о возрасте камня и минеральном составе раствора, я вынашивал план обогащения. В итоге мы заключили сделку: я изучаю то, что просят они, а они помогают мне искать полезные вещи и скрытые клады.

Больше всего меня манило то самое здание, на которое указала София — величественный небоскреб со шпилем, возвышающийся над руинами. Я был уверен, что главные секреты города скрыты именно там. Но была одна проблема.

Там, у подножия башни, нес вахту монстр Зеленого ранга. И он разительно отличался от неуклюжих каменных «патрульных» Белого ранга. Этот страж выглядел быстрее, опаснее и, кажется, обладал зачатками интеллекта.

Глава 47. Реликвия «Живого Обелиска»

Я наблюдал за этой сценой из глубокой тени, стараясь даже дышать через раз. На площади развернулась схватка двух существ Зеленого ранга, и это зрелище было столь же завораживающим, сколь и пугающим. Огромная птица, чьи когти могли бы с легкостью вскрыть консервную банку из самой толстой стали, спикировала на обсидианового робота.

Птица была невероятно подвижна. Она нападала из воздуха, терзая каменные плечи стража и тут же взмывая вверх, вне досягаемости его тяжелого шеста. Робот, несмотря на свой ранг, казался неуклюжим; он просто не успевал за молниеносными атаками сверху. Сражение затягивалось, и я уже начал думать, что пернатый хищник вот-вот возьмет верх.

Но машина оказалась коварнее. Робот внезапно прекратил попытки отбиться и бросился наутек к руинам. Птица, почуяв слабость врага, с победным криком сложила крылья и пошла на таран на максимальной скорости. В тот момент, когда она была в метре от его спины, произошло немыслимое. Робот продолжал бежать вперед, но его голова с неестественным скрежетом развернулась на сто восемьдесят градусов. Из его глаз ударила ослепительная струя концентрированной энергии.

Вспышка. Хруст.

Опаленное крыло птицы безвольно повисло. Она рухнула на камни, кувыркаясь и поднимая тучи пыли. Это была жалкая смерть для столь величественного существа. Робот методично подошел к бьющейся в агонии птице и просто раздавил её голову своей массивной ногой. Затем, действуя с пугающей точностью, он вскрыл грудную клетку жертвы, вытащил пульсирующее зеленое ядро и не спеша потащил его куда-то вглубь соседних кварталов.

«Твой выход, Вайд», — прошептал я себе под нос.

Раз путь к Шпилю был свободен, медлить не стоило. Я рванул через площадь и скользнул внутрь здания. Внутри было на удивление просторно и красиво. Никакого мусора, никакой плесени — только строгая геометрия камня и металла. На втором этаже я наткнулся на целую галерею: стены были покрыты искусными рисунками и плотными рядами знаков.

— Остановись! Вайд, ты должен это зафиксировать! — взмолился Археолог. — Это же хроники! Расшифровка займет время, но это бесценно…

— Мы вернемся, обещаю, — отрезал я, поднимаясь выше. — Но сейчас нам нужны вещи, которые помогут выжить. Если этот робот машина для убийства торчал тут веками, значит, внутри еще никто не успел обчистить.

Я снова спустился на первый этаж. На первый взгляд здесь не было ничего примечательного, кроме архитектурного изящества.

— Вайд, слушай камень, — подал голос Архитектор. — В хорошей постройке каждый блок звучит в унисон. Примени свою форму зверя, издай низкочастотный рык и прислушайся к эху.

Я сосредоточился, чувствуя, как Сердце Зверя начинает гнать кровь быстрее. Тело слегка деформировалось, и я издал утробный, вибрирующий рык. Звуковые волны разошлись по залу. Я медленно пошел вдоль стен, ловя отдачу. У одной из колонн звук внезапно стал глухим и «пустым».

Я навалился всем весом, усиливая удар плеча импульсом из сердца. Стена с треском обвалилась, открывая небольшую нишу. Внутри стоял сундук. Без замка, без ловушек — просто древний ящик. Дрожащими руками я откинул крышку, ожидая увидеть горы золота или артефакты, но внутри лежал лишь один сложенный листок бумаги.

— И это всё? Столько риска ради макулатуры?

Я аккуратно взял бумагу. Она была странной на ощупь — не пергамент и не кожа, а нечто среднее. Принюхался: ни запаха гнили, ни магии. Раскрыв листок, я увидел одну-единственную руну. Но странное дело: я, никогда не изучавший эти знаки, мгновенно понял её значение.

«Карта Живого Обелиска».

В ту же секунду символ вспыхнул мягким светом. Листок в моих руках начал таять, превращаясь в чистую энергию, которая впиталась в мои ладони и потекла по венам прямо к сердцу. Я замер, ожидая боли или трансформации, но всё стихло так же быстро, как и началось.

— Что произошло? Она исчезла?

— Поздравляю, Вайд, — голос Археолога звучал непривычно торжественно. — Ты нашел не просто поделку. Ты нашел Древнюю Реликвию.

— Реликвию? В чем разница?

— Большинство артефактов — это инструменты. Со временем они ломаются, их заряд иссякает, а функционал устаревает. Реликвии же — это частицы самой реальности. Они живут вечно, не теряя силы. То, что она впиталась в тебя и ты не можешь её вызвать, означает одно: она стала частью тебя. Она предназначена для чего-то другого.

— И для чего же? — я прислушался к себе, но «Карта» никак не проявляла себя.

— Ну, это тебе придется узнать самому, молодой человек, — хмыкнул Археолог. — Такие вещи не раскрывают свои секреты первому встречному.

Глава 48. Школа Дикого Леса

Мое новое «Сердце силы» было проклятием и даром одновременно. Оно пульсировало в груди тяжелым, влажным ритмом, требуя подпитки, но насытить его оказалось задачей почти невыполнимой. Я сразился с несколькими монстрами Белого ранга, не считая тех каменных «патрульных», но результат был мизерным. Сердце впитывало наполнялось крохами, словно бездонная бочка, в которую капают из пипетки.

Так не могло продолжаться. Мне нужны были сражения, масштабные жертвы, но бросаться на большие группы или, тем более, на монстров Зеленого ранга — значило подписать себе смертный приговор. Чтобы выжить в одиночку, мне нужно было не просто стать сильнее, а значительное улучшение навыков. Прокачать свой звериный стиль до такого уровня, чтобы само тело стало совершенным оружием.

Я решил совместить полезное с приятным: пока Архитектор и Археолог изучали руины моими глазами, я занялся глубоким наблюдением за фауной на окраинах города. Благодаря «печати» моя аура оставалась скрытой, а маскировка запахами местных трав делала меня почти невидимым для примитивных чувств монстров.

В западной части города, там, где массивная стена начала сдаваться под натиском времени, она густо заросла лианами толщиной с человеческую ногу. За стеной сразу начинался дремучий лес, который постепенно «съедал» городские кварталы. Там обитала стая приматов. Внешне они походили на обычных обезьян, но их челюсти были гипертрофированы — мощные костяные наросты позволяли им с легкостью дробить камни просто от скуки.

Изучение монстров оказалось делом захватывающим. Вообще, монстры этого мира обладают уникальными навыками, отточенными тысячелетиями эволюции. Эти обезьяны, как и большинство существ Белого ранга, не блистали интеллектом. Они прыгали по веткам, карабкались по лианам и постоянно вступали в яростные стычки друг с другом.

Глядя на них, я понял: они глупы, но их физика — это шедевр. То, как они подбрасывали собственный вес, как использовали инерцию прыжка, как мгновенно смещали центр тяжести — даже для меня, пробужденного и натренированного, это был недосягаемый уровень. И дело не в нехватке грубой силы. Дело в навыке. В том, как правильно ухватиться, как дозировать подачу силы в мышцы, как чувствовать трехмерное пространство.

Я бы с радостью спросил совета у Маркиза или Ученого, но после того жесткого разговора они замолчали, словно предоставив меня самому себе. Археолог и Архитектор же были кем угодно, но только не мастерами ближнего боя.

Целую неделю я жил в режиме тени. Уходил на рассвете, пробирался через руины к западной стене и до самого вечера сидел в засаде, наблюдая за обезьянами. Дорога была неблизкая, а оставаться на ночь в диких руинах было слишком опасно — после захода солнца город наполнялся звуками, от которых кровь стыла в жилах.

К концу недели у меня в голове сложилась четкая картина.

Сильные стороны:

Маневренность 3D: У них почти нет разницы между руками и ногами. Они цепляются всеми четырьмя конечностями с одинаковой эффективностью.

Взрывная сила: Их мышцы способны на чудовищные рывки. Если такая тварь схватит тебя за руку — она её не просто вывихнет, она её оторвет.

Комбинированная атака: Они используют челюсти как оружие. Руки фиксируют жертву, а клыки дробят кости.

Слабые стороны:

Низкая выносливость: Из-за колоссальной энергозатратности их взрывных движений они очень быстро выдыхаются.

Неконтролируемый гнев: Они слишком легко впадают в ярость. Мелкая ссора превращается в кровавую драку, где они калечат своих же.

Зависимость от местности: Без деревьев или лиан их маневренность падает до нуля. На ровной земле они становятся неповоротливыми.

Анатомический изъян: Спина — их главная слепая зона. Строение позвоночника не позволяет им быстро разворачиваться или эффективно бежать по земле.

Теперь, когда информация была собрана, в моем Сердце Зверя начал зарождаться план.

Я усмехнулся, разминая затекшие ноги.

— Сначала я научусь двигаться как они. А потом я вырву их сердца, чтобы насытить свое.

План был прост и безумен одновременно: мне нужно спровоцировать бой на моих условиях. Выманить их на открытое пространство руин, где нет лиан, заставить их выдохнуться, используя их же тактику «слепых зон», и перебить их. Если я смогу забрать жизнь целой стаи, мое Сердце наконец-то перейдет на новый этап. Кроме этого у меня появились новые идеи как использовать мою форму зверя более эффективно. Их сильные стороны, интересно смогу ли я их перенять? Ученый говорил что я тоже примат, наверное смогу? Ахахахах

Глава 49. Подземный пульс

Вернувшись в поселение раньше обычного, я застал Лунарию за её неизменной тренировкой. Увидев меня при свете дня, она на мгновение опустила меч и удивленно вскинула брови, спросив, куда это я так активно пропадаю уже неделю. Когда я объяснил, что слежу за монстрами-приматами, она даже не стала выспрашивать подробности, лишь коротко и довольно удачно пошутила, что эти существа чем-то на меня похожи.

«Да уж, если все приматы в мультивселенной — родственники, то это мои межмировые кузены», — подумал я с усмешкой.

Лунария рассказала, что Маг Синего ранга попросил её поохотиться на нескольких монстров Зеленого ранга на окраинах. Ему нужны были ядра, да и для жителей поселения такие твари представляли серьезную угрозу. Она согласилась, вспомнив наставления своего Учителя: нельзя тренироваться монотонно, нужно выходить наружу и пробовать клинок в деле. Я предложил свою помощь, на что она кивнула: если ситуация станет критической, она позовет.

Но где София? Эта мысль промелькнула и исчезла, вытесненная главной задачей. Сейчас мне жизненно необходимо было научиться правильно управлять превращением в зверя. Трансформация улучшала мои характеристики, но мне нужно было направлять её точечно, чтобы сделать тело максимально эффективным в бою.

Я разделил план на три этапа:

Полный контроль над самим процессом превращения.

Модификация отдельных частей тела.

Интеграция новых навыков в мой стиль.

Отрастить себе лишнюю конечность или крылья я, конечно, не мог — моя сила так не работает. Но модифицировать структуру руки, сделать её взрывную силу такой же, как у тех обезьян, — это было реально. Прошла еще неделя изнурительных тренировок. Тело буквально выло от боли, когда я заставлял мышцы и связки перестраиваться, но результат появился: я смог улучшить боеспособность своего нового состояния.

Я снова начал выходить в руины. Первым делом я направился к тому высокому зданию, где патрулировал Зеленый робот. После того как я увидел его в бою и рассказов Лунарии об охоте на Зеленый ранг я твердо решил: я должен победить его. Он станет идеальным испытанием для моих новых возможностей. В перерывах между тренировками я часами наблюдал за его движениями, выискивая закономерности.

В это же время Археолог, чей интерес к городу раньше был умеренным, начал буквально бомбардировать меня требованиями днем и ночью. Он требовал, чтобы я обошел весь город, нашел все высотки и вычислил центр.

— Слушай, — обратился я к нему мысленно, — я помню о нашем договоре, но сейчас у меня другие приоритеты. Мне нужно стать сильнее.

— Ай, Вайд, ты не понимаешь! — возмутился Археолог. — Я изучил те надписи и даже расшифровал некоторые фрагменты. Если моя догадка верна, этот город скрывает в себе колоссальные богатства. Разве ты не хотел артефакты?

«Артефакты? Ты уверен?» — эта мысль заставила меня сменить приоритеты. — «Ну, раз так, я готов. Что нужно сделать первым делом?»

— Ай, как тебе не стыдно. Для начала найди центр города, — наставительно произнес он.

Я тут же отправился на поиски Мага Синего ранга, но того снова нигде не было. Переселенцы-попаданцы на мои вопросы лишь недоуменно разводили руками — никто из них не знал, где здесь центр. Что за бред? Неужели мне придется самому прочесывать этот лабиринт, и откуда вообще начинать? Высоток здесь было немного, а бродить по стене или открытым пространствам — верный способ нарваться на неприятности.

Тут в разговор вмешался Архитектор:

— По той информации, что я успел собрать, могу сказать точно: здесь есть подземные пути. И это не примитивная канализация, а полноценные транспортные пути. Может, попробуешь двигаться по ним?

«Катакомбы?» — я вспомнил, что видел неподалеку странный пологий заезд, уходящий прямо в землю. Тогда я не обратил на него внимания. — «Это был путь вниз?»

— Если я правильно понимаю логику этой цивилизации, — продолжал Архитектор, — под землей должен располагаться еще один уровень города. Возможно, то, что мы видим наверху — лишь верхушка айсберга, верхние этажи. Весь этот город построен как единый, колоссальный механизм. Мне безумно хочется взглянуть, что там внизу. К тому же, по моей логике, там должно быть менее опасно: монстрам просто нечего делать внутри этих каменных джунглей, лишенных добычи.

Я замер на месте.

— Погоди… Ты хочешь сказать, что здесь есть целый город под землей? И почему вы, старики, не сказали об этом сразу?

— Молодой человек, — сухим тоном отозвался Архитектор, — чтобы всё получалось, нужно работать не только ногами, но и языком. Я всегда говорю: нужно спрашивать правильные вопросы в правильное время.

Глава 50. Тень Нижнего Города

Собрав в свиток немного еды и воды на всякий случай и оставив короткую записку Лунарии, я вышел на рассвете. Мой путь лежал вниз, в тот самый зев заезда, уходящий глубоко в землю.

Я шагал осторожно. Первой серьезной проблемой стала тьма. Стоило отойти от входа на десяток метров, как свет дня исчез, оставив лишь непроглядную, вязкую черноту. Я мог бы ориентироваться по слуху, но решил использовать ситуацию с пользой — заставить глаза адаптироваться, научиться видеть там, где человеческое зрение бессильно. Информация — это жизнь, а глаза — её главный источник.

Дорога под землей на глубине около десяти метров была квадратной, полностью закованной в некое подобие каменно-цементного панциря. Тоннель был огромен: здесь легко мог бы проехать большой грузовик. Я шел долго, пока не наткнулся на ответвление. К этому времени зрение немного привыкло к сумраку, но новый поворот вел еще глубже, в абсолютную тьму.

Дорога круто уходила вниз. Я потратил два часа на осторожный спуск, пока не встретил их. Две личинки Белого ранга, огромные, раза в четыре больше меня. Они были медлительными и на первый взгляд безобидными. Я не стал медлить: трансформировал обе руки и когтями в два счета разорвал их на части. Сопротивления почти не было.

Но стоило их плоти разойтись, как я понял, в какую ловушку попал. Внутри монстры состояли из едкой жидкости, которая, подобно кислоте, мгновенно начала разъедать всё, к чему прикасалась. Мои когти прошила невыносимая боль. Я лихорадочно выливал на руки запасы воды, но толку было мало — кислота впитывалась в ткани. Боль усиливалась, я чувствовал, как мои звериные когти буквально тают.

Сопротивляясь агонии, я полностью превратился в зверя и издал оглушительный рык, эхом отразившийся от стен тоннеля. В темноте впереди я заметил еще двоих таких же тварей.

«Черт… зачем я вообще сюда сунулся?» — это была последняя связная мысль перед тем, как сознание погасло от болевого шока.

Я пришел в себя рывком. Резко вскочил, озираясь по сторонам в боевой стойке. Тишина.

— Ну и глупый же ты человек, Вайд, — проворчал Археолог. — Никудышный из тебя выйдет искатель, если при первой опасности ты будешь падать в обморок. Ты был в шаге от смерти. Те двое, видимо, испугались твоего рыка и убрались подальше. Тебе просто сказочно повезло.

Руки вернулись в человеческий вид, но кожа на них до сих пор саднила и была покрыта красными пятнами ожогов. Нужно быть в разы осторожнее. Мысль о том, чтобы вернуться и подготовиться получше, так и подмывала, но я отогнал её. Если встречу таких же «кислотных» личинок снова — просто уйду.

Пройдя еще какое-то расстояние, я увидел впереди слабый свет. Даже это тусклое мерцание после кромешной тьмы резануло по глазам, заставив зажмуриться. Когда зрение восстановилось, я замер, не в силах вымолвить ни слова.

Я нашел его. Подземный город.

Я стоял на своего рода террасе-вершине, а подо мной расстилался океан строений. Дома и массивные конструкции были связаны каменными дорогами, уходящими от самых верхних уровней до самого дна огромной каверны. Это был настоящий, полноценный город, скрытый от глаз тех, кто бродил по руинам наверху. Зрелище было невероятно завораживающим и пугающим в своем масштабе.

Пока я любовался видом, звериные инстинкты взвыли. Справа, в тени выступов стены, притаились двое. Пауки. Они напоминали тех монстров, которых мы встречали на пути к городу, но эти казались более адаптированными к подземелью. С резким шипением они бросились на меня. Один бежал по полу, другой, игнорируя гравитацию, несся по стене.

Я трансформировался мгновенно. Но в этот раз я не стал выпускать когти. Мои руки превратились в мощные, покрытые густым мехом конечности, как у тех обезьян-приматов. Я использовал взрывную силу мышц: оттолкнулся от пола и одним мощным ударом размозжил голову первому пауку.

Инерция не угасла. Ухватившись обеими руками за безжизненное тело первого противника, я использовал его как точку опоры, отпрыгнул вверх и обрушил двойной удар на второго монстра, буквально взорвав его голову мощным сжатием.

— Во… легкая победа, — выдохнул я, пока не почувствовал острую боль в плече. Всё-таки один удар жвалами я пропустил.

— Прекрасно, молодой человек, — отозвался Архитектор, в чьем голосе чувствовалось неподдельное восхищение. — Ты рискуешь головой, но твои старания этого стоят. Такой город не могли построить обычные люди. Это венец инженерной мысли.

— Надеюсь, оно того стоило, — пробормотал я, зажимая рану на плече и глядя на раскинувшийся внизу мегаполис. — Пора искать сокровища. Искать то, ради чего я здесь.

Глава 51. Город Холодной Логики

Я вошел в первое же здание, которое встретилось на моем пути. Снаружи оно выглядело как типичный жилой дом, но внутри меня встретила звенящая пустота. Ни мебели, ни домашней утвари, ни малейшего намека на уют. Это было просто квадратное помещение с несколькими проемами в стенах. Странно было то, что окон в привычном понимании не существовало — в проемах не было пазов для рам или креплений для ставней. Это были просто дыры в камне, которые невозможно было закрыть.

Я шел дальше, методично проверяя одно здание за другим. Десять, пятнадцать, двадцать… Ни в одном из них я не нашел следов присутствия людей. Даже если этот город пал тысячи лет назад, не могли же жители забрать с собой абсолютно всё, до последней табуретки? Или вещи из этого мира способны испаряться бесследно?

— Может, здесь есть тайники? — спросил я в пустоту. — Какой-то скрытый плад, сокровищница?

— Их здесь нет, — сухо отозвался Архитектор. — Сама структура строений не предусматривает полостей для хранения бытовых вещей. Здесь нет ниш, подполов или чердаков. Геометрия помещений абсолютна и… стерильна.

Сами по себе драгоценности меня мало интересовали. В этом жестоком мире золото не защитит от клыков. Мне нужны были артефакты, оружие, свитки, зелья или ядра — то, что даст преимущество. Но почему все здания были девственно пусты?

Я продолжал путь по центральной улице подземного города, то и дело натыкаясь на темные зевы коридоров, уходящих вглубь скальной породы. Мои инстинкты, обостренные Сердцем Зверя, буквально кричали об опасности, таящейся в этих провалах. Но я упрямо шел вперед, ведомый жаждой наживы и любопытством археолога-самоучки.

Очередной коридор привел меня к огромной естественной пещере, врезанной в структуру города. Стоило мне сделать шаг внутрь, как по коже пробежал мороз. Из непроглядной тьмы, с оглушительным шелестом кожистых крыльев, вырвалась туча тварей. Это были летучие монстры размером со среднюю собаку. Поодиночке они не казались опасными — обычный Белый ранг, — но их было слишком много. Сотни.

У них не было глаз — лишь голая кожа и огромные уши-локаторы, но они знали о моем присутствии так же четко, как если бы я стоял под прожектором. Сбежать в открытую было невозможно. Я рванул назад, отчаянно размахивая когтями, пытаясь сбить тех, кто подлетал слишком близко.

И тут произошло жуткое. Летучие твари, преследовавшие меня, начали вязнуть прямо в воздухе. В свете я увидел тончайшие, почти невидимые нити. Сети.

Из темных углов пещеры с резким шипением начали выходить пауки — такие же, как те, что напали на меня раньше, но крупнее и агрессивнее. Они начали деловито убивать запутавшихся летучих монстров, вонзая жвалы в их мягкие животы. Остальная стая, вместо того чтобы бежать, атаковала пауков. Началось кровавое пиршество, жуткое зрелище межвидовой войны.

Я, не теряя ни секунды, бросился наутек.

— А кто говорил, что тут монстров нет?! — проорал я мысленно, задыхаясь от бега.

— Я сказал, что «по идее» их быть не должно, — невозмутимо ответил Архитектор. — Экосистемы имеют свойство адаптироваться к любым условиям. Видимо, эти падальщики нашли способ выживать в мертвых тоннелях.

Я чувствовал себя полностью выжатым. Возвращение на поверхность заняло бы слишком много времени, а подъем по наклонным путям сожрал бы остатки сил. Нужно было обустроиться здесь. Я нашел в углу небольшое здание, забился внутрь и использовал отломанный кусок камня, чтобы наглухо закрыть вход изнутри.

Проснулся я от того, что тело ныло так, будто по мне проехался тот самый грузовик, под который подошли бы эти тоннели. Я не знал, утро сейчас наверху или глубокая ночь — время здесь застыло.

Следующие пять часов превратились в бесконечный марафон по пустым коробкам зданий. Всё, что мне попадалось, было либо строительным мусором, либо пылью веков. Пока я не вышел к площади, в конце которой возвышались массивные каменные врата.

Я подошел вплотную. Врата были колоссальными, встроенными прямо в монолитную скалу. Я попытался толкнуть их, навалившись всем весом своего звериного тела, но они даже не дрогнули. На их поверхности была высечена массивная надпись — ряд сложных, угловатых символов.

Я замер. Эта надпись показалась мне знакомой. Точно такие же знаки я видел на металлическом корпусе того Зеленого робота-патрульного, который раздавил птицу на поверхности.

— Они связаны? — спросил я Археолога. — Робот и эти врата?

— Конечно связаны, — отозвался Археолог, и в его голосе я почувствовал странное торжество. — Вайд, это ИХ город.

— В смысле? — я не понял.

Тут в разговор вступил Архитектор, его голос звучал как приговор:

— В прямом смысле, молодой человек. Этот город построен не людьми. В нем никогда не жили люди. Это полностью автоматизированное поселение существ, которым не нужна еда, которым не нужны растения, сон или… туалеты, о которых мы спорили. Всё это — гигантский улей для машин. Те роботы-монстры, которых ты видел — это не захватчики. Это коренные жители этого города. Его строители и его хозяева.

Я стоял перед вратами, и по моей спине пополз настоящий, первобытный холод. Я искал следы павшей человеческой цивилизации, а наткнулся на гнездо бессмертных роботов.

— Если это их город… — я сглотнул ком в горле. — То что находится за этими вратами?

— То, что дает им жизнь, — ответил Археолог.

Я посмотрел на надпись на вратах. Теперь она не казалась мне просто набором знаков. Она выглядела как предупреждение. Или как приглашение, которое я, возможно, уже принял, просто переступив порог этих катакомб.

Глава 52. Эхо человечности

Обыскав каждый сантиметр каменной кладки вокруг врат и не обнаружив ни малейшего намека на скрытый механизм или замочную скважину, я почувствовал, как азарт сменяется глухим раздражением. Тяжелые врата стояли незыблемым монолитом, словно издеваясь над моими жалкими попытками их потревожить. В конце концов, я сдался. Исследование «нижнего города» в этот раз не принесло мне ни артефактов, ни оружия, и я решил возвращаться на поверхность.

На обратном пути монстры больше не встречались. Тоннели затихли, наполненные лишь звуком моего собственного дыхания. Несмотря на разочарование от пустых рук, Археолог и Архитектор в моей голове не унимались.

— Не опускай руки, Вайд, — наставлял Архитектор. — Если есть врата, значит, существует и способ их открыть. Просто нужно найти ключ. В таких автоматизированных системах ключом может быть что угодно: от специфического резонанса энергии до определенного рунного кода.

— Я почти закончил с расшифровкой надписей на створках, — добавил Археолог, и в его голосе сквозило предвкушение. Им не меньше моегоо интересно, что скрывается за этими вратами, подумал я. Постепенно я начал замечать детали, которые упустил во время спуска. В городе роботов, лишенном солнца и почвы, всё же были растения — странные, коричневые сорняки, напоминающие окаменевшие лианы. Если здесь есть жизнь, пусть и такая причудливая, значит, где-то должна быть вода или иные источники питания. Возможно, здесь скрыты породы камней или уникальные расстение, которых не встретишь больше нигде в Мире Разума.

— Молодец, Вайд, — похвалил Археолог. — Ты начинаешь учиться видеть не только то, что лежит на поверхности.

Весь долгий путь наверх я провел в раздумьях. Как вскрыть те врата? Что именно зашифровано в их рунах? И главное — как я могу использовать особенности тех подземных тварей? Реакция кислотных личинок, многоуровневая маневренность пауков, эхолокация летучих гадов — всё это было идеальным материалом для развития моего зверинного стиля. Идея вплести их таланты в свой звериный стиль манила меня, обещая сделать из меня по-настоящему совершенного хищника.

— Вот теперь ты больше похож на настоящего исследователя, — заметил Архитектор.

Когда я наконец выбрался наружу, яркий дневной свет ударил по глазам так сильно, что на мгновение я ослеп. Я никогда не задумывался о том, насколько агрессивным может быть солнце на поверхности. Мои глаза, звук, который я слышал, — всё казалось слишком резким.

«Над этим нужно поработать», — решил я. — «Монстры рождаются с острыми чувствами, это их инстинкты и рефлексы. Я же не рожден таким, но я могу использовать свой разум, чтобы точечно развить эти качества через тренировку».

Вернувшись в поселение, я нашел Лунарию. Она лежала в тени разрушенного портика, и я заметил на её теле множество мелких царапин. На мой вопрос она ответила неохотно: столкнулась на окраине с монстром Зеленого ранга, который оказался гораздо опаснее, чем предполагалось. Когда же она спросила, где пропадал я, я коротко ответил: в подземном городе. Лунария лишь удивленно вскинула брови, но расспрашивать не стала.

— Тренируй меня, — попросил я.

Она согласилась подозрительно быстро. На её лице промелькнула странная полуулыбка, от которой мне стало не по себе. «Она что, съесть меня хочет?» — промелькнула параноидальная мысль.

Тренировка которую я придумал сам оказалась форменным издевательством. Задача была простой: я с закрытыми глазами должен уклоняться от маленьких камней, которые Лунария швыряла в меня с невероятной скоростью. Половину дня она с видимым удовольствием «избивала» меня этими булыжниками. Мне казалось, что она не столько оттачивает мои рефлексы, сколько получает искреннюю радость от процесса. Сами камни были не такими уж большими, но сила, с которой мастер Синего ранга вкладывала их в цель, была более чем ощутимой. К вечеру на моем теле не осталось живого места.

Залечив синяки и искупавшись в прохладном бассейне на краю поселения, я вернулся к костру. Уже стемнело. Лунария сидела одна под покровом почти ночи, глядя на огонь. В её позе было что-то непривычное — словно она грустила.

Я подошел и тихо спросил, о чем она думает. Она долго молчала, прежде чем ответить:

— Тот монстр… Зеленого ранга. У него была жуткая способность — он имитировал людей. Пожирал головы своих жертв и пытался воспроизвести их речь. Когда мой меч коснулся его горла, он закричал: «Нет, не надо!», «Я хочу жить!». Он просто копировал предсмертные вопли тех, кого убил.

Она замолчала, и тени от костра заплясали на её лице. Должно быть, это было то еще зрелище — убивать тварь, которая молит о пощаде человеческим голосом. Лунария не была сентиментальной, но этот инцидент явно задел в ней какие-то эмоции. Связано ли это с её прошлым? С той местью, которую она лелеет? С «монстром в человеческом обличии»?

Я хотел спросить, но вовремя прикусил язык. Вместо этого я решил разрядить атмосферу глупой шуткой.

— Луна, знаешь, как быстрее всего прекратить спор глухих?

— И как же? — она посмотрела на меня с легким недоумением.

— Просто выключить свет.

Лунария замерла на секунду, обдумывая сказанное, а затем негромко, но искренне засмеялась.

— Очень глупая шутка, Вайд, — сказала она, и её взгляд наконец немного потеплел. — Действительно глупая.

Глава 53. Инерция и детонация

Рано утром меня разбудил зычный голос Лунарии. Она не принимала возражений: завтрак и немедленная тренировка. В последнее время в ней проснулась какая-то пугающая мотивация. В отсутствие Учителя она, видимо, решила, что на её плечи легла обязанность «старшей» — следить за тем, чтобы я не расслаблялся. Как будто в этом мире вообще можно было расслабиться.

С рассвета до самого обеда она методично «воспитывала» меня градом камней. К полудню я представлял собой жалкое зрелище: одна половина тела еще слушалась, другая была превращена в сплошной синяк. После короткой передышки я снова уходил в руины. Глаза могли подвести в лабиринте обломков, но мой нос теперь работал как идеальный навигатор, запоминая запахи пыли, застоявшейся воды и холодного металла.

Проходя мимо монументальных арок, я снова наткнулся на тот самый символ, который встречался здесь повсюду. Круглый, сложный, напоминающий схему лабиринта.

— Это не просто знак, Вайд, — отозвался Археолог, когда я в очередной раз замер перед барельефом. — Это имя. Точнее, символ принадлежности. Если расшифровать его значение, получится «Тектон» (Tekton). Оно объединяет в себе понятия развития, цивилизации, технологий и высшего мастерства созидания.

«Тектон»… Название узнал, но легче не стало. Вопросов только прибавилось. Если подземные врата и этот патрульный робот Зеленого ранга отмечены одним клеймом, значит, они связаны. Я должен победить его, несомненно.

Две недели я жил в режиме жесткого графика: утреннее избиение камнями от Лунарии, а после обеда — слежка за Зеленым рангом или охота на каменных истуканов Белого ранга для отработки движений. К концу второй недели я почувствовал, что готов. Мои «руки-базуки» (как я про себя называл модифицированные конечности примата) теперь отзывались на малейший импульс Сердца Зверя, а когти выскакивали мгновенно.

Я дождался, когда робот выйдет на финишную прямую своего маршрута у Башни Шпиля. Я не стал нападать со спины. Помня судьбу той птицы, я боялся неожиданных «сюрпризов» в тылу машины. Прыгнул прямо перед ним, приземлившись в клубах пыли.

Мне хотелось увидеть его реакцию. Знал ли он, что я слежу за ним всё это время? Глаза-линзы монстра безразлично отразили мой силуэт. В этих существах не было ни капли жизни, ни эмоций, ни страха. Невозможно было понять, думают ли они вообще или просто исполняют заложенный в них код.

Он двинулся на меня. Его ноги, короткие и массивные, давали мало пространства для маневра, но обеспечивали невероятную устойчивость, что я ожидал, естественно, он нападает. Первый удар его шеста рассек воздух там, где я стоял мгновение назад. Я заранее изучил его стиль и просто уворачивался, не пытаясь блокировать — это было бы всё равно что пытаться остановить летящий поезд ладонями.

Я прыгал, используя инерцию и маневренность, на которую не был способен ни один человек. Моя выносливость после моих тренировок и с Лунарией возросла кратно. Я не торопился.

Его стиль отличался от Белых рангов. Зеленый робот двигался ритмично, компенсируя свою медлительность массой тела и инерцией каждого движения. Он пытался задавить меня мощью, но если он не может попасть по цели, вся эта мощь бесполезна.

Я начал наносить ответные удары. Целил в сочленения, в те самые уязвимые узлы, которые нашел у его младших собратьев. Тело Зеленого стража было защищено гораздо лучше: сочленения прикрывали дополнительные пластины, но даже они не были вечными. С каждым моим ударом по камню и металлу разносился треск.

Наконец, одна из пластин на локтевом суставе лопнула. Соединение обнажилось, хотя и оставалось прочно закрепленным. И тут мне пришла в голову безумная идея. Вместо того чтобы продолжать бить, я всем телом запрыгнул на его правую руку, обхватывая её своими модифицированными мощными конечностями. Я зарычал, активируя всю взрывную силу Сердца Зверя, и крутанулся, используя собственный вес как рычаг.

Металл взвизгнул. Робот, не ожидавший такой борцовской техники, не успел среагировать. С оглушительным скрежетом рука монстра оторвалась от плеча.

Я отскочил назад, триумфально сжимая оторванную конечность в руках. Ха! Еще один такой заход, и этот каменный зверь превратится в груду лома!

Но радость была недолгой. В тишине площади я услышал звук, исходящий прямо из моих рук. Точнее, из оторванной конечности робота. Ритмичное, быстрое тиканье.

— Да ладно?.. — только и успел выдохнуть я.

БАМ!

Ослепительная вспышка и мощный взрыв отбросили меня назад, превращая мою триумфальную добычу в шрапнель.

Глава 54. Пробуждение в запахе полыни

Я отлетел. Мир превратился в хаос из пыли, битого камня и ослепительного белого света. Мое тело было разорвано: глубокие ожоги, рваные раны, кровотечение, которое я не мог остановить. Звериная форма и густой мех «рук-базук» приняли на себя основной удар, погасив часть взрывной энергии, но взрыв в упор — это не то, от чего можно просто отмахнуться. Я не мог даже подняться, не говоря уже о том, чтобы продолжить бой.

«Как… как я мог так по-идиотски подставиться?» — эта мысль пульсировала в висках вместе с ритмом раненого сердца.

Робот-страж шел ко мне медленно. Мне казалось, что в его неспешной поступи сквозит торжество победы, хотя разум понимал: это лишь мои фантазии, у этого каменного зверя нет чувств. Я начал отчаянно ползти назад, сдирая локти о каменную крошку. Робот остановился. Его глаза-линзы несколько раз сменили фокус, он на мгновение замер, а затем просто развернулся и ушел назад, в сторону Шпиля.

Я долго смотрел ему в спину, пока до меня не дошло: я пересек невидимую черту. Это был конец его маршрута. Его целью был патруль, а не зачистка территории от нарушителей. Хорошо, что я догадался напасть на него именно на границе его зоны ответственности, заранее планируя путь к отступлению.

Мое состояние было критическим. Кое-как встав на колени, я прислонился к холодной стене. Главной угрозой теперь были другие монстры — если кто-то учует запах моей крови, мне конец. Хотя патрули Тектонов(роботой зверей) почти полностью вытеснили других монстров отсюда, риск оставался.

«Идиот… какой же я идиот», — я пылал от ярости на самого себя. Не от унижения, а от осознания собственной никчемности. Вспомнились слова стариков в голове — они были правы, называя меня глупцом. Я обрадовался победе раньше времени, посчитав, что оторванная рука — это уже победа.

Просидев в тени около двух часов, я нашел в себе силы встать. Путь к поселению превратился в бесконечный кошмар. На одних нервах и остатках инстинктов, ориентируясь по памяти запахов и звуков, я миновал опасные участки. Едва переступив порог обжитой зоны, я увидел подбегающих стражей и… мир окончательно померк.

Мне снился сон. Редкое явление после того, как я очнулся от комы в своем мире — последствия травмы головы всегда делали мои ночи пустыми. Но здесь я плавал. Плавал в бесконечном черном море, в мире, где не было ни звезд, ни солнца. И в этой пустоте звучал голос — нежный, тихий, полный извинения.

— Сможет ли он простить меня?.. — шептал голос, и в нем было столько боли, что мое Сердце Зверя сжималось.

Я очнулся днем. Резко дернулся, но тут же повалился обратно — всё тело прошила такая острая боль, что потемнело в глазах. Я был в нашем жилище. Тело было туго стянуто чем-то похожим на бинты, пропитанные вязкой зеленой жидкостью. От меня нестерпимо воняло какой-то едкой травой.

Стиснув зубы, я всё же заставил себя встать и выйти наружу. Там, под палящим солнцем, Лунария занималась своей неизменной тренировкой. Увидев меня, она замерла. Её лицо было потным, волосы прилипли ко лбу. Сначала её взгляд был мягким, почти добрым, но стоило ей подойти ближе, как глаза наполнились холодным гневом.

— Луна… — начал было я, но не успел закончить.

Тяжелый подзатыльник едва не отправил меня обратно в обморок.

— Идиот! — выкрикнула она. — О чем ты только думал? Ты же мог погибнуть! Вайд, ты совсем соображать перестал? Здесь тебе не твоя Земля, где люди живут в безопасности от монстров! Какой, к черту, Зеленый ранг в одиночку? Ты хоть понимаешь, насколько это было безумно? Ты мог хотя бы попросить меня пойти с тобой!

Я стоял, понурив голову, и слушал её тираду.

— Луна… а откуда ты узнала, что я напал на Зеленого ранга?

— Да потому что ты в бреду матерился на все руины! — она снова замахнулась, но сдержалась. — Кричал, что уничтожишь этого робота, что вырвешь ему все конечности… Ты знаешь, какие раны ты получил? Ты мог умереть от одного болевого шока. Благо тебя на окраине встретила София — она буквально вытащила тебя с того света, оказав первую помощь очень быстро и правильно.

Я виновато вздохнул.

— Извини, Луна. Я дурак. Заставил вас беспокоиться… Пролежал день без сознания.

— Какой день?! — Лунария посмотрела на меня как на сумасшедшего. — Ты лежал в бреду пять дней, идиот! Пять дней мы с Софией по очереди меняли тебе повязки и кормили тебя травами. Твои раны были смертельными для любого другого.

Пять дней? Всё действительно было настолько плохо? Я посмотрел на свои руки под бинтами. Значит, победа над Белыми рангами действительно затуманила мой разум.

Глава 55. Взгляд через призму слабости

Как только я восстановил способность свободно двигаться и перестал напоминать ходячую мумию, пропитанную едким полынным отваром, тренировки с Лунарией вышли на совершенно новый, пугающий уровень жесткости. Спокойные дни, когда в меня просто летели камни, остались в прошлом. Теперь она взяла в руки тяжелый тренировочный меч из черного дерева.

Моя задача усложнилась до предела: с плотно закрытыми глазами, ориентируясь исключительно на свист рассекаемого воздуха, шорох её шагов и едва уловимые тепловые колебания, я должен был уклоняться от ударов или блокировать их своей усиленной «рукой-базукой». На самом деле, глубоко в душе я был искренне благодарен Лунарии. Я понимал, что мало кто из мастеров Синего ранга стал бы тратить столько времени и сил на обучение чужого человека. Но её темп, её методичная, холодная жесткость заставляли меня мысленно проклинать всё на свете после каждого пропущенного удара. Деревянный клинок в её руках двигался с точностью хирургического скальпеля, и каждый удар оставлял после себя глубокие, ноющие раны синяки.

Впрочем, я сам этого попросил. Жаловаться было не на кого. Без надлежащих, на грани возможностей, усилий невозможно достичь фактических результатов. В этом мире полумеры не работали — они лишь гарантировали тебе быструю смерть при следующей серьезной стычке.

Каждый день сразу после обеда Лунария, словно по строгому внутреннему графику, отпускала меня. Она не любила тратить время впустую и сразу же отправлялась на собственную тренировку, оттачивая формы и связки своего стиля владения мечом. Я же оставался лежать на истоптанной земле, весь избитый, измочаленный, чувствуя дикую, почти детскую радость от того, что этот конкретный ад на сегодня закончился.

Казалось бы, я стремительно набирался опыта, учился правильно использовать обострившиеся чувства, оттачивал рефлексы и заставлял тело реагировать быстрее мыслей. Но мне этого казалось мало. Я отчаянно, до дрожи в суставах, хотел больше силы.

Всё дело было в том проклятом роботе Зеленого ранга. Я никак не мог выбросить из головы тот момент, когда он на моих глазах превратил меня в кучу окровавленного мяса. Злость, жгучая и ядовитая, затапливала мое сознание каждый раз, когда я вспоминал ту ослепительную вспышку и собственное бессилие.

В свое время, когда я находился в Испытании Системой разума, в иллюзий и смотрел, как кентавры методично уничтожают и издеваются над солдатами, это не задело меня слишком глубоко. То была трагедия, но созданная иллюзия разыгранная Системой разума, хотя неприятный осадок от созерцания собственной беспомощности всё равно остался. Но сейчас я испытывал совершенно иное чувство. Это было личное, удушающее ощущение унижения и слабости перед лицом реального врага.

Когда попал в туман я просто ходил и прятался от сильных монстров. Да, они были опасны, но я утешал себя тем, что я всего лишь новичок. Я учился у Учителя, тренировался до седьмого пота, терпел боль и в какой-то момент искренне поверил, что начинаю становиться сильнее. Но жестокая правда Диких Земель с размаху ударила меня лицом об асфальт. Моих усилий было недостаточно. Тот робот Тектона показал мне мой истинный уровень — уровень самонадеянного дурака, который считает себя хищником, едва отрастив когти.

«Нужно еще больше. Больше давления, больше боли», — пульсировало в голове.

Поднявшись на ноги, превозмогая слабость в коленях, я медленно вышел на площадку, где Лунария рассекала воздух своим клинком.

— Остановись на секунду, — хрипло выдохнул я. — Продолжи тренировать меня. Прямо сейчас.

Она опустила меч, скользнув по мне внимательным, оценивающим взглядом. В её глазах не было жалости — только легкое удивление моей упрямости.

— Ладно, как хочешь, — коротко бросила она.

Она снова поудобнее перехватила деревянную рукоять, но перед тем как закрыть глаза, я сделал шаг вперед и твердо произнес:

— Не надо меня жалеть, Луна. Бей в полную силу.

Я знал, что во время наших утренних сессий она подсознательно корректировала траекторию и сдерживалась, чтобы не покалечить меня окончательно, не сломать кости. Но мне сейчас было жизненно необходимо именно это смертоносное давление. Мое Сердце Зверя внутри грудной клетки пульсировало страшно, тяжело, словно набат, пытаясь докричаться до моего разума: если ты не выдержишь её ударов, ты никогда не выдержишь удар машины, что мне нужно стать еще сильнее.

Лунария замерла. Она пристально посмотрела мне в лицо. Мои глаза горели тем самым фанатичным, яростным огнем, в котором наконец-то читалась настоящая искра воина — не испуганного попаданца, а выживальщика, готового грызть землю ради победы.

— Ну тогда держись, младший ученик, — тихим, но звенящим голосом произнесла Лунария.

В следующее мгновение она пошла в молниеносную атаку. В этот раз воздуха вокруг её меча не просто свистел — он взрывался короткими хлопками.

Была глубокая ночь, когда я наконец смог расслабиться. Я лежал на спине прямо на каменных плитах возле нашего убежища, не в силах пошевелить даже пальцем, и отрешенно смотрел на небо. Местный небосвод чем-то напоминал небо из нашего мира, но здесь всё было устроено иначе. Где-то далеко в вышине ровным, холодным светом горели пять крупных звезд, окруженные миллиардами мелких светящихся точек. В моем родном мире, в городе, застроенном бесконечными серыми высотками, из-за освещения я толком никогда и не видел ночного неба. Там, в учебниках, нам писали, что ночью небо светится и его в основном освещает луна. Здесь же, вместо привычного одинокого спутника, сияли пять равномерно распределенных, огромных Лун. Это был невероятный, завораживающий вид, заставляющий на мгновение забыть о том, в каком опасном месте я нахожусь.

Только я начал проваливаться в желанный, глубокий сон, как в сознании раздались голоса двух моих постоянных спутников. Старики снова активизировались. Я поймал себя на мысли, что мне нужно многому у них научиться. Их аналитический склад ума, навыки расшифровки рун, умение изучать структуру построек и находить скрытые клады — это были именно те навыки, которые необходимы искателю.

Дав телу отдохнуть всего около трех часов, я тихо поднялся. Сон окончательно улетучился, сменившись предвкушением. Я решил выйти на разведку местности под покровом ночи.

Раньше я всегда старался быть предельно осторожным, передвигаясь исключительно при свете дня. В принципе, осторожность — это хорошее качество для того, у кого за душой пока только Белый ранг. Но я отчетливо понимал: без риска невозможно достичь высоких результатов. Тот, кто топчется на месте и боится сделать шаг в темноту, навсегда останется кормом для более смелых хищников. Кроме того, Архитектор и Археолог уже несколько дней твердили, что нам жизненно необходимо осмотреть город именно в ночное время.

Несмотря на очевидную ночную опасность — ведь предполагалось, что в это время суток на охоту выходят самые жуткие ночные хищники Диких Земель, — со мной не приключилось ровным счетом ничего. На улицах царила гробовая, почти осязаемая тишина. Большинство органических монстров, обитавших на окраинах, почему-то полностью отсутствовали в тех привычных кварталах, где они обычно бродили днем. Город словно вымер.

Естественно, одной из главных скрытых целей моей вылазки был тот самый робот Зеленого ранга. Мне нужно было проверить, как он функционирует в темноте. Осторожно, стараясь не издавать ни звука и маскируя свой запах, я пробрался ближе к башне шпиля.

Я дошел до площади, но стража на месте не оказалось. Напрягая зрение и слух, я внимательно осмотрел оба конца его привычного дневного маршрута — пустота. Пространство перед великим зданием было абсолютно свободным.

«Неужели с ним расправился какой-то другой монстр?» — промелькнула дикая мысль. Но я тут же мотнул головой, отгоняя её. Это было маловероятно. Даже с учетом того, что я умудрился оторвать ему одну руку перед тем, как взлететь на воздух, этот робот Тектон не был той целью, которую можно легко уничтожить. Чтобы размазать такую махину по камням, в этих руинах должен был появиться как минимум монстр Синего ранга, но существ такого уровня мы здесь пока не встречали, не считая старого мага.

Я сидел в глубокой засаде за обломком массивной колонны, вглядываясь в темноту площади. В голове зашевелилась соблазнительная, но крайне опасная мысль: «Раз стража нет, может, это мой шанс? Может, стоит прямо сейчас зайти внутрь Башни Шпиля, пока никто не видит?»

Но не успел я сделать и шага в сторону входа, как все мои чувства мгновенно обострились. Сердце Зверя в груди глухо и предупреждающе стукнуло.

Я почувствовал это. Со стороны большой радиальной дороги, по которой обычно двигался Зеленый страж, кто-то шел. Движения этого существа были странными — более тяжелыми, но в то же время пугающе ритмичными.

Я затаил дыхание, вжимаясь в холодный камень колонны и сузив зрачки до максимума. Из непроглядной тьмы коридора, ведущего к площади, медленно выступал силуэт. И первое, что я увидел, были его глаза — два концентрированных, ярко горящих изумрудных огонька, которые хищно разрезали ночную темноту.

Глава 56. Личные счеты и зов крови

Силуэт медленно выступал из непроглядной ночной тьмы, пока не проявился полностью. Это был он. Тот самый робот-страж, Зеленый ранговый Тектон. Шаг его был всё таким же пугающе размеренным, механическим, но кое-что заставило меня похолодеть и вжаться в обломок колонны еще сильнее.

Я смотрел на него в упор, и в голове не укладывалось: откуда, черт возьми, у него правая рука? Я ведь лично, используя всю взрывную мощь зверинных конечностей, оторвал её, после чего она взорвалась у меня в ладонях, превратившись в шрапнель. Он же не мог её отрастить! Тектоны — неживые монстры, в них нет плоти, да и обычные органические существа Белого или Зеленого ранга не способны на столь безумную регенерацию с нуля.

Как? Новая конечность выглядела точно так же, как и прежняя: обсидиановый блеск, безупречные рунные линии, идеальные сочленения. И тут в памяти всплыл один момент: перед нашей схваткой этот робот вскрыл птицу Зеленого ранга, достал ядро и утащил его куда-то вглубь кварталов, пропав на долгое время. Неужели это и была причина его отсутствия? Он не просто патрулировал. Он уходил в мастерскую, на какую-то ремонтную точку этого автоматизированного улья, где восстановил или буквально собрал себе новую деталь взамен утраченной.

«Хреново…» — мрачно подумал я, провожая взглядом светящиеся изумрудные глаза-линзы. Я-то наивно полагал, что без одной руки Тектон станет легкой мишенью, что я смогу использовать его дефект и быстро размазать его по камням. А он встретил меня как новый, полностью функциональный и готовый к бою. Ошибки прошлого раунда обнулились для него, но не для меня.

На следующий день с раннего утра начался мой привычный ад. Тренировка-избиение от Лунарии пошла на секунды. Я изо всех сил старался адаптироваться, привыкнуть к траекториям и сумасшедшей скорости её деревянного меча. Но стоило мне заблокировать пару сложных выпадов или вовремя уклониться, как Лунария, мгновенно считывая мой прогресс, увеличивала темп, ломая ритм и заставляя меня снова и снова собирать телом дорожную пыль.

Основную часть дня я тратил на это жесткое ученичество, но каждую свободную минуту после обеда я отдавал тому, чтобы освоить и вплести в свою анатомию особенности тех монстров, которых встретил в подземном городе. Физиология приматов уже прижилась, теперь пришел черед пауков и летучих гадов.

После долгих, мучительных попыток, когда мышцы сводило судорогой, а Сердце Зверя гнало кровь по венам с бешеной скоростью, я наконец смог модифицировать свои руки. Стрелять паутиной, как те подземные твари, я, конечно, не мог. Но я заставил кожу на ладонях и пальцах менять текстуру, выделяя микроскопические ворсинки. Теперь мои руки могли намертво прилипать к поверхности стен, потолков или предметов и так же легко отлипать по моей воле. Подземные пауки двигались по вертикальным плитам так, словно полностью игнорировали гравитацию, благодаря своим уникальным лапам. Теперь этот навык был моим. Липкие руки открывали передо мной колоссальное множество возможностей.

Кроме того, я частично модифицировал уши. Они не превратились в огромные кожистые локаторы, как у тех слепых летящих гадов из пещеры, но структура внутреннего уха изменилась. Теперь я мог концентрированно, отсекая лишний шум ветра, улавливать конкретные, едва различимые звуки на огромном расстоянии или просто в разы увеличивать радиус своего восприятия. Хоть какая-то реальная польза от той неудачной вылазки в катакомбы, где я едва не сгнил от кислоты.

Когда я лежал без сил, тяжело дыша после изнурительных физических нагрузок или очередных попыток изменить свою звериную форму, я не давал отдыха и разуму. Я постоянно просил Архитектора и Археолога учить меня. Я впитывал их знания, перенимал навыки анализа, интерпретации окружающей среды, учился читать структуру камня и понимать логику древних строителей. Я готовился. Напряженно и методично готовился к новой битве.

Так прошел целый месяц. За это время я успел исследовать почти все доступные наземные части павшего города. Один раз я попытался выйти далеко за внешние стены, чтобы проверить свои силы на лесных монстрах, но старый Маг Синего ранга строго и непреклонно возразил. Он заявил, что за периметром сейчас царит слишком высокая активность Зеленых и Синих рангов, и моя вылазка станет билетом в один конец.

И вот, за долгое время я наконец встретил Софию. Она в последнее время почти пропала из нашего поля зрения — как оказалось, девушка просто много общалась с остальными попаданцами в поселении, помогая им адаптироваться и собирая слухи. Но стоило ей приблизиться к нашему жилищу, как произошло странное.

Мое Сердце Зверя вдруг бешено, испуганно завыло. Внутри грудной клетки разлилась такая концентрированная волна предчувствия опасности, что меня буквально согнуло пополам. Мне физически становилось больно, и эта боль нарастала с каждым шагом приближающейся Софии. Орган пульсировал, словно безумный, инстинкты орали во всю глотку: «Беги! Спасайся! Рядом хищник!».

Я не мог понять, что происходит. Откуда идет угроза? Какая опасность может исходить от тихой, слабой Софии? Мой разум отказывался верить инстинктам. От кого бежать и куда?

Но как только София вместе с Лунарией переступили порог хижины и сели у костра, это жуткое предчувствие мгновенно, словно по щелчку выключателя, отключилось. Боль ушла, оставив лишь холодный пот на спине. Я, тяжело дыша, осторожно спросил у Луны, не почувствовала ли она чего-то странного. Спросил и Софию. Но обе девушки лишь удивленно переглянулись — ни одна из них ничего не ощутила. В итоге я решил промолчать и не говорить им о своей вспышке. Скорее всего, это были какие-то внутренние дефекты моего нового, еще не до конца изученного органа. Сердце Зверя просто дало сбой, перепутав мирные эмоции с угрозой.

В конце концов, сейчас главным было не это. Главным было то, что время подготовки вышло. Я был полностью готов к сражению с ним — с Тектоном Зеленого ранга.

Перед тем как выйти на охоту, в голове промелькнула мимолетная мысль: «Может, стоит всё-таки попросить Лунарию пойти со мной? Пусть просто стоит в тени, страхует на случай, если всё опять пойдет к черту, но не вмешивается, пока моей жизни не будет угрожать явная смертельная опасность». Но я быстро мотнул головой, отгоняя эту слабость. Нет. Если Луна будет рядом, если за спиной будет стоять сильный союзник, я подсознательно оставлю себе путь для отступления. Я не смогу драться на абсолютном пределе своих возможностей.

А вариант убить Тектона вдвоем с Луной я вообще не рассматривал. Это было личное. Мое личное унижение, моя слабость, которую я был обязан выжечь сам. Я должен расти как воин, расти лично, преодолевая ранговые барьеры собственной волей и хитростью.

Я пришел на ту самую широкую радиальную дорогу, по которой страж неизменно ходил при свете дня. Использовать ночную тень для засады не имело никакого смысла — его глаза не были человеческими глазами, Тектон одинаково безупречно видел в любых условиях, ориентируясь на тепловые или иные энергетические спектры.

Я вышел на середину каменной мостовой, расправил плечи и встал прямо на его пути, перегородив дорогу.

Тектон появился из-за поворота точно по расписанию. Заметив меня, он не выказал ни удивления, ни ярости. Его обсидиановый корпус всё так же ровно покачивался, и он двинулся на меня своими привычными, тяжелыми механическими шагами.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри груди начинает разгоняться тяжелый, горячий ритм. Кожа на ладонях изменилась, готовая намертво вцепиться в любую поверхность, а уши уловили тончайший гул работающих механизмов внутри его тела.

— Ну что, Тектончик… — сквозь зубы прорычал я, и мои когти с сухим щелчком вырвались наружу. — В этот раз я тебя точно уничтожу.

Глава 57. Адаптивная логика Тектона

Бой начался без лишних прелюдий. Тектон рванул вперед, используя всю инерцию своего массивного, тяжелого тела. Но этот монстр не был бездумной глыбой: за счет синхронного движения рук и ног в такт шагам, его радиус удара оказывался огромным. Таким образом машина успешно компенсировала свою низкую стартовую скорость, перекрывая колоссальное пространство вокруг себя.

Однако этого было все еще недостаточно, чтобы достать меня. В этот раз меня интересовала одна деталь, на которую в прошлых стычках я просто не обратил внимания из-за паники. Вместо того чтобы сразу идти на сближение, пытаться перепрыгнуть его или обмануть финтом, я резко отпрыгнул назад. И продолжал отступать каждый раз, когда Тектон делал шаг вперед, пытаясь достать меня размашистым ударом.

Я прыгал назад по широкой дороге довольно долго. Страж упрямо гнался за мной, рассекая воздух, но никак не мог провести финальный, фатальный удар. Побегав за мной по площади какое-то время, он вдруг резко замер. Развернулся спиной. Зная его прошлые уловки с разворотом головы, я не поддался на провокацию и остался на месте, удерживая дистанцию. Тектон постоял секунду и снова медленно повернулся ко мне лицом. В этот момент его глаза на мгновение изменили цвет, ярко вспыхнув густым зеленым оттенком, а затем вернулись в привычный режим.

«Что это было? — пронеслось в голове. — Он обследовал местность на наличие скрытых угроз? Думает, что я заманиваю его в засаду, и сканировал руины? Или это что-то другое?»

Пока я взвешивал варианты, его глаза снова засветились, но уже плотным, концентрированным светом. Из линз Тектона в мою сторону со свистом вырвался энергетический луч. Естественно, я прекрасно знал об этой дистанционной способности. Мои звериные рефлексы сработали мгновенно — я ушел в сторону за долю секунды до вспышки. Сам по себе луч был молниеносным, но на таком приличном расстоянии, которое я удерживал, эта атака не могла причинить мне вреда. Главное — не стоять на месте.

Тектон начал методично расстреливать площадь. Я совершал непрерывные прыжки, смещаясь в сторону еще до того, как он успевал выпустить очередную струю энергии. Мои модифицированные уши четко улавливали едва заметный высокочастотный гул, предшествующий каждому выстрелу, что давало мне драгоценное мгновение форы. Его паттерны атаки казались довольно простыми: их было всего несколько, и машина лениво повторяла их один за другим по кругу.

Я уже почти полностью приноровился к углам его атаки. Робот действовал предсказуемо: сначала выпускал один длинный, разрезающий пространство луч, затем следовала серия коротких, но множественных импульсов, бьющих по площади веером. Но как только я начал отчетливо видеть бреши в этой схеме и приготовился к контратаке, Тектон внезапно замер на месте. Свечение в его глазах полностью погасло.

Я застыл в паре десятков метров от него, не понимая, что происходит. Неужели у этой груды камня села внутренняя батарея? Да нет, бред. Этот монстр мог днями и неделями напролет без секундного отдыха патрулировать свой сектор руин, и я ни разу не видел, чтобы он уходил на какую-то подзарядку или подпитку.

Пока я озадаченно разглядывал неподвижную фигуру, к линзам стража резко вернулось изумрудное свечение. Он зафиксировал на мне свой безжизненный взгляд и вдруг… сел. Точнее, его короткие массивные ноги резко ушли вперед, и Тектон с глухим грохотом плюхнулся прямо на землю своей каменной задницей, если у этой конструкции вообще было нечто подобное.

Теперь его силуэт стал значительно ниже, из-за чего вся плоскость и радиус его атак мгновенно сместились относительно земли. Он снова открыл огонь лучами, но в этот раз траектории были совершенно иными. Изменились не только углы, поменялись сами паттерны выстрелов.

«В смысле?!» — внутри меня всё похолодело.

Несколько энергетических зарядов прошли в считанных сантиметрах от моего бедра, опалив мех. Я отпрыгивал в сторону на одних голых инстинктах, едва успевая реагировать на летящую смерть. Робот начал стрелять сдвоенными залпами: первый луч летел точно туда, где я стоял в момент выстрела, а второй — на опережение, именно в ту точку, куда я должен был приземлиться после отскока.

Но откуда? Откуда этот кусок скалы знает мое точное место приземления? У него же нет человеческих мозгов, нервной системы, интуиции… Или всё-таки внутри этого монстра есть мозги? Этот монстр… он прямо сейчас учится! Он на ходу анализирует мою траекторию, скорость прыжка, длину шага и частоту смещений. То секундное отключение свечения глаз и последующая резкая смена тактики… Да елки-палки, Тектон определенно обладает возможностью адаптивного анализа. Он просто за пару минут полностью подстроился под мой текущий стиль боя.

Превозмогая немногую усталость в ногах, я продолжал совершать хаотичные прыжки, стараясь прямо на лету запоминать новые, скорректированные паттерны его атак, чтобы вычислить в них очередную системную ошибку. Но Тектон снова преподнес сюрприз. Он внезапно прекратил обстрел. Очередное мгновенное отключение линз — но в этот раз свечение вернулось почти сразу. Робот резко, скрежеща суставами, поднялся на ноги и на полной скорости пошел на меня в ближний бой.

Что с ним происходит?

Когда Тектон оказался вплотную, я приготовился уклоняться от его мощных рук, выискивая зазор для маневра. Но прямо во время широкого замаха его глаза снова ядовито зажегся зеленым огнем.

«Да блядь, только не говорите мне, что он…»

И да, мои худшие опасения подтвердились. Он выстрелил лучом прямо во время физической атаки рукой, объединив два разных паттерна в одну смертоносную комбинацию. Я отпрыгнул назад на максимальное расстояние, спасая свою шкуру. Но Тектон не отстал — он сразу же двинулся по пятам, непрерывно засыпая меня мелкими, частыми импульсами из глаз, удерживая в постоянном напряжении и не давая возможности сделать хотя бы один подготовительный шаг для контратаки.

В тот момент, когда я собирался совершить очередной затяжной прыжок в сторону, чтобы разорвать дистанцию, робот резко остановился. Он с размаху впечатал свою массивную каменную ногу прямо в дорожную плиту. Земля содрогнулась. От мощного удара во все стороны разлетелось огромное, плотное облако серой каменной пыли и крошки, мгновенно застелившее всю площадь.

Я инстинктивно прикрыл лицо локтем, зажмурившись от летящего мусора. Но когда я снова открыл свои звериные глаза, адаптированные к темноте и резким изменениям среды, я увидел пугающую картину. Сквозь плотную завесу пыли я отчетливо различал его силуэт — Тектон слабо светился внутренними рунными линиями. Этой машине был абсолютно не страшен созданный им же хаос. Его сенсоры без проблем пробивали пылевую завесу, видя меня как на ладони, в то время как мой обзор сократился до нескольких метров.

Я ушел в сторону глухим кувырком, едва разминувшись с ударом, который с грохотом расколол плиту там, где я только что стоял. Этот монстр намеренно использовал поднятую пыль, чтобы полностью лишить меня визуального контроля над ситуацией.

Тектон снова двинулся на меня, выступая из серого марева. Но в этот раз его атаки изменились. В его обновленной правой руке были зажаты мелкие острые камни, а левой он уверенно держал увесистый обломок разрушенной каменной колонны, который подобрал с земли прямо во время движения в облаке.

«Да вы че, угараете надо мной?! — я едва не закричал от злости. — Он не просто умный, он способен менять тактику сражение по нескольку раз за один бой!»

До этой секунды, сколько бы я ни следил за ним в руинах, этот страж Тектона никогда не использовал окружения, камни или землю — он всегда полагался исключительно на встроенное части тела и лучи. Но теперь, проанализировав мою маневренность, машина начала импровизировать, если этот термин вообще применим к бездушному монстру.

Впрочем, я быстро подавил нарастающую панику, заставляя Сердце Зверя биться в ровном, боевом ритме. Ничего страшного. Этот робот изначально был невероятно силен и кардинально отличался от всех органических монстров, с которыми мне приходилось сталкиваться в Диких Землях. Если бы он оказался слабее, если бы его можно было разобрать по старой схеме за пять минут, то всё это изнурительное обучение у Лунарии, все мои ночные вылазки и мучительные модификации тела просто не имели бы смысла. Если бы враг был проще, то и само сражение получилось бы совершенно неинтересным. А мне нужна была эта победа. Настоящая, вырванная зубами у идеальной машины смерти.

Глава 58. Цена безумия

Сначала в воздух взлетел массивный обломок разрушенной колонны. Тектон швырнул его с такой силой, что тот с гулом рассек пыльный воздух. Практически одновременно с этим робот ринулся в атаку, непрерывно расстреливая пространство передо мной лучами из своих оптических линз.

Я инстинктивно совершил затяжной прыжок в сторону — и тут же горько пожалел об этом. В воздухе, лишенный точки опоры, ты становишься идеальной мишенью, твоя траектория полностью предсказуема. Я не успел увернутся, как попал под плотный град мелких, острых камней, которые Тектон швырнул следом за обломком. Крошка с силой располосовала мне кожу, пробивая звериный мех.

Хотя, если бы я остался на месте и попытался заблокировать или принять на усиленные руки большой обломок колонны, этот монстр наверняка выстрелил бы своим концентрированным лучом прямо сквозь него, выжигая меня вместе с каменным щитом.

Я приземлился, перекатился по мостовой и почувствовал тупую, ноющую боль во всем теле. Настоящая ирония судьбы: совсем недавно на тренировках меня точно так же методично избивала мелкими камнями Лунария. И там, и тут существа с абсолютно каменным, безэмоциональным выражением лица засыпали меня камнями. Но Тектон, в отличие от Луны, не сдерживал силу, не жалел меня и уж точно не пытался ничему научить. Он пытался меня убить. Методично и неотвратимо.

Сами по себе летящие камни не представляли бы для меня смертельной угрозы — от них я бы увернулся без особых проблем. Проблема заключалась в жуткой, непрерывной связке его атак. Тектон буквально не давал мне ни секунды передышки, не позволял даже перевести дыхание. Не успевал я завершить маневр уклонения и коснуться земли после прыжка, как в точку моего приземления уже летела новая порция острых осколков вперемешку с выжигающими лучами.

Что было хуже всего — я постепенно начал выдыхаться. Движения становились тяжелее, реакция замедлялась, а прыжки теряли былую взрывную легкость. Тектон же не замедлялся ни на долю секунды. Хуже того, этот бездушный кусок скалы продолжал считывать мои действия: каждая его новая атака ложилась точнее предыдущей, он идеально просчитывал мои заминки.

В этот момент я отчетливо осознал еще одну фундаментальную силу этого монстра — его абсолютную, механическую выносливость. Это существо не знало усталости, его ядро не требовало отдыха. Я же был биологическим организмом. Мне нужно было дышать, мое Сердце Зверя работало на пределе, гоняя кровь по израненному телу. Тектону даже не нужно было наносить мне одномоментную смертельную рану — ему было достаточно просто изнурить меня в этой безумной гонке. Я сам в конце концов упаду без сил, и тогда он методично, как ту несчастную птицу Зеленого ранга, раздавит меня своей массивной ногой и, скорее всего, вырвет мое бьющееся Сердце Зверя.

«Так не может продолжаться, — пронеслось в затуманенной голове. — Я должен что-то сделать. Прямо сейчас».

В голове лихорадочно крутились вопросы. Есть ли у него в запасе еще какие-то скрытые уловки или способности? Стоит ли мне продолжать этот бой, или лучше прямо сейчас отступить за пределы его маршрута, залечить раны, подготовиться еще лучше, как в прошлый раз?

Нет. Плевать. То, что он показал до сих пор, хоть и выматывало меня, еще не было смертельно опасным. Я не думаю, что у этого патрульного робота скрыты десятки боевых режимов. Да даже если они и есть — я в любой момент смогу разорвать дистанцию и сбежать, не рискуя головой понапрасну. Я ведь пришел сюда не просто так. Не с пустыми руками.

Я продолжил свой безумный танец уклонений. Но когда Тектон в очередной раз замахнулся, чтобы швырнуть порцию мелких камней, я не стал отпрыгивать назад. Вместо этого я сгруппировался, выставил вперед свои массивные, покрытые густым мехом руки-базуки в качестве прочного щита и прыгнул прямо на него, сокращая дистанцию вопреки его логике.

Камни со свистом врезались в предплечья, раздирая кожу и шерсть в кровь, но я выдержал удар. Моей целью были не общие повреждения корпуса, а конкретные точки — сочленения его рук и торса.

Уворот, резкий прыжок вверх, короткий мощный выпад! Меня снова зацепило осколками, тяжелый кулак Тектона прошел в волоске от моего виска, едва не размазав голову. Но я упрямо, точечно, удар за ударом бил по защитной пластине, прикрывающей плечевой сустав его правой руки. Я должен был действовать максимально быстро, ломая его паттерны, чтобы не дать его аналитической системе времени на адаптацию к моей новой, агрессивной тактике ближнего боя.

Мы стояли посреди широкой радиальной улицы павшего города. Я был полностью покрыт кровью, мелкими глубокими порезами и жуткими синяками. Мои модифицированные руки-базуки были иссечены осколками. Но я заставил себя сделать последнее усилие. Рывок, взрывной удар снизу вверх!

Раздался долгожданный, отчетливый хруст. Защитная пластина на плече Тектона смялась, треснула и с глухим стуком отвалилась, обнажив внутренненность соединение. Вот она. Моя главная цель.

Я резко отпрыгнул назад, разрывая контакт. Используя свои новые липкие ладони, я в несколько мощных прыжков взлетел по вертикальной стене ближайшего полуразрушенного здания и оказался на крыше. Там, спрятанный в обломках, лежал мой рюкзак. Я лихорадочно вытащил из него массивную флягу с жидкостью. Этот предмет достался нам еще от Учителя. Фляга была сделана из редкого, невероятно прочного материала и являлась ценным артефактом — внутри её пространственного кармана могло поместиться колоссальное количество воды.

Тектон стоял внизу, на мостовой, задрав голову и непрерывно фиксируя меня своими глазами. Вдруг его глаза снова синхронно погасли и зажглись ярче прежнего. Очередная перезагрузка сенсоров? Очередное изменение тактики? Время поджимало.

Я спрыгнул с крыши здания, намертво сжимая флягу в руке. В этот раз я пошел в полноценную атаку. Я больше не пытался наносить ему удары кулаками. Ловко уклоняясь от его размашистых выпадов, я проскользнул под его рукой и запрыгнул прямо ему на плечи, намереваясь подобраться к поврежденному суставу.

Но стоило мне занести флягу, как анатомия робота претерпела жуткое изменение. Защитные обсидиановые пластины у него под подбородком, прикрывающие шею, с резким металлическим щелчком поднялись вверх. Из открывшихся пазов в теле Тектона выдвинулись еще около десяти мелких, светящихся точно таким же изумрудным светом оптических глаз.

Глаза которые смотрели в мою сторону мгновенно сфокусировались на мне. Вспышка!

Я едва успел убрать голову — множественные мелкие лучи выжгли воздух в сантиметре от моего лица. Сорвавшись с его плеч, я глухим кувырком ушел на землю и резко вскочил на ноги. Тектон тут же развернулся корпусом и снова пошел на меня, тяжело ступая по плитам.

«Да блядь! Что это еще за скрытый арсенал?!» — внутри всё так и закипело от злости.

Каждый раз, когда я, уворачиваясь от его основных рук, умудрялся запрыгнуть ему на спину или на плечи, машина активировала эти скрытые шейные глаза, которые могли открывать шквальный огонь во всех направлениях, сбрасывая меня со своего корпуса. Мои раны от летящих камней уже неслабо кровоточили, одежда пропиталась багровыми пятнами, а дикая усталость туманила взор. Еще немного такой бесплодной беготни — и я окончательно потеряю скорость, проиграв этот бой.

Тяжело дыша и уклоняясь от очередного залпа, я начал судорожно анализировать ситуацию. И тут в моей голове родилась безумная, отчаянная идея.

Чтобы проверить свою догадку, я начал методично, на полной скорости запрыгивать на него со всех сторон: сначала на правое плечо, затем на левое, затем резко на спину, заставляя его защитную систему постоянно реагировать. И я заметил одну важнейшую деталь.

После того как Тектон выпускал лучи из своих шейных глаз, системе требовалось время на перезарядку — они выдвигались и стреляли с небольшой, но вполне ощутимой задержкой. Более того, если он активировал скрытые линзы на одной стороне корпуса, то не мог мгновенно открыть огонь с противоположной. Механизмы внутри его шеи требовали времени на перераспределение энергии.

И самое главное, что я увидел благодаря своим обостренным звериным глазам: когда эти пластины под головой поднимались вверх, выпуская скрытые глаза, вся конструкция шеи Тектона обнажалась. В этот короткий момент открывалось внутреннее соединение, связывающее его голову с основным корпусом — сложнейшая металлическая связка.

Это был мой единственный, финальный шанс. Если я успею вклиниться в эту микроскопическую задержку между его залпами, я смогу закончить этот кошмар одним точным ударом.

Глава 59. Анатомия качества

Вайд плыл в черной воде, в черном мире. Абсолютная темнота. Это был темный мир, где абсолютно всё темное. Его глаза раскрылись, и он увидел небо, которое было абсолютно темным. Здесь всё было темным, странное место.

«Где я? Кто я?» — подумал Вайд. — «А, я есть я, точнее я — Вайд. Да, меня зовут Вайд Бэзиль. Где я и что тут делаю?»

Абсолютная темнота. Темнота была не только вокруг, темнота была и в сознании. Там, где черная река заканчивалась, стояло знакомое лицо. С клыками, в кожаной броне, с когтями — он скалился как будто на меня. Кто он? Я как будто знаю его, но не могу вспомнить. Он рычал. Он рычал, вызывая на что-то. Чего он хочет? Он как будто пытался что-то сказать мне. Но мое сознание, оно увядает, я слаб. И черная река вдруг засасывает Вайда внутрь.

Я проснулся резко и присел. Тело болело, оно болело достаточно сильно. Хотя я не первый раз получаю ранения, все равно боль оставалась болью, к ней сложно привыкнуть. Наверное, если вообще можно привыкнуть. Вместо обычного выхода из хижины я лежал так же, как и до этого.

Зашла Луна, она не удивилась моему бодрому состоянию. Я спросил:

— Как ты узнала, что я проснулся?

Она:

— Ну, синий ранг имеет свои плюсы. Кроме этого, после засады гноллов и получения стрелы с ядом я подумала, что усиление сенсорных способностей необходимо жизненно. Ты вернулся в этот раз победителем, да? Но в чуть лучшем состоянии, чем в прошлый раз. Смертельных ран не было, но была большая потеря крови и масса ранений. Патрульные перед поселением, увидев тебя полуживого с зеленым ядром в руках и всего в крови, были в шоке. Победить монстра зеленого ранга, будучи сам белого ранга, так еще и в диких землях — это похвальное достижение.

Сказав всё, она опять ушла. Вроде уже время полуденное, значит, она занята тренировками.

Я лежал и обдумывал сражение с Тектоном. Он был реально сильным противником, и его было очень сложно победить. А ведь это всего лишь монстр зеленого ранга, так еще и один. Столько заняла подготовка! Даже зная и изучая его, я еле как победил его. Хотя я молодец, что смог его победить, все равно этого мало. Я должен стать еще сильнее. Сильным настолько, чтобы Тектон зеленого ранга не смог меня даже ранить.

Если я каждый раз, когда встречу монстра зеленого ранга, буду сражаться на грани жизни, то я не выживу. Я просто сдохну, как та птица. Я должен быть не добычей, а хищником. А хищник — тот, кто может убить добычу до того, как умрет от её рук сам. Нет, даже этого мало. Я должен стать превосходным хищником, который убивает добычу до того, как она поймет, с кем встретилась.

Я думал и обдумывал мысли. Например, изучить новых монстров, охотиться на группы белых рангов или на единицы зеленого ранга монстров. Кроме этого, надо бы понять, как развить мой Потенциал.

Глава 60. Пропасть

После того как я более-менее смог начать ходить, я не стал торопить события и решил излечиться полностью. Дикие Земли не прощают недолеченных ран. Это время я решил использовать с максимальной выгодой — начать больше разговаривать с Архитектором и Археологом.

Кто они такие на самом деле и вообще откуда взялись в моем Потенциале, мне было не сильно важным. Да они и не скажут мне об этом — почему-то абсолютно все, кто засел в моей голове, тщательно скрывают эту информацию. Мне были гораздо важнее их навыки, их опыт и их уникальные знания. Их монументальная уверенность в себе и реальная польза, которую они приносили, наглядно говорили об их «качестве». А значит, любая крупица информации от этих стариков не будет вредной.

Оказалось, Археолог не просто копался в древностях. Кроме того что он знал всё об изучении старинных писем, рун и мертвых культур, он в прошлом еще и был высококлассным детективом-сыщиком. Он как бы вскользь упомянул в одной из бесед, что в этом деле ему до сих пор нет равных и что он уникален в своем роде.

И тут я вспомнил моменты, когда мы только пришли в этот странный город. Я просто шел по улицам, как вдруг Археолог резко останавливал меня и приказывал: «Посмотри туда» или «Проверь тот угол». Он замечал мельчайшие, едва уловимые детали, смотрел на них моими глазами и мгновенно делал точные выводы. Например, по одному беглому взгляду на полуразрушенное здание он определил, что там внутри спрятан подвал, хотя фасад постройки вообще ничем не отличался от десятков соседних здании. Когда я тогда в изумлении спросил, как он это сделал, он лишь высокомерно бросил:

— Ты смотришь, Вайд, но ты не видишь.

С Архитектором разговор клеился сложнее. Он был то ли слишком высокомерным, то ли просто характер у него был такой — своеобразный, тяжелый. Старик разговаривал со мной с явной неохотой, сквозь зубы, а мог и вовсе замолчать посреди диалога и уйти в тишину, особенно когда я начинал засыпать его вопросами.

В свободное от отдыха и ментальных разговоров время я садился на пороге хижины и молча наблюдал за тренировками Луны. У меня была база по фехтованию, но до этого момента сложные техники Лунарии и Учителя оставались для меня почти полной загадкой. Я видел лишь общие очертания. Но сейчас, когда я сам поднял свой боевой уровень, прошел через адские схватки и обрел реальный опыт, я наконец-то начал различать некоторые скрытые движения и их истинный смысл.

Стойка: две ноги на ширине плеч, устойчивая средняя позиция. Меч, рукоять которого она намертво обхватила двумя руками. Лунария просто стояла неподвижно и концентрировалась. Затем плавный подъем рук — и резкий, молниеносный удар сверху вниз. А после — всё сначала, по кругу, сотни раз подряд.

И я почувствовал разницу. Раньше, когда я смотрел на это же самое упражнение, я видел лишь то, как она прикладывает физическое усилие. Но сейчас мои новые чувства отчетливо фиксировали, какую колоссальную плотность напряжения и какую скрытую силу она вкладывает в каждый этот одиночный замах. И самое главное — вокруг траектории её клинка почти не чувствовалось колебаний воздуха. Это не был слабый удар. Этот клинок с легкостью разрубил бы меня пополам, даже если бы я активировал всю свою звериную защиту и плотный мех. Мои обострившиеся инстинкты буквально взвыли, сигнализируя, что передо мной — смертельно опасная техника.

В этот момент во мне проснулся дикий азарт. Мне до дрожи захотелось попробовать свою реальную, обновленную силу в деле и узнать, насколько сократилась разница между нами после моей победы над Тектоном.

— Луна, давай спарринг, — я поднялся на ноги, уверенно глядя на неё. — Реальный спарринг, а не тренировочные броски камнями.

Лунария опустила меч и внимательно посмотрела на меня:

— Ты уверен, Вайд? Я в настоящем бою жалеть тебя не буду. К тому же, ты еще не полностью восстановился.

— Не беспокойся, — ухмыльнулся я, чувствуя, как Сердце Зверя начинает разгонять кровь. — Я в достаточно хорошем состоянии.

Вместо тренировочного деревянного меча я с сухим щелчком выпустил свои длинные, бритвенно-острые когти. В голове уже вертелась одна отличная идея, как именно нужно вести ближний бой против подобных мастеров фехтования — эта тактическая мысль пришла ко мне прямо сейчас, на основе наблюдении за тренировками Луны.

Я встал в боевую позицию напротив неё с раскрытым, покрытым свежими шрамами торсом, готовый в любую секунду рвануть вперед. Но не успел я сделать и первого шага, как по пространству площади пошла тяжелая, осязаемая рябь. Рябь чистой силы.

Лунария продолжала стоять в трех метрах от меня. Она не сдвинулась ни на миллиметр, оставаясь в той же самой стартовой стойке. Но в следующий миг от её тела во все стороны волнами поползла плотная синяя аура энергии. Эта пульсация не была огромной или разрушительной визуально, но в ней концентрированно чувствовались мощь и колоссальная опасность. Это была не просто угроза. Это был запах близкой смерти.

Я посмотрел на её неподвижную фигуру, и мои ноги против моей воли начали мелко дрожать. Как бы я ни сжимал зубы, я физически не мог унять эту внутреннюю дрожь зверя перед высшим хищником. В этот момент до меня дошло: это была уже не прежняя Лунария. Это была Луна абсолютно нового уровня. Пока я месяц бегал по руинам и выслеживал роботов, она наконец-то полностью освоила и подчинила себе ту жуткую технику, которой её научил Меч.

Пропасть между нами не уменьшилась. Она стала еще глубже.

— Я признаю поражение, — выдохнул я, чувствуя, как холодный пот катится по спине. — Здесь бессмысленно сражаться. Всего один её удар — и я труп.

Мои руки мгновенно вернулись в человеческую форму, когти убрались в пазы.

Лунария тут же развеяла концентрацию. Синяя рябь растаяла в воздухе, и девушка испустила короткий, довольный смешок:

— Ну что, Вайд, ты действительно сильно развился за это время. Но неужели ты думал, что я всё это время буду послушно сидеть на месте и ждать, пока ты меня догонишь? Конечно, мои личные тренировки дают свои результаты. И, кстати, тебе бы подобные упражнения тоже явно не помешали.

Я открыл рот, собираясь что-то ответить, как вдруг всё мое существо пронзило леденящее чувство, которое я не испытывал уже очень, очень давно.

Мой разум мгновенно затих.

Это был Он. В глубине моего сознания, разрывая пелену долгого молчания, лениво зашевелился Меч.

Глава 61. Планы хищника

Прошел еще один день. Я честно пытался продолжать восстанавливаться, соблюдая режим покоя, но внутри меня всё кипело и рвалось наружу. Я физически не мог сдерживаться. Меня мучила глухая, злая ярость — хотелось сорваться с места, бежать в руины и убивать первого попавшегося монстра, пусть даже самого сильного.

Из-за этого состояния я даже не мог нормально общаться с типами, которые обосновались в моей голове. Почему я вообще называю их «типами»? Да потому что они только и делают, что выводят меня из себя своими загадками и высокомерием. Но злость злостью, а вопросы оставались.

Не выдержав, я прямо спросил у Археолога и Архитектора: кто же такой этот проклятый Меч?

На это последовал холодный ответ:

— А что ты дашь взамен на этот ответ?

Я огрызнулся, пообещав равноценный обмен. Археолог тут же выдал два варианта: один ответ — дешевый, а второй — очень дорогой, настолько, что я вряд ли смогу за него заплатить.

Я удивленно усмехнулся про себя. Насколько дорогим может быть кусок информации о каком-то непонятном типе в моей собственной башке?

Тогда Архитектор добавил небольшой бонус, проворчав:

— Этот тип… вообще-то про него ты должен знать больше нас. Ибо его лично ты знаешь лучше всех остальных.

Что бы это ни значило, я решил рискнуть и выжать из них хоть что-то. Обе крайности я отбросил, потребовав нечто среднее — чтобы информации было побольше, но и плата за нее не оказалась для меня неподъемной.

«Что за бред я вообще творя? — думал я мысленно, морщась от боли. — Я сижу и торгуюсь с голосами в собственном мозгу!»

Голос Археолога прозвучал сухо и веско:

— Он — Бог, который мог разрезать судьбу и барьер разума. Благодаря ему многие смогли оказаться там, где они сейчас, а не исчезнуть полностью из этого мира… точнее, не из этого мира.

Я замер, переваривая услышанное, и по привычке стал ждать продолжения, но старики замолчали. На этом всё.

Рассказ получился, конечно, интригующим, но блядь! У меня от него появилось еще больше вопросов, чем было до этого. О чем вообще речь? Какой еще нахрен Бог? Он что, этот мир создал? Или, как выразился Археолог, «не этот мир»?

И в каком смысле — разрезал судьбу? У нас что, здесь еще и судьба физически существует, которую можно искромсать мечом? Я всегда думал, что если ты Бог, то ты сам эту судьбу определяешь для всех. Раз разве Боги — это не абсолютные существа или высшая субстанция? И самое главное: какого черта этот самодовольный божок засел именно в моем мозгу?!

Естественно, никакого ответа на мои мысли не последовало. В ту же секунду от перенапряжения у меня снова дико заболела голова. Боль волной прокатилась по всему телу — накопленная физическая усталость, моральное истощение, незажившие шрамы и свежие раны сошлись воедино, пытаясь меня добить.

Проваливаясь в тяжелый, липкий сон, я отчетливо понял одну вещь: мне срочно нужно систематизировать свои мысли, иначе я действительно двинусь рассудком и стану сумашедшим в этих проклятых руинах.

Знакомый, неприятно звенящий голос в глубине сознания ехидно подбросил:

— Если только ты уже не стал им.

Проляжав в хижине еще несколько долгих дней, я наконец-то почти полностью выздоровел. Модификации тела которые я приобрел копирую монстров в разы увеличили регенерацию — чертовски приятный и полезный бонус, на который я изначально даже не рассчитывал.

Лунария куда-то постоянно уходила с возвращалась поздно вечером. С того самого злосчастного дня, когда Меч выбросил её из учениц, мы с ней почти не разговаривали. Она ходила замкнутая, глубоко подавленная, и я, несмотря на все попытки собраться с духом, так и не осмелился заговорить с ней. Я видел её пустые, погасшие глаза и понимал: если я сейчас подойду, то просто лишний раз напомню ей о том жестоком разговоре. Лучше пока оставить её в покое. Она сильная, она справится… наверное.

Раз она не смогла отомстить, а тот ублюдочный божок палец о палец не ударил, чтобы ей помочь, значит, всю эту работу придется сделать мне. Я сам стану достаточно сильным, чтобы вместо нее разобраться с её врагами.

Философия меча, которую проповедовал этот божок, крутилась в голове назойливой мухой. И почему у меня вообще накопилось столько нерешенных дел?!

Работы было невпроворот:

Нужно до конца исследовать тот странный заброшенный дом с тайниками.

Обязательно спуститься обратно в подземный город за новой порцией кислоты.

Проверить тех агрессивных обезьян на окраине сектора.

По-хорошему, надо бы последить за Софией — её странное поведение и реакция моего Зверя всё еще не давали мне покоя.

И ко всему прочему, присматривать за Лунарией на всякий случай.

Как же было бы здорово если бы меня было много! Если бы я мог быть не один, а сразу в десять — вот это была бы жизнь.

Как же стать сильнее? И не просто нарастить тупую мышечную массу, а приобрести те самые неуловимые «качества», о которых так долго распинались старики?

Вдруг тишину моего разума разорвал резкий, сухой голос:

— Ты думаешь?

Я от неожиданности дернулся на шкурах. Это был первый раз за последние дни, когда со мной заговорил кто-то из внутренней компании, и на этот раз не нудные старики, а совсем другой, до боли знакомый голос.

— Безумец? Это ты? — мысленно уточнил я.

— Ты сидишь и думаешь, как стать сильнее? — проигнорировал мой вопрос он, и в его тоне отчетливо слышалось издевательское веселье. — А с хера ли ты вообще думаешь?

— Ну как бы… — растерялся я. — Потому что я хочу стать сильнее.

— А почему ты этого хочешь?

— Потому что надо! Чтобы помочь Луне, чтобы защитить свою собственную шкуру от любого встречного монстра!

— И у тебя, значит, есть куча времени на тупые раздумья? С чего ты вообще взял, что находишься в безопасности?

Я захлебнулся собственными мыслями. (…) И вправду! Какого черта я расслабился? Я нахожусь в черт пойми каком безумном мире, на задворках какого разрушевшего цивилизации, где из защиты — только полуразрушенная хижина да Луна рядом. Вокруг кишат жуткие монстры, поблизости нет ни одной нормальной укрепленной крепости-города, способной дать приют. Почему я сижу здесь, веду философские беседы с самим собой и рассуждаю о высоком, будто у меня впереди целая вечность?

Безумец ехидно хохотнул в темноте моего разума:

— Разве тебе еще не понятно, как именно нужно становиться сильнее?

Я сжал зубы, чувствуя, как внутри снова разгорается холодный, хищный огонь:

— Да. Сражаться с сильными врагами. Каждый раз ставить на кон собственную жизнь. Это единственный реальный вариант, когда можно эффективно развивать свою силу.

В этот момент в памяти набатом прозвучали старые слова Ученого: «Это единственное, что у тебя есть, Вайд. Идти вперед, несмотря ни на что».

Хватит, у меня есть четкий список задач, которые нужно решить прямо сейчас, без промедления:

Исследовать тот проклятый дом.

Спуститься в подземный город.

Найти следующую жертву для смертельного сражения.

Группа тех опасных обезьян на границе леса казалась для этой цели идеальным вариантом.

Ну что ж… Ждите меня, твари.

Глава 62. Ночная охота и чужие планы

После тщательного осмотра того проклятого дома я больше ничего ценного не нашел. Хотя глубоко внутри меня зудело подозрение, что старики — Археолог и Архитектор — утаили от меня какую-то важную деталь. Почему-то они всегда недоговаривали самое интересное.

Решив не ломать голову попусту, я отправился на ночную «прогулку» по окрестностям. Мне нужно было приучить себя, свое тело и, самое главное, глаза к абсолютной темноте. Когда я около полуночи решил спуститься подвал, который заметил в руинах только под покровом ночи, старики в голове внезапно погрузились в глубокую молчалку. Они вообще почему-то засыпали с наступлением темноты или просто наотрез отказывались разговаривать в ночные часы.

Зато вместо них у меня появился новый, чертовски навязчивый собеседник — Безумец.

Этот тип ночью вообще не затыкался. Он постоянно нес какой-то бессвязный бред про переселение душ, тайны мироздания, чужие вселенные, невидимый барьер и какую-то страшную дыру в нем, про выживание в кромешной тьме и прочую шизофрению. Разобрать хоть какой-то смысл в его потоке сознания было практически невозможно. И как назло, стоило нам только прочитать ту древнюю сказку про трех братьев-богов, как Безумец окончательно слетел с катушек. Он принялся орать наперебой о надвигающейся опасности, о потере контроля, о какой-то важной памяти и… почему-то о шоколадке.

Лучше бы он просто заткнулся. Его безумные вопли чертовски мешали, причем ментальный контроль разума на него вообще не действовал — стоило мне попытаться придавить его голос силой, как он начинал орать еще громче, раскалывая мне череп изнутри.

И вот, спустя несколько часов бесцельного патрулирования окрестностей, Безумец вдруг затих. Так же резко, как и начал.

Спустя минуту в голове вновь раздался его знакомый шесток, сопровождаемый противным хихиканьем:

— Хе-хе…

Я мысленно огрызнулся, едва сдерживая злость:

— Ты несколько часов подряд сносил мне мозг своими воплями, а теперь делаешь вид, будто ничего не произошло?

— О чем ты? — издевательски протянул Безумец. — Я? Да я же Безумец! Я тебе ничего не сносил, наоборот, я твой разум спасал, ахахахах! Да даже если и сносил — я же псих, чего ты вообще от меня ожидал?

— Ладно, проехали, — скривился я. — Но я хотя бы рассчитывал, что ты мне какую-нибудь компенсацию отсыпешь за моральный ущерб. Как-никак, я тут пострадавшая сторона.

— Чем докажешь? Ни один свидетель не подтвердит твои слова, мужик.

Я только тяжело вздохнул, мысленно закатив глаза.

— Ладно-ладно, — сменил тон Безумец, хихикнув. — Я безумный, но не жадный. Даже если я пальцем о палец не ударил ради твоей пользы, я могу сделать тебе подарок. Чего мне стоит подарить человеку жизнь… или что-то еще дороже? Я же Безумец, проживший в абсолютной тьме сотни лет.

— Я понял, — прищурился я мысленно. — Ты просто пытаешься развести меня на разговор о твоем прошлом. Забей. Лучше дай мне обещанный подарок, и не забывай, что ты дал слово.

— Хммм… Ладно. Та девчонка, пророчица… Не беспокойся о ней. Она не желает тебе зла.

Я резко замер посреди разбитой улицы. По всему телу мгновенно пробежали ледяные мурашки.

«Откуда он вообще знает?!» — пронеслось в моей голове полной паники мыслью. Да, все обитатели моего мозга имели доступ к моим поверхностным мыслям, это понятно. Но откуда этот псих мог знать, опасна София или нет, если я сам этого до конца не понимал?!

Мой внутренний монолог оборвал резкий звук.

Недалеко от полуразрушенных внешних стен сектора развернулось ожесточенное сражение. Я припал к земле, скрываясь за обломками бетонной плиты, и всмотрелся в темноту.

Та самая болотного цвета Птица зеленого ранга — который сражался с Тектоном, точнее похожая на него монстр, что попадались мне раньше — атаковала целую стаю обезьяноподобных монстров Белого ранга. Преимущество птицы было очевидным с первых секунд. Она превосходила их в силе, скорости и, главное, обладала абсолютным преимуществом высоты. Чудовище пикировало прямо из ночного неба, а жалкие попытки обезьян схватить её на лету заканчивались лишь новыми рваными ранами.

Широко распахнув крылья в свете холодной луны, пернатая тварь с молниеносной точностью распорола брюхо одной из обезьян своими смертоносными когтями.

Я уже думал, что исход предрешен и стая сейчас полностью разбежится или будет перебита поодиночке. Но у обезьян были совсем другие планы. В их диких, налитых кровью глазах читался первобытный страх смерти, но они наотрез отказывались бежать. У них не было ни единого шанса на победу в честном бою — птица просто расстреливала их сверху, уничтожая одного за другим.

И тогда всё изменилось.

Болотная птица пошла на очередной молниеносный заход, выбирая новую жертву из толпы бегущих монстров. В этот момент из глубокой тени разрушенного здания, сверкнув белым отблеском в лунном свете, вылетел чей-то чужой, скрытный снаряд или удар, наотмашь поразивший птицу прямо в незащищенное туловище, это было каменном копьем.

Птица взвизгнула, потеряла координацию и рухнула на землю, поднимая тучи пыли.

Обезьяны ждали именно этого! Едва враг коснулся земли, озлобленные приматы с дикой, нечеловеческой силой в лапах сорвались с мест. Они прыгнули вперед единым монолитным валом и в считанные секунды разорвали огромную птицу на куски, не оставив ей ни малейшего шанса на выживание.

Я смотрел на это зрелище со смесью ужаса и восхищения. Это была не просто случайная драка. Это был тщательно спланированный расчет.

Обезьянам не было никакого резона первыми нападать на зеленого хищника в открытом поле, они могли также скрыватся у себя в лесу рядом со стенами, если у них не было четкой цели. Кто-то там, в темноте руин, задолго до начала схватки просчитал все атаки птицы, дождался идеального момента для одного-единственного решающего удара… а глупые белые обезьяны послужили лишь живой приманкой, идеальным сыром в мышеловке.

Глава 63. В бездну подземного города

Дни полетели с бешеной, безумной скоростью, превратившись в сплошную череду выживания, боли и адреналина. На сон я стал выделять едва ли по два часа в сутки — на большее просто не оставалось времени. Дни уходили на жестокую охоту за дневными монстрами, поиски новых локаций, тайников и древних надписей, как я и договаривался со стариками. Исследование мертвого города оказалось захватывающим и смертельно опасным занятием: за это время меня едва не убили дважды.

Ночи же превратились в школу выживания в кромешной тьме, где моим единственным постоянным компаньоном был Безумец.

Разговоры с ним казались абсолютным бредом, но в то же время — странным образом — они помогали от одиночества.

— Слушай, а найти или сделать шоколад здесь вообще возможно? — внезапно выдал Безумец посреди ночи.

В этот момент я как раз отбивался от пяти жутких тварей. Это были гибриды жуков и термитов, размером превосходившие лошадь и напоминавшие своими пропорциями кентавров. Их хитиновый панцирь обладал чудовищной прочностью, а масса внушала трепет — настоящее проклятие, а не противники. Уклоняясь от очередного выпада их массивных жвал, я мысленно огрызнулся:

— Хочешь, я тебе сделаю шоколад со вкусом червячка?

— Ну… хотя бы это, — ни капли не смутившись, хмыкнул Безумец. — В конце концов, всяко лучше, чем ничего.

Иногда я доводил себя до полного физического и морального истощения, и это неизбежно било по психике. Хронический недосып, постоянный стресс и накопленная усталость притупляли эмоции; у меня уже не было той бешеной мотивации, что в первые дни. Но абсурдные диалоги с Безумцем посреди гигантских руин, кишащих монстрами, странным образом забавляли. Как вообще можно думать о сладостях, когда вокруг тебя рушится мир? Хах… Но, честно говоря, после слов Безумца шоколада захотелось даже мне самому.

Моей главной промежуточной целью оставался спуск в подземный город, но я четко понимал: туда нельзя соваться неподготовленным.

С каждым новым сражением я чувствовал, как мое внутреннее ядро зверя постепенно уплотняется и растет. Изменения были едва заметны на первый взгляд, но я знал свое тело. Помимо чистой силы рос и боевой опыт. Благодаря ментальным подсказкам стариков моя дедукция и способность анализировать врага вышли на совершенно новый уровень. Я действительно начал подмечать слабые стороны монстров уже в первые секунды боя — возможно, потому, что их движения казались мне всё более примитивными и предсказуемыми.

Что касалось остальных… Я редко бывал в нашей временной базе, но видел, как тяжело переживает разрыв Лунария. Я пытался заговорить с ней пару раз, но она закрылась в себе и наотрез отказывалась идти на контакт. София же вообще занималась какой-то непонятной херней — судя по всему, копалась в обломках какого-то упавшего летательного аппарата или корабля. Впрочем, после недавних слов Безумца я перестал зацикливаться на Софии: прямых оснований подозревать её во вредительстве у меня не было, а тратить время и нервы на паранойю я не мог.

Наконец настал тот день, когда я почувствовал себя готовым.

То ли из-за того, что я научился двигаться бесшумно, ступая буквально на цыпочках, гася собственный запах и контролируя каждый вдох, то ли просто повезло, но на пути к руинам не встретилось ни единой живой души. Я проскользнул в мертвый город тихо, без стычек с группами монстров, и беспрепятственно добрался до тех самых массивных врат.

Стоило мне приблизиться, как старики в голове разом ожили, а их ментальное присутствие стало ощущаться гораздо острее.

Я снял с плеча самодельный рюкзак, достал оттуда тяжелое, тускло мерцающее ядро Тектона и положил его прямо перед вратами.

Какое-то время царила абсолютная тишина. Ничего не происходило. Неужели старики ошиблись?

Вдруг по каменной кладке побежали яркие вспышки. На стене начал отчетливо проступать знакомый символ — тот самый узор, который я видел на теле Тектона.

Раздался оглушительный скрежет металла о камень, глухой механический грохот сотряс землю, и огромная круглая секция стены со скрежетом ушла внутрь стены, открывая темный, зловещий проход.

Передо мной лежал глубокий подземный коридор. Воздух оттуда тянуло сыростью, древней пылью и застарелым холодом; впереди царила абсолютная, непроглядная тьма, в которой терялись контуры стен. Даже с моим усиленным ночным зрением я не мог разглядеть, что скрывается в глубине. Эта тьма казалась живой — полной неразгаданных тайн и смертельных опасностей.

Я невольно сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Надеюсь, оттуда сейчас не вывалится целая армия новых Тектонов или кто похуже… — пронеслось в голове. — И нахрена я вообще сюда лезу?

Но отступать было поздно. Глубоко вдохнув, я подавил страх, сжал кулаки и сделал первый шаг. Шаг прямо в бездну подземной тьмы.

Глава 64. Энергия, ядра и вопросы без ответов

Ночь. Вокруг простирались мертвые, безмолвные руины разрушенного города, в которых под светом холодной луны каждый шорох казался предвестником опасности. Я шагал по растресканному асфальту, стараясь ступать бесшумно, как хищник на охоте, но тишину ночи нарушал назойливый голос в моей голове.

— Откуда вообще взялся разум? Как это можно объяснить? — внезапно начал Безумец, чей голос звучал с каким-то лихорадочным азартом. — Вот ты постоянно общаешься со стариками… Они могут дать этому нормальное объяснение?

Я мысленно тяжело вздохнул, перехватывая поудобнее самодельное снаряжение:

— Поздравляю, сегодняшняя порция твоего фирменного бреда официально подана к столу. Выкладывай, что на этот раз.

— Говорят, мир изначально состоял из чистой энергии, сконцентрированной в невероятно маленькой точке, — не обращая внимания на мой сарказм, затараторил Безумец. — И кроме этой точки не было вообще ничего. Внутри этой мощнейшей энергии, сжатой до бесконечно малого размера, не существовало абсолютно ничего — ни времени, ни пространства, ни даже намека на разум. Не было никакой вселенной, эта сгущенная энергия и была самой вселенной! Но почему-то в какой-то момент этот сгусток вместо бесконечного сжатия начал расширяться. И в итоге он породил пространство, время, всю материю этого мира… а со временем, по мере усложнения систем, живые организмы начали обретать разум.

Я усмехнулся про себя, узнавая в его потоке мыслей знакомые концепции:

— Вообще-то это называется теория Большого взрыва. Как мне кажется, всё твое так называемое безумие заключается просто в идеальной памяти: ты запоминаешь абсолютно все вещи, которые проносятся в моих мыслях, и конкретно эту теорию ты вытащил из моих воспоминаний о лекциях Ученого.

— Хм-м-м… — на секунду задумался он.

— Да ты реально шизофреник, — покачал головой я. — Скажи мне, что еще ты умудрился вытащить и сохранить из моих разговоров с другими?

— Если абсолютно всё в этом мире можно объяснить физикой и энергией, то как, черт возьми, объяснить природу разума? — словно пластинку, заело у Безумца.

— Послушай, почему ты вечно пытаешься снести мне мозг? Если я от твоих бредней окончательно сойду с ума, то ты, как жилец в моей голове, попросту лишишься своего уютного места жительства! И вообще, с чего ты взяв, что я знаю ответ? Спроси у тех же стариков, у них спроси про строение человеческого мозга и биологию… Отстань.

— Называешь меня безумцем, хотя сам ведешь себя как последний идиот, — обиженно фыркнул он и на какое-то время затих.

Когда назойливый голос наконец умолк, погрузив сознание в относительную тишину, я смог на сто процентов сконцентрироваться на том, что делал.

Я упорно пытался улучшить свои боевые навыки, а конкретно — научиться правильно и эффективно усиливать собственное тело с помощью внутренней энергии. Перед глазами до сих пор стояли те голографические кадры, которые прокрутил передо мной Генезис-01 в подземном Фабрикаторе. Там было наглядно показано, как эти механические создания обретают жизнь: мощные потоки чистой энергии из ядра растекались по всему их каменно-металлическому телу, укрепляя броню, увеличивая скорость и выводя прочность конструкции на совершенно запредельный уровень.

Только тогда до меня дошло, почему мне было так невероятно тяжело пробить защиту того же Тектона! Дело было вовсе не в толщине его панциря — точнее, не только в ней. Главная проблема заключалась в том, что Тектон умел динамически подпитывать свою броню мощнейшими импульсами энергии из собственного ядра, создавая невидимый энергощит.

Обычные Белые ВГ были примитивны и не обладали таким функционалом, но Зеленый ВГ — да. И от одной мыслей о том, на что способны Синие ВГ, у меня по спине пробегал холодок.

Моей главной целью на ближайшее время стало освоение этого навыка. Я хотел научиться точно так же закачивать энергию из своего зверя-ядра в мышцы и конечности, чтобы использовать её одновременно и для атаки, и для абсолютной защиты.

Конечно, встреча с Генезисом-01 и увиденные в Фабрикаторе произвели на меня колоссальное, почти шокирующее впечатление. Синие ВГ… Там были тысячи модификаций. Тысячи Зеленых ВГ самых разных форм, размеров и специализаций: летающие, плавающие, тяжелые наземные, быстрые разведчики, копирующие анатомию самых разных животных.

Но самое страшное было даже не это.

Их ПЕЧАТАЛИ. Их массово производили!

Того самого мощного Зеленого ВГ, победа над которым едва не стоила мне жизни и заставила пройти через ад… их там штамповали тысячами. Как вообще цивилизация, обладавшая такими технологиями, могла проиграть? Кто или что их уничтожило?

Стоило мне углубиться в эти размышления, как в голове вновь всплыли бесконечные вопросы, на которые у меня не было ответов. Почему в этом проклятом мире действует правило: чем больше узнаешь, тем больше новых вопросов порождается?

— Если весь мир состоит из энергии, то и разум — тоже, ведь изначально, кроме энергии, вообще ничего не было, — вновь подал голос неугомонный Безумец, словно читая мои мысли.

Я лишь мысленно отмахнулся от него, сохраняя полное молчание.

Так пролетело десять долгих, изнурительных дней.

Я тренировался на пределе возможностей, доводя тело до судорог, оттачивая технику циркуляции энергии и доводя до автоматизма движения. Наконец наступил тот самый день. Я чувствовал себя максимально собранным, отдохнувшим и готовым.

Пришло время выйти на настоящую охоту. Настала очередь обезьян.

Глава 65. Эволюция в крови и отчаянная схватка

Пока Вайд наблюдал за этой жестокой бойней, его внутреннее звериное ядро билось в сумасшедшем, исступленном экстазе. Ему нравилось это зрелище. Этот хищник использовал козыри, о которых противники даже не догадывались. Например, его потертая обувь оказалась мощным магическим артефактом, позволяющим отталкиваться от воздуха с чудовищной скоростью при минимальных затратах энергии — именно поэтому он буквально «исчезал» и перемещался по траекториям, ломающим все законы физики.

Он хитростью заставил вождей поверить, что его главное оружие — дальнобойный лук, а сам подло разил их отравленными кинжалами, токсин которых едва не отправил на тот свет даже здоровяка Синего ранга. Более того, он скрывал смертоносные лезвия-когти на тыльной стороне кистей, пуская их в ход в самый неожиданный момент. Истинный, безупречный хищник. Судя по всему, он пришел сюда с единственной целью — полностью истребить эти племена, из-за чего пять враждовавших кланов были вынуждены объединиться перед лицом общего уничтожения. Невероятное мастерство, помноженное на хладнокровную расчетливость.

Стоило Ваиду, затаив дыхание и сосредоточившись на грани фола, продолжить наблюдение, как чужак внезапно исчез из поля зрения.

Вспышка.

Он материализовался прямо сбоку. Благодаря чудом сработавшим инстинктам Вайд успел сместиться в доли секунды, избегая фатального удара в горло, но даже этого смещения не хватило — острые когти Незнакомец срезали его левую руку по самый плечо.

Дикая, ослепляющая боль мгновенно затопила разум. Впервые за долгое время по телу растекся липкий, леденящий страх смерти.

Стиснув зубы до хруста и влив всю оставшуюся энергию в уцелевшую руку, Вайд нанес сокрушительный удар в ответ, но чужак с легкостью заблокировал его. Изо рта Вайда хлынула кровь; тяжело кашляя, он попытался отпрыгнуть назад, когда окровавленный монстр сделал шаг вперед, намереваясь размозжить ему голову.

«Время работает на меня… Еще чуть-чуть, и он сам сдохнет от яда!» — пронеслось в голове.

Развернувшись, Вайд бросился бежать обратно в спасительную чащу леса. Но в этот момент Незнакомец издал низкий, резонирующий рык.

Вайд застыл на месте, словно вкопанный. Теперь он понял: тот самый ментальный рык обладал свойством мгновенно парализовать волю и внушать панический страх. Вот почему синие вожди в начале боя тоже теряли драгоценные секунды.

Чужак медленно двинулся за ним, не сбавляя шага, всё так же смертоносный и пугающе хладнокровный. Неужели это конец? Неужели он умрет здесь?

НЕТ!

В этот момент Сердце Зверя в груди, бившееся в предсмертной агонии, издало странный, глухой звук и… разорвалось.

Тело Вайда ослепительно вспыхнуло чистой, дикой энергией. Незнакомец, совершенно не ожидвший такого поворота событий, рефлекторно зажмурился и закрыл лицо руками от слепящего света.

Вайд чувствовал каждую клеточку своего организма. На глазах происходила чудовищная трансформация: старое ядро разрушалось, уступая место совершенно новому органу. Сердце Зверя Белого ранга подошло к пределу, но ему не хватало толчка, и этим катализатором стала смертельная схватка на грани гибели. Новое ядро оказалось значительно крупнее, плотнее и сложнее — по своей структуре оно напоминало машинные ядра фабрикатора, но оставалось органическим. Это был Зеленый ранг.

Эволюция лавиной прокатилась по телу.

Вайду больше не нужно было концентрировать энергию в глазах, чтобы видеть в темноте — его зрение перестроилось само. Мышцы и кости укрепились настолько, что теперь естественная прочность тела без всякой подпитки равнялась пиковым показателям. А на месте оторванной левой руки прямо на глазах начали стремительно регенерировать новые ткани, восстанавливая плоть за считанные секунды.

Распахнув глаза, Вайд встретился взглядом с ошарашенным Незнакомцем.

Даже того факта, что этот монстр в одиночку вырезал пятерых вождей Синего ранга, не хватило, чтобы пронять его так сильно, как удивило внезапное перерождение и эволюция какого-то двуногого мацака!

— Ха… Я не умру, — прошептал Вайд, чувствуя прилив первобытной силы. — Умрешь ты, Незнакомец.

Но чужак невероятно быстро пришел в себя. Словно прочитав мысли Вайда или поняв его без слов, он резко выбросил вперед когти и бросился в атаку — в отчаянную, смертоносную контратаку. В его полыхающих оранжевых глазах читалось лишь одно: или ты, или я.

Глава 66. Исход и возвращение памяти

— Горкий шоколад… Шоколад горький, но всё равно мы его так любим, странно, да? Он горький, но мы делаем его сладким и за это любим, — занудно и совершенно не вовремя выдал Безумец в моей голове, когда мы уже возвращались к лагерю.

Я мысленно сорвался на крик, едва сдерживая ярость:

— Ты вообще видишь, что происходит?! Я сейчас нахожусь в абсолютной, кромешной жопе! Если этот проклятый маг стер память мне, значит, он стер её вообще всем, включая Лунарию. Это значит, что он сильнее её, и как, черт возьми, мы должны уйти от него живыми?! Даже если нам удастся сбежать, как двигаться дальше? Мы не разведали безопасный путь, не подготовились. Нам нужно скрыться так, чтобы этот ублюдок не поймал нас, но при этом не сдохнуть в когтях первой же встреченной стаи монстров! А ты сидишь и рассуждаешь про горький шоколад… И вообще, как вы все — даже ты, Безумец, и старики в моей голове — умудрились пропустить момент стирания памяти?!

Безумец некоторое время молчал, а затем невозмутимо ответил:

— Я знал, что тебе стирают память.

— Тогда почему, мать твою, ты не предупредил меня?!

— Шоколад горький, понимаешь? Я же спросил тебя тогда: сможешь ли ты сделать мне шоколад? Если бы ты согласился и пошел навстречу, я бы и помог тебе. Но я не твой слуга, Вайд. Твоя защита — это в первую очередь твои проблемы.

— Да я же был на волосок от смерти! Если бы я сдох, что случилось бы с вами всеми?!

В ответ воцарилось полное, ледяное молчание.

Я мысленно схватился за голову: я чуть не погиб от рук жуткого хищника, потом появился какой-то ненормальный тип из воздуха, который оказался еще опаснее, но почему-то спас меня; оказалось, что я всё это время находился под ментальным гипнозом, а теперь сижу и препираюсь с шизофреником в собственной голове из-за какого-то шоколада.

Вернувшись в лагерь, я первым делом бросился на поиски Лунарии. К счастью, она была у себя — искать её по всему мертвому городу не пришлось. Не говоря ни слова, я подошел к ней, положил руку на плечо и мысленно активировал руну, которую мне оставил Странник.

Лицо Луны изменилось в доли секунды. Сначала выражение глубокой, хронической усталости сменилось бодростью, затем — шоком и растерянностью, а в следующий миг в её глазах вспыхнула чистая, смертоносная боевая ярость.

— Он… этот маг — не человек, — выдохнула Луна, сжав кулаки так, что затрещали суставы. — Он поглощает таких, как ты, Вайд. Его истинная цель — обмануть Обелиск. Ваша сила кардинально отличается от сил обитателей этого мира: ваша мощь скрыта в разуме, и наше ядро устроено иначе. Он изучает вас, проводит эксперименты. Вот почему он так «великодушно» спасает всех попаданцев в округе! И его сила… она чудовищна. Возможно, он даже равен по мощи Учителю…

— У меня есть план, — перебил я её, тяжело дыша. — Нам срочно нужна София. Тебе нужно уговорить её пойти с нами, времени на долгие споры нет.

В этот момент палатка качнулась, и в проходе показалась София. Я только открыл рот, чтобы окликнуть её, как Луна бесшумной тенью метнулась из-за моей спины. Один точный, выверенный удар ребром ладони под затылок — и София безвольно осела на землю, потеряв сознание.

— Сейчас нет времени на уговоры и долгие разговоры, — холодно бросила Луна, подхватывая обмякшее тело. — Сегодня он занят своими делами, но следующими в его списке на обработку будешь ты с Софией. Мы должны бежать прямо сейчас.

Я вспомнил про карту, которую мне оставил Генезис-01, и быстро указал нужное направление. Луна, взвалив Софию на плечо, сорвалась с места, растворяясь в предрассветных сумерках. Я побежал следом, стараясь не отставать. Заметив краем глаза, что новоиспеченный обладатель Зеленого ядра не сбавляет темп, Луна удивленно глянула на меня и коротко кивнула.

На пути из руин нам преградили дорогу два монстра Зеленого ранга — крупные агрессивные птицы. Я уже инстинктивно напряг мышцы, готовясь к тяжелому бою, но бой даже не начался. Вспышка клинка — и птицы рухнули на землю разрубленными пополам. Луна не оставила им ни единого шанса.

«Я и забыл, насколько же Луна на самом деле сильна…» — пронеслось в голове.

Когда мы окончательно выскочили за пределы мертвого города в дикие земли, София начала приходить в себя, постепенно открывая глаза.

— София, веди нас, — жестко произнесла Луна, опуская её на ноги.

София, еще не до конца соображая, где она находится и что происходит, удивленно и испуганно посмотрела на Луну, перевела взгляд на меня — и в её глазах вдруг мелькнуло осознание. Словно собирая обрывки пазла, она за пару секунд всё поняла без лишних объяснений. Дрожащей рукой она указала точное направление безопасного пути.

Мы двинулись вперед на предельной скорости, выжимая из тел максимум. Благодаря чутью Софии нам удавалось ловко обходить самые опасные зоны и ловушки местной фауны, но столкновений всё равно избежать не удалось. В какой-то момент нам преградила путь целая стая монстров во главе с тварью Синего ранга. Было тяжело, мы выложились на все сто, но совместными усилиями разорвали их на части. Усталость накатывала свинцовой волной, но останавливаться было нельзя. Игнорируя боль и истощение, мы совершили настоящий марш-бросок, преодолев за сутки колоссальное расстояние.

Только когда мы ушли достаточно далеко, отойдя от проклятого места на безопасную дистанцию, София полностью пришла в себя.

Шок от пережитого схлынул, уступая место страшным озарениям: память начала лавинообразно возвращаться к ней. Она отчетливо вспомнила всю правду. Маг вовсе не был доброжелательным отшельником — он методично выслеживал и поглощал попаданцев, изучая уникальные особенности их разума. Даже когда на улицах города бесследно исчебали десятки таких же людей, как мы, никто вокруг ничего не замечал, потому что всем им безжалостно стирали память. Сначала он забавлялся с ними, а затем превращал в подопытных крыс для своих экспериментов…