Анна ворвалась в кабинет Петрова без стука, Мишка на поводке семенил следом, принюхиваясь к углам. Александр поднял глаза от компьютера и устало выдохнул.

— Аня, у меня совещание через десять минут, — попытался он обмануть свою давнюю подругу. — И собак сюда нельзя. Кто тебя вообще сюда с ним пропустил?

— Саша, это важно! — она плюхнулась на стул напротив, а Мишка уселся у её ног, высунув язык. — Василий пропал.

— Кто? — Петров потянулся за кофе и, наклонив голову сначала к правому плечу, потом к левому, откинулся на спинку кресла.

— Саша, ты себя угробишь!

Анна легко встала, скомандовала собаке:

— Миша, сидеть! — и, обойдя рабочий стол бывшего одноклассника, встала у него за спиной, положила руки ему на плечи и проворчала: — Давай уже разомну, горе ты моё!

Мужчина блаженно закрыл глаза и расслабился под умелыми женскими руками.

Анна массировала крепкие плечи, продолжая ворчать:

— Ну совсем же забита воротниковая зона! Неужели никто из твоих мочалок не умеет делать массаж?

— Они не мои, и я, как ты понимаешь, им другое применение нахожу, — пробурчал мужчина, наклоняя голову чуть правее, подставляя под женские руки левое плечо: — Вот здесь, здесь О! Кайф!

Пользуясь тем, что капитан расслабился, женщина наконец вывалила то, с чем, собственно, и пришла.

— Саш, дворник наш, Василий Степанович, пропал. Неделю его нет, а потом появился тот, странный, ну а теперь у нас и вовсе женщина, да ещё и хамка, к тому же.

— М-м, да-а! — протянул блаженно, но профессионализм победил, и капитан все-таки спросил:

— И в чем была странность?

— А он не столько двор мел, сколько по сторонам зыркал. Поверь мне как писателю! Я такие вещи у себя в книгах прописываю. Обычный дворник не зыркает по сторонам, ему просто некогда! У него уже в крови легкая ненависть к людям. Ну знаешь, это из разряда ходють и ходють, людЯм работать не дають. Да и Степаныч просто так не исчез бы.

В этот момент дверь кабинета следователя Петрова распахнулась, и на пороге появился его сослуживец.

— Сань, ты не мог бы дать мне — начал говорить полноватый мужчина, заглянувший в кабинет, но, увидев Анну, разминающую плечи капитана, и его самого, сидящего с блаженным выражением на лице, резко сменил тему, и на его физиономии появилась ехидная улыбочка: — Вы бы хоть дверь на ключ, что ли, закрывали! Ну как дети, ей Богу! А если бы наш полкан вошел? Или не полкан, а кто другая?

Мужчина гаденько рассмеялся и вышел, захлопнув дверь.

В кабинете наступила тишина, и Александр, дернув плечами, рыкнул:

— Кошкина! Сядь на место для посетителей! Теперь всё отделение с подачи Колобкова неделю будет нас с тобой обсуждать!

— Петров, если ты о своей репутации боишься, то ей уже ничего не поможет. А если о том, что твоя новая блондинистая мочалка, пользующаяся духами из последней коллекции от Гуччи, даст тебе от ворот поворот, то отправляй её ко мне, я её успокою и всё объясню.

Мужчина прикрыл глаза, тяжело вздохнул, открыл и, явно делая большое одолжение, произнес:

— Аня, дворники увольняются. Это нормально.

— Только не Степаныч! — Анна наклонилась вперёд, глаза загорелись, и, понизив голос, торжествующе проговорила: — Я вчера видела: в подсобке стоят все его инструменты! Даже метла любимая, с красной ручкой. А он её десять лет носил как реликвию! И, кстати, телефон его тоже не отвечает.

— Может, в отпуск человек уехал и метлу поэтому оставил. Ну сама подумай, зачем ему в отпуске метла, а?

— А телефон почему молчит? Тоже отключил, чтобы сменщик не звонил по срочным вопросам выметания мусора в нужном направлении? — она откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и с победным видом уставилась на бывшего одноклассника.

— Ну, может, у него на телефоне деньги кончились, — сделал он очередную попытку избавиться от Анны.

— Саша, ты меня слышишь, нет?

Она вновь наклонилась вперед и даже пристукнула ладонью по столу, от чего чайная ложка в кружке с остывшим кофе звякнула, а Мишка тявкнул, явно поддерживая свою хозяйку.

А та улыбнулась псу и погладила его по голове:

— Да, мой хороший! Поругайся на дядю Сашу!

Мужчина, услышав это, закатил глаза, но промолчал.

— Соседи говорят, что Степаныч к родне уехал, — Анна, закончив говорить с псом, вновь посмотрела на следователя.

— Ну вот! Видишь! — обрадовался Александр.

— Да нет у него никого! — прилетело в ответ уверенное. — Он мне сам рассказывал, что один как перст! Жена умерла десять лет тому назад, а детей у них не было. А этот новый дворник очень странный! Я ж тебе звонила, рассказывала! Только ты меня отфутболил. А сегодня у нас уже не тот странный тип, а вообще дворничиха! Ужасная хамка, знаешь ли!

Капитан отпил кофе, уточнил:

— Так и что ты от меня-то хочешь?

Глава 2

— Проверь по базе своей, — Анна кивнула на компьютер, стоящий на столе капитана. — Может, он действительно уехал. Если так, то я тут же встану, схожу извинюсь перед твоей крашеной мочалкой и уйду!

— И больше никогда ко мне не придешь! — тут же среагировал бывший одноклассник, решив ее подловить на слове.

— Не приду! — услышал в ответ.

— Обещаешь? — переспросил недоверчиво.

— Обещаю! — Кошкина приложила руку к груди в районе сердца, но тут же и сама выдвинула условие: — Но только если найдешь мне Степаныча.

— Ань, посмотри на эти папки, видишь? — Петров ткнул пальцем в стопку папок, лежащих у него на столе. — Знаешь, что это?

— Ну, думаю, что не любовные романы, — произнесла скептически, пробегая взглядом по корешкам папок, — хотя если бы ты дал мне их почитать — протянула задумчиво, — думаю, я бы нашла, как по ним книгу написать.

— Анна! — рявкнул. — У меня тут не вымышленная жизнь, а вполне себе настоящая! У меня тут на столе пять краж антиквариата из квартир известных людей и три трупа, один из которых без головы. Понимаешь? Без головы. А ты мне тут про пропавшего дворника втираешь.

Женщина упрямо вскинула подбородок, скрестила руки на груди и выдала:

— Саня, ты мне должен.

— За что?! — он даже оторопел, услышав это.

— За то, что я в десятом классе не рассказала Маринке Светловой, что ты провожал до дома Таньку Петрищеву! И потом целовался с ней у подъезда и тискал её дыни пятого размера. Я сама это видела, забыл?

Александр застонал.

— Кошкина, это было тридцать лет назад!

— Поверь, Санечка, такие долги не имеют срока давности, — женщина приторно, до оскомины на зубах, улыбнулась. — Ты же сейчас опять к нашей Маринке клинья подбиваешь, да? Да? Можешь не отвечать, сама знаю, что да. Я узнала её духи и крашеную волосину на твоей сорочке. Как думаешь, она даст тебе шанс, если узнает правду?

Мужчина молчал и лишь сверлил её тяжелым взглядом, а Анна, сменив интонацию на просящую, договорила:

— Ну же, Саш. Дел-то на пять минуток всего. Ну пробей базу, а? А я тебе за это массажистку хорошую подгоню, а?

Она поморгала глазами, скорчив умильную мордаху кота из известного мультфильма.

Александр секунду смотрел на неё, потом выругался вполголоса и активировал компьютер.

— Фамилия, имя, год рождения, где живет?

— Кузнецов Василий Степанович. Года рождения не знаю, но ему за шестьдесят. А! Вспомнила! В этом году ему юбилей был! Шестьдесят пять лет! Работал дворником в нашем ЖЭКе, жил в нашем же доме, в первом подъезде, квартира номер один.

— Нормально так у нас дворники живут, — буркнул, хмыкнув, — в элитных домах. Тоже, что ли, в дворники податься?

— Да там однушка у него, — отмахнулась, — без ремонта. Как дом построили, так они там с женой только обои переклеивали. Там реально всё надо переделывать. Тебе не подойдет.

Пальцы Петрова застучали по клавиатуре. Он нахмурился.

— У него есть машина?

— Нет.

— Странно.

— Что? — женщина привстала со своего стула и попыталась заглянуть в монитор.

— Нет данных о выезде. Ни на поездах, ни на автобусах, ни на самолётах. Паспорт не проходил через систему.

Анна уточнила:

— То есть он никуда не уезжал?

— Или уехал на попутке, не знаю На велосипеде

— Ты еще скажи, что он пешком в турпоход пошел, потому что ему на свежий воздух захотелось! Саш, ты себя слышишь, нет? Нахрена ему этот свежий воздух? Да он с метлой вокруг дома столько по свежему воздуху нахаживает, сколько не каждый фитнес-тренер в спортзале!

— Кошкина! — рявкнул. — Не передергивай! — смягчился тут же, увидев показательно захлопнутый рот, договорил: — Аня, это ещё ничего не значит.

— Ладно, а телефон? — ухватилась она ещё за одну ниточку. — Ты же можешь проверить, когда он в последний раз был в сети?

Петров уже и сам что-то набрал в своей программе и молчал, глядя в экран. Потом медленно протянул руку к настольному телефону и, сняв трубку, ткнул пару раз в кнопки, бросил в трубку отрывисто:

— Лёх, пробей один номер. Да, срочно, — положил трубку, посмотрел на бывшую одноклассницу, пояснил: — Ждем. Кофе будешь?

— Ты про свою бурду в кружке? Нет, не буду, — фыркнула презрительно.

— Ну простите! Мы, слуги народа, не столько зарабатываем, как вы, авторы любовно-детективных романчиков! — отзеркалил.

— Ой, не завидуй, Петров! Если я тебе скажу, сколько я работаю и трачу на продвижение своих книг, ты в шоке будешь, — вздохнула устало.

Через две минуты телефон зазвонил. Александр слушал, его лицо каменело, а Анна, силясь расслышать хоть слово, вытягивала шею в сторону трубки всё больше и больше.

Поняв, что она у неё уже и так почти как у гуся, а разговора так и не слышно, одернула себя и села на стуле ровно.

— Понял тебя. Спасибо, Лёх! С меня причитается! — повесил трубку, откинулся на спинку кресла и перевел серьезный взгляд на женщину. — Телефон твоего Степаныча последний раз выходил на связь восемь дней назад. В районе твоего дома, после этого — тишина.

Анна побледнела, сложила руки в молитвенном жесте.

— Саша

— Ладно, — Александр потянулся за курткой. — Поехали к тебе. Покажешь эту подсобку и познакомишь с новым дворником.

Анна вскочила, Мишка тут же радостно залаял.

— Я знала, что ты поможешь! Ты же всегда сначала поворчишь, а потом всё равно помогаешь!

— Ой, всё, Кошкина! Лучше молчи, пока я не передумал! И собаку на руки возьми, а то мало мне сплетен, так ещё и выговор влепят за антисанитарию.

— Возьму!

— Только предупреждаю: если окажется, что твой Степаныч просто запил или пригрелся у кого-то под теплым бочком, ты мне будешь должна ужин. Приличный, из трех блюд, а не из твоих любовно-детективных романов, где герои едят одни устрицы.

— Да не вопрос! Ужин так ужин! — тут же согласилась. — Хочешь, сегодня же к Темычу сходим!

— О! Ну если ужин у Тёмыча, то я, пожалуй, даже и соглашусь! — мужчина усмехнулся, распахивая перед Анной дверь.

А дальше, как пишут в книгах — немая сцена — за дверью стояла Маринка собственной персоной.

— Петров, и почему я даже не удивлена, — процедила она сквозь зубы. — Вот знала же, что ты кобель!

Глава 3

Неделей ранее.

Анна стояла у окна с фарфоровой чашечкой в руке, отпивала маленькими глотками крепчайший кофе, смотрела во двор и размышляла вслух.

Самый любимый мужчина в её жизни, как она называла своего шпица, наглым образом даже не спал, как положено псу с родословной покруче, чем у французских королей, а громко дрых под резным комодом на высоких ножках.

Мишка категорически отказывался спать хоть на какой-нибудь подстилке, неизменно выбирая голый пол.

В большой квартире у пса было два любимых места: в рабочем кабинете своей хозяйки под комодом с антикварными фарфоровыми статуэтками и в спальне, под её кроватью.

Предпочтения им отдавались в зависимости от того, где в данный момент находилась хозяйка.

Были в квартире ещё и другие места для сна, как явно думал пёс, но все остальные были не столь им любимы и зависели исключительно от его настроения, погоды за окном, ну и звезд на небе в данный конкретный момент.

Других объяснений даже у Анны, понимающей пса с одного его “гав”, не было.

А сейчас она была в кабинете и работала под мерное Мишкино похрапывание и потявкивание во сне.

— Итак, Марина застала Игоря с секретаршей... Нет, банально, — пробормотала она, отхлебнув глоток кофе и глядя на улицу. — К тому же это у меня уже было в “Отвергнутом”. Может, с подругой? Этого не было, но тоже скучно. С сестрой подруги? Пожалуй, это уже интереснее, но тоже что-то не то...

Её взгляд со скамейки, расположенной в тени кустов, скользнул левее, на детскую площадку.

Молодая мама (незнакомая, кстати) сидела там на лавочке, одной рукой качала коляску, второй что-то листала в телефоне и время от времени поднимала взгляд почему-то не на коляску, а на окна дома.

Приходящая уборщица из квартиры профессора на пятом этаже тащила сумку-тележку, полную продуктов.

Голуби клевали что-то у лавочки, а толстый белый кот, выгуливающий свою не менее толстую хозяйку на поводке (да-да, в данном случае кот выгуливал, а не его), мнил себя охотником и сейчас, прижавшись толстым пузом к земле, готовился к прыжку на голубя.

— Значит, Марина неожиданно возвращается из командировки и застает их в собственной квартире, купленной на свои... — Анна проговорила сюжет книги и задумалась. — Тьфу, мать вашу! Где-то я и это уже читала.

Взгляд женщины упал на дворника в синей спецовке — мужчина мёл метлой по асфальту. Медленно. Как для дворника, так даже слишком медленно.

Анна нахмурилась, силясь понять, что её сейчас насторожило. Всмотрелась внимательнее — дворник! Это был молодой, лет тридцати пяти, мужчина. Вот совсем не Степаныч.

Она отпила глоток кофе, не отрывая взгляда от мужчины. Тот в этот момент и вовсе остановился, оперся на метлу и смотрел в сторону окон подъезда номер три.

Постоял. Снова повёл метлой, сделал два взмаха и опять замер, глядя туда же.

Дом, в котором жила Анна, был выстроен в форме буквы “П”. Её квартира была во втором подъезде, а потому она прекрасно видела с высоты своего третьего этажа, куда именно смотрит мужчина.

— Странно, — пробормотала озадаченно. — Мужчина, вы кто? Дорогуша, ты вообще асфальт метёшь или караулишь тут кого-то?

Дворник, будто услышав её вопросы, обернулся, и она инстинктивно отпрянула от окна. Раритетная чашечка звякнула о блюдце.

— Господи, Аня, ты начиталась детективов, — одернула себя вслух, возвращаясь к окну. — Может, он просто ждет кого-то. Может, Степаныч заболел, вот и прислали ему на замену. Как говорится, кого нашли, того и прислали.

А странный дворник снова стоял неподвижно, метла в его руках была вместо посоха, а взгляд по-прежнему был устремлен на третий подъезд.

Анна посмотрела туда же: обычный подъезд — тяжелая дверь, рядом скамейка, урна — ничего особенного.

— Ладно, хватит, — она допила кофе, отнесла чашку в раковину, вымыла ту сразу, такой раритет нельзя было мыть в посудомойке, и подвела итог: — Мне нужен перерыв и свежий воздух. Да. Надо погулять. И перестать параноить.

Из кабинета донесся радостный “тяф” — Мишка услышал слово “погулять” и уже несся в прихожую, цокая коготками по паркету.

Шпиц вылетел из комнаты рыжим вихрем и сейчас вился около ног хозяйки, нетерпеливо повизгивая.

— Ты ж мой умница! — похвалила пса Анна, надевая кардиган. — Услышал, да?

— Тяф-тяф-тяф! — пёс радостным лаем подтвердил слова хозяйки.

— Да-да, молодец, — Анна присела к пёсику, одела шлейку, потому что из ошейника этот ураган выворачивался, и пристегнула поводок. И, глядя псу в глаза, заговорила:

— Слушай, Миш, ты же у меня умный пёс. Вот скажи мне: если дворник стоит и смотрит на подъезд полчаса, это нормально?

— Р-р-рав!

— Вот и я думаю, что нет! — согласилась. — А может, он влюблен и сейчас ждёт девушку, как думаешь?

Мишка сел, почесал задней лапой под шлейкой.

— Гав.

— Ну вот и я думаю, что возможно. Ну ладно, пошли, посмотрим на него вблизи. Ты же у нас чуешь всяких подозрительных типов, вот и проверим.

— Тяф! — поддакнул шпиц.

— Вот и славно. Только давай договоримся, что Марь Ванну, ту, которая убирается у старого профессора, ты не облаиваешь. Хорошо? Она и так в прошлый раз чуть инфаркт не получила, пришлось успокаивать и извиняться из-за тебя!

Мишка обиженно фыркнул, поднял свой пушистый зад с пола, задрал горделиво шикарный хвост, всем своим видом словно бы говоря: “Я не виноват, что она такая пугливая!”, и подошел к двери. Анна сунула в карман телефон и ключи.

— Р-р-р, — негромко прорычал Мишка, глядя на дверь.

— Знаешь, Миш, у меня тоже есть какое-то смутное подозрение. Ладно, пошли разбираться.

Открыла дверь и вышла из квартиры. Шпиц нетерпеливо потянул её к лестнице, намекая на то, что лифт они ждать не будут.

Она закрыла дверь на ключ и прислушалась: лифт гудел где-то наверху, за стеной у соседей бубнил телевизор.

Обычный будний день.

— Так почему же мне так тревожно-то? — прошептала себе под нос, спускаясь по лестнице пешком.

Глава 4

Анна толкнула тяжёлую дверь подъезда и вышла на улицу. Мишка рванул вперёд, натягивая поводок, и тут же присел у куста сирени.

— Начинаем с главного, понимаю, — пробормотала Анна, доставая из кармана пакетик для “анализов”, как она называла Мишкины богатства.

Пока Мишаня был занят своими обыденными делами, она огляделась.

За эти несколько минут ничего не изменилось: всё та же молодая мама с коляской, всё те же голуби, копошащиеся у лавочки, и тот же белый кот по кличке Пушуня.

Кот, кстати, пока готовился к прыжку, решил вздремнуть, а его хозяйка опустилась на лавочку и сейчас точно так же, как и её питомец, тоже дремала, уложив нижнюю челюсть на три своих подбородка.

Все были на своих местах, а вот дворника видно не было. Мишка, сделав дела насущные, деловито обнюхивал ствол дерева со свежими метками. Потом задрал лапу, пару раз брызнул и с самым серьёзным видом раскидал землю задними лапами:

— Тяф! — пояснил свои действия.

— Да, Миш, здесь был пудель Жужи. Поздоровались заочно, идём дальше.

Анна собрала всё, что оставил Мишаня, в пакетик, завязала его, выкинула в ближайшую урну и потянула поводок в сторону детской площадки.

И тут внезапно из-за угла дома показался тот самый дворник.

Синяя спецовка, метла в руках и взгляд снова в сторону третьего подъезда. Только сейчас мужчина говорил с кем-то по телефону.

Анна притормозила, делая вид, что рассматривает цветущую клумбу.

Мужчина закончил разговор, остановился у скамейки и оглянулся быстро, резко, как человек, который боится, что его заметят. Потом полез в карман, достал бумажный платок, шумно высморкался и сунул платок обратно. Но промахнулся, и белый комочек упал на асфальт.

Дворник этого не заметил, он снова смотрел на окна интересующего его подъезда.

— Гав! — сообщил Мишка и дёрнул свою хозяйку в сторону спускающейся по ступенькам соседки с четвертого этажа, Галины Ивановны.

— Анечка! — соседка, увидев её, заулыбалась. — Гуляете?

— Да, вот Мишку выгуливаю, как всегда, — она улыбнулась, но краем глаза продолжала следить за дворником.

— А у вас-то самой как дела? Новую книжку, наверное, пишете?

— Пытаюсь. Муза моя сегодня что-то капризничает, — Анна наклонилась и поправила Мишке шлейку. — Галя, а вы не знаете, куда наш Степаныч делся? Дворник вон у нас новый какой-то.

Галина Ивановна, проследив за взглядом соседки, развернулась всем телом в том же направлении.

— Вроде молодой мужчина, и вдруг дворником, да? Совсем мужики работать не хотят! — тут же вынесла своё наблюдение и умозаключение на обсуждение.

— Ну в жизни разные ситуации бывают, — попыталась вступиться за мужчину Анна.

— Ну, впрочем, ваша правда, Анечка! — легко согласилась соседка и вернулась к Степанычу. — В ЖЭКе мне сказали, что он к родне уехал. Уже дней пять как!

Мишка натянул поводок в сторону подставного дворника, уставившись на мужчину, из горла пса вырвалось негромкое:

— Р-р-р-р.

Анна нахмурилась, обдумывая и слова соседки, и поведение своего пса.

Дворник, словно услышав, что его обсуждают, резко обернулся — видимо, мужчина почувствовал, что за ним наблюдают. Его взгляд на секунду встретился с внимательным женским, и Анна инстинктивно перевела взгляд на соседку, продолжая разговор:

— К родне, говорите, уехал. Странно У него же вроде нет никого.

— Да?? Ну странно Ой, ладно, рада была повидаться, Анечка! Буду ждать вашу новинку! А мне в поликлинику бежать надо, — Галина Ивановна взглянула на часы и заторопилась. — Вы осторожнее, Анечка, а то мало ли что.

— Конечно, спасибо. Вы тоже будьте аккуратнее.

Анна проводила соседку взглядом, потом снова посмотрела на дворника. Тот быстро, почти бегом, удалялся, свою метлу он небрежно бросил на траву рядом со скамейкой.

— Странно это всё-таки, — пробормотала задумчиво себе под нос, провожая мужчину взглядом. — Мишка, что скажешь?

— Гав! — поддакнул пес.

— Ты прав. Побежал так, будто за ним гонятся.

Она подошла к скамейке, Мишка обнюхал метлу, фыркнул и задрал лапу на ее черенок.

— Мишка! Не надо метить чужое имущество, — одернула пса, но шпиц уже закончил свое дело и принюхивался к белому комочку, лежащему на асфальте.

Белый комочек, тот самый бумажный платок, который выпал у дворника из кармана, так и лежал, где его выронили. Анна замерла, глядя на него. В голове мелькнуло: ”Надо забрать!”

И тут же, следом, ее посетила здравая мысль: “Зачем мне это? Это же мусор”, но рука уже сама полезла в карман за пакетиком.

— Господи, женщина, ты совсем уже того, — пробормотала она, подбирая платок пакетиком, как делала это с Мишкиным добром. — Это просто сопли незнакомого мужика, зачем ты это делаешь?

— Р-р-гав-гав! — выдал пес с вопросительными интонациями.

— Не знаю, Миш. Интуиция, что ли. Или я правда перебрала с детективами.

Она завязала пакетик, сунула в другой карман, подальше от чистых, и потянула поводок.

— Пошли домой, Миш. Мне кажется, нужно срочно позвонить нашему бравому капитану Петрову.

Мишка потрусил к подъезду, виляя хвостом.

— Саня меня, безусловно, пошлет куда подальше, — вздохнула, — но и не позвонить я не могу.

Входя в подъезд, она оглянулась. Во двор въезжал чей-то темно-синий джип, с тонированными стеклами и пижонским номером не их региона.

Машина остановилась всё у того же злополучного третьего подъезда. Краем глаза Анна успела заметить, что молодая мамочка, завидев машину, поднялась со своего места и покатила коляску в направлении к авто.

“Ну вот тебе и объяснение! — размышляла, поднимаясь на свой этаж. — Девушка просто гуляла в нашем тихом и чистом дворе”.

Глава 5

Анна поднялась в квартиру, закрыла за собой дверь, отстегнула поводок, и Мишка сразу рванул на кухню к миске с водой. Сама же она прошла в комнату, достала телефон и уставилась на экран.

— Ну что, Миш, звоним или не звоним Петрову?

Из кухни донеслось деловитое хлюпанье — шпиц пил не отвлекаясь.

— Вот и я о том же. Скажет, что я параноик.

Но пальцы уже нашли в контактах «Сашка Петров» и нажали вызов. Гудки. Один, второй, третий.

— Аня, у меня совещание через пять минут, — раздался усталый голос Петрова. Бывший одноклассник ответил, забыв с ней поздороваться.

— И тебе добрый вечер, Петров!

На том конце устало выдохнули:

— Ну привет, Кошкина.

— Саш, ты только не бросай сразу трубку, ладно? У меня тут несколько странная ситуация.

— Опять потеряла ключи? — мужчина хмыкнул, но трубку не повесил, это было уже хорошо.

— Нет! Я серьёзно. У нас во дворе дворник пропал. Степаныч, его все знают. И вместо него какой-то мужик ошивается, но не метёт, а как будто за кем-то следит. Саш, я сама лично это видела.

Она слышала, как Петров вздохнул.

— Ань, ну и что? Может, этот твой Степаныч уволился, а новый не очень старается.

— Саша, он не метёт! Он стоит и смотрит. Полчаса стоял! А потом я вышла с Мишкой, заговорила с соседкой, посмотрела на него, и он сразу убежал. Просто бросил метлу и ушёл!

— Кошкина, — в голосе Петрова прозвучало терпение многострадального человека, — может, он тебя узнал, ты же у нас известный автор детективов! Не захотел мужик становиться героем твоего нового романа. Ну нормальная реакция, скажу я тебе.

— Петров! — она повысила голос.

— Я уже сорок пять лет Петров! — огрызнулся мужчина в ответ и, сменив тон, продолжил: — Ань, ну ты же писательница, у тебя богатая фантазия, вот и нафантазировала, чего нет.

— Я не фантазирую! Мишка на него рычал, а Мишка чует плохих людей.

— Мишка — шпиц. Он рычит на голубей и гоняет котов.

— Саша!

— Аня, послушай. Дворники — обычные люди. Они могут лениться, могут курить за углом, могут увольняться без предупреждения. Это не преступление. У меня сейчас три убийства на столе, понимаешь? Три. Мне некогда разбираться с дворниками.

Но она сжала телефон и упрямо проговорила:

— Степаныч просто так не пропал бы...

— Аня, ты сама сказала: «пропал». Не «убит», не «похищен». Пропал. Люди пропадают — уезжают, меняют работу, сбегают от жён, от кредиторов, от городского шума. Это жизнь. Если через неделю его не будет, приходи, поговорим, а сейчас извини, у меня совещание.

— Саша, подожди, я тут...

— Всё, Ань. Пока, — мужчина сбросил вызов, не дослушав.

Она отбросила телефон на диван и посмотрела на Мишку. Пес вышел из кухни и сейчас сидел напротив хозяйки и смотрел на неё сочувствующе.

— Он меня не слушает, Миш, — пожаловалась псу.

— Тяф.

— Ты считаешь, я права?

— Гав!

— Вот и я так думаю. Значит, будем разбираться сами. Хотя бы пока Степаныча не найдём. Или пока Петрову не станет стыдно, что он меня отшил.

Она взяла телефон обратно, открыла заметки и начала печатать:

“День первый. Дворник исчез. Новый — подозрительный. Следит за третьим подъездом. Испугался, когда я на него смотрела. Бросил метлу. Подобрала его платок (???)”

Анна перечитала написанное и покачала головой.

— Господи, если кто-то это прочитает, меня в дурдом отправят.

— Р-р-рав, — согласился Мишка и запрыгнул на диван, укладываясь рядом.

— Я тебе дам “Р-р-рав!”. Нет, ну вы только посмотрите на него, а! И ты туда же! Все вы, мужики, одинаковые!

Она почесала пса за ухом, задумчиво глядя в потемневшее окно, и тут её осенило, как надо писать книгу дальше. Она радостно прошептала:

— Ерунда всякая в голову лезет, отвлекая от работы Хотя Как же я с этой-то стороны не посмотрела на ситуацию!

Она порывисто встала с дивана, открыла ноутбук — надо было срочно дописать сцену, где Марина застаёт Игоря с сестрой.

Пальцы быстро запорхали по клавишам, а Мишка, спрыгнув с дивана, ушел на свое место под комод и, свернувшись там калачиком, засопел. За окном темнело.

“ Марина замерла на пороге. Игорь обернулся, и в его глазах она увидела страх, что жена не простит”

Анна писала, забыв про время, про дворника, про тревогу за Степаныча. Слова лились сами, сцена за сценой, глава за главой. В какой-то момент она устало повела плечами, глянула на часы и удивленно ахнула. На часах было пять утра.

— Господи, все нормальные люди спят и видят сны, а я тут всю ночь опять просидела, — пробормотала она, но дописала абзац, потом ещё один и ещё один.

До финала книги оставалась пара глав и самое сложное — эпилог. Но это надо было делать уже на свежую голову.

Когда Аня наконец закрыла ноутбук, за окном уже светало. Мишка негромко всхрапывал под комодом.

Она добрела до ванной, приняла душ и до кровати уже почти доползала. В сон известный автор женских детективов провалилась, едва коснувшись подушки.

Проспала до обеда, а потому не слышала утренних новостей и того, как гудел весь их двор, обсуждая происшествие.

В их доме произошло ограбление. Пострадавшим был владелец стоматологической клиники Андрей Иванович Марченков.

У него были украдены ювелирные украшения, большая сумма наличных и фамильное серебро.

По предварительным данным грабители проникли, открыв дверь ключом. Хозяева накануне днем уехали на дачу, но хозяина зачем-то вызвали в город, и он вернулся домой уже ночью, когда и обнаружил кражу.

Полиция обращалась к свидетелям по горячим следам и просила звонить по указанному номеру телефона.

Но Анна ничего этого не слышала. Она спала, уткнувшись лицом в подушку, а под ее кроватью точно так же сладко похрапывал, изредка вздрагивая во сне и поскуливая — видимо, гонялся за голубями в своих собачьих снах, Мишка.

Глава 6

Благодарю, что решили остаться с нашими героями.

Следующие три дня известный писатель женских детективов не вылезала из-за ноутбука. Это только кажется, ну подумаешь — дописать две главы и эпилог!

Ага! Как бы не так! Финал всегда самое сложное в книге.

Почему? Да потому что надо свести все ветки повествования воедино, всё зафиналить, никого не забыть, про всех рассказать.

Читатели у Анны преимущественно дамы взрослые, а потому внимательные и порой очень дотошные.

Она обожала своих “девочек” и очень их ценила за отзывчивость и любовь к её книгам, а потому сначала "вылизывала" тексты сама, потом отдавала на вычитку бета-ридеру, а уж только потом редактору.

Сцена за сценой, глава за главой — история Марины и Игоря захватила её целиком. Она писала, удаляла, переписывала снова, забыв про время, еду и даже свой любимый кофе.

Впрочем, нет, кофе она пила, но варила его не в своей любимой турке, а в кофемашине.

Мишка покорно и терпеливо ждал своих коротких прогулок, потому что он уже знал: если его горячо любимая владелица не вылезает из-за стола и чего-то там копошится, то прогулки будут короткими, и делать свои дела надо быстро.

Это потом она будет снова его тискать, любить и баловать и долго гулять, а сейчас, когда Анна выводила его во двор и стояла на одном месте, он быстренько, по-военному, делал свои дела, и хозяйка тащила обратно, не отрываясь от мыслей о сюжете.

— Прости, Миш, ещё чуть-чуть, — бормотала она, накладывая любимому питомцу корм, — вот допишу книгу, и будем гулять нормально. Обещаю!

— Тяф, — обиженно отвечал Мишка, но ел и отправлялся спать.

Потом она открывала холодильник, доставала контейнеры, доставленные из ближайших ресторанчиков, и разогревала их, бормоча:

— Господи, благослови того, кто придумал доставку еды!

Телевизор не включался, телефон лежал на беззвучном и активировался, только если надо было сделать заказ еды.

Анна существовала в своём мире, где были только герои её новинки и их запутанная жизнь.

На четвертый день, когда последняя глава была дописана, вычитана и отправлена редактору, известный писатель откинулась на спинку стула и облегченно выдохнула.

— Всё, Миш. Готово!

Шпиц поднял голову и посмотрел на неё своими умными глазами-пуговками.

— Гав? — переспросил недоверчиво и получил ответ:

— Да, теперь я адекватный человек и твой заботливый хозяин. Снова. А сейчас я иду варить кофе в турке, а не в кофемашине.

— Вр-р-ав? — уточнил шпиц.

— Ну чего непонятного? — удивилась. — Это ж разная глубина вкуса!

Она встала и с наслаждением, до хруста в спине, потянулась:

— Моя массажистка меня прибьет! — констатировала и поплелась на кухню.

Достала турку, насыпала любимый кофе с кардамоном, включила плиту, поставила турку. Пока вода закипала, женщина подошла к окну и выглянула в него. На улице был яркий солнечный день, во дворе играли дети, кто-то выгуливал собаку.

Налив кофе в любимую фарфоровую чашечку, вышла на балкон. Тёплый ветерок коснулся лица, пахло цветущей сиренью.

Анна подошла к перилам и с наслаждением сделала первый глоток — горячо, ароматно, божественно.

— Как же хорошо, — пробормотала, прикрывая глаза.

Постояла так пару секунд, подставив лицо теплому солнышку, ловя наслаждение от сделанной работы и эйфорию от того, что книга завершена.

Открыла глаза, отхлебнула кофе, посмотрела вниз, во двор.

И застыла.

У лавочки стояла метла. Не Степаныча, это было точно. Во-первых, у него была с красной ручкой, а во-вторых, он никогда не забывал свой инструмент во дворе. Но метла была, и не та, которую несколькими днями ранее пометил Мишаня.

Двор был чистым, мусорки пустыми, но дворника не было видно. Ни Степаныча, ни того странного мужчины.

Никого. Но двор совершенно точно убирали. Только вот кто?

— Господи, — прошептала, — я же с этой своей работой совсем забыла.

Неделя. Прошла целая неделя.

Анна метнулась в комнату, схватила телефон, активировала его и ахнула Пропущенный звонок от Галины Ивановны, сообщение от редактора, от мобильного оператора, но Степаныч так ей и не перезвонил. А ведь она ему сообщения отправляла с просьбой о звонке!

Она быстро набрала номер соседки.

— Галина, день добрый. Извините, я тут выпала из нормальной жизни, книгу финалила. Скажите, а Степаныч вернулся?

— Анечка, нет! — вздохнула та. — Я уже в ЖЭК звонила, говорят, что он уволился. Но мне это странно, честно. Он же столько лет работал, ему всё нравилось. С чего бы вдруг-то??

— Ладно, спасибо, я перезвоню.

Она сбросила вызов и посмотрела на Мишку.

— Миш, собирайся! Мы едем к Петрову.

Пес залился радостным лаем, потому что он просто обожал кататься на машине.

— Вот пусть онтеперь попробует от меня отмахнуться.

Она переоделась, чуть подвела глаза — женщина она или где? Да, Саня её бывший одноклассник, и да, они с ним многое друг о друге знают. И, наконец, да, это “многое” не позволяет им рассматривать друг друга в качестве потенциальных партнеров, но он же не один там в полиции работает.

Мишка уже крутился у двери, повизгивая от нетерпения.

Шлейка, поводок, сумка, телефон.

— Пошли, — скомандовала решительно и распахнула дверь.

Спустилась опять пешком, потому что после нескольких суток сидения за ноутбуком хотелось активно двигаться.

Вышла на улицу, еще раз огляделась и, наконец, увидела дворника. На этот раз это была женщина.

— Ну ты погляди, какая у них тут текучка кадров-то, а? — удивилась себе под нос и решительно направилась к женщине. Поздоровалась и спросила в лоб:

— А не подскажете, как мне Степаныча найти?

— Понятия не имею! Что вы все ко мне прицепились со своим Степанычем? Я ему никто, чтобы знать, где этот ваш алкаш и почему он уволился! Отстаньте от меня! — отрезала жестко женщина, развернулась и направилась к двери в первый подъезд.

Культурная и воспитанная сама, Аня оторопела от такого хамства и застыла на месте. Дворничиха же скрылась в подъезде, стрельнув в неё напоследок злым взглядом.

Спустя несколько мгновений в квартире Степаныча колыхнулась занавеска, Анне даже показалось, что в окно на неё сейчас смотрели.

Она отвернулась от окон, дождалась, пока Мишка сделает свои дела, и вызвала такси.

Машина подошла через три минуты, женщина назвала адрес полицейского участка, где работал Петров, и спустя меньше чем через полчаса она ворвалась в кабинет бывшего одноклассника без стука.

Мишка, как послушный пёс, семенил следом, успевая принюхиваться к углам.

Александр, среагировав на открывшуюся дверь, поднял глаза от компьютера, увидел вошедшую, ни капли не удивился и предупредил:

— Аня, у меня совещание через десять минут. — Вздохнул в попытке ограничить время пребывания в своем кабинете неугомонной бывшей одноклассницы и добавил: — И с собаками нельзя в здание. Кто тебя вообще сюда с ним пропустил?

— Саша, это важно! — Анна опустилась на стул напротив, Мишка уселся у её ног, высунув язык. — Василий пропал.

Глава 7

Глава написана от лица Александра Петрова.

Вот уже десять минут, как я тупо пялился в монитор, пытаясь понять, как человек без головы мог оказаться в багажнике собственной машины.

Эксперт клялся, что голову отрезали уже после смерти, но это, как говорится, и ежу понятно.

Меня интересовал другой вопрос: за каким хреном надо было её отрезать? По отпечаткам пальцев всё равно же установили личность убиенного.

Телефон завибрировал входящим сообщением от Лёхи из техотдела: «Саня, камеры на парковке не работали две недели. Повезло тебе».

— Да уж, везучий я, что дальше некуда! — не удержавшись, хмыкнул, потирая переносицу.

Дотянулся до пачки мятных леденцов, лежащих в верхнем ящике стола, выудил предпоследнюю конфетку и закинул её в рот.

Я бросил курить уже полгода тому назад, но до сих пор тянуло, и, пытаясь забить сладким давнюю привычку, приходилось постоянно сосать карамельки.

И тут я услышал в коридоре сладкий, до изжоги, голос Колобка, приветствующего кого-то:

— Ка-а-акие люди нас посетили. Что ж вы всё время к капитану Петрову, услада моих глаз? Может, в этот раз ко мне заглянете?

Последовавший за этим короткий, но звонкий лай, заглушивший ответ услады Колобковых глаз, сказал всё сам за себя.

Спустя секунду дверь моего кабинета распахнулась без стука. Мне даже не надо было поворачивать голову на звук, я и так знал, кто пришел.

Только один человек мог позволить себе приходить в участок с собакой, срывать такие сладкоголосые приветствия от мужика, который никого, кроме себя, не любил, и врываться в мой кабинет вихрем, словно за ним гналась стая волков.

Анна Кошкина — моя бывшая одноклассница, а ныне известная сетевая писательница, пишущая под псевдонимом Нюра Кошкина.

— Кошкина, у меня совещание через десять минут, — попытался я увильнуть от общения с бывшей одноклассницей. — И с собаками сюда нельзя.

Но когда это её останавливало?? Она плюхнулась на стул для посетителей, её рыжий шпиц, как заправский служебный пес, уселся у ног своей хозяйки, высунув язык и глядя на меня с видом победителя.

Собрав всю свою волю в кулак, я перевел на неё взгляд.

— Саша, это важно! — выпалила она. — Василий пропал.

Я потянулся за остывшим кофе, отхлебнул, вернул кружку на место и только потом спросил, понимая, что Кошкина не уйдет, пока не вывалит то, с чем пришла:

— Кто такой Василий?

— Саша, не тупи! Я тебе звонила несколько дней тому назад! Это дворник наш, Василий Степанович. Неделю, как его нет, и новый какой-то хам Хамка. Абсолютно неадекватная тетка. Ты ж меня знаешь, я культурно и вежливо спросила. — Я усмехнулся, услышав это, но предпочел оставить эти слова без комментариев. — В ответ она мне нахамила. А Василий просто так не исчез бы.

Я прикрыл глаза, считая до пяти. Потом до десяти. Потом до пятнадцати — это была техника из курсов по управлению стрессом, которые мне навязало начальство после той истории с маньяком.

Мысленно скомандовал себе: «Дыши, Петров, дыши».

Привел нервы в относительный порядок, открыл глаза и спокойно, как говорят с маленькими детьми, произнес:

— Аня, дворники иногда увольняются. Так бывает, представь себе, и это нормально.

— Он не увольнялся! — Анна наклонилась вперёд, и я увидел, что она действительно волнуется. — Я вчера видела: в подсобке все его инструменты, даже метла любимая, с красной ручкой. Он её десять лет носил как реликвию. И телефон его не отвечает.

Я откинулся на спинку кресла, покрутил в пальцах ручку, это была моя старая привычка, которая помогала думать. У меня на столе лежали фотографии трупа без головы, протокол осмотра места преступления, показания свидетелей, которые ничего не видели.

А Анна пришла рассказывать про дворника и метлу.

— Может, забыл метлу. Может, на телефоне денег нет, — я посмотрел на неё поверх монитора. — Или, может, он встретил женщину своей мечты и уехал на Бали плести корзины.

— Саша, ты меня слышишь? — она стукнула ладонью по столу, шпиц тявкнул. — Соседи говорят, что он к родне уехал. Но какая, нафиг, родня?

— Ну как и у всех, Ань!

— Нет у него никого! — отрезала эта зараза. — Жена умерла десять лет назад, а детей у них не было.

Я отпил ещё кофе, разглядывая сидящую напротив женщину. Анна не из тех, кто паникует без причины.

Да, она писательница, и да, она привыкла фантазировать, но у неё хорошая интуиция. Я это знал ещё со школы, помнил несколько случаев, когда Кошкина оказывалась права.

Правда, тогда это касалось личных отношений наших с ней одноклассников, но принцип был тот же.

Я размял плечи, хрустнув позвонками. Пару раз наклонил голову сначала к одному плечу, потом к другому, и тут же эта бестия тут же оказалась за моим стулом и уже разминала мне плечи.

И вот стоит отдать ей должное — делала она это божественно.

И вот надо ж было Колобкову именно в этот момент заглянуть ко мне в кабинет! Хотя я готов ставить один к ста, что этот сплетник стоял у меня под дверью и подслушивал.

Распахнул дверь, увидел, что хотел, и свалил в закат. Я был уверен, что до Марины, личного секретаря нашего полкана, эта новость долетит раньше, чем Кошкина покинет мой кабинет.

Эх, Маринка, Маринка, видно, так и останешься ты для меня незакрытым со времен школы гештальтом

— Анна, сядь на место! — рыкнул я на неё. — Сейчас по всему отделению новая сплетня про нас с тобой пойдет гулять. А мне ещё

Чуть не ляпнул про Маринку, но вовремя прикусил язык. Однако надо было знать Кошкину, она и так уже всё сама поняла. Ну вот не писатель женских романов, а Шерлок, мать его, Холмс в юбке!

— Саш, ну тут делов-то на пять минуточек же! Может, он действительно уехал. Если так, я успокоюсь. Встану, схожу до Маринки, объясню ей всё и больше никогда к тебе не приду. Обещаю!

Ага! Знаю я это её “обещаю!” Где верность слову, и где Анна?

— Ну Са-а-аш

— И что ты от меня хочешь?

— Проверь по базе своей. Что тебе, трудно, что ли?

— Анна, у меня на столе, — кивнул я на стопку папок, — пять краж антиквариата лежит и три трупа, один, кстати, обезглавленный, а ты со своим дворником.

Она скрестила руки на груди, и я понял: сейчас будет шантаж. Чёрт, я это видел в её глазах — она опять вспомнила что-то, компрометирующее меня.

— Ты мне должен.

Ну вот! Собственно, и началось!

— За что?!

— За то, что я в десятом классе не рассказала Маринке Светловой, что ты провожал до дома Таньку Петрищеву! И потом целовался с ней у подъезда и тискал её дыни пятого размера. Я сама это видела, забыл?

— Кошкина, это было тридцать лет назад!

Я застонал, потёр лицо руками. Эту историю она вытаскивала каждый раз, когда ей что-то было нужно. Ничего нового, всего лишь моя личная карма.

— Анна, срок давности за это “преступление” уже давно вышел!

— Поверь, Санечка, такие долги не имеют срока давности, — она приторно, до оскомины на зубах, улыбнулась, а я вспомнил, почему в школе все её побаивались.

Эта милая писательница любовных романов с детективной линией была настоящей акулой, когда хотела добиться своего.

Если я сейчас не сделаю то, что она просит, Кошкина будет звонить мне каждый день по тридцать раз в день! Еще и к матери моей в гости заявится. Я её знаю.

Лучше потратить пять минут сейчас, чем неделю слушать её звонки, а потом доказывать маман, что мы с Анной не пара.

— Ладно, — я активировал монитор, — фамилия, имя, отчество, возраст, где живет?

Кошкина отчеканила, как будто готовилась.

— Вот нихрена себе у нас дворники в каких квартирах живут! — вырвалось у меня, едва я услышал, что этот самый Степаныч жил в одном с Анькой доме.

Элитном, кстати. Да там квартиры стоят, даже и та однушка, про которую мне тут подруга дней моих суровых втирает, как три моих в новостройке!

Ох, что-то мне это всё больше и больше начинает дико не нравиться

Я ввел данные мужика, запустил поиск, машинально потянулся во внутренний карман, вспомнил, что уже полгода не курю, и полез в стол за новой карамелькой.

Система загружалась медленно — ничего удивительного, впрочем. Это ж только в сериалах у нас полицейские работают на новейших компах! А мы-то в реальной жизни живем и работаем вот на таком старье Куда уж нам до сериальных ментов, нам бы хоть просто ноутами нормальными разжиться.

И тут программа разродилась информацией.

— Странно, — вырвалось у меня. — Нет данных о выезде. Ни на поездах, ни на автобусах, ни на самолётах твой Степаныч не выезжал. Паспорт не проходил через систему.

Анна подалась вперёд, глаза расширились.

— То есть ты хочешь сказать, что он никуда не уехал?

— Или уехал на попутке. Или ушел пешком в соседнюю деревню. Аня, это ещё ничего не значит, — попытался я её успокоить, обдумывая варианты. — Может, он на велосипеде куда уехал. Люди ездят не только на поездах, знаешь ли, — нес я откровенную херню, прекрасно понимая, что ведь Анька-то вполне может быть права! Пропал мужик, похоже.

Надо пробить и его номер телефона на предмет появления в сети.

Я молчал, глядя в экран и мусоля леденец. Потом взял трубку, набрал внутренний.

— Лёха, пробей один номер. Да, срочно, — назвал ему номер Степаныча.

Через две минуты Лёха перезвонил и сообщил:

— Телефон последний раз выходил на связь восемь дней назад. После этого — тишина.

Анна молчала.

Шпиц тихо заскулил.

У меня внутри что-то противно щелкнуло.

Хотя почему “что-то”? Та самая интуиция, которая вопила: кажется, мне моя бывшая одноклассница только что принесла ещё один труп.

Я потянулся за курткой, снял её со спинки кресла.

— Ладно. Поехали. Покажешь эту подсобку и познакомишь с новой дворничихой.

Анна вскочила, шпиц радостно залаял.

— Вот я сразу знала, что ты не откажешь, что поможешь!

— Ну да, — я застегнул куртку, сунул телефон в карман, — тебе откажешь, как же! Умеешь ты дырку пальцем в бетонной стене проковырять!

— Наговариваешь ты сейчас на меня, Санечка! — заулыбалась горделиво эта эта женщина. — И не стыдно тебе, а?

— Только предупреждаю: если окажется, что твой Степаныч просто запил или пригрелся у кого-то под теплым бочком, ты мне будешь должна ужин. Приличный, из трех блюд, а не из твоих любовно-детективных романов, где герои едят одни устрицы.

— Да не вопрос! Ужин так ужин! — тут же согласилась. — Хочешь, сегодня же к Темычу сходим!

— О! Ну если ужин у Тёмыча, то я, пожалуй, даже и соглашусь! — я усмехнулся, распахивая перед Анной дверь.

А дальше, как пишут в книгах — “немая сцена” — за дверью стояла Маринка собственной персоной.

— Петров, и почему я даже не удивлена, — процедила она сквозь зубы. — Вот знала же, что ты кобель!

Марина посверлила взглядом меня, смерила с головы до ног уничтожающим Анну, лихо развернулась на своих десятисантиметровых шпильках и походкой от бедра поцокала обратно.

Мелкий рыжий засранец разразился лаем ей вслед, а я только и смог, что выматериться сквозь зубы:

— Да вот что б тебя, Кошкина! Вечно ты не вовремя. — И тут же услышал:

— С меня два ужина и профессиональная массажистка! — потом она подумала и добавила: — И один сеанс у белой ведьмы, чтобы снять проклятье ведьмы крашеной.

— А я смотрю, со школы ничего не изменилось, да, девочки?

Глава 8

Петров припарковал служебную «Ладу» у подъезда Анны, заглушил мотор, но выходить не спешил. Осмотрел дом и присвистнул:

— Тоже, что ли, начать детективчики писать? Дашь мне, начинающему автору, рекомендацию, а Кошкина?

— Дам, но не сразу.

— Это почему это? — спросил машинально, оглядывая тем временем двор элитной многоэтажки. — Боишься, конкуренцию тебе составлю?

— Молодым авторам помогать надо, но не сразу. Книге так на третьей-четвертой, не раньше. А то ты его порекомендуешь, а он потом или писать бросает, или, после первого серьёзного успеха, начинает мнить себя гением. И начинает читателям хамить, в том числе и моим. А я своих читателей очень ценю.

— Как у вас там всё сложно-то, — хмыкнул, выходя из машины. — Ладно, веди, что ли, показывай подсобку с элитными метлами.

Анна вылезла следом, опустила на землю Мишку, который первым делом задрал лапу на столбик ограждения, узнав родной двор.

— Она за третьим подъездом, — Анна кивнула в сторону. — Там, где мусорные баки.

Петров сделал шаг, потом замер. Посмотрел на дом, на третий подъезд, потом на Анну.

— Вот же я иди-и-иот, — протянул озадаченно.

Анна, услышав эти слова, лишь закатила глаза, но промолчала.

— У тебя же Балтийская двадцать три?

— Да.

— Чёрт, — он потёр переносицу, покачал головой. — Нет, я точно идиот.

— Ну с этим мы уже разобрались! — усмехнулась. — А конкретика будет? Или ты пока только на стадии принятия очевидного?

Александр, пропустив шпильку в свой адрес, объяснил:

— У вас же здесь три дня тому назад хату владельца стоматологической клиники обнесли. Третий этаж, третий подъезд. Проникли через дверь, открыв ту своим ключом, вынесли все украшения, наличные, ну и так, по мелочи. И, заметь, соседи никто и ничего не слышал. А это как минимум странно. Ограбили-то днем, проникнув в закрытый подъезд, на закрытую территорию. У вас же тут шлагбаум вон стоит. Я видел сводку, но не связал с твоим звонком.

Анна застыла, глаза расширились.

— Третий подъезд?

— Ага, — Петров достал телефон, быстро пролистал записи. — Андрей Самсонов, сорок два года, владелец клиники «Белоснежка». Пришёл домой вечером и обнаружил кражу, но не сразу.

— Как это? У него там такой свинарник, что он не понял, что у него в квартире чужие были??

— Да в том-то всё и дело, что нет! Грабители, понимаешь ли, аккуратные были. В этот раз. Брали, зная, что и где лежит. В спальне только бардак оставили. Дело передали мне вчера, потому что сумма ущерба большая и есть подозрение на связь с другими ограблениями.

Анна молчала, переваривая информацию и глядя куда-то в сторону. Мишка тявкнул, дёрнув поводок.

— Саша, — начала она медленно и сфокусировала свой взгляд на бывшем однокласснике, — а помнишь, я звонила тебе в тот день, утром?

Настала очередь Петрова медленно переводить на женщину свой взгляд, отвлекаясь от осмотра двора.

— Звонила, — подтвердил. И тут его взгляд резко стал внимательным: — Повтори, что ты там про странного дворника говорила.

— Я утром видела странного дворника! Он стоял и смотрел именно на третий подъезд! Выходит, он тут на стреме стоял, что ли?

— Ну всё может быть, конечно — ответил уклончиво.

— Да тут и думать нечего! Саш, он простоял там минут сорок, почти не двигаясь. Делал вид, что метёт, но на самом-то деле он, выходит, следил.

— За кем? За квартирой?

— Не знаю. Но точно за подъездом, — Анна оглянулась, показывая рукой. — Вот там он стоял, у скамейки. А смотрел туда, на третий подъезд. Вот так, — она развернулась, показывая направление взгляда. — И потом, когда я вышла с Мишкой, он...

Она замолчала, нахмурилась.

— Что? — Петров шагнул ближе.

— Он высморкался. В бумажный платок. И бросил его, вернее, убрал в карман, но платок выпал. А потом этот мужик убежал, когда заметил, что я на него смотрю.

Капитан витиевато выругался.

— Описать его сможешь?

— Обижаешь! Смогу, конечно! И Саш — Анна неожиданно смутилась. Мужчина, почувствовав неладное, весь подобрался, а его собеседница продолжила: — Ты сейчас только громко не ржи, ладно?

— Та-а-ак, продолжай, Кошкина, — подбодрил — не тушуйся!

— Я подобрала эти сопли.

Петров, не поверив, переспросил пораженно:

— Ты что сделала?

— Я подобрала его. Сама не знаю зачем, — женщина пожала плечом.

— Ты подобрала грязный платок незнакомого мужика? — Нет, он, конечно, знал, что его бывшая одноклассница, мягко говоря, личность неординарная, но чтоб настолько...

А неординарная личность тем временем продолжала:

— Ну... да. В пакетик для Мишкиных какашек. В такой, — Анна вытащила из кармана брюк пакетик с рисунком лапок и продемонстрировала, как она это сделала, благо Мишка как раз только что сделал свои дела по-большому.

Петров дождался, пока хозяйка выкинет пакет в урну, спросил:

— И где сейчас этот платок?

Анна медленно потянулась к карману и вспомнила, что в тот день она была в другой одежде.

— Дома. У меня дома. В кармане лежит.

Петров неожиданно засиял улыбкой:

— Анька, ты гений. Я когда-нибудь тебя поцелую. Потом. Если захочешь!

— Обещаешь? — она коварно улыбнулась и поиграла идеальными бровями, а увидев вытянувшееся лицо мужчины, звонко и от души расхохоталась. — Выдыхай, Петров. Сдался мне твой поцелуй! Ты мне лучше пару своих дел покажи. Мне нужна пища для новых книг.

— Кошкина, ты точно ненормальная!

— Гений мне больше нравится, — поправила она капитана, прервав.

Тот же, хмыкнув, продолжил свою мысль:

— Если этот тип ранее уже попадал к нам, значит, в нашей базе есть его ДНК, и мы его найдём, — мужчина посмотрел на дом, стоя на том самом месте, где, как показывала Анна, стоял соучастник. Скомандовал: — Поднимаемся к тебе. Мне нужно осмотреть всё из твоего окна. И забрать платок.

— Пошли, — легко согласилась и направилась к своему подъезду.

Распахнула дверь и сделала приглашающий жест рукой:

— Входи.

— Нет уж, собаки и женщины вперед, — Александр придержал дверь, пропуская хозяйку.

Анна с Мишкой шли впереди, Александр шел сзади, по пути разглядывая подъезд элитного дома, на стенах которого были нанесены граффити с изображением деревьев, цветов и бабочек.

— Вот, значит, как оно в приличных-то домах бывает, — прокомментировал мужчина.

В самом подъезде приятно пахло, без малейшего намека на испражнения животных или жарящуюся у кого-то в подъезде рыбу.

Анна промолчала, ничего не сказав. Знала, что зарплаты в полиции не настолько большие, чтобы покупать квартиры в таких домах, как этот.

Повозившись со сложным замком, открыла дверь в квартиру, пригласила:

— Проходи, не стесняйся. Кофе будешь?

— Не откажусь, пожалуй, — согласился. — Когда ещё нормальный кофе выпить получится?

Анна кивнула, наклонилась к питомцу и сняла с него шлейку. Мишка рванул на кухню, и через секунду оттуда донеслось шумное хлюпанье.

Сняла уличную обувь сама, сунула ноги в смешные тапочки с мордами кошек, дождалась, пока её гость разуется, и пригласила, махнув в одну из комнат:

— Туда проходи.

Петров прошёл в комнату, мельком окинул взглядом богатую обстановку и подошёл к окну. Из него весь двор, детская площадка и два соседних подъезда были видны как на ладони. Он прищурился, оценивая углы обзора.

Потом попросил:

— Покажи ещё раз, где он стоял и что делал. Постарайся максимально точно вспомнить, что ты видела.

— Я, чтоб ты понимал, целый сюжет книги в голове держу. Это я к тому, что с памятью у меня всё в порядке, — фыркнула и встала рядом. — Лжедворник стоял вон там, у скамейки, — ткнула пальцем в том направлении. — Видишь красную лавку?

— Вижу, — капитан кивнул.

— Вот рядом с ней. А смотрел он туда, на третий подъезд, — Анна показала направление взгляда мужчины, привлекшего её внимание несколько дней тому назад. — И теперь я понимаю, что смотрел он на окна третьего этажа.

— На окна квартиры Самсонова, — пробормотал Петров себе под нос. — Следил, высматривал момент. Классическая схема. Настораживает только то, что делал он это вот так, в открытую, словно нарочно привлекая внимание, оттягивая его на себя. Ань, скажи, а больше ничего странного ты в тот день не заметила?

Глава 9

Кошкина медленно развернулась к мужчине и проговорила задумчиво, словно сомневаясь:

— А женщина с детской коляской, смотрящая куда угодно, только не на своего ребенка, считается?

— Та-а-ак, — настала очередь капитана переводить взгляд с улицы, где не происходило ничего интересного, на хозяйку квартиры. — Продолжай. С чувством, с толком, с расстановкой.

— Пошли на кухню, кофе тебе сварю и расскажу.

Женщина развернулась и отошла от окна, её гостю ничего не оставалось, только как двинуть за ней.

— Ты, кстати, есть хочешь? — спросила, заглядывая в холодильник и проверяя запасы еды в нем. — У меня тут ещё остался суп-пюре из тыквы, запеченные овощи и запеченная же на гриле рыба.

— Есть хочу, но вот это всё, что ты перечислила, не ем.

— Это почему?

— Ань, а ты всерьез считаешь, что взрослый, половозрелый мужик будет есть суп из тыквы?

— Считаю! — отрезала, вытаскивая всё вышеперечисленное и ставя это на стол. Повторила: — Считаю, Саш, считаю. И ты будешь это есть. Знаю я про твой гастрит. Матушка ваша, Инга Романовна, рассказывала.

Услышав это, мужчина хмыкнул:

— Интересно, и с чего бы вдруг? Не расскажешь?

— Саш, она мать, и переживает за тебя!

— Да спит она и видит, как бы меня женить! — усмехнулся и перевел взгляд на коробки с едой, на которых красовался логотип одного из ресторанов их города. — Анька, так ты не сама, что ли, готовишь-то?

— Когда работаю над финалом книги, не сама. Там, знаешь ли, не до беготни по рынкам и магазинам и уж точно не до стояния у плиты по полдня, — сказала, как отбрила. — Сейчас разогрею, попробуешь, если не понравится, тогда и будешь объяснять, чем питаются взрослые половозрелые капитаны полиции. Ты сегодня что-нибудь, кроме карамелек своих и кофе, ел вообще, Петров?

— Ой, ну вот ты еще не начинай, а? — сморщился. — Давай уже свой суп. А то, чувствую, кофе я от тебя не дождусь.

— Будет тебе кофе. Но после еды.

Анна поставила разогреваться суп, а сама активировала навороченный кофейный аппарат, потом всё-таки спохватилась:

— Или тебе в турке сварить?

— Нет, из аппарата самое оно!

Кофемашина зажурчала, промывая трубки, а Анна начала рассказывать:

— Итак, вернемся к нашим баранам, в данном случае к женщине с детской коляской, в которой, скорей всего, лежала кукла.

Петров удивленно посмотрел на бывшую одноклассницу:

— Это с чего такой вывод?

— Да понимаешь, Саш — Анна помешала в сотейнике суп, потом зачерпнула чайной ложечкой, попробовала, осталась довольна температурой, выключила газ, достала суповую тарелку из шкафа, и всё в полной тишине.

— Кошкина, я тебя придушу! Ты будешь рассказывать или нет сегодня? — рыкнул у неё за спиной взрослый половозрелый капитан полиции.

— Да чего ты орешь на меня? Я – не твои подчиненные! Сейчас, пока не начнешь есть, вообще ничего не буду рассказывать!

— Я тебя за отказ от дачи свидетельских показаний в полицию вызову! — пригрозил.

— А я твоей матушке расскажу, что ты отказался полезную еду есть! И тогда поиски невесты для тебя ускорятся вдвое! — прилетело ему в ответ. — Ешь!

Перед Петровым поставили тарелку ярко-оранжевой массы, присыпанной сверху тыквенными семечками и политой парой ложек сливок, рядом положили салфетку и ложку.

Сама Анна встала рядом и сложила на груди руки. На суровый взгляд мужчины она демонстративно повела глазами на тарелку с супом и повторила:

— Кушать подано!

Александр с тоской посмотрел на кофейный аппарат, но вздохнул и взял в руки ложку. С брезгливой гримасой на лице мужчина зачерпнул первую порцию оранжевой гущи и отправил в рот.

После того как суп оказался во рту, он недоверчиво дернул бровью и тут же зачерпнул вторую ложку, потом третью.

— Слушай, а вкусно! — выдал удивленно.

На что Анна хмыкнула, наконец поставила кружку под носик кофемашины и ткнула, выбрав черный двойной.

— Овощи с рыбой будешь?

— Нет! Это уже реально перебор будет! — хмыкнул. — Я вон только сегодня для себя суп пюре-то открыл, а ты вот прям сразу хочешь, чтобы я ещё и овощи с рыбой съел! Боюсь, мой желудок будет в шоке.

— Твой желудок тебе скажет спасибо и ответит мягким стулом.

— Ой, да ну тебя, Анька! Я и так уже, благодаря тебе, сегодня без свидания остался!

— Ну не потрахаешься, так хоть покакаешь, Петров. А я матушке твоей похвалю тебя.

— Только расскажи, что я это ел, и я ей скажу, что мы с тобой встречаемся! — полетела ответная угроза.

— Ты не посмеешь! — Анна тут же резко обернулась.

— Посмею! — заверил. — Рассказывай давай, почему решила, что ребенка в коляске не было.

Женщина помолчала, собираясь с духом, и медленно начала:

— Да понимаешь, Саш, очень уж странно она себя вела.

— И в чем конкретно проявлялась странность?

— Ну смотри: у неё младенец в коляске, а она сидит, в телефоне что-то листает, пишет кому-то — Поняв, что мужчина собирается её перебить, сжала его ладонь, лежащую на столе: — Дай договорить! Знаю я, что ты сейчас хочешь мне сказать!

Александр захлопнул рот, так и не сказав ни слова. Его ладонь была выпущена из цепкого захвата женской нежной руки, и её обладательница продолжила:

— А эта поднимает голову от экрана телефона и смотрит не на своего ребенка в коляске, а на окна дома напротив. В её случае — на первый подъезд!

— И всё? Тебя только это насторожило? — уточнил. — Я тебя сейчас всё-таки разочарую, Ань, но да, сейчас все молодые мамаши такие!

— Саш, да не ведут так себя молодые мамочки! Те, которые настоящие. Не ведут! Ну, допустим, ребенок спокойный, только что уснул и не ворочается. Понятно, что он спит, чего его там смотреть каждые пять минут! Но она достаточно долго сидела там и ни разу, понимаешь, ни разу не заглянула в коляску! Только в телефон и на окна! В телефон и на окна! И постоянно что-то после этого писала! Как будто отчет вела, что видела там, в окнах, на которые смотрела!

— Всё?

— Нет! Потом за ней приехал джип с тонированными окнами, номерной знак — Анна легко повторила набор букв и цифр, — девица вместе с коляской загрузилась в него, и они уехали.

Петров собрался было что-то сказать, но резко передумал, достал из кармана свой телефон и кого-то набрал. Дождался, когда ему ответят, и проговорил:

— Лех, а нарой мне список жильцов по улице Балтийская, дом Что? Да, там, где была кража. Только мне нужны жильцы из первого подъезда. И заодно пробей вот этот номер, — он продиктовал то, что ему только что сказала Анна. — Всё. Жду.

И только капитан положил трубку, как во двор въехал грузовичок и бодро подрулил к первому подъезду.

Анна и Александр с удивлением наблюдали, как из его кабины вылезла бригада крепких рабочих в одинаковой униформе, вплоть до бейсболок, и все дружно подошли к подъезду.

— Твою мать, — выругался Петров и тут же набрал ещё кого-то.

Глава 10

Петров метнулся к окну, Анна — следом.

Мишка, почуяв напряжение, выскочил из-под комода и теперь крутился у ног хозяйки, тихо порыкивая и подтявкивая, правда, неизвестно на кого. Но тут, как говорится, главное — участие.

— Тихо, Миш, — почему-то прошептала Анна, не отрывая взгляда от происходящего во дворе.

Бригада “рабочих” деловито и бодро подошла к двери в подъезд. Мужчина, который шел впереди, приложил к замку магнитный ключ, и дверь распахнулась.

— Вот суки, подготовились, — процедил Петров сквозь зубы, доставая из кармана телефон и набирая какой-то номер.

Анна с замиранием сердца слушала, как он вызывает наряд полиции.

— Дежурная часть? Капитан Петров. Нужна оперативная группа на Балтийскую двадцать три, первый подъезд. Ограбление. Группа пять человек, возможно, вооружены. Я на месте, веду наблюдение. — Он замолчал, слушая ответ, потом коротко бросил: — Понял. Жду.

Убрал телефон обратно в карман и, продолжая смотреть в окно, выматерился сквозь зубы с какой-то странной интонацией.

— Саш, что-то не вижу радости во взгляде, — Анна удивлённо посмотрела на него. — Ты же сейчас возьмешь их с поличным! Это ж, считай, новое дело, и сразу раскрыто! А если повезет, то и вся серия. Те ограбления тоже ведь наверняка их рук дело.

Петров хмыкнул, но радости в его голосе не было:

— Не раскроется. Придётся отдать всю серию грабежей другому следователю.

— Это ещё почему? — не поняла она.

— Ань, ты ж детективы пишешь, должна же знать! — он повернулся к ней, усмехнулся криво.

— Я склонна относить их к современным любовным романам с детективной линией, если что! — поправила.

Петров хмыкнул, но пояснил:

— Потому что я по этому делу теперь свидетель. А это значит, буду давать показания. А следователь не может вести расследование по тому же делу, по которому он же сам и проходит свидетелем. Конфликт интересов называется.

— Ой, — Анна посмотрела на него виновато. — То есть поймаешь их ты, а дело отдашь кому-то другому?

— Вот именно, — Петров снова посмотрел в окно и с тоской в голосе договорил: — Скорее всего, Колобкову достанутся все лавры. Будет потом всем рассказывать, какой он молодец, как раскрыл серию краж.

— Это несправедливо, — возмутилась Анна.

— Зато по закону, — он пожал плечами. — Ладно, проехали. Главное — этих уродов взять. А кто протоколы будет писать — это уже неважно. Ну и допросы, опять же, ему самому вести придется. А у меня и так дел невпроворот.

Во двор тем временем въехали две патрульные машины без сирен, но с мигалками.

— Вот и наши, — Петров весь резко подтянулся. — Сиди в квартире, Кошкина. И не вздумай на улицу выходить, поняла? Сейчас начнётся.

— Саша, а если они правда вооружены? А ты без бронежилета!

Но он уже шёл к двери.

— Саша...

Ноль реакции.

— Петров! — рванула за ним в прихожую и схватила его за руку, потянув на себя. — Ну давай они там сами как-нибудь, без тебя, а?

Мужчина развернулся и удивленно на неё посмотрел:

— Ань, ты чего? Это ж моя работа.

— А если... они там... — повела неопределённо головой в сторону окна, — стрелять начнут.

— Поверь, не начнут. Они домушники, а не мокрушники. Зачем им себе срок добавлять??

Анна разжала руку, проговорила:

— Саш, ну ты береги себя там, ладно?

— Ладно, — капитан кивнул коротко, обулся и вышел, а хозяйка квартиры вернулась к окну.

По пути подхватила Мишку на руки, прижала пёселя к груди и, успокаивая любимца, а заодно и себя, прошептала:

— Тихо, Миш, тихо. Всё будет хорошо.

Анна стояла у окна, прижимая к груди Мишку, который продолжал напряженно рычать, и наблюдала за тем, что происходило на улице. Две патрульные машины стояли во дворе, перегородив выезд грузовику, на котором приехали грабители, а сами полицейские уже входили в подъезд.

И тут во двор влетели ещё две машины — обычные «Лады». Из них высыпали люди в штатском, но в бронежилетах поверх пиджаков. Анна узнала нескольких, это были оперативники из отдела Петрова. И среди них, конечно же, был Колобков.

Полноватый, с самодовольным выражением на лице, он деловито натягивал бронежилет на своё пузо и что-то говорил коллегам. Даже с высоты третьего этажа было видно, что он неимоверно горд собой.

— Вот же зараза, — пробормотала Анна. — Сашка был прав — этому колобку дело отдали.

Мишка дернулся в её руках.

— Тяф! — прозвучало недовольное.

— Да, Миш, я тоже считаю, что это несправедливо!

Внизу началась суета. Группа захвата заняла позиции у входа в первый подъезд, кто-то говорил в рацию, кто-то смотрел на окна дома. Колобков стоял в сторонке, гордо выпятив живот вперед.

Александр вышел из её подъезда, быстрым шагом пересек двор, подошел к своим.

Что-то коротко сказал мужчине с квадратным чемоданом, показал рукой на третий подъезд. Тот обернулся в том же направлении, кивнул.

Колобков тут же встрял в их разговор, но ни Петров, ни тот второй даже не повернули к нему головы. Колобков постоял и отошёл в сторону.

— Так ему и надо, начальник хренов! — усмехнулась Анна.

И в этот момент из подъезда начали выводить «рабочих». По одному. Руки у всех были за спиной, все были в наручниках, лица у мужиков были недовольные и злые. Но сопротивления никто не оказывал.

Колобков засуетился, начал размахивать руками, показывая, куда вести и куда сажать задержанных.

— А то парни без тебя не знают, куда их сажать! — хмыкнула Анна, наблюдая за этой картиной.

Петров стоял в стороне, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на всё это с непроницаемым лицом.

Анна поняла: он сейчас злится. Молча, внутри себя, но злится.

— Вот же жаба, — пробормотала Анна, глядя на довольное выражение на лице Колобкова. — Присвоит себе чужие заслуги.

— Гав, — согласился Мишка в её руках.

Внизу операция подходила уже к концу. Грабителей рассадили по машинам, которые тут же рванули на выезд из их двора.

Оперативники зашли в подъезд, настала их очередь делать свою работу.

Петров развернулся и пошёл обратно ко второму подъезду стремительной походкой, его плечи были напряжены, на лице застыла непроницаемая маска. Но через секунду, не дойдя до её подъезда, остановился и вытащил телефон из кармана, ответил на чей-то вызов.

Анна из своего окна видела, как бывший одноклассник говорит по телефону, засунув вторую руку в карман, и смотрит на её окна. На лице мужчины застыло неожиданно беспомощное выражение.

— Что за ерунда? — прошептала, не веря своим глазам. — Это кто ж тебе там позвонил, что ты растерялся.

— Тяф! — Мишка завозился в руках хозяйки и был тут же отпущен ею на пол.

— Да, Миш, ты прав! Гулять! Пошли одеваться.

Шпиц радостно залаял и рванул в прихожую.

Глава 11

Анна быстро надела кроссовки, накинула кардиган и пристегнула Мишке шлейку. Пёс нетерпеливо крутился у двери, повизгивая.

— Да-да, Миш, я поняла. Бежим спасать Петрова от его проблем.

Как только она вышла из подъезда, Мишка рванул вперёд, натягивая поводок. Александр всё ещё стоял у скамейки, прижав телефон к уху. Лицо было напряженным, он слушал чьи-то длинные монологи, изредка бросая пару слов.

Мишка, завидев знакомого, радостно залаял и потянул хозяйку в его сторону.

— Тяф-тяф-тяф! — задрав свой пушистый хвост, Мишка, с упорством ездовой, собаки тащил Анну к Петрову.

— Мишка, нет! Не видишь, Саша по телефону разговаривает! — приструнила Анна своего питомца, но пса уже было не остановить.

Александр обернулся на лай, увидел шпица и Анну. В трубке что-то сказали, он односложно ответил своему собеседнику, а вот выражение на его лице резко изменилось.

Выглядело всё так, словно мужчину только что озарила очень умная мысль.

Анна, почуяв запах надвигающейся проблемы, затормозила, но было поздно. В ту же секунду женщина услышала бодрое:

— Да, мам, это Аня Кошкина. Да. Хорошо, мам. Ладно, мы с Аней приедем к тебе завтра. Нет, не звони ей. Я сам ей всё передам.

Он убрал телефон от уха, посмотрел на экран и сунул его обратно в карман. На лице мужчины застыло решительное выражение.

Анна подошла ближе, подняла бровь.

— Это что сейчас такое было?

— Моя мама, — выдохнул он.

— Это я уже поняла. И если ты обратил внимание, то я спросила “что”, а не “кто”.

— Ой, Кошкина, не придирайся! — отмахнулся.

— А что ты ей наобещал? — она подозрительно прищурилась.

— Что мы завтра к ней приедем, — Александр честно повторил свое обещание, данное матери, — вместе.

— Стоп-стоп-стоп, — Анна подняла руку. — Петров, какого хрена? Почему «мы»? Что значит “вместе”?

— Ну тут ты сама виновата, Кошкина. Она услышала твой голос, — он посмотрел на неё и развел руки в стороны. — И почему-то решила, что ты моя девушка. Ну а я не стал её разубеждать.

— Ты. Что. Сделал? — переспросила медленно, разделяя слова на отдельные предложения и при этом глядя на бывшего одноклассника так, будто он сошел с ума.

— Аньк, ты не понимаешь! — Александр тяжело выдохнул, а на его лице застыло отчаяние. — Начиная с того дня, как маму увезли в больницу с гипертоническим кризом, она каждый день меня пилит, чтоб я ей невесту привел! У нас теперь все разговоры сводятся к тому, что она хочет внуков, а мне пора жениться. Я уже с ума схожу!

— И ничего лучше ты не придумал, да, Саш? Это ж нормально у нас, да? Ты ж подставил меня, сказав, что мы вместе! — возмутилась Анна.

— Не подставил, а попросил помочь! — возразил он. — Ань, ну один раз! Приедем, посидим, вкусно поужинаем, выпьем чаю. Она успокоится, отстанет от меня на пару месяцев. К тому же, она тебя знает, а ты знаешь её.

— О, да! — Анна хохотнула. — Я слишком хорошо знаю Ингу Романовну!

— Я тебе должен буду! — попытался зайти с другой стороны.

— Ты мне и так должен! — огрызнулась она.

— Я? Тебе? Это когда же я успел?? — удивился, пытаясь вспомнить.

— Дурное дело нехитрое. Вот и верь после этого твоим обещаниям, Петров! Сам обещаешь, сам же потом и забываешь. Вот поэтому ты до сих пор и не женат!

— Кошкина! — рыкнул. — Причем здесь моя женитьба? А вот ты мне как раз должна! Забыла?

— Сань,два ужина у Тёмыча и массажистка, — повысила ставки Анна, — и я не иду к твоей матушке в качестве твоей девушки!

— Прощаю тебе твое обещание, добавлю ещё один ужин у Тёмыча, и ты идешь завтра со мной, — полетело встречное предложение.

Анна скрестила руки на груди, прищурилась.

— Петров, твоя матушка — женщина умная. Она нас раскусит за пять минут.

— Не раскусит, — заверил он. — Мы с тобой тридцать лет знакомы, нам будет легко изобразить пару.

— Изобразить пару? — переспросила она. — Саша, ты в своём уме? Мы же друзья! У нас никогда ничего не было! Даже в школе!

— Вот именно поэтому и сработает, — он подошел ближе, поймал её настороженный взгляд и, добавив в голос сексуальности, заговорил: — Мы с тобой совсем недавно поняли, что просто идеально подходим друг другу. У нас совпадают взгляды на жизнь и вообще очень много общего, — Александр поднял левую руку, провел костяшками пальцев по щеке Анны и заправил длинную прядь за ухо.

Кошкина ошарашенно покосилась на его манипуляции с поглаживанием по щеке и заправлением пряди волос за ухо.

Моргнула, сбрасывая гипноз и морок обольщения, отступила на шаг и просипела:

— Петров, ты берега не попутал? Я тебе не одна из твоих мочалок!

Мужчина усмехнулся и резко сменил интонацию на привычную, взмолился:

— Ань, ну пожалуйста. Я уже не знаю, что делать. Она мне каждые две недели новых кандидаток подсовывает. И, главное, понимаешь, все дочери её подруг! Откуда у моей матери столько подруг? И, главное, (какое совпадение!) у них у всех есть умницы-дочери!

— Ну твоя мама дама деятельная, к тому же, с её известностью, ничего удивительного. На что только не пойдешь, чтобы если не породниться, так хоть номерок получить на визит к лучшему протезисту города и владелице собственной клиники! К самой Инге Гинзбург!

— Вот умеешь ты, Кошкина, интеллигентно унизить до уровня плинтуса! — мужчина невесело хмыкнул. — Ань, ну правда! Это полный шиздец! В прошлый раз дочка очередной подруги весь вечер про гороскопы и совместимость говорила!

Анна фыркнула:

— И как? Подходите?

— Всего лишь на двадцать семь процентов, слава то ли Козерогу под хвостом Дракона, то ли Марсу в доме Венеры, — отмахнулся.

Анна вздохнула и сдалась

— И что мы твоей матери будем говорить?

— Правду, — обрадовался, поняв, что уговорил.

— Какую??

— Ну как “какую”, Ань? Что мы в школе детьми совсем были и не поняли ничего. А потом выросли

— И как поняли! Как поняли! — перебила, не сдержавшись.

Александр дернул нервно бровью, но договорил:

— И я увидел, что ты умная, красивая, самодостаточная и неординарная личность...

— Прекрати мне льстить, Петров, — оборвала она. — Не сработает с Ингой Романовной. Не поверит!

— Ань, ну один раз, — он сложил руки в молитвенном жесте. — Я тебе за это всё что хочешь сделаю.

— Всё? — прищурилась она подозрительно.

— Всё, — подтвердил он.

— Найдёшь Степаныча?

Петров посмотрел на неё серьёзно, припечатал:

— Нет, ты точно у нас личность... неординарная. Да найду я твоего дворника. Обещаю. Живого или мёртвого — но найду.

Анна помолчала, обдумывая его слова. Мишка сидел у её ног, глядя то на неё, то на Петрова.

— Гав? — подтолкнул свою хозяйку к решению.

— Да, Миш, я тоже думаю, что мы с капитаном Петровым два идиота, — вздохнула она. — Ладно, уговорил. Один раз! Но если твоя мать начнёт про свадьбу говорить, я сразу всё расскажу.

— Не начнёт, — заверил он. — Она адекватная женщина.

— Ага, настолько адекватная, что своему сорокапятилетнему сыну невест ищет, — хмыкнула Анна. — Завтра в семь?

— Да, в семь. Я за тобой заеду... — начал говорить и сам же себя оборвал, прищурился подозрительно: — А откуда ты знаешь, во сколько ужин?

Анна, поняв, что проболталась, тут же отступила на шаг и обратилась к Мишке:

— Ну чего ты сидишь? Пойдем, пройдемся, что ли, раз уж вышли на прогулку.

— Кошкина! Я тебя не отпускал!

— А я и не на допросе у тебя, Петров! — отступила ещё на шаг, потом ещё на один. — Всё, жду тебя завтра в шесть. Надо будет заехать за цветами для Инги Романовны!

— Вот же зараза, — пробормотал он, глядя в спину удаляющейся стройной женщине с рыжим шпицем на поводке.

Телефон в кармане вновь завибрировал входящим вызовом.

Он достал гаджет, посмотрел на экран — это был третий, пропущенный им, от Маринки. Вздохнул, убрал телефон обратно, решив, что это точно подождет теперь до завтра.

Глава 12

Ровно в шесть вечера под окнами Анны остановилась серая «Лада». Она как раз пила кофе, глядя по привычке в окно и размышляя над сюжетом новой книги, а потому увидела Петрова, выходящего из машины, и скомандовала Мишке:

— Миш, собираемся. Едем в гости.

Шпиц радостно залаял, виляя хвостом. Он обожал поездки на машине.

На ужин к матери Александра Анна надела легкое платье цвета морской волны и накинула белый жакет.

Пристегнула Мишку и взяла с полки красивый бумажный пакет — в нем лежал подарок для Инги Романовны. Это была чайная пара в форме цветка каллы.

Эту уникальную, ручной работы пару Анна купила сразу, едва получила приглашение на ужин от самой женщины парой недель ранее.

О том, что её пригласят на этот же ужин ещё раз, Анна, само собой, не могла знать. Но отказаться она не могла, а потому сделала вид, что согласилась на авантюру, предложенную бывшим одноклассником.

А иначе как бы глупо она выглядела, отказав Александру, но встретившись с ним же, но уже в доме его матери.

Спустилась вниз, Мишка семенил рядом на поводке. Петров открыл ей дверь машины.

— Ты прямо при параде, — отметил, окинув бывшую одноклассницу оценивающим взглядом с головы до ног.

— А ты думал, я в пижаме буду? Всё-таки я вроде как с будущей свекровью еду знакомиться! — она села на переднее сиденье, Мишку устроила на коленях, а потому сделала вид, что не заметила, как закашлялся Александр. Дождалась, когда мужчина сел за руль, и договорила: — Я знаю, что Инга Романовна очень требовательна в вопросах этикета. Скажешь, я не права?

— Да права, Ань, права. А напомни-ка мне, сделай милость, откудаты это знаешь? — спросил, сделав ударение на местоимении “ты”.

— Мы с ней в одном книжном клубе состоим, — она легко пожала плечами. — Встречаемся раз в месяц, обсуждаем новинки. Приятная женщина, кстати. Ну и так Созваниваемся Иногда

Петров резко затормозил, не успев даже выехать со двора, и уставился на неё ошарашенным взглядом.

— Ты. С моей. Матерью. Созваниваешься??

— Да, — невозмутимо кивнула она. — Уже года четыре, наверное. После того как в одном клубе встретились. А что?

— Анна, почему ты мне не сказала об этом вчера?! — он смотрел на неё с укоризной. — Ты же понимаешь, что она меня убьёт?! Она же знает, что между нами ничего нет!

— Знает, — согласилась Анна. — Но ты же сам не стал её разубеждать вчера. Вот и расхлебывай теперь, Петров.

— Кошкина, — процедил он сквозь зубы, — ты специально?

— Я? — она изобразила невинность. — Я же тебе вчера говорила, что Инга Романовна умная женщина. Ты сам не захотел услышать.

Петров выматерился вполголоса и наконец выехал со двора.

— Ладно. Едем. Всё равно пути назад нет. Только давай договоримся: мы друг другу подыгрываем.

— Идёт, — согласилась она. — Кстати, сверни вот здесь, надо заехать в цветочный. Без букета к Инге Романовне нельзя ехать. А в этом всегда свежие цветы.

— Я знаю, — буркнул недовольно. — Сейчас розы купим.

— Твоя мать не любит розы, — отрезала Анна.

— С чего ты взяла?

— Она сама говорила. На одной из встреч клуба. Сказала, что розы — это банально. Кстати, если ты не в курсе, то твоя мать любит каллы. Белые.

Петров удивленно покосился на свою спутницу и дальше вел машину молча, переваривая только что полученную информацию.

— То есть ты хочешь сказать, что про мою мать знаешь больше, чем я?

— Получается, да, — усмехнулась Анна. — Саш, я с ней лично общаюсь, и чаще, чем ты.

— Кошкина, не начинай, — предупредил он.

В тишине они подъехали к цветочному магазину. Увидев, что Анна собралась выходить, Петров бросил:

— Сиди. Сам справлюсь. Я знаю, как выглядят каллы.

— Ладно, — Анна пожала плечом и осталась сидеть.

Едва Петров вошел в цветочный киоск, телефон в сумке Анны завибрировал входящим вызовом. На экране высветилось имя: «Галина Ивановна, соседка».

— Галина Ивановна, здравствуйте, — Анна удивилась, но приняла вызов. Номера телефонов друг друга у них с соседкой были, но без повода они с ней никогда не созванивались.

— Анечка, девочка, ты где? — голос пожилой женщины звучал взволнованно. — Ты дома?

— Нет, не дома. А что случилось?

— Степаныч вернулся! — выпалила соседка. — Только что столкнулась с ним во дворе, идёт, еле ноги волочит. Весь какой-то заезженный. Я ему: «Василий Степаныч, где же вы были?», а он на меня так посмотрел — жуть! И ничего не ответил. А взгляд у самого такой потухший-потухший. Бабка моя, покойница, земля ей пухом, говорила про таких, мол, в гроб краше кладут.

Анна выпрямилась, и Мишка на коленях недовольно пискнул.

— Галина Ивановна, а он как выглядел? Не избитый?

— Да нет вроде... Просто какой-то... уставший, что ли. И худой очень. И загоревший, словно с юга приехал. Но ведь с юга таким уставшим не приезжают. Анечка, а что это вообще было? Милиция же его искала!

— Полиция, — машинально поправила Анна. — Галина Ивановна, вы никому пока не говорите, ладно? Я сейчас сообщу, кому надо.

— Ой, да кому я скажу-то, — фыркнула соседка. — Только тебе и звоню. Похоже, только мы с тобой его и искали.

— Спасибо большое. Я потом зайду, поговорим.

Сбросив вызов, Анна тут же набрала Петрова. Тот ответил после второго гудка:

— Ань, я почти закончил, ещё минуту...

— Саш, Степаныч вернулся, — выпалила. — Только что. Соседка видела.

— Я выхожу. Сейчас.

Спустя минуту Петров вышел из магазина с букетом цветов.

Пристроил букет на заднее сиденье, сел за руль, завел двигатель и скомандовал:

— Рассказывай всё по порядку.

Анна пересказала разговор с Галиной Ивановной.

— Испуганный и похудевший, — повторил Александр задумчиво. — Значит, его либо держали где-то, либо прятался сам. Кошкина, надо с ним поговорить. Сегодня.

— Саш, но мы же к твоей матери едем! — Анна посмотрела на часы. — Уже без пятнадцати. Неприлично опаздывать на ужин, Саш.

Петров выматерился и влился в поток машин.

— Очень красиво получилось, — Анна кивнула на цветы, желая отвлечь Александра.

— Спасибо, — буркнул.

— Кстати, а подарок ты купил? — поинтересовалась Анна словно бы между прочим.

— Какой ещё подарок? — не понял он.

— Петров, мы официально приглашены на ужин к твоей матери. Без подарка нельзя. Это неприлично.

— Аня, мы же не на день рождения едем! — возмутился вполне искренне.

— Неважно, — она достала из бумажного пакета красивую коробку с прозрачной крышкой. — Скажи спасибо, что я купила.

— Спасибо! — буркнул на автопилоте. — И что это, если не секрет.

— Пожалуйста, — ответила так же мимоходом. — Это чайная пара ручной работы. Чашка и блюдце, выполненные в форме цветка каллы. Инга Романовна коллекционирует чайные пары, но такой у неё точно нет.

Петров уставился на коробку, потом на Анну.

— Откуда ты знаешь, что она коллекционирует чашки?

— Она показывала фотографии на встрече клуба, — пожала плечами Анна. — Красивая коллекция, кстати. У неё там и мейсенский фарфор есть, и лиможский.

— Я сдаюсь, — он остановился на светофоре. — Ты знаешь про мою мать столько же, если не больше, чем я.

— Это потому, что ты с ней не общаешься, Саш, — Анна укоризненно на него посмотрела. — Вот она и хочет тебя женить, чтобы хоть невестка ей звонила.

— Спасибо, Кошкина, — буркнул он. — Теперь я ещё и виноватым себя чувствую.

— И правильно, — она погладила Мишку. — Надо чаще матери звонить.

— Р-р-рав! — поддакнул рыжий предатель.

— Миш, вот только ты ещё не начинай, ладно? — Александр укоризненно посмотрел на пса, но тот проигнорировал его взгляд.

Они ехали молча минут пять, потом Петров не выдержал:

— Слушай, а может, нам правда попробовать?

— Что именно? — не поняла Анна и повернула голову к мужчине.

— Ну... встречаться, — он не смотрел на неё, глядя на дорогу, но ему и не надо было смотреть, он и так знал, куда сейчас направлен её взгляд. — Серьёзно, Ань. Мы же друзья, нам легко вместе. Мать тебя любит, ты её тоже. Мишка меня не кусает. Вроде всё сходится.

Анна рассмеялась.

— Петров, ты предложение, что ли, мне сейчас делаешь?

— Нет! — он покраснел. — Я просто... размышляю вслух.

— А вот не размышляй, Саш! — она похлопала его по плечу. — Мы с тобой кто? Друзья. И это отлично. Не надо ничего портить.

В этот момент они подъехали к дому Инги Романовны. Это была аккуратная сталинка в центре города. Петров припарковался и выключил мотор.

— Ну что, готова? — спросил он.

— Готова, — кивнула Анна.

— Ну тогда идем, что ли, — он взял с заднего сиденья букет и вышел из машины.

Анна, не дождавшись, когда ей откроют дверцу, выскочила из автомобиля, спустила собаку на землю и пошла следом за Александром. Мишка деловито семенил рядом, всего один раз прервавшись на “понюхать” и коротко, по-деловому задрать лапу.

В полной тишине они вошли в подъезд дома, и Анна сразу направилась к лестнице.

— Хочешь пешком? — уточнил.

— Всего лишь третий этаж! — отмахнулась. — Движение — жизнь!

Александр, услышав о том, что Анназнает , на каком этаже живет его мать, обматерил себя мысленно и нахмурился ещё больше.

Вечер определенно переставал быть томным.

Анна уверенно подошла к нужной двери, но на звонок нажимать не стала. Александр сам нажал на кнопку и молча встал рядом, мысленно готовясь к встрече с матерью.

Дверь распахнулась почти сразу, словно Инга Романовна стояла за дверью и лишь ждала звонка.

Мать Александра была элегантной женщиной шестидесяти пяти лет, со стильной короткой стрижкой, неброским макияжем и умными глазами.

— Анечка! — она радостно улыбнулась гостье, мельком глянув на сына. — Как я рада тебя видеть! Ой! И Мишка здесь! Какой прелестный комочек! Привет, сын. Проходите, проходите, что ж вы на пороге застыли?

Все трое вошли в квартиру.

— Мам, это тебе, — Александр протянул матери цветы и услышал:

— Молодец, что наконец-то решился признаться.

Петров открыл рот, чтобы что-то сказать, но Инга Романовна уже обняла Анну и потащила её в квартиру, что-то расспрашивая.

В прихожей остались Мишка и Александр. Мужчина посмотрел на пса и тихо проговорил, глядя в его умные глаза:

— Кажется, меня подставили.

— Тяф, — согласился Мишка.

Глава 13

Инга Романовна усадила гостей за стол, который ломился от угощений. Анна ахнула, увидев это изобилие:

— Инга Романовна, вы столько всего приготовили! Мы же не осилим!

— Начала готовить и не смогла остановиться, — женщина едва заметно смутилась и протянула сыну бутылку вина, предлагая её открыть. — Что не съедите, с собой заберете. А то я же знаю, что, когда у тебя финал книги, ты не готовишь, а он на этих бутербродах совсем желудок посадит. Девочка моя, мужчину надо кормить. Голодный мужчина — это как зуб с кариесом: сначала ноет, потом болит, а потом его вообще удалять приходится.

Анна, пока хозяйка не смотрела в её сторону, перевела на Александра взгляд и сделала “страшные” глаза, что означало: "Давай, мол, защищай невесту перед будущей свекровью!"

— Мам, мы не на бутербродах! — тот понял правильно, едва заметно кивнул и вступился: — Если ты не в курсе, то существует доставка готовойгорячей еды.

Мишка устроился на специально расстеленном коврике у окна, но не дремал, а не спускал глаз с тех, кто сидел за столом. Пес провожал взглядом каждый, отправленный ими, кусок в рот, словно бы его самого не кормили уже неделю.

— Ну что, дети мои, — Инга Романовна подняла бокал, — за встречу! Я так рада, что вы наконец-то нашли друг друга.

Анна с Александром синхронно кивнули и одновременно чокнулись с хозяйкой.

— Мам, ну если быть объективными... — начал было Александр, но мать его перебила:

— Саша, я ещё не выжила из ума. Я всё помню, и в курсе, что вы со школы знакомы. Я помню, ты мне ещё в десятом классе про Анечку рассказывал. Говорил: «Мам, она такая умная, всегда все контрольные на пятёрки пишет». А я тебе тогда сказала: «Сынок, женись на умной, с дурой жить — как с больным зубом: вроде терпимо, но каждый день всё хуже».

Мужчина, услышав эти слова матери, звякнул вилкой, выронив её из пальцев в тарелку, Анна же, поперхнувшись вином, закашлялась.

Александр привстал, пару раз легонько стукнул Анну между лопаток, та благодарно кивнула, потом просипела:

— Спасибо.

Всё это было проделано под внимательным взглядом Инги Романовны.

— Мам! — Александр, опустившись на своё место, попытался одернуть родительницу.

— Что «мам»? — невозмутимо вздернула брови та, накладывая ему салат. — Ешь давай, не спорь. Специально твой любимый приготовила.

Инга перевела взгляд на Анну и договорила:

— К тому же, он идеально с рыбой сочетается. Куда ж нам на ночь-то глядя наедаться, согласна?

— Полностью! — кивнула гостья охотно.

А Инга вновь посмотрела на собственного сына:

— Санечка, я сорок лет в стоматологии, и знаю: если зуб хороший, его беречь надо. С молодости. А ты свою Анечку сколько лет не мог разглядеть? Тридцать? Вот и питайся теперь едой из доставки!

Анна, прикрывая рот салфеткой, сделала вид, что закашлялась. С зубом её ещё не сравнивали. Да и свекровью Инга Романовна, похоже, была той ещё язвой. Нет, определенно хорошо, что они знают друг друга лишь как члены читательского клуба!

Петров метнул на неё взгляд и перевел его на мать:

— Мам, может, не надо?

Анна отложила салфетку и насторожилась, пытаясь понять, куда сейчас вывернет разговор.

— Надо, Санечка, надо, — не унималась Инга Романовна. — А то сидите тут партизанами. Молчите! Анечка, девочка моя, — она повернулась к гостье, — скажи мне честно: он тебе цветы дарит или такой же, как его отец?

— Как его отец? — переспросила, силясь предугадать следующую реплику. Отца Александра Анна не знала.

— Как тот самый гордый ёжик, — пояснила, сжалившись, потенциальная свекровь, — тоже пока не пнёшь, не полетит в нужном направлении?

Анна замерла с вилкой в руке, перевела взгляд на Александра, но тот молчал и даже весь подался вперед, ожидая ответа.

— Ну... сегодня подарил, — осторожно ответила она.

— А какие именно подарил, не скажешь? — уточнила Инга Романовна абсолютно безобидным тоном. — Хотя я тут и ответа твоего ждать не буду! Знаю, что не дарил! И не защищай его сейчас!

— Мам! — Александр попытался остановить мать.

— Инга Романовна, всё нормально, — заступилась Анна. — Саша в мелочах очень внимательный. А цветы Ну что цветы

— В мелочах внимательный, говоришь. Это в каких же? — женщина снисходительно на неё посмотрела. — Носки по квартире не разбрасывает и стульчак за собой опускает?

— Мама! — Петров угрожающе повысил голос, но мать полностью проигнорировала сына.

— Анечка, девочка моя, запомни: мужчин можно и должно дрессировать! Носки, колпачки на тюбиках с зубной пастой и прочие мелочи — это всё идет из детства. И это моя заслуга! Не его! А вот дарить цветы просто так — это уже другой уровень взаимоотношений. Не на праздники, не по поводу и уж тем более не в качестве извинений! Цветы он должен дарить просто так. Потому что увидел и подумал о тебе. Вот тогда это любовь. А если только по датам, то это обязанность. А с обязанностью, — Инга тяжело вздохнула, — жить тоскливо, поверь мне. Я уж не говорю за цветы, подаренные в качестве извинения. Это вообще не приведи господи!

Петров сжал вилку так, что Анна испугалась за столовое серебро.

— Мам, мы только начали встречаться, — процедил он сквозь зубы.

— Вот именно, — кивнула Инга Романовна. — Только начали, а я уже вижу, что ты косячишь, Сашенька, — она отпила вина и посмотрела на него серьёзно. — Сынок, женщина — это как коронка на зуб. Если правильно поставить, носить будешь всю жизнь и радоваться. А если криво — мучиться будешь, а переделывать дорого.

Анна едва сдерживала смех, а Петров молча ел салат, явно желая провалиться сквозь землю. Ну или, как минимум, быстрее поужинать и уехать отсюда.

— И перестань ломать фамильное серебро! А то мне нечего будет внукам оставить! — кивнула она на вилку в руке сына.

— Инга Романовна, — осторожно начала Анна, — а вы сами как поняли, что ваш муж — тот самый человек?

Женщина задумалась, улыбнулась мягко:

— А я не сразу это поняла. Мы с Артёмом, царствие ему небесное, пять лет дружили. Учились мы с ним в институте вместе. Ну и как-то сразу сошлись, хоть до этого и знакомы-то не были. Он приходил ко мне, жаловался на других девушек, я ему советы давала.

— И что? Не ревновали? — удивилась Анна. — Совсем?

— Знаешь, нет. Не ревновала. Друг же. Свой в доску. Как же его ревновать-то? — Инга хитро посмотрела на гостью. — А потом один раз Артём пришёл ко мне в общежитскую комнату уставший, опустошенный какой-то, сел на стул и говорит: «Инга, я больше так не могу. Устал. Такое чувство, что нет нормальных девушек. Одна только ты и осталась. Может, ты за меня выйдешь?» Я сначала думала, он шутит. Потом собралась было обидеться. Ну что значит “Одна ты и осталась ”? Вроде как на безрыбье и рак рыба? Так, что ли? Обидно всё-таки! А он сидит, глазами брошенного щенка на меня смотрит и ждет моего ответа. Ну я возьми и согласись.

— И что? Не пожалели потом? — переспросила недоверчиво Анна.

— Ни разу, — кивнула Инга Романовна. — Потому что с ним мне было легко. Мы уже за эти пять лет дружбы хорошо узнали друг друга, понимаешь? Нам не надо было притираться. Мы могли молчать вместе часами и не чувствовать неловкости. Когда тебе с человеком легко, когда ты рядом с ним можешь быть собой, не притворяться, не играть кого-то другого, то вот это и есть счастье, дети мои! — она перевела взгляд на сына. — Сын, а тебе с Анечкой легко?

Петров поднял глаза, посмотрел на Анну задумчиво, долго. Словно бы увидел ту в первый раз.

— Легко, — ответил, глядя в глаза бывшей однокласснице.

— Вот и славно. Вот и порадовали старуху! — Инга Романовна встала и вдруг начала собирать со стола грязные тарелки. — А теперь, дети мои, валите-ка вы домой! У меня режим. Да и вы, вижу, устали. Анечка, помоги мне на кухне, будь добра. Саш, а ты пока Мишку выгуляй, заскучал он у нас, бедолага.

Петров посмотрел на дремлющего шпица, потом на мать.

— Мам, он спит.

— Всё равно выгуляй, — отрезала она. — Мужчина должен уметь заботиться не только о себе, но и о тех, кто рядом. Даже если это собачка. Это тренировка, Сашенька. На будущее.

Петров вздохнул, встал из-за стола и, обращаясь к шпицу, хмыкнул:

— Пошли, Миш, пройдемся. Похоже, дружище, дрессировка собак и мужчин началась.

— Тяф, — сонно согласился пёс, но в прихожую потрусил.

Анна пристегнула поводок, передала его Александру, обратившись к шпицу, сказала строго:

— Миша, гулять!

— Ань, держись тут, — Александр прошептал тихо, кивнув на кухню, — мы быстро!

Она кивнула и закрыла за ними дверь. Понимая, что её саму сейчас ждет продолжение разговора, вздохнула тяжело и пошла на кухню, где хозяйка мыла посуду.

Инга Романовна мыла посуду и складывала ту на льняное полотенце, где уже возвышалась горка чистых тарелок. Анна подошла, встала рядом и принялась вытирать тарелки, составляя их стопкой на столе.

— Анечка, девочка, — начала женщина, не поворачиваясь, — ты уж прости моего Сашку. Он после развода стал... осторожным. Слишком даже. Боится снова ошибиться, понимаешь? Ты ведь в курсе его сложного развода, да?

— Ничего страшного, — мягко ответила Анна. — Я его понимаю. Я тоже долго отходила после своего развода.

Инга Романовна закрыла кран и повернулась к ней, снимая резиновые перчатки, в которых мыла посуду:

— Вот и хорошо, что ты его понимаешь. Но пойми и меня, старуху. Я хочу, чтобы мой сын был счастлив. А он счастлив не будет, пока не перестанет бояться. Поэтому и первым серьезный шаг он сам никогда не сделает.

— Инга Романовна, но мы с Сашей просто друзья, — осторожно сказала Анна, поняв, что не может обманывать эту женщину. — Мы с ним не захотели вас расстраивать.

— Друзья, говоришь, — женщина прищурилась, помолчала, глядя на свою гостью странным взглядом. — Анечка, я сорок лет людям в рот смотрю. Я вижу, когда человек врёт. И я вижу, что между вами есть что-то большее, чем просто дружба. Вы и сами пока этого не замечаете, но я-то вижу. Уж ты поверь мне и моему жизненному опыту!

Анна молчала, не зная, что ответить. Разубеждать мать, желающую своему сыну добра, она не хотела, а того, о чем ей сейчас говорила уважаемый стоматолог, сама она не испытывала к Александру.

— Девочка моя, — Инга Романовна положила ей руку на плечо, — я не заставляю тебя в него влюбляться. Но я прошу: не отталкивай его сразу, если он решится. Дай ему шанс. Из него получится хороший и надежный муж. Он вылитый отец. Во всём, а это значит, что и муж он будет хороший, хоть и скачет сейчас по легкодоступным бабенкам, как кузнечик на лугу. Артём, земля ему пухом, такой же был. Но, как поженились, его как отрезало. Зачем, говорит, мне чужие, когда своя рядом. Вот так и прожили с ним до самой его смерти.

Инга Романовна, задумавшись о своем, вздохнула и договорила:

— До сих пор не могу себе простить, что пропустила его болезнь, веришь? Артём слишком рано ушел. Слишком А все остальные мои мужья и близко до Артёма не дотягивали

В этот момент открылась входная дверь, Александр с Мишкой вернулись с прогулки.

— Мам, мы поедем, пожалуй, — крикнул он из прихожей. — Завтра нам с Аней рано вставать.

— Саша, ты иди, машину там заводи, — отозвалась Инга Романовна, не выходя в прихожую. — А мы тут сейчас с Анечкой только договорим, и я вам салатов с собой положу!

Она повернулась к Анне, обняла её.

— Спасибо, что пришла, и спасибо, что призналась в вашем обмане. И запомни, девочка: хороший мужчина — это как хороший протез. Если подогнать правильно, носить будешь всю жизнь и радоваться. А если плохо — мучиться будешь и выбросишь через год.

Анна хихикнула, не удержавшись.

— Инга Романовна, вы удивительная женщина.

— Ай, брось! Я уже старая и больная и просто очень хочу счастья своему сыну, — отмахнулась и потянулась к миске с салатом. — Будь добра, подай мне вон ту коробочку — наложу Сашке с собой. Знаю же, что у него дома кроме кофе и карамелек нет ничего.

Они вышли из кухни в прихожую, Александр стоял у двери, Мишка сидел у его ног и терпеливо ждал.

— Пошли?

— Да. Пошли.

Инга Романовна вручила сыну пакет с салатом и вышла с ними из квартиры. Стоя уже на коврике, попросила вдруг:

— Приезжайте ещё. И да, позвоните, как доберетесь до дома.

— Позвоним, мам, — пообещал Александр и за себя, и за Анну.

В тишине они спустились и сели в машину. Александр завёл мотор, выехал со двора.

— Ну что, пережили? — спросил он.

— Пережили, — кивнула Анна, проговорила задумчиво: — Твоя мать потрясающая женщина.

— Это точно, — согласился он. — Иногда слишком потрясающая. Вот буквально! Она всегда умела встряхнуть так, что искры из глаз.

Анна хмыкнула, но промолчала. Из памяти не шли слова пожилой женщины о том, что она якобы видит, будто между ними есть что-то большее, чем просто дружба.

“Вы и сами пока этого не замечаете, но я-то вижу ”.

Она покосилась на Петрова. Он вёл машину, глядя на дорогу, челюсть сжата, плечи напряжены.

“Да нет! Не может между нами ничего быть кроме дружбы! — подумала, незаметно разглядывая мужчину. — Только не с ним!”

О том, какие в этот момент крутились мысли в голове самого Александра, она, конечно, не могла знать...

Глава 14

На следующее утро Анна проснулась рано. Мишка ещё спал, свернувшись калачиком под кроватью. Она умылась, вышла на кухню, включила кофеварку.

Вчерашний ужин с Ингой Романовной никак не выходил из головы. Слова пожилой женщины про «что-то большее, чем дружба» застряли занозой. Анна помотала головой, прогоняя глупые мысли.

— Кофе, — приказала себе. — Просто кофе. Черный.

Через час она вышла во двор с Мишкой на поводке. Двор был пуст, и только голуби копошились у лавочки.

Анна набрала номер Галины Ивановны.

— Галина Ивановна, доброе утро. Скажите, Степаныч дома?

— Анечка, милая, дома, дома. Даже с метлой тут походил по двору. Тихий аки привидение. Просто не знаю, что и подумать, верите?

— Хорошо. Спасибо. Попробую зайти к нему, разговорить. Мы с ним неплохо общались до его исчезновения. Может, пойдет со мной на контакт.

Анна закончила говорить с соседкой и тут же набрала Петрова. Тот ответил сонным голосом:

— Кошкина, ты с ума сошла? Семь утра. Воскресенье! Дай поспать, а?

— Вставай, Петров. Степаныча пошли проведать. Жду тебя через полчаса.

— А если я не один сейчас и вообще не дома?

— А если я одна к нему пойду и прямо сейчас? — ответила в его же манере, но потом убрала гонор и, сменив интонацию на умоляющую, спросила: — Саш, ну неужели тебе самому не интересно, что со Степанычем случилось?

— Кошкина! Воскресенье! А это у всех нормальных людей выходной!

— Одна пойду! — пригрозила настырно.

— Да твою-то в дышло, Кошкина! — простонал вымученно. — Дай хоть душ приму! Это вам, женщинам, встала — и уже красивая! А мы, мужики, если морду лица не побреем и кофе с утра не выпьем, то похожи на драконов, питающихся невинными девами на завтрак!

— Жду тебя через через полчаса. Кофе я тебе организую! Крепкий, хороший и в термокружке! — пообещала и сбросила вызов.

Обращаясь к Мишке, скомандовала:

— Пошли домой, дружочек. Надо успеть сварить кофе одному знакомому дракону. Я, конечно, давно уже не невинная дева, но жить всё равно ещё хочу!

Ровно через двадцать пять минут серая «Лада» припарковалась у подъезда. Петров вышел злой, но гладко выбритый.

— Ну что там? — спросил без предисловий.

Анна всучила ему в руки термокружку с кофе, проследила, с какой жадностью Александр сделал глоток, и только потом рассказала о своем телефонном разговоре с соседкой.

— Ладно, пошли, выясним, что там с ним стряслось. Всё-таки если бы не он, хрен бы мы кражу предотвратили.

Они подошли к первому подъезду, и Анна позвонила в квартиру номер один. Долго никто не открывал, Петров уже собрался было стучать, когда дверь наконец со скрипом отворилась.

На пороге стоял Василий Степанович собственной персоной. Точнее, тем, что от той самой персоны осталось.

Анна ахнула — мужчину было трудно узнать.

Вместо крепкого, всегда улыбчивого мужчины перед ними стоял сгорбленный, загоревший до бронзы, но похудевший лет на десять старик.

Глаза запали, лицо осунувшееся, под глазами мешки. Он смотрел на них мутным взглядом, словно вообще не понимая, кто перед ним стоит.

— Василий Степанович, — мягко сказала Анна. — Это я, Аня Кошкина. Помните меня? А это мой друг — капитан полиции Александр Петров.

— А Анечка, — голос у мужчины был осипший, как будто он не пил несколько дней. Или, наоборот, пил, но совсем не воду. — Заходите, коли пришли.

Он посторонился, пропуская их. Квартира была маленькой и в стадии ремонта — обои были ободраны, мебель стояла в центре комнаты.

Пахло несвежим воздухом и тоской, даже какой-то безнадегой. На столе стояла какая-то еда, но было непонятно, как давно она там стоит.

— Садитесь, — Степаныч опустился на стул, кивнул на табуретки у стола.

Анна и Петров сели. Мишка обошел квартиру, обнюхал углы и устроился у ног Анны.

— Василий Степанович, мы волновались, — начала Анна. — Вы пропали, телефон не отвечал Мы уже не знали, что и думать.

— Дурак я, Анечка. Старый дурак! — он махнул рукой, помолчал, потом выдохнул: — На море я ездил. В Сочи.

Петров удивленно вздернул брови и переглянулся с Анной, но промолчал.

— Познакомился с одной с женщиной, — Степаныч говорил, будто вытаскивал из себя каждое слово клещами. — В интернете. Молодая такая, красивая. Лет тридцать пять, не больше. Переписка у нас с ней завязалась. Она первая написала мне, как я ей нравлюсь. Как мечтает о мужчине надежном. Мудром, старше себя, — он горько усмехнулся. — Думал, правда влюбилась. А она, оказывается, на старые деньги позарилась.

— На какие деньги? — тихо переспросил Петров.

— На старые. Старый я и деньги мои старые. Накопилось у меня, — Степаныч посмотрел на свои руки, лежащие на столе. — Всю жизнь откладывал. Жена болела, думал, на лекарства, а она ушла Ну и осталось. Много ли мне одному-то надо? А эта... как узнала, так и запела сладкоголосой нимфой: «Вася, съездим на море, я так давно не была». Дай, думаю, развеюсь. Снял квартиру нам на берегу, в рестораны её водил, наряды всякие покупал. Что ж я, не понимаю, что ли, как за женщинами ухаживать? А она через три дня фьють! И исчезла! — его голос дрогнул. — Я, дурак старый, всю полицию местную на уши поставил. Вот они там потом потешались, наверное, надо мной! Ведь говорили же мне, что, мол, встретила эта профурсетка какого-то молодого, себе под стать. И уехала вместе с ним.

Петров сжал кулаки, но ничего не сказал.

— Я ведь сначала не поверил, — продолжал Степаныч. — Ждал её. Три дня ждал. Ответила она мне как раз спустя три дня, мол, угомонись, дедуля! Жива, мол, здорова и счастлива. И тебе, мол, того же желаю! С бабкой моих лет. Напоследок добила, сказав, мол, в следующий раз в паспорт свой смотри, осел старый!

Он замолчал, а Анна положила руку ему на плечо, погладила:

— Василий Степанович, с кем не бывает. Вы не виноваты.

— А кто виноват, как не я сам? — он поднял на неё воспаленные глаза. — Только сам и виноват! Надо было головой думать, а не тем, что ниже пояса, — он горько усмехнулся. — Стыдно мне. Люди меня искали, полиция, может, поднялась, а я с хитрой бабенкой на море зажигал. Жена моя, земля ей пухом, в гробу уже вся от стыда за меня извертелась! Как я ей там потом в глаза смотреть буду?

Петров первый поднялся с табуретки:

— Василий Степаныч, не вините себя. Что ж вы, не живой человек, что ли? Не можете разве на любовь надеяться? Уж ей-то, как известно, все возрасты покорны. Только вы больше так, не сообщив никому, не пропадайте. И телефон заряжайте.

— Да куда ж я теперь пропаду, да и на что? Считай, всё под чистую на эту профурсетку спустил! — пообещал, качнув головой. — Всё, отъездил я на юга-то! Не на что больше!

Анна встала, подошла к окну, потом повернулась:

— А новая дворничиха — она кто? И где она сейчас? Такая злая была.

— Это моя дальняя родственница, — вздохнул Степаныч. — Я её попросил подменить, пока меня не будет. А она не подменяла, а так, мусор по углам разметала. А ещё вон ремонт тут у меня начала, — Степаныч кивнул на ободранные обои, — видно, решила, что теперь сюда переедет из пригорода.

— Василий Степаныч, дорогой, — мягко начала Анна. — Мы все по вам соскучились. И Мишка, и я, и остальные жильцы, — она кивнула на шпица, который внимательно смотрел на хозяина квартиры.

Мишка подошёл и ткнулся носом в ногу Степаныча. Тот опустил руку, погладил пёсика, и первый раз за утро на его лице появилось подобие улыбки.

— Спасибо вам, — прошептал, — что не забыли старика. Так мне и надо, ослу старому! Чего уж теперь-то! — он махнул рукой. — Перемелется, мука будет!

— Вот это правильный подход! — поддакнула Анна. — Ладно, вы тут приходите в себя, а мы тогда пойдем, да, Саш?

Когда они вышли из квартиры, Петров тяжело вздохнул:

— Вот такие дела, Кошкина. Пропал человек не из-за преступников, а из-за собственной дури.

— И из-за любви, — поправила Анна. — Хотя какая это любовь. Так, развод на деньги.

— Ладно, главное, что живой, — Петров посмотрел на часы. — Я поеду, отчёт дописывать да вон дело его закрывать.

— Саш, так воскресенье же, — напомнила ему его же слова, — выходной же!

— Выходной — это у нормальных людей. А у полиции нет такого понятия, как выходной день.

Петров усмехнулся, сел в машину и уехал.

Анна осталась во дворе, смотрела ему вслед и думала о том, как легко люди попадают в ловушки собственных иллюзий. Даже вот такие, умудренные жизненным опытом, как Степаныч.

— Ну что, Миш, пошли домой?

— Тяф! — возмутился шпиц и рванул в противоположную от подъезда сторону.

В этот момент ни он, ни его хозяйка ещё не знали, что буквально через квартал они найдут на свою, а точнее уж, на голову капитана полиции Александра Петрова новое дело.

А Петров же, словно что-то почувствовав, едва доехав до своего отдела, вошел в кабинет и набрал Анну:

— Кошкина, а как ты смотришь на то, чтобы сегодня на ужин сходить, а? — спросил и неожиданно замер, ожидая её ответа.

— Сегодня? — переспросила, неожиданно растерявшись. — Ну давай сегодня...

— Замётано! Звоню Тёмычу! — обрадовался, сам от себя не ожидая такой реакции на полученное согласие, Петров и тут же сбросил вызов.

Анна спрятала телефон в карман и пошла по тротуару, улыбаясь про себя и рассеянно поглядывая вокруг.

Высокого статного мужчину, фотографирующего на телефон ничем не примечательную лужайку у обычной панельной многоэтажки, она заметила.

Но совсем не ожидала, что он окликнет её и попросит снять его самого — вот здесь, на этой лужайке, на фоне этой серой панельки.

Продолжение истории наших героев читаем здесь: "Шпиц знает больше. Дело странного фото"