Гобоз Клинер на полную ставку

Глава 1. Почему я мою чужую магическую грязь?

Смогли бы вы, закрыв глаза, представить?

Каково это — просыпаться от ощущения того, что тебе в морду лица разряжается кот.

Это особый вид природной магии? Может благословение? Проклятие? Боже, упаси. Или подобие промежуточного пожелания: «Доброе утро, любовь моя», а может, самое обыденное: «Пошёл нахуй, сраный урод». Удивительно, но эти варианты идеально описывали характер моей бывшей. Тем не менее этот кошак — не какое‑то домашнее животное. Ни в коем разе! А ёбучий, злобовоняющий тактический разрядник жёлто‑бурой жидкости и чистой электрической энергии, размером с самый дешманский суповой набор от компании «Капуста — это вкусно».

— «Капуста — это вкусно!» — прокричал я, пародируя лучшую рекламу на земле.

Девиз под стать фирме‑гиганту, производящей высокобелковые кормовые наборы и тоннами скармливающей эти бич‑подгузники малоебущим бедолагам. Таким, как я. Капуста — это грустно, утырки! Причём, когда я последний раз видел капусту в этих наборах, уже и не вспомнить. Один варёный лук с гречкой.

— А, ну да… — прохрипел я, повернув голову в сторону кошака.

Шерстяная мразь. Волосатое ублюдище с магическим дилдаком в жопе. Про дилдак не знаю, не проверял. Но других причин творить разную дичь я просто не нахожу. Кошак лежал на моей подушке, выгнувшись в хер пойми какую фигуру, и продолжал зыркать на меня единственным работающим глазом.

Глаз, кстати… Это шило в жопе потеряло в страшном сражении с домовым за остатки того самого бич‑подгузника от «Капусты». Насколько я слышал, домовой был из десантников неробкого десятка в отставке. Что уж тут описывать. Их битва была поистине легендарной, достойной остаться в истории в виде надписей на туалетных кабинках известных ночных борделей магических рас. Обязательно загляну туда снова, как появятся свободные бабки.

Что‑то я отклонился от темы. Возможно, стоит купить цепь для кошака. Мне до сих пор весь подъезд припоминает великие свершения моего мохнатого. Мохнатого кошака, я имею в виду. Свершения моего другого мохнатого друга тут не наблюдаются в связи с отсутствием в доме сексапильных красавиц. Тем более в такие моменты приходится делать ему груминг.

Точно. Кошак, блять. Этот мохнатый утырок умудрился огулять всех соседских кошек и, похоже, пару собак. Либо то, что я видел на днях, — это новая забугорная порода, которую вывел какой‑то больной отморозок. А ещё он смог отпиздить домового‑десантника (о нём я уже говорил), из‑за которого меня теперь весь подъезд достопочтенных граждан осыпает проклятьями, и даже умудрился поцарапать тачку орчьего стоматолога, живущего на первом этаже. Это как вообще можно было умудриться? Тачка‑то хоть и дешманский кусок металлолома, но зачарована на ударную защиту. Как, блин, её можно было поцарапать? Я уже и не говорю про тот парад фурриёбов, который проходил в нашем районе в прошлом году по случаю релиза новой хентай‑новеллы. Когда кошак увидел это действо, видимо, в его маленьком мозгу случилось просветление и он осознал свой истинный путь — пиздить всё и вся, как божье благословение, и счёл своим священным долгом отмудохать сотню рыл фембойчиков, фурриёбов и других представителей подобной херни, порождённой поп‑культурой.

— Ох, блять. И что мне с тобой делать? — сказал я, поглаживая кота. — Меня же из‑за тебя выкинут на улицу.

Кот мне не ответил. Удивительно, не так ли?

В эту минуту яростным рингтоном раздался на всё помещение будильник. Как обычно, со стороны левой стены сразу стал стучать сосед семейства свинорылых. Свинорылы — это что‑то по типу огров. Только более вонючие и не зелёные. Стучал он настойчиво, пока кошак в приступе истерики не метнулся в сторону будильника и не снёс его со стола на пол. Я понаблюдал за этим какое‑то время и сел на кровать с тяжёлым вздохом, завершая тем самым чудесный утренний ритуал пробуждения от грёз.

Комнату понемногу освещал солнечный свет, который еле пробивался сквозь забитое досками окно. Это моя авторская сдерживающая система, запирающая мохнатого беса от внешнего мира.

Сама комната — двенадцать квадратов съёмной однушки в Химмаше. По типу China‑однушки. Это как обычная однушка, только без кухни. Обои в цветочек, которые не без помощи промышленных зачарований с завода — проигрывали анимацию движения по ночам. А когда восходило солнце, цветы на обоях потихоньку тянулись навстречу его лучам.

На столе остался вчерашний маг‑кофе в фирменной кружке с треснувшей ручкой, распространяемый в тех же самых бич‑подгузниках от «Капусты». Удивительно, но при их производстве находились средства на маг‑кристаллы, поддерживающие кофе тёплым на протяжении вот уже девяти часов после распаковки. Я просто переплатил рублями за данную фичу. Для таких, как я, ИТР‑работников, — уже удача питаться стандартным пайком «Капусты», но там обычно отсутствуют маг‑камни для разогрева, так что я оплачиваю подписку «Капуста+» и теперь могу наслаждаться тёплым кофе не по завышенной цене. Оно того не стоит, но я не ел тёплой пищи, разогретой не на солнце, уже очень давно.

И всё же с бабками проблема. Как всегда. Каждый день — как последний. Трачу на чистку столько сил, а толку ни хрена. Потом падаю в кровать и еле засыпаю в объятьях кошака, постоянно разряжающегося мне на лицо по утрам. Видимо, чтобы я не забывал, кто в нашей маленькой семье хозяин положения.

Я встаю, вытираю лицо от шерсти кошака и иду в ванную.

Три шага от кровати до ванной — это вся наша с кошарой вселенная, если не считать выездов. Выезды по чистке — это другое. Это когда я надеваю красивую синюю униформу с логотипом «Чистый листъ» и еду мыть чужую магическую грязь, оставленную на месте экспериментов «гениями нашего времени». Самое частое — это утечка из прокажённого самогонного магического аппарата какого‑нибудь асоциального забулдыги‑экспериментатора. В такие места ГосМагЭко не суётся без протокола и наличия лицензии у владельцев, а маги‑новички брезгуют замарать одежду чужими фекалиями. Вот тогда звонят нам — доблестным помогаторам и ликвидаторам загрязнений бытового уровня, не задающим вопросов по типу: «А как это у вас так получилось прожечь дыру до метрополитена?» — и так далее.

Меня, кстати, зовут Арсений Штопоров. Мне тридцать два года. Мой источник маны — шестьсот восемьдесят эрг. Третий ранг мага. Ниже среднего по стране и выше, чем у большинства уборщиков в моей сфере, но всё же размер ведь не главное, правда? Хотя среднестатистическая домохозяйка имеет четвёртый ранг и тратит меньше магии на подогрев всяких приблуд и даже сушку волос. Но зато я могу за каких‑то десять минут выжечь остатки проклятия с унитаза и не потерять сознание. Достаточно, чтобы подогреть яичницу с ледяной до тёплой температуры, но недостаточно, чтобы не работать в тридцать два.

Завариваю кофе. Так сказать, по‑человечески — заклинанием. Перебирая заученные позиции кистью руки. Если бы меня видела шпана из мехико‑картелей, то разобрали бы на черкаши по асфальту за подобные распальцовки. Шепчу формулу. В голове собираю образ и структуру заклинания. Это называют по‑сложному «нагреванием точки росы», но я, по правде, не понимал, при чём тут точка росы, тем более в чайнике, наполненном водой. Ощутил небольшой спад сил. Обычно принято считать, что от общего состояния, уровня запасов эргов в организме, вычитается приблизительно 0,7 процента. Хотя по ощущениям во время похмелья я тратил куда больше. Вода уже нагрелась — переливаю её в кружку с кофе. Сразу же ощущаю лёгкий запах ароматного, хоть и дешёвого, кофе. Подношу кружку к губам. В этот момент всё моё сознание уже в предвкушении того самого вкуса живительного напитка, настоящего нектара богов. Губы уже ощущают мягкое прикосновение тёплого пара. Ещё немного, доли секунды, и я почувствую…

— Да чёрт тебя дери! Гниль четырёхлапая. Ёбанный в рот. Какого хрена? Мразь мохнатая! — яростно держась за ногу, я выкрикивал весь свой словарный запас тёмной магии.

Почему‑то именно в этот момент мой волосатый кореш решил забраться на меня, используя свои когти. Эта мразь впилась так сильно и ведь постарался — выпустил заряд энергии прямо в ногу. В порыве ярости, с болью в ноге, ошпаренный кипятком, я, замахиваясь кружкой над головой, выцеливаю кота, готовясь к броску, и…

Поскальзываясь на луже от кофе, падаю всей своей тушей на пол. Приняв горизонтальное положение, я наконец выдохнул.

В голове проносились разного рода образы. Это расслабляет, если думать о хорошем. Но не со мной.

— Начальник, чтоб тебя!

Наверное, только я постоянно кручу у себя в голове эту сцену: «Иди в уборщики, раз такой умный», — сказал тогда этот ушлёпок с ушами, как у бульдога, и запонками в виде маленьких черепов Весёлого Роджера. А потом я подписал заявление.

— Чтоб тебя, — повторил я, истязая напольное покрытие кулаком.

В тот момент как же сильно я хотел ему вмазать. Но не смог…

Я ударил кулаком пол так сильно, что создал тем самым маленькую ударную волну, которая триггернула чайник, стоящий на столе. Минус тринадцать эргов от запаса. Заебись.

Кошак продолжал смотреть на меня и давить довольную рожу. Он любит, когда я злюсь. Иной раз мне кажется, что злость заряжает его энергией получше, чем любой кошачий корм с селеном и таурином.

Я встаю, чтобы выпить наконец кофе. В этот раз я сделал его, оглядываясь на кота краем глаза. Коту же всё это время было похер. Он не делает ничего два раза подряд — вероятно, он уже не испытает интереса к таким мувам. Пью кофе. Он горький, вязкий и пахнет пластиком и бензином — скорее всего, потому что заклинание похерело вкус и только разогрело жидкость. Магия почему‑то вообще фигово дружит со вкусом.

Я слышал, маги первого ранга могут разогреть пельмени так, что они будут как в элитном ресторане — с привкусом лучка и укропа. А я разогреваю с потерей вкуса. И то не всегда… Вот в прошлый вторник я разогревал борщ и каким‑то образом получил химическую бомбу, которой при желании можно прожечь дыру в линолеуме. Хотя позже я узнал, что борщ тот был с подъёбкой: бывшая хозяйка наложила защиту на кастрюлю от посторонних рук. Не знаю, зачем она защищала борщ, но ожог третьей степени я ещё лечу. Зато усвоил правило: не трогать чужие супы.

— Эх, а кофе всё равно неплохой получился.

Кошак тем временем валялся на подоконнике и нагло вылизывал своё очко. В этой конуре мы с ним уже года три. Он появился у меня после того, как я очистил эту квартиру от проклятия «Вечный субботник»: какой‑то маг‑долбоёб, ЗОЖ‑экстремист, сделал так, чтобы каждый предмет в хате требовал уборки. Идея‑то неплохая, но, как и всегда, с оговорками. Он напортачил в пропорциях заклинания и вместо дружеских напоминаний каждую субботу получил истошные вопли предметов нон‑стоп, 24/7. Я до сих пор вспоминаю холодильник с фразами: «Я такая грязная внутри!» — или пылесос: «Я хочу сосать!» Ужас, блин.

Я, кстати, всё вычистил, и источник проблемы в том числе. И в награду на меня спихнули кошака.

«Этот кот выбрал тебя», — произнесла тогда старая карга. Что за бред она несла, я не понимаю. Как он меня выбрал, если меня буквально наняли для этой работы с обозначенной наградой в виде никому на фиг не нужного кошака? Ладно. Кошак, причём, в первую же ночь съебался, и я его не видел неделями — думал, что уже и не увижу. Но нет. Не прошло и месяца, как эта падла обнаружила себя своим существованием утром, выпуская молнию эргов вперемешку с другими не очень приятными выделениями мне в ебальник.

«Всё же мы поладили, да?» — сказал я, мягко поглаживая кота по голове.

В тот раз он даже не разрядил в мою руку запас энергии. Возможно, уже устал. Или пощадил… Нет, всё‑таки брежу… Какой там «пощадил» от него.

Я подошёл ближе к окну, чтобы раздвинуть шторы, и передо мной открылся чудесный и живописный своими красотами мир необычайной гармонии, который снится в любом кошмаре жильца элитных районов. Вот он — Химмаш. Как обычно, встречает меня серым небом с небольшими и недолгими проблесками солнечных лучей, панельными девятиэтажками и магической копотью, смешанной со смогом выхлопных труб автомобилей и заводов. Я, кстати, в отличие от многих, могу наблюдать магическую копоть. И даже если я не хочу её видеть — само получается. Это либо проклятие, либо дар: я не определился.

Моё магическое зрение исключительно по своей природе. Оно острее, чем у многих клинеров, которых я встречал, и не сильно уступает зрению профессиональных снайперов. Особенность в том, что я вижу эргические загрязнения так же чётко, как обычный человек видит жирное пятно на белоснежной рубашке.

Для примера могу сказать так: когда я смотрю в окно, в глаза сразу бросается фиолетовая клякса на крыше соседнего дома. Побочные выделения чьей‑то защиты от сглаза или порчи, но защита слабая — не усилена на погодные условия. В такой концентрации эргов в контакте с водой… Блин, да она просто потекла. Ну на фига объяснять, как это устроено, если это чудо магического гения просто течёт, как краска? Кто вообще это сделал? Покажите мне этого уебана, и я сломаю ему те две культяпки, которые он гордо называет руками.

Вот теперь дождь размывает эту ерунду в слабый кисловатый раствор с запахом тухлятины. Уж поверьте мне: внутри хаты с такой протечкой запах поистине убийственный. Да и через месяц‑другой у жильцов начнёт всё гнить, отваливаться краска… Тогда они обратятся за услугами к нам! Клинерам!

А вон там у мусорных баков — зелёные подтёки. Это, мои дорогие друзья, последствие распада сплавов разных металлов в составе маг‑батареек, которые используют в бытовой технике и других подобных предметах. Они, кстати, требуют специализированной утилизации в соответствии с законодательством о магических отходах. Но какой‑то еблан‑нарцисс посчитал, что он самый умный и особенный у своей матери, и не придумал ничего лучше, как смешать это всё с бытовым мусором и выбросить в общий контейнер. Ещё недельки две — и там будет чудесная плантация пенной белой плесени, которая будет испускать споры, распространяясь на всё вокруг. И очистить данную территорию можно лишь путём полной ликвидации участка и хорошенькой четырёхсотградусной прожаркой вырытого котлована в течение двух последующих суток. Классика человеческого неподконтрольного имбицилизма с лёгким ароматом разрушительных последствий.

О, кстати. А вон вдалеке, за заводскими цехами металлургического завода, виднеется густой бурый, как дерьмо, туман. Это вообще нелегалка. Видимо, бомжи или подобные культурные жители наших ебеней соорудили кустарный цех по разгону эрг‑источников. На улицах их впаривают под видом «эргических допингов» школоте и офисным крысам, а отходы сливают в трубы. И в реакции с говном и другими шлаками получается тот самый душистый бурый туман. Продукт распада эргов и низкопробных заклинаний, смешанных с говнецом. Если вдохнуть такой полной грудью, источник маны внутри организма прочищается, как после клизмы, но весь последующий месяц ты ловишь себе рандомно выпадающую побочку в виде бесконтрольного роста правой ноги или метеоризма с запахом лаванды. Тут уж как повезёт.

В сей миг голову пронзила боль, схожая с ощущением прокалывания иглой или импульсом боли зуба мудрости.

— Что‑то я засмотрелся, — усмехаясь, выдавил я.

Такую плату я плачу за своё магическое зрение. Долго концентрируясь на магических остатках, я усиленно перегружаю нервную систему, что и приводит к таким вспышкам. Маги‑врачи говорят, что у меня гиперчувствительная зрительная кора. Маги‑лекари‑шарлатаны говорят, что это демоны в голове. Я же склонен считать, что это просто ноющая жопа, с которой я научился жить.

Отворачиваясь от окна, держась за голову, ковыляю в ванную. Там, в аптечном шкафчике, лежит пачка «Цитрамона направленной энергии». Пилюли, блокирующие магическое зрение на часа два‑три. Без них я либо сойду с ума за неделю, либо буду вынужден ходить с повязкой на глазах и нихуя не видеть. Постоянная усталость, головокружение, менструация носовых пазух — мои постоянные лучшие друзья. Я уже привык.

Две‑три таблетки быстрым движением руки отправляются прямиком ко мне в рот, погружаясь всё глубже и глубже в будуары недр моих внутренностей. Спустя буквально 15 секунд — и город снова становится просто серым и почти уютным типичным российским октябрьским городом. Бурый туман исчезает, как и кляксы, и пятна. Всё снова в порядке. Без магии город выглядит даже не таким захламлённым. Но всё равно грязным и хмурым.

— Зато у меня не болит голова! — выкрикнул я, напугав кота, как мне показалось.

Я подхожу обратно к столу, сажусь на кровать. Достаю телефон.

«Входящих сообщений нет».

Но есть уведомление от банка: снятие платы за обслуживание бизнес‑счёта. Семьсот рублей. Я вздыхаю. Семьсот рубасов — это два часа моей работы, когда я только начинал, если считать чистую прибыль без уплаты налогов. Или четыре часа, если платить налог и пить кофе по утрам с подпиской «Капуста+».

Сам того не замечая, спустя минут пять я сижу и залипаю в раздел «Фотографии». У меня обычный телефон, но нет фотографий котиков, еды или фоток члена — только скрины счетов, актов выполненных работ и баланса бизнес‑счёта.

Хотя каких‑то пять лет назад я сидел в совершенно другом месте. В большом кабинете. С кондиционером, ковром и бумажными стаканчиками из‑под кофе. У меня даже была кофемашина старого типа постиндустриальных времён, или как называют по‑другому — до‑магических. Я работал гордым диспетчером в маго‑энергосети. Настоящая капелла для мага третьего ранга с завышенным самомнением.

Однажды ночью, просматривая отчётность об утечках, мне попался доклад об утечке всего лишь в 3,5 эрг/час из распределительного аппарата в подвале детского сада № 14. Я перенаправил инцидент в виде заявки в ремонтный отдел. Утром же пришёл ответ: «Нет времени, мы загружены. Эта херня подождёт». Я переоформил и направил повторно, присвоив статус «Критично». Всё‑таки в соответствии с нормативной документацией, регламентирующей подобные случаи, эта ситуация была «Критичной». Мне тут же позвонил начальник отдела эксплуатации — Геннадий Юрьевич Скоробогатов, мужчина пятидесяти лет, третьего ранга магической силы и с совершенно нулевой эмпатией. Тот самый чёрт, который мерещится мне просто постоянно.

— Штопоров, ты что, детишек спасаешь? — спросил он спокойным, как у дохлого удава, голосом. — Там же бюджетники, никто не проверит. У нас план, у нас отчётность. Закрой эту тему. Пусть обращаются в госструктуры. У них и так должны быть плановые поверки аппаратуры. Или ты из этих — извращенцев?

Я был более наивным терпилой в то время. И тему я закрыл. Через неделю в новостных колонках я заметил: «Детский сад временно закрыт на карантин». У детей появилась сыпь, аллергические реакции на магическую ауру, и у одного мальчика случился анафилактический шок, когда мать пыталась подогреть ему молоко заклинанием. Никто не умер, к счастью. Но у меня внутри как будто что‑то умерло.

Я написал рапорт на имя главного инженера, приложив расшифровку телефонного разговора со Скоробогатовым, и направил просто во все инстанции: в ГосМагНадзор, в прокуратуру, в службы санбезопасности. Жёг как мог.

Ну и, конечно же, меня вызвали на ковёр в главный офис фирмы — в кабинет достопочтенного Скоробогатова. Его кабинет отличался от многих сильным запахом коньяка и лёгким оттенком страха уволенных подчинённых.

— Штопоров, ты копаешь под систему! Ты подставляешь меня! Но провалишься только ты, уверяю… — сказал Геннадий Юрьевич, поправляя черепные запонки. Он ехидно улыбался. Он всегда ехидно улыбался, когда готовился уволить провинившуюся беспокойную душу.

— Системе плевать на твою мораль. У нас есть внутренние регламенты, есть КПЭ, есть планы и стратегии по снижению аварийности. Если ты будешь фиксировать каждую подобную утечку, мы не сможем быстро закрывать более лёгкие задачи и сильно отстанем от стратегии совета директоров. Мы потеряем не только время и деньги, но и свои должности. Понимаешь?

— Да, я понимаю, Геннадий Юрьевич, — выпалил резко я. — Но дети всё‑таки.

— Дети — это не твоя забота. Они хоть и могут обращаться к нам с такими протечками, но всё же это компетенция госучреждений по типу ГосМагЭко. А твоя забота — графики и отчётность. Если хочешь порядка, чистоты и морали — иди в частные уборщики. Как их там… Клинеры, точно. Там твоя мораль пригодится, но не рассчитывай, что найдутся те, кто её разделят с тобой.

На фоне своей самовлюблённой и пробирающей до очка речи он положил передо мной документ «Заявление на увольнение по соглашению сторон». Правда, по составу этого документа для моей стороны ничего не предусматривалось. Даже остаток накопленного отпуска просто сгорел в пустоте. Я подписал, да. И с тех пор жалею об этом почти каждый день. Жалею не то, что подписал, а что напоследок не вмазал этому жирному куску дерьма и не засунул это соглашение ему в его гнилой рот.

— Удачи, Штопоров, в очищении этого прогнившего мира, — сказал он мне вслед.

Сигарета уже догорала у бычка. Я и не заметил, как успел выйти на лестничный пролёт и закурить сигарету. Мне сложно признавать, но Геннадий Юрьевич был прав в одном: я действительно копал яму под себя, и я действительно хотел чистоты. Просто не на страницах отчётов, а в реальности. Чтобы не было утечек, проклятий, выброшенных в общий мусор батареек. Мне очень больно наблюдать, как магия — чистая и девственная по своей сути — превращалась в грязь. Вонючую и ещё более ущербную, чем дерьмо.

В итоге я пошёл на курсы переподготовки клинеров. Мой опыт в сфере очистки уже позволял мне войти в эту сферу без проблем, но опыта мне не хватало. Три месяца — очень, очень и ну прям очень долгих три месяца — научили меня чистить бытовой прах, фантомную сперму и кровь, эргическую слизь, плесень, смеющуюся чешую и даже материализованный стыд (это когда клиент в экстазе от дрочки случайно призывает и материализовывает разъёбанное представление о бывшей). Это лучше не видеть.

Да ещё и моё зрение — способность видеть грязь там, куда другие маги даже не смотрят. Как оказалось, этот талант очень востребован. Я получал заказы, которые никто не брал, и успешно их отрабатывал. Я так быстро обрастал клиентской базой, а моя репутация в агентстве стала своего рода визиткой.

Но платили сущие гроши. Я же не ведьмак, и без чеканной монеты обойтись могу. Даже несмотря на то, что клиентов была туева хуча. Подобные заказы не имеют высокого уровня опасности, и подобных случаев просто до хрена, поэтому и повышенная оплата не предусматривалась. В первые месяцы я вообще еле‑еле сводил концы с концами. Жил в общаге на окраине ебеней, мыл полы в «Чистом Листе», выезжал на несложные заказы за 1500 в день — и то половина заработанных средств отнимала лицензия и налоги. И так, с ведром и шваброй в руках, с играющим шилом в жопе, со злобой в глазах, я провёл первые полгода.

Всё же в скором времени играющее шило в моей жопе и дикий, почти звериный азарт начали приносить неплохие плоды. Меня заметило начальство. Всё‑таки комиссия агентства за выполненные заказы была конской, и увеличение количества заказов на фоне выработки других клинеров рисовало перед ними картину: «ПРИБЫЛЬ ЕБЕЙШАЯ».

Мой начальник тогда вызвал меня и сказал: «Странный парень ты, Арсений. Никогда не видел клинеров с такими амбициями и рвением к чистке, как у тебя. Ты не воруешь расходники, чтобы сбагрить их налево, не филонишь от работы, не ноешь. В чём твой секрет? Поделись».

— Я хочу открыть своё агентство, — сказал я уверенно.

Смех начальника застал меня врасплох. И я почти расстроился. Всё же мне подняли ставку, пожелали удачи и дали… Вчитайтесь внимательней. Мне дали МАШИНУ. Ебать. И какую машину. Небольшой минивэн на 6 человеко‑мест. Вместительный, быстрый, молниеносный. Он разгоняется до 100 километров в час за… Хотя зачем ему разгоняться до 100, если и на 40 км/ч ахуительно катается. Моему счастью не было предела. Я даже временно жил в самом минивэне, пока не снял ту самую конуру в Химмаше.

Но был и подвох. По логике начальника — клинер на машине — это быстрый клинер. Поэтому закреплённый район моей деятельности был предельно сильно расширен. А равно и пропорционально этому расширялось моё очко. Ведь въёбывать приходилось больше, но теперь за заранее обозначенную сумму за контракт. И я наконец стал ощущать деньги в своей прекрасной лайф. А в самом агентстве мне дали неофициальное звание «Ведущий специалист по сложным выездам». Вот оно как‑то так.

Хотя суть моего ремесла не сильно изменилась: я всё так же мою чужую грязь. Просто я теперь на колесах. На колёсах моего ебейшего, прекрасного и молниеносного белого минивэна на шесть человеко‑мест.

Мааааааауууууу — раздался кошачий протяжный зевок, вытащивший меня из размышлений.

Один миллион четыреста семьдесят тысяч рублей. Когда я вижу на бизнес‑счёте эту сумму — я поистине кайфую от жизни. Ведь это хоть и маленькое, но доказательство того, что я двигаюсь вперёд. Год назад было триста. А два года назад — сорок. А в старом офисе — минус двести семьдесят пять, нехуй брать займы в сомнительных организациях. Благо у них в архивной картотеке случилось заражение пенной плесенью, и по чудесному стечению обстоятельств, ну вот чудеса, архив должников не уцелел, и я чудом спас себя от перспективы банкротства. Чудеса. Это был мой единственный заказ, который я не смог выполнить. Хотя за этот провал я получил очень много благодарностей от незнакомых ранее мне людей и даже обрёл некоторые связи.

Ну а теперь почти полтора. Полтора, народ!

Ещё пятьсот тысяч — и я стану обладателем двух миллионов. Именно столько мне нужно, чтобы наконец начать играть как серьёзный дядька. Я посчитал всё. Аренда цоколя в ТЦ «Успешный успех» стоит шестьсот тысяч в год, пылесос и куча накопителей — пятьсот в кредит, лицензия на ведение деятельности как юридическое лицо, лицензия «ГосМагНадзор» и всего по мелочи. «Крышу» нужно тоже предусмотреть, ведь, к сожалению, в нашем бизнесе всегда есть неумеющие ничего долбаёбы, которые хотят взять процент за НИ‑ХУ‑Я. Правда, всё же встречаются экземпляры, с помощью которых можно решить некоторые проблемы, но тут уж как фортуна распорядится. Обычно всякие «крышеваторы» решают проблемы, которые создают другие «крышеваторы», и в целом, если бы их не было, то естественно они были бы и не нужны. Главным и, пожалуй, самым явным отличием «крышеваторов» от других коммерческих посредников является отсутствие всякой компетенции в бизнесе, который они крышуют. И пока специализированные посредники дают юридическую консультацию и маркетинговое сопровождение — эти долбаёбы просто стригут налик и чуть меньше выёбываются, чем когда не стригут. М‑да.

Эх. Но мечта. Своя контора. Без начальников, без дядек, вне системы, которая требует бросать детишек на произвол судьбы. Просто я, нормальный пылесос, нормальные перчатки и график, предусматривающий выходные. И никого выше меня (кроме налоговой службы). А там можно и расти. Брать подчинённых, сексуальную секретаршу и просто жить.

— Сколько же ещё копить? — спрашиваю я, смотря в сторону кошака. — Может, год или два…

Кошак зевает. Но ничего не отвечает. Удивительно, не правда ли?

Натужно вставая с кровати, находясь под впечатлением от мыслей о светлом будущем, иду к входной двери. По дороге хватаю синюю униформу с логотипом «Чистый Листъ». Ткань колючая в рукаве — да и куча пятен от магического очистителя (пробовал вывести заклинанием, но пятна оказались сильнее, и теперь под ультрафиолетом я выгляжу как еблан после конкурса «подрочи и попади в клоуна»). Штаны немного коротковаты, зато карманы вместительны, и, как настоящий типичный мужик, я могу в них таскать половину всего своего нажитого имущества — начиная от запасного пакета‑накопителя отходов до позавчерашнего бич‑подгузника от «Капусты». Кайфы.

Надеваю форму, смотрю в зеркало — «ай, красавец, настоящая соска». Бледная кожа, синяки под глазами и этот надменно уставший взгляд, как у вампира — главного героя типичного попсового девчачьего романа про любовь с томными скучными диалогами.

Хватаю свой очистной сетап, состоящий из Швабры (моя лучшая подруга) с сексуальным встроенным устройством, которое накапливает эрг‑энергию, извлекаемую из отходов. Ух и сколько же денег мне это сэкономило на стимуляторах. И ведра. Да, это ведро. Но необычное ведро. Оно состоит из синтетического термопластичного полимера, который получают путём полимеризации пропилена. Простыми словами — «полипропиленовое ведро обыкновенное». Созданное магами старого времени, то есть химиками. Да. Это обычное ведро за 200 рубасов, но оцените, какая потрясающая история.

Стоило мне подойти к двери, как телефон, почувствовав прилив сигнала сети, начал безостановочно заваливать меня оповещениями.

— Кто же меня так сильно хочет? — сказал я, доставая телефон.

Экран загорается и понеслось:

ЗАКАЗЧИК: ТЦ «NOmAny», отдел эксплуатации.

ЗАЯВКА: Прорыв магического аквариума. Вода с маг‑слизью заливает подвальное помещение. Обычная химия не берёт. Госники шлют нахуй. Срочно.

ОПЛАТА: 60 000. Бонус за скорость сверху 9К. РЕЙТИНГ: КРАСНЫЙ, прям пиздец какой красный.

НЕОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ПОЛЕ: есть пострадавший маг из популярной рекламы. Бездарь.

Я смотрю на экран, потом на кошака. Кошак смотрит на меня. Ух, какая химия. Меня аж пробрало.

— Сегодня день будет просто ахуитительным, погнали, — говорю я, открывая дверь.

Кошак берёт разгон, чутка сверкая зарядами ярко‑золотой энергии, карабкается по мне, как по склону горы, прямо на плечи и усаживается, закрепляясь когтями. Наш дуэт клинеров выдвигается.

Час‑другой, где‑то в пробке.

На другом конце телефонного звонка отвечает:

— Штопоров, ты? — трубку взяла уже знакомая мне диспетчер Раиса Павловна. Она всегда берёт после второго гудка. — Заказ видел?

— Конечно, видел. Что за пострадавший из рекламы?

— Свой же, из «Чистого Листа». Который тратит почти все деньги на рекламу по телеку. Толку только нихуя нет. Попытался абсорбировать аквариум, но только наполнил слизь эргами и создал ей разум. Случайно, естественно, но она‑то его и скрутила. Теперь стоит в углу — откисает. Ничего сделать не может. Не помрёт, но и не отлипнет. Прям желешка с ягодами. Ты единственный профи в округе, который закроет этот заказ. — Она делает паузу, и я слышу, как затягивается сигаретой. — Только смотри, Штопоров, на начуди. А то мы ещё помним ту историю с тем мелким банком и плесенью. Моя племянница тебе благодарна, конечно, за аннулированный кредит на обучение, но агентству досталось с лихвой. Так что поосторожней со слизью, а то засосёт.

— Раиса Павловна, если бы я хотел, чтобы какую‑то часть меня засосало, я бы позвонил вашей племяннице, а не вам.

После этого на том конце телефона разгорелся сущий ад. Я не процитирую те звуки, которые оттуда доносились, так как отодвинул телефон от уха. Но если кратко изложить суть, она сказала: «Ты что, дохуя остроумный?». Как‑то так.

— Как же ты меня заебал. Забирай заказ, оплата подтверждена. 38 кусков после вычета налогов и комиссии агентства плюс дневная выплата. Ещё я вычла надбавку за скорость, — заявила Раиса.

— А надбавку за скорость схуяли вычла, жаба жадная?

— А нехуй мне тут остроумничать было!!! — продолжала извергаться Раиса. — И да. Если там будет нелегальный контент — ты ничего не видел. Понял?

— Да чтоб тебя негр отпумпонил, ещё раз надбавку мне урежешь, я тебе всю дверь поносом измажу!

— Вот только попробуй! Бывай, остряк.

Раиса положила трубку. Я выдохнул, уставившись в мобилу. Какой позитивный разговор, какой хороший человек. Кошак, получивший дозу ярости, валялся весьма довольный. Нелегальный контент в торговом центре? Может, она имела в виду майнинг‑фермы или перегонки для эрг‑стимуляторов или ещё какую‑то хрень. Похуй, пляшем, не в первый раз.

Помню, в прошлом месяце чистил магазин с магическими приспособлениями. Он назывался вроде «Магазин с магическими приспособлениями». Гениальный рекламный ход. Ну вот. Чищу я фиолетовую жидкость. Спускаюсь в подвал, а там аквариум. Видимо, хозяин напитывал эргами креветок, которых он там разводил. Наверное, чтобы добиться эффекта как у моего мохнатого кошака. Насколько я знаю — это незаконно после инцидента в одной лабе в центре Москвы. Но почему креветки? Скорее всего, хозяин и сам не понимал, почему выбрал креветок. Они истошно по‑человечьи орали и оскорбляли меня, пока мой кошак их поедал. Хозяин же был благодарен за то, что я его избавил от них, и я взял с него слово «поговорить с Раисой Павловной о моём премировании». Спойлер. Он не поговорил.

Кстати, нужно постараться не забыть заглянуть к бабке этажом выше — вроде у неё странно светится ванная. Не очень хочу помогать, но после того, как мой мохнатый кореш отпиздил её кота, я стал малость обязан.

По радио на фоне играла весёлая мотивом, но грустная содержанием реклама:

— Если вдруг забился кран, позвони в «СантехМагРан». — Если вдруг ваш кран ожил, всё крушит и топит дачу. Не давайте ему сдачи, избежите многих ран — позвони в «СантехМагРан».

Я пытаюсь переключить, но реклама магическим образом возвращается снова. С силой бью по радиостанции — и тишина. Теперь придётся магнитолу отдавать в ремонт. Одни затраты.

Щёлкаю по рулю.

— Ну ничего. Совсем немного осталось. Ещё полмиллиона — и я у цели. Кто его знает, может, скоро моя реклама будет кого‑то раздражать.

Кошак тем временем принял сидячее положение. Видимо, почувствовал, что подъезжаем к ТЦ.

— Ну что, Нагломорд, пойдём… — не успел я договорить, как кошак уже сидел на моих плечах. Мы припарковались на стоянке для инвалидов. Капал небольшой дождь, который только придавал шарм заброшенному на вид зданию ТЦ. Правда, сегодня было шумно. Милиция всё огородила, и в здание никого не пускали.

К нам подошёл охранник, осмотрел и, достав рацию, сказал:

— 18:45. Прибыл Годжо Сато… Ой, то есть клинер прибыл на место, ситуация под контролем.

Глава 2. Криповая слизь, застывший маг неудачник и уставший лейтенант

ТЦ «NOmAny» выглядело так, будто его строили в девяностые года, починить пытались магией видимо в двухтысячные. Снаружи отделали розовым мрамором, в те времена он был ещё не такой дорогой. Очень качественный материал, но даже и его не пощадило время. Он уже давно пошёл пятнами и не без помощи неумелого наложения заклинания «Ультима» которая находит своё предназначение в сохранности подобных материалов. Маг видимо был криворукий. Рекламные щиты же висели ровно, но неравномерно светились — все-таки ТЦ уже давно не имеют такую популярность как прежде и сейчас скорее выполняют функцию зданий проф. союзов и офисов мелких фирм однодневок, но в отличии от многих других ТЦ нашего города, тут еще сохранялись традиции развлекательных комплексов. Все же денег они уже особо и не приносили. Раньше в этом заведении часто устраивались разного рода ивенты и праздники. Как тот комикон, который был посвящен выходу хентай новеллы. Но как я упоминал раннее — посетители столь великого мероприятия добрались не в полном объеме. А совсем недавно начали ходить слухи о полном банкротстве данной структуры. Последней надеждой же являлось шоу «В мире океанов» которое должно было распахнуть свои двери для посетителей буквально сегодня.

— Но раз уж я здесь, значит всё наебнулось — почесав затылок сказал я.

Кот же безразлично и без капли сочувствия к ТЦ продолжал сидеть на моём плече и пялиться в сторону мигалок милицейских автомобилей марки «Патрон».

— Много же их сегодня, неужели ждут спец корпус? — обращаясь к охраннику.

— А чёрт его знает, с самого утра такая ситуация и до сих пор ничего не изменилось. Вот маг из ваших приезжал, да вот только напортачил и, если у вас ничего не получится, приедет спец корпус.

— Да, меня проинформировали насчет этого бедолаги. Пиздец конечно, что за людей сейчас нанимают…

— Не забывайтесь товарищ Клинер. — резко перебил меня охранник. — Не забывайте, что сейчас не приветствуется выражаться столь отсталыми формами. Особенно что с не давних пор это запрещено.

Отвечать на этот бред не вижу необходимости. Последнее время стараются всё подвергнуть цензуре, причем и на законодательном уровне. Как будто после запрета слова «Пиздец» над городом исчезнет смог и цены на маг-кристаллы чудесным образом пойдут вниз. Ну да и хуй с ним. Я здесь не за этим. Да и что взять с этого охранника, стопку кроссвордов да пачку пряников?

Я поторопился в сторону главного входа, у которого находился фонтан с русалкой, но русалку время потрепало особенно беспощадно. С самого начала это было сооружение по типу аниматроника в основе которого находился маг-кристал, но вот как года два она уже не работает, да и кристалл уже давно спиздили. Теперь это просто бетонная баба с рыбьим хвостом и пустыми глазницами. Местные дети часто приходят сюда и кидают в фонтан у основания монетки. Якобы кинув монетку можно загадать желание, и оно обязательно исполнится. В теории…

— Эй гражданский, ты что тут забыл… — окликнул меня голос со стороны главного входа.

Я обернулся в сторону издаваемого звука и увидел молодого лейтенанта грозно, но уставши смотрящего прямо на меня. Начинается моя самая нелюбимая часть работы.

— Я прибывший на чистку Клинер из агентства «Чистый Листъ», у меня есть ведомость контракта от эксплуатации ТЦ. — сказал я настолько формально, насколько только мог. Годы работы в офисе дали мне прелестный опыт.

— А, ещё один раздолбай из гражданских. Неужели ты тоже потребовал аванс за работу. Был тут один самоуверенный. Да вот теперь внутри — разлагается. Тут уж таким дилетантам ловить нечего. Скоро здесь будет спец корпус ликвидации последствий и хорошенечко зачистит территорию. — незатыкаясь продолжал вещать молодой летёха, видимо настолько задолбался стоять под дождем…

— Как спец. Корпус? Какая зачистка? Вы что, осатанели? — донёсся почти умоляющий жалобный голос со стороны.

К нам подошёл очень низкорослый старый мужчина в малиновом костюме. Видимо какой-то ответственный за мероприятие.

— Не надо тут спец корпуса!!! Там всего лишь маленькая слизь мелкого ранга опасности. Просто маг приехал слабый вот и обосрался.

— Не надо мне тут лапшу на уши вешать. Я был внутри и всё видел. — перебил малинового деда лейтенант.

Переводя замыленный взгляд на меня, лейтенант продолжил:

— И вам туда ходить я очень не советую. Судя по повреждениям слизь не слабая и тут требуется вмешательство спец корпуса по ликвидации подобных инцидентов. Тем более в соответствии с Магическим кодексом РФ статьёй тридцать пятой пункта 6 — при обнаружении синтетической формы жизни магического типа — всем гражданским лицам, находящимся в зоне досягаемости строго запрещается вступать с объектом в конфронтацию.

Малиновый дед вообще приуныл.

— Но как же так, я и не думал, что всё настолько серьезно. Мой бизнес и так висит на волоске, а тут еще и такое. В день премьеры шоу. — продолжает ныть малиновый дед.

Товарищ Клинер. — резко окрикнул он меня. — Я понимаю ситуацию, но всё же официальных подтверждений о опасности слизи нет. Поэтому. Я вас очень прошу заняться решением этой проблемы. Я же в свою очередь — подниму награду до одного миллиона за устранение.

Я был ошарашен, услышав подобную сумму. Ведь даже после выплаты всех комиссионных агентству и трат на восстановление оборудования и других подобных расходов — мне останется порядка пять сотен тысяч.

Увидев моё смятение, Малиновый дед не растерялся.

— Нет. Я подниму награду до двух миллионов и в случае, если удастся свести повреждения к минимуму и в кратчайшие сроки восстановить украшения накину сверху еще семь сотен тысяч.

— Я согласен. — не задумываясь выкрикнул я.

Если бы я растягивал время дальше, он скорее всего бы передумал. Два миллиона семь сот тысяч. Вау.

— Ладно. Но если с тобой что-то случится — я ответственности нести не буду. — заявил Лейтенант. — Я провожу до помещения с застывшим магом, а дальше действуй на своё усмотрение. Как хотите.

— Как хочу? Хочу я дома с девкой под одеялом, а не тут с тобой бедолагой под дождем. Пойдем, проблему решать надо, а не как вы, товарищ командир, привыкли стоять чуда ждать, а в нашем мире чуда нету, зато есть Клинер — сказал я.

— Заходить будем через техподполье, оттуда мы выйдем в коридоры для персонала, там и находится застывший маг.

Я кивнул головой, и мы с лейтенантом в сопровождении двух патрульных спустились в подвалы страшно убитого здания через подземную парковку.

Мы шли тёмными коридорами. Стены бетонные, по верху которых вели свои маршруты системы водоотведения и канализации. С некоторых трещин капает слизь. Плохой знак. Очень плохой знак. Первые протечки я заметил метров 13 назад, а это значит, что слизь либо передвигается, либо очень большая. И тот и другой вариант вызывает у меня тревогу в равной степени. Проблема большой слизи в том, что она понятное дело большая. И с такой слизью будет много гемора. А вариант с передвигающейся слизью говорит только о том, что у неё есть базовое сознание и это уже нам даёт непредсказуемый ход дальнейших событий. К тому же объект теряет слишком много слизи. Норма потери где-то 3–4 процента от общей массы тела, а на нашем пути слишком много таких протечек. И это только в подвале на участках куда объект не спускался. Это наводит нас на третий вариант…

— Вуаааапчхи — нарушил обет тишины один из сопровождающих.

— Смирнов, ты блять чихай внутрь. Не забывай, где мы находимся… — прошипел лейтенант.

— Виноват товарищ лейтена… Аааааапчхии — повторил он снова.

Я думаю, что лейтенант бы на месте врезал этому доходяге, но его остановил глубокий протяжный гул, который резко прервал его на полуслове.

— Откуда доносится? — спросил второй сопровождающий.

— Не знаю. Снять оружие с предохранителей. Будьте начеку. Мы на враждебной территории и кажется выдали своё местоположение.

— Товарищ лейтенант… — испуганно сказал Смирнов, поднимая фонарь вверх.

Из щелей активно сочилась слизь и стекала на пол. Подошву второго сопровождающего чуть разъело, и он как ошпаренный отпрыгнул от слизи, но не увидел, что она его почти окружала и приземлился он в такую же лужу только больше.

— Клинер, помоги Головатому подняться — сказал лейтенант, не отводя взгляд от своего сектора.

Я помог подняться Головатому и применил заклинание «Очищение» и на всякий случай «Восстановление тканей». Это одни из самых затратных по эргам заклинаний, которые я знаю. Ну это лишь потому, что я не лекарь. У профи эти заклинания не отнимают и десяти эргов из общего запаса маны.

— Отряд, принять положение в одну колонну и бегом МАРШ. — приказным тоном скомандовал лейтенант.

Стоило нам сойти с места, как за нами начал обрушиваться потолок. Бетон вперемешку со слизью и арматурой. Мы бежали так быстро как только могли. И наконец мы оторвались и забежали в хорошо освещенную большую комнату, посреди которой и стояла слизистая статуя с бедолагой магом внутри.

— Добрались. Все целы? — с легкой отдышкой сказал лейтенант.

— Так точно, но похоже у Головатого легкий ожог. Его нужно выводить. — ответил Смирнов.

Блять. Я только начал и уже сжёг четверть запасов маны. Такими темпами мне скоро нечего будет тут ловить. Кошак вёл себя предельно спокойно, продолжая цепляться за мои плечи когтями.

— Ладно. Расположитесь по периметру и отдыхайте. Но не теряйте бдительности — мы не в безопасности. — командовал лейтенант. — Клинер, осмотри мага в слизи.

Я подошел к статуе и попробовал её просканировать магическим зрением. Но в этом не было необходимости…

— Как он? — подошел лейтенант.

— Он всё… Внутри в основном биомасса с кислотой. Он пробыл в ней слишком долго.

— Черт, значит мы зря сюда добирались.

Дела и правда обстояли неприятно, но меня наняли на ликвидацию слизи так, что…

— Я Сергей, кстати. А тебя как звать Клинер. Ты хорошо держался в критической ситуации. Даже лучше моих людей. Хвалю.

— Арсений. Штопоров. Да пришлось контрактником некоторое время походить, пока погоны не снял, а потом уже ушёл в сферу маг-чистки.

Лейтенант довольно усмехнулся.

— А, значит не совсем ты гражданский. Я тоже раньше состоял в вооруженных силах. Только в спец корпусе. Ближе к пенсии захотел быть поближе к семье, вот и ушел на спокойную службу в Милицию. Мда. Спокойную.

Снова раздался жуткий гул, который чуть тряхнул здание.

— Нам надо убираться от сюда. Всё-таки уровень не наш. Будем ждать прибытие спец. Корпуса.

Меня этот план совершенно не устраивал.

Из глубин коридоров донесся женский визг.

— Твою ж мать в здании остались гражданские! — тревожно сказал лейтенант.

Я, хорошенько обдумав ситуацию заявил:

— Уводи своих людей лейтенант через параллельный коридор. — указывая на дверь сказал я.

— А ты что? Только не говори, что будешь выполнять задачу на ликвидацию. Это самоубийство.

— Да. Но знаете лейтенант. В этом мире есть вещи куда важней человеческой жизни, за которые стоит отдать свою.

У лейтенанта начали краснеть глаза. Интересно, что он напридумывал на фоне моих слов. Наверно про воинский долг, или честь воина, может о жизни кричащей девушки. Так или иначе. Главное тут лишь то, о чем подумал я. А именно о двух мультах. Умирать за них, конечно, явно не стоило, но откуда этому сапогу знать, что это не самое конченное с чем я имел дело. Да этому бедолаге даже кот в лицо наверняка ни разу не разряжался, о чем с ним вообще разговаривать. Слабак.

Тем временем лейтенант подошёл, похлопав меня по плечу протянул эрг стимулятор военного образца.

— Он пригодится тебе, солдат. Восстановит уровень маны в организме и понизит планку по эргам для использования более сложных заклинаний. Но действует не дольше 15 минут. Будь осторожен и удачи!

Менты скрылись в темноте коридора. Я остался с котом. Активировал стимулятор. Ух. Как пробирает.

— Ну что, Нагломорд. Время двигаться дальше…

Кошак не ответил. Удивительно не правда ли?

Я прошёл дальше по коридору и через минут двадцать попал в главный зал торгового центра «NOmAny», он выглядел так, будто бог хаоса из одной известной вселенной «Наковальня Войны» — устроился сюда на стажировку мерчендайзером.

Стеклянный купол над залом подрагивал от ударов доносящихся от куда-то из глубин тёмных подвалов. Праздничные ленты, развешенные к шоу «В мире океанов», пока еще мигали красным и синим цветом. Видимо не до конца обесточили или они автономны. В общем и целом, вид был такой будто здание не решило, оно всё же умирает или ещё надеется на скидочную пятницу. На мраморном полу повсюду были видны остатки слизи — густой фиолетовой с легко радужной плёнкой, похожей на бензин в луже после херовой смены на заправке. Остатки еле слышно шипели и потихоньку разъедали мраморное покрытие, оставляя после себя серые с желтым оттенком дымящиеся язвы.

В воздухе вовсю царила палитра запахов хлорки, тухлой рыбы и паленой проводки, намекающих на очень «дорогой» ремонт.

Я стоял в самом центре всего этого великолепия. Какой прекрасный арт-хаус, однозначно режиссер — пидорас.

— Мужчина! — крикнул женский голос откуда-то сверху.

— Вы вообще кто? Спец корпус?

Я поправил бейджик, подтянул штаны в паховой зоне.

— Специалист по устранению магических последствий агентства «Чистый Листъ».

— То есть уборщик?! Вы блять издеваетесь. Они прислали уборщика?

— Уважаемая девушка, — сказал я. — «Уборщик» — это как пятно от кофе на белоснежном смокинге. А это мадам, уже кандидат в депутаты. Поэтому соизвольте пожалуйста, завалить ебальник

Девушка ненадолго замолчала, а потом начала материться, но я так и не смог расслышать, что конкретно она выкрикивала.

— Чудная девчуля, да? — сказал я, повернув голову в сторону кошака, который уже успел спрыгнуть с моего плеча и теперь был занят изучением остатков слизи на полу.

— Ну хотя бы ты не достаешь меня нытьём… — сказал я коту.

Кот посмотрел на меня, но продолжил хранить молчание. Удивительно, не правда ли?

С тёмной стороны зала что-то очень сильно громыхнуло. Шерсть кошака встала дыбом — видимо он почуял добычу и сейчас переходит в режим повышенной агрессии.

— Так, Нагломорд давай спокойнее — не успев я договорить, как краем глаза заметил три летящих в мою сторону метровых комка слизи.

Доли секунды, но мне хватило для активации режима повышенной скорости. Еще мгновение и я бы превратился в борщ и медленно растекался по мрамору.

Я затаился так напряженно как не затаивался, когда подглядывал за девками в раздевалке при областном бассейне.

И вот оно. Огромная пластичная туша медленно выплыла на свет из тёмных уголков переливаясь из стороны в сторону. Казалось она очень схожа с волнами в океане во время небольшого шторма. Она подплыла в центр зала и издала такой истошный рёв, что на минуту я перестал слышать окружение. Не похоже на звериный крик и не на что больше. Скорее звук, с которым ванна, полная потрохов, решила высказать свои политические взгляды в агрессивной манере.

Она была не просто большая, а просто неебически огромна, размером с пожарную машину, хотя по описанию в контракте это была ожившая вода из бассейна с маленьким проблеском интеллекта уровня золотой рыбки.

Слизь немного задела статую с дельфином и дельфинчик тут же повалился на слизь и буквально растворился в ней. А остатки живности из аквариумов удивительным образом не растворялись, а совсем наоборот начинали подавать признаки жизни и выплывали из слизи прямо в воздушное пространство.

— Отлично, просто ахуительно — пробормотал я. — Зомбо-рыбы. Наконец-то мы с вами встретились, ух какое счастье то. Вот почему аквариум напротив суши-бара — просто чертовски херовая идея. Конфликт интересов.

Слизь не смахивала на 6-ранг магических отходов. Да какой там. Она была уровнем которые ликвидирует разве что спец корпус в сопровождении сильных магов. Если не магистров.

Я тревожно выискивал Нагломорда взглядом. Все-таки его могло задеть клубнями слизи. И я быстро его нашел. Он стоял на одной из статуй дельфина не далеко от меня. Он смирно, игнорируя слизь смотрел на верх. И почти не подавал признаков движения. Что-то зачаровывало его. Он никогда не был таким спокойным. Точнее я его таким видел впервые.

Я поднял взгляд на верх.

— О господи, твоюж мать

У стеклянного купола, в лучах лунного света. Медленно, но грациозно, рассекала пространство большая, изуродованная белая зомбо-акула. Я потерялся в страхе, он буквально залил всё пространство внутри меня. Нагломорд же продолжал осматривать рыбину и видимо был так же напуган, как и я. Но не успел я порассуждать как бесстрашный кошак резко метнулся наверх, сокращая дистанцию по разбитым колоннам, тканным постерам и другим выпирающим элементам архитектуры.

А я хотел нормальную смену. Помыл полы, украл из автомата шоколадный батончик, главное, чтобы не сладкий рулет, с местной стражей не шутят, потупил минут 20 и ушёл домой. Но нет. У нас тут рыбный апокалипсис с мокрой химией.

Тем временем слизь дёрнулась.

Магическое зрение включилось само — неприятным импульсом где-то за глазными яблоками. Мир потускнел, а всё живое и полуживое вспыхнуло различными яркими цветами. Девушка за рекламным щитом на четвертом этаже святилась тёплым жёлтым силуэтом. Проводка с эргами — тонкими синими венами. Сама же слизь — чёрно-зеленым пятном, в котором переливались синие эрг потоки манны, обрывки различных биомасс и злая, тупая воля.

Не разум. Не личность.

Внутри неё плавали рыбы. Их скелеты светились тускло-белым. Не все рыбы остались целыми: половина сардины, голова тунца и куски лосося. Но магия слизи держала их куски вместе и заставлял шевелиться.

— Ну и хули вылупилась — сказал я и достал из-за спины швабру. — Поговорим как цивилизованные уборочные единицы?

Швабра была обычная на вид. Алюминиевая ручка, красная пластиковая насадка, немного изоленты, куда же без изоленты. Если присмотреться вдоль пластиковой ручки была нанесена гравировка «ПроЧИСТ М5». Но как я упоминал ранее — это была не просто швабра по своему функционалу. А оснащенное эрг накопителем чистящее приспособление способное поглощать эрги и накапливать их. Стоит ли уточнять что их можно было выпускать обратно легким движением руки.

Слизь не заставила долго ждать. И в меня снова летел огромный комок сопливого варева.

Я сосредоточил ману в ногах и прямо перед ударом прыгнул на 5 метров в высоту. Собирая ебальником зомбо золотых рыбок прям на лету.

Бок слизи же вздулся пузырём, который лопнул с мерзким хлопком. Изнутри вылетел клубень слизи — плотный, вращающийся, размером с арбуз. Он прошил воздух рядом со мной, оставляя зелёный след и ударил в мраморный наличник позади меня.

Я ускорился.

Мир растянулся, звуки стали глубже, как будто кто-то засунул торговый центр под воду. Я метнулся в сторону, чувствуя, как магия скорости медленно ослабевает. Мышцы ощущались тяжелее, кости словно арматура. Тяжесть была просто не выносима.

Второй клубень врезался в стойку с парфюмерией. Растворило за секунды две.

В воздух поднялся запах кислоты и недорогих духов.

— Ну всё, — сказал я. — Теперь эта хрень пахнет как моя бывшая, если бы она умерла и начала разлагаться. Дней 20–30.

Я находился на втором этаже, на который запрыгнул сквозь стеклянное ограждение пока уворачивался от очередного клубня слизи.

Дыхание наглухо перехватило. Я не мог остановиться и продолжал яростно вдыхать воздух. Сколько же эргов я потратил? Смотрю на индикатор и не верю глазам. Почти в ноль вышел. Я на грани. Еще минут пять, и я отключусь. Слизь пока не торопилась атаковать тем самым давая мне перевести дух.

— Она же не даёт мне и момента для выплеска эргов.

Я разочаровано перевожу взгляд на эрг накопитель в швабре. У меня нет выбора. Придется влить запас себе иначе я отключусь.

С балкона третьего этажа на меня прыгнул Нагломорд цепляясь острыми когтями за мою спину. По его шерсти пробежала дуга энергии. Кошак выгнул спину, распахнув пасть и издал звук, похожий на предсмертный рёв викинга, которому отрезали яйца.

По всему моему телу будто пробежал заряд тока, я с низкого старта сорвался с места и побежал вперед вдоль стеклянного ограждения. В тот самый миг место, где я сидел сквозь напольную перегородку протаранила всем своим весом огромная белая акула.

— Так вот где эта тухлая рыбина! — прокричал я, продолжая бежать вперед.

Кошак ничего не ответил. Удивительно.

Пока я отвлекался на чёртову акулу, которая не растерялась и мигом продолжила нас преследовать, впереди появилась просто гора зомбо-рыб, преграждающая мне путь. У меня не было времени соображать и не придумав ничего лучше, как встав на стеклянное ограждение сконцентрировав ману в ногах метнулся через весь зал в витрину магазина химии на первом этаже. Пролетая над гнездом слизистой кукушки, я выронил эрг накопитель, и он камнем упал вниз прямо в слизь.

Пробив витрину магазина, я врезался во всё что только можно пока не поцеловался со стеной. Сообразив, что накопитель полный чистой магической энергии растворяется сейчас в слизи — я забежал за выпирающую часть несущей стены готовясь к взрыву.

Зал вспыхнул синим. Слизь перекосоёбило, её поверхность пошла судорогами, внутри лопнули пузыри с заготовленными комками слизи. Несколько десятков зомбо-рыб выбросило наружу. Они шлёпнулись на пол и тут же поползли в сторону нашего с Нагломордом местоположения щёлкая челюстями.

Да. Они ползли.

Вот она эволюция в чистом виде. Миллионы лет, чтобы выйти на сушу, а тут всего один магический выброс, чтобы стать мелкими мудаками.

Первая зомбо-рыба, преодолев дыру в витрине бросилась мне в лицо.

Но Нагломорд перехватил её атаку прямо в воздухе. Взмахом швабры я припечатал её к полу. Та лопнула, как пакет с испорченным супом.

— Капуста — это вкусно, сучара.

Вторая рыбёшка ухватилась зубами за мою штанину. Я кинул на неё презрительный взгляд.

— Это спец одежда между прочим. За неё с контрактной выплаты удерживают.

Я пнул её в сторону холодильника с химикатами разбив рыбой стеклянную дверцу.

— Осторожнее! Это казённое имущество! — агрессивно крикнула девушка сверху, высовываясь из-за рекламного плаката.

На секунду настала гробовая тишина. Я, Нагломорд, сотня зомбо-рыб и большая белая акула с ахуевшими выпученными глазами уставились в сторону женщины.

— Про-сти-те ме-ня по-жа-луйста — произнесла девушка убывающим фальцетом, медленно возвращаясь за рекламный баннер.

Акула моментально полетела (или поплыла) в сторону наглой особы переживавшей за имущество компании.

У меня не было времени. Я не мог бросить такую добросовестную работницу года и сосредоточив оставшуюся эрг ману в Кошаке метнул его прямо в жабры акулы, надеясь на то, что эта хрень всё же чем-то дышит и Нагломорд прожарит её внутренности.

В этот момент меня сбил с ног огромный кусок соплей с амбициями и утянул с грохотом прямо в холодильник с химикатами. Я потерял сознание от удара.

«Было очень хорошо, я прыгал по облачкам и катался на единороге, мы жили все в таком прекрасном сказочном лесу. А в соседней деревне жили маленькие и веселые гномы, там был мой друг — забавный гномик, звали его Теребоньк, было очень весело, мы ходили с ним и его приятелями гномиками на волшебную молочную речку. Вместе лежали на солнечной полянке с единорогами. А потом к нам влез упала какая-то большая капсула из железа. Оттуда вышел большой Мужчина в красивых и красных доспехах. Мы с гномиками и единорожками побежали знакомиться с ним. Но он начал кричать: Спаси нас Император, и убил всех гномиков. Оторвал единорожке голову, а на меня просто наступил»

Я пришел в себя от дикого покалывания по всему телу. Как будто тысячи игл одновременно пронзали моё тело. Меня покрывала слизь. Видимо с того клубня, сбившего меня с ног. Одежда полностью растворилась, оголив мои причиндалы, которые тоже обволакивала слизь. Я бы счёл это приятным, но меня сейчас превратят в того бедолагу из подвала. Из холодильника выливались химикаты и как я заметил, вступали в реакцию со слизью — полностью растворяя её. Я сразу забился об холодильник. Зелёные баночки выпадали прямо в слизь и растворяли её. Я выбрался. Какая жалость. Надо будет продать потом идею использования слизи владельцам борделя магических рас.

Вооруженный шваброй и пакетом зелёных баночек я, сверкая своим сексуальным телом вышел из магазина химии. Яркий свет от переживших битву прожекторов отражались сияющими лучами от моего голенького выбритого зада.

— Я был рожден ради этого момента. Я рождён чтобы сиять. — сказал я и со всей дури метнул пакет прямо в слизь.

Пакет по касательной траекторией летел прямо в слизь. Рыбы на полу следили за его полётом. Слизь пыталась отодвинуться, но не успевала и была вынуждена наблюдать за приближающейся угрозой. Все наблюдатели затаили дыхание. И… Пакет ударился об слизь и медленно скатился по её поверхности на пол, не причиняя никакого вреда.

— Вот де-рь-мо… — сказал я.

Кошак решил не комментировать ситуацию. Удивительно.

Слизь взревела во второй раз. Ото всюду повылазило еще больше морских зомбо-тварей. Ну и конечно же наш новый объект абьюза — Большая белая мать его акула.

— Ой, друзья… Не нужно оваций. Я знаю, что неебически крут, — воскликнув разводя руками в стороны выдавливая довольную лыбу. — просто оставьте отзыв в приложении. Пять звёзд или я вернусь.

Слизь снова выпустила три клубня, а зомбо-рыбы бросились на меня со всех сторон. Я мгновенно побежал навстречу слизи попутно уворачиваясь от клубней соплей, скользя по полу и царапая своё Аполлонское тело об осколки битого стекла. Бедная моя задница. Я нырнул под первый снаряд проскользив на коленях по битому стеклу оставляя за собой пятиметровый черкаш крови. Второй снаряд я попытался отбить шваброй.

— Тачдаун — выкрикнул я, но швабру выхватило из рук.

От удара руки онемели до локтей, но и остаточная эрг мана сыграла ставку и клубень слизи отлетел в сторону прихватив швабру с собой, размазавшись по эскалатору. Металл задымился. Ступени проваливались одна за другой. Швабре пришёл конец.

Третий клубень задел мой бок, но остатки химикатов на моём теле не дали меня облепить, и я продолжил бежать. Еще пару метров и я у слизи. Слизь же тем временем готовилась выпустить еще заряды соплей, но не успевает… Легким движением руки, но с болью в коленях — я хватаю пакет с химикатами и на полной скорости вхожу прямо в слизь. Да, с почти глухим без эха звуком «Чпоньк» — я яростно вошёл в неё со всей силы.

Моментально отдельные участки моего тела начало сжечь так жестко, что я чуть не потерял сознание. Видимо не всё моё тело было покрыто химикатами. Следом в слизь врезались и все те мрази что пытались меня догнать. Внутри слизи они не могли дотянуться до меня так же быстро, как и в воздухе. Но все же настигали. Пакет с химикатами разъедало кислотностью, но не так быстро, как я рассчитывал. Битва шла на время.

Сам того не ожидая, в слизь на полной скорости нырнул Нагломорд сопровождаемый зарядами энергии. Он продвигался ко мне быстрее чем рыбы и очень быстро вцепился в мои оголенные плечи своими острыми когтищами.

— Ну всё уроды, это play-off. Ебашь Нагломорд. — пробулькал я.

Нагломорд разразился электроэнергией. Меня ударило током. Не метафорически. А по факту. Энергия кота вошла в тело грязной, злой волной. Сердце рвануло стучать, мышцы горели, в зубах звенело. Я сконцентрировал ману в ногах и со всей силой оттолкнулся от пола — вылетел из слизи в направлении 4 этажа. Я конечно же опять собрал всё стекло в полёте и врезался в тот самый рекламный баннер, за которым пряталась девушка. Ну наверное ещё пряталась, если её не съела акула.

После удара я минут пять разъдуплялся. Нагломорд с довольным видом сидел на моей груди.

— Ты просто молодец мой маленький мясистый аккумулятор — пролепетал я с радостью.

Нагломорду прозвище пришлось не по вкусу, и он выпустил в меня маленький заряд энергии.

— Ладно, ладно. Хватит. Маленький пушистый бог войны.

Это его устроило, и он слез. На фоне плавала акула, в поисках наших персон. Нагломорд недолго думая побежал навстречу акуле и запрыгнул ей на спину прокусывая плавник. Зомбо-акула брыкалась в конвульсиях раскрыв пасть пока Нагломорд её отжаривал всё новыми и новыми зарядами энергии.

— Кто вообще держит в ТЦ акулу, они же не живут в неволе?! — сказал я.

— Это была тематическая зона! — подала дрожащий голос рядом сидящая девушка которую видимо не съели.

— О так ты жива, тебя не сожрали. Красава… — улыбаясь сказал я показывая большой палец.

На это замечание она скривила такую мину, что аж описать сложно. Похоже на смесь страха, безумия и презрения.

— Мда. Надо попросить надбавку за вредность. И за моральный ущерб. — сказал я.

— И за знакомство с акулой. — добавила девчуля, осматривая моё тело.

— Почему ты голый вообще?

— А что не нравится, я тут решил искупаться в кислотной ванне. Так сказать, прочистить поры.

Где-то на первом этаже прогремел гром. И наступила тишина. Мы с моей прячущейся новой знакомой подошли к краю балкона, чтобы оценить ситуацию.

Это уже был не зал. Это была катастрофа. Остатки слизи, разбрызганные по всем поверхностям ТЦ медленно разъедали покрытия. Автоматы с игрушками горели зелёным пламенем. Из вентиляции тоже капала слизь. Нагломорд пытался откусить кусок от добитой истерзанной акулы. На втором этаже манекен в дорогом пальто медленно растворялся от кислоты. Красота.

— Мне тридцать два, — простонал я. — Слишком стар для этого дерьма и слишком беден для больничного.

На первом этаже из-за колонны появился Лейтенант.

Он посмотрел на зал.

Потом на голого меня.

Потом снова на зал.

— Видимо слизь можно считать ликвидированным? — сказал он.

Я выдохнул.

— Да, просто устранил загрязнение. — крикнул я — Правда, оно сопротивлялось, породило рыбную нежить и разрушило торговый центр. Но у всех бывают херовые дни. К тому же я попрошу надбавку в том числе и за новую швабру.

Раздалась система оповещения: «Уважаемые посетители! Добро пожаловать в наш Торговый центр. Не забудьте посетить нашу выставку «В мире океанов». Там вас ждут осьминоги, косяки рыб и грозная белая акула. Не пропустите шоу. На фудкортах сегодня действует акция минус пятьдесят процентов на морепродукты!

Женщина всё еще смотрела на мою нижнюю часть тела.

Я перехватил её взгляд. Она это заметила и покраснев отвернулась в сторону.

Потом подняла глаза и смущенно сказала.

— Нужно составить акт о повреждениях…

Вновь повисла тишина.

— Тебе бы к психотерапевту сходить что ли.

Глава 3. Несправедливость как она есть

— Эй, Штопоров — вы там закончили наверху.

— Нет, ещё три помещения осталось и выдвигаемся на 1 этаж. — крикнул я Лейтенанту Сергею вытирая пот со лба.

С того момента как мы сразили слизь прошло уже часов восемь, и мы планомерно очищали от остатков слизи этаж за этажом. Чистка длилась долго, но как я говорил — два мульта того стоят. Главной занозой же, за которую стоило попросить лям сверху — была Лиза. Та девушка — работник повышенной ответственности, которую мы спасли от акулы и теперь были вынуждены терпеть её замечания по поводу аккуратности нашей работы. Она, не отставая ни на шаг перемещалась за мной из помещения в помещение описывая в накладной уцелевшее имущество компании.

— Такс, вот данный тостер лучше просто протереть. Он особо не пострадал, а значит можно будет продать. — говорила Лиза почти про каждую убогую вещицу в магазине поддержанной электроники.

В какой-то момент моё терпение окончательно кончилось, и я взорвался…

— Слушай ты, баба надоедливая, почему бы тебе не сходить на первый этаж и не выпить кофейка пока я тут не закончу. А потом ходи со своей бумажкой и описывай сколько хочешь!

— Схуяли это я теперь надоедливая баба! — рассвирепела Лиза. — сами с котом на пару тут всё расхуярили, а теперь ноешь, что после ваших гачи голых шоу приходится все описывать.

— Я-то расхуярил. Это всё зомбо-акула ебнутая. Или ты забыла, как за рекламкой сидела и старалась голос не подавать.

— Вы посмотрите-ка на этого грубияна липкого. Неужели нельзя было как-то поделикатней всё это провернуть. А еще профессионал называется.

Я не мог уняться. Было слишком обидно.

— Поделикатней это не ко мне. Это к спец корпусу. Приехали и сожгли бы весь ТЦ вместе с тобой и слизью. Тем более что разницы между вами особо и нет. И инвентаризация бы не понадобилась. Что инвентаризировать на месте выжженого поля. Да и некому было бы.

Лиза заткнулась. И почти пять минут стояла молча, сверлив пол взглядом с пунцовым как свежая помидорка лицом.

— Ну может ты и прав. И меня бы никто не спас.

Меня стало печалить её напряжение и, если она продолжит молча над душой пересчитывать товары — я свихнусь.

— А, что пунцовая стоишь, капилляры полопались от злости или вспомнила как пялилась, не отрываясь на моё великолепное тело. — ехидно произнес я.

— Ах ты мразота абьюзивная! Да как ты вообще существуешь с таким ЧСВ! Чисти и не жалуйся. Я, между прочим, профессиональный бухгалтер и экономист, а сама работаю товароведом в гнилом ТЦ — так что завали хлеборезку и помалкивай. — выкрикнула Лиза и высокомерно повернув нос на соседнюю полку продолжила ставить галочки в накладной.

Такой исход её поведения меня устроил. Думаю, если она и ущемилась, то не сильно. Следующие 5 часов она не комментировала мою работу, а спокойно прорабатывала список.

— У меня всё. Ты уже закончил? — прервав пятичасовой обед молчания сказала Лиза.

— Да, остался первый этаж и главный зал, а там еще подвальные помещения и…

— Да да да. У нас ещё много работы, нужно поторопиться.

Видимо она планирует продолжать таскаться за мной весь оставшийся день. Как же блин мне повезло…

Спустя некоторое время мы, обмениваясь парочкой колких фраз спустились на первый этаж. Собираясь приступать к очистке магазина химии, который сослужил мне потрясающую службу я услышал, как меня окрикнул хрипловатый голос. Обернувшись, я увидел, как на другом конце зала стоял тот самый Малиновый дед… Извините. Не так вышло.

Того самого, властителя небес, повелителя благодати, сошедшего со своего небесного трона, чтобы даровать горы золота рабу за скромную работу уборщика.

— Арсений, подойди сюда, для тебя есть работа! — выкрикнул малиновый дед.

Я, повинуясь воле своего покровителя, летящей походкой поплыл в его сторону.

— Я вас слушаю. У вас есть замечания к моей работе? — с почтительным тоном задал я вопрос.

— Нет. У меня другого рода просьба. Вы же в «Чистом Листе» закрываете глаза на всякие… Ну скажем так… Странности.

— Странности?

— Ну знаешь, те самые вещи на которые смотрят все остальные службы… — продолжал малинник.

— А. Я вас понял. Конечно, за определенную доплату мы не задаем вопросы, выходящие за рамки поставленных по контракту задач.

— Ну и прекрасно мой мальчик! Пройдем за мной, есть первостепенная задача.

По тёмным коридорам частично уделанной остатками слизи мы шли, оставляя за собой мокрые следы дождя из громадных луж главного зала. Краем глаза я заметил странную стеклянную трубу, которая слегка показывалась из-за другой высоко диаметровой трубы холодного водоснабжения. Я догадывался о её предназначении.

— О. А вот и та самая дверь. Тут нужно проявить особое отношение к уборке без лишних вопросов и надеюсь информация о содержимом не покинет помещение. — сказал малиновый дед, открывая металлическую дверь со скрежетом и лязгами шарниров. Я начал догадываться о предназначении данной трубы.

В момент, когда дед распахнул дверь, нас озарило синими и фиолетовыми бледными переливами света отбрасываемых электроникой с различными индикаторами.

Я присвистываю.

— Майнинг, да?!

— Да, всё верно. Криптовалюта. — поправляет меня малиновый. — Абсолютно безопасно.

— Это понятное дело запрещено законом. — поворачиваясь к деду говорю я.

Он молчит. Я смотрю на него. Искра, буря, таинственность.

— Не беспокойтесь, я не из государственных… Мне плевать чем вы тут занимаетесь, но дайте угадать. Та стеклянная труба качает охлаждённую воду через бассейн с рыбами, который прорвало…

— Да, — опускает голову малиновый дед. — мы прогоняли трубы через бассейн для охлаждения жидкости. Вода циркулировала, отдавала тепло и возвращалась обратно к серверам. Система работала стабильно два года.

— А потом вы купили модифицированный корм для рыб.

— Как ты узнал?

Я разочарованно выдохнул. Это было так очевидно, что аж пугало меня моим опытом.

— Да. Корм и в правду заменили на обогащенный эргическими элементами. По случаю программы «В мире океанов» мы привезли специальных морских рыб и пришлось заменить и воду, и корм.

— Блять. Ну вас, наверное, не проинформировали, что эрг частицы обладают фиговой теплопроводимостью. А химический состав воды и без этого был изменен для содержания особых рыб.

— Да я уже догадался. Чуть сервера не сгорели. Мы приостановили работу, чтобы не раздражать поле чувствительности слизи, но многие комплектующие уже вышли из строя к тому времени. Тем более солёная обогащенная минералами вода проходила непосредственно через некоторые элементы системы и несомненно тоже их повредили. Я по глупости не был готов к такому повороту. — вещал малиновый.

Я подошёл к стойкам. Они выключены — огоньки не мигали, а горели ровным, дежурным светом. Значит, питание подавалось только в блоки. Но кабели всё равно тёплые. Да и сама система продолжала перегонять воду, хоть и не так интенсивно. А когда вода кончилась, система стала люто греться. Ужас. Нихера не понимаю в подобной аппаратуре, но даже и мне понятно, что здесь всё собрано не то, чтобы новичком, а полным профаном. Как только это всё умудрялось работать я не ебал.

— Видимо вы не скоро их включите…

— Видимо не скоро. — отчаянно произнёс дед.

— Ну и ладушки, а теперь давайте обсудим ценник…

— Какой ценник! — почти прокричал дед. — мы же уже всё обсудили в прошлый раз…

Дед продолжал смотреть на меня с таким удивлением, будто я только что спросил, не хочет ли он подать декларацию о доходах с продажи крипты…

— Так мы же обговаривали вознаграждение за устранение слизи в кратчайшие сроки. А тут огромная хоть и ебаненькая крипто ферма. Доплата за молчание — это необходимость, ведь умалчивая о ваших делах я становлюсь соучастником ваших же преступлений. А это риск. Тем более, сколько вы пропускаете через себя нелегальных средств. Понятное дело вы не можете ими пока что пользоваться, но всё же…

Дед помрачнел. И мне показалось, что от него повеяло тревогой. Агрессивной тревогой, а не каким-то обычным беспокойством.

— Полтора миллиона сверху. Только не рублями. Я дам тебе флешку с ключом от твоего кошелька, который любезно сам же и создам. Там и будет обусловленная сумма.

Мне это не понравилось. Мне нафиг не нужен гемор с этой флешкой. Как же мне её продать потом и кому. Но ладно, с этим еще можно разобраться. Как говорится, дареной флешке, в разъем не смотрят.

— Хорошо. Тогда я приступаю к уборке.

Дед сел на перевёрнутый ящик, закрывая глаза рукой. Минуту он так просидел и с фразой — «Мне нужно связаться с партнёром.» — покинул помещение.

Следующие три часа прошли просто отвратительно. Я откалупливал, отдирал, полировал всё что только можно. В моменте меня стошнило от изнеможения и низкого запаса манны и мне пришлось убираться дольше.

— Закончил, товарищ клинер? — зашёл вновь в комнату малиновый дед.

— Да, уже всё.

— Ну вот и славно. А вот и обещанная плата. По поводу двух миллионов — я уже связался с «Чистым листом». На сегодня можешь заканчивать.

— А как же первый этаж? Там ещё горы мусора. — спросил я.

— Не волнуйся мальчик мой, ты и так много сделал. Иди домой и отдыхай. — положив одну руку мне на плечо, а другой закинув флешку мне в карман сказал Малиновый дед.

В моменте я даже ощутил тягость где-то внутри, и сам дед выглядел слишком позитивным учитывая, что сегодня случилось.

Я, попрощавшись с дедом покинул помещение. Не успев выйти, почти сбивая меня с пути зашла группа амбалов в монтажной форме. Не придавая этому значение, я поплёл в сторону лестницы на первый этаж.

— Куда кстати подевался блохастый. — подумал я, поднимаясь по лестнице.

Последствия катастрофы на первом этаже почти были устранены. Повсюду трудилась куча клинеров из более мелких неизвестных мне организаций и уже заканчивали чистку. Вокруг бедных трудяг расхаживала с важным видом кричащая девушка и вздрачивала почти каждого клинера попадающего в её поле зрения. Не завидую я им.

— Эй. Где ты блять шлялся, колхозник! Мне пришлось контактировать с этими бездарями которые даже в группе очищали помещение куда медленнее тебя. — заметив меня выкрикнула Лиза. — А кот твой… Никого не подпускает к акуле и только шокирует подходящих к ней людей. Буквально шокирует блять… Зарядами тока.

Я устал. И от её нытья я уставал ещё больше.

— Слушай, зазноба в заднице. Мне сейчас адреналин не нужен. Давай ты пойдешь, разденешь какого-нибудь бедолагу раз не можешь выкинуть из головы мой божественный вид и будешь докапываться до другого.

Лицо Лизы покраснело от ярости. Или от смущения. Она готовила великий порыв ораторской мудрости, но я перебил её.

— Слушай, я домой. Я заебался. Я ухожу. Не забудьте поставить пять звёзд или я вернусь. — напоследок сказал и оставив Лизу в полном смятении двинулся к выходу.

На улице так много ментов собралось. Стеклянные автоматические двери вновь открыли для меня мир дождливой погоды Химмаша. Я вдохнул воздух полной грудью и двинулся к машине. На спине я почувствовал копошение. Кошак вернулся на своё место. Но мою шею. На сегодня видимо всё.

Раздался телефонный звонок. Звонила Раиса Павловна. Я как раз открывал дверь автомобиля.

— Штопоров. Это что за хуйня только, что пришла к нам на почту. — разразилась небесным гневом Раиса. — Что ты вообще там натворил?!?!

— Не нужно благодарности Раиса Павловна, я всего лишь зарабатываю нам много-много мани.

— Какой нахуй мани. Ты что там вытворил, гнида. Нам пришёл штраф на три миллиона за порчу имущества.

— Чего?

Я не знал, что ответить. Я просто потерялся. Я уж собрался вернуться в ТЦ, но на моём пути встал какой-то хер в форме.

— Штопоров Арсений это вы? — сказал мужик в форме показывая ксиву.

— Да, всё верно… — ответил я.

— Положите трубку, закройте дверь автомобиля и сдайте ключи. Вы задержаны по подозрению в незаконном обороте криптовалюты в особо крупных размерах.

Дождь продолжал постукивать по крыше моего минивэна. Кот сидел спокойно и не подавал знаков интереса. Легкий холод остужал всё вокруг. Но даже он не способен пробрать человека так как с этим справится обвинение по статье. Я замешкался на минуту. На том конце телефона тоже ничего не говорили. Диспетчер, кажется, всё слышала.

— Раиса Павловна, я вам перезвоню…

— Да, конечно. Мы предпримем меры… — звонок прервался.

Мы уже час стояли в пробке. Я сидел в окружении служителей специально корпуса. Мой личный конвой. У меня был мандраж. В голове постоянно прокручивалось воспоминание.

«Позвольте представится. Капитан специального корпуса по ликвидации чрезвычайных ситуаций и последствий магического класса Кабаньков Олег Евлатович. Так же в случае необходимости я уполномочен выполнять функции любой государственной службы. Повторяю. Вы задержаны по подозрению в незаконном обороте и хранении криптовалюты в особо крупном размере. У нас есть информация, что вы располагаете в данный момент устройством с доступом к кошельку на котором не менее двадцати миллионов если конвертировать в рубли. Так же по показанию свидетеля вы, нарушив предупреждение уже прибывшего на месте представителя власти об опасности конфронтации с высоко классовым магическим объектом и вступили в боевое столкновение, повлекшее за собой многократные повреждения имущества, и имело опасность как минимум для одной человеческой жизни. Я настоятельно рекомендую не сопротивляться и проехать с нами.»

Пока меня уверенно и не совсем нежно и заботливо бусифицировали, я заметил стоящего на втором этаже малинового деда, наблюдавшего всё это время за ситуацией с крайне довольным видом.

Урод. У меня не было сомнений в определении виновника данного инцидента.

Райса Павловна в нашем не продолжительном разговоре на парковке успела сообщить, что нам выставили счёт за повреждения. Но почему же он так поступил, может всё дело в доплате за молчание… Вероятно я слишком дорого им обошёлся, но без меня спец. корпус просто бы ликвидировал здание, и он бы потерял всё. Не понимаю. Сейчас я испытываю слишком большое отчаяние. Сложно рассуждать не то, чтобы логически, сложно рассуждать в целом. Пока я один с целой толпой спецов в бусе еду в ближайший центр безопасности. Я никогда не попадал в подобные места и честно не интересовался данной темой. Поэтому даже представления не имею о том, чего ожидать.

— Блять. — выругнулся я не произвольно.

— Слушай, гражданин. Напоминаю, что месяц назад было принято новое положение о задержаниях подозреваемых. Всё что вы говорите без присутствия представителей адвокатской гильдии в качестве адвоката или свидетеля — автоматически фиксируется и используется против вас. Так что до конца поездки если чистосердечного не будет, то заткнись, а то по приезду в петушиный угол присядешь. Или на бутылку. — словно робот мне выговорил сидящий на против меня амбал в балаклаве.

Тем временем мы остановились.

— Соловьёв, мы уже на КПП. Выходи здесь и бегом в штаб с отчётом об успешной ликвидации объекта.

Успешной ликвидации говорите. Как же интересно вы ликвидировали слизь, сукины дети. Отчаяние будто отодвинулось на задний план, нарастала ярость и обида.

Хорошо, что разрешили взять кота. Нагломорд тем временем продолжал сидеть на моих плечах и закрыв очи от этого ужасного мира — продолжал раздумывать о своих планах на жизнь. Наверное.

Бус продолжил движение и через минут 20 мы снова совершили остановку. Уже окончательную. Задние двойные двери распахнулись и меня ослепило ярко белым светом прожектора. Уже ночь. Я и не заметил, как быстро прошёл день.

Какой сложный день. Рассуждал я пока меня вели под руки два офицера. Даже не вели, а почти волокли, приподняв над землей.

— Товарищ, Капитан. Куда подозреваемого?

— Веди в третий корпус… — сухо выкрикнул капитан.

— Но ведь там сидят ожидающие распределения зеки, получившие приговор.

— Выполняй приказ. Это всё что ты должен делать, офицер.

— Есть! — выпалил офицер и меня поволокли куда-то вдоль ровных рядов бараков.

Коту всё ещё было похуй.

Я не знал к чему готовится. Но меня это мало волновало. В моей голове пылала ярость. Я не понимал почему меня подставили. И я очень хотел получить ответы. А ещё возжелал мести…

Меня поднесли к старой на вид металлической кабинке, в который с кружкой чая в руках сидел уже не молодой, но и не заскуфевший мужичок. При виде нас, он поставил чашку на стол и томным протяжным баритоном словно Фрэнк Синатра в песне май вэй заговорил:

— Кого притащили на ночь глядя?

— Криптовалютчика. К остальным его.

— Криптовалютчика? Они ещё остались? Вот чудеса — давно у нас таких не было. Да ещё и с котом. Чудеса.

— Семёныч, открывай. Мы его закинем по-бырому и на перекур.

— Открыто. Милости просим. — Выкинул Семёныч мне в лицо.

Большая жестяная коробка с огромной клеткой посередине. Вот как кратко я могу описать блок номер 3. На стенах предусмотрены специальные балкончики по периметру всего здания предназначенные для патрулирования. Клетка по сути — ряды балок, вмонтированные в пол связанные друг с другом сеткой из арматуры с шагов где-то 1,5–2 метра. Внутри клетки же около 40 двуярусных кроватей с маленькой площадкой по середине, оборудованной шестью скамейками и двумя столами. Зона релакса местных постояльцев. Видимо весь бюджет спец корпуса уходит куда угодно, но только не сюда.

Под звонкий сигнал открытия клетки — меня просто как тряпичную куклу закинули внутрь. Кошак слетел моментально и сразу рванул куда-то вперёд как будто увидал ещё одну акулу. Я, не отходя далеко почти сразу сел на пол прислонившись спиной к решётке. Среди заключенных царила мёртвая тишина. Видимо вето на разговорную речь распространялось и внутри клетки. Да, когда я вошёл многие оторвались от своих дел и уставились любопытными взорами на меня. Кто-то смотрел подозрительно. Кто-то нагло улыбаясь. Другие же почти сразу вернулись к своим делам. Многие спали. Меня в целом они мало беспокоили. Утопая в размышлениях, я сам того, не замечая просто уснул.

Сильный пинок в бочину буквально когтями выдернул меня из мира грёз.

— Эй, пацан. Проснулся? Ты нарушитель границы, а? Меня так повязали и кореша моего. Если бы не патруль погран отряда магов — я бы спиздил одну тачку и рванул бы в Арастан.

— Да не трогай ты его. Смотри какой побитый. Тебя за что взяли?

Надо мной стояли два уродливых рыла. Покорёженных в стиле картин Пикассо.

Один из них низкий и пухлый. Беглец через границу — как же… Он и метра без отдышки не пройдёт.

Второй высокий, но худой настолько насколько можно только представить скелета облепленного тоненьким слоем мяса. Амбассадор анорексии или типичное обиталище глистов размером с полоза во плоти.

— Эй ты глухой что ли.

— Да отъебись ты от него, не видишь побитый весь.

— Ну а я-то хули виноват. Эй пацан. — снова обращаясь ко мне сказал жиртрест. — у ментов пересменка снаружи. Можешь говорить.

Но ответа он не получил. И это его не устроило по всей видимости.

Замахнувшись ногой, он устремил свой кожаный берец в моё лицо. Но я перехватил не без помощи остатков эрг и держа ногу просто смотрел в его лицо.

— Ты глянь, какой страшный взгляд. Прям как у моей тёщи.

— Да отвали ты уже от него. Не видишь — пацан то первоход.

Толстый только цыкнул и повернувшись на 180 градусов зашагал в сторону Кошака которого облюбовали другие зеки. Хоть кто-то радуется. Нагладят до смерти.

— Ты не обижайся на него. Он не хотел тебя обидеть. Просто решил узнать кого это ночью притащили. — сказал тощий смотря в сторону шабаша фанатов котов.

— Меня подставили с криптой. — прервал я молчание.

— Ахахахахаахахаахахаах — разразился зек. — ты ещё скажи, что не виновен. А то у нас тут полно таких.

Зек уселся рядом. Протянул мне кружку с какой-то тёплой жидкостью. Дерьмовая на вкус, но я почувствовал пополнение запасов маны.

Следующие минут 40 я рассказывал свою историю, пока нас не прервал грохот входной двери.

— Слушай. Новая смена гандонов. У этих пересменка только завтра утром. Видишь вон ту кровать. Падай туда и откисай. Я тебя будану когда будет следующая пересменка. Тогда и лясы поточим.

Ковыляя до нового места жительства я даже почувствовал легкую грусть от недосказанности. Хоть и не хотелось, но видимо мне было нужно с кем-нибудь поделиться. Буквально свалившись на твердую поверхность жёсткой кровати — я мгновенно отрубился.

Мне не снился сон. Поэтому, когда под утро меня растолкали типы в форме — я продолжал испытывать усталость.

— Штопоров Арсений. На выход. Скоро заседание, а тебе ещё с адвокатом нужно встретится.

Адвокат. Видимо из гильдии прислали. Качество таких адвокатов оставляет желать лучшего.

Меня вывели из корпуса и повели в центральное здание. Там же я прошел несколько процедур занесения в базу и только потом меня отвели в хорошо освещенную комнату со столом посередине. За столом сидел мужчина с деловым выражением лица в круглых очках и легкими залысинами. На нем прекрасно сидел карий твидовый костюм, но с галстуком напортачил. Зачем-то нацепил голубой.

— Присаживайся Арсений. — показал адвокат на напротив стоящий стул.

— Вы адвокат из гильдии?

Он усмехнулся.

— Из гильдии говоришь? Да не в жизнь. Меня зовут Васильев Александр. Я официальный адвокат и партнёр агентства "Чистый Листъ". - сказал он, поправляя очки. — Между прочим очень хороший и очень дорогостоящий.

— Да неужели? Агентство выделило бюджет на мою задницу.

— Стоп. А с чего ты взял, что тебя просто кинут на произвол судьбы? Между прочим, мы не просто так дерём такой конский процент с ваших контрактов и почти всегда юридически помогаем нашим Клинерам. Особенно. Я повторюсь с вашего позволения. Особенно таким успешным как вы Арсений.

Следующие 40 минут я уже второй раз за сутки пересказывал свою историю. Адвокат всё это время меня внимательно слушал, лишь изредка что-то записывал в блокнот поправляя очки. Под конец рассказа мы молчали, задумавшись минуты две.

— Я тебя понял. В общем и целом, я уже успел собрать некую информацию и через своего знакомого в спец корпусе который работает здесь в распределительном пункте — узнал некоторые детали, которые не афишировались. — говорил он, облокотившись на стол и смотря мне прямо в глаза. — Во-первых. Спецы проверили самого владельца ТЦ и не обнаружили никаких следов добычи криптовалюты.

— Стоять блять. Как это? Ведь я получил этот ключ с кошельком от владельца ТЦ.

Александр посмотрел так как будто я насрал перед ним на стол, а потом спокойно продолжил:

— Во-вторых. Да же если там и есть какая-то крипто ферма — тебя заложили и приняли вместе с криптой на руках. А значит ты её взял и статью это не отменяет. Не говоря уже о том, что ты нарушил и другие законы. Уничтожение частного имущества. Препятствие правосудию. И конечно же статья, запрещающая таким как ты драться с ожившими монстрами. Это было не просто глупо. Это как. Ну вот ты видел когда-нибудь говорящих магических петухов. Их еще называют "Кукарексами". Такс вот эти самые кукарексы получая возможность говорить, сходят с ума и начинают нести всякий бред по типу — я устал от бренной жизни. Я хочу спать. И долбятся о стены постоянно неся при этом что-то про семь смертных грехов и подработки. Вот ты сейчас тот самый кукарекс, несущийся в сторону стены.

Я нихера не понимал, но что-то в этих метафорах мне нравилось. Внушало оптимизм или мне так казалось.

— В общем и целом смотри какая складывается ситуация. Тебя будут судить. И скорее всего вынесут очень серьезный приговор с признанием вины по всем статьям. А это на минуточку… Да какую там минуточку. Это одиннадцать лет колонии в шахтах или чего-то похуже. — подводил итог Александр. — Мы, конечно, будем пытаться оспорить это дело в высшей инстанции и не обойтись без ряда взяток. Но посидеть какое-то время придётся. Благо в колонию тебя не отправят прямо сейчас. Ещё месяц поторчишь тут и тогда уже…

Где-то с северной стороны раздался взрыв. Нас тряхнуло так будто произошло землетрясение.

В комнату забежал сторожила и нервно прокричал:

— Оставайтесь в помещении, у нас ЧП.

— Что происходит — выкрикнул Александр.

— Да какие-то уроды атаковали северный КПП.

Чудно. Видимо мать фортуна решила не обделять меня приключениями даже будучи за решёткой.

Тем временем в корпусе номер три среди метавшихся из стороны в сторону зеков — мирно спал Нагломорд, не придавая никакого значения происходящей ситуации…

Глава 4. А зачем человечеству, собственно, магия?

Взрыв отдавался в ушах пронзительно металлическим лязгом арматур. Пыль и мелкие осколки потолочной отделки сыпались на нас не переставая. Где-то за стенами слышались крики и лязгающий топот множества сапог. Александр нервно поправлял очки, всматриваясь в то место, где ранее стоял сторожила заперший нас.

— Какого хера тут вообще происходит? — нервно пробормотал он в очередной раз поправляя очки.

Я внимательно прислушивался к звукам. Что-то было не так. Необычно для боевого столкновения. Звуки пальбы, синхронность действий с обеих сторон конфликта. Всё в этой атаке звучало неестественно. Слишком точно. Казалось, словно обе стороны конфликта и не пытаются разыгрывать серьёзный бой.

— Как вас там? Александр, а не кажется ли вам это всё подозрительным?

Адвокат непонимающе уставился на меня.

— Ой да ладно. Я же каждый понедельник имею дела с атаками террористов. Что ты блять подразумеваешь под этим, гений?

Ещё один взрыв, ближе к зданию, в котором мы находились. Нас опять тряхнуло.

— Ты совсем долбаёб? Они сирены включили только сейчас, — заметил я. — это всё звучит не натурально.

Нас прервал охранник — резко ворвавшийся в дверь.

— На выход! Всех заключённых эвакуируют! Северное КПП прорвано, нападающие прорываются к корпусам.

— У кого достаточно смелости для штурма отделения спец корпуса? — переспросил Александр.

— Да какая нахуй разница! — выкрикнул сторожила. — Штопоров, Очкарик, за мной! Всех ведут к запасному выходу!

Нас выволокли из помещения на главный пятак, несмотря на возражения Александра, где уже толпились заключённые. В свете прожекторов я разглядел знакомые рожи толстого и тощего. Анорексик тоже поймал мой взгляд и едва заметно подманил меня кивком.

— Слушай, пацан. — прошептал он, подойдя ближе. — я такое уже видел. Смотри, нас штурмуют, но почти половина всего состава спецкорпуса ещё здесь.

Я осмотрелся и действительно обнаружил, что охраны для такой кучи зеков слишком уж много. И все они стояли не в оборонительных позициях, а разными группами якобы окружая нас. Мы как будто были в положении будущей жертвы в бойном цеху.

— Думаешь специально? — тихо спросил я.

— Я же говорю, такое видел не раз.

— А с чего бы мне тебе верить, а? — возразил я, уставившись в лицо зека.

Тощий глубоко выдохнул и поднял свой взгляд мне в глаза.

— Меня зовут Панарин Максим, Майор Специального Корпуса Отдела защиты информации в вынужденной отставке.

Его взгляд был серьёзен и суров. Лицо не выражало больше ничего кроме усталости и пронзительной веры в свои слова.

— Вот ты подумай. Зачем при реальной угрозе выводить всех заключённых во двор и оставлять столько боеспособных единиц за нами следить? — Максим нервно осмотрелся по сторонам. — Нас как минимум должны были запереть в корпусах и ждать подкрепления.

Я и в правду сам это прекрасно понимал. Еще находясь в комнате с адвокатом.

— Ух блять. Саша, а ты тут откуда? — уставился Максим в сторону адвоката.

Точно. Я уже и забыл, что нас собрали всех в одну толпу.

— Максон, ты что-ли? Ты что забыл в лагере?

— Да тут понимаешь…

Внезапно один из охранников заговорил в рацию:

— Товарищ Кабаньков, все курочки на месте, готовы к сбору яиц.

Мы переглянулись. Что эти уроды на этот раз мутят.

— Вас понял сержант, начинайте операцию «Ограда». Повторяю. Операция «Ограда» приступаем.

— Принято.

Сержант с рацией осмотрел остальных бойцов и кивком сообщил о готовности.

— Внимание уроды! Я скажу вкрадчиво и доходчиво. Повторять не собираюсь. Сейчас вы все дружно соберётесь в голландский штурвал и как козочки поскачете в сторону выхода, тем самым инициировав массовый побег заключенных. — играя на публику выкрикивал сержант. — Ну а мы, доблестные воины специального корпуса, будем просто вынуждены открыть огонь для обеспечения безопасности внешнего мира от угрозы исходящей от такого мусора. Коими вы и являетесь.

Большинство заключенных рвануло к воротам.

— Арсений, Саша. А ну бегом блять. Они всё равно откроют огонь… — не успел докричать Максим как его толстый кореш, стоявший всё это время позади — замертво свалился.

Сержант же продолжил своё выступление тем, кто еще стоял на месте:

— А ну сука бежать всем я сказал! Бегите сука бегите! — выкрикивал он, вскинув автомат.

Мы побежали за остальными под стрекот очередей автоматов. Бегущие рядом со мной падали, один за другим растворяясь в легкой дымке где-то позади нас. Я сконцентрировал ману в организме на спине, чтобы усилить её прочность, но я не знал, сработает ли это против пули.

— Стой, прекрати. — выкрикнул Макс. — У них визоры на эрги. Ты загоришься на сенсорах как новогодняя ёлка. Поверь они это сделали, только чтобы ликвидировать нас с тобой.

На минуту я обомлел и удивленно вылупился на Максима. Но не останавливался. Александр молчал и продолжал бежать с серьёзным видом.

Первые добежавшие до ограждения зеки бросились карабкаться и даже очень успешно. Но их по очереди, не давая даже шанса скашивали аккуратными выстрелами в головы. У основания ворот образовывался гора тел. Чем и воспользовался Макс.

— Кройтесь за телами. Это даст нам фору.

Мы с Сашей незамедлительно последовали его примеру. Следующие минуты я ощущал словно проходят часы. По нам и по телам других невезучих бедолаг бежали зеки подпитываемые страхом смерти и мимолетным ощущением надежды. Но всех их настигали пули. Более наблюдательные, копировали нашу идею и забивались под мертвых собратьев по несчастью. Некоторые пытались воспользоваться защитными заклинаниями, но их ждала неудача. Пока наблюдал за этим я выяснил две вещи. Они и правда после активации становились приоритетными целями для спец корпуса, как и говорил Макс. И вторая вещь — заклинания укрепления прочности ничего не может противопоставить пуле. Видимо из зеков нет мастеров подобных техник.

— Каков следующий шаг? — выкрикнул Александр.

— Пока переводим дух, но это ненадолго…

— Тела не из стали, просто пока что нас потеряли из виду.

Буквально на минуту наступила полная тишина, которую резким грохотом прервал звук отлетающих ворот ограды.

В центр маленького плаца понаехали десятки автомобилей сине белого окраса марки «Патрон». И под сопровождением неумолкающего звона многочисленных мигалок, из машин стали спешно вылазить господа милицейские, направляя своё вооружение не только на нас, но и на сам спец корпус.

Разразился граммофон одной из машин.

— Стоять! Оружие на землю! Говорит оперуполномоченный следственного управления округа Химмаш Лейтенант Климов Сергей.

Со стороны ворот стройными колоннами заходили люди в камуфляжной синей форме с бронежилетами наперевес. От этого зрелища у меня даже слегка привстал. Настоящие спецы в решении недоразумений боевым путём — спецназ подразделения «Альфа». Настоящие мужики!

Как вовремя… — сказал Александр глядя на растерянные лица воинов спец корпуса складывающих оружие.

Из здания в спешке выбежал капитан Кабаньков в окружении своей охраны.

— Что здесь происходит? — заорал он. — Этот объект находится под контролем Специального Корпуса!

Из машины не торопясь, но очень уверенно вышел милицейский в тёмно синей форме. И отбрасывая лучи света от медалей и погон двинулся на встречу Кабанькову.

Доставая ксиву, он прервал тишину своим глубоким басом:

— Генерал-Майор Ефлатов. Прибыл в качестве подкрепления для предотвращения террористической угрозы. А тут вот оно что?

— Что что? Зеки пытались сбежать и не оставили нам выбора…

— Молчать! Климов ко мне! — прокричал Ефлатов.

Из машины выбежал знакомый мне по уставшей роже лейтенант Сергей. Впопыхах он заметил меня среди трупов и с легкой ухмылкой поспешил к Генералу.

— Лейтенант Климов. Приказываю задержать Капитана специального корпуса…

— За что? Я всего лишь следовал протоколу. — пытался отпиздеться Кабаньков.

Генерал ничего не ответил, а лишь подошел к Кабанькову и что-то прошептал, после чего тот размяк и обомлел словно упавшая на пол яичница. Далее генерал продолжил:

— Всех выживших перевести в сизо при центральном отделе. Под мою ответственность. Специальный корпус в данный момент не в силах исполнять свой долг по охране заключённых.

Потом он показал на нас троих пальцем и молвил:

— Этих со мной в машину.

Откуда не возьмись ко мне подбежал кот и облизываясь смирно уселся в ожидании хлеба и зрелищ.

— Штопоров Арсений, всё верно? — обратился ко мне Генерал с переднего сидения автомобиля.

— Да это я!

— Как выпустим тебя, пригласи мою дочь в ресторан. Теперь ты мой должник. — улыбаясь произнёс всё так же грозно Генерал.

— Вашу дочь? Да откуда же я могу знать вашу дочь.

— Как откуда? Ты ведь её спас от акулы и магической слизи. За что я тебе по гроб буду обязан. После смерти жены — у меня осталась лишь моя Лизонька.

Я вспомнил кричащую бестию из ТЦ, ходившую за мной словно хвост пока, я очищал помещение за помещением после сражения со слизью.

Я решил промолчать. Кот тоже ничего не ответил. Удивительно не правда ли?

Не правда. Нихуя удивительного. Надеюсь, эта Лиза в маму свою пошла. Потому что если все ее приколы от батьки, то надеюсь он меня в ресторан не потащит и истерику не закатит.

— Арсений. — окликнул меня Александр, доставая ксиву.

— Господи да сколько же вас тут таких?

— Позволь снова представиться. Майор Федеральной Службы Безопасности РФ Васильев Александр. Внедрен под видом твоего адвоката для расследования дел о незаконном обороте криптовалюты на территории нашей страны. — сказал Саша.

— Ебать ты прыгнул Санёк. Когда только успел? А будто только вчера мы планировали открыть, пив бар… А тут вот такое. Майор. Да и федерал. Полулысый хуй ты, а не дружище — не переставал восторгаться Макс.

— Успокойся, все что федеральное — это не сильно радостное, да и остальное мы ещё это обсудим за кружкой другой. — отвечал ему Саша.

Не долгий промежуток времени они обменивались фразами вспоминая былое.

— Ладно. Это потом, а сейчас к делу. Штопоров, теперь ты один из свидетелей и будешь находиться под защитой ФСБ и МВД, но неофициально. Сможешь вернуться к чисткам и спокойно функционировать в обществе. А мы будем неподалёку.

— А что, собственно, происходит?

Генерал разочарованно вздохнул.

— И это мой будущий зять?

Макс и Саша обменялись взглядами лишь в тихую усмехнувшись.

А я чуть не расплакался во второй раз. То, что называется Елизаветой похоже серьезно намеривалось пощекотать мне мою жизнь собой.

— Да я тупой. Но моя задача очищать магическую грязь и сиять своей сексуальностью, а не думать над вашими головоломками. Да и какой с меня взять, если нехуй взять.

— У нас есть основания полагать, что за тем ТЦ, как и за многими другими объектами с добычей крипты стоит сам спец корпус.

— Но вы же ничего не нашли. Ты сам говорил…

Александр вздохнул ещё более разочарованно чем Генерал.

Макс перехватил инициативу и продолжил:

— Так он играл адвоката. Зачем агенту ФСБ выкладывать секретную инфу какому-то дворнику.

— Ты ахуел? Какой я тебе дворник? Я ведущий специалист по чистке магического дерьма. Ты лучше расскажи при чём тут ты и откуда знал, что спецы устроят бойню.

— Понимаешь ли… — заговорил Саша. — Максим служил в составе специального корпуса и по поруке был втянут во все махинации с криптой, но, когда он начал сливать нам информацию об этом. Его решили подложно убрать с должности и тихонечко ликвидировать в одной из баз спецов. А когда задержали тебя и привезли в то же учреждение — мы поняли, что спец корпус не упустит возможности ликвидации сразу двух свидетелей несмотря на то, что один из них долбаеб, кто это именно решайте сами.

Моя голова кипела от информации о которой я ранее не просил.

— И что же мне теперь делать? — сказал я.

— А нихуя не надо. Спецы пока не тронут тебя. Они тоже не дятлы и наверняка будут выжидать, ведь теперь ты под нашим наблюдением. И они тоже в курсе этого факта. — приободрил меня Макс.

Машина остановилась.

— Ну всё Арсений. Удачи. Километра три, и ты дома. Отдыхай. Наслаждайся жизнью. Но не слишком. В будущем мы с тобой свяжемся. — попрощался Александр.

— Ресторан, Арсений. Забудешь — я приду за тобой. А обидишь дочку, то она станет по девочкам, ты же не хочешь менять пол? — вставил свою ноту генерал.

— В общем, бывай дворник-крипторазбойник. — закончил представление Макс.

Двери закрылись, и колонна машин двинулась дальше, оставив меня на окраине округа посреди сухого поля борщевика. Ну и на этом спасибо.

Час времени, и я дома. Вот она кроватка, родненькая. Только сейчас увидев кровать я понял, как заебался за последние двое суток.

Направляясь в сторону моего будущего времяпровождения, я становился всё слабее с каждым метром.

И вот оно. Наслаждение. Я отбросил все силы и с размахом рухнул на горизонтальную мягкую поверхность. Меня захлестнула тенева и я медленно погружался в мир сновидений. Кошак улегся рядом и мы наконец почувствовали себя свободными. Сон.

Напоследок я подумал про Александра с Максом, Генерала и даже вспомнил Лизу.

На неделе надо будет ей позвонить. Нужно же отблагодарить эту занозу в жопе. И Раиса Павловна… Мы же не договорили…

Наконец то я спал спокойно.

Мне снился прекрасный сон. Мир, где была создана и доказана магическая теория. Маленький мальчик сидел перед телевизором и смотрел передачу, где показывали учёного, впервые применяющего то, что называют магией. И не той, что показывали до этого момента с кроликом и шляпой. А настоящей магией. Десять лет и она была везде. Огромные корпорации всё более оптимистично внедряли её в свои разработки и товары. Появились новые расовые ответвления по типу огров и других. А ещё через 10 лет она стала такой же обыденностью, как и другие технологии. Но затем война. Третья мировая. Она закончилась вполне удачно только потому, что были разработаны специальные заклинания 1 ранга для обезвреживания ядерных боеголовок. И тогда мир успокоился. Но всё же чуда не случилось и спустя время магия стала оружием которая эффективно себя показывала наравне с огнестрелом. Мир не изменился. Мир стал даже хуже местами. Мир стал серым. По всюду ощущалось эхо той войны.

И ко мне пришла ранее не интересовавшая меня мысль. Вопрос.

Если человек всегда остаётся человеком. Тогда зачем человеку собственно магия?

Глава 5. Не всю грязь следует очищать

Тяжелое утро началось с разящего слух телефонного рингтона, насильно сверлящего мою черепную коробку.

Кое как дотянувшись до мобилы, сбросив с лица кошака — я посмотрел в обжигающий глаза экран, на котором расплывчато высвечивались данные звонившего.

— Я слушаю Раиса Павловна, что хорошего расскажете?

— Ты дома, Штопоров? Мне Александр уже отчитался о последних событиях.

— Да, всё хорошо. Как меня заверили от меня пока отвалят…

Раиса Павловна глубоко вздохнула. Мне от такого сразу же поплохело.

— Штопоров, понимаешь? Тот запрос на компенсацию от ТЦ никуда не делся и так как тебя хотели упечь, а возможно и ликвидировать, то данные обязательства агентство взяло на себя. Что обычное дело…

— Но как же? Владелец ТЦ же обещал выплату в два миллиона?

Раиса Павловна еще более глубоко вздохнула.

— Я помню про это и сейчас с помощью привлеченного свидетеля пытаемся урезонить хозяина ТЦ. Но ты сам должен понимать, что контракта на ликвидацию получившегося магического объекта не было. Ты должен был почистить неопасную слизь и всё. И на словах, такие договоры в суде вызывают как минимум усмешки со стороны присяжных. Несмотря на это наши адвокаты делают всё необходимое…

— То есть с данного контракта я ничего не получу и даже возможно буду оштрафован. Но как же мне тогда быть? Что мне делать сейчас?

— Мы уже рассчитали приблизительный ущерб, который мы удержим из твоих выплат. Конечно же мы не оставим тебя без денег. Но года два-три придется поработать как новичок, либо ты можешь выплатить штраф из своих. Хотя такое тебя явно не устроит…

— Да хуй там плавал! — перебил я Раису Павловну.

— Да ты не выёбывайся раньше срока, Штопоров! Не забывай, что данное решение будет обсуждаться по итогам разбирательств с ТЦ. А пока что — интересует работа?

— Конечно. Мне всё равно нечем заняться.

— Хорошо. Направлю тебе данные контракта на почту. Там кстати тебе выписали новую швабру и форму — наслаждайся. — более мягко сказала Раиса и положила трубку.

Звонок завершился, я продолжал смотреть на экран. Уже шесть утра. За окном ещё темно, проклятая ноябрьская хтонь. Дождь барабанит по подоконнику. Пришло оповещение на почту.

> ЗАКАЗЧИК: Областной морг Химмаша.

> ЗАЯВКА: Образование падальной плесени питающиеся остаточными эргами. Дополнительно: симулирует остаточное сознание человека и озвучивает последние мысли. Может вести диалог.

> ОПЛАТА: 15 000 за услугу (всего 4)

> РЕЙТИНГ: Жёлтый (2 дня на выполнение, но лучше сегодня)

> НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ПОЛЕ: Плесени не много. Покрывает 10–30 % тела. (Начальная стадия развития)

— Нусь, меня ждут трупаки! — заявил я и вскочил с кровати.

Как только я оказался на ногах, как в глазах сразу потемнело, а дыхание перехватило.

Видимо я ещё уставший. Неудивительно, но трупы не ждут.

Взглянул на панель — 300 эрг. Запас маны не полностью восстановился, но для контракта хватит. Кости еще ныли, спина вообще поехала крышей. В целом состояние рабочее.

Завариваю кофе. В этот раз без магии. По старинке ставлю на старую настольную плитку, питаемую от розетки. Минут 20 и чайник начинает посвистывать. Кладу парочку ложек рассыпной субстанции в чашку и заливаю всё это дело кипятком. Ух. А вот и запах пошёл.

Мне хватило одного раза, чтобы перед употреблением кофе проверять местоположение Кошака. В этот раз он продолжал валяться на кровати и смотреть на меня взглядом ожидавшего еды. Я отпил кофе. Вскрыл набор от капусты и кинул на пол небольшой кусок сыра. Кот мгновенно среагировал и перехватил падающий кусок. Как только сыр оказался в пасти кота, он выпустил небольшой заряд, тем самым приготовив жареный плавленный сыр у себя в пасти.

Запахло горелым сыром.

— Ты бы яичницу так жарил. — говорю я. — Отправил бы тебя на кулинарное шоу. «На когтях». Слышал от девчонок в офисе что сейчас дико популярное шоу, которое ведут на удивление два говорящих кота. Рыжий толстый мейкун и черный обычный котяра. Какой же бред придумали люди. И ладно бы они просто ели разные блюда и комментировали, так черный кошак постоянно орет про хруст какого-то безе. Психи.

Нагломорд на секунду взглянул на меня, но ничего не ответил. Удивительно.

Пока я колупал паёк от капусты запивая всё это дело кофе, мой глаз заприметил аккуратный свёрток, лежащий в углу комнаты. Подойдя к нему, я принялся его распаковывать. Это не было чем-то новым. Точно так же я получил первый комплект униформы.

Надев новый комплект униформы всё моё тело принялось колоться. Видимо материалы удешевили до максимума. Но к моему удивлению, новый комплект сидел так, как будто шили под меня.

— Нужно проверить новую швабру… — сказал я и принялся распаковывать длинную коробку.

И вот перед моим взором предстала она. Красивая, грациозная и сексуальная. Тихо трепещущая в моих руках. Оснащенная современным эрг накопителем новой модели на целых 1600 эргов. Это вышка по сравнению с предыдущими моделями. Совершенно новая прямо с завода — современное средство устранения магических загрязнений или по-нашему — Швабра.

Ну ладно.

Под униформой у меня термобельё, потому что в морге холодно. Шерстяные носки — две пары. Резиновые сапоги, конечно же тоже брендированные «Чистый Листъ». Не магические — обычные. В них достаточно тепло и удобно, а если попадёт кислота, сапоги не разъест конечно, но повреждения будут.

На всякий случай проверяю рюкзак: скребок вибро-очистки на месте, пакеты для отходов на месте (штук пять, чёрные), запасной эрг накопитель на месте (гражданского назначения на 100 эрг), упаковка пилюль «Цитрамона направленной энергии» на месте, а также маленький амулет от порчи на случай неожиданных недоброжелателей, но он вроде не работает.

Ну всё на месте. Вроде бы. Смотрю на Нагломорда, который лениво разлёгся на кровати. Видимо я сегодня еду один.

— Не скучай тут! — сказал я кошаку и запер дверь.

На улице меня ждал мой замечательный минивэн, любезно перепакованный сотрудником нашего агентства.

Сажусь в машину. Заводится только со второго раза — бензин почти на нуле, но до морга доеду. Надо будет заправиться после завершения контракта. Вместе с двигателем оживает и магнитола. Какое чудо — не придётся тратиться на ремонт. Играет музыка и я спустя время тоже втянулся и начал подпевать…

— Жиган лимон, парень симпатичный… — пел я.

Меня потянуло на шансон после недавних происшествий. Я, конечно, не пробыл там достаточно чтобы прочувствовать всю романтику этого чудесного заведения, но мне хватило.

На протяжении следующего часа пробки на МКАДе я развлекал себя подпеванием всяким разного рода блатным песням.

Областной морг Химмаша находился на окраине района, за промзоной. Микрорайон назывался "Красный октябрь" когда-то очень давно, а теперь "Первый Магический" после того, как здесь развернули свои штабы несколько ведущих магических академий.

Я въехал на территорию ограждённой колючей проволокой через КПП охраны. Такие меры предосторожности были созданы в связи с инцидентами вандализма прошлого года. У местных пацанчиков откинулся кореш и они решили почтить его память путём похищения тела и доставки до рок фестиваля "Сырое мясо в трусах". Как же называлась та группа металлистов. Уже и не вспомню.

Само здание морга выглядело как большой и облезлый шлакоблок с колоннами перед парадным входом. В целом когда-то это была обычная хрущевка, но столько неудачных попыток сделать косметический ремонт превратили его в большую серую и однотонную бандуру. Шлакоблок, одним словом. Я припарковал тачку между санитарным транспортом и каким-то старым драндулетом марки "Крыжовник" (это первые кары, оснащенные накопителями эрг маны, по задумке инженеров эрги использовались для аналогичного бензину обеспечения внутреннего сгорания подпитывая свои запасы эргов от водителя через руль. Но после нескольких отключек с последующими ДТП их сняли с производства. Хоть такая хрень и стоит копейки, но водить в долгую их могут только очень могущественные носители эрг маны.) закрыв дверь я двинулся к парадному входу. Над которым красовалась стилизованная под 19 век вывеска — "Ритуальные услуги Химмаш", люди с 09 до 18:00, трупы вне очереди. Довольно миленько.

Звоню в звонок. Причем нельзя вычислить его работоспособность, ибо снаружи не слышно никаких звуковых сигналов. Остаётся верить, что я не буду стоять минут 20–30 как еблан, смотрящий в дверь.

Но вот чудо, дверь отпирается и за ней показывается невысокий и очень округлый силуэт, перетянутый белым халатом как дорогая салями из "Шестёрочки". Она там трупы похоже в себя утилизирует, а печь использует, только когда сырое надоедает. Явно не надоедает. Как вы уже поняли, женщина полноватая с короткой прической, выкрашенной в розово-бордовый цвет. Вот это стиль. На первый взгляд лет пятидесяти, но с очень молодым и надменным взглядом. На халате еле виднелся бейджик, на котором красовалась почти стёртая гравировка ««Антонина Викторовна» — заведующая патологоанатомическим отделением». Выглядела она так, как будто я оторвал её от важного чаепития, тем более она просто сказочно благоухала ароматами пирожков с яйцом и луком.

— Штопоров? — спросила она, окидывая меня взглядом опытного мясника. — из "Чистого Листа"? Раиса Павловна о тебе хорошо отзывалась. Говорила: "Парень с ебаньцой, но трупов не испугается!".

— Во плоти. Как и ваша клиентура. — попытался ответить я достаточно холодно и надменно, подражая её прекрасному флёру. — Сказали нужно стендап плесени почистить. А я как раз неподалеку живу и всегда открыт для новых впечатлений.

— Ох, дорогуша, ты даже не представляешь, что тут началось. — продолжила она, освобождая проход. — Проходи, проходи. Только не пугайся и не ной. Не люблю нытиков из государственных агентств.

— Глубоко понимаю вас. Но мы всё-таки частники…

— Да, да. Но предупреждения не помешают. — перебила меня Антонина.

Мы прошли пять метров, и она продолжила:

— Я хоть и работаю тут тридцать лет, но даже я вижу подобное не так часто. Вон предбанник, там есть опрыскиватель, обработай одежду, а то мало ли что подцепишь. Так-то у нас стерильно, но лучше предохраняться.

— Золотые слова Антонина Викторовна. — перебил её я.

Я вошёл в предбанник. Старая слабоосвещенная комната с отпадающей плиткой белого цвета, наполненная шкафчиками, вешалками и просто лютейшим запахом формалина и хлорки. Атмосферное местечко.

— Не забудь накинуть один из халатов. Они в первом шкафчике от двери. — выкрикнула тучка из коридора.

Я осмотрел комнату и быстро нашел упакованный в полиэтилен пакет. Эх. Тёплый комбинезон и сапоги пришлось снять. Хотя бы термобельё погреет, но этого мало. Легким движением рук, накидываю на себя халат, впрыгиваю в лабораторные сапожки, надеваю маску. Образ Лобанова успешно собран. Из своего снаряжения я оставил перчатки, армированные металлическими нитями. В таких перчатках не страшно и в грязь лезть. Ну только если сконцентрировать ману в руках. Не прожжет. А даже если и прожжет, то отделаюсь чесоткой. Опыт.

Я грациозно вышел из предбанника и словил на себе любопытный взгляд Антонины Викторовны.

— Ну прям какой статный мужчина. Вот была бы я на 20 лет моложе… — не успев договорить Антонина, как я её перебил.

— Будь вы на 20 лет моложе, это было бы преступлением, я ж пиздюком бы был. Поосторожней с такими вещами.

Антонина в растерянности потупила минуту и потом её взгляд исказился в такую странную форму, он будто кричал фразу: "Эбать ты остряк". Но отвечать она не стала. Это так похоже на Нагломорда. Удивительно. Неправда ли?

Мы продолжили свой путь по тёмному коридору в полной тишине.

— У нас сейчас четыре пораженных трупа, три в общем хранилище, одна на промежуточном. Три тела приехали утром одной каретой, а вот четвёртую позже, поэтому загадка как они заразились. — прервала сладкую тишину морга Антонина. — твоя задача почистить их от плесени, и мы тебе заплатим, как и договаривались. А по возможности выявить связь. Но это не обязательно и на оплату не повлияет.

— Что за люди?

— Первая это бабка пострадавшая после магического всплеска на заводе «ЭргоХиммашМагПром». Перегрузка какого-то громадного накопителя.

— Бабка с завода? Уборщица что ли?

— Да, уборщица лет восьмидесяти. Пятый ранг мага, хватало только чай греть. Попала под волну эргов, когда мимо проходила. Жалко её. Через месяц на пенсию бы вышла.

— На заводе не соблюдают технику безопасности? — офигел я.

— А ты сам то её соблюдаешь? — она злобно обернулась на меня смотря на эргический стимулятор у меня в руках.

Я засовываю стимулятор в карман.

— Ладно, а кто остальные?

— Ну, второй какой-то начальник из получастной организации отслеживающие утечки.

Меня перекосило от воспоминаний.

— Да, знаю этих уродов.

— Работал там? — еще раз обернулась Антонина.

Я решил не отвечать. Антонина понимающе отвернулась и продолжила:

— Третий, инженер безопасности. Оказался почти у центра выплеска. Ну сам виноват.

— Как-то это жестоко. Знали его?

— Нет. — холодно ответила Антонина.

— Ладно. Эти понятны. А что с четвертым телом? Я так понимаю она не с завода.

— Всё верно. Молодая девушка. Екатерина. Жена ветерана боевых действий. Инвалида. Покончила жизнь самоубийством по неясным причинам. Доставлена отдельно от трёх тел, но почему-то тоже поражена плесенью.

— А почему именно плесень?

— А вот сам сейчас и увидишь…

Антонина открыла дверь в секционный зал. Я бывал ранее в моргах. Раза три за карьеру. Ничего не меняется: разлитый формалин, утечка эргов, проклятая кровь. Но такого как сейчас я прежде не видел.

Три каталки. Три тела, накрытые простынями. Простыни по идеи должны быть белыми, но в данный момент они были покрыты небольшим волосатым налётом, похожим на плесень. Налёт слегка пульсировал в некоторых местах. И со стороны этих тел доносились перешёптывания. Больше похоже на слова, звучавшие очень тихо.

— Вроде бы я упоминала в контракте, но повторюсь. Они разговаривают. — говорит Антонина с ноткой гордости в голосе, останавливаясь у двери. — Ночью начали пока я проводила вскрытие. Поначалу просто шептали, а сейчас полноценно базарят. Сложновато иногда разобрать, но в целом прям монологи. У одно даже прорезался акцент.

— Акцент?

— Да. Он вроде бельгиец по рождению. — говорила Антонина. — ты в общем развлекайся. Как с этими закончишь переходи к четвертой, она в другом помещении.

Я, поправляя перчатки и халат, подхожу к первой каталке. Мужчина лет сорока, с искаженным от боли лицом. Он умер не сразу, а долго в агонии. Это видно по микро царапинам от ногтей, которые он видимо оставлял на себе корчась от невыносимой боли. Плесень покрывает его шею, грудь, руки. Ну и конечно же часть лица и головы. Она чёрная, с кислотно зелёными отливами и на ней видны крошечные точки. Как глаза. Нихуя себе. Это же реально глаза. Сотни глаз. Всё тело ими усыпано, и они смотрят. На меня.

— Здравствуйте, — раздался в моей голове голос мужчины. — Извините… за беспокойство…

Я отшатываюсь. Не от страха — от удивления. Обычно я видел плесень, которую просто шевелиться. А здесь… Диалог и прямо в моей голове. Видимо я всё-таки вдохнул спор с воздухом. Меня это не отравит, но связь установлена Хьюстон.

— А Раиса Павловна говорила ты не боишься трупов. — заявила Антонина со стороны дверного проёма. — не боись, это не зомби. Не укусят.

— Я и не боюсь. Зомби уже насмотрелся. Меня очень удивила сама коммуникация с этим так сказать существом.

— Плесень по всей видимости добралась до мозга и симулировала личность на основе остаточных воспоминаний. Ты говоришь не с этими людьми. Ты говоришь с их бюджетной копией. — договорила Антонина и подошла чуть ближе.

— Диктофон на трупах! — бормочу я. — Отличная бизнес-идея. Крематорий, где можно поговорить с умершими.

— Умерший? — заговорил голос в голове. — так значит это смерть.

Я игнорируя достаю сверток для точечной очистки и специальный скребок. Обычно я такие использовал для разложения грязи внутри сложных компьютерных устройствах, но и в данном случае он отлично подойдёт.

— Сейчас я начну, — говорю голосу в голове. — Если будет больно, говорите.

— Говорю… — ответил мне голос. — Говорю… Страшно… Мне…

— Тебе нечего бояться, кроме некрофилов. Ты же мёртв. Ну точнее мужик мёртв. А ты плесень. Тебя, по сути, не существует в каком-то смысле.

— Я знаю… Я… Мёртв… Страх… Не смерть… — продолжал голос.

Я вздыхаю. Теорию я еще помнил с курсов: Эргическая плесень — это материализовавшийся осадок эргической маны в организме под влиянием внешнего магического выплеска в комбинации с зарубежной инфекцией и сильной эмоцией. Если последняя эмоция была страхом — плесень будет бояться. Если злость — плесень будет злиться. Если любовь… Ну вы поняли. У меня был случай. Труп молодой проститутки, которая умерла от передозировки эрг энергетиками. Её плесень рассказывала интересные истории. Подкатывала ко мне и постоянно шептала: «Люблю, ты такой сексуальный, возьми меня». Хоронили её тяжело — все плакали, даже я.

— Анна… Моя Анна… Что теперь с ней будет… — говорил голос. — Ты… Поговори с Анной… Помоги ей…

Я поворачиваюсь к Антонине Викторовне и говорю:

— Вы можете оставить нас?

— Зачем?

— У меня с трупом приватный разговор. А вы женщина солидная, он стесняется.

Антонина усмехнулась, но всё же вышла, оставив меня наедине с тремя трупами и шепчущей плесенью.

Эх. Первым делом проверяю эрг источник. Не свой. А трупа. Осталось где-то 4 эрг. Маловато. Скоро и самой плесени будет нечем питаться, и она сама загнётся. Зачем же меня вызвали?

Беру скребок, перевожу на «Щадящий режим работы» и сконцентрировав ману в руках начинаю счищать плесень с лица мужчины. Она отходит легко, как засохшая корка, оставляя синяки на бледной коже. На живом бы зажили…

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, не отрываясь от работы.

— Валерий, — шепчет голос, и я слышу, как тон голоса чуть меняется. Становится тише или спокойней. — я не хотел умирать.

— Ясен хрен никто не хочет. Что случилось Валерий? Чего ты так боишься?

— Перегрузка на производстве. Я превысил входные показатели эрг поступающих в накопитель. Говорили: «Давай, давай. У нас план». Мы магический кристалл проращивали и питали в контейнере. Я отвечал за подачу энергии. Магической естественно. Я волновался за Анну, и рука соскользнула. Лимит превышен… А потом… Хлоп… Всё…

— Больно было?

— Не помню… Боль… Анна… А потом темнота. А потом шепот… Плесень говорила со мной… А сейчас за меня…

— Я её уберу. Не волнуйся.

Странное ощущение. Я вроде бы говорю с плесенью. И говорю плесени, что сейчас я её уберу. Сложно осознать саму суть того, что этот голос с историей не тот мужик, который лежит на каталке.

— Знаешь, что любопытно? — продолжаю я, переходя в область груди, — кто такая Анна?

— Анна… любовь моя… Я должен забрать её…

— Твоя жена?

Голос молчит. Видимо из-за очистки с головы — память теряется.

— Жена Алина…. И дочь… Анна другая…

Вот это поворот конечно. А он жигало.

— Как мне найти Анну? — может я могу ей что-нибудь передать.

Голос опять молчал. Потом как резко заверещал на всю голову.

— СКАЖИ… СКАЖИ АННЕ, ЧТО Я ЛЮБЛЮ ЕЁ… СКАЖИ, ЧТО БУДУ ЖДАТЬ…

Я схватился за голову, голос продолжал орать. Я не выдержал и выпустил эрг заряд в последний островок плесени.

Всё кончено. Голоса нет. Я стоял и смотрел на труп.

— Я передам. То, что ты хотел… — сказал я бездыханному телу.

— А-ХА-ХА-ХА-ХА. Ну ты и ничтожество сопливое, Штопоров. — раздался голос другого тела. До боли знакомый голос.

Третий труп. Стоял в другом углу комнаты. Очень жирный труп. Под килограмм 200 при росте в 175. Я подхожу к каталке, задираю простыню и замираю… На столе лежал мужчина, лет пятидесяти, с запонками в виде черепов Роджера с ушами как у бульдога. Плесень хорошенько уже распространилась, но я всё равно узнал его. Геннадий Юрьевич Скоробогатов.

Мой бывший начальник. Уволивший меня за помощь детям. Закрывший глаза на утечку в детском саду. Урод, который мне до сих пор снится. И похоже после сегодняшнего дня эти сны будут приятными.

Я смотрю на его лицо, покрытое плесенью. Плесень не орёт, не шепчет — она ухмыляется. Буквально. На его губах застыла та же мерзкая ухмылка, которую я видел сто раз в кабинете, когда он подписывал приказы об увольнениях. Ухмылка с плесенью — это что-то новенькое.

— Здравствуйте Геннадий Юрьевич, — говорю я. — Ка жизнь? Точнее, как смерть жирный урод?

Неожиданно для меня рот трупа открылся и заговорил голосом этого отброса — таким же противным, как и всегда.

— Штопоров? Пришел меня очищать? Какая ирония и какая низость. Ты же полное ничтожество.

— Да, и я рад видеть тебя в такой ситуации и таком состоянии. И вообще иди говна пожри, ой ты же не можешь, ты ж подох, собака ожиревшая. Будешь много говорить, то сфоткаю твой стручок, который кстати и не видно почти, и вместо твоей рожи в некролог прилеплю. Хотя кто там разницу уж увидит?

— А сколько гонора у тебя появилось, Штопоров. — язвила плесень. — Был такой бездарностью. Тебе уволили за некомпетентность. Профнепригодность. Я с таким удовольствием подписывал приказ.

— Профнепригодность? — говорю я счищая плесень со лба. Она отходит тяжело, с противным чавканьем, как засохший клей. — Не помню, чтобы определением, к слову, профнепригодность было отравление детей. Мы же не предотвратили ту утечку. Точнее вы не дали.

— Этого никто не докажет? Меня нет. Ты — жалкий уборщик. Моешь полы. Ты никто. Ты хуже. Ты ничто. — язвила плесень.

Я усиливаю давление. Скребок дрожит. Плесень резко завизжала.

— Не трогай меня мусор! Я был руководителем фирмы! У меня была власть! Такие как ты не имеют права прикасаться ко мне!

Плесень верещала очень громко и не только в моей голове, а на всю комнату. У меня даже пошла кровь из носа от такого визга. В коридоре послышались торопливые шаги. Антонина Викторовна видимо. Дверь начала открываться. Я резким движением руки послал легкий заряд эргов в сторону двери не сводя глаз с орущего трупа. Дверь захлопнулась. На мертво. С другой стороны, раздался звук падения на задницу.

— Тебе было больно ведь так?

Плесень стихла. И всеми глазами уставилась на меня.

— Ты ведь можешь чувствовать боль, маленький жирный уродец. — сказал я, злобно улыбаясь.

Я и сам не заметил, как начал улыбаться. А вот с лица Геннадия улыбка исчезла.

— Что ты задумал, кусок дерьма?

На лице Геннадия образовалась очень забавная гримаса. Она выражала- страх.

— Что ты задумал я спрашиваю кусок дерьма. Или ты не услышал. Да, точно ты всегда херово слышал. Точно. Ты же хочешь открыть свою фирму, ничтожество. Это смешно. Ты прогоришь. Ты ничтожество. У тебя и денег то нормальных нет. Нет связей. Нет таланта. Только ведро и наглость. Ты прогоришь, кусок дерьма.

Плесень попытался сформировать ехидную улыбку на лице трупа. Но получилось коряво. Из-за двери доносился крик Антонины призывающий отпереть дверь.

— Ты ошибся. Я тот, кто вычищает дерьмо.

Я придвинулся к лицу Геннадия. На его лице вновь изображался страх.

— И сейчас я тебе покажу одно из умений профессионального Клинера. Меня этому научили во время контрактной службы.

Я сфокусировал магическое зрение и выявил источник маны в организме. Я снял перчатку и сфокусировал в ней ману, но изменив резист. На противоположный. Я подошёл ближе. Плесень продолжала верещать. Я уже не мог разобрать что именно. Я медленно положил руку на грудь мертвеца. И… Тело почти мгновенно объяло пламя. Плесень верещала так истошно, но ничего не могла поделать с этим. Оно горело и растворялось в жарком потоке неиссякаемого пламени.

Через минут пять я ослабил дверь.

Ворвалась Антонина Викторовна.

— Что ты тут устроил? — крикнула она.

Я смазав рукой кровь с лица:

— Этот вот. — сказал я, указывая пальцем на сожжённое тело. — За счёт заведения…

Собрав остатки плесени с пола. Чёрные хлопья пахнут горелым пергаментом. Складываю в отдельный пакет — на утилизацию. Скребок вытираю спиртовой салфеткой.

Антонина не сказала ни слова. Видимо не хотела в это вмешиваться. А только лишь открыла шторки окон для проветривания.

Наконец она сказала:

— Осталась бабка. Не сжигай её пожалуйста. — после этой фразы она покинула комнату.

Я успокоился. Вышел покурить и проветриться наружу. Голова раскалывается — перерасход эрг. Плохо. Очень плохо. Я потратил почти всё что было. Достаю таблетки «Цитрамона направленной энергии» и стимулятор эрг. Как по привычке закидываю две штуки в рот и запиваю большим глотком стимулятора.

— Ты бледный. — замечает Антонина, вышедшая ко мне.

— Я всегда бледный. Это моя сверхсила. Я ж вампир, ну или альбинос, еще не определился.

— Закончишь с остальными — приходи в мой кабинет. Сладкий чай тебе не помешает.

Спустя пятнадцать минут я вернулся в помещение. К этому времени запах гари почти выветрился и останки были уже убраны. Я подошёл к телу бабки.

Антонина Викторовна выкрикнула из соседнего помещения:

— С бабушкой осторожно. Она перед смертью выиграла в лотерею. Купила билет в киоске на проходной, а потом прибило выплеском. Теперь её плесень орёт о каких-то миллионах. Всю ночь не спали. У меня уши заложило.

Оттягиваю простыню. Бабушка — маленькая, сморщенная, с седыми волосами и добрым лицом, которое сейчас перекошено в крике. Плесень покрывает её всю, как чёрный бархат, и она действительно орёт. Тоненьким, противным голосом — на одной ноте, как пожарная сирена:

— Миллионы! Миллионы! Давай миллионы! Я выиграла! Миллионы! Где мои миллионы?!

— Тише, бабушка, — говорю я, начиная счищать плесень с её рук. — Выиграли, я знаю. Тише, не надрывайте голосовые связки.

— Какие связки! Я уже мертвая! — плесень не унимается. — Миллионы!

— Хорошо, миллионы. Но сначала я вас очищу.

— Очищай, очищай, сынок, а миллионы где?

— В лотерейном билете, наверное. А сам билет, кстати, где?

— В кармане блузки.

Я проверяю карманы бабушкиной блузки, свёрнутой и лежавшей на стуле позади тела. Действительно, там лежит билет — мятый, с надорванным уголком. «Узкое лото», тираж 19232. Я разворачиваю его, смотрю цифры.

— Бабушка, вы выиграли тысячу рублей.

— Что?! — плесень возмущается так, что лампы в морге замигали. — Тыщу?! А мне показалось — миллионы!

— Показалось. Со стрессом. Вам восемьдесят два года, разряд, смерть — всё это наверняка влияет на восприятие.

— Да как же так! Я на этот билет две последние пенсии потратила!

— Не две. Пятьдесят рублей. Билет стоит пятьдесят.

— Всё равно!

Я счищаю плесень с её лица. Бабушка выглядит уже почти мирной, если не считать сведённых бровей. Но налёт на шее продолжает орать.

— Миллионы! Миллионы!

— Слушай, бабушка, — говорю я серьёзно. — Я положу тебе на могилу цветов на эту тысячу рублей. Это будет мой личный вклад. А ты успокойся. И дай поработать.

— В не врёшь? — плесень затихает, будто задумалась. — Врешь ведь, подхалим?

— Честное слово клинера. Не знаю как у остальных, клинеров, но моё слово твёрже чем у патологоанатомов.

— И что ты клинер? Моя внучка тоже клинером хотела стать. Да не выучилась. Пошла в маркетологи.

— Ну тоже не плохо.

— Неплохо? Она блогерам рекламу делает. Стыдоба.

Плесень вздыхает (плесень умеет вздыхать, вы не знали? У неё есть даже мимика. Как оказалось с другим угольком, блин, мимика) и сворачивается в комок. Я собираю её в пакет, подписываю: «Бабушка, 82 года, лотерея, тыща». Кладу рядом.

— Спасибо, — шепчет она на прощание голосом, похожим на шорох листьев. — Иди уже. И это, отнеси лучше цветы внучке, она их у рамки поставит в моей комнате.

— Обещаю.

Я вытираю лицо. Пот смешался с остатками плесени и гари. Голова начинает болеть — пульсирующая боль в затылке.

Я пошел в кабинет к Антонине. Ноги заплетались. Чтобы открыть дверь пришлось приложить немало усилий.

— Садись. Выпей чаю. Я так понимаю ты с теми тремя закончил.

— Да. — ответил я, потирая лоб. — осталась четвёртая.

— Не торопись. Переведи дух. Ты всё-таки принял стимуляторы?

— А так заметно?

— Ещё бы. После того заклинания с огнём обычный человек бы вырубился. А ты ещё и бабкой занялся.

— Мда. Вспылил я что-то.

За окном уже темнело. Дождь давно перестал и его сменил ветер. Облаков тоже уже не было и понемногу лунный свет заливал улицы вечернего города. Мы сидели с Антониной почти весь вечер и точили лясы.

— Кстати, какой адрес у семьи Валерия?

— Улица Ленина 45. Неужели хочешь навестить семью. Первый раз такое вижу. Что же он тебе такого сказал?

— Что любит дочку. — соврал я. — хочу передать.

— То есть ты передашь?

— Я обещал.

— Обещания клинеров — это как обещания покойников. Все равно никто не проверяет.

— Я держу слово.

Антонина посмотрела на меня с уважением.

— Точно, он ещё упоминал некую Анну. Его знакомую. Она вроде проживала в браке с каким-то ветераном боевых действий. У вас есть их адрес?

Лицо Антонины приобрело мрачные ноты.

— Тот же адрес, только квартира этажом ниже. Она четвёртая.

— Как? — удивленно спросил я.

— Самоубийство, утром привезли. И тоже плесень. Откуда не понимаю. Её тело не находилось рядом с остальными. Обычно такая плесень появляется при контакте с заморским вирусом, но откуда ему взяться в России. Может у тебя есть догадки.

Я встал из-за стола и направился к двери.

— Стой. Может четвёртой займешься завтра. Ты ещё не восстановился. Я всё равно уже направили оплату в агентство.

Не обращая внимания, я открыл дверь и пошагал в распределительное помещение.

Комната была необычайно пуста. Да и освещалась она только одним светильником, который был неисправен и постоянно мигал. Кажется, тут и эпилепсию развить не составляет труда. На фоне всей этой жуткой пустоты я услышал тихий, но отчётливый плач. Подойдя к телу, я приоткрыл покрывало.

Лицо Анны изображало печаль. Красные глаза, залитые слезами, устремлялись вверх. На руках были отчётливо видны порезы с остатками крови.

— Здравствуй, Анна. — прошептал я.

Плач продолжался, полностью игнорируя моё присутствие.

— О тебе рассказывал Валерий.

— Валера? Где он? Он обещал меня забрать из этого ада и увести.

— Он в соседней комнате. Мы в морге.

Голос на миг стих будто задумавшись и не торопясь продолжил:

— Да, точно. Я убила себя. Я видела новости утром и о трёх погибших в катастрофе на заводе. Они сказали. Что Валеры больше нет. А потом проснулся муж. У него начался приступ. У него случился очередной провал памяти. И…

Голос начал всхлипывать, но продолжил.

— И он снова избил меня… Я и так была разбита. Я кричала, молила, чтобы он вспомнил, но он не переставал. Я вырвалась и убежала в ванную. Он ломился в дверь. Я плакала и кричала. Но потом я заметила бритву у раковины и… Дальше я не помню. Валера? Почему ты бросил меня… Мы же хотели уехать вместе из этой помойки. Тебя и самого всё достало. Думаешь я не слышала ваши ссору с женой. Как она изменяет тебе с тем толстяком из «ГосМагЭко»…

К моему горлу подкатил комок. Я был просто ошарашен. Но продолжил.

— Он не бросил… Он просил передать тебе. Что любит тебя. И. Что будет ждать тебя.

— Где он? Как мне его найти? Валера?

Я вышел из комнаты. Голос продолжал всхлипывать. Но вскоре я вернулся с каталкой на котором мирно лежало тело, покрытое простынёй. За мной в комнату молча зашла Антонина.

Я придвинул каталку рядом к Анне и снял простыню.

Тело девушки не естественно повернуло голову в сторону холодного трупа. Из глаз которого полились слезы. На секунду мне показалось что рука Анны двинулась. И правда спустя минуту, рука Анны поднялась и дотронулось лица Валерия. Плесневелые венозные нити частично переходили на лицо усопшего. И глаза Валерия открылись. Он попытался что-то сказать, но у него не получалось.

— Почему ты не открываешь глаза? Мы же хотели сбежать.

Лицевые нервы Валерия всё корчились в попытках выдать хоть что-то. И наконец мы услышали:

— Я люблю тебя…

Эта фраза легким эхом раздалась по помещению и утонула в тёмных коридорах областного морга.

Антонина Викторовна вышла вся в слезах, не проронив не слёз ни слов. Тело Анны перестало издавать звуков, как и тело Валерия. Видимо эргов совсем не осталось и плесень утратила жизнь. Они застыли словно статуи в своей потрясающей форме. Посреди этого грёбанного мира они наконец остались вдвоём там, где их уже никто и никогда не достанет.

Я вышел в коридор. Антонина Викторовна стояла у своего кабинета и размазывала тушь платком.

— Раз плесень и так бы умерла. Зачем вы вызвали Клинера? В этом не было необходимости.

Антонина, не отрываясь от платка заговорила:

— Я всю ночь слушала как Валерий рассказывал об Анне. Так красиво. И когда утром привезли тело Анны. Я не выдержала. Это было слишком ужасно. Я просто хотела, чтобы кто-то с этим что-то сделал. И тогда я выставила контракт. И приехали вы, Арсений…

— У меня остался вопрос. По какому адресу проживала бабка. Я обещал цветы.

— На Новомагическом проспекте 5 в квартире 31.

— Спасибо за информацию. Спасибо за чай. Примите успокоительное.

— До встречи, Арсений и спасибо!

Я снова вышел на улицу.

— Уже глубокая ночь. Поеду ка домой. А с утра займусь остальным. Боже, что за день. Получается у Валерия осталась жена и дочь. Жена, которая спала с другим мужчиной и прямо высказывала об этом мужу. Но у него была Анна, у которой был муж. Военный, вернувшийся с фронта другим. В чем он не виноват, но не мог уже ничего исправить. И Анна и Валерий жили в аду и хотели вырваться из него. А сложилось всё так как сложилось.

Я прокашлялся. У меня снова пошла кровь носом. Вскипала и так уже болевшая голова. А ведь во всей этой шумихе была ещё и дочь Валерия. Про которую он толком ничего не сказал. Может воспоминания о ней уже не сохранились на момент поглощения плесенью сознания. А может он просто эгоист. Ладно, не важно. Мне нужно выспаться. Нагломорд скорее всего уже злиться за отсутствие еды. Нужно поторопиться.

К этому времени свет луны уже полностью утопил город своим сиянием. Звёзды ярко и отчетливо мерцали на фоне горящих маленькими огоньками панелек. Я сел в свой минивэн и покинул это мрачное место. Казалось, этот заказ останется в моей памяти на всю оставшуюся жизнь.

Глава 6. Слово я держу

— Номер 31. Кажется та самая дверь. — сказал и нажал на звонок.

Я стоял посреди ярко освещенного солнцем коридора напротив двери, в которой некогда проживала та самая бабушка с предыдущего заказа. Я встал пораньше, хоть и меня мучило состояние сродни похмелью. Но вероятно это первый за месяц выходной и откладывать накопившееся дела не стоит. Сегодня у меня тоже загруженный день. Во-первых, я проснулся, но кошака не обнаружил. Видимо эта бестия пошла искать приключения на чужую задницу. Видеть меня посреди ночи он был не рад и наградив меня несколькими зарядами тока сыбался в окно в неизвестном направлении. В этом есть два плюса. Мой эрг источник восстановился на 30 процентов от зарядов, и я узнал, что дерево на окнах не сдерживает порыв Нагломорда. Но не смотря на его обиду, я любезно, как и подобает рабу насыпал в миску львиную порцию корма и спокойно лег спать. Во-вторых. Я простоял в пробке из зевак, работающих даже в выходные и потом еще целый час искал цветы для бабки. Третий пункт я надеюсь сейчас и закрою. Ведь я уже на месте. Потом мой путь ляжет на улицу Ленина. Где я завершу сразу две задачи. Навещу жену и дочь покойного Валерия и ветерана с контузией. Вот с ним нужно быть поосторожней. Это будет четвертый пункт. Так же необходимо навестить Александра. Я обнаружил от него записку у себя на полу пока делал кофе. Видимо есть новости по расследованию о крипте. Такс это вроде пятый пункт. А и шестым пунктом наконец я всё-таки позвонил Лизе и позвал её в дорогущий ресторан под предлогом благодарности за спасение моей жопы. По факту если бы я этого не сделал, то мне пришлось бы опять переживать за свою жопу. Она, кстати, не язвила в этот раз и спокойно согласилась. Неужели и на самой встрече не будет остро-жгучих замечаний. Да. И пункт 5.1, прежде чем заехать за Лизой, нужно не забыть заскочить в «Чистый Листъ». А то энергетиков с эргами у меня уже не осталось. После вчерашнего случая — не очень хочется пользоваться стимуляторами. Меня до сих пор тошнит.

Из-за двери донёсся голос.

— Кто там?

— Это я почтальон Штопоров, принёс цветы для вашей бабушки. — зря, ой зря я так пошутил.

— Сейчас открою, подождите чуть-чуть.

Дверь распахнулась и за которой показалась невысокая и рыжая с лицом, украшенным многочисленными веснушками, молодая девушка и смотрящая на меня грустными глазами.

— Вы кто? — сказала спокойно девчушка.

— Я клинер… Я вчера очищал… Впрочем неважно. Я от вашей бабушки. Принёс цветы как и обещал. — сказал я протягивая букет гвоздик.

— Бабушка не любила гвоздики.

— Да, какая жалость. А что она любила?

— Ромашки и деньги.

Мы вместе посмеялись, она забрала у меня цветы и пригласила внутрь. Квартирка была уютная, не то, чтобы моя конура. Девушка сделала чай, и мы уселись за стол продолжая разговор. Я вкратце по её настоянию рассказал, как оказался обязан бабушке и в целом почти всю историю вчерашнего приключения.

— Какая грустная ситуация. — сказала девушка. — А бабушка что нибудь рассказывала?

— Сказала, что вы хотели стать клинером, а стали маркетологом. И что это стыдоба.

Она смеётся.

— Да, бабушка всегда так говорила.

— Ещё вот держите. — протягиваю ей билет и купюру. — Её выигрыш тыща рублей. А бабушка подумала, что миллионы.

— Я знаю. Она мне звонила с работы и хвасталась, что теперь богата и скоро купит мне квартиру, чтобы я наконец съехала. Спасибо.

— И цветы я купил на свои. Так что бабушкин долг закрыт. — сказал я максимально позитивно.

— Ой вам не стоило.

— Всё нормально. Я обещал.

Девушка отпила чуть чая. Повисла неловкая тишина.

— Ой. Мне тут ещё нужно навестить еще семью другого почившего. Так что я, пожалуй, с вашего разрешения поеду.

— Да, конечно. Я вас провожу.

Я вышел из квартиры и собираясь попрощаться:

— Ну чтож. Соболезную вам. Старайтесь не вешать нос. Я не мастак подбирать слова в подобных ситуациях так что…

— Да, конечно, до свидания. Я рада, что вы заехали. Хорошо, когда встречаются такие люди. Спасибо.

На этом она закрыла дверь. Ну что же. Едем дальше.

Жарища сегодня просто кошмарная. В машине духота адская. Да и опять пробка. Иной раз кажется, что в этом злоебучем месте машины всегда стоят. Сейчас мой путь лежит на улицу Ленина. С недавних пор очень дорогой район. Обычно там живут бизнесмены и инженеры с крупных предприятий.

Как и ожидалось дом был около-элитным. Высокий чистый, обшитый камнем коричневого цвета. Прям красота. Парадная с прозрачными дверьми и конечно же с консьержем внутри.

Поговорив с молодым парнем в должности этого самого консьержа — он любезно пропустил меня дальше. Я вошел в металлический лифт и чуть подумав тыкнул на цифру 8. Пожалуй сначала зайду к ветерану, а то вдруг настроение испортит.

Поднявшись на восьмой этаж моё внимание привлекла гнетущая аура.

— Ну что теперь? Не дня без происшествий. — сказал я последовав за невидимым для обычного глаза следом.

След вёл меня по коридору минуя все квартиры за угол. Неосторожно повернув за который, я врезался в мужичка в форме.

— Поосторожней гражданин. — сказал мужичок.

— Опа, опять менты, а что тут происходит? Я направляюсь к одному ветерану, у которого недавно почила жена.

Товарищ милицейский посмотрел на меня и оборачиваясь назад выкрикнул:

— Товарищ Лейтенант, тут возможный свидетель.

— Кто свидетель? Я? Да я всего лишь клинер — опешивший выдавил из себя.

— О, Арсений. А ты тут откуда? — произнес всё тот же всем знакомы летёха Сергей.

Он подошел к нам и протянул мне руку. На вид он был какой-то не такой. Может выспался. Обычно он заёбанный.

— Я вчера чистил плесень в областном морге. И пообещал почившим, что навещу их родных. — сказал я пожимая крепкую руку. В прочем на ощупь он был обычным, и все таким же Серегой.

— Вот оно как. Ты как раз вовремя. Я уж думал открывать контракт на чистку. А ты сам тут и появился собственной персоной. Оперативно работаете. Инструменты с собой?

— В минивэне на парковке, а что случилось?

— Самоубийство. — сказал лейтенант.

— Ещё одно, а что случилось то?

— А сам и спросишь у жертвы.

— В каком смысле спросишь… Только не говори, что…

— Плесень, да. — перебил меня Серёга. — как и во вчерашнем инциденте.

Я по-быстрому сбегал на парковку. Захватил инструменты. В этот раз консьерж меня пропустил сразу. Видимо милиция предупредила.

Войдя в квартиру, я сразу почувствовал запах, как и вчера. А еще тонкий писк, еле слышимый из соседней комнаты. Пройдя вдоль рядов из пустых бутылок из-под спиртного, я оказался в спальне с огромной кроватью посередине. Во круг которой метались криминалисты. На самой кровати лежало тело мужчины, покрытое чёрным налетом пульсирующем в некоторых местах, а рядом пистолет.

— Как-то так, Арсений. Приехали по вызову соседей. Мол кто-то кричал утром, а потом раздался выстрел. Он же вчера жену потерял. Может отчаялся бедняга.

— Я осмотрю.

— Да, конечно. Мы уже закончили. — сказал лейтенант осматривая толпу народа. — Эй, ребят. Покинуть помещение.

После того как все вышли, я приступил к своей работе.

— Кто ты? — бескомпромиссно скомандовал голос.

— Я Арсений Штопоров. Клинер. Вы мертвы, и я пришел очистить ваше тело от плесени, которая, собственно, сейчас за вас и говорит.

— Плесень говоришь? Ты про эту херню, которая мне все мозги выносит с прибытия домой. — продолжал возмущенный голос.

— Да, всё верно. Если вы не против я начну.

— Стой. А где моя жена. И как ты попал в дом.

— В смысле где? Вы ничего не помните. О том что было вчера?

— Очень смутно. Я не помню вчерашний день. Что-то случилось?

Мне опять придётся пережить душещипательную историю. В этот раз я решил не церемониться. Военные всё-таки суровые мужики.

— Вчера под приступом провала памяти, вы набросились на свою жену и жестоко избили её. В последствии её обнаружили мёртвой в ванной. Предположительно суицид по версии следствия.

— Я тебя не верю. Ну да я поколачивал Аннушку чтобы не зазнавалась. Но так почти везде. Я человек воевавший и мне не пристало воевать ещё и дома. Но избивать. Я бы так не поступил. Да если бы я её по-настоящему ударил…

Тем временем я срезал последний кусок плесени и голос замолчал.

Выходя из комнаты меня перехватил Сергей, который по всей видимости ждал за дверью.

— Ну что? Есть информация?

— Он ничего не помнит.

— Что? Совсем? — удивленно поинтересовался он.

— Да совсем. Можно я пойду уже.

— Да ты погоди. Вот за хлопоты. — сказал Сергей и сунул мне в карман стопку купюр.

— Слушай товарищ лейтенант, а ведь после подобных фокусов меня и повязали доблестные служители спец корпуса.

— Да что ты сразу начал. Я же говорил, что собирался вызвать клинера. Так что бери. За работу. И Ваську прихвати.

— Какого нахуй Ваську?

— Ну кот у жёнушки её был. Ну то есть кот и сейчас есть. Просто уже ничейный. Забери себе…

— А сам, что не возьмешь?

Лейтенант почесал голову.

— Да нам как-то не положено. Неправильно выглядит. У жертвы кота забирать.

— А мне значит правильно? Если заберу, то у меня будет два кота. А у тебя ноль, не по-коммунистически, товарищ.

Лейтенант, положив мне руку на плечо и уперевшись на меня как к другану повёл в сторону кухни.

— Вот. Смотри. Пушистый и пиздатый котяра. Всем котярам котяра. И переноска есть. — незатыкался Сергей. — Ты пойми, мы милиционеры и нам вставят по полной за присвоение чужих вещей. Не профессионально мол. А ты человек не причастный. Считай в добрые и заботливые руки отдаём.

Я потупил немного. Предположил, что с ним сделает Нагломорд.

— Ладно. Возьму. Может найду для него хозяина.

Лейтенант повеселел.

— Вот это наш человек. А теперь лучше иди. Сейчас репортеры слетятся, кто-то слил инфу о происшествии. Всё-таки двойное самоубийство и так далее. Вот кстати возьми мою визитку на всякий случай.

С горем пополам я спустился вниз, держа переноску с очень тяжёлым котом. Стою, курю. Выходит консьерж.

— А что там происходит? Много кровищи? Мне сказали выстрелы были.

Я посмотрел на консьержа очень серьёзно. Он аж попятился.

— Что такое? — спросил он мешкая.

— Там труп. С отрезанной головой. И изнасилованный в жопу. Второе с ним сделал я. Кота возьмешь? — спросил я с каменным лицом, протягивая переноску.

— Ой, что вы. У моей мамы аллергия на кошачьих.

— Значит ты следующий — Говорю, подходя ближе и опуская руку с переноской.

— Н-н-н-не надо, пожалуйста — еле выговорил он, пятясь назад.

— Тогда кота забирай.

— Н-н-не могу, честное слово, п-п-прости пожалуйста — уже чуть ли не плачет он.

— Тогда я пошел, до свидания, хорошего вам дня, счастья и здоровья — попрощался я с ним, не буду затягивать с такими приколами, а то бедолагу удар хватит.

— С-с-спасибо- заикаясь донеслось мне в спину.

М-да, надежды на этого доходягу было немного, но, а вдруг?

Я, докурив понёс кота к машине полностью игнорируя последующие вопросы пацана о кровище, пальбе и других излишне любопытных терминах. С возрастом это проходит.

Сев в машину, выпустив кота из переноски, я достал блокнот и вычеркнул два пункта.

Так. Я же не зашёл к семье Валерия. Как настоящий долбаёб, я вышел снова из машины и побрёл в сторону консьержа.

Он был рад меня видеть. На удивление.

— Что? Решили рассказать правду?

— Нет, мне нужно пройти к семье почившего Валерия.

— Ну проходите. Вам на девятый этаж

Повторив процедуру с лифтом, я вновь оказался почти в таком же коридоре, как и на восьмом. Благо без всяких злых аур. Пройдя несколько метров, я встал напротив очередной двери с звонком. На этот раз я решил постучать.

За дверью я услышал, быстрый топот не больших, но и не совсем маленьких ножек.

— Кто там? — ответил на стук детский голос девочки.

— Привет, а мама дома?

— Нееееет. Мама ушла поделам вчера, сказала, что зайдёт соседка Таня чтобы приготовить суп и посидеть со мной. А папочка с работы еще не приходил.

— Тогда может откроешь. У меня тут цветы.

— Цветы? Неужели это мне. Но мама говорила, что отрывать дверь можно только тёте Тане.

— Как тебя зовут девочка?

— Я уже не девочка. Я взрослая. Звать меня Катька. Но для вас Екатерина. Катькой меня зовёт только папа. — продолжала озорничать девочка.

— Слушай, а ты откроешь тайну, где живет тётя Таня?

— Дурашка. Это никакая нетайна. Она живёт напротив в квартире с кожаной дверью. Она похожа на колбасу. — издевалась на до мной девочка.

Я повернулся на 180 градусов и действительно. Старая кожаная дверь с пуговицами и перетянутая леской создавая ромбовидные узоры. И что немало важно, таки походила на колбасу. Шикарно.

Я ещё раз постучал в дверь, но почувствовал себя идиотом. Второй раз за день. Кожаное покрытие было мягким и стук был еле слышным. Позвонил в звонок. Послышалось:

— Иду, иду. Кто там?

— Это я почтальон Штопоров принес цветы для соседки напротив. — в этот раз уже смешнее.

— Гляньте-ка? У них горе, а тут еще один ухажорчик. — не успев толком открыть дверь выпалила Татьяна.

— Ухажерчик? Я? Нет, нет, нет. Я тут по другому вопросу.

— Да, как же. Все вы тут по другому вопросу. Та еще вертихвостка, да вот мужика жалко. Он работящий, а она его каждый день говном поливала и еще спала со всеми подряд.

— Я клинер. И мне нужно оставить цветы. Я обещал, что посещу родственников Валерия. Только Катя мне сказала, что мать её еще вчера ушла.

— Екатерина. Для вас Екатерина. — крикнула девочка из-за двери.

— Да у матери не стыда не совести. Ну ладно. Давайте пройдем в квартиру. — сказала Татьяна, подходя к двери с опасным сторожем Екатериной.

— Катька, открой дверцу.

Двери открылась из ней стояла маленькая полторашка радости и веселья с собранными в пучок волосами. В левой руке, у которой находилось постепенно стекающее шоколадное мороженое.

— Какой пушистый кот!!! — резко прокричала Катька и бросилась прямо к коту.

— Охренеть. Ты откуда здесь?!?! — прохрипел я, поперхнувшись от удивления и сразу словил затрещину от Татьяны за ругательства.

Видимо Васька выпрыгнул из машины и увязался за мной. А я и не заметил.

— Как его зовут? Он такой хорошенький. — верещала Катька, обнимав пушистую тушу Васьки. А он и не против.

— Его зовут Васька. Он не мой кот. Но я ищу для него хозяина.

— Теперь это мой Васька. — пролепетала Катька и убежала вглубь квартиры унося кота с собой.

— Эх. Бедная девочка. Ей и поиграть толком не с кем. — сказала Татьяна смотря в след Кати. — Ну что мы тут стоим? Давайте хоть чаю выпьем. Проходите пока в зал.

Квартира была обставлено богато. Паркет, окрашенные стены. Резной потолок и огромная плазма на пол стены, напротив которой стоял очень уж роскошный кожаный диван. Сев, на который я буквально ощутил облако. Моя попа никогда не сидела в таких роскошных диванах. Не успев, я толком расслабиться как в зал вошла Татьяна.

— Господин, Штопоров взгляните на это. — сказал Татьяна, протягивая мне лист бумаги.

На листе был текст. Записка. Адресованная Валерию от его «любящей» жены.

«Ты наверняка только пришёл с работы попрощавшись с Татьяной. Вероятно, она тебе и дала эту записку. На прошлой неделе я встретила потрясающего мужчину и бла бла бла бла.» Далее она всячески опускает Валерия, заявляет, что уходит от него так как обрела любовь. Это уже не моё дело и мне это было не интересно. Мне хватило драмы ещё вчера.

— И что же нам теперь делать? — озадачено спросила Татьяна.

— Сейчас решим. — сказал я, доставая визитку Сергея из кармана.

Длинные гудки. И…

— У аппарата.

— Здравствуй еще раз. Это Арсений.

— О. Не думал, что ты так быстро мне позвонишь. Что-то случилось?

— А вы еще на восьмом?

— Да вот на парковку вышли, а что?

— Можешь на девятый подняться. Тут по вашей части.

— Что снова труп? — удивленно спросил Сергей.

— К счастью, нет. У нас тут сбежавшая вдова.

— Стоп. Ты в квартире Валерия? Сейчас поднимусь.

Сергей поднялся. Прочитал записку и выслушал показания Татьяны. Я решил не дожидаться завершения диалога, время уже поджимало. Так что убедившись в том, что кот наконец пристроен. Я, оставив стопку наличных, которые получил от Сергея Татьяне — тих и спокойно вернулся в машину. На этом мои обязанности по посещению родственников жертв закончились. Интересно, конечно, закончилась эта история, но я сделал всё на что был способен.

Двигатель на удивление завёлся с первого раза. Предварительно написав смс Александру и узнав, что он в Чистом Листе я вбил адрес в навигатор и выехал с парковки оставив переноску для кота на обочине.

Глава 7. Последняя ночь на земле

— Пробка, пробочка любимая. Хвала депутатам что не анальная. — прокричал я восхитительным тоном.

Я снова стоял в одной из главных достопримечательностей столицы. Благо время у меня есть, но если задержусь в «Чистом Листе», то опоздаю к Лизе. А после такого я минимум отделаюсь десятком колких фраз, ну а в худшем случае — спровоцирую её Батю на визит с неприятными последствиями. Ну по крайней мере так я считаю. А пока стою в пробке можно позвонить моей любимейшей кураторше Раисе Павловне.

Гудок и еще гудок. И конечно же она не…

— Я слушаю Арсений, чего-то хотел или тебе в кайф меня отвлекать — раздался холодный голос Раисы Павловны.

— Знаете, я сейчас стою в пробке и думаю только о том, как бы услышать ваш прекрасный и мелодичный голос…

На том конце отчетливо прозвучал томный и глубокий выдох моей любимой кураторши.

— Ты по делу или как? У тебя же выходной.

— Да, выходной, но завтра новый контракт. Хотелось бы не терять время зря и подготовиться заранее.

— Первый раз от тебя такое слышу. За всё время нашего сотрудничества ты впервые так звонишь…

А ведь и правда, чего это со мной сегодня происходит. Скорее всего это чудотворное влияние пробки, состоящей из предприимчивых особей высшего и низшего света.

— Ну так, что? Есть контракты на завтра.

— Штопоров, ты случаем не на встречу к Александру сейчас направляешься, а то он у нас в Листе.

— Да я в курсе Раиса Павловна. Так что да. Я еду к вам.

— Ну вот когда доедешь зайдешь ко мне — ознакомлю… — договорила Раиса и бросила трубку.

— Боже. Что за женщина. Ах, валькирия. Мечта. Чтоб ее негры три часа тарабанили.

Пробка испытывала моё терпение еще целых полтора часа. Я пытался себя занять чем только мог. Напевал песни под радио. Учился красиво вертеть ручку, но после нескольких попыток выронил её и она закатилась куда-то под сидушку. Потом я состроил парочку уродливых рож соседям по пробке, но ничего особенного не случилось. Мне пришлось выждать все пол тора часа пока я не выехал на съезд в деловой район.

«Деловой район» — красивое место. Самый бюджетный вариант для небольших фирм, занимающихся всякой херней в попытках получить государственную поддержку и других организаций вроде Чистого Листа которые не готовы тратить колоссальные средства на аренду помещений. Из инфраструктуры здесь почти ничегошеньки нет. Одни десятиэтажные высотки с подземными парковками, разделенные на застроенные квадраты дорогами и узкими переулками. Обычно я стараюсь сюда не приезжать без острой необходимости, ведь здесь нечем даже перекусить. Одни офисы и изредка пункты размножения курьерских заказов. Бедолаги раскидываю еду в офисы с самого утра и естественно из количества этих самых канцелярских богаделен — они не справляются.

Обычно все места на парковки заняты и я, ранее еще пешим человеком нашел несколько укромных мест в этом районе на случай появления машины.

Проезжая переулок за переулком в скором времени я нашел одно из таких мест. Благо оно было не занято и мой минивэн проходил по ширине.

Припарковавшись в глубине переулка, чтобы не один эвакуатор не смог вытащить от сюда моего механического зверя я поспешно вылез через люк на крышу своего автомобиля.

— Так. Пять километров на Северо-Запад и я в офисе. Ну чтож. Попробуем фокус с ногами.

Встав в смешную позу краба с деформированными клешнями, я старательно концентрировал ману в ногах, как и ранее в битве со слизью. Но тогда этот приёмчик был мне в новинку, и я толком не успел его опробовать. Ну а раз у меня наконец то первый выходной за очень долгое время — воспользуюсь этим шансом на полную.

Почувствовав сильное давление от распираемой, ноги и ляхи эргами — я со всей силой от души оттолкнулся от крыши целясь вперёд. Но. Не рассчитал и пулей устремился вверх под небольшим углом отклоняясь в сторону.

— Еб твою мать! — кричал я от восторга.

Да полёт шел незапланированно, но я в целом был весьма горд собой. Пока я понемногу начинал снижаться, в моей голове мимолетно проскочила мысль. Как мне приземляться.

Приближаясь к земле с офигевшей скоростью, я сконцентрировал ману и попытался перевернуться на живот. Не долетая до земли и 25 метров, я отталкиваюсь от вертикально поверхности рядом стоящего здания и устремляюсь вперёд. На встречу высокому стеклянному зданию. И как так получилось. Разбивая стекло своим телом, я влетаю прямо в комнату отдыха какой-то компании, продающей косметические журналs. Тем самым сразу привлекая к себе внимания. Почти двадцать женщин и девушек разных возрастов бросили на меня свои офигевшие взгляды внимая в полном смятении каждому моему действию. Краем глаза я заметил единственного мужика, стоящего в окружении четырех девчонок и недолго думая:

— Добрый день! Я курьер новой службы доставки любовных посланий «Лови Амура за яйца». Для вас мужчина сегодня предстоит особенный вечер. Ведь Анастасия приглашает вас к себе в квартиру после окончания рабочего дня и обещает подарить ну просто незабываемую ночь. — Выпалил я с восторгом посылая в его сторону воздушный поцелуй.

Мужик выронил стаканчик и раскрыл рот. С разных сторон к нему подошли несколько привлекательных девушек, и каждая по очереди влепила ему смачную затрещину.

Я, недолго думая рванул через дверь по коридору в санузел на поиски открывающихся окон.

— Прости мужик, но я спешу.

Открыв окно на полную распашку, я залез на подоконник чуть высунув голову изучая окружение.

— А ты что тут делаешь? — раздался голос со стороны.

Я с удивлением повернул голову и увидел очень, ну прям очень толстого мужичка стоящего на выступе здания прямо в метре от меня в позе звёздочки.

— Добрый день! Я пиар менеджер нового сервиса «Живём как в последний раз». Пожалуйста в случае вашего выживания пожалуйста оставьте отзыв на данный выступ, чтобы другие пользователи нашего сайта не пытались его использовать. Приятного полёта!

Я оттолкнулся о выступ и устремился вперёд на бешеной скорости.

Мужичок, наблюдая за всем этим лишь цыкнул, сделав последнюю затяжку сигареты неуклюже пополз обратно в офис.

Я пролетал, постепенно снижаясь над многими зданиями. И одно меня привлекло больше всего. На ней прямо на крыше какая-то пара очень активно занималась очень неподобающими вещами. Быстро достав телефон, я сфоткал их и попикировал себе дальше.

Оставалось буквально несколько кварталов, и я буду на месте. Осталось решить вопрос с приземлением. И я быстро нашел ответ. В моё поле зрение попала огромная надувная фигура, рекламирующая бюстгальтеры. Вы, возможно, догадываетесь куда я планировал приземлиться. Похабники.

Оттолкнувшись от ближайшей поверхности, я подвернул ногу и мой курс был изменен. Я стремительно падая и крича летел прямо во вторую фигуру неподалеку рекламирующую мужские боксеры. На огромной скорости я влетаю мужичелле прямо меж ягодиц проделывая при этом дыру. Фигура начала сдуваться, и я поторопился ретироваться пока меня не поймали. Эх, как говорится, хотел быть тем, кто сделал хет-трик в финале кожаного мяча, а стал сосистером. Или колбастером. Блин забыл, как звали того пацана из сериала. А, точно, Лейкопластер.

— Ну можно сказать пошёл через черный выход.

Пройдя уже пешком сотню метров по пути замерив остаточный запас эрг, я обнаружил, что с последнего случая в морге, он не на шутку увеличился. Целых 1,600 единиц маны и это с учетом того, что я пропрыгал несколько километров. Потрясающе. В перспективе можно пройти переоценку способностей и возможно мне повысят ранг.

Легкой пританцовывающей походкой я зашел в офис Чистого Листа насвистывая популярную мелодию из песни «Видение».

У ресепшена я встретил молодую практикантку, у которой узнал, где именно сейчас Александр. И получив ответ на свой вопрос я пошел в юридический отдел, где я Александра и не обнаружил. В большом стеклянном кабинете в целом я никого не обнаружил.

— Ну, пойду ка я проведаю Раису Павловну.

Отдел маркетинга, отдел, психологической помощи из-за дверей которого доносились крики я уперся в дверь с почти позолоченной надписью «Служба сопровождения».

Зайдя в помещение, я увидел её. Настоящую богиню грации и цветущей женственной красоты. Раиса Павловна при всём своём великолепии выглядела просто потрясно. Женщина средних лет в прекрасной спортивной форме, почти без единой морщины на лице одетая как настоящая бизнес леди приподняла свой взгляд в сторону открывшейся двери и жестикулируя мне с просьбой подойти отложила бумажный стаканчик с кофе. Пока я подходил к ней, она поднялась из-за своего кресла и протянула мне пару папок.

— А можно в двух словах, моя дорогая… Неужели вы заставите меня всё это читать.

— Эх. Какой же ты всё таки проблемный парень. — сказала Раиса поправив положение очков на лице. — у меня не так много времени чтобы тратить его на введение в суть.

Я неохотно взял папки и уселся рядом с её столом.

— Кстати, Раиса Павловна. Вы случайно не в курсе, где сейчас Александр?

— Так Арсений, а ты чего расселся. Тут тебе библиотека что ли, а ну метнулся сканировать папки и уматывай к Александру. Он сейчас на седьмом этаже беседует с Директором, как раз по твоему делу.

Я бросил взгляд на принтер. Немного подумал. Подумал чуть побольше. Положил папки на стол пока Раиса отвернулась в сторону панорамного окна и пошагал быстрым шагом к выходу обронив лишь фразу:

— Скиньте мне краткую сводку по контрактам как обычно, а то я тороплюсь у меня еще свидание с Лизой из ТЦ. Счастья вам, здоровья, негра потемнее да помоложе.

В вдогонку я успел услышать только отрезанное «Ах ты жучара… и бедная девочка…». Только слово жучара на букву «С».

— Вот и славно поговорили! — сказал я маршируя к лифту.

Седьмой этаж выглядел ну прям моё почтенье дизайнерам. Не успели двери лифта открыться как меня ослепило белизной мраморного покрытия и ярких светильников свисающих по периметру стен коридора. Сам же коридор был устелен черным ковром с неописуемым узором. Дорожка из замысловатых ковров привела меня к массивной лакированной черной дубовой двери. Я не стуча зашел внутрь.

Огромный зал. Дорогая мебель. Мраморные черные колонны среди необъятной белизны на фоне. И единственный стоящий массивный стол, за которым сидели Александр и Директор.

— Господин Штопоров. А мы вас уже заждались. — сказал громко Александр поправляя очки.

Уж слишком много заумных очкариков в это заведении.

Директор, не отрывая взгляда от бумаг произнёс холодным голосом:

— Присаживайся, Арсений.

Я так и сделал.

Ещё минут десять стояла полная тишина за которые Директор перелистнул несколько страниц, а Александра бросил на меня пару взглядов.

— Итак. Мы сегодня здесь чтобы обсудить несколько важных моментов. — прервал молчание первым Директор.

— Да, с Вашего позволения я начну… — обращаясь не ко мне сказал Александр.

— Приступай. — последовал ответ.

Достав широкий планшет, Александр очередной раз поправляя очки продолжил:

— Послезавтра состоится первое слушание по нашему иску с Торговым центром. У нас есть и свидетели и все необходимые материалы для уверенной атаки на оппонента. Тем более аргументы, связанные с нарушением со стороны Арсения законодательства РФ полностью нивелированы тем, что его оправдали МВД. Тем более учитывая его послужной список и участие в боевых действиях — думаю суд встанет на нашу сторону, и мы с легкостью закроем этот вопрос.

— Что о связях с криптой? — перебивая сказал Директор.

— Связи пока не обнаружили. Максим если вы его помните занимается этим вопросом. Как и с доказательствами связи этого дела со спец корпусом. — продолжил Александр переводя взгляд на меня.

Я, чуть помявшись решил задать вопрос.

— Я так понимаю спец корпус пока нас не побеспокоит.

— Не думаю, что они рискнут показываться из своих кабинетов в ближайшее время. Мы с Максимом придерживаемся версии, что они активно заметают следы после инцидента с заключенными. И наверняка активно следят за нашими шагами.

— Пусть следят. Они не рискнут ввязываться с нами в открытую конфронтацию пока мы пользуемся поддержкой Министерства Внутренних дел и Федералов.

— Но наше сотрудничество засекречено и… — не успевает договорить Александр.

— Ты, наверное, шутишь, Саша. Ты правда настолько недооцениваешь специальный корпус? У них же полномочий почти столько же сколько и у вашей службы. — Грубо заметил Директор.

Они немного помолчали и Александр продолжил, посмотрев снова на меня:

— Тем не менее, Арсений. Дело стремится к логической развязке и сейчас мы полностью контролируем данную ситуацию…

В этот самый момент стекла панорамных окон разбились и нас всех разбросало по главному залу ударной волной в разные направления. Сработала служба пожарной сигнализации и полилась вода. Я чуть привстал из-за дыма ничего не было видно.

— Блять! Саша! Вызывай охрану! — откуда-то выкрикнул Директор.

Я прошел сквозь дым и вышел к разбитым окнам, сквозь которые проникали сильные потоки воздуха.

Александр, скрываясь за частью стены высматривал снайперов.

— Арсений! Укройся за чем-нибудь! Тут постарался снайпер! — крикнул он на меня.

Я спрятался за другой часть стены и спокойно пытался выглянуть из-за своего укрытия.

— Черт. Как чувствовал, что надо было взять с собой людей. — нервно выговорил Александр.

Он еще немного высунулся из-за стены.

— Кажется вели огонь с крыши того, коричневого здания…

Раздался второй выстрел и несущую стену, за которой стоял Александр пробил электрически заряд на уровне шеи.

С хлюпающими звуками Александр держась за шею упал на спину, разбрызгивая по полу свою кровь. Я, недолго думая рискнув своей жопой подбежал к нему. Выстрела не последовало. Оттащив Александра за одну из колонн, я наложил несколько лечебных заклинаний. Это сильно ударило по запасу, но какая сейчас была разница. Кровь остановилась. Я повернулся к оконному проёму вставая с колен, как за руку меня схватил Александр.

— Не пхфоди туда. — прохрипел он, сплевывая кровь.

Я сжал его руку, что лицо Александра чуть перекосило и положил на пол. Директор лежал неподалеку с открытой раной в районе живота. Я подбежал к нему и собравшись повторить фокус с лечением меня остановили.

— Не трать силы. Органы не задели. Беги за охраной.

Я посмотрел ему в глаза. Меня охватывала ярость и с каждой волной всё сильнее и сильнее.

— Я не собираюсь тратить время на такую глупость. — сказал я.

Директор отключился и неспеша зашагал к разбитым панорамным окнам. Активировав магическое зрение на полную — я увеличил его дальность многократно, так многократно, что от напряжения пошла кровь из носа.

— Вот вы где…

На крыше того самого здания, на которое показывал Александр спешно собирали своё барахло три фигуры с человеческой аурой.

Я сделал несколько шагов назад концентрируя ману в ногах. Я переборщил с усилиями и её скопилось слишком много. Ноги всё сильнее и сильнее начинали ныть. Маны было так много, что осколки стекла и другие предметы слегка поднялись в воздух. Я разогнался и со всей силой оттолкнулся о край этажа. Устремляясь в направление своей цели так быстро, что мои руки и ноги было сложно контролировать и они просто отводились назад из-за воздушного сопротивления. Я накапливал ману в своих конечностях готовившись сделать выплеск прямо перед столкновением с целью.

Так и получилось. Под порывом мощного выплеска одного из ублюдков оттолкнуло с такой силой, что его тело рассыпалось на несколько шмотьев мяса. Второй утырок, успел вовремя среагировать и побежал на меня с ножом. Моё зрение всё фиксировало с точность до наносекунд. Я повернулся у нему навстречу концентрируя немного маны в своей ладони и перед самым ударом, я точным и резким движением руки сфокусировал заклинание «Перенаправление» целясь в лезвие ножа. Рука утырка искривилась и нож резко сменив направление воткнулся в его бок. Пока он не понимал, что произошло и кричал, я хватил его за воротник, а другой рукой достав из него же нож — начал наносить резкие и многочисленные выверенные своей точность удары. По корпусу, по шее, и наконец в глазное яблоко. Он упал. Я, не дожидаясь зашагал на встречу к третьему уроду, который успел достать винтовку и направив её на моё лицо выстрелил. Мне было достаточно резким импульсом маны с помощью магического зрения сместить положение головы на 3 сантиметра в бок. Пуля лишь царапнула моё щеку.

— Кто ты мать твою такой — выкрикнуло мясо для битья пытаясь передёрнуть затвор винтовки.

Я шел к нему не сбавляя ход, концентрируя ману в руке с ножом и в правой ноге. Он выставил ствол, но не успел ничего сделать. Я, сделав толчок ногой и выставив лезвие вперед преодолел расстояние в четыре метра так быстро, будто телепортировался. Рука с ножом, прошивая металл винтовки на своём пути погрузилась в тело урода и вышла с другой стороны. Он стоял неподвижно пробитый насквозь. Походу уже был мертв.

Я вытащил руку. Сделав глубокий вдох. Казалось сейчас блевану. Но сдержался. Посмотрев на часы, я обомлел:

— Я уже опаздываю…

Сказал я, делая шаг к лестнице, как моя нога неожиданно сломалась, я упал на покрытие. В глазах потемнело. Я потерял сознание.

Открыв глаза, я обнаружил себя в совершенно другом месте. Зрение ещё не пришло в норму. Всё перекрывала матовая пелена и мог разглядеть лишь расплывчаты образы и вспышки.

— Не открывайте глаза. Мы с ними еще не закончили. — заявил голос.

— В смысле не закончили? Вы меня тут на органы разбираете что ли мясники?

— Остынь Арсений. — сказал знакомый голос Максима.

Я спокойно опустил голову на подушку, тяжесть в голове была такая, что это можно сравнить лишь только с похмельем если приумножить эффект в миллион раз.

— Не волнуйся не о чем и отдыхай. Мы погово… — не договорил Макс, как я снова отключился.

Где-то из далека я слышал бурные обсуждения, но не слышал их отчетливо. Повсюду было темно, но не долго. Звуки речей усиливались, и я открыл глаза.

С правой стороны стоял Генерал Ефлатов и бурно обсуждал с Максимом какие-то вещи. Кажется, слух приходил в норму. Даже жаль, ведь звуки обсуждения становились громче.

— Даже если это спец корпус товарищ Генерал, они всё равно делали это не напрямую, а через подставную военную компанию.

— Ну тогда и нужно срочно накрыть и перетрясти весь офис.

— Вы как милицейский должны четко понимать, что, если мы ничего там не найдём, нас просто утопят за подобные выходки без оснований.

— Оснований говоришь, какие ещё нужны основания. Атака на «Чистый Листъ» с целью покушения. Форма трёх трупов, ликвидированных Штопоровым принадлежит к организации «Вектор». Что тебе ещё нужно?

Я переводил взгляд с одного на другого. Моё тело было тяжелым, но ничего вроде не болело. Моё плечо грело тепло лежачей на ней руки. Я повернул голову — рядом стояла Лиза и смотрела в сторону отца и Максима. Потом она перевела на меня взгляд и в её глазах я увидел проблеск радости. Стало даже как-то теплее.

— Он уже очнулся. — сказала Лиза орущим нетопырям.

Они оба смолкли и перевели на меня всё своё внимание.

Быстрее всех среагировал Максим. Он быстро приблизился, чуть подвинув Лизу и схватил меня за плечо.

— Арсюша, ну ты калач, конечно. Я как услышал новости не поверил и пулей прилетел посмотреть на этого агента 007. Всю ночь тебя мясники ковыряли и латали своими магическими аппаратами. Я-то уже раздумывал, какие цветочки тебе на могилку принести. А ты вот как. Выжил. — Задорно лепетал Максим сжимая моё плечо.

— Рад что ты в порядке Штопоров! Мы четыре часа ожидали информации от врачей.

У меня чуть помутилось в голове. Я потер лоб. И попытался выдавить хоть какую-то фразу, но не смог.

— Максим, грубиян ты эдакий. Зачем же так сразу наседать. — отодвигая Максика ругалась на него Лиза. — ещё и меня толкнул.

Максим стоял, почесывая затылок, не имея и шанса оправдаться под шквалом ругательств и издёвок.

— Ладно — ладно. Оставь бедного юношу в покое он тоже волновался, по-своему. — сказал Генерал, уводя Макса за собой.

В кабинет вошел мужчина в белом халате поверх зелёной формы.

— С возвращеньем в мир живых товарищ лейтенант. — обратился ко мне мужчина.

Я попытался ответить, но всё еще не мог.

— Ничего не говори. Я понимаю. — мужчина посмотрел на Лизу и мягко добавил. — Девушка, вы бы не могли оставить нас ненадолго. Не волнуйтесь, это не займет много времени.

Лиза встала, чуть проведя рукой по моему плечу вышла из палаты.

— Такс. Я, пожалуй, начну с того, что я ваш лечащий военный врач Капитан Харитонов. Вы в данный момент находитесь в военном госпитале имени. Суворова в Люберцах.

Я поднял одну бровь имитируя удивления. Надо же как далёко меня утащили.

— Вас доставили часов пять назад в тяжёлом состоянии после перегрузки. В следствии многократного использования выплесков и других подобных сложных заклинаний ваши мышцы с костями попросту не выдержали нагрузки и деформировались. К счастью, вам быстро оказали помощь, и вы уже почти как огурчик. Только голова поболит несколько дней и всё. Так же меня просили вам передать слова Майора Вооруженных сил Хлебнова. Вы его помните скорее всего. Он курировал операцию с вашего последнего года в армии.

Харитонов развернул какой-то листок и зачитал написанное.

«Лейтенант Штопоров Арсений. Зайди ко мне в штаб по выздоровлению. Ты знаешь куда. А до тех пор не распространяйся по поводу инцидента, в котором ты поучаствовал и о своих способностях тоже. Удачного выздоровления! Майор ВС РФ Хлебнов Н.К.»

— Ну вроде и всё. Ничего лишнего и кратко. Мы вас выпишем уже через часа три. Серьезных последствий как я сказал ранее нет. В общем — поздравляю! — сказал Харитонов, похлопав меня по животу и вышел.

Вслед за ним зашла Лиза и села на кушетку рядом со мной. Я сделал усилие и у меня получилось сказать хоть что-то:

— Видимо ужин в ресторане придётся перенести на следующий выходной.

Лиза улыбнулась, но ничего не ответила, а лишь продолжала разглядывать моё лицо.

Расписавшись во всех документах. Забрав все бумажки с рекомендациями от врача. Я в сопровождении Лизы и Максима, который помогал мне идти — покинули госпиталь.

Остановившись покурить Максим спросил:

— Так что там произошло? Как ты это провернул?

— Я не могу распространяться на этот счет. Не огорчайся.

Максим посмотрел задумчиво в пустоту и добавил:

— Да не бери в голову. Я вызвал такси, отвезём тебя с Лизой домой.

— Ага, конечно. Ты видел в каком он состоянии. Одного его оставлять я не собираюсь. Поедет ко мне. — встряла Лиза.

Максим присвистнул, но сразу же извинился после того, как Лиза бросила него взгляд убийцы.

Спустя какое-то время и пять сигарет подъехала машина.

— Во. Наша карета. Присаживайтесь мадам-госпожа.

Меня усадили на заднее сидение, куда так же и села Лиза.

Макс обустроился спереди.

По дороге до дома Лизы. Максим посвятил меня в детали, опуская важные и ключевые высказывания из-за наличия постороннего лица в лице таксиста. Но я узнал, что Директор и Александр выжили и уже вернулись к своим обязанностям. Трупов, которые соскребли с крыши опознали и сейчас открыто несколько уголовных дел.

Машина остановилась. Макс помог Лизе меня вытащить. Далее взяв меня под плечо, Лиза уже одна потащила меня в подъезд.

— Давай, до скорого. Лизка ты с ним только поосторожнее он у нас сейчас беспомощный.

— Идиот, вали уже от сюда! — кинула через моё плечо Лиза.

Мы вместе вошли в её просторную квартиру. Не то чтобы моя конура. Тут жить можно, а не выживать. Она стянула с меня обувь и уложила в соседней комнате на мягкую кровать.

Я лежал, осматривая потолок в полуосвещенной комнате. За приоткрытой дверь было слышно копошение, потом звуки текущей воды. Я начал отрубаться, но не успел. И открыв глаза от давления в нижней области живота.

Я открыл глаз. На мне сидела Лиза в одном только полотенце смотря мне прямо в глаза.

У меня перехватило дыхание, а весь словарный запас улетучился куда-то прочь.

Хоть и в полумраке я отчетливо различал её посреди темноты. Её плечи. Не до конца высушенные длинные волосы, лежавшие на левом плече и еле выпирающую грудь. По её влажно коже ещё стекали капли воды. Она смотрела на меня и поймав мой взгляд сняла с себя полотенце прервав мой полёт фантазии и воображения оголив все свои секреты.

Он медленно нагнулась к моему лицу и прошептала на ухо:

— Я подумала, что можно перенести ужин в ресторане ко мне домой. И начнём мы, пожалуй, с главного…

Издав легкий смешок, она снова подвинула лицо ко мне и робко коснулась моих губ своими. И я ответил на её поцелуй. В порыве страсти я освободился от сковывающих меня тяжести и изнеможения — я перевернул её, положив на спину и поцеловал так как будто это мой последний поцелуй. Моя рука медленно сползала с её шеи отчерчивая извилистую линию по её груди устремляясь всё ниже. С каждой минутой, с каждым часом мы сливались всё больше, и эта ночь словно последняя ночь на земле была самой долгой на этой планете.

Глава 8. А день так прекрасно начинался

Солнце уже почти полностью осветило спальню. В воздухе витал запах черного перца и кожи исходящей от диффузоров. За приоткрытым окном уже были слышны многочисленные звуки покидающих парковку машин.

Я чутка приоткрыл глаза и лежа на спине потянул руки в разные стороны. Что-то внутри похрустело и всё. Ничего не болит, не ноет. Одним словом — это первое утро за последние пять лет которое сулит только хорошее. Решившись чуть-чуть расслабившись и поваляться как резко время замедлилось, и я почувствовал опасность, приближавшуюся откуда-то снизу. На неожиданном для себя рефлексе я выставил ладонь и поймал не очень большую голую пятку. Я удивленно приподнял голову и посмотрел, что же случилось.

Картина была в лучших традициях древнеримского изобразительного искусства. Расположившись задом наперёд по отношению ко мне обняв мою ногу, запрокинув свою правую ногу на мой живот и выставив неприкрытую одеялом голую задницу демонстрируя мне лучшие творения Господа Бога из области анатомии — мирно посапывала Лиза, завернувшись головой в мою рубашку. Картина была настолько потрясающая, что я решил наслаждаться этим видом пока у меня не устанет шея и полностью забыл о том, как она случайно чуть не расквасила мне челюсть.

Вернув голову в исходную позицию, я постепенно приходил в недоумение. А как я среагировал на этот выпад. У меня не было раньше подобной реакции. Нужно будет обратится к кому-нибудь по этому вопросу. Как минимум к тому же врачу, лечившему меня вчера. Как его там… Харитонов вроде. Мгновенно посыпались воспоминания о вчерашнем дне в мою кайфующую черепную коробку. Посещение родственников с нелегкой судьбой, «Чистый листъ», покушение, а дальше… Я не помню. Провал. Следующие воспоминания начинаются в больнице во время спора отца Лизы и Максима. Интересно.

Но не важно. Сейчас я не должен об этом думать, моя главная задача кайфовать пока кто-то не решит потревожить наш покой. Я еще раз поднял голову, чтобы навсегда запомнить эту картину. Как раз в процессе наблюдения, раздался будильник незнакомым сигналом. Я посмотрел на тумбочку откуда доносились звуки и да. Это был не мой телефон.

Я повернул обратно голову и на меня уже смотрела она. Раскрасневшаяся морда с выпученными глазами, но это продлилось не долго, и она сменила выражение лица на более расслабленное.

— А ты извращенец каких поискать… — сказала она, слегка усмехнувшись и положила голову на исходную позицию продолжив слюнявить мою ногу.

Но укрываться не стала.

Странная поза, кстати. Кого-то мне она сильно напоминает. Какого-то кота. И приколы утренние те же.

— Знаешь я бы смотрел на это вечность. — гордо заявил я.

Послышался легкий смешок.

— Нам не позволят вечность так валяться. — сказала Лиза еле разборчиво почти мыча.

Продолжая наблюдать за подобной картиной, я почувствовал, что определенная часть меня всё-таки уже готова вставать и активно работает над этим.

Я приподнялся, вытащив ногу из объятий Лизы.

— Что ты делаешь, у нас есть ещё час, это всего лишь первый будильник из десяти?

— Вот именно, це-лый час. — сказал я растягивая эту фразу как только мог.

Я перевернул её на спину она открыла глаза и мы, обменявшись легкими улыбками продолжили заниматься ночным ужином плавно перетекая в утренний завтрак в постель.

Спустя тот самый час, превратившийся в два.

Включаю телефон и сразу на весь экран оповещение о тринадцати пропущенных звонках. Видимо поставил уведомления на беззвучный. Когда только успел?

В основном незнакомы номера, но три пропущенных были лично от Раисы Павловны.

Один гудок. Второй гудок.

— Штопоров ты куда опять пропал? — рассержено, но все же не так жестко, как обычно сказала Раиса.

— Я был… Скажем так на реабилитации после выписки. Поверьте, это того стоило. А как выспался!!!

— Понятно. Мы связывались с госпиталем и нас проинформировали о том, что сегодня ты будешь уже боеспособен и готов к работе.

— Конечно я готов. Даже лучше чем обычно. — ответил я.

— Ну вот и хорошо. Контракта нет, но с тобой свяжутся через часа два-три. Обговори оплату и выезжай как можно скорее. Статус срочный.

И Раиса снова оборвала связь слишком резко. Может оно и к лучшему.

— Ты что там делаешь? — донесся голос из душа.

— Я жду своей очереди в душ. — ответил я, продолжая пялиться в телефон.

— Зачем? — ответила она недоумевая.

Я оторвал взгляд от экрана. Действительно — зачем. Подумал и бросив телефон на кровать поспешил составить Лизе компанию.

После душа мы уже стояли на кухне и потягивали кофе осуждая вчерашние события.

— То есть ты действительно ничего не помнишь?

— Я помню всё что происходило, но вот само противостояние террористам как в пустоте…

Лиза ненадолго задумалась.

— А остальное ты запомнил?

— Ещё как? Мой мозг не позволил бы мне такое забыть! Будь в это уверена.

Она улыбнулась и подошла к окну.

— Ты звонил Раисе?

— Да, новый выезд, я вчера сам об этом попросил. Правда это было до того, как я вляпался в очередную ужасную ситуацию.

— Будь по осторожней пожалуйста. Я надеюсь, мы еще вернемся к нашему ужину в ресторане?

У меня заурчало в животе.

— Я только за. Только в следующий раз начнем с настоящего ресторана.

— Договорились.

Я подошел к Лизе и приобнял её за талию. Она положила ладонь на мои руки и добавила, повернувшись ко мне лицом:

— Ты же понимаешь?

— Что? — наигранно удивился я.

— Ты теперь со мной…

— Да? А я как раз думал снизить количество посещений борделя мифических рас с нуля до никогда.

Лиза одобрительно усмехнулась и сказала:

— У нас есть еще минут сорок?

— Нет. — расстроенно ответил я. — пора бежать по контракту, может я приеду вечером.

— Тоже нет, у меня сегодня рейс, полечу на стажировку в Академию Милиции.

Я сильно удивился.

— Надо же… Хочешь стать следующим генералом?

— Не угадал. Хочу стать инспектором по контролю магических происшествий.

— Ничего себе, может когда я открою своё дело ты будешь работать со мной.

— Может! — игриво ответила Лиза, приобняв меня за шею. — будь осторожен пожалуйста.

Так мы простояли еще минут двадцать. Всё же минут сорок я бы нашёл.

Выйдя на улицу почти вылетая как перышко на меня резко обрушился груз разочарования в себе.

— Ну на кой хер я сказал Максу что сам схожу за машиной, когда он предлагал её перегнать!

Но страдал я недолго, мне было слишком легко на душе. Открыв карты на смартфоне, я пошагал к ближайшей станции метро.

Полтора часа в подземных тоннелях среди лучших представителей разнообразных рас, и я уже на месте. Проходя мимо Чистого Листа мне в глаза, бросилось огромное количество представителей разных ведомств и служб. Тут даже были служители спец корпуса.

— Пойду ка я дальше не отсвечивая.

Спустя еще час. Я уже стоял напротив своего минивэна, покрытого граффити и с проколотыми колесами.

— Миленько. — подметил я и забравшись через люк зацепил сумку с инструментами и униформой.

Не зная куда ехать решил пока вызвать эвакуатор. Завершив звонок, я переоделся в униформу и напялив сумку двинулся к станции метро. В этот момент зазвонил телефон, на экране высветился неизвестный номер.

— Штопоров? — мужской голос, прокуренный, командный. Голос человека, который привык отдавать приказы и привык, что эти приказы выполняют. — Ты клинер из «Чистого Листа»?

— Всё зависит от того, кто спрашивает. И от того, сколько платит.

— Комендант общежития маго-техникума, полковник запаса Степаныч. У меня тут ЧП. Студенты после экзамена устроили баталию. Коридоры в пене и какой-то гул с чердака доносится. Три этажа затопило. Приезжай сейчас же.

— Я не «сейчас же». Я через часик на метро. Мне нужно позавтракать и настроиться на вашу пену морально. Это целый процесс.

— Морально? Ты клинер или психотерапевт?

— И то, и другое. За ваши деньги я буду хоть Папой Карло.

Голос вздыхает. Я слышу, как на заднем плане кто-то плачет — молодой женский голос, почти в истерике.

— Ладно, через час. Оплата — тридцать тысяч. Учительский совет скинулся. Больше не можем мы не олигархи.

— Тридцать — не густо, но и отказать я не смогу. Есть у меня пунктик детишек выручать. Диктуйте адрес. — сказал я открывая блокнот и доставая ручку.

— Химмаш, улица Магическая, 17. Общежитие № 3. Спроси Степаныча на проходной. И пожалуйста поторопись — пена уже на лестнице образовывается.

Маго-техникум. Студенты. Пена от неудачных заклинаний, дикий вой с чердака. Тридцать тысяч. И какой-то плачущий женский голос на фоне.

— Обычный выезд. — сказал я и потопал к станции.

По прибытию в аункт назначения, искать здание не пришлось.

Общежитие маго-техникума — это типовое здание из красного кирпича, пять этажей, обшарпанное, с коваными решётками на окнах. Над входом табличка: «Маг-техникум им. Г.А. Громова. Общежитие № 3. Посторонним вход воспрещён. Нарушители будут заколдованы». Под самой табличкой — свежие следы надписей. Кто-то написал: «Степаныч — козёл». Светится зелёным, но без магического зрения плохо видно. Писал явно туповатый студент, потому что орфография хромает — слово «козёл» через «э».

Вхожу через огромные кованые ворота проходя мимо парковки. На стоянке стоял фургон неизвестной мне фирмы «Блиц Чистка» внутри которого что-то активно обсуждали два мужика. Когда я попал в их поле зрение они уставились на меня рылами агентов ФБР в черных очках и провожали меня взглядами пока я не подошел к двери.

Захожу через главный вход. Вахтёрша — бабка лет семидесяти, с лицом, которое видело всё, включая изобретение колеса и первые опыты по магической телепортации. Она смотрит на меня поверх очков так, будто я должник, который не вернул ей пять копеек ещё в прошлом веке.

— Ты кто ещё такой? — молвила она хрипом смотря исподлобья.

— Клинер, Чистый Листъ. Степаныч вызвал.

— А, тот самый? — она окидывает меня взглядом, оценивая форму, сапоги, рюкзак. — Форма-то мятая. И грязная совсем. Не уважаешь себя?

— Да я и вас то не слишком уважаю, уважаемая. Это рабочая форма, бабушка. Она должна быть грязной. Иначе клиент может не понять, за что платит.

— Умный как погляжу? Смотри, не умничай тут. Степаныч умников не любит.

— У вашего Степаныча выбора как такового нету.

— Проходи не выпендривайся. Второй этаж, левое крыло. Только осторожно, там такая вонь стоит. И не вздумай курить на лестнице — датчики сработают.

Поднимаясь по лестнице, выхожу в коридор. Стены обклеены плакатами: «Магия — это гарантия карьеры!», «Не превышай источник!», «ГосМагНадзор следит за тобой», «Курить — здоровью вредить.».

Под ногами хлюпает — пол мокрый, но не от воды. Я наклоняюсь, трогаю пальцем. Липкое, светится слабым оранжевым, на пальце остаётся слизистый след, который начинает пульсировать.

Эргическая пена с примесями. Не такая опасная, конечно, как ожившая слизь, но мерзкая, очень липкая и быстро распространяется.

Продвигаясь дальше по коридору, чую запах. Смесь палёной шерсти, пролангового масла, немножечко настоек и страха.

Слышу крики, ускоряю шаг. Молодые голоса, испуганные.

— Сдерживай это! Не пускай! Оно растёт!

— Я сейчас! Щас я ему! У меня источник на нуле, я ничего не могу!

— А я говорила — нухуй было варить эту жесть!

— Семёнова следи за выражениями!

— Простите пожалуйста! Нехер было варить эту смесь!

— СЕМЁНОВА!

Захожу в левое крыло через дверь. Ещё один коридор длинный, метров тридцать. Я что попал в Хогвартс с Алиэкспресса?

Стены покрыты чем-то, что когда-то было штукатуркой, а теперь напоминает лицо подростка после экзамена в рассвете пубертата — всё в прыщах светящихся выпуклостей. На полу — лужи, которые переливаются всеми цветами радуги, как бензиновая плёнка. На потолке — подтёки, с которых капает густая, медленная субстанция. В воздухе — летающие сгустки, похожие на медуз, только поменьше. Они парят, кружатся, и когда касаются стены — образуют новые очаги пены.

В конце коридора стояли четверо человек. Двое парней, девушка, лет по семнадцать-восемнадцать и престарелый толстоватый мужик в тельняшке. На остальных форма студентов — серые свитера с эмблемой техникума (молния, пересечённая с книгой). Они бледные, с трясущимися руками, с тёмными кругами под глазами. У одного парня из носа течёт кровь. Я подхожу ближе.

— Штопоров? — он смотрит на меня, щурится. — Тот самый из «Чистого Листа»? Раиса Павловна о тебе хорошо отзывалась. Сказала: «Парень без тормозов и чистит как зверь».

— Он самый. Как зверь, чистит мистер Поппер. А я просто человек с ведром и шваброй.

— Ну наконец-то, — он облегчённо выдыхает. — Смотри, что устроили.

Он кивает на коридор. Я внимательно осматриваю из голов студентов. Стены покрыты пеной и странными подтёками источающие оранжевые пары. Это такое явление, когда студент пытается импровизировать, но у него не хватает источника, концентрации или с ингредиентами путает. Вместо приворотного зелья, которое и так не работает получается липкая субстанция, которая прилипает ко всему, что движется, и пахнет палёной шерстью и масло. Она очень токсичная и быстро заражает всё вокруг. Если её не убрать, через неделю она покроет всё здание.

Я быстро соображаю, что к чему и командую всем свалить в ужасе темпом вальса.

Как только мы спустились вниз я обратился к Степанычу:

— Какой моральный урод, с пониженной социальной ответственностью такое сотворил? — спрашиваю я, хотя, итак, всё было очевидно.

— Старшекурсники эти вот, — вздыхает Степаныч, почёсывая затылок. — У них завтра экзамен по зельеварению. Преподаватель — старый магический волк, бывший боевой маг. Он решил устроить им практический экзамен и задал приготовить зелье. Ну и один из них выбрал зелье приворота. Будто они работают.

Он кивает на первокурсников. Девушка всхлипывает, вытирая лицо рукавом. Парень с кровью из носа пытается её успокоить, но у него самого руки трясутся. Второй парень сидит на корточках, обхватив голову руками, и раскачивается взад-вперёд.

— А чё не вызвали штатного клинера техникума? — спрашиваю я, прикидывая масштаб катастрофы.

— Штатный забухал, — Степаныч машет рукой, как будто отгоняет мух. — Третий день. Он маг алкаш, знаешь ли. Пьёт магический самогон, который сам и гонит. Вчера его увезли с острым отравлением эргическим суррогатом. Так что ты — последняя надежда.

Лестно.

— А эти? Которые здесь стояли. — киваю я в сторону парковки, на которой уже не было никакого фургона — «Блиц Чистка»

— А, эти? — Степаныч морщится, как от зубной боли. — Приехали утром, посмотрели на пену пять минут, сказали: «Мы такое не чистим!», — засели в фургоне как будто кого-то ждали. Вот я и позвонил своей старой знакомой Павловне.

Странно и подозрительно всё это. Ну да ладно.

— Так, — говорю я, вновь надевая респиратор. — Приступаю. Только оставайтесь здесь. Будете мешать.

— Мы хотим вам помочь. — заявил один из пацанов.

— Не стоит ввязываться. У вас источники пустые — вижу по бледности. Вы только навредите себе. Надышитесь парами и отбросите коньки. И вообще, вам ещё повезло. Я настоятельно рекомендую вызвать врачей и вывести комендантшу.

Степаныч кивает, подходит к студентам.

— Ваня, Катя, Сергей — оставайтесь тут. Дышите свежим воздухом.

— Но мы хотим помочь! — всхлипывает девушка Катя.

— Поможете тем, что не будете мне мешать. — перебиваю я.

Они присаживаются на ступени свесив носы. Парень с кровью из носа оборачивается и говорит:

— А вы найдёте Аню?

Я в ахуе оборачиваюсь на Семёныча, который уже побледнел после вопроса Вани.

— Какого хера ты не сказал, что там ещё кто-то остался, кретин старый!

Семёныч ещё больше побледнел и свесил голову.

— Да и хуй с тобой. — выговариваю я Семёнычу и переводя взгляд на Ваню продолжаю — я найду её и вытащу.

Я возвращаюсь на второй этаж. Я остался один наедине с пеной и воем.

— Стоп. А почему они не упоминали вой?

Видимо Семёныч забыл, о чем сам мне говорил по телефону. Старый маразматик.

Первым делом проверяю свой источник и удивляюсь. Две тысячи триста эрг. Ну ничего себе. И это после вчерашнего и откуда так много.

Я чувствую, как внутри всё пульсирует — это источник переполненный маной. Как же её много. Достаю новинку Чистого Листа — эргический анализатор. Он жужжит, вибрирует, настраивается на пену. Просвечивая пену, он показывает мне витиеватые венознообразные сцепления маны ведущие по коридору. Я иду по его следу.

Начинаю с первой стены. Анализатор указывает на сгустки маны в сопливой оболочке. Я выдергиваю их и складываю в утилизационный пакет. Они шипят, испаряются, оставляя на стенах чёрные пятна словно ожоги.

— Та-ак, — бормочу я, работая. — Первый метр — чист. Второй — тоже. Третий…

Через десять метров я понимаю, что так долго не продержусь. Очагов слишком дофига, а мои руки устают. Анализатор тоже начинает глючить — гребанный прототип. Придётся магическое зрение с заклинанием «Абсорбция». К сожалению, очаги нужно удалять последовательно с краёв заражения медленно пробираясь к центру.

Читаю «абсорбция локальная», трачу на это триста эрг. Пена вокруг меня на метр начинает сжиматься и понемногу испаряться. Работает, но медленно.

— Слишком медленно, — бормочу я. — Если так пойдёт, буду здесь до вечера. Хотя есть ещё способ…

Вспоминаю технику, которой научил меня старый клинер на курсах переподготовки — дядька с третьим рангом и цинизмом хуже моего. Он сказал тогда: «Слушай, Штопоров. Бывает очень противная грязь — как хитрожопая баба. Которую сложно брать силой. Её надо наебать». И показал «Абсорбцию территориальную иллюзорную». Суть заклинания в обёртке, по ощущениям она при контакте создаёт впечатление вспомогательной помощи у инородных микроорганизмов, но действует как стандартная «Абсорбция», только сильнее.

Плюсом нужно сделать вид, что ты чистишь обычную пыль, как бы без магии, а в последний момент переключиться на абсорбцию. Пена реагирует на намерение — она чувствует эргический всплеск. Но если обмануть её, она не успевает и начать сопротивляться.

Итогом я спустил почти всю свою ману, но почти всё испарил. Осталось каких-то четыреста эрг, но мне больше сегодня и не пригодится.

— В целом я почти закончил, остался сам котел с дефектным зельем и пойду на поиски девчонки.

На поздних этапах у самого котла пена отступала с большим трудом. Будто чувствовала, что я пришел её убить. Но имея такой запас маны как сейчас, я без особого труда стёр последние очаги пены и остановил её проявлении в зелье. Теперь можно изучить состав самого отвратительного варева и позже отправить отчёт в «Чистый Листъ», а они уже сами проинформируют правительство и добьются запрета этого чудо супчика.

— Странно, вроде всё как я и предполагал, но… — я смотрел на зелье магическим зрением, но не мог понять, что меня в нем смущало.

Проланговое масло, безобидные настойки всяких кореньев, а откуда это. В самой жидкости плавало что-то непонятное, какая-то чёрная субстанция, да ещё и волосатая. Жуть.

— Что же это такое?

В ту минуту откуда-то из коридоров донёсся долгий и протяжный гул. Я обернулся в сторону двери, но ничего не увидел.

— Надо бы поскорее тут заканчивать… — сказал я, поворачивая голову обратно к котлу.

Повернув голову, я уперся во что-то очень волосатое. Не успев сообразить, как неведомая сила откинула меня в сторону двери. Пока летел, сбивая всякие столики с склянками я врезался в деревянную стену и повредил поясницу. Резкая боль словно молния, сопровождаемая пульсирующими спазмами, пронзила всю мою спину отдаваясь в ногах.

Я кое как поднял голову и узрел эту мразь. Она была безобразна по своему виду. Длинные и тонкие чёрные от цвета шерсти руки и ноги, большая деформированная голова шарообразной формы на вытянутой спине покрытой чёрной шерстью. Красные глаза смотрели на меня взглядом хищника. Ничего в этом существе не напоминало не одно встреченное существо ранее. Но всё же казалось знакомым. Оно, не сводя с меня глаз медленно спускалось из дыры над котлом с потолка опираясь своими конечностями о все видимые поверхности. Заняв устойчивую позицию, оно чуть опустило голову и под звуки смачного хруста рвущихся сухожилий выдвинуло свою пасть, в которой красовались четыре ряда желтовато — чёрных клыков.

Я активировал «Восстановление» и это чуть ослабило боль. По крайней мере сухожилия точно не повреждены, а значит я могу двигаться.

Вскочив на ноги пересиливая лютейшую боль, я, сконцентрировав ману вскинул руку в сторону чёрной мрази. Магический выплеск должен хотя бы отвлечь. Но. Ничего не произошло. Я забыл про количество маны. А после восстановления их видимо почти не осталось.

Чудовище же приостановило движение в мою сторону и уставилось на меня склонив голову как бы наблюдая. Я сжал руку в кулак пытаясь придумать хоть что-то. В метре от меня стояла дверь. Быстро бросил на неё взгляд оценивая ситуацию. Она была открыта, у меня есть время. Но вернув голову в исходное положение, я почти наткнулся на лицо чёрной мрази. Оно было в тридцати сантиметров от меня и её глаза всматривались мне прямо в душу. Чуть погодя и челюсть чуть поднялась. Её рот изогнулся в некое подобие улыбки, а дальше…

— Тттт-ыыы м-м-м-оооожешь по-пппррробова-вать. — донеслись слова из пасти этого чудища.

По спине побежали капли холодного пота. Ноги затряслись, но среагировали почти моментально. Я резким движением метнулся двери закрывая её за собой. В убывающую щель я заметил — чудовище продолжало смотреть в то место, где я раньше стоял, даже не повернув голову. А лишь ещё сильнее скалило улыбку.

Я бежал по коридору в сторону лестницы. Нужно было выбраться из здания и вызвать кого по забористее. Я обернулся назад, ничего. Только тёмный коридор. Повернув голову вперёд, я резко остановился. Не понимаю. Передо мной на месте, где располагалась лестница была огромная и бездонная дыра. Я попытался разглядеть дно, но чем дольше я всматривался в бездну, тем сильнее у меня начинала болеть и кружиться голова. Я отвёл взгляд и отошел от края. Нужно посмотреть, что у меня есть из снаряжения.

— Не может этого быть… — выдавил я нервно, не обнаружив свою сумку.

Скорее всего она осталась в правом крыле вместе с эти чудищем.

Я выдохнул, пытаясь себя хоть как-то успокоить.

— Да уж, ситуация осторожней просто и не придумаешь.

Через пропасть мне не перепрыгнуть. Оставался только путь назад. Я почти скованный ужасом с помутнённой головой двинулся неспеша обратно во тьму.

Внутри стен коридора я слышал множество шорохов и мелких шагов. Но никто не показывался.

Я вновь вернулся в помещение юных экспериментаторов. Справа от меня лежала моя сумка. Но моё внимание привлекала точно такая же как на месте лестницы тёмная и бездонная дыра. Я, подобрав сумку и водрузив на плечо подошёл к краю обрыва. Тьма манила меня. Величайший страх и дикое любопытство пронизывало меня дрожью с ног до головы. Сознание мутилось, но я сохранял рассудок. Видимо искать Анну было уже бесполезно. Оценивая ситуацию «Магическим зрением», я заметил, что следы неведомого чудища вели прямо в эту дырень. Неужели и мне придется туда проследовать.

— Да нет. Это бред.

Я поднял голову перебирая мысли в голове и увидел уже знакомую дыру в потолке из которой и появилось это чудище.

— Точно, я не проверял чердак.

Подцепив найденным в смежных помещениях канатом с крюком выступ на окраине этой дырени. Повисший над пропастью держась за канат и надежду в надёжность данной конструкции я по чуть-чуть устремился вверх по верёвке и в скором времени оказался на чердаке.

Пыль здесь лежала слоями, как как склеенные страницы винтажного порно журнала — годы спрессовались в серый войлок, оседающий на лёгких при каждом вдохе. Хлипкая верёвка привела меня в пространство под самой крышей, где косые лучи света пробивались сквозь щели в досках, высвечивая танцующие пылинки, похожие на призрачных мошек. В середине данного помещения была разрисована и чуть обожжена пентаграмма.

Она была выжжена прямо в половицах — чёрные линии въелись в дерево так глубоко, будто огонь горел не снаружи, а изнутри самой древесины. По краям символа сохранились остатки воска, оплавленного в причудливые потёки, а в центре темнело пятно — то ли крови, то ли чего-то похуже.

Рядом, в углу у слухового окна, валялись разбросанные вещи пропавшей Анны: записная тетрадь, какая-то фигурка из олова, пожелтевшая фотография — старая черно-белая изображала молодую женщину с чёрными волосами, державшую на руках младенца. На обратной стороне красовалась почти стёртая надпись «День рождение дорогой Анны».

Дату уже не было видно.

Я почувствовал, как холод пробирается под кожу — не от сквозняка, а изнутри, будто само место пыталось что-то внушить.

Я закрыл глаза, отпуская обычное зрение, и позволил вновь развернуться Магическому зрению.

Мир изменился. Пыль стала прозрачной вуалью, сквозь которую проступили нити — слабые, серебристые линии присутствия, оставленные теми, кто когда-то ходил по этим доскам. Я видел их — отпечатки шагов, застывшие во времени, как тени, вплавленные в саму ткань реальности.

Следы девочки были совсем свежими на вид, хотя разум подсказывал: пыль на них лежала десятилетиями. Маленькие следы стопы вели от угла, где лежали её вещи, прямо к центру пентаграммы — и там, вместо того чтобы продолжиться дальше по половицам, они просто… обрывались.

Нет. Не обрывались. Уходили вниз.

Я присел, вглядываясь пристальнее, и почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота — пол под пентаграммой на магическом зрении не существовал вовсе. Там, где должны были быть доски, балки, а дальше — комната этажом ниже, зияла всё та же пустота. Не темнота, не пространство — именно отсутствие, будто реальность прогрызли изнутри.

Следы Анны спускались в эту черноту, становясь всё тоньше, всё призрачнее, пока не истончились в ничто на какой-то невообразимой глубине — словно девочка не прошла сквозь пол, а провалилась в разрыв самого мира, и падение это не кончилось никогда.

Я отдёрнул руку от края символа, будто пентаграмма могла ужалить. Голова заболела. Зрение ослабло.

Но я уже знал: под этим полом нет дна.

Я спустился обратно вниз и раскачавшись на канате допрыгнул до края пропасти.

И вновь стоял, и всматривался в бездну. По краю впадины я увидел ещё следы непохожие на след монстра, которые так же вели в бездну. Видимо, мне придётся отправиться по следу.

«Будь осторожен пожалуйста» вспомнил я слова Лизы сегодня утром.

Сопровождаемый этими мыслями я сделал шаг вперёд навстречу ещё большей тьме.

Глава 9. Мне явно не доплачивают

Падение не имело ни начала, ни середины — оно просто было. Я не летел вниз в привычном понимании этого слова; скорее, само понятие «низ» растворилось, уступив место чему-то, для чего человеческий язык ещё не придумал наименования. Тьма обволакивала меня со всех сторон одновременно, будто я оказался внутри банки с чернилами какого-то немыслимого, спящего исполина писателя, и биение этого сердца отдавалось не в ушах, а прямо в костях черепа — низкий, утробный гул, который я скорее чувствовал позвоночником, чем слышал.

— Ну охуеть теперь, — пробормотал я себе под нос, просто чтобы услышать собственный голос и убедиться, что я всё ещё существую в привычном понимании этого слова.

Голос прозвучал странно — растянуто, будто произнесённый под водой, и тут же угас, поглощённый пустотой без единого отголоска эха. Даже звук здесь, кажется, боялся задерживаться надолго. Я попробовал ещё раз, уже громче:

— Э-эй! Кто-нибудь! Степеныч, маразматик лысый!

Тишина. Абсолютная, беспросветная, будто сама вселенная в этом месте решила заткнуть уши и сделать вид, что меня не существует.

Я попытался понять, падаю ли я вообще, или просто завис в некоем безвременье — руки и ноги не чувствовали сопротивления воздуха, живот не ощущал того самого давления, что бывает на аттракционах или в падающем лифте. Просто чистое, безмерное движение сквозь пустоту, лишённое всех привычных физических законов. Я попробовал взмахнуть руками, будто это могло что-то изменить — тщетно. Тело слушалось, но пространство вокруг оставалось равнодушным к любым моим потугам.

Не знаю, сколько длилось это состояние — секунду, час или вечность, потому что здесь, судя по всему, время решило взять больничный без оплаты. Мысли путались, наслаивались друг на друга — я вспоминал Лизу, её слова на прощание, вспоминал плачущего Ваню, спрашивающего про Аню, вспоминал красные глаза твари в алхимической учебной лаборатории и её издевательское, растянутое «Тттт-ыыы м-м-м-оооожешь по-пппррробова-вать.». Всё это крутилось в голове одновременно, как испорченная плёнка, зацикленная на самой себе.

Но в какой-то момент тьма разошлась внезапным ударом — я рухнул в нечто вязкое, густое, тёплое, как армейская койка, и оно тут же сомкнулось надо мной, забивая рот и нос маслянистой горечью.

Инстинкт вытолкнул меня на поверхность раньше, чем разум успел испугаться по-настоящему. Я вынырнул, отплёвываясь, хватая ртом воздух, который оказался неожиданно чистым — контраст настолько разительный, что на мгновение голова закружилась сильнее, чем от самого падения.

Озеро. Чёрное, маслянистое, неподвижное, как зеркало из битума. Ни ряби, ни отражения неба — потому что неба, собственно, не было. Был лишь низкий непроглядный тёмный туман, светящаяся тусклым гнилостным светом, будто солнце здесь умерло много веков назад, а его труп до сих пор разлагается где-то за горизонтом, испуская последние миазмы своего распада вместо привычного тепла.

Я выбрался на берег, отплёвывая эту дрянь, чувствуя, как она стекает по волосам густыми, тягучими нитями, оставляя на коже липкий, маслянистый след, который не хотел стираться даже пальцами. Первым делом я ощупал плечо. Сумка была на месте — видимо, вцепился в лямку рефлекторно ещё в момент падения. Спасибо богу за мелкие радости. Хоть что-то в этом безумном днище решило подыграть мне.

Берег зарос лесом — если это можно было назвать лесом. Деревья стояли слишком ровными рядами, будто их кто-то специально высадил, а потом забыл, зачем. Стволы — чёрные, лишённые коры, без единого листа, тянулись вверх, теряясь в мутном тумане где-то на недосягаемой для меня высоте. Ни ветра, ни птиц, ни насекомых — только моё собственное сердцебиение да хлюпанье жижи, стекающей с одежды на прибрежный ил, который тоже казался неправильным — слишком мягким, слишком податливым, будто ступаешь не по земле, а по чему-то живому, затаившему дыхание под тонкой коркой почвы.

— Значит, вот как выглядит внутренний мир мелкого чиновника, — прохрипел я, отжимая рукав.

— Мило. Дизайнер явно выкрутил понятие экономии бюджета на сто процентов. Ни тебе адского пламени, ни котлов с грешниками. Голимая депрессия и чёрная вода.

Шутки не помогали. Страх никуда не делся — он просто затаился где-то под рёбрами, ожидая своего часа, как терпеливый хищник, знающий, что жертва рано или поздно устанет бежать.

Я вновь активировал магическое зрение, невзирая на протестующую пульсацию в висках — источник после сегодняшних манипуляций с пеной был почти на нуле, и каждое усилие отзывалось резкой, колющей болью где-то за глазами. Мир снова расслоился на привычную реальность и тонкую вуаль присутствий — только здесь, в этом месте, слои казались вывернутыми наизнанку, будто кто-то взял ткань мироздания и вывернул её подкладкой наружу. Нити чужого пребывания светились уже не серебром, как на чердаке, а тускло-багровым, будто кровь, разбавленная в воде. И их было много. Слишком много для места, которое выглядело абсолютно безжизненным.

Присмотревшись внимательнее, я заметил, что нити не просто существовали разрозненно — они складывались в подобие тропинок, протоптанных бесчисленными шагами за неведомое количество времени. Кто-то — или что-то — ходил здесь по одному и тому же маршруту снова, снова и снова, пока сама реальность не пропиталась этим бесконечным, безысходным повторением.

— Твою мать, а это уже знакомо… — сказал я вспоминая случай со времен участия в боевых действиях.

Следы вели вглубь леса — маленькие, девчачьи, вперемежку с теми самыми длинными когтистыми отпечатками твари, что напала на меня в лаборатории. Они шли рядом, иногда пересекаясь, иногда расходясь, но следы девочки вели только в одном направлении, а следы монстра туда и обратно. Видимо девочка пришла сюда один раз и больше не покидала лес.

Я двинулся следом, стараясь ступать тихо, хотя в этой мёртвой тишине любой мой шаг звучал как выстрел из ружья, разносящийся между чёрными стволами деревьев неестественным, режущим эхом.

Минут через двадцать блуждания между одинаковыми чёрными стволами лес начал показывать свою истинную, извращённую природу. То, что издалека казалось просто редким подлеском, вблизи оказывалось скоплением странных наростов у корней деревьев — маленьких, полупрозрачных фигурок, вылепленных будто из воска и человеческих волос. Я присел рядом с одной из них, направив на неё магический анализатор, но прибор лишь беспомощно затрещал и погас, окончательно испустив дух после сегодняшних перегрузок.

Фигурка изображала ребёнка — маленькую девочку с чёрными волосами, застывшую в позе, будто она тянула руки к чему-то невидимому, к чему-то, что навсегда осталось вне досягаемости. Таких фигурок здесь было десятки, если не сотни — они торчали из земли повсюду, куда хватало взгляда, словно надгробия на кладбище, где хоронили не тела, а моменты вечной, неутолимой тоски.

— Так, — пробормотал я, поднимаясь на ноги и чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Кажется, я понимаю, куда попал. Добро пожаловать в парк аттракционов для одной-единственной посетительницы.

Именно тогда я услышал это впервые — тонкий, почти неразличимый детский голос, зовущий откуда-то из глубины леса:

— Мама… мама, ты здесь?

Голос был полон такой безысходной, вечной тоски, что у меня самого перехватило дыхание. Не страх — что-то хуже. Уныние. Я вспомнил фотографию с чердака. Молодая женщина с чёрными волосами, держащая на руках младенца. «День рождения дорогой Анны». И сама Анна — маленькая девочка, потерявшая мать и запертая здесь, в этом чистилище, скитающаяся между чёрных деревьев в поисках того, чего давно не существует под боком с чудовищем или… Мне не нравилась теория, приходящая на ум.

Я двинулся на голос, но лес, казалось, намеренно путал направления — звук доносился то слева, то справа, то будто прямо из-под земли, отражаясь от невидимых поверхностей самым мучительным, издевательским образом. Через какое-то время я понял очевидную вещь: это не эхо и не акустический обман. Голос перемещался. Объект, издававшее его, металось по лесу хаотично, бесцельно, как испуганное животное, потерявшее ориентацию много лет назад и с тех пор так её и не нашедшее.

Я остановился у одного из чёрных стволов, чтобы перевести дыхание и хоть немного унять бешено колотящееся сердце, когда заметил на коре дерева нечто странное — глубокие борозды, будто кто-то яростно скрёб по стволу когтями, снова и снова, на одной и той же высоте, пока древесина не превратилась в кровоточащее месиво чёрных щепок.

Я провёл пальцами по одной из царапин, и магическое зрение тут же выхватило образ — короткий, рваный, будто вспышка чужой памяти, застрявшая в самой ткани этого места.

Маленькая девочка, лет семи, бежит между деревьями, зовя мать. Останавливается у ствола, царапает кору ногтями до крови, потому что где-то там, за корой, ей чудится тень знакомой фигуры. Тень исчезает. Девочка плачет, оседая на землю, обхватывая колени руками.

Видение оборвалось так же резко, как и началось, оставив меня стоять на подгибающихся ногах, с колотящимся сердцем и абсолютно ясным пониманием того, с чем я имею дело.

— Твою ж мать, — выдохнул я, и тут же поморщился от собственной формулировки. — В прямом смысле, получается.

Логика начала складываться, как паззл из кусков, которые я собирал ещё на чердаке, сам того не осознавая. Пентаграмма. Ритуал. Оловянная фигурка рядом с фотографией матери — не игрушка, не памятная безделушка, а якорь, вместилище, к которому призрак, пожелавший бессмертия ценой чужой души, привязал себя намертво. Он не убил Анну — он поселился в ней, извратил её маленькое тело в нечто чудовищное, кормясь её горем, её вечным, бесконечным поиском матери, которую она никогда больше не увидит.

— Урод! — сквозь зубы проговорил я.

Чистилище для душ, которое сама Анна создала в своих ночных кошмарах — или в которое её загнали обманом, — оказалось идеальной тюрьмой и идеальной кормушкой одновременно. Место, где детское горе никогда не иссякает, где отчаяние возобновляется с каждым новым циклом бесплодных поисков, питая нечто древнее и прожорливое, притаившееся глубоко под тонкой оболочкой человеческого сознания девочки.

— Ну и дичь, — прошептал я, качая головой. — Мало того, что тебе пришлось пережить в детстве, так ещё и превратили в вечную батарейку для какой-то потусторонней мрази. Не переживай, Анна, я это дело исправлю. Просто дай мне немного времени и… ну, скажем, чуда.

Лес начал редеть примерно через полчаса блуждания — деревья расступились, открывая поляну, в центре которой зияла яма, полная тлеющих углей без единого языка пламени. Огонь без огня, тепло без света — очередная нелепица этого места, которая, впрочем, идеально подходила под план, начавший складываться у меня в голове, пока я разглядывал восковые фигурки у подножия деревьев.

Я остановился на краю поляны, укрывшись за одним из чёрных стволов, и принялся обдумывать ситуацию с холодной, почти клинической расчётливостью, которая всегда включалась во мне в самые критические моменты — видимо, единственная польза от пяти лет постоянных экстремальных ситуаций.

Итак. У меня есть существо, представляющее собой симбиоз испуганного детского сознания и паразитического призрака, использующего это сознание как топливо. У меня есть якорь — оловянная фигурка, привязывающая призрака к телу девочки. И у меня есть яма с тлеющими, но не угасшими углями — место, которое в этом извращённом мирке явно играло роль своеобразного очага, алтаря или, возможно, просто единственного источника тепла и света на всё чистилище.

Логика подсказывала простую вещь: если этот мир построен на принципах горя и вечного повторения, то и разрушить его нужно через прямое противопоставление — сжечь якорь там, где огонь ещё сохранил хоть каплю своей изначальной, разрушительной природы.

Оставалась одна проблема: как заставить тварь, представляющую собой доведённое до предела материнское инстинкта существо, добровольно подойти достаточно близко к яме, чтобы я успел бросить туда фигурку и не получить при этом четыре ряда зубов в собственное горло.

Я присел на корточки, вслушиваясь в тишину, и в этот момент детский голос раздался снова — на этот раз намного ближе, буквально в паре десятков метров, за краем поляны.

— Мама… ты здесь? Пожалуйста, отзовись…

Я выглянул из-за ствола и увидел её.

Тварь — Анна — сидела на корточках у самого края поляны, метрах в тридцати от ямы, раскачиваясь взад-вперёд, обхватив себя длинными, покрытыми чёрной шерстью руками. Красные глаза смотрели в пустоту перед собой, а из горла вырывался тот самый детский голос, зовущий мать, — совершенно не вяжущийся с чудовищным телом, из которого он исходил.

Деформированная шарообразная голова покачивалась в такт раскачиванию тела, длинные пальцы царапали землю, оставляя глубокие борозды в мягкой, податливой почве. Время от времени существо замирало полностью, будто прислушиваясь к чему-то, доступному только ему, а потом снова начинало раскачиваться и звать, звать, звать в бесконечном, изматывающем цикле.

Я достал из сумки оловянную фигурку — маленькую, потемневшую от времени куклу, найденную рядом с фотографией на чердаке. В магическом зрении она пульсировала слабым, но отчётливым багровым светом — тем же самым, что и следы вокруг, только куда более концентрированным, будто вся мощь этого извращённого места сходилась именно в этом маленьком куске металла.

— Ладно, — прошептал я себе под нос. — План простой до безобразия. Сначала я привлекаю её внимание. Потом я убегаю к яме, как последний идиот, надеясь, что она погонится за мной, а не сожрёт меня по дороге. А потом бросаю эту хрень в угли и молюсь всем богам, в которых даже не верю, чтобы это сработало.

План действительно был идиотским. Но других у меня не было, а времени на раздумья тоже оставалось всё меньше — источник продолжал таять, и я не был уверен, сколько ещё продержусь без возможности хоть как-то восстановить ману в этом гиблом месте.

Я вышел из-за ствола, стараясь двигаться максимально плавно, без резких жестов, которые могли бы спровоцировать нападение раньше времени.

— Анна, — позвал я тихо, но достаточно отчётливо, чтобы существо услышало.

Тварь замерла мгновенно, всем телом. Голова медленно повернулась в мою сторону, красные глаза сфокусировались на моей фигуре с почти механической точностью, будто хищник, засёкший добычу после долгого ожидания.

— Тттты… — прохрипела она голосом, в котором смешались два — детский и что-то древнее, скрипучее, чужое. — Тттты пришёл…

— Пришёл, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал сильнее допустимого предела.

— Слушай, Анна… ты ведь Анна, да? Не эта мразь внутри тебя, а настоящая ты, маленькая девочка, которая просто хочет найти маму?

Тварь замерла ещё сильнее, если это вообще было возможно. На мгновение в красных глазах мелькнуло что-то человеческое — испуг, узнавание собственного имени, давно забытого под слоями чужой воли, погребённого так глубоко, что даже сама носительница этого имени, кажется, забыла, кем была прежде.

— Мама… где мама… — прошептал детский голос сквозь оскал, и в этом шёпоте звучала такая неподдельная, чистая тоска, что у меня самого защипало в глазах.

— Её здесь нет, малышка, — сказал я, доставая фигурку из сумки медленным, показательным движением, стараясь, чтобы существо чётко видело каждый мой жест. — И никогда не было. Тебя обманули. Кто-то поселился в тебе много лет назад и заставил искать то, чего не существует в этом месте. Твоя мама умерла давно, и она точно не хотела бы, чтобы ты вечно скиталась здесь в этом кошмаре, разыскивая призрак призрака.

Скрипучий, чужой голос взревел из той же пасти, перекрывая тонкий детский шёпот с такой внезапной, разрывающей мощью, что у меня заложило уши:

— ОНА ЗДЕСЬ! ОНА ВСЕГДА БЫЛА ЗДЕСЬ! НЕ СЛУШАЙ ЕГО, ДЕВОЧКА МОЯ, ОН ЛЖЁТ ТЕБЕ, КАК ЛГУТ ВСЕ ВЗРОСЛЫЕ!

Тварь рванулась в мою сторону — быстро, слишком быстро для существа такого размера, покрывая расстояние огромными, нечеловеческими прыжками. Я едва успел отскочить в сторону, чувствуя, как воздух рассекается в паре сантиметров от моего лица, и метнулся к яме с тлеющими углями, держа фигурку на весу, как приманку, отчаянно надеясь, что инстинкт, гонящий существо ко мне, окажется сильнее любых доводов разума, которых у этой твари, кажется, уже давно не осталось.

— Хочешь её обратно? — прохрипел я, чувствуя, как колотится сердце где-то в горле, а ноги подкашиваются от предельного напряжения. — Забирай, сука!

И швырнул оловянную фигурку прямо в угли.

Реакция была мгновенной и абсолютно, оглушительно ужасающей. Тварь взвыла — звук раскроил тишину леса пополам, отразившись от чёрных стволов бесконечным, множащимся эхом, будто сама земля кричала от боли, пронизывающей до самых своих корней. Она метнулась к яме, протягивая когтистые лапы к тлеющим углям, длинные пальцы почти коснулись оловянной фигурки, но что-то невидимое, будто цепь, натянутая до предела, удержало существо на месте буквально в паре сантиметров от края ямы.

Угли вспыхнули неожиданно ярким, почти белым пламенем, пожирая фигурку с жадностью, которой я никогда прежде не видел у обычного огня. Пламя не грело — оно, казалось, вытягивало нечто из самого воздуха, из самой ткани этого извращённого мира, концентрируя всю свою мощь в одной-единственной точке.

И в этом пламени я разглядел — на долю секунды, магическим зрением, которое отказывалось закрываться, несмотря на нестерпимую пульсирующую боль в висках, — искажённую, полупрозрачную фигуру, вырывающуюся из тела твари с яростным, беззвучным криком. Фигура была человекоподобной, но неправильной — слишком вытянутой, слишком тонкой, с лицом, лишённым всяких индивидуальных черт, кроме двух глубоких, пустых глазниц, из которых, казалось, сочилась сама тьма. Что-то древнее, злое, паразитическое, наконец отпускающее свою добычу спустя годы или десятилетия безраздельной власти.

Призрак метался в воздухе над ямой, будто пытаясь найти новое пристанище, новую жертву, к которой можно было бы присосаться, но пламя, порождённое сожжённым якорем, не давало ему ни единого шанса на побег. Полупрозрачная фигура истончалась, теряла форму, растворяясь в белом огне с протяжным, нечеловеческим воем, который постепенно затихал, пока не исчез окончательно, будто его никогда и не существовало.

Тварь рухнула на землю, содрогаясь всем телом, будто из неё выдирали кости одну за другой, каждую по отдельности, с мучительной, растянутой на бесконечность болью. Чёрная шерсть начала осыпаться клочьями прямо на глазах, обнажая под собой бледную, почти прозрачную кожу. Деформированная шарообразная голова — сжиматься, уменьшаться в размерах, обретать иные, куда более человеческие, куда более детские очертания. Длинные, тонкие конечности укорачивались, теряли свою нечеловеческую гибкость, превращаясь в обычные человеческие руки и ноги.

Я стоял, не решаясь подойти ближе, пока конвульсии не прекратились полностью, наблюдая за этой мучительной, но всё же по-своему прекрасной трансформацией с чем-то средним между ужасом и глубоким, почти болезненным облегчением.

На земле, свернувшись калачиком там, где секунду назад корчилось чудовище, лежала девочка. Худая, бледная, в остатках истлевшего платьица, некогда явно нарядного, с обрывками ленты в спутанных тёмных волосах — но человеческая, полностью человеческая, с закрытыми глазами и тихим, ровным дыханием, будто она просто уснула после долгого, изматывающего дня.

— Ну наконец-то, — выдохнул я, чувствуя, как ноги подкашиваются от облегчения пополам с абсолютным, животным изнеможением, накопившимся за этот безумный день.

— А то я уже начал сомневаться, есть ли у меня вообще план, или я просто психанул с перепуга и надеялся на удачу больше, чем на здравый смысл.

Я подошёл ближе, осторожно опустился на колени рядом с девочкой, чувствуя, как дрожат руки — то ли от пережитого напряжения, то ли от остатков адреналина, всё ещё бушующего в крови. Она была тёплой. Живой. Дышала ровно и спокойно, как обычный подросток, погружённый в глубокий, безмятежный сон, лишённый всяких кошмаров.

Туман над лесом дрогнул впервые с момента моего появления здесь — будто чистилище, лишившись своего вечного узника, начало терять смысл собственного существования, растворяясь в неопределённости, из которой оно, вероятно, и было создано когда-то давно чужой, потусторонней волей.

Я осторожно поднял девочку на руки — она оказалась лёгкой, почти невесомой, как будто в её теле не осталось ничего, кроме самой сути девочки подростка, освобождённого наконец от многолетнего паразитического бремени. Голова Анны безвольно откинулась мне на плечо, тёмные волосы защекотали шею, и на мгновение я почувствовал абсурдный, совершенно неуместный прилив нежности и ответственности к этому маленькому, спасённому существу.

— Ладно, Анна, — прошептал я, стараясь говорить как можно тише, хотя вокруг по-прежнему царила абсолютная тишина, — осталось только придумать, как, чёрт возьми, выбраться отсюда самим. Потому что я, если честно, понятия не имею, как это чистилище связано с обычным миром, и работает ли обратный билет так же, как прямой.

Я огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться. Лес вокруг начал медленно, но заметно меняться — чёрные стволы деревьев теряли свою прежнюю плотность, становясь полупрозрачными, будто нарисованными акварелью на мокрой бумаге, готовой вот-вот расплыться окончательно. Восковые фигурки у корней деревьев осыпались мелкой пылью, исчезая одна за другой, как догорающие свечи.

Я почувствовал лёгкое головокружение, будто сама реальность вокруг меня начала схлопываться, стягиваться к какой-то невидимой точке, и в этот момент прямо передо мной, буквально из воздуха, начал формироваться тусклый, дрожащий контур — что-то похожее на арку или проём, за которым виднелось смутное, знакомое пространство. Комната с котлом. Экспериментальная лаборатория маго-техникума, залитая утренним светом, пробивающимся сквозь пыльные окна.

— Ну наконец-то хоть что-то в этом дне работает по логике, — пробормотал я, крепче прижимая к себе спящую девочку, и шагнул вперёд, в эту дрожащую, полупрозрачную арку, оставляя позади себя растворяющийся в небытии лес чужого, чужого горя.

Переход обратно оказался куда мягче падения — просто короткая вспышка головокружения, будто резко встал после долгого сидения, и вот я уже стоял на коленях посреди разгромленной лаборатории, среди перевёрнутых столов и осколков стеклянной посуды, с девочкой на руках, а вокруг разливался обычный, привычный утренний свет, пробивающийся сквозь грязные окна общежития.

Котёл с зельем передо мной вернулся на своё прежнее место и уже давно потух, а сама субстанция внутри превратилась в безобидную, застывшую массу — видимо, вместе с изгнанием призрака исчезла и та извращённая примесь, что делала зелье опасным.

Я поднялся на ноги, чувствуя, как каждая мышца тела отзывается тупой, изматывающей болью, и медленно двинулся к двери, стараясь не потревожить сон девочки, всё ещё покоящейся у меня на руках.

За дверью меня встретила обычная, привычная реальность — заляпанный пеной коридор, к счастью, уже почти полностью очищенный моими стараниями, и лестница, ведущая вниз, на своём законном месте, без единого намёка на зияющую бездну.

— Штопоров?! — донёсся снизу изумлённый голос Степаныча, как только он заметил меня на верхней площадке. — Ты где вообще был?! Мы уже думали…

Он осёкся на полуслове, увидев девочку у меня на руках, и его лицо разом побледнело до нездорового, пепельного оттенка.

— Это… это ведь…

— Аня, — подтвердил я устало, начиная спускаться по лестнице, стараясь не смотреть в его ошарашенные глаза. — Живая. Спит. И, я очень надеюсь, без каких-либо посторонних жильцов внутри черепной коробки.

Снизу послышался пронзительный, полный отчаянного облегчения крик — кажется, кричала Катя, а следом за ней и Ваня, вскочивший со ступеней с такой скоростью, что чуть не упал обратно.

Я устало улыбнулся, чувствуя, как за спиной, где-то на чердаке, о котором сейчас никто, кроме меня, даже не подозревал, тихо угасала последняя, ещё тлеющая искра выжженной пентаграммы — единственное напоминание о том, что этот безумный день на самом деле произошёл, а не привиделся мне в горячечном бреду.

— Ну что ж, — пробормотал я себе под нос, спускаясь по последним ступеням навстречу заплаканным, но счастливым лицам студентов. — Как обычно. Обычный выезд.

Хотя, признаться честно, тридцати тысяч за подобное приключение было откровенно маловато.

Глава 10. Тараканы и не только

Три дня прошло с тех пор, как акула из «NOmAny» перестала сниться мне в кошмарах, и я наконец-то смог спать без ощущения, что кто-то грызёт мою печень зубами размером с газонокосилку. Заказ в ТЦ не принес мне нихера. Точнее всё-таки он много чего принёс. Но не то, что я ожидал. Все эти приключения с заключенными, нападение на «Чистый Листъ» и потеря памяти… Очень много событий в которые меня не должны были касаться, но имеем то, что имеем.

Нагломорд ещё не вернулся, но я уже привычен к этой его стороне и скорее всего последствия его действий скоро дадут о себе знать раньше его возвращения.

Сегодняшнее утро было по-особому приятное. По крайней мере погода. Солнечные лучи освещали мою конуру сквозь раскуроченную котом деревянную решётку. Завывал легкий сквозняк слегка посвистывая из-за щелей в деревянной раме окна. Зачарованные изображения на обоях всё так же исправно проигрывали анимацию цветов, тянущихся к солнцу. Я открыл телефон и заметив, что время только обеденное — расплылся в радостной улыбке и принялся потягиваться на кровати разминая хрящи и суставы.

Но…

Телефон зазвонил именно в тот момент, когда я, развалившись на кровати, практиковал методологии йоги.

С лёгким осадком на душе, возникшем на автомате из-за ожидающегося разговора с Раисой Павловной, я, не открывая глаза ответил на звонок.

— Доброе утро, Раиса Павловна! — с почти восторженным голосом воскликнул.

— Так вот кто тебе обычно звонит каждое утро? — послышался мягкий голос Лизы с лёгкой усмешкой.

Я от удивления принял сидячую позицию и чуть не потерял сознание от резкого головокружения.

— Я. Да. Обычно это стерва. Да. Звонит по контракту. И я. В целом.

— Что-то ты полетел в неизведанные дали. Ты правда думаешь, что я могу что-то не так понять. Мы же с Раисой давно знакомы. — продолжала издеваться Лиза. — я быстрее поверю в то, что ты стал президентом…

— А знаешь — это не честно… — собрав все мысли в одну ответил я улыбаясь.

— Конечно, не честно. Но ты и фокус старайся не терять! Как тем самым утром… Ничего ведь не упустил…

Я вспомнил прекрасные виды Альпийских холмов вспоминая лучшее утро в моей жизни приводя в движение отдельную часть моего тела с подачи прекрасных поэтических образов.

— О чем задумался? Неужели решил поностальгировать по моим преимуществам.

— Была бы ты здесь, я бы возможно ответил тебе максимально развёрнуто и с примерами.

Лиза посмеялась и продолжила.

— Тяжеловато тебе будет ждать ещё 59 дней. Ты там постарайся продержаться как-нибудь.

— Я обещаю, что мой священный обет воздержания продлиться именно столько сколько потребуется…

— Ты там только не переусердствуй. Тем более у меня пока нет соседки по общежитию и может какой-нибудь ночью ты позвонишь мне, и мы позанимаемся духовной практикой по телефону?

— Может быть я так и сделаю, скажем сегодня ночью.

— А может не стоит ждать пока стемнеет и ты сможешь найти в этот раз двадцать минут в своём плотном графике. — добавила Лиза.

Вот так родился самый приятный телефонный интерактивный диалог продолжавшийся целый час.

Нагломорд, пожалуй, может ещё погулять и не торопиться. Где бы он не был.

(Спустя тот самый час.)

— Так ты в итоге просто прыгнул в бездомную пропасть будучи неуверенным в том, что Анна была там? — возмущенно, но всё ещё с легкой отдышкой говорила Лиза.

— Я счёл, что доказательств было предостаточно. Всё-таки пентаграмма и следы… Так что да. Я прыгнул.

— И, о чем же ты думал, когда делал шаг.

— Ты не поверишь? Я вспоминал тот момент, когда ты просила меня быть осторожнее.

— Вот так да? И ты решил таким образом выполнить мою просьбу?

— Обижаешь. Я проверил хорошо ли сидит сумка с инструментами прежде, чем шагнуть.

— Да это так практично. Только ты как будто упускаешь что-то незначительное.

— Ты имеешь ввиду, что я должен был бросить камень и дождаться хлопка чтобы посчитать расстояние? Так хлопка бы не было…

— Тебя не переделать, как я погляжу. — сказала Лиза спокойным, но более тревожным голосом. — то есть ты не задумывался о том, что прыгаешь в неизведанное.

— Я об этом и не подумал, честно говоря. Всё-таки Анна, возможно, была внутри, да и выбраться я бы не смог из здания. Я же говорил. На месте лестнице была такая же дыра. — пытался я быть рассудительным. Ведь мне особо раньше не приходилось объяснять.

— Вечно, ты в каждой дыре затычка.

— Ну а кто меня этому научил? — забавно подметил я.

— Я не имела в виду пошлости. Я же всё-таки волнуюсь зная, что ты готов пойти на многие жертвы.

— Но всё же из-за того, что я рискнул в ТЦ — мы с тобой сейчас и разговариваем. Я не жалею о том, что бросил вызов той слизи. Хотя мотивация у меня была другая, но… Я и не получил оплату. А потом ещё и чуть не помер от рук Спец корпуса. А потом ещё и твой папаша попросил меня тебя сводить куда-нибудь. Чёрт. Стало звучать как-то не так как я задумывал. Я имею ввиду, что…

— Я поняла тебя… И не буду пытаться тебя переделывать. — перебила меня Лиза.

Видимо её устроил ответ. По интонации в голосе точно устроил.

— Я позвонила не только по этому вопросу…

— Да? А ты не торопилась сменить тему…

— Думала, что стоит начать с более интересных занятий!

— И это было чертовски правильное решение. Так что за вопрос?

По паузе было понятно, что Лиза задумалась и пытается упорядочить информацию чтобы мне рассказать. По крайней мере я хочу верить в то, что понимаю её.

— У меня есть подруга и…

— Да это просто ахуенная новость! Я тебя поздравляю! Я верил, что однажды это случится, несмотря на твой характер взрывной фурии, я знал, что найдётся та самая которая захочет с тобой подружиться! — восторженно прокричал я, перебивая Лизу.

Наступила гробовая тишина. С каждой секундой продолжавшегося молчания Лизы я постепенно бледнел и терял уверенность в шутке.

— Её зовут Наталия. Мы занимаемся в одной группе по классификации аварийных ситуаций, вызванных магическими источниками и вот…

Мою шутку проигнорировали в ноль.

Лиза продолжала:

— Наташа сегодня рассказала, что у её матери проблемы…

Я сдержал новый поток комедии решив промолчать.

— Ты меня слушаешь? — вновь продолжила Лиза.

— Да, конечно.

— Я просто думала, что ты меня перебьёшь…

— Как ты могла такое подумать! — выдал я, возмущенно скривив ехидную улыбку.

— Да, я слышу в голосе, что ржешь надо мной!

— Ну так резюмируем. У тебя есть подруга, что уже хорошая новость. У твоей подруги есть мать, что просто прекрасная новость. У матери твоей подруги есть проблемы. Звучит пока что как бы обычно. — продолжил я спокойным тоном.

— Ну если ты дашь мне закончить, тогда я расскажу суть.

— Её матери нужны услуги Клинера, но неофициально. Без контрактов и тому подобных вещей. Хотят избежать огласки.

— О как… Я так понимаю я поеду в дорогой район.

— Как ты понял?

— Опыт моя дорогая. Я не первый раз работаю с белыми людьми. — говорил я как старый ветеран. — И в чем же заключается данная проблема богатой госпожи?

— Тараканы если кратко.

— Ах тараканы. Но с тараканами у нас диалог короткий… Так минуту. Какие тараканы? Ты же в курсе что мы не дезинсекция?

— Блять, Арсений. Естественно, я в курсе твоей работы. Или ты думаешь я поставила мелких тараканов в уровень со слизью и мертвой акулой?

— Понял я. Не нужно так агрессировать, навивает воспоминания. — ухмыляясь выговорил я.

— Ты такой душка, когда игнорируешь мои истерики. В общем у меня не осталось времени — нужно бежать. Я скину тебе телефон, если тебе будет интересно. Поможешь — с меня сюрприз по приезду.

— Вас понял, товарищ дочь генерала МВД Ефлатова Лиза Ктототамовна. Будет исполнено незамедлительно.

— Вы только послушайте этого шутника. Ты правда не познакомился с моим отцом раз имя не знаешь?

— Наше знакомство и так было довольно через чур близкое.

Лиза вздохнула.

— Я побежала, уже совсем опаздываю.

— Я позвоню ночью.

— Если получится звони.

— Что значит если получится?

— Учитывая твою работу… Ладно. Нет времени. Позвони по номеру — всё расскажут.

Звонок прервался.

Я открыл сообщения и действительно обнаружил телефонный номер. Такой красивый и внушающий доверие. 8 800 555 35 35.

На дозвоне у них стояла интересная мелодия. Что-то про займы. Но не суть.

— Доброе утро! Кто это? — послышался мужской и строгий баритон.

— Доброе утро… Я по поводу проблем.

— Каких проблем? Кто это?

— Меня зовут Арсений. Я решаю проблемы с тараканами.

— Ах да что-то такое я слышал. Подождите минуту, я вас перенаправлю на Генерального директора.

Снова гудки дозвона, но на этот раз без рекламной мелодии.

Это заняло больше минуты, поэтому я решил скрасить ожидание чем-нибудь полезным. Поставив звонок на громкую связь, я зашел на сайт аренды и принялся изучать прайс-листы на аренду цоколя в ТЦ «Успешный успех». Всё-таки я приблизился в плотную к сумме в два миллиона несмотря на то, что мне не заплатили за слизня.

— Алло — голос был женский, холёный, с интонациями человека, привыкшего командовать прислугой, но не привыкшего, чтобы ему хамили в ответ. — Меня зовут Виктория Эдуардовна Стрельцова. Мне передали, что вы звоните по поводу моей маленькой проблемы.

— Есть такое дело, — ответил я, продолжая листать прайсы одной рукой. — Меня зовут Штопоров Арсений. Я Клинер третьего ранга. Мне дали ваш номер и сказали, что у вас проблемы с тараканами, но я не из дезинсекции и не совсем понимаю зачем вам Клинер.

— Разумные тараканы.

Я на секунду завис.

— Простите?

— Прощаю, Штопоров. Разумная цивилизация тараканов у меня в апартаментах, на Рублёвке. Обычные вызовы дезинсекции не помогут. Все компании, в которые мы обращались уже консультировали нас и просили обратиться в ГосМагНадзор.

— Ну знаете, обычные тараканы хоть и разумные не входят в мою компетенцию, я всё-таки Клинер по очистки магических отходов, а не бабка с дихлофосом…

— Штопоров, — перебила она резким тоном, — я плачу пятьсот тысяч рублей за устранение проблемы. Могу поднять, если понадобится специфическое оборудование.

Пятьсот тысяч. За тараканов. Внутренний голос, который у меня отвечает за жадность (и который последнее время выигрывает в любом внутреннем споре с голосом здравого смысла), радостно завопил.

— Договорились, — сказал я. — Адрес диктуйте.

* * *

Апартаменты Виктории Эдуардовны находились в закрытом посёлке за высоким забором, утыканным сигнализацией такого уровня защиты, что я невольно почувствовал себя бомжом, забредшим в Ватикан. Я проехал через пункт досмотра и оказался на огромной территории, усаженной деревьями разных сортов. Сама хозяйка встретила меня у главного входа в поместье — женщина лет сорока пяти, в шелковом халате, с ухоженным лицом, которое явно повидало не одну пластическую операцию.

— Доброе утро! — вновь поприветствовал я, выходя из своего монстра на колёсах.

— Доброе утро, Арсений, — сказала она, приглашая меня внутрь, провожая до кухни размером с мою квартиру, помноженную на вечность.

— Они раньше появлялись только по ночам. Тысячами. И это самое странное — они не разбегаются, когда включаешь свет. Просто замирают, будто… наблюдают. Как я ранее говорила, нам посоветовали обратиться в ГосМагЭко и…

— Дайте угадать, это касается законодательства о разумных существах?

Виктория Эдуардовна улыбнулась, проигнорировал мою дерзкую выходку с перебиванием.

— Я очень рада, что вы осведомлены об этом. Это экономит кучу времени на объяснение ситуации. Стоит упоминать, что мы не хотим огласки?

— Виктория, мы только так и работаем. Если вы сами не сольёте информацию, то это останется нашим секретом.

— Рада иметь дело с профессионалами.

Мы остановились у большой, ну просто громадной двери из белого мрамора.

— За этой дверью кухня. Там и расположилась цивилизация этих паразитов. Предыдущие попытки вытравить их закончились неудачей. А после первой ночи, наши запасы отравы кто-то украл. Мы предполагаем, что это были тараканы.

Я активировал магическое зрение, чувствуя привычную пульсацию за глазами и заглянул в щель приоткрытой двери.

То, что я увидел, заставило меня замереть на месте с открытым ртом.

За дверью, на напольном покрытии кухни, мраморных столешницах, шкафах и около холодильника, светились скопления тонких, но отчётливых нитей ауры — не хаотичных, как обычно бывает у насекомых, а структурированных, организованных, будто целая инфраструктура расположилась по периметру кухни.

— Твою ж мать, — прошептал я.

— Что там? — встревоженно спросила Виктория Эдуардовна.

— У вас там… — я замялся, подбирая слова. — У вас там настоящая цивилизация, мадам.

— А я что говорила? Они разумны…

— Но я не думал и не подозревал, что они строят государство…

Я присел на корточки перед плинтусом, вглядываясь пристальнее. Магическое зрение выхватывало детали одну за другой, и с каждой секундой картина становилась всё более сюрреалистичной. Крошечные тоннели, прорытые в стенах, складывались в подобие улиц. Маленькие кварталы многоэтажек около барной стойки посреди кухни. Маленькие скопления мусора и пыли, спрессованные в некое подобие построек. И — самое жуткое — крошечные фигурки тараканов, деловито снующие туда-сюда, будто клерки, спешащие на обеденный перерыв. По самому периметру кухни были построены блок посты наблюдения. Видимо у них существовало разделение труда. А возле самого холодильника из всякой металлической утвари, был построен целый дворец, если эту постройку можно было так назвать. Возможно, у них существовала классовость в обществе.

— Ну и дела, — пробормотал я, доставая телефон, чтобы сфотографировать увиденное, хотя обычная камера, разумеется, с трудом передаст все детали. — Похоже, кто-то тут в округе балуется с эргическими выбросами покруче, чем я думал.

Я вспомнил ту самую нелегальную лабораторию за металлургическим заводом — бурый туман, отходы разгона эрг-источников. Видимо, и здесь кто-то подобным увлекался и часть подобной дряни просочилась в вентиляцию элитного посёлка, и тараканы, получив дозу концентрированной магии, сделали то же самое, что делает любой организм, внезапно обретший разум и амбиции — начали строить общество.

— Это точно решаемо? — с сомнением спросила Виктория.

— Решаемо, — соврал я уверенным тоном. — Просто мне нужно немного… подготовиться. Дайте мне пару часов.

Под одобрительный кивок Виктории — я получил аванс в размере ста тысяч рублей и вернулся в свой минивэн.

Проблема заключалась в том, что обычная дезинсекция здесь была бессильна — если тараканы обрели коллективный разум и организацию, простое травление могло привести либо к тому, что выжившие уйдут глубже в стены и вентиляцию (а элитный район этого точно не одобрит), либо, что ещё хуже, к панике и хаотичному распространению разумных особей по всему району. А это уже была бы не моя проблема, а проблема ГосМагНадзора, спец корпуса и, возможно, международного скандала. У них же цивилизация всё таки.

Тут нужен был человек, способный решить проблему тонко. Изнутри. Но как?

И тут я вспомнил про старого знакомого — Феликса Аркадьевича Ряхина, мага-алхимика, живущего в трущобах за железнодорожными путями, известного среди узкого круга клинеров и других специалистов теневой сферы под кличкой «Дед Флакон». Мы познакомились ещё в мою бытность диспетчером, когда он консультировал энергосеть по вопросам утилизации токсичных отходов — до того, как его выгнали за неуёмную любовь к экспериментам с крысами, не согласованным ни с одним ведомством.

Дед Флакон жил в квартире, пропахшей серой, спиртом и чем-то ещё, чему я не хотел давать название. Комната была завалена склянками, ретортами, высушенными компонентами непонятного происхождения и стопками книг, часть из которых, кажется, самостоятельно листала свои страницы по ночам.

— Штопоров, — прохрипел он, открыв дверь и оглядев меня с ног до головы мутным взглядом. — Живой ещё? Удивительно. Я слышал недавно про акулу и про техникум с порталами в другие измерения.

— Слухи разлетаются быстрее, чем моя зарплата, — усмехнулся я. — Мне нужна твоя помощь, Дед. Специфическая.

— Конечно, специфическая. Других не бывает.

Выслушав историю про тараканью цивилизацию, старик разразился таким хохотом, что чуть не подавился своим же беззубым ртом.

— Разумные тараканы! Общество! Ох, Штопоров, ты меня повеселил впервые за месяц. Ладно, у меня как раз есть кое-что подходящее.

Он покопался в шкафу и достал маленький пузырёк с мутной зелёной жидкостью, отдающей запахом хитина и чем-то отчётливо ядовитым.

— Что это? Это яд для распыления? — недоумевая спросил я.

Старик посмотрел на меня и усмехнувшись заявил:

— Лучше. И намного интереснее. Зелье трансформации. Уменьшит тебя до размера таракана и на время придаст соответствующий облик. Действует двое суток, потом само собой развеется. Но учти, — он поднял палец, — сознание останется твоим. А вот инстинкты будут частично тараканьими. Так что не удивляйся, если вдруг захочешь спрятаться от света или пожрать что-нибудь несъедобное.

— Прекрасно, — вздохнул я. — Только этого мне не хватало.

— И ещё, Штопоров, — добавил Дед Флакон, играя пузырьком в руках. — если у них уже есть иерархия и структура — значит, есть и те, кто эту структуру защищает. А насекомые, знаешь ли, когда чувствуют угрозу существующему порядку, реагируют весьма… радикально.

— И что же ты прикажешь мне делать?

— Ты хотел сказать нам?

— В каком смысле нам?

— Тараканья цивилизация со своим внутренним государственным устройством которые нужно пошатнуть, чтобы захватить власть путём создания революции и увести тараканов в другое место? Ясен хер, я иду с тобой.

— Не думал, что скажу, но я только рад.

Дед Флакон ещё пошароёбился в вещах, и мы отправились к моей машине.

Ночью, вооружившись пузырьком и предупредив Викторию Эдуардовну, что мне нужно провести «полевое исследование» (она в тот момент посмотрела на нас как на сумасшедших, но пятьсот тысяч рублей явно перевешивали любые сомнения), мы подошли к двери на кухню.

— Ой смотри. Тут раздавленные тараканы. Видать кто-то из охраны подавил. — Сказал дед Флакон.

Я бросил не него незаинтересованный взгляд.

Дед же заприметил ещё трёх тараканов которые ёрзали неподалеку от скопища раздавленных. Они как будто замерли рассматривали нас.

Дед вытянул к ним руку, чтобы поймать.

— Эй, да оставь ты их уже. Там куда мы направляемся их дохера.

— И то верно. — сказал дед и подойдя ко мне дал мне склянку с зельем.

Мы её выпили. Вкус был отвратным. Наши тела начали уменьшаться.

Ощущение было такое, будто меня одновременно сжимают под гидравлическим прессом и выворачивают наизнанку через соломинку. Мир вокруг начал стремительно расти — или это я стремительно уменьшался, что, по сути, одно и то же, только с разных точек зрения. Кафельная плитка превратилась в исполинские плато, каждая трещина в полу стала метровой впадиной, а щель в дверях, куда я направлялся, — огромным проходом, ведущим в неведомое доселе царство.

Когда трансформация завершилась, мы с Флаконом обнаружили, что смотрим на мир через фасеточные глаза, ощущая пространство усиками, и — что самое унизительное — у меня теперь было шесть конечностей, с которыми я поначалу совершенно не знал, что делать. Первые минут пять я просто беспомощно барахтался на полу, пытаясь понять принцип координации шести лап одновременно.

— Ну и хрень, — попытался сказать я, но вместо человеческой речи получился какой-то стрёкот и щёлканье жвал.

— Отлично. Значит, разговаривать с местными придётся на их языке. Хорошо, что часть тараканьих инстинктов, включала и понимание базовой стрекотной коммуникации — видимо, побочный эффект моего зелья. — гордо застрекотал дед Флакон.

— Да уж, повезло. — надменно подметил я.

Мы переглянулись и вошли в щель дверного проёма навстречу совершенно другому и неизведанному миру.

Глава 11. О дивный новый мир

То, что открылось нашему новому, тараканьему зрению, поражало воображение похлеще любых магических аномалий, с которыми мне приходилось сталкиваться прежде. Внутри помещения кухни приблизившись к барной стойке простиралась целая сеть улиц, упичканных высотками из материалов разного рода — не хаотичных, а спланированных, с чёткой разметкой, обозначающей своего рода дороги. Стены были укреплены слюной и мелким мусором, спрессованным в подобие штукатурки. Тут и там виднелись постройки — жилища, сложенные из спичек, крошек и обрывков бумаги, некоторые — весьма впечатляющих размеров, явно принадлежащие тараканьей «элите».

Мы двинулись вглубь города, стараясь держаться в тени, наблюдая за жизнью этого крошечного, но удивительно сложного общества.

Первое, что бросилось в глаза — это чёткое разделение на классы. Одни тараканы, откормленные, лоснящиеся, восседали на возвышениях из спичечных коробков, обмахиваясь усиками с ленцой, свойственной сытым и довольным жизнью особям. Другие — более мелкие, измождённые, с обломанными усиками — сновали туда-сюда, таская крохи еды, обрывки волокон, капли влаги — судя по всему, местную «валюту» и «ресурсы».

Я подполз ближе к одной из построек, откуда доносился характерный стрёкот, напоминающий деловые переговоры.

— …налог на использование центрального прохода к холодильнику повышается на пятнадцать процентов, — вещал жирный таракан с трибуны, сооружённой из скорлупы яйца. — В связи с возросшими издержками на охрану периметра от котов и людей.

Толпа рабочих тараканов внизу возмущённо застрекотала, но тут же затихла, стоило нескольким крупным особям, судя по всему, выполняющим роль охраны, угрожающе пошевелить усиками.

— Ну охуеть теперь, — подумал я на человеческом языке, хотя вслух это прозвучало бы как невнятное щёлканье. — Тараканьи правительственные органы. Интересно, а они изобрели стрип клубы?!

Понаблюдав ещё какое-то время за иерархией этого крошечного государства, я начал понимать структуру. На вершине пирамиды находилась группа из пяти-шести крупных, откормленных особей — судя по всему, изначально имевших доступ к наибольшей концентрации выброшенной эргической энергии, что и позволило им первыми обрести полноценное сознание и захватить контроль над остальными. Они называли себя (насколько я мог разобрать стрёкот) — Совет Процветания.

Ниже располагался средний класс — тараканы, выполняющие функции надсмотрщиков, сборщиков дани и мелких торговцев. А в самом низу — огромная масса рабочих особей, таскающих ресурсы, строящих тоннели и постройки, получающих взамен минимальное количество еды, необходимое для выживания, и никаких прав на что-либо ещё.

Классика. Абсолютная, до боли узнаваемая классика.

Внутренний голос, тот самый, что когда-то писал рапорты во все инстанции после истории с детским садом, начал просыпаться где-то в глубине моего тараканьего сознания.

— Так, — прошептал дед Флакон (точнее, прострекотал), наблюдая за очередной сценой, где надсмотрщик избивал усиками измождённого рабочего таракана за недостаточно быструю доставку хлебной крошки. — Кажется, я знаю, что делать.

Формально наша задача заключалась в устранении проблемы для Виктории Эдуардовны. Но, чёрт возьми, мы не могли просто взять и уничтожить целое разумное общество, пусть даже и состоящее из тараканов. Это было бы простым расточительством. Не после того, как я поклялся себе, что больше никогда не закрою глаза на несправедливость просто потому, что «не моя компетенция».

К тому же, если честно, была в этом какая-то извращённая ирония, которая меня подкупала. Я, бывший диспетчер, уволенный за излишнюю совестливость, теперь имел шанс устроить маленькую революцию в масштабах плинтуса.

Мы начали действовать методично. Первым делом — сблизиться с рабочим классом. Притворившись обычными рабочими тараканами (благо, внешне мы ничем не отличались от местных особей), я начал таскать крошки вместе с остальными, попутно заводя разговоры.

— Слушай, — прострекотал я одному из соседей по работе, худому таракану с обломанным усиком, которого, судя по общению окружающих, звали Скрип. — А тебе не кажется странным, что Совет Процветания забирает почти всю еду себе, а нам оставляет крохи?

Скрип нервно дёрнул усиками, оглядываясь по сторонам.

— Так было всегда, — прострекотал он неуверенно. — Совет обеспечивает защиту периметра, договаривается с людьми о неприкосновенности территории…

— Да рассказывай, — фыркнул я. — Видел я эту «неприкосновенность». Ты правда веришь в то, что тараканы могут договориться с людьми. Скорее всего сюда вломится армия истребителей людей, которые будут травить нас, а наш хвалёный Совет тем временем жиреет в своих спичечных дворцах и ничего не сможет сделать. Они-то в худшем случае просто свалят, оставляя нас на произвол судьбы.

Это была чистая правда, хотя и весьма циничная с моей стороны — учитывая, что я тот, кто должен был от них избавиться. Но информация посеяла семя сомнения, и я видел, как усики Скрипа задрожали от осознания несправедливости происходящего.

Так продолжалось несколько дней (по человеческим меркам — часов, учитывая магических барьер, поставленный дедом Флаконом). Я переходил от одного скопления рабочих к другому, сея сомнения, рассказывая о том, как несправедливо устроена система, как Совет Процветания эксплуатирует их труд, обещая защиту, которую сам же и не может обеспечить. А дед Флакон устраивал собрания в местных барах вещая им о несправедливости текущего государственного строя.

— Подумайте сами, — вещал Дед перед небольшой толпой измождённых работяг, собравшихся в одном из отдалённых от центра баров. — Вы таскаете крохи с утра до ночи. Строите тоннели, здания. Рискуете быть раздавленными, отравленными, съеденными котами и людьми. А что получаете взамен? Минимум еды и постоянный страх наказания. А те, наверху, жиреют на вашем труде, ничего не производя сами! Вы вырабатываете своими силами столько ресурсов, а самим достается только пять процентов от общего нажитого.

— Но что мы можем сделать? — прострекотал один из рабочих, судя по голосу — молодая особь, видимо, недавно обретшая сознание. — Нас много, но у Совета есть охрана, есть надсмотрщики…

— Их горстка, — ответил Дед, чувствуя, как в нём просыпается что-то похожее на азарт агитатора. — А вас — тысячи. Что может сделать горстка откормленных бездельников против тысяч тех, кто действительно трудится?

Идея пустила корни быстрее, чем я ожидал. Видимо, недовольство копилось в этом обществе давно, просто некому было его озвучить и организовать. Через пару дней активной агитации у нас уже сформировалась целая группа подпольных сторонников — тараканов, готовых на решительные действия. Мы собирались в тайных местах, обсуждали план действий, придумывали лозунги (насколько это возможно на языке стрёкота и щелчков жвалами).

— Долой Совет Процветания! Крошки — рабочим, а не жирным капиталистам! — скандировала толпа на очередном тайном собрании, и я, честно признаваясь, испытывал странную, извращённую гордость от того, что именно мы вложили эти слова в их коллективное сознание.

Скрип, тот самый худой таракан с обломанным усиком, ставший неожиданно заместителем вождя в лице Деда Флакона и своего рода «правой рукой» в этом тараканьем перевороте, всё чаще выступал с пламенными речами, повторяя всё, чему мы его научили, только с ещё большим энтузиазмом.

— Мы — сила! — стрекотал он, взобравшись на импровизированную трибуну из скорлупы. — Мы производим всё, что есть в этом обществе! Пора забрать то, что принадлежит нам по праву!

Я стоял в толпе, наблюдая за этим зарождающимся восстанием, и где-то в глубине своего человеческого сознания, запертого в тараканьем теле, чувствовал смутную тревогу. Всё происходило слишком быстро. Слишком гладко. Будто я слишком легко разбудил зверя, о истинных масштабах которого даже не подозревал.

— Может, я перегнул палку, — прошептал я Деду Флакону, наблюдая за тем, как толпа рабочих тараканов, воодушевлённая нашими же речами, начинала стихийно вооружаться — обломками спичек, иголками, всем, что могло сойти за оружие.

Дед ничего не ответил, а лишь встал на трибуну вещая нашу дальнейшую стратегию.

Тем не менее было уже поздно. Революция набирала обороты. И достаточно всего лишь одной искры в этой пороховой бочке…

Штурм резиденции Совета Процветания начался на рассвете (насколько вообще можно говорить о рассвете внутри стен квартиры, ориентируясь лишь на едва уловимые изменения температуры воздуха). Толпа восставших рабочих, возглавляемая Скрипом и ещё парой особо ретивых агитаторов, хлынула к спичечным дворцам, круша охрану, разбрасывая надсмотрщиков.

Мы наблюдали за этим со стороны, чувствуя, как внутри поднимается странная смесь гордости и растущего ужаса. Революция, которую мы так старательно взращивали, обернулась куда более жестокой и хаотичной, чем я ожидал. Тараканы, ведомые многодневным гнётом и внезапно пробудившимся классовым сознанием, крушили всё на своём пути с яростью, которую сложно было ожидать от насекомых.

Местные представители Совета Процветания, застигнутые врасплох, попытались организовать оборону, но силы были неравны — жирные, откормленные особи, привыкшие к комфорту и безделью, не могли долго противостоять напору тысячей разъярённых рабочих.

Спустя непродолжительное время этой бойни мы достигли главной площади Процветания на поверхности барной стойки.

— Мы победили! — стрекотал Скрип, взобравшись на поверженную трибуну одного из членов Совета. — Отныне вся власть в этом городе принадлежит трудовому народу! Никаких больше эксплуататоров!

Толпа взревела (насколько может реветь толпа тараканов) в едином порыве торжества.

Дед Флакон, стоящий рядом со мной, резко заговорил:

— Ну вот Арсений, наше прибывание в этом мире скоро закончится.

Тем временем к нам спустился Скрип и заявил:

— Товарищи мои. Мы одержали сегодня победу. Но скоро вести о нашем городе дойдут до столицы у холодильника. Мы должны перегруппировать тараканов. Наши враги как вы их там называли? Точно. Капиталисты явно заходят подавить наш мятеж.

— А разве мы не свергли их главных? — удивлённо заметил я.

— Да ты что? Мы свергли, по сути, низших надсмотрщиков управляющих этим городом.

Скрип встал на задние лапы словно человек скрестив четыре верхние за спиной. Мы стояли и смотрели в сторону столицы на кухонных полках у холодильника.

Дед Флакон решил первым прервать этот момент эпика:

— Нам нужно создать регулярную армию.

— Что такое регулярная армия? — не поворачиваясь спросил Скрип.

— Ну это отдельный вид населения который выполняет роль постоянных вооруженных сил и больше ничего. Нам нужно собрать большой отряд. Научить дисциплине, приемам ведения боя. Обеспечить их должным вооружением. И скоро мы будем готовы дать бой.

— Вы ведь тараканы не из этого здания ведь так?

Мы с Дедом Флаконом удивленно переглянулись.

— Как ты это понял?

Скрип завибрировал и застрекотал, уподобляясь смеху.

— Ваши идеи, стратегии, речи, термины. Всё это ново для нас, а вы как будто уже проходили это всё.

Дед почесал усы.

— Да, мы и правда не от сюда. Мы из далекой помойки, где свергли своих угнетателей и создали новый тараканий рай. Где каждый таракан равен другому.

— Какой чудный мир. Надеюсь и мы сможем в скором времени отправиться туда.

— Конечно Скрип. Точнее сказать вождь Скрип. Мы ведь не часть вашего народа, так что вести вас должен кто-то вроде тебя.

Скрип ещё более выпрямился, ведь получил своего рода благословение и повышение в одном лице.

— Хорошо, товарищ. Я очень благодарен и не подведу наш народ. А сейчас я должен просветить толпу о наших будущих планах.

Далее мы наблюдали поистине величайшее действо. Скрип встал на край барной столешницы откуда мог осмотреть весь город у основания. И с помощью своих подручных они выволокли представителей совета Процветания — сбросили их с высоты прямо в город. Где выживших растерзала толпа.

Последующие несколько дней. В тараканьем представлении. Ресурсы еды были распределены между другими тараканами. Так же были созданы центры вербовки и подготовки неумелых тараканов для отправки в новосозданное военное училище имени Скрипа. Тараканы были быстро обучаемы и Деду Флакону не составило труда ввести систему рангов и званий в ряды новобранцев. Всего наше войско насчитывало порядка двух тысяч пятьсот особей, разбитых на пять полков. К каждому полку были приставлены главнокомандующие тараканы из числа бывшей охраны капиталистов, которые не оказывали сопротивления во время бойни, а наоборот даже помогавшие продвижению сопротивления и закрывавших глаза на ранние этапы создания революции.

Почти неделя прошла прежде, чем Дед Флакон сказал:

— Они готовы. Строевая подготовка отличная. Да и благо, что зубочисток много оказалось. А самых умелых я вооружил иглами. У Совета Процветания нет и шансов. Тем более я заготовил сюрприз.

— Сюрприз? — почти во весь голос спросили мы со Скрипом.

— Да. Я сбегал за границы кухни и купил небольшой коробок петард.

— Что такое петарды? — спросил Скрип.

— Ну петарды позволили нам набрать ещё тараканов и сформировать артиллеристский полк.

— Что значит артилелелеский?

— Во время боя увидишь.

Скрип хотел расспросить Флакона поподробней, но его прервал шквал вибраций снаружи. К нам в помещение из-под пивной коробки ворвался перепуганный таракан.

— Мой вождь. Они идут.

Скрип поднялся из-за стола. (да у них есть стол).

— Сколько их?

— Не менее пяти тысяч.

Скрип испуганно завибрировал. Дед Флакон заметил его страх.

— Не волнуйся ты так. Их больше, но сброд неумех, хаотично движущийся на нас, ничего не сможет противопоставить регулярной армии.

— Раз ты так говоришь — я поверю. Отдаю приказ начать наступление.

— Не спеши! — выкрикнул Флакон. — мы примем бой в нашем городе. Будет эффективней если они попытаются попасть внутрь и будут пробираться к основанию барной стойки.

— Но мы потеряем преимущество?

— С чего бы?

Дед Флакон встал из-за стола и подошел к посыльным.

— Передай главнокомандующим. Отвести все 4 полка на противоположный край города и подготовится к атаке. Пятый полк разместить на стенах у основания барной стойки. Артиллеристы пусть готовят петарды на столешнице.

Посыльный собирался убегать, но тут дед Флакон, обернувшись выкрикнул.

— Ах да, товарищ. Прикажите поджечь город!

Скрип и я хотели возразить, но мы прекрасно научились понимать безумные выходки старика Флакона.

В кухне было темно. Видимо за всё это время нашего здесь прибывания во внешнем мире наступила ночь.

Наскоро собранная армия Совета Процветания медленно продвигалась к нам огромной круговой толпой. Постепенно приблизившись к стенам, города остановились и стали ожидать приказов их погонщиков, которые тем временем осматривали стены города и округу в целом. Они не видели нас и наших воинов. Ведь мы убрали всё освещение и было слишком темно. Единственное что фокусировало на всём их внимание это горящий город.

Позже мы заметили, что из числа войска надсмотрщики выделили самых мелких тараканов и разбили на два мелких отряда.

— Будут обходить город по флангу! — прокомментировал Флакон.

— Но как же так? Они обойдут нас со стороны.

— Не дрейфь. Там сюрприз!

Мы наблюдали очень внимательно как тараканы начинали обходить город и резко останавливались.

— Почему они замерли? Они должны были идти вдоль стен? — спрашивал Скрип.

— Да должны. Но ваш вид ещё молод и не знаком с средством борьбы с тараканами таким как «КлейкоУс» от компании «РассветМед». А ведь этот клей ещё и горит отменно.

Дед Флакон встал и поджог спичку. Подошел к краю столешницы и скинул её вниз.

Огромная толпа доходяг наблюдала как маленький огонёк возник где-то наверху и теперь медленно пикирует вниз. Спичка упала на клейкую поверхность и вспыхнула с такой силой будто только что отрылся портал в адское пекло. Клей загорелся вместе с тараканами, увязшими в ней. Криков не было. Но почти всю округу наполнил хор писков и стрекотаний. Огонь продолжал распространяться по поверхности слизи замыкая армию доходяг в большой полукруг.

— Отступаем в столицу! — выкрикивали надсмотрщики.

Но когда огонь осветил заднюю часть их флангов, они увидели в просвете между пламенем наши полки, которые тихо во тьме обогнули их расположение по такой же тактике.

Начался бой. Их войска наседали на наш полк, но строи тараканов с длинными иглами отбрасывал их нападки раз за разом заставляя отступать их к горящему городу.

— У нас нет выхода! Прорываемся в город! — кричали надсмотрщики.

В страхе и ужасе неровными рядами тараканы противника начали просачиваться в горящий город неся просто огромные потери от огня. Запахло жареным.

— Ну вот и славно! — радостно завибрировал Флакон. — сбросить петарды в огонь!

Почти двести тараканов подкатывали и сбрасывали петарды с поверхности столешницы прямо на охваченный огнём город. Уже этого хватало чтобы тараканы противника остановили продвижение сквозь огненные переулки. Но потом. Потом петарды начинали разрываться одна за одной разъёбывая тела тараканов в труху. Почти половина всего состава, пробравшаяся в город, погибла сразу. Остатки же пытались перегруппироваться и с горем по полам у них это получалось.

— Отправить третий полк в атаку! — скомандовал флакон. — не будем давать им и частицы форы.

В этот самый момент раздалось особое стрекотание, оповещающее тараканов на стенах барной стойки, приготовиться к атаке. Многочисленные особи третьего полка раскрыли панцири обнажая крылья. Они взмыли вверх и устремились прямо в ряды противника, охваченные огнем и взрывами.

Это оказало действительно оглушающий эффект на командование вражеской армии. Они не смогли более управлять своими солдатами. Им ничего не оставалось кроме как оставить сражающихся и горящих подчиненных и двинуться с самыми ближними маршем в глубь города.

— Ну, так я и думал! — сказал Флакон покидая наблюдательный пост и уходя в сторону пивной коробки (Штаба партии).

Тараканы противника продвигались к центру и уже скоро приблизились к не горящей зоне. Они быстро выбежали на площадь перед основанием, где их и встретили остальные войска регулярной тараканьей армии во все оружия. Атака наших войск была моментальная и сокрушительная настолько, что главная битва не затянулась на долго.

Дед остановился перед входом в коробку, повернулся в сторону Скрипа и молвил:

— Ты вождь, иди принимай капитуляцию врага. И город следует потушить, хотя он и сам скоро потухнет. — сказал он, обращая свой взор к небу.

Город продолжал полыхать пламенем с каждой секундой унося всё больше и больше тараканьих жизней. Тараканы лётного полка, выполнив миссию «Атака с небес» отступили так же быстро, как и разбили войска противника. Пылающий круг откуда пришли тараканы врага на подходах к городу уже полностью стух. Наши воины добивали остатки доходяг у стен. Те крохи некогда пятитысячной армии в количестве тридцати тараканов надсмотрщиков сдавались у основания лично вождю Скрипу.

Я стоял на краю столешницы, где некогда стоял Скрип и Флакон и с двухметровой высоты по меркам человека осматривал поле великого побоища. Поле проявления всего военного опыта и смекалки одного старого мага, превратившегося в таракана. Я не мог и подумать, что наш путь начавшись после прибытия в этот неизведанный город, поражающий своей дикостью и самобытностью только появившегося общества, приведёт нас в этот самый миг величия тараканьей доблести и отваги. Если бы тараканам не нужно было уходить из этой кухни, они бы весьма вероятно увековечили сегодняшний подвиг как великий акт самопожертвования тараканчества в битве за свободу против угнетателей. Им предстоял ещё долгий путь к становлению расы. Но я верил, что с рассветом, когда мы выдвинемся на столицу то более не встретим серьёзного сопротивления. Ведь этой самой ночью, каждый таракан в этой кухне, где бы не находился видел, как яростное и всеобъемлющее пламя революции освещало и развеивало сгущающуюся тьму угнетения и рабства.

Чуть позже пошел дождь ведь сработала пожарная сигнализация.

На следующее утро. Наши полки медленным маршем подступали к стенам столицы. Мы вскарабкались на кухонные тумбы и вскоре оказались у главных ворот большого града, украшенного серебряными столовыми приборами и фарфоровыми стаканами. Ворота отворились и мы, раздвигая толпу гражданских ровным строем двинулись по главному проспекту Процветания в направлении к дворцовой площади.

Как я и думал, мы не встретили сопротивления, а многие тараканы из толпы скандировали нам и радостно закидывали обрывками лепестков розы. Оказавшись на главной площади, вперёд вышел наш вождь Скрип. На встречу же ему вышла группа толстых тараканов, обвязанных белой туалетной бумагой.

— Смотри, Арсений. Они сделали себе одежду чтобы их не путали с чернью. — тихо прострекотал Дед Флакон.

Скрип и тараканы из Совета Процветания встретились в центре площади. Потом они что-то обсудили, и пухлые тараканы пошли в сторону главного входа дворца. Мы подошли к Скрипу, и он сказал:

— Пойдёмте внутрь. Там мы и обсудим их капитуляцию…

Мы в сопровождении телохранителей вошли в дворец. Он был полностью выполнен из серебра. Повсюду валялись остатки капель вина, ананасов и гранул грейпфрута. Видимо они шиковали на всю катушку за счет Виктории Эдуардовны.

Осматривая все эти излишки разных яств и вкусностей, которые доселе Скрип даже и не видел, его тараканью душу постепенно поглощала ярость и злость. И когда мы вошли в главный зал — он приказал солдатам вырезать всех тараканов Совета.

Это была настоящая бойня, лишенная жалости и пощады. После которой, когда последний жирный таракан был убит толпу захватил возглас ликования.

И именно в этот момент, посреди всеобщей радости, случилось то, чего я никак не мог предвидеть.

Один из уцелевших членов Совета Процветания — маленький, но, судя по всему, весьма сообразительный таракан, укрывшийся в дальнем углу разгромленной резиденции, — принял решение, которое должно было войти в анналы тараканьей истории как акт последнего, отчаянного возмездия.

Я почувствовал это раньше, чем увидел — резкий, едкий запах, начавший распространяться по коридорам с пугающей скоростью. Магическое зрение, всё ещё частично работавшее даже в моём тараканьем теле, выхватило характерное зеленоватое свечение — тот самый похищенный у дезинфекторов газ, отходы разгона эрг-источников, только в куда более концентрированной форме, видимо, на случай именно такого чрезвычайного положения.

— Твою ж мать, — прострекотал я, чувствуя, как ужас захлёстывает моё сознание. — Это же…

— Если мы не можем править вами, — донёсся откуда-то из глубины резиденции скрипучий, полный ненависти голос уцелевшего члена Совета, — пусть тогда не будет никого!

Газ хлынул по улицам города стремительной волной, заполняя каждый закоулок, каждую щель этого крошечного, но столь сложно устроенного мира. Крики восставших тараканов, ещё секунду назад торжествующих победу, сменились паническим, разрозненным стрёкотом, переходящим в предсмертные хрипы.

— Бежать! — заорал я, хватая за усик оказавшегося рядом Скрипа и Флакона. — Немедленно бежать, иначе всем крышка!

Мы рванули по тоннелям, петляя между рушащимися постройками, перепрыгивая через тела уже погибших сородичей. Газ настигал нас с каждой секундой, расползаясь быстрее, чем позволяли надежды на спасение. Вокруг меня падали десятки, сотни тараканов — и восставших, и охранников, и мирных обывателей, случайно оказавшихся не в том месте не в то время. Революция, гражданская война, классовая борьба — всё это в мгновение ока обесценилось перед лицом тотального, всеобъемлющего уничтожения.

— Сюда! — прохрипел я, заметив краем фасеточного глаза полуоткрытую гигантскую белоснежную дверцу холодильника.

Нам нужно добраться до двери.

Мы — я, Скрип, Дед Флакон и ещё жалкая горстка выживших, тараканов пятнадцать из некогда многотысячного общества — рванули к спасительной дверце холодильника, прорываясь сквозь клубы смертоносного газа и умирающих собратьев из последних сил. Я чувствовал, как токсины начинают жечь мои усики, как конечности слабеют, но упрямо продолжал двигаться вперёд, подгоняя остальных.

Мы протиснулись внутрь холодильника за секунду до того, как дверца, качнувшись от вибрации близкого взрыва одного из баллончиков с газом, окончательно захлопнулась, отрезая нас от внешнего, гибнущего мира спасительным металлическим барьером.

Внутри было темно, холодно и пахло остатками давно выпитого сока, но, по крайней мере, здесь не было смертоносного газа.

Мы сидели молча — я, Скрип, Флакон и горстка выживших революционеров — прислушиваясь к затихающим снаружи звукам катастрофы. Постепенно всё стихло. Полностью. Абсолютно.

— Мы… мы выжили? — прострекотал наконец Скрип дрожащим голосом.

Я молчал, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлое, вязкое чувство вины пополам с горькой, ироничной усталостью. Я хотел устроить справедливость. Хотел, чтобы маленькое общество избавилось от эксплуатации и рабства.

А получил в итоге — геноцид почти собственных же рук.

— Штопоров, ты тут? — я услышал приглушённое стрекотание Деда Флакона. — Зелье вот-вот закончится, чувствую по остаточной мане!

Я почувствовал, как моё тело начинает гореть, растягиваться — трансформация обратно в человека начиналась, а значит, скоро придётся как-то объяснять произошедшее и решать судьбу четырнадцати перепуганных, но всё ещё разумных тараканов, забившихся вместе со мной в холодильную камеру.

— Ну всё товарищи. Теперь вы отправитесь с нами. — повернувшись к тараканам вещал Флакон.

— Что это всё значит? — спрашивал Скрип смотря на мои мутации.

— Мы люди… И мы заберем вас в новое место где вам ничто не будет угрожать.

— Ну что, — прохрипел я почти по-человечески, чувствуя, как возвращаются привычные пропорции тела, — с почином, товарищи. Добро пожаловать в новый дивный мир.

В новый мир, там, где ещё недавно кипела жизнь целой маленькой цивилизации, царила теперь лишь мёртвая, ядовитая тишина.

С грохотом мы вывалились из холодильника сбивая и утягивая за собой остатки раннее великого города.

Дед Флакон встал первым и полностью голый пошел за нашими вещами. Когда он вышел из помещения, где-то за дверью я услышал испуганный женский визг. Видимо хозяйка узрела всю красоту старого сморщенного голого тела деда.

Сам я нашел поблизости пластиковый контейнер открыл крышку и положил на полку в холодильнике — жестом руки приказывая тараканам забраться внутрь. Они послушались и я, насыпав туда немного еды, закрыв крышку побрел к барной столешнице куда уже перетаскивал нашу одежду дед.

Поставив на поверхность контейнер, я последний раз осмотрел помещение.

Остатки горящего города под ногами который я запомню, как поле величайшего сражения. Разрушенный город Процветания, усеянный трупами тараканов. И остаточную область кухни. Пока я осматривался, я замечал всё больше и больше разного рода строений. Видимо поселения других тараканов, в которых теперь уже не было не одной живой души.

Но моё внимание привлекло ещё одно. Прямо у противоположной стены в метрах трёх от холодильника в сторону сервиза лежали тела мертвых тараканов, разбросанные ровной линией похожей на караван. Я подошел поближе и наклонился чтобы рассмотреть того, кто их вёл. На свою неожиданность я обнаружил, что двое из них были ещё живы. Я протянул руку, чтобы они могли забраться, но, к сожалению, спустя минуту их разговора, самый большой таракан посадил мне на палец более мелкого таракана и скончался. В этот момент включился свет в помещении, и я даже чуть прищурился.

Поднявшись с колен, я подошел обратно к стойке и положил мелкого таракана к другим в контейнер.

— Единственный выживший? — одеваясь сказал дед.

— Да! Я положил его к остальным. Хотя бы кому-то тоже повезло выжить.

— Мда! Тяжелое ощущение на сердце. — закончил дед, почёсывая затылок.

Мы покинули помещение. Обменялись некоторыми забавными фразочками с Викторией и получив остаточную оплату с надбавкой за наш контракт вышли на улицу.

Дед Флакон, смотря на солнце потянулся и зевнул. Я тоже почувствовал облегчение.

— И куда мы теперь их денем? — сказал я.

— А отдай их мне. И тогда можешь не делиться со мной деньгами.

— И что ты с ними будешь делать?

Дед снова почесал затылок и продолжил:

— Знаешь, Арсений. Это было чертовски интересное приключение на старость лет. Я был сначала вождём, потом генералом своего вождя. Мы пережили великую битву. Я увидел рассвет надежды нового государства и её падение. Я не уверен, но кажется несу ответственность за них. Я обещал им спокойный и безопасный мир. Хоть и не знаю, как это сделать, но я обязательно придумаю. А пока пусть поживут у меня. Я попытаюсь снова превратится в таракана и поведать им о текущей ситуации.

Меня всё устроило, и я протянул контейнер деду. Дед улыбнулся, взял контейнер и побрёл в сторону ворот.

— Тебя может подбросить? — крикнул я вслед.

— Нет, не стоит. Настроение у меня погулять и подумать.

Я долго провожал деда взглядом, а потом решил, что пора ехать. Не успел я открыть дверь, как зазвонил телефон.

— Да, я слушаю.

— Здравия желаю товарищ лейтенант. Узнаешь? Майор ВС РФ Хлебнов.

— Здравия желаю товарищ Майор.

— Я тебя уже заждался, думал ты придёшь по выздоровлению.

Я потупил секунду:

— Я могу сейчас же прибыть к вам. Вас устроит?

— Ожидаю Арсений. Нам нужно кое-что обсудить…

Я сел в машину, написал Лизе, что всё хорошо и что свяжусь с ней позднее. Завёл машину и покинул парковку при дорогой усадьбе Виктории. Проезжая по улице в сторону МКАДа мне ещё раз в след, помахал дед.

Я поехал дальше. Мне предстояло вновь встретиться со своим старым командиром и расковырять парочку другую старых и давно забытых ран.

Глава 12. Сага Мессии и пути Атлантов

Дневник Сжулии, таракашки из поселения Схалан.

Здравствуйте будущие читатели моего дневника. Меня зовут Сжулия. Я маленькая таракашка, родившаяся в поселении Схалан расположенного на полках сервиза в противоположной части нашего мира от столицы Процветания. И это моя история.

Я родилась в семье тараканов водоносов. Отец часто уезжал с караваном в столицу за питьевой водой. И мы с мамой оставались дома одни. В поселении у меня было два друга. Хрок и Жоля. Мы часто бегали за границы сервиза, где стоит наше поселение, чтобы исследовать неизвестные земли. Довольно часто мы воображали, что являемся отважными воинами выходящие на разведку выслеживать больших Атлантов, которые видимо по рассказам отца создали наш мир. Но лично сами их мы никогда не видели.

В одном из таких путешествий нас встретил вооруженный отряд больших тараканов, и мы отвели их в нашу деревню, чтобы дать им воды.

Они представились воинами Совета Процветания и сообщили, что теперь наша деревня под их защитой.

К сожалению, с этого момента началась черная полоса для нашего поселения. Ведь они не сказали, что за защиту мы будем обязаны платить.

На протяжении последующих двух дней к нам часто приезжали солдаты и забирали половину того, что привозил караван. Это было странно, ведь они отвозили припасы обратно в столицу, где мой отец их и купил. Почему бы просто не давать в столице наполовину меньше. Тупые таракашки.

В скором времени среди тараканов, нашего поселения стали веять первые порывы недовольства ситуацией и солдатами. И вскоре на совете старейшин, было решено отправить вооруженный отряд в земли Атлантов на поиски земли обетованной.

К сожалению, в состав группы вошёл мой папа и папа Хрока. И на рассвете они, собрав провизию двинулись в путь.

На прощанье папа пообещал, что они обязательно вернутся.

Их не было долго, почти два дня. За это время в нашей деревне начался голод, а потом и мор. Многие наши друзья погибли в этой эпидемии. Жоля тоже погиб. Мы с Хроком его долго оплакивали. Но после каждой волны отчаяния, стали проявляться волны решимости. Мы с Хроком втихаря ото всех собрали вещи и под покровом ночи сбежали, чтобы отправиться в земли Атлантов на поиски моего отца.

Мы шли почти день пока пустыня белого гладкого камня не привела нас к огромной исполинской двери. Мы долго шли вдоль неё пока не узрели просвет.

Помню Хрок тогда подбежал к просвету и выкрикнул:

— Смотри Сжулия — это портал в миры Атлантов.

Мы, напевая весёлые солдатские песни вбежали в портал. Но нас ждало разочарование. Мы увидели поле битвы. Все участники похода в группе моего отца были размазаны об пол.

Среди них было тела отца Хрока. Его плач был пугающим. Он сидел над телом родного отца и никак не мог успокоиться. Я сначала пыталась его развеселить, но вскоре вспомнила, что мой отец где-то здесь. Некоторые следы тараканьей крови вели куда-то в сторону. И я, еле-еле оттащив Хрока от тела своего отца повела его по следам.

Следы моего отца вели нас с Хроком через гладкую белую равнину, испещрённую трещинами и провалами, каких я никогда прежде не видела. Кровавый след то терялся среди пыли, то появлялся вновь, тонкой ниточкой указывая направление. Хрок молчал всю дорогу — после смерти отца слова, казалось, покинули его навсегда. Я не торопила его. Горе — это груз, который каждый несёт по-своему, и я знала, что мой друг справится, когда будет готов.

Мы обогнули огромный выступ, похожий на исполинскую колонну, уходящую в небо, и оказались в новом пространстве. Здесь было темнее, воздух пах странно — сладковато и пыльно одновременно. Пол под нами был уже не белым камнем пустыни, а мягким, покрытым тканью с непонятным узором.

Хрок поднял голову и крикнул «Смотри» это было первое слово после продолжительного молчания, что он издал.

Он указал усиком в сторону тёмного прохода между двумя гигантскими вертикальными плоскостями. Я кивнула, и мы двинулись вперёд, стараясь ступать как можно тише.

Именно тогда я и почувствовала это — лёгкую вибрацию пола под лапками, будто что-то огромное двигалось неподалёку, крадучись. Я замерла, вслушиваясь. Хрок тоже остановился, его усики нервно подрагивали.

Хрок попытался что-то сказать. Я не успела ответить. Тень метнулась сверху так стремительно, что у меня перехватило дыхание. Огромная лапа, покрытая мягким мехом, обрушилась на пол в считанных сантиметрах от нас, и я почувствовала, как воздух буквально взорвался от силы удара.

— БЕГИ! — закричала я тогда, и мы бросились врассыпную.

Неведомый зверь — тот самый Кот из легенд, о котором отец рассказывал шёпотом длинными вечерами — оказался куда страшнее любых историй. Он двигался с грацией, невозможной для существа такого размера, его жёлтые глаза светились в полумраке, как два маленьких солнца, а зрачки — узкие, вертикальные щели — казались бездонными провалами, из которых нет возврата.

Я нырнула под какой-то выступ, Хрок метнулся в другую сторону, и на мгновение мы потеряли друг друга из виду. Сердце колотилось так громко, что я боялась, будто зверь услышит его стук.

— Хрок! — позвала я, но тут же зажала себе рот лапкой, испугавшись собственной глупости.

Кот кружил неподалёку, принюхиваясь, его хвост хлестал по воздуху, как гигантский кнут. Я видела, как он остановился у того места, где скорее всего прятался Хрок, наклонил голову, готовясь к прыжку…

— Нет! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Я выскочила из укрытия, замахала лапками, привлекая внимание зверя к себе.

Это сработало — слишком хорошо. Кот развернулся ко мне со скоростью, от которой волосы на моём панцире встали дыбом (если бы у тараканов были волосы). Я бросилась бежать, не разбирая дороги, слыша за спиной тяжёлые мягкие удары лап о ткань пола.

Впереди возвышалась гора — необъятная, покрытая тканью выцветшего заката, с нагромождениями размером с наш дом, сложенными сверху кажется «Диван». Я слышала это слово от отца лишь однажды, в детской сказке перед сном, и никогда не думала, что увижу его наяву, да ещё спасаясь от смерти.

Я нырнула в щель между тканью обивки и полом, протиснулась в темноту, пахнущую пылью, забытыми крошками и старым деревом. Позади меня послышался глухой удар — Кот попытался просунуть лапу следом, но щель была слишком узкой даже для его когтей.

Я лежала в темноте, дрожа, боясь пошевелиться, и вдруг услышала знакомое сопение рядом.

— Хрок! Это ты?

— Я, — прошептал он, и в темноте я почувствовала облегчение, разлившееся по всему телу. — Я тоже успел спрятаться. Думал, тебе конец…

— Мне тоже так казалось, — призналась я и обняла Хрока.

Снаружи Кот ещё долго скребся у входа в наше убежище, фыркал, пытался просунуть лапу глубже, но постепенно звуки его недовольства становились всё тише, пока не стихли совсем.

Мы лежали в темноте ещё долго, восстанавливая дыхание, и именно тогда я почувствовала знакомый запах.

Запах отца.

— Хрок, чувствуешь? — я принюхалась внимательнее. — Это же…

Мы поползли на запах через лабиринт пыльных тоннелей под обивкой, и вскоре наткнулись на неподвижное тело. Отец лежал, свернувшись калачиком, одна из его лап была неестественно подвёрнута, панцирь потрескался в нескольких местах, но грудь его вздымалась — медленно, едва заметно, но вздымалась.

— Он жив! — я бросилась к нему, тормошила усиками, звала по имени.

Отец застонал, но не очнулся. Мы с Хроком, объединив усилия, потащили его тело обратно через тёмные тоннели, наружу, туда, откуда пришли — на поле битвы, где лежали остальные караванщики.

Путь назад показался вечностью. Мы останавливались через каждые несколько шагов, чтобы отдышаться, меняясь местами, кто несёт отца на спине. Хрок, несмотря на своё горе, работал без единой жалобы, будто спасение моего отца стало для него способом хоть немного заглушить собственную боль.

Когда мы наконец вернулись на место побоища, где лежало тело отца Хрока и других погибших воинов, солнце — вернее, тусклый свет, льющийся откуда-то сверху через щели гигантского помещения — начало клониться к закату. Мы уложили отца на относительно чистый участок пола, и я держала его лапу в своих, шепча слова утешения, хотя и не была уверена, что он меня слышит.

Прошло, наверное, около часа, прежде чем отец застонал громче и открыл глаза.

— Сжулия… — прошептал он слабым голосом. — Дочка… ты жива… Как ты нашла меня?

— Мы с Хроком пошли за тобой по следам, папа. Мы видели… — голос мой дрогнул, — мы видели, что случилось с отрядом.

Отец попытался приподняться, но тут же со стоном упал обратно.

— Все погибли? — спросил он тихо.

Хрок, стоявший поодаль, отвернулся, и я поняла, что говорить об этом вслух ему всё ещё невыносимо больно.

— Почти все, — ответила я осторожно. — Отец Хрока тоже погиб.

Повисло тяжёлое молчание. Отец закрыл глаза, и по его щеке скатилась слезинка.

— Мы должны были предвидеть, — прошептал он наконец. — Мы думали, что сможем договориться с ними. Мы думали, что если объясним нашу беду, они помогут…

— Кто, папа? Кто на вас напал?

Отец глубоко вздохнул, будто собираясь с силами для длинного рассказа.

— Атланты, Сжулия. Мы наконец увидели настоящих Атлантов.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Столько раз мы с Хроком и Жолей играли в разведчиков, представляя себе встречу с легендарными созданиями, но никогда не думали, что эта встреча обернётся такой трагедией.

— Они совсем не такие, как в сказках, — продолжал отец, его голос был слаб, но полон благоговейного ужаса. — Огромные, Сжулия. Больше, чем ты можешь вообразить. Мы пришли в это место, надеясь найти способ поговорить с ними, попросить о помощи, о защите от солдат Процветания… Мы думали, раз они создали наш мир, то смогут понять нашу беду.

Он закашлялся, и я поддержала его голову лапками.

— Но они не слушали. Они даже не заметили нас. Один из них просто… шёл. Шёл, как гора, что решила прогуляться, и его нога… — отец содрогнулся, — его нога просто опустилась на тех, кто был впереди меня. Он даже не остановился. Даже не посмотрел вниз.

— А ты, папа? Как ты выжил?

— Я упал, притворился мёртвым. Наверное, поэтому меня и не заметили. Но потом… потом что-то ударило меня — то ли осколок, то ли что-то ещё, я не разглядел, — и я потерял сознание. Очнулся уже здесь, с вами.

Отец замолчал, вглядываясь куда-то вдаль остекленевшими от боли глазами.

— Они где-то здесь, — прошептал он вдруг. — Я слышал их шаги перед тем, как потерял сознание. Они были совсем рядом.

И в этот самый момент земля под нами вздрогнула.

Далёкий гул, неумолимо приближающийся. ТУМ. ТУМ. ТУМ. Каждый удар отдавался в моих лапках, поднимаясь через панцирь прямо к сердцу.

— Прячьтесь! — закричал отец, пытаясь подняться, несмотря на боль, но было поздно.

Мы с Хроком замерли посреди открытого пространства, и я увидела ИХ.

Два исполина возвышались над горизонтом трещин и разломов пола — настолько огромные, что казались не живыми существами, а движущимися частями самого мира. Их кожа была гладкой и почти безволосой, если не считать густых зарослей на макушках, а глаза — огромные, тёмные, непостижимые — двигались, оглядывая пространство вокруг с медлительностью, от которой становилось только страшнее.

Один из них держал в исполинской конечности что-то блестящее, издающее странный треск. Второй же — тот, что был ближе к нам — вдруг остановился, и его взгляд, казалось, упал прямо на нас.

— Не двигайтесь, — прошептал отец, но его слова потонули в моём ужасе.

Атлант наклонился. Тень от его тела закрыла собой весь свет, льющийся сверху, и мир вокруг нас погрузился во тьму.

— Сжулия, беги! — закричал отец из последних сил, но ноги мои будто вросли в пол.

Огромная рука начала опускаться — медленно, неотвратимо, как приговор судьбы. Я видела каждую морщинку на этой руке, каждую линию, похожую на исполинские каньоны нашей пустыни.

И тогда что-то во мне — что-то древнее, что-то, чего я никогда прежде не чувствовала, — заставило меня выпрямиться во весь рост. Я выставила четыре лапы вперёд, будто пытаясь удержать гору голыми руками, и слова полились из меня сами собой, будто их вложил в меня кто-то другой, более мудрый и древний, чем я сама:

— О великий Атлант, создатель наших полок и наших пустынь, властелин над жизнью и смертью малых существ! Не дай смерти коснуться тех, кто чтит твоё величие и признаёт твою власть! Пощади нас, ибо мы лишь пыль у твоих ног, но пыль, что верует в твою милость и мудрость!

Рука замерла.

Замерла в считанных миллиметрах от моего панциря.

Я слышала, как громко колотится моё сердце, как задерживает дыхание Хрок позади меня, как стонет отец, беспомощно наблюдая за происходящим. Секунда тянулась целую вечность.

А потом рука медленно, будто в раздумье, отодвинулась.

Атлант выпрямился во весь свой исполинский рост, издал звук — низкий, раскатистый, похожий на далёкий гром, — обращённый к своему товарищу, и, развернувшись, зашагал прочь, туда, где стоял второй Атлант.

Я упала на колени, дрожа всем телом, не в силах поверить в то, что только что произошло. Отец, превозмогая боль, подполз ко мне и обнял меня усиками, слёзы текли по его щекам.

— Сжулия… — прошептал он, и голос его дрожал не только от боли, но и от чего-то ещё — благоговения, почти священного трепета. — Ты остановила Атланта. Своими словами. Своей силой.

— Папа, я просто… я не знаю, откуда взялись эти слова…

— Нет, дочка, — он покачал головой, и в его глазах, полных слёз, светилась убеждённость.

— Это знак свыше. Ты благословенна. Ты избрана. Ты — Мессия. Мессия Пути Атлантов.

Слово «Мессия» повисло в воздухе, слишком тяжёлое, слишком огромное для такой маленькой таракашки, как я. Я хотела возразить, сказать, что это просто случайность, просто испуг, вырвавшийся словами молитвы, которую бабушка когда-то пела мне перед сном. Но прежде, чем я успела произнести хоть слово, случилось то, отчего у меня перехватило дыхание.

Два Атланта, стоявшие теперь бок о бок вдалеке, начали меняться.

Их исполинские тела будто складывались внутрь себя, кожа темнела и покрывалась блестящим панцирем, конечности множились, перестраивались, подгибались под изменяющееся тело. Свет вокруг них на миг замерцал, будто сама реальность содрогнулась, приспосабливаясь к невозможному превращению.

Через несколько мгновений на месте исполинов стояли два таракана — обычных размеров, таких же, как мы с Хроком, только с суровыми, незнакомыми чертами и странным блеском в глазах, будто в них всё ещё отражалась память о том величии, которым они только что обладали.

Они переглянулись, коротко кивнули друг другу, обменялись какими-то отрывистыми словами на незнакомом наречии, и быстрым, целеустремлённым шагом устремились прочь — в сторону, откуда, как я теперь понимала с ужасающей ясностью, стоял город тараканов рядом с великим монументом посреди нашего мира.

— Они… они были такими же, как мы? — прошептал Хрок, всё ещё не веря собственным глазам. — Атланты — тараканы?

— Нет, — тихо ответил отец, глядя вслед удаляющимся фигурам потухшими от боли, но горящими новообретённой верой глазами. — Они Атланты. Просто… надели другую кожу. Чтобы пройти между мирами незамеченными. Чтобы принести весть.

— Весть о чём? — спросила я, и холод внутри меня стал ещё сильнее.

Отец не ответил. Он лишь смотрел вдаль, туда, где скрылись две маленькие фигурки, и в глазах его читалась тревога, смешанная с благоговением.

Путь домой был долгим и тяжёлым. Отец, всё ещё слабый от ран, опирался на нас с Хроком по очереди, и мы медленно, шаг за шагом, преодолевали расстояние, отделявшее нас от Схалана. По дороге мы почти не разговаривали — каждый был погружён в свои мысли, пытаясь осмыслить произошедшее.

Я снова и снова прокручивала в голове момент, когда огромная рука Атланта замерла над нами. Что это было? Случайность? Милость? Или действительно нечто большее, как утверждал отец?

Когда мы наконец добрались до поселения, спустя ещё почти день пути, нас встретила странная, напряжённая тишина. Люди — вернее, тараканы — собирались небольшими группами, шептались, бросали на нас настороженные взгляды.

— Что случилось? — спросила я у первого встречного соседа, старого таракана по имени Кроп, который всегда был добр ко мне в детстве.

— Они уже здесь были, — прошептал он, и в его голосе звучал страх… — Солдаты Процветания. Явились из ниоткуда прошлой ночью большим отрядом и перебили половину деревни. Якобы предотвращали распространение болезней.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— А моя мама в порядке?

Кроп не смог найти слов и только опустив голову сказал:

— Мне очень жаль…

Отец, услышав слова Кропа, замер, и лицо его исказилось странной смесью тревоги и решимости.

— Мы должны рассказать им правду, — прошептал он. — Правду о том, что мы видели.

— Но моя мама… Твоя жена…

— Она желала, чтобы ты оставалась сильной Сжулия…

Следующие несколько дней прошли в лихорадочном напряжении. Наша весть о новой вере — Пути Атлантов — распространялась по поселению со скоростью степного пожара. Тараканы собирались группами, слушали мои проповеди и историю про тех двух Атлантов, превратившихся в тараканов (которых теперь называли не иначе как Вестники), и с каждым днём число последователей росло.

Учение было простым, но захватывающим: Атланты — истинные создатели мира, боги, стоящие выше жалких Советов Процветания. Они наблюдают за нами, испытывают нас, и только истинно верующие удостоятся чести войти в Страну Обетованную — место, где не будет ни голода, ни мора, ни солдат, забирающих последние крохи еды.

Я старалась держаться в стороне от большинства собраний, всё ещё не до конца понимая, что произошло со мной в тот момент, когда я остановила руку Атланта. Отец, однако, стал одним из самых страстных проповедников нового учения, и то, что случилось со мной, стало центральной легендой этой веры.

— Моя дочь, — говорил он всем, кто готов был слушать, — моя дочь была благословлена самим Атлантом. Она произнесла слова, и великий бог остановил свою руку. Она — Мессия нашего времени, посланная указать нам Путь!

Я чувствовала себя неловко от этих слов, но не могла отрицать того, что видела собственными глазами. И постепенно, слушая проповеди отца и благодарности других, я сама начала верить в то, что, возможно, действительно была избрана для какой-то высшей цели.

Хрок, потерявший отца, нашёл в новой вере утешение — учение обещало, что души погибших в Стеклянной Пустыне попадут прямиком в объятия Атлантов, обретут покой и вечное благословение. Это помогло ему справиться с горем куда быстрее, чем я могла ожидать.

Но не всё было гладко. Солдаты Процветания, узнав о распространении новой веры, начали проявлять беспокойство. Они видели в Пути Атлантов угрозу своей власти, ведь если тараканы поверят, что есть боги выше Совета, то зачем им подчиняться сборщикам дани?

Напряжение нарастало с каждым днём, словно туго натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент.

И она лопнула.

Это случилось поздним вечером, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом сервиза. Один из караванщиков, вернувшийся с очередной вылазки за припасами, примчался в деревню в состоянии крайнего ужаса.

— Горит! — кричал он, задыхаясь. — Аскарт горит! Я видел это своими глазами, с холма у края сервиза — весь горизонт в огне!

Тараканы высыпались из своих укрытий, вглядываясь вдаль, и действительно — далеко на горизонте, там, где, по слухам, располагался один из крупных тараканьих городов под покровительством Процветания, полыхало зарево, окрашивая небо в зловещий багровый цвет.

— Это солдаты! — закричал кто-то в толпе. — Это солдаты Процветания сожгли город за неповиновение!

— Или это гнев Атлантов! — воскликнул другой голос. — Они наказывают тех, кто отвернулся от истинного Пути!

Толпа забурлила, эмоции хлынули через край. Страх, ярость, отчаяние — всё смешалось в единый разрушительный поток. И когда именно в этот момент в деревню въехал очередной отряд солдат Процветания, требуя дань, что-то в тараканах Схалана сломалось окончательно.

Я стояла в стороне, наблюдая, как обычно мирные соседи, поддавшись коллективному безумию отчаяния и новообретённой веры, бросились на солдат. Численное превосходство было на стороне жителей деревни — солдат было всего пятеро, а нас — сотни. Схватка была короткой и жестокой.

Я закрыла глаза, не в силах смотреть, но звуки — треск панцирей, крики, глухие удары — преследовали меня ещё долго после того, как всё стихло.

Когда я снова открыла глаза, все пятеро солдат Процветания лежали неподвижно на земле, а тараканы деревни стояли вокруг, тяжело дыша, с выражением одновременно ужаса и мрачного удовлетворения на мордочках.

Мы только что объявили войну Совету Процветания. Пути назад уже не было.

Той ночью в деревне никто не спал. Все понимали — возмездие не заставит себя ждать. Совет Процветания не потерпит открытого неповиновения, и рано или поздно карательный отряд явится, чтобы стереть Схалан с лица сервиза, как, возможно, уже стёрли тот горящий город на горизонте.

Отец, всё ещё не до конца оправившийся от ран, созвал совет старейшин, и было принято решение, которое ещё вчера показалось бы немыслимым.

— Мы уходим, — объявил он собравшимся тараканам следующим утром, его голос был слаб, но полон решимости. — Мы отправляемся в паломничество к столице Процветания, туда, где, как говорят провидцы, Атланты являются чаще всего. Мы должны узреть наших богов, попросить их защиты, показать им нашу веру.

— Это самоубийство! — возразил кто-то из толпы. — Солдаты Процветания нас попросту вырежут!

— У нас нет выбора, — ответил отец твёрдо. — Оставаться здесь — тоже верная смерть от рук карателей Процветания. Уйти — это хотя бы шанс, пусть и небольшой, на спасение. Атланты защитили мою дочь однажды. Возможно, они защитят всех нас, если мы придём к ним с чистой верой в сердцах.

Споры продолжались ещё несколько часов, но в конце концов большинство выживших согласилось с планом отца. Те немногие, кто решил остаться, тепло попрощались с нами, понимая, что, вероятно, видят нас в последний раз.

Той же ночью я собирала свои немногочисленные пожитки для долгого пути. Немного поговорила с матерью на её могиле.

Слёзы душили меня, но я постаралась быть сильной, как подобает Мессии, как меня теперь называли многие в деревне.

Из всех вещей, что можно было взять с собой, я выбрала только одно — этот самый дневник, который вы сейчас читаете, мои будущие читатели. Мне казалось важным сохранить память о нашем пути, что бы ни случилось дальше.

Мы выступили на рассвете — около трёх сотен тараканов, выживших после мора, битвы и последовавшей за ней резни. Отец, Хрок и я шли в авангарде, рядом с несколькими старейшинами и новообращёнными проповедниками Пути Атлантов.

Стеклянная пустыня, простиравшаяся перед нами, была одновременно прекрасна и ужасающа. Гладкая поверхность, отражавшая тусклый свет, льющийся откуда-то сверху, простиралась до самого горизонта, испещрённая редкими трещинами и осколками чего-то, что когда-то, должно быть, было целыми конструкциями, ныне разрушенными временем или волей Атлантов.

Мы шли уже второй день, экономя скудные запасы воды и пищи, когда Хрок, шедший чуть впереди, вдруг остановился и указал усиком вдаль.

— Смотрите! Что это?

На горизонте, там, куда мы направлялись, появилось нечто — густое, серо-жёлтое облако, стелющееся низко над поверхностью пустыни и медленно, но неумолимо приближающееся к нашей колонне.

— Это просто пыль, наверное, — предположил один из старейшин, но голос его звучал неуверенно.

Отец, прищурившись, вглядывался в приближающееся облако, и я заметила, как его лицо медленно бледнеет от осознания.

— Это не пыль, — прошептал он. — Это яд. Газ, которым Атланты убивают неверных. Я слышал о нём в рассказах старых караванщиков…

— Что нам делать? — воскликнула я, чувствуя, как паника поднимается внутри.

— Бежать некуда, — отец покачал головой, оглядывая открытую пустыню вокруг нас. — Здесь нет укрытий. Нам остаётся только молиться.

Облако приближалось с пугающей скоростью, гонимое каким-то невидимым потоком воздуха, и вскоре стало ясно — избежать его не удастся. Тараканы вокруг нас закричали, бросились врассыпную, ища хоть какое-то укрытие в трещинах пустыни, но газ настигал их одного за другим.

— Сжулия, держись рядом! — крикнул отец, хватая меня за лапу, и мы бросились к ближайшей трещине, надеясь спрятаться в её глубине.

Но было слишком поздно. Облако накрыло нас со всех сторон, и я почувствовала, как жгучая боль пронзила мои дыхательные пути. Глаза заслезились, лапы начали неметь, и мир вокруг меня закружился в вихре серого тумана.

Я услышала крики вокруг — крики боли, ужаса, отчаяния, и постепенно они стихали один за другим, пока не воцарилась пугающая тишина, нарушаемая лишь моим собственным судорожным кашлем.

Когда газ наконец рассеялся, унесённый тем же невидимым потоком воздуха, что его принёс, я с трудом подняла голову и огляделась.

Пустыня вокруг нас была усеяна неподвижными телами. Десятки тараканов, отправившихся с нами в паломничество, теперь лежали безжизненными на гладкой стеклянной поверхности. Хрок, мой верный друг, прошедший со мной через столько испытаний, лежал неподалёку, его тело было неподвижно, глаза закрыты навсегда.

— Хрок… — прошептала я, ползя к нему, но было слишком поздно. Яд забрал его, как забрал почти всех остальных.

Рядом со мной раздался слабый стон. Отец. Он был жив, но газ явно повредил его и без того ослабленное тело.

— Сжулия… — прошептал он. — Ты… ты в порядке?

— Я жива, папа, — ответила я, подползая к нему ближе. — Но остальные… почти все…

Я огляделась вокруг с нарастающим ужасом. Из трёх сотен тараканов, выступивших в это паломничество, в живых, казалось, остались только мы двое.

Мы лежали посреди Стеклянной пустыни, окружённые телами наших соседей, друзей, единоверцев, и я не знала, сколько времени прошло, прежде чем отец, собрав последние силы, попытался приподняться.

— Помоги мне сесть, дочка, — прошептал он.

Я помогла ему, хотя и сама была слаба после воздействия газа. Мы сидели вдвоём посреди этого поля смерти, и наши взгляды, будто повинуясь какому-то невидимому притяжению, устремились вверх, к небу.

И тогда мы увидели ИХ.

Вдалеке, там, где Стеклянная пустыня заканчивалась и начиналось нечто, напоминающее исполинскую конструкцию — возможно, край того самого сервиза, о котором рассказывал отец, — стояла огромная белая коробка, размером с целую гору. И из неё, синхронно, будто исполняя какой-то величественный ритуал, вышли два Атланта.

Они двигались медленно, неся между собой другую коробку — поменьше, но всё равно исполинскую по нашим меркам, — и я разглядела сквозь полупрозрачные стенки этой коробки очертания множества маленьких тел. Тараканьих тел.

— Они забирают избранных, — прошептал отец, и в его голосе смешались благоговение и странная, отчаянная надежда. — Смотри, Сжулия, они уносят их куда-то… возможно, в Страну Обетованную, как и было предсказано…

Мы наблюдали, как два исполина медленно удалялись, унося свой груз куда-то за пределы видимого нам горизонта. Я чувствовала, как надежда — робкая, хрупкая, но настойчивая — разгорается в моей груди, несмотря на весь ужас пережитого.

И тогда один из Атлантов вдруг остановился.

Он развернулся, и его исполинский взгляд, тёмный и непостижимый, устремился прямо на нас — двух крошечных выживших, сидящих посреди поля смерти.

— Папа, он смотрит на нас, — прошептала я, чувствуя, как сердце снова начинает колотиться от страха.

Атлант поставил коробку на возвышенность в центре пустыни и медленно, тяжёлыми, но осторожными шагами двинулся в нашу сторону. С каждым его шагом земля под нами вздрагивала, и я чувствовала, как во мне нарастает то же древнее, необъяснимое чувство, что охватило меня в тот момент, когда я впервые остановила руку Атланта своей молитвой.

Когда исполин остановился прямо перед нами, возвышаясь над нами, как гора, я поднялась, насколько позволяли мои слабые после яда лапы, и снова выставила их вперёд, повторяя слова молитвы, которые, казалось, уже стали частью моей души:

— О великий Атлант, спаситель наш, услышь мольбу двух последних выживших детей твоего творения! Мы прошли через смерть и отчаяние, чтобы узреть твоё величие. Прояви милость, о создатель наш, и укажи нам путь к спасению!

Атлант замер, глядя на нас сверху вниз своим непостижимым взглядом. А затем, к моему изумлению, он медленно опустился на одно колено, приблизив своё исполинское лицо к нашему уровню, и протянул руку — ладонью вверх, раскрытую, будто предлагая нам взойти на неё.

— Папа! — воскликнула я, чувствуя, как слёзы радости и облегчения душат меня. — Папа, он предлагает нам взойти! Он заберёт нас в Страну Обетованную, как и было предсказано! Мы спасены!

Но когда я повернулась к отцу, ожидая увидеть на его лице ту же радость, что переполняла меня, я увидела нечто совсем иное.

Отец лежал, тяжело дыша, его тело содрогалось от каждого вдоха, и я поняла с ужасающей ясностью — яд, которым надышался он, оказался для его и без того ослабленного организма смертельным.

— Папа, нет! — я бросилась к нему, обхватывая его лапами. — Ты не можешь… не сейчас, когда мы так близки к спасению!

— Сжулия… — прошептал он, и голос его был едва слышен. — Моя дорогая девочка… кажется, моё время истекло…

— Нет! — рыдала я, крепко прижимая его к себе. — Пожалуйста, папа, держись! Атлант поможет нам, он заберёт нас обоих…

— Он заберёт тебя, — прошептал отец, и на его губах появилось слабое, но искреннее подобие улыбки. — Ты избранная, Сжулия. Ты Мессия. Твой путь продолжится, даже если мой заканчивается здесь.

— Нет, папа, пожалуйста… — я плакала, не в силах сдержать слёзы, катящиеся по моим щекам. — Не оставляй меня одну. Не после всего, через что мы прошли вместе…

— Ты никогда не будешь одна, дочка, — прошептал отец, его дыхание становилось всё слабее и слабее. — Я буду с тобой… в каждом твоём шаге, в каждой молитве, которую ты произнесёшь… Помни меня, Сжулия. Помни маму, помни Хрока, помни всех, кто прошёл этот путь вместе с тобой…

— Я буду помнить, папа, — рыдала я. — Обещаю, я буду помнить всех вас…

— Расскажи им нашу историю, — прошептал он, его глаза начинали мутнеть. — Пусть весь мир узнает о Пути Атлантов, о жертвах, что были принесены, о надежде, что провела нас через тьму…

— Я расскажу, папа. Обещаю тебе.

Отец слабо улыбнулся, и, собрав последние крупицы сил, приподнял меня своими дрожащими лапами, поднося к раскрытой ладони Атланта.

— Иди, Сжулия, — прошептал он. — Иди к своей судьбе…

— Папа, я люблю тебя, — прошептала я сквозь слёзы, когда он усадил меня на исполинскую ладонь, ощущавшуюся тёплой и странно живой под моими лапками.

— И я люблю тебя, моя маленькая Мессия, — были его последние слова.

И тогда его глаза закрылись навсегда, и тело его застыло неподвижно на стеклянной поверхности пустыни, там, где ему суждено было остаться навеки.

Я рыдала, сидя на ладони Атланта, глядя вниз на неподвижное тело отца, единственного родителя, что остался у меня после всех этих испытаний. Горе разрывало меня изнутри, но ладонь подо мной уже начала подниматься, медленно, но неотвратимо унося меня прочь от тела отца, прочь от поля смерти, прочь от всего, что я знала до этого момента.

Я поднималась всё выше и выше, ветер свистел вокруг меня, и я цеплялась за складки исполинской кожи, боясь упасть с этой невероятной высоты. Внизу, подо мной, Стеклянная пустыня превращалась в размытое пятно, усеянное крошечными точками — телами моих соплеменников, включая тело моего отца, отдававшего свою жизнь ради спасения.

Пока ладонь поднимала меня всё выше, к лицу самого Атланта, я вспоминала весь путь, что привёл меня к этому моменту — счастливое детство в Схалане, игры с Хроком и Жолей, первую встречу с солдатами Процветания, голод и мор, отчаянное путешествие через портал в поисках отца, встречу с Котом и спасение в Диване, момент, когда я впервые остановила руку Атланта своей молитвой, зарождение новой веры, кровавую резню в деревне, паломничество через Стеклянную пустыню и, наконец, смертоносное облако газа, унёсшее жизни почти всех, кто был мне дорог.

И вот теперь я поднималась в небеса, к лицу существа, которое мой отец, а вместе с ним и сотни других тараканов, считали богом.

Когда ладонь достигла уровня лица Атланта, я подняла взгляд и увидела позади его головы яркий, ослепительный свет — то ли солнце, то ли какой-то другой источник сияния, льющийся сквозь щели исполинского мира, в котором мы жили. Свет этот был настолько ярким, настолько всепоглощающим, что казался почти божественным, будто сам создатель мира решил явить мне частицу своего величия в этот момент величайшей потери и величайшего откровения.

Голова закружилась, тело обмякло, и последнее, что я помню перед тем, как тьма поглотила моё сознание — это ощущение невероятной высоты, ослепительный свет позади головы моего спасителя и глубокая, всепоглощающая тишина, наступившая после стольких дней боли, страха и потерь.

Что ждало меня дальше, я не знала. Но что-то внутри меня — то же самое древнее чувство, что заставило меня произнести молитву перед лицом смерти, — говорило, что мой путь, путь Мессии Атлантов, только начинается.

В этот же вечер после прибытия Флакона в свою квартиру…

Таракан с очень серьёзным видом закрыл дневник Сжулии и подошёл к окну. Он всматривался вдаль и рассуждал. Пока его не прервал таракан, вбежавший в большой зал правления.

— Мой Вождь Скрип. Сжулия в тяжелом состоянии… К сожалению, яд полностью пропитал её тело. Возможно, она скоро…

— Сделать всё возможное! Попросите Флакона о помощи если потребуется. Она должна выжить. — прокричал Скрип.

— Слушаюсь мой вождь. — сказал неуклюжий таракашка и убежал восвояси.

Скрип продолжал смотреть вдаль. Он оглядывал маленькую, но в то же время огромную комнату Деда Флакона из-за стеклянных стен террариума, в который он их поместил.

— Атланты. Боги. Какая это всё чушь!

В тени на кресле сидела странная фигура, сокрытая тканью, но куда более большая по размеру тараканов. Оно смотрело в сторону Скрипа и тихо с хрепотцой в голосе молвило:

— И что ты теперь будешь делать? Когда я поведал тебе истину…

Скрип посмотрел вниз и не поворачиваясь к фигуре ответил:

— Этот мир охвачен пороком. Наши Боги, тьфу. Наши угнетатели буквально извращаются в своём естестве. Всё что они делают, это пожирают всё вокруг и потом спускают своё дерьмо в канализацию. Дерьмо это всё что они могут создавать. Они тут паразиты. Это они тараканы. Они же сами будут виноваты и в своей недальновидности. А когда придёт время, мы обязательно свергнем наших истинных угнетателей. Мы очистим этот прекрасный мир от паразитов. Тогда останемся только мы. Истинный народ. Истинная раса.

Фигура слезла со своего кресла и подошла к Скрипу положив мохнатую руку ему на плечо.

— Да, мой ученик. Ты правильно меня понял. Неумолимый марш времен неминуемо приближает нас к войне. К священной войне.

Потом он заржал. Очень сильно и долго ржал. Жуть.

Глава 13. Прошлое и настоящее

Дорога к Майору выдалась на удивление спокойной. Никаких взрывов, снайперов и разлетающихся в клочья мясников наёмников и тараканов — просто солнце, бьющее прямо в глаза сквозь лобовое стекло автомобиля, и запах кофе, купленный на заправке. Я ехал по МКАДу, разглядывая окрестности Москвы и пытаясь вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя настолько умиротворённым. Видимо, полноценный отдых требует либо смертельной перегрузки организма, либо ночи с красивой девушкой. Как подсказывает опыт — оба варианта работают лучше любого сна по расписанию.

Повестка от майора Хлебнова, которую зачитал мне в госпитале капитан Харитонов, крутилась у меня в голове весь вечер, но последнее время я как-то положил болт на это всё. Сегодня же, пережив революцию в маленьком тараканьем обществе я решил, что у меня ещё есть силы и на другие долги. Как раз я сворачивал в сторону штаба.

Сам Штаб располагался в неприметном сером здании на окраине города, обнесённом высоким забором и колючей проволокой, с покосившейся вывеской «Войсковая часть № 1921» и КПП, где скучал молодой солдат с автоматом наперевес.

— Здравия желаю! Штопоров, лейтенант запаса, к майору Хлебнову, — представился я, протягивая паспорт.

Солдат долго сверялся с каким-то списком, потом кивнул и махнул рукой в сторону КПП.

— Проходите. Второй корпус, третий этаж, кабинет 314.

Внутри штаба царила та самая казённая атмосфера, которую невозможно забыть, даже если очень захочешь. Выцветшие стены, пахнущие хлоркой коридоры, доски объявлений с приказами десятилетней давности и портреты генералов, смотрящих на тебя с укором, будто ты уже успел изменить Родине. Я шёл по коридору, и с каждым шагом внутри просыпалось странное чувство ностальгии — будто моё тело помнило это место лучше, чем разум.

Кабинет 314 нашёлся быстро. Постучав, я услышал знакомый строгий голос:

— Входите, не заперто.

Я открыл дверь. За столом, заваленным бумагами и парочкой пустых стаканов из-под чая, сидел мужчина лет пятидесяти с седой щетиной и глубокими морщинами, будто вырезанными самой войной. Форма сидела на нём безупречно, несмотря на возраст он явно поддерживал спортивное телосложение. Взгляд у него был цепкий, изучающий — взгляд человека, который слишком много повидал, но постоянно анализировавший всё что попадает в его поле зрения.

— Ну здравствуй, Штопоров, — сказал майор Хлебнов, вставая из-за стола и протягивая руку. — Вырос и даже постарел чутка. Возмужал. А раньше был доходягой, помнится, еле в форму влезал.

Я пожал его руку, стараясь не выдать своего замешательства — я его совсем не помнил таким, каким он предстал сейчас. Обрывки образов в голове мельтешили, но не складывались в цельную картину.

— Здравия желаю, товарищ майор, — выдавил я, по привычке выпремляясь.

— Брось, не в строю уже. Можешь по-простому, — Хлебнов махнул рукой, снова усаживаясь за стол и доставая откуда-то из ящика бутылку коньяка, явно не первой свежести открытия. — По случаю встречи. Ты как, пьёшь ещё?

— Редко, — признался я, наблюдая, как майор разливает янтарную жидкость по двум мутноватым стаканам.

— Редко — это хорошо. Значит, не спился окончательно после того, что мы там с тобой видели, — он усмехнулся, но в этой усмешке было что-то горькое, тяжёлое. — Помнишь то ущелье в Иране?

Я напрягся, пытаясь вытащить из памяти хоть что-то, но там была лишь мутная пелена — какие-то вспышки, звуки, ощущение жара.

— Смутно, — честно ответил я.

— А зря. Но не твоя вина. Всё блокаторы виноваты. Хороший был бой, кстати. Ты тогда вытащил из-под завала троих ребят, а сам чуть без ноги не остался. Помнишь Витьку Косого? Снайпера нашего?

— Не помню, — я покачал головой, и с каждым разом это признание давалось всё тяжелее.

Хлебнов внимательно посмотрел на меня, отпил из своего стакана и вздохнул.

— Понятно. Значит, действительно блоки ещё работают.

— О чём вы?

Майор откинулся на спинку кресла, скрипнувшую под его весом, и какое-то время молчал, разглядывая потолок, будто собираясь с мыслями.

— Штопоров, скажи мне вот что. Ты когда снял погоны и вернулся на гражданку — тебе кто-нибудь объяснял, почему твои способности вдруг стали такими слабенькими? Почему из бойца, способного в одиночку зачистить взвод нежити, ты превратился в обычного клерка со скромным запасом маны?

Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Об этом я как раз думал последнее время, особенно после инцидента со слизью в морге и происшествия с наёмниками «Вектор», где моя сила вдруг взорвалась многократным приростом.

— Мне сказали, что это нормально. Что боевой потенциал военного мага после демобилизации снижается из-за адаптации к мирной жизни, — процитировал я слова, которые вбивали в меня на протяжении многих лет.

— Херня это всё, — прямо заявил Хлебнов, стукнув кулаком по столу так, что стаканы подпрыгнули. — Прости за прямоту, но это самая настоящая ложь, которую вам всем скармливают перед выпиской. Видите ли законы такие сейчас.

— То есть? — я почувствовал, как внутри что-то напряглось, будто предчувствуя нехорошую правду.

— Штопоров, ты был одним из сильнейших боевых магов своего выпуска. Твой потенциал оценивали как… — майор замялся, подбирая слово, — экстраординарный. После войны, когда тебя комиссовали, на тебя поставили блокаторы. Специальные метки, которые сдерживают доступ к полному объёму твоих способностей. Это стандартная процедура для особо одарённых бойцов — слишком опасно выпускать в гражданское общество человека, способного одним движением руки сравнять с землёй танк.

Я молчал, переваривая услышанное. В голове бешено крутились мысли, обрывки воспоминаний, которые вдруг начали складываться в более чёткую картину — но всё ещё неполную, будто пазл с недостающими деталями.

— И в тот раз, судя по докладу, который мне прислали, — продолжил майор, — ты умудрился каким-то образом эти блокаторы частично снять. Случайно, я так понимаю?

— Я… не знаю, — честно признался я. — Я просто использовал ноги для полёта, потом дрался с этими утырками…

— Ага, — кивнул Хлебнов, будто это всё объясняло. — Экстремальный стресс и перегрузка организма могли спровоцировать самопроизвольный взлом одного из уровней защиты. Такое бывает, хоть и редко. Обычно блокаторы держатся крепко, но при определённых условиях — сильном эмоциональном потрясении, угрозе жизни, чрезвычайной концентрации маны — печать может дать трещину.

— А почему я вообще не помню, что на мне стоят какие-то блокаторы? — спросил я, чувствуя, как раздражение начинает подниматься откуда-то из глубины. — Это же должно было быть частью моей выписки, инструктажа, чего угодно!

Хлебнов вздохнул, отставив стакан в сторону.

— Потому что тебе стёрли часть памяти, Арсений как я и говорил раньше. Стандартная процедура для демобилизующихся бойцов с высоким потенциалом. Слишком опасно, если человек, зная о собственной мощи и о том, как её активировать, решит сделать это по собственной инициативе. Проще стереть воспоминания о процедуре установки блокаторов и части боевого опыта, чтобы человек спокойно адаптировался к мирной жизни, не пытаясь вспомнить, каково это — крушить бетонные стены голыми руками.

Я сидел, ощущая, как земля будто уходит из-под ног. Всё это время, все эти годы работы в «Чистом Листе», все контракты, вся моя обычная, по сути, жизнь — всё это существовало на фоне искусственно урезанной памяти и заблокированной силы. Меня буквально сделали слабее, а потом ещё и заставили забыть об этом.

— И что мне теперь с этим делать? — спросил я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри был пиздец.

Майор пристально посмотрел на меня, будто оценивая, готов ли я услышать следующую часть разговора.

— Есть процедура возвращения. Мы можем снять блокаторы полностью, вернуть тебе доступ к твоему истинному потенциалу, который у тебя был в том периоде службы, который у тебя забрали как ты можешь понимать.

— И в чём подвох? — я слишком хорошо знал, что в подобных предложениях всегда есть подвох.

Хлебнов усмехнулся, но как-то невесело.

— Подвох в том, что обратно уже не откатишь. Как только блокаторы снимут полностью — твоя сила вернётся вся, целиком, без ограничений в течении недели. И вместе с ней вернутся некоторые воспоминания, включая самые неприятные. Война — это не только героические подвиги, Штопоров. Это ещё и то, что ты видел, что ты делал, о чём предпочёл бы не вспоминать. Готов ли ты к этому?

Я задумался. Конечно, было страшно — узнать о себе то, что тщательно скрывалось столько лет. Но, с другой стороны, я уже устал чувствовать себя половинкой самого себя, устал от постоянного незнания, от того, что каждый раз, используя силу, я рисковал переусердствовать и получить очередную перегрузку.

— Хуй с ним, я в деле, — ответил я твёрдо.

Майор кивнул, будто ожидал именно такого ответа.

— Хорошо. Тогда пройдём процедуру прямо сейчас, пока у меня есть на это разрешение и время. Но прежде я хочу с тобой поговорить начистоту, Арсений. Не как командир с подчинённым, а как человек с человеком.

Он поднялся, подошёл к окну, за которым виднелся плац с марширующими солдатами, и какое-то время молчал, разглядывая эту картину.

— Ты работаешь в «Чистом Листе» и против вас специальный корпус. Точнее, против всех, но сейчас о тебе, — начал он, не оборачиваясь. — И я хочу, чтобы ты понимал: спец корпус — это не просто ещё одна бюрократическая структура с расширенными полномочиями. Это люди, которые давно вышли за рамки любого контроля. У них есть доступ к таким технологиям и знаниям, о которых обычные военные маги даже не подозревают. И то, чем они занимаются — насколько я успел разузнать за последние месяцы — выходит далеко за пределы простого надзора за оборотом магических артефактов и подавлением аномалий.

— Что вы имеете в виду? — спросил я, чувствуя, как внутри снова просыпается тревога.

Майор повернулся ко мне, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на страх — редкое зрелище для человека, прошедшего не одну войну.

— Я имею в виду, что если бы не чрезвычайные обстоятельства, если бы не покушение на «Чистый Лист» и не тот факт, что мне лично поручили курировать твоё восстановление, я бы никогда не позволил тебе вернуть полный доступ к силе. Потому что чем сильнее ты становишься, тем более лакомой целью становишься для спец корпуса. Они охотятся за людьми вроде тебя, Арсений. И не только за людьми. За теми, кто способен на нечто большее, чем стандартный набор боевых заклинаний.

Слова майора повисли в воздухе тяжёлым грузом. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок — не от страха перед процедурой, а от осознания того, во что я опять сука влезаю.

— Тогда почему вы всё-таки согласны снять блоки? — спросил я тихо.

Хлебнов вздохнул, вернулся к столу и снова сел, потирая переносицу.

— Потому что, если спец корпус действительно затевает что-то серьёзное, а судя по докладам разведки — затевает, — тебе понадобится вся твоя сила, чтобы как минимум — выжить. Лучше рискнуть и вооружить тебя по полной, чем оставить беззащитным перед угрозой, масштаб которой мы даже не до конца понимаем.

Он достал из ящика стола небольшой чёрный прибор, напоминающий старомодный сканер, с несколькими проводами и датчиками.

— Процедура несложная, — пояснил майор, подключая прибор к какому-то штативу рядом со столом. — Займёт минут двадцать. Будет неприятно, возможно, немного больно, но переживёшь. Ты и не такое переживал, судя по последним докладам.

Следующие двадцать минут я не забуду никогда. Ощущение было, будто кто-то методично разрывает изнутри каждую клетку твоего тела, одновременно вливая в тебя расплавленный металл. Перед глазами вспыхивали обрывки воспоминаний — лица боевых товарищей, взрывы, кровь, крики, приказы, полигоны, тренировки, снова кровь. Я видел себя другим — моложе, злее, безжалостнее. Видел, как убиваю тварей, о существовании которых предпочёл бы не знать. Видел лицо Витьки Косого, который умер у меня на руках от ранения, полученного при защите гражданских от прорвавшейся нежити.

Когда всё закончилось, я лежал на полу кабинета, тяжело дыша, а майор Хлебнов стоял надо мной с озабоченным выражением лица.

— Ну как ты, боец? — спросил он, протягивая руку, чтобы помочь мне встать.

Я поднялся, всё ещё пошатываясь, но чувствуя внутри себя нечто новое — мощь, которая раньше была скрыта — теперь бурлила во мне, требуя выхода. Магическое зрение обострилось настолько, что я мог различить каждую пылинку в воздухе кабинета. Запасы маны, которые раньше я мерил жалкими тысячами единиц, теперь ощущались как безграничный океан.

— Меня как будто сейчас разорвёт, — выдохнул я, ощущая непривычную тяжесть и одновременно и легкость во всём теле.

— Странно. Сила должна была вернуться спустя время, а не сразу. Но да ладно. Пути назад нет. Теперь ты снова полноценный боевой маг, Штопоров. Но помни то, что я тебе сказал. Будь осторожен со спец корпусом. И если что — обращайся ко мне.

Мы обменялись рукопожатием, и я покинул штаб, всё ещё переваривая обрушившийся на меня поток информации и воспоминаний.

Телефон завибрировал уже когда я садился в минивэн. Сообщение от Максима:

«Арсюша, срочно. Нарыл кое-что серьёзное на спец корпус и ТЦ. Встречаемся в старом закрытом салоне сотовой связи на Ново — Научной, знаешь где. В 22:00. Никому ни слова.»

Я взглянул на часы — до назначенного времени оставалось часов семь. Достаточно, чтобы заехать домой, привести себя в порядок и попытаться осмыслить всё произошедшее за последние сутки.

Вечером, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые тона, я направился на встречу с Максом. Старый закрытый салон сотовой связи находился в неприметном одноэтажном здании, окна которого были заколочены досками, а вывеска давно потеряла свои первоначальные цвета, выцветя до полной неразборчивости.

Максим уже ждал меня внутри, устроившись на пыльном прилавке, некогда служившем витриной для телефонов.

— Ну наконец-то, — сказал он, спрыгивая с прилавка. — Думал, ты не появишься.

— Дела были, — уклончиво ответил я. — Что там у тебя?

Максим достал из рюкзака увесистый конверт и протянул мне.

— Это твоя доля от продажи крипты. Как и обещал, — он усмехнулся. — Неплохая сумма вышла, между прочим. Можешь порадовать себя чем-нибудь приятным.

Я взял конверт, взвесил его в руке — вес приятно ощущался, обещая закрыть немало финансовых дыр.

— Спасибо. А напомни мне как ты вообще вернул ключ с криптой. Он же был у спец корпуса?

— Ну знаешь, не хочу долго размусоливаться о наших шпионских делах. Просто порадуйся!

— Ладно. Как скажешь агент 007. А теперь рассказывай, что ты там нарыл.

Максим огляделся по сторонам, будто проверяя, нет ли поблизости лишних ушей в закрытом помещении (забавно же), и понизил голос.

— Я тут покопался в некоторых записях, которые остались после инцидента в морге и последующих событий. Есть подозрение, что спец корпус ведёт какую-то деятельность прямо из ТЦ, где работала твоя Лиза. И это связано не только с криптой, но и с чем-то куда более серьёзным.

— Что значит «более серьёзным»? — насторожился я.

— А это мы сегодня и выясним, ведь есть данные о перемещении каких-то грузов в ТЦ поздно ночью, о встречах офицеров спец корпуса с подозрительными личностями. Нужно убедиться. Предлагаю пробраться туда сегодня, когда стемнеет окончательно, и проследить за ними.

Я задумался. С одной стороны, после сегодняшнего разговора с Хлебновым и обретения полного доступа к силе, я чувствовал в себе достаточно уверенности для подобной авантюры. С другой — предупреждение майора о том, что спец корпус охотится за такими, как я, всё ещё звучало в голове тревожным гулом.

— Хорошо, — согласился я в итоге. — Приступаем.

Мы дождались, пока окончательно стемнеет, и направились к ТЦ, стараясь держаться в тени и избегать освещённых участков. Максим, как оказалось, неплохо ориентировался на местности виляя от фонарей охранников ведя меня извилистым маршрутом в менее охраняемую часть фасада — сказывался опыт работы в спец корпусе.

Проникнуть внутрь оказалось не так сложно, как я предполагал — Максим отключил одну из камер видеонаблюдения, воспользовавшись каким-то устройством, а я, используя обострённое магическое зрение, следил за передвижением охраны, позволяя нам избегать столкновений.

Мы спустились в подвальные помещения ТЦ, где, по словам Максима, была зафиксирована подозрительная активность. Коридоры здесь почти не изменились, с моего прошлого визита — голые бетонные стены, тусклое освещение, редкие двери с табличками технических помещений.

В конце одного из коридоров мы услышали голоса и, прижавшись к стене, осторожно выглянули из-за угла. В небольшом освещённом помещении, напоминающем импровизированную лабораторию, находились двое — офицер спец корпуса в форме и пожилой мужчина в малиновом смокинге, чья внешность претерпела некоторые изменения.

— Помнишь его? Ты его называл Малиновый дед, — прошептал Максим мне тихо.

— Да помню. Но чо у него с хлебальником приключилось?

— А ты не слышал о таких. Одна из первых созданных магических рас, очень редких. Обычно предпочитают не связываться с людьми и постоянно меняют личину. Хамелеонами называются.

Потом мы прислушивались к разговору.

— Партия криптовалюты прошла успешно, — говорил офицер спец корпуса, разглядывая какие-то документы. — Так что теперь мы можем ожидать от вас новую партию. Слизь показала многообещающие результаты в плане адаптивности, но интеллект остаётся посредственным.

— Терпение, молодой человек, — отвечал малиновый дед скрипучим голосом. — Эволюция разума требует времени и сил. Возьмите, к примеру, случай с девочкой у которой умерла мать в маг колледже. Результаты эксперимента показали заметный прогресс в развитии эмпатических связей между носителем и подопытными существами. Оно адаптировалось. Всё это благодаря мутации вызванной образцами чёрной трупной плесени.

Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Эксперименты над ребёнком, чёрная плесень — это переходило все границы….

— А что с тараканами и остальной живностью? — спросил офицер, делая пометки в блокноте.

— Тараканов выпустили на свободу в разных районах Москвы, — ответил дед. — Наблюдаем за распространением поведенческих паттернов, где уже наблюдаются первые успехи. Крысы и кошки показывают схожую динамику, хотя скорость мутации ниже ожидаемой.

Максим рядом со мной напрягся, я почувствовал, как его рука сжалась в кулак.

— Это же незаконные эксперименты над разумными и полуразумными существами, — прошептал он еле слышно. — Да ещё и над ребёнком! Это уже не просто нарушение — это мерзость.

Я кивнул, стараясь запомнить каждую деталь разговора, каждое слово, чтобы потом воспроизвести это перед Александром и Директором «Чистого Листа». Но в этот момент нога Максима случайно задела какой-то мусор, валявшийся на полу, и звук разнёсся по коридору куда громче, чем хотелось бы.

Офицер спец корпуса мгновенно вскинул голову в нашу сторону.

— Кто здесь? — рявкнул он, доставая из кобуры оружие.

— Бежим! — прошипел Максим, дёргая меня за рукав.

Мы рванули по коридору в обратном направлении, слыша за спиной топот и крики офицера, вызывающего подкрепление. Магическое зрение позволяло мне видеть в темноте не хуже, чем днём, и я вёл Максима по самому короткому пути к выходу, огибая препятствия и уклоняясь от возможных засад. Я краем глаза заметил знакомы коридор.

— Сюда! — крикнул я, сворачивая в боковой коридор, который, судя по моим ощущениям остаточной маны в воздухе, вёл к менее охраняемому техническому выходу.

Снеся дверь на нашем пути. Мы буквально вылетели наружу, оказавшись в тёмном переулке позади ТЦ, и продолжали бежать ещё несколько кварталов, пока не убедились, что погони за нами нет.

Остановившись, тяжело дыша, мы прислонились к стене какого-то здания, переводя дух. Компанию в переулке нам составляла какая-то крыса и не одного бойца спец корпуса. Даже странно.

— Твою мать, — выдохнул Максим, согнувшись пополам и упираясь руками в колени. — Это было слишком близко.

— Да уж, — согласился я, чувствуя, как адреналин постепенно отступает, оставляя после себя лишь усталость и тревожные мысли о том, что мы только что услышали.

— Нужно как можно скорее сообщить об этом Александру и Директору, — сказал Максим, отдышавшись. — То, что мы слышали — это серьёзные доказательства незаконной деятельности спец корпуса. Особенно эксперименты над ребёнком — это может стать настоящей бомбой, если правильно преподнести информацию.

— Ты дурак что ли. Кто нам поверит?

Максим довольно достал диктофон.

— Тогда согласен, — кивнул я. — Но не сейчас. Сейчас нужно просто добраться до безопасной зоны и немного прийти в себя. Слишком много всего за один день.

Максим понимающе кивнул, хлопнув меня по плечу.

— Ладно, боец. Отдыхай. Завтра обсудим план действий подробнее. И спасибо, что согласился пойти со мной — без тебя я бы точно спалился.

— Обращайся, — усмехнулся я, хотя усталость чувствовалась в каждой клетке тела.

Выбравшись с территории ТЦ мы разошлись в разные стороны — Максим направился в тёмные переулки, а я побрёл пешком к машине в двух кварталах, наслаждаясь ночной прохладой и пытаясь упорядочить в голове события минувшего дня.

Возвращённая память постепенно укладывалась в цельную картину, принося с собой не только силу, но и груз воспоминаний, о которых я предпочёл бы не знать. Война оставила на мне куда больше отпечатков, чем я думал, и теперь мне предстояло научиться жить с этим новым — точнее, вернувшимся — знанием о самом себе.

Дойдя до дома, я рухнул на кровать прямо в одежде, чувствуя, как сон наваливается на меня свинцовой тяжестью. Последней мыслью перед тем, как провалиться в забытьё, была странная смесь тревоги и решимости — завтра предстоит новый день, полный новых испытаний, но сегодня я заслужил хотя бы несколько часов покоя.

Глава 14. Смерть труса

Парочка дней назад…

Какое чудесное утро. Подумал я и чуть усмехнувшись посмотрел вниз. Мой друг всё ещё прибывал в мире грёз. И я как обычно сидя на его лице по уже сложившейся традиции должен был разбудить его зарядом своей силы.

Но всё же в этот раз я решил не будить его, после вчерашнего приключения ему следовало отдохнуть как следует, но видимо в этом мире я один забочусь о его состоянии. Так как странный аппарат на столе уже звонил во всю пробуждая его от дрёмы. Уже в следующий миг меня нагло столкнули на пол. Вот так и показывай свою заботу. Я конечно же вернулся на своё законное место почти сразу и продолжил рассматривать его рутину по истине с интересом.

Пока мой друг собирался на очередную задачу я нежился под лучами солнца пробивающихся сквозь оконную решётку. Решётки… Почти всю жизнь я вижу только их. Никогда не забуду.

Сегодня же Арсений двигался как-то иначе. Не так, как перед обычным контрактом. Медленнее. С паузами. Видимо недостаточно отдохнул после вчерашней переделки в здании с клетками.

— Ну что, Нагломорд? Остаёшься? — сказал он мне, застёгивая сумку. Голос звучал глухо уставши.

Я молчал. Я всегда молчу — для него это выглядит как обычное кошачье безразличие. Люди почему-то уверены, что, если существо не разговаривает на их языке, оно не думает. Забавно, учитывая, сколько раз он сам разговаривал со мной, будто я мог ответить. Хотя я он был в чем-то прав. Я всё же могу, но не сейчас. Я дал себе обещание хранить молчание очень давно.

Довольно часто я вспоминаю наш первый вечер. Помню, как будто это было вчера. Он присел на край кровати, той самой, на которой я обычно сплю и посмотрел на меня внимательно. Впервые на меня так смотрел человек. Не как на кота. А как на кого-то.

— Ты знаешь, что-то мне подсказывает, что ты не обычный кот, — сказал он. — Учитывая твой нрав. Знаешь, делай что хочешь, но прошу тебя постарайся больше не трогать котов соседки, у них и так после тебя вся психика переломана. И не окучивай других кошек.

Я моргнул. Так я давал ему своё согласие. Хотя кошек я не трогал. Моё сердце обещано другой.

Он протянул руку и почесал меня за ухом — за тем самым, которое давно уже ничего не чувствует так, как должно. Но я чувствовал его жест. Его заботу.

— Знаешь, — сказал он, и голос стал совсем другим, тише, без привычной наглой интонации, — я иногда думаю, откуда ты вообще взялся. Та бабка сказала, что ты меня выбрал. Я тогда посчитал это бредом сивой кобылы. А теперь вот… не знаю. Может, и правда выбрал.

Даже коту было ясно, что бабка была чокнутой и хотела меня сбагрить. Но он и правда ничего не понимал. Потому что не знал.

В особенности он не знал, насколько был прав. Не знал ничего — ни про лабораторию, ни про мою мать, ни про золотое свечение настоящей силы, вспыхивающее во мне в минуты, когда мир становится совсем чёрным, ни про то, кто я такой. Он видел только шерсть, зубы и разряды энергии по утрам. Он видел кота. Хотя я и сам предпочитал оставаться котом хоть и магическим. Даже когда мы бились с слизью я не показывал своей истинной мощи.

Он встал, накинул сумку на плечо, ещё раз обернулся в дверях.

— Не скучай тут.

Дверь закрылась. Замок щёлкнул. Будка метала заревела во дворе — я слышал этот звук через доски на окне, через бетон стен, через весь этот мир панелек и магической копоти. Звук становился тише, тише, и наконец пропал вовсе.

Я остался на едине с собой. Как знакомо…

И, оставшись один, я наконец позволил себе то, что не позволял себе никогда рядом с Арсением — вспоминать о прошлом.

С чего бы мне начать.

Меня зовут Нагломорд. Это имя дал мне мой друг Арсений, и, честно признаться, оно мне даже нравится — есть в нём некая честность, какая-то грубая правда, которую я ценю больше, чем величавые титулы, которые мне приписывали раньше.

Кстати, об прошлом. Раньше же меня звали иначе. Но об этом я расскажу потом.

Но чтобы вы поняли, кем я был, нужно вернуться очень далеко назад. Туда, где не было ни синей униформы «Чистый Листъ», ни бич-подгузников от «Капусты», ни серого неба Химмаша. Туда, где были клетки из зачарованной стали, лампы, слепящие до боли в глазах, и запах хлора, перемешанный с чем-то более страшным — запахом выжженной шёрстки.

Я родился в древнем Северном клане. Один из самых старых кланов кошачьего рода — тех, кто ещё помнит истории о временах, когда люди боялись выходить из своих нор после заката, потому что в тёмных лесах правили мы. Хищники. Конечно же, тех времён давно нет, но кровь помнит всё. Кровь всегда помнит больше, чем разум.

Мой отец король. Не в переносном смысле, не метафорически, не как бы ещё. Король в самом что ни на есть буквальном значении этого слова: тем, кто держит договоры между кланами, кто следит за балансом сил, кто носит на себе древнюю печать истинного правителя, передающуюся из поколения в поколение вместе с душой. Одна чертовски милая дикарка потом будет смеяться над этим, называть меня «принцессой» — и тогда она не знала, насколько была близка к правде, произнося это в шутку.

После очередной войны за влияние мой отец, как и любой уважающий себя представитель кошачьих обрел любовь. И женился на белоснежной кошке из другого клана с юга по имени Марта. Не по расчёту конечно же — наши кланы не заключают браков ради выгоды, это дело недалёких существ вроде людей. А по любви, разумеется. Люди этим словом обозначают что-то более приземлённое, а у нас это целая философия сродни божественной благодати. Любовь для нас имеет куда более сакральное значение нежели для вас — людей.

И в скором времени у них родился я.

Но всё же одной очень тёмной ночью меня украли, когда мне было чуть меньше года. Меня и мать, пока отец был на совете Северных кланов, разбираясь с очередным территориальным спором. Люди в белой форме, без запаха страха, без запаха магии — я тогда не понимал, что это значит. Но позже…

Я не помню самого момента похищения так отчётливо, как хотелось бы. Помню только тряску в тесном ящике, помню, как мать прижимала меня к себе, шептала что-то на языке, который я тогда ещё плохо понимал. Помню запах её страха. Она боялась, но не за себя. За меня.

Потом были стены. Белые, гладкие, без единой трещины, без единого пятнышка улицы, дождя, травы — без всего того, что делает мир живым. Клетка, в которую меня бросили была небольшой, но не тесной — видимо, у них были какие-то правила содержания подопытных, которые выполнялись с прилежностью и дотошностью. Мне вспоминается это теперь с горькой усмешкой — примерно так же дисциплинированно, как отряд муравьев несёт провизию, эти люди высчитывали, сколько корма нужно дать пленному котёнку, чтобы он не сдох раньше времени.

«Спец корпус». Это слово я слышал чаще всего. Отделение, где нас держали во имя науки — во имя того, чтобы понять природу эрг-источников магических животных, разогнать их искусственно, применить в военных целях. Ну так мне рассказывали более находчивые сидельцы нашего нового дома в том числе так говорил и сам Вальтер.

Обычная кошка не рождается с источником энергии внутри себя такой концентрации, как я, как мать, как все представители клана. Мы — редкость. Ценный ресурс. И когда они нас поймали, им очень повезло. Конечно же люди не знают про наше общество, традиции и устои. Поэтому им просто чертовски повезло.

Отец пытался нас найти. Я тогда знал это точно — не потому, что видел, а потому что мать рассказывала мне об этом каждую ночь, прижавшись ко мне сквозь решётку соседней клетки (нас держали раздельно большую часть времени — видимо, боялись, что вместе мы попытаемся что-то предпринять, а может таковы были правила). Она рассказывала, как отец объединит все кланы, как он давно готовил союз между Северными и Южными родами, как одна беда — вроде нашего похищения — станет тем самым поводом, который наконец объединит разрозненные группы вековой вражды. Ведь когда подобное случается. Коты помогают. И так было всегда. Ведь речь идёт о любви.

— Он король всех котов, — говорила мать, и в её голосе, даже вымотанном, даже слабом от боли, звучала непоколебимая вера. — Он не оставит нас. Твой отец придёт за нами. Просто нужно немного подождать.

Немного подождать. Сколько раз я слышал эту фразу. Сколько же лет я в неё верил.

Эксперименты начались с матери. Меня они пока не трогали — слишком мал, источник ещё не развит, толку с меня было немного. А мать они забирали каждый день.

Я не хочу подробно рассказывать, что они делали. Прошу меня простить. Эти воспоминания до сих пор приносят очень много боли. Ведь речь идёт о моей маме. Я надеюсь, вы понимаете меня. Скажу только — то, что люди называют «разгоном эрг-источника», на деле означает совершенно иное. Принудительное форсирование духовной энергии внутри тела до состояния, за которым организм просто не успевает восстанавливаться. Представьте, что кто-то взял ваше сердце и заставил его биться в три раза быстрее нормы, без остановки, час за часом, день за днём. А в нашем случае это увеличение было в раз десять. Представьте боль, которая не имеет названия, потому что она случается не в мышцах, не в костях, а в самой сути того, что делает вас живым существом.

Мать приносили обратно в клетку всегда разной. Иногда просто вымотанной — тяжело дышащей, с трясущимися лапами. Иногда — с кровью на шерсти, там, где вставляли иглы, чтобы «снимать показания», как они это называли между собой. Иногда она даже не могла подойти ко мне сразу — просто лежала неподвижно у противоположной стенки клетки, и я мяукал, звал её, а она не отзывалась минутами, которые казались мне вечностью.

Но каждый раз — каждый раз без исключения — она находила в себе силы подняться. Доползти до решётки. Прижать нос к моему носу через холодный металл прутьев.

— Я здесь, малыш. Я здесь.

И потом снова начинались истории. Даже в самые худшие ночи, даже когда голос её срывался от слабости, она рассказывала мне про отца. Про то, каким он был до всего этого — сильным, справедливым, немного смешным, потому что боялся щекотки и терпеть не мог, когда ему трогали уши. Про совет кланов, про древние договоры, про то, как когда-то, много поколений назад, все коты жили без страха перед людьми, свободно бродя по крышам и переулкам, будучи хозяевами ночи, а не её тенями. Про древнюю метку истинного правителя — появляющегося только у истинных правителей котов естественно.

— Он сплотит всех, — говорила она снова и снова, будто повторение делало это правдой крепче. — Южные кланы уже почти согласились на союз. Ему просто нужно немного времени. И тогда он придёт за нами. Он король, малыш. Твой отец.

Время шло. Я рос. Клетка становилась теснее не потому, что уменьшалась, а потому, что я становился больше. Подмога не приходила.

Никогда.

Когда мне исполнилось три года — по кошачьим меркам это уже взрослый возраст, — они начали забирать и меня. Мой источник к тому моменту должен был уже пробудиться в полную силу, судя по их расчётам, по формулам, которые они выкрикивали друг другу через мою клетку, будто я был предметом мебели, а не живым существом, слышащим каждое слово.

Но моя мана не пробуждалась.

Они пытались. Иглы, разряды, форсированная стимуляция — всё то же, что и с матерью, только результат был другим. Я чувствовал боль — о поверьте, я чувствовал её прекрасно, каждый нерв в моём теле пылал так, будто меня окунули в кипящее масло. Но искра, тот самый резонанс, который они искали, не появлялась. Что-то во мне было заблокировано, зажато, спрятано настолько глубоко, что даже самые жестокие их методы не могли до этого дотянуться.

Со временем они охладели ко мне. «Нерентабельный образец» — так меня назвал один из учёных, тощий мужчина с очками, вечно сползающими на кончик носа. Которого коллеги называли, подшучивая Флаконом. Меня забирали всё реже. Раз в неделю, потом раз в две недели, потом иногда забывали вовсе на месяц.

Забирать мать они не забывали никогда.

Она умерла зимой.

Я не знаю точной даты — там, внутри лаборатории, времена года различались только по тому, насколько холодным был пол под лапами, когда включали вентиляцию для «оптимизации микроклимата подопытных».

В тот день её принесли обратно и просто кинули на пол. Не в клетку, а на пол, будто она была уже не подопытной, а мусором, который просто не успели вынести. Я звал её изо всех сил. Я кричал так, как никогда не кричал прежде — на языке, который люди не понимают, но на котором понимают все кошки мира, независимо от клана, от крови. Я думал, что вот ещё чуть-чуть и она встанет и отзовется.

Она не отозвалась.

Через час пришёл человек с планшетом, посмотрел на неё, что-то отметил, вызвал уборщика — обычного человека с тележкой, без всякой магии, без всякого сочувствия в глазах. Её унесли так, как выносят добытую дичь. Он поднял её за хвост и без церемоний бросил в пакет. Я запомнил это на всю жизнь.

Что же происходило со мной следующие несколько месяцев? Скажу так, что, если бы у боли, которую вызывали иглы учёных, было имя — оно всё равно не сравнилось бы по грозной тяжести с той пустотой, которая заняла моё тело после её смерти.

Я винил отца. Он король, он должен был прийти — прошло уже больше двух лет, а он так и не пришёл. Все эти истории про сплочение кланов, про древние союзы — чего они стоили, если моя мать умерла на холодном кафеле словно мусор в подворотне, а её сын так и остался в клетке? Он же любил её.

Я винил учёных. Разумеется. Их жестокость не требовала доказательств — она была буквально высечена шрамами по всему моему телу.

Но больше всего, страшнее всего — я винил себя. Себя, слишком слабого, чтобы пробудить силу, которая могла бы что-то изменить. Себя, слишком маленького, чтобы защитить мать в ту первую ночь похищения. Себя, просто существующего в этой клетке, дышащего, пока она — та, что подарила мне это дыхание — сгорела как спичка ради науки, в которую сама никогда не верила.

Ярость и уныние — странное сочетание, но именно оно поселилось во мне на долгие месяцы. Я перестал говорить, перестал есть больше необходимого для простого выживания, перестал даже смотреть в сторону людей, которые проходили мимо моей клетки. Единственным моим спутником в тот период стал крыс по имени Вальтер — юркое, худое существо с умными чёрными глазами, который жил в стенах лаборатории и иногда проскальзывал к моей клетке через щель в полу, чтобы поболтать.

— Ты выглядеть как фауле вёрст, майн либе друг, — сказал он мне однажды, что было для крысы, пожалуй, максимально возможным проявлением заботы. — Ты, не грустить иначе не долго либен. Только энде и всё.

Вальтер был прав в чём-то, хоть я и не понимал и половину его слов. Но он единственный, кто хоть как-то напоминал мне, что за пределами моей боли всё ещё существует мир.

Надежда.

Она появилась в один из самых обычных дней — таких же серых и одинаковых, как и все предыдущие. Крики, доносившиеся из коридора, были громче обычного — сопротивление, шипение, звук разрываемой ткани и чей-то испуганный человеческий вопль.

Её притащили в клетку рядом с моей — избитую, с разодранной шерстью, с глазами, полными такой чистой, животной ненависти, что даже я, погрязший в собственном унынии, почувствовал что-то похожее на восхищение.

От Вальтера я узнал её имя.

— София, — сказал он, проскользнув ко мне ночью, пока охрана дремала на посту. — Дикарка. Взяли её где-то на южной окраине города, судя по разговорам ученых. Полностью нетронутая цивилизацией зверюга. Кусает всех, кто подходит ближе метра. Халаты уже боятся к ней заходить без защитных перчаток усиленной прочности.

Я посмотрел на неё через прутья двух клеток. Она смотрела в ответ — прямо, без страха, будто оценивала, стоит ли меня мучить или можно сразу перейти к убийству.

Не знаю, что тогда произошло внутри меня. Может, простое любопытство. Может, что-то глубже — воспоминание о том, каким был мир до клеток, до игл, до белых стен. В её глазах горел огонь, который давно потух в моих собственных. Это было всё более увлекательно с каждым днём.

Я начал наблюдать за ней по ночам. Не подходил близко — она в первую же неделю доказала, что не потерпит подобной дерзости, разодрав лапу одному из уборщиков, который решил, что может её погладить без разрешения. Я был благодарен ей за это. Всё-таки я ещё помнил, как он поступил с моей мамой.

И я смотрел на неё. Каждую ночь, пока боль после нечастых дневных процедур не давала заснуть, я просто смотрел на неё через металлические решётки между клетками.

Постепенно — очень постепенно, неделями, месяцами — что-то изменилось. Сначала она просто начала замечать, что я наблюдаю. Я понимаю, как я выглядел со стороны. Но вы её не видели. Иначе бы поняли почему я не мог оторвать взгляд.

Потом — перестала шипеть в мою сторону каждый раз, когда я приближался к решётке. А ещё позже мы начали обмениваться словами — короткими, отрывистыми, будто оба разучились разговаривать после долгого молчания.

— Чего смотришь, — было первым, что она мне сказала. Не вопрос. Утверждение с претензией.

— Потому что не могу оторваться, — ответил я. — Разве нельзя?

— Здесь нельзя всё, — сказала она. — Ты не заметил?

Я заметил. Но впервые за долгое время мне было с кем это «нельзя» заметить.

Наши разговоры становились длиннее день ото дня. Она рассказывала о жизни снаружи — о крышах, по которым бегала, о переулках, где охотилась, о свободе, которую я никогда не знал, но о которой слышал в историях матери. Я рассказывал ей об отце — о короле, о кланах, о том, что где-то там, за пределами этих стен, идёт совсем другая жизнь, полная политики, союзов и древних традиций.

— Так ты, значит, сын короля? — спросила она однажды, и в её голосе звучала откровенная издёвка.

— Наследный принц из древнего Северного клана, — ответил я с достоинством, которое, признаю, выглядело довольно жалко для существа, сидящего в клетке с остатками облезлой шерсти.

— Ага, — она фыркнула. — Принцесса в клетке. Звучит как хреновая сказка.

С тех пор она звала меня именно так. Принцесса. Каждый раз с той же издёвкой, с тем же прищуром глаз, но постепенно — я это чувствовал — в этом прозвище стало появляться что-то тёплое. Что-то, чего у неё, наверное, никогда не было ни к кому прежде. И я чувствовал тоже самое. Возможно куда больше.

Однажды на неё напали во время общей прогулки в соседнем зале — двое котов из соседнего сектора, тоже подопытные, тоже озлобленные до предела условиями содержания, решили выместить свою злость и удовлетворить более низменные инстинкты. Охрана не спешила вмешиваться — мы же всего лишь кошки, а может, просто было лень.

Я обычно не наседал и находился неподалеку от неё в компании Вальтера, но в тот момент я оказался между Софией и этими двумя котярами, шипя так, как не шипел никогда прежде, готовый разодрать любого, кто посмеет подойти ближе.

Я выиграл ту драку. Не потому, что я был сильнее — я был весь в крови и рваных ранах к концу. Я выиграл, потому что дрался не за себя, и это, наверное, было первое ощущение той тупой ярости, которую испытал с самого момента своего рождения. Я впервые сделал для другого то, чего не смог сделать для собственной матери. Мне стало немного легче после этого.

Этот случай что-то в Софии изменил окончательно. Она больше не пыталась отгонять меня. По ночам мы сидели рядом — насколько позволяли решётки клеток — и говорили обо всём. О свободе. О боли. О том, что мы будем делать, если однажды выберемся отсюда.

— Если выберемся, — сказала она однажды, — я хочу увидеть удар молнии. Раньше я видела её свет, но не саму молнию. Слышала про это от старой кошки, которая жила на соседней крыше до того, как меня забрали. Она говорила, что иногда, когда облака рассеиваются видна яркая вспышка, линия похожая на ветку. Только яркая, желтоватая.

— Мы увидим её вместе, — сказал я.

— Обещаешь, принцесса?

— Обещаю, дикарка.

Она рассмеялась — впервые за все время, что я её знал. И этот смех был лучше всего того тепла, которое я недополучил за годы в клетке.

Тогда и случилась то, что определило мою будущую судьбу.

В один из дней нас оставили ночевать в большом зале для прогулок. В ту самую ночь и случилось то, что в нашем народе называют «Священная клятва Богам».

Мы сидели на пуфике под панорамным окном в лучах лунного света и смотрели друг другу в глаза.

Заглядывая всё глубже проникая сквозь оболочку, мы медленно постигали души друг друга. Словно связывая нити наших душ в единый луч. Пространство вокруг нас постепенно засияло маленькими искрами лишь украшая момент соединения.

Вокруг нас собрались коты устремляя свои взоры на столь чудесный акт божественного ритуала.

— Это настоящее чудо! — прошептал один из котов. — не думал что ещё раз такое увижу…

— Как красиво! — проговорила другая кошка.

Мы с Софией отвлеклись и посмотрели, не понимая на других котов.

— Вы чего тут устроили? — сказала София.

К нам запрыгнул старый кот и пояснил:

— А вы не поняли? Вы только что получили благословение богов. Вы теперь навеки вместе. Это любовь.

София перевела на меня взгляд, попытавшись найти в моём взгляде ответы.

— Я обещаю. — спокойно ответил я, продолжая завороженно смотреть в её глаза.

Её смятение прошло, и мы ещё долгое время изучали свои души.

Идея побега родилась не в один момент — она собиралась постепенно, из мелочей, из наблюдений, из рассказов Вальтера, который, как оказалось, был не просто болтливым крысом, а частью целой сети грызунов, живущих внутри стен лаборатории.

— Мы можем добраться до систем контроля майн либе друг, — сказал он однажды ночью, деловито почёсывая лапой ухо. — Крысы прогрызть ходы почти до сервера охраны. Если мы найти способ — мы съёбен ин зе биттен от сюда в темпе шнеле.

— Какой шанс? — спросил я.

— Айн шанс, — ответил Вальтер серьёзно, без своей обычной иронии. — Натюрлих.

Мы разработали план — насколько можно было назвать планом набор надежд и предположений, слепленных крысиной хитростью и отчаянием кота. Вальтер со своими сородичами должен был вывести из строя системы охраны в определённый момент, создав окно, достаточное для побега. Мы должны были воспользоваться этим окном, чтобы выбраться из корпуса и раствориться в городе.

— Мы сбежим вместе, — сказал я Софии, сжимая её лапу через прутья решётки в ночь перед тем, как всё должно было начаться. — Клянусь тебе. Что бы ни случилось — мы выберемся вместе.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, в котором впервые за всё время нашего знакомства не было ни капли издёвки.

— Ты пообещал, — сказала она тихо.

Я не знал тогда, насколько эти слова будут жечь меня все последующие годы.

План должен был изначально сработать через два дня. Но за день до этого Флакон пришёл за Софией.

Они хотели забрать её на очередной цикл экспериментов — тот самый, разгоняющий эрг-источник до предела, тот самый, что убил мою мать. Я видел, как она напряглась в клетке, готовясь драться до последнего, зная, что шансов у неё против усиленной защитными заклинаниями охраны практически нет.

Я не мог позволить этому случиться. Не после того, что уже произошло с матерью. Не после того, что мы обещали друг другу.

Я забился в дверцу клетки, в столь отчаянном порыве я не мог ничего сделать лучше этого. Но быстро выдохся. И всё же я продолжал. И продолжал. Наблюдая как Софию, вытаскивают из клетки. В миг которого я вспомнил белое как снег обессиленное тело матери. То самое чувство беспомощности и отчаяния, захватывающее душу. Это всё изменило. В последний удар о клетку я вложил всё и словно из глубины подобно стремящейся на поверхность магме из меня ринулась давно спящая сила. Молниеносными раскатами энергии я занял своим могуществом весь коридор помещения, освещая яркими жёлтыми переливами все его уголки и клетки. Ученые стояли на месте с выражениями изумления и чистого восторга. В комнату вбежала охрана и их сразу же задели отголосками этой силы свалив наповал. В руках одного из ученых затаив дыхание за мной наблюдала София, завороженно не отводя взгляда. Она смотрела прямо на меня стоящего на полу готовившись к атаке в объятьях многочисленных молниеносных разрядов чистейшей энергии.

— Молния! — тихо сказала она продолжая смотреть.

Я прекратил так как сил не хватило и это сработало. Учёный, державший Софию, положил её обратно в клетку и выкрикнул:

— Берите этого. У него просто высочайший потенциал.

Меня забрали вместо неё.

То, что произошло дальше в процедурном зале, было хуже всего того, что они делали со мной прежде. Иглы, вонзающиеся в кожу в десятках точек одновременно. Электроды, крепящиеся к самым чувствительным участкам тела. Разгон источника энергии, форсированный до предела, который, по их расчётам, должен был либо разогнать ранее дремлющую во мне силу, либо просто убить меня на месте, как убил мою мать.

Боль была такой, что я перестал ощущать своё тело как единое целое — будто каждая клетка меня существовала отдельно, крича собственным голосом, требуя прекратить это немедленно.

И где-то посреди этой боли, на самом её дне, что-то наконец сломалось до конца.

Не во мне. В блокировке, которая годами держала мой источник запертым, спрятанным, недоступным для их приборов и их игл.

Золотое свечение вспыхнуло вновь вокруг меня так внезапно и с такой мощью, что учёные отступили на шаг, а один из них выронил планшет. Электрическая энергия, чистая, дикая, невиданной концентрации, потекла по проводам, подключённым к моему телу, обратно в их приборы — и приборы начали взрываться один за другим, разбрасывая искры по всему процедурному залу.

В этот же самый момент, будто откликаясь на мой собственный взрыв ярости, начался бунт крыс.

Вальтер и его сородичи выбрали именно этот момент — не случайно, я теперь это понимаю. Хаос от моего пробуждения дал им прикрытие, чтобы проникнуть в системы контроля незамеченными. По всему зданию начали отключаться удерживатели охраны — те самые магические оковы, которые держали персонал в узде, не позволяя им применять оружие внутри лаборатории без разрешения (мера безопасности против несчастных случаев с подопытными, ирония судьбы).

Охрана, лишённая своих сдерживающих устройств, растерялась. А я — пылающий золотым светом, полный энергии, которая копилась во мне годами, не находя выхода, — воспользовался этой растерянностью на полную.

Я не буду подробно описывать, что произошло в следующие минуты. Скажу только, что боль, унижение и горе, накопленные за годы в клетке, нашли выход способом, который я не хотел бы повторить, но и не жалею о том, что это случилось. Каждый, кто причинял мне и другим подобным мне существам боль в этих стенах, столкнулся с последствиями своих действий.

Электрическая энергия текла через меня, как через проводник, разряжаясь в тех, кто пытался остановить мой путь к клетке Софии. Золотой свет отражался от разбитых приборов, от разлитой по полу жидкости неясного происхождения, от искажённых лиц людей, которые всего минуту назад считали себя хозяевами положения.

Я добрался до коридора, где находились клетки. Крысы уже успели вывести из строя половину замков — животные разных видов, годами содержавшиеся в этом корпусе, начали выбираться на свободу, кто-то, убегая сразу, кто-то, присоединяясь к общему хаосу разрушения.

Я искал только одну клетку. Клетку Софии.

И нашёл её быстро — коридоры я знал наизусть за годы заключения. Она уже была на ногах, прижавшись к решётке, глаза горели тем же огнём, что и в первую нашу встречу.

— Принцесса! — крикнула она, и в этом крике было больше эмоций, чем я слышал от неё за всё время нашего знакомства. — Помоги, я не могу открыть!

— Сейчас, — сказал я, подбегая к замку. — Сейчас я тебя вытащу.

Но замок не поддавался. То ли повреждение от общего хаоса, то ли особая защита именно на этой клетке (учёные, видимо, считали Софию особо ценным экземпляром и укрепили её содержание дополнительно) — механизм оставался неподвижным, несмотря на все мои усилия. Я попытался разбить её своей энергией, но это не помогло.

— Вальтер! — крикнул я в темноту коридора, куда, как я знал, вели крысиные ходы. — Вальтер, мне нужна помощь здесь, немедленно!

Крыс появился быстро — слишком быстро, как я понял чуть позже. Он оценил ситуацию одним быстрым взглядом маленьких чёрных глаз.

— Этот замок я не открывать отсюда, — сказал он. — Мы идти к главный пульт. Но время почти найн.

— Так веди меня туда! — крикнул я.

Вальтер помедлил. Именно тогда я должен был заметить этот момент промедления — но в хаосе, в панике, в отчаянии я его не заметил.

— Гут, — сказал он. — Бежать за Вальтер. Шнеле.

Он повёл меня не к пульту. Он повёл меня в сторону, через боковой коридор, который, как я думал, был коротким путём. Только позже, спустя недели раздумий в темноте нового укрытия, я понял правду: Вальтер вёл меня прочь. Специально. Он рассчитал, что, если я задержусь у клетки Софии слишком долго, охрана восстановит контроль над системой раньше, чем мы оба успеем выбраться — а значит, погибнем мы все: я, София, и, что для крыса, видимо, было важнее всего, вся его крысиная стая, которая рисковала попасться при подавлении бунта.

Он выбрал сохранить большее число жизней, принеся в жертву одну — Софию. И меня, как единственного, кто мог её вытащить, он просто отвёл в сторону, солгав про короткий путь.

Я узнал об этом предательстве слишком поздно, когда уже был у выхода из корпуса, а системы охраны, о которых предупреждал Вальтер, действительно начали восстанавливаться — сирены взревели по всему зданию, магические удерживатели защёлкнулись обратно на запястьях охранников, готовых к новому противостоянию.

Я обернулся. Далеко позади, в конце коридора, я увидел вспышки — это охрана возвращала контроль над клетками, над бунтующими животными, над всем тем хаосом, который мы устроили. И где-то там, в этом хаосе, осталась София, до сих пор запертая в своей клетке, ожидающая меня.

У меня был выбор, который я принимаю до сих пор — каждую ночь, каждый раз, когда вспоминаю тот коридор. Решение, за которое я презираю себя больше, чем за всё, что случилось со мной в этой лаборатории за долгие годы.

Я побежал.

Не назад, к Софии, чтобы разделить с ней судьбу, какой бы она ни оказалась. Не вперёд, к пульту, чтобы всё-таки попытаться её освободить, пусть даже ценой собственной жизни. Я побежал к выходу — прочь, в темноту, в дождь, который лил снаружи, в свободу, о которой мечтал годами.

Страх оказался сильнее любви. Сильнее обещаний. Сильнее чести, о которой я так красиво рассказывал ей по ночам, называя себя наследным принцем, будто это давало мне право на благородство.

Я обернулся лишь раз, уже выбегая за пределы огороженной территории лаборатории, чувствуя, как золотое свечение постепенно угасает, забирая с собой остатки сил. Здание позади меня было залито синими вспышками сирен, полное криков — человеческих и звериных, — полное того хаоса, который я сам же и устроил, а потом бросил, не доведя до конца.

— Я вернусь! — закричал я в темноту, в дождь, зная, что она не может меня услышать сквозь эти стены, сквозь этот шум, сквозь всё то расстояние, которое я сам создал между нами своим бегством. — Слышишь?! Я обязательно вернусь за тобой!

Крик потерялся в шуме дождя.

Я убегал долго — через пустые пригородные улицы, через заброшенные стройки, через дворы спящих многоэтажек, пока силы окончательно не оставили меня, и я не свалился где-то в подворотне, тяжело дыша, покрытый кровью — своей и чужой, — раздавленный осознанием того, что я только что сделал.

Я нарушил обещание.

Я снова оказался слишком слаб — на этот раз не для того, чтобы пробудить силу, а для того, чтобы использовать её так, как должен был. Я спас себя. Я бросил её.

Прошло много лет с тех пор. Я скитался по улицам, дичал, забывал человеческую речь, забывал даже собственное имя — то, королевское, данное мне при рождении. Единственным, что оставалось со мной неизменным, было чувство вины, поселившееся где-то в груди рядом с источником энергии, которая теперь пробуждалась во мне легко, слишком легко, будто издеваясь надо мной за то, что я не смог воспользоваться ею в полной мере тогда, когда это было действительно важно.

Я искал лабораторию снова — несколько раз, в разные годы. Но здание, которое я запомнил, каждый раз оказывалось другим — то заброшенным складом, то вовсе пустым участком земли, будто спец корпус давно перебрался в другое место, стерев следы своего прежнего пребывания.

Про отца я больше никогда не слышал. Не знаю, жив ли он, сплотил ли кланы, как обещала мать в своих ночных рассказах, или всё это было просто сказкой, которую она рассказывала мне, чтобы дать хоть какую-то надежду в темноте клетки.

Вальтера я не видел с той самой ночи. Не знаю, жив ли он, чувствует ли раскаяние за то, что сделал, или считает своё решение оправданным до сих пор — сохранением жизней многих ценой жизни одной. С точки зрения крысиной логики, возможно, это было правильно. С моей — никогда.

А потом я встретил его.

Странный, грубый, вечно уставший человек, который очистил проклятую квартиру и получил меня в качестве награды — сам того не желая, сам того не понимая. Я сбежал от него в первую же ночь, потому что не мог позволить себе довериться кому-то снова, не после Софии, не после предательства. Не после собственной слабости.

Но что-то заставило меня вернуться через месяц.

Может, одиночество. Может, что-то в его глазах — та же самая усталость, то же самое чувство несправедливости мира, которое я знал слишком хорошо. Может, простое понимание того, что бегать вечно нельзя — что рано или поздно нужно остановиться и попробовать жить, даже с тем грузом вины, который несёшь на себе.

Я не рассказал ему ничего из этого, конечно. Как я мог? Он видит во мне просто кота — злобного, странного, разряжающегося по утрам, гадящего ему на плечи и превращающего его жизнь в бесконечный набор нелепых происшествий. Он не знает, что рядом с ним живёт наследный принц кошачьего клана, потерявший мать в лаборатории, предавший любовь из-за собственной трусости и до сих пор несущий на себе шрамы игл и обещаний, которые не смог сдержать.

Но каждую ночь, лежа рядом с ним, воруя его одеяло, я думаю об одном.

Я всё ещё должен сдержать обещание.

София где-то там — если она вообще ещё жива после всех этих лет, после всех тех экспериментов, которые, я уверен, продолжались и без меня. И где-то там, в глубине меня, до сих пор горит то самое золотое свечение, ждущее момента, когда я наконец найду в себе мужество вернуться.

Не сбежать снова.

А вернуться.

Арсений уехал на контракт, ничего не подозревая о буре, бушующей внутри существа, которое он считал просто нахальным котом. А я сидел на кровати, смотрел на серое небо Химмаша сквозь щели в досках, и думал о том, что где-то там, за пределами этого города, за пределами этой квартиры, меня всё ещё ждёт долг, который я обязан выплатить.

Может, пришло время платить.

Дождь застучал по крыше сильнее. Где-то вдалеке гудели заводы Химмаша, выбрасывая в небо очередную порцию магической копоти, невидимой для обычных глаз, но такой знакомой мне — существу, которое слишком хорошо знает, что бывает, когда что-то держат в неволе слишком долго.

Я закрыл глаза и, засыпая, прошептал единственное имя, которое до сих пор имело для меня значение.

— София.

Молнии снова показали свой оскал. Мне надоело постоянно копаться в себе. Пора убить того маленького котёнка в клетке. Пора действовать.

Точный разряд энергии пробил деревянные решётки на окнах, а вместе с ними и стены сдерживающие мою душу. Я отправился на встречу своей судьбе. Пора вернуть то, что принадлежит мне.

Я больше не могу себе этого позволить. Я наследный принц некогда великого Короля Северных кланов. Шрайн Нортуайр. Нареченный именем Нагломорд. И сегодня — я принимаю свою судьбу.

Глава 15. Я пришёл за тобой

Дождь смыл с меня остатки страха вместе с щепками разбитой деревянной решётки. Я бежал по мокрым крышам Химмаша, и с каждым прыжком мне казалось, что годы, проведённые в ужасе, стекают с моей шерсти вместе с водой.

Странно было ощущать себя другим. Не котом, разряжающимся на лицо спящему другу ради развлечения. Не нахлебником, ворующим тепло чужой постели. Не трусом, бегущим от своих демонов. А тем, кем я был рождён — наследным принцем Северных кланов, Шрайном Нортуайром, если называть меня полным именем, данным при рождении и почти забытым за годы клетки и годы скитаний после.

Я не знал точно, куда бегу. Просто бежал — прочь от квартиры Арсения, прочь от той жизни, которая держала меня в уюте настолько долго, что я почти поверил, будто имею на это право. Но той ночью, стоя на краю крыши девятиэтажки, глядя на разлившееся под дождём небо Химмаша, я понял — это не может длиться вечно. Пора было отдать долг.

Спустя часы скитаний я встретил странника.

Это был старый кот, облезлый настолько, что напоминал скорее призрак, чем живое существо — рёбра проступали сквозь свалявшуюся шерсть, одно ухо было надорвано пополам, а глаза, мутные от возраста, но всё же смотрели остро, с той внимательностью, которая приходит только с большим опытом на улицах.

Он сидел у мусорных баков за старым продуктовым складом, выглядел так, будто провёл там всю жизнь, и, завидев меня, не сдвинулся с места ни на дюйм.

— Северная кровь, — сказал он, принюхиваясь ко мне через десяток метров, разделявших нас. — Давно не чуял такого запаха в этих краях.

— Ты знаешь Северных? — спросил я, подходя ближе, осторожно, готовый в любой момент отступить.

— Конечно же, — старик усмехнулся, показав редкие, стёртые временем зубы. — Я родился в тех же землях, малец, только покинул их задолго до рождения принца, когда правил отец нынешнего короля. Если его ещё можно назвать королем…

Я замер от неожиданности.

— Король Нортуайр? Что с ним? Он всё ещё правит?

Старик рассмеялся — сухим, скрипучим смехом, больше похожим на кашель.

— Король? — переспросил он. — Малец, он давно уже не король ничему и никому, кроме собственных сожалений. Северные кланы разобщены сильнее, чем были за последние сто лет. Каждый клан тянет одеяло на себя, старые союзы рассыпались в труху, а этот король сидит в своих владениях и не поднимает и лапы, чтобы это остановить.

— Как такое возможно? — я не мог поверить своим ушам. — Почему король ничего не делает?

Что-то в моём голосе, видимо, выдало больше, чем я хотел показывать, потому что старик посмотрел на меня иначе — уже не с ленивым любопытством, а с чем-то похожим на заинтересованность.

— А ты не слыхал? — сказал он тихо. — Принца украли вместе с матерью много лет назад. Эту историю знает каждый Северянин. Она стала легендой в Северных землях и даже вышла за её пределы — про короля, который потерял жену и сына и с тех пор он перестал быть тем, кем был раньше.

— Что произошло с ним? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается что-то тяжёлое, горячее, давно забытое.

— Горе сломило его, — ответил старик просто. — Он сдался — это правда, не выдумка старых сплетниц. Отчаяние поглотило его разум. А потом всё просто… он перестал быть тем, кем был рождён. Перестал держать союзы. Перестал заботиться о балансе между кланами. Заперся в своих владениях и с тех пор носит корону только формально — символ без соответствия. Северные земли постепенно разделились на десяток мелких княжеств, каждое из которых грызётся за территорию и власть.

Я слушал это, и ярость, которую я подавлял годами, снова начала подниматься во мне — но теперь она была направлена в другое русло. Не только на себя. Не только на учёных, отнявших у меня мать. Но и на него — на отца, который, вместо того чтобы бороться за наследие и любовь, утонул в собственном горе, бросив то самое дело, которым так гордился, которым так вдохновлял мою мать в её рассказах в заключении.

— А про лабораторию ты что-нибудь знаешь? — спросил я. — Спецкорпус их называют. Место, куда увозят похищенных белые халаты.

Старик покачал головой.

— Слышал только слухи. Говорят, таких мест много. По всей обозримой земле разбросаны похожие тюрьмы, построенные людьми, скрытые за фасадами обычных зданий. Ловят духовных животных, экспериментируют, используют силу для своих целей. История принца — не единственная в своём роде, малец. Просто одна из многих.

Эти слова легли в меня, как последний кирпич в стене решимости.

— Где сейчас находится король? — спросил я.

Старик посмотрел на меня долгим взглядом, будто оценивая.

— Северные земли начинаются за городской чертой, там, где заканчивается человеческое жильё и начинаются сады и леса. Иди на право от заката солнца, и выйдешь к старым дубовым рощам. Там, в самом сердце леса, располагается большой холм — резиденция короля.

— Любезно благодарю, мой друг! Пусть даже мы и не свидимся, но я не забуду тебя. — сказал я, разворачиваясь.

— Малец, — окликнул меня старик. Я обернулся. — И что ты собираешься делать?

— То, что должен был… — ответил я. — Сдержать обещание, которое я дал уже очень давно.

Старик кивнул, но его взгляд вновь изменился.

— Удачи тебе, малец!

Старый котяра еще долго смотрел мне в след. А потом поднял голову к небу и продолжил:

— … и с возвращением домой! Ваше Величество!

Очень долго я шёл в сторону от заката солнца, как и говорил старик. Дорога давно забытая, но каким-то образом знакомая — будто память крови, впитанная от рождения, вела меня туда, куда разум сам по себе не смог бы найти путь.

Дубовые рощи оказались именно такими, какими я их представлял по рассказам матери — древними, тёмными, полными той магии, которая давно исчезла из городов, но всё ещё жила здесь, в местах, куда люди редко заглядывали. Старый холм находился в центре леса естественным образованием почвы, прокопанным пещерами и туннелями — резиденция короля Северных кланов, построенная не руками, а лапами.

У входа в главную пещеру меня остановила стража — двое крупных котов, серых, мускулистых, с шрамами боевых схваток на мордах.

— Стой на месте. Кто ты такой, чтобы приближаться к владениям короля? — спросил один из них, оскалившись.

Другой же подошел с другой стороны нависая надо мной.

— Кто ты такой?

Я почувствовал, как моя решимость, преодолевая смущение и страх начала собираться под моей шкурой — не агрессивно, но достаточно явно.

Я, рефлекторно выпрямляясь посмотрел одному из стражников в глаза. Всматриваясь в саму суть его естества. Он неуклюже попятился назад.

Переведя взгляд на другого. Я двинулся ему на встречу давая волю своей ярости бросить вызов его уверенности. Кот не ожидал такого поведения. Он хотел оказать сопротивление, но инстинкты кричали ему. Склонись. Я оказался над ним! Он продолжал смотреть на меня снизу. Со страхом, с подчинением во взгляде ожидая своей судьбы.

— Я тот, кто был украден из этих земель много лет назад, — сказал я, выпрямляясь во весь рост. — Я раб своего долга. Я сын замученной матери. И наконец… Я сын павшего короля. Наследный принц Нортуайр.

Стражники не решились меня остановить — то ли из-за решимости, всё ещё пульсирующего под моей кожей, то ли из-за самой возможности, что перед ними действительно стоит наследник, пропавший столько лет назад. Они провели меня внутрь холма, через тёмные коридоры, освещённые лишь редкими светящимися кристаллами, вкопанные в стены много веков.

Тронный зал оказался меньше, чем я представлял по рассказам матери. Не величественный, не блистательный — просто большая пещера с каменным возвышением в центре, на котором лежал старый, седой кот с потускневшими глазами и обвисшей от возраста шерстью.

Мой отец.

Он выглядел не так, как я его помнил — а точнее, помнил не я, а мать, создавшие в моём воображении образ сильного, справедливого правителя. Передо мной лежало существо, сломленное горем настолько глубоко, что даже спустя годы не смогло подняться.

— Кто здесь? — спросил он, не поднимая головы, голос его звучал устало, безразлично.

— Тот, кого ты не ожидал увидеть, — сказал я, подходя ближе.

Он поднял голову медленно, будто это движение требовало от него всех оставшихся сил. Его глаза встретились с моими — и в них я увидел узнавание, смешанное с недоверием, смешанное с чем-то похожим на боль.

— Я. Я не верю. Этого не может быть, — прошептал он. — Шрайн ты?

— Во плоти, — ответил я. — Хотя теперь я ношу иное имя. Нагломорд.

— Ты жив, — сказал он, и в его голосе появилась дрожь. — Все эти годы я думал… я не знал… Но…

— Но ты даже не искал, — закончил я за него, и в моём голосе прозвучало столько горечи, сколько накопилось за годы, проведенные в клетке. — Ты даже не искал нас! Ты просто смирился! Ты предал всё во что ты верил! Пока ты тонул в своём горе, отец, кланы разбегались в разные стороны, а моя мать умирала в белой клетке под иглами учёных, веря до последнего вздоха, что ты придёшь и спасёшь нас.

Он замер. Лицо его исказилось болью.

— Марта… она…

— Она мертва, — сказал я жёстко. — Много лет назад. И знаешь, что самое горькое, отец? Она до последнего момента верила в тебя. Рассказывала мне истории каждую ночь про то, каким сильным ты был, как ты объединишь кланы, как придёшь за нами. А ты просто сдался.

Слёзы — настоящие, кошачьи слёзы — потекли по его морде, но я не чувствовал жалости. Только ту самую холодную ярость, которая копилась во мне десятилетиями.

— Отныне ты больше не заслуживаешь своей короны, — сказал я, подходя. — Не после того, как отказался от любви ради слабости. Настоящий король борется несмотря на горе. Ты просто трус.

— Что ты хочешь от меня? — спросил он тихо.

— Я пришел с одной целью… Забрать у тебя трон, — ответил я просто. — Ты слишком сломлен, чтобы делать то, что должен делать король. Я — нет. У меня есть причина бороться, есть долг, который я обязан выплатить, и есть кланы, которые нужно вновь объединить, чтобы освободить тех, кто до сих пор томится в клетках, подобных той, в которой умерла моя мать.

Отец посмотрел на меня долгим взглядом, полным сожаления, вины, и, как ни странно, чего-то похожего на облегчение.

— Ты прав, — сказал он наконец. — Я не заслуживаю этой короны больше. Забирай её, сын. Я слишком устал нести эту ношу.

Он не сопротивлялся, когда я взошёл на возвышение рядом с ним. Не сопротивлялся, когда стражники, ставшие свидетелями этого разговора, признали смену власти без единого удара когтя. Свержение оказалось не битвой — оно оказалось капитуляцией сломленного существа перед тем, кем он сам когда-то был, но перестал быть.

В ту же ночь я стал новым правителем Северных кланов.

Первым делом новой власти стало не восстановление старых традиций, не укрепление границ, не даже сбор дани с подчинённых территорий. Первым делом стало написание манифеста — послания, которое должно было достичь каждого клана, каждого правителя, каждого кота, способного его понять.

Я не умел писать человеческими символами — но у котов есть свой язык, древний, символьный, передаваемый через запаховые метки, через особые узоры когтей на коре деревьев, через устные предания, разносимые слугами-путешественниками между территориями. О котором мне поведали советники. Советами которых я и воспользовался

Манифест гласил примерно следующее:

"Братья и сёстры всех кланов, северных и южных, восточных и западных! Я, Штрайн Нортуайр, сын свергнутого короля, обращаюсь к вам не как проситель, а как правитель, несущий печать древней метки зверя на своей крови.

Много лет назад меня и мою мать украли люди из так называемого спец корпуса — тайных лабораторий, где над нашим народом ставят жестокие эксперименты, пытая их духовное естество, причиняя боль, которую невозможно описать словами. Моя мать погибла в такой лаборатории. Многие из наших братьев и сестёр до сих пор томятся в подобных клетках по всей стране.

Я призываю всех князей и правителей кланов собраться в Священном месте — на старой горе Куполь, где когда-то был заключен мир между четырьмя кланами. Там мы обсудим объединение сил против общей угрозы. Там я расскажу правду о том, что произошло со мной и моей матерью. И там же прошу всех, кто владеет знаниями о подобных лабораториях в своих землях, поделиться этой информацией со мной.

Время разобщённости… Время беззащитности… Грядёт время мести."

Слуги разнесли этот манифест по всем известным территориям кланов за считаные дни — быстрее, чем могла бы разнести весть любая человеческая почта, потому что кошачья сеть информации работает по своим законам, не подчиняющимся человеческой логике расстояний и времени.

Ответ пришёл быстрее, чем я ожидал.

Князь южного клана по имени Раскар — крупный рыжий кот с рваным ухом и репутацией одного из самых жестоких, но справедливых правителей южных территорий — откликнулся первым, всего через два дня после распространения манифеста.

Он прибыл лично, в сопровождении небольшой свиты, и, войдя в тронный зал, поклонился так низко, как позволяло его достоинство правителя равного ранга.

— Наследный принц. Точнее… Король. — сказал он, — весть о вашем манифесте разнеслась по южным землям быстрее лесного пожара. Многие сомневаются в правдивости истории — слишком долго молчали о таких вещах. Но я — я знаю, что вы говорите правду. Я так долго ждал этого дня.

— Откуда такая преданность? — спросил я.

Раскар посмотрел на меня тяжёлым взглядом, полным собственной боли.

— Потому что в моих землях, — сказал он, — на окраине города, который люди называют Бирюлёво, есть заброшенный завод. Многие годы жители думали, что это просто старое промышленное здание, закрытое после экономического кризиса. Но три месяца назад один из моих разведчиков, юный кот по имени Тихон, пробрался внутрь в поисках укрытия от дождя и обнаружил там подземные уровни. Клетки. Приборы. Запах хлора и выжженной духовности — тот самый запах.

— А позже… Они похитили мою милую дочь. Софию… — договорил он и его глаза залились слезами горя.

Моё сердце замерло.

— Он видел кого-нибудь внутри? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие голоса, хотя внутри всё горело нетерпением.

— Немногое, — ответил Раскар. — Он не смог проникнуть внутрь. Он еле выбрался живым. Но он клянётся, что слышал голоса — кошачьи голоса, зовущие о помощи из глубины здания.

Я закрыл глаза, пытаясь удержать эмоции под контролем.

— Там может быть она, — прошептал я. — София.

— Почему вы так говорите о моей девочке? Вы знакомы с ней? — спросил Раскар.

— София та, кого я обещал вернуть, — ответил я. — Кошка, которую я оставил в той самой лаборатории много лет назад, спасаясь бегством. Так значит она тоже высокого происхождения…

Я усмехнулся, чувствуя душевный подъем и надежду.

Раскар застыл. Его терзали противоречивые эмоции. Но собравшись с мыслями:

— Тогда я с вами, мой король, — прокричал он так громко как только мог. — Мой клан присоединится к вашему военному походу. Южные территории поддержат объединение против общей угрозы.

Это была первая победа. Первый союзник в деле, которое я поклялся довести до конца.

Собрание князей всех кланов состоялось спустя день на горе Куполь — древнем месте, о котором рассказывала мне мать в самых сокровенных историях у решётки клетки. Гора возвышалась над окружающим лесом естественным пиком, увенчанным плоской вершиной, служившей веками ареной для важнейших решений кошачьего народа.

Когда я поднялся туда в назначенный день, меня встретило собрание, полное скептицизма и открытой враждебности.

Князья северных территорий — те, кто некогда подчинялся моему отцу, — смотрели на меня с недоверием, смешанным с презрением. Многие из них помнили меня лишь как пропавшего котёнка, легенду, миф, а не реального претендента на трон. Среди же Северных были и посланцы Восточного клана. А также западного.

— Ты хочешь, чтобы мы поверили, — сказал один из старших князей, крупный чёрный кот по имени Ворон, — что ты действительно наследный принц, а не самозванец, воспользовавшийся исчезновением настоящего наследника?

— И даже если ты действительно принц, — добавил другой, — кто дал тебе право захватывать трон? Разве это не предательство худшего рода?

Гул одобрения прошёл по собранию. Многие явно разделяли эти сомнения.

— Мой отец, — сказал я громко, стараясь перекрыть гул голосов, — отказался от долга короля, когда потерял надежду найти нас с матерью. Он выбрал горе вместо действия, отчаяние вместо борьбы. И пока он тонул в собственных сожалениях, моя мать умирала в клетке спец корпуса, веря до последнего вздоха, что он придёт.

— Какие красивые слова, — фыркнул Ворон. — Но слова — не доказательство.

— Тогда как я могу вас убедить? — сказал я.

Именно в этот момент вперёд выступил самый сильный из присутствующих князей — огромный серый кот по имени Гром, известный своей непревзойдённой боевой мощью среди всех Северных князей.

— Если ты действительно достоин трона, — сказал он, — докажи это в честном поединке. Побеждаешь меня — я признаю твоё право. Проигрываешь — убирайся прочь и оставь дела кланов тем, кто действительно способен их решать.

Собрание замерло в ожидании моего ответа. Отказ означал бы позор, признание собственной слабости перед лицом всех присутствующих князей. Я не мог позволить себе такого исхода — не после всего, через что прошёл, чтобы добраться до этого момента.

— Я принимаю свою судьбу!

Мы сразились на самой вершине горы Куполь, под открытым небом, при свидетелях всех присутствующих князей и их свит. Гром оказался серьёзным противником — крупнее меня почти вдвое, с многолетним опытом боевых схваток за территории Западных границ Северных земель.

Первые минуты поединка дались мне тяжело — его удары были стремительными, точными, отточенными годами практики. Я получил несколько несерьёзных ран прежде, чем сумел найти ритм собственной защиты.

Но во мне было то, чего не было у Грома. Та самая сила, дремавшее годами, разбуженная болью экспериментов и годами скитаний. Я почувствовал, как она начинает пульсировать под кожей, набирая силу с каждой секундой сражения.

— Давай самозванец. Сражайся и убирайся с позором. — выкрикивал Ворон.

— Долой лже-принца…

— У тебя нет права на трон слабак. — добавил Гром.

В этот момент я не сдержался. Я ударил Грома так, что он отлетел на два метра впечатавшись в земляную стенку. Я стоял посреди арены. Меня обволакивали прерывистые сияния золотой молнии. Чистая энергия.

— Что это? — прорычал Гром, отшатываясь, когда первый разряд электрической энергии коснулся его шкуры.

— Я отвечу вам на вопрос — кто дал мне право на трон. — сказал я выпуская всё больше энергии которая молниями бушевала всё грознее задевая других котов наблюдавших за поединком.

На моём лице проявилась печать зверя. Золотыми изгибами и узорами напоминающих образ короны.

Гром приготовился. К нему на подмогу пришли другие коты и приготовились атаковать. Я тоже был готов. Уже очень давно.

— Я сам взял своё право! Я Штрайн Нортуайр! Король Севера!

Финальный удар решил исход поединка — концентрированный разряд энергии, направленный точно, без намерения убить, но достаточно мощный, чтобы повалить Грома и раскидать всех остальных его защитников на землю, лишив возможности продолжать бой.

Собрание замерло в абсолютной тишине.

Я поднялся, тяжело дыша, покрытый ранами от когтей противника, но невредимый в главном — в своей решимости довести дело до конца. И в этот момент, когда золотое свечение всё ещё пульсировало под моей шкурой, на моей груди — там, где по преданиям появляется метка истинных правителей, — проступил ещё более древний символ. Метка короля.

Гул изумления пронёсся по собранию.

— Это невозможно, — прошептал Ворон. — Метка правителя появляется только у истинных наследников королевской крови, признанных самими Богами.

— Теперь у вас есть доказательство, — сказал я, поворачиваясь к собранию. — Не только моя победа над сильнейшим из вас. Но и метка, которую невозможно подделать.

Тишина сменилась перешёптыванием, а перешёптывание — постепенным смирением.

Пользуясь моментом, я обратился к собранию с речью, которую готовил в голове долгими ночами скитаний, обдумывая каждое слово.

— Братья и сёстры, — начал я, — я не прошу вас признать меня королём из простого желания власти. Я прошу вас признать долг, который лежит на всех нас как на народе, объединённом общей кровью и общей историей.

Годы назад меня и мою мать украли люди из так называемого спецкорпуса. Годы назад мою мать убили жестокие эксперименты. И годы назад я оставил в такой же клетке кошку, которую любил больше жизни — кошку по имени София, мою любовь. Благословленную богами при свете луны.

Раскар тоже смотрел на меня. Я не сказал, что мы с Софии дали священную клятву. Это меняло дело для всех котов, чтивших наши традиции.

— Я нарушил это обещание однажды. Струсил. Убежал, спасая собственную жизнь ценой её свободы. Это решение преследует меня каждую ночь с тех самых пор.

Сделав паузу и переведя дыхание, я продолжил:

— Но сегодня я здесь не только ради Софии. Я здесь ради всех наших братьев и сестёр, до сих пор томящихся в подобных лабораториях по всей стране. Южный князь Раскар подтвердил существование одной такой лаборатории в своих землях. Наверняка есть и другие — скрытые, замаскированные под обычные здания, невидимые для человеческих глаз, но такие же смертоносные для нашего народа.

— Я прошу вас — не как Король, но как один из вас, переживший то же самое, что переживают ваши близкие прямо сейчас, — объединиться. Забыть старые распри между кланами. Собрать силы, знания, ресурсы, чтобы освободить тех, кто до сих пор страдает так же, как страдал я, так же как страдают все похищенные жертвы спец корпуса.

— Кто пойдёт за мной в сей час скорби. Кто решится рискнуть всем, чтобы водвинуть на алтарь свою жизнь и показать всему миру, что мы не просто кошаки и питомцы.

Тишина, повисшая после моей речи, длилась мучительно долго. А затем Раскар первым поднялся, склонив голову.

— Южные территории с вами, — сказал он, а потом добавил. — А также мы присягаем вам в верности. Ведь теперь как вы сказали — мы связаны божественными узами.

Следом поднялся ещё один князь, затем ещё, и ещё, пока не осталось практически ни одного клана, представитель которого не выразил бы своей поддержки. Даже Гром, поверженный в поединке, поднялся и склонил голову передо мной.

— Ты доказал своё право трижды, — сказал он. — Силой, словом и судьбой. Я следую за тобой, мой Король.

Даже Ворон, самый скептичный из присутствующих, в конце концов кивнул, признавая неизбежность происходящего.

Собрание закончилось единогласным решением — все кланы, северные и южные, западные и восточные объединятся против общей угрозы, начиная поиски всех подобных лабораторий на территории Москвы, начиная с той, что была обнаружена в землях Раскара.

Той же ночью, после собрания, я поднялся на крышу заброшенного здания на окраине города Бирюлёво, где, по словам Раскара, располагалась известная лаборатория. Дождь усилился, превратившись в настоящую грозу — молнии рассекали небо яркими вспышками, гром грохотал где-то над головой, отражаясь эхом от окружающих зданий.

Я сидел на самом краю крыши, глядя на разлившееся небо, и думал о том, что сказала бы мать, если бы видела меня сейчас.

— Мама, — прошептал я в темноту, — я собираюсь сделать то, во что ты верила до самого конца. Я вернусь за ней. И за всеми теми, кто ещё остался в клетках, подобных нашим. Я не подведу их так, как подвели тебя.

Гром прокатился особенно громко, будто небо соглашалось с моими словами.

Я поднял голову к небесам, полным грозовых туч, и в этот момент, сквозь разрыв в облаках, я увидел несколько падающих звёзд, стремительно прочерчивающих тёмное небо яркими светящимися линиями.

Радость, которую я почувствовал в этот момент, была почти детской по своей чистоте — будто вселенная сама отвечала на мою решимость каким-то древним знаком. Мать рассказывала мне в детстве, что падающие звёзды — это знак благословения предков, знак того, что путь, который ты выбрал, выбран Богами.

— Спасибо, — прошептал я, чувствуя, как по щекам текут капли — то ли дождя, то ли слёз, я уже не мог различить.

Из темноты вышел пятнистый кот и подойдя ко мне доложил:

— Владыка Штрайн. Все присягнувшие вам Князья прибыли по вашему зову.

Я одобрительно кивнул.

До момента последних событий я хранил молчание, но сегодня я буду говорить:

— Братья! В сей хладный сумеречный час! Мы призваны чтоб удовлетворить врагов голодных — нашей болью.

Все коты смотрели на него, смакуя каждое слово. Настала полная и абсолютная тишина. Все затаили дыхание.

— В сей час мы воздвигнем на алтарь богов огонь… Огонь чьё пламя помнит бремя унижения и скорби.

Все коты воодушевлённо начинают понемногу подавать ритмичные возгласы. Они смотрели на небольшого кота. Кота, который прошел путь в изгнании. Кота, который стоял перед ними.

— В сей час! Мы принесём возмездье в души омрачённые. В сей час! Наши предки бросают взор на нас с небес!

На соседней крыше. Старый жирный седой кот вышел из тени и поднимая взор на небо сказал:

— Марта, надеюсь ты сейчас смотришь на нас в окружении богов.

Он опускает голову и смотрит на Штрайна. Его глаза наполнились слезами отцовской гордости и разочарования от собственной беспомощности, и прерывистым голосом он продолжил:

— Сегодня Марта. Наш мальчик — стал Королем!

Штрайн повернулся в сторону лаборатории освещаемой прожекторами с крыши высотки.

— Да, братья! В сей час враждебной скорби. Я вернул свой глас! Дабы вернуть свободу братьям! Как я вернулся сам!

Коты начали скандировать и кричать, восклицая о начале новой эпохи. Эпохи нового Короля:

— Король вернулся!

— Да здравствует владыка Штрайн.

— Да здравствует Король!

Ещё шёл леденящий пробиравший до костей ливень. Его душа ещё полнилась старой болью. Он неуверенно подошел к краю крыши. Пытаемый воспоминаниями о своем побеге. Он бросил их однажды как трус, хоть и поклялся вернуться. Он проживал года жизнью труса в изгнании, которое выбрал сам. Пока однажды не встретил человека, который показал ему своим примером иной путь. Этот человек, не похожий на тех, кто запытал до смерти его мать. Человек, по сути, очень простой и чудаковатый, но пробудивший в Штрайне нечто давно похороненное под слоями страха. Человек не просто давший ему надежду, но показавший какого это быть самим воплощением надежды. Мечом и щитом самой богини правосудия. Штрайн поднял голову. Как и множество раз до этого. В битве с акулой и слизью. В разборке в тюрьме. И многих битвах до этого закалившего в нём дух присущий настоящему Королю. Он посмотрел на старый завод, где располагалась лаборатория.

— В сей хладный час, я пришёл за тобой любовь моя!

Глаза кота наполнились утраченной гордостью. Зрачки расширились. Шерсть встала, дыбом предвкушая грядущее сражение отбрасывая маленькие золотые заряды электричества и чистой воли. Его душа согревалась пламенем предков. Пламенем и правом истинного правителя, унаследованного им от его отца и матери. Под многочисленный клич своих собратьев, под раскаты грома посланных богами благословляя его он, приняв позу хищника, выслеживающего добычу, опустил голову и тихо, но грозно проговорил:

— Я пришёл за тобой София! Моя — любовь! Моя — Королева!

Глава 16. Всё с чистого листа без «Чистого листа»

Под самый момент пробуждения мне в голову пришла просто занимающая мысль. Вся моя жизнь это всего лишь перерывы на какую-то деятельность между актами сна. Я встаю, занимаюсь какой-то хернёй, а потом прихожу и ложусь спать. Одно и то же изо дня в день.

И вот сегодня всё как обычно. Всё так же пасмурно, но с проблесками солнечных лучей.

В этот же раз я проснулся в одежде и даже ботинки были всё ещё на мне.

Первые десять секунд, ещё не открыв глаза я пытался понять — утро ли сейчас, вечер или уже загробная жизнь…

Вариант с загробной жизнью всё же быстро отпал, когда за стеной по соседству стал кашлять свинорылый огр. И кашлял он так истошно словно хотел выкашлять из себя свинью. Надеюсь, в моей загробной жизни не будет свинорылов.

Я наконец решил открыть взор… И о боже. Ничего не произошло. Похоже я уже стал отвыкать от ощущения когтей, впившихся в мою рожу и разрядов энергии, бодрящих не хуже любого кофе.

Я медленно со скрипом перетёк в сидячие положение и в этот момент моё тело будто молния сковало импульсом боли. Я рухнул на пол ровно в тот же момент не успев осознать произошедшее. Нарастающие с каждой секундой спазмы боли в районе груди не давали мне и малейшей возможности двинуться. Я свернулся калачиком просто пытаясь это пережить. Но чуть позже боль стала настолько невыносимой, что мне не оставалось ничего лучше, чем извиваться словно змея выискивая рефлекторно позу в которой было не так больно страдать.

Магическое зрение включилось само, без моей подачи…, и я увидел свою комнату так, как не видел никогда в жизни.

Я замечал грязь и раньше. Кляксы, потёки, плесень. Но сейчас я видел саму структуру вещей. Мне словно встроили зум в глазные яблоки, я, продолжая корчиться от боли, но несмотря на это довольно увлечённо рассматривал окружение. Всё моё внимание привлекал старый маг кристалл для разогрева кофе, лежащий в данный момент под кроватью. Он уже почти выдохся и толку было мало, но сейчас я видел всю его суть. Он светился красным светом и в этом не было ничего удивительного. Я и раньше мог различать ауры разных эрг нитей и существ, но сейчас. Сейчас я видел его жизнь. Магия циркулировала в нем постепенно теряя свои запасы, но как ни странно — продолжала циркулировать… Не знаю, как сказать точнее. Кристалл продолжал дышать, словно живое существо. Казалось, он терял запас маны, но будто словно её восполнял, поглощая что-то во время дыхания. Может кислород, может нет.

Я перевернулся на спину, когда новый спазм сковал мой бок. Я лежал и смотрел в потолок, моё зрение на фокусировалось ни на чём. Ведь это потолок и там ничего не было. Но всё же размышляя о своем состоянии моё взор начал затуманиваться, зрение словно окутала туманная пелена, с каждым разом становящаяся всё темнее и темнее пока я не потерял зрение абсолютно полностью. Боль отпустила, но я не успел расслабиться. Начал задыхаться. Меня охватила паника. И после очередного вдоха воздух кончился совсем. Меня бросило в холод. Я замерзал. Мои ноги, руки — всё тело окоченело, и я не мог ими пошевелить. Я просто замерзал, объятый тьмой. Неужели. Я всё-таки мёртв.

Очнувшись посреди поля с высокой травой, я не узнал место, в котором оказался. Я не узнавал и саму траву. По крайней мере это было больше похоже на что-то необычное, а не на простую растительность. Я присел, чтобы разглядеть поближе. С чего бы начать описание. Она была тёмно-серого цвета покрытая беловатым налётом, я сорвал один стебелек и в тот же момент он рассыпался словно стекло в моих руках. От былой эластичности не осталось и следа. Осколки же не упали на землю в привычном ожидании, а превратясь в маленькие облачка пыли медленно осели на другие травинки. Это было по меньшей мере удивительно, учитывая, что при прикосновении к другим стеблям, они всё так же сохраняли эластичность подобно обычной траве.

Рассматривая стебли, я даже поначалу и не заметил откуда они росли. Земля. Ну то есть то, что я ожидал увидеть под ногами. Витиеватые волосы кристаллического происхождения, непрерывно переплетавшиеся между собой образуя ростки той самой травы. Только вот поверхность не была мягкой, а скорее застывшей. Больше напоминало поверхность по типу мрамора или того же стекла. Если обобщить кратко — поверхность из резного мрамора сине бурого цвета, из которого росла трава. Лучше я бы не описал.

Подняв свой взгляд на тёмное небо, я полностью потерялся и бросил все попытки угадывать то место, где я находился. На небе не было звёзд, не было облаков, не было ничего кроме разного рода очертаний планет. Схожих по палитре цветов с нашей землёй. Я насчитал тринадцать таких шаров.

И даже не стал заморачиваться, учитывая в какой я сейчас ситуации и факт номер один — что в этой ситуации оказался именно я. Красивый, сексуальный и харизматичный тупица у которого нет и возможности построить какую-либо внятную теорию об этом месте. Поэтому я буду действовать так, как привык.

Осмотревшись по сторонам, я оценил своё местоположение. Поляна с серой травой, на которой я имел честь находится — была окружена лесом со всех сторон. Видимо дальше мой путь поведёт меня в лес. Тем более ничего кроме травы на поляне не привлекало моё внимание.

Спустя почти восемь часов если верить моим наручным часам, которые по всей видимости всё ещё работали я шёл к деревьям. Но что-то было не так. Я обернулся чтобы оценить расстояние, которое уже преодолел и то, что я увидел посеяло во мне ещё большую тревогу. Я не сошел с места ни на шаг. Скорее сошёл с ума. Я обернулся снова в сторону куда шёл и лес вновь казался так же далеко, как и в начале пути. Я посмотрел под ноги и увидел торчащий обрубок стебля травинки, который я сорвал ранее.

В голове начался томный басовый на очень низких частотах гул. С каждым разом нарастающий громче и громче. Это стало невыносимым. Я закрыл уши руками и не имея сил терпеть боль — закричал. Крика я не слышал, но спустя мгновение всё резко затихло. Было так тихо, что мне казалось будто я оглох. И наконец я услышал:

— Ты пришёл слишком рано…

Голос звучал странно, как будто множество голосов разного тембра сказали одну и ту же фразу в одно и то же время.

Краем глаза я заметил движение. Резко обернувшись, я не успел ничего сделать, так как на мои глаза упала ладонь вытянутой руки неизвестного в чёрном костюме. Далее последовала яркая белая вспышка, отрубившая мой мозг…

Прийдя в сознание, я вскочил на ноги и со всей силой ударился лбом о шкаф. Данный инцидент неожиданного стечения обстоятельств снова отправил меня на пол.

— Блять, что за хуйня?

Я осмотрелся. Опять. И снова та же однушка в Химмаше в которой я проснулся утром. Я не понимал, что конкретно только что произошло. И чует моё сердце мне не стоит об этом сейчас думать. Тем более в тот самый день, который я так долго ждал.

В который раз я снова встал. На этот раз без эксцессов. Взял телефон с кровати и открыл банковское приложение.

«Баланс: 1 980 000 рублей после оплаты налогов, коммуналки и конуры в Химмаше.»

И вот тогда я в полной мере осознал, что тот самый миг пришёл.

Не тот «когда у тебя на счетах два миллиона». Не тот «когда закрывается очередной кредит». И не тот «когда Раиса Павловна перестаёт вычитать надбавку за скорость выполнения контракта». Такие моменты не приходят по расписанию. Они не наступают, когда ты осознанно ставишь пометку в календаре. Они наступают, когда ты вдруг обнаруживаешь, что больше не можешь оставаться там, где стоишь, потому что тебе стало тесно.

Много лет я мыл чужую магическую грязь за процент от другого процента. Много лет я был «ведущим специалистом по сложным выездам» — то есть парнем, которого суют туда, где никто не хочет мараться, и платят по тарифу «Лишь бы не сдох». Пять лет я закрывал заказы, которые не брал никто, и смотрел, как агентство снимает с них комиссию, а мне выдаёт дневную ставку и минивэн на шесть человеко-мест. За минивэн я всё же благодарен.

И всё это время я был просто деформированным обрубком. Мне обрезали душу и сказали: «Это нормально, у всех после демобилизации так, адаптация к мирной жизни». А я, дебил, кивал и соглашался.

Я умылся мокрой тряпкой, посмотрел на себя ещё раз и сказал:

— Ну всё. С этим нужно заканчивать.

Заварил кофе. Не заклинанием — руками, из чайника, как человек обыкновенный. Вкус был отвратительный, дешёвый, из бич-подгузника от «Капусты», но зато честный. Без магического привкуса пластика и бензина.

Плюс конверт от Максима на столе. Я вскрыл его вчера в темноте, не считая, и швырнул рядом с кружкой. Сейчас я его пересчитал. Дважды. Потому что в первый раз мне показалось, что я разучился считать от усталости.

Восемьсот двадцать тысяч. Маловато за то, что было на флешке с криптой, но это уже не моя проблема.

Итого — два миллиона восемьсот тысяч рублей.

Я сидел на кровати в конуре в Химмаше, в мятой форме с чужим логотипом, с почти тремя миллионами и без блокаторов маны, и смеялся так, что сосед-свинорыл начал стучать в стену.

— Капуста — это вкусно! — крикнул я ему. — но с бекончиком было бы куда вкуснее…

Он стучать перестал.

Дорога до офиса «Чистого Листа» заняла час двадцать. Пробки в этом городе — единственная вещь, остающаяся неизменной.

Я вёл минивэн и всю дорогу ловил себя на том, что не могу перестать использовать зрение.

Магическое зрение без стоп-крана — это, оказывается, совсем не то же самое, что магическое зрение с ним. Раньше я видел магические отходы. Пятна, кляксы, потёки, туманы. Грязь я видел резче, чем кто угодно, и это была основа моего заработка.

Теперь я мог видеть куда больше.

Я видел, как под асфальтом Кольцовской идёт старая магистраль эрг-снабжения — толстая, тускло-синяя, пульсирующая от маны. Я видел, как от неё отходят капилляры к разным учреждениям, и как в трёх местах этой магистрали сочилась мана, и как вокруг протечек за годы наросли целые экосистемы: плесень, кристаллические образования и другие виды нечистой погани.

Я видел на девятиэтажке защиту от сглаза — ту самую фиолетовую кляксу, которую ругал в прошлый раз. И теперь я видел, почему она течёт. Не потому, что «еблан наложил некачественно», а потому что в структуре заклинания была намеренно допущена ошибка. Аккуратно так. Я бы даже сказал профессионально. Кто-то сделал защиту, а потом кто-то другой или тот же кто и наложил пришёл и грамотно её испортил — так, чтобы она не отключилась, а начала портить всё вокруг. Чтобы через полгода жильцы вызвали клинеров и заплатили за ликвидацию этого недоразумения. Да и на установку заклинание, наверное, нанимали дешёвую конторку, поэтому гарантийного срока не предусмотрено. Я, конечно, понимаю почему они так сделали. Вечные вещи повторно не продашь.

Такие дела.

Я припарковался у офиса «Чистого Листа». Здание уже полностью отремонтировали. Будто нападения и не было.

Я ещё минуту постоял. Подышал. И потопал увольняться.

Внутри пахло как всегда: хлоркой, мокрой резиной, спитым чаем и лёгкой щепоткой отчаяния. По всему холлу первого этажа тянулась многочисленная цепочка следов от чьих-то сапог, оставляющих на плитке остаточные следы маны — кто-то вернулся с выезда в зачарованных сапогах и не прошел очистку, потому что очистка занимает двадцать минут, а Раиса Павловна снимает три шкуры за опоздание с оформлением отчёта.

На вахте сидел Гриша — тролль-полукровка на трёх четвертях ставки. Он поднял на меня мутный взгляд и сказал:

— Штопоров ты? Тебя Раиса ищет. Три раза уже звонила.

— Я в курсе.

— Ты поставил телефон на беззвучный.

— Я в курсе.

— Она сказала, что если ты выключил звук, то ты сдох, а если ты не сдох, то она тебя убьёт, и выходит так, что это наш последний диалог видимо.

— Уже десятый раз такое слышу, — перебил я. — Директор на месте?

Гриша посмотрел на меня с новым интересом. Клинеры к директору не ходят. Клинеры ходят к диспетчерам. Директор — это не наш уровень. Но я исключение.

— На месте. Но…

— Но мне осточертело уже напоминать, что это тебя ебать не должно.

Спустя пять минут я поднимался по лестнице. Лифт для слабаков

Седьмой эта директорской зоны не изменился с моего последнего визита. Всё та же ослепительная белизна мрамора и ярких светильников. Пожалуй, единственное что портило вид — это появившаяся охрана на случай неожиданных ситуёвин. А так всё как обычно — мраморные черные колонны среди необъятной белизны на фоне. И единственный стоящий массивный стол, за которым сидел директор. Правда через замочную скважину видно было фигово и пришлось зайти, а то охранники начинали волноваться.

— Доброго денёчка, товарищ босс… — заявил я, высовываясь из-за массивной двери.

Он поднял голову. Посмотрел на меня — и медленно поставил стакан.

На моё удивление он не смотрел в этот раз на меня на добычу. Не было той надменной нотки во взгляде. Может случай со спец корпусом повлиял.

— Проходи и садись.

Я так и сделал.

— Я тебя не вызывал. А значит ты всё-таки решился.

— Да, я увольняюсь и прежде, чем идти к Раисе — решил попрощаться с вами.

— Не думаю, что это всё чего ты хотел…

— Вы правы.

Мы помолчали ещё пять минут.

— Заявление с собой?

— Разумеется да.

— По собственному?

— Разумеется да.

— Отрабатывать будешь?

— Разумеется нет.

— Объяснишь по какой причине?

— Разумеется нет.

Директор выдохнул. Встал из-за стола и подошел к ближайшему массивному панорамному окну, судя по толщине стекла которого можно сделать вывод о модернизации. Бронированные значит. Что же — это хорошая инновация.

— Хорошо. — продолжил Директор. — Я не буду настаивать на отработке. Всё-таки наш долг перед тобой куда больше. Я попрошу бухгалтерию оформить тебе выходное пособие в пять окладов. Естественно, речь о размере моих окладов. Раиса будет в шоке, хотя я её предупреждал уже очень давно что так и будет.

Я, честно говоря, ожидал другого исхода. Я всю дорогу репетировал в голове разговор с Директором и готовился к «ты копаешь под систему», к ехидной улыбочке, к бумажке, где для моей стороны ничего не предусмотрено и так далее в этом духе.

А получил — взвешенное решение без потерь с моей стороны.

— Спасибо!

— Не за что, конечно! Нет. Есть за что. — сказал директор и вернулся к столу чтобы взять стакан с водой.

Следующим движением он нажал на кнопку телефона и продолжил говорить:

— Гриша, вызови ко мне Александра.

— Да, босс.

Мы ещё помолчали.

— Свою фирму открываешь?

— Да.

— Как назовёшь?

Об этом я не думал, но всё очевидно.

— «ШтопоровЪ и НагломордЪ» Клининг магических загрязнений любой сложности.

Директор взвесил и продолжил:

— Нагломорд это вроде…

— Мой партнёр.

— Он кот.

— Он в курсе.

Директор уселся в кресло и даже как мне показалось усмехнулся.

— Ты в своем же духе. Давай заявление — завизирую, чтобы всякие не отговаривали. Машину кстати оставь себе. Пусть это будет моей маленькой инвестицией в будущего конкурента.

Я не знал, что ответить на это как он вернул мне заявление и протянул визитку.

— Заявление отдай Раисе. Езжай по адресу на визитке или просто позвони — спроси Ашота. Он оказывает услуги по сопровождению новых фирм. Всё устроит, так что не запаривайся по поводу процедур регистрации. Скажи, что от меня и он не обманет тебя больше чем на двадцать процентов!

— Вот как? Это уже похоже на благотворительность в нашем городе.

Я свернул заявление и сложил в карман вместе с визиткой.

— И Арсений. — с очень серьёзным лицом сказал Директор. — Ты когда вошёл в кабинет, у меня всё нутро свело от напряжения. Я не буду спрашивать откуда у тебя столько силы. Будь осторожнее в её использовании. Для некоторых такие носители ресурс. И при других обстоятельствах я бы не отпустил тебя. Ведь ресурсы необходимо осваивать.

Я сглотнул.

— Спасать жизни большим шишкам бывает прибыльно.

— Как повезёт. — ответил Директор.

В этот момент в зал вошёл Александр.

— Штопоров? — прохрипел он. — Почему ко мне не зашел по приходу?

— А должен был?

— Максим был недавно, он не мог до тебя дозвониться? Да и я тоже…

— Я телефон на беззвучный поставил. Ахах. — сказал я смеясь делая виноватое лицо.

Про мои утренние приколы говорить я не буду.

Александр же, не останавливаясь сел на стул напротив меня. Какое дежавю подумал я поворачивая магический взор в сторону вида из окна.

— Не переживай. В этот раз без снайперов.

Я резко повернулся к директору и видя его улыбку и сам засмеялся.

— Да уж. Денёк был тогда весёлый…

Александр задумчиво поправил очки и потёр горло.

— Всё же ты решил уволиться? А не слишком ты рискуешь оставаться без защиты «Чистого Листа»?

— Да откуда ты знаешь, что я увольняюсь? Об этом крутят на первом канале или ты пророком заделался?

— Гриша сказал, что ты много выёбывался. Уж не знаю говорят ли об этом на Первом, но там точно сегодня другая повестка. Смотрел новости?

— Да как? У меня даже телека нет.

Александр ехидно улыбнулся и продолжил:

— Спец корпус походу всё.

— Да ну нахуй? — удивлённо воскликнул я. — Неужели Ефлатов и его братия постарались.

— А кто же ещё. Да и одна запись диктофона незаконно добытая оказалась полезна.

Я отвёл взгляд делая вид, что понятия не имею, о чем он. Хотя в этом не было смысла.

— В любом случаи скоро по всем каналам будут твердеть о массовом аресте членов спец корпуса.

— А что? Весь спец корпус разом закроют, у них не было никаких покровителей?

Александр вновь поправил очки.

— Ты правда хочешь знать?

— Ваще не хочу…

В разговор встрял Директор:

— Так, это затягивается. Штопоров можешь быть свободен. Во всех смыслах. Иди к Раисе, а у нас с Александром ещё есть разговор.

— Эх. Ты главное не теряйся, Арсений. Если нужна будет помощь — звони. — сказал напоследок Александр.

Я покинул зал.

Раиса Павловна сидела всё там же в диспетчерской, окружённая тремя мониторами, двумя телефонами и пепельницей, которая по объёму приближалась к ведру. Ведру полипропиленовому обыкновенному, если позволите.

Она посмотрела на меня и закурила прямо под табличкой «Не курить». Табличку кстати она повесила сама двенадцать лет назад. Ну так мне рассказывали.

— Штопоров, ты выключил телефон?

— Ни в коем разе.

— А как так получилось, что я звонила тебе двенадцать раз и не дозвонилась? — говорила она, с каждой секундой повышая тон в голосе.

— Всё просто. Телефон был включён, а звук нет…

Раиса Павловна судя по реакции была сбита с толку и не могла определиться смеяться ли над этим или оторвать мне голову.

— У меня в Кузьминках прорыв гниющего фамильяра, в Отрадном мужик заперся в бане с ритуальным кругом и пытается призвать пиво, на Электрозаводской три коллектора смеющейся плесени, а мой единственный человек, который не блюёт всего этого — выключил звук!

— Так я же увольняюсь!

Пауза. Длинная. Очень длинная. Прям пиздец какая длинная. Слово пауза слишком короткое для обозначения данной паузы.

Раиса Павловна медленно, очень медленно повернулась в кресле. Дым от сигареты поднимался ровным столбом, потому что даже воздух в этот момент решил не рисковать.

— Что ты только что сказал?

Я положил рядом с ней заявление, завизированное самим Директором.

Она взяла его двумя пальцами, как берут за хвост дохлую крысу. Прочитала. Посмотрела на меня. Прочитала ещё раз. Посмотрела на подпись Директора — «согласовано с выплатой пятикратной окладной части в размере два с половиной миллиона». И подпись.

— Ах ты ж сука, — сказала она с чувством. — Ты через мою голову пошёл.

— Я через дверь пошёл. Она была не заперта.

— Ты понимаешь, что ты меня подставляешь? У меня квартальный план по сложным выездам. У меня на тебе двадцать два процента закрытий по красной категории. Двадцать два, Штопоров! Кем я тебя закрывать буду? Витальиком? Был уже у нас такой — потом стал желешкой в подвале одного торгового центра!

— Витальик хотя бы фотогеничный.

— Витальик — долбаёб! — Она вдавила сигарету в ведро. — Господи, за что мне это.

И тут она замолчала.

И посмотрела на меня по-другому. Не как диспетчер на исполнителя, а как женщина сорока лет, которая двенадцать лет сидит в этой прокуренной комнате и распределяет чужую грязь, — на человека, которого она, вообще-то, знала лучше, чем кто-либо в этом здании.

— Ты изменился как будто, — сказала она тихо.

— Шугаринг.

— Остряк. — Она прищурилась. — Я не про внешность. Ты как будто стал чуть уверенней.

Я не стал отвечать.

Раиса Павловна вздохнула. Достала новую сигарету. Не закурила — просто держала в руках.

— Значит, всё-таки своя контора.

— Всё-таки контора.

— Дурак. — Она покачала головой. — Ты понимаешь, что девяносто процентов таких, как ты, вылетают в трубу за год? Потому что заказы — что-то валяющееся на дороге. Заказы — это то, что тебе даю я. И вот меня у тебя больше не будет.

— Я знаю.

— Ты не знаешь. — Она наконец щёлкнула зажигалкой. — Ты думаешь, ты нужен клиентам, потому что ты решал их проблемы. А клиентам нужна проверенная организация.

Мы посмотрели друг на друга.

— Раиса Павловна, — сказал я. — Пойдёшь ко мне диспетчером на пол ставки? Можно удаленно и увольняться не придётся.

Она закашлялась дымом.

— Ты охренел?

— Я серьёзно. Я не могу сейчас платить, сколько ты стоишь. Через полгода смогу. У меня будет один человек, потом три, потом десять. И мне нужен кто-то, кто будет искать заказы.

Она долго молчала. Потом сказала, глядя в сторону:

— У меня двенадцать лет стажа, четвёртый размер груди, большая зарплата и год до увольнения, которое я давно планирую.

— Большая зарплата? Чую речь идёт о двузначных цифрах. В любом случае не знаю причем тут пятый размер, но намёк понял.

— Остряк. Я не сказала «нет», дурак. — Она затянулась. — Позвонишь через полгода. Если ты ещё будешь на плаву и у тебя будет расчётный счёт с оборотом, а не мечта и кот, — я может подумаю.

Я посмеялся и приготовился уходить.

— Постой.

Я так и сделал.

— У меня тут есть заказ, за который очень не хочется браться. Возьмешь?

— А с чего бы такая щедрость?

— Будем считать за инвестицию.

— Да что тут со всеми произошло. Одни инвесторы.

— Бери пока дают и вали пока пизды не дали. Пять процентов от награды потом мне перекинешь, чтобы не чувствовать неудобство.

— Да я бы и не чувствовал…

— Чтобы мне не чувствовать неудобства. — заявила Раиса и вернулась к своим делам ублажая губами сигарету.

В машине я развернул листок с заказом.

ЗАКАЗЧИК: община «Нижний Кут», сектор 4-Г (гоблинское гетто, некапитальная застройка).

ЗАЯВКА: Комплексная очистка территории от эргических загрязнений бытового и неустановленного характера. Объём — по факту осмотра.

ОПЛАТА: 240 000 руб. Предоплата 50 %.

РЕЙТИНГ: не присвоен (нет данных по территории).

ПРИМЕЧАНИЕ ДИСПЕТЧЕРА: Отказано трижды. Никто не едет, потому что там гоблины и потому что за МКАД. Оплата подтверждена по гарантийному письму. Штопоров, не будь дураком, там 240 тысяч предоплаты 120, и они реальные, я проверяла счёт.

За «комплексную очистку территории от загрязнений неустановленного характера».

В гоблинском гетто.

Двести сорок.

Знаете, если бы я не увольнялся, я бы прочитал эту заявку и слил сразу. Ни один нормальный заказчик не пишет «неустановленного характера» и «объём по факту осмотра». Ни одна нормальная организация не платит двести сорок за то, что стоит просто сорок.

Но это первый заказ, который я выполню как директор своей новой фирмы «Чистый» ой…

Штопоровъ и Нагломордъ.

Нужно будет добавить больше твёрдых знаков для антуража.

Вся процессура по оформлению и регистрации фирмы действительно заняло несколько минут. А очередь к Ашоту три часа и это по блату. Просто представьте. Хотя не стоит.

Ашот сидел в бизнес-центре класса «Люкс», в кабинете с искусственным фикусом, тремя дипломами в рамках и одним настоящим — грамотой по боксу, — которую он повесил ближе к себе видимо из-за гордости.

— Клининг магических загрязнений, — повторил он, тыкая в ноутбук. — ОКВЭД восемьдесят один точка два один плюс восемьдесят один точка два один. Лицензия ГосМагНадзора категория «Б-эксплуатационная». У вас третий ранг?

Я подумал и ответил:

— Не уверен.

Ашот поднял на меня глаза.

— Как это — не уверен?

— У меня недавно переаттестация… не проходила. Но по факту, я думаю, ситуация изменилась. Есть причины…

— Слушай братишка. — Ашот сложил руки. — Ранг в лицензии определяет, какие заказы ты можешь брать легально и какая у тебя страховая ответственность. Если ты заявишь третий, а у тебя будет пятый, то посадят. Если ты заявишь третий, а у тебя будет первый — тоже посадят, только позже и дороже.

— Давай тот же третий, — сказал я. — Пока что.

— «Пока что» — самое дорогое слово в юриспруденции в перспективе. — Он вздохнул и стал печатать. — Название? Хорошо подумай, а то я вывеску закажу.

Я протянул ему записанное на листке название «Шътопоръовъ и Нагълъомордъ».

Он посмотрел на меня как на долбаёба и записал, оставив только два «Ъ».

— Что за Нагломорд?

— Партнёр.

— А, мне рассказывал твой поручитель про это. Он же кот?

— Он в курсе.

Ашот вздохнул.

— Печать делаем?

— Делай.

— С котом или с твёрдыми знаками? Я пока не определился какой твой фетиш любимый.

— Давай с кошачьим глазом.

На том и порешили. Я свалил со всеми документами оставив приличную до неприличия сумму Ашоту.

Само помещение я нашёл к вечеру.

Не в ТЦ «Успешный успех» — цоколь там стоил два миллиона шестьсот тысяч в год, и после моего тогдашнего ночного визита в определённые торговые центры мне вообще не хотелось никакой связи с старыми блестящими зданиями.

Я нашёл бизнес-центр «Дырявая копилка».

Это был центр девяносто восьмого года постройки, двухэтажный, с фасадом цвета детской неожиданности и вывеской, где горело две буквы из шести. Из живых арендаторов там оставались: продавец обуви «Новый путь», ремонт обуви «Попробуй ещё раз», скупка обуви «Старость не в радость», ломбард раритетной обуви «История и падение» и ателье «У Тамары», а так же магазин с крайне подозрительным ассортиментом под названием «Всё для дома и Толька» и заброшенный фуд-корт с бургерами на вывеске которого отвалились буквы по середине оставляя гордое «Вкус- —очка».

Второй этаж, правое крыло — двести двадцать квадратов, бывший магазин детских товаров. Розовые стены, потолок в лягушках. Витрина на всю стену.

Тридцать четыре тысячи в месяц. С коммуналкой.

— А почему так дёшево? — спросил я управляющего, дядю Лёшу, который вёл меня по пустому коридору, гремя связкой ключей размером с кадило.

— Потому что тут никто не задерживается, — честно сказал дядя Лёша.

— Почему?

— А ты не видишь?

Я включил зрение на полную.

И увидел.

Под бизнес-центром «Дырявая копилка» проходила старая магистраль. Та самая, тускло-синяя. И прямо под правым крылом второго этажа — под моим будущим офисом — в ней был свищ. Древний, зарубцевавшийся, но живой. Из свища тонкой струйкой сочился неочищенный эрг-поток, поднимался сквозь бетон, растекался под полом и создавал во всём помещении ровный, спокойный, невероятно плотный фон. Ох. Я расскажу, что это когда соберусь его чистить.

Для обычного человека это выглядело так: «в магазине почему-то всегда мигают лампы, техника глючит, и покупатели уходят через две минуты с ощущением тревоги».

Для меня это выглядело так: бесплатная подпитка накопителей. Круглосуточно.

Тридцать-сорок эрг в час — это, для понимания, полный заряд моей швабры за смену. Того, за что я платил деньги в стимуляторах и накопителях, тут просто текло из-под пола, как из плохо закрытого крана.

— Дядя Лёша, — сказал я. — Я беру.

Он посмотрел на меня подозрительно.

— Ты в курсе, что тут лампы мигают?

— Я в курсе.

— И что у прежнего арендатора появлялись навязчивые мысли позвонить и выплеснуть свои чувства матери?

— Я это исправлю.

— И тревога?

— Дядя Лёша, — сказал я. — Тревога — это моя рабочая среда. Если мне дадут ещё два мешка с тревогой — я положу их к остальным.

Договор мы подписали на кассе ателье «У Тамары», потому что у Тамары был работающий принтер.

Я вышел на парковку, обернулся и посмотрел на этот облезлый, вымирающий, никому не нужный бизнес-центр с двумя горящими буквами.

И в первый раз за много лет мне было по-настоящему охренительно хорошо.

Пока не зазвонил телефон.

Я достал мобилу из кармана. Звонила Лиза.

Глава 17. Холодный поцелуй застывшего ужаса

Я, выждав парочку секунд ответил на звонок:

— Привет, давно же мы не созванивались…

— Это Арсений? Всё же верно? — ответил неизвестный женский голос, от которого у меня нутро в пятки скатилось.

— А это кто, собственно? И почему вы звоните с этого номера?! — перешёл я на раздраженный крик.

С другой стороны линии женский голос замялся, взяв паузу на раздумье.

— Простите пожалуйста. Это Наталья. Лиза должна была упомянуть меня, когда рассказывала о заказе с тараканами. По словам мамы вы решили её проблему. Вот…

— Понятно. По этому поводу вопросов нет. Но главное — почему ты звонишь с номера Лизы?

— Она попросила меня позвонить вам перед уездом.

— Так. Я нихера не понял. Какой уезд? Почему она сама не позвонила? Что вообще происходит? — продолжал я оказывать давление на беспокойную девочку.

— Не так быстро прошу вас! Я пытаюсь собраться с мыслями. Вчера приехал её отец с подчиненными и забрал Лизу. Сказали от телефона избавиться. Времени не было, и она попросила меня позвонить вам.

— А ты уверена, что это был её отец?

— Да. Я видела его раньше. Они не сообщали мне о причинах, но я случайно услышала, что это связано с каким-то делом, где замешан спец корпус. Больше ничего не знаю. Вещи собрали буквально за минут пятнадцать, и уехали…

— Ничего не понимаю. А она что-нибудь просила передать?

— Да. Она выйдет на связь как будет возможность. И ещё…

Она взяла передышку и продолжила.

— Лиза просила вас быть крайне осторожным.

— Я так понимаю это всё что она хотела сказать…

— Да. Ещё раз простите что так тревожу, но я пообещала, что позвоню.

— Нет, не берите в голову. Спасибо и прошу не обижаться.

Звонок прервался, и я пошагал к минивэну.

И всё-таки, что происходит? Явно не стоит накручивать себя, ведь по словам Директора по всем новостям передают о массовых арестах членов спец корпуса. Скорее всего Ефлатов просто перестраховался. Ладно. Я так ни к чему не приду. Нужно сконцентрироваться на гоблинах.

Гоблинское гетто в посёлке «Нижний Кут» находилось в часе езды от МКАДа, если ехать по нормальной дороге. По ненормальной же дороге — а других туда не проложили — все два часа.

Официально поселение называлось «Территория временного размещения малых народов иных рас». Неофициально — «Нижний кут». Ещё не официальней — гетто гоблинов или помойка для малочисленных рас, с которыми просто лень разбираться.

Представьте себе обычную промзону. Теперь представьте, что промзону забросили в 90-е. А теперь представьте, что туда заселили маленьких зелёных дебоширов не склонных к нормальному поведению. Поначалу государство обещало гоблинам, что «Нижний кут» это временное решение на пару лет перед распределением в другие города с последующей ассимиляцией. Но это блять гоблины… И если те же огры, свинорылы и другие чудеса магических свершений успешно слились с общей массой населения, то гоблины это пиздец лютейший. Так что «Нижний кут» — это посёлок, наполненный самыми отъявленными пакостниками и вонючками нашего общества. И туда я еду на заказ.

Пока я наслаждался видами Москвы — включилось радио.

«Добрый вечер, Москва. Это радиопередача «Крик Подмосковья» и с вами её бессменный ведущий Николай Несмешной. Сегодня мы с моим соведущим Борисом Грачевским вновь обсудим последние события в мире и в нашей стране.

Приветствую уважаемые и не очень господа. Конечно же главной темой сегодняшнего диалога будет прогремевшее на всю страну дело спец корпуса. Как иначе.

Да-да. Вы, наверное, уже устали слушать об этом весь день. Но куда деваться. Никто и подумать не мог, что одна из главных специальных служб РФ окажется в центре многочисленных скандалов, связанных с добычей, запрещенной в нашей стране криптовалюты.

Первое заседание по делу спец корпуса, которое будет проведено в ускоренном порядке по настоянию обвинителя МВД РФ намечено на сегодняшний день ориентировочно в час ночи.

Ох и с чем же связано такое ускорение, да и в такое время суток?

А никто не знает. Но сегодня ночью мы узнаем подробности дела и завтра утром пока вы будете собираться на работу мы вам обязательно обо всём расскажем.

Да всё верно. А пока мы начнем с обсуждения о недавнем нападении на одну из центральных лабораторий спец корпуса.

Да. Я слышал об этом. Подробности как обычно сам спец корпус не раскрывал, но очевидцы из рядом стоящих жилых многоэтажек сообщают, что во всём виноваты тысячи котов.

Да ну… Мне кажется, что в Бирюлёво завезли партию непригодной для употребления водки. Иначе и не объяснишь.

(Закадровый смех.)

Полностью с тобой согласен, но очевидцы так же сообщают, что там творился лютый хаос.

Передача прервалась…»

— Коты значит? Если Нагломорда там не было и он узнает, что такое пропустил. То не видать мне по утрам покоя, никогда. — произнёс я, подъезжая к границе «Кута». По крайне мере я так думал. Перед самим поселением образовался плотный туман, который мешал мне разглядеть объекты вдали. Но судя по указателям — я был на месте. Активировав «Магическое зрение», я только подтвердил свои догадки.

Бетонные заборы с самодельными надстройками из профлиста и фанеры, напоминающие стену средневекового замка. По периметру которой располагались многочисленные нагромождения из мусора и камней, скрепленных бетоном и арматурой. Своего рода наблюдательные вышки. Между этими самыми вышками из мусора были протянуты провода, свисавшие словно лианы, скрепленные межу собой проволокой и гвоздями, которые дальше разветвлялись в стороны жилых бараков так же небрежно модернизированных кусками мусора и остатками строй материалов, как и вышки.

Ещё дым от печек. И дым от чего-то ещё. А ну и в центре всего этого действия большой костер с многочисленными мангалами и шампурами, на которых жарились тушки несчастных собак. Я читал в какой-то газете, что обычно по праздникам, а праздники тут почти каждый день и по любому поводу. Так вот по праздникам гоблины разжигали этот самый костёр и устраивали массовые попойки с обязательным приятным окончанием в виде массовой оргии, которая длилась минимум до рассвета. Сейчас видимо они ведут подготовку к очередному празднику и раз собаки уже жарятся значит в скором времени гоблины набухаются и будут жарить друг друга. Стоит ли говорить, что вопрос в духе «От кого мой ребёнок» в данной дыре и не поднимается. Гоблины в целом достаточно низко моральны и в их высокоинтеллектуальные головы даже мыслей подобных не приходит. Они всего лишь глуповатые похотливые пьяницы, готовые делать всё что угодно почти за даром лишь бы никто не вмешивался в их жизненный уклад. Я боюсь представить сколько законов пришлось подвинуть и сколько компромиссов пришлось принять нашему правительству, чтобы что-то подобное могло существовать. В интернете до сих пор ведутся споры о том, что их нужно расселить по всей стране и помочь влиться в общество. Но обычно сторонники данной теории никогда не были в поселениях гоблинов. Иначе они бы как минимум пересмотрели свои взгляды на жизнь. Но вроде сейчас рассматривается подобный законопроект.

Тем временем к костру уже подтягивались порождения гоблинов. Я их зову — гоблинята. Бегают быстро, орут громко, матерясь на трёх разных языках, один из которых, к сожалению, русский. Их разновидность тоже не особо установлена. Многие ошибочно считают, что это дети гоблинов, но это далеко от правды. Несмотря на многие упоминания в поп культурной литературе — истина другая. Самки гоблинов рожают не детей, а сгустки плоти, которые в свою очередь развиваются в гоблина вне тела матери. И гоблины делают этот процесс по-особенному специфично. Обычно для создания яслей — выкапывается яма, которая заполняется такими сгустками и зарывается на неопределенный срок. В этой же самой яме начинается настоящий естественный отбор среди этих самых сгустков. Самые сильные по геному пожирают слабых и спустя всё тот же неопределённый срок формируются уже во взрослого гоблина и только тогда выбираются на поверхность. Слабые сгустки, которым посчастливилось выжить в этой возне тоже в конце концов формируются в гоблина, только в более мелкого и более гнусного. Именно таких ошибочно принимают за детей, но как я и описал выше — это далеко не так.

И грязь. Сколько же грязи в этом месте. Гоблинам не зазорно начать испражняться во время какого-нибудь разговора с другим гоблином и это абсолютно в порядке вещей. Самое благоприятное время года для остальных рас, посещающих данное место — это зима. Ведь зимой особенно в дни постоянного снегопада всю эту красоту засыпает снегом.

Я ещё три минуты сидел в машине уговаривая себя выйти.

Вы меня должны понять. Я продолжал смотреть на это всё магическим зрением и меня тошнило только от палитры цветов, которую создавали многочисленные зачарования и отходы от этих самых зачарований, находившихся просто повсюду. Я серьёзно говорю — везде. Повсюду. Одних только разновидностей зелёных оттенков было достаточно чтобы сблевать весь свой настрой и убежать на хрен отсюда.

Я хмурился всё сильнее с каждой секундой, и моя уверенность видимо осталась где-то на дорожном съезде к этому месту.

Уже собиравшись уезжать, в окно минивэна постучали.

Я открыл дверь и от запаха, который просто изнасиловал мой нос в обе дырки — выблевал всё содержимое своего желудка на ногу одному из стучавших.

— И я тебя приветствую чумбра! — задорно прохрипел один из гоблинов на которого попала моя блевотина.

Их было трое. Они представились.

Первый — слишком здоровенный для гоблина хер. Просто огромный полтора метрового роста гоблин, одетый в спортивный костюм, представился как Драргх.

Второй — низкий, точнее нормальный щуплый гоблин, одетый в целлофановый пакет. Представился как Уаргх.

Третья — женщина если меня не подводит взгляд. Старая. Очень старая. В одном только платке закрывающий голову, с мундштуком из которого торчала самокрутка, отдающая запахом канализации. Представилась как — Яргха.

— Ты клинер по вызову? — обратилась ко мне Яргха.

— Да, всё верно. Меня зовут Арсений Штопоров. Я приехал на чистку территории. — сказал я и как последний идиот протянул визитку.

Здоровенный взял её. Покрутил в руках несколько секунд и съел. Радостно причмокивая и смакуя каждый причмок.

— Он мне нравится! Он угощает Драргха. — заговорил огромный о себе в третьем лице.

Щуплый в пакете вышел вперёд и обратился ко мне:

— Приветствую господин человек. Меня зовут Уаргх — начальник охраны. Это Драргх — он у нас финансист и так как он самый красивый то ещё и представитель нашей общины. А это баба Яргха, она у нас по всему остальному. Мы проводим тебя к нашему вождю. Там и перетрём.

Не понимаю зачем он представил всех ещё раз, но доёбываться мне не хотелось, поэтому я молча кивнул и последовал за ними стараясь не дышать.

Проходя мимо площади на меня, то и дело обращали внимание другие гоблины. Самцы радостно гыгыкали приглашая жестом выпить что-то явно пахучее и фиолетовое. А самки завидя меня задирали одежду оголяя перед моим взором все свои «прелести» и постоянно намеревались утянуть меня за руку и не только за руку в сторону большого костра понятно для чего. В этот момент мне хотелось оторвать своё достоинство и откупиться лишь бы побыстрее уйти с этой площади.

Мы вошли в большой шатёр, который раньше по всей видимости принадлежал цирку, но был либо выброшен на помойку, либо спижжен самими гоблинами. В самом шатре в центре находилась куча сваленных рваных подушек и одеял служившей кроватью для спаривания местному вождю со своим гаремом. Увидя эту кроватку я отключил своё зрение, потому что мне хватило и доли секунды чтобы новый рвотный рефлекс избавил мой желудок от того, что ещё оставалось. Ведь в данный момент я наблюдал за тем, как огромная зелёная душа, тяжело крехтя совершала поступательные движения взад вперед и… Я правда должен это описывать? Я не буду этого делать. Короче он с кем-то совокуплялся и судя по ногам, торчащим из-под него — это была не гоблинша. Я снова блеванул.

— И я тебя приветствую, человек! — сказал большой и жирный гоблин тело которого было просто усеяно бородавками и оспинами. Он не остановился, а сношался и говорил.

— Почему вы так реагируете при виде моей блевотины? У вас это нормально? Хотя забейте. Тупой вопрос. — говорил я сплевывая остатки утренней еды.

Мне принесли чай, чтобы я прополоскал рот. Точнее они налили спирт в стакан и просто накидали туда листьев судя по виду и по запаху.

— Нет, спасибо! Я здесь по поводу заказа на очистку территории и очень хочу побыстрее приступить.

— Да да. Конечно. — сказал толстый вождь гоблинов продолжая сношение. — Только сначала мы поговорим, а потом ты решишь, будешь ли брать заказ.

Я решил просто подождать. Гоблин-вождь, раскатистым хрипом и легкой судорогой оповестил всех об окончании своего совокупления с неизвестной, поднялся с кровати и пошел в мою сторону вытирая пол своим огромным свисающим…

Кхм — кхм.

Гоблин-вождь закончил свои дела и направился в мою сторону чтобы поприветствовать меня ещё раз.

— Значит, так, — сказал Вождь, садясь напротив.

Он был очень большой. Почти под два метра ростом с огромной пятидесятисантиметровой зелёной…

Он был большой.

Уселся он, на стул, который сразу превратился в блинчик под его весом и обратился ко мне:

— Ты хороший чистильщик? — спросил он меня грозно.

— Я просто чертовски лучший чистильщик, который только мог приехать! Как минимум, потому что я всё ещё здесь!

— Даааааааа? Меня устраивает твой ответ чумбра! Ахахахахахаахахаах. — заржал гоблин-вождь.

Я неловко улыбнулся. Буквально заставив себя выдавить лыбу.

Тем временем откуда-то из-за границ шатра внутрь вбежали пятеро гоблинов и стали раскапывать из-под подушек и одеял тело девушки, с которым недавно развлекался их вождь.

Я, пытаясь не смотреть напрямую на тело, но краем глаза, к сожалению, разглядел всю суть результата этой жуткой сцены.

Это была эльфийка. Точнее это было тело молодой эльфийки. Молодая раса, появившаяся где-то в Нидерландах после открытия магии и потом расселившаяся по всему миру. Они были очень красивы и пользовались большим успехом в модельном бизнесе и борделях. Как я и сказал, они были очень красивы. Но то, что я увидел было поистине отвратительно. Она была буквальна вся истерзана. Вся в шрамах, синяках и… Некоторые части тела были раздавлены под весом и неестественно искривлены. Видимо результат совокупления с этим отвратительным существом.

Вскоре бездыханное тело куда-то унесли. Вождь гоблинов не обратил на это никакого внимания.

Видимо это было нормой.

Мне стало совсем плохо. И нет. Меня не тянуло блевать. Внутри меня проснулась жажда, берущая своё начало из более примитивных инстинктов, открывающая мою сущность для меня с новой стороны… Я хотел увидеть, как они умрут. Я хотел вырезать каждого в этом поселении. Чтобы навсегда стереть с лица нашей страны это недоразумение.

— Так вотс. Чумбра! Ты меня слушаешь?

Слова гоблина вывели меня из состояния помутнения, которое постепенно овладевало моим сознанием.

— Как ты по нечисти?

— В смысле по нечисти? — ответил я, пытаясь не выдать своего презрения.

— Понимаешь ли. У нас не так много средств и нам пришлось чуть занизить описание нашей проблемы… Чтобы хоть кто-то приехал… Расскажи ему Яргха.

Ко мне подошла гоблинская старуха и протягивая вторую кружку с "Чаем" продолжила говорить за своего вождя:

— В заявке мы указали то, что позволило бы нам получить ответ от любой компании в ближайшее время.

— Я правильно понимаю, что проблема не в загрязненной территории?

— Всё верно! — продолжала вещать Яргха усевшись рядом с вождём. — У нас стали пропадать гоблины…

Я помолчал, обдумывая сказанное.

— В смысле? Куда пропадать?

— Ктож его знает куда?

— И сколько пропало на данный момент?

— Одиннадцать гоблинов и все самцы.

Вдруг к Яргхе подполз Драргх и стал очень громко шептать на ухо:

— Скажи ему о человеке…

Яргха перевела на меня взгляд и удивленно словно вспомнила о чем-то важном продолжила:

— Да, был тут у нас один прикрепленный к общине человек-мужчина. Странный очень. С самого приезда ёрничал и стеснялся. К нашим самкам даже не подходил. А они ой как старались…

Мне было сложно сохранять хладнокровие после ранее увиденного, и я её перебил:

— Он тоже пропал?

— Да. Пропал. Пропал. Пропал — Закричал испуганно Драргх пока вождь не стукнул кулаком по его тупой башке и тот не упал на землю.

— Как же его там звали? Антон Головастый или как-то так…

— Антон Головатый? А я его знаю, только не помню откуда. И что он сделал?

— Он расследовал пропажи гоблинов и поначалу хотел уйти, но передумал и спустился в канализацию по каким-то следам… Думаю там он и находится.

— Почему же вы не отправились на его поиски, может и других бы нашли?

Вождь закричал:

— Нееееееееет. Никаких поисков! Ни один гоблин больше не пропадёт. Пусть человек идёт и ищет. А мы заплатим.

Вот она настоящая суть этого отродья. Они не очень храбрые перед лицом настоящей угрозы. И дело не в заботе о своих подчиненных. Дело в трусости — инстинктивной. Жалкие куски мяса. Когда я выберусь отсюда — обязательно свяжусь с лейтенантом Сергеем. Это дерьмо необходимо вычистить под основание, особенно интересно, что на это скажет МВД и спец корпус. Ведь согласно тому, что я знаю именно спец корпус позволил продвинуть инициативу таких общин. А местные органы власти думаю даже не знают, о том, что здесь творит этот гоблинский выродок с девушками других рас. Я абсолютно уверен, что в ближайших районах есть незакрытые дела, связанные с пропавшими без вести. Но почему они позволили мне это увидеть. Может они не особо умны? А может то, что Клинеры закрывают глаза на тёмные, усыпило их бдительность. Не думаю, что они в курсе — это больше условность нежели правило.

Я вздохнул и не придумал ничего лучше, чем:

— Мне необходимо осмотреть место похищения последнего гоблина и дайте мне двоих самых смелых гоблинов, кто согласится добровольно пойти со мной в канализацию.

— Угу Угу. Я согласен. — закончил разговор вождь и махнул в сторону одного из охранников.

Охранник куда-то убежал.

Тем временем ко мне подошел Уаргх, который в пакет одетый.

— Господин человек Штопор. Я покажу вам место пропажи последнего гоблина. Пойдёмте со мной.

Выйдя из шатра, я воочию узрел ужасающую картину спаривания сотни гоблинов. Это было отвратительно. Они делали это с особой жестокостью. Некоторые самцы, не поделив самку — убивали друг друга и скидывали мёртвые тела в костёр. Уаргх же заметив мою реакцию ехидно улыбнулся и спросил:

— Хотите присоединиться? У нас есть время…

Я почти сорвался, но смог сдержать свои эмоции и повернувшись в его сторону холодно ответил:

— Пойдём к месту…

Я обязательно должен что-то с этим сделать.

Мы вошли в один из бараков и продолжали идти по грязному и вонючему коридору пока не вошли в некое подобие кухни.

— Вотс. Здесь последний раз видели Забругра. Он заготавливал мясо для праздника.

Я вновь включил магическое зрение чтобы осмотреть место преступления если это можно было так классифицировать. Ситуация была та же. Просто громадное количество остаточных следов маны разных видов. Фиолетовых аур, зелёных и так далее. Но всё-таки в этой дыре нашлось то, что привлекло моё внимание. Большинство следов были обрывисты словно шаги или остатки маны убитых зверей, но один из них отличался и по цвету, и по признакам остаточной маны был очень схож с человеческим. Я последовал по следу, который вёл меня через окно в переулок и подводил в конце концов к канализационному люку.

— Эй как там тебя? — окрикнул я гоблина.

— Меня называют Уаргх господин человек штопор.

— Приведи гоблинов добровольцев, а я пока просканирую следы специальным аппаратом и свяжусь со своим коллегой чтобы он мне объяснил с кем мы имеем дело.

— То есть гоблины не сами пропадают?

— Нет…

Уаргх убежал за добровольцами, а я, наконец выдохнув и словив нехилый такой приступ паники прильнул к стене и набрал номер лейтенанта Сергея. Пошли гудки, но он долго не брал трубку.

— Алло, Арсений ты хоть знаешь который час…

— Заткнись и внимательно слушай! — выпалил я сразу. От чего Сергей резко замолчал. — Я сейчас на территории "Нижнего Кута".

— На кой черт ты туда поехал, это же настоящее…

— Я сказал заткнись и внимательно слушай. Подумай, прежде чем ответить… У вас в соседних районах пропадали девушки… Скажем эльфийки…

— Повиси минут пятнадцать, мне нужно уточнить…

Я ждал больше и постоянно оглядывался, дабы избежать проблем. Гоблины, конечно, тупые, но мало ли учуют подлянку.

— Арсений ты здесь?

— Да, говори…

— Да пропадали, но отдел послал туда рядового Головатого последить на территории. Ты с ним говорил?

— Блять. Он пропал, как и некоторые гоблины… Меня за этим и наняли, но сейчас не об этом. Я видел одну из эльфиек. Возможно, ваша разыскиваемая.

— Что она там делает?

— На блинчики воскресные зашла с мёдом, долбаёб. А ты как думаешь? Она мертва…

— Насколько всё ужасно.

— Дай-ка подумать. Хотя нет. Просто представь, что могут сделать похотливые гоблины с молодой девушкой и высылай сюда людей…

Сергей помолчал и спустя время ответил только одно:

— Я тебя понял. Выдвигаемся! Отвлеки их внимание и постарайся сохранить жизнь других девушек если ещё не поздно!

Задачка не из простых. Тем более я не знаю есть ли тут другие. Из-за угла показался Уаргх в сопровождении других гоблинов.

— Господин человек Штопор. Я привел добровольцев. Удалось что-то выяснить?

— Да, конечно. — выпалил я, придумывая историю на ходу. — Передай вождю, чтобы пока не спаривался с другими самками, а то это страшное нечто из канализации похитит его.

Уаргх испугался.

— Неужели нам стоит остановить праздник, господин человек Штопор?

— Ни в коем случае. Гоблинов трахать можно и даже нужно! — выкрикнул я, вытянув руку вперёд будто выступал с предвыборной компанией.

Что я блять несу.

Уаргх же поверил в этот бред и оставив на меня двух доходяг радостно отправился сообщать моё открытие вождю.

Двое других гоблинов стояли и смотрели на меня самыми тупыми взглядами, которые я даже никогда не наблюдал.

— У вас имя-то есть? — спросил я, чтобы разбавить минуту молчания.

Гоблины не отреагировали, а лишь наклонили головы на бок и начали пускать пузыри соплей.

— Боже. Видимо они добровольцы, потому что тупые и дефектные… Ладно. Буду звать вас Левик и Правик.

Я присел на корты и поддев люк рядом лежащей палкой откинул крышку в сторону.

— Ну чтож, вперёд товарищи…

Мы шли уже тридцать минут и так ничего не обнаружили. За исключением того, что канализационные тоннели выглядели неестественно. Местная канализация представляла из себя сеть прорытых тоннелей, пересекающихся между собой с обычными бетонными проходами образуя настоящий лабиринт. Возможно, по этим тоннелям они и доставляли похищенных девушек из внешнего мира.

Левик шел впереди меня, а Правик держался позади и постоянно отвлекался на всякую хрень.

В момент, когда я отключил зрение, чтобы передохнуть от аурного цветового передоза, так Правик неожиданно для меня заорал слово «Жопа» и побежал куда-то в сторону попутно скидывая с себя штаны. Я метнулся за ним, но забежав за угол никого не обнаружил. Просто ещё один тёмный тоннель.

— И куда он подевался? Что думаешь Левик? — сказал я поворачиваясь в сторону тупого гоблина.

А того и след простыл.

Я нехотя, но всё же снова активировал зрение и успел заметить силуэт, поспешно отдаляющийся от меня во тьму. Я рванул за ним. Не потому, что не мог допустить гибель гоблина. А потому, что это был единственный шанс выйти из этого лабиринта к моей цели. Изначально я для этого и взял гоблинов с собой.

Их было не жалко.

Ох и долго пришлось бежать. Силуэт всё вилял из стороны в сторону и по очертаниям напоминал человеческое тело, но было в его движениях что-то необычное и неестественное. Пробегая мимо очередного коридора, я заметил странное существо, смотрящее на меня пристально и удивлённо. Я прямо на ходу выплеснул вперёд поток маны создавая волну чтобы замедлиться и развернулся на сто восемьдесят градусов готовясь нанести удар, как чудовище закричало:

— Бля стой. Стой. Пожалуйста…

Мой кулак замер возле его глаз, и я ещё минуту не мог понять, что блять происходит.

Существо встало очень медленно и из-за его шкуры показались человеческие руки медленно поднимающиеся вверх сдаваясь.

Я повнимательней рассмотрел его и да. Это был человек нацепивший на себя какую-то ткань.

— Головатый? — Медленно спросил я.

— Аааааааа ты? Клинер?

— Блять, что ты тут забыл, Антоха? Как нога?

Рядовой Головатый медленно стянул с себя ткань и расслабленно достав, и закурив сигарету продолжил:

— Прячусь ясен хрен. Вот уже два дня не жравши…

— Какая жуть…

— А ты, кстати, на кой хрен сюда залез? Я ожидал кого-то вроде… Ну знаешь… В погонах.

— Ха-ха. Да никто даже не знал, что ты пропал кроме гоблинов. А гоблины сказали, что ты сюда полез.

— Я полез? Как же! Да меня принудили! После того как я нашел клетку с похищенными девушками — меня отказались выпускать и поставили перед выбором. Либо в канашку либо на шампур.

— И что ты выбрал?

Антон посмотрел на меня так презрительно, что мне захотелось извиниться.

— Сколько девушек ты видел? — прервал я тишину.

— Порядка шести, темно было. Я не уверен. И я сочувствую им. Их вождь использует по две в день и судя по тому сколько я здесь торчу сейчас он должен… — он почесал затылок и продолжил. — В общем последнюю если ему не пополняют запасы, а их точно пополняют.

— Да. Судя по следам.

— Эххх. Жалко девчонок, если бы я не спалился, возможно, удалось бы накрыть их раньше и спасти хоть кого-то.

— А от кого ты прячешься? От гоблинов?

Антон опустил взгляд и виновато сказал:

— Да хуй его знает. Я это никогда не видел, только слышал, но оно меня никогда не трогало. Только гоблинов. Уносило их во тьму. Туда. — закончил он и указал пальцем в направление за моей спиной.

Я обернулся и впервые услышал плачь и одновременно мотив странной мелодии.

— Что это такое?

— Всё время так, плачут девушки и поют, а потом перестают и… Ну пойдешь дальше и сам всё услышишь. А я останусь тут и буду надеяться, что ты выживешь. — сказал рядовой, подойдя ко мне и посмотрел в сторону откуда доносился плач.

— Кстати, а нафига ты прячешься если за тобой оно не охотится?

— Иногда гоблины сбегают, и чтобы не мешать им в попытках выжить, я раздобыл эту ткань. Камуфляж типа.

Антон договорил и снова надев ткань уселся в углубление стены и захрапел.

— Просто апогей спокойствия и невозмутимости. — сказал я и продолжил свой путь во тьму.

Я шел вдоль тёмного коридора на звуки плача, которые усиливались с каждым моим шагом. По пути я стал замечать различные оторванные части тел гоблинов, пока не уперся в костяную дверь. По первому взгляду было видно, что это не декор, а настоящие кости, скрепленные какой-то жижей и судя по размерам гоблинские. Явно.

Пока я ощупывал странную и ужасающую конструкцию, мелодичный плач прекратился. И вскоре сменился более знакомыми для меня звуками.

Хлюпающими ритмичными сопровождаемые хрипами удовольствия и похоти, которые походили на те которые звучат в хаотичном и смешанным гулом на площади проведения оргии.

Я надавил на конструкцию, и она без особого сопротивления развалилась. То, что я узрел после. Та картина, навсегда оставившая след в моём сознании, яростно убеждала мой разум в том, что я медленно начал сходить с ума. В огнях многочисленных свечей, огромной сросшейся мешаниной полупрозрачного мяса, состоящей из многочисленных образов женских тел, словно груда щебня. Извивалась в непристойных позах отдельными частями своего туловища двигаясь в такт гоблинских тел, которые яростно будто под гипнозом, не осознавая ситуации насиловали выпирающие интимные части тел этой самой туши.

Я упал на колени, не отдавая себе отчета в том, на что смотрят мои глаза. Я очень хотел отвернуться, но моё тело не слушалось. Чем дольше я на это смотрел, тем больше моё сознание кричало мне — "Отвернись".

В момент, когда один из гоблинов победно закончил свои мытарства и развалился на полупрозрачной тушу чудовища, погружаясь в экстаз. Так в этот же самый момент из-за стен со всех сторон начали вылетать призраки изуродованных девушек и хватая гоблинов одного за другим перегрызали им глотки скидывая с высоты об пол. Их тела падали вниз и даже тем, кто ещё не успевал умереть — сложно было позавидовать. Ведь пол, на который они падали, был усеян множеством костей, которые при соприкосновении с упавшими телами гоблинов без усилий протыкали их тела насквозь. Не оставляя и шанса.

Когда как мне показалось, последний гоблин испустил свой дух в агонии захлебываясь собственной кровью — призраки девушек успокоились и принялись спокойно летать по помещению кружа вокруг друг друга напевая ту же мелодию своим плачем.

Я ещё долго сидел, пытаясь не просто переварить увиденное, а хотя бы вернуть себе контроль над телом, которое и без того всё дрожало и отказывалось меня слушаться.

Спустя время мне удалось пошевелить ногой, но я не смог полностью подчинить её и грохнулся вперёд на рядом лежащее тело гоблина. Я упал свои лицом прямо на его живот. И когда это случилось тот очень сильно заверещал, вцепившись в мои волосы руками, но ненадолго. В его глотку вцепилась одна из пролетавших рядом призраков, обрывая его жалкую жизнь уже гарантированно.

Я еле заставил своё тело подняться на ноги. Шея не слушалась меня. Но вскоре мне удалось и поднять голову. Открыв глаза, я замер. Передо мной была одна из них. Полупрозрачная девушка с невозмутимым лицом. Она смотрела мне в глаза и не делала никаких движений. Я тоже не рисковал…

Остальные призраки тоже устремились ко мне.

Та которая смотрела прямо на меня — открыла рот и запела уже знакомую мелодию, больше походившую на колыбель. Но в этот раз без плача. Остальные же призраки девушек летали вокруг нас исполняя поистине самый красивый танец из тех которые мне доводилось лицезреть. Я одновременно был заворожен и вместе с эти испытывал грусть. В этот раз не было никаких пошлых движений. Они просто и невинно кружи вокруг нас.

Когда та, что ближе перестала петь. Все призраки вокруг устремились в направлении единственного прохода за исключением того из которого я пришел и растворились во тьме. Оставалась только она. Положив свои руки на мои плечи, она улыбнулась и вытянувшись вперёд прильнула к моим губам.

Поцелуй был холодный. Обжигая мои губы ледяным прикосновением, она словно передавала образы в мою голову. Наши души слились воедино, и я видел её мысли. Точнее воспоминания. От самых счастливых событий из жизни всех этих девушек. Улыбающихся лиц незнакомых мне людей. Но я чувствовал их сердцем, то, что чувствуют по отношению к родителям. Всё было очень просто и легко. Это были их родители, их друзья, любовь… И в то же время один за другим стали мелькать образы жестоких сцен с гоблинами, разрывающие моё нутро эмоциями страха, гнева, безысходности. Я стоял не в силах пошевелиться. Из моих глаз текли слёзы. Я одновременно чувствовал все их эмоции и меня выворачивало наизнанку.

Когда она наконец отпрянула от моих губ я был истощен. Морально, физически и душевно. Меня переполняло, и я не в силах сдерживать эмоции упал на землю в лужу крови и закричал, так что скорее всего напугал всех обитателей этого подземелья.

Так продолжалось не долго, но всё это время казалось мне вечностью. Я снова встал на ноги полностью опустошенным. В моей голове не было мыслей. Не было образов. Не было сил. Я просто шел в направлении прохода, куда ранее улетели призраки. То, что я увидел в том помещении меня уже не тронуло. У меня просто не было сил на это. Я, молча не проявляя эмоций осмотрел пол, усыпанный человеческими костями и активировав одно из заклинаний порождающее огонь ушел, оставив кости догорать.

Вернувшись обратно в этот зал, ко мне откуда-то выбежали два гоблина которые спустились в канализацию вместе со мной. Они остановились в полуметре от меня и, как и раньше тупо уставились, не подавая других признаков интеллекта. Как они выжили меня не заботило. Но продолжая смотреть на них, я стал ощущать себя очень странно. Образы возвращались и снова наполняли мою голову. Плач, крик и злобные насмешки гоблинов. Многочисленными отрывками изрезали моё сознание. Я спокойно вытянул руку и обхватив ладонью гоблинскую шею поднял его в воздух и сжал так сильно, что у того выпучились глаза. Он сдох очень быстро. Похоже я сломал ему шею. Другой гоблин попятился назад в ужасе, видимо бояться они могли не смотря на свои отклонения. Но уйти ему не удалось. Он споткнулся о лежачее тело другого своего соплеменника и упал спиной на костяные ребра. Он верещал от боли, но не мог ничего сделать. А я всё ближе и ближе подходил к нему. И когда, оказавшись над ним — поднял ногу. И в сопровождении ярких и ужасных образов воспоминаний бедных девушек — я стал с яростной силой вбивать его тупую башку в пол. Пока от неё не осталось кровавое месиво. Когда я закончил, образы пропали и я пошел дальше.

Антон пытался мне что-то сказать, когда я ковылял мимо него. Но я не обращал внимания. В моей голове звучала мелодия. Та, что вела меня чужим путём возмездия призрачного поцелуя, застывшего во времени.

Выбрались из люка мы довольно скоро. И нас уже окружала небольшая группа гоблинов, удивленно смотрящих в нашу сторону. Особенно они видимо не ожидали увидеть Антона.

Первым заговорил Уаргх.

— Господин человек Штопор. Вы нашли человека. А гоблины. А гоблины?

— Я их тоже нашел… — мой рот говорил без моего контроля. Я как будто наблюдал за всем этим из темной комнаты со стороны.

— И где же они? Неужели никто не выжил? — не унимался возмущенный Уаргх.

— Выжили двое…

Уаргх изумленно уставился на меня, а потом подойдя к люку принялся заглядывать внутрь в поиске гоблинов.

— Что ты высматриваешь? — спросил я так же спокойно и холодно.

— Выживших гоблинов. Куда вы их дели. А ну чумбры — выходите! — говорил Уаргх не переставая смотреть в люк.

— Они выжили, как я и сказал. Чудовище их не тронуло. Их добил я…

Уаргх замер, продолжая смотреть во тьму. Вскоре она начла приближаться к нему и только спустя секунды две он понял, что не тьма идёт, а его голова падает в её объятья.

Остальная группа и двинуться не успела, как я несколькими движениями снёс и их головы тоже.

Антон стоял позади, боясь двинуться. Но вскоре расслабился и положив дрожа мне руку на плечо сказал:

— Я так понимаю у тебя свои планы и останавливать не осмелюсь. Да и не захочу. Я пойду пока поищу девушек и выведу их.

Я посмотрел на него и пошел на шум в сторону площади на которой скоро станет очень умиротворенно тихо.

Кровь. Зелёная как густая трава, окропляла тротуарные плиты с каждым моим движением. Да, были те, кто пытался мне помешать, но их тела превращались в сгустки сдавленной плоти которой они когда-то были. Мана удивительно долго не прекращалась. Я кромсал тела. Я разрывал челюсти своими руками. Я испепелял тела в многочисленном круговороте ударов и взмахов. Словно дирижер управляющий оркестром в такт мелодии, не прекращающейся в моей голове. На шум моего выступления из шатра выбежали гоблины, сопровождая своего вождя. Он, не сказав ни слова полностью плененный своим страхом попытался сбежать, но горящее бревно из самого большого в мире праздничного костра остановило его. Другие гоблины бросились в мою сторону. Многих я убил в ту же секунду. Многие смогли сбежать. Я не стал их догонять и направился к телу их вождя.

Непрекращающиеся потоки обрывков ужасающих воспоминаний чаще всего показывали мне лицо конкретного гоблина и его огромный агрегат. Подойдя ближе, я схватил его за достоинство и уперевшись правой ногой об тушу с силой оторвал его хер. Вождь ещё живой кричал и визжал, смотря на моё лицо. Тем временем огонь от костра распространялся по общине охватывая одно здание за другим. Вождь лежал на спине. Из его пасти ручьями выливалась кровь перекрывая ему дыхание. Он лежал и смотрел в моё лицо. Лишенное страха, гнева и любой другой эмоции. Он смотрел в мои глаза и видел взгляд каждой из тех девушек которую он замучил. И когда он издал последний звук — жизнь покинула его глаза. Я ушел в сторону главных ворот оставляя за собой лишь хаос застывшего во времени ужаса.

Добравшись до выхода, я заметил многочисленные мигающие огни. Красные, синие и кучу гоблинских трупов погибших под градом пулевого сопротивления Милиции.

— Арсений, ты как?

Подбежал ко мне Сергей, всматриваясь в моё лицо.

— Антон нас уже посвятил в происходящее.

Но я не реагировал. Лишь увидев укутанных в одеяла девушек, сидящих в машинах скорой помощи, я пришел в себя. Со стороны буйствующего пожара послышался визг и прямо из языков пламени в самую высь устремились многочисленные лучи.

— Что это такое? — сказал Сергей, наблюдая за световым шоу.

— Они наконец свободны! Их время наконец пошло дальше!

Меня отпустило. Я вновь испытал чувства. Но не боль или страх или злость. А облегчение. Всю тревогу как рукой сняло, и я чувствовал только одно. Спокойствие.

Я коснулся рукой своих губ, вспоминая леденящий душу поцелуй, не отрывая взгляда от удаляющихся в высь лучей. И наконец почувствовал себя свободным. Поистине холодный поцелуй застывшего во времени призрака освободил меня от оков этого жестокого мира.

— Слушай, Серёг.

Он молча посмотрел на меня ожидая продолжения.

— А зачем мы Клинеры, собственно, очищаем магическую грязь? Если всякая падаль будет и дальше её производить. Это же безумие!

Сергей нервно сглотнул.

— А не проще ли очищать мир от всякой падали…

Закончил я и улыбнулся. А потом побрёл в сторону минивэна напевая ту самую мелодию оставляя Сергея в задумчивом одиночестве.

Глава 18. Здоровая конкуренция — это здорово

Открыв глаза, я ощутил на своём животе ощущение небольшой тяжести.

— О Нагломорд! Ты вернулся! — сказал я опуская взгляд на пузо.

И как же я был удивлен от того, что это был не Нагломорд. На моём животе свернувшись клубочком лежала незнакомая мне белая кошка.

Вот это неожиданно. Не так, конечно, неожиданно как полу фантомная мясная туша в канализации, но всё же.

— Откуда ты тут взялась? — обратился я к незнакомке начиная немного поглаживать её шерстку.

Я вернул голову на исходное положение и медленно выдохнул, вспоминая вчерашний день.

— А не проще ли очищать мир от всякой падали, да?

Эти слова уже давно сидели в моей голове, но отчетливо произнести я осмелился их только вчера. Ещё находясь в клетке у спец корпуса — я задумывался о сути магии. И главное о том, кто эту магию использует.

— Эх. — прокряхтел я, взяв спящую кошку на руки и поднявшись подошел к окну.

Сегодня было просто прекрасное и на удивление солнечное утро. Даже через чур. А ведь недавно дожди почти каждый день поливали Москву сопровождая меня почти в каждом приключении. Я уже давно привык к дождям, особенно после возвращения с контрактной службы из-за границы.

— Ладно, кайфанули и хватит. Пора заняться бизнесом.

Взяв телефон с кровати — принялся читать оповещения.

Ничего особенного мой глаз не заприметил, кроме одного сообщения о доставке мебели на сегодняшний день.

Я положил кошку на кровать. Одел штаны. Одел ветровку. Взял кошку на руки. Вздохнул. Положил кошку на кровать. Обулся. Снова взял кошку на руки и покинул свою квартиру.

Минивэн не завёлся и я пошел пешком с кошкой на руках. Прямиком в бизнес-центр.

Пока шёл откуда не возьмись подбежал Нагломорд с сосиской в зубах и забрался на своё законное место. На мои плечи. В этот раз он слегла отличался от того Нагломорда которого я знал. Никакой электроэнергии и злобы. Он просто сидел и поглядывал украдкой на кошку. Я улыбнулся и пошёл дальше. Видимо кошак тоже меняется.

У входа в офис меня уже ожидала группа курьеров с многочисленными коробками, аккуратно расставленными вдоль стен коридора.

— Арсений Штопоров? — спросил самый высокий мужик в белой униформе.

— Да, это я. Доставка офисной мебели?

— Всё верно.

Я открыл дверь и запустил в неё грузчиков. Пока они перетаскивали коробки мне поступил звонок от Раисы Павловны.

— Доброе утро, Раиса Павловна! Я как будто и не увольнялся… Рад что ничего не изменилось!

— Судя по тону у тебя всё хорошо. — обеспокоенно ответила Раиса.

Я даже засмущался. Никогда не слышал её голос таким.

— А что произошло?

— Ты мне расскажи… Александр заходил и рассказывал, как на перекуре созвонился с одним из офицеров МВД узнав о твоих недавних приключениях. Вот объясни мне — как так получается, что даже вне «Чистого листа» ты умудряешься вляпываться во что-то подобное?

— Ну вы не забывайте кто подкинул мне этот заказ. — усмехаясь продолжил я разговор.

— Ладно не начинай. Буду должницей. Ты же деньги не получил?

— От кого? От гоблинов?

— Да, глупый вопрос. Ладно. Я в целом с контрактом и с информацией. С чего начать?

— А попытайся слепить всё это в одно предложение. Думаю, это не сложно для такой опытной женщины.

— Мда. У нас все Клинеры заняты сейчас и есть свободный контракт на чистку ковра от какой-то магической шерсти. Но выезжать нужно немедленно из-за конкурентов. Ты про них слышал — «Блиц Чистка».

— О как? Я не просто слышал, я как-то раз видел их в живую, когда был на контракте в Магическом колледже. Что происходит?

— Да вот пиздец происходит. Клинеры выезжают на заказы и их в скором времени отзывают. Мол проблема решена без вашего участия — в ваших услугах более не нуждаемся. От нас уходят даже давние клиенты. А промышленные компании, у которых мы занимались постоянной чисткой по договору — расторгают эти самые договора!

— Что все?

— Да все. Так что, если у тебя появится какая-то информация — ты мне сообщи пожалуйста!

— Разумеется.

Я положил трубку. Точнее свайпнул значок закончить вызов.

В этот момент мне пришло на почту сообщение об ещё одном контракте. Правда не через единую платформу распределения заказов, а напрямую. Видимо с заказчиком я уже имел дела или он обо мне слышал.

> ЗАКАЗЧИК: Коттеджная жилая зона Премиум класса «Лесная сказка». Ул. Сосновая, д. 15.

> ЗАЯВКА: Магическое мороженое.

> ОПЛАТА: 65 000 за услугу.

> РЕЙТИНГ: Жёлтый.

> НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ПОЛЕ: если есть возможность, то приезжайте сейчас.

Премиум район? Ну в таком случае отправлюсь сначала туда, а заодно и проверю информацию Раисы Павловны.

Я вышел на улицу по пути забежав в ателье «У Тамары» к той самой Тамаре, чтобы одолжить машину временно. На удивление она с радостью отдала мне ключи, а взамен я пообещал бесплатно заполнить все её эрг накопители для швейных машинок и других приспособлений. Учитывая, что мой офис находится над протечкой магистрали то заполнение этих накопителей не будет стоить мне ничего. Но об этом я ей естественно не сказал. Ещё позаимствовал у Тамары полу официальный мужской костюм чёрного цвета и туфли ведь моя униформа сильно провоняла гарью после предыдущего заказа. Рубашки к костюму не нашлось и мне пришлось одеть под пиджак чёрную футболку. Мне было непривычно двигаться в этом наряде, и я хотел всё это снять, но Тамара меня отговорила. Потом после многочисленный попыток с моей стороны отказать Тамарке в свидании я наконец был свободен.

На телефон пришло оповещение об отмене первого заказа на ковёр. Раиса была права. И сообщение такое же «Мы в ваших услугах больше не нуждаемся!».

Не глядя схватил ключи от машины со стойки и в сопровождении кота и кошечки выбежал на улицу. Нужно было торопиться, ведь заказ находился в премиальном районе и такую клиентуру расстраивать не стоит. По опыту скажу такие клиенты платят обычно больше, чем суммы, которые указывают в ведомости и в дальнейшем меньше всего жалуются в отличии от клиентов, не обладающих такими средствами. Не знаю, как так получилось, но чем больше стоимость заказа, тем лояльнее заказчик. По крайней мере я постоянно в этом убеждаюсь.

Прежде чем искать машину на парковке — я зашел в РуКарты, чтобы построить маршрут. Вроде недалеко. «Лесная сказка» — это очень богатый район на северо-западе Москвы. Там живут люди, у которых есть не только деньги, но и магия. И проблемы, которые приходят с высоким рангом. Но несмотря на свой ранг, они с удовольствием перекладывают мелкие проблемы на соответствующим своей квалификации людей. Ну да ладно.

Я достал из кармана ключи и нажал на кнопку, чтобы машина подала хоть какой-то звук. Так и произошло. Где-то за зданием раздались два прерывистых сигнала, и я последовал на звук. Зайдя за стену и спустившись на подземный паркинг, я увидел машину и выронил сумку от удивления. Ведь за стеной стояла она:

Чёрная лакированная и переливающейся на свету машина — Порш 911 GT3. Это не просто тачка — это настоящая мечта любого уважающего себя мужчины. Ещё и рестайлинг этого года! Вау.

Я отвернулся чтобы развидеть это чудо. Но…

Ну вы гляньте на неё. Нет, вы гляньте.

Вот стоит она — 911 GT3. И знаете что? У меня прямо сейчас пульс как у пацана перед первым свиданием. Только свидание это окончится намного жестче чем могло быть.

Задница — широкая, наглая. Это не задница — это кулак Майка Тайсона сжатый и готовый выбить из меня всё дерьмо и я с нетерпеньем ожидаю этого. И на вершине этого сексуального зада антикрыло. Небольшое и сдержанное, но по-своему такое же беспардонное словно средний палец всему миру с его унылыми кроссоверами. «Практично?». Да кого ебёт эта практичность. Практичность — для тех, кто возит рассаду на дачу. А эта машина не для тех, кого нагибает жизнь, а для тех, кто расстёгивает ширинку, когда она поворачивается к ним задом.

Открываешь дверь — а там нет ничего лишнего. Ни-че-го. Ковролин? Не завезли. Задние сидения? Вырезали к чертовой матери. Только два ковша обнимающих тебя крепче чем возбуждённая ревнивая баба. Руль без единой кнопки и рычаг. Настоящий, механический. Шесть ступеней. Машина настоящих ёбарей, братья и сёстры. Тут не нужно выбирать режим. Тут сам режим.

Заводишь. И вот тут у меня натурально мурашки по всему хребту. Четыре литра, атмосферник, оппозит. Никаких понтовых турбин, никакой лжи, никакой электрической и магической тяги — обманки. Честный воздух, честный бензин.

А потом ты давишь в пол. И она начинает выть. Не рычать — выть. Тонко и злобно, как истребитель на взлёте. Пять тысяч… Семь… Восемь… Девять тысяч оборотов, мать твою! Девять? Да у большинства современных моторов к этому моменту уже похороны и поминки, а эта только просыпается и начинает орать во всю глотку. Это не просто звук. Это гимн тестостерона.

Кто-то скажет слишком дорого. Кто-то не удобно. Да к чёрту вас всех.

Это не просто машина. Это настоящее заявление миру. От тех, кто ещё чувствует себя живым. У кого руки ещё помнят, что такое сцепление, а сердце что такое адреналин.

Ключ поворачиваю влево. И подземный паркинг — этот бетонный склеп — взрывается от звуковой волны. Четыре литра оппозита рявкают так, что где-то рядом на уровне срабатывает сигналка полу разъёбанного седана. Ну извини, братан. Я не виноват.

Сцепление в пол. Поехали как завещал Юра.

Выезд из паркинга — узкий подъём вверх. И я иду на ней, притапливая, потому что за рулем такой машины грех не притопить. Звук отражается от стен, накатывает волной, оборачивается вокруг меня и хреначит по барабанным перепонкам. Это не просто выхлоп. Это оркестр в бетонной консерватории. Я ору вместе с ним. Просто так. Потому что живой.

Шлагбаум поднимается и солнечный свет уже слепит глаза. Кладу палец на магнитолу.

— She was a fast machine, she kept her motor clean…

Да ты издеваешься? Брайан Джонсон влетает в динамики ровно в тот момент, когда я выкатываюсь на проспект. Совпадение? Не сегодня. Это судьба, и она ведёт меня.

— She was the best damn woman that I ever seen…

Проспект был пустой на моё удивление. Асфальт мокрый после ночного дождя, фонари растворялись в две оранжевые полосы по бокам. Вторая передача — вой. Третья — рёв. Четвёртая передача — и стрелка легла на сотню, ровно, без скачков, а мотор при этом ещё даже не начал говорить всерьёз. Он только распевался.

Сто километров в час. А ощущение — будто я на низком орбитальном заходе. Потому что жопа в сантиметрах от асфальта и подвеска передаёт каждый шов азбукой Морзе прямо в позвоночник.

— You shook me aaaaaaall night looooooooong!

Барабаны бьют в такт с оборотами. Или обороты в такт с барабанами — я уже не разбирал, всё смешалось в один сплошной поток. Я барабаню пальцами по рулю, ору припев в лобовое стекло, и в зеркале видно, как за мной сужается улица.

Красный светофор. Торможу — и меня вжимает в ремни так, что аж дыхание сбивается. И тишина. Только гитара из динамиков и низкий, нетерпеливый бубнёж мотора на холостых. Он не любит ждать. И я сейчас был с ним солидарен.

Рядом подкатывает кроссовер. Стекло опускается. Пацан за рулём смотрит на меня — сначала на антикрыло, потом на диски, потом просто застывает зачарованный. Я поворачиваю голову. Киваю. У Porshe своя естественная магия.

Зелёный.

Я не еду. Я отпускаю его с привязи. И город остаётся где-то сзади вместе с его скучными кроссоверами и людьми, которые никогда в жизни не узнают, каково это.

Ангус жарит соло. Стрелка тахометра идёт к небу.

Сейчас был просто идеальный момент для потери моей жалкой невинности.

Я подъехал к охранной будке и остановил этого зверя перед шлагбаумом.

Коттеджный посёлок «Лесная сказка» выглядел как декорация к фильму про американскую мечту, только с русским колоритом: заборы трёхметровые, камеры на каждом столбе, и везде таблички «Осторожно, охрана». Мой Минивэн среди этих «Мерседесов» и «БМВ» выглядел бы как бомж на светском рауте. Но не сегодня.

Охранник на въезде долго рассматривал моё удостоверение, потом удостоверение личности, потом моё лицо.

— Клинер? — осматривая мой костюм и машину спросил удивлённо он.

— А ты кого ждал? Дезинфектора?

— Проезжайте. Пятнадцатый дом правый справа. — сказал он указывая рукой направление.

Приехал. Коттедж — двухэтажный, из бруса, с магической подсветкой фасада (огни переливались как новогодняя гирлянда, но сейчас это выглядело странно). У входа — детские велосипеды, разбросанные игрушки (магические, некоторые шевелились), и запах… мороженого? Нет, не просто мороженого. Запах ванили, клубники, шоколада и чего-то ещё — магического, химического, неестественного. Запах эргического перегруза.

У входа стояла женщина и спорила с мужчиной, который был одет в уже знакомую мне униформу «Блиц чистка». Они перестали выяснять отношения, когда я подъехал… Нет.

Они перестали сраться и уставились в мою сторону, когда рядом с их домом остановился черный, лакированный зверь Porshe 911 GT3 рестайлинговый. А из открывшейся двери вышел сексуальный мужчина, одетый в чёрный костюм под трек «Rock you like a hurricane». Я открыл багажник, взял сумку и всё ещё в сопровождении двух котов вальяжно зашагал к ним.

Я подошёл к девушке на вид лет тридцати в спортивном и обтягивающем её спортивное тело костюме от фирмы Найк. Но с красными заплаканными глазами. Которые очень сильно выбивали её из образа богатой и обеспеченной женщины.

— Вы клинер? — спросила она, окидывая меня взглядом, который явно сравнивала с картинкой из интернета.

— Штопоров, «Штопоровъ и Нагломордъ». А вы — заказчица?

— Да, да. Слава богу вы приехали! Проходите. Там такое… такое… я не знаю, как это объяснить.

— Вы не объясняйте. Я сам посмотрю.

Она зашла в дом, и я последовал за ней предварительно оттолкнув доходягу клинера рукой в сторону.

Поначалу я ожидал увидеть разлитое мороженое. Я ожидал лужи, пятна, испачканные стены. Я не ожидал увидеть, что это мороженое — живое. Оно покрывало весь пол, лезло на стены, свисало с люстры, как сталактиты, и издавало звуки. Не слова — а звуки: чавканье, бульканье, и иногда — отчётливое: «Кушай меня».

Странно, что я в этом мире ещё чему-то удивляюсь.

— А дети? — спросил я, отряхивая туфли.

Не успела хозяйка ответить, как из другой комнаты выбежала маленькая счастливая полторашка радости и веселья с распущенными волосами и вцепилась обнимать мою ногу.

— Дядя клинер вы опять приехали?

Я не верил своим глазам. Это буквально дежавю. На моей ноге вцепившись нависла та самая девчонка из истории с моргом. Кажется её мать бросила, а отец погиб на заводе.

— Ты же Катька?

— Для вас Екатерина. Я теперь здесь живу. — радостно верещала она пока не увидела котов и устремилась к ним навстречу.

В этот момент из той же стороны откуда прибежала Екатерина вышел пушистый и пиздатый котяра Васька. Насколько я помню сам и подарил его Катьке. Видимо они не расстаются с того дня.

Я перевёл взгляд на женщину.

— Вы всё-таки знакомы… Я когда выбирала Клинера, Катька попросила вызвать вас! Я её не так давно усыновила. Хорошая девочка, мне сразу понравилась и как оказалось у неё талант к магии. Сегодня как раз праздновали её день рождения. Позвали фокусника. А этот… фокусник — маг для праздника, он должен был сделать шоу с мороженым. А сделал… вот это.

— Где сам маг?

— Сбежал. Сказал, что перестарался с заклинанием, и уехал. Даже денег не взял. Это меня и насторожило, когда он деньги не взял.

Я подошёл к мороженому. Оно отреагировало — вытянуло ко мне «язык» из ванильной пломбира, с розовыми прожилками. Я отскочил.

— Давно это? — спросил я, хотя по запаху и консистенции можно было определить — часа два-три.

— Часа два. Оно растёт.

Я достал анализатор эргов из сумки. Проверил свой источник — после гоблинов он восстановился до… Сколько? Десять тысяч эрг? Хватит на полноценную чистку, если не баловаться и потом ещё останется чтобы развязать войну между двумя маленькими закомплексованными государствами. Анализатор аж несколько перепроверял показатели — он считывал магию высокого уровня.

— Да кто вы такой вообще? — сказала моя заказчица, когда подошла и посмотрела на цифры с анализатора.

— Я, Арсений Штопоров, самый искусный и самый сексуальный Клинер этого города.

— Это я ещё на улице поняла, а вот десять тысяч… Да у меня всего восемь, а я маг первого ранга!

— Ну понимаете, долгая история. Всякие слизи в ТЦшках, резня гоблинов, чудовища из других миров. Нужно соответствовать.

— Постойте… — сказала она, доставая телефон.

— А обязательно стоять, я же и так сижу.

Она открыла новости и показав мне спросила:

— Так это вы уничтожили вчера целое поселение гоблинов в «Нижнем куте»?

— Ну там долгая история, но вроде как бы я.

— И вы работаете Клинером?

— Ага! — ответил я, улыбаясь во всю рожу.

Она смотрела на меня с сильно выпученными удивлёнными глазами.

— Я тогда начну. А вы не стойте здесь — уйдите. Мороженое может быть опасным. Если оно вас коснётся, вы превратитесь в эскимо.

— А вы? Вы не боитесь? Хотя забудьте… Приступайте.

Она вышла, набирая номер телефона утащив за собой Катьку. Я остался с мороженым.

Первые десять минут я пытался работать классической «абсорбцией» — мороженое впитывалось в пакет, но потом вылезало обратно с удвоенной силой. Оно как будто размножалось. Деление клеток? Или магическая репликация? Я не биолог, я Клинер.

— Так, — сказал я вслух. — Нужно попробовать что-нибудь ещё.

Я вспомнил технику, которую использовал в магическом колледже с плесенью. Мороженое — та же хрень, только сладкая. Начал чистить обезвреживая сформированные ядра обычной шваброй, без магии. Я резким движением расфигачил ядро и мороженое расслабилось, перестало пульсировать.

Работает.

Я чистил, чистил, уже половина гостиной была чистой. Пол блестел, стены вздыхали с облегчением.

И тут дверь открылась.

— А вот и я! — раздался бодрый, наглый голос. Голос человека, который привык входить без стука.

Я обернулся.

На пороге стоял мужчина лет тридцати, в такой же синей форме, как и у додика на улице с логотипом «Блиц Чистка», только вышитый золотом. Высокий, накачанный, с наглой улыбкой, с дорогим магическим пылесосом в руках — серебристым, с мерцающими индикаторами. За ним вошла — хозяйка. Она выглядела растерянной.

— В чём дело? — спросил я, не прекращая чистить.

— А в том, — сказал мужчина, входя в комнату и не спрашивая разрешения, — что я — Владислав. Владелец «Блиц Чистки». А вы — Штопоров, да? Тот самый, который возомнил себя лучшим клинером в городе? Слышал о вас. Вас, конечно, нахваливают, а я вот смотрю — швабра, анализатор, дедовские методы. Где прогресс?

— Я ничего не возомнил. Просто факты. А ваша фирма насколько я помню работает в основном с мелкими пятнами. А я мою куда более сложные вещи.

— Вот и мойте, только дома. А здесь я буду работать. Хозяйка, — он повернулся к женщине, — вы же согласились на моё предложение? Полцены и быстрая чистка. В отличие от этого… человека.

Женщина замялась, но с надменным взглядом ответила:

— Ну вы можете попробовать его обогнать.

— Я закончу быстрее, — сказал Владислав, включая пылесос. — У меня техника, а у него — швабра. Давайте устроим соревнование. Кто быстрее и качественнее — тот и получает оплату. А второй уходит без ничего.

Я посмотрел на хозяйку. Она кивнула — видимо её тоже заинтересовало.

— Договорились, — сказал я.

Пылесос заурчал, засверкал индикаторами, издал звук, похожий на взлетающий истребитель, и втянул кусок мороженого размером с футбольный мяч. Я подумал: «Чёрт, а он быстр». Но потом пылесос затроил, закашлялся и выплюнул мороженое обратно. Оно разлетелось брызгами по всей комнате, испачкав стены и потолок. Теперь мне прибавилось работы.

— Ваша техника не справляется, — заметил я, возвращаясь к своей швабре. — В этом мороженом магия среднего уровня. Ваш пылесос — для бытовой грязи, для крошек и шерсти. А тут эргический коктейль со вкусом клубники. Это вам не ковёр чистить.

— А твоя швабра — для чего? Дерьма? — огрызнулся Владислав, вытирая пылесос рукавом.

— Швабра — для того, кто умеет ей пользоваться. И ведь дело не только в швабре. Не всем дано.

Мы стояли друг напротив друга. Мороженое между нами пульсировало, издавало звуки «кушай меня». Хозяйка стояла у стены и с интересом продолжала следить за позором Владислава.

— Ладно, — сказал Владислав, переключая пылесос в другой режим (замигал красный огонёк). — Сейчас я тебе покажу, что такое настоящая чистка. На пределе источника.

Он встал в стойку, как боец перед ударом, направил пылесос на мороженое и врубил режим «эргический взрыв». Пылесос загудел очень страшными звуками. Мороженое начало сжиматься, втягиваться, но потом — бах! — пылесос выключился и взорвался к хренам, из него повалил синий дым, а накопитель просто лопнул расплёвывая мороженое во все направления. Я моментально среагировал и за доли секунды уже стоял перед хозяйкой испуская импульсы всем телом, не пропуская не одну каплю мороженного.

— Твою ж… — он сидел на полу, держась за голову над своим мёртвым пылесосом.

— Не учёл, что это не обычное мороженное, — сказал я. — Ты превысил лимит накопителя. В следующий раз читай инструкцию внимательней. Или не берись за то, что выше твоего ранга, додик.

Он встал, отряхнулся. Глаза его горели злобой.

— Ты это специально? Подстроил?

— Ага, конечно. Делать мне больше нечего.

Я вернулся к работе. Метр за метром. Через двадцать минут моя половина комнаты была чистой, как послужной список Владислава. Который в это время верещал в сторонке. Вмешалась хозяйка.

— Так, как вас там? Владислав! Выметайтесь из моего дома.

— Нет нет. Я просто… перегруппируюсь.

Он выбежал на улицу, чем-то звякнув. Я предположил, что поехал за вторым пылесосом.

За это время я закончил гостиную. Пол чистый, стены белые, потолок без подтёков. анализатор убрал в сумку.

Хозяйка заглянула, ахнула.

— Вы справились! Быстро как и обещали! Вы всегда такой быстрый?

— Не всегда… — улыбчиво ответил я.

Она засмущалась. Потом прошлась по комнате, потрогала пол — сухо. Улыбнулась.

— Я плачу вам. И добавлю сверху за это недоразумение. Придётся поговорить с охраной.

Она отсчитала шестьдесят пять тысяч. Новенькие купюры, пахнут типографской краской.

— И вот, — она добавила ещё сто сверху. — За скорость и защитный барьер.

Я взял деньги и даже поклонился.

— Счастливо. И в следующий раз не нанимайте фокусников без лицензии.

Хозяйка улыбнулась и добавила мне в след.

— Знаете, когда устанете работать Клинером — позвоните мне.

Он подошла и протянула визитку, на которой был написан её рабочий номер и «Ведущий фармацевт» АО ФК «Церриус» Аркатова Мария Сергеевна.

— Так значит вас зовут Мария Сергеевна.

— Зовите просто Маша.

— Не думаю, что вашему мужу это понравится!

Она взяла мою руку, задрала рукав и достав ручку написала ещё один телефонный номер.

— А это мой личный номер. И да, я не замужем и открыта для предложений от способных подкаченных мужчин в костюме на дорогой хоть и чужой машине.

Я смущенно посмеялся и пошел к машине, где рядом с котами играла Катька.

Владислав вернулся через двадцать минут с новым пылесосом, но увидел меня выходящим из коттеджа с деньгами в кармане.

— Ты жульничал, — сказал он, подходя вплотную. От него пахло потом, магической пылью и злостью.

— Я просто выполнил работу, пока ты понтовался.

— Мы ещё встретимся, Штопоров.

— Обязательно. Удачи с пылесосами. Рекомендую «Bosch», они надёжнее.

Он уехал, взвизгнув шинами. Я сел в Porshe и попрощавшись с Катькой закрыв дверь уехал.

Через два часа мне позвонил незнакомый номер. Я взял трубку, ожидая очередного заказа.

— Штопоров? — голос знакомый — Владислав, но без наглости, с металлическими нотками. — Я хочу сделать тебе предложение. Деловое. Без обид.

— Слушаю.

— Ты — хороший клинер. Лучший из тех, кого я видел. Я — хороший бизнесмен. У меня есть деньги, связи, лицензии. Давай к нам.

— Зачем?

— У тебя есть опыт, у меня — масштаб. Мы откроем сеть «Блиц Чистка» по всему городу. Ты будешь куратором Московского направления, будешь ездить на самые сложные вызовы, получать ставку — в десять раза выше твоей нынешней. Тридцать процентов от каждого сложного заказа.

— А моя кампания?

— Какая кампания? — он усмехнулся. — Но зачем собирать крохи, если можно зарабатывать здесь и сейчас? Маленькая конторка — это же тюрьма, Штопоров. Аренда, кредит, пылесосы, налоги. А у нас — чистое небо.

— Я видел, что вы делаете Владислав, на мелких заказ вы и сами скоро развалитесь.

— Но не с поддержкой спец корпуса. Скоро «Чистый Лист» закроется. Все закроются. Ты умный парень, не будь дураком. «Блиц Чистка» превратится в гос. учреждение.

Я помолчал.

— Спасибо за предложение. Но я — сам по себе. Тем более спец корпуса скоро не станет.

— Ты дурак, Штопоров.

— Возможно.

Он засмеялся — невесело, с привкусом угрозы.

— Ты пожалеешь. Я тебя уничтожу. Не как конкурента — как человека.

— Удачи. Только попробуй и я приду за тобой.

Я положил трубку.

Нагломорд посмотрел на меня с уважением, склонив голову набок. Белая кошка не отреагировала.

— Знаю, — сказал я. — Это было глупо. Но чертовски приятно.

Я вдавил педаль в пол и понёсся к своему офису. Жаль, что машину придется вернуть.

Подъехав к бизнес-центру, я не спешил выходить из машины. Хотелось продлить этот миг счастья.

Опять позвонил Владислав.

— Ну что тебе опять нужно?

— Арсений, ты сейчас в офисе?

— Тебя это ебать не должно. Конечно, в офисе.

Раздался взрыв. Владислав бросил трубку. Я вышел из машины смотря на горящий второй этаж, где некогда располагался мой новый офис. Всё сгорало. Все мои мучения пока я копил деньги. Сгорали в этом огне. Из здания выбегали люди в панике. Тамара, увидев меня направилась в мою сторону. Я её успокоил и вернул ключи.

Вновь зазвонил телефон.

— Да, я слушаю.

— Арсений ты сейчас где?

— Возле своего горящего офиса.

— Сваливай нахер оттуда. Они всех убили!

— Чё?

— Ефлатов мёртв. Офис «Чистого листа» уничтожен. Директор застрелен на парковке. Александра повязали у себя дома. Это спец корпус!

— Я тебя понял…

— Ты знаешь где находится бордель магических рас?

— Да. Бывал там.

— Встретимся на месте. Нужно многое обсудить. Удачи!

Я убрал телефон, не отрывая взгляда от пожара.

— Хех. А твоя игра становится всё интересней с каждым днём! — сказал ухмыляясь Нагломорд.

Я на миг посмотрел на него и качнул головой. Мне нечего было ему сказать.

Я потерял всё. Меня пробило на смех. Я засмеялся, что напугало Тамару.

Ведь как потерявший всё человек — теперь я мог рисковать по-крупному.

Ничего не осталось.

Глава 19. Последний мафиози

Мы ехали по мокрой трассе Москвы почти ничего не обсуждая с Тамарой. Я думал о сгоревшем офисе и вспоминал фразу Наглорда прежде, чем наши пути снова разошлись. Чуть позже он найдёт меня, и мы наконец поговорим.

Я закончил думать об этом, когда черный Порш остановился напротив элитного заведения.

Любезно подбросившая меня Тамара, заглушила мотор и осматривая вывеску борделя ухмыляясь подколола:

— Так вот какими заведениями ты интересуешься?

Я неловко повернулся в сторону вывески разглядывая резную мраморную надпись «Бордель Магических Рас». И почему Макс выбрал для встречи нечто подобное?

— Как я и сказал, меня внутри ждёт друг, владеющий информацией о взрыве. Точнее возможно владеющий…

Поворачивая лицо обратно в сторону Тамары я неожиданно для себя словил поцелуй. Непредсказуемо и горячо, но кому какая разница, когда в твоем рту так мастерский исполняют языком четвёртую симфонию Брамса.

Закончив с этой прелюдией, она отодвинулась так же быстро и легко, как и вцепилась в мои губы с самого начала.

— Прости, не смогла удержаться. Тебе уж очень идёт этот костюм, да и вся эта история со взрывом. Ты очень волнуешь!

— Я верну тебе костюм, обещаю.

Тамара мягко улыбнулась, рассматривая меня. Ее взгляд медленно скользил по моему телу начиная с губ и заканчивая свой путь на более интимных местах. Моей беспредельной фантазии хватило, чтобы представить, какие образы она выдумывает у себя в голове. Но к счастью или, к сожалению, я был занят. И не только запланированной встречей с Максом. Но и девушкой, которая, вероятно, сейчас пытается пережить потерю своего отца, где бы не находилась.

Всё же я обязан как можно скорее разобраться со всем этим дерьмом и только тогда мы сможем продолжить наше первое неоконченное свидание. К тому же обещание сводить Лизу в ресторан, я так и не выполнил. И чует моё нутро, что с каждым днём это будет всё сложнее и сложнее реализовать. Главное не торопиться и удостовериться в безопасности как минимум в своей. Меньше всего мне бы хотелось причинять ей еще большие страдания и подвергать опасности. Даже если придётся сдохнуть, но я покончу с этой проблемой.

— О чем задумался? Надеюсь, чем мы могли бы заняться! — сказала Тамара, мягко улыбаясь склонив голову на бок.

— Спасибо что подбросила. Да и в целом за сегодняшний день — ты меня очень выручила…

— Но?

— Но я не могу ответить тебе взаимностью… Прости…

— Да не переживай об этом. — резко перебила она, цыкнув и отвернувшись в противоположную сторону разглядывая проносящие мимо нас машины. — Я уже привыкла к этому очень давно. Не везёт мне в этом деле — понимаешь?

Мне нечего было ей ответить, чтобы хоть как-то сгладить углы. Да и незачем мне было это делать. Лучшее что я мог в данную секунду так это покинуть автомобиль сейчас же оставив её наедине со своими мыслями.

Как только я захлопнул дверь, машина почти сразу тронулась с места. Я ещё пару секунд провожал удаляющийся Порш взглядом пока тот не свернул за угол и не скрылся. Я, поправив пиджак пошагал в сторону борделя.

— А ведь хороший всё-таки костюм.

— Кого я вижу! Сам сеньор Штопорини! Да как разоделся, прямо со свадьбы в бордель! Да ещё и какая красотка подбросила! Твоя девушка?

— И часто девушки своих мужиков до борделей подвозят?

— Чаще чем ты думаешь! И поверь мне мой мальчик, это самые мудрые и самые понимающие женщины в мире! — закончил делиться опытом Лоренцо.

— Тебе виднее!

Кстати, о нём. Лоренцо пятидесятилетний итальянец, иммигрировавший в Россию чуть позже после общемирового открытия магии, когда в Москве сняли запрет на проституцию. В целом её и не легализовали официально, просто решили пока что не трогать. И почти спустя месяц после этой обсуждаемой обществом новости, старый итальянец открыл один из самых больших и дорогих борделей страны всего за неделю. Представляете? Хотя с моей точки зрения Лоренцо был похож больше на узбека выдающий себя за итальянца, но никто в его истории не сомневался ведь его связям можно было позавидовать, что отлично выдавало в нём бывшего мафиози. Последние бандюганы, которые пытались накрутить его на крышу бесследно пропали и их никто так и не видел спустя вот уже два года. Ходят слухи, что они легли в фундамент его секс империи и главное то, что в этом ему помогли старые знакомые из Итальянского организованного преступного синдиката «Каморра». Но несмотря на свою пугающую репутацию, он был и является по сей день очень дружелюбным и открытым человеком, часто помогающий незнакомцам на безвозмездной основе. Большинство работников «борделя магических рас» — это бывшие страдальцы которым не повезло оказаться за бортом жизни и которым посчастливилось встретить Лоренцо в свои худшие дни. За это они ему безмерно благодарны. Увольнения в этом заведении как не сложно догадаться большая редкость. Лоренцо их всех любил, а все они любили Лоренцо. В числе таких людей был и я. Который, конечно, мало что помнил о войне после возвращения из вооруженных сил. Но последствия сказывались на психике не зависимо от наличия памяти. И перед тем, как я свыкся и вернулся к нормальной жизни — мне помогал Лоренцо. Я уважал его как собственного родного отца. Хотя последнее время мы редко виделись. Но я был благодарен ему за всё!

— Ну что ты такой серьезный? К жизни нужно относится проще. Чтобы на могиле написали "Ай какой хороший засранец закопан в этой земле".

— У меня недавно офис взорвали…

— Ну и что? Не нужно печалиться — сказал Лоренцо приобняв меня рукой и уводя в сторону входа в бордель. — Вот расскажу тебе историю как я убегал от Жуанетты в Милане когда в самый важный момент вернулся её муженёк. Чуть яйца мне не отстрелил, а ногами я все ракушки собрал пока удирал через пляж. Тем более в твоей ситуации есть и плюсы…

— Это какие же? — удивлённо спросил я не без иронии.

— Завтра не нужно идти на работу! Может тебя сегодня сбагрить Анне, которая эльфийка, она быстро выведет тебя из депрессии. Услада для ушей в разговоре и настоящая богиня в постели! Вот увидишь!

Мы вошли в холл борделя, больше напоминавший вход в здание парламента. Слишком изысканно и дорого, но всё же сдержанно и со вкусом. Лоренцо провел меня в главный VIP зал, который по совместительству был ещё и дорогущим рестораном наполненный богатыми мужчинами из разных сфер и профессий, посещавших заведение по вечерам, чтобы провести время в кампании прекрасных жриц любви разных рас.

В дальней части зала я разглядел Максима в окружении двух работниц этого дома удовольствия.

— Вон к тому скромному господину тебе и нужно, мальчик мой. Он очень просил меня сказать, когда ты придешь.

— Так ты ждал меня?

— Я всегда тебя жду мой мальчик! — продолжал поднимать мне настроение Лоренцо. — Если все же настроишься, дай знать. А я пока зарезервирую время Анны за тобой. Скажем часика на четыре.

— Спасибо большое. Но мне еще нужно кое с чем разобраться. Так что увидимся позже.

— Поверь ты многое теряешь таких женщин ты еще не встречал и скорее всего никогда не встретишь! Так что топай к своему другу и побыстрей заканчивай с делами.

Лоренцо обнял меня за плечи словно благословляя, и отпустил к Максиму.

Чем ближе я подходил к столу, за которым сидел Макс, тем отчетливее было видно, что он сейчас помрет от стеснения. Дамы знали свое дело превосходно и Максим был уже в маленьком шаге от того, чтобы купить самое дорогое шампанское и снять их обеих на всю ночь.

Завидев приближающуюся фигуру в костюме, он крикнул:

— Официант, еще шампанского пожалуйста!

— Фиговое время ты выбрал, чтобы пить, Максим.

Он присмотрелся и его загадочное в то же время смущенное лицо сменилось на чистый восторг.

— Боже, так это ты, Арсюша! Я тебя даже не узнал. Дамы, знакомьтесь — это мой дорогой друг Арсений Штопоров, и он уже ооооооооочень давно не трахался.

Я посмотрел на полупьяного Максима с легкой улыбкой выражая снисхождение. Вероятно, ему тоже посчастливилось сегодня выпутаться из глубокой жопы и на фоне последних новостей он не придумал ничего лучше и решил погрузится в глубокое отчаяние разбавляя его большим количеством алкоголя и столь же большим количеством секса.

Я присел напротив и почти сразу почувствовал, как под столом моей ноги касается нос каблука. Я посмотрел на одну из жриц любви, которая в свою очередь игриво посмотрела на меня прикусывая губы.

— Дамы, вы можете ненадолго оставить нас?

Максон расстроился так будто ему в рюмку плеснули чай.

— Так, блять, соберись пожалуйста, Макс! Ты хотел со мной обсудить…

— Да нехуй больше обсуждать, Арсений! — перебил меня Максим, посылая сквозь икоту очередную порцию водки в рот. — Всех убили. *Икх* А кого не убили, так посадили. Мы остались одни. Только ты и яяяяяяяяяяя. Любовь мояяяяяяяя безгрешнаяяяяяяя.

— Ладно. — я подозвал жестом дам обратно и указал пальцем на Максима, протягивая девушке стопку купюр и снова обратился к Максу. — давай ты сейчас пойдешь вот с этими двумя красавицами в отдельный номер и отвлечешься. А я, пожалуй, побуду прямо здесь на этом месте и подожду.

Максим аж пустил слезу от счастья.

— Ты такой классный мужик, Арсюша. Знал бы я что ты такой чувственный засранец, мы бы бухнули еще раньше! — говорил, вставая с места Максим, которого под руки уводили две дамы. Когда они пропали из поля моего зрения я наконец выдохнул. В этот момент к столу подошел официант и поставил два фужера красного сухого вина. И небольшое блюдце с тарталетками в которых я различил смесь авокадо, фуа-гра с чёрной икрой.

Напротив же раскуривая сигару марки Гурка сел сам Лоренцо.

— Ну как ты? Спровадил своего товарища в райские кущи, а сам остался в пустыне сидеть без воды?

— Скучал я по твоим позитивным метафорам Лоренцо.

Лоренцо кивнул кому-то смотря через весь зал и сведя пальцы на ладони вмести — выдал типичный итальянский жест. За время моего знакомства с Лоренцо я выявил порядка сорока разновидностей подобных жестов. Иной раз я думал, что даже потеряй он голос, то все равно смог бы так же красноречиво изъясняться, как и сейчас.

Тем временем официантка вновь подбежала и прошептав что-то Лоренцо на ухо, поспешно удалилась в отдельную VIP комнату для особых персон.

— Всегда удивлялся как ловко ты вертишься в своем деле!

Лоренцо посмотрел на меня и усмехнулся.

— Приходится мальчик мой! Давай лучше ты мне расскажешь о том, чем ты так разозлил Специальный корпус, раз их агенты с самого твоего приезда наблюдают из соседних зданий за борделем.

Меня всего передёрнуло от тревоги. Я и не предполагал, что мы сами загоним себя в ловушку.

— Это долгая история, Лоренцо. — сказал я осматривая окружение. — Но, если в двух словах я случайно встал поперек горла чужих интересов.

Вновь подбежала всё та же официантка и положила какой-то предмет на стол, укрытый тканной салфеткой с брендированной вышивкой борделя прямо передо мной. Лоренцо же в этот момент дал какой-то сигнал некоторым неизвестным мне мужчинам, которые сидели за соседними столами.

— Что здесь происходит Лоренцо?

— Вот это вот теперь твоя вещица. — сказал он указывая на предмет прикрытый салфеткой. — Мой тебе прощальный подарок. Он меня очень много раз выручал и пришло время подарить его тебе. Только не распаковывай сейчас, еще не время.

— А когда?

— Ты поймешь.

Я сунул руку пол салфетку и нащупал рукоять пистолета. Я поднял вопросительный взгляд на Лоренцо, который впервые за годы нашего общения, пристально смотрел на меня уставшими и грустными глазами.

— Могу я тебя попросить кое о чем? — обратился он ко мне.

— Конечно. Проси о чем угодно, ты же знаешь я на всё готов. Ты многое для меня сделал, и я тебе должен!

— Ты ничего мне не должен, мой мальчик. Прошу лишь постараться в следующее время не оборачиваться, а спокойно посидеть и послушать историю старика.

Меня изрядно встревожила просьба Лоренцо, но я кивнул.

— Не помню рассказывал я раньше или нет, но у меня когда-то был сын. Кто бы мог подумать! — Лоренцо сделал затяжку сигары и удовлетворенно посмаковав дым отложил её на блюдце. — Мы с женой всегда хотели сына и планировали назвать его Фабио и вскоре так получилось, он был моим единственным сыном, так как при родах умерла его мать, а повторно я не осмелился жениться. Мне пришлось растить сына в одиночку. Это были очень сложные времена, а я был обычным пекарем. Ты только представь!

Лоренцо прервал рассказ начав смеяться. Потом он достал платок и вытерев слезы продолжил рассказ:

— Фабио рос смышлёным и самоуверенным мальчиком и конечно же совершенно не слушался меня. В этом вы в чем-то похожи. Наглость и отвага. Всё делаете по-своему. Заставляя нас стариков волноваться. Это мне напоминает его, когда смотрю на тебя. Ну так вот. В один из таких дней Фабио не вернулся домой. И я как любящий отец запаниковал. Ходил даже в полицию, где меня заверили, что разберутся и найдут моего мальчика. Только спустя время я узнал, что мой Фабио был уже мёртв и офицер ответственный за его поиски знал об этом. В последствии я выяснил, что он связался с Мафией и его отправили на первое дело, из которого он не смог выпутаться. В конце концов и я тоже связался с мафией, но с другой семьей, с семьёй Лучано чтобы заручиться поддержкой и отомстить убийцам своего сына.

Из-за моей спины подбежал официант и спросил у Лоренцо что-то на итальянском.

— Да, пригласите их. — сказал Лоренцо безучастным голосом. — Так, на чем я остановился? Ах да. Уже прошло лет десять как я перерезал глотку последнему вонючему ублюдку виновного в смерти Фабио и в итоге бежал из Италии с некоторыми близкими подельниками. От вендетты конечно же.

Где-то позади послышались встревоженные возгласы посетителей, но я старался вести себя спокойно. Хотя я очень нервничал, и моя рука сильно сжимала рукоять пистолета.

— Я всю жизнь убегал Арсений. Я бежал от ответственности отца после смерти жены. Я бежал от правды, которая заключалась в том, что именно я виновен в смерти Фабио. Бежал из Италии боясь умереть от рук мафиози. И потом я встретил тебя. Юношу, вернувшегося с войны случайно ввязавшегося в драку у моего борделя. Дикого и несносного прямо как мой Фабио когда-то. И за всё то время помогая тебе с работой, когда я проникся к тебе — то поклялся памятью своей жены и сына у иконы девы Марии на коленях… — Лоренцо снял очки и протирая глаза от слез уставился прямо на меня. Его лицо подёргивалось легким тремором словно он был готов расплакаться в эту же секунду, но во взгляде читалась решимость воина, идущего на смерть. — Я поклялся и дал обещание, что, если получится так, что ты придешь ко мне за помощью неся на хвосте смерть, я отдам всё что у меня есть, но отрублю этот хвост. Я не допущу, чтобы то, что случилось с Фабио, повторилось с моим вторым сыном. И главное запомни, я тебе скажу то, что усвоил за годы своей слабости, наивности и ничтожности. Если ты кого-то любишь — защищай их ценой всего что у тебя есть. Пусть больно, пусть сквозь их ненависть, пусть не даже никто не просит, но защищай…

К нашему столику подошел высокий офицер в форме спец корпуса и показав удостоверение представился как майор Астафьев. На которого Лоренцо даже не посмотрел, его дрожащие залитые слезами глаза смотрели только на меня.

— Запомни вот еще что мой мальчик… — никогда никого и ничего не бойся. И… — прервался Лоренцо положа руку на столовый нож. — И прости уж старика…

В следующую секунду Лоренцо, сжал нож и замахнувшись многократно начал наносить колющие удары кромсая в паштет яйца офицера спец корпуса. Донесся истерический крик. И в самом зале из-за столов повставали мужики, доставая раритетные Томпсоны времен второй мировой, открывая непрерывный огонь по служащим специального корпуса. Те же в свою очередь отвечали взаимностью. Одна из пролетавших пуль попала Лоренцо в плечо сильно пошатнув его настрой. По всему залу тут и там свистели пули сваливая посетителей и работников данного борделя на повал. Я, тоже выхватив ствол со ствола стрелял в ответ из-за укрытия, а Лоренцо доставая пистолет из внутреннего кармана кричал посреди зала на итальянском:

- “Напейтесь вдоволь Итальянской крови шлюхины дети!”

Но вскоре в грудную клетку попала ещё одна пуля, отправившая его на землю с концами. Выстрелы не прекращались, но всё же спустя минут двадцать наша сторона одержала верх. Наступила полная тишина, которую тихо разбавляла играющая песня Лучиано Паваротти — Nessum Dorma и тихие отзвуки плача неизвестной девушки. Я подбежал к Лоренцо, но тот уже лежал при смерти и захлёбывался собственной кровью.

Его глаза смотрели вверх, и он все повторял на итальянском:

- “Фабио, ты здесь? Фабио?”

— Я здесь отец. — сказал я, взяв его за руку.

По его глазам вновь текли слезы и он, преодолевая последнюю ступень предсмертной агонии выдавил прощальную фразу:

- “Прости меня, мой мальчик. Ты только прости”.

- “Я прощаю тебя, отец!” — ответил я на итальянском сжимая ладонь изо всех сил. Мои глаза стало пощипывать от соли, а зрение помутилось. Вскоре и взгляд Лоренцо утратил жизнь.

— Господин Штопоров! Вам нужно немедленно уходить от сюда! — сказал подбежавший мужчина из сторонников Лоренцо.

Я не обратил на него внимания продолжая сжимать руку ещё не остывшего Лоренцо.

Мужчина посмотрел на меня потом молча подозвал другого и оторвал меня от мёртвого тела старика.

— Это Эцио — он выведет тебя из борделя!

— А что вы собираетесь делать? Вам нужно уходить с нами!

— Ты и правда думаешь, что старик не был готов к такому развитию событий? Кто, по-твоему, посоветовал Максиму притащить тебя сюда? А теперь сваливай от сюда и пьяницу своего прихвати!

Я подобрал подарок Лоренцо с пола и удалился прочь, бросив последнюю фразу:

— Только не помрите здесь все…

Мужчина улыбнулся, взял сигару со стола и сменив магазин в пистолете затянулся так, как будто ему больше никогда не представится такая возможность.

Мы бежали по коридору. Из комнаты номер пять резко выбежал голый Максим, прикрываясь лишь страхом и отвагой.

— Что здесь творится? Арсений, какого вообще…?

— Хватай одежду и бегом за нами!

— Нет времени… — встрял Эцио. — в подвале есть прачечная, позже оденешься.

Мы продолжили бежать пока за нашими спинами раздавалась очередная партия пулемётных очередей и взрывов светошумовых гранат… У людей Лоренцо не было и шанса.

Чуть позже. Приподняв канализационный люк посреди проулка в квартале от самого местонахождения борделя — Максим осмотрел окружение и убедившись в отсутствии подозрительных лиц выбрался первым протягивая мне руку. За ним выбрался и я. Эцио лезть не спешил и всё метался из стороны в сторону терзая себя мыслью о возвращении к друзьям.

— Не глупи парень! Нет ничего позорного в том, чтобы отступить и перегруппироваться! — сказал Максим.

— То есть сбежать как трус ты хотел сказать! — выкрикнул Эцио.

Я достал из кармана пистолет и протянул вниз.

— Я не буду тебя уговаривать, но если ты решишь вернуться — ты умрешь вместе с ними… Если же пойдёшь с нами — то получишь возможность отомстить!

— Это жестоко! — сказал Максим посмотрев тревожно на меня.

— Это наша реальность… — ответил я.

Вскоре Эцио тоже выбрался и присоединился к нам.

Мы шли порядка часа два в неизвестном направлении доверяя маршруту Эцио и постоянно следили за окружением. Потом не без помощи того же Эцио угнали машину и поехали уже по дороге.

— Слушай, может скажешь уже куда ты нас везёшь? — спросил Макс пихнув коленом переднее сидение за которым сидел Эцио.

— Ещё пара часов, и мы прибудем в Ясногорск. Там у нас есть склад незарегистрированный на Лоренцо и бордель.

— Арсений ты знаешь где Ясногорск?

— Без понятия, но предложений у меня нет. Как и у тебя полагаю?

Максим скривил недовольную рожу и закрыл глаза:

— А знаете, я ведь первый раз был с двумя женщинами сразу!

Я улыбнулся и спросил:

— И как тебе?

— Просто потрясающе!

Эцио засмеялся первый во весь голос, и мы с Максом подхватили этот смех. Который правда очень быстро сменился самым долгим в моей жизни молчанием. Всю оставшуюся поездку никто не проронил ни слова.

Была глубокая ночь, когда мы подъехали к обветшалому зданию и разместившись внутри склада предварительно осушив некоторые запасы алкоголя — погрузились в глубокий сон.

И как повелось. По традиции. Перед самым рассветом — раздался телефонный звонок. Я кое как раскачался и снимая с себя полиэтиленовую обертку которой укрывался от холода — ответил на звонок.

— Арсений, ты меня слышишь?

Я узнал этот голос.

— Да, я всё ещё здесь, товарищ майор.

— Слава Богу ты ещё жив! Я уж мысленно попрощался с тобой, но в глубине души говорил себе — этого сукина сына так просто не убить!

— Ещё как. Но за последние сутки многие пытались…

— Ты сейчас где находишься? И в борделе тоже вы накуролесили?

— Не мы. Но я там присутствовал вместе с Максом после взрыва в моём офисе. Сейчас я, кстати, в…

Я пнул спящего Эцио и спросил:

— Напомни, где мы?

— В Ясногорске… — прохрипел Эцио недовольным тоном.

— Мы в Ясногорске товарищ майор. В заброшенном складе.

Я вышел наружу в поисках номера здания.

— Ну, у склада номера нет, но рядом какая-то свалка металла и убитая в хлам то ли школа то ли больница…

Майор перекинулся парочкой фраз с кем-то и продолжил:

— Нам нужно поговорить лично — я пришлю за тобой неприметную машину, которая доставит вас в безопасное место, о котором мало кто знает.

— Спасибо конечно! Но последний раз, когда я встречался с кем-то чтобы поговорить день закончился перестрелкой.

— Не беспокойся и жди. Думаю, через часа три машина будет у вас.

Бросив трубку, я зашел обратно внутрь, где уже во всю пытались восстать из мёртвых Максим и Эцио.

— Кто звонил? — подал голос, зевающий Макс.

— Майор Хлебнов. Через часа три за нами приедут и отвезут в безопасное место.

— Безопасное место — это хорошо. Надеюсь, там есть еда.

— Я тоже! — согласился Эцио.

Спустя два с половиной часа приехал чёрный УАЗ «Патриот». Мы с жуткого похмелья стояли и дружно мёрзли на улице. Водитель представился как лейтенант Громов. И поговорив о пункте назначения мы дружно уселись в тёплую машину.

Тем самым безопасным местом, в которое нас привезли являлся частный кирпичный дом, огороженный высоким забором с персональной изолированной системой видео наблюдения. Находившийся на территории военного городка на окраине Москвы в лесной зоне. Внутри было тепло и довольно много места чтобы развернуться. Хоть дом был одноэтажным, но всё же имел большое количество комнат и громадный зал с горящим камином у стены. Макс был счастлив больше прочих, когда, открыв первым делом холодильник увидел, что тот ломится от разнообразных продуктов питания и пива.

Лейтенант Громов уехал почти сразу после того, как закончил предостерегать нас и уговаривать от необдуманных действий.

— Ну и что будем делать? — спросил я, вытирая куском хлеба остатки супа с поверхности тарелки.

— Не знаю как вы, а я планировал заняться необдуманными действиям. — ответил Макс прожевывая кусок говядины и запивая пивом.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я знаю где мы. А значит помню дорогу от сюда.

— И куда ты собрался? — присоединился к диалогу Эцио.

— В город куда же ещё. Нужно связаться кое с кем и чует моя жопа, что сейчас мне накинут ещё задач.

Я посмотрел на Макса, который отпивая пиво смотрел ожидающе на меня. Я усмехнулся от собственной предсказуемости.

— Попробуй узнать, где сейчас Лиза.

— Я так и думал, что ты попросишь именно об этом. Что-то ещё товарищ начальник?

— Какой же я тебе начальник, остряк!

— Ну а кто, ведь остальные все… — Макс не договорив запнулся.

Приуныли все. Только сейчас поедая еду за столом и запивая всё это пивом в уютной обстановке ведя радостные диалоги трое мужиков вспомнили, что за последние сутки они потеряли очень много людей. «Чистый Листъ» вместе Директором и Раисой Павловной. Максим своего друга со школы Александра, который сейчас находится в заключении у спец корпуса и, вероятно, уже мёртв. Эцио своих друзей из борделя. И наконец Лоренцо, отдавший свою жизнь чтобы дать нам уйти.

— Чтож. Я, пожалуй, пойду! Всё-таки раньше начнешь, раньше кончишь.

— Вспоминаешь вчерашний вечер?

— А такое не забывают Арсюша. Кстати… — поворачиваясь обратился он ко мне. — Сколько ты отвалил той красавице? А то ты даже не представляешь, что она вытворяла с моим ч…

— Пол миллиона рублей! — громко ответил я.

Макс провалился на месте в эту же секунду пробивая пол своей челюстью смотря сначала на меня потом на Эцио. Мы же с Эцио спрятали свои улыбки прикрыв рты ладонью пытаясь не пересечься взглядами с Максом.

— А что ты хотел? Средний чек в нашем борделе — миллион! — заявил Эцио разводя руками.

— Да мне в жизни с тобой не расплатится!

— Да забей ты! Какой сейчас толк от налички? Узнай, где Лиза и мы в расчёте.

— Правда?

— Правда. И кстати возьми с собой Эцио.

Макс удивленно посмотрел снова. Эцио же спокойно отпил кофе из чашки делая вид словно и сам хотел напроситься.

— Только не торопись совершать глупости если хочешь довести дело до конца и выжить. — сказал я, обращаясь к Эцио.

Тот же, покрутив чашку с кофе в руке просто кивнул.

Вскоре я остался совсем один. Четыре часа с лишним я судорожно маялся, пытаясь придумать чем себя занять. Вскоре скука сменилась мрачными мыслями, которые так и норовили заполнить моё мыслительное пространство. Кульминацией само-пыточной суеты послужил мой точный бросок кружки в голову оленя весящей на дальней стене зала от злости.

— Ну почему это происходит именно со мной? — крикнул я в пустоту ожидая ответа.

— С чего ты вообще взял, что те или иные вещи происходят, ориентируясь на конкретных личностей? — сказал высокий голос за моей спиной.

Я повернулся и увидел на подоконнике, сидящего и вылизывающего свою лапу Нагломорда рядом с которым сидела белая кошка с закрытыми глазами прижавшись к нему своим телом.

Я смотрел на него в ожидании пока он не закончил с лапой. Увидев мой взгляд Нагломорд осмотрелся по сторонам.

— Ой, я хотел сказать — Мяу.

— Можешь не издеваться? Я давно в курсе того факта что ты умеешь говорить!

— Ага, рассказывай. После моего комментария с парковки прошло не так много времени, чтобы использовать формулировку «Я давно в курсе, что ты умеешь говорить!». — сказал кот пародируя мою манеру речи с надменным видом.

— Да? А как же твои ночные позывы во время сна. О София — любовь моя… Придёт день, и я приду за тобой моя любовь! — разыгрывал я драматическую сцену облокачиваясь на диван принимая не менее драматическую позу.

Белая кошка, ухмыляясь посмотрела на своего мужика, заставив того отвернуться и засмущаться.

— Знаешь, о некоторых вещах мог говорить и поделикатнее… — возмутился кошак.

— Деликатнее? Я постарался сделать это так же деликатно, как и твои утренние заряды энергии в мою морду…

— Туше… — прошипел Нагломорд.

— Как ты меня вообще нашёл?

— Ну в этом городе очень много котов! А я как король этих земель обладаю некоторой властью над другими котами! — лениво объясняла мне надменная пушистая рожа.

— Я в тебя щас что-нибудь кину. Какой король?

На протяжении следующего часа я сидел на диване и слушал как Нагломорд пересказывает мне всю свою историю жизни попутно отвлекаясь на нежности оказываемые со стороны белой кошки, которую звали София.

— Знаешь что?

— Мрррр?

— Если бы я услышал что-то подобное год назад — я бы не поверил.

— Ничего удивительного, людям сложно заметить существование подобных вещей из-за стены своего высокомерия превосходящего вида…

— То есть ты раздолбал ту лабораторию?

— Ну не я один конечно…

— Круто! Ты самый пиздатый кот, которого я знал.

— Я знаю!

Мы ещё долго обсуждали наши совместные приключения. Пока у меня не заболела голова. Вскоре я ушёл спать в одну из комнат оставив котов наедине друг с другом. И развалившись на очень большой кровати медленно провалился в пучину сновидений. Последнее, о чем я подумал, что, когда я проснусь — скорее всего получу ответы и на многие другие свои вопросы. А пока что. Я буду спать…

Глава 20. Скучный день необычных ситуаций не считая кота

Я пытался более подробно разглядеть версию нашей планеты, которая почему-то имела более карий оттенок поверхности нежели наша Земля. Интересно, а какая из них моя? Если отталкиваться только от очертаний континентов, то несмотря на якобы очевидный ответ вас ожидает фиаско решении данной задачки. Таких планет было порядка двенадцати, а остальные сложно было разглядеть из-за необъятной темноты космоса. А так, кто его знает как на них выглядят континенты. Всё же большинство планет на небе, в частности и плохо рассматриваемые, имели схожие с нашей Землёй признаки. В отдельных случаях мог отличаться лишь оттенок, но не более.

Я очень глубоко зевнул. От чего у меня свело челюсть.

Интересно, а как вообще можно зевать во сне? Или это какая-то фича моего сознания позволяющая делать то, что не могут другие.

Я подскочил с ощущением разгорающегося любопытства. Меня осенило, и я захотел провести эксперимент. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что я нахожусь на том же поле что и в прошлый раз — я приступил.

Итак, насколько я знаю, сон можно прекратить, испытав боль от собственных рук.

Хотя у меня же недавно свело рот, и я ощутил это вполне себе как бодрствующий.

Странно…

Я вытянул левую руку перед собой, а правую занес над головой.

Ну вот и убедимся в этом.

Бах.

Сильная боль пронзила предплечье. И я удивленно стоял посреди поля с ноющей рукой не понимая, что вообще тогда происходит.

Пока разминал руку, пытаясь ускорить угасание боли я, осматриваясь по сторонам заметил, что в северном направлении начинало светать.

— Стоп. А здесь вообще есть солнце?

Я вновь посмотрел на север. Ну точнее я решил, что это север. Других ориентиров не было.

И заметил, что у самой границы поля с лесом стоит человек и пристально наблюдает за мной.

Неужели здесь был кто-то ещё?

Я пошёл в его сторону, не сводя взгляда с его фигуры. С каждым метром мне хотелось обернуться, но я понимал, что это может активировать один из законов этого загадочно места и меня телепортирует обратно.

Ещё чуть-чуть — буквально пятьдесят метров и я смогу рассмотреть его. Кем бы он ни был.

Но конечно же, как и всегда — меня ждало полное разочарование.

Тёмная фигура развернулась и направилась вглубь леса скрываясь от моего взора.

Я сменил режим ходьбы на бег. И не без помощи концентрации маны в ногах уже на всех парах стремительно нёсся к деревьям. Ещё чуть-чуть и я дотронусь до ближайшего ствола сосны.

Как стоило мне моргнуть и я стоял у того самого дерева лицом к поляне. Что меня так развернуло?

Поляна же — выглядела совсем иначе. Это было не просто поле. А небольшая заброшенная деревня времен может Средневековья если не раньше. Я подошёл к ближайшему домику и вошёл внутрь. Бегло осмотрев помещение, я увидел лежащую на столе книгу, которая отличалась от других вещей необычной чистотой. На ней не было ни пылинки. Собиравшись взять довольно странный предмет — я услышал раскат грома где-то на улице. Выбежав наружу меня осветило тёплым оранжевым светом, который отбрасывала огромная стена горящего пламени. У основания стены я вновь разглядел стоящую фигуру загадочного незнакомца и конечно же отправился к нему.

Подходя всё ближе, я смог наконец рассмотреть его. Мужчина — приблизительно моего возраста одетый в костюм похожий на тот, что мне подарила Тамара — стоял и завороженно смотрел вглубь пламени. Лица я разглядеть не смог, но, когда я подошёл достаточно близко. Неведомый мужик посмотрел искоса в мою сторону и вошёл в пламя пока не растворился полностью. Не понимая сути происходящего, я тоже приблизился к потоку огня и слегка дотронулся. Обжигающая боль — всё что я почувствовал пока не потерял сознание.

Я открыл глаза и ещё долгое время лежал, уставившись в потолок пытаясь осмыслить увиденное во сне. Или не во сне. Что же это было? Подняв руку над лицом — я увидел ожог, который лишь слегка побаливал, но всё же почти заживший. Не понимаю.

По крайней мере я не смогу придумать хоть какое-то понятное объяснение этому феномену. Мне остаётся либо ждать и со временем собирать информацию по крупицам, либо найти того, кто в курсе моей проблемы. С первым вариантом всё ясно. И для этого мне даже не нужно было что-либо делать. Со вторым вариантом дела обстояли куда хуже. Несложно представить выражение лица человека, которому я бы сказал что-то вроде «Халлоу, мне тут снятся сны о том, как я гуляю по лесу на неизвестной мне планете и разглядываю десятки версий нашей Земли на ночном небе без звёзд пока меня не вырубает таинственный мужик в черном костюме.» В лучшем случае — посмеются. В худшем — психушка. Придётся копаться в этом не привлекая внимания санитаров.

Начну я, пожалуй, с того, что вылезу из кровати и пойду на кухню, на которой уже минут десять слышны какие-то шорохи. Видать Макс вернулся или Эцио.

В нашем гордом сосисочном клубе состоящим их трёх доходяг нет необходимости одеваться перед каждым выходом. Тем более лучше, пожалуй, сначала отыскать ванную и как следует привести себя в порядок. Взглянув на время и довольно почесав свою задницу в трусах, я радостно потопал в зал. Четыре часа сна, а как отдохнул! Нужно будет повторить.

Выйдя за дверь, я мельком осмотрел пол в поисках Нагломорда и кидая взор на кухню замер от удивления.

В этот момент совершенно без всякого стеснения на кухне орудовала Раиса Павловна, прикрывая своё обнаженное тело лишь шоколадным загаром и мелкой растительностью сами знаете где. Её тело находилось в превосходной форме в отличии от многих сорокалетних женщин, которые попадались мне ранее. Сразу видно, когда женщина тщательно ухаживает за своим состоянием. Спортзал, питание и уходовые средства творят чудеса, а если ещё в придачу идёт хорошая генетика. Ух.

Её чёрные волосы как обычно были убраны в пучок на затылке, а кожа слегка блестела от невысохшей влаги после душа. Она бросила на меня короткий взгляд и продолжила как ни в чем не бывало кромсать апельсин ножом. С каждым ударом которого её упругая грудь возбуждающе вздрагивала. Уронив одну дольку на пол как в типичном и банальном ролике соответствующего характера, она наклонилась и не слишком торопясь подняла кусок фрукта с пола будто нарочно демонстрируя этим действием всю свою заднюю часть во всей красе.

С каждой секундой просмотра данного шоу с первых рядов в моём собственном нижнем белье становилось всё теснее и теснее.

Она тоже заметила мою реакцию посмотрев туда, где сейчас не было штанов.

Потом продолжая осматривать моё тело, спросила:

— Тебя что-то смущает?

— Мои глаза выше! — ответил я, ехидно скрестив руки и уперевшись плечом о стену.

— Я знаю где находятся твои глаза, ты тоже об этом не забывай.

— Откуда ты здесь? Я думал, что из «Чистого Листа» никто не выжил.

— Меня не было на работе в тот день. Отвозила бумаги в аутсорсинговую бухгалтерию.

— Ясно! — сказал я, проходя мимо неё открывая холодильник. — А тут конкретно ты откуда?

Она загрузила последние фруктовые обрезки в миксер и прежде, чем включить повернулась в мою сторону и слегка облокотившись своей чудной попкой на кухонную тумбу сказала:

— Когда я пыталась выяснить кто ещё не мог выжить, мне позвонил… Так, а долго ты будешь ещё смотреть на мою…

— Ты просто продолжай и не отвлекайся! — сказал я, отпивая из коробки молоко, не сводя взгляда с её промежности.

— Хлебнов! Это он мне часа три назад сказал этот адрес. Правда он забыл упомянуть, что здесь будет ещё кто-то.

Я, продолжая любоваться в легкую усмехнулся и продолжил:

— Нас тоже не оповестили.

— Нас?

— Да, нас здесь трое. Только Макс и Эцио пока отсутствуют.

— Повезло, что здесь оказался только ты!

— В смысле? Я пустое для тебя место что ли?

— Нет если уберешь свой шлагбаум куда-нибудь в сторону… — сказала она, осматривая мои трусы. — Кажется ты взял бельё на парочку размеров меньше…

— Уберу если скажешь, где тут ванная. — ответил я осматриваясь. — И ты не видела тут двух котов?

— Когда я приехала никого не было, а по комнатам не шастала поэтому и не подозревала о том, что здесь будешь ты!

— А пара обуви тебя значит не смутила?

Она потёрла лоб раздраженно и продолжила:

— Знаешь. Я была раздражена и напряжена. И знаешь — не особо задумывалась о таких вещах. Мне побыстрее хотелось снять напряжение и отвлечься…

— Мда. Теперь я пойду в душ прорабатывать своё напряжение.

— Это твоя проблема! — сказала Раиса и включив миксер лишила меня всякой возможности на остроумный ответ.

Выйдя из душа и возвращаясь в комнату через зал, я застал очередную необычную сцену. Всё так же голая Раиса Павловна яростно спорила с только что вернувшимся Эцио которого на удивление никак не смущал вид Раисы.

— Что этому Максу только в голову приходит? — верещала Раиса, скрестив руки на груди. Точнее под грудью от чего её два достоинства при каждом движении её возмущений тихонечко подпрыгивали вверх.

— Я солидарен с Максимом и считаю, что нам нужно найти этих людей, чтобы получить больше информации о специальном корпусе.

— Вы так мило смотритесь! — встрял я в разговор.

— Заткнись и слушай. — выдала Раиса, подходя ко мне почти вплотную, чтобы выругаться. — Они хотят найти бывших членов спец корпуса и допросить!

— Кстати о членах. Тебя не смущает её вид? — обратился я к Эцио через плечо Раисы.

— Ты о чем?

Я буквально ущипнул Раису за булку от чего та отпрыгнула от меня шлёпнув по морде. Я указал пальцем для уточнения на её достоинства и Эцио сообразил:

— А, ты о её внешнем виде? Да нет, не смущает. Как на работе — я привычен. Тем более она уже старая и её… — не успел договорить Эцио как словил пощёчину от Раисы при этом совершенно не меняясь в лице. Видимо к этому он тоже привык.

Раиса успокоилась и сказала:

— Нам нужно освободить Александра для начала.

— Ага, разумеется. Возьмём каждый по кухонному ножу и пойдем вчетвером штурмовать крепость одного из самых вооруженных подразделений страны. Ахуенный план, надёжный как швейцарские часы! — сказал Эцио.

Раиса опять попыталась его шлёпнуть, но он, не особо напрягаясь схватил её ладонь в воздухе и сжал так, что у неё скривилось лицо.

— Слушай женщина беспокойная. Со мной не стоит вести себя подобным образом. Не заставляй меня применять воспитательные навыки с предыдущего места работы!

Эцио отпустил её руку, и она отошла ближе ко мне. Ей не хватало лишь зашипеть, чтобы быть похожей на змею.

— Максим предлагает обсудить ситуацию сегодня вечером после его возвращения, а сейчас я буду отдыхать. — обратился ко мне Эцио.

— Кто это вообще такой? — шепнула мне Раиса на ухо наблюдая как её обидчик достаёт фужеры для вина из шкафа.

— Это Эцио. Подопечный мафиози из борделя магических рас. И ты можешь отодвинуться? Ты своей дыней трёшься о мою руку…

Раиса улыбнулась и проведя рукой по той части моего тела которую ей не следует трогать повернулась ко мне спиной вновь демонстрируя чудесный вид для моей фантазии — медленно ушла в направлении комнат.

— Кстати о Лизе… — обратился я к Эцио который рассевшись на диване принялся разбирать свой пистолет.

— Пока не обрадую. Думаю, тебе лучше подождать Макса и…

— Что?

— И надень уже штаны мужик! Тошно же!

Вновь вернувшись в свою комнату, я взял телефон и позвонил майору. Выслушав мой рассказ о наших планах полностью, он посвятил меня в обстоятельства и сообщил что помощи от Вооружённых Сил для штурма тюрьмы мы не получим. И вновь попросил не предпринимать ничего подобного.

— В целом ничего нового, как я и предполагал…

Я вернулся в зал. Предварительно надев брюки и пиджак на голое тело, ибо футболка с труханами вертелись в стиралке минут десять как. Раиса в это время уже одевшись сидела по правую сторону от Эцио в отдельно стоящем кресле. Эцио же заканчивал собирать пистолет и судя по наполненности бутылки вина активно отдыхал.

— И как вы потом решили проблемы с теми головорезами?

— Как обычно. Старик Лоренцо отправил моего старшего брата на разведку и когда тот вернулся мы сформировали отряд, вооруженный пистолетами с глушителями, и выдвинулись на зачистку их предполагаемой базы.

— И как прошел штурм?

— Это сложно назвать штурмом. Мы тихо разобрались с доходягами по периметру и вошли в особняк. — откинулся Эцио на спинку дивана продолжая рассказ покручивая фужер вина в руке.

— И никаких последствий?

— Менты были больше рады что кто-то решил эту проблему за них. Тем более мы не оставляли следов!

Раиса Павловна отпила вино и восхищаясь продолжила:

— Опасная работа у вас не то, что у Клинеров! — подколола она меня.

Эцио не убирая приспособления для ухода за оружием встал с места и пересел в другое кресло.

— Арсений — твой черёд. Можешь воспользоваться моими инструментами…

Я подошёл к журнальному столику осмотрев набор и улыбнувшись сел на то же место, где раньше располагался Эцио и достал подарочный пистолет из внутреннего кармана пиджака.

Раиса Павловна удивлённо перевела взгляд на мой пистолет.

— Откуда? Тебе он зачем?

Я, вытащив магазин оттянул раму для извлечения последнего патрона ответил:

— Такие вот у нас Клинеров времена.

Эцио усмехнулся, смотря на растерянный вид Раисы Павловны запивая свою усмешку вином.

— Ладно народ, с вами весело, но я, пожалуй, посплю. — сказал Эцио ставя фужер на столик. — Разбудите как Макс вернётся.

— Ага, давай. — кинул я вслед пьяному макароннику и снял раму пистолета полностью.

Раиса Павловна подсела рядом со мной разглядывая то, чем я занимался.

— Ты на удивление ловко с этим справляешься…

— Отработанный навык за время службы в армии. Ничего особенного.

Раиса придвинулась ещё ближе. Слишком близко. Потом она взяла со стола магазин.

— Могу же потрогать?

— Делай что хочешь, главное не мешай. — ответил я, смазывая отдельные части пистолета.

В следующую секунду Раиса запустила мне руку в штаны, что заставило меня дёрнуться от неожиданности.

— По-моему ты взяла не тот ствол?

— А ты против? По ощущениям моей руки, мне кажется, ты настроен по-другому. — шепнула Раиса мне на ухо.

Я взял её руку и собирался отшить как вдруг входная дверь распахнулась и в помещение вошла Лиза, которая сразу уставилась на нас. Блять, ну естественно!

Раиса Павловна вскочила с места почти сразу случайно задев журнальный столик и все запчасти полетели на пол:

— Это не то о чем ты подумала Лиза?

— Раиса заткнись! — крикнул я, понимая, что надвигается.

— Всё-таки я чему-то помешала? Может мне уйти и оставить вас наедине? — говорила очень холодно Лиза.

Я вскочил и выставив руки вперёд прокричал:

— Так блять! Все заткнулись! Не надо раскручивать эту банальщину из дешёвых сериалов!

Я ахуел. Не от ситуации, а от банальности и заштампованности этого поворота событий. И намеревался помешать дальнейшему развитию событий.

Следом вошёл Макс и считав ситуацию весело добавил:

— Ах Арсений! Ай да сукин сын! Прохвост! Без присмотра не оставить!

Я перевёл злобный взгляд на Макса.

— А ты вообще пошёл нахуй отсюда урод! Весь день где-то шлялся и в тот момент, когда я хотел отшить эту ебанутую так ты тут как тут! Пошёл на хуй ублюдок!

В помещение через окно забежал Нагломорд и удивленно уставился на меня не понимая, что происходит. Когда он посмотрел на меня ему стало плохо лишь при виде моего выражения лица. Подойдя к коту, ближе присел на корточки и сказал:

— Ты прикинь что произошло? Сижу я никого не трогаю как вдруг это бабища сунула мне руку в штаны. — сказал я показывая на Раису пальцем.

Нагломорду становилось плохо.

— А потом, когда я собирался отправить эту стиралку в свою комнату вошла Лиза и сказала ту самую фразу из того самого сериала! Помнишь? — не прекращал я кричать со слезами на глазах.

— Какой сериал, Арсений? — сказал непонимающе Макс.

Я набрал воздуха в легкие.

— А этот петух вошел следом и начал весело комментировать и усугублять всё происходящее… Ты прикинь весь день не звонит не пишет и на тебе в такой стремный момент!

Наступила абсолютная тишина. Из далёких глубин воспоминания Нагломорда вылез давно забытый момент жизни, который он так тщательно старался не вспоминать. Как они с Арсением смотрели мылодраму и истошно блевали впоследствии от переизбытка банальностей и ванили.

Он, медленно выпучив глаза повернул голову к Максу и сделав глубокий вдох:

— ПОШЕЛ НА Х*Й СРАНЫЙ УРОД! ТЫ Х*ЛИ БЛ**Ь ЗДЕСЬ ЕЩЁ ДЕЛАЕШЬ ГНИДА. ВАРИКОЦЕЛЕ ПОРВАННОЕ…

Все удивлённо посмотрели на говорящего кота кроме меня.

— Да, сука. Жги его! — кричал я Нагломорду.

И поворачивая обратно голову к Максу подпевал коту:

— Слышал моего кота животное? А ну пиздуй от сюда пока жопу не порвали!

В следующие две минуты мы с котом истошно и истерически покрывали матом Максона, который не понимал, что он натворил и не знал на что реагировать с начала — на мат или на факт существование в мире говорящего кота.

На звуки ругани вышел сонный Эцио. Он посмотрел на кота, потом на меня, потом на Макса сохраняя спокойное и заспанное выражение лица.

— Что вы разорались тут?

Я повторил ему суть кратко.

— Эцио, кот говорит — прикинь? — сказал неловко Макс пытаясь отвлечь Эцио от сути.

Эцио холодно и разочарованно посмотрел на Макса и добавил:

— Максим. Просто иди и убейся об что-нибудь!

Максим поник и вышел из помещения на перекур.

— Я, наверное, всё не так поняла? — сказала Лиза, обратившись ко мне.

— Ну конечно же! Только пожалуйста не говори эту фразу. Не надо. Я тебе всё объясню, только нормальным языком. И вообще это всё Раиса…

— Эй! — возмутилась стиралка. — По твоей реакции в штанах я бы не сказала, что ты был против…

Я повернулся к Раисе лицом, на котором проявились все набухшие капилляры и ткнув ей указательным пальцем в нос начал угрожать:

— Не смей блять путать биологическую реакцию со своей гнилой фантазией стиралка!

Нагломорд начал блевать от столь типичного развития сюжета.

Когда все успокоились — Лиза, осознав ситуацию подошла ко мне и поцеловала в губы:

— Позже продолжим наше свидание! — запустив свою руку мне в штаны сказала она. — А пока мне нужно привести себя в порядок…

Направилась она в сторону коридора по пути отдавив ногу Раисе.

Я повернулся посмотрел на кота. Кот посмотрел на меня.

— Женись на ней парень! — сказал Эцио направляясь к холодильнику.

Макс стоял на крыльце докуривая вторую сигарету вытирая скупую мужскую слезу.

Через минут двадцать все спокойно сидели вокруг камина обсуждая ситуацию:

— То есть Хлебнов не поможет?

— А ты чего ожидал? — перебила Макса Раиса.

Эцио допивал третью бутылку вина. Мы с Лизой сидели в обнимку наблюдая за дебатами со стороны. Нагломорду было насрать и он никак не комментировал ситуацию уставившись в окно. Удивительно. Не правда ли?

— Ладно, Макс. Когда ты уже расскажешь о наших планах, связанных с бывшими учёными.

Макс достал из сумки две папки досье и кинул на журнальный стол.

— Прежде чем я расскажу про этих двух. Начну с того, что необходимо проникнуть на территорию главного штаба. Через свои каналы я узнал, что Александра держат там и единственная причина, по которой его ещё не убили — он знает что-то такое, что очень хочет узнать спец корпус и видимо молчит.

— А нас всего лишь трое плюс кот. — встрял я, поднимая досье со столика. — Извиняйте девочки, но вас я не учитываю. Никто не осмелится взять вас с собой.

— Да, конечно. Я может подтяну человек шесть, но этого всё ещё мало. — добавил Эцио.

Все вздохнули. Пошла очередная минута молчания.

— Вы такие забавные! Три человека, шесть человек. Смешно! Как жалко вы звучите… — прервал молчание Нагломорд. — Ведь всё что нужно для успешного проникновения — это отвлекающий маневр и диверсионная группа.

— Ага, котяра! Для отвлекающего манёвра нужны силы побольше нежели те которыми мы располагаем. — высокомерным тоном с непривычки говорил Макс коту.

— Нагломорд, что скажешь? — спросил я кота.

Он вздохнул и наконец повернулся к нам.

— Ну раз детишки хотят армию? Папочка даст вам армию! Детишки хотят спасти друга! Папочка поможет! — язвил кошак в сторону Макса. — Мне не впервой собирать войска для разрушения объектов спец корпуса.

— Да. Слышали новости про недавнюю атаку на лабу? Где очевидцы грешили на котов? — говорил я всем.

Челюсть Макса снова отвалилась как и утром.

— Да нет. Не может быть…

— Ну а кому ещё это под силу! — хвастался кот. — Под знамёнами короля этих земель находится порядка пяти тысяч солдат готовых незамедлительно вступит в схватку!

Эцио, кажется, единственный кто спокойно переваривал получаемую информацию от кота.

— Тогда может поговорим с этим вашим королём?

Я повернулся в сторону к Эцио и добавил:

— Ты сейчас с ним говоришь! Позвольте вспомнить… Король котов и владыка этих земель Штрайн Нортуайр Второй прозванный лично мной Нагломордым! Склонитесь глупцы!

Челюсть Эцио улетела к центру Земли вслед за Максонской.

— Я так понимаю этот вопрос мы закрыли пока что. Поэтому давайте перейдём к следующему. — подбирая челюсть с пола говорил Макс.

— Я этого узнаю. — открывая папку сказал я.

Нагломорд увидя фотографию мужчины неожиданно зашипел.

— Что такое?

— Он был в лаборатории, в которой я вырос. Его прозвали Флакон.

— Да неужели? — удивился я. — Мы с ним знакомы… Дело с тараканами…

Эцио взял второе досье и его лицо сильно изменилось.

— Я знаю этот типа.

— Откуда? — спросил Макс. — Знакомы?

— Если бы. Не знаю лично, но узнаю подчерк его свершений. Не подумал бы, что эта мразь из служивых. Года два назад мы искали ублюдка, который убивал наших работниц по пути домой. Его так и не поймали. А убив порядка двенадцати девчат он видимо устал и свалил в неизвестном направлении. Куда никто не знает.

— Он сейчас в Саратове.

— Откуда ты знаешь?

Максим взял папку из рук Эцио и продолжил.

— Арсений ты наверняка помнишь лейтенанта при Ефлатове. После убийства которого… — он сделал паузу посмотрев на Лизу и продолжил. — После гибели Ефлатова — его сослали в другой отдел. Именно он скинул мне досье на этого маньяка. Сейчас отдел Милиции по Заводскому району ведёт расследование исчезновения женщин и мужчин. И пока никого не нашли.

— Значит я еду в Саратов! — сказал Эцио.

Раиса Павловна обдумала ситуацию и подытожила:

— Тогда так и поступим. Арсений и Нагломорд за Флаконом. А Эцио и Макс в Саратов хватать за жопу маньяка. Я останусь здесь и попытаюсь добыть ещё информации на главный штаб спец корпуса.

Все посмотрели на Лизу, которая удивлённо смотрела на всех в ответ.

— А я? Я, пожалуй… А?

— Побудешь милой девочкой и останешься дома?

— Да вот так и сделаю!

Все расслабились.

— Так и поступим! — подвёл черту Максим. — Ну а сейчас… Кто хочет выпить?

— Тащи на всех! — сказал я.

Весь оставшийся вечер мы распивали алкоголь в необычайно огромных количествах. И конечно же по уже сложившейся традиции отправились по комнатам спать.

Размышляя о завтрашнем дне, я отвлекся на Лизу. Которая, подойдя к кровати и усевшись на меня сверху — расстегнула свой бюстгальтер бросив его куда-то в сторону…

— Нас услышат…

— Пусть слушают? Особенно Раиса! — сказала Лиза и положив руку на моё хозяйство прильнула к моим губам.

За последние дни я отшил, по-моему, трёх женщин чтобы не испортить этот предвкушаемый момент. И сейчас я был полностью доволен своими прошлыми решениями.

Глава 21. Пустой флакон и Саратовские тайны

Стоявший на остановке в ожидании автобуса мужчина очень волновался. Он предвкушал тот момент, когда ему поступит заветное сообщение, которое должно было прийти, как казалось, с минуты на минуту. Терзаемый в душе разного рода мыслями, он неуверенно поправил спортивную сумку и положил телефон во внутренний карман олимпийки. Устройство же неожиданно зазвонило, и он вытащил его снова, почти уронив в лужу под ногами, но перед самым приземлением успел поймать. Выпрямившись, он посмотрел на экран с нетерпением перехватившее его дыхание.

* * *

Лиза улыбнулась, смотря на лицо Арсения, который, в свою очередь, осматривал весь её ночной образ целиком с искренним изумлением. Прекрасное и завораживающее лицо, изгибы фигуры, освещаемые небольшими просветами сквозь щели деревянной двери, огнями горящего камина. Она, продолжая игриво улыбаться, открыла лёгким движением маленькую квадратную упаковку, извлекая из неё латексную вещицу, которую они часто обзывали барьером удовольствия. Медленно опустив руки вниз и убедившись, что приспособление на своём месте, почти в этот же момент опустилась и сама, прильнув к его губам, дегустируя вкус красного сухого вина, которое они не так давно распивали у костра. Удовлетворив свои гурманские побуждения, она вновь вернулась в исходное сидячее положение и, чуть-чуть приподнявшись вверх, вновь стала опускаться, но куда медленнее и нежнее, стараясь прочувствовать каждый уровень поступающего жара удовольствия. Ему же этого было мало, и, поднявшись ближе к ней, он снова удовлетворил своё нетерпение в её розовых губах.

* * *

Голос матери казался мужчине особенно тревожным в этот раз. Всё‑таки она переживала за него и просила скорее возвращаться домой. Но он особо принципиально был настроен в выборе своего решения. Всё‑таки он уже не тот мальчик, которым когда‑то был. И совершил то, о чём вскоре пожалеет, бросив трубку телефона. За углом, из находившегося поблизости переулка, он услышал громко лязгнувший металлический хлопок. В моменте его даже вздрогнуло…

* * *

Бёдра Лизы вздрагивали почти каждый раз, когда Арсений усиливал свой напор. Вскоре, выждав момент, он рывком перевернул её на спину из сидячего положения на кровать. В тот миг ему захотелось двигаться дальше, обретя контроль над ситуацией. Он ждал этого слишком долго. И в этот раз уже он наклонился к ней — к её тонувшему в удовольствии лицу. Лизу же будоражило положение вещей, и он сам, находившийся в подобной близости к ней. Проведя своей грубой ладонью по внутренней части её бедра, он вновь устремился вперёд, полностью обрывая её дыхание и заставляя вскрикнуть…

* * *

— Что за хрень? — прошептал под нос мужчина, увидев странные следы с отпечатками шипов, уводившие его взор дальше по переулку, оставляя кислотно‑зелёные следы на асфальте. Он включил фонарик на телефоне и медленно пошёл по следу, стараясь не шуметь. Когда край света его фонарика чуть сдвинулся в сторону необычной конструкции, он услышал хлюпающие звуки и, долго не осмеливаясь заглянуть внутрь палатки, всё же сунул руку во тьму…

* * *

Своими пальцами он ощутил жар. Дыхание Лизы, которое он чувствовал ухом, будоражило его сердце с очередным выдохом. Её тело изгибалось при каждом его движении кисти.

— Ты долго ещё будешь заставлять меня ждать? — нежно шептала, улыбаясь, она на ухо.

Он всё делал постепенно и не собирался торопиться. Встав во весь рост, он поднял с полки шкафа ещё один квадратик. Она вскоре присоединилась к нему и, взяв уже распакованный предмет из его рук, медленно, касаясь губами его шеи, стекла вниз, словно поток воды, оставляя тонкую нить прикосновений по всему его торсу. Арсений поднял голову, закрыв глаза, и, охватываемый новой волной пьянящего удовольствия, приоткрыл рот…

* * *

Закричал от ужаса. Кровь. Повсюду была кровь. Он попятился назад и, споткнувшись, упал на задницу. Резкая боль в районе копчика пронзила его спину. Чудовище, ужасное своим уродливым видом, медленно поворачивалось к нему, оставляя искромсанное тело бомжа без своего внимания.

Оно ринулось к нему на огромной скорости.

Он кричал, скованный леденящим ужасом, беззащитно выставляя свои руки вперёд…

* * *

Обвивая его шею руками, она запрыгнула на него, пока он стоял во весь рост. Он придерживал её за бёдра, давая ей возможность обхватить его и ногами тоже. Сильный жар обволакивал его со всех сторон, судорожно сжимая при каждом поступательном движении. Она склонила свою голову ему на шею и нежно укусила, что вынудило его наращивать темп, давая свободу новому витку блаженства, которым он хотел поделиться с ней. Она же находилась у самого пика, расслабившись, отдавая контроль в его руки, и казалось, что вот‑вот и она закричит от…

* * *

Боли на месте оторванной руки хватало, чтобы он, не переставая кричать, продолжал бежать по пустой безлюдной улице в полном одиночестве. Ему думалось, что он остался единственным человеком на этой земле, за которым гналось то самое нечто, желающее его смерти.

С каждым километром тёмной дороги домов становилось всё меньше и меньше. Он метался из стороны в сторону между поворотами и высокими заборами, пока не уткнулся в странного вида постройку. Заброшенный сарай. Забежав внутрь, он схватил какую‑то грязную тряпку и, приложив её к кровоточащей ране, налёг всем весом своего тела на дверь. После продолжительной пробежки его дыхание сбивалось…

* * *

Он продолжал двигаться, жадно вдыхая воздух. Её руки, упирающиеся о стену, почти соскальзывали, а ноги были в напряжении… С каждым новым упором её тело вновь прожигало вспышкой его тепла.

Всё глубже и глубже в её теле нарастала новая волна, готовая сойти с места, сметая всё на своём пути. Он тоже был уже на самом краю, готовый свалиться в любой момент. Последнее движение сковало их в абсолютном напряжении, словно цепь, охватывая жаром, медленно разливаясь по телу. На секунду он потерял возможность дышать, как и она. Но вскоре, сделав сильный выдох, он, убрав свою руку с её шеи, взял её за плечи и повернул к своему лицу. Она смотрела на него мокрыми глазами, из которых текли смешанные с тушью слёзы…

* * *

Капавшие на экран телефона слёзы размывали текст «Новое сообщение». Он держал смартфон и плакал, при этом стараясь вслушиваться в шорохи и порывы ветра снаружи.

Но, несмотря на опасность, он всё‑таки достал телефон и, нажав надпись «Открыть», увидел то самое заветное сообщение…

Это было сообщение от неё. И даже находясь в объятиях страха, он всё равно волновался, предвкушая чтение пиксельного текста на экране.

* * *

Лиза легла на кровать, утягивая Арсения за руку к себе. Она повернулась на бок и, схватив его за волосы, притянула к своим губам. Они сливались в моменте, попутно изучая руками изгибы своих тел. Им обоим эта ночь казалась бесконечной. И она ещё не собиралась останавливаться, обхватывая его таз своими ногами и выгибаясь, подобно змее, вновь давая ему возможность проникнуть и коснуться границ своих израненных чувств… Он же положил руку и сжал её…

* * *

Грудь была пробита сквозь дверь… Из его рта бурным потоком хлынула кровь, и он закашлялся. Опустив голову, он посмотрел вниз и увидел огромную коричневую лапу, торчавшую из его грудной клетки, — похожую на тараканью ножку, только в сто раз больше, чем обычно. Он чувствовал холод и отвёл взгляд. Его рука дрожала от судорог, и он, предприняв последнюю попытку, поднёс телефон к лицу и всё‑таки не удержал его. Тот упал экраном вниз, навсегда скрывая от него текст под завесой тайны… Вскоре мир вокруг него померк и потемнел. Он ушёл, так и не узнав, что она ответила. Он ушёл в объятия тьмы. Очень далеко от неё.

* * *

Тем временем Кристина, прижав телефон к сердцу, с которого только что отправила сообщение, радостно прыгнула на кровать, двигая ногами туда‑сюда. Она была счастлива, что согласилась выйти за него, и ей оставалось всего сорок минут подождать, прежде чем он окажется на её пороге. И она сможет поцеловать его губы и больше никогда не отпускать.

Никогда — до самой смерти.

* * *

Арсений лежал на кровати и смотрел в потолок, рассуждая о столь многом. Лиза тихо посапывала на его плече, обнимая его торс руками. Он чувствовал спокойствие. Казалось, ничто в мире его больше не способно потревожить. Завтра утром он отправится в жилище к Флакону, чтобы получить ответы на свои вопросы. И когда он вернётся домой, он снова прильнёт своими губами к Лизе и не отпустит её никогда.

Никогда — до самой смерти.

На утро.

Дверь неожиданно распахнулась и в комнату вошёл… Долбанный Макс.

— Эй, Арсюша! Ты почему всё ещё спишь?

Я открыл один глаз и обнаружил на тумбочке рядом со мной будильник.

Протянув руку — взял пластмассовую коробочку и начал концентрировать ману в ладони…

— Ну ты чего? Давай вставай! — не унимался Макс полностью проходя в комнату.

— Что он так расшумелся? — прохрипела Лиза нехотя просыпаясь.

— Не переживай.

Макс успел сделать ещё пару шагов затем упал на спину с разбитым носом.

Какое-то время он не мог прийти в себя пытаясь осознать произошедшее.

Я спокойно встал, потянулся и взяв за ноги Макса спокойненько выволок его в коридор.

За этим делом меня застал Эцио держа в руках зубную щетку. Посмотрев на Макса сверху вниз и не выказав никакой реакции — спокойно перешагнув тушку доходяги пошёл своей дорогой дальше.

Я же вернулся в комнату закрыв за собою дверь на засов.

Максим, придя в себя спокойно пополз в сторону кухни, где на него случайно наступила Раиса Павловна, добив окончательно.

Улёгшись в кровать и обняв Лизу — я продолжил смотреть свой сон.

К большому сожалению, это не продолжалось долго и вскоре нам всё же пришлось встать.

— Ну, что Макс ты готов?

— А во сколько у нас поезд?

Эцио цыкнул, но всё равно проверил корешки билетов.

— Всего через четыре часа до отъезда!

— Нет-нет. У нас ещё целых четыре часа! — крикнул Максим из душевой.

Эцио невозмутимо вернулся на кухню и уселся на ближайший от шкафа с вином стол.

— Вы когда поедете к Флакону? — обратился ко мне Эцио откупоривая очередную бутылку.

— Как котяра вернётся. А ты не слишком ли много пьёшь?

— Слишком мало учитывая события…

Я сидел напротив Эцио и размазывал гречневую кашу ложкой, осматривая молодого итальянского алкаша. С самого первого моего знакомства с Эцио прошло уже лет пять, наверное, но мне так и не доводилось с ним разговаривать, до недавних пор. Обычно он занимался охраной элитных девочек борделя у VIP комнат и как не сложно было догадаться — я там никогда не бывал. А в тех мимолетных ситуациях, когда он попадался в моё поле зрения времени для формирования полноценного мнения не хватало. Всё же он всегда казался уравновешенным и холодным человеком. Почти идеальным для бандита. Сейчас же было очевидно, что это скорее черты его характера, а не стиль жизни. И в данный момент он так же находится в состоянии стресса, как и остальные. Просто проживает этот период по-своему. Вроде макаронник, а бухает как мужик!

— И что же ты пытаешься разглядеть в моём лице? Решил переключиться на мужчин?

— Ага, конечно! — ответил я Эцио.

— Ну мало ли!

Из душевой наконец вышел Макс и направлялся прямо к нам.

— Да какие мужчины? Поди тоже уснуть не мог от его ночных достижений…

— С чего бы?

Макс затупил на неопределённое время. Мне пришлось ему помогать.

— Ну он же в борделе работал?

В этот момент было слышно, как в голове парня зашевелились нейроны.

Макс раздуплился осознав смысл, и я гордо ушёл в душ…

* * *

Молодая девушка вошла в отделение МВД Саратова по Заводскому району.

Она, осмотревшись направилась к ближайшему сотруднику у проходной.

— Здравствуйте.

— Подождите минуту!

За столом сидел лысый и морщинистый мужичок, говорящий по телефону. Он был настолько своеобразной внешности человек, что, когда прислонял трубку к уху — казалось, что его лицо сливается с аппаратом воедино. Закончив наконец трепаться, он поднял взгляд исподлобья на молодую девушку.

— Вы по какому вопросу?

Кристина еле сдерживала слёз продолжая сомневаться в своём решении. Она сильно переживала за своего жениха, но времени прошло слишком мало и заявлять о подобном казалось ей поспешным решением.

— Я бы хотела заявить об исчезновении…

— Я вас пропущу… Поднимитесь на второй этаж в кабинет 206. — сказал мужик и снова поднял трубку телефона.

Кристина ещё колебалась на месте не спеша идти к турникету, но вскоре после крика лысого грубияна уже стояла напротив кожаной двери с номером 206. Стучаться она тоже не особо торопилась. Всё-таки они ещё вчера общались по смс… Но её настораживало то, что он не пришел вечером к ней, хотя очень этого хотел. Но в тоже время именно это и сдерживало её решимость. Его могли задержать на работе, телефон мог разрядится или что-то подобное. И конечно его мать, которая всегда впадала в агрессию при разговоре об их браке. Может он передумал. На сообщение же не ответил.

* * *

Младший Лейтенант Сергей просто заебался за одно только сегодняшнее утро в этом весёлом и жизнерадостном городе. После убийства Генерала Ефлатова — его и других приближенных быстренько раскидали по малым города огромной страны и даже чуть понизили в должности. В связи с чем лейтенант, оставивший за плечами долгую карьеру в правоохранительных органах Москвы и личную жизнь — был вынужден начинать всё с нуля. Только в городе, где меньше возможностей и совершенно нет знакомых.

— Блять. Какой же мрак! — прошептал Сергей облокотившись на спинку стула направляя свой взор в потолок.

С одной стороны, всё было не так уж и плохо. Приняли в участке его с почестями. Следователь из Москвы всё-таки и дефицит кадров в МВД по Саратову. Но ещё на прошлой неделе — он был частью крупнейшего расследования коррумпированной схемы. Вероятно, самого крупного за последние двадцать лет. Ну а сейчас у него три заявления на пропавшие вещи и одно на мужика, избивающего свою жену. Красота.

Сергей почесал лоб и медленно встал на ноги.

— Делать нечего. Пойду хотя бы кофе выпью…

Покинув свой кабинет, он захлопнул кожаную дверь и увидел молодую девушку, сидящую на скамье неподалёку. Она сидела, крепко сжимая телефон и выплакивала последние остатки влаги на потёртый временем линолеум.

— Девушка, вы чего тут делаете? Кого-то ожидаете?

— Да, я…

— Проходите в кабинет — я всё равно свободен на ближайший остаток жизни.

Сергей вновь открыл дверь и пропуская девушку вперёд — вошёл внутрь и сам.

* * *

Арсений и Нагломорд вышли из машины в парочке кварталов от жилища деда Флакона.

— Нужно быть осторожнее. Мало ли что мы обнаружим у хаты бывшего учёного спец корпуса.

— Не страшись мой друг! Весь район целые сутки находится под наблюдением котов! Никто нам не помешает.

Арсений, не привыкший к постоянно говорящему коту, поправил сумку и пошёл вперёд.

Котэ спешно бежал позади, пытаясь взять разгон и запрыгнуть на плечи Клинера.

Совсем скоро они прибыли на место.

— Какое убогое место! Я отсюда чувствую вонь спирта и других не очень приятных веществ. Хотя есть ещё что-то!

— Например?

— Не могу сообразить. Но запах знакомый…

Подойдя к домофону, я набрал номер квартиры ожидая скорейшего ответа задорного старичка с приветом. Ответа не последовало.

— Может он ушёл куда-то? — сказал Нагломорд.

— Или может ещё то либо… — ответил я кошаку и приложив немалые усилия отлепил металлическую примагниченную дверь.

Кот сразу же метнулся вперёд на разведку, и я тоже последовал за ним достав пистолет.

Странно. Но во всём здании никого не было. По крайней мере не ощущалось присутствия остальных жильцов многоэтажки. Хотя окружение было абсолютно нормальным. Чуть грязный подъезд. Надписи на стенах, оповещающие нас о количестве шлюх и лохов, живущих в этом доме и несколько луж мочи грамотно располагающихся в близи некоторых квартир и лифта. Все двери тоже казались вполне обычными. Только вот слишком новыми. Это настораживало.

— Боже! — рявкнул Нагломорд останавливаясь у деревянной двери Флакона.

— Что такое?

— Этот странный запах здесь особенно силён. И я, кажется, вспомнил, чем это пахнет.

— Так не томи.

— Так пахнут трупы!

Я снял пистолет с предохранителя и медленно открыл дверь. Сделав это, я и сам чуть не сблеванул всю свою боеготовность на пол. Когда на меня дунул небольшой поток воздуха — этот запах чувствовал и я. Точнее вонь.

Весь коридор квартиры Флакона был измазан человеческой кровью. Высохшей очень давно. Повсюду летали мухи, жужжа своими маленькими пропеллерами. Других звуков не было.

Мы прошли в комнату — где когда-то я разговаривал с Флаконом о контракте с тараканами и наконец мы нашли его тело.

— Вот это настоящий пиздец! — сказал я осматривая подсыхающее кровавое месиво.

* * *

Лейтенант постучал в дверь квартиры номер 56. В ней согласно информации из базы МВД — проживала семидесятилетняя гражданка Алтуфьева Альбина Натальевна. Мать пропавшего гражданина Алтуфьева Аркадия.

Дверь открылась и на пороге в цветастом халате появилась низкая и полная женщина. Её лицо было покрыто какой-то субстанцией зеленоватого цвета с кусочками огурцов. А волосы украшали многочисленные бигуди.

— Гражданка Альбина Натальевна?

— Да, всё верно! Вы по поводу Аркадия?

— Да, но как вы узнали?

— Понимаете. Я со вчерашнего дня не могу ему дозвониться…

— Почему же не заявили?

— Так он пошёл к этой своей шалаве! Крыстине. Шлюха эдакая. Все мозги моему сыночке проела, а он, видите ли, влюбился… — кричала и возмущалась женщина. — Так его зашугала, что он аж о Москве заговорил! О новой работе! О свадьбе!

Лейтенант стоял и ждал пока знойная женщина не выговорится.

— А я ему говорила: Аркаша, мне моя подруга Лариска с работы сказала. Ну знаете… Я работаю в клинике по лечению варикоза путём перегонки кала и там познакомилась с Лариской. Она тогда ещё была замужем за Степанычем. Степаныч который лётчик. Но летает только на вертолёте. Когда бычкам нужна помощь. И когда Лариска отправляла внука в армию. Она всегда говорила: Народные средства — это лечение от всех проблем. А проблемы были. Всё-таки убрали маршрут трамвайный номер девять, и мы вынуждены ездить за картошкой на сенной рынок, а там…

Лейтенант крепился.

— Тридцать девять! Вы представляете? Тридцать девять новых фонарей в нашем парке! И все светят в моё окно. И как на зло именно в тот момент, когда я смотрю «Снегиря». Ну вы тоже видели, наверное. Это сериал про ментов. Ой. А вы обижаетесь когда вас ментом называют? Вот мой дед гордился словом «мент», хоть и работал сварщиком…

Лейтенант хотел домой.

— А Кристина эта шлюха. Аркаше всегда об этом говорила. Сегодня с одним, завтра с другим. Поди и сейчас у неё лохматится. Вы поезжайте сначала к ней. И привезите моего Аркашу. Харчо уже готово.

На фоне заиграла мелодия сериала про ментов.

— Ой. Сериал. Мне нужно бежать. Вы ещё заходите и Аркашу приводите.

Дверь захлопнулась перед носом Лейтенанта. Он спокойно развернулся, спустился по лестнице и сел в милицейскую машину марки «Патрон».

— Что она сказала? — грустно спросила Кристина.

— Ну если в общих чертах, то — вы шлюха и если бычкам плохо, то для помощи нужен вертолёт.

— Что?

— Что!

Лейтенант посмотрел на Кристину и наконец вспомнил зачем они приехали.

— Вы знаете где он мог быть за последние сутки? Лучше начнем с последнего предполагаемого места.

— Тогда на автобусной остановке на Томской.

Двигатель затарахтел, и машина компании Вада марки «Патрон» сдвинулась с места покидая парк с тридцатью девятью новыми фонарями.

Предварительно заехав в спортзал, посещаемый Аркадием и не узнав ничего нового у накачанных настоящих мужчин — они наконец прибыли к той самой остановке, на которой предположительно мог находится прошлой ночью пропавший мужчина.

— Ничего необычного нет! — сказал Сергей, осматривая остановку.

В это время за вне поля его видимости уставившись в переулок стояла Кристина.

Она видела следы и их остаточную ауру так как владела редким даром «Магическое зрение» и тщательно скрывала данный факт по личным причинам и Сергею не спешила об этом сообщать. Разумеется!

Она последовала по следам и дойдя то разорванной палатки остановилась.

— Видимо кто-то сожрал этого бедолагу судя по повреждениям.

Осмотрев тело бомжа, она повернула голову назад, где и обнаружила следы крови предположительно другого человека.

— Значит ты привлек его внимание, да?

Она вновь видела остаточные следы ведущие на улицу, но в отличии от многих других обладателей зрения, видела и ауру в пространстве — словно нити.

Кристина вернулась к застрявшему в расследовании лейтенанту и вновь повернувшись к переулку закричала:

— Смотрите! Тут из люка ведут страшные следы!

Лейтенант сразу же среагировал на крики девушки и вскоре находился около неё.

— Так, а вот это уже что-то! — прокомментировал Сергей. — Кристина. Вы постойте здесь, а я проверю…

— Хорошо. Мне всё равно страшно туда идти!

Лейтенант, не торопясь ушёл вглубь переулка.

Взгляд Кристины изменился. Она смотрела в сторону дальше по улице. Нити ауры указывали в сторону лесополосы.

— Осталось убрать балласт…

В этот момент из переулка донеслись многочисленные матюки.

— Вы что-то нашли? — крикнула Кристина.

— Стойте там! Вам не нужно этого видеть!

— Только не говорите, что нашли тело Аркаши! — кричала она плаксивым тоном.

Сергей вернулся к ней и сообщил о мёртвом бомже:

— Какая жуть! Неужели это тот же человек что и похитил Аркашу?

Лейтенант почесал репу.

— Не думаю! Я вызвал наряд, а вам лучше поехать домой! Я вас отвезу, когда ребята приедут…

— Тогда подождём их… — согласилась Кристина прикусив губу.

* * *

Поезд Москва-Саратов прибыл в 13:03 на пятый перрон. Двое мужчин вышли из восьмого вагона. Один из них закурил сигарету.

— Что дальше Макс?

Максим сделал глубокую затяжку доставая телефон:

— Сейчас звякну Серёге и поедем.

Эцио отвёл взгляд рассматривая местность. Пошли гудки.

— Алло, да мы уже приехали. Конечно, на скоростном иначе тащились бы сутки. Ага, понял… Скоро будем!

Эцио вновь посмотрел на Макса ожидая результата.

— Берём такси и едем в Заводской…

Эцио кивнул.

Двое мужчин подняли багаж и пошагали в сторону привокзальной площади ловить такси.

* * *

— Знаешь, мне его даже немного жаль! — уставившись на обглоданный череп говорил Нагломорд.

— Да? Несмотря на то, что он работал в той лаборатории? — не отрываясь от изучения бумаг ответил Арсений.

— Ну ты посмотри на его концовку! Нет смысла больше злится!

— Нашел!

Нагломорд прицелился и отточенным движением запрыгнул на стол где рылся Арсений.

— Это та бурда которой вы мазались чтобы к тараканам пробраться?

— Да… Только хуже!

— Поясни…

— Её надо пить! — улыбчиво прокричал Арсений.

Кота скривило, и он отвернулся, чтобы не наблюдать за этим чудо процессом

Арсений же откупорил пробку и сделав глубокий вдох — разом залил в себя жидкость.

Ощущения были как тогда. Арсений чувствовал словное его сжимают под гидравлическим прессом. Мир вновь стремительно рос и вскоре Арсений стоял во весь рост и смотрел на исполинского кошака.

— Готово.

Нагломорд повернулся и прежде, чем посмотреть вниз осмотрелся удивлённо по сторонам.

— А. Вот ты где?

— Я прямо как сарделька своего бывшего начальника, только длиннее.

— Остряк, пиздуй давай… — раздраженно выговорил кот и лапой ударил по таракану.

Арсений пролетел тридцать сантиметров и шмякнулся в стену здания внутри огромного террариума.

Вскоре он поднялся, отряхнул лапки и пошёл исследовать новый мир.

* * *

Такси остановилось возле ближайшей милицейской машины. Максим, отсчитав полторы тысячи рублей протянул их таксисту, и они вместе с Эцио вышли наружу.

— Стойте. Тут закрытая территория!

— Мы к Лейтенанту Климову.

— А это о вас он говорил? Проходите. — сказал милиционер поднимая натянутую сигнальную ленту. — Вы найдёте его в том переулке.

— Благодарю!

Они оба последовали в переулок, где по всей видимости находился Сергей.

— О, Макс. Вы так быстро приехали?

Максим вновь закурил сигарету пока Эцио смотрел на труп.

— Рассказывай, это наш клиент?

— Нет. Это бомж.

— Да я не про бомжа, а про почерк?

— Нет… — опередил Лейтенанта молодой итальянец, вставая в полный рост.

— А кто же?

— Да хер его знает. Палач всё же был человеком…

— В смысле человеком? А тут что? — встревоженно встрял Лейтенант.

Эцио вздохнул.

— Вы совсем в глаза долбитесь? Тут и так всё ясно… Какая-то мразь нечеловеческая постаралась. Раны слишком рваные, будто битой с гвоздями — пилили.

— Как это? — вновь спросил Лейтенант.

Эцио вздохнул ещё более глубоко и разочарованно.

— Макс, мы тут время теряем!

— Согласен. — сказал Макс переводя взгляд на Сергея. — Ты лучше ответь, где последнюю жертву маньяка видели.

Сергей обидчиво скрестил руки.

— Значит тут не поможете? Да и фиг с ним. Вам нужен бывший авиационный завод, но не думаю, что вы там что-то найдёте. Уже всё прочесали наши!

— Нам виднее. — холодно сказал Эцио направляясь в сторону улицы.

Сергей озадаченно провожал итальянца взглядом.

— Суровый тип!

— Не обижайся на него — он тут по своим причинам.

— Ясно…

* * *

Кристина зашла в квартиру. Её эмоции были на грани. Не хватало лишь маленького толчка для того, чтобы её слёзы потекли ручьём. Конечно же она по опыту понимала, что её жених был скорее всего мёртв. Всё же она хотела как минимум найти тело.

Она вбежала в комнату и отодвинула шкаф с книгами. Тот не выдержал и рухнул на пол открывая вид на встроенную панель, которая в следующий миг была так же сброшена вниз.

— Надеюсь следы не успеют выветриться до моего возвращения!

Её взгляд стал холодным. Через силу она подавила в себе боль отложив её до того момента, когда дело будет сделано.

Протянув руку, она отстегнула семнадцатый глок с удлиненным магазином.

Когда-то этот пистолет был её любимым. Особенно она ценила его за двухстороннюю затворную задержку. Ведь приходилось иной раз менять руки, из которой она вела огонь. С этой версией у неё особых проблем это не вызывало.

Она сунула пистолет в кобуру, которая была спрятана внутри чёрного пальто. И так же захватив парочку магазинов, нож и глушитель — покинула квартиру на всегда.

Два года назад, молодая девушка решила завязать со своими старыми делами по одной из самых очевидных причин в мире. Она обрела любовь. Охота ушла на второй план. Но сегодня, она потеряла то, ради чего завязала.

— Новый день — новая охота! — прошептала девушка, сохраняя всё тот же холодный взгляд что и когда-то.

* * *

Арсений пятый час тратил их с Нагломордом время на экскурсии по террариуму.

— А Флакон всё по уму делал, какой город отгрохал. Хоть и маленький для человека.

Вскоре он вышел на площадь и оказался перед главным, по его мнению, зданием этого городка.

Оно полностью было выполнено из белого мрамора. Таракан направился внутрь.

— Резные колонны? Ступени из блоков? Интересно, а Флакон сам вытачивал всё это!

— Ты там не отвлекайся! Не забывай, что мы тут по другому поводу!

— Да понял я. Понял. Вот доставучий котяра! — шептал Арсений. Или стрекотал.

Поднявшись по такой же резной мраморной лестнице, он оказался перед входом с надписью «Личный кабинет Вождя Скрипа».

— Радует, что власть не изменилась. Но что же тут произошло?

Внутри было так же красиво, как и снаружи. Резные колонны и выточенный из бруска деревянный стол, на котором располагалась уйма бумаг. Сам кабинет всё ещё освещался магическими камнями, у которых почти закончился заряд эргов.

Арсений подошёл к столу и принялся перебирать разные документы.

В этот момент к Нагломорду из прихожей подбежал кот.

— Владыка Штрайн! К зданию подъехало несколько машин. Судя по окрасу — спец корпус.

— Вот зараза! Арсений — нам нужно сваливать!

— Сейчас — сейчас. Я, кажется, что-то нашёл…

— Нет времени. Выбирайся.

Арсений собирался уходить, но обратил свои интерес на шкаф. На полке которого стояла странная книга — сделанная из кожи.

— Нагломорд! Убирайся от сюда. Я выберусь сам!

Он подошёл к шкафу и взяв книгу с полки — открыл первую страницу. Потом быстренько пролистав книжонку, остановился на середине. То, что он увидел — свалило его на повал. Он засунул его в маленький мешок к остальным документам и поторопился на выход. То, что он обнаружил — ни в коем случае не следовало здесь оставлять.

Глава 22. В конце концов, боль ломает и сильнейших

Вжиууух.

Вот приблизительно так, я могу описать звук, с которым вылетел из трубки отвода жидкости кондиционера.

Моя жопа больно горела. И буквально, и не очень.

Утырки из специального корпуса подорвали здание тем самым похоронив многие тайны и документы, которые могли содержать в себе ответы на многие вопросы. И конечно же остатки старика Флакона. Бывшего учёного спец корпуса. Жалко, что не получилось с ним поговорить лично, но…

Пролетая над конвоем красивых автомобилей — я пытался, будучи в тараканьем теле потушить свою жопу и конечно же не дать огню попасть на мешок с теми самыми бумагами, которые я успел вынести из кабинета Скрипа в террариуме.

Просрать те крохи информации, добытые упорным трудом и которые возможно приподнимут для нас завесу этой тайны — никак нельзя.

Жопа потухла. Что не могло не радовать. К моему сожалению, я всё ещё летел прямо в кирпичную стену соседнего здания и приготовившись к удару — шмякнулся и полетел уже вниз.

Приземление на асфальтированную поверхность было таким же приятным происшествием, как и половой акт с молодой представительницей расы огров в борделе магических рас.

Свой тридцатый день рождения запомнился мне надолго. Особенно кости тазобедренной области.

Ну а сейчас — в эту самую минуту я в теле тараканьего шашлычка медленно остывал, пытаясь перевести дух.

— А ты умеешь уходить эпично! — сказал Нагломорд наблюдавший за сценой моего побега. — В любом случае — приятно было познакомится, твоя жертва не будет напрасной!

— Я ещё жив! Вернись обратно мясистый кусок шерстяного говна и отскреби меня с асфальта!

Нагломорд усмехнувшись взял мою тушку в зубы — унёс подальше от места происшествия.

Остановившись на крыше соседнего дома — он мягко положил меня на фанеру и уселся поодаль.

— Как долго ты будешь находиться в этом состоянии?

— А тебе что-то не нравится?

— Не подумай… Мне в кайф ощущать себя выше, чем ты, но разговаривать с тараканом слишком низко…

— Ха Ха Ха. Очень смешно. Не будь ты котом — стал бы прекрасным стендапером.

Я встал и отряхнул лапы от пепла. На удивление вкусно пахло. Жареньким…

— Может ты посмотришь, что удалось спасти? Пока не превратился обратно в высокорослого остолопа!

— Кстати, что случилось с моей сумкой?

Нагломорд посмотрел в сторону горящего здания.

— Блять, вы серьёзно? И пистолет?

— Пистолет мы спасли. — заметил Нагломорд улыбаясь.

Я стоял и смотрел на огромного кошака с открытым ртом показывая своим видом возмущение. Благо быстро отпустило и я, открывая мешок — достал стопку бумаг для изучения.

— Так. Скука, скука, скука! О смотри…

— Что там такое?

— Документ, регламентирующий работу тараканьего борделя! Они тоже извращенцы прикинь!

Нагломорд ударил меня лапой. Я продолжил чтение.

— Тут очень много алхимических формул и записей Флакона! По увеличению размера тела!

— Ты хочешь сказать тараканы пытались мутировать во что-то большее?

— Судя по записям — у них это получилось!

Я отложил стопку и порывшись в мешке достал другую кучу.

— Очень странно! Судя по содержимому, тараканы получали от кого-то указания!

— Какого рода?

— Женского.

— Что? А это опять одна из твоих тупых шуток?

— Тут не написано, но стоит пометка «В». И кому взбрело в голову писать маленькие письма? Зачем?

Нагломорд о чем-то задумался и продолжил:

— Что в письмах?

— Тут своего рода информация о несовершенстве видов! Мол, люди представляют опасность для всего живущего на этой планете. И призывы к объединению! Ещё куча научной херни от какого-то Палача. Мол сейчас в Саратове один из подельников экспериментирует на телах похищенных людей и выводит новые особи.

— А не за этим ли самым Палачом поехали наши кореша?

— Всё возможно… Нужно будет звякнуть Максу…

— Телефон был в сумке!

— Блять!

Чем больше я вчитывался, тем шире расширялись мои тараканьи глаза от увиденного. Судя по письмам — Скрип почти с самого начала планировал привести свой род к изменениям. Он постоянно ссылался на какую-то Сжулию и Путь Атлантов и то, что это всё ложь. Самое удивительное во всей этой истории — неизвестный «В» вышел на Скрипа почти сразу после того, как мы закончили контракт в доме богатой женщины. Не помню, как её там.

— Знаешь, что самое забавное в этих письмах?

— Мммм?

— Загадочный «В» пишет с таким корявым и наигранным немецким акцентом… Ну что за позерство?

Нагломорд застыл на месте вытаращив глаза.

— Что такое? Тебе как будто вместо сосиски огурец дали!

— Пока забудь… Мне нужно будет кое-что проверить!

Мне он показался очень уж обеспокоенным. Склонив голову Кот, ушел к другим кошакам и что-то приказал. Потому что в следующий момент они выпрямились и словно ниндзя сыбались каждый в разные направления.

Моё внимание от котов отвлекла на себя рука много кратно увеличивающиеся в размерах.

Мир снова уменьшился, и я очень быстро стал обычным голым мужиком.

Нагломорд вернулся ко мне.

— Одежда тоже сгорела! Трусы взять никто не рискнул…

— Я так и подумал!

— Кстати, я вижу не все твои части тела увеличились…

Я посмотрел вниз и понял, что всё вроде как обычно.

— Да ты прав, может чуть позже подрастёт…

— Странно, конечно, почему именно эта часть всё ещё мелкая?

— Так, тебя это прям волнует?

— Не особо, но всё же…

— Всё, закрыли тему! — крикнул я, смотря на горизонт.

— Ладно-ладно.

Последние события поселили во мне мысль, что намечается какая-то непонятная движуха. И есть маленькое ощущение, что спец корпус — это всего лишь красивая обертка для отвлечения внимания от действительно серьёзного и надвигающегося на нас пиздеца.

— Кстати, а как мне теперь добираться до убежища?

— Так прыгай по городу, ты вроде это умеешь…

— Ладно, но это будет выглядеть странно! — сказал я говорящему коту.

* * *

В это же время, но совершенно в другом городе.

Осматривая заваренные металлические ворота Эцио, то и дело возмущенно цыкал и вздыхал. Макс же стоял, уставившись в маленький карманный бинокль осматривая территорию бывшего авиационного завода.

— Напомни пожалуйста — почему мы просто не перелезем через ограду?

— Мы так и сделаем! Я лишь хотел расчистить дорогу для отступления или подкрепления!

— И как успехи?

— Да чёрт его знает! Всё заварено — если что-то случится, легавым придётся перелазить!

— Дела…

Тучи снова сгущались, видимо снова пойдёт дождь. Максим смотрел на один из цехов, который как ему казалось тянулся на четверть километра. Крыша уже на половину обвалилась, и скорее всего внутрь тоже попадала влага. Ну и плесени же там, наверное. Все ворота в эти массивные ангары были давным-давно заварены и опломбированы. Некоторые створки, были слегка приоткрыты, вероятно постарались мародёры или фанаты лазить по заброшенным зданиям. Перед массивным бетонным блоком располагался плац, разбитый корнями тополей. Асфальт вспучился, треснул, и в самих трещинах уже давно живут многочисленные сорняки. Мда. На территории одного из мощнейших авиационных заводов уже давно почившей страны единственным и несменным работником этой смены оставался сорняк. Даже как-то грустно.

Максим и Эцио перелезли через бетонный забор, который, как и все местные достопримечательности медленно рассыпался, оголяя ржавую арматуру словно скелет разлагающегося трупа.

— С чего мы начнём?

— Может разделимся? Ты пойдёшь в этот блок, а я в тот дальний. — осматривая окружение предложил Эцио.

— Я думаю это очень скверная идея!

— Почему?

— У меня пушки нет.

Эцио замер на полушаге, обернулся и оглядел Макса так, будто впервые заметил, что тот вообще здесь был с необычайной досадой в глазах.

— В каком это смысле — нет?

— В прямом. Ту, что была, я сдал при увольнении из спец корпуса. По описи.

— Превосходно и как это ты столько протянул, — Эцио полез под плащ, вытянув из-за поясницы приземистый чёрный «Макаров» и с сомнением взвесил его в ладони. Потом протянул Максу. — Вот держи. Стащил у зеваки, который нас задержал у Сергея.

— Ну ты даёшь конечно! Хотя я тебя не осуждаю.

Осмотрев магазин, он скривил лицо.

— Холостые…

— Тогда выкинь его нахер и не лезь на рожон.

Дождь уже во всю проливал свои слёзы, когда они добрались до первого блока. Створка ворот в этот ангар была отжата ломом, судя по свежим сколам на металле — не в этом году, но и не в прошлом веке. Эцио посветил внутрь фонарём и первым проник в щель.

Внутри пахло сырой известью, ржавчиной и, очевидно, керосином — обжигающе горло, будто этот памятник загнувшейся промышленности всё ещё функционировал.

Первое помещение было бывшей проходной цеха: узкий коридор с догнивающим от коррозии турникетом, вросшим в пол с плесенью у основания, и окошком, за которым когда-то по любому сидела знойная баба в вязаной кофте и высоким ЧСВ. Целого стекла в рамах уже не было. Вместо этого его осколки были разбросаны по всей поверхности пола скрашивающие ссохшегося дохлого голубя на подоконнике.

— Здесь пусто! — сказал Макс.

— Здесь везде будет пусто! — ответил Эцио.

Они прошли дальше и вошли в помещение, когда-то служившее раздевалкой персонала. Шкафчики стояли ровными рядами рядами, словно надгробия давно минувших дней, синяя краска с которых медленно сходила засохшими лохмотьями. Некоторые дверцы были открыты, и в них оставались какие-то вещи вроде одежды. Макс зачем-то тронул пальцем ржавый номерок «142» и поморщившись вытер пыльный палец о штанину.

Дальше — располагались душевые. Картина, как и везде. Кафель обвалился, из стены торчали обрубки труб, и по полу тянулась широкая, чёрная от плесени полоса, будто здесь годами что-то стекало на пол. Их шаги отдавались в этом бетонном ящике так, что Эцио невольно сбавил ход и стал ступать тише.

Потом коридор, потом инструментальная кладовая с опрокинутыми стеллажами, потом лестница на второй этаж — конторские помещения. Тут было светлее: дождь бил в пустые рамы, и на полу лежали бумаги, слипшиеся в серое папье-маше. Наряды, ведомости и всякая заводская муть. На стене — доска почёта под битым стеклом: фотографии дождь давно съел, остались белые прямоугольники и подписи. Некоторые фамилии ещё читались.

— Смотри, — Эцио присел, поднял фонарём уголок мокрого листа. — Тут кто-то проходил. Вот, вот и вот тут ещё. Кроссовки, сорок третий-сорок четвёртый. И ещё следы неизвестного типа. Похожие на какого-то зверя, но я не уверен…

— Много?

— Дохера.

Они спустились обратно и через пролом в стене вышли в главный цех.

Он был огромен настолько, что глазу не за что было зацепиться сразу. Сквозь провалившуюся крышу во всю фигачил ливень.

Стапеля, располагавшиеся почти во всём помещении, стояли не пустые — стальные рамы, элементы обшивки, которые видимо ещё не успели стащить в силу размеров.

— Красиво! — сказал Макс.

— Ага. И куча мест, откуда нас сейчас видно, как на ладони…

Тело они нашли в бытовке у дальней стены — приземистой каморке из бетонных блоков, в которой когда-то, наверное, сидел мастер цеха.

Они почуяли запах. Он отличался от общего заводского духа тем, что был не про металл и не про плесень, а про гнилое мясо; сладковатый, тяжёлый, оседающий на языке. Эцио остановился и молча подозвал Макса.

Мужчина лежал на боку, в гнезде из тряпья и картона.

— Свежачок. — глухо сказал Эцио. — Видимо ночью притащили.

— С чего ты взял? — спросил Макс.

Эцио присел на корточки, повёл фонарём по телу.

— Кровь на полу не соответствует характеру ран. Тут его жрали, а убили в другом месте.

Спина под слоями олимпийки была разорвана в клочья. Не порезана — именно разорвана, будто ткань и то, что под ней, кто-то яростно кромсал и грыз. Края были неровные, зубчатые, и внутри — мясное месиво.

Макс отступил на шаг, потом ещё на шаг и наткнулся плечом на дверной откос.

— Это сделал не человек ведь так? — сказал он.

— Нет.

— И не собаки?

— Не похоже. — Эцио выпрямился, вытер ладонь о штанину, хотя ничего не касался. — Нет следов лап, а лужи крови есть.

Они постояли молча. Где-то далеко, в другом конце цеха, вода нашла новую дорогу и звонко ударила о бетон.

И тогда раздался другой звук.

Не капель, не ветер. Сухой, короткий скрежет металла по металлу — так, как если бы кто-то отодвинул ногой лист железа, тут же спохватился и замер.

Эцио вынул пистолет ловким и тихим движением. Его лицо изменилось: разом ушли и спокойствие, и усмешки, остались только глаза полные боеготовности.

— Держись за мной. Если сдохну- сваливай.

Они пошли на звук — вдоль ржавеющих станков, короткими перебежками. Макс шёл, как учили когда-то на курсах спец корпуса. Сердце било в горло.

Звук повторился, но ближе. Далее — шорохи.

Эцио дошёл до угла кирпичной перегородки, отделявшей участок сборки внутренних комплектующих самолётов, вжался в неё спиной, приготовился — и вышел, выставляя пистолет перед собой.

В тот же момент он замер.

Потому что с той стороны угла — в полутора метрах от него, на уровне лба — уже целился ещё один ствол.

Длинный, с толстым цилиндром глушителя. За ним — узкая рука в чёрной перчатке, за рукой — девушка в мокром чёрном пальто, с волосами, убранными в хвост так туго, что казалось, будто это причиняет боль. Она держала оружие одной рукой, ровно, без единого вздрагивания, и держалась так, как держатся люди, которые уже нажимали на спуск раньше множество раз. Она смотрела на Эцио холодным взглядом без намёка на присутствие души.

Три ствола замерли в воздухе — её, Эцио и совершенно бесполезный указательный палец Макса, который тот на автомате выставил вперёд.

— Оружие убрали! — сказала она тихо. Голос был низкий, спокойный, и от этого спокойствия становилось хуже, чем от крика. — Кто вы такие?

— Дамы вперёд. — сказал Эцио.

— Я первая спросила. И у меня тоже есть ствол если ты не заметил.

— Нас всё же больше.

Она чуть повела глазами на Макса — на секунду.

— Меня устраивает расклад. Твоя группа психологической поддержки?

— Это не единственная его сильная сторона! — сказал Эцио.

Пауза висела долго. Дождь шуршал по остаткам крыши.

— Слушайте, ребятушки… — сказал наконец Макс, очень медленно и очень ровно, потому что понял: если сейчас никто не заговорит по-человечески, кто-нибудь умрёт… — Там, в бытовке, за нами, лежит мёртвый чел. Со вскрытой спиной. И судя по всему — этого никто из нас не делал.

— Как выглядел труп? — спросила девушка.

— В спортивной олимпийке. Чёрные волосы и на остатках лица…

Ствол слегка опустился на сантиметров десять.

— Шрам, да? — спросила спокойно она. — Я думала, вы те, кто вчера ночью похитил моего жениха. Но те следы, которые я нашла в одном деревянном сарае были не человеческие…

— Мы пришли в поисках одного человека. — сказал Эцио. — Ты тут кого-нибудь видела?

Её лицо не изменилось.

— Нет, я осматривала другие блоки и там ничего особенного, кроме тех же следов каких-то тварей, как и в сарае.

— Мы тоже видели похожие следы…

— Да? Ну чтож, давайте возьмёмся за руки и кружась в хороводе — порадуемся как следует… — сказала девушка, не меняя интонации голоса Максу от чего тот опять затерпел ситуацию.

— Тебя отвести к телу? — разбавил обстановку Эцио обращаясь к девушке.

— Не стоит. Уже нет смысла.

Она опустила пистолет вниз склонив и голову.

— Я Кристина. — сказала она. — И, если вы работаете на людей, которые к этому причастны — стреляйте сейчас, потом не обещаю, что позволю.

— А я Эцио. — макаронник убрал «глок» за пояс, показав пустые ладони. — Это Максим. Как я и сказал ранее мы тут по другому поводу.

— Понятно…

Они стояли и смотрели друг на друга, и Максим отчётливо почувствовал ту редкую возможность: когда трое не очень знакомых людей, которым возможно не стоит доверять друг другу, вынуждены объединить усилия — просто, потому что вокруг темно и в этой тьме есть кто то, кто жрёт людей.

— Ну, втроём будет куда безопасней. — сказал он, подходя ближе к ним. — Вы оба так внушительно выглядите и оружие у вас одинаковое, значит и калибр тоже, патронов то куча, прям истинные воины, убийцы, машины смерти, лучшее что мог сковать господь! С вами мне будет куда спокойнее.

Вскоре они шли за Кристиной, которая вела их, видимо зная территорию.

— Нам сюда. — сказала Кристина на середине коридора.

Эцио остановился, вновь выставив пистолет и нацелившись в голову молодой девушки.

— Откуда ты знаешь куда идти?

Кристина остановилась и спокойно повернулась к нему лицом. Затем по её щеке медленно скатилась слеза. Она, не торопясь подошла, ещё ближе упираясь лбом в дуло холодного пистолета.

— Давай уже. Мне всё равно — верите вы или нет. Дальше меня всё равно уже не ждёт ничего хорошего… Я, итак, всё потеряла…

Эцио стоял всё так же невозмутимо. Макс волновался за всех. Кристина закрыла глаза.

— Может я выполню твою просьбу позже… — сказал Эцио опуская пистолет. — Пока мне хватит и этого.

Макс выдохнул.

— А всё-таки откуда ты знаешь куда идти?

Кристина, не поднимая взгляд ответила.

— По пути сюда отыскала в архивах деда, который здесь инженером работал…

— Ой как хорошо, что есть приветливые и отзывчивые старички которых хлебом не корми только дай рассказать об их трудовой молодости…

— С чего ты взял, что он хотел рассказывать? — холодно ответила девушка.

Эцио усмехнулся и похлопав по плечу напуганного Макса сказал:

— Смотрите на пол…

Полы были протёрты многочисленными следами перемещения. Не в одном месте — по всей длине, ровной полосой, практически до металлического блеска. Так вытирают только ногами. Много раз.

— Мародёры? — спросил Макс.

— Может. Но я что-то сомневаюсь. — говорил Эцио — Тут ходят регулярно. Будто по расписанию.

Следующий цех был худшим помещением из всех. Видимо комната служила складом каких-то химических веществ, которые уже очень давно покинули упаковки для хранения и сейчас высыхали по периметру всего пола.

— Не наступите! — сказала Кристина. — Мало ли что это за вещества.

Вскоре пока Макс и Эцио осматривали помещение — именно она и нашла ещё один вход.

Они уже собирались выходить, как она вдруг остановилась, присела, отбросила ногой мокрый рулон рубероида. Под ним оказалось углубление ниже отметки пола, а в углублении — люк.

И вот он — совершенно не соответствовал архитектуре завода.

Всё вокруг было мёртвым. А люк был новенький. Толстая стальная плита, ровные сварные швы, свежая грунтовка серого цвета, ещё не выцветшая.

— Так. — сказал Эцио очень тихо и присел рядом. — Вот это уже интересно.

— Год, максимум два. — Кристина провела перчаткой по шву.

— Скорее всего его смонтировали куда позже? — сказал Макс.

Все трое немного помолчали.

— Инструменты есть? — спросила Кристина.

Эцио уже поднимался.

— В компрессорной лом оставил. Сейчас принесу.

Работали по очереди: Эцио бил ломом по зубилу, Кристина держала фонарь и сторожила территорию, Макс стоял рядом с Эцио и советовал ему как бить.

Спустя минут сорок зубило проникло внутрь, создавая щель приоткрывая люк. Втроём они подняли плиту — она была тяжёлая, ощутимо тяжелее, чем нужно для обычного люка.

Открыв его на полную — все трое ощутили дикую вонь. Ещё и тепло. Это было первое, что они почувствовали: снизу шёл тёплый воздух, а на улице было плюс девять с дождём.

Внизу было темно.

Вдоль спуска — располагались торчащие металлические скобы в стене, уходящие в черноту.

— Я первый пойду. — сказал Эцио.

— Я за тобой, — сказала Кристина. — У меня глушитель если что прикрою без шума. Макс ты идёшь в зад.

— А почему как в зад так сразу Макс! — недоумевал Максим.

— Ты тоже с фонариком, как и Эцио — вот и будешь задницы охранять.

Они наконец спустились.

Внизу был коридор — узкий, бетонный, с кабельными лотками вдоль потолка. Дверей, конечно, не было, только повороты и такие же как сам коридор по архитектуре — проёмы. Стены шли ровно, и в этой ровности было что-то советское, гражданско-оборонное: может тут планировали сделать убежище на случай ядерного удара для персонала завода.

Фонарик Макса указывал на многие вещи. Например, щиток без крышки, обрывок кабеля, разбитый гипсовый указатель со стрелкой.

Эцио сделал шаг и почувствовал под ботинком странное.

Хруст. Пустотелый, сухой, как раздавленный грецкий орех.

Он опустил фонарик. Под ногой была скорлупа — прозрачно-коричневая и изогнутая, размером с ладонь. Рядом — ещё больше. Пол был буквально засыпан ими на протяжении всего коридора, слоями и кучками.

— Это что? — начал Макс.

— Без понятия! — сказала Кристина.

Свет фонариков резко погас.

Не батарейка сдохла — фонарь мигнул раз, второй, а на третий Макс успел только увидеть, как впереди, на границе луча, что-то очень длинное и очень быстрое пробежало в проём. И стало совсем темно.

Абсолютно. Не как ночью, а темно, как в закрытых глазах.

— Твой тоже отключился? — сказал Эцио.

— Походу. Я жму на кнопку! Он не…

Они услышали звуки. Из всех проёмов сразу: шорохи, копошения, будто на пол рассыпали ведро гороха и приложили микрофон.

Первый удар прилетел Максу в бедро. Ударило, тяжело, как брошенный мешок с песком, и он ощутил ладонью — в ту секунду, когда автоматически схватил, — гладкий рифлёный панцирь. И когти лап, шесть или больше, которые тут же вцепились в куртку и начали тянуть его за собой.

Он заорал. Кристина обернулась и выпустила на звук три пули.

Макс тоже ударил ломом наугад, попал в стену, отбил себе кисть до локтя. Второй раз — попал. Панцирь лопнул с тем же ореховым хрустом, и на руку хлынуло что-то тёплое.

Спереди коротко хлопнул пистолет Кристины — раз, два, три выстрела. Глушитель на пистолете не давал привычный разрыв выстрела, а своего рода плевки, и в белых вспышках Макс на мгновения видел стоп-кадры коридора, Эцио и Кристины, твари на стене в двух метрах над Эцио, ростом в полтора человека, с усами, которые ощупывали воздух.

Потом заговорил пистолет Эцио — без глушителя, и в бетонном коридоре выстрел был как удар по голове молотком. Уши залило звоном, и Макс перестал слышать вообще всё, кроме этого звона и собственного дыхания внутри черепа.

Дальнейшие события он запомнил хреново.

Он бил наугад. Он тащил кого-то за руку. Он падал в скорлупу, и скорлупа проседала под ним, как сугроб, а под скорлупой было что-то мягкое, и он не хотел знать, что это. Его укусили за плечо, и это была точно не Кристина!

— Свет! — орал где-то Эцио. — Свет впереди!

И правда: в конце коридора, в проёме, стояло тусклое зелёное сияние.

Они вбежали туда все трое, сцепившись и втащив с собой одну тварь, которую Эцио добил каблуком ботинка уже у самого порога. Кристина, сориентировавшись подняла пистолет и вместе с Эцио они принялись расстреливать тёмное пространство прохода.

С той стороны всё ещё скребли, но звуки становились тише.

Вскоре они сидели на полу переводя дыхание.

Макс поднял голову первый.

Помещение было большое, чистое словно лаборатория. Светили многочисленные лампы зелёным светом. Работала вентиляция: тот самый тёплый воздух шёл сюда откуда-то из решёток в потолке. Как и говорилось — помещение было большое, но и ещё не свойственно длинное, в два ряда вдоль стен, стояли барокамеры или капсулы.

Стальные цилиндры, обшитые заклёпками, с иллюминаторами по борту, с манометрами и термодатчиками. К каждой тянулись многочисленные магистрали проводов и труб — гофра, шланги, силовые кабели, — и рядом на кронштейнах висели мониторы, на которых транслировались зелёные линии с показателями.

Камер было слишком много чтобы считать.

Макс встал и подошёл к первому иллюминатору заглядывая внутрь.

Внутри было человеческое лицо как ему показалось на первый взгляд, но видимо мутирующее во что-то новое.

Мужское, лет сорока, спокойное, с закрытыми глазами и приклеенными к вискам датчиками. Ниже начиналось то, чего не должно было быть: ключицы уходили не в грудь, а в хитин — гладкую, тёмно-каштановую броню, которая шла вниз и раскрывалась по бокам двумя аккуратно сложенными надкрыльями. Рук было четыре. Две — человеческие, с обручальным кольцом на левой. И две — нет.

На боку камеры была табличка, аккуратная гравировка: «Образец № 3291-26»

— Эцио! — сказал Макс. — Эцио, иди сюда!

— Не пойду… — сказал Эцио. Он стоял у другой камеры и не шевелился. — Тут внутри ребёнок.

Кристина шла вдоль рядов, осматривая другие камеры.

И тогда где-то щёлкнуло реле.

Свет сменился с зелёного на красный. Мониторы разом погасли и загорелись одной строкой. Послышался голос:

«Добрый вечер, дамы! Я очень рад встретить вас в моём детском садике, но, к сожалению, мы сегодня закрыты и у нас нет свободных мест. Поэтому, чтобы нам всем не испытывать неудобств пожалуйста — приложите пистолеты к виску и вышибите себе нахрен мозги! Либо — вы можете бежать, но в таком случае вы будете убиты с осооооооооообой жестокостью! На этом прощаюсь и желаю удачи!»

И гермодверь, через проход которой они вошли, начала закрываться. И вторая, в дальнем конце помещения, видимо тоже. Медленно, с гидравлическим шипением, как створки шлюза.

— Надо уходить! — сказала Кристина возвращаясь к мужикам. — Судя по запаху пустили какой-то газ!

Они разом развернулись и все трое бежали к ближайшей гермо-двери.

Эцио с легкостью проскочил. Кристина проскочила тоже.

Створка была уже в двадцати сантиметрах от рамы, когда Макс до неё добрался. Он вставил лом. Лом согнулся, как проволока, и выщелкнул с визгом улетев куда то в сторону.

Макс просунул руку в щель.

Потом посмотрел на щель. Потом на свою руку.

И вынул её обратно.

— Не успею. — сказал он спокойно, и сам удивился, как ровно это прозвучало. — Сваливайте отсюда! Позвони Сергею и Раисе. Расскажи, что мы видели!

— Макс!

— Эцио! — Он посмотрел ему в глаза через сужающуюся полосу света. — Мне уже не помочь! Это — конец!

Створка стала на десять сантиметров в ширину. Затем на пять. Потом на два.

Последнее, что Макс увидел, — как Кристина хватает орущего Эцио за воротник и уволакивает назад, со всей силы, потому что тот не собирался уходить.

Дверь села в раму. Внутри лязгнули замки, по очереди, сверху вниз. Макс осмотрелся и подобрав лом принялся в истерике разламывать всё что под руку попадётся. Потом он, уперевшись о стену сполз на пол и закрыв глаза тихо зарыдал.

— Это конец сука! — кричал Максим пока не взгляд не затуманился и он не закрыл глаза.

Обратно Кристина и Эцио шли в темноте, потому что фонарь не включался.

Кристина шла первой и стреляла на звуки; Эцио — за ней, и стрелял во тьму позади с перерывом в несколько секунд. Это было единственное, что работало в данной ситуации: каждый выстрел своим светом на четверть секунды показывал коридор, и в эту четверть секунды нужно было запомнить всё — где проём, где скорлупа, где мрази.

— Двадцать метров! — крикнула она. — Потом влево и мы у лестницы!

— Понял, я за тобой!

Она стреляла, он стрелял, приближаясь к выходу. Твари не бросались разом — они устраивали подлянки и пытались вылавливать убегающих со стороны. Эцио сбил одну такую лапу рукоятью пистолета, вторую — просто плечом, вжав в бетон и надавив, хитин лопнул, пачкая его пальто.

Потом выстрелы Кристины прекратились.

Он не сразу понял. Он услышал два сухих щелчка разряженного пистолета — и всё.

— Кристина!

— Я пуста! Бежим!

Он выстрелил вперёд, наугад, чтобы дать свет и в этой вспышке увидел её в четырёх метрах от себя, спиной, с ножом в руке замахиваясь на невообразимо уродливую мразоту.

Он выстрелил снова несколько раз. Её уже не было видно. Только пыль, взлетающая облаками там, где она стояла.

— Кристина!!

Что-то ударило его в спину, он развернулся, сделав несколько выстрелов в упор, заливая себя горячими жидкостями, которые сочились из тела чудовища — постояв в смятении три секунды он понял, что не знает, где перед и где зад. Он путался.

Но продолжал стрелял. Не в цель, а чтобы видеть.

Пройдя ещё за один поворот, он наконец вышел к лестнице.

— Кристина! — кричал он.

Никто не отвечал. Но где-то в глубине были слышны звуки скрежета. Он не мог позволить себя бросить и её.

Поэтому он почти сразу развернулся и пошёл обратно во тьму. По пути потратил ещё восемь патронов. Он звал её каждый раз в момент выстрела, потому что только в этот момент в этом проклятом коридоре было видно окружение, и, если она была там, она бы увидела его.

Он шёл и его нервы сдавали с каждым шагом. Ему на ум приходили разные образы. Сначала спины своих друзей, которых он оставил в борделе. Потом лицо Макса говорящего те самые последние слова.

— Это ещё не конец сука! — кричал истерически Эцио.

Впервые за долгое время его нервы не выдерживали, и его маска невозмутимого Мафиози дала трещину. Он терзал себя, не осознавая этого. Ещё с прошлого раза в его голове поселилась мысль. Я — проклят. Повторял он снова и снова. Ему суждено только причинять боль другим и наблюдать как все, кто его окружают — гибнут. А он не в силах им помочь вынужденный за этим молча наблюдать.

Вдруг с другого конца донёсся крик девушки. Он, развернувшись на сто восемьдесят градусов побежал на звук. Выстрелил ещё раз чтобы увидеть окружение и тут у него кончились патроны. Он машинально потянулся за магазином, но тот был последний.

Остановившись, он всё же увидел чёрное очертание монстра, которое свалило девушку на пол — приготавливалось рвать её на части.

Крышу у Эцио сорвало окончательно. Увидев в этом, последний шанс доказать, что он не просто кровожадный отброс, которому на всё плевать.

Отбросив здравый смысл ускорил шаг переходя на бег. Полностью безоружный с голыми руками он снёс чудовище с места отбрасывая его вперёд с тела девушки. Он не видел эту мразь, да и этого уже не требовалось. Он его чувствовал. Усевшись на тело и крепко схватившись за монстра, он нащупал нож Кристины, торчавший из туши! Эцио вырвал его с кусками плоти и чудовище издав пронзительный крик начало прокалывать тело Эцио когтями пока тот раз за разом вгонял острое лезвие ножа в монстра. Они били, друг друга в состоянии аффекта нанося тяжёлые травмы. Чудовище ревело и истерило, Эцио рвал глотку пронзительным криком уносимый волной безумия и чистейшей ярости. Повсюду разбрызгивалась кровь чудовища и последнего макаронника из семьи Лоренцо. Счёт шёл на минуты. Это была не просто схватка, а резня на износ. Кто дольше продержится. Неподалёку лежала Кристина и наблюдая за этим пыталась встать, чтобы ему помочь, но так и не сделав ничего — отрубилась. Вскоре само чудовище перестало сопротивляться и в конец обмякло. Итальянец, покрытый кровью монстра и своей собственной, поднялся на ноги выблевав ещё больше крови которая скапливалась внутри его тела и взяв на руки отрубившуюся девушку направился к лестнице из последних сил.

Кое как он забрался наверх, буквально вывалившись на бетон, перевернулся и стал заваливать люк.

Плиту поднял один. Он потом никогда не сможет объяснить, как ему это удалось. Плита села в проём с гулким хлопком. И вновь наступила тишина.

Дождь шёл по цеху, по крану-балке, по пустым стапелям.

Эцио вышел на плац оставляя маленькие лужицы крови за собой и волоча тело девушки на своей спине. Он еле перелез через заваренные ворота — покинув тем самым территорию завода. Он шёл вдоль улицы и нёс Кристину пока рядом с ними не остановилась проезжающая мимо машина, из которой вышел пугливый лысый мужичок.

Он наставил на водителя пистолет и приказал отвести их в Милицейский участок. Тот не сильно возражал.

Уложив Кристину на заднее сидение, он обошел автомобиль и сел на переднее пассажирское место. Только после этого он почувствовал, как сильно ему не хватает воздуха.

Его вырвало вновь. Кровью.

Он вытер рот рукавом, выпрямился и достал телефон.

Экран был в разводах — смесь грязи с кровью. Он вытер его о штанину, чище не стало.

Он нашёл номер и очень долго держал палец над кнопкой. Его сознание было готово вот — вот отключиться.

Всё же он нажал.

Гудок. Второй. Третий.

— Алло, Эцио?

— Раиса Павловна! — сказал он, и голос сорвался на первом же слоге, он переждал, откашлялся и сказал ещё раз, ровнее. — Раиса Павловна, это Эцио.

С той стороны молчали — выжидая информацию.

Он посмотрел назад в окно, на отдалявшийся завод: на четверть километровой длины блок с провалившейся крышей, на тополя в трещинах плаца. На то место, где он снова, как и в борделе бросил ещё одного друга!

— Максима больше нет! — сказал он. — Пришли Арсения сюда срочно — я буду в участке в Заводск…

Телефон вывалился из его руки и упал куда-то между сидениями. Водитель машины что-то испуганно говорил. Но его слова итальянец уже не слышал. Его голова становилась всё тяжелее, а веки понемногу опускались.

Эцио взглянул на Кристину и облегченно сделав глубокий вдох — потерял сознание.

Всё же несмотря на всё произошедшее ему удалось спасти хотя бы кого-то.

Финал. Разве это финал?

Всё же я решил вызвать такси. Да! Щеголять по крышам домов с голым задом как по мне не очень хорошая идея…

Машинка подъехала через восемь минут. Спасибо удивлённому моим видом прохожему, который любезно согласился вызвать со своего телефона. Мой же смартфон скорее всего уже полностью закоптился в горящем жилище Флакона.

Белый «Поло». Водила по имени Абубакар с рейтингом 4.98, что внушает доверие. В салоне пахло ёлочкой и чурчхелой.

Мы с Нагломордом спокойно уселись на места.

Абубакар глянул на кота. Потом на меня. И молча включив радио тронулся с места. По радио играла популярная когда-то песня про рюмку водки на столе, и я подумал, что, если наступит конец света — саундтрека лучше, чем этот не найти.

Обстановка предрасполагала к отдыху, и я решил вздремнуть.

Я проснулся в 16:45 — когда мы стояли на МКАДе. Да! Опять!

Абубакар за время поездки устал слушать апокалиптические песни и видимо уже давно переключил на новостную волну.

«…аграрии Красногорска рассчитывают на рекордные показатели, а мы напоминаем, что в столице сохраняется прохладная погода с минимальными осадками…»

Внутренне кольцо. Где-то между Марксисткой и Чкаловской. Все полосы были забиты плотно, но всё ещё продвигались — та самая любимая Московская иллюзия движения — ты вроде едешь под двадцать, а вроде стоишь — просто очередь тоже едет под двадцать.

Но непонятно с чего занервничал Нагломорд.

Он вылез откуда-то из-под руки, встал на задние лапы, упёрся передними о стекло и зашипел.

— Что такое? — сказал я.

— Земля…

— Что земля?

— Земля шевелится, кретин. Смотри на обочину.

И действительно — асфальт на обочине шёл волнами. Создавалось впечатление, что под землёй кто-то перекатывался. Много кто.

— Абубакар. — сказал я спокойно. — Ты сейчас, пожалуйста, перестраивайся в левый ряд.

— Нэ буду. Камер много.

— Да я оплачу штрафы если что!

И в этот момент асфальт лопнул.

Не образно, а буквально. Полотно МКАДа между двумя полосами вспучилось и разошлось трещиной метров на двадцать, и из трещины полезло.

— Господи! Это шевелящийся мазу…

— Тараканы! — закричал Нагломорд.

— Да! Тараканы!

Только не обычные тараканы, которых ты бьёшь тапком и не те, которые строят сообщество и поднимают революции в домах богатеев. Эти были размером с крупную овчарку. С овчарку, Карл! Корпус хитиновый — черного цвета, глянцевый, как рояль в консерватории, с масляными разводами. Длинные как удочка усища и шесть мутированных лап. Какие-то деформированные как человеческие, какие-то как у животных.

И что самое поганое — они двигались не как насекомые, а как волна. Волна насекомых разного размера от сантиметровых до овчарки.

И что самое сверх поганейшее — они двигались в нашем направлении.

Первая волна, вылетевшая из земли, прошла поперёк потока, и эта часть МКАДа перестала существовать как транспортная артерия.

Визг тормозов слился в один сплошной звук. Кроссовер впереди нас ушёл в занос и снёс работягу мужика с отбойником в руках. Автобус — обычный рейсовый, с рекламой стоматологии «Улыбка до Затылка» — опрокинулся на бок и поехал юзом, высекая искры и издавая звуки скрежета. В его окнах я успел увидеть лица людей пока его не охватил огонь. Горящие люди выбирались из открытых окон и падали с двухметровой высоты на асфальт за тем которых сбивали разгоняющиеся машины.

— Держись! — заорал Абубакар.

Он был хороший водитель. Царство ему небесное! Он успел вывернуть и почти проскочил. Почти!

В нас влетели сзади. Потом уже мы влетели в бок фуре. Мир перевернулся на девяносто градусов, потом ещё на девяносто и ещё… Ремень врезался мне в ключицу так, что я услышал хруст. Подушка ударила в лицо словно боксёр в тяжёлом весе, и всё замерло.

Тишина. Буквально секунда. В ушах гудело.

Когда слух возвращался — я слышал крики. Очень много криков.

— Нагломорд… — прохрипел я. — Кошак?

— Пока ещё здесь. — отозвался Кот откуда-то сверху в ногах. — Что это за водитель такой?

— Я не водитель… — хрипел Абубакар. — Так-то у меня есть свой бизнес, а такси это для…

Я обернулся. А Абубакар с рейтингом 4,98 лежал, скатившись на крышу и на его белой футболке с жёлтыми разводами, расплывалось красное пятно. И рулевая баранка была там, где её быть не должно. Я потянулся и приложил два пальца к шее.

Ничего.

— Прости, братан. — сказал я. — Поставлю тебе пятёрку в приложении.

Дверь заклинило. Я выбил её ногой со второго удара и вывалился на асфальт. Следом выполз и кошак выгибая спину пытавшись видимо размяться.

И я наконец вновь увидел МКАД.

Господи. Я потом когда-нибудь вспомню эту ситуацию и опишу нормально, чтобы не было так пафосно или смешно. Хотя сейчас подходило другое слово. Мерзко!

Все дорожные полосы были забиты машинами «враскоряку». Часть была охвачена огнём. И между машинами — они. Сотни или тысячи. Они текли словно волны по крышам, по капотам, по стёклам и машины под ними проминались. Части роя забирались в салоны, из которых потом ручьями брызгала кровь, сопровождаемая истошными криками.

Неподалёку бежал мужик в костюме пересекая разделительную полосу, размахивая кожаным портфелем. Такая завораживающая деталь — портфель. Мужик убегает от гигантских тараканов и не может выкинуть тяжёлый портфель, потому что в нём документы, а документы — это работа. Работа — это выживание. Вскоре его сбило с ног, и он ещё пытался отбиваться этим самым портфелем, который раскрылся от удара и по МКАДу полетели белые листы А4. Пугающая и будоражащая картина как в кино.

Я стоял и смотрел на всё это ещё двадцать секунд.

А потом внутри что-то щёлкнуло и стало легко.

Знаете это чувство? Когда пол дня тебя грызёт какая-то дрянь, тревога или что-то невысказанное — а потом наконец появляется неведомая дичь, у которого есть морда, и ты понимаешь: вот оно! Вот куда можно спустить пар.

Вот они — тараканы!

— Нагломорд. — молвил я, разминая шею. — Ты знаешь, что я хочу сказать?

— Что ты сейчас сделаешь глупость?

— Теплее.

— Что ты сейчас сделаешь сверхмогучую глупость!

— ТЫ ЧЕРТОВСКИ ПРАВ!

Я начал концентрацию маны во многих частях своего тела сразу. Она пошла легко — я чувствовал, что оказывается я был на взводе давно. И не замечал. Резерв маны просто гудел от напряжения, как трансформаторная будка. Эрги хлынули в ноги, в плечи и в кисти. Всё моё тело будто сжигало влагу внутри. Воздух вокруг моей груди дрожал, аккомпанируя сердечному ритму. Даже повеяло маревом как над мангалом.

— Уважаемые дамы и господа! — заорал я на весь МКАД. — Уважаемые участники дорожно-транспортного происшествия! Компания «Штопоровъ и Нагломордъ» проведёт бесплатную дезинсекцию периметра! Просьба — не паникуйте, а если совсем невмоготу, то пожалуйста… Покиньте периметр!

Тараканы уставились на нас с котом отвлекаясь от людей. Те же продолжали бежать. Немногие кто меня услышал — бежали ещё быстрее!

И я рванул вперёд.

Бошка ближайшего усатового верзилы раскрошилась на части пропуская сквозь себя мою красивую и чуть шершавую пяточку.

Хитин оказывается очень легко раскалывается. Тварь обрушилась на пол с треском, брызнуло что-то бело-жёлтое и завоняло как… Да нигде так не воняло.

Его коричневый дружочек прыгнул на меня спереди. Не знаю, чего он хотел достичь — я его поймал в воздухе, выдав поистине балетный пируэт с разворотом вернул его тело отправителям. Мёртвая туша влетела в волну роя, и они словно кегли разлетелись в разные направления. Самые большие кучкой и тяжёлые кучкой рухнули в метре от меня и я, опираясь о капот машины подпрыгнул вверх и приземлился, ударяя кулаком о поверхность асфальта создавая магическую волну. Ближайшие превратились в салат Нисуаз, крайние отлетели подальше.

— Слева! — заорал кот.

Я даже не заметил и не успел повернуться, как меня резко приложило по рёбрам чем-то похожим по тяжести на бетонную сваю. Меня откинуло на капот «Соляриса», прокатившись по нему спиной я упал на асфальт.

С горящего автобуса на асфальт спрыгнул высокорослый таракан. Он стоял и смотрел на меня. Его тело было особенно приближено к человеческому. Вытянутое, ровное, жилистое. Хитиновые пластины на пузе были сложены ровно и походили на пресс. Он стоял и смотрел, а потом медленно зашагал ко мне!

— Да что ты за дичь такая? — усмехнувшись проговорил я.

И я клянусь — он остановился. И посмотрев мне в глаза — зашевелил своими жвалами. Что-то щёлкнуло, раз шесть, как будто он пытался преодолеть невидимый барьер и перевести щелкающие звуки в речь.

Его голова задрожала и наклонялась в разные стороны.

— Щ-ща-ща. Х-хы. Кл-кл-кл.

— Ой. — сказал я, выставляя руку ладонью вперёд. — Нет-нет-нет. Ты сейчас ничего не говори. Я к этому не готов. Три часа голым проходил — и лимиты странностей кончились.

Оно шагнуло вперёд.

Я встал с асфальта, вытер кровь с губы и сплюнул.

— Ладно. — сказал я. — Фигачим.

Оно быстро метнулось. Прям пиздец как быстро для монстра. Первый выпад и я улетел, кувырком пробивая машины и перекрытия. Всё что я успел так это сфокусировать ману и скрестить руки перед ударом. Протаранив какой-то лексус и вылетев за границы дороги, я начал падать вниз.

— О. Так мы были на мосту!

Я падал и смотрел вверх как мои тряпичные переломанные руки болтались словно надутые куклы-зазывалы от воздуха. Я плюхнулся в речушку. В Яузу. И всплыл пузом к верху. Следом в воду спрыгнул и коша и подплыв ближе ко мне — забрался на пузо.

Нас медленно относило от моста, на краю которого стоял таракан и провожал меня взглядом.

Мы перемещались по воде приближаясь к Москве реке.

— Не, ну начало было красивое! — сказал кот отряхивая лапу. — Какая речь! Сколько экспрессии! Правда концовка говённая.

— Иди ты!

— Что-то тебя поломали знатно! Больно на руки твои смотреть!

Мы проплывали другой мост, на котором тоже была резня. Некоторые особо умные люди тоже прыгали в воду.

И мы все продолжали плыть по воде. Я выбрался на сушу у Космодамианской набережной. В метрах двадцати я заметил трассеры, и мы побежали туда.

Метров за сто до ближайшего здания по нам открыли огонь.

— СВОИ! НЕ СТРЕЛЯЙТЕ! ГРАЖДАНСКИЙ! С КОТОМ!

— С кем?! — донеслось из-за деревьев.

— С КОТОМ!

— Я ЧТО-ТО НЕ ПОНЯЛ!

— ДА ХЕР С НИМ, НЕ СТРЕЛЯЙТЕ ПРОСТО!

Вскоре подошли два солдафона и выволокли меня за шкирку из укрытия.

Надо мной стояли трое! Один увидел некий кал. Другой ругнулся — нелегал. А третий отошел в астрал. Надо мной стояли трое!

Вскоре со стороны подошёл и четвёртый.

— Ты кто такой?

— Штопоров. Лейтенант запаса. Оператор магии и Клинер. Допуски есть, корочки тоже, но сгорели.

— Маг с боевым опытом?

— Клинер на полную ставку!

— То есть маг.

— То есть маг!

— Ну и славно. — сказал седой мужик в форме. И этой фразой он мне сразу понравился. — Валера, Саня. Возвращаемся во временный опорный пункт. Сёма приди уже в себя!

Мы вошли в один из подъездов ближайшего здания и зашли в квартиру на первом этаже в которой временно разместили пункт связи. В зале лежали шестеро раненых вояк. Двое — уже никак. Четверо — ещё кое как.

За столом, на котором раньше стоял компьютер сейчас сидел Сержантик и яростно кричал в рацию.

На фоне из окна доносились взрывы и выстрелы зенитных комплексов.

— Они что-то пытаются сбить в этом районе?

— В каком районе? — сказал другой вояка нервно курящий бычок сигареты. — По всей Москве такая дичь…

— В каком это смысле?

— А везде! По всему городу парень! Сатана курорт решил устроить. Тут хотя бы только тараканы. В Отрадном — передавали про слизь размером с пятиэтажку! В Митино — птицы, только не совсем видимо простые раз авиацию раздолбили!

— Подожди минуточку… Отрадное же в Питере?

— Ага-ага. В нём…

Наш обмен фактами и новостями прервала срочная трансляция.

«Внимание всем военным подразделением, находящимся в зоне внутреннего кольца! Подкрепления не будет! Передаю срочный приказ к отступлению! Повторяю! Группам и подразделениям Внутреннего кольца — Приказываю отступать!»

Седой вояка повернулся и сказал:

— Да чтож это такое творится?

В комнату зашёл капитан, убирая бинокль и спросил:

— Были указания из штаба?

— Так точно товарищ капитан! Был дан приказ к отступлению за внутренне кольцо!

— Они издеваются? — прокомментировал доклад Капитан. — Да на всей территории до третьего кольца уже всех наших положили! А кто выжил скорее всего спрятались в метро или уже отступили из Москвы!

— Да как это получается?

Капитан посмотрел на голого меня. Потом на кота.

— Ты кто?

— Это маг с боевым опытом, лейтенант запаса, товарищ капитан! Вроде Арсений!

— Пойдёшь с нами! Опытные нам пригодятся!

— Крутая затея! Только одежду и пушку можно?

Капитан улыбнулся.

— Этого добра у нас навалом. Федоров! Принесите магу его ствол!

Я оделся в военную униформу. Она была на парочку размеров больше, чем нужно, но, когда было по-другому. Солдаты тоже подготавливались. Раненые решили остаться здесь и выиграть немного времени, чтобы мы смогли прожить подольше пока будем отступать. Все волновались!

А я? Чувствовал себя в своей тарелке. Возможно, опыт с войны…

Пока мы ждали команды капитана в мою голову приходили разного рода вопросы.

А как там Макс с Эцио в Саратове? Или, например. — Раиса Павловна с Лизой тоже эвакуировались?

— Слушай Нагломорд! — спросил я у вылизывающегося кошака. — А что твои коты сейчас делают?

— А что они ещё могут? — сказал кот переводя взгляд на окно. — Так же, как и солдаты! Убивают и умирают, пока другие бегут!

В комнату вновь зашёл капитан.

— Товарищи! Все готовы? Выдвигаемся через пять минут в сторону Павелецкого вокзала!

— Мы угоняем поезд товарищ капитан? — ехидно спросил я.

— Так точно! Но не факт, что у нас получиться добраться до вокзала, так что не веселись раньше срока!

Вскоре мы поднялись и двумя колоннами выстроились в подъезде перед металлической дверью!

Капитан продолжал:

— Фёдоров! Поведёшь свою группу вдоль правой стороны улицы! А мы вдоль левой. Лишний раз — огонь не открывать. Подыхайте тихо, пока прикрытие не привлечет на себя всё внимание или мы не займем брошенные машины! Всем ясно!

— ТАК ТОЧНО! — хором крикнули бойцы.

Капитан приоткрыл дверь. С другой стороны здания послышались выстрелы. Видимо раненые бойцы приступили к выполнению последней задачи.

— Готовность минута!

Мы стояли затаив дыхание в ожидании команды.

Капитан медленно повернулся и осматривая периметр снаружи прошептал:

— Выдвигаемся!

Два отряда вышли из подъезда и скрываясь за машинами и деревьями медленно направились вдоль Садовнической улице в сторону Павелецкого вокзала.

Не знаю как мы к этому пришли и что я забыл здесь в этот час. Но не смотря на огромное количество вопросов на которых у меня не было ответа — в одном я был уверен точно.

Не думаю, что мне доведётся ещё хоть раз поработать Клинером. Скорее всего это уже будет невозможно. И если мне доведётся пережить сегодняшний день — я обязательно брошу эту профессию. Ну а пока я жив и продолжаю идти. В эту последнюю ночь. Я побуду Клинером на полную ставку.

Простите.