Мы встретились через семь лет. Случайно сдвинув цепь событий я получила лавину изменений. Что мне теперь делать? Как смириться с новыми обстоятельствами? Можно ли научиться прощать?
Агата выразительно кашлянула, намекая, что самое время мне признаться. И я, прикинув в голове, насколько по-дурацки будет вывалить свою новость без подготовки, уже собиралась с духом, чтобы сделать вступление. Но Никита перебил меня, не выдерживая напряжения:
- Так что же такого интересного и важного ты забыла мне сказать в прошлую нашу встречу, что семь лет не можешь успокоиться?
Он криво усмехнулся одним ртом с неприятным подтекстом, и все благие намерения моментально выдуло из моей головы, полыхнувшим пожаром. Эмоции вскинулись, опаляя сердце. С таким подтекстом и в таком контексте я не готова вываливать на всеобщее поругание мою самую светлую тайну!
- Живи дальше в своём неведении, — фыркнула я и добавила, — будь спокоен, это не касается тебя!
Судьба любит пошутить.
Не знаю, чем я думала, когда согласилась прийти на встречу выпускников нашей группы? Однозначно – я не думала ни о чём вообще в тот момент!
Вероятно, случилось затмение или Меркурий внезапно мигнул в своём ретрограде Венере, но факт остаётся фактом. Странным чужеродным ветром меня занесло в этот небольшой ресторанчик, причем в совершенно не том виде и настроении, чем собравшиеся.
Тем не менее, вот она я, совершенно потерянная и ошеломлённая, сижу за одним столом среди смутно знакомых мне людей и нервно покручиваю в руке бокал с уже нагревшимся шампанским.
Что я здесь делаю?
Всё случилось как-то автоматически, практически без участия моего мозга. Как это часто происходит, когда мы с Агатой собираемся вместе. У моей подруги феноменальная способность вляпываться в истории. Хотя на этот раз, похоже, вляпалась я.
Я не люблю встречи выпускников и всегда их избегала. Ни школьных, ни университетских приятелей у меня, в принципе, не осталось, если не считать Агату. Мне всегда не очень понятна подоплёка подобных сборищ. Зачем? Через десять лет после выпуска показать себя и посмотреть на других? Похвастать своими достижениями? Неужели больше не перед кем?
В общем, всегда избегала подобной ярмарки тщеславия.
Но не в этот раз. Сегодня подруга втянула меня на странный праздник почти чужих мне людей, а сама сбежала «на минутку». Минутка затягивалась, и я начинала потихоньку раздражаться.
Наша группа не была особо дружна, и я плотно не общалась, даже когда мы учились, с большей частью сокурсников. Студенческая жизнь, как о ней говорят многие, прошла мимо меня. Так зачем сейчас изображать интерес и радость встречи?
- Мира, что ты сидишь, как неродная? Давай я подложу тебе салатика? И шампусик обновим! – потянулся за бутылкой мой сосед, грузно вставая со стула.
Он представился, но я не запомнила его имя и сейчас мучительно пыталась вспомнить, чтобы увернуться от ненужных ухаживаний. Вадим? Валера?
- Как ты живёшь, принцесса? Не жалеешь что сбежала из столицы? – продолжал светскую беседу неопознанный одногруппник, булькая в мой бокал шампанское под самый край.
Раздражение плеснуло по нервам. Ехидство и злость копятся во мне, и я ничего не хочу с ними делать. Не считаю нужным.
- Извини, я не очень помню, как тебя зовут, – начала я говорить, выплескивая накопившееся недоумение и поднимаясь со своего места.
И замолчала на полуслове.
Божечки, лучше бы я сидела! Авось за широкой спиной неизвестного «Валеры» я могла бы спрятаться и, позднее, тишком сбежать подальше отсюда!
Потому что в зал вошёл Никита Крылов. Наш неизменный староста и мой бывший муж. Вошел и остановился, споткнувшись о мою нелепо возвышающуюся фигуру.
Ник прикипел ко мне взглядом с первого мгновения. Ещё бы, не каждый присутствующий в зале приветствовал вошедшего героя стоя. И по тому, как потемнели глаза бывшего мужа, сразу стало ясно, что Никита ничего не забыл и зол на меня сильнее прежнего.
Я, скажу честно, застыла под его взглядом соляным столбом и забыла, как дышать. Потерялась во времени и пространстве. Зрение странным образом трансформировалось, отсекая лишнее и фокусируясь только на Никите.
Я видела его как сквозь увеличительное стекло, словно не было между нами расстояния, словно Ник стоял прямо передо мной.
И смотрел, как смотрят на злейшего врага.
Глава 2
Прошедшие годы пошли ему на пользу.
Из харизматичного и очаровательного молодого человека Никита Крылов превратился в красивого мужчину. Он заматерел. Разворот плеч стал шире, на высоком лбу наметились две параллельные борозды морщин, виски посеребрило, модная миллиметровая щетина делала лицо жёстче и, пожалуй, старше. Но римский гордый профиль всё так же доминировал на скульптурном лице в противовес чувственным губам, от которых я с трудом отвела взгляд. И глаза… колдовские зелёные глаза по-прежнему сияли античным хризолитом.
Никита Крылов кроме несомненной мужской красоты ещё и давил незримой аурой власти и денег, которая появляется только у тех, кто действительно обладает и тем и другим.
И вся эта двухметровая красота, облачённая в прекрасный костюм темно-серого цвета, вероятно, индивидуального пошива, сейчас с неприкрытой злостью во всём своём великолепии довлела надо мной.
К сожалению, совершенно понятно, что я на его фоне не выгляжу настолько же успешной. Прямо скажем, на его фоне я смотрюсь жалкой неудачницей.
Как и всякой разведённой женщине, мне мечталось, что мы встретимся с бывшим. В особо сладких мечтах, поначалу, в огне обиды от разрыва я представляла, как пройду красивая и состоявшаяся мимо опустившегося Крылова и великодушно помогу ему выбраться из жизненной ямы.
Обязательно в туфлях на высоком каблуке. Красных!
В реальности же я стояла под оглушительным молчанием одногруппников взъерошенная и без макияжа, в простом зимнем свитере и джинсах. Удобные непромокаемые ботинки на высокой подошве завершали мой незабываемый образ.
Стояла, прилипнув к полу, и безобразно пялилась на бывшего мужа, чуть ли не открыв рот.
- Мирослава? Не ожидал тебя встретить, – раздался рядом баритон Крылова, и я вздрогнула очнувшись.
Никита неведомым образом оказался совсем рядом, и нас с ним теперь разделял только ненадёжный, покрытый ресторанной скатертью стол на четверых человек.
- Меня Агата на минутку затянула на встречу и пропала, – поймала я себя на том, что оправдываюсь, и вскинула голову, продолжая, — впрочем, я уже ухожу.
- И даже не перекинешься со мной парой слов? Хотя о чём это я? Сбегать для тебя – прекрасный способ решить все проблемы, – хмыкнул Никита, рассматривая, как я неуклюже пытаюсь выйти из-за стола.
Грация – моё второе имя! Особенно в моменты волнения. Снести собой что-нибудь по дороге – это мой стиль.
Чуть не свернув стул и сдвинув бедром скатерть, я, наконец-то, под дребезжание бокалов и тарелок выползла из-за стола. Неловко вышла на свободное пространство и неожиданно оказалась рядом с бывшим мужем. Нас разделало не больше полуметра. Буквально расстояние вытянутой руки.
Я подняла взгляд и, наткнувшись на злые оливковые глаза, больше не смогла отвести своих глаз. Словно он приморозил меня, околдовал.
Никита стоял так, что если мне нужно пройти, то придётся обходить его по дуге, чтобы не задеть. Он прекрасно осознавал это и не двигался с места. Только крылья породистого носа чуть дрогнули, выдавая эмоции.
И как обычно, я идентифицировала его поведение, словно демонстрацию угрозы и среагировала на нападение, по своей дурацкой манере, агрессией. По-мужски. Совсем не так, как должна реагировать женщина.
Всё во мне вскипело, поднялось мутным болотом со дна души и забурлило, отравляя сознание. Какое право он вообще имеет злиться на меня? С чего это? Кто он вообще такой, чтобы давить на меня?
- Дай пройти! – проговорила звенящим от эмоций голосом, не разрывая зрительного контакта.
- Проходи, — ухмыльнулся бывший муж, сужая свои невозможные глаза.
И не миллиметр не отодвинулся с места.
Я с гордо поднятой головой резко шагнула в сторону и, напоровшись на ножку выдвинутого кем-то стула, взмахнув неуклюже руками, стала падать спиной вперёд.
Молодец! Что здесь скажешь? Ушла красиво.
«Без погрома не обошлось», — ещё успела подумать, когда крепкие руки подхватили меня у самого пола и, приподняв, водрузили на место.
Пахнуло знакомыми духами, и у меня перехватило горло. Я задохнулась в воспоминаниях.
Много лет назад, перед дипломом, майским тёплым вечером, посмеиваясь и шутя, мы с Ником вместе ходили в парфюм-бар выбирать настоящий мужской взрослый аромат для него. Потому что во взрослую жизнь нужно вступать в новом образе.
С тех пор я не могу спокойно слышать этот запах. Для меня навсегда так пахнет моя боль.
- Отпусти! – прохрипела, выдавая себя с головой.
- Я не держу, — хмыкнул мне в ухо мой бывший любимый муж, не отодвинувшись ни на шажочек.
Его глубокий баритон наждачкой прошёлся по моим нервам, и я развернулась, уже приготовив для него резкие заветные слова, но в этот момент совсем рядом меня перебили:
- Мира, Ник, вы встретились?– звонким голосом вклинилась между нами Агата.
Она, легко передвигаясь, подскочила к Нику, чмокнула его в щеку, затем приобняла меня за талию, отвлекая на себя и, когда я посмотрела в её сторону, то, улыбаясь, она спросила:
- Поговорили?
- Нам не о чем разговаривать. Я ухожу! – стараясь говорить спокойно произнесла я и, развернувшись, не обращая ни на кого внимания, широкими шагами спешащей провинциалки заторопилась к выходу.
Хватит с меня на сегодня странных встреч с бывшими!
Глава 3
Отчеканила шаги и вышла из зала, как мне казалось, максимально спокойно. Но стоило прикрыть за собой стеклянную двустворчатую дверь, как неведомая сила подхватила осенним листом и понесла меня вдоль по коридору неизвестно куда.
Словно ведьма на помеле, продолжая придумывать оригинальные и колкие слова для бывшего мужа, я петляла в бессознательном состоянии куда глаза глядят, пока не оказалась в скромном, вероятно, служебном, туалете. Тормознула, немного приходя в себя, и застыла перед небольшим зеркалом над раковиной умывальника.
Из зазеркалья на меня смотрела растерянная и всклокоченная девчонка из моего прошлого с шальными, больными глазами.
Всего одна встреча почти через семь лет после расставания! А какой эффект! Меня отбросило назад, в прошлое, в мгновение стирая весь накопленный за это время опыт и сминая приобретённое спокойствие, как ненужный бумажный пакет.
Никита Крылов, староста нашей группы и звезда потока, был старше нас всех. Он выделялся среди мальчишек-студентов как вожатый в лагере для малолеток, неизменно создавая вокруг себя доброжелательную рабочую атмосферу и гася все конфликты. При нём разногласия, высвечивая свою мелочность, затухали сами собой. Наши мальчишки все безоговорочно приняли его вожаком и заглядывали в рот, словно щеночки.
Никита пришёл в университет с осознанной целью и получал образование сознательно, понимая, зачем это ему надо.
После службы в армии и трёх долгих лет работы на скважине, Никита приехал получить диплом, стать специалистом и вернуться обратно в далёкую Западную Сибирь, чтобы продолжать там жить и работать.
Но с ним случилась я. Наш яркий, стремительный роман и быстрая женитьба. Наша совместная счастливая жизнь. И смерть нашего нерождённого ребёнка, разделившая всё на «до» и «после».
Никита поменял свои планы и решил, что нам вместе нужно продолжить учёбу, пойти в магистратуру, а после и в аспирантуру. Он говорил, что не хочет оставлять меня одну, и боялся вести в суровый климат сибирского края. И я верила, что муж делает всё верно. Что он отказался от своей мечты ради меня.
Я всегда реагировала на Ника остро. Никогда не была с ним холодной или равнодушной. Он всегда волновал меня.
И разве могла быть иначе?
Умный, умеющий ответить красиво и резко красавец, всегда, с первого дня взявший ответственность на себя мог только восхищать. В него невозможно было не влюбиться!
И его невозможно забыть! Сколько ни старайся прикрыть повседневными заботами боль расставания.
Я набрала полные ладони ледяной воды и нырнула в них лицом. Нужно оставить прошлое в прошлом, говорила мне мама. И она права.
Я старалась. Я считала, что у меня получилось. Была уверена, что меня уже нельзя вышибить из равновесия.
Но я ошиблась. Двухметровое прошлое догнало меня в тесном туалете неизвестного здания. Это нужно принять и просто уехать к себе домой. Спрятаться вновь в своей норке, чтобы пережить это откровение о себе. Мне ещё рано встречаться с Никитой. Я не в состоянии держать себя в руках рядом с ним. Его присутствие превращает меня в взбалмошную и неуравновешенную дурочку, заглядывающую ему в рот.
Завибрировал в кармане телефон, настойчиво призывая вернуться во внешний мир.
- Мира! Ты что, выскочила на улицу? Где ты? – с волнением в голосе спрашивала Агата.
- Это ты его привела? – спросила, выпрямляясь.
Ручейки воды стекали с лица и бежали мне за шиворот свитера, холодя и создавая противное ощущение мокрой шерсти на горле.
- Мира, я стою одна у выхода из ресторана с твоей курткой в руках. В куртке твои ключи. Вернись, пожалуйста, и оденься! – Голосом подруги при желании можно было останавливать поезда.
Я вздохнула, признавая её правоту, и буркнула:
- Жди!
Выключила телефон и опустила его обратно в карман. Пригладила волосы мокрыми руками. Одёрнула свитер. Пришло время возвращаться!
На то, чтобы выбраться из лабиринта коридоров у меня ушло полчаса. И то, без посторонней помощи я бы не справилась.
Искренне поблагодарив пойманного в одной из комнатушек сотрудника, который помог мне найти выход, я, наконец-то, добралась до подруги, одиноко стоящей у огромного окна рядом с выходом.
- Зачем ты приволокла Крылова? Ты же всё знаешь? Как ты могла? – набросилась я на Агату без предисловий и разговоров.
Подруга вздрогнула, прижала крепче к груди нашу одежду и отзеркалила моё возмущение:
- Не кричи на меня!
Кровь кипела, и мои эмоции выплёскивались наружу, как брызги.
- Я не кричу!
- Ты орёшь! – повернулась ко мне подруга и, выплёвывая в лицо короткими фразами, продолжила на повышенных тонях, — Да я из штанов выпрыгнула, чтобы притащить Крылова, через себя перешагнула, смиряя гордыню! Расстаралась как никогда! И не находишь, что ты должна с ним поговорить? Тебе это нужно! Да и ты сама всегда хотела ему рассказать, Мирослава!
- Нет! Не нахожу! Я не готова! Я не могу ему рассказать! Не лезь в это, пожалуйста! – проорала я в ответ, дёргая на себя свою куртку из рук Агаты.
Подруга пошатнулась, но устояла, сверкнув в мою сторону глазами, она пыталась трясущимися руками распутать наши вещи.
- Что ты должна была мне рассказать, Мирослава? – громом прозвучало над нами знакомым баритоном, и моё сердце ухнуло в бездну.
Глава 4
Я развернулась, встречая бывшего мужа лицом к лицу. Пахнуло знакомым парфюмом, выбивая меня из недавно обретённого душевного равновесия. Никита подошёл слишком близко, и для того, чтобы посмотреть ему в глаза, я вынуждена запрокидывать голову.
Не к месту вспомнилось, как я всегда вставала на цыпочки, чтобы поцеловать его, и как Ник подхватывал меня своими нежными и сильными руками, при этом, приподнимая над землёй. Так, давно это было. Но рефлексы до сих пор живы, и я резко сделала шаг назад, уже поймав себя на том, что уже поднимаюсь на пальчики.
Агата выразительно кашлянула, намекая, что самое время мне признаться. И я, прикинув в голове, насколько по-дурацки будет вывалить свою новость без подготовки, уже собиралась с духом, чтобы сделать вступление. Но Никита перебил меня, не выдерживая напряжения:
- Так что же такого интересного и важного ты забыла мне сказать в прошлую нашу встречу, что семь лет не можешь успокоиться?
Он криво усмехнулся одним ртом с неприятным подтекстом, и все благие намерения моментально выдуло из моей головы, полыхнувшим пожаром. Эмоции вскинулись, опаляя сердце. С таким подтекстом и в таком контексте я не готова вываливать на всеобщее поругание мою самую светлую тайну!
- Живи дальше в своём неведении, — фыркнула я и добавила, — будь спокоен, это не касается тебя!
- Прекрасно! – отозвался Никита и, протянув руку, забрал у подруги куртку, безошибочно угадав, какая из них моя.
Конечно, это не сложно. Та, что подешевле и попрактичнее.
Я не шмоточница и мне нечего стыдиться своей одежды. Я живу по своим средствам и не комплексую по этому поводу. Но, на контрасте с его холеным видом, рядом с его эксклюзивным костюмом мне на мгновение стало неловко и обидно.
Не подозревая о моих метаниях, Ник расправил одёжку, предлагая мне помощь, и я не стала сопротивляться. Влезла в рукава, запнулась правой ладонью о шапку, попыталась её пропихнуть вперёд, вывернулась из куртки, вытащив скомканную шапку вслед за собой и после, наконец-то, нырнула в рукава своего бюджетного пуховичка. Чувствуя себя неловкой провинциалкой, я выпрямилась и развернулась лицом к Никите.
Всё это время бывший муж терпеливо стоял и придерживал мою одежду. Молча. Только чуть заметно фыркнув один раз на мою странную вязаную шапочку.
- Прошу, — проговорил он, открывая нам с Агатой двери.
Я с независимым видом выплыла на морозный воздух и, задохнувшись от холода, поскорее засунула нос в воротник.
Никита вышел следом за нами в одном пиджаке и, нажав на брелок, мигнул фарами стоящего неподалёку автомобиля.
- Дамы? – приглашающе махнул он рукой и улыбнулся своей «офисной» улыбкой, словно мы чужие люди.
- Ты что? Собрался ехать с нами? – удивилась я.
- Да. Хочу лично усадить тебя в поезд и удостоверится, что ты уехала, – приподняв левую бровь, ответил Никита.
- Откуда такая галантность? – хмыкнула, поджимая губы.
- С твоим появлением моя жизнь снова превращается в хаос. Я должен отправить тебя лично в те дебеня, куда ты сбежала от меня семь лет назад. Уезжай и не возвращайся! – с прорвавшейся злостью ответил мне мой бывший муж, чуть наклонившись в мою сторону корпусом.
- Я не сяду с тобой в машину! — упёрлась я, не отводя своего взгляда от его потемневших до бутылочного цвета глаз.
- Я вызову такси! – проговорил сквозь зубы Никита.
- Сама управлюсь! – выплюнула в его породистое лицо.
Мы стояли друг напротив друга, пыхтя и, Никита, наклонившись ко мне ещё ниже, с ухмылкой проговорил:
- Не сомневаюсь, но хотелось бы убедиться лично, что духа твоего в Москве не осталось!
Ах так! Видно, не сложился у него прекрасный план после моего побега. Не срослось что-то у продуманного карьериста!
- Что, соскучился? – не удержавшись от колкости, фыркнула в такое знакомое лицо.
- Век бы не видел! – тут же отреагировал бывший муж, с прорвавшейся снова злостью.
- А ты, смотрю, не сильно-то изменился, такой же прямолинейный и честный в своих высказываниях, – сбавив обороты, тихо проговорила я, осуждающе покачивая головой.
- Отличные учителя были… — пробормотал, осёкшись, Никита и растёр лицо ладонями.
Я невольно посмотрела на его безымянный палец, отмечая отсутствие кольца. Странно. Я думала, что он женится сразу после развода.
В образовавшейся внезапно паузе сквозь суматошно стучащую у меня в ушах кровь, было слышно, как сопит мой бывший муж. Как хлопнула неподалёку дверь, звеня стёклами, и как где-то далеко звучит сирена скорой помощи. Город жил своей жизнью, как всегда, не замечая моей боли.
Что со мной? Зачем я кидаюсь на Никиту с ненужными колкостями? Мне ведь и правда, стоило бы ему рассказать…
- Вы закончили скандалить? – спросила Агата, вклиниваясь в мои мысли, и добавила, дождавшись, когда мы вместе с Никитой вперились в неё одинаково недоумевающими взглядами.
- Может быть, пройдём в кафе и поговорим уже по-человечески? – предложила она.
- Нет!
- Нет! — хором ответили мы, не сговариваясь.
- Ладно… — пожала плечами подруга.
Помолчала и добавила:
- Продолжайте орать друг на друга и упрекать бог весть в чём. Ведь чем ещё можно заняться, встретившись впервые за семь лет?
Она помолчала и продолжила:
-Знаете, вы ругаетесь, словно ещё женаты. И, если любовь заканчивается вот так некрасиво, то я, пожалуй, воздержусь и проживу как-нибудь без неё!
Глава 5
- Извини Мирослава, я погорячился. Ты, кстати, прекрасно и свежо выглядишь. Нисколько не изменилась за эти годы, разве только стала ещё прекрасней, — отгородившись от меня дежурной улыбкой, проговорил Никита и снова, указав рукой в сторону своего автомобиля, предложил нас довести.
Агата махнула в сердцах на нас рукой и, агрессивно вбивая каблучки своих щегольских ботильонов в снег мостовой, зашагала к своей игрушечной красной машинке, не прощаясь с Крыловым.
Я дёрнулась ей вслед, но взгляд бывшего мужа не позволил мне сбежать так сразу.
- Спасибо, не стоит беспокоиться. Мы доберёмся сами. Удачи. – Ответила ему, тоже надев на себя выражение лица: «мы всегда рады новым клиентам».
И добавила:
- Прощай, Никита. Будь счастлив!
Крылов хмыкнул, сверкнул хризолитом своих колдовских глаз и, подкрутив свою улыбку на всю мощь, проговорил:
- До свидания, Славка! Я уверен в нашей скорой встрече!
Он единственный сокращал моё имя так. Это обращение резануло застаревшей болью, и я, плюнув на то, как выглядит мой побег со стороны, чуть ли не вприпрыжку рванула вслед за подругой и нырнула в салон абсолютно не прогретого автомобиля.
Первые двадцать минут Агата молчала. Только резко вырулила со стоянки, да агрессивно перестраивалась в потоке машин, поджимая губы. Я тоже не спешила ничего говорить. И бездумно пялилась в боковое окно, не замечая ни города, ни его жителей, ни погоды.
Лицо Никиты в тот момент, когда я захлопнула дверцу Агатиной машинки, стояло перед моим внутренним взором. И я с болезненным упоением вспоминала каждую чёрточку, каждую морщинку вокруг его глаз.
Никита сильно поменялся со времени нашего расставания. И время, не щадя его юношеского очарования, превратило Крылова в настоящего брутального красавца.
За все семь лет я старалась не вспоминать Ника. Чтобы не бередить себе раны. Я не лазила по соцсеточкам в поисках фотографий, не серфила по поисковикам информацию о бывшем муже. Я жила, отчаянно зажмурившись и отгоняя образ Никиты от себя подальше. И привыкла так жить. Честно сказать, я практически поверила, что забыла его.
Но видимо, ошиблась.
Судьба любит посмеяться над людьми. Встреча в реальности с бывшим мужем выбила из меня все семь лет иллюзий, что я успокоилась и забыла его.
Ничего я не забыла! К сожалению…
У меня не было ни единого шанса устоять перед Никитой, когда мы встретились. Я буквально упала ему в руки посреди фойе университета перед мраморной лестницей, очередной раз споткнувшись.
Рядом с ним я часто падала, словно в насмешку, упала и сегодня. Ничего не меняется…
Оглядываясь назад, в то далёкое время, я не понимаю, почему он выбрал меня. Не самая красивая, не самая умная и совсем не перспективная обычная девчонка из провинции, я не понимаю, чем смогла его привлечь?
Он был на целую жизнь меня старше и опытнее. После армии и самостоятельной жизни, после трёх долгих лет вахтовиком на скважине, Никита был взрослее нас всех. Он без труда просчитывал все потуги университетских красоток очаровать его. И я верила ему, как себе.
Сказать, что я была влюблена в Никиту Крылова – это ничего не сказать. Я боготворила его. Он был для меня всем – и возлюбленным, и пропавшим отцом и братом. Он был – вся моя жизнь.
Я была уверена, что мы совпадаем с ним всеми впадинками и выпуклостями, что мы дополняем друг друга в совершенстве.
- Мира! Что это было? – выдернула меня из воспоминаний Агата.
Повернулась в мою сторону и резко сказала:
- Что ты теперь рыдаешь? Возьми в бардачке воду и салфетки!
Приложила ледяные ладони к лицу и с удивлением вытерла мокрые щёки. Я не рыдала уже сто лет. Уже решила, что переросла эту манеру и что жизнь достаточно обтесала меня. Что больше не будет в моей жизни слёз из-за Крылова. Но видимо, я снова ошиблась.
- Ты вела себя, как сумасшедшая! Как подросток в пубертате, а не взрослая и ответственная женщина! Я ужасно зла, Мир. Это глупость несусветная! – возмущалась Агата, но судя по тону, её уже отпустило и говорит она больше для формы.
- Я не ожидала сама от себя такой реакции, поверь, – проговорила, сделав глоток ледяной воды.
Помолчала, глядя на пыхтящую подругу, и предложила:
- Отвези меня на вокзал. Я, пожалуй, действительно поеду домой сегодня. Хватит. Нагулялась и отдохнула, пора и честь знать.
Агата фыркнула, резко перестроилась в другой ряд, подрезая несчастного водителя ауди, и выплюнула в мою сторону:
- Трусиха!
Я улыбнулась, соглашаясь с ней.
- Ты права.
- Мира! Я не понимаю! – сорвалась на крик Агата, резко припарковываясь под запрещающим знаком, и с силой ударяя по рулю, продолжила вопрошать, — Объясни, ты мне, ради всего святого, зачем ты не сказала Никите об Антошке? Ты же сама ещё вчера мне доказывала, что это нечестно и неправильно. Что Никита имеет право знать, а Антона неправильно обрекать на безотцовщину! Только, блин, вчера, ты с азартом говорила мне, как жалеешь и как ты мечтаешь всё исправить! Так зачем!
Она замолчала. В образовавшейся тишине, под размеренное щёлканье аварийной сигнализации, было отчётливо слышно её надсадное дыхание.
- Ты его видела, Агата? Ты веришь в его добрую волю по отношению ко мне? – тихо и устало спросила, глядя в глаза подруги.
Глава 6
Агата прищурилась и хмыкнула, не скрывая скепсиса в голосе:
- Хочешь сказать, что ты специально повела себя рядом с Никитой, как пятнадцатилетняя выпускница колледжа?
Я улыбнулась её сравнению и, посмотрев в глаза подруги, призналась, не скрывая своего отношения к произошедшему:
- Нет, не специально. При встрече с Крыловым у меня снесло все семилетние настройки, и буквально обновилась система, откатившись назад. В прошлое. И совсем не горжусь тем, как меня сорвало рядом с ним. Это было… даже не знаю, как сказать… стыдно, но правильно. Словно прорвавшийся нарыв лопнул, выплеснув накопившийся гной. Чувствую после всего и облегчение, и срам от публичности.
- Умеешь же ты подобрать сравнение, — поморщилась подруга, никогда не любившая слишком уж физиологичных подробностей.
Мы помолчали, пережидая откат от всплеска эмоций. Я, сделав ещё один глоток воды, передала бутылочку Агате и проговорила задумчиво:
- Знаешь, сейчас, вспоминая злой взгляд Крылова сразу после того, как он меня увидел, я понимаю, что интуитивно сделала самое правильное на тот момент.
И пояснила уставившейся на меня с недоумением подруге:
- Как ты думаешь, обрадуется ли нынешний Никита, владелец заводов-пароходов и непререкаемый начальственный авторитет, тому, что у него есть шестилетний сын? И как Крылов отнесётся к тому, что я скрывала от него это?
Агата выпучила на меня глаза и через минуту, когда до неё стал доходить смысл моих слов, прищурилась, прикусывая губу. И явно прикидывая, как можно было вывернуться из сложившейся ситуации.
- Отговорка, что я не знала, где он, не выдерживает критики, – объясняла я дальше, продолжая, — ты смогла откопать неуловимого Крылова за считаные минуты. Ну, ладно. В течение часа ты приволокла его в богом забытую кафешку. А я за семь лет не смогла выдавить из себя трёх строчек на электронную почту?
Можно сколько угодно рассказывать страшную правду, что я вычеркнула бывшего мужа из жизни и боялась даже фотографии его смотреть, но это не отменяет того, что… Я лишила этого властного самца святого права воспитывать своего сына, и он мне этого не простит.
В салоне Агатиной маленькой машинки повисла гнетущая вязкая тишина. Только щёлкала аварийка и негромко, на грани слышимости шуршал падающий с неба снег.
Озвученная проблема сгустилась надо мной тяжёлым свинцом грозовой тучи и обрела плоть.
Не представляя, как выкрутится из кошмара, в который загнала сама себя, я судорожно вздохнула и продолжила формулировать ближайшую перспективу:
- А как ты считаешь, смогу ли я доказать в суде своё право на воспитание Антошки? А через четыре года? Да и очевидно же всякому со стороны, что Крылов может дать сыну значительно больше в плане развития и обучения. У меня нет шансов против него.
Я обхватила себя руками за плечи, затем решительно растёрла лицо ладонями и призналась сквозь сжатые зубы:
- Я безумно жалею, что приехала в Москву этой зимой. Вполне могла обойтись и не появляться на вручении дипломов сейчас. Ничего страшного – получила бы свою корочку по почте или приехала бы позднее. Так нет же, захотела устроить себе каникулы! Развлеклась на полную катушку! Запомню надолго и впечатлений получила – вагон!
-Перестань себя винить! Ещё ничего не случилось. – Закономерно вспылила Агата.
Она долго уговаривала меня приехать, и частично её стараниями я всё-таки соблазнилась новогодней поездкой, оставив заботы о сыне своей маме.
Подруга выключила аварийку и решительно стронулась с места, вклиниваясь в бесконечный плотный поток машин.
- Уже случилось самое страшное, – тихо проговорила я, объясняя, — я попалась ему на глаза и напомнила о себе. Через несколько дней он будет знать обо мне всё вплоть до того, какую кашу я предпочитаю на завтрак. И ничего уже не сделаешь. Этот локомотив не остановить.
На что Агата только фыркнула:
- Не драматизируй. Семь лет ему не было дело до тебя. С чего он сейчас пробудится?
Я печально улыбнулась, переводя взгляд на мелькавшие за окном дома. Москвичи привыкли, что их миллионы и что никому в этом огромном мегаполисе нет дела до других. Но я-то знаю, что Никита Крылов не такой.
- Видела азарт в его взгляде? Это мой приговор, – проговорила, не глядя на подругу.
Мы ехали некоторое время молча. Я не хотела ни о чём говорить, а Агата, видимо, считала, что я преувеличиваю насчёт целеустремлённости Крылова и не желала вступать со мной в дискуссию.
-Что ты будешь делать? – спросила она через некоторое время, разбавляя вязкую тишину салона.
- Готовиться и ждать гостей, – ответила, не задумываясь ни мгновения.
А что мне ещё остаётся делать?
Агата выразительно фыркнула, обозначая своё отношение к моему пессимизму, и спросила, не удержавшись от сарказма:
- А если не приедет?
- Значит, мне повезло, – проговорила и повернулась к ней, вглядываясь внимательно.
Подруга нервно сжимала руль, и, по чуть заметным пятнам на лице, было понятно, как она недовольна.
- Но Антошке ведь реально лучше, если у него будет отец! – начала Агата нашу вечную тему, но я не дала ей её развить и перебила:
- Я могу выйти замуж. Приму, наконец-то, изрядно подвыветрившееся предложение, пока оно ещё действительно. Тимур мне клятвенно обещал усыновить Антона официально.
Глава 7
- Мира, ты тянешь уже почти полгода с ответом. Скажи, разве ты его любишь? – фыркнула Агата.
Она успела в очередной раз перестроиться, влезая в карман перед зазевавшимся таксистом, пока я решилась с ответом:
- Нет. Сейчас, здесь, в Москве, я окончательно поняла, что не люблю Тимура. И это даже хорошо. То место в душе, которое отвечает за любовь, выжгло семь лет назад, пока я смотрела, как мой муж целует другую.
Ещё я сегодня поняла, что не смогла забыть Никиту. Похоже, я вляпалась в него навсегда. Но ведь можно жить в браке и без любви! Тимур — хороший человек. Я уважаю и ценю его. Я благодарна ему. Этого, надеюсь, будет достаточно для крепкого брака.
- С ума сошла! – Возмутилась подруга и так эмоционально ударила по рулю, что попала на сигнал.
Ехавший впереди нас мицубан, подпрыгнул от её выходки, и только чудом не вписался в зад идущей перед ним приоры. Подруга, не обратив малейшего внимания на то, что чуть не спровоцировала аварию, смотрела на меня дикими глазами.
- Возможно. Но я не вижу иного пути, – ответила я, пожимая плечами.
- Ты сама-то слышишь себя? – не унималась Агата, продолжая наседать на меня, - Насколько жалко и неправдоподобно звучат твои слова? Да и по отношению к Тимуру такое положение вещей не совсем честно, ты не находишь?
Во рту сделалось горько от набежавшей слюны. Я приоткрыла окно, и в салон ворвался воздух улицы. Противно пахнуло отработанным бензином и вонью дорожного реагента. Но холод немного остудил мне лицо, скрывая эмоции.
- Тимур знает моё к нему отношение, и для него это не препятствие. Тимур уверяет, что мы прекрасно будем жить вместе. – ровным голосом проговорила я, закрывая окно.
Помолчала немного, сделала глоток воды и, усмехнувшись, проговорила с пробившейся наружу горечью:
- Да и знаешь, по любви я уже выходила замуж. Не получилось хорошо, судя по тому, где я сейчас нахожусь. Попробую теперь по расчёту.
Мы замолчали надолго. Агата сосредоточилась на дороге, а я старалась не вспоминать нашу встречу в Никитой. Отчаянно перебирала в уме свои текущие дела и, открыв приложение, купила билет домой на ближайший поезд.
- Не всем повезло полюбить в этой жизни. – с печалью в голосе проговорила моя подруга, паркуясь на стоянке перед небольшой гостиницей, где я провела три ночи и оставила свои вещи.
Я посмотрела в повлажневшие глаза Агаты и проговорила с непроходящей горечью в горле:
- Скажешь, тоже – везение. Любовь — это боль и кипение страстей, когда дышать не можешь без него. Это наказание. За мгновения счастья приходится расплачиваться годами отчаяния. Я никому не желаю любви. Затмение разума, оставляющее незаживающую рану на сердце и вечные сожаления. Любить очень больно, Агата. Не жалей понапрасну.
Выскочив на морозный воздух, я, судорожно вздохнув, решительно направилась вперёд. Быстро забрала свою сумку и рассчиталась с хозяйкой. Вернувшись в тёплый салон крошечной машинки Агаты уже с другим настроением.
Я еду домой!
- Почему бы вам с Никитой не попытаться вновь? – огорошила меня заявлением подруга, стоило мне только угнездиться на пассажирском сидении.
- Смеёшься? – поперхнулась я воздухом, закашлявшись, — Да его перекосило от злости, как только он меня увидел! Да и я не смогу простить ему предательства!
- Злится, потому что тоже не забыл тебя, – хмыкнула Агата и прищурилась, глядя на меня, со значением.
- Его проблемы, – отмахнулась я от такой нелепости.
- Неужели ради любви нельзя пойти на уступки? – Закатила глаза подруга, выруливая на шоссе.
- Агата, хватит! – серьёзно попросила подругу, начиная раздражаться, и продолжила, — Я пошла на уступки. Отпустила его в свободный полёт. Отдала ему возможность выбора. И он выбрал не меня! Так что теперь ворошить прошлое?
В салоне вновь повисла тишина. Но на этот раз липкая и душная. Требующая продолжения разговора. Только мне не хотелось мусолить эту тему. Столько сил было потрачено на то, чтобы убедить себя, что я больше, чем моя любовь, что я почти поверила в это.
Мне стала физически неприятна эта тема и я постаралась отвлечься. Но подруга, словно не замечая моего состояния задумчиво прервала гнетущую тишину в салоне Агата, тихим голосом заговорила:
- Знаешь, когда я вытаскивала Крылова на встречу выпускников, он не реагировал никак. Он просто смотрел на меня с лёгким интересом, как будто я предлагаю ему купить колготки с рук на базаре. Это было унизительно. Но стоило мне заикнуться, что ты, возможно, меня там не дождалась, как Никита сорвался с места и летел, собирая штрафы.
- Как ты вообще додумалась до такого? Я тебя просила? – резко спросила я, скрывая от подруги, как сильно забилось при этом моё сердце, и с какой жадностью прислушалась к её рассказу.
- Я сказала на ресепшене, что пришла свидетельница его свадьбы. А Крылов, когда принял меня, обозвал Глашкой. Прикинь, так и сказал: «Ну, что, Глашка, плохая из тебя вышла свидетельница» – говорила Агата, чуть улыбаясь.
- Мне кажется, ты неправильно оцениваешь ситуацию. Никита не станет вредить своему ребёнку. – после молчания, пока я, отвернувшись, пыталась отдышаться, совсем иным тоном всезнайки высказалась подруга.
- Он заберёт Антона! – вырвалось у меня отчаянное.
- Вот и переедешь в Москву обратно! – хмыкнула Агата.
- В качестве кого? – возмутилась я, глядя на безмятежное лицо подруги с непониманием.
- Вы так были прекрасны вдвоём! От вас исходило тепло, как в солнечный день. Вы всегда дополняли друг друга даже в мелочах! – Мечтательно говорила тем временем Агата.
Потом встрепенулась и продолжила лукаво:
- Мира! Может быт тебе попытаться очаровать своего бывшего мужа? Ведь он не безразличен по отношению к тебе, а это уже половина дела!
Глава 8
- Ты бы поменьше читала любовные романы, подруга! Да и сериалы уже бы перестала смотреть по телевизору. Реальность, она, к сожалению, страшно далека от вымысла. – Хмыкнула я, скрывая раздражение.
На что подруга, повернувшись ко мне и подмигивая, ответила:
- Реальность иногда подсовывает выверты покруче любого вымысла.
Да что же такое-то! Агату понесло причинять добро и от этого не увернуться!
- А память о его предательстве мне куда деть? – резче, чем хотела, проговорила я.
Но Агату было не остановить.
- Ты тоже вон – за Тимура замуж готова выскочить, – хмыкнула она, резво подрезая очередного зазевавшегося водителя.
Мне категорически не нравилось, как она стала водить машину. При такой манере нужно иметь значительно более безопасный автомобиль, чем её коробченка. Но эту тему с моей подругой лучше не поднимать, пока она за рулём.
Вместо рассуждений о её вождении я произнесла совсем иное:
- После семи лет одиночества. Это – другое.
- Конечно. Этодругин, – фыркнула моя подруга и раздражённо продолжила, — Имея кипящие чувства к одному, выходить замуж за другого – пошлость и… это тоже предательство своего рода…
- Агата, просто отвези меня на вокзал. И на этом закончим, – прервала я её.
Не хватало ещё поругаться сегодня.
Мы замолчали надолго. Агата вымещала своё настроение на счастливчиках, которым повезло оказаться с ней рядом на дороге. А я, отвернувшись к окну, переживала нахлынувшее острой ностальгией чувство безвозвратной потери.
Мы действительно с Никитой были счастливы.
Рано поженившись, на первом курсе, уже в начале ноября, мы некоторое время жили в общежитии. Но уже к Новому году съехали на съёмную квартиру.
Наш университет расположен в престижном районе Москвы и жильё там не подъёмно по стоимости для студентов. Но нам удалось снять однокомнатную квартирку в старенькой, чудом оставшейся пятиэтажке на Севастопольской. Оттуда до университета ходил автобус. Долго, почти час. Но зато не нужно перепрыгивать по метро на разные ветки. Обычно я спала этот час на плече у Никиты, пока мы добирались.
Ник устраивался поначалу на подработку везде, где только мог. И я, глядя, как он устаёт, тоже пристроилась с Агатой на работу в небольшое кафе официанткой. Но в первый же вечер моей смены пришёл Никита и вывел нас с растерявшейся и испуганной подругой из этого гадючника за руку со словами, которые лучше я не буду повторять.
Потом я приладилась делать студентам курсовые, дублировать для них лабораторные и контрольные работы, писать рефераты. И даже однажды, переодевшись и загримировавшись, ходила сдавать экзамен за чужого человека. Хваталась за любую возможность заработать. После, уже на третьем курсе, я устроилась лаборантом на кафедре. А Никита каждое лето ездил на вахту.
Он приезжал заросший, уставший и голодный, а я встречала его, истосковавшаяся, и не было на земле силы, что могла нас разлучить в тот момент.
Я забеременела перед дипломом. У меня не было ни токсикоза, ни слабости. Я летала счастливая, не касаясь земли. Я так ждала нашего мальчика, так мечтала о нём!
Ник рассудил, что не стоит уезжать из Москвы с маленьким ребёнком, и мы с ним вместе решили поступить в магистратуру, выбрав при этом другую кафедру для более широкого образования и, соответственно, большей возможности для удачного трудоустройства.
Хотя на тот момент Никите уже предложили место в известной компании, и он трудился там на полставки. Но возможностей ведь много не бывает…
Всё было чудесно, пока какой-то урод на мопеде не сбил меня неподалёку от пешеходного перехода на углу Ленинского и Университетского проспекта.
Пока я украдкой вытирала ненужные слёзы, подруга уже подыскивала место для парковки у трёх вокзалов.
- Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты наделала глупостей, – мягко проговорила Агата, подавая мне бутылку с водой и салфетки.
Всхлипнув в последний раз, я привела себя в порядок, по возможности, и, стараясь говорить бодро, ответила:
- Я знаю. Но мне сейчас тяжело адекватно воспринимать твою помощь.
Мы вышли из машинки и, подхватив мою тощую сумку, направились в сторону отправления поездов дальнего следования.
Озабоченные люди, пассажиры и встречающие, служащие вокзала и работники многочисленных кафешек мелькали передо мной нескончаемым калейдоскопом, кружа голову. И обрывки чужих эмоций цеплялись ко мне, заглушая мою собственную боль. Отвлекая и переключая на реальность.
Вокзал, как портал в будущее, кипел людским потоком, готовя меня к перезагрузке системы.
Совсем скоро я буду дома. В безопасности своего уездного и тихого городка.
- Ты с Тимуром так и не поцеловалась ни разу? – внезапно спросила меня Агата, когда мы вышли к началу нужной платформы.
Я моргнула, выныривая из своих мыслей, притормозив, обернулась к подруге и попросила:
- Агат, не начинай. Мне и так тошно.
Мы обнялись, и я зажмурилась, отсекая происходящее вокруг и сосредотачиваясь на моменте. Моя Агата, моя единственная подружка, верная соратница и доверитель всех моих тайн всхлипнула, уткнувшись в моё плечо. Когда нам теперь доведётся встретиться? Сложно представить сейчас.
- Когда ты стала такой трусихой, Славка? Так и знал, что ты сбежишь первым же паровозом! – раздался над нами знакомый баритон.
Глава 9
Крылов стоял, засунув руки в карманы распахнутого кашемирового пальто, и смотрел на нас с Агатой, чуть прищурившись. Невозможно красивый и абсолютно чуждый вокзальной суете, он едва заметно улыбался нам своими эльфийскими глазами и был весь, словно из другого дивного мира. Мира моего потерянного рая.
- Когда потеряла опору и веру в твою любовь, - устало ответила я на заданный вопрос, вальяжно пристроившемуся неподалеку от нас Никите.
Как только я его услышала голос, кровь моментально ударила мне в голову и запульсировала в горле, лишая самообладания. Сколько должно пройти лет, чтобы я реагировала на Крылова спокойно? Десять? Двадцать?
Зря я приехала в Москву! Напрасно разбередила свои раны. Застарелая боль ничуть не слабее свежих ран бьет по нервам и мне нужно время, чтобы справиться с собой.
На мои слова Никита только усмехнулся, но я все равно заметила, как дернулся у него глаз.
- Не кусайся, Славка, не нужно. Я не враг тебе. – Проговорил мой бывший муж, чуть улыбаясь.
А затем спокойно и расслабленно предложил:
- Давай, лучше, действительно поговорим нормально. Ты мне сама расскажешь о себе, о том, как жила все эти годы и почему сбежала тогда. Возможно, я смогу помочь тебе, если есть какие проблемы. Мы ведь не чужие друг другу. А после я отправлю тебя сам.
Если ты торопишься, то полетишь самолетом, это не проблема. Оставайся, а? Не бойся, я не обижу тебя, славная Славка.
На несколько мгновений я действительно подумала, что сейчас прекрасный шанс поговорить, наконец-то. Спокойно и без эмоций честно рассказать Никите обо всем. Повиниться за долгое молчание, честно признавая свою ответственность. Шанс повести себя как взрослый и разумный человек.
Я абсолютно неадекватно реагирую на Крылова вблизи.
«Если бы, буквально десять минут назад, ты не рыдала бы в машине у Агаты о своей потерянной любви, то у нас был бы сейчас нормальный разговор» - отстраненно подумала я и все испортила.
- Не нужно, Никит. Ты зря приехал, – отказала ему, прикусив губу, и отрицательно покачав головой.
Я еще услышала, как застонала разочарованно рядом Агата, и с чувством, что делаю невероятную глупость, подхватила сумку, шагая к вагону под пробирающий до костей бархатистый смех Никиты.
- Не провожай меня! – Бросила через плечо сама не зная кому: толи Агате, недовольно поджимающей губы, толи все еще посмеивающемуся Крылову.
Подскочила к проводнице, сунула ей в руки паспорт отчаянно и судорожно, поскорее сбегая в вагон.
Заскочила в купе и застыла, уткнувшись в пронзительный взгляд Никиты сквозь оконное стекло вагона.
Он смотрел на меня жадно, словно старался запомнить навсегда. А я, прижав ладони к внезапно мокрым щекам отчаянно понимала, что совершаю огромную ошибку.
Мне бы выбежать сейчас назад, на выход, выпрыгнуть из вагона, вернуть ускользающее мгновение! А не стоять столбом, поедая глазами застывшего Никиту сквозь вагонное стекло. Мне бы действовать сейчас, не откладывая решение и не усугубляя и без того сложную ситуацию.
Честно сказать ему:
«Я убежала, потому что ты ушел. Потому что мне было невыносимо видеть, как ты выбрал не меня!»
«Ты сама выгнала меня!» - ответил бы мне Никита, но я перебила бы его не давая развернуться прошлым обидам.
Дело же не в том, не в прошлом. У нас есть будущее, и думать нужно о нем. И я бы прямо вывалила информацию без прикрас:
«У нас есть сын, его зовут Антон, как твоего отца»
«Ты не имела права скрывать» - обозлился бы Никита.
А я бы тогда сказала, оправдываясь:
«Я узнала, что беременна дома, через месяц слез и отчаяния! И к этому моменту уже поудаляла отовсюду и твои телефонные номера, и все остальные контакты»
Словно наяву представила, как бы потемнели глаза Никиты и как он бы зло выплюнул мне сквозь сжатые губы:
«Ты могла приехать»
А я бы честно ответила:
«Я почти весь срок пролежала на сохранении. А после родов была слаба как котенок»
«Ты могла позвонить маме» - хмурясь сказал бы Ник, все еще злясь на меня.
На что я бы рассказала ему, как через полгода после рождения Антошки набрала его маме. Она мне запретила звонить впредь и обругала по-всякому. Я не успела ей сказать о внуке. Она бросила трубку и отправила мой номер в черный список.
Я почти решилась вернуться, медленно отступая в проход, уже готова была сорваться и выпрыгнуть навстречу давно созревшему разговору. Но поезд дернулся и плавно заскользил вдоль перрона. Никита остался позади, мелькнуло озабоченное и какое-то перевернутое лицо Агаты, а поезд, набирая ход, потащил меня из Москвы навстречу к только что обострившейся до предела проблеме.
Да, блин!
Вот как так получается? Чувствуешь, что совершаешь ошибку, и все равно упорото наступаешь на подставленную самой себе мину? Зачем? Что за выверты психики?
Ведь я специально собиралась в Москву с надеждой встретиться и в этот раз рассказать все Никите. И так удачно мы оказались с ним лицом к лицу. Так отчего я повела себя ка дура?
Ведь можно было сейчас договориться о встрече на завтра. Ночь пережить, обмозговывая самой или с подругой как лучше и правильнее сформулировать все важные вехи моего решения. Проговаривая вслух то, что хочу сказать. Встретится на следующий день и спокойно, на свежую голову, приведя себя в порядок, поговорить с Никитой как взрослая и самостоятельная женщина. А не как влюбленная и обиженная бывшая брошенная жена.
Со стоном я буквально стекла на мягкую полку купе, и закрыла лицо руками.
Глава 10
Раньше, в пору моего детства, поезда, когда ехали по путям, то на стыке рельс стучали колёсами. И под этот мерный звук так сладко спалось в дороге. Сейчас сон ко мне не шёл.
То ли оттого что рельсы теперь без стыков, то ли от тяжёлых мыслей, обрушившихся в тишине вагона на мою голову, но сон сбежал от меня в снежную равнину за окном вагона.
Покачиваясь от движения поезда, я лежала на верхней полке, прикрыв глаза и крутила нашу встречу с Никитой поминутно. Сказать, что я сожалела о своей глупости – это ничего не сказать. Я сокрушалась и не могла придумать, как распутать затянутый мной ещё крепче узел проблем.
И, естественно, вспоминала прошлое.
После аварии я пролежала в больнице почти месяц с переломанными ногами на растяжке. Учитывая, что меня привезли с ужасным кровотечением, чудо, что я вообще выжила. Но на тот момент мне это чудо не казалось благом.
Я оплакивала своего сыночка всё время, проведённое мной в больнице. Похудела до измождения и не хотела никого видеть. Мне казалось, что я осталась один на один со своим горем. Что никому нет до меня дела. Что Ник просто не понимает, что произошло.
В своём эгоизме, замкнувшись на трагедии, я совершенно не видела, как плохо моему мужу. И как он выбивается из сил, чтобы поддержать меня.
От сочувствия людей, что окружали меня и говорили мне какие-то странные утешительные речи, мне было тошно. Потому что банальные слова, которыми они меня окружили и на сотую часть не передавали того кошмара, в котором я оказалась. Не отражали трагедии случившегося. Их слова не касались меня и шуршали мимо, как мёртвые листья поздней осени.
Нам с мужем не отдали тело малыша, чтобы мы смогли проститься и похоронить. Сказали, что не положено и что это ещё не человек.
А когда я вернулась домой, то, мне кажется, я немного сошла с ума.
Я представляла, как мой крошечный и такой любимый мальчик лежит замерший, где-то среди отходов больницы и теряла себя. Разговаривала вслух с моим погибшим сыном и рассказывала ему сказки, чтобы он спал спокойно на своём облачке. Я бесконечно гладила пальцами немногочисленные вещички, что мы купили к рождению Андрюши. И я не видела ничего и никого вокруг. Внешнего мира просто не существовало для меня в то время.
Я не помню, что я ела и как, что пила и как жила. Воспоминания о том времени у меня смазаны и всплывают иногда обрывками.
Я помню, как Никита кормил меня с ложечки манной кашей и уговаривал, словно ребёнка поесть. Посадил меня к себе на колени и, укачивая, подсовывал ложку за ложкой.
И ещё помню момент, как мы стоим вместе под горячим душем, и мой муж осторожно трёт меня мочалкой, а я плачу у него на плече.
Хотя, возможно, это и игра моего разума, а не память.
В один из дней Никита не выдержал и просто выбросил из дома все вещи ребёнка.
У меня случилась первая в жизни истерика, и я орала и рыдала до тех пор, пока вызванная Никитой бригада скорой помощи не вколола мне успокоительное лекарство.
Муж возил меня на работу и на занятия в университет, но я не могла сосредоточиться ни на какой деятельности. Всё валилось из рук и не задевало моего сознания.
Никита вызвал сначала мою маму к нам пожить на месяц, а после, когда она уехала, мой муж попросил пожить с нами мою свекровь.
Пожалуй, именно с приезда свекрови и начался наше непонимание с Никитой.
Марина Сергеевна, женщина простая и прямая. Муж и три сына не оставляли ей возможности быть иной, вероятно. И она стала такой резкой, хотя, возможно, она была такой всегда. Я не знаю. Но мне хотелось верить, что в глубине души моя свекровь сделана не из стали.
После, уже когда я долгих полгода с небольшими перерывами провела в больнице на сохранении с Антошкой, у меня было время проанализировать события последнего времени и разложить всё по полочкам. И я, конечно же, искала причины. В основном в себе, как водится.
Маму Никиты я оправдывала из последних сил. Просто потому, что она женщина и мама Никиты.
Вначале по приезде, Марина Сергеевна молчала, взвалив на себя весь наш нехитрый быт. Но через неделю она стала привлекать меня активно к труду и перекладывать обязанности хозяйки обратно.
Но это всё ерунда, и я, честно, в тот момент могла застыть с недоочищенной картофелиной в руках надолго, выпадая из реальности.
Марина Сергеевна говорила со мной. Пугала тем, что Никита уйдёт, что ему надоест со мной возиться, что вокруг него полно успешных и беспроблемных красоток с перспективами и квартирами. А я, зачуханная и странная ему только мешаю.
И так каждый день, да по несколько раз.
Слова свекрови соскальзывали с меня, в основном, словно пена.
Если бы я была в силах ей хоть что-то противопоставить… но у меня было своё горе. Огромное, как океан.
Мама Никиты не понимала меня и в первую же неделю, фыркну, предложила просто сделать ещё одного малыша и прекратить убиваться. Ведь ничего ужасного, по её мнению, не произошло. Я осталась жива и могу ещё рожать, если захочу хоть каждый год.
Как будто жизнь моего убитого мальчика ничего не стоила…
Никита не замечал происходящего, по-видимому. Во всяком случае, я себя убедила в этом. Иначе всё совсем некрасиво с его стороны.
Рядом с мамой Никиты я не хотела жить. И мысли о суициде, признаюсь, посещали меня всё чаще. Я с дотошностью маньяка продумывала способ уйти из жизни так, чтобы не навредить никому.
Спас меня, как не странно свёкор. Он приехал, пожил с нами три дня, и устроил грандиозный скандал Никите, пересказывая перлы своей жены.
Глава 11
Под утро, измучившись, я всё-таки уснула, убаюканная мерным покачиванием поезда.
И проснулась от резкого толчка, чуть не свалившись с полки, не сразу понимая, что происходит, и где я нахожусь.
В купе никого не было, а наш поезд стоял на крупной станции и, по-видимому, нам только что перецепили электровоз.
Сгрузилась вниз, кляня затёкшую спину и полюбовавшись на отекше-заспанную красоту своего лица, умылась холодной водой в туалете. Затем, неловко прихватив куртку, выползла на перрон, споткнувшись о ступеньку.
Моя грация всегда со мной!
Ростов встретил шумом, запахом табака, принесённого от куривших неподалёку военных, предчувствием в воздухе, близости большой воды и суетой, свойственной портовому и прифронтовому городу.
Было тревожно. И чувство неотвратимо надвигающейся на меня беды только усилилось за прошедшую ночь.
Погода также не добавляла комфорта. Вроде бы и снега нет, но ветер пронизывающий и сырой, пробирает сквозь одежду и при этом доставляет неудобства больше, чем московский честный мороз.
Какая-то крикливая южная женщина неподалёку распекала своего угрюмого спутника, не стесняясь в выражениях и не смущаясь людей вокруг. От её визгливого голоса в виске поселился тоненький и противный червячок – предвестник будущей боли.
Нужно не забыть выпить заранее таблетку.
Вспомнилось, как в детстве мы с бабушкой, выпрыгивая из вагона, поезда попадали под обстрел местных торговцев всяческой снедью и возвращались в вагон всегда с покупками. Какими вкусными тогда казались эти вокзальные пирожки с обязательной картошкой и луком!
Что-то я стала часто вспоминать. И не только детство…
Поёжившись, я решила, что довольно с меня Ростова, и нырнула обратно в тёплый комфорт вагона, попросив у проводницы кофе с печеньками и энергетический батончик.
Мысли в голове бродили вялые и беззубые. Хлебнув невкусный, горький кофе, я решила, что как бы то и было, а дело уже сделано. И свой шанс переговорить с Никитой лицом к лицу я благополучно пролюбила. Поэтому, как только приеду, я напишу ему письмо! И попрошу Агату передать лично в руки Крылову моё признание.
Пусть поздно, но это будет, по крайней мере, попыткой исправить положение.
Задумчиво перевела взгляд за окно и залипла, разглядывая открывшийся пейзаж. Мы проезжали мост через большой Дон. А затем рядом с дорогой появлялись то ту, то там заросшие высоким камышом и рогозом многочисленные рукава, дельты реки, старицы, затоки, ставки и прочая вода. И вся это вода, рано или поздно, но попадает ведь в Таганрогский залив. И все, когда-нибудь, но окажется в море.
Просто прямым путём проще и быстрее. Но это уж у кого как получается и кому какая судьба выпадает.
Да у меня не получилось сказать Никите сразу, не вышло позднее и не получилось сейчас. Но если судьба так закручивает мой путь, то, вероятно, мне так и надо. Это моё испытание. И ждёт меня на этом пути в конце награда.
Буду считать так.
И писать своё письмо.
Тем временем поезд вырвался из города и за окном раскинулись широким полотном просторные степи Придонья. Сквозь лесопосадки вдоль дороги степь прорывалась картинами бескрайних далей, и настроение моё невольно выравнивалось.
Мысли потекли более плавно, свободнее. Зависнув, я вновь нырнула в воспоминания, как в бездонный тоннель.
Тогда, в пылу разборок со своей женой и с сыном, Антону Леонидовичу стало плохо. Свёкра увезла скорая помощь с инфарктом. Позднее, через неделю, уже в больнице, случался повторный инфаркт, и отца Никиты не стало.
Я винила себя в случившимся.
Сейчас, после стольких лет я вижу, что это не так. Если и была моя вина, то она опосредована, не прямая. Не настолько явная, как мне казалось тогда в воспаленном и нездоровом восприятии реальности.
В тот период я замкнулась в себе окончательно. Ведь из-за меня Антон Леонидович так разволновался. Из-за моего бесхребетного неучастия в своей собственной жизни.
После похорон свекровь сильно изменилась. Смерть мужа подкосила эту несгибаемую женщину, состарив её.
Я не знаю, винила ли Марина Сергеевна меня в смерти мужа и что она чувствовала. Мы больше не разговаривали с ней. Мама Никиты отстранилась от нас и рвалась домой к младшему сыну. Торопилась к своим внукам. Она не желала оставаться с ними ни дня и уехала.
Я простилась с ней скомкано и неловко, в глубине души понимая, что для меня это хорошо.
Но зёрна ревности и неуверенности, что Марина Сергеевна заронила в моё сердце, прижились. И расцвели буйным цветом.
До этого я жила, не зная, что такое ревность. Я купалась в любви Никиты, и сама излучала счастье. Я разбрызгивала радость вокруг себя естественным образом, делилась любовью с внешним миром, преисполненная ею.
А теперь что-то треснуло во мне, и светлая радость вытекла в песок, оставив после себя кислоту несбыточного.
Словно во мне поселилась зараза, яд. Сжигая его огонек моей любви плевался искрами и чадил безбожно. А я не в силах была понять и адекватно оценить происходящее.
Никита нашёл мне врача. За полгода терапии врач вылечил меня от депрессии, но не смог вернуть мне умение быть счастливой.
Чтобы видеть хорошее в каждом проявлении жизни мне понадобилось несколько лет. Причем я училась этому сама, через непонимание и слёзы. На развалинах своей жизни и преодолевая сопротивление своих привычек. Но это другая история.
А тогда, в тот период жизни ревность, свернувшись под моим сердцем мерзкой шевелящейся змеёй, грызла изнутри, ворочалась уродливой многоножкой, методично подтачивая во мне веру в любовь.
Пока я барахталась в реке памяти, зелёный поезд добрался до Тихорецка. Постоял положенное ему время и тронулся с места, оставляя за собой кирпичную стену и часы вокзальные. Как в известной песенке, увозя с собой на отсвете оконного стекла мои глаза печальные.
Глава 12
В Минеральные воды поезд приехал почти ночью. Меня укачало в дороге и не было сил ждать ещё и автобус. Поэтому я, вывалившись из надоевшего вагона, прыгнула в такси не задумываясь. Хотелось скорее попасть домой.
Родной город встретил тишиной сонных улиц.
Я не стала подъезжать к самому дому, зная, какой переполох подниму своим появлением среди соседских собак, и вышла на дороге перед узкой тропинкой, ведущей к нашей улице в обход.
У нас с мамой свой дом с небольшим участком земли. На кромке леса у подножия горы Медовой наш домик стоит немного в отдалении от остальных. Уютно притулившись, последним на коротенькой улице имени мятежной немецкой женщины – борца за справедливость и счастье всех рабочих, он почти незаметен снизу.
Неспешно поднимаясь вверх по улице к дому, я с наслаждением вдыхала пьянящий воздух и улыбалась, предвкушая встречу. Хорошо, что своё раннее детство мой сын провёл среди чистой природы и целебной воды. Как бы там ни было, но для его здоровья это значительно полезней пыльной и грязной Москвы с её несъедобными продуктами и постоянным фоновым шумом.
Дом в Железноводске достался маме по наследству от её бабушки. Когда мама вышла замуж, то они с мужем, не имея возможности приобрести собственное жильё, уехали из города, где они жили с родителями и учились, чтобы поселиться с бабушкой. А когда отец сбежал от нас с какой-то залётной курортницей, и мама осталась одна, то бабуля переписала на неё дом после оформления бумаг о разводе.
Родителей мамы уже нет в живых, а оставшаяся от них по наследству квартира в Белгородской области благополучно сдаётся нами уже много лет.
Я, когда бежала из Москвы, сначала думала поселиться там, на Белгородчине. Тем более что в городе горнодобытчиков можно было попытаться найти мне работу по специальности. Но моя беременность смешала все планы, и я осталась в Железноводске. Рядом с мамой.
И не жалею.
Волшебная природа, отсутствие промышленных предприятий, чудесная вода и мягкий климат – где ещё найти более подходящие условия для рождения и первых самых важных лет своего ребёнка?
С работой проблемы возникли сразу же, как приехала. И, пролежав на сохранении почти весь срок, я так и осталась без декретного отпуска и, соответственно, хоть без хоть небольшого, но постоянного дохода.
Никита при разводе оставил мне всё, что было нами накоплено на первый взнос ипотечной квартиры. Он не оставил себе ни копейки. И, хотя первое время я хотела вернуть ему половину этих денег, но с рождением малыша эти мысли испарились из моей головы.
Без работы деньги заканчивались катастрофически быстро.
Раньше, в прошлом веке, мой город был известным курортом, и в него круглый год приезжали толпы народа. Санатории были забиты под завязку. И кроме того, многие отдыхающие приезжали дикарями, снимали жильё и лечились платно, покупая курсовку — это возможность посещать процедуры без проживания и питания.
Мама рассказывала, что если ты хоть что-то умел делать, то никогда не оставался без работы.
Теперь город пустеет. Наплыв курортников совсем не тот. И рабочие места, соответственно, тоже ограничены.
Я хваталась за всё подряд. Начиная от кассира в супермаркете и заканчивая девочкой на побегушках. Но с маленьким ребёнком устроится на работу, в маленьком городе не так просто, да и неквалифицированная работа меня не устраивала, по большому счёту. А устроиться по специальности было невозможно.
Мне повезло четыре года назад. Меня взяли помощницей бухгалтера. Я, посовещавшись с начальником, поступила заочно на второе высшее образование в Москву, потратив на своё образование последние оставшиеся от нашего с Никитой накопления деньги.
Можно было, конечно, и куда поближе, но Москва меня не отпускала и манила. И я решилась на столицу.
Там в Москве осталось моё сердце, и оно звало и тянуло к себе.
Но это лирика. А практика в том, что собственно, сейчас я возвращалась домой и везла с собой свеженький диплом. С отличием, между прочим! Если присоединить к нему несколько сертификатов, которые я получила на различных профильных курсах, то вырисовывается вполне себе реальная возможность претендовать на приличную должность.
Наша улочка, вначале вполне пологая, ближе к нашему дому становится по-настоящему крутой. И если мы сами не посыпаем выпавший снег песочком, то забраться наверх – тот ещё квест с препятствиями.
Ругаясь сквозь зубы и цепляясь за выступы соседского забора, я, с горем пополам, всё-таки победила нашу горку и встала, чтобы отдышаться.
Фонарь, который должен освещать наш закуток, снова погас пока меня не было, а свет от того, что горел внизу улицы, к нам не проникал.
Было тихо и темно. Чуть слышно где-то гомонил телевизор у соседей, но близкий лес глушил все звуки.
Вдыхая целебный воздух, запрокинув голову к высокому зимнему небу, я стояла несколько мгновений, прикрыв глаза. Выгоняла из себя суету и нервное напряжение этой странной поездки. Ни к чему мне нести к сыну своё раздражение. Пусть оно останется здесь, на пороге моего дома.
А стоило сделать несколько шагов по направлению к нашей калитке, как учуявший меня пёс с восторгом заскулил, заговорил с той стороны двери. Он так активно вилял хвостом, стоя рядом с дверью, что этот на этот стук вышла на крыльцо моя мамочка.
- Мира, ты? – спросила она, прикрывая плечи пуховым платком и подслеповато щурясь в темноту.
Глава 13
Мама стояла в прямоугольнике света и казалась неземной, нереальной, воздушной. Она будто сама была светом и теплом, парила над землёй, не касаясь её ногами.
Сердце моё дрогнуло от нежности и задохнулось, заколотилось радостью встречи.
- Это я, мам! Не стой на ветру, я сейчас войду. Только с калиткой разберусь и наобнимаюсь с Триком. – проговорила я дрогнувшим голосом и отворила нашу скрипнувшую калитку, налегая на неё плечом.
- Ждём!
Улыбкой, прозвучавшей в голосе, можно согреваться вечность.
Мама захлопнула двери, отсекая свет, и темнота сразу стала плотнее и гуще, собираясь вокруг меня плотным коконом.
И только повизгивающий от радости и припадающий на передние лапы, трёхлетний кобель чёрного терьера, буквально ожившей тьмой в ночи прыгал вокруг меня.
Что сказать, восторженно встречающая тебя у дома собака Баскервилей – это сценка не для слабонервных.
Я на ощупь поймала извивавшегося всем телом Трика за холку, потрепала мохнатую морду, наклонилась, встречаясь с мокрым носом и буквально через мгновение, мир стал ярким и чёрно-белым.
Это мама включила освещение во дворе.
Наобнимавшись вдоволь и, отпуская себя рядом со счастливым собакиным, я уже в открытую улыбалась. Всё-таки никто и никогда не будет меня любить так беззаветно и преданно, как мой пёс!
Я завела серьёзную собаку после того, как к нам во двор ломились какие-то подозрительные личности. Когда дом стоит на отшибе и лес за забором не придаёт чувства безопасности, то невольно хочется завести в доме большого и грозного защитника.
С Триком я занималась дрессурой. И в нашей семье я безусловный начальник стаи. У нас даже есть собственный тренер, с которым мы познакомились на собачьей площадке.
Но как ни крути, а всё равно собака со временем перенимает черты характера хозяина. Вот и наш кобель игрив, шкоден и эмоционален сверх меры.
Для собакена в глубине двора огорожен вольер с утеплённой частью и чёрным входом в дом. Через который мы и вошли вместе, путаясь в ногах. Потому как расстаться после такой долгой разлуки не было сил ни у меня, ни у него.
И, пока мама мыла лапы нашему чудовищу, я уже обнималась с моим сокровищем, опустившись перед ним на колени для удобства.
- Мама! Ты плачешь как девчонка! – Возмутился мой мужчина.
- Ну я же девочка! – ответила сыну, вытирая щёки.
Антошка, деловито поджав губы, окончательно стер мои непрошеные слёзы и похвастался:
- А я выучил урок, что мне задали на каникулы в музыкалке!
- Покажешь? – восторженно попросила маленького хвастунишку.
- Конечно! – с энтузиазмом ответил сын и побежал за скрипкой.
С сентября сын посещает музыкалку и ему пока всё ужасно нравится. Мы записались на класс скрипки, купили хорошенькую восьмушечку и теперь с умилением слушали с мамой, как Антошка старательно выводит смычком по струнам мелодию, зажимая тоненькими пальчиками струны, и при этом, сложив губы в трубочку, тихонько напевает себе мелодию, помогая.
Это так трогательно, что моя мама незаметно стирает со щеки убежавшую слезу.
Когда все успокоились, поели и проговорили друг другу самые первые, важные новости, я пошла читать сыну сказку, а мама осталась делать нам чай.
Трик, крадучись, если вы можете представить себе крадущегося лося, просочился в спальню к сыну и спрятался в моих ногах.
- Мам, мы завтра сходим на ёлку? Спросил сыночек, переодевшись в пижаму и забираясь под одеяло.
- Конечно! – ответила, прикидывая, как он вырос, и пора бы уже обновить часть вещей.
- А на карусели? – сверкнул папиными глазами Антон.
- Посмотрим на погоду, — на всякий случай не стала обещать я.
Мало ли что случится, а обещания нужно выполнять.
- А в парк? – не отставал детёныш.
- Возможно, — аккуратно ответила, улыбаясь.
- А ты меня не бросишь? – внезапно проговорил сын.
- Нет, конечно! С чего ты это взял? – я с возмущением посмотрела на него и раскрыла руки, приглашая в объятия.
Антошка с удовольствием подскочил с кровати и прижавшись ко мне сказал:
- Павлику мама в садике сказала, что их папа бросил. Наш папа тоже убежал от нас?
Вопросы о папе периодически выплывали у сына. Но до сих пор мне удавалось виртуозно ускользать от ответа на них. Вот и в этот раз увернулась:
- Вот ещё! Куда он убежит? Он же не зайчик. Ты лучше расскажи мне, ты хочешь сходить на ту же ёлку, что вы ходили с бабушкой или на другую?
- А где есть другая? Конечно, я хочу новую! – Предсказуемо повёлся на мою подначку малыш.
Через полчаса мы с мамой, уютно устроившись, пили наш традиционный ночной чай с разговорами.
И первым делом мама спросила, недовольно поджимая губы:
- Ты встретилась с Крыловым? Из-за него ты такая взъерошенная приехала?
- Встретилась. И, вероятно, он скоро нагрянет к нам, – ответила, вздыхая.
- Ты рассказала?
- Нет. Я не смогла. Не получилась.
- Пусть только появится на пороге! Я спущу на него кобеля! – в сердцах, взмахнув рукой громким шёпотом, произнесла моя воинственная мамочка.
- Не вздумай, мам! – Пресекла я её порывы и продолжила, — Что за кровожадность? К чему? Да и собаку жалко. Отравится ещё.
- Человека, из-за которого моя девочка плачет, и столько лет не может прийти в себя, я отхожу сковородкой и без помощи чёрного терьера! – отчеканила мама голосом диктора телевизионных новостей.
Глава 14
- Мам! Перестань. Я сама виновата…— начала объяснять очевидные мне вещи, но мама вдруг, хлопнув по столу ладошкой, зашипела громким шёпотом:
- Не смей даже думать о своей вине! Он – мужчина! Он должен был ответственно относиться к семье! Если уж собрался уходить, то не морочить голову жене и не лезть к ней в постель! А если залез – имей мужество и мозг позаботиться о последствиях! Не очень-то ему и хотелось знать о тебе, судя по всему. Хлопнул дверью и прощай-прости. Даже на развод он не пришёл!
Мама раскраснелась, ругаясь. Нервно запахнула шаль на груди и агрессивно подвинула к себе кружку с чаем. Помолчала, сопя, и, подняв на меня взгляд, сказала уже совсем иным, мягким и уверенным голосом:
- А ты у меня умница и красавица! И хватит о нём! Не смогла сказать – значит, не смогла. Не смей винить себя!
Мама сделала большой глоток чая, громко прихлёбывая, чтобы не обжечься.
Я улыбнулась, воинственному воробышку напротив меня и вспомнила, как в школе я боялась такого маминого тона. Мне тогда её угрозы казались реальными.
Столько воды утекло с тех времён…
- Я как увидела Никиту, так кровь вскипела, и я стала вести себя, словно он вчера ушёл и только сегодня вернулся. Это было… ужасно, мам. Мне стыдно вспомнить как я себя вела, – повинилась, объясняя своё состояние, и продолжила с вопросительной интонацией, — Я решила написать ему письмо.
Мама пожала плечами, принимая меня со всеми моими метениями. Она подвинула ко мне чашку с чаем и конфеты в вазочке и проговорила спокойно и веско:
- Пиши, если считаешь нужным и если так тебе лучше. Только ни кори себя и не страдай. Было – и прошло.
Затем помолчала, отвела взгляд в сторону и, поджав губы, проговорила решительно:
- Но его я на порог не пущу. Извини, но – нет!
- Может, Крылов и не появится. Мам, он стал такой… начальник, генерал-директор, владелец заводов-пароходов. Может быть, ему и дела нет до нас. А ты уже сковородку готовишь к делу, – успокоила я мою воительницу перед тем, как отправится спать.
Спасть – это громко сказано.
Свернувшись калачиком в родной постельке, уютно закопавшись в одеяло, я думала. Раздраконенное чувство не давало уснуть, и я вспоминала своё прошлое, перебирая события и словно бусины нанизывая их на нить памяти.
Мама не права. Я сильно виновата в нашем разладе.
Ревность раздирала меня. Разрушала.
Сейчас, вспоминая то время, я понимаю, откуда выросла эта гадина. И я догадываюсь, как мне можно было её усмирить. Но тогда я была ослеплена и находилась не в том состоянии, чтобы оценивать ситуацию здраво. Я понимаю сегодня, что нужно было поговорить с мужем без эмоций и нервов. Желательно в присутствии врача. Но в то время о таком я и помыслить не могла.
Все наши попытки поговорить с мужем, все разговоры заканчивались эмоциями и моими слезами. Или Никита просто уходил из дома и, возвращаясь, интересовался «успокоилась?». Но таким тоном, что я моментально заводилась вновь.
Кроме того, поломалась наша интимная сторона жизни. Вернее, моя. Я не могла отпустить себя и постоянно была в напряжении. Жила, превозмогая себя, обстоятельства, время, и даже пространство переносила с трудом, вечно желая перемен и перестановок. О каком единении или близости при этом может идти речь?
Врать или притворяться я считала немыслимым в отношениях, и напряжение между нами только росло день ото дня.
Катастрофа была неминуема, но она нагрянула, как всегда, это бывает, внезапно.
Проснулась я рано утром. Было ещё темно, и ясная, почти полная луна освещала мне комнату, заглядывая в окно. Смысла лежать и бездумно пялится на лунный свет, или ещё хуже вновь вспоминать свои ошибки, я не видела.
Стараясь не разбудить домочадцев, тихонечко оделась и, не завтракая, вышла через заднюю дверь в вольер к Трику.
Не ожидавший такого подарка собакен оторопел от счастья, но после, увидев поводок в моей руке, сообразил, что к чему и завилял всем собой, старательно сдерживаясь, чтобы не шуметь. Его радость согрела меня, и на улицу мы вышли бодро и улыбаясь.
Стоило только шагнуть за калитку и немного пройти вверх по лесной тропинке, как я отпустила, предвкушающего пробежку собакена, с поводка. Трик сорвался вперёд стрелой, тенью мелькая между деревьев. А я поднималась за ним, немного пыхтя на особо крутых участках.
Снега почти не было. Туман, что опустился к нам ночью, съел весь снег. Только в ложбинках оставались ноздреватые сугробы. Но в лесу не было темно. Луна освещала голые деревья и расчерчивала тенью от них дорожку.
Наш лес — по сути, это начало лесного массива, что окружает Бештау, её преддверие. Гору Медовую, часть гряды к пяти вершинам Бештау, когда-то давно разрабатывали на камень, и от неё сейчас остался только осколок, одиноким зубом торчащий среди леса.
Тропинка ведёт вверх, к подножию горы, и там, около отвесной скалы, где до сих пор видны следы каменоломен, есть площадка – поляна, не заросшая деревьями. Это наше любимое с Триком место.
Оттуда с высоты, днём виден плотный лесной ковёр, бархатом окружающий нас, и зелень альпийской верхушки Бештау. Где-то за ней прячется Пятигорск.
Мой город растянут вокруг горы Железная. Там в основном находится курортная зона. А ниже, в сторону Минеральных вод, раскинулся основная постройка, оставляя гору Развалка, одиноко стоять практически в степи.
Пока я забралась к нашей площадке, проснулась одинокая птицы и заполошно заорала над ухом, встречая утро.
Трику не нужно ничего командовать, когда мы поднимемся сюда. Он сам знает, что от меня нельзя отходить далеко, и включает режим «охранника».
И я спокойно застыла, повернувшись к светлеющему востоку. Пока солнце не сверкнуло первым лучом между обрывом скалы и корявым стволом старой акации.
Здесь место моей силы. Я обретаю уверенность в завтрашнем дне и чувство правильного пути здесь. Что бы ни было, и как бы я не ошибалась, я знаю, моя судьбы выведет меня. Всё будет правильно. Нужно только выстоять, как обломок когда-то могучей горы.
Назад мы спускались с Триком умиротворённые оба. Он хорошенько набегался, а я успокоилась. И приняла решение.
Глава 15
Первым делом, я, увидев адрес электронной почты, который прислала Агата, села писать письмо Крылову.
Мы вчера с подругой обсудили и пришли к общему мнению, что если я хочу, чтобы бывший муж увидел моё послание, то лучше мне написать его на тот адрес, который Крылов оставил Агате для связи на всякий случай. И, в принципе, даже если кто-то лишний увидит это письмо, то хуже ситуация чем есть уже не будет.
Для меня. А удобство Крылова – не моя забота.
Я погрызла ноготь в задумчивости перед открытым белым листом на мониторе и, резко выдохнув, решительно и прямо написала:
«Привет! У меня есть сын. Ему шесть лет. Сына зовут Антон. Ты его отец. Это то, что я хотела тебе сказать при встрече, но не сложилось. Нам ничего от тебя не нужно. Просто ставлю в известность»
Поставила точку и быстро отправила, со стандартной подписью «С уважением, Мирослава Крылова».
Представила, какую лавину только что запустила своим признанием и неожиданно для себя хихикнула, ощущая, как сползает с меня тонна песка, которую я таскала всё это время на своём сердце. Даже дышать стало легче!
Значит, я всё сделала правильно!
Трик, вальяжно развалившийся под столом после прогулки, приподнял мохнатую голову и посмотрел на меня недоверчиво сквозь подросшую чёлку. Вроде как спрашивая:
«Хозяйка, с тобой всё нормально?»
Я, потрепав его за ушами, засмеялась уже в голос и лёгкой пружинистой походкой направилась наводить красоту в ванную.
Мне предстоит сегодня ещё одно важное решение, и я хочу быть при этом красивой! Ну, хотя бы, ухоженной.
Почти час потратила, приводя своё тело, лицо и волосы в порядок и создавая небрежную естественность. Всё-таки не семнадцать лет, и поэтому: маски, укладки, обязательная эпиляция, коррекция бровей – да, у меня сегодня на вечер грандиозные планы!
Я должна понять и уже окончательно разрешить затянувшуюся двусмысленность с Тимуром. Или туда – взамуж, или...
Застыла на мгновение, вспоминая, как я в отчаянии бегала на свидание со своим одноклассником, как только вернулась из Москвы с разбитым сердцем. Как я пыталась заткнуть дыру в груди чужими эмоциями и чужим желанием.
Женька давно нарезал вокруг меня круги, и я об этом всегда знала. Раньше страдали мои волосы, затем тетради и рюкзак, а с восьмого класса он предлагал мне встречаться. Женька был настоящий шалопай в школе. Обаятельный разбойник и задира. И, тем сильнее я удивилась, когда встретила его в городе на хорошей машине и в приличном виде. Оказалось, что Женька, уехав после школы в Питер, там благополучно отучился и теперь работает в банке чуть ли не начальником отдела.
В Железноводске он оказался случайно и немедленно пригласил меня на свидание.
А я согласилась!
Мне было так муторно от расставания с Никитой, так больно и плохо, что я была готова на всё. Мне очень хотелось, как говорится, выбить клин клином.
Всё что угодно, только бы не болело то место, где жила моя любовь прежде.
Мы с одноклассником посидели чинно в ресторанчике, погуляли, съездили на смотровую площадку у озера. В общем, Женька исполнил полную программу по обольщению меня с цветами и плясками. Было весело вспоминать школу и юношеские проделки. А меня немного попустило тогда.
Но когда мы, стоя около моего дома, решили поцеловаться…
Я поняла, что не могу. Просто не могу и не хочу никакого продолжения! Мне не нужен никто другой! Я не хочу! Мне противно и гадко целоваться с другим! Это как суррогат, безвкусный и лживый!
И это было таким потрясением, что Женьке пришлось ещё часа полтора утешать меня на своём плече и вытирать мои слёзы.
Позднее я списала такое поведение на гормоны и беременность, и когда Антошке было года три, я попробовала снова сходить на свидание с мужчиной.
Он был приезжим. Отдыхающим курортником. Как раз то, что мне нужно для короткого и зажигательного романа. Который, предположительно, закроет дыру с моём сердце.
Но тоже не срослось. Мой кавалер сбежал от меня, сверкая пятками, как я только рассказала, что у меня есть сын.
Были ещё попытки с моей стороны. И тоже неудачные. Даже скорее курьёзные. Агата говорит, будто у меня на лбу написано, что ничего лёгкого со мной не получится и от этого все проблемы. И что у меня вид монашки-мученицы, который отпугивает мужчин.
Впрочем, в моей жизни появился Тимур с его серьёзными намерениями. Вот и посмотрим, насколько я настроена решительно!
Покрутилась перед зеркалом, рассматривая себя, и достала, пожалуй, единственное своё приличное тёплое платье по сезону. Приложила и посмотрела в зеркало, оценивая.
Затем отбросила платье в сторону и как была, в банном халате схватилась за телефон.
- Тимур! Я приехала и хочу встретиться. Где и когда тебе удобно сегодня? – спросила прямо и посмотрела на себя в зеркало, что удачно подвернулось на открывшейся сворке шкафа.
Бледная, с лихорадочно блестящими глазами, и с таким выражением лица, будто иду на эшафот, я выглядела словно курсистка с бомбой в саквояже. Решительная и обречённая.
Прикрыла глаза, собираясь с мыслями, посидела, дыша несколько минут, и потянулась к комфортным и тёплым джинсам.
У нас, в сущности, деловая встреча, а не романтические глупости.
И тест-драйв. Но это, впрочем, как пойдёт…
Глава 16
Мы с Тимуром познакомились, когда я искала в очередной раз для себя подработку.
Уже немного освоившись в бухгалтерии, поднаторев в специальности, я выискивала с энтузиазмом пылесоса все вакансии по Кавминводам с удалённой или разовой работой по профилю. И однажды наткнулась на его объявление. Тимуру нужно было ввести гору чеков срочно в программу.
У него гостиничный бизнес. Несколько гостевых домов, объединённых в единую сеть. На тот момент девочка, что занималась чеками, поругалась со всеми и уволилась одним днём, все бросив. Просто безответственно сбежала, удалив все контакты. Я, кстати, так и не знаю, зачем и почему она это сделала. Как-то не интересовалась…
Впрочем, это не важно. Я сделала для Тимура эту работу, получила положенное мне вознаграждение, и у нас завязались довольно странные отношения.
Тимур немного младше меня. Всего на пару лет. Он не был до сих пор женат и детей у него нет. Он считает, что я для него идеальная кандидатура на роль жены. Тимур так решил почти сразу. Через месяц нашего знакомства он уже говорил мне… вернее, намекал на создание семьи.
Я эти намёки искренне не замечала почему-то.
Красивые ухаживания, цветы, провожания и встречи, подарки, которые становились все дороже, — всё это меня поначалу не задевало. Я рассматривала Тимура больше как друга. Человека, с которым можно пойти куда-нибудь. На концерт приезжих артистов или съездить на шашлыки весной — куда угодно всегда можно спокойно отправиться в его компании.
Мы ни разу не целовались с ним толком!
Когда он предложил мне замужество, то я, честно сказать, первым делом расстроилась. Потерять хорошего приятеля ради сомнительной перспективы? Очень обидно.
А после я, как водится, почувствовала свою вину.
Приваживала мальчика, заманивала скрытыми обещаниями, раскрываясь перед ним, вселила в него надежду. Мысли о том, что мальчику, на минуточку, тридцать пять лет и у него свой бизнес, я старательно игнорировала.
Но и согласия на брак я не давала.
Не хочу я больше замуж вообще! Не только за Тимура. Подстраиваться под чужое мнение, под привычки другого человека удобно и просто когда тебе восемнадцать. В мои годы это делать значительно сложнее и, самое важное, непонятно зачем?
Самое неприятное, заключается в том, что Тимур надеялся, я брошу работу и стану заниматься только домом. Детьми. Следить за семьёй, как это делает его мама и его бабушка, как это принято в его семье и в его культуре. А такая позиция мне совершенно претила.
Но, став членом его семьи, я могу рассчитывать на защиту и поддержку многочисленных родственников? Или нет?
Так и тянулось всё словно связующая струна или бесконечная напряжённая пружина. В общем, ситуация на сегодня требует уже немедленного решения.
Тимур ждал меня у вокзала Пятигорска. Я хотела приехать не встречу сама, морально готовясь, и уехать со встречи самостоятельно. И подчёркивая – это не свидание!
Заметила его издалека. Высокий, тонкий и звонкий, с сияющими глазами цвета спелой черешни, он выделялся из толпы всем своим существом. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: Тимур счастлив меня видеть.
Глянула не него оценивающе, прикидывая, сможет ли он противостоять Крылову. И однозначно поняла, что нет. Не дорос, да и в тепличных условиях наших курортов при поддержке своей семьи, навряд ли и к сорока годам Тимур заматереет настолько, чтобы общаться с такими как мой бывший муж людьми на равных.
Не та порода и не тот запал.
Я уселась в машину и уткнулась носом в маленький букет фиалок, что подарил мне Тимур.
Ещё на заре наших отношений я объяснила, что не люблю огромные букеты. Да и вообще отношусь к срезанным цветам с прохладцей. И, теперь, к счастью, мой ухажёр вынужден отказаться от гигантских веников при встрече.
- Куда поедем, моя красавица? – спросил Тимур, заводя машину.
- Туда, где нам не помешают поговорить, – пожала я плечами и попросила открыть окно.
Мне не нравилась отдушка в его салоне. Слишком резкий и неприятный запах щекотал нос.
- У нас новый ресторан открылся. Поехали, посмотрим? – предлагает мужчина.
Я соглашаюсь. Почему бы и нет? Мне всё равно, лишь бы найти правильные слова и поговорить. Узнать всё, что мне нужно. Решить для себя.
Ресторан находится чуть в отдалении от города, ближе к курортному парку, и это понятно.
Мне не очень нравится нарочито-кавказская обстановка и атмосфера заведения, но я молчу. Главное – разговор, а не антураж. В дневное время в зале практически никого нет, и встречающий нас хостес предлагает лучший, по его мнению, столик в глубине заведения. Мы вдвоём на весь зал, и только скучающий официант топчется у стойки.
Тимур ведёт себя нервно. И он начинает разговор сразу после заказа, когда официант только сделал шаг, отходя от нас.
- Мирослава, прими от меня кольцо! – говорит Тимур таким голосом, будто предлагает мне не замужество, а беспроцентный кредит на сто миллионов.
Он встаёт, обходит стол, и я, испугавшись, что сейчас Тимур бухнется на колено, тоже встаю ему навстречу.
- Это тебя ни к чему не обяжет! – продолжает мужчина, подойдя совсем близко, и достаёт из кармана коробку.
- Это опять предложение замужества? – серьёзно спрашиваю, не отводя взгляда от его глаз.
- Будь моей невестой! Давай оформим помолвку, если ты так долго думаешь!
Голос Тимура раздаётся совсем рядом со мной, его горячее дыхание обжигает мне лицо, и я прикрываю глаза в ожидании поцелуя.
Глава 17
Время застыло смоляной каплей. Даже воздух, похоже, не двигался между нами. Предчувствие щекотало неизвестностью, и тоненькая, почти невесомая паутинка надежды повисла в воздухе.
Я открыла глаза и наткнулась на жадный, изучающий взгляд Тимура. Мгновение, и его алчный рот накрывает мои губы, сминая их безжалостно.
Под напором чужих губ надежда растаяла, так и не оформившись. Собственнические замашки Тимура не вызывают во мне никакого отклика. Только лёгкое недоумение, пожалуй. Да, острая досада.
Кто же так целует вожделенную женщину в первый раз? И стоило мне столько ждать поцелуя?
Я думаю, надеюсь, что не самая большая проблема. Миллионы женщин живут с нелюбимыми мужьями и не умерли. Нужно только потерпеть.
Потерпеть? Мой выстраданный одиночеством поцелуй?
Выждав пару минут в надежде на то, что Тимур, почувствовав мою холодность, отступит. Что он одумается, прочувствует и уже поцелует меня по-человечески. Если не так, как я люблю, то хотя бы постарается и прислушается к моему желанию…
Но тут-то было. Он просто не замечает моих сигналов и действует жадно и напористо, по своему усмотрению!
Я попыталась отстраниться, отворачивая голову, но Тимур не услышал, не понял меня. Тогда я просто застыла, пережидая момент. Ведь когда-нибудь до него дойдёт, что партнёрша не участвует в процессе?
Или ему надоест?
Разочарование сворачивается холодом под сердцем, вымораживает меня изнутри.
Неловкий момент затягивался, и Тимур расходился всё больше, заводясь от самого себя. Вот уже в дело пошли руки, судорожно заползающие мне под джемпер.
Выловив момент, резко отстраняюсь, выгибаясь, и резко останавливаю мужчину:
- Хватит!
Тимур непонимающе моргает, глядя мне в глаза, затем разжимает свой захват и выпускает меня из капкана объятий.
- Ты такая сладкая, я не мог удержаться, прости! – хрипит мужчина, кривовато улыбаясь и абсолютно не раскаиваясь в своём самоуправстве.
Он просто не понимает, что сделал не так. А объяснять ему я не собираюсь. Зачем? Тест-драйв провалился, не добравшись и до стартовой отметки.
Пока я, замешкавшись, привожу в порядок свою одежду, он ловко подхватывает мою руку и надевает на палец кольцо.
Яркий луч, отражаясь от случайного солнечного луча, бьёт мне прямо в глаз, и я зажмуриваюсь, смаргивая слезу.
Сердце замирает на мгновения, а затем с кристальной ясностью приходит понимание.
- Нет, Тимур! – отрицательно машу головой, отступая на шаг.
- Нет, — повторяю я, продолжая говорить и при этом снимая кольцо с пальца, — я не стану твоей невестой и не приму твоё предложение. Прости, что так долго думала. Я польщена и горда тем, что ты увидел во мне жену, но не могу.
Я уважаю тебя и не хочу обманывать. Ты всегда был честен и добр со мной, и ты достоин лучшего, чем разведёнка с прицепом. Не стоит и пытаться нам построить отношения, Тимур. Я никогда не смогу полюбить тебя, и не смогу притворятся. А без любви наш брак обречён заранее на провал.
Делаю шаг к столу и кладу кольцо на скатерть, не отводя взгляд от совершенно чёрных глаз Тимура.
- Прости! – повторяю ещё раз, разворачиваясь к выходу.
Я иду, ускоряясь всё быстрее.
Почти успеваю выйти, как меня догоняет Тимур и останавливает, прихватив за предплечье.
- Постой!
Его голос хрипит, и я, обернувшись, вижу, как он зол. Как наливается кровью его лицо и глаза, как вздуваются вены на висках.
- У тебя кто-то есть? – шипит он.
- Нет. У меня никого нет. – Отвечаю быстро и чётко, не отводя взгляда.
- Так почему? – голос Тимура взлетает вверх фальцетом, прорезая тишину пустого зала.
- Отпусти мою руку. Ты делаешь мне больно! – по-прежнему глядя в его глаза, проговариваю ровным голосом.
Ловлю себя на том, что веду себя с Тимуром, как со взбунтовавшейся собакой на дрессировочной площадке и быстрее отодвигаю эту мысль подальше. Не время сейчас для аллегорий и рефлексии.
Мужчина с удивлением смотрит на свои побелевшие пальцы, сжимающие моё предплечье, и суетливо одёргивает руку.
- Прости, — смутившись, говорит он.
Отступает на шаг, опустив голову. Затем, резко тряхнув ею, будто сбрасывая наваждение, сжимает губы в твёрдую линию и смотрит на меня нечитаемым злым взглядом. Я всё-таки обидела Тимура.
А когда я уже почти отворачиваюсь, он спрашивает практически мне в спину:
- Это всё из-за него?
Непроизвольно вздрогнув, я повернула голову к Тимуру и, приподняв бровь, с вопросом посмотрела в почерневшие глаза.
- Из-за того мерзавца, что бросил тебя с ребёнком? Ты всё ещё любишь его? Тебя нравятся подлецы? Может быть, я зря так долго терпел и ждал? Нужно было с тобой быть пожёстче, и ты не ценишь порядочных парней? – бросает мне в лицо Тимур обидные слова, и с каждым предположением его взгляд всё тяжелеет, а нижняя губа внезапно непроизвольно выпячивается вперёд.
Он был таким обиженным, и в этот момент с очевидностью аксиомы я видела, что этот мальчик младше меня не на три года, а на целую жизнь.
Я повернулась к нему всем телом и, шагнув совсем близко, произнесла, тронув ладонью чуть колючую щеку:
- Не стоит говорить злые слова, Тимур. Давай расстанемся, пока хорошие. Пока яд обиды не сожрал всё то светлое, что мы подарили друг другу за это время. Будем помнить о нашей дружбе с улыбкой и теплом, а не собирать стрелы напрасных слов. Спасибо тебе, мой последний рыцарь! Желаю тебе настоящей удачи! Прощай, мой хороший.
Глава 18
Я ехала в такси домой и злилась.
Злилась на себя, на ситуацию, которой позволила разрастись буйным цветом, выпуская и проживая свои эмоции, не придавливая их.
Сейчас всё перегорит в первом, самом жгучем пламени, и после я найду, куда выплеснуть получившийся коктейль. И вечером, в спокойной обстановке смогу без нервов и, не отвлекаясь на мелочи, не торопясь разобрать и причины, и последствия сегодняшних действий.
Как я вообще могла подумать, что такой человек, как Тимур сможет противостоять Крылову? Смешно даже представить их эпичную встречу. Слон и моська, дуб и телёнок и прочие противоположные несоответствия. Где были мои глаза?
И, кстати, Тимур за всё время нашего знакомства так и не представил меня родителям. И не познакомил ни с кем из своих многочисленных родственников, на которых я так рассчитывала в предположительном браке с этим мальчиком.
Интересно, а зачем я ему вообще была нужна?
Вот только не нужно мне говорить о любви! Так, любимых не целуют!
Как бы там ни было, но я попыталась сблизиться с Тимуром и даже почти была готова, согласится на такое странное замужество по договорённости.
Я пыталась, по-честному. Почти уговорила себя, прикидывая плюсы и свою выгоду. Ради безопасности вполне готова была сегодня пойти на сближение. И даже ещё больше!
Ох, страшно подумать!
Но, нет! Я не могу. Я пыталась. Но это, как целовать свою бабушку, только в губы. Неуместно и противоестественно.
Тест-драйв не удался и провален окончательно!
Видимо, мне придётся куковать в одиночестве. И такова моя судьба. Я свою долю любви и близости хапнула полной мерой в юности. Я купалась в любви и нежности. И не смогла уберечь этот дар вселенной. Что теперь пытаться заместить суррогатом настоящее?
А по расчёту падать в отношения, я, получается, тоже не могу. Вот и нечего идти наперекор своей сущности!
Ведь сколько ни убеждай себя, что ты счастлива, но всё убеждение рассыпается только оттого, что ты вынуждена применять к себе усилие. При принуждении рождается только давление. Если тебе приходится убеждать себя, что счастлива, то, скорее всего, ты просто привыкла терпеть…
И кстати, а для чего молодому мужчине нужна срочно покладистая и обязанная ему женщина с ребёнком на руках?
Впрочем, всё это уже прожито и пройдено и меня не касается!
Мои мысли судорожно скакали от одной крайности к другой, и когда я подъехала к нашей улице, то эмоции во мне бурлили и зрели под тонкой коркой внешнего спокойствия. Я чувствовала себя немножко Ключевской сопкой, гренландским вулканом с непроизносимым названием. Ещё один, крошечный толчок – и полетит всё вокруг по закоулочкам.
На горку по нашей улочке редко кто соглашается заехать на машине, и я, быстренько расплатившись с водителем, выскочила на улицу, словно на волю из заточения. Чуть ли не вприпрыжку добралась до родимой калитки и фурией влетела в дом.
Трик, чувствуя моё настроение, весь подобрался, ткнулся коротко мордой мне в ладонь, и с деловым видом потрусил рядом, бдительно оглядывая окрестности. Вдруг враг уже пробрался на территорию? Он даже в дом не стал заходить, а направился проверять периметр.
Охранник!
Быстро переодевшись дома в домашнее, я ринулась в вольер к собаке наводить там порядок.
Грубый физический труд прекрасно гасит психическую энергию, перерабатывая её в усталость тела.
Когда я впервые попала в нашу больницу на сохранение с Антошкой, я была практически невменяемая от горя, непонимания, обиды и отчаяния. И в тот период мне посчастливилось встретить на своём пути удивительную женщину.
Мариам Саркисовна, одинокая пожилая врач-гинеколог, приходившая к своим пациенткам, как к родным девочкам, много говорила со мной тогда. Она вытащила меня из бездны. Научила любить себя, любить ещё не рождённого сына, ждать его, мечтать, каким он будет, жить в ожидании знакомства с ним.
Она помогла мне принять своего ребёнка таким, как есть, прислушиваясь к нему. Наблюдать за ним. Пытаться понять, что он любит и какой он родился человек. Что у него за характер.
Научила, как нужно поначалу заставлять, буквально принуждать себя видеть в мире светлое, хорошее. Как при любых обстоятельствах первым делом быть благодарной миру и думать, что хорошего мне принесёт новое событие.
Как заплатками красоты мира латать свое разодранное в клочки сердечко.
Сначала мне было сложно. Я постоянно скатывалась в парадигму «всё плохо». Ведь это так привычно и так понятно. Что хорошего может быть в жизни, если самый родной и любимый предал тебя?
Но со временем, при каждодневном усилии я научалась видеть любовь вокруг себя. В распускающихся почках, в глазах сына, в преданности собаки, в маминых объятиях, во всём нужно видеть свет.
И жизнь тогда немного проще. Светлее, что ли.
Вот и сейчас, перебирая нашу с Тимуром историю, я понимала, что мне повезло. Очень хорошо, что я всё-таки отреагировала верно, и не стала делать очередную глупость.
Пусть Тимур ищет себе иную разведёнку с ребёнком, а я проживу одна. Лучше уж одна, чем с ним, с чужим, как оказалось, человеком.
А Крылов… что ж. Эту историю начали мы с ним вместе, её нам и закачивать. Никто, кроме меня не сможет противостоять ему. Это моя война!
Глава 19
В тот день меня не должно быть на кафедре. Я должна была работать дома с материалами, и все об этом знали. Никита уехал с утра озабоченный и какой-то необычайно смурной. Ему нужно было заскочить на минутку в университет, а после бежать на работу. Муж уже опаздывал немного и даже завтракать толком не стал.
Я развела дома, по случаю, уборку и стирку, пользуясь моментом. Деловито сортировала вещи, когда мне позвонила секретарь из деканата и попросила заехать. У неё возникли какие-то срочные вопросы, которые без моего присутствия невозможно было решить.
День был на удивление солнечный и светлый, и, невольно улыбаясь, я мечтала о том, как мы проведём сегодняшний вечер с мужем вдвоём. Как скажу Никите о своей любви. Пора напомнить друг другу зачем мы вместе.
Я увидела их случайно. Я не планировала забегать на кафедру. Просто, задумавшись и торопясь в деканат, я автоматически поднялась в знакомый кабинет снять верхнюю одежду.
Они стояли в угловом закутке за шкафом, там, куда не всегда попадает свет от окна и где мы раньше часто обнимались с мужем, если оставались одни в кабинете.
Он целовал её так жарко и так страстно! Распластав по стене тонкое девичье тело, он, срастаясь с ней, вжимался в девчонку, путаясь пальцами в длинных тёмных волосах. Практически Никита буквально вгрызался в неё как завоеватель в свою добычу.
Высокий и мощный, он сжимал её хрупкую и гибкую, с жадностью и неподдельным желанием. Он делал это так собственнически и обыденно, как будто для него это было нормально и естественно. Как будто он проделывал это не один раз.
Это было бы даже красиво, если бы не было настолько больно и ошеломляюще.
Я стояла и не могла оторвать взгляд от открывшейся мне сцены. У меня просто не было сил отвернуться. Не было возможности произнести что-либо пересохшим в момент горлом. Меня просто не стало. Я умерла, наверное, в это мгновение.
И только тоненькая мысль, звеня порванной струной, стучалась в мозгу: меня так мой муж не целовал никогда!
Сонечка прогнулась уж как-то совсем невероятно, и Никита, зарычав, набросился на её рот ещё более жадно, оттягивая сильной рукой струящиеся змеями волосы.
Я, вероятно, всё-таки всхлипнула в этот момент. Потому, как спина мужа напряглась. Он, не выпуская из рук свою добычу, медленно, словно во сне, повернул голову и посмотрел на меня расфокусированным и поплывшим взглядом.
Никита молчал. Только смотрел своими страшными глазами и не произносил ни слова.
А вот Сонечка не выдержала и захихикала, как мне тогда послышалось, мерзким и липким смехом, припорошив пошлостью и без того бесстыжую картину.
Никита, словно очнувшись, отбросил девушку в сторону резким движением. Шкаф, стоявший у прохода, от удара зашатался, и из него посыпались многочисленные папки и рулоны с картами.
Это вернуло мне возможность двигаться, и я отступила назад. Потом ещё и ещё шажочек.
Никита надвигался на меня медленно, как сквозь толщу воды, неотвратимо и страшно. Но в этот момент древний шкаф не выдержал и, всё-таки рухнул, отгораживая меня от мужа.
И я сорвалась.
Развернулась и побежала так быстро, как не бегала никогда. Лишь бы вырваться наружу из этого ужасного кошмара.
Он поймал меня на ступенях при выходе. Уже на улице.
Схватил за плечи и, повернув к себе, прижал к груди. Как раз к тому месту, где несколько минут назад была голова Сонечки, и откуда ещё воняло её противными духами.
Я забилась в его руках отчаянно и зло. Насмерть. По-настоящему. Кусаясь и отбиваясь от Никиты, как в последний раз.
И действительно, как оказалось, в последний раз…
Проснулась с колотящимся сердцем, вся мокрая и растерянная. Давно я не видела во сне своих кошмаров.
Лёжа в родной кровати, в мамином доме под защитой знакомых стен я кусала губы, продолжая плакать, как во сне.
Оказывается, боль предательства никуда не уходит. Она живёт под сердцем отравляя. Она только выжидает удобного момента, чтобы вернуться и укусить посильнее, когда ты слаба или на распутье.
За окном было темно. Не пробивался ни свет фонаря, отремонтированного вчера хмурыми работниками электросетей, ни светившая с неба луна.
У нас сложная и многоплановая погода в городе.
За счёт разницы в высотах и продуваемости погода в разных частях города порой сильно различается. Особенно зимой.
В курортной части, на горе Железной почти всегда туманно. Облака, плывущие с большой земли, цепляются за гору и подолгу висят на макушке, укутывая туманом парк. Покрывая каждую иголочку сосен инеем, каждую травинку превращая в произведение искусства. Творя настоящую зимнюю сказку.
Ниже в основной части города и, особенно в посёлке, почти всегда ясно и солнечно. А там, где расположен наш дом, погода меняется, как ей вздумается. И совершенно непонятно от чего зависят её капризы.
Сегодня нас окутал ночью непроглядный туман.
И, скорее всего, именно из-за этого мне так муторно на душе. При большой влажности трудно дышать. И это провоцирует от недостатка кислорода уныние и различные кошмары. Ничего мистического. И никакие предчувствия в данном случае совершенно ни причём!
Но как же тошно и как щемит раненое сердце!
Неужели когда-нибудь я смогу спокойно вспоминать тот в моей страшный день жизни?
Глава 20
Мы с Антошкой возвращались с елки. Я ведь обещала ему, вот и пришлось искать по знакомым, куда можно в нашем маленьком городе сводить ребенка на представление с Дедом Морозом и Снегурочкой.
Новая парочка зимних волшебников нашлась аж в Кисловодске. Так что у нас с сыном получилось целое путешествие. Буквально «Туда и обратно»
Мы прокатились на электричке, на автобусе и на такси и теперь шли домой, не торопясь, через верх, дальней дорогой.
Погода баловала крещенскими морозами. И даже у нас сверкал под солнцем, чуть поскрипывая, праздничный недавно выпавший снежочек.
В рюкзаке у меня, бережно укутанные, хранились подарки для мамы. Новая чайная пара так любимого ею кисловодского фарфора и небольшая, тоже фарфоровая, фигурка лисички. А еще Антошкины конфеты. В руках мы несли праздничные воздушные шарики, чтобы привязав к ним записки с желаниями, отправить в небеса на закате.
Антошка пел звонким голосом всю дорогу песенки с праздника, умиляя наших попутчиков и вызывая у них улыбки. А сейчас, на просторах нашей глуши я тоже подпевала ему во весь голос.
Нам было удивительно хорошо вдвоем. А моя тревога, обострившаяся в последнее время до неприличия, кажется, улеглась.
Прошла почти неделя в того дня, когда я решительно написала письмо Крылову на электронную почту. И, похоже, это письмо отправилось в спам.
Навряд ли Никита сам разбирает свой почтовый ящик. А для его помощника я – городская сумасшедшая с дикими новостями. И это, если ящик был личным. А если корпоративный, то вообще шансов, что Крылов прочел письмо почти ноль.
Нужно придумать, как сообщить потрясающе устаревшую новость бывшему мужу лично.
Все-таки зря я промолчала в Москве. Такой шанс профукала! Столько трудов было вычислить Крылова, а я все слила бездарно и напрасно.
Нужно было прямо в ресторане, при всех вывалить на него внезапное отцовство. При людях он бы не стал скандалить. Возможно…
Что-то подозревать я стала, когда мыс Антоном вышли к соседскому дому.
К нам редко заезжают машины. А здесь случилась прямо колея. И веселый праздничный снег превратился в грязные кучи, комьями отброшенные к забору.
И предчувствие меня не обмануло.
Когда мы с Антошкой поднялись на горку, то обнаружили около нашего забора припаркованный незнакомый автомобиль.
Сын по инерции допел строчку:
- Никогда б не знали мы этих дней веселых.
И замолчал, удивленно.
Я перехватила его покрепче за руку и тоже остановилась.
Заметив нас, дверца машины распахнулась, и на мокрый асфальт выпрыгнул, к моему облегчению, Тимур.
- Антошка, привет! – улыбаясь, произнес он, когда мы подошли поближе и хлопнул моего сына по выставленной ладошке.
- Здравствуйте, дядя Тимур, - воспитанно ответил Антон, не выпуская руки из моего захвата.
- Привет, - удивленно проговорила я.
Вот уж кого совсем не ожидала встретить!
После нашего расставания в ресторане Тимур не объявлялся и не звонил. И меня это вполне устраивало. Дружить у нас уже не получится, и смысла в общении нет. С моей стороны во всяком случае.
- Мирослава, - заговорил громко и торжественно Тимур, - если тебе нужна помощь с твоими гостями, то моя семья готова предоставить ее. Не стесняйся и обращайся! Главный прокурор города способен защитить дорогих моему сердцу людей!
Я так обомлела от такого предложения, что не нашлась сразу что ответить. Какие гости? О чем он? Затем, прокашлявшись, сказала:
- Спасибо Тимур! Ты очень добр к нам. Но…
Я не успела договорить, как к нашему дому рыча моторами на подъёме, въехали стразу два автомобиля и резко затормозили, практически прижимая нас к калитке. Видимо, они делали это не в первый раз, разбив колею.
Трик завозился с той стороны, низко и агрессивно рыча, а из передней, самой большой машины выпрыгнул на грязный асфальт собственной персоной мой бывший муж.
Похоже, к нам пожаловал его высочество Крылов с группой поддержки.
Тимур зашипел что-то на своем языке, и я мельком глянув не него, поразилась переменам. Этот мальчик действительно готов защищать меня? Только не это!
Я сделала шаг к калитке, вцепившись в ручку и готовясь сбежать во двор, но застыла под взглядом бывшего мужа.
- Мирослава! – прорычал издалека Крылов, глядя на меня как на врага.
Трик зарычал совсем уж низко и страшно, и я поняла, если открою калитку, то собакин кинется на моих обидчиков и охрана Крылова положит мою собаку на глазах моего сына!
Рядом с бывшим мужем как-то незаметно для меня образовались охранники, и вся эта толпа агрессивных мужиков двинулась в нашу сторону.
Он надвигался неизбежно. Как возмездие, не торопясь, медленно вышагивая в мою сторону и подавляя своей силой и властью, он надвигался неумолимо и страшно.
Я чувствовала себя ничтожной, жалкой букашкой на его пути, неспособной к сопротивлению.
Казалось, ничто не может остановить этот надвигающийся поезд, этот кипящий ненавистью ураган, приближающийся ко мне, наседающий на меня, и никто не спасет меня от его праведного гнева.
Воздух искрился рядом с Крыловым и даже солнце не смело светить, спрятавшись трусливо за облако.
Люди, что шли рядом с ним, выстроившись боевой свиньей за его спиной, чуть в отдалении, даже близко не смотрелись так страшно как мой бывший муж.
- В машину! Быстро! – рявкнул Крылов, подходя ближе, почти вплотную к нам.
Глава 21
Собака, мой охранник и друг, рыкнул, и я поняла, что сейчас он кинется, и высокий забор его не остановит.
- Трик, сидеть! – резко скомандовала страшным голосом.
Тимур рядом со мной вздрогнул, не ожидая от меня такого агрессивного тона, а Крылов моргнул и остановился, словно налетел на стеклянную стену.
- Крылов, шаг назад! Быстро! – рявкнула я ему в лицо.
Выдохнула резко и продолжила:
- Ты нервируешь мою собаку и пугаешь моего сына! Отойди!
Я постаралась завести Антона себе за спину, прикрывая от мужчин, но у меня не получилось. Сын застыл рядом и не двигался с места.
Никита с недоумением, будто только заметив, перевёл взгляд на Антошку, и его глаза расширились в узнавании. Сложно не увидеть их семейное сходство, тем более имея перед собой пример младших братьев.
- Мам, что от тебя хочет этот дядя? – звонко спросил мой сын, и не думая прятаться за моей спиной.
- Сейчас узнаю. Антон, иди во двор! – непреклонным тоном скомандовала я, но сын опять удивил меня и, замотав отрицательно головой, проговорил, пытаясь выти вперёд, чтобы заслонить меня от угрозы:
- Я не оставлю тебя!
Повисла тяжёлая пауза. Мгновение я думала, что Крылов схватит нас с Антошкой, как щенков за шкирку и затолкает в свой внедорожник одним движением. Но Никита меня удивил. Он выдохнул, растёр лицо ладонями и сделал большой шаг назад, от меня, давая нам свободу.
- И людей своих отзови подальше, — не отводя взгляда от почерневших глаз бывшего мужа, проговорила я.
- Мирослава, — начал Никита низким голосом, явно собираясь сказать что-то не самое приятное, но, внезапно, его перебили:
- А вот и зятёк пожаловал! Давно не виделись! Семь лет не мог дорогу найти, чтобы проведать растоптанную и брошенную жену? Не иначе совесть замучила? – звонким девчоночьим голосом выговаривала моя мамочка, возвращаясь, судя по сумкам, из магазина.
- Ольга Васильевна? – чуть удивлённо, с явным недовольством человека, привыкшего, что его не перебивают никогда, проговорил Крылов.
- Что, зятёк? Думал, тебя здесь ждут – не дождутся? Или виноватить мою девочку приехал, ирод? Как скакать по койкам с девками – так ты молодец и орёл, а как жену поберечь и подумать о последствиях – так ты в кусты! Что ждал-то семь лет? – наступала на моего бывшего мужа мама, перехватив сумку с продуктами так, чтобы удобнее было бить.
Она была таким воинствующим воробышком рядом с Крыловым на фоне его охранников, что моё сердце защемило от нежности.
- Мам, остановись, — попросила я негромко, но веско, и добавила, — не при Антоне, пожалуйста!
- Ольга Васильевна, вы не правы, я… — попытался вставить что-то Крылов, явно непривычный к женским скандалам, но мама перебила его и уже совсем иным, горьким тоном с болью в голосе заговорила:
- Ты мне клялся на свадьбе беречь мою девочку! А какой она вернулась от тебя? Хоть святых выноси! Мы её несколько лет после твоей заботы откачивали! И ты посмел ко мне в дом явиться? Нехристь! Глаза бы мои на тебя не смотрели! Нашёл виноватых? На себя в зеркало посмотри! Приехал с охраной запугивать детей и женщин! Я б отходила бы тебя вот этим пакетом, да перед внуком неловко!
Мама постояла ещё перед Крыловым, глядя не него с презрением и, плюнув, в сердцах, на землю перед его блестящими ботинками, развернулась к нам.
Тимур что-то пробурчал, явно нелицеприятное на своём языке, но я не стала заострять на этом внимание. И без того обстановка весьма напряжённая вокруг. Не хватало ещё Тимура с его особым мнением.
Так мы и стояли живописной группой перед калиткой.
- Пойдём во двор, Мира, нечего здесь делать на улице! – скомандовала мама, подходя к нам.
- Минутку, мам, у меня есть разговор, – попросила я и развернулась к Крылову.
Он не отрывал своего взгляда от Антона. И в этом его взгляде я видела приговор себе.
Желваки на его скулах напряглись, а глаза потемнели от скрытых чувств. Не знаю, уж что там Крылов задумал, но вид у него был страшный...
- Я не буду с тобой разговаривать, пока мы не проведём ДНК – тест, – прорычал бывший муж, переводя на меня свой взгляд.
Он настолько отличался от нас, сбившихся кучкой у калитки, что это было даже смешно и очевидно всем. Он, как матёрый хищник против жалких кроликов у двери клетки.
И мой ершистый характер проявился, как всегда, не вовремя.
Вскинув голову, я спросила светским тоном:
- Прекрасно. Предлагаю провести его сегодня. Мы с Антошкой переоденемся после дороги, немного отдохнём, пообедаем и будем ждать тебя около лаборатории. Где тебе удобнее провести исследование?
Чтобы узнать адрес, я трясущимися руками попыталась достать телефон, но Никита перебил меня:
- Местная лаборатория меня вполне устроит.
Его голос звучал низко и пробивал меня до печёнок. Наверное, от страха.
- Отлично. Встретимся через полтора часа, – предложила я, прикинув время и расстояние, если лаборатория есть в городе.
- Я подожду вас в доме, – заявил безапелляционно Крылов и почти шагнул к нам, когда мама, тряхнув головой, звонко и резко вставила своё слово:
- Нет!
И встала передо мной, защищая. Как птичка, отвлекая внимание хищника от своих птенцов и жертвуя собой.
Мой бывший муж с недоумением перевёл тяжёлый взгляд на маму и, вопросительно поднял бровь, собираясь что-то сказать.
- Мама не пустит тебя на порог. А это её дом. Имей уважение, Крылов, – перебила я его, пока скандал не разгорелся с новой силой.
Глава 22
- Я знаю, где расположена лаборатория, и отвезу вас, — оживился Тимур, со своей стороны, предлагая мне помощь.
- Спасибо, Тимур! – быстро ответила я, переключая внимание на себя, и продолжила, стараясь держать ровный и уважительный тон, — Я благодарна тебе за то, что ты предложил нам защиту. Постараюсь не доводить до крайности. А твою поддержку в трудную для меня минуту я не забуду никогда. Я бесконечно ценю, что ты пришёл мне на помощь. Это важно для меня. И то, что ты готов именем своей семьи рискнуть ради нас – дорогого стоит.
Тимур смотрел на меня по-новому. Вероятно, впервые понимая, что мы действительно разные и совсем не подходим друг другу. Что из меня никогда не получится домашняя милая жена, послушная воле мужа и его родственников.
- Но, несмотря на это ты не изменишь своего решения… — тихо и печально проговорил Тимур, чуть склоняя свою голову к плечу.
- Не изменю. Да и ты сам понимаешь, что ничего не получится. – быстро и чётко ответила я, не давая ни малейшего шанса на двусмысленное понимание.
Тимур усмехнулся. Немного горько, но вполне дружелюбно, к моему большому облегчению, и проговорил даже немного весело:
- Очень жаль, Мирослава. Тем не менее моё предложение ещё в силе.
- Мы доберёмся с Антошкой самостоятельно. Не нужно беспокоиться. Спасибо тебе! – тут же ответила я, переводя опасную тему в плоскость текущих реалий.
Только разборок с Тимуром мне сейчас не хватает! А вот не нужно было тянуть с ответом! Сделала бы всё вовремя и не мялась бы сейчас в неудобной позе!
Пока мы раскланивались с Тимуром, Крылов не сводил с нас своего бетонного взгляда. И от этого взгляда холодом сковывало мой позвоночник. Я, боясь продолжения агрессии, развернулась и, достав ключи от калитки, попыталась попасть ими в замочную скважину.
Закрывая плечом от всех, как дрожат мои пальцы, я с помощью второй руки кое-как вставила ключ в замок и, проворачивая, предупредила всех:
- Заходим быстро!
Шагнула во двор первая, перехватывая собаку за ошейник и приговаривая:
-Хороший мальчик! Умница моя! Сидеть, мой милый! Не надо есть этого дядю. Он не вкусный и противный!
Я бормотала глупости, успокаивая Трика, пока мама не захлопнула калитку.
А после мы все зашли в дом.
Трик, убедившись, что семья в безопасности, потрусил дальше нести свою службу, басовито гавкнув у калитки для порядка.
Я рухнула на пуф в коридоре, чтобы разуться, и, заметив праздничные шарики в своём намертво зажатом кулаке, закашлялась немного нервным смехом. Мама, поддержала меня вначале хихиканьем, а после тоже рассмеялась в голос, не сдерживаясь. До слёз.
- Мам, ба, вы чего? – спросил Антошке, не понимая нашего веселья, и я, притянув его к себе, обняла, уткнувшись в пахучую детскую макушку.
- Ничего, мой птенчик, это мы с бабушкой от нервов. Не переживай! – вытирая слёзы ладошками, проговорила я.
- Мам, кто это был? Что за дядя и что он от нас хотел? – спросил Антон, и я растерялась.
Как сказать?
И уже нет возможности отпетлять. Нужно говорить правду.
Ну почему всё так сложно, мамочка?
- Это твой папа, Антон. – сказала я, чуть отстраняя Антошку от себя, чтобы видеть глаза сына.
- А почему он меня не узнал? – удивлённо спросил сын.
Антон насупился, переваривая новость, и его взгляд потемнел от волнения. Я обняла сына покрепче и проговорила в макушку:
- Папа узнал, но не верит, что ты уже такой большой, умный и красивый мальчик. Он же не видел тебя никогда, вот и не может поверить своему счастью.
- Он болел? Почему не мог приехать раньше? – проговорил мне в плечо Антошка.
Его голос немного дрожал от обиды, и я, отстранившись и радуясь, что сижу, и наши глаза находятся напротив друг друга, сказала, как можно мягче.
- Он не знал, что ты у него родился.
Антон поджал губы и, помолчав, спросил:
- Так бабушка ругала его за то, что он опоздал?
- Да, это так. Я ругалась, что твой отец мог бы и поторопиться, – ответила моя мама, вернувшись к нам из кухни.
Пока мы с сыном разговаривали, мама поставила разогреваться обед и вернулась к нам с кухонным полотенцем в руках, нахмурившись. Она всем своим видом показывала, как ей не нравится то, что происходит. И тщательно скрывала свои слёзы.
- Мне обидно, что папа меня не узнал. Я не нужен ему? — после недолгого молчания высказался Антон и попытался вывернуться из моих объятий.
Но я только крепче сжала тоненькое тело и прошептала, стараясь вложить в голос больше убеждения и любви:
- Очень нужен. Он не знал, Антошка. Я не говорила ему. А как только он узнал о тебе, так сразу приехал.
- А почему ты не говорила? – вычленил мой умненький сыночек главное.
- Я потеряла твоего папу и не могла его найти, – призналась я.
Моя мама решительно взмахнула полотенцем и произнесла, прерывая наш разговор, пока мы не залили слезами коридор:
- Давай обедать. И пойдёте в лабораторию, где вы с папой сдадите вместе совершенно неболезненный анализ, по которому будет видно, что вы родные друг другу.
- Мам, а ты будешь сдавать анализ? – переключился на интересное сын.
И я, с трудом вставая со своего сидения и кряхтя, как столетняя бабка, ответила Антошке:
- Мне не нужно. Я ведь сама родила тебе и точно знаю, что ты мой самый любимый и родненький сыночек.
Глава 23
По карте от нашего дома до лаборатории всего одна остановка на автобусе. Я не стала умножать сложности и решила, что мы с Антошкой вполне можем пройтись пешком. Тем более что погода баловала редким в наших краях лёгким морозцем и пройтись было только в удовольствие.
Стоило нам выйти со двора на улицу, как я сразу заметила стоявший в отдалении автомобиль Крылова.
Бдит. Вдруг я подменю ребёнка?
Погасила всколыхнувшееся раздражение и через несколько шагов, успокоившись, махнула на подглядывающего за нами бывшего мужа рукой. Хочется ему так себя вести, или он привык к такому – так разве это мои проблемы? Опять же, если Антошка устанет, то всегда можно попросить помочь, в конце концов.
Пожав плечами и с удовольствием вдохнув морозный воздух, я взяла за руку сына, и мы потопали вниз, к центральной улице, пересекающей весь наш город насквозь.
- Мам, а папа будет жить теперь с нами? – спросил сосредоточенно шагающий сын.
- Я не знаю, Антош. Скорее всего, нет. Ведь у него важные дела в Москве. Работа. Думаю, он будет тебе звонить, и вы будете разговаривать с папой по видеосвязи, – ответила, и добавила, — я не знаю.
Я вообще теперь не уверена, что мой сын нужен Никите. Что-то я не заметила большой радости у него на лице при встрече. Злость на меня заметила, а счастья обретения шестилетнего мальчика – как-то не очень. Возможно, Крылов ещё в шоке. Но… посмотрим, в общем. Не буду торопиться с выводами!
Когда мы дошли до остановки, Крылов с лихостью, неуместной в наших провинциях, остановился на месте автобуса и выразительно посмотрел в нашу сторону.
Но я сделала вид, что не заметила намёка и мы с Антоном зашагали дальше.
- В любом случае ты навсегда останешься моим любимым сыночком! Помни об этом. Я рядом. Всегда! – Проговорила я, чувствуя, как неспокоен Антон и как он не понимает своих реакций.
Как же всё сложно запуталось!
Перетерпеть свою обиду и боль от предательства – это ещё полбеды. Настоящие муки начинаются тогда, когда ты видишь страдания из-за расставания и развода с бывшим своего ребёнка и не можешь ему ничем помочь. Дети должны расти в полной семье среди любви своих родителей, а не болтаться неприкаянными среди разборок взрослых людей.
- Антош, а что ты хочешь на ужин? Может быть, сходим в магазин за мороженым? – предложила, отвлекая сына от невесёлых мыслей.
- Сливочное? – загорелся сын, и я порадовалась, что пока его так легко переключить с одного на другое.
- Давай лучше шоколадное? – поменял свои предпочтения Антон.
- Знаешь, я видела в магазине такие коробки, в которых мороженое смешанно разных вкусов. Карамель и фисташка, например. Или манго и сливки. Выглядит аппетитно. Может быть, попробуем что-то новое?
- Ого! Как в кафе? – оживился Антошка.
Он повернул ко мне лицо и сверкнул на меня хризолитом Никитиных глаз. И я улыбнулась сыну, быстро отворачиваясь, чтобы смахнуть слёзы.
И наткнуться на пронизывающий взгляд бывшего мужа сквозь окно автомобиля.
Когда мы добрались с Антоном до медицинского центра, Крылов ждал нас на пороге. Сосредоточенный и, кажется, немного растерянный, он смотрел на Антона, не отрывая взгляда.
- Ты знаешь, кто я? – с хрипотцой, строго спросил Никита моего сына, пропуская нас внутрь помещения.
- Да. Ты мой папа. Мама потеряла тебя в Москве. А теперь ты нашёлся, — ответил, не смущаясь, Антошка и добавил, с обидой в голосе, — но ты не веришь, что я твой сыночек. И поэтому мы пришли сюда. Здесь врачи скажут тебе правду.
Бывший муж оторопело смотрел на сына, а я прикусила до крови губу, чтобы не расплакаться. Поскорее бы уже закончилась эта процедура, и я бы отвлекла сына от происходящего.
- Но мне всё равно очень обидно! – вдруг продолжил Антошка, задрожав подбородком.
Он посмотрел на Крылова его же глазами, только ещё невинными и полными не пролившихся слёз и добавил, выкрикнув:
- Ты должен был узнать меня сразу!
Я не выдержала и присела перед сыном на корточки, разворачивая Антошку к себе лицом и вытирая своими ладошками его щёки.
- Мам! Может быть, мой настоящий папа всё ещё не нашёлся? — с надеждой спросил Антошка.
А я прижала его к себе, обнимая, и проговорила, подняв взгляд на заледеневшего Крылова:
- Вот и проверим сейчас! Пусть врачи возьмут анализ!
Никита моргнул, и я увидела в его глазах свой приговор. Этот Крылов меня не пощадит… растопчет, раздавит танком, распылит на молекулы, не задумываясь над тем, кому делает плохо при этом.
- А это больно? – спросил тем временем сын, и я не сразу поняла, о чём он спрашивает.
- Нет! Доктор ваткой потрогает твою щеку со стороны зубика и всё, — сообразила через мгновение.
- Хорошо. Я готов! – решился мой смелый мальчик.
И в этот момент ожил бывший муж. Прокашлявшись, Крылов заговорил, обращаясь к Антону:
- Антон я узнал тебя и верю, что ты мой сын. Пойдём отсюда – не нужно нам никакой проверки!
И голос его при этом, к моему удивлению, дрожал. Словно железобетонный и непробиваемый Крылов действительно чувствовал родство с моим мальчиком!
- Ну, уж нет! – моментально отреагировала я, пресекая попытку слиться с анализа.
Сейчас Крылов верит, через час опять решит проверить и снова мне смотреть, как мучится мой сын, решая такой сложный и взрослый вопрос?
- Раз собрались и уже настроились, раз Антон уже в курсе, то мы доведём дело до конца. А то вдруг ты так изменился, пока пропадал, что теперь действительно не наш папа! – проговорила я под ошеломлённым и нечитаемым взглядом бывшего мужа.
Глава 24
Антошка расстроился, что ему не сказали сразу результаты теста, и, обидевшись на всех, не стал даже говорить «до свидания» врачам. Просто пыхтя, деловито одевал курточку и шапку. А потом также молча вышел из медицинского центра на улицу.
- Твоя мама неправа, я приезжал к вам. Через месяц после развода. И застал тебя целующую какого-то хлыща перед твоим домом, – проговорил мне на ухо Крылов, пропуская меня вперёд на выходе из центра.
Я вспыхнула, моментально краснея.
- После развода? Понравилось смотреть, как меня целует другой? – не задумываясь ни на секунду, ответила, добавляя, — А представляешь, как мне понравилось, как ты целуешь другую за месяц до развода?
Повернулась в сторону Крылова и добавила, глядя в потемневшие глаза:
- И, кстати, твоя мама оказалась на сто процентов права. Ты, действительно, не стал долго ждать и нашёл мне быстренько замену!
К нам за воротами клиники подошёл коренастый мужчина где-то около пятидесяти, который был вместе с Крыловым у нашего дома на острее той свиньи, что пасла моего бывшего мужа, охраняя от моей мамы. Он переглянулся с Крыловым и спросил Антошку:
- Ну, что боец сдал анализ? Страшно было?
- Сдал, — угрюмо ответил мой сын и спросил, — А вы кто? Не папа моего папы?
- Нет, — засмеялся здоровяк, я Илья Сергеевич, начальник охраны твоего папы, — и протянул ладонь для знакомства Антону.
- А я Антон, – представился сын, неловко пожимая неудобную для него лапищу, и спросил, — а от кого охраняется мой папа? От меня?
- Что ты? Нет, конечно! – поперхнулся мужчина, но не успел ничего сказать, как Антон похвастался:
- А меня охраняет Трик! Видели мою собаку? Правда, классная?
- Шикарная! Её твоя мама воспитывала? – хохотнул начальник Крыловской охраны.
- Мама всех воспитывает, — грустно ответил сын и вздохнул.
Крылов поморщился, молча пристроился рядом со мной, а затем спросил негромко, пока Илья Сергеевич отвлекает Антошку:
- Почему ты не сказала мне сразу?
Я задушила на корню желание огрызаться с бывшим мужем и спокойно ответила:
- Первым делом, как только ты ушёл, я уничтожила все твои контакты. И сначала разбила, а потом выбросила свой телефон вместе с симкой под колёса поезда метро.
Уже после, когда узнала о беременности, то не смогла восстановить ни одного твоего телефона. На нашу общую почту ты не ответил, номер телефона, который я помнила, ты заблокировал, социальных сетей ты не ведёшь. Я даже твоей маме позвонила, когда Антошке не было и года. Но она отчихвостила меня и заблокировала, отправив в чёрный список.
- А приехать? Ты же могла приехать? – негромко спросил Крылов, тоже стараясь говорить ровным тоном.
- Когда? — я пожала плечами, озвучивая очевидное для меня, и объяснила подробнее, — Я пролежала на сохранении почти весь срок, раздавленная разводом, токсикозом и судьбой. Или ты думаешь, мне нужно было, рискуя ребёнком ехать в Москву? Куда? Где остановиться с токсикозом? Или с грудным младенцем?
- И так все шесть лет? – Не смог сдержать сарказма Крылов.
Эмоции вспыхнули пожаром на его тон, но я сдержалась и ответила спокойно и мягко:
- Мы в сад устроили Антошку только в прошлом году. А до этого, как я оставлю на маму сына, когда то скарлатина, то зубы, то уши? И кто-то должен ещё и работать. Потом появилась собака. Щенок, это тоже почти как ребёнок. На маму не сбросишь. У меня не было возможности кататься по стране, разыскивая тебя.
Крылов явно собирался что-то сказать ершистое, но, глянув на меня, тоже сдержался и спросил:
- Но Агата же нашла меня сейчас.
- Мы с Агатой землю носом рыли. Уже хотели нанять специального человека для розыска. Нашли тебя потому, что ты недавно перерегистрировал свою фирму. И по номеру регистрации вычислили адрес конторы. А там на свой страх и риск. Знаешь, сколько Крыловых Никит Антоновичей по Москве твоего года рождения? – спокойно рассказала, не вдаваясь в особые детали.
Зачем Крылову знать, как мы вычисляли нужного Крылова или как мы пытались найти своего человека в полиции. Лишнее это.
Вместо рассказа о наших мытарствах я вдруг, неожиданно для себя, рассказала:
- Я даже хотела подать на алименты, чтобы так тебе сообщить, но представляешь, даже номера твоего паспорта не знаю! Так, скоропостижно уезжала из Москвы, что растеряла половину документов. В общем, мы с Агатой искали тебя с собаками. Она ходила в университет, поднимать твоё личное дело, прикинь. Её там, правда, послали, но мы узнали, что ты защитился.
И не удержалась, всё-таки зацепила бывшего маленькой шпилькой:
- Поздравляю. Ты стольким рискнул для достижения этой цели. Спасибо тебе, кстати, за деньги, что ты оставил мне. От той суммы ещё что-то осталось, и если ты согласен, я готова отдать тебе твою законную половину хоть сейчас.
Бывшего мужа перекосило, когда я начала говорить о деньгах, и спокойному разговору пришёл конец.
Сама, блин, виновата!
- Не начинай, Славка. Ты тоже не ангел. Это надо было устроить шпионские страсти? Ты лишила меня, ты просто украла у меня шесть лет жизни моего сына! – Остановившись, прошипел мне в лицо Крылов.
Соседка, выше нас по улице на два дома, что шла нам навстречу, с интересом прислушалась к разговору, притормаживая, как бы невзначай.
- Давай поговорим позднее. Не сейчас? – прошипела я негромко бывшему мужу в лицо и попыталась вытащить своё предплечье из его захвата.
- Мне нужно успокоить Антошку, а не выяснять с тобой, что и когда. Как бы то ни было, но наше всё в прошлом и смысла ковыряться в этом я не вижу. Какая уже сейчас разница, что и кому кто сказал или сделал, – проговорила я как можно спокойнее и тише.
Но куда там! Крылова понесло!
- Ты не имела права молчать! – в голос сказал он, не отводя от меня взгляда.
Ах ты ж, праведник! Отец-молодец!
- И ты не имел права, – тоже уже не стесняясь и не обращая внимания ни на кого, ответила я бывшему мужу и добавила, — Притом, я совсем не уверена, что тебя обрадовало это известие. Так что, давай не будем скандалить при ребёнке.
- Почему ты не сказала мне в Москве, когда мы встретились?
- Не смогла. Я увидела тебя и не смогла сказать. Прости. Это было глупо.
- Глупо было бежать через полстраны!
- Мерзко было давать мне повод!
Мы стояли и смотрели друг на друга как злейшие непримиримые враги. Как соперники, как двое обиженных и так и не простивших друг друга бывших супругов.
Выдохнула, сбрасывая напряжение, краем глаза отмечая ухмылку Ильи Сергеевича и недоумение Антошки. Стоп! Хватит концертов, Мира!
- Всё Крылов! Встретимся через три или пять дней, когда узнаём результат! Бывай!
Шагнула вперёд, попытавшись сбросить прицепившуюся клешнёй ладонь, но не тут то было.
- Собирайся, сегодня вечером выезжаем в Москву. – Непрошибаемым тоном приказал мне большой начальник и командир латимерий, мой бывший муж.
Глава 25
- Нет.
Слово прозвучало, упав камнем в глухое непонимание между нами.
Я остановилась и внимательно рассматривала непроницаемую маску, в которую превратилось когда-то такое живое лицо моего когда-то любимого мужа. Смотрела в надежде, что он всё поймёт без объяснений и скандалов.
Но напрасно.
- Я не спрашиваю твоего мнения. Ты уже нарешала самостоятельно. Хочешь ты этого или нет, но мы сегодня вечером едем домой, – припечатал Крылов.
У меня зачесались руки дать подзатыльник этому дундуку.
Всё пока развивается именно по такому сценарию, которого я опасалась больше всего.
- Зачем нам ехать с тобой в Москву? – спросила, сдерживаясь и стараясь говорить как взрослый человек, без эмоций и нервов, не дёргаясь и не споря.
В глазах Крылова мелькнуло какое-то чувство, и он проговорил с лёгким недоумением и превосходством:
- Потому что в Москве я могу дать своему сыну всё самое лучшее.
Похоже, придётся сложнее, чем я надеялась. Крылов стал так далёк от меня, что шансов настроить мосты взаимопонимания ничтожны.
- Что именно самое лучшее ты готов предоставить Антошке в Москве, Никит? – попыталась я ещё раз.
- Школа, развивающие секции, информация, условия, в конце концов, – перечислял мой бывший муж с таким лицом, будто разговаривает с недоразвитой дегенераткой.
- Чужой дом, незнакомое окружение, чужая няня, загазованный воздух, загрязнённая вода, постоянный шум и равнодушные люди вокруг, и ты, появляющийся в его жизни в лучшем случае на полчаса в день? – продолжила перечислять я, борясь со своими эмоциями.
И желанием заорать в лицо этому самодовольному эгоисту, что он ломает психику ребёнку, походя, ради своего тщеславия. Собирается сломать.
- Почему чужой? – высокомерно приподнял бровь Крылов, намекая на себя любимого.
- Потому что Антошка кроме нас с мамой никого близких не знает, – припечатала я, не выдерживая, и с такой силой дёрнула из захвата свою руку, что, кажется, затрещала ткань рукава.
- Привыкнет! – выплюнул мне в лицо Крылов, моментально заводясь в ответ.
- Мы не поедем, Никита. – Твёрдо сказала я, опустив подбородок и глядя на бывшего мужа исподлобья.
На что Крылов, внезапно успокоившись, с ухмылкой ответил:
- Ты понимаешь, что я могу и не спрашивать тебя?
- Что, украдёшь меня с ребёнком? – Всё, ещё надеясь перевести в другую плоскость, спросила, уже зная ответ:
- Если ты не хочешь, ты можешь оставаться здесь.
Кто бы сомневался!
Меня затрясло, несмотря на всё старание сдержать себя в руках и не фонтанировать эмоциями. Нет смысла апеллировать ни к чему другому с Крыловым, кроме логики и здравого смысла! И поэтому самое правильное для меня – держаться за разумное.
- Я понимаю, что ты в своей гордыне хочешь меня наказать. Растоптать и унизить. Растереть в прах. Но подумай, кому от этого станет хорошо? Тебе? А как же Антон? И, кроме того, подумай, что я могла ничего тебе не говорить вообще, предполагая твою реакцию. Как ты думаешь, почему я всё-таки сказала? – заговорила я как можно более спокойно, но всё равно срываясь голосом на дрожь.
Выдохнула и, сжав кулаки, попросила, глядя в почти чёрные глаза:
- Только не скатывайся, как водится, к деньгам и мифическим возможностям.
Крылов, видя, что зацепил меня, и я на грани, зло усмехнулся и проговорил со спокойной уверенностью правого во всём и сильного:
- Мне всё равно, что ты думаешь. Я просто заберу ребёнка. По суду, по праву сильного. И ты ничего с этим не сделаешь!
Я укусила себя за щеку, чтобы не сорваться, и негромко спросила, шипя гадюкой:
- И ты лишишь сына единственно родных ему людей?
Крылов усмехнулся и спросил, чувствуя себя всесильным победителем:
- Ты же лишила его отца!
Всё моё наносное спокойствие смело в момент, сгорело в пожаре обиды и злости. И я заговорила, зашипела, наступая на самодовольного самца, загнавшего меня в угол:
- Ты сам себя лишил отцовства! Не перекладывай на меня свои косяки, Крылов! Никто тебе пистолет к виску не приставлял и не заставлял запрыгивать на дочку заведующего кафедрой!
- Совсем тут от ревности рехнулась? – отступая, спросил бывший муж, глядя на меня с недоумением.
Я уже открыла рот, чтобы продолжить, но в этот момент что-то заставило меня перевести взгляд на сына, и весь мой запал сдулся, словно лопнувший воздушный шарик.
Антошка стоял и смотрел на нас таким взглядом, что мне захотелось провалиться сквозь землю от стыда!
Я посмотрела на оторопевшего Крылова и проговорила совсем иным, тихим и деловым тоном:
- Так! Всё! Скандалить будем потом! Мне нужно ребёнка обезопасить от неадекватного папаши, который закатывает прилюдные истерики посреди дороги!
- Мир-р-р-рос-с-с-слава! – прошипел обескураженный бывший муж, но я быстро перебила его, гася неминуемый скандал:
-Никит, давай ты остынешь, и мы поговорим спокойно позднее. Посмотри на Антошку, отец года! Он же на грани слёз! Остановись.
И добавила тихо и твёрдо, с откровенной просьбой в голосе:
- Пожалуйста!
Никита хлопнул ресницами, повернулся в сторону Антона, потом перевёл взгляд на меня, мельком оглядывая косящихся на нас прохожих, и проговорил:
- Илья отвезёт вас домой,
- Хорошо, – не стала я спорить.
Какая уже разница? Всё равно неизбежно сближение, а так я отвлеку Антошку в машине на всякие приборы. Надеюсь.
- И ты не будешь фыркать? – поднял бровь бывший муж.
- Нет. Не буду. Мне же не двадцать лет, – я пожала плечами и шагнула к сыну.
- Антош, сейчас дядя Илья Сергеевич нас прокатит на машине! И расскажет про все приборы на панели управления. Поехали?
Антошка заторможено махнул головой и, повернувшись к начальнику крыловской охраны, спросил:
- А за мороженым с нами заедешь?
- Всегда! – легко согласился улыбающийся мужчина.
К моему удивлению, на заднем сидении я обнаружила детское кресло, и злость снова обожгла желчью изнутри. Подготовились, сволочи! Но срываться на ни в чём не повинного охранника – полная дурость, и я сдержалась, кусая губы.
Крылов, слава всем святым, с нами не поехал.
Прежде чем тронуться с места сыну провели подробную экскурсию по автомобилю. Дали везде потрогать, нажать и пощупать. И, конечно же, бибикнуть.
В магазине мы с Антошкой дотошно выбирали самое лучшее мороженое, не торопясь и с удовольствием сравнивая разные вкусы. И когда, наконец-то выбрали, мне показалось, что продавщица выдохнула с облегчением. А Илья Сергеевич ничего так. Крепкий мужик. Держится молодцом! И с пониманием. Не стал лезть со своим кошельком впереди меня.
У нашего дома я замешкалась, и двери автомобиля мне открыл начальник Крыловской охраны сам. Подал руку и помог высадить Антошку.
А затем заговорил церемонным тоном, блестя весельем глаз:
- Мирослава Валерьевна, позвольте выразить вам моё уважение. Таким живым я давно не видел Никиту. Антоновича. И передайте, пожалуйста, Ольге Васильевне мои комплименты и бесконечное восхищение.
Илья Сергеевич, жестом фокусника извлёк откуда-то из-за спины огромный букет цветов и подал мне с улыбкой.
Я непонимающе уставилась на него.
- Это для вашей мамы, — посмеиваясь одними глазами, сказал мужчина и добавил, — от меня!
Глава 26
Я ввалилась в дом совершенно вымотанная и упала на пуф в коридоре, не в силах ни разуться, ни раздеться. Поездка в Кисловодск на ёлку казалась такой далёкой, будто случилась в прошлом году. И весёлые шарики, покачивающиеся сейчас под потолком, казались пришельцами из другой жизни. Счастливой и беззаботной жизни.
Мама, поглядывая на меня с тревогой, засуетилась с Антошкой и увела его в дом. А я прикрыла глаза и, откинув голову, покатала ей вправо-влево, словно мячиком по стене.
Может быть, я реально зря затеяла всё это «Люк, я твой отец» и нужно было ещё подождать? Или вообще не париться на эту тему?
Но я сама росла без отца. И хорошо помню, как писала Деду Морозу письма о том, что не нужно мне никаких подарков, пусть только папа вернётся домой. И такой судьбы сыну не хотела.
Но Крылов – это что-то
Во что он превратился за эти годы… мне было жутко представить, что он делал для этого с собой. Впрочем, пусть его жалеет его женщина. Моё дело сохранить свою семью.
- Что это? – спросила мама, с недоумением уставившись на букетище, который так и остался в моих руках.
- Это тебе передаёт своё восхищение и уважение начальник охраны Крылова, милейший Илья Сергеевич, по совместительству заменивший сопровождающего нашему Артёмке пока мы с Крыловым гавкались посреди дороги на виду всего города, – открыв глаза, чуть улыбнулась я, передавая цветы маме.
Мама смотрела на букет как на мину, бомбу замедленного действия.
- Что это значит? – спросила она.
- Думаю это признание твоей силы убеждения и скандализма, — хмыкнула я, разуваясь и снимая, наконец-то, куртку.
Мама покачала головой и пошла пристраивать цветы в комнату. Перед самой дверью она обернулась и спросила:
- Как вы поговорили?
Если этот прессинг можно назвать разговором, то я балерина Большого театра.
- Мам, как я и предполагала, Крылов собирается тащить Антошку в Москву, несмотря на потери. Буду ли я болтаться рядом на прицепчике, зависит от степени моего смирения. В общем, пока всё плохо и противопоставить нам этому танку нечего, – резюмировала наши с Крыловым бодания и прикрыла защипавшие глаза.
- Вот что. Давай-ка попьём чаю, поговорим с Антошей и пока подумаем, как быть, – решительно проговорила моя мамочка, разворачиваясь на кухню.
Но я попросила её не беспокоиться и заверила, что не хочу ничего. Просто кусок в горло не пролезет и глоточка не пройдёт. Мне нужно прийти в себя.
- Думай, не думай… — проговорил я с горечью в голосе, и добавила, — мам, он превратился в командора из Донны Анны. Я не смогу достучаться до него.
Мама подошла, приобняла меня и, погладив по голове, словно маленькую, сказала, подталкивая меня в приоткрытую дверь:
- Не придумывай. Ты ещё не едешь в багажнике его драндулета и Антон с нами. Тест-то сдали?
Я прошла в комнату следом за мамой, села, словно деревянная, на диван и снова прикрыла глаза. Мне категорически не хотелось видеть ничего вокруг.
- Сдали. Тошка сказал Крылову, что обиделся и его папа должен был узнать его сразу. А если не узнал, то мы ещё посмотрим наш ли это отец, – хмыкнула я, вспоминая, каким ошарашенным стало лицо бывшего мужа при этих словах.
- Наш мальчик! – с гордостью проговорила мама.
И я улыбнулась. Наш. Смелый и честный мальчик. Моё счастье, моя радость.
Мама тихонько передвигалась по комнате, не тревожа меня, и эта будничная суета, обыденность её движений странным образом успокаивала меня. Возвращала в уверенность и реальность.
- Трик снова нервничал. Похоже, нас теперь охраняют со всех сторон, – негромко проговорила мама, и я открыла глаза.
Она заканчивала возиться с цветами, разобрав букет на части и составив по-своему несколько композиций.
- Нужно прогуляться вечером хорошенько с собакой, чтобы он сбросил напряжение, — проговорила я, вроде бы как сама с собой.
И эти привычные вопросы приземляли меня. Желали весомее.
Мама, утихомирившись, подошла и села рядом со мной.
- Охрана… — фыркнула она, и я повернулась, посмотреть на неё.
Красивые черты исказила странная смесь жалости и горечи, и мама продолжила:
- Крылов приехал боем отбивать своего сына у бывшей стервы жены? Зачем это всё? Странно и смешно.
Затем, помолчав, проговорила:
- Вероятно, это привычка. Чем он занимается-то?
- Там список на два листа родов деятельности. Мы с Агатой толком не смотрели. Что-то с транспортировкой нефти, вроде… или газа. Я не знаю, мам! – лениво ответила, не в силах больше говорить о своём бывшем муже.
- Но большими деньгами от него несёт за версту. Через наш забор воняет. – Фыркнула напоследок мама, вставая с дивана.
Она направилась расспрашивать и отвлекать от грустных мыслей Антошку, а я прилегла на диван, закутавшись в плед и подтянув колени к груди.
Я помнила Никиту совсем другим. Конечно, я знала, что он довольно жёсткий человек. Человек слова. Но по отношению ко мне Крылов всегда был нежен. Почти всегда. Пока он был моим, вернее, пока я была для него важна.
Уткнулась носом в колени, не вытирая тихих слёз, выплакивая сегодняшнее напряжение и стараясь ровно дышать, чтобы не нервировать маму и сына своими слезами.
Телефон зазвонил неожиданно и резко, заставив подскочить со своего места, и по традиции удариться ногой об ножку кресла. Пока я, шипя, растирала поджатую лапку, жёсткий голос Крылова хрипло спросил:
- Ты собрала ребёнка в дорогу?
Глава 27
Да что же это такое! Как сдвинуть этого каменного статуя с его постамента-то?
- Никита, ты сейчас где? – спросила, устало вставая с дивана.
- Рядом с твоим домом – отчеканил Крылов.
- Я выйду, подожди минутку. Не хочу по телефону говорить, – попросила бывшего мужа, с трудом разгибая затёкшие ноги, и добавила, — а, кстати, откуда у тебя мой номер?
- Жду, – коротко ответил Крылов, пропустив мой вопрос мимо ушей.
Одевалась и думала, что если бы он был заинтересован мной, то давно бы всё обо мне знал! Крылова интересует только он сам и то, что ему принадлежит, по его мнению. Всё остальное – досадное недоразумение на его пути.
Как мне до него докричаться?
Трик нервничал. В стойке, напрягшись, бдел у калитки, низко наклоня мохнатую голову. И негромко, так, что слышно, только если тронуть рукой, даже не рычал, а хрипел, предупреждая.
Я похлопала собакина ободряюще по спине, проговорила несколько успокаивающих слов спокойным голосом и вышла за калитку.
Крылов ждал неподалёку.
Неподвижный, как скала. И такой же непрошибаемый. Он стоял реально как памятник самому себе в антураже нашего не очень-то ухоженного леса и дороги, ремонтируемой ещё при развитом социализме, усилиями таких же, как мы с мамой жильцов в округе. Возвышался до невозможности неуместный и чуждый. И такой же недосягаемый.
- Давай отойдём немного, собака нервничает от присутствия незнакомых мужчин рядом, – попросила я Крылова, отходя немного в сторону. Подальше от нашего двора.
- Никита, послушай меня, пожалуйста, – начала разговор, тяжело вздыхая.
Было чувство, что я договариваюсь с пустотой. Со стеной.
Но я продолжила, стараясь выключить эмоции:
- Я понимаю твоё желание отобрать у меня, присвоить себе внезапно обретённое сокровище. Увезти с собой и спрятать за высокими стенами с охраной.
Я принимаю, насколько это для тебя приоритетно сейчас, Кит. Я знаю, как для тебя это важно.
И то, что ты торопишься в Москву, я тоже понимаю. Там твоя устоявшаяся жизнь, работа, там близкие тебе люди.
Что-то дрогнуло на секунду в лице у моего бывшего мужа, когда у меня вырвалось случайно его старое прозвище. Но, возможно, это была просто игра света и тени.
- Никит, я понимаю, как ты обижен на меня. Я вижу, что ты считаешь меня виноватой.
Я сделала паузу и, пользуясь молчанием бывшего мужа, прикусив многострадальную щеку изнутри, смирив свою гордыню, попросила:
- Прости меня, Кит!
И замолчала, пытаясь уловить ответную реакцию. Если тебе так нужно, если тебе станет легче от этого, то я могу и повторить!
- Не суди нас строго, Никита!
Гнетущая тишина в ответ на мои потуги сказала мне всё. И слёзы невольно выступили, мешая говорить. Но я продолжила, скрепив своё сердце. Я попыталась ещё раз:
- Я только прошу тебя посмотреть на ситуацию с другого угла зрения!
Понимаешь, это не просто ребёнок. Его зовут Антон. И у него здесь прошла вся жизнь. Здесь он только-только пошёл в сад и завёл себе друзей, у него музыкальная школа и занятия по спорту.
Весь мир Антошки совсем недавно раздвинулся за границы нашего забора и окрестностей.
Он жил свою счастливую жизнь, и у него было всё, о чём мечтает шестилетний мальчик. Даже собака – мечта всех мальчишек и девчонок всего мира, у него есть.
Единственное, о чём Антошка просил и просит Деда Мороза, — это чтобы нашёлся его папа.
Он так ждал тебя.
Верил, что когда ты его найдёшь, то сразу узнаешь из миллиона других мальчишек.
А ты… ты с ним за весь день сказал три слова и больше ничего!
Мой голос всё-таки сорвался. Я всхлипнула, но тут же замолчала и, сжав зубы, чувствуя привкус крови во рту, продолжила просить:
- У Антошки была сказочная мечта о папе, и она разбилась о суровую реальность, где приезжаешь ты на джипах с охраной проводить силовую операцию по захвату мальчишки. И обижаешь меня.
Антон, если ты заметил, тогда у калитки защищал меня, закрывая собой от тебя! Воспринимая тебя как угрозу.
Так нельзя!
Я прошу, не ломай психику сыну, не оставляй его сиротой!
Тишина в ответ уже не пугала. Сложно напугать умирающего.
- Вот, приволочёшь ты его в Москву, и дальше? Чужая женщина в твоём доме, чужие люди вокруг и не одного человека, кто бы просто любил его! – практически в отчаянии проговорила я и захлебнулась застрявшими словами, когда Никита, наконец-то, отмер и сказал:
- Ты можешь пока ещё поехать с ними.
- Не могу, и ты это прекрасно понимаешь, – простонала я и замолчала, зная, что мои эмоции ничего не изменят. Только холодная логика, только разумные доводы…
- Моя мама… — начал было Крылов, но здесь уж я не выдержала:
- Твою маму, ты уж извини, но категорически нельзя допускать к Антону! Если бы не её постоянные напоминания мне о моей ничтожности и убогости, если бы не её регулярные угрозы, что ты найдёшь себе другую, более достойную, я бы, может быть, обошлась бы и без врача и не впала в такую глубокую депрессию.
Я замолчала, чувствуя, что меня уводит не туда. И проговорила устало:
- Ты всё равно, приезжая с работы после восьми вечера, в лучшем случае, увидишься с сыном полчаса перед сном! Так за что ты Антошку так наказываешь? За то, что прожил счастливо с мечтой встретить папу?
Никита традиционно молчал в ответ, и я, уже понимая, что ничего не получилось, повернувшись к нему всем телом, с болью и отчаянием выкрикнула звенящим шёпотом:
- Если тебе нужно кого-то наказать, если тебе обязательно нужно отмстить, то давай разберёмся между собой! Вот я перед тобой! Наказывай!
- На что ты готова? – Прищурился на меня Крылов, закаменев лицом.
- На всё. Практически на всё! – ответила, сдерживая дрожь.
Никита усмехнулся и предложил:
- Выходи тогда, Мирослава, за меня замуж.
Глава 28
Да он издевается, глумится, надо мной! Эта такая извращенная шутка?
- Слав, ты же сама сказала, что готова почти на всё, — усмехнулся Никита, сделав в мою сторону крошечный шаг, приподнял мой подбородок вверх, проведя большим пальцем по мгновенно вспыхнувшей коже, и убрал руку от моего лица.
Это я стояла с отвалившейся челюстью? Ну, в принципе, полностью иллюстрирует мою реакцию на его предложение.
- Ты шутишь? – всхлипнула, не понимая ничего и не владея собой.
Меня трясло натурально. Колотило мелкой дрожью. Голос взвивался фальцетом, и дыхание прерывалось. Весь мой контроль слетел, сметённый ошеломительным предложением. Я не полностью владела своим телом и даже если бы захотела, то не смогла бы сдвинуться с места.
- Нет. Я вполне серьёзен, – спокойно ответил на мой вопрос Никита.
Посмотрел на меня с прищуром своих колдовских глаз и продолжил, чуть улыбаясь:
- Сама подумай. Это самое логичное решение. Я официально не женат. Ты свободна. Я выслушал тебя и в большинстве позиций принимаю твои претензии. Ты во многом права. Я хочу видеть, как растёт мой сын. Ты не хочешь, чтобы им занимались чужие люди, и я полностью согласен с этим. Такое положение вещей неприемлемо. Никто лучше тебя не справится с воспитанием Крылова. Так в чём проблема?
Никита замолчал, ожидая моих возражений. Но я была слишком ошеломлена и обескуражена. И ничего внятного произнести не могла в данный момент. Крылов посмотрел мне в лицо, усмехнулся и продолжил:
- Обдумай до утра. Утром обговорим условия и сроки. Проговорим гарантии. Советую не затягивать с ответом. Ничего сверхсложного я не вижу.
- Ты говоришь, словно о сделке… — прошептала, постукивая зубами.
- Так это и есть сделка, Слав. Любой договор между людьми, так или иначе – сделка между двумя. Разве нет? – усмехаясь, ответил Никита.
Какой-то он слишком разговорчивый сейчас для Командора. Я обняла себя руками, пытаясь перестать трястись, и пробормотала:
- Я не знаю, что тебе сказать. Не понимаю, зачем тебе бывшая жена?
- Я тебе сказал семь лет назад, перед тем, как ты меня выгнала. Ничего не изменилось с тех пор с моей стороны, – тут же отозвался Никита.
Он наклонился, подобрал пожухлый прошлогодний лист и, понюхав его, стал крутить в руках. Длинные сухие пальцы мелькали в завораживающем ритме. И мне становилось легче. Дрожь постепенно стихала, уходила внутрь.
- Крылов, ты вообще человек? Точно не каменный гость и не рептилоид? Разве так можно обращаться с живыми людьми? Ты же мне мозг взорвал!
Никита хмыкнул и, неожиданно запрокинув голову, рассмеялся сухим, каким-то каркающим смехом. Как человек, забывший, как это вообще делается. А я краем глаза заметила движение сбоку и удивлённый взгляд незнакомого мне охранника.
Моргнула, сбрасывая наваждение от дёргающегося кадыка на оголённом, беззащитном горле, и спросила:
- Один вопрос. Ты свободен?
- Я связан договором с женщиной. Расторгнуть обязательства не составит труда, – отсмеявшись, сказал Никита.
О! Святые угодники! Командор вернулся!
- Ты можешь изъясняться внятно? Ты женат? Дети у тебя есть? – переспросила, чуть раздражённо, глядя на Никиту с лёгким изумлением.
- Нет, Славка, зачем мне жениться? У меня может быть только одна жена – и это ты. И дети все будут, к счастью, только от тебя. Так что соглашайся сразу, экономь наше время, – всё ещё посмеиваясь, проговорил Никита.
- Ну, уж нет! Ты сам мне дал время на осознание. Так что жди! – возмутилась я в ответ тут же, не задумываясь.
И зависла. Я ведь реально собралась думать о том, чтобы выйти замуж за своего бывшего мужа? Точно?
Сумасшедший дом на выезде!
Сам собой вырвался вопрос, что крутился в голове:
- А та женщина, что живет рядом с тобой, разве не должна была родить тебе ребёнка? Ведь это логично?
Никита снова хмыкает и говорит, подробно поясняя свою позицию:
- Мы не живем вместе, Слав. И мы думали о ребенке. Мне действительно пора обзавестись наследником. Я и выбирал такую партнёршу, чтобы была вполне фертильна. Уже составил договор и отправил ей как раз накануне твоего эпичного письма. Но, к счастью, не успел подписать. Отправил ей сегодня расторжение. Заплачу неустойку. Ты не должна волноваться по этому поводу.
Пока он всё это выговаривал, холод сковал мне позвоночник. Как-то я расслабилась и забылась. Я совсем не знаю нынешнего Крылова. Это уже не мой заботливый и смешливый Кит. Это заматеревший хищник. И тем более с кучей «договорных» отношений!
- Ты по-человечески разучился говорить, Кит? Что за канцеляризмы? – вслух сказала, отстраняясь немного подальше от Никиты.
Моё движение не осталось незамеченным, и Никита как-то понимающе усмехнулся, но ничего по этому поводу не сказал.
- Зато сразу понятно, о чём речь, – прокомментировал он мою реплику.
- Я не могу по-любому уехать завтра, – заговорила вслух, отвечая на свой же вопрос, и, когда поняла, что спалилась, то продолжила, — Пойми. Собака, садик, школа музыкальная, мама, дом, опять же, работа…
По мере моего бормотания Никита улыбался всё шире и заметил:
- Ты уже торгуешься?
- Тьфу на тебя! — фыркнула в ответ.
Никита снова засмеялся. И это уже было больше похоже на человеческий смех.
- Ты неподражаема. Я понял, что без твоего хаоса закостенею окончательно. Ты мне нужна!
Ничего себе прогресс! Командор на глазах оживает и теряет свою броню?
- Что ты предлагаешь? – быстро спросила, надеясь на честный ответ.
- Дом, защиту, любую школу, секцию, содержание. Я предлагаю тебе всё, – не задумываясь, ответил Никита.
- Содержание? Я хочу работать. Мне нужны свои неподотчётные деньги, – фыркнула, зацепившись за резанувшее слово.
- Я найду тебе место бухгалтера, — тут же отреагировал Крылов.
- Не у тебя!
- Хорошо. Не у меня.
- А как я заберу собаку? Ей после двора и вольера жизнь в квартире – мучение.
- У меня дом у реки с гектаром земли. Там хватит места и для нескольких собак, если захочешь.
- Только эксклюзивные отношения?
- Однозначно. Я умею учиться на ошибках.
И здесь я зависла опять. Мы всерьёз обсуждаем моё замужество? Жизнь не готовила меня к такому повороту!
- Всё, Слав, иди. И хорошенько подумай. Я подожду, но недолго. – Никита повернул меня за плечи и легонько подтолкнул к калитке.
Я сделала несколько шагов и остановилась. Повернулась к Никите, всматриваясь в его посветлевшее лицо.
- Постой. Подожди. Это всё реально? – спросила я.
Никита усмехнулся и ответил:
- Похоже на то.
- Кит, ты точно превратился в монстра, ты знаешь?
- Знаю.
Глава 29
Домой захожу с таким перевёрнутым лицом, что мама пугается и, подскакивая ко мне, берёт за руки и спрашивает дрогнувшим голосом:
- Что? Что он сделал? Мира, не молчи!
- Он позвал меня замуж, — перевожу на неё свой взгляд и вижу, как расширяются мамины зрачки.
- Я его всё-таки отхожу сковородкой! – шипит она и прижимает к себе сильнее.
Её тепло, такое родное и близкое обжигает меня.
- Он и так на всю голову ударенный, мам, – внезапно хихикаю, и мама прижимает меня к себе сильнее.
Так и стоим в коридоре не шевелясь. Боюсь раздеваться. Мне отчего-то холодно даже в натопленном доме.
- Я отправилась просить его. Надеялась, что он услышит меня и оставит Антошку с нами. Приводила, как мне казалось, логичные доводы. Старалась говорить без эмоций и слёз. Не давила на жалость, а говорила о целесообразности, – начала рассказывать, не скрывая дрожи, вновь охватившей моё тело.
Вздохнула со всхлипом и продолжила:
- Он стоял как истукан и, мне казалось, что ничего не получилось, что я не достучалась до Никиты. Я сорвалась под конец! В отчаянии я предложила ему решить наши разногласия, не вмешивая ребенка.
Помолчала немного и, хмыкнув, проговорила:
- И знаешь, что он сказал? Что самое простое и логичное в нашей ситуации – это пожениться!
Вдохнула ещё раз. Выдохнула и заговорила, быстро всхлипывая на каждый вдох:
- Так и сказал: вы привлекательны, я— чертовски привлекателен, так что время терять! Мам, он превратился в каменного гостя! У него женщина есть на договорных отношениях! Он ей дополнительные соглашения пересылает о возможности зачатия ребёнка! И они подписывают бумаги! Интересно, он всякий раз, когда желает с ней заняться… когда хочет с ней… когда лезет к ней… - замялась, не зная, как дать определение тому, что мой бывший муж делает с дамой по договору. Исполняет договорные обязательства? Ужас какой!
Я неожиданно для себя снова хихикнула и, встряхнувшись, продолжила:
- Ну, в общем, ты поняла, мам! Он всякий раз присылает ей список желаний, а она ему в ответ шлёт прайс на услуги? И оплата только по предоплате? Или по факту? О! Нет же – ежемесячная выделенная сумма, как зарплата, мам!
Кажется, у меня назревает истерика. Нервный срыв. Как только появляется рядом со мной Крылов – я начинаю вести себя странно. Нервно. Теряю самообладание…
- Тише, тише, моя девочка! Ну что ты? Не всё ли равно, что там у них? — похлопывая по плечу, уговаривала меня мамочка.
А я вспомнила закаменевшее лицо Никиты и всхлипнула, с острой жалостью, перехватившей горло:
- Что он с собой сделал, мам!
- Ты любишь его? – тихо спросила она.
- Я не знаю. Мам, я вообще не знаю, похоже, что такое любовь. Вернее, я не понимаю, как определить, люблю ли? Он живёт в моём сердце. Но он был хорошим мужем много лет, и от него у меня ребёнок. Ему по-любому есть место в моей памяти, – ответила я, не давая себе подумать, и пожала плечами, — Я не понимаю уже ничего!
Отстранилась от мамы и потянулась снимать куртку. Хватит уже торчать в коридоре, пугать Антошку. Сейчас выйдет из своей комнаты, а у нас здесь слезоразлив и потоп местного значения.
- Ты можешь себя представить с другим мужчиной? – чуть улыбаясь, спросила мама.
Я задумалась над её вопросом и ответила, вспоминая свои попытки завести отношения:
- Представить-то, похоже, могу… но в реальности…
Мама понятливо улыбнулась и, как бы невзначай переспросила:
- Тимуру ты что ответила на его предложение?
- Отказала, – ответила моментально, жалея, что не рассказала маме сразу после неудачного свидания в Пятигорске.
Было бы намного проще. Всё-таки многие неловкости происходят от незнания.
- Я не смогу с ним! Физически. Мне не то что противно, но невыносимо. И он мутный. Я не понимаю, зачем я ему сдалась? Это ты его предупредила, что приехал Крылов? – глянула на маму, замечая её смущение.
- Я.
- Зачем?
- На всякий случай, – ответила мама, немного подумав, и объяснила, — Ты же знаешь, что если выйти из торгового центра, то видно нашу улицу и угол дома? Я увидела, как от нас отъезжает кортеж чёрных джипов, и поняла, что пожаловал зятёк. Позвонила Тимуру и пока добежала сама до дома – Крылов уже вернулся и наступал на тебя.
Мама посмотрела на меня вопросительно, когда я повернулась, поле того, как повесила куртку, и я тоже решила объяснить свой отказ:
- Тимур меня родителям толком не представлял. Так, мельком. Мы как-то столкнулись с его мамой, и он ей сказал: «Познакомься, это моя Мирослава». Не уверена, что именно так представляют армянской маме своих невест. В общем, если анализировать задним числом наши отношения, то всё печально. Тимур не любит меня. Я ему нужна для чего-то непонятного. Но поскольку я тоже его хотела использовать, по большому счёту, то никаких претензий быть не может.
Мы прошли в комнату. Сели рядышком на диван. И молча взялись за руки. В соседней комнате звонко отбивали секунды древние часы на стене, оттеняя чувство просачивающегося сквозь пальцы драгоценного времени.
- Никита Антонович Крылов стал опасным и очень серьёзным человеком, Мира, – проговорила осторожно мама, пытаясь сформулировать наше общее ощущение судьбоносности от принимаемого прямо сейчас решения.
- С другой стороны, Антошке реально в Москве больше возможностей, согласись. И школы, и секции. Вспомни, как мы с тобой искали спортивную? – Проговорила я в свою очередь.
- Я приму любое твоё решение, — сказала мама, повернув ко мне голову и серьёзно глядя в глаза.
- А как же сковородка?
- Лишь бы ты была счастлива, – ответила мамочка с лёгкой улыбкой и продолжила, — иди отдыхать. Я сама погуляю с Триком. Мы недалеко. Здесь, по округе пройдём и домой!
- Нет, мам. Я сама с ним пробегусь. Мне полезно скинуть лишнюю энергию. Полчасика посижу и пойдём.
Если Никита забирает Антошку, а противопоставить мне его силе нечего, то я в любом случае поеду, полечу, поползу за ними…
Как всё запуталось!
Глава 30
- Познакомишь нас? – раздался голос Никиты, стоило мне с собакой выйти со двора.
- Познакомлю поверхностно. Собака нервничает, и лучше вам не преследовать нас. Нам с Триком нужно выпустить пар! – ответила, подобрав поводок как можно ближе.
- Трик, рядом! Это свои, – скомандовала кобелю.
Зыркнула в сторону Крылова и быстрым шагом спустилась с нашей горки. Мы направлялись на собачью площадку, причём кружным путём, чтобы как следует нагуляться обоим.
Когда отошли на приличное расстояние, я, отпустив поводок подлиннее, побежала размеренно и легко по морозному вечереющему снежку.
Сначала мысли суматошно скакали с одного на другое, цепляясь за незначительные детали и эмоции, не давали сосредоточиться на беге. Но после, благодаря чёткому дыханию и монотонному движению, в голове, наконец-то, образовалась желанная лёгкость. Трик трусил рядом, не отвлекаясь на всякие мелочи. Звуки города заглушались нашим топотом и дыханием. Небо золотилось. Воздух можно было пить вместо вина.
Где-то через полчаса частные дома закончились, и бывшие дачи, превращённые в жилые уютные домики тоже стали меньше и проще. Пустырь над мелкой местной речушкой вынырнул, как всегда, внезапно, спрятавшись за деревьями, и я прибавила шаг.
Люблю этот момент, когда от размеренного движения в такт собственному сердцу наступает «мышечная радость» после выброса каких-то там гормонов. В теле лёгкость, в голове ясность, и будущее кажется прекрасным. Ты можешь всё, ты обнимаешь мир и растворяешься в нём с такие мгновения…
Трик у нас любитель тарелочек.
Такая пластиковая плоская специальная штука для бросания, которую он с восторгом ловит при любой возможности.
И у нас есть любимая игра. Я бросаю тарелку и бегу за ней из всех сил. А собакен радостно обгоняя, несётся вперёд и, прихватив зубами трофей, трусит ко мне словно иноходец, высоко задирая лапы, красуясь и выпендриваясь передо мной.
Раз двадцать – тридцать побегаешь за собакой, и любые смурные мысли покидают голову. Прихватив с собой и всякие прочие, но это уже детали. Издержки, так сказать, прекрасного.
- Всё! – объявила, путаясь в своих ногах, и падая спиной на более-менее чистый снег.
Трикуся уселся рядом, вывалив язык.
- На площадку, друг мой, мы с тобой сегодня не пойдём! Как-то я устала. Потерпи до завтра, хорошо?
Собакин наклонился и лизнул меня в щеку, будто действительно понял, о чём это я говорю. Ухватила в ответ его за мохнатую голову и засмеялась обескураженному выражению морды, когда я дунула ему в нос.
Так-то!
- Набегались? – встретил нас у кромки леса Никита. Он не подходил. Держался на уважительном расстоянии.
- Следишь? – хмыкнула, подходя ближе.
- Присматриваю, — отозвался Никита с улыбкой в голосе.
Святые угодники! Он улыбается! Скосила глаза, разглядывая редкое явление на командорском лице, и припечатала:
- Конртолишь… всё понятно!
Сумерки сиреневым покрывалом прятали детали, и лес казался сказочным, волшебным.
- Ты такая красивая, Слав, я глаз не могу отвести, - признался Никита, не двигаясь с места.
Пф! Нашел красоту! Растрепанная, потная после бега с выбившимися волосами – просто страшная сила, а не красота. Я фыркнула и шагнула в сторону бывшего мужа.
- Трик – свои! – Проговорила, положив руку на холку собаке, и добавила, обращаясь к Никите:
- Кит, пристраивайся с моей стороны, Трик не тронет. Он у меня умный пёс и всякую… на улице не хватает.
Мы шли обратно бодрым шагом короткой дорогой по кромке леса. Чуть виляя по занесённому лёгким снежком просёлку и, то и дело, сталкиваясь с Крыловым плечами. Трик посматривал на нас, но молчал. Шёл рядом со мной, как привязанный, и бдительно следил за периметром. Работал.
- Всегда мечтал о большой собаке, — признался Никита, глядя на моего красавца.
- А что не завёл, если хотел? – быстро глянула я на него и отвела взгляд.
Что-то болезненное промелькнуло в лице у Никиты. Такое, что мне стало не по себе.
- Да как-то… — ответил Крылов задумчиво, и, выдохнув, проговорил, — зачем измываться над животным, если я домой приезжаю только поспать, да и то не всегда?
А над сыном можно было бы? Я затолкала мысль поглубже, и выдохнула:
- А выходные?
- А выходных у меня нет. Не было.
- Так много работаешь?
- Много, — Никита посмотрел на меня, стрельнула пронзительным взглядом и, внезапно, попросил человеческим, не командорским голосом, — Знаешь, Слав, нам надо с тобой сесть спокойно и восстановить, как мы жили друг без друга. Поэтапно. Не скрывая ничего. Чтобы не было между нами никаких недомолвок.
- Зачем это тебе? Ты мог узнать обо мне всё за несколько часов. Вплоть до цвета моего нижнего белья, и какое я предпочитаю мороженое теперь, – практически остановилась я, высматривая в лице бывшего мужа ответ.
Он улыбнулся мне одними глазами и сказал:
- Я уже узнал. Но это не то. Мне нужны мотивы твоих поступков и твои эмоции.
- Почему ты действительно не интересовался моей жизнью, если я так… — я замялась, не зная, как точнее обозначить его желание, но Никита сам завершил за меня вопрос:
- Ты так нужна мне.
Замолчал, остановившись, и я затаила дыхание в ожидании ответа. Сумерки делали своё дело, и в их сиреневой дымке лицо Никиты стало мягче, моложе. Почти родным.
- Я был уверен, что ты счастливо замужем за тем хлыщем. И обо мне и думать забыла. Я боялся потревожить твой покой, – осторожно выговаривая слова, разрушил магию сумерек Крылов.
- Звучит, как цитата из мелодрамы. Кит, что с твоим лексиконом? Он стал такой странный! – фыркнула, скрывая разочарование.
- Мой психотерапевт сегодня посоветовал так говорить с тобой, – усмехнулся Крылов.
- Ты беседуешь с психологом по телефону? – изумилась я, и фыркнула, – Гони его в шею! Со мной нужно говорить честно. Искренность – главный аргумент и лучшая тактика в разговоре со мной.
- Но я действительно был уверен, что ты не одна. Ты создана для любви. Ты и есть воплощённая любовь. И я уверен был, что ты не могла остаться одна, – проговорил Никита тихо таким проникновенным голосом, что меня пробило.
Куснула многострадальную губу и призналась:
- Это было больно, Кит.
Довыпендривалась. Зачтено!
- Скажи, что подарить Антошке такого, чтобы он поверил мне? О чём он мечтает? – спросил Никита совсем иным тоном, шагая дальше по запорошенной снегом лесной дороге.
- У него всё есть. Я даже не знаю, как тебе можно теперь реабилитироваться…
Глава 31
- Помнишь, мы представляли, как было бы славно в крещенские холода нежиться на тёплом песке у моря? Поехали? – вдруг мечтательно произнёс Никита, и я аж остановилась от неожиданности.
- Куда? – вырвалось у меня первым из той тысячи вопросов, что крутилась в голове, калейдоскопом, сменяя друг друга.
А в памяти невольно всплыла картинка, как мы с Никитой сидели в университетском парке среди снежных сугробов на скамейке вдвоём, замерзая московской зимой, и взахлёб рассказывали друг другу воображаемые картины нашего пляжного отдыха на необитаемом острове среди пальм и песка.
- В Китай, – невозмутимо предложил Никита, будто думал об этом давно и тщательно, он заговорил, загораясь этой идеей всё больше, — Там есть целый остров, отданный под пляжи. Можно выбрать отдых на любой вкус. Нам лучше подальше от людей? Сейчас сухой сезон, и море чистое, спокойное. Прекрасная возможность нырнуть с аквалангом, арендовать яхту или просто погулять по паркам среди тропиков. Можно будет показать Антошке многое. В Китае для развлечения детей огромные возможности.
- Поехали! – повторил он, улыбаясь.
И подмигнул!
Вы себе представляете памятник, например, Льву Толстому на Девичьем поле, который вам подмигивает? Примерно такой эффект. И пока я моргала, приходя в сознание, Никита сказал:
- Это будет мой ему подарок. Думаю, что настоящее путешествие на край земли в абсолютно иной мир для мальчишки намного поинтереснее конструктора или гаджета.
Я совершенно не успеваю за переменами, что случаются в моей жизни. И за метаморфозами, происходящими с Крыловым. Информация, поступающая лавиной, обрабатывается мной с опозданием и я подвисаю, словно старый ноутбук.
- А как мы поедем? – спросила, немного невпопад, снова озвучив лишь один вопрос из тысячи.
- Как супруги. Нет проблемы – распишемся завтра, – невозмутимо ответил мне Крылов, как будто речь идёт о чём-то давно решённом.
- Эй! Я ещё не согласилась! – возмутилась, обалдев от его напора.
- Правда? – поднял свою бровь Никита и хитро улыбнулся той самой улыбкой, что останавливала мне когда-то глупое сердечко.
Настроение скакнуло опять. На этот раз, падая вниз. Нельзя вступить в одну и ту же воду дважды, я знала это! И то, что моё время счастья ушло, я тоже знала.
- Не дави, Кит! – попросила, устало, и добавила, — я не успеваю за твоим ритмом. Мне нужно время на принятие решений.
Выдохнула и в моменте прочувствовала, как устала за сегодня. Радость движения уже испарилась, а до дома ещё топать и топать.
- Но я же жду! – ответил мне Крылов и его голос звучал в моих ушах глухо.
Он помолчал с десяток шагов, а после заговорил мягко, но с каким-то затаённо-сдерживаемым, острым чувством:
- Славка, давай постараемся ради нашего мальчика, ради сохранения нас самих. Ты же сама мне говорила, что готова на многое. Если хочешь, давай найдём специалиста и походим к нему вместе! Мы просто обязаны починить все, что разрушено!
Не стала ничего отвечать. Что сказать? Что, разрушив нашу семью, мы задели почти смертельно друг друга? Или о том, что нельзя склеить разбившуюся чашку? Сказать, что я не верю во вторые-третьи шансы? Лучше промолчать.
Жизнь любит пошутить. И порой то, в чём уверен на сто процентов, оборачивается пшиком, а заверения «никогда в жизни» не выдерживают и нескольких дней.
Шаг за шагом, под мерный топот наших ног, под спокойное дыхание собаки и негромкий шум зимнего ночного леса моё настроение стабилизировалось. Будущее перестало пугать. Делай, что должно. Ведь так?
Никита молча шёл рядом, подхватывая меня, когда я поскальзывалась на непривычном снегу. И вроде и не давил, но тепло его плеча я ощущала вопреки всем законам физики явно и осязаемо сквозь расстояние между нами и слои многочисленной одежды. И меня это волновало намного сильнее, чем я надеялась.
Туман, незаметно и постепенно сгущаясь, гасил звуки, и казалось, что мы остались во всей Вселенной только одни. Что нет больше никого вокруг. Что только от нашего решения зависит, наступит ли завтра.
Трик немного подобрался, обозначая близкое жильё и людей, и я, невольно, прибавила шаг. Затем, вспомнив, что мама и Антошка в безопасности и под охраной, расслабилась и потрепала собакена по загривку, успокаивая:
- Свои. Всё хорошо.
Вдалеке в тумане, жёлтым размытым пятном проявился отремонтированный фонарь, и на сердце стало теплее. Скоро дом, горячий чай, Антошкины объятия и мамина улыбка. И возможность привести сумбурные чувства, взбаламученные близко шагающим Крыловым к единому знаменателю. Причесать, уж как получится.
- Я виноват перед тобой. Сильно. Прости меня, если сможешь, – неожиданно заговорил Никита, перед тем, как расстаться у калитки.
И столько невысказанной боли было в его словах, что я не нашлась, что ему ответить. Только зажмурилась и сбежала поскорее, дёрнув не себя резче, чем нужно несчастную дверь.
Как я на ощупь, скрывая слёзы от мамы, мыла лапы собаке, лучше не вспоминать. Разволновавшийся пёс нервничал, не понимая случившегося, облизывал мне щёки, а я, путаясь в его ногах, пыталась достать душем хоть куда-нибудь.
В общем, ванную мы уделали знатно, и теперь есть куда приложить лишнее усилие и успокоить расшалившиеся нервы!
Мама не стала ничего говорить на моё внезапное стремление отмыть ванную комнату перед сном, только принесла исходящую ароматным паром чашку к нам с Антошкой, когда я пошла пообщаться с сыном на ночь глядя и прочитать очередную главу приключений Зоки и Бада.
Позднее, укуклившись в одеяло в своей комнате, я позвонила Агате, рассказать о своих новостях и послушать совет со стороны, да и просто выплеснуть наболевшее.
- Ты собиралась неделю назад замуж за совершенно незнакомого парня по расчёту. Так что тебя останавливает теперь? Не тот расчёт? Мира, ты сама-то понимаешь что хочешь? – услышала я, возмущено — радостное от любимой подруги.
- Тимура я не любила, — проговорила задумчиво и продолжила, — мне было всё равно, что он чувствует. Почти всё равно. Блин! Меня не дёргало это сильно. Я не ощущала всякий раз двести двадцать вольт по оголённым нервам оттого, что Тимур что-то не так сделал или сказал. А от вывертов нового Никиты Антоновича меня колбасит.
- Сформулируй четко свои условия, если тебе так легче, – посоветовала подруга, выслушав мой несвязный лепет со всем возможным терпением.
Мы расстались, и я задумалась. Легко сказать сформулируй. Мне бы ещё осознать, что именно я хочу!
Невольно вспомнилось хриплое недавнее «Прости». Всплыл в памяти голос, каким он это сказал. И боль, неприкрытая, хоть и в теории чужая, резанула по нервам.
Совсем не каменный мой нынешний гость.
Глава 32
Я не помню, как Крылов затолкал меня в такси. Помню только дикие глаза таксиста, когда я колотила мужа кулачками и вырывалась отчаянно из стального захвата. И свою жгучую боль в груди. Словно во мне взорвалась атомная бомба и прямо сейчас выжигает радиацией пространство вокруг себя, убивая во мне все живое.
В подъезд Никита внёс меня, всё ещё сопротивляющуюся, на плече, на радость соседям. Он поставил меня на ноги в коридоре, хлопнув дверью, и я, на минутку замолчав, неожиданно для себя почему-то прижала его в двери резким толчком и поцеловала так, как будто хотела наказать за всё, что пережила.
Одна мысль, отчего-то билась в моём мозгу: «он никогда так меня не целовал, как Сонечку» И я мстила своим поцелуем за пережитое унижение, откровенно кусая и всасывая его губы, добираясь до языка, сталкиваясь зубами.
Никита ответил нежданно нежно. Как будто держал в руках хрупкий цветок. Будто больше всего боялся меня поломать и потерять.
Вот эта его нежность и что-то надломила во мне.
Усилила напор, дрожа всем телом от нетерпения. Не попадая пальцами, рыча и ругаясь, сдирала мешавшую нам одежду в исступлении взметнувшегося желания. Возбуждение захлестнуло волной, вымывая из головы все мысли и все эмоции кроме одной. Острое желание закружило меня в воронку давно забытого удовольствия. Лишило разума и памяти.
Это ошеломило, снесло все заслоны и границы.
Жажда обладания, присвоения кружила голову. Я словно выжигала на нём своё клеймо каждым укусом, каждым поцелуем. Ставила свою метку, заявляя права собственности на это твёрдое и гибкое тело.
Мой!
Как мы попали в кровать, прошло мимо моего сознания. Я неистово рвалась вперёд, и меня злила его нежность, раздражала трепетная забота, мне не нужна была его покладистость и забота в тот момент. Мне нужен был бой! Сражение за право обладания…
Осознание нахлынуло болезненно и остро.
Мы ещё лежали, плотно притеревшись друг к другу на сбитых простынях, потные и расслабленные. Никита ещё что-то шептал мне о любви, а я уже понимала, что это конец. Всё непоправимо разбилось между нами, и я не смогу простить ему измены.
- Я так скучал по тебе, моя Славка, — прохрипел Никита, приподнимаясь и заглядывая в мои глаза.
Я неотрывно смотрела, как расслабленный взгляд покрывался коркой тревоги. Как меняется цвет любимых глаз, переходя в откровенную зелень. Заворожённо следила за изменением на его лице.
- Что у тебя с Сонечкой? – спросила, каменея телом и сердцем.
Никита ответил сразу, не задумываясь. И максимально честно.
- Всякий раз, когда я приходил ко Льву Борисовичу домой, Сонька крутилась передо мной во всё более фривольном виде. Она так откровенно соблазняла меня, но её родители делали вид, что всё нормально и так и нужно. Мама подхваливала дочку-хозяйку, и пыталась постоянно накормить меня чем-то, якобы приготовленным руками дочери, – говорил он, с возрастающей тревогой глядя мне в глаза.
Но не остановился и продолжил подробно и откровенно:
- С каждым разом Сонька становилась всё навязчивей. И я сорвался!
Муж прервался на мгновение, подгрёб меня к себе и заговорил, разрывая мне сердце:
- Мне хотелось наказать её. За то, что хочу, за то, что у нас с тобой не клеется, в последнее время. И за то, что, приходя домой, я встречаю твой потухший взгляд и необоснованную ревность.
Он не видел моего лица, потому что я спрятала его, уткнувшись в пахучую и родненькую впадину в основании шеи Никиты. И, скорее всего, поэтому продолжал:
- Я даже обрадовался в первый момент, когда увидел тебя там, в кабинете, понимая, что это развязка. Ведь теперь наши реальные чувства должны пробить дорогу.
Я не понимала, что он такое говорит? Какие чувства? Это он про мою боль? Это он так хотел пробудить во мне отдачу?
- Ты её любишь? – зачем-то спросила, словно мне доставило бы удовлетворение, если бы он признался. Будто я получаю удовольствие от подтверждения своих выводов.
И Никита добил, контрольным выстрелом в моё исковерканное сердечко:
- Я её хочу. Хотел.
Он оторвал меня от себя и взглянул в лицо. Нежно убрал мешающие волосы и провёл кончиками пальцев по моим скулам. Стёр слёзы, убирая их поцелуями жарких губ. Губ, совсем недавно пожирающих со страстью другую женщину.
- Но это всё в прошлом, – приговаривал Никита, продолжая целовать моё закаменевшее лицо, лаская трепетно и нежно и продолжая говорить, — Ты моя жена, и я выбрал тебя! Раз и на всю жизнь. Мне не нужны другие. У меня не будет другой жены!
Оторвался на мгновение, разглядывая и приговаривая:
- Не плачь, Славка, моя! Теперь у нас всё будет хорошо! Вот увидишь, всё наладится. Я так рад вновь чувствовать тебя живой! Давай закроемся дома на пару дней! Я так соскучился!
И я смотрела на него сквозь непрекращающиеся слёзы. Прощаясь.
Что мне стоило оттолкнуть его и сказать «Уходи» невозможно забыть.
Как и мгновенно окаменевшее тело Никиты.
Он встал, не утруждая себя одеждой и, глядя на меня нечитаемым взглядом отчаянно больных глаз, спросил:
- Ты же понимаешь, что если я уйду – то это навсегда?
- Надеюсь, – ответила, кутаясь в простыни и прикрывая неуместную теперь наготу.
- Я люблю тебя! – С болью в голосе сказал мне Никита.
- А я не хочу больше любить тебя! – ответила ему, закрывая лицо ладонями.
И вздрогнула от грохота бахнувшей об косяк входной двери…
Просыпаюсь в доме мамы вновь с мокрым лицом, не сразу принимая реальность, я еще долго дышу, как выброшенная на берег рыба. С колотящимся сердцем прикрыв глаза и, закутавшись в одеяло, всхлипываю, переживая ту далекую боль, как свежую рану.
Та ночь была самая страшная в моей жизни.
Я в ту ночь рыдала под дверью, мечтая, чтобы муж вернулся. Вернулся и обнял, утешая. Сказал, что все это недоразумение и ерунда. Я проклинала тогда свою гордыню и неумение прощать. Я рыдала и резала наши фотографии, била в хлам его подарки и смывала в унитаз наше прошлое. Общее прошлое.
Тем утром, после страшного бдения над обломками своей жизни, зарёванная и на трясущихся ногах, я пошла и подала заявление о разводе.
Глава 33
Я выползла после душа, так и не сумев скрыть следы ночного кошмара со своего лица. И мама, конечно же, моментально заметила моё состояние. Вымотанная сном, не выспавшаяся и с трясущимися руками я была сегодня морально не готова принимать какие бы то не было судьбоносные решения. Мне нужен был покой. Хотя бы один день покоя!
Упаковавшись в мягкий домашний костюм, я позавтракала с Антошкой и закрылась с ним в комнате. Мне критически необходимо наобниматься с сыном и поговорить с ним, выяснить, что он думает по поводу новоприобретённого папы, и придумать, как сблизить этих двоих безболезненно для моего сына.
Сегодня я «в домике» и пусть весь мир подождёт!
С Триком утром вышла гулять мама.
- Тошка, скажи, куда бы ты хотел поехать, посмотреть мир? Путешествие в какое место земли бы ты хотел совершить? – спросила я, задумчиво крутанув большой глобус, что стоял на столе у сына.
- Не знаю. А куда можно? – спросил Антон.
- В любое место мира. Хочешь, давай загадаем страну и, раскрутив глобус, ткнём пальцем. Куда попадём? — предложила я, усаживая сына к себе на колени.
- Давай! – согласился Антошка.
Он был такой сладкий после сна, расслабленный сегодня. В домашних штанишках и футболке в тему, с пандой.
- Вжух! – улыбаясь, я, крутанув картонный земной шар, смухлевала, примерившись, и ткнула куда-то в область пустыни Гоби.
- Ух ты, Китай! – восхитился Антошка, приблизив свою мордашку и прочитав по слогам название страны.
Мама не так давно научила Тошку читать по слогам, и теперь, куда бы мы ни пошли и что бы мы ни делали, Антон складывает слова из всех видимых букв.
- Папа делает тебе подарок. Мы едем в Китай! – улыбаясь, сообщила я новость.
- Все вместе? – спросил мой серьёзный шестилетний мужчина.
- Да. Ты, я и папа, — ответила, согласно махнув головой, и поцеловала Антошку в щеку.
- А бабушка? – Повернулся ко мне сын.
- Бабушка останется с Триком.
Антошка задумался, а затем глубокомысленно проговорил:
- В Китае панды. Собаке там будет плохо, наверное.
Я улыбнулась, потёрлась щекой о торчащий вихор на макушке и подтвердила выводы ребёнка:
- Трик работает. Он охраняет наш дом. А бабушка будет его кормить и гулять с ним.
Потянулась к планшету, лежащему рядом на столе и, включив его, предложила:
- Давай посмотрим, что мы знаем о Китае? И, заодно, подумаем, чтобы ты хотел там посмотреть?
- Смотри, мам, жёлтое море. Интересно, оно и правда, жёлтое? – обернулся ко мне Антошка, перед этим старательно читавший названия на глобусе.
- Ты видишь – вот жёлтая река. По-китайски – Хуанхэ. – Проговорила, ведя пальцем по голубой линии далёкой и невидимой никогда реки, продолжая, — Она течёт через пустыню и собирает в свои воды жёлтую глину. От этого окрашивается, и её вода становится тоже жёлтой. Но всей глины, наверное, не хватит, чтобы окрасить целое море?
Антошка заворожённо слушал, раскрыв глаза в предвкушении чуда.
- Что нам мешает проверить и посмотреть своими глазами? Мы прилетим сначала сюда, – я нашла точку города на глобусе и обвела её пальцем, рассказывая, — В столицу Китая Пекин. Там посмотрим на дворец императоров с драконами на крышах.
- Настоящими? – с восторгом спросил Антошка.
Он с такой надеждой смотрел мне в глаза! Столько живого интереса и любопытства было в его взгляде, что меня попустило. Тень ночного кошмара окончательно растворилась и отступила в недра подсознания. До следующего раза…
- Китайские художники древности сделали их из дерева. Вероятно, они что-то знали о драконах? – улыбнулась я сыну.
- Видели живых? – С надеждой спросил Тошка.
Я снова поцеловала чуть румяную щёчку и, пожав плечом, проговорила:
- Не знаю. Но ведь откуда-то они же узнали, как выглядят драконы?
Я открыла на планшете картинку с китайским красным драконом и показала сыну:
- Смотри. В Китае вообще культ дракона. Но он у них больше похож на летающего змея. Видишь?
- Красивый, — отозвался Антошка.
- У китайцев свой собственный Новый год. Он начинается не первого января, как у нас, а по лунному календарю. Праздник приурочен к зимнему новолунию по завершении полного лунного цикла, состоявшегося после зимнего солнцестояния. В общем, его высчитывают на новорождённую луну, – обобщила я, чувствуя, что уезжаю не туда, и добавила, — если нам повезёт, то мы увидим их праздник изнутри. Традиционно китайцы делают дракона из бумаги и шёлка, а потом проносят его по улицам города. Смотри, как это выглядит.
Я нашла видео, где китайцы танцуют драконом, перемещая его по улицам.
- Ничего себе, как живой! – восхитился сын.
- Видишь, его поддерживают мужчины вот этими шестами, – я склонилась над планшетом рядом с Антошкой, показывая детали.
Мы досмотрели фрагмент до конца, и я продолжила:
- После Пекина мы поедем на вот этот остров. Видишь, он насколько ниже и ближе к экватору. Там настоящие пальмы, тропики и море-океан.
- Мы поедем на машине? А бананы и кокосы там растут? — повернул ко мне горящий восторгом взгляд Антошка.
- Найдём, если захочешь! – раздалось хрипловатое покашливание Никиты от двери комнаты.
- И если хочешь, то поедем на машине. Но сначала на самолёте, – продолжил говорить Крылов, не сводя взгляда от Антона и делая шаг вперёд.
Никита присел на корточки и раскинул руки в стороны.
- Разреши тебя обнять? – спросил с надеждой в голосе мой бывший муж своего сына.
- Ты точно мой папа? – нахмурившись, проговорил Антошка, сползая с моих колен.
- Точнее некуда. Прости меня, малыш! Я тебя сразу узнал. Но во мне было столько злости, что мы не могли встретиться целых шесть лет, что я не сумел как нужно встретить тебя, – хрипло проговорил Кит, не отводя взгляда от сына.
Антошка подошёл к Никите и, доверчиво положив ему голову на плечо, пробухтел с маминой интонацией:
- А зачем ты терялся всё это время?
- Глупый был. Прости меня! – блестя глазами, выдавил из себя Никита, осторожно и нежно обнимая своего сына за хрупкие плечи.
Это было… трогательно и больно. Я опять прикусила губу и, чувствуя вкус крови, быстро стёрла слёзы со щёк.
- У тебя колючая щека! – возмутился Антошка, когда Никита слишком близко прижался к нему.
- Подожди минутку, я побреюсь! – звеня голосом и моргая, попросил Крылов.
- Это как? – тут же заинтересовался Антон.
- Показать? – улыбнулся ему Никита той самой, открытой и задорной улыбкой и, подняв на меня влажные глаза, прошептал одними губами:
- Спасибо!
Глава 34
Антошка ведёт Никиту в ванную, а я понимаю, что ни собаки, ни мамы в доме нет. И вспоминаю про свободный вход из вольера в дом.
Ох!
Выхожу в коридор и застаю картину: Никита моим розовым одноразовым станком отчаянно скребёт себе намыленную щеку, Антошка широко открытыми глазами любуется на это, стоя в дверях, а в коридоре, на стратегическом месте, откуда можно контролировать весь дом, сидит Трик. Причём вот не сойти мне с этого места, смотрит в сторону ванной ехидным и предвкушающим взглядом.
- Свои, Трик! – командую и ловлю упрёк во взгляде.
Не дала повеселиться маленькой несчастной собачке жестокая женщина!
Тяжко вздохнув, мой собакен подошёл ко мне на мягких лапах и завилял всем собой, ткнувшись мокрым и холодным носом в ладонь.
Морда его была ещё влажной, значит, он уже напился после прогулки. И с немытыми лапами шарился по дому, пользуясь неразберихой.
Потрепала его за ушами и, почёсывая большую, доверчиво подставленную голову под ладонь, спросила безответную собаку:
- А мама где? Где ты её потерял?
- Ольга Васильева спорит с Ильёй Сергеевичем во дворе, – ответил мне Никита, выглядывая из ванной комнаты и подхватывая Антошку на руки.
Он побрился и стал выглядеть моложе. Всё сильнее напоминая того Кита, что живёт в моём сердце.
Память кольнула ночной болью, и я, переключаясь на текущее, спросила, чтобы отвлечься и не рвать себе душу:
- Что они не поделили?
Антошка в это время тщательно изучал свежевыбритое лицо Крылова, аккуратно прикасаясь ладошками. А потом, потянувшись, прижался к моему бывшему мужу щекой к щеке и прикрыл глаза.
Никита, прижмурившись от непонятного чувства, с блестящими глазами мне ответил, прижимая сына к себе ещё ближе:
- Я посмотрел на ваш дом и предложил, раз уж мы здесь задерживаемся, перестелить крышу и поставить новый забор. Устроить всё так, чтобы можно было оставить дом под охрану и спокойно уехать.
- Папа… — прошептал мой сын еле слышно, и Никита сначала зажмурился, а затем моргнул, сглатывая слезы.
Он отстранил голову от Антона и, глядя ему в лицо влажными глазами, проговорил веско и громко:
- Мой сын!
А после поцеловал и прижал к себе обратно, вдыхая запах волос и сожмурив веки.
Я запустила пальцы в шерсть Трика, контролируя себя и стараясь не разрушить своим всхлипом трогательную сцену.
Антошка вздохнул и, обняв Никиту ручками, пристроил свою голову к нему на плечо.
Чтобы разбавить обстановку и переключить поплывшего Крылова на реальность, я кашлянула и пошевелилась, обращая на себя внимание.
- Ты хочешь, чтобы мама поехала в Москву с нами? – спросила, сдавленным голосом у Никиты, глядя, как он беспомощно озирается вокруг, будто не понимая куда попал, и нежно прижимая сына к груди.
- Я был бы рад, если бы Ольга Васильевна переехала к нам поближе. Я понимаю, как вы связаны, – прошептал Никита, фокусируясь на моём лице.
- Ты хочешь поселить её в своём доме? – спрашиваю, наблюдая, как поглаживает спину сына огромная ладонь Никиты, перекрывая эту спинку практически целиком.
Антошка ещё раз счастливо вздохнул, поднял голову и посмотрел на Никиту. Затем тихо спросил:
- Ты останешься с нами?
- Навсегда! – не задумываясь, мгновенно отозвался Крылов и улыбнулся своему сыну.
И всё ещё сияя той самой улыбкой, повернул голову ко мне и проговорил, легко пожимая плечами:
- Если ты захочешь, то почему бы и нет. Мой дом – теперь твой. Или пусть Ольга Васильевна поселится неподалёку. Это все мелочи, и они обсуждаются.
Никита шагнул ко мне с Антошкой на руках, вероятно стремясь обнять и меня тоже, но ему преградил путь собакен. Трик уселся между нами своей неподъёмной попой и с видом, что так и надо, отвернул голову в сторону кухни, намекая, паршивец. С видом самой голодной собаки в мире.
- А спорят они с Ильёй, вероятно, потому, что им обоим это очень нравится. И к тому же это даёт нам возможность побыть втроём, – споткнувшись, проговорил Никита, всё ещё улыбаясь.
- Кто ты? И куда ты прикопал Крылова, который в стиле девяностых приехал с охраной отбирать у меня сына? И в виде Командора, что припёрся в Донне Анне давил на меня, выжимая кишки? – спросила я, отвечая невольно на его улыбку.
Новый Крылов был ужасно похож на моего Никиту. И это сбивало.
- Я привёз с собой юриста и сменного шофёра, – объяснил мой бывший муж и добавил:
- Ну и Илья не смог не поехать, и увязался следом вместе со своим помощником. Это не охрана в прямом смысле. И я ехал к замужней женщине, которая зачем-то через семь лет решила шантажировать меня своим ребёнком…
- Смотрелось как охрана, особенно когда вы шли на нас с Антошкой свиньёй, опустив по-бараньи головы, – хмыкнула я и, придержав Трика за загривок, приглашающе махнула собаке в сторону ванной.
Смех Никиты застал меня врасплох, ошеломил и обескуражил. И, чтобы не пялиться на Крылова, я затолкала скорее собакена мыть лапы.
А, когда вновь вошла в комнату к Антошке, застала двоих моих мужчин что-то с интересом разглядывающих на планшете, склонившись, голова к голове.
Оба при моём появлении повернулись в мою сторону и посмотрели на меня одинаковыми глазами, а Никита сказал:
- Ты сегодня выглядишь так, — Никита замялся, но продолжил, — по-домашнему.
И предложил:
- Я помогу тебе сделать чай?
Бывший муж встал, поцеловал Антошку в макушку и, попросив его прийти к чаю после того, как досмотрит видео, шагнул в мою сторону.
- Я сегодня ночью видела кошмар. Мне снилось, как ты ушёл от меня, — решившись, откровенно сказала я Никите на кухне, щёлкая выключателем чайника.
- Я тогда не ушёл, – сразу же ответил мне Кит, и я застыла, боясь поворачиваться к нему лицом.
- Пожалел о своём порыве сразу же, – продолжил Кит, — Стоял под дверью и слушал, как ты плачешь. Я был болван и всё ждал, когда ты позовёшь меня назад. Позволил своей обиде всё испортить. Всю ночь потом дежурил под твоими окнами в ожидании. Раньше ты всегда первая шла мириться, и я ждал, как дурак, когда ты выйдешь, подготовив целую речь...
Никита выдохнул, и я решительно развернулась. Увидев боль в его глазах, задохнулась от щемящего чувства потери. А Крылов тем временем продолжал говорить:
- Отошёл буквально на пять минут и прозевал, как ты вышла из дома. А потом обиделся на то, что ты подала на развод, и уехал, все, бросив, на вахту. Не поговорив. И не объяснив тебе ничего.
Мне тогда казалось, что если я не спал с Сонькой, то и изменой считать мой загул нельзя и думал, что для тебя это очевидно.
- Видел бы ты себя со стороны, когда вы целовались там, в кабинете, – прошептала, приложив ледяные ладошки к пылающим щекам.
Никита хмыкнул как-то горько и проговорил:
- Я видел, как ты целуешься здесь, у калитки своего дома, и могу представить…
- Я после этого поцелуя вынесла мозг бедному однокласснику, рыдая на его плече и рассказывая, какой ты козёл…
- Я и правда, дурак. Я так виноват, и если бы ты только знала, как я сожалею! — выдохнул мой бывший муж те самые слова, что я ждала так долго.
Но они отчего-то совсем не радовали мою душеньку. Оказалось, что всё это ощущается в реальности совсем не так, как в мечтах.
Глава 35
Мне виделось в мечтах, что я буду злорадствовать в этот момент, что мне будет приятно видеть боль в глазах мужчины, который осознал, как он ошибся, когда ушёл от меня и предпочёл другую. Но в реальности я чувствовала только опустошение. И разочарование, пожалуй. В том числе и в своей поспешности тогда, семь лет назад.
Сейчас сложно сказать, простила бы я Никите тот поцелуй и его желание, страсть к Сонечке. Не знаю. Я сегодняшняя, пообтёсанная жизнью и одиночеством, теперь понимаю причины такого взрыва у Никиты. Хотя и сейчас я уверена, что если любишь, то никогда и мысленно не переступишь грань.
Переступил ли эту грань Крылов семь лет назад? Безусловно. Но… какой ценой? Не случайно ведь он стал окаменелой горгульей, что сидит на крыше собора и наблюдает за жизнью живых людей, не имея возможности принять в ней участие.
Много лет я тешила себя видением, как Никита признаётся, что не прав. Как он на моих глазах осознаёт свою вину. И вот…
Мечты сбываются, но, как обычно, не тогда, когда они ещё актуальны.
Вместо дурацких мечтаний нужно было давно найти Крылова и поговорить откровенно, выяснив все до донышка и освободиться от гниющей раны в сердце.
За эти годы я привыкла к мысли, что Никита нагло изменял мне с дочкой своего руководителя диплома, и теперь, понимая, как оно было на самом деле, мне вдвойне обидно.
Хотя, что можно считать изменой?
- Я пыталась разыскать тебя. Не скажу, что прямо очень активно, но какие-то шаги в направлении делала. И Агата помогала мне, – проговорила сдавленным горлом, подвигая чашку с чаем в сторону бывшего мужа.
Никита взял в руки хрупкий фарфор, покрутил его из стороны в сторону и ответил:
- Я был на севере. Вернулся в Москву три года назад.
- А как же защита и твоя диссертация? – вырвалось у меня, бесконтрольно.
Всё-таки рядом с Крыловым я не совсем в себе!
- Заочно тоже можно учиться, представляешь? – Хмыкнул Никита и сделал глоток.
Всегда удивлялась, как он может пить такой горячий и крепкий чай? Это ведь противоестественно!
- Но ты ведь так хотел… я думала, что ты с Сонечкой, в том числе и ради этого, – пробормотала и притихла, явно ступив на неустойчивую почву личностных вопросов.
Никита хмыкнул и, усмехнувшись горько, ответил, глядя на меня больными глазами:
- Я не видел никого из этой семейки больше никогда в жизни.
Кровь бросилась мне в лицо, и стало ужасно неловко. Словно я подсмотрела за очень интимным и только для меня хранимым воспоминанием.
Не вовремя.
Как же живо до сих пор во мне то оскорбление, предательство… и как это отравляет мою жизнь!
Неловкая пауза затягивалась.
- Мам, пап, а мы пойдём вместе гулять? – вошёл с вопросом на кухню мой Антошка, и деловито устроился на Никитиных коленях.
- Пойдём, конечно,— ответила сыну, радуясь, что он так вовремя появился, разрывая наше общение, и предложила Никите, — я одену Антошку, и вы с ним подождёте меня на улице?
- Погуляем до обеда по городу! – безапелляционно сказал сын, словно припечатал.
Гены пальцем не раздавишь…
- С удовольствием, — отозвался Никита, приобнимая сына и не сводя с меня своего странного взгляда, будто решая сложную задачку.
За калиткой, на улице мама всё ещё спорила с Ильёй Сергеевичем, и их голоса разносились далеко по округе.
Пока я шла по двору, успела выслушать, как звонким девчоночьим голосом, ехидно спросив, хмыкнула мама:
- Вы ещё красной краской указатель нарисуйте, стрелочку с надписью: «Здесь есть чем поживиться» для хулиганов и воров!
— Ну что вы, Ольга Васильевна, мы переловим всех хулиганов вашего городка и сделаем план полиции! – басил в ответ Крыловский сотрудник.
- Я не собираюсь бросать свой дом на растерзание!
- Я не позволю и травинке вырасти на вашем огороде без разрешения!
- Такой могущественный?
- Такой заботливый! – отозвался Илья Сергеевич.
Я открыла калитку, и спорщики замолчали, дружно повернувшись в мою сторону, словно только что заметили.
Мама разрумянилась, воинственно держа в руках ещё один букет, а Илья Сергеевич смотрелся довольным рыжим котом, что дорвался до желанного.
Открыла калитку, шагнув за ограду и улыбнулась. Какая у меня еще в сущности молодая и красивая мамочка!
- У вас есть заграничные паспорта? – обратился ко мне Никита.
Он стоял, подхватив Антошку на руки, чуть в отдалении от нашего забора, на кромке начинающегося леса, и я повернулась в его сторону, отвечая, растерянно:
- Нет, нам как-то ни к чему.
Это же долго всё делается! Пока оформим, уже весна настанет? А как же я уже пообещала Антошке поездку?
- Минутку! – обратился Никита к Илье Сергеевичу, прерывая их с мамой занимательные переглядывания.
Перекинувшись парой слов с кем-то по телефону, Никита вновь спросил меня:
- Позволишь сделать фотографию?
Я кивнула, соглашаясь. Захлопнула калитку, оставляя маму с Ильей Сергеевичем во дворе, и посмотрела на Никиту.
- И Антошки?
Кивнула снова и повернулась к мужчине из свиты Крылова, что незаметно подошел к нам и стал рядом.
- Познакомься, это наш юрист и мой помощник, Дмитрий Алексеевич, — Представил мне его Никита и добавил, — Он и займётся всем оформлением, если ты не возражаешь. Хорошо, что ты не стала менять фамилию и записала меня в свидетельство о рождении.
Угрюмый юрист сфотографировал нас с Антошкой по отдельности, попросив снять шапки и, кивнув, молча исчез. Просто растворился незаметно для меня в мгновение.
Фантастика!
Никита устроил Антошку в детское кресло, и сам сел за руль автомобиля. Я находилась немного в прострации и доверилась выбору места для прогулки моим мужчинам. Предсказуемо мы приехали в курортный парк.
Парк опоясывает покрытую лесом гору Железную и находится немного выше основного города.
Зимой наш парк почти всегда в тумане. Скорее всего, это связано с тёплыми источниками, но каждая проплывающая мимо туча считает своим долгом осесть на гору. И инеем покрыто всё.
Нереально красиво. Хрустальные берёзки, веточками-колокольчиками провожающие каждого посетителя, ели, превратившиеся в снежных исполинов, куцые травинки, ставшие под инеем произведениями искусства. Всё обманчиво и нереально вокруг.
Моё будущее тоже в тумане. И моя реальность тоже в наростах, надуманного этим туманом всякого несбывшегося.
Почти всю прогулку я помалкиваю и, замкнувшись в себе, пытаюсь осознать происходящее.
Никита с Антоном. Отец и сын. Так правильно и так больно.
Меня кидает эмоционально в крайности. От острой ревности сына к Крылову до не менее острого чувства вины перед ним.
И я воспринимаю окончание прогулки с благодарностью. Усаживаясь в машину, не жду подвоха.
А зря!
Глава 36
- Ну, что? Пойдём жениться? – спросил Крылов весело, подруливая к городскому ЗАГСу.
И повернулся к сыну, отрезая мне пути отступления.
- Антош, как считаешь? Нам нужно с мамой оформить наши отношения и зарегистрировать нас как семью в государственном учреждении?
- Прямо сейчас? – со скепсисом спросила я, выпадая из своего задумчивого состояния и чувствуя, как закипает во мне злость, поднимаясь пеной со дна души.
- А что тянуть? Мы и так уже везде опоздали, – ответил мне мой бывший муж.
- А зачем вам это делать? – спросил Антошка, глядя на Никиту с недоумением и непониманием.
- Чтобы быть мужем и женой, чтобы официально и юридически стать семьёй. Чтобы не расставаться больше никогда! – ответил сыну очень серьёзно Крылов, загоняя меня в угол окончательно.
Там, где все известные нам манипуляторы учились управлять людскими эмоциями, мой бывший муж преподавал! Он ведь видит, что я сейчас не готова к борьбе. И, тем более, не готова идти жениться! То есть замуж, блин! Знает, что при сыне я не стану спорить. Он, в конце концов, знает, что мне нужно время для принятия решения, и, тем не менее, загоняет меня за флажки как дичь!
- А как же брачный контракт, и договор, и всякое такое, что так важно в мире таких, как ты, – хмыкнула, откидывая голову на подголовник сидения.
- Каких? – удивлённо приподнял бровь Никита и посмотрел на меня честными-честными глазами профессионального страхового агента и махинатора.
- Богатых! – Выплюнула в ответ и уставилась в глаза бывшего мужа, пытаясь передать всю гамму своих взбунтовавшихся чувств.
- Всё моё – ваше. – Мгновенно сориентировался Крылов и предложил, — Но если ты хочешь, мы можем оформить это дело нотариально.
Он повернулся ко мне всем телом, внимательно вглядываясь в моё лицо. Его неровно выскобленная моим станком физиономия в иной момент бы показалась забавной, но не сейчас. Что-то хищное проявилось в лице Никиты после исчезновения лёгкой небритости, маскирующей линию подбородка и скул. Кроме того, вопреки всему, он стал отчаянно похож временами на свою юную копию. И это сбивало и волновало меня.
Крылов хмыкнул и заговорил:
- А вообще, скажу тебе большой секрет, — все эти брачные контракты в нашей стране – филькина грамота и дань моде.
Усмехнулся весело, будто что-то вспомнив.
- Они стоят не дороже бумаги, на которой написаны, – добавил Никита через минуту и снова подмигнул.
- Но ведь ты сам говорил, что оформлял договора… — я осеклась, глядя на Антошку, но Никита меня понял и ответил:
- Договора – бумажки. Я женюсь только на одной, — он споткнулся и исправился, — на единственной женщине. Это принцип!
- Так нельзя! Я должна прочитать договор, подумать условия, — начала я и, махнув рукой, добавила, — ты же сам предлагал!
- У нас простой договор. Как там, помнишь? «И в печали и в радости, в горе и в болезни, в богатстве и в бедности»… - начал говорить Крылов, но я его перебила:
- Это всё уже было и закончилось плохо. Тебе стало скучно со мной в моей болезни.
Сказала и отвернулась к окну. Злость кипела, булькала во мне, задевая свежие раны обиды, не давая мыслить трезво. Очень хотелось послать в лешему всё и… И что?
Дальше что?
Вот ведь знает, что на меня нельзя давить! И? Где понимание момента?
- У нас теперь будет всё по-иному. Поверь! – негромко проговорил Никита, и я, повернувшись к нему, перебила вновь:
- Ты снова давишь, Кит! Как поверить?
- Любовь, верность, да практически всё в нашей жизни – это свободный выбор каждого. Осознанный и выстраданный. Клянусь, я выбираю любить тебя всю жизнь и даже больше, – серьёзно, без улыбок и ужимок заговорил Крылов и добавил:
- Ты поверь сначала умом. Расчётом. Я выгодный муж. Богатый.
И улыбнулся!
Он ещё некоторое время разглядывал моё озадаченное и обескураженное лицо, а потом вышел из машины и, помогая выползти Антошке, проговорил:
- Пойдём, Славка! Наш сын будет нам свидетелем! Если хочешь, после проведём церемонию хоть на полмира.
- Ты так торопишься. Я ведь тоже изменилась… — проговорила, вкладывая свои пальцы в протянутую для помощи ладонь.
- Я выдержу любые твои условия.
- Обещаешь? – спросила, вставая с кресла автомобиля и вглядываясь в лицо бывшего будущего мужа.
- Всегда! – улыбнулся Никита.
Я посмотрела в его сумасшедшие глаза, отливающие сейчас весенней зеленью, и усмехнулась:
- Сначала штамп, а после условия? Где гарантии их исполнения?
- Моя девочка! – С восхищением отозвался Никита, словно похвалил, и, нагнувшись, достал из машины кожаную синюю папку с золочёными уголками и тиснением по периметру.
- Держи, вот твои гарантии, – протянул он мне этот раритет.
- Что это? – не спешила я брать в руки синего монстра.
Никита хохотнул и проговорил с гордостью и каким-то бесшабашным весельем:
- Это дарственная, оформленная вчерашним числом на дом и на половину моих акций в головном предприятии.
- А…
Зависла я, не понимая ничего. Он что? Подарил мне свой дом? Зачем? И когда только успел? И что мне с этим делать теперь?
- И дарственная на сына, — неправильно истолковал мою паузу Никита, продолжая улыбаться.
- Квартира рядом с моим офисом теперь оформлена на него. Вот здесь подпиши, пожалуйста, своё согласие. Тоже вчерашним числом. До штампа, – разъяснил он, доставая из папки какие-то бумаги.
- Ты сошёл с ума? Я не понимаю. Зачем. Тебе. Это? – я сделала шаг назад и непонимающе хлопнула глазами.
Этот человек создан, чтобы изумлять меня!
- Я могу заставить тебя силой. Но не хочу. – Снова серьёзно заговорил Крылов.
И добавил, весомо:
- Хочу по любви. Или, хотя бы, по согласию. Давай рискнём? Я готов, а ты?
- Ты невозможен! Просто загоняешь меня в угол!
Я хотела ещё что-то сказать, но нас прервал Антон:
- Мам, так вы идёте жениться или будете спорить? Мне очень нужно вас поженить!
Я внимательно посмотрела на сына и, с тяжелым вдохом ответила:
- Идём!
Потому что просто не смогла иначе.
Глава 37
Интересно, а как этот очень самоуверенный столичный павлин собрался жениться в выходной день? Кто же его распишет без очереди и ожидания, да ещё и во внеурочное время?
Мысль мелькнула и пропала, утопленная тысячью иных, толпившихся в моей голове. Злость кипела слишком близко, но я сдерживалась, как могла, глядя на сына.
Мы, не торопясь, держа Антошку за руки с двух сторон, подошли к странному эклектичному зданию, примостившемуся к торцу обычной пятиэтажки. Перед претензионной конструкцией входа из-под земли вырастали безумные бетонные руки, пытающиеся изобразить сердечко.
Мне показалось, что я увидела сухопарую фигуру крыловского юриста с вытянутым лицом, но я не стала акцентировать на нём внимание. Чему уж теперь удивляться? Вот и юристы размножаются перед глазами и мерцают в тени…
Стоило войти, как нас с Крыловым встретила негромкая музыка всем известного марша и профессионально улыбающаяся женщина в торжественном платье с башней на голове. Как им удаётся, регистраторам всего мира, быть настолько похожими друг на друга? У них есть какой-то внутренний дресс-код?
Пока я пялилась на необычное зрелище, вокруг случилось движение, и нас окружили сотрудники ЗАГСа. Отсекают от выхода и не дают сбежать?
- Дорогие наши Мирослава Вячеславовна и Никита Антонович! Дорогой Антон Никитович! – начала главная дама торжественно — поставленным голосом, и я моргнула, пытаясь сбросить наваждение.
Вот уж действительно – деньги самый лучший ключик ко многим замкам!
Ирреальность, киношность, происходящего зашкаливала.
Эта женщина всерьёз будет проводить церемонию? По полной программе?
Я скосила глаза на Никиту и хотела, не в силах терпеть этот цирк, сказать что-нибудь, чтобы приземлить происходящее, но он, не поворачиваясь, легонько сжал мои пальцы, волшебным образом оказавшиеся в его ладони. А я глянула на вытянувшегося в струнку Антошку и прикусила все свои едкие замечания, оставив на потом.
Для моего мальчика всё происходящее – очень всерьёз. Это самое важное действо в его жизни. Воссоединение с потерявшимся отцом и объединение нас в семью. Как это ни странно, для меня, но для Антошки сейчас – это, пожалуй, самое главное действо.
И да, эта женщина будет выкладываться перед нами на двести процентов своей искренности. Потому как Никита решил реабилитироваться в глазах сына.
Регистратор что-то ещё говорила о священных узах брака, а я смотрела на сына и мечтала обнять его, сдерживая слёзы. Мой смелый мальчик!
- Перед лицом самого важного свидетеля, перед вашим сыном обещайте друг другу верность и заботу! – торжественно вещала женщина-башня, и мы с Крыловым по очереди согласились с ней.
Это что-то вне основного сценария, но не мне и не сейчас вмешиваться в церемонию.
- Старайтесь слышать и любить друг друга на радость вашему сыну Антону!
Ого, Крылов даёт! Не иначе с психологом советовался и речь сочинял!
- Пусть будет в вашей семье мир. И как завещано тысячелетиями назад, пусть вы станете одним целым, прилепившись друг к другу. Будете продолжением друг друга.
Сказал бы Крылов, что хочет церемонию для Антошки, я бы и не сопротивлялась против постановки. Хотя книга регистрации кажется настоящей, как и наши подписи в ней…
- Обменяйтесь кольцами! – торжественно провозгласила женщина-башня.
И поднесла серебряную тарелочку с кольцами нашему Антошке. А тот решительно, с серьёзным и важным лицом подал её нам, бдительно следя, как мы надеваем кольца друг другу. Такой взрослый мой малыш!
Только когда я взяла в руку кольцо Никиты, до меня дошло – это же те самые, наши кольца!
Но как?
В этот момент со мной что-то случилось, и я осознала, что стала женой Крылова. Опять!
Покрутила на своём пальце колечко и нащупала зазубринку, которую сделала, когда в первый раз неловко резала курицу нам на ужин, и нож сорвался, чуть не поранив палец. Остановился благодаря кольцу.
Наши кольца не были золотыми. Это сталь с чернением. У нас с Никитой в то время просто не было денег на золото.
Крылов сохранил свое кольцо и носил все время с собой. А я своё кольцо ведь выбросила, когда шла разводиться. Содрала, сопротивляющуюся железку с пальца и швырнула в сторону со всего размаха не глядя.
Видимо, недостаточно далеко для Крылова…
Мы вышли из ЗАГСа в молчании, держа Антошку за руки. Малыш важно вышагивал, ведя нас к автомобилю, и сопел.
Несмотря на то, что на нас была повседневная одежда и что мы не готовились, но церемония, к моему удивлению, вышла запоминающейся и правильной. Такой, как нужно.
И все свои ехидные мысли, что поначалу крутились в голове, я растеряла под напором искренности Никиты и серьёзности Антона.
- Мы все теперь настоящая семья? – спросил сын.
- Да. – Ответила я.
- А бабушка? – заволновался Антошка.
- И бабушки тоже, — ответил ему Никита.
Антон помолчал, подумал и спросил:
- У меня есть ещё бабушка?
Мой умный маленький мужчина!
- Да. Это моя мама. Она будет счастлива, познакомиться с тобой, – проговорил Никита, поглядывая на меня.
-Мы к ней поедем? – не унимался Антошка.
- Мы обязательно встретимся. Совсем ненадолго. Мама Никиты очень занятой человек и её нельзя надолго отвлекать от очень важных дел, – высказала я свою позицию.
- Наша мама права, – сказал Никита, поймав вопросительный взгляд сына, и улыбнулся открыто и легко.
А затем, открывая двери автомобиля, проговорил:
- У меня есть небольшие подарки для вас. Это очень важный для меня день. И я долго думал, что можно подарить людям, которые вернули мне счастье.
Еще и подарки! Он бессмертный?
Глава 38
Никита выдохнул, явно подбирая человеческие слова.
- Но я так и не смог придумать ничего, чтобы могло отразить моё счастье, – завершил он свою речь и достал из бардачка машины коробочки.
Смарт-часы с геолокацией и телефон к ним для Антошки, и небольшой мешочек с ювелиркой для меня.
Привычным жестом, резанувшим мне по нервам, он пробежался по бархату упаковки своими пальцами, посмотрел мне в глаза, и я захлебнулась словами, что уже готовы были сорваться с моих губ.
В глазах моего свежеиспечённого мужа стояли настоящие слезы.
- Наши кольца — это прекрасно и здорово, но у нас с тобой всё-таки второй брак, и мне хотелось бы, чтобы ты это носила, – проговорил Никита, чуть смущаясь, как мне показалось, и достал кольцо из упаковки.
Покрутил его, не отводя взгляда от моих глаз и, подхватив несопротивляющуюся лапку, надел мне на палец. А затем склонил голову и с чувством поцеловал мою подрагивающую руку.
Обжигая своими раскалёнными губами нежную кожу между пальцев и вызывая во мне странные чувства.
Хочется одновременно, и выдать маминой сковородкой за самовольное насилие с женитьбой, и приласкать склонённую, тронутую сединой, макушку.
Я, понимая, что забыла дышать, судорожно вдыхаю и уже готова заговорить, но Никита не даёт мне возможности ничего сказать. Он поворачивается к сыну и начинает подробно рассказывать Антошке, как пользоваться гаджетами.
И я откладываю все свои слова и вопросы на потом. Опять. И это совсем не добавляет мне душевного спокойствия.
Пока Антошка с интересом постигает науку управления часами и расспрашивает о новых для себя функциях телефона, я разглядываю кольцо.
Тягучие и вязкие мысли шевелятся во мне, порождая тектонические сдвиги сознания.
Кольцо слишком дорогое и… оно куплено явно не вчера и не в нашем городе. И судя по немного замызганному виду мешочка, в котором была коробка, это колечко таскали в кармане долго. Или теребили иным способом.
Крылов подарил мне кольцо, предназначенное для другой женщины? Это переходящий символ принадлежности женщин Крылова?
Слова кипят на моём языке, сталкиваются друг с другом и не дают спокойно дышать.
Но мы толком не разговариваем до моего дома. Я боюсь спугнуть радость Антошки и молчу. А о чём молчит мой новоиспечённый муженёк, остаётся только догадываться.
Когда входим в дом, то Антон торжественно, захлёбываясь счастьем и восторгом, громко объявляет на весь мир:
- Я поженил маму с папой, и мы всё теперь одна семья!
Пауза, которую выдерживает мама, достойна «Ревизора». Но Крылов опережает нас и здесь.
- Ольга Васильевна! Я виноват перед вами. И, клянусь, сделаю всё, чтобы это исправить.
Он приобнимет Антона за плечи, акцентируя внимание мамы на виновнике торжества, и моя мамочка выжимает из себя:
- Поздравляю.
А потом, приблизившись к Никите, шипит ему на ухо:
- Я, если что, из-под земли тебя достану и уложу обратно!
Мне срочно нужно было высказаться! Накопилось на полноценный семейный скандал претензий, но в присутствии мамы и, тем более сына, это невозможно и просто свинство.
- Я так понимаю, вот это – я потрясла прихваченной из машины синей папкой с бумагами, продолжая, — мои гарантии. Нам нужно обсудить теперь мои условия. Наши условия. Сделка должна быть прозрачной для обеих сторон!
Никита мне немного беспомощно улыбнулся и посмотрел на Антошку.
- Я иду выгулять собаку. Ты со мной? – спросила Крылова тоном, не терпящим возражения и отбросила папку в сторону, от себя подальше.
Никита самоубийцей не был и моментально согласился.
Мы вылетели за забор, как будто за нами гнались, и пошагали бодрым галопом в гору, обгоняя очумевшую от такого счастья собаку.
- Ты мне подарил поюзанное кем-то колечко? – первое, что вылетело из меня, стоило немного углубиться в лес.
- Оно твое. Я купил его для тебя, когда ехал мириться после вахты в тот злополучный год. А потом часто носил с собой как талисман. Верю, что оно приносит мне удачу, – ответил, не задумываясь, Никита и продолжил немного печально, — Даже недавно, когда увидел тебя среди одноклубников в том ресторане – хотел отдать, но не срослось. Нас всё время что-то разлучало. То обстоятельства, то расстояния, то наш собственный характер.
- Я бы хотела поговорить с тобой, — начала, подбирая слова.
Выглядеть истеричкой в глазах Крылова мне не хотелось. И я сдерживала свои эмоции.
- Только давай вначале заполним пробелы друг для друга в нашей жизни. Я не люблю недоговорённости. Я их побаиваюсь! – соглашаясь, практически перебил меня Никита и начал свой рассказ:
- Я говорил уже, что пожалел сразу, как вышел за дверь. Но осознал я потерю, только когда увидел тебя с другим.
Три месяца на вахте среди снегов, полярной ночи и одиночества прочистили мне мозг, и я, купив на все заработанные деньги кольцо, ехал умолять тебя поверить мне ещё раз. Простить и вернуться.
Тогда я ещё надеялся, что всё можно отыграть назад.
Пока не увидел тебя в объятиях другого.
И если ты испытала то же, что и я в такой момент, то я понял это только тогда.
Я не знаю, как я сдержался и не угробил того хлыща прямо на месте, не иначе чудом, но следующий месяц выпал из моей жизни напрочь.
Я понял, что потерял тебя окончательно и бухал по-чёрному, дрался с непонятно кем и пропадал в таких компаниях, что мама не знала, как быть и что со мной делать.
После очередного загула, когда меня забрали в полицию за драку, мама поставила условие, и я уехал на север. Обратно на вахту. В снега и одиночество.
Там пришло понимание, кого я потерял и что никого я не смогу больше полюбить никогда.
Вероятно, именно в этот период ты звонила. И мама сорвалась, на тебя, толком не поговорив. Прости. Это тоже моя вина.
Я выслушала всё с каменным лицом. Пока Никита говорил, мы влетели на всех парусах к горе на нашу площадку, и я отпустила Трика с поводка. Пусть побегает.
- Есть ещё что-то, что мне следует знать из твоего прошлого? – холодно спросила Крылова.
- Да вроде нет, – пожал он плечами, оглядываясь вокруг.
- А теперь послушай меня! – заговорила, звеня голосом и срываясь в высокие ноты, — Очень рекомендую тебе, пока есть время, позвонить своему психологу и спросить у него, что значит партнёрские отношения! У тебя есть час, пока мы не спустились вниз, и я не рванула в город, чтобы подать на расторжение брака!
Глава 39
Никита смотрел на меня, как будто впервые увидел. Широко раскрытыми глазами непонимающе и немного обижено. Затем его взгляд потяжелел, вновь покрываясь пыльной серостью.
- Я опять облажался? – спросил Крылов, растирая лицо ладонями.
- Примерно абсолютно! Просто во всём! – припечатала я, поджимая губы и не отводя своего взгляда.
Лицо Никиты окаменело, улыбка сама собой исчезла из глаз. И жалость кольнула мне сердце, когда Крылов заговорил:
- Но я же хотел, как лучше. Я пытался всё исправить. Предельно искренне раскрылся перед тобой и…
Я не смогла дослушать. Перебила, нервно переступая с ноги на ногу:
- Представь, если бы я приехала к тебе в Москву, и на следующий день за ноздри приволокла бы тебя жениться, шантажируя ребёнком, которого ты не можешь разочаровать?
Мне хотелось сохранить открытость Никиты и в то же время объяснить ему свою позицию.
- Но это не так! Я для тебя… — возразил мне почти Командор, и я поторопилась, вновь перебивая его:
- Ты слышал моё внятное и однозначное согласие на брак с тобой? Мы обговорили с тобой условия и гарантии, мы решили все вопросы совместного проживания и быта? Мы, вообще, хоть что-нибудь обговаривали с тобой?
Никита замолчал на полуслове. И я восторгом видела, что он снова оживает, возвращается в нормальное состояние.
- Слав, погоди, – попросил Никита, отступая на шажочек.
Помолчал и добавил:
- Я должен осознать. Понял, где налажал, и готов к переменам. Я быстро учусь. Не гони меня!
- Я не гоню. Я предупреждаю! – не удержалась от шпильки и заговорила быстрее, не давая сбить себя с мысли:
- Партнёрство – отношения равных. Или так, или никак! Я не собираюсь тебя воспитывать и не тем более не согласна на роль твоего домашнего питомца, которого сегодня балуют, а завтра вышвыривают из дома!
Выдохнула, ловя на себе изумрудный отблеск в его глазах, и припечатала:
- Выбирай прямо сейчас и давай уже договариваться!
- Согласен, на всё. Любые условия!- Улыбнулся мне Никита.
Да итить, твою, хлоргексидин в печень! Как с ним разговаривать!
- Крылов. Если так, то жить мы с тобой будем на разных полюсах нашей необъятной Родины! Я не согласна быть ведущим!
- Хорошо. Понял. Никакого перекладывания ответственности. Только переговоры! – тут же согласился Никита, поднимая руки ладонями вверх, и улыбнулся несмело и открыто.
Паяц!
- Всё обговариваешь, а потом решаешь. Подход – мы поговорили, и я решил я для меня – красная тряпка тореадора. Никогда за меня ничего не решай! И я не буду. Постараюсь.
Я замолчала. Запал ругаться пропал, растворился среди тишины зимнего леса. Где-то вдали закричала скандальная сойка, оповещая своих товарок о чём-то важном.
Никита стоял на краю поляны там, где открывается вид на далёкий Бештау и лес под ногами кажется бархатным покрывалом. Там, где видна далёкая перспектива, а мелкие детали не бросаются в глаза. Подошла и встала рядом с мужем, взяв его за руку. Пытаться жить мирно нам придётся вместе. И мне тоже, как ни крути, нужно идти ему навстречу.
- Мне психолог посоветовал разделить ответственность в бракосочетании с Антоном. Чтобы он чувствовал себя связующим звеном, – признался Никита негромко.
- Я так и поняла. А со мной он тебе не посоветовал поговорить? – спросила, хмыкнув.
- Я сменю его, – вынес решение Крылов.
Я пожала плечом, принимая его выбор. Странный тип с непонятными советами. Хотя…
- Постой! Это его идея заключать для тебя договора с дамами? – спросила, повернув голову к Никите и вглядываясь в его лицо.
- Он закончил то ли Гарвард, то ли Йель… в общем, считается очень крутым специалистом в наших узких кругах, – усмехнулся Крылов.
- Ужас! Рептилоид, одним словом! – припечатала я незнакомого мне специалиста в стиле «не читал, но осуждаю».
И поймав себя на этом, замолчала. А после добавила задумчиво:
- Возможно, если ты вернёшься к человеческим отношениям, тебе и вовсе врач больше не понадобится.
Никита посмотрел на меня долгим взглядом, а после чуть улыбнулся одними глазами.
- Ведь это просто: ставь себя на моё место и на место тех, с кем общаешься, и чувствуй, каково им приходится, – проговорила я, почему-то смутившись.
Только что уверяла, что не буду судить и учить и… не прошло и пяти минут, а я уже влезла с моралью.
Но Никита хмыкнул и ответил:
- Лучше только для семьи оставим эту функцию. Остальные – перебьются.
Мы снова замолчали, глядя вдаль. Но на этот раз молчание не угнетало. Наоборот…
- У тебя друзья остались? – спросила Никиту.
- Нет. Слишком большая роскошь для меня. Я не верю в дружбу. – Моментально отозвался он и взял меня крепче за руку, осторожно и бережно сжимая мои пальцы.
Я не стала противиться и спросила только:
- А Илья Сергеевич?
Никита выдохнул, будто был напряжён всё это время и ответил:
- Это другое. Он моего отца ученик.
Время замедлилось. Даже ветер стих и не смел нам мешать. Я прокрутила в голове всё, что мне рассказал сегодня Никита, и негромко заговорила, разрывая магию, которая родилась между нами в этой тишине.
Хорошего – маленькими порциями!
- Мне нужно многое о тебе узнать. И если ты хочешь всё-таки человеческой семьи, то я должна чувствовать себя рядом с тобой на равных. Не младшим партнёром и не воспитателем в старшей группе, – проговорила я и продолжила, примирительным тоном, — давай договоримся, мы отныне мы все обговариваем, что касается совместной жизни, и не лезем в личные границы друг друга.
- А у нас будут личные границы? – тут же отреагировал Никита.
- Они у всех есть, — я улыбнулась и посмотрела на него.
- У нас раньше не было, – повернулся ко мне мой муж.
- Раньше закончилось плохо. Я растворилась в тебе и потеряла себя в результате, – не отводила я взгляда от его лица.
- А я думал, что ты всегда есть у меня, и потерял тебя, – чуть хриплым голосом проговорил Никита, и что-то больное промелькнуло в его взгляде.
- Ага. Привычная, как домашние тапочки, – усмехнулась, невесело.
- Я любил тебя. – Тихо признался Кит.
- Если бы любил, то не прыгнул бы на Сонечку. Просто не отреагировал бы не её провокации, не заметил бы их, – не разрывая нашего контакта, ответила я ему.
- Мужчины отличаются от женщин, – горько усмехнулся Никита.
Я улыбнулась, отзеркаливая его горечь, и проговорила:
- И это хорошо. Но люди, если сделали выбор и он искренен, всё-таки остаются людьми.
Никита замолчал и повернулся вновь в сторону далёкой горы. Ветерок трепал его непокрытую голову, и пряди то и дело падали на лоб, мешаясь и путаясь. В профиль, в неверном свете близкого леса Никита казался моложе и мягче. Почти прежним.
- Быть счастливым – это тоже сознательный выбор, – негромко проговорил он, не отводя взгляда от далёкого горизонта.
- Согласна. – Ответила и сжала мужнину ладонь чуть сильней.
Глава 40
Спускались мы с горы в совершенно ином настроении, чем поднимались. Даже Трик, набегавшись по лесным просторам, шёл рядом, умиротворённый и довольный происходящим.
- Как ты думаешь, что будет удобнее для нас с Антошкой, — заговорил Никита и споткнулся на имени сына.
Повернулся и спросил с живым интересом, отвлекаясь от всего остального:
- А, кстати, почему ты назвала сына Антошка?
- Твой отец спас меня, – ответила я и повернула голову к Никите.
А зря! Не с моей ловкостью проделывать такие фокусы. Нога тут же поехала по мокрой земле, и я чудом не упала, подхваченная мужем.
Это так странно звучит! Мой изменившийся бывший, ставший незнакомым настоящим мужем…
- Когда успел? – прервал мои измышления Никита.
Я хлопнула глазами и, сообразив, о чём меня спрашивают, ответила:
- Когда твоя мама жила с нами, она доклевала меня до того, что я не хотела жить. Раздумывала всерьез, как бы покончить с собой, чтобы не причинит этим неприятности окружающим. Твой папа приехал и всем раздал по серьгам. И мне и своей жене. Тебе, между прочим, тоже. Разве ты не помнишь?
Никита помрачнел и нахмурился, вспоминая:
- Да, я помню тот скандал. Но не думал, что тебе было настолько плохо. Мне не казалось всё настолько фатальным. Прости. Я был слеп. Мне тоже тот период сильно дал по мозгам, и я тогда был не в себе. Я должен был заработать на всё и не очень видел, что происходит вокруг меня и тебя…
- Я понимаю. Теперь понимаю. – Перебила его.
Возможно, чуть резче, чем хотелось, но что уж сейчас? Что теперь-то ворошить такое далёкое прошлое? Но и забывать главные вехи и прекрасных людей, поддержавших в тяжёлый момент, совершенно не годится.
- Мой Антошка вытащил меня из ямы отчаяния. Мой ребёнок и прекрасная женщина-врач, случайно оказавшаяся на моём пути. – Завершила я свой рассказ, надеясь, что Никита понял, отчего я назвала сына в честь его отца и эта тема закрыта.
Дорога спускалась чуть круче, чем вначале, и Никита придержал заранее меня за плечо, страхуя от падения. Да и так и оставил свою руку, не убирая. А я не стала выворачиваться из этих своеобразных объятий.
- Так что ты хотел спросить? – вспомнила я и посмотрела мужу в лицо.
Он опять изменился. Посмурнел. Командор напоминал о себе тяжёлыми поперечными складками на высоком лбу мужа. Но Никита, глянув на меня чуть удивлённо, вспомнил и проговорил:
- Как удобнее нам лететь в Пекин? До Москвы и оттуда почти восемь часов или от МинВод до Новосибирска четыре часа и после четыре до Пекина? Мне в Пекине нужно будет ненадолго отлучиться, поэтому без пересадки не получится долететь до Ханьнаня.
- Лететь лучше с перерывом на еду и сон в нормальной постели, – задумчиво проговорила я.
- Даже в бизнес-классе Антону будет тяжело долго сидеть, — ответил мне Никита и добавил, нахмурившись, — даже мне тяжело лететь почти восемь часов.
- До Москвы тоже нужно лететь два с чем-то часа, – напомнила ему, чуть улыбнувшись.
Мне нравилось, что Крылов меня услышал и начал обсуждать свои планы. И, кстати!
- А где мы остановимся в Новосибирске? Можно там задержаться ненадолго? – спросила, оживившись.
- В гостинице, конечно. Можно и задержаться. А зачем? – Удивлённо посмотрел на меня Никита и поднял свою бровь.
Складки чуть разгладились, и Командор растворился в лесном сумраке.
Я улыбнулась открыто, вспоминая, как мы с сыном совсем недавно наблюдали за московским Тимошкой по видеотрансляции. И рассказала Никите:
- Тошке очень нравятся манулы. Мы подписаны на канал об этих кошках и с удовольствием следим за некоторыми из них. А в Новосибирском зоопарке манулы прекрасно живут и размножаются. Их там много и есть самочки с крошечными манульчиками.
- Мы могли бы сходить, – проговорила, помолчав немного.
- Давай тогда сделаем так, — предложил Никита с улыбкой, — Рейс в Новосибирск из Минеральных вод только один и он вечером. В Пекин тоже вечерний из Новосибирска, и там можно успеть на пересадку, но мы не будем с ребёнком бежать сломя голову. Сутки почти мы оставим нам на разграбление столицы Сибири!
- Прекрасно! – засмеялась я такой перспективе.
Никита, не отрываясь, смотрел на меня, пока я веселилась, откровенно любуясь мной. И это придавало мне уверенности. Будто мягкой лапкой провели по измученному в ожидании нежности сердцу.
- Видишь, я стараюсь советоваться? Я молодец? – склонившись ко мне ближе, проговорил низким тихим голосом мой свежеиспечённый муж, вызывая во мне уже забытое волнение.
- Ты так быстро меняешься, что я не успеваю реагировать, – ответила я ему со всей искренностью и добавила, — Ты молодец!
Мы остановились и, учитывая, что Никита так и не убрал руки с моего плеча, а я повернулась к нему всем телом, мы практически стояли в обнимку. Рядом. Близко-близко.
- Поцелуй? – прошептал мне в губы коварный Крылов.
Заворожённо смотрела на его такие родные и близкие губы и уже чувствовала их тепло.
- Не дави, Кит! – невероятным усилием воли, я отстранилась, чуть выгибая спину назад.
И, заметив, как сверкнули крыловские летние глаза, спросила невинно-хулиганским тоном:
- Поощрительный?
А после потянулась в знакомых руках и звонко чмокнула чуть оторопевшего мужа в плохо выбритую щеку!
Никита растерялся, и это было так… знакомо! Вселяло в меня надежду, что не всё потеряно и можно преодолеть наши сложности.
- Я даже в ЗАГСе вычеркнул поцелуй, – хрипло проговорил Крылов и добавил, — Боялся, что тогда ты точно не выдержишь, и… полетит мой план в дальние дали.
- Манипулятор ты, Кит, – припечатала, разворачиваясь в его руках и шагая дальше.
- На том стоим! – весело отозвался Никита и пристроился рядом, шагая со мной в такт.
Глава 41
Мама поджидала нас у ворот, активно жестикулируя и что-то доказывая довольно улыбающемуся начальнику крыловской охраны.
Я поймала озабоченный мамин взгляд по возвращении и улыбнулась ей. Всё нормально, мам. Я в порядке. Я справлюсь! Не волнуйся!
Илья Сергеевич зорко глянул в нашу сторону и, позволив маме забрать Трика, удалился следом за ней во двор.
А мы с Никитой остались вдвоём около калитки.
- Слав? Полетели сегодня? — предложил он.
- Ну, уж нет. Я хочу хоть в день второй собственной свадьбы привести себя в порядок. Сходить обновить маникюр, подстричься, и вообще почувствовать себя девочкой. Ухоженной и любимой. И не переживать на отдыхе за дешманский педикюр. Поэтому полетим завтра! – хмыкнула я и посмотрела на Крылова с упрёком.
Он ответил мне непонимающим взглядом и произнёс:
- Тебе не нужны все эти уловки! Ты даже не представляешь, как ты красива!
- Спасибо. – Улыбнулась я Никите и добавила, — Но мне хочется ещё и уходовых ништяков. И это не обсуждается. Не дави на меня! Сегодня только второй день твоего присутствия в нашей жизни, а ты уже затащил меня в ЗАГС. Имей совесть, Крылов!
Никита поднял брови с видом «Не понимаю, о чём это ты вообще говоришь». Затем, как не в чём ни бывало, спросил:
- Кстати, как думаешь, брать нам с собой моего помощника?
- А надо? – Удивилась, не представляя, как можно жить с постоянно ошивающимся рядом чужим человеком.
- Ну… — протянул Никита и закатил глаза.
А я залюбовалась, каким живым и юным стало его лицо в этот момент.
- Я привык к его присутствию. – Тем временем продолжал Никита, — Он всегда занимается бытовыми вопросами в поездках. С другой стороны, я хочу побыть с семьёй. И есть удалённая связь, если что. И у меня в Китае есть партнёры, если что.
Помолчал, чуть улыбаясь, и мечтательно добавил:
- Ты, жена моя, вносишь в мой мир хаос и разнообразие. Я оживаю рядом с тобой.
- Ты сейчас похож на моего мужа, — не выдержав, призналась я, добавив с улыбкой, — А когда приехал, выгрузился из своего танка, словно Командор к Донне Анне. Такой же невозмутимо-каменный и неживой. Статуй, одним словом.
- Обронзовевший? – улыбаясь счастливо, спросил Никита.
- Окаменевший! Нахохлившаяся, окаменевшая от солнечного света гаргулья на крыше собора, – ответила я.
Мы замолчали, греясь вдвоем в ожившем прошлом.
- А кстати, донна Анна, а что за молодой кабальеро ошивался рядом с тобой в тот день? – нарушил наше уютное молчание Никита.
- Это не важно, – усмехнулась я.
- И всё же? – нахмурился мой муж.
Нет, ну вы посмотрите! Без году несколько часов, как женился и уже быкует!
- Я собиралась за него замуж, надеясь прикрыться от твоего напора высокопоставленными родственниками молодого мужа, – ответила, чеканя слова, и спросила, глядя в бесстыжие крыловские глаза, — А как поживает твоя дама по договору для интимных услуг. Ты уже расстался с ней?
- В первый же день отправил расторжение договора и заплатил неустойку, – усмехнулся Никита и поднял вверх ладони, сдаваясь, и добавил, - я не собирался больше жениться и свел общение с женщинами к четко-договорным.
Но меня несло. Всё-таки я ещё не остыла после насильственного бракосочетания.
- Звучит ужасно. С живыми людьми так нельзя! Мне мой ухажёр обошёлся даром, – проговорила, поджимая губы и любуясь смешинками и морщинками вокруг крыловских колдовских глаз.
- Слав. Я…— начал было Никита, но я перебила его, не давая развить тему:
- Придержи свою ревность. У меня не меньше поводов!
- Ты ревнуешь? – изумился Никита.
Я ответила ему со всей возможной серьёзностью, на которую способна:
- В прошлый раз наши сложности начались из-за ревности. Я больше не буду ревновать, Кит. Либо ты со мной, либо без меня. В доверии нет места сомнениям. А доверие – это тоже сознательный выбор. И при таком раскладе ревности не место.
Пока я говорила, Никита всматривался мне в лицо, будто пытался там найти ответы на все вопросы мироздания и проговорил, когда я закончила:
- С этим сложно спорить. Я не умею доверять.
- Придётся учиться. И мне, и тебе, – тихо проговорила я.
- Это как? – прошептал мне практически в губы мой бывший, нынешний муж.
И я вдруг всем телом прочувствовала его горячую близость. Внутри всё задрожало в нетерпении, всколыхнулось давно забытым чувством. Сосредоточившись, ответила, чуть хриплым голосом:
- Как только возникает сомнение в партнёре – дави его. Разбирай на молекулы, откуда оно взялось. Пока не получишь неоспоримых фактов и подтверждения этих фактов. Усилием воли старайся видеть вокруг хорошее. Это навык. Он нарабатывается. Сначала со скрипом, после проще. И знаешь, так жить светлее.
И чем больше слов я говорила, тем дальше отступало наваждение близости. Тем важнее мне казалось донести до Никиты мою мысль:
-Если и грядёт катастрофа, то лучше встретить её, веря в лучшее и с улыбкой, чем угрюмо подготовившись.
Всё равно везде соломки не подстелешь, а жизнь себе сильно осложнишь ощущением преддверия конца.
- Я не хочу с тобой расставаться. – Прошептал Никита почти мне в губы.
- Зато встреча будет желанной, – ответила я ему, оглядываясь на окна нашего дома.
- Поцелуй? – улыбнулся муж.
Он придвинулся ко мне совсем чуть-чуть, и на мгновение у меня был соблазн податься вперёд. Но не время! Я отступила, опуская взгляд, и прошептала:
- Не наглей, Кит!
- Не бойся, славная Славка. Я буду ждать, когда ты сама придёшь ко мне. И захочешь меня так же сильно, как я тебя. Я и так получил больше, чем мечтал, – ответил мне мой муж.
Через час, распаренная после душа и размякшая я лежала, укуклившись в одеяле и сообщала подруге сверхпотрясающую новость:
- Агата! Я скоропостижно и под давлением вышла замуж!
- Надеюсь, за Крылова, а не за своего горячего парня? — засмеялась подруга.
- А были варианты? — хихикнула я в ответ.
- Никита бы закопал твоего горца и всё равно бы женился на тебе. Я пораспрашивала народ о Никите Крылове и скажу так. У тебя не было шансов, — хмыкнула Агата, зевая.
Похоже, не я одна нежусь в кроватке, обнимаясь с телефоном. Улыбнулась, представив свою подружку, и проговорила:
- Это и так понятно. Теперь бы вырулить к нормальной семье…
- Терпение и занудство, и обезьяну заставили работать. Не трусь! У тебя отличный стимул, чтобы хорошенько постараться! — подбодрила меня Агата.
- Мы едем в Китай. Типа свадебное путешествие, — сообщила, закатывая глаза под одобрительное хмыканье подруги.
- Надолго?
- Нет, дней на десять. Не знаю… Нужно, кстати, узнать у мужа, — оживилась я и осеклась, слушая счастливый смех Агаты.
- Я рада, что ты вернёшься в Москву, — проговорила она, отсмеявшись.
- Я тоже скучаю! — ответила, улыбаясь.
Глава 42
Ночь пролетела незаметно, и день выдался суматошный. А вечером мы втроём вылетели из аэропорта Минеральных Вод в Новосибирск.
У нас с Антошкой был дебют. Он летел в первый раз в жизни, а я впервые в бизнес-классе, и нам обоим было всё очень любопытно. И облака под крылом самолёта, отражающие свет луны и море огней при посадке, и устройство кресел. За четыре с хвостиком часа мы успели, и посмотреть мультики, и поспать, и поесть заоблачной самолётной еды.
Под тяжёлым взглядом Крылова стюард хлопотал над Антоном, как нянька. При наборе высоты он предложил ему что-нибудь спеть, чтобы не заложило уши, и это несчастный парень не знал, как попал. Потому что мой Антошка запел, по-моему, на весь лайнер про белогривых лошадок своим чистым и звонким голосом.
Никита был так потрясён! Я получила невероятное удовольствие, наблюдая за собственным мужем.
В общем, прощаясь, командир экипажа сам лично пожал руку моему маленькому герою, вероятно, радуясь расставанию, и мы вышли на воздух.
Ну, что сказать? Новосибирск, в крещенские морозы полностью оправдал своё положение столицы Сибири! Мы, естественно, к такому были совсем не готовы. Я совсем не подумала, что в Сибири зимой морозы. Но такси нам подогнали прямо к двери Аэровокзала, и местный мороз только пощекотал нас, не успев куснуть.
В гостинице, под строгим взглядом Крылова, нас заселили в трёхкомнатный номер, размером, однозначно, больше нашего дома в целом. Антошку я уложила на разложенном диване в гостиной среди помпезных кресел и авангардного журнального стола. Вымотанный новыми впечатлениями, взбудораженный, я боялась, что он не уснёт. Но стоило приглушить свет и начать читать размеренным голосом сказку, как мой боец отключился в рекордные сроки, разметавшись по простыням.
А мы остались с Никитой вдвоём.
Это ощущалось очень интимно, хотя пространства вокруг было достаточно, но Крылов как-то умудрился занять собой всё помещение.
Тишина давила, воздух словно становился гуще, и меня эта атмосфера волновала всё сильней. Крылов молчал, но я точно знала, что он следит за каждым моим движением, словно притаившийся гепард на охоте. Хотелось, то ли шалить, устроив представление на грани, то ли реально спрятаться куда-нибудь в безопасное место.
Звяканье у входной двери показалось оглушительным в этой напряжённой тишине.
- Я заказал ужин в номер – пояснил Никита и предложил, — начинай без меня. Хочу вначале посетить душ, а после присоединюсь к тебе!
И, повернувшись, ушёл мыться, сверкнув предварительно в мою сторону хитрыми и почти жёлтыми в местном освещении глазами.
Я впустила девушку с тележкой, отошла в сторону и с удивлением наблюдала, как быстро и споро она сервирует стол, как ловко расставляет приборы.
Поймала себя на ощущении, что нахожусь внутри телевизионного сериала про золушку современного пошиба. И поёжилась. Не очень-то приятное чувство: неловкость, припорошённая неуместностью…
Интересно, мне нужно девушке что-нибудь заплатить? И сколько? И где мой кошелёк?
Но пока я судорожно вспоминала, где бросила сумку, девушка, профессионально улыбнувшись, скрылась за дверью.
А я осталась стоять, расстерянная и взбаламученная посреди номера.
Вот эта жизнь – богатых и знаменитых, что прямо сейчас внезапно обрушилась на меня в роскошном номере пятизвёздочного отеля, — это теперь и моя жизнь? Как-то неловко мне в ней и не комфортно. Оглядела ещё раз предоставленные нам шикарные апартаменты и вздохнула. Непривычно мне находиться среди всей этой роскоши…
А впрочем, будем разбираться со всем по мере поступления проблем! И я решительно устроилась за столом.
Только когда приподняла серебристый клош над тарелкой и почувствовала аромат, поняла, насколько я голодна!
Разобравшись, что нам заказал Никита, я с аппетитом и удовольствием отправила кусок рыбы в рот, и от наслаждения прикрыла глаза. Вкусно! Я всегда любила рыбу, тем более что сёмга, чуть сбрызнутая лимоном и солью, не нуждается в представлении. Прекрасно прожаренная, сочная, с плотным, упругим мясом… восхитительно!
А если оттенить рыбу вот этим соусом?
О! Я в раю! Не подходите и не трогайте меня!
Одобрительно муркнула сама себе и, открыв глаза, нацелилась на следующий кусок.
И так и замерла с вилкой в руке.
Никита сидел напротив меня с голым торсом. Капельки воды отражали свет, дробящийся в приборах и хрустале бокалов. Муж смотрел так, что я забыла про рыбу!
Он пожирал меня глазами, сжав челюсти и прищурившись. Впалые щеки, свежевыбритые скулы, подчёркнутые освещением и горящие глаза вышибли из меня все мысли о еде!
Да он издевается!
- Кит! – возмущённо фыркнула я и предупредила:
- Ты становишься между мной и лучшей рыбой, которую я когда-либо пробовала! Это противозаконно! Немедленно накинь на себя хоть что-нибудь!
Никита моргнул и, запрокинув голову, громко и весело рассмеялся, под моё шипение:
- Тише ты! Антошку разбудишь!
- Ты неподражаема, одна на всей планете, моя жена! – просмеявшись проговорил Крылов, встал и, повернувшись ко мне спиной, медленно зашагал в комнату.
Вероятно, чтобы, как я попросила, накинуть на себя что-нибудь. Но, блин! Он был в одном полотенце! И мускулы на влажной спине заиграли, приходя в движение и лишая меня покоя.
За эти годы мой муж заматерел и возмужал. Он явно не пренебрегает занятиями в спортзале и следит за своим телом. И выглядит он, скажу честно, поаппетитней моей рыбы.
Заворожено глядя вслед Никите, я смогла выдохнуть, только когда он скрылся за дверью. Выдохнуть и усмехнуться.
Похоже, Крылов решил меня соблазнить?
Так, в эту игру можно играть и вдвоём…
Глава 43
Утром я проспала.
Полночи я прислушивалась, как в соседней комнате не спит Никита, как он вздыхает, встаёт, ходит по комнате. А под утро смотрела интересные сны с моим дважды мужем в главной роли. Нескромные сны. Очень нескромные.
В общем, за бортом было светлым — светло, и низкое зимнее солнце заглядывало мне в окошко, а я всё ещё валялась в постели. Очень редкое для меня времяпрепровождение.
Потянулась на гладких простынях, а затем, с улыбкой закуталась в одеяло, повернувшись набок и разглядывая светлое зимнее небо сквозь высокое оконное стекло.
Шевелиться не хотелось. Хотелось нежиться и мечтать.
В соседней комнате Никита негромко разговаривал с Антошкой. Думаю, отцу с сыном есть о чём поговорить и без меня. Иногда лучше не мешать мужчинам, разбираться самостоятельно с проблемами.
Обижена ли я на Крылова до сих пор? Безусловно! И хотя моё чувство уже не такое острое, как прежде, и время присыпало пеплом горечь и боль, но обида никуда не делась. Она жива и отравляет мне жизнь.
Есть ли вина Крылова в этом? Несомненно! Я в свое время ожидала от него, как от любящего мужа, бескомпромиссной верности, и мои ожидания были законны и обоснованы. То, что он не лёг с Сонечкой в постель, ничего не значит. Он её хотел, вожделел и брал своим поцелуем, ныряя в податливое женское тело всем своим существом. Для меня такое поведение – точно за гранью нормы. Тем более семь лет назад.
Хочу ли я попытаться построить что-то на руинах наших прежних отношений? Вопрос сложный. Положив руку на печень, я всё ещё люблю Крылова. Моя любовь изменилась, стала более удалённой, я бы сказала умозрительной. Но невозможно не признать, что никого другого мне не нужно. И я никого другого и не хочу.
Что мне теперь со всем этим делать?
Для начала нужно поговорить с Никитой, как он представляет себе нашу жизнь и что хочет он. А дальше… война план покажет.
Я научилась уже не обижаться на людей и обстоятельства судьбы, держа в уме необходимость несправедливости по отношению ко мне в плане моего самовоспитания. И если Никита готов…
Смогу ли я переступить через свою обиду и оставить её в прошлом, зависит от того, насколько сильно изменился Крылов. И в большей степени от того, как на него повлияло понимание, что он оказался слабым звеном в нашей семье.
В общем, будем посмотреть, но головы не теряем! И не забываем, что я больше, чем моя любовь!
Встала, открыла на минутку окно, вдохнув ледяного воздуха Сибири. И застыла в восхищении.
Другая планета!
Снег, укрывающий плотным покровом всё вокруг, сияет драгоценным покрывалом. Плотный, сухой и серьёзный. Это не знакомый мне мокрый снежок или иней тумана, это настоящий талисман сурового края. И нереальное, высокое, светлое небо над головой. И пахнет совсем не так, как у нас на Кавказе!
С огромным удовольствием после морозца я прогрелась под горячими струями тропического душа и вышла, распаренная, скрипящая от чистоты, вытирая полотенцем волосы.
И естественно, немедленно столкнувшись с Никитой.
От столкновения гостиничный халат, в который я была укутана, предательски распахнулся, демонстрируя больше, чем прикрывая, и я, засмущавшись, поскорее прикрылась, чувствуя, как предательски заалели щёки.
Никита, одной рукой обнимая меня за талию, другой прижал мою мокрую голову к своей груди и застыл, тяжело дыша.
Я слышала, как сильно и гулко бьётся его сердце под моей щекой, чувствовала, как его дыхание шевелит мне волосы на макушке.
Мы стояли, боясь пошевелиться, до тех пор, пока в комнату не вошёл Антошка.
- Мам! Папа обещал, что мы пойдём сегодня смотреть манулов! – сообщил он счастливым тоном готового на подвиги первооткрывателя.
Никита отпустил меня, разжимая руки, но не двигаясь. И я не рискнула сделать шаг назад. Только повернула голову к Антошке и сказала, немного охрипшим голосом:
- Манулы…
- Наверное, в такую погоду они сидят по домикам, — засомневалась я и продолжила, - да и у нас нет подходящей одежды для местного климата. Может быть…
- Но я уже обещал, — выдохнут Никита над моей головой.
- Собирайтесь, заедем в магазин, утеплимся там и поедем искать степных котов, — продолжил он, кашлянув, и заговорил, делая шаг в сторону, ближе к сыну, переводя на себя внимание Антошки и давая мне возможность привести халат в порядок:
- Мне Антошка рассказал, где живут манулы, чем питаются, как себя ведут. Рассказал, что зимой у них период зажировки и они становятся похожи на меховые шарики. Что у манулов самый густой мех в мире. Мы посмотрели на манула Тимошку в трансляции московского зоопарка и манула Снежинку с котятами в записи. В общем, я проникся и тоже хочу посмотреть!
А когда Антошка полетел в свою комнату за одеждой, Никита проводил его взглядом и проговорил:
- Для своего возраста Антон очень развитый мальчик. Он внятно разговаривает, строит правильно предложения, его речь насыщена оборотами и сравнениями. Ты очень хорошая мама, моя Славка! И я благодарен и счастлив. Мы найдём нашему сыну лучшую школу в Москве!
Когда мы спустились в холл отеля и ждали такси, Никита со смешком заметил:
- Пожалуй, я не был в зоопарке примерно никогда, ты знаешь? Мне очень интересно. Посмотреть, как Антон реагирует. Это удовольствие несравнимое ни с чем.
Интереснее только, пожалуй, наблюдать, как реагируешь ты, и я надеюсь. Я очень надеюсь, что у нас все получится.
- Всё зависит от тебя, Кит. Я предоставила тебе огромный аванс, – тихо проговорила, улыбнувшись мужу.
- Я понимаю, – серьёзно ответил Никита.
Глава 44
К манулам мы попали после обеда. А перед этим заехали утепляться в торговый центр.
Антошку быстро упаковали в комбинезон и тёплые сапожки. Он стал похож немного на покорителя Арктики. Такой же румяный энтузиаст в обрамлении меховой опушки капюшона.
Никите прикупили добротную куртку, ботинки и термобельё. Причём одеть это бельё я заставила мужа прямо в примерочной кабинке магазина.
Крылов под моим суровым взглядом так показательно смирно пошёл переодеваться, под одобрительный выдох продавщиц отдела, будто жена-тиранша мучит бедного котика уже третий десяток лет, а он, несчастный подкаблучник, вынужден беспрекословно подчиняться этой ужасной женщине.
И ведь позвал в кабинку помогать ему, он-де сам не справляется!
В общем, развлеклись мы с Никитой, как могли.
Но в отделе женских шуб Крылов сполна отыгрался на мне. Заставив перемерить десяток шуб и уговаривая купить парочку. А в обувном он сам примерял на мою ногу меховые сапоги с видом то ли рокового соблазнителя, то ли продавца, у которого от продажи мне именно этой пары сапог решается вопрос жизни и денег.
Я хихикала, как девчонка, подыгрывала Никите и получала удовольствие от нашего общения, не думая ни о прошлом, ни о будущем. Просто наслаждалась моментом.
Утомившись, весёлые и немного шальные от свободы и радости бытия, мы забрели в ресторанчик обедать. Антошка, не капризничая, съел всё предложенное для него, а мне Никита заказал местную северную рыбу: муксун.
Я говорила, что сёмга вкусна? Это я ещё муксуна не пробовала тогда и не знала, с чем сравнивать! Умеренно жирное, розоватое, нежное и чуть сладкое мясо навсегда вывело эту рыбу в мой личный топ!
Зоопарк мне понравился. Во-первых, очень просторно. Целый лес выделен под вольеры для различных животных и во-вторых, чувствуется, что к местным обитателям работники зоопарка относятся со вниманием и любовью.
У белых медведей родился малыш, но он ещё не показывается публике, поэтому нам не удалось его увидеть
Зато кошки всех видов – шикарны. Особенно колоритно смотрится дальневосточный леопард на фоне заснеженного леса.
Рядом с вольерами манулов Антошка так активно выжидал, когда появится хоть какой-нибудь из этих угрюмцев, что растопил сердце одной из работниц. Служительница зоопарка неосторожно ответила на вопрос нашего мальчика и попала. Посетителей было мало, поэтому Антошке ничто не могло помешать, звонким голосом рассказывать несчастной женщине всё, что он знает о пушистых нелюдимах. Причём с таким энтузиазмом, что один из девятнадцати манулов не выдержал. Может, конечно, это работница всё-таки что-то сделала, но как бы то ни было, пушистая морда на несколько минут показалась из домика, оглядела всех вокруг недобрым взором и смылась обратно в дом. В тепло.
Вызвав своим появлением живейший восторг у Антошки!
Никита, не расставаясь с телефоном, снимал Антошку всё время нашей прогулки. И только периодически показывал мне, как наш малыш реагирует на увиденное вокруг себя, и как наш сын прекрасен среди зимнего леса.
А я наблюдала за обоими, и моё сердце таяло, несмотря на то, что щёки пощипывал мороз.
И следа не осталось от той каменной статуи, что шла ко мне с карающей дланью буквально несколько дней назад.
В общем, хотя я и пожалела, когда, не подумав о холодах, заикнулась о Новосибирске тогда, в Железноводске, но сейчас поняла, что счастлива.
Посещение сибирской столицы удалось и оправдало наши ожидания с лихвой!
Улетали в Пекин действительно поздно вечером, наполненные тёплыми встречами, радостными впечатлениями и сибирским морозом.
Никита не отходил от Антона, и я уснула в самолёте, по-моему, ещё до взлёта, уверенная, что мой сын в надёжных руках.
Я не просыпалась ни в туалет ни для того, чтобы проверить Антона. Я выключилась и спала совершенно беззаботно и глубоко. Без уже привычного давящего чувства потери.
В Пекин прилетели как-то слишком быстро. Я не выспалась. А Антон и вовсе дремал на руках у Никиты. Особо не разглядывая аэропорта, я с удовольствием устроилась в такси и попыталась взять сына к себе на руки, чтобы дать отдохнуть мужу. Но Крылов отрицательно махнул головой, и я не стала спорить. Прислонила голову к его плечу и прикрыла на минуточку глаза.
Чтобы открыть их перед входом в отель.
Как заселялись, откуда появился наш багаж и обстановка номера – всё прошло мимо меня.
Устроить удобно Антошку, раздев его по возможности, а потом — душ! И прохладные простыни широченной кровати. Вот и всё, что мне нужно сейчас!
А ещё чувство глубокого понимания, что плечо, на котором мне так уютно и удобно именно сейчас абсолютно правильно находится рядом. Что родные руки, обнимающие меня сейчас – именно то, что мне нужно. И что запах родного мужа успокаивает меня получше, чем любые успокоительные сборы и всякие новомодные магнии, вместе взятые.
Я уплывала в тепло и негу прекрасного сна. Такого желанного и далёкого для моего истерзанного сердечка.
Чтобы проснуться через несколько часов в объятиях собственного мужа на нескромной кровати среди красной отделки неизвестного номера, посреди чужой планеты. С чувством реального попаданства в иной мир.
Глава 45
Здесь всё по-другому. И воздух, и запахи, и звуки, всё незнакомое и ощущается инородным, неродным. Я понимаю, что это только моё подсознание, но, тем не менее, никак не могу отделаться от чувства нереальности.
Полное ощущение, что в этом странном и непривычном мире остались только мы втроём среди чужаков.
Ранним утром у себя дома я привыкла слышать звуки просыпающегося дома: шевеление собаки, мамы, сына, звуки птиц за окном. Фоном раздающиеся чириканье, пение, свист, шум просыпающегося города, звуки жизни всегда присутствовали рядом со мной.
А здесь же было стерильно тихо. На грани слышимости работал кондиционер. Пахло незнакомыми синтетическими отдушками на грани восприятия. Окружавшая роскошь с сильно акцентированным китайским колоритом давила на меня обилием ярко-алых оттенков.
Стены, портьеры, декоративные панели со стилизованными драконами, цветной ярусный потолок, всё слишком перегружено деталями на мой вкус и в целом воспринимается тяжело.
Я прикрыла глаза.
Мерно рядом дышал Никита. Его голая грудь приподнималась под моей щекой и опускалась укачивая. Баюкая меня. Успокаивая. И я боялась шевельнуться, чтобы не потревожить его.
Никита крепко прижимал меня к себе во сне, оплетая руками и ногами. Наверное, боялся, что я растворюсь в чужом пространстве видением. И эти объятия удерживали моё сознание рядом с мужем, приземляли меня.
Давали чувство защищённости среди чуждого мне мира.
Улыбнулась, открыла глаза, и, пользуясь случаем, наконец-то, без помех разглядывала своего свежеиспечённого мужа не скрываясь. Сравнивая его с тем, каким я помнила его все эти годы.
Тени под глазами и мелкие морщинки у глаз стали заметнее. Сильнее обозначились борозды глубоких морщин на лбу и две поперечные полоски между глаз. Мой муж часто хмурится и морщит лоб.
Глубокие носогубные складки и впавшие щёки говорят о частом недовольстве жизнью у Никиты, а обострившиеся скулы подчёркивают ставший резким овал лица. Словно высеченного из камня лица.
Но упрямый подбородок всё также дерзко выдаётся вперёд и по-прежнему резок. Характер Никиты никуда не делся, он только закалится и выкристаллизовался за это время. Стал еще резче?
Губы тоже изменились. Стали жёстче. Более резко очерчены. Интересно, а они всё такие же нежные на ощупь? А на вкус все также головокружительно прекрасны?
Скольких он целовал этими губами?
Стоп!
Я тоже целовалась с другими мужчинами, так что не стоит начинать. Главное, что Никита собирается соблюдать свои обещания верности.
Его слово по-прежнему крепко?
От мужа пахло спокойствием вновь обретённого дома, и я, зажмурившись от нечаянно щемящих глаз, незаметно погладила своей свободно лежащей рукой голое плечо Никиты.
Острая нежность, смешанная с чувством потерянности попаданства в неизвестную вселенную, окутала моё сердце. Бедный мой, больно, наверное, оживать после окаменевшей души.
Я незаметно вздохнула глубже, осторожно коснулась губами кожи под своей щекой и неожиданно для себя лизнула вкусно пахнущее плечо своего мужа.
Как же я соскучилась, истосковалась, измучилась без него!
Стараясь не разбудить, я крадучись попыталась отстраниться от соблазнительно-беспомощного тела и шевельнулась, отползая.
В то же мгновение тяжёлая рука Крылова придвинула меня ещё ближе к себе, а мощное тело развернулось и придавило меня неподъёмной ногой к постели.
Остро пахнуло запахом мужа, и я, судорожно вдохнув родной аромат, притихла, уткнувшись носом во впадинку между плечом и шеей Никиты.
Совсем как прежде.
И тело отреагировало моментально, забытой памятью подкидывая картинки из далёкого прошлого. Голова закружилась и стала лёгкой-лёгкой, практически пустой. Всякие инопланетные глупости выдуло знакомым запахом, оставляя только главное рядом – тяжёлое родное тело моего Никиты, волшебным образом проявившегося здесь и сейчас из моей далёкой счастливой жизни.
Я невольно задышала глубже и облизнула пересохшие губы, задевая при этом языком шею Никиты.
Муж со стоном отчаяния, переместился так, чтобы возможно было целоваться без помех. Он склонился, напрягая мощные руки по обеим сторонам моей головы, и замер в миллиметре от моих губ, обдавая их огнём своего дыхания.
Мы дышали с ним одним воздухом, смотрели в глаза, друг друга неотрывно, и я не выдержала, коснулась таких желанных губ Никиты своими пересохшими от жаркого дыхания губами.
Мы целовались, как будто от этого зависела наша жизнь. Нежно и отчаянно, ласково и страстно, словно одержимые, не замечая ничего вокруг. Поцелуй, как глоток живительной влаги для изголодавшегося путника, как глоток воздуха для умирающего от удушья, как возвращение к жизни, затягивал нас все глубже.
Кровь бахала в ушах, и огненная река, зародившаяся в моей груди, уносила меня за грань реальности. Всё стало неважным, всё ушло из моего затуманенного сознания. Только дрожь наших тел и синхронный стук сердец. Только забытый вкус моего мужа, моего любимого мужа.
Никита застонал, сжимая меня в объятиях, жарко зашептал мне в ухо какие-то слова.
- Люблю тебя, — расслышала я сквозь шум и задрожала, не в силах сдержать огненный поток своего возбуждения, взрываясь и растворяясь, забывшись.
- Мам, пап! Мы идём смотреть драконов! – послышался в этот момент голос Антошки за дверью, за мгновение до того, как эта дверь распахнулась.
Глава 46
Никита волшебным образом мгновенно оказался рядом с дверью и, сверкнув пижамными штанами, подхватил влетевшего Антошку на руки. Закружил его в сильных руках, подкидывая как маленького.
А я, натянув на себя простынь и кусая опухшие губы, разглядывала под заливистый смех сына следы своих ногтей на фактурной спине мужа и пыталась собрать себя после недавнего внезапного взрыва.
- Завтракать будем в номере? – спрашивая, обернулся ко мне Никита.
И столько было в его глазах! Он светился искренним счастьем так, что все мои сомнения и утреннее моё чувство чуждости испарилось без следа.
Вообще, вся эта сцена с обнимающим мощную шею Антошкой, который, прижавшись к отцу щекой, смотрел на меня сияющими глазами. И счастливый Никита, который, блестя глазами, закрывал спину сына своей огромной ладонью, прижимая к себе, и смотрел на меня так, что я не могла вздохнуть.
Всё это с фотографической точностью отпечаталось в моей памяти навсегда и согревало долгие годы.
Мои мужчины направились выбирать, какой завтрак заказать в номер, а я, потянувшись и улыбаясь, подхватила испарившуюся с меня футболку и поскакала юной ланью в шикарную душевую наводить красоту.
Интересное выдалось утро. Содержательное…
И это только начало, ведь Путешествие уже стучится в наши сердца и нас ждут-недождутся настоящие приключения!
После завтрака, изрядно утеплившись по совету бывалых путешественников, мы, загрузившись в такси, отправились на Великую Китайскую стену. Живописный и хорошо отреставрированный участок Мутяньюй находится в часе езды от центра Пекина, и добраться туда совсем несложно.
А для подъёма наверх работает фуникулёр.
Поездка на скамеечке, подвешенной к канату над головой, вызвала у Антошки восторг. И я, глядя на чистые и яркие эмоции сына, отогревалась сердцем.
В январе в Китае мало туристов. И это, пожалуй, главное преимущество зимнего визита. И ещё нам повезло с погодой. Недавно была метель, а сегодня небо сияло синевой, разбрызгивая бриллиантовые брызги на свежем снегу.
Только представьте себе: вы один на один с грандиозным сооружением, а вокруг заснеженные горные хребты и свистящий вечный ветер…
Мощь и красота древности окружает и затягивает величием. Башни, дорога на стене, перспектива, изумляют и трогают душу.
И ещё вездесущие котики. Чёрно-белый холеный красавец был первым, кто встретил нас на стене.
Никита предложил спуститься на тобоггане – это такие сани в специальном жёлобе-трассе, проложенном для спуска, и я согласилась. Кит взял Антона к себе на колени, обхватил сына руками и ногами, и они первые полетели вниз под сопровождение моего замершего сердечка. Но через несколько минут я полетела за ними следом с настоящим девчоночьим визгом!
Что сказать, адреналина хапнула при этом прилично!
Когда Никита помог мне выбраться из саней, я ни мгновения не сомневаясь, с чувством поцеловала мужа на глазах радостно хлопавшего в ладошки сына.
Взбодрившись и напитавшись горным ветром, мы с удовольствием поели в одном из ресторанчиков Пекина, где Никита поразил меня знанием местной кухни и языка.
Несмотря на то, что время обеда ещё не пришло, аппетит у нас разыгрался нешуточный. Пекинская утка зашла идеально, чтобы согреться. Хрустящая корочка, нежное мясо, множество соусов на крутящейся подставке в крошечных плошках и тонкие китайские блинчики стоят того, чтобы их попробовать.
- А древних драконов мы увидим? – спросил после еды наш неугомонный сын, и мы с Никитой, счастливо посмеиваясь, направились в Запретный город.
Гугун в январе обходится без длинных очередей, и можно неспешно, своей кожей прочувствовать масштаб и величие этого места. Красно-золотые строения на фоне голубого зимнего неба, припорошённые снегом, выглядят невероятно.
Мы, чтобы не распыляться, сосредотачиваемся на Зале Верховной Гармонии — масштабном, впечатляющем зрелище тысяч драконов, собравшихся на поклон.
На просторной площади, на трёхъярусном пьедестале из белого мрамора расположены больше тысячи голов легендарных драконов без рогов. Эти каменные головы драконов не только украшение, но и изящная дренажная система — в сезон дождей создаётся зрелище «тысячи драконов, извергающих воду».
Войдя внутрь Зала Верховной Гармонии, нужно внимательно искать следы драконов: они здесь везде.
В центре потолка над троном расположился гигантский извивающийся дракон, держащий в пасти зеркало Сюаньюань и величественно взирающий вниз. Говорят, что если самозванец сядет на трон императоров, то дракон выронит на него священное зеркало.
Отчего-то в этом зале верится в легенду легко.
Антошка с интересом и восторгом разглядывал все шесть огромных колонн, покрытых сусальным золотом, которые стоят в зале. И каждая обвита объёмным узором облачных драконов. Совершенно нереальных и недобрых.
И, конечно же, Золотые драконы! Они есть на императорском троне: на ободе кресла императора извиваются тринадцать золотых драконов, а в центре спинки — один главный дракон.
Выгнулся, вцепившись лапами в обводы трона, и смотрит на нас, приоткрыв пасть в ухмылке.
Достаточно атмосферно для мальчишеского воображения, если даже меня, взрослую женщину пробирает до нерва.
Мы не стали углубляться дальше. Оставили легендарную стену глазурованных драконов на потом. Слишком много впечатлений для одного дня, не стоит перегружать нашего мальчика.
Глава 47
После таинственных драконов Запретного города, немного придавленные масштабом и величием этого памятника тысячелетней культуры Китая, мы забрели в район старых пекинских построек, которые называются хутуны.
Исторически это район вокруг источника воды. Ещё при монголах архитектура города изменилась, и многие кварталы были выровнены. Так, что улицы стали строго определены с юга на север, и с запада на восток. И этот порядок сохранялся столетиями в столице, вплоть до современности.
Это и есть другая планета.
Буквально, если свернуть с известных улиц вглубь такого района, то попадаешь в иной мир, далёкий от широченных проспектов, громадных парков и небоскрёбов.
Оглядываюсь, и невольно вспоминается чувство, с которым я проснулась в Пекине – чуждости и попадания в иное измерение.
Придвигаюсь поближе к Никите, который не выпускает ладошки Антона из рук. Муж приобнимает меня. И от этого простого движения мне становится теплее на сердце.
И я начинаю слышать пространство.
Тишина и умиротворение. Все вокруг погружены в сонливую, размеренную, спокойную атмосферу. Слышен лишь скрип снега под ногами, далёкие голоса и свист ветра между старыми стенами.
Дым из труб и запах угля. В воздухе витает едва уловимый, но характерный запах тлеющего угля, это многие старые дома до сих пор отапливаются печами. Такая деталь добавляет невероятной аутентичности и ощущения «того самого» старого Китая.
Игра света. Короткий зимний день и низкое солнце создают длинные тени и мягкое золотистое освещение, которое окрашивает серые кирпичные стены и красные дверные проёмы. К вечеру окна домов один за другим зажигаются уютным жёлтым светом, заставляя задуматься о жизни за этими стенами. О быте этих людей.
Примиряя меня с чуждостью этого мира.
Искрящийся иней вокруг. Приветом из родного города всё вокруг покрыто изморозью, превращая обыденный пейзаж в хрустальную зимнюю сказку.
Купив стаканчик горячих, только что приготовленных каштанов у уличного торговца, как сувенир и способ согреться, мы неторопливо шагали, взявшись за руки втроём, притихшие и ошеломлённые, пока не наткнулись на небольшую чайную и её приветливого хозяина.
Это одно из удовольствий жизни.
Не торопясь зайти в традиционную маленькую, ничем не примечательную снаружи чайную, чтобы отогреться за чашкой пуэра или ароматного жасминового чая. Где хозяин с удовольствием расскажет вам о сортах.
Увидеть жизнь изнутри.
Понаблюдать за рутиной. Смотреть, как местные жители, закутанные в тёплые одежды, разносят уголь, выходят курить на порог, торопливо несут домой свежекупленные овощи для хого.
Рассматривать архитектуру. Ведь без листвы деревьев лучше видны традиционные детали: резные символы удачи на воротах, каменные пороги, разной формы кровли, крыши домов.
Я чувствовала странное для себя умиротворение, получая нереальное удовольствие от наблюдения. За своими мужчинами и за жизнью вокруг.
Время будто замедлилось, растворилось в глубине веков. И ты впадаешь, словно в магическое, мистическое состояние. Не просто прогуливаешься по историческим переулкам, а погружаешься в незнакомый мир, в саму душу старого Пекина, который пронзителен и атмосферен зимой. Оголённый холодами.
Перекусив карамелизированными фруктами у уличного торговца, умиротворённые и переполненные странным, чужим миром, мы вышли в современный город под яркий свет вечерних фонарей к озеру Хоухай.
И ухнули в весёлую, оживлённую атмосферу юного и современного, вечно молодого города.
По замёрзшей поверхности озера под музыку в окружении весёлых огней катались молодые и не очень китайцы на коньках. Причём многие делали это профессионально! Кружились парочки, юные девочки и сосредоточенные молодые люди, пожилые китаянки, подтянутые и улыбчивые, мелькали перед нами. И это всё водоворотом, калейдоскопом впечатлений обрушилось на нас после тишины старинных переулков.
- Прокатимся? – пригласил Никита, улыбнувшись.
- Не стоит, — ответила я, глядя на присмиревшего Антошку.
Наш сын довольно бодро и шустро болтал с помощью Никиты на смеси языков с хозяином чайной о драконах ещё несколько минут назад, а сейчас было видно, как он устал за день.
Никита, подхватив юного путешественника на руки, ловко лавируя между людьми, вывел меня к такси, чтобы прокатив по вечернему городу, и довести нас, уставших, до отеля.
Удивительно, но номер, ещё утром казавшийся перегруженным дизайнерскими деталями, сейчас смотрелся вполне сдержанно и спокойно. Мои глаза привыкли и воспринимали многочисленные орнаменты уже совсем по-иному.
Всё познаётся в сравнении.
Сил спускаться в ресторан не было, и Никита заказал ужин в номер. Наш Антошка, поклевав китайских пельменей, засопел, утомлённый Пекином. Он почти моментально уснул, проигнорировав душ, как только добрался до постели.
А мы с Никитой остались вдвоём.
Но на этот раз между нами не было напряжения.
- Слав, я… — начал говорить Никита, судя по блестящим глазам собираясь мне сказать что-то важное, но я перебила его:
- Не сейчас, Кит. Мы устали и переполнены Пекином. У нас ещё будет время и возможность поговорить о нас. Сегодня – не стоит.
- Просто знай, что я люблю тебя, – немного нервно проговорил мне мой муж.
Я улыбнулась, не желая продолжать тему. Потому что любовь – это про другое, и она не бывает скоропостижной. Любовь выстраивается, вырастает годами из заботы о любимом…
В общем, не время и не место сейчас говорить о любви!
И снова ближе к полуночи мы на вокзале. Футуристическое сооружение с миллионными толпами торопящихся людей и поминутно отправляющимися поездами с многочисленных перронов. Лабиринт переходов, которые я и не пытаюсь контролировать и понимать. Просто иду рядом с Никитой, который несёт на руках Антошку. А за нами, бодро лавируя между людьми, катит наш багаж местный носильщик.
Скоростной поезд летит по ночному Китаю, унося нас на запад. Ближе к побережью в огромный конгломерат городов – Гуанчжоу. И хорошо, что ночью я не вижу, как мелькает за окном пейзаж. Потому что утром это зрелище лишило меня покоя. Как-то страшно лететь со скоростью больше трёхсот километров по земле.
Еще один огромный вокзал, еще одно столпотворение народа и огромный многоликий город ухает вниз под крылом небольшого самолёта, и мы все ещё ошеломлённые утренней пересадкой ещё час с хвостиком летим дальше.
Санья встречает солнцем, тропической духотой и запахом моря. Ещё немного, несколько минут на такси и благословенная тишина уединённого отеля среди пальм на берегу небольшого озера обволакивает нас.
Приехали!
Глава 48
Конечно, отдыхать — это прекрасно. Тем более, когда весь быт, всю организационную часть берёт на себя муж, и ты даже не догадываешься, что и сколько стоит. Я понимаю, к такому легко привыкнуть и это можно принять за заботу.
Первые три дня мы не выходили далеко из отеля. Только на море и к одному из бассейнов под тень пальм.
Антошка не умеет плавать. Никита взялся сам учить его в бассейне, а я с удовольствием наблюдала за ними из шезлонга в тени.
Море! Оно совсем другое здесь. Неспокойное, бурливое, тёплое. Говорят, что на некоторых пляжах острова есть какие-то сложные обратные течения, способные унести в море от берега и опытного пловца. Я пловец совсем неопытный. Я опасаюсь большой воды.
Но мне безумно нравится, просто сидя на берегу, ощущать море. Брызгами на лице, запахом, тёплым ветром, шелестом волн впитывать в себя чувство стихии. Мне кайфово быть рядом с морем. Я не рвусь покорять его.
Никита плывёт красиво, мощно, как профессиональный пловец. И когда он, нырнув, начинает с силой загребать подальше от берега равномерными бросками, моё сердце замирает от восторга и волнения.
Я бы попросила его не рисковать, но, замечая, насколько плавание доставляет мужу удовольствие, я смиряю своё желание и молчу. Только неотрывно слежу у края прибоя за его тёмной головой над волнами.
Сегодня Никита взял напрокат автомобиль и повёз нас на экскурсию в тропический парк Янода. Прекрасное место для мальчишек с множеством подвесных тропинок, свисающих лиан и зелени. Необхватные исполины полностью скрывают от жаркого солнца, а водопады позволяют освежиться в духоте тропиков.
Глядя на то, как радуется Антошка, и как ни на минуту не отходит от него Никита, я думаю о том, что, даже если у нас с мужем ничего не получится, но счастье общения с отцом я уже подарила своему сыну.
Хотя должно получиться! Мы стараемся.
Никита действительно хочет семью, и его волнует моё мнение. Он так старательно переспрашивает меня, и это трогает.
Никита вообще старается. Он прикасается ко мне при всяком удобном и не очень случае, обнимает, гладит, придерживает, заботится. Сейчас вот не разрешил, памятуя мою ловкость шастать по навесным лесенкам и дорожкам. Зато сам с Антошкой отрывается по полной.
После нашего утра в Пекине, когда я получила мощный взрыв только от поцелуя, от знаменательного поцелуя, здесь, на берегу чужого моря у нас случился ожидаемый ренессанс в близости. Не помню, чтобы я в юности получала столько удовольствия.
Наверное, повзрослела и созрела, наконец-то. Ага. Как настоявшееся вино…
Дни отдыха пролетели быстро.
И мы улетали в Москву.
Прямым рейсом. Десять с половиной часов в полёте. Обгоняя вращение земли.
Перед полётом Антошка так умаялся, развлекаясь в парке аттракционов, и настолько вымотал нас обоих, что первую половину полёта почти всю проспал. А мы с Никитой в это время, обнявшись под общим пледом, нежились и строили планы.
- Антону обязательно нужно до сентября походить с детский сад. Он должен начать учится взаимодействовать не только со взрослыми, но и с детьми. И ещё у него музыкальная школа, – говорила я негромко.
Никита поцеловал меня куда-то в волосы, придвинул к себе ближе и спросил:
- Зачем ему музыкалка?
- Нужна! – оживилась я, и заговорила, загораясь с каждым словом, — во-первых, занятия музыкой формируют у людей, особенно в детстве, новые нейронные связи, которые не заменишь ничем иным. Ведь музыка – это иной мир. Звуки окружают нас, и уметь их читать, разбираться в нотной грамоте – это круто.
Во-вторых, моторика. Смотри, Антон играет на скрипке двумя руками, одновременно совершая разные действия. Причём слажено и чётко.
Ну и… ты как-нибудь посмотри, как он занимается. Как ему это нравится, как он кайфует от музыки. Никит, он умудряется на своей скрипочке находить абсолютно чисто нужные ноты. А на скрипке нет клавиш – всё ищется на слух!
Никита выслушал мою эмоциональную речь и снова поцеловал меня. На этот раз куда-то в районе уха. Затем вдохнул запах моих волос и проговорил, сдаваясь:
- Был не прав. Надо так надо. Но и спорт…
- Как мы измучились с мамой в поисках спортивной секции в Железноводске. Чтобы не борьба и не атлетика… — перебила я мужа и продолжила с чувством, — Спорт нужен, и здесь придётся перебирать секции. Антон не знает, что ему нравится.
- Плавание, – негромко заметил Никита, и по голосу было понятно, что он улыбается.
- Плавание – это классно. – Согласилась я с мужем и, повернув к нему голову, проговорила прямо в близкие улыбающиеся губы, — представляешь, вырастет такой, как ты зеленоглазый и с фигурой пловца. Широкие плечи, узкие бёдра, мощные, но не перекаченные мышцы...
- Тебе не нравится моя фигура? – поднял бровь с наносном возмущением мой муж, сверкая лукавой зеленью глаз.
- Ты так хочешь от меня услышать? – прошептала я в ответ, обдавая горячим дыханием его соблазнительные губы.
- Очень! – выдохнул мне в ответ Никита и накрыл, наконец-то мой рот своими губами!
Как же мне нравится целоваться с Никитой! До потери ориентации в пространстве!
- Подожди, — с трудом оторвавшись от мужа, пробормотала я чуть хриплым голосом, поправляя отчего-то съехавший вверх худик, и заговорила, собирая мысли в кучку, — я к чему тебе про Антошкины увлечения. Как ты представляешь, мы все будем ездить из твоего дома каждое утро? И ребёнка таскать?
- Твоего дома, – уточнил Никита, расслабленно улыбаясь.
- Между прочим, тебе на работу тоже придётся ездить! – фыркнула и вновь устроилась с комфортом на плече мужа.
Уютная тишина свернулась пушистым котёнком между нами, успокаивая и даря чувство защищённости и покоя.
- Посмотрим квартиру у работы? – предложил Никита через некоторое время.
- Можно, – согласилась я.
- Давай сразу туда из Шереметьево? Там такой вид из окна! Тебе понравится, я точно знаю! – прижал меня теснее к своему боку муж и закопался лицом мне в макушку.
А я улыбнулась, лелея свою надежду на лучшее.
Глава 49
К Москве подлетали после обеда. Я с интересом и внутренним трепетом смотрела с высоты на столицу, невольно высматривая знакомые места. Столица с высоты птичьего полёта казалась сверкающей шкатулкой с секретами и драгоценностями среди снегов.
Приземлились вовремя и в очереди нигде не задерживались, но пока добрались до квартиры, небо уже начинало темнеть, и жёлтые шары уличных фонарей разбавляли вечерние сумерки мягким светом.
Встречающий нас помощник Никиты мрачно передал ему толстенную папку с бумагами и уже привычно растворился в пространстве. Удивительный человек этот Дмитрий Алексеевич!
Мой муж жил в квартире с отдельным лифтом, в той же самой башне, где располагался его офис. То есть жил практически на работе. И не удивительно. Удобно, наверное… хотя это многое говорит о характере Никиты и об образе его жизни.
Квартира действительно была потрясающая. Вся в жемчужно-серых тонах с редкими кобальтовыми акцентами и со стеной неоштукатуренного кирпича.
Огромное угловое открытое пространство, разделённое условными перегородками на отдельные зоны. И панорамные окна на две стены.
Безумно красиво.
Сидеть среди ледяных облаков в высоком кресле в углу стеклянных окон и наблюдать, чувствовать, как далеко на земле кипит жизнь.
Квартира ощущалась очень мужской и холостяцкой. Элитный гараж на высоте птичьего полёта. В этом пространстве и намёка на присутствие кого бы то ни было, кроме хозяина этого орлиного гнезда, не было. Мало того, квартира и не предполагала и таких гостей, как мы с Антошкой.
На небольшом подиуме, на треть огороженная от остального пространства, возвышалась большая двуспальная кровать. В другом углу зона кухни – совершенно нерабочее помещение с навороченным кофейным агрегатом и стойкой с барными стульями. Даже огромная ванная – джакузи, притаившаяся в ещё одном закутке, не смотрелась громоздко среди местных просторов.
Не квартира – футбольное поле за стеклом среди облаков.
Красиво. Но для одинокого сибарита.
- Очень интересная квартира. Я понимаю, почему она тебе нравится. Но куда мы уложим спать Антошку? – спросила я Никиту, осматриваясь.
Муж стоял посреди своего гнезда и с недоумением оглядывался вокруг.
- Я не думал, что здесь так… — растерянно проговорил он и добавил весело, — представляешь, я совсем забыл, в какой обстановке жил эти годы. Как-то не замечал. Вид из окна – помню, а отсутствие стен… мне не мешало и не отложилось в памяти!
- Ты много работал? – спросила, подходя к нему ближе.
- Я только и делал, что работал, – усмехнулся Никита.
Помолчал и весело добавил:
- Придётся учиться перекладывать обязанности на помощников и заместителей. У меня теперь есть семья!
Никита подцепил свой телефон и, вызвонив помощника, поручил ему привести срочно к нам в квартиру диван для Антона.
- Слав, где нам жить? – спросил Кит, когда мы умостились с ним в просторное кресло в углу среди окон, словно на террасе.
Антошка изучал просторы странного жилища, а Никита утянул меня в кресло с видом на город. Я пристроилась на его коленях, и муж прижимал меня к себе, практически уложив на грудь.
- Что у нас с деньгами? – негромко спросила, вздыхая, — Мы можем позволить себе купить ещё одну квартиру? Обычную? Для жизни семьёй с ребёнком. Недалеко от хорошей школы. В районе с развитой инфраструктурой, но не в деловом центре. Всё-таки жить с ребёнком над твоей работой – это экстрим, ты не находишь?
- Да, уж. Это как-то чересчур, — хмыкнул Никита и поцеловал меня у уха.
Я повернула к нему голову и проговорила:
- Но и недалеко от твоей работы. Не хочу, чтобы Антошка забыл, как ты выглядишь.
- Я и сам не согласен больше пропадать на работе, – ответил Кит, уткнувшись лбом мне в висок. Я наскучался без тебя, без вас.
Муж помолчал и ответил уже иным, более собранным тоном:
- С деньгами у нас более-менее. Я могу вывести из оборота. Мы можем купить в ипотеку и быстро погасить кредит. Разберёмся. Не критично. А район… Слав, провентилируй, где нынче приличные школы для младшеклассников?
- Давай завтра съездим в дом и посмотрим как там, – предложила, прикрывая глаза от удовольствия.
Как же славно вот так просто сидеть вместе и обсуждать текущие дела!
- Но предупреждаю, — хмыкнул Никита, – здесь, в квартире, по сравнению с домом цивилизация. И если бы приехала Ольга Васильевна, было бы хорошо. Я не хочу нанимать Антошке няню с первых дней в Москве. Незнакомый город, незнакомый человек, ты была права. Это слишком для него.
Мы замолчали, притихнув. Антошке надоело шататься по футбольному полю, и он взгромоздился к нам, притеревшись своим худеньким телом.
Хорошо так сидеть, но если ещё минут пять – то Антон уснёт голодный и немытый. Поэтому подъём! Нас ждут подвиги!
Волшебный крыловский юрист приволок диван через полтора часа. К этому моменту сын успел поплескаться в ванной, мы поужинали едой из ресторана этажами ниже и встретили грузчиков в форме мебельного магазина, уже зевая.
Антошка уснул почти мгновенно. А мне не спалось.
На возвышении странной кровати Никита нежно поглаживал моё плечо, а я пялилась в окно на далёкие московские звёзды в темноте квартиры.
Так, непривычно и дико находится в кровати с мужем посреди города с незашторенными окнами, плывя над городом вместе с облаками. Странно и тревожно.
Мне всё кажется чуждым здесь.
- Скажи, твои контрактные женщины, они бывали в этой квартире?
- Нет. Никогда. Это только моё гнездо. Здесь не место чужим. Даже помощник, если ты обратила внимание, старается не нарушать границ моего пространства.
И в доме, тем более никого и никогда не было. Я снимал для них отдельное жильё.
- Это даже звучит ужасно. Бедная ты моя гаргулья, — поцеловала мужа в уголок губ и потянула на себя.
Будем обживаться потихоньку!
Глава 50
- Ты выглядишь счастливой! – встретила меня Агата, вставая навстречу и критически рассматривая, добавила, — и отдохнувшей.
Мы обнялись. Постояли немного и разместились за угловым столиком кафе.
Никита, удивляя меня до изумления, сегодня остался дома с Антошкой. Отговорился тем, что поработает удалённо, а я отправилась за покупками в город и встретится с подругой.
- Что-то случилось со мной в Китае, – призналась я Агате.
Помолчала и объяснилась:
- Там, в нереальной обстановке, когда единственный понимающий меня человек — это Никита, я изменилась. То ли после сеансов массажей и иголок, толи просто от отдыха, я расслабилась и отпустила ситуацию.
- Я рада видеть тебя такой. Скучала безумно! – потянулась ко мне подруга, укладывая свою горячую ладошку поверх моей.
- Я тоже рада. Мне легче жить. Я приняла от судьбы её урок, и больше у меня нет обиды на Никиту. Есть память, – ответила, улыбнувшись.
Мы душевно посидели, вспоминая прошлое и планируя будущее. А перед расставанием Агата произнесла:
- Я всегда восхищалась твоим подходом и никак не могла понять, отчего самый горький свой урок, ты никак не осознаёшь.
Сама сейчас, оглядываясь назад, не понимаю, зачем так долго тянула. Но, вероятно, это тоже был урок для меня…
Дом за городом меня потряс.
Он был нежилой. Ну как, на весь дом – две обжитые комнаты, и то, одна из них – терраса с видом на воду.
Терраса великолепна, ничего не скажешь. Мне немедленно захотелось устроиться в кресле и смотреть, как несёт ветер по замёрзшему озеру снежную пыль, а ближние ветки деревьев, покрытые чуть заметным инеем, качаются ветру вслед.
Хорошее место!
А в остальном, стерильная чистота и не одной личной вещи. Как дом купили, так с тех пор, похоже, в комнаты заходил только клининг раз в месяц. Судя по отсутствию пыли – совсем недавно.
Но сам участок и расположение – прекрасны. Здесь хочется жить большой семьёй и растить детей и внуков.
Сейчас глядя на пустующий дом, я снова остро пожалела Никиту. До какого края он довёл себя?
- Мама спрашивает, это тебя Илья Сергеевич подбивает на её переезд? – спросила мужа, кода мы возвращались из поездки назад в квартиру.
Антошка сосредоточенно что-то рассматривал в телефоне и не мешал нам разговаривать.
Никита чуть заметно ухмыльнулся и ответил:
- Не то чтобы подбивает, но он заикнулся, что было бы проще поставить дом в Железноводске на охрану в местном отделении и не распыляться на полстраны.
Муж в Москве частично растерял свою открытость, которой баловал меня в Китае, но и Командор пока не возвращался в нашу жизнь.
- Мама просит передать, что пусть этот жук сам с ней разговаривает с такими предложениями, – лукаво улыбнулась я мужу.
И переспросила, озадачившись:
- А кстати, где его жена? Никогда не поверю, что такой мужчина прожил бобылём.
Никита помрачнел, помолчал немного и исправно доложился:
- Жена умерла два года назад, после того как узнала о ранении младшего сына. Упала с инфарктом и не успели откачать. Дети взрослые. Два сына и дочь. Дочь, врач. Хирург. Она замужем. Муж её был ранен, и они познакомились в госпитале. Сейчас Рита в Ростове, а её муж рядом с ней на реабилитации. Недавно внучку родили Илье. Старший сын Ильи здесь, в Москве работает. Младший сын снова вернулся обратно на фронт. У него недавно родился малыш. Семья крепкая. И Илья – дважды гордый дед.
Я, не ожидая такого подробного отчёта, немного смутилась. И помолчав, спросила с изумлением:
- Ты сватаешь, что ли, маме своего начальника охраны?
Муж ответил мгновенно, стрельнув в меня глазами:
- Я за два года впервые вижу, чтобы он так живо реагировал на женщину, и меня это радует. Как бы не сложилось, но то, что Илья оживает – прекрасно.
- Манипулятор ты, Крылов! – восхитилась, глядя на Никиту широко открытыми глазами.
- А то! – подмигнул мне муж.
Мы с Антошкой обживались в башне Крылова потихоньку, но чтобы устроить из квартиры сибарита-холостяка семейное гнездо, нужно было её кардинально перестроить. Именно этого как раз я хотела избежать. Уж больно мне нравилось гнездо гаргульи, именно таким, каким я его увидела впервые. Пусть остаётся!
Я перелопатила море отзывов на младшие школы Москвы, читая от официальных релизов до чатов взбудораженных мамочек. Неделю копалась в информации и остановилась на школе в Хамовниках.
Удивительно, но стоило только начать шевелиться в этом направлении, как и подходящая квартира нашлась, и место в саду во дворе дома. Деньги – большая сила, и жить с ними, конечно, удобнее и проще.
Мы с Никитой берём семейную ипотеку и оформляем сделку на этой неделе. Потом небольшой ремонт, покупка мебели и переезд…
Неделя пролетела скоростным китайским поездом. Я не успела оглянуться, как сегодня уже нужно отвезти Антошку впервые в новый детский сад. В новую для него обстановку и атмосферу.
Я волнуюсь, а Антон весь в предвкушении. Мы договорились с ним, что сегодня он побудет в саду половину дня, а завтра – посмотрим по обстоятельствам.
Удивительно, но когда я приехала за сыном, то вначале покидать сад он не хотел. Потом, конечно, желание поделиться со мной впечатлениями превысило у моего общительного мальчика всё остальное, но сам факт меня порадовал.
И назавтра Антон останется в группе на весь день.
- Как там с моей работой, которую ты мне обещал? – спросила Никиту вечером перед сном.
Муж помрачнел и затих.
Я, повернувшись к нему, прошлась ноготками по открытым рёбрам, щекоча, и потребовала признаний.
- Понимаю твоё желание работать и поддерживаю тебя, – начал Никита неохотно, затем вздохнул тяжко и продолжил, — Но как же мне не хочется, чтобы ты работала! Я борюсь с желанием, как дракон спрятать своё наконец-то приобретённое сокровище в дальнюю пещеру и закрыть на тысячу замков. И осознаю эту глупость, но иногда она прорывается. Имей в виду.
- Я вижу. И, тем не менее? – спросила, потираясь носом о своё любимое местечко и вдыхая головокружительно родной запах.
Никита тяжко вздохнул и предложил:
- Я поговорю завтра с приятелем. Подъезжай к обеду?
В сад Антона я отвозила на крыловской служебной машине с шофером. И поскольку мне хотелось немного понаблюдать за сыном, шофера, я отпустила по его важным делам.
Антошка, деловито, давая указания, кому и во что играть, собрал вокруг себя ребят и что-то им втолковывал. Я улыбнулась, вспомнила мужа и хмыкнула. Гены! Что здесь скажешь…
С большим удовольствием прошлась к ресторану, где мы встречаемся с мужем пешком, отмечая, насколько похорошела столица, и позвонила Никите, что подхожу.
- Жду! – коротко ответил муж и отключился.
Когда я вошла в зал, Никита сидел за дальним столиком. Но стоило мне только ступить через порог, как он повернул ко мне голову, будто почуял, встал и улыбнулся тепло и по-человечески.
Я шагнула ему навстречу. Но не успела пройти и пары шагов, как девица, зашедшая следом за мной, взметнув юбками, полетела к моему мужу и повисла у него на шее.
Ух ты!
Глава 51
Я притормозила сначала от неожиданности, а затем всё-таки подошла поближе. Судя по лицу Крылова, мне придётся проводить спасательную операцию. Только я пока ещё не определилась, кого выручать. Незнакомую девицу-жертву гаргульи или Никиту от хищной акулы.
- Ник! У тебя, оказывается такая светлая улыбка! Ты так рад меня видеть? Я так соскучилась! Тебя не было целую вечность, давай завалимся ко мне! Я, представляешь, ходила на обучающие интимные курсы! Не хочешь посмотреть, чему меня научили? – щебетало, не обращая ни на кого внимания небесное создание, вцепившись в Крылова мёртвой хваткой.
Она заглядывала преданно Никите в глаза и совершенно искренне, ослепительно сияла улыбкой. Девушка была явно счастлива видеть Крылова и демонстрировала это открыто и легко.
- Лидия, — пророкотал мой муж, пытаясь отодрать руки красотки от себя, и, выискивая взглядом кого-нибудь из персонала, продолжил, — если ты сейчас же не замолчишь и не отцепишься от меня, то охрана вышвырнет тебя за патлы не только из ресторана, но и из города.
Он сказал это так, что даже я поверила и притормозила. Но красотке хоть бы что. Она запрокинула красивую головку, плеснув волной ухоженных сверкающих волос, и засмеялась, переливистым, серебряным смехом русалки.
Красивая. Холеная, ухоженная, в дорогих шмотках, уверенная в себе красавица. Именно такая женщина должна находиться рядом с властным и богатым мужчиной. Рядом с моим мужем.
На мгновение я почувствовала неловкость и посчитала себя лишней. Недостойной. Неуместно рядом с этой парой. Чужой. И невольно остановилась, не доходя до столика.
В этот момент Никита, наконец-то, оторвал от себя руки красавицы и, повернувшись, посмотрел мне в глаза сумасшедшим, отчаянно больным взглядом. Взглядом приговорённого смертника на скамье подсудимых.
Сердце подпрыгнуло, сжавшись, и я сделала этот последний шаг вперёд.
- Ник! Ты делаешь мне больно! – взвизгнула красавица, изящно прогибаясь перед Крыловым так, что её запястья в руках моего мужа смотрелись хрупкими и беззащитными.
При этом грудь красавицы, выгодно обтянутая тканью платья, настолько выдвинулась вперёд, что уткнулась Крылову в живот.
- Добрый день, — проговорила я, прерывая оханье красотки.
Затем, подходя к столику и самостоятельно отодвигая себе стул, устроилась за столом и попросила:
- Никита, представь мне, пожалуйста, свою… — я замешкалась, не зная, как обозначить статус красотки, и проговорила, — приятельницу.
Никита посмотрел на меня дикими глазами, судорожно отшатнулся от красотки и отряхнул её руки так, как стряхивают пыль.
- Слав, это Лидия, как ты верно поняла, моя бывшая женщина по договору с которой я уже давно оформил расторжение контракта, – пророкотал Крылов с каменным лицом и припечатал, повернувшись к девушке:
- Познакомься с моей женой, Лидия.
Помолчал мгновение и продолжил таким тоном, что я бы на месте Лидии уже бежала, теряя тапки. Если бы была в её возрасте.
- Лидия уже уходит. Она больше не побеспокоит ни тебя, ни меня! – Приказал Крылов и посмотрел на меня с нечитаемым выражением глаз.
- Жена? – взвизгнула девушка, и на мгновение её лицо стало отвратительно некрасивым, злым и страшным.
Но морок быстро рассеялся, и вот уже на стул рядом со мной падает небесное создание неземной красоты и лепечет, заламывая тонкие руки и прикрывая лицо:
- Как ты мог, Ник! Мы же планировали с тобой ребёнка! Мы же с тобой сто лет вместе!
За столом повисает молчание. И я смотрю на Никиту. Он снова каменеет весь. Плечи словно деревянные распрямляются под тканью дорогого пиджака и скулы на лице становятся совсем уж остро-бритвенными. Его глаза темнеют до черноты, и мне хочется вцепиться в патлы ломающей передо мной комедию девице.
- А ты знаешь, что Крылов почти бесплоден? – не унимается эта бессмертная дура, продолжая во весь голос вопить своё, — Активность его сперматозоидов почти нулевая! Он не способен сам зачать малыша, и я согласилась на искусственное оплодотворение ради него! На ужасную гормональную терапию! Я все это время, как последняя дура, травлю себя всякой гормональной дрянью, портя фигуру! И всё пошло прахом в один день!
В этот момент к нам подходят двое, явно из охраны Никиты, и с ними семенит ногами тип, судя по всему, служащий ресторана.
- Простите, — реально кланяется он, покрываясь красными пятнами, и продолжает, — мы приносим извинения за ужасный инцидент и…
- Выведите её, — веско роняет Крылов и прикрывает глаза.
- Кого? – теряется несчастный маленький человечек, делая самую большую ошибку в своей жизни, и смотрит на меня, считая недостойной сидеть за одним столом с Крыловым.
Это так показательно комично, что я не выдерживаю и начинаю хихикать, сначала сдерживаясь, а после и вовсе смеюсь во весь голос.
- Пойдём отсюда, Никит, пока ты никого не покалечил, — встаю из-за стола, демонстративно со скрипом отодвигая стул по паркету, и подаю руку мужу.
Никита медленно, будто не верит своему счастью, берёт меня за руку и встаёт, нависая над ресторанным человечком всем своим ростом. Но сдерживается и ничего не говорит.
Только почти перед выходом Крылов негромко бросает охране:
- Чтобы духа её не было за тысячу вёрст до Москвы!
Мы выходим из ресторана. Никита крепко держит меня за руку, а я веселюсь, наблюдая лица участников и свидетелей безобразной сцены. Мы не успеваем сделать и десятка шагов, как нас окликает задорный мужской голос:
- Крылов! Ты куда? А как же обещание познакомить меня со своей женой?
Глава 52
Никита остановился, и на его закаменевшем лице не отразилось никаких чувств. Только глаза запали глубже и стали совершенно нечитаемыми.
Мы повернулись лицом к мужчине, который окрикнул мужа, и стояли в ожидании, пока он сам подойдёт к нам. Никита не сделал ни шагу навстречу. Просто крепко сжимал мою руку и молчал.
И чем ближе подходил к нам посмеивающийся приятель Крылова, тем молчание Никиты становилось всё тяжелее.
- Это ты натравил на меня Лидию? Ведь кто-то же выписал ей пропуск и указал, где меня искать, — тяжело проговорил Крылов, не спрашивая, а утверждая. – спросил Крылов низким, рычащим голосом.
Мужчина оскалился, изображая улыбку, подходя совсем близко, и я поразилась, насколько холодными были его глаза. До мурашек по коже!
- Сдаюсь! Это был я. Но получилось ведь забавно, не правда ли? – хмыкнул незнакомец, обращаясь ко мне, и представился:
- Я Виктор Левинкович. Виктор Леви, если вам так будет удобно, а вы?
- Мирослава Крылова. Жена Никиты, — спокойно ответила я, глядя мужчине прямо в глаза, и, автоматически, протянула ладонь для рукопожатия.
Быстрым взглядом Виктор полоснул на мою руку, приподнял бровь и подчёркнуто нерешительно взялся за мою ладонь своими мягкими пальцами. Аккуратно её пожал. Словно непонимающе и неумело.
Причём, увидев мои кольца, глаза Виктора чуть сузились.
Настолько привык играть, что кривляется всегда?
- Поздравляю вас. Очень неожиданное, но, тем не менее, радостное известие, – ухмыльнулся приятель Крылова и уронил, как бы, между прочим, — Вы, Мирослава, теперь женщина, которая держит Крылова за… контрольный пакет акций. Все только об этом и говорят, и мечтают вас увидеть.
Этот Виктор производил ужасно неприятное впечатление. Склизкое. Я постаралась незаметно вытереть свою ладонь об одежду после его пальцев.
- Мирослава, — обратился ко мне Никита холодным тоном, и внезапно прямо спросил, — ты хочешь работать у Виктора?
- Нет. Не хочу. – Моментально ответила, глядя мужу в глаза и чуть сильнее сжимая его ладонь.
Если Никита считает возможным задавать такой вопрос при своём приятеле, то и мне стоит отвечать прямо. Тем более, работать с таким человеком мне реально не хотелось.
Это в какой среде крутится мой бедный Кит?
- Хорошо, — ответил Никита и добавил, обращаясь к Виктору, — Прощай. Мы торопимся.
Затем демонстративно развернулся и зашагал широкими шагами к выходу и к внутренним лифтам башни, а я посеменила за ним, стараясь не отставать и шагать рядом.
Пока поднимались, молчали.
Никита отмораживался в своём стиле, выпуская наружу знакомого каменного гостя, а я думала. Как сильно я хочу работать и кем?
Судя по всему, я теперь обсуждаемая и интересная для всех фигура. И вокруг нас совсем не друзья. Так стоит ли рисковать и лезть в эту клоаку с головой, толком не понимая, кто есть кто, и какие плетёт давние интриги?
- Слав, я хотел тебе рассказать, но как-то не случалось повода, — начал оправдываться Никита, стоило только войти в квартиру.
- Крылов! Немедленно целуй меня! – резко развернув Никиту к себе, проговорила я, сверкая глазами, и прижалась к мужу.
- За столько времени рядом с нами нет ребёнка и можно не сдерживаться, а ты болтаешь всякие глупости! – пробурчала с возмущением и предвкушением.
Ах, какая милота! Видели бы вы, как был ошарашен на долю мгновения Крылов! Как трескалась на моих глазах его каменная маска!
- Славка, ты… – пророкотал он мне в губы, перед тем, как, наконец-то, поцеловать…
Мы сидели в полюбившемся мне кресле и смотрели на город под ногами. Тысячи людей и десятки тысяч машин мельтешили далеко внизу, спеша по своим делам. Далёкое зимнее солнце стыдливо пряталось за хмарью неба, оберегая своё тепло для других мест. Небо, казалось, начинается сразу над нами. И не столько тучами, а просто серой мглой. Пора было собираться за Антошкой. Но мне не хотелось разрывать наш контакт сейчас.
- Я не знаю, что делать с работой, – заговорила, кутаясь в объятия Никиты.
- С одной стороны, я не хочу превратиться в домашнюю клушу с интересами вокруг плиты и детей, а с другой, я понимаю, что сейчас я мишень для твоих… скажем так, приятелей, и мне совсем не хочется связываться со всем этим. Я боюсь тебе навредить ненароком. – пояснила, поворачивая голову так, чтобы видеть хризолит любимых глаз.
- Ты можешь работать у меня. – улыбнулся мне мягко Никита одними глазами.
- Мне тоже не очень нравится толкаться бок о бок и день и ночь. Это не правильно. Я хочу своей жизни. – Отозвалась, целуя уголок его губ.
- Я не знаю, что тебе предложить, но подумаю. Только будь со мной. – ответил мне муж, сжимая меня сильнее в своих руках.
- Я уже с тобой. И мне тоже страшно, Кит. Страшно, как хрупки наши отношения и что всё можно поломать, – отозвалась я на его движение и устроила голову на плече.
- И я боюсь. Ужасно боюсь и не умею прощать себя за ошибки, – признался Никита.
Вот он и признался, сказал о том, что его ломает, открылся мне…
- Твоя обида ушла? – с надеждой спросил мой муж.
- Не совсем, Кит. – отозвалась, задумчиво.
Помолчала немного и решительно открылась, говоря сокровенное:
- Я всё ещё не могу простить ту боль. И себе в том числе. Но я стараюсь не культивировать обиду – это не продуктивно, пытаюсь понять, зачем это всё было, к чему привело, и какой урок мне помогла понять эта боль.
Никита судорожно выдохнул, прижимая меня к себе ещё крепче, а я продолжила:
- Но один из уроков, которому меня жизнь научила – не стоит откладывать на потом разговоры. Любимые, даже самые любящие могут просто не дождаться этого потом.
Повернулась снова так, чтобы видеть его глаза и, целуя, прошептала:
- В рождении, в тяжёлой болезни и в смерти человек всегда одинок. Это его ноша. Не стоит её перекладывать. Нужно справляться самому. И нужно уметь принимать помощь близких с благодарностью.
- Я так виноват перед тобой, — на грани слышимости прошептал мне в губы Никита.
Глава 53
- И как она отреагировала? – спросила меня Агата.
Вчера мы встречались со свекровью.
Ну, вообще-то, у нас был праздник. Антошке исполнилось семь лет. И мы пригласили свекровь в кафе отметить это событие вместе с нами. Моя мама тоже была приглашена, естественно, вместе с Ильёй Сергеевичем. Эти двое – как попугаи-неразлучники. То чирикают, то ругаются, но всегда вместе.
За два часа Антон со своими новыми друзьями-одноклассниками развлекались с аниматором, мы с мамой Никиты не сказали друг другу и трёх слов.
Она при встрече начала что-то говорить о справедливости и о том, что счастлива за сына, но я не стала реагировать и, сделав вид, будто не слышу слов, отвернулась к мужу. Никита бдительно следил за нами, коршуном нависая неподалёку.
Причём на первое сентября, когда наш сын стал первоклассником, мы свекровь не приглашали. Это был только наш, семейный праздник, и чужим в нём не было места.
- А что она могла? У неё нет рычагов давления на меня. Никаких. И она может либо поддерживать отношения в том формате, что я предлагаю, либо идти лесом, – ответила я Агате, делая глоток сока.
Кофе мне теперь можно только нюхать…
- Ты изменилась. Раньше ты бы перед свекровью стелилась мягкой дорожкой, – усмехнулась Агата.
И я отреагировала мгновенно:
- Конечно! Это всё в прошлом. Ты тоже не та фиалка, что была прежде.
- Это точно! Но иногда я жалею о потерянном невинном отношении к реальности, – немного грустно ответила подружка.
Она на миг стала такой беззащитной и ранимой, но я не успела никак отреагировать, и Агата, отвлекаясь, спросила:
- Скажи, ты простила?
- Да. – Спокойно ответила я.
- Но не свекровь?
- Понимаешь, Никиту жизнь научила, и он изменился. Я вижу, как он старается и как меняется рядом со мной. И я простила, но не забыла. Не могу сказать, что я уверена в нём на стосорокшесть процентов, но я и в себе не уверена до донышка.
Я сделала паузу и, глядя вставшие вдруг больными глаза подруги, продолжила подробнее:
- Мы с Никитой рискнули и по шажочку строим своё совместное будущее с осторожностью однажды подорвавшихся на мине сапёров. И, знаешь, странно устроена человеческая память. Когда я вспоминаю прошлое, я всякий раз накладываю на те события, знания из своего настоящего. И многое воспринимается по-иному.
Мы доверяем друг другу. В этом нет сомнений. Но мы оба – заложники наших ошибок и нашего опыта.
А его мама, как считала себя правой, так и продолжает считать. Она получает от Никиты хорошее содержание, Никита устроил всех своих братьев, но всё равно его мама до сих пор давит на чувство вины. Она винит Крылова, в том, что его отец так рано умер. Из-за этого, якобы, не получил должного воспитания её младший сын, и теперь Никита должен его содержать…
Это, конечно, дело Никиты. Но ни его мамы, ни его младшего брата в нашем доме не будет. Пока, во всяком случае. А там посмотрим. Жизнь любит пошутить…
Агата покрутила всю чашку вправо-влево и спросила:
- Мир, а когда ты простила? И как?
Я видела, что этот разговор важен для подруги и поэтому продолжила:
- Когда поняла, что он с собой сделал, чтобы суметь жить без меня. А как… я сумела приподняться над нашей личной ситуацией, чтобы увидеть свою жизнь в целом. И жизнь Антона. Странно наказывать Нткиту за то, в чём он сам искренне раскаивается. Да и времени прошло много. Мы изменились с ним оба. Встретились вновь почти чужими людьми.
- А как понять, что раскаяние искренно? – не унималась Агата.
- Не знаю. Я это прочувствовала, когда начала трескаться каменная маска, приросшая к Никите. Это было больно наблюдать, – ответила подружке, открываясь ей и понимая её сомнения.
Агата не хочет пока их озвучивать, и я тактично не лезу, но я с предельной искренностью отвечаю на её вопросы.
- Ты не жалеешь? – спрашивает тихо Агата.
- Нет. И мне, и моим детям, совершенно однозначно лучше расти с отцом. Без Крылова мне точно хуже, чем рядом с ним.
- Но всё равно сомневаешься?
- Конечно. Бывают моменты сомнений и слабости и у меня. Мы с Никитой оба боимся, я же говорю, как подранки. Я, например, сейчас не знаю, говорить ли Никите о моей беременности. Вернее, я боюсь говорить, – признаюсь я.
- Ничего себе у тебя новости! – моментально отвлекаясь от своих раздумий, бурно реагирует моя подружка.
- Вот и я о чём! – хмыкаю в ответ.
Я медленно иду домой, собирая в себе отсветы московского бабьего лета. Запах листьев, уже опавших, но ещё не прелых смешивался с хрустальной свежестью осеннего воздуха, не испорченного даже мегаполисом.
Парки старых больниц и институтов заботливо провожают меня, проступая вдоль дороги.
Нынешняя беременность меня ошеломила. Нет ещё и полугода, как я устроилась по наводке Агаты в нашем университете на работу. Её тётя стала деканом нашего факультета и ей очень нужна помощь грамотного и, главное, своего человека, не знакомого с кухней деканата. Деньги, прямо скажем, совсем маленькие, но это работа. Нужная и полезная. И, абсолютно далёкая от дел моего мужа.
И как теперь я буду решать с работой?
Ещё мы с Никитой думали купить мне машину, и я планировала сесть за руль. Выторговала буквально у мужа возможность учиться водить. Крылов согласился с оговоркой, что курсы экстремального вождения я тоже закончу.
Теперь меня за руль не пустят – вот к гадалке не ходи. Никита будет курицей-наседкой кудахтать вокруг меня и допечёт своей заботой.
Я, осторожно открыла двери нашей новой квартиры и тихонечко прошла в комнату.
Антошка стоял у окна и разучивал новую пьесу. Тонкие и чистые звуки, сплетаясь, вились по комнате, отражаясь от стен. Сын закрыл глаза и, вытягивая губы в трубочку, чуть слышно подпевал себе, сосредоточившись на игре.
Никита прислонился к косяку в дверях своего кабинета и смотрел на сына. Он, похоже, боялся дышать, чтобы не спугнуть момент. Стоял, застыв в неловкой позе, и следил за каждым движением Антошки с таким выражением на лица, что все мои сомнения улетучились сами собой.
Антон, почувствовав, что я вошла в комнату, на минутку отвлёкся и, проговорив быстро «привет, мам», снова начал свою пьесу сначала.
А я поманила Никиту пальцем и прошла на кухню.
- Крылов! Почему когда я связываюсь с тобой, то все мои планы летят в бездну? – строго спросила, наслаждаясь реакцией мужа.
Он непонимающе споткнулся в начале речи, а после, подойдя ближе, сказал обнимая:
- Ты вносишь хаос и делаешь мою жизнь живой.
- Кто делал тебе анализ на шустрость твоих сперматозоидов? Гони его в шею, бракодела!
И вот этот момент я запомню на всю жизнь.
Никита застыл, непонимающе глядя мне в глаза, а после, попеременно сменяясь на его лице, отразились все возможные чувства, что есть на свете. От возмущения до острого счастья.
Кит покачнулся, оседая на стул, утягивая меня следом к себе на колени и прижал к себе, не в силах произнести ни слова.
Эпилог
POV Никита.
Я не заслужил такого счастья. Знаю это наверняка.
Уже давно смирился с тем, что свое семейное счастье я профукал. Потерял, растрепал, не заметив, что теряю.
Когда Мирослава подала на развод, я был уверен, что она вернется. Ведь не может быть, чтобы безвозвратно пропало то чувство, что светилось ранее в ее глазах!
Она не вернулась, а я решил, что суррогат мне не нужен.
Обходился без привязанностей и зависимостей и считал это своей сильной стороной.
Как-то, еще в самом начале такого формата отношений, я нарвался на женщину, старше и опытнее меня. Мы поддерживали связь не долго. Меньше месяца. Она единственная, кто ушла сама, разрывая соглашение. И она мне тогда сказала, посоветовала, встретится с бывшей женой и все обсудить. Женщина была прямая и резкая. Так и заявила:
- Я не хочу быть третьей в вашей постели.
Я тогда ничего не понял.
Считал своей силой отсутствие привязанностей.
Глупый, глупый обиженный мальчик.
Зачем я помчался встречаться с бывшей женой в ресторан, как только услышал, что она рядом? Сам не знаю! Но неведомое чувство просто не позволило мне проигнорировать такой шанс.
Я ждал, что увижу обабившуюся провинциалку с кошёлкой, интересы которой крутятся вокруг борщей и был ошеломлен, какая красивая, открытая и искренняя стала моя Славка! Она вся светилась чистыми эмоциями, пробивая мой защитный панцирь.
И сбежала. Опять.
В тот же вечер я попросил Илью узнать все о Мирославе Крыловой. Все, что он может.
Дальше жизнь завертелась и не то, чтобы забыл – я не торопил своего начальника охраны.
Пока он не пришел с известием, что помощница моего секретаря по просьбе моей нынешней женщины удалила письмо, что пришло на мою почту. И показал мне это письмо.
Сказать, что я вспылил – просто промолчать. Мои сотрудники никогда не слышали, чтобы я так орал.
Помощницу уволил, с Лидией разорвал соглашение и рванул на Кавказ.
Зачем?
Убедится, что Мирослава врет?
Убедился. Не врет.
Я ехал с целью. Сделать тест и если, вдруг, подтвердится, что ребенок мой – через суд лишить Мирославу родительских прав на малыша.
Ехал и не желал слушать ничего, что мне пытался сказать Илья.
Убогий дом в лесу с покосившейся крышей, хлипкий забор и Мирослава у калитки снова с каким то хлыщем!
Чудо, что я сдержался и просто не отнял тогда Антошку! Что меня остановило? Взгляд бывшей жены? Она смотрела на меня, словно на чудовище. А Илья, записавший всю сцену, потом, показывая мне ее со стороны заметил:
- Не поломай все окончательно!
Идея притащить Славку в загс, растерянную и расторможенную появилась утром, когда Ольга Васильевна разрешила мне пройти в дом.
Сейчас, глядя на то, как спокойно и доверчиво Славка лежит на моем плече, я боюсь шелохнуться, чтобы не потревожить свою жену.
Она утверждает, что чувство вины можно обратить себе на пользу, вынося какой-то там урок. Я не верю. И боюсь.
Боюсь потерять это светлое чудо, что в глазах твоих влажных таится… Как пронзительно когда-то давно сказал испанский поэт.
Славка сегодня собралась с утра ехать на работу, и я уже договорился, кто из ребят Ильи будет возить ее на машине. Не тиран же я! Пусть работает, если ей это нравится. Но мой человек всегда будет неподалеку
Вчера Илья Сергеевич ошарашил новостью: он предлагает Ольге Васильевне пожениться, а та упорно отказывается, и просто смеется, считая это хорошей шуткой.
- Я не приветствовал твой кавалерийский наскок с вашей свадьбой, - с горечью в голосе признался он, продолжая, - но, похоже, с женщинами этой семьи просто нельзя по-иному!
В последнее время я работаю большей частью из дома, перераспределив обязанности среди помощников. Одно то, что теперь я не подписываю все документы – экономит мне много времени. Времени на мою семью! Чувство острого, яркого, как солнце счастье греет мое измотанное сердце улыбками моих любимых!
Не зарекайтесь, все в жизни непредсказуемо…
И не расставайтесь, любя!
Конец!