Весь день Тахлия была на коленях. Она без конца тёрла грязные полы жёсткой щёткой, пытаясь оттереть вековые пятна грязи с каменного пола. Выходило плохо. Да и ледяная вода из полузамёрзшего колодца во дворе не способствовала быстрой работе.

— Какого чёрта ты здесь столько копаешься? — прошипела недовольная леди Хапилес, выплыв из‑за угла. — С самого утра здесь возишься, а толку ноль!

— Но… — попыталась возразить ей девушка, разминая скрючившиеся от холода пальцы, — мне осталось совсем немного…

— Лорд и леди Пентифлюх вот‑вот нагрянут, а ты тут елозишь по полу, как какой‑то червь! Поди с глаз моих долой! Убирайся на чердак — там тебе самое место! Заодно и приберёшься в пыльных завалах!

— Но там нет света, а сейчас вечер, — тихо возразила ей Тахлия.

— Разве меня должно это волновать⁈ — прищурила свои маленькие глазки женщина.

Отерев руки о подол своего грубого платья, девушка нехотя поплелась к лестнице, ведущей на чердак. Бывать там ей уже приходилось, и это было явно не то место, где любой здравомыслящий человек захочет провести вечер.

— Будь они неладны! — в сердцах прошептала девушка, поминая чету Пентифлюх, которая изредка навещала их сиротский приют преподобной Селестины. Благодетели гордо одаривали девушек корзинами с фруктами и овощами, которые, правда, были уже далеко не свежими, и мешками со старой одеждой их дочерей и внуков.

Приезды аристократичной семейки Тахлия искренне ненавидела. С самого утра всех воспитанниц заставляли начищать разваливающееся здание, не забывая с молитвой на устах благодарить леди и лорда за их неимоверную щедрость и доброту. Но больше всего девушка не любила взгляд лорда Пентифлюха, которым он одаривал худощавые фигуры воспитанниц. Было в нём что‑то неправильное, отчего по телу бежали противные мурашки, а во рту резко становилось сухо.

Ходили слухи, что они часто принимали в свой дом на работу девочек из приюта, едва тем исполнялось восемнадцать лет. Многие её подруги мечтали получить подобное предложение, отчего‑то решив, что это сытое и тёплое место. Но Тахлия так не думала. С ужасом она отсчитывала дни до своего восемнадцатилетия, надеясь, что глаз четы Пентифлюх всё же на неё не падёт. Жить в их доме ей жутко не хотелось, а в то, что в этом вопросе у неё будет право выбора, верилось с трудом.

Дверь на чердак со скрипом отворилась. Темнота пыльного помещения слегка рассеивалась благодаря маленькому окошку на фронтоне. Горы хлама и мусора валялись повсюду. В ноздри ей сразу ударил противный мышиный запах — грызуны уже давно облюбовали захламлённое помещение.

— И как здесь убираться? — едва слышно пробормотала Тахлия, передёрнув плечами.

Температура здесь была низкой. Её тонкая хлопковая блуза, бывшая некогда белой, а ныне всё больше отливающая серостью, мало помогала спастись от холода. Тонкое холщовое платье, надетое поверх блузы, также не способствовало согреванию.

— Жуть какая! — вырвалось у девушки, когда в углу что‑то громко закопошилось, испугавшись её шагов.

Замерев на месте, Тахлия боялась вдохнуть, с ужасом пытаясь рассмотреть хоть что‑то в чёрном углу.

— Я не могу… — жалобно пропищала девушка, пытаясь заставить себя начать уборку, но ей никак не удавалось сломить внутреннее сопротивление и страх.

В любой другой день она бы непременно убежала отсюда, со смирением приняв наказание леди Хапилес за непослушание. Она была готова неделями драить полы в сортире или вычищать свинарник с тремя тощими поросями, но сегодня всё было иначе.

Сегодня она была готова терпеть тёмные ужасы чердака, лишь бы не встречаться с четой Пентифлюх. Через три дня ей исполнится восемнадцать, и пребывание в приюте для неё закончится, но начинать взрослую жизнь в стенах их дома Тахлия ужасно не хотела.

Медленно двинувшись вперёд к окну — единственному источнику тусклого света, девушка неожиданно зацепилась мыском своего потёртого ботинка за какую‑то коробку, из которой с глухим ударом вывалилась небольшая деревянная шкатулка.

— Что это? — осторожно подняла её Тахлия и громко чихнула, нечаянно вдохнув взметнувшуюся с вещицы пыль.

Шкатулка была небольшой. Изящные золотые узоры украшали её крышку, а небольшой медный крючок надёжно держал створки закрытыми. Подавшись любопытству, Тахлия опасливо отодвинула шершавую железяку в сторону и открыла свою находку. Внутри было пусто.

— Тахлия, детка, спускайся вниз! — неожиданно раздался с первого этажа приторно‑любезный голос леди Хапилес. — Лорд и леди Пентифлюх желают тебя видеть!

Сердце забилось в груди, словно испуганная пташка. То, чего она боялась, кажется, вот‑вот должно было случиться.

В отчаянии вновь взглянув на замысловатую вещицу, девушка поднесла её ближе к лицу, стараясь разглядеть более подробно её пустое пространство, будто там мог таиться ключик к её спасению.

— Тахлия! — уже строже зазвучал голос наставницы, и на лестнице раздались громкие шаги тучной женщины.

В ужасе выдохнув, Тахлия заворожённо уставилась на едва заметные простому глазу блестящие частицы какого‑то порошка, взметнувшиеся со дна вверх силой её дыхания.

— Тахлия! — свирепые нотки резанули слух воспитанницы сиротского приюта, но она не спешила повиноваться.

Зажмурив глаза, она едва слышно прошептала:

— Как бы я хотела быть не здесь! Прошу… — сама не зная к кому, обратилась девушка.

Неожиданно в её сознание вторгся странный запах. Так пахло в госпиталях, куда изредка вывозили сирот для медицинских осмотров.

Открыв глаза, Тахлия в ужасе поперхнулась. Перед ней больше не было тёмного пространства чердака, кишащего серыми грызунами. Сейчас перед ней раскинулась просторная комната с роскошными предметами интерьера. Такого богатства девушке раньше видеть никогда не приходилось.

— Как я здесь оказалась? — прошептала она, озадаченно крутанувшись, словно юла.

Хриплый стон, раздавшийся с кровати, заставил её испуганно вздрогнуть и сделать пару шагов в том направлении.

В ужасе поднеся ладонь к губам, Тахлия взволнованно замерла. На белоснежных простынях лежал темноволосый молодой мужчина. Лицо его было столь бледным, что сравнялось по цвету с постельным хлопком. Тёмно‑бардовые круги под глазами выдавали очевидную тяжесть его болезни, а обескровленные, искусанные губы едва заметно двигались, словно мужчина отчаянно бредил, проигрывая в битве со смертью.

Неожиданно за дверью раздались тихие шаги, и дверь со скрипом начала отворяться.

В ужасе кинувшись за бархатную штору, Тахлия прислонила ладонь к сердцу, стараясь его утихомирить.

Чёткое осознание, что, если её поймают в этой спальне, ничем хорошим это точно не кончится, стойко пульсировало в голове.

И как же она была права…

Глава 2

Дверь со скрипом отворилась, протяжно и жалобно, будто протестуя против вторжения в эту гнетущую тишину. Тихие шаги гулко отдавались в просторной комнате, резонируя от каменных стен и высокого сводчатого потолка. Каждый звук словно разрастался, заполняя собой всё пространство, отчего атмосфера становилась ещё более напряжённой и зловещей.

Тахлия замерла, едва осмеливаясь дышать — она втягивала воздух короткими, почти незаметными вдохами, боясь выдать своё присутствие. Сердце бешено колотилось где‑то в горле, а ладони невольно сжались в кулаки, больно впиваясь ногтями в мозолистую кожу.

— Ну, здравствуй, Натаниэль! — вкрадчиво прозвучал голос, низкий и тягучий, словно ядовитый дым. От этих интонаций по телу девушки побежали мурашки ужаса, ледяные пальцы страха сжали затылок. — Сколько же в тебе упрямства⁈ Уже добрую треть своих запасов на тебя извёл, а ты всё держишься за эту жизнь, как взбесившийся фарг!* Ну ничего, рано или поздно ты всё же сдохнешь! По‑другому и быть не может! И тогда плакал твой союз с Лертицией — палата лордов мигом расторгнет договор с этими заморышами! Никогда Нэжвейль не будет другом этого сброда!

Тахлия вздрогнула, едва сдержав испуганный вздох. Приют преподобной Селестины находился в столице Лертиции — как она смогла перенестись в соседнее королевство, о котором узнала лишь несколько месяцев назад?

Тогда из каждого уголка, из каждого уличного громкоговорителя трубили о дружественном договоре между двумя государствами. Соседствующие страны испокон веков враждовали, питая взаимную неприязнь и недоверие, а потому эти новости для каждого жителя стали сродни чуду, породив толки и пересуды.

— Не пытайся меня остановить! — зло прошипел незнакомец, когда с кровати раздался едва слышный стон, полный муки и бессилия. — Я всё равно закончу начатое! По капле в каждый лечебный пузырёк — и вот ты уже не здоров, а мёртв! — глумливо хохотнул отравитель, и в этом смехе слышалась холодная, расчётливая жестокость.

Звон стекла о деревянную столешницу подсказал Тахлии, что мужчина попеременно берёт то один, то другой флакон, внося в лекарства свою смертоносную добавку. Она мысленно представляла, как тонкие пальцы ловко откупоривают пробки, как тёмная жидкость капля за каплей проникает в прозрачные сосуды, превращая целебное снадобье в коварный яд.

— Ну, прощай! Надеюсь, не свидимся, — цокнул он наконец, и тихие шаги медленно двинулись к двери, постепенно затихая в отдалении.

Выждав несколько томительных минут после того, как дверь с глухим стуком захлопнулась, Тахлия осторожно высунула нос из своего укрытия — из‑за тяжёлой бархатной шторы, скрывавшей нишу у окна. Она двинулась бесшумно, словно тень, беззвучно ступая по каменному полу.

— За что же он с тобой так? — пробормотала она, подойдя к кровати хозяина спальни. — Натаниэль… — вспомнила она имя, которым величал его злодей, и нежно дотронулась до ледяной руки мужчины. Кожа была пугающе холодной, почти восковой, а пульс едва прощупывался, слабый и прерывистый.

Неожиданно он распахнул глаза. Такой синевы во взгляде Тахлия не видела никогда — глубокие, пронзительные, они напоминали бездонные озёра в горах, куда не ступала нога человека. Даже сочные васильки и фиалки не шли с ними ни в какое сравнение: в этой синеве таилась неведомая сила, древняя и могущественная. Будто заворожённая, она смотрела в эти глубокие озёра и не могла пошевелиться, чувствуя, как время словно замерло.

Мужчина отчаянно пытался побороть туман болезни, сфокусировав на девушке взгляд, но у него это никак не выходило — глаза то и дело затуманивались, а сознание ускользало в тёмную пучину. В конце концов он всё же сдался, веки опустились, и он погрузился на дно безмолвия, оставив Тахлию наедине с тревогой и неопределённостью.

— Так не пойдёт! — уверенно пробормотала Тахлия, резко переведя взгляд на многочисленные склянки, заполонившие прикроватный столик больного. Стеклянные сосуды разного размера и формы выстроились в неровный ряд, некоторые были наполовину пусты, другие — наполнены до краёв мутными жидкостями. — Нельзя это просто так оставить!

Решение пришло мгновенно, словно озарение. Схватив флаконы один за другим, девушка вылила всё их содержимое в кадку с высоким цветком, пристроившуюся в углу комнаты. Земля в горшке мгновенно пропиталась разноцветными жидкостями, а листья растения едва заметно вздрогнули, будто почувствовав незваных гостей.

Осмотревшись, Тахлия довольно улыбнулась — в её глазах загорелся огонёк решимости. Она кинулась к графину с водой, стоящему на небольшом боковом столике, и принялась поочерёдно наполнять разноцветные пузырьки чистой, прозрачной жидкостью. Движения были быстрыми, но точными — она знала, что каждая секунда на счету.

— Надеюсь, это тебе поможет, — тихо прошептала она, закупоривая последний сосуд и аккуратно расставляя флаконы на столике в том же порядке, в каком они стояли прежде.

Неожиданно чья‑то сильная рука резко дёрнула её назад. Грубо прижав хрупкое девичье тело к своей каменной груди, незнакомец зло прошептал в самое ухо, и его дыхание больно опалило её кожу:

— Какого чёрта ты здесь творишь, дрянь⁈

Глава 3

— Это что вы творите⁈ — взвизгнула Тахлия, затрепыхавшись, словно птичка в силках. Её сердце испуганно колотилось, а в висках бешено пульсировала кровь. — Немедленно отпустите меня!

— Не заставляй меня повторять свой вопрос! — грозно прошипел мужчина, резко повернув девушку к себе лицом. Его пальцы, словно железные клещи, впились в её плечи, не оставляя шансов на побег.

Перед испуганными очами несчастной возникло лицо рыжеволосого мужчины — будто высеченное из камня. Густые медные пряди обрамляли суровые черты, а огромный шрам, протянувшийся от виска до самого подбородка, придавал облику нечто демоническое. Его колючий взгляд, пронизывающий до глубины души, прожигал в ней дыру, а брезгливо сморщенные губы недвусмысленно выдавали всё то, что он о ней думал.

— Кто ты такая? — выделяя каждое слово, гневно пророкотал он, теряя терпение от её молчаливого созерцания. Голос его звучал, как раскаты далёкого грозового фронта.

— Меня зовут Тахлия! Я вам всё объясню! Ай, вы делаете мне больно! — пискнула она, поморщившись, когда его безжалостные ладони сильнее сжались на её руках, оставляя синяки.

— Какого чёрта ты делаешь в комнате короля, Тахлия? — презрительно выплюнул этот мужлан, ещё раз ощутимо тряхнув хрупкое тело девушки. Её зубы громко звякнули, а в глазах на мгновение потемнело от боли.

— Да прекратите вы! — едва ли не плача, выдохнула она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Вы же мне и слова вставить не даёте!

— Когда человеку есть что сказать, он говорит! — прорычал незнакомец, ещё сильнее сжимая свои клешни. Его лицо исказилось от гнева, а ноздри раздувались, словно у разъярённого быка. — А ты только и делаешь, что свои зенки на меня пялишь! Говори, кто приказал тебе отравить Натаниэля?

— Да не травила я его! — вскрикнула Тахлия, и её голос дрогнул. — Это не я! Клянусь!

— Как ты здесь оказалась? — его голос прозвучал тише, но от этого стал лишь страшнее.

— Я из Лартеции, — вывалила девушка ему всю правду, судорожно глотая воздух.

— Вот же ж, ушлые твари! — выругавшись перебил её мужчина, его кулаки сжались до побелевших костяшек. — Вот, значит, для чего они этот дурацкий договор подписали! Пускали пыль в глаза! Что за отраву ты дала нашему королю?

— Я не при чём, — перестав сдерживать слёзы, всхлипнула девушка. Её плечи содрогались, а голос прерывался. — Я этого не делала! Никого не травила! И вообще… я даже не знала, что это покои короля!

— Заткнись, гадина! — перебил её грубиян, и с омерзением отвесил ей звонкую пощёчину. Голова Тахлии мотнулась в сторону, а во рту появился металлический привкус крови. — Я хотел по‑хорошему, но коль ты не желаешь сотрудничать, действовать будем по‑плохому! Стража!

— Не надо! — затрепыхалась Тахлия в его руках, цепляясь за последнюю надежду. — Я прошу вас! Я правда ни в чём не виновата! Я не травила вашего короля! Это ошибка!

— А с этим уж пусть Дамиан разбирается, — издевательски подмигнул ей рыжеволосый незнакомец, и его губы скривились в хищной ухмылке. — Уж он‑то из тебя всю правду клещами достанет! В темницу её, — кивнул он стражникам, брезгливо отряхнув руки, словно касался чего‑то мерзкого. — И все эти склянки выбросьте в мусор! Не хватало ещё травить нашего короля!

Тахлия ошеломлённо вертела головой, судорожно пытаясь придумать, как ей выбраться из этой западни. Мысли путались, а страх сковывал разум. Решение никак не приходило в её измученную ужасом голову.

Могучие воины, чьи доспехи глухо звенели при каждом шаге, привели её в темницу и, не церемонясь, забросили в первую попавшуюся камеру. Железная дверь с грохотом захлопнулась, а ключ в замке повернулся с леденящим душу скрежетом.

Внутри пахло старой мочой, сыростью и гнилью. Воздух был тяжёлым, пропитанным отчаянием и безысходностью. По углам, в редких кучках соломы, что‑то яростно копошилось, до одурения пугая бедную девушку.

Кинувшись к железным прутьям, она просунула меж них голову и во всю мощь своих лёгких прокричала:

— Отпустите меня! Я ни в чём не виновата! Прошу вас… — её голос сорвался, и она захныкала тише, не дождавшись ответа от стражников. Лишь далёкие хриплые выкрики «Заткнись, дура!» от таких же, как она, собратьев по несчастью, уверили её, что это не сон и не плод её бурной фантазии.

— Как же так? — обессиленно прошептала она, закрыв глаза. Провалившись на дно безмолвного отчаяния, она не сразу заметила, как кто‑то подошёл к её камере. Лишь когда тяжёлый запах железа и ладана проник в её ноздри, она открыла глаза.

Перед ней стоял высокий мужчина в чёрном облачении, его одеяние казалось частью самой тьмы. Чёрные волосы были гладко зачёсаны назад, открывая высокий лоб, а ноздри длинного тонкого носа попеременно двигались, будто он что‑то вынюхивал, стараясь взять след. Темень его взора, глубокая и непроницаемая, заставила толпы мурашек бежать вдоль её позвоночника, стремясь покинуть многострадальное тело узницы.

— Так это ты лертийка, задумавшая отравить короля… — недобро хмыкнул мужчина, медленно осмотрев Тахлию с ног до головы. Его взгляд скользил по ней, словно ощупывая каждую деталь, выискивая уязвимые места. — Ну что ж… — он вставил ключ в замочную скважину её камеры, и металл заскрежетал, будто стон измученной души. — Поговорим!

От холода его голоса девушка вздрогнула, отчётливо поняв, что встреча с рыжеволосым незнакомцем покажется ей сущей безделицей, приятным разговором на утреннем променаде, по сравнению с тем, что ожидает её рядом с этим устрашающим мужчиной.

— Не надо, прошу! — взвизгнула она, кинувшись в угол, откуда в рассыпную бросились испуганные крысята. Их крошечные лапки застучали по каменному полу, усиливая её панику. — Я не сделала ничего плохого! Я клянусь!

— Об этом буду судить я сам! — насмешливо улыбнулся незнакомец, и, схватив Тахлию за волосы, выволок её прочь из камеры.

Полный боли крик Тахлии эхом разнёсся по мрачным коридорам темницы.

Глава 4

— Ещё раз и с самого начала! — резко выкрикнул брюнет, плеснув ледяную жидкость прямо в лицо Тахлии. Она испуганно дёрнулась назад, железные оковы на запястьях громко звякнули, а затёкшие руки, за которые её подвесили к потолку допросной, пронзила острая, тянущая боль. Капли воды скатились по её щекам, смешавшись с невыплаканными слезами.

Уже битый час девушка монотонно повторяла свою историю, но каждое её слово лишь усиливало недоверие темноволосого мужчины. Его взгляд, холодный и пронизывающий, не отрывался от её лица, выискивая малейшие признаки лжи.

— Я воспитанница сиротского приюта преподобной Селестины, — вновь начала Тахлия, её голос звучал глухо и надломленно, словно каждый звук давался ей с неимоверным трудом. Горло саднило от криков и нескончаемого страха, а тело казалось чужим — ватным, непослушным, будто отлитым из свинца. — Убирала на чердаке и нашла старую шкатулку. Когда я открыла её, оттуда вспорхнули крупинки блестящего порошка. Я… я не знаю, что на меня нашло. Я просто мысленно попросила перенести меня в другое место…

Она на мгновение замолчала, пытаясь собраться с силами, затем продолжила, глядя прямо в непроницаемые глаза допрашивающего:

— Я не знаю, как оказалась здесь, в покоях вашего короля. Честно! Я спряталась за шторой, потому что услышала чьи‑то шаги. Мужчина, который вошёл в спальню, говорил ужасные вещи о больном. Он клялся, что в конце концов отравит его, несмотря на упрямство вашего Натаниэля. А потом… потом он подлил что‑то в каждый пузырёк на прикроватной тумбе. Я поняла, что это яд, мне стало жаль полного сил мужчину, страдающего от жутких болей и коварства злых людей… Я… Я вылила всё в горшок с цветком, и чтобы скрыть следы, все склянки наполнила водой из кувшина… Как раз в это время меня поймали и обвинили в покушении на вашего короля! Но я этого не делала! Поверьте же мне! Я не лгу! — с последним усилием выдохнула она, чувствуя, как сознание начинает ускользать, растворяясь в мутной пелене усталости и боли.

— Ты же понимаешь, что всё это звучит нелепо? — вкрадчиво произнёс мужчина, медленно приподняв тёмную бровь. Его лицо исказилось хищной гримасой, от которой по спине Тахлии пробежал ледяной озноб.

— Но это правда! — в отчаянии вскрикнула она, и в тот же миг рядом с ней начал зарождаться чёрный вихрь. Он разрастался с пугающей скоростью, издавая пробирающее до костей шипение. Тахлия в ужасе зажмурилась, инстинктивно пытаясь отстраниться, но оковы не давали ни малейшего шанса на движение.

— Смотри на меня, лертийка! — рявкнул темноволосый мужчина, и его голос, подобный раскату грома, заставил её вздрогнуть. — Не смей закрывать глаза, когда перед тобой лорд Вьёль!

Не раздумывая, Тахлия подчинилась. Её заплаканные глаза распахнулись, и она увидела, как от ладоней лорда к ней потянулись извивающиеся чёрные плети, словно живые щупальца тьмы. Вихрь, к счастью, исчез, но страх никуда не ушёл — он лишь затаился в глубине души, готовый вырваться наружу с новой силой.

— Даю тебе последний шанс, — холодно усмехнулся лорд Вьёль, и его губы скривились в ледяной ухмылке. — Скажи правду!

— Я уже сказала её вам, — едва слышно прошептала Тахлия, обессиленно покачав головой. — И не один раз… Почему вы не хотите мне поверить⁈

— Ну что ж… — лорд Вьёль медленно выпрямился, его лицо застыло в безэмоциональной маске. — Ты не оставила мне выбора.

Чёрные плети взметнулись ввысь, словно разъярённые змеи, и всей своей чудовищной мощью обрушились на ноги девушки. Острая, жгучая боль пронзила её тело, разрывая сознание на тысячи осколков. Перед глазами вспыхнули ослепительные искры, а затем наступила долгожданная темнота обморока, который, словно ласковая волна, укрыл её от мучительной реальности.

Глава 5

Сквозь вату в ушах Тахлия слышала недовольные мужские голоса. Разобрать, о чём они толкуют, никак не получалось — как и открыть налитые свинцом веки. Всё её тело нестерпимо болело, словно она трижды попала под колёса ландо, запряжённого тройкой тяжеловесов.

— Кажется, ты перестарался, Дэм… — разобрала она наконец слова говорившего.

Голос этого мужчины был ей знаком: именно он поймал её в комнате короля и без всяких объяснений отправил в темницу.

— А ты думал, я с ней здесь в карты на раздевание играть стану? — насмешливо фыркнул её мучитель. — Сам же сказал, что она травит Ната. Мне из неё правду щекоткой прикажешь доставать⁈

— Но она всё же девушка…

— У врагов Нэжвейля нет пола, Рист! Уж тебе ли этого не знать⁈

— Но если то, что она говорила, правда…

— То мы просто проявили необходимую бдительность, — перебил его лорд Вьёль. — Кончай нюни разводить! Снимай с цепей свою красотку и не баламуть моё нутро! И так тошно!

Неожиданно цепи на руках Тахлии дёрнулись, и девушка застонала от боли в израненных руках.

— Полегче, Рист! Уйди, я сам! — недовольно рыкнул темноволосый мужчина.

Оковы соскользнули с запястий Тахлии. Потеряв опору, её измученное тело ухнуло вниз, но хваткие руки подхватили её и на удивление нежно прижали к твёрдой груди.

— Куда? — сухо процедил её мучитель.

— Давай ко мне в комнату. Леди нужно восстановиться, после уже со всем разберёмся.

Девушка слабо запротестовала, услышав слова мужчин: быть с ними наедине ей совсем не хотелось. Всего за сутки знакомства она не видела ничего хорошего от этих двоих. Но обессиленное тело было с ней не согласно. Предприняв вялую попытку вырваться из объятий жестокого брюнета, она вновь погрузилась в темноту.

— Обессилена… — сквозь вязкий кисель сознания Тахлии прорвалось недовольное покашливание неизвестного. — Истощена душевно и физически. Изранена.

— Это мы и так знаем, лорд Приус! — прошипел брюнет. — Что нам с этим делать?

— Этот порошок — в питьё, — недовольно ответил ему собеседник. — Эту мазь — на раны. Душевный и физический покой.

— Спасибо, Дрен, — сухо пробормотал рыжеволосый. — Про Натаниэля всё понял?

— Да, — тяжело вздохнул, видимо, лекарь. — Скажу всем, что подозреваю у короля ледуйку. Зараза на редкость приставучая и опасная — пару дней никого не допускать в покои его величества сможете смело. Да и желающих, думаю, не будет. Очищающее снадобье оставил на тумбе.

— Спасибо!

Ничего не ответив на благодарность рыжеволосого мужчины, лекарь вышел из комнаты, тихо скрипнув дверью.

— Надеюсь, он понимает, что язык нужно держать за зубами… — едва слышно рыкнул лорд Вьёль.

— Можешь быть уверен. За него я могу поручиться.

— Ну коль сам лорд Касл так считает… — с насмешкой ответил ему брюнет. — Пойду распоряжусь насчёт охраны возле королевских покоев. Не нравится мне, что там, по словам девчонки, проходной двор.

— Бежишь? Боишься смотреть ей в глаза, когда она очнётся? — весело поддел его рыжеволосый.

— Ещё я лертийских девок не боялся! — грубо отбрил его выпад брюнет и вышел, громко хлопнув дверью.

Кровать, на которой неподвижно лежала Тахлия, ощутимо прогнулась. Девушка почувствовала тепло, исходящее от фигуры высокого мужчины, и поморщилась от его пристального взгляда, который она, казалось, воочию ощущала на своей коже.

— Я знаю, что вы уже давно пришли в себя, леди Рейн, — хмыкнул мужчина.

Лертийка нехотя разомкнула опухшие веки.

— Шпион из вас так себе: сопите, как голодный ёж, и забавно дёргаете носиком.

— Не далее чем сутки назад вы были уверены в обратном, — прокаркала Тахлия, вздрогнув от резанувшего уши хрипа собственного голоса.

— Все имеют право на ошибку. Я приношу вам свои извинения за поспешность и необдуманность своих поступков. В оправдание себе скажу, что долгое время отсутствовал во дворце. Узнав чудовищные вести о хвори своего кузена и короля, я ринулся сюда и застал вас в его покоях. Что я мог подумать?

— Могли бы выслушать…

— Ваша правда, — покаянно склонил рыжую голову мужчина. — Порой я бываю не сдержан: матушка всегда пеняла мне на чрезмерную горячку. Сначала делаю, потом думаю. В этом весь лорд Аристарх Касл.

Он неожиданно схватил ледяную ладонь девушки и прижался к ней горячими губами.

— Эммм… Тахлия Рейн… — не зная, как реагировать на повинную речь своего собеседника, неловко выпалила лертийка, — неужели вы поверили в мои слова?

— Скажем так, — цокнул он задумчиво, не отводя взгляда от смущённого лица девушки, — ваш рассказ имел некоторое подтверждение. Цветок, в который вы вылили снадобья, скоропостижно скончался. Боюсь, Натаниэлю это придётся не по душе: он его ценил.

— Что цветок по сравнению с жизнью⁈ — фыркнула Тахлия.

— Ваша правда, — повторился лорд Касл. — А дальше, если всё именно так, как вы говорите, то очищающее снадобье лорда Приуса, нашего лекаря, выведет всю чернь из тела короля, и мы наконец сможем выдохнуть.

— Раз вы во всём разобрались, — тщательно подбирая слова, спросила девушка, — то когда я смогу покинуть дворец?

— Хм, — нахмурившись, Аристарх отрицательно покачал головой. — Боюсь, милая леди, вам придётся несколько подзадержаться.

— Почему?

— На ваших плечах огромная миссия — вычислить отравителя короля Нэжвейля.

Глава 6

В голове у Тахлии до сих пор не укладывались слова лорда Касла. Она — простая сирота из Лертиции — не желала участвовать во всех этих политических дрязгах. Притворившись спящей, она дождалась, когда останется наедине, и, превозмогая боль, поднялась с кровати.

Медленно доковыляв до входной двери, она несмело толкнула её — и тут же разочарованно выдохнула: дверь была предусмотрительно заперта.

Нервно осмотревшись, лертийка заметила другую дверь — видимо, соединяющую две смежные комнаты.

— Сами ищите своего отравителя, — тихо прошептала она и, прихрамывая, направилась к своей находке.

Жизнь в сиротском приюте научила её не доверять никому — особенно тем, кто сначала калечит, а потом милосердно лечит, попутно заливая в уши вёдра медового сока.

— Я просто хочу спокойно жить… — прокряхтела она, толкая деревянную преграду на своём пути.

Её взору открылась та самая спальня, в которой она очутилась несколько дней назад. Именно с этого места и начались все её злоключения.

Стараясь как можно меньше шуметь, девушка попятилась назад, отчётливо понимая: ускользнуть из комнаты короля незамеченной у неё нет ни единого шанса.

Неожиданный скрип заставил её испуганно дёрнуться и перевести взгляд в сторону — туда, где в проёме открывшейся двери уборной ошеломлённо замер бледный Натаниэль.

— Простите, ваше Величество! — сконфуженно пискнула девушка, моментально отводя взгляд от рельефного тела властителя Нежвейля, снизу прикрытого лишь одним полотенцем. Быстрые ручейки воды сбегали по его телу и образовывали на полу небольшие лужицы. — Я… Я… думала, это выход… Прошу прощения!

Схватившись за ручку двери, она что есть сил потянула её на себя. Но глубокий голос за спиной заставил её замереть.

— Видимо, вы и есть моя спасительница, — весело хмыкнул Натаниэль. От загадочных ноток его баса по спине Тахлии пробежал табун проказливых мурашек. — Простите мне мой внешний вид — не ожидал застать в своей комнате прелестную даму. Но, боюсь, затяжная хворь оставила на моём теле неизгладимый след, который я более не мог терпеть. Можете оборачиваться — я оделся.

— Мне правда пора, — несмело покосилась на короля девушка. Убедившись, что он облачился в длинный пушистый халат насыщенно‑синего цвета, она уже более открыто взглянула на хозяина спальни. — Я не думала, что ваша комната граничит с той, что временно отвели мне.

— Присаживайтесь! — тяжело опустился он в кресло, указав на второе подле себя. — Та комната предназначена для моей будущей супруги. Но, учитывая непростую ситуацию, в которую я угодил, лорд Касл решил временно там заселиться, чтобы охранять меня от любых вражеских поползновений… — на последних словах он шутливо скривился.

— Я рада, что вам лучше… — не зная, о чём беседовать с самим королём, прошептала Тахлия.

В их приют преподобной Селестины правители никогда не захаживали, и как себя вести в такой ситуации, её никто никогда не обучал. Вот ежели бы ей приказали отполировать паркет или выстирать тяжёлые шторы — она бы играючи с этим справилась. Но непринуждённо вести беседы с таким человеком ей было дико и жутко неловко.

— За это я должен благодарить только вас! — искренне улыбнулся он ей, пытаясь поймать её ускользающий взгляд. — Если бы не ваша находчивость, боюсь, я бы уже пировал в обители снежных богов…

Не найдясь с ответом, девушка лишь вяло пожала плечами и уставилась на свои ледяные ладони, чинно лежащие сейчас на коленях поверх испачканного подола платья. Эта деталь заставила её поморщиться и ещё сильнее почувствовать себя не в своей тарелке.

«Грязная замухрышка в покоях короля…» — горько хмыкнула она в собственных мыслях и тяжело вздохнула.

— Вы хотели сбежать? — словно хлыст, ударил её неожиданный вопрос Натаниэля. Она испуганно дёрнулась, распахнула свои небесные глаза и растерянно уставилась на властителя королевства снежных долин.

— Простите?

«Мышь и та пищит громче…» — пожурила она себя, но взгляд от короля не отвела.

— Думаю, вы хотели покинуть мой замок. Иначе как объяснить ваше внезапное появление в моей комнате⁈

— Вы правы, — тихо выдохнув, не стала отпираться Тахлия. — Я и правда желала уйти. Все события, произошедшие со мной за эти дни, крайне истощили меня и ужасно вымотали. Я хочу спокойствия и безопасности…

— Да, Рист вкратце рассказал мне вашу историю, — кивнул ей Натаниэль. — Она не может не впечатлять. Ваше появление в моих покоях не иначе как божественным перстом судьбы и не назовёшь. И я должен принести вам свои извинения за поспешные действия лорда Вьёля. Боюсь, непростая должность слишком сильно повлияла на его характер — порой он бывает донельзя жесток. Но иначе хорошим дознавателем, увы, не стать…

— Я понимаю… — тихо прошептала лертийка, натянуто улыбнувшись.

— А я понимаю ваше желание покинуть место, где с вами были жестоки и грубы. Это вполне нормально, учитывая и тот факт, что вы чужестранка, абсолютно странным образом оказавшаяся на территории недавних недругов родного государства. Всё это выбьет почву из‑под ног любого бравого воина — что уж говорить о нежной леди…

В комнате повисло неловкое молчание. Тахлия с наигранным интересом изучала узор шерстяного ковра у неё под ногами, Натаниэль же пристально смотрел на свою спасительницу нечитаемым взглядом.

— Мы не в праве вас задерживать против воли, — наконец тихо проговорил он, устало сжав переносицу. — Вы можете быть свободны. Как только Рист вернётся, я передам ему это распоряжение. Я выделю отряд, который сопроводит вас в Лертицию.

— Но отравитель… — неожиданно для самой себя воскликнула девушка.

— Сами справимся, — отмахнулся от её слов Натаниэль. — Да и вряд ли вы сможете распознать его голос…

— Нет, ваше величество, — твёрдо произнесла лертийка, приняв внутри себя единственно возможное решение. — Я точно узнаю голос вашего обидчика и помогу поймать ваших предателей.

— Вот и славно! — воскликнул лорд Касл, появившись словно из ниоткуда. — Верное решение, Тахлия. Думаю, Натаниэль сможет тебя щедро отблагодарить за помощь… — вопросительно уставился он на своего кузена.

— Бесспорно… — ухмыльнулся король. — Но при одном условии! Прошу вас, Тахлия, зовите меня просто Натаниэль. Мне будет приятно слышать своё имя из уст моей прелестной спасительницы…

Глава 7

— Повтори ещё раз, Рист! — тихо, но твёрдо приказал Натаниэль, хмуро глядя на своего кузена. Его взгляд, тяжёлый и напряжённый, словно пытался проникнуть в самые глубины мыслей Аристарха. — Я не совсем понимаю суть твоего плана. В голове всё ещё туман…

— М‑да, Нат! — всплеснул руками лорд Касл, его голос дрогнул от едва сдерживаемого раздражения. — Боюсь, болезнь необратимо ударила по твоим мыслительным способностям. Ну что тут непонятного, право слово? Тахлия, а вам понятно? — резко перевёл он взгляд на девушку, словно ища в ней союзника.

Лертийка смущённо заёрзала на стуле, нервно поправила складку на платье и отрицательно покачала головой, её щёки залились румянцем.

— Боги! — лорд Касл схватился за голову, театрально закатив глаза. — За что мне это⁈ Почему никто способен уловить столь очевидную мысль⁈

— Меньше драмы, Рист, — с лёгкой усмешкой воскликнул лорд Вьёль, бесшумно появившийся в королевских покоях через смежную комнату. Его фигура, облачённая в тёмный плащ, словно растворилась в полумраке, прежде чем он шагнул в круг света. — Сколько раз я тебе говорил: жизнь — не сцена, не лицедействуй!

С появлением дознавателя в комнате словно повеяло зимней стужей. Воздух стал гуще, холоднее, и Тахлия невольно зябко передёрнула плечами, обхватив себя руками.

— Дам, так будь добр, донеси до них нашу мысль! — выдохнул лорд Касл, всплеснув руками. — Они отказываются понимать мои слова! Словно я говорю на неведомом языке!

Тяжело вздохнув, Дамиан Вьёль выпрямился, его взгляд, холодный и проницательный, устремился на властителя королевства Нэжвейль.

— Через два дня в замке должен был состояться Зимний бал, — начал он ровным, размеренным тоном, словно излагал отчёт. — Из‑за вашей, Ваше Величество, болезни его приказано было отменить. Но Аристарх считает, что делать этого ни в коем случае нельзя.

— Отчего же? — нахмурился Натаниэль, его пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла.

— Когда ещё вы сможете собрать всю знать в одном месте⁈ — воскликнул лорд Касл, шагнув вперёд. Его глаза горели азартом. — Это уникальная возможность! Уникальная, Нат!

— Хм, а это, пожалуй, действительно умно, — почесал подбородок король, и в его взгляде мелькнуло нечто вроде одобрения.

— Мы пустим по дворцу слушок, — продолжил Дамиан, его голос звучал как сталь. — Что король настолько плох, что желает хоть краем глаза взглянуть на своих поданных перед смертью. Уверен, из своих замков выползут даже те, кто на ваших балах с рождения не появлялся.

— Но доктор сказал, что у короля ледуйка… — тихо прошептала Тахлия, и её голос дрогнул. Она невольно прикусила губу, осознав, что выдала себя с головой. Никто не думал, что она слышала и эту часть разговора между мужчинами.

— Хм, — взглянул на неё лорд Вьёль, его брови слегка приподнялись. — Верная мысль. Это может стать проблемой. Хворь шибко заразная, а наши аристократы не отличаются храбростью. Многие могут струсить и не прийти…

— Я поговорю с Дреном, — уверенно выдохнул Аристарх, его глаза загорелись решимостью. — Пусть опровергнет свои же слова. Нужно пустить по дворцу слушок, что никакая у Натаниэля не ледуйка, а болезнь куда более опасная, но совсем не заразная… — кивнув своим же мыслям, лорд Касл стрелой вылетел из комнаты, его плащ взметнулся за спиной, словно крылья. Порывистость королевского кузена поражала Тахлию, с удивлением следящую за событиями разворачивающимися в покоях больного.

— И что дальше? — прищурился король, строго взирая на лорда Вьёля. Его голос звучал сдержанно, но в нём угадывалась напряжённая сосредоточенность.

— А дальше в игру вступает леди Рейн, — спокойно произнёс Дамиан, его взгляд скользнул к Тахлии. — Представим её как мою дальнюю родственницу. Знаешь же, Нат, у меня их столько, что даже матушка поверит в эту легенду.

Король насмешливо хмыкнул, его губы дрогнули в едва заметной улыбке. Он перевёл озадаченный взгляд на Тахлию:

— Что думаете?

— А потом? — ничего не ответив мужчине, скосила она осторожный взгляд на Дамиана. Её голос звучал тихо, почти шёпотом, словно она боялась нарушить хрупкую тишину.

— А потом мы с вами побродим по залу, поздороваемся с некоторыми аристократами, перекинемся с ними парой ничего незначащих слов, — пояснил лорд Вьёль, его тон стал почти будничным, будто он описывал обычный вечер. — Вы узнаете голос отравителя и подадите мне знак. Далее дело за малым — повязать наглеца. И дело в шляпе!

— Я буду на балу с вами? — тяжело сглотнула лертийка, посмотрев на своего мучителя исподлобья. В её глазах читалась смесь страха и решимости.

— Вы же моя родственница… — пожал плечами дознаватель, его взгляд оставался холодным и непроницаемым.

— Что скажете, Тахлия? — подался вперёд Натаниэль, его голос смягчился. — Если для вас это слишком…

— Нет‑нет, — отрицательно покачала она головой, тяжело вздохнув. Её пальцы нервно сжали край платья. — Всё нормально. Но боюсь, у меня нет подходящего для бала наряда.

— О, уж об этом, леди Тахлия, вам беспокоиться точно не стоит, — улыбнулся Дамиан, и в его улыбке промелькнуло нечто неожиданно тёплое. — Лорд Касл непременно подыщет вам что‑нибудь стоящее.

Глава 8

Платье, принесённое для Тахлии лордом Каслом, было очень красиво: тяжёлая бархатная ткань кровавого цвета, чёрные кружева, серебряные узоры на подоле. Но даже не искушённая в светских мероприятиях лертийка понимала, что оно вышло из моды несколько лет назад. Всё же сейчас все отдавали предпочтение нежным пастельным оттенкам и лёгким воздушным фасонам.

— Простите, Тахлия, ничего другого достать в столь сжатые сроки не получилось, — повинно пожал плечами Аристарх, осматривая девушку, примерившую наряд.

Платье было пошит явно для кого‑то более фигуристого. Сейчас оно невнятно топорщилось на Тахлии, придавая ей образ горничной, без спросу влезшей в старый шкаф своей хозяйки.

— Ничего, — пожала плечами Тахлия. — Если вы дадите мне нитки и иглу, я придумаю, как сделать это платье хоть мало‑мальски мне подходящим.

— Выход через два часа. Успеете? — поднялся со своего кресла лорд Вьёль.

— Думаю, да, — натянуто улыбнулась ему девушка.

— Вот так гораздо лучше! — улыбнулась она себе в зеркале, когда последние стежки, ушивающие слишком большое для неё платье, были сделаны.

Лиф всё равно немного топорщился, но это не слишком бросалось в глаза, и девушка махнула на это рукой. Причёску она тоже соорудила самостоятельно: приглашать в комнату куафёров было слишком неосмотрительно. Закрутив светлые волосы в строгий пучок, она выпустила прядки возле лица и накрутила их на палец, стараясь придать им лёгкую форму волн.

— Вы готовы? — строго спросил лорд Вьёль, без стука входя в комнату.

— Да, — резко обернулась она к нему, отчего бархатный подол её платья с шумом взметнулся.

— Отлично выглядите, — кивнул ей Дамиан и, взяв под руку, повёл на выход. — Помните, я рядом с вами, ничего не бойтесь.

Говорить о том, что больше всего её пугает именно его присутствие, Тахлия не стала.

Чинно спустившись по лестнице, они остановились перед расписными дверями, ведущими в главный зал. Лертийка тяжело вздохнула: сердце трепыхалось, словно попавшая в силки пташка.

— Готовы? — тихо спросил лорд Вьёль и, дождавшись от девушки лёгкой улыбки, уверенно кивнул распорядителю.

— Лорд Дамиан Вьёль и его дальняя родственница, леди Тахлия Рейн! — громогласно провозгласил мужчина, отворяя двери.

Девушка обвела открывшуюся перед ней картину ошеломлённым взглядом.

— Столько людей… — едва слышно пробормотала она, входя в роскошную залу.

Дамы в причудливых нарядах взирали на неё со странной смесью интереса и брезгливости; лорды и вовсе потеряли к ней всякий интерес, едва они ступили под своды расписного купола.

— Очень красиво! — прошептала Тахлия, с интересом осматривая внутреннее убранство комнаты. Насмешек разодетых дам она старалась не замечать.

«Ты посмотри, какая замухрышка…» — всё же донеслось до неё, и она зябко передёрнула плечами.

— Всё в порядке? — покосился на неё лорд Вьёль.

— Да, — натянуто улыбнулась ему лертийка.

— Приготовьтесь. Сейчас я проведу вас по всем, кого подозреваю в первую очередь. Слушайте внимательно и, как только вас что‑то смутит, подайте мне знак.

— Вы уверены, что ничей голос не показался вам знакомым? — нахмурился лорд Вьёль, испепеляя её грозным взглядом.

— Абсолютно, — пожала девушка худенькими плечами.

— Не понимаю. Мы обошли уже практически всех, даже тех, кого я никогда не подозревал в предательстве. Что‑то здесь не так…

— Простите, лорд Вьёль, — раздалось неожиданно из‑за спины, и Тахлия ошеломлённо вздрогнула. — Я не наблюдаю нашего Натаниэля. Когда он появится?

— Скоро, лорд Бакирей. Его Величество несколько слаб, ему необходимо собраться с силами.

— Конечно‑конечно, — улыбнулся Тахлии незнакомец — мужчина средних лет, с залысиной на макушке. — Я всё понимаю. Девон очень сильно переживает недуг нашего властителя — это такой удар для неё. Она бы хотела непременно увидеться с Натаниэлем, прежде чем он… А впрочем, неважно… — слабо улыбнулся мужчина, и у девушки мороз пошёл по коже от его улыбки.

— Дэмиан, — впервые обратилась она к своему мучителю по имени, — это он…

— Вы уверены? — нахмурился дознаватель, вперив в неё взгляд своих чёрных глаз.

— Более чем… Это он… — прошептала Тахлия едва слышно.

— Ну что ж… — передёрнул плечами лорд Вьёль. — Я его недооценивал.

— Кто он?

— Будущий тесть Натаниэля, лорд Бакирей. Кто бы мог подумать…

Странное молчание повисло между ними, и лорд Вьёль, будто очнувшись, взглянул на девушку.

— Тахлия, будьте здесь. Мне нужно передать информацию Натаниэлю и подготовить своих людей. Прошу вас никуда не уходить отсюда. Я вас найду.

— Как скажете, — натянуто улыбнулась своему мучителю лертийка.

Взяв со стола бокал с какой‑то светлой жидкостью, Тахлия отступила к колонне и принялась ждать.

— Это та самая? — донёсся до неё насмешливый голосок какой‑то леди.

— Она что, достала это платье из сундука своей бабки? — вторил ей второй.

— Истинная замухрышка. И откуда только лорд Вьёль её вытащил…

Устав выслушивать гнусные реплики глупых красоток, девушка тяжело вздохнула и обернулась. Позади неё, прямо за колонной, располагалась маленькая дверка, ведущая на балкон.

— То, что мне сейчас надо, — тихо прошептала Тахлия и уверенно двинулась туда.

Холодный ветер ласково омыл её горящие щёки, и ей наконец стало немного легче. Неожиданно откуда-то сверху раздались мужские голоса. Задрав голову вверх, девушка увидела распахнутое настежь окно.

— Подлец! — признала она злой голос короля, ощутимо сочащийся первородной яростью. — Роланд всегда говорил мне, что лорд Бакирей тот ещё змей. Но чтобы решиться на убийство… Уверен, даже Талвистром был бы этому удивлён… Кстати, что там с его поисками, есть какие-то новости?

— Никаких… — глухо ответил ему лорд Вьёль.

Тахлия уже было хотела уйти с балкона, чтобы не подслушивать чужой разговор, но следующий вопрос заставил её резко остановиться. С зашедшемся в испуге сердцем слушала она откровения Натаниэля и его верных друзей.

— А с ней? Ты подумал, что будешь делать с ней, когда это всё закончится? — ощутимо нервничая, спросил лорд Касл.

— Конечно, подумал, — спокойно ответил ему король. — Отправлю её в Лертицию. Там ей самое место.

Сердце Тахлии ухнуло вниз. Ком горечи застрял в горле, а глаза наполнились непрошеной влагой.

— Вот значит как… — едва слышно пробормотала она, разочарованно покачав головой. — Вот уж нет, ваше Величество, в Лертицию я не вернусь!

Ей абсолютно точно нельзя было возвращаться на родину. Никто не поверит, что она чудесным образом перенеслась в Нэжвейль, а не сбежала из приюта преподобной Селестины. За побег её ждёт суровое наказание, и тогда от работы в доме Пентифлюх она точно не сможет отказаться. Никто её и слушать не станет, едва ли не посадив на цепь.

Сделав уверенный вдох, она снова направилась в змеиное логово.

Глава 9

Насмешливое жужжание высокородных идиоток не трогало Тахлию. Вернувшись к колонне, она оперлась на неё, стараясь казаться спокойной и расслабленной. Однако в душе у неё бушевала настоящая буря.

Боль, отчаяние и горькое непонимание сливались в единый клубок.

«Почему Натаниэль решил так со мной поступить⁈» — этот вопрос без конца крутился в её голове.

Властитель Нэжвейля казался ей человеком справедливым и добросердечным. Даже самой себе Тахлия боялась признаться, что в последнее время его мощная фигура неотступно занимала все её мысли.

Нет, она прекрасно понимала: безродная лертийка — не пара королю. Но по ночам крохотная искра надежды вспыхивала где‑то в глубине её сердца. Ступая по зыбкой грани между сном и явью, девушка позволяла себе мечтать.

«Ах, как было бы чудесно остаться подле Ната! Не женой — нет, и уж точно не любовницей, а просто другом».

Тахлия воображала, что после разоблачения заговора ей удастся остаться в Нэжвейле. Быть может, для неё найдётся скромное место на кухне, в прачечной или даже в конюшне — лишь бы иметь возможность хоть изредка видеть величественный разворот плеч короля и перекидываться с ним парой слов.

«Идиотка!» — в сердцах мысленно обругала себя девушка. — «Глупые мечты грязной замухрышки!»

Король недвусмысленно дал понять, какая судьба её ожидает: отслужить, исправно сыграть свою роль и вернуться на родину без права высказать собственное мнение.

На языке Тахлии разлилась злая горечь. Снова ощутить себя ненужной, никчёмной и одинокой было невыносимо больно.

— Его Величество, король королевства Нэжвейль, Натаниэль Первый! — громко провозгласил распорядитель.

В комнату, опираясь на лорда Касла и Вьёля, медленно вошёл властитель Снежных Долин. Он ступал, едва чеканя шаг. Бледное лицо выдавало болезненность и немощь. Утром он выглядел куда бодрее, видимо, нынешний образ тоже был частью плана.

Толпа почтительно склонилась, приветствуя сюзерена. Но удивлённые выдохи, прокатившиеся по залу, неприятно резанули слух Тахлии. Дамы принялись обмахиваться веерами, скрывая волнение, а самые болтливые шепотом делились с соседками мнениями о недуге короля.

Натаниэля подвели к трону и помогли усесться. Тахлия незаметно поискала глазами вычисленного ею предателя. Лорд Бакирей стоял в первых рядах, почти у ног монарха. Его лицо напоминало фарфоровую маску — ни единой эмоции. Однако девушка заметила, как нервно дёргается его кадык: отравитель, видимо, не ожидал, что король окажется не так слаб, как в их последнюю встречу.

«Все твои планы — фаргу на рога!» — злорадно подумала она, впервые за вечер искренне улыбнувшись.

Пусть Натаниэль не оценил её поступка, она не жалела, что решилась спасти незнакомого мужчину.

— Мой король! — подобострастно улыбнулся лживый предатель, делая шаг к трону. — Крайне рад видеть вас в относительном здравии!

— Благодарю, лорд Бакирей, — тихо ответил Натаниэль. — Мне уже гораздо лучше. Дай Снежные Боги мне ещё чуточку везения!

— Я молилась за вас! — мелодично пропела хрупкая девушка с золотыми, словно брызги утреннего солнца, волосами. Она выступила вперёд и смиренно замерла возле короля. — Денно и нощно я взывала к ним о вашем выздоровлении…

— Видимо, благодаря вам, милая Девон, я всё ещё здесь. Только ваши сладкие уста способны достучаться до самих Снежных Богов…

От этих слов горло Тахлии пересохло. Ей было неприятно слышать, насколько ласков он с этой леди.

— Так давайте же отметим сей чудный миг! — с энтузиазмом воскликнул лорд Касл и громко хлопнул в ладоши.

Молодые слуги в золотых ливреях хлынули в зал, держа подносы с искрящимся напитком. Тахлия отказалась от бокала — пить ей совсем не хотелось. Гораздо сильнее её волновала мысль о том, как незаметно покинуть зал и раствориться в ночи.

— Выпьем же, лорд Бакирей! — поднял свой бокал Натаниэль, пристально глядя на будущего тестя.

Тот пригубил напиток; его примеру последовали остальные. Даже эфемерная Девон уверенно глотнула янтарную жидкость, несмело улыбнувшись властителю.

— Знаете, Анжей, — неожиданно обратился король к мужчине по имени, — меня одолела какая‑то неведомая доселе зараза. Бедные лекари с ног сбились, пытаясь меня исцелить.

— Это прискорбно, но я счастлив, что у них всё получилось…

— Да‑да, — задумчиво, словно не замечая лести, пробормотал король. — Но вот в чём дело… Я не могу подвергать риску своих подданных, а потому мы решили обезопасить всех присутствующих на балу…

— О чём вы, Ваше Величество? — нахмурился Анжей, озадаченно переводя взгляд на дочь, вновь прильнувшую к бокалу.

— Мы имели наглость добавить в выпивку лекарство, что вернуло меня с того света…

Слова Натаниэля прозвучали как гром среди ясного неба. Лорд Бакирей побагровел и резко выбил бокал из руки дочери.

— Что такое? — насмешливо усмехнулся лорд Вьёль, делая знак слугам приблизиться к предателю. — Не нравится вкус?

— Вы! — гневно закричал Анжей, размахивая кулаками. — Да как вы смеете! Ты должен был сдохнуть! Должен был! Девон, немедля вызывай рвоту! Немедля!

Его голос становился всё громче. Ошарашенная высокородная публика с нескрываемым интересом наблюдала за разыгравшейся драмой. Такого захватывающего бала они ещё не видели.

— Папенька… — растерянно крутила головой золотокудрая Девон, прижимая ладони к груди. — Я не понимаю…

— Идиотка! — взревел седовласый мужчина. — В бокале яд!

— Вот вам и признание! — довольно усмехнулся Дамиан.

Слуги в ливреях подхватили лорда Бакирея под руки и мгновенно вывели его из зала. Голос разгневанного отравителя, сыплющего проклятиями, ещё долго доносился до ушей присутствующих.

— Натаниэль… — ошеломлённо выдохнула Девон, падая на колени перед будущим мужем. — Я не понимаю… Что всё это значит?

— Поднимись, Дэв, — подал ей руку король и сам встал. Теперь он не разыгрывал немощность и выглядел вполне бодрым.

Прижав к себе хрупкое тело невесты, которая наигранно пыталась упасть в обморок, Натаниэль громко произнёс:

— Прошу простить меня за столь неприятную сцену в столь светлый праздник. Чтобы сгладить горечь от увиденного, сейчас будут поданы десерты. Надеюсь, это происшествие не омрачит вашего вечера.

Неожиданно Тахлия почувствовала на себе взгляд Ната. От его тёплой улыбки всё внутри неё затрепетало, а когда он едва заметно ей подмигнул, она едва не рухнула на пол.

«Зачем всё это? — подумала она с горечью. — К чему это притворство?»

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру короля, крепко держащего невесту, лертийка тяжело сглотнула. Медлить было нельзя.

Она бросилась к двери, ведущей на балкон, где некогда открылась ей истина, и, осмотревшись, уверенно перелезла через гранитное ограждение.

Поставив ногу на шаткую деревянную опору для вьющихся роз, Тахлия взглянула вниз и испуганно замерла. Земля казалась далёкой, а внизу раскинулся каменный фонтан с заострённым навершием в виде артишока. Падение на такое остриё не оставляло шансов на выживание.

Закрыв на несколько секунд глаза, лертийка помолилась и осторожно опустила стопу вниз.

Глава 10

Спрыгнув на землю, Тахлия отряхнула руки и, зябко поёжившись, двинулась вперёд. Платье, в которое она была сегодня одета, хоть и было плотным, всё же не сильно защищало от колючего холода зимней стужи. Ветер, словно живой, пробирался под подол, ледяными пальцами касаясь кожи, а пальцы на руках уже начинали неметь.

Двигаясь скорее интуитивно, чем осознанно, девушка петляла между тёмными силуэтами садовых изысков, стараясь держаться в тени. Внезапно поблизости послышались резкие голоса — грубые, командные, с отчётливыми нотками раздражения. Не раздумывая, Тахлия кинулась к раскидистому голому кусту, чьи ветви, покрытые инеем, едва ли могли служить серьёзным укрытием.

— Только бы не заметили! — с мольбой в голосе прошептала лертийка, закрыв лицо руками и вжимаясь в холодный ствол, отчаянно грезя с ним слиться. Сердце билось так громко, что, казалось, его стук разносится по всему саду. Она затаила дыхание, прислушиваясь к шагам, эху голосов и скрипу снега под тяжёлыми сапогами.

Спустя пару минут голоса стихли, отдаляясь и растворяясь в ночной тишине. Дрожащая Тахлия с опаской подняла голову, затем, ещё раз оглядевшись, осторожно покинула своё ненадёжное убежище.

Двигаясь вдоль шершавой каменной стены замка, она неожиданно заметила вдали небольшой лаз внизу — узкий проём, прикрытый тяжёлым деревянным щитком. Она бы его, быть может, и вовсе не заметила, если бы не цепочка маленьких, явно детских следов, ведущих прямо к нему. Следы были свежими, будто кто‑то совсем недавно здесь пробежал.

Не поверив своему везению, лертийка схватилась за край ограждения, упираясь ногами в стену. Приложив неимоверные усилия, она смогла сдвинуть тяжёлый щиток вбок — тот заскрипел, будто жалуясь на долгое забвение, и с глухим стуком упал на землю. Лаз был небольшим, едва ли шире её плеч, но ей он вполне пришёлся впору. Опустившись на колени, девушка, затаив дыхание, полезла вперёд, ощупывая перед собой холодный камень.

— Да что там такое⁈ — недовольно выпалила она, когда на середине пути что‑то резко остановило её. Платье зацепилось за какой‑то острый выступ в стене и не давало сдвинуться ни на шаг. Ткань натягивалась, угрожающе трещала. — Да чтоб тебя! — зло выругалась девушка и резко дёрнулась вперёд. Наряд недовольно треснул на боку, но цель лертийки была достигнута — она вновь могла продолжить свой путь.

— То, что надо! — довольно прошептала она, вылезая из лаза и отряхиваясь. Перед ней раскинулся внутренний замковый двор, связанный с кухней. Сюда обычно приезжали обозы с продовольствием — по утрам тут царила суета: разгружали мешки с мукой, корзины с овощами, бочки с солениями. Сейчас же двор был пуст и тих, лишь одинокий фонарь покачивался на ветру, отбрасывая дрожащие тени.

Заметив впереди крытую телегу, Тахлия быстро повертела головой по сторонам. Никого. Ни души. Убедившись, что за ней не следят, она бросилась к ней и, ловко поднырнув под холстину, юркнула внутрь. В тот же миг громко чихнула, тут же зажав себе рот ладонью. В телеге было пыльно и грязно, пахло луком, старой соломой и едва заметной плесенью. Схватив пустые холщовые мешки, девушка попыталась ими укрыться. Хоть они и пахли шибко гадко — смесью земли, пота и чего‑то затхлого, — но тепло ей сейчас было куда нужнее.

— Только бы этот обоз поскорее отсюда уехал… — взмолилась девушка, плохо представляя, что она будет делать дальше. Чёткого плана у неё пока не было. Первостепенной задачей для неё было бежать, а уж о следующих шагах она, пожалуй, помыслит после.

Постепенно, укутавшись в мешки и прижавшись к тёплым стенкам телеги, Тахлия согрелась. Напряжение отпустило, веки стали тяжёлыми. Пригревшись, лертийка и сама не заметила, как задремала.

Разбудила её резкий мужской крик. Телега дёрнулась и, заскрипев колёсами, покатилась по вымощенному булыжником двору.

«Неужели у меня получилось⁈» — радостно подумала она, покачав головой. — «Сегодня удача явно на моей стороне…»

Под мерное покачивание своего импровизированного убежища и стук колёс по камням девушка вновь прикорнула.

Из глубины сладостного сна, где Натаниэль ласково ей о чём‑то говорил и нежно целовал ручку, её вырвали мужские голоса.

— Что в телеге? — раздалось рядом с ней, и девушка испуганно дёрнулась, вжимаясь в угол.

— Дык… Знамо дело, пустой еду. Продовольствие в замок свёз: лук да репу, им к балу аккурат нелишним было. Теперь вот налегке домой ворочаюсь… — отозвался, видимо, возница.

— Проверить всё ж надобно, нынче указы короля в этом деле шибко строги.

— Ну коль надобно, так проверяйте. Мне скрывать нечего.

Испуганно поджав под себя колени, Тахлия с заходящимся в испуге сердцем уставилась на показавшееся в телеге лицо усатого стражника. Его глаза, холодные и цепкие, скользили по мешкам, по углам, пока наконец не остановились на ней.

— А это ещё кто? — недоумённо нахмурился он.

Дар речи пропал у девушки. Слишком быстро её побег накрылся медным тазом.

— Об чём вы? — озадаченно прохрипел возница. Телега надрывно крякнула, когда мужчина спрыгнул со своего места и направился к стражникам.

Заглянув внутрь, седовласый старец с морщинистым лицом уставился в её испуганные глаза и громко откашлялся.

— Дык, это… Не знаю я… — покачал он головой, серьёзно глядя на хмурых стражей. — Не знаю, отчего пень старый, про внучку запамятовал вам сказать. Помощница она моя, одним глазом на бал хотела посмотреть, вот и увязалась за мной…

Лертийка не могла поверить своим ушам. Только что совершенно незнакомый человек решил ей помочь, рискуя нарваться на серьёзные неприятности. В горле образовался горький ком, а глаза нещадно защипало от непролитых слёз.

— Внучка, говоришь… — хмыкнул стражник, вновь засовывая голову внутрь телеги. Он окинул девушку оценивающим взглядом, задержавшись на её дрожащих руках. — Хороша, молодка, — неожиданно подмигнул он девушке и улыбнулся. — Лёгкой дороги! — высунулся он назад и потерял к обозу всякий интерес.

Тахлия почувствовала, как старик вновь взобрался на телегу. Послышался щелчок кнута, лошадь фыркнула, и обоз медленно покатился прочь от замка.

На душе у Тахлии было неспокойно. Поджилки тряслись то ли от холода, то ли от стресса, а сердце всё ещё колотилось, как пойманная в силки птица. Она понимала, что ей необходимо выбраться из телеги и бежать. Вот только непонимание, как далеко они отъехали от стражников, останавливало её от опрометчивого шага. Удирать на глазах обученных воинов — не лучшая затея…

Неожиданно телега резко дёрнулась в сторону, отчего лертийка завалилась набок, больно ударившись локтем о деревянный борт. Лошадь остановилась, и хмурое лицо седовласого старца заглянуло в телегу. Внимательно осмотрев свою нежданную попутчицу — её растрёпанные волосы, грязное платье, расширенные от страха глаза, — возница строго приказал:

— А ну вылезай! Живо!

Глава 11

Тахлия дёрнулась, когда острая спица больно вошла в её палец. Капля крови выступила на коже, алая, как лепестки дикого мака, и скатилась по тыльной стороне ладони. Так случалось каждый раз, когда она имела неосторожность задуматься и окунуться в воспоминания о короле Натаниэле и своём отчаянном побеге.

— Больно? — поспешила подойти к ней седовласая старушка, чьи руки, покрытые сетью тонких морщин, ловко подхватили клубок пряжи.

— Нет, — улыбнулась ей девушка, стараясь скрыть дрожь в голосе, — пустяки. Я почти закончила, — она продемонстрировала ей ярко‑синюю шаль, переливающуюся, словно утреннее море под первыми лучами солнца. Старушка одобрительно кивнула, осторожно провела пальцами по узору.

— Славная вещица, — произнесла она негромко. — За такую на ярмарке можно хорошие деньги выручить…

— До твоих шедевров мне всё ж далеко, — поднялась лертийка со скамьи и потянулась, разминая затёкшие мышцы. В спине хрустнуло, и она вздохнула с облегчением.

В это время дверь в дом со скрипом отворилась, будто жалуясь на старость, и в проёме замер лохматый старик. Его седая борода торчала клочьями, а выцветшие глаза внимательно оглядели комнату. Воспоминания о побеге снова накрыли Тахлию своим саваном, стиснули грудь, заставили на мгновение задержать дыхание.

— А ну вылезай! — строгость в голосе возницы заставила девушку испуганно вжаться в бортик телеги.

— Простите, — едва слышно пробормотала она, — я не хотела ничего дурного…

— Кто ты? И зачем забралась ко мне в обоз? — не дождавшись ответа, старик недовольно протянул, хмуря кустистые брови: — Поди воровка?

— Нет‑нет, — нервно затараторила девушка, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле. — Я никогда… Не подумайте…

Слова потоком полились из неё, приоткрывая тайну её нахождения в телеге хмурого старика. Она рассказала ему обо всём: и о детстве, проведённом в сиротском приюте; и о своём странном перемещении в покои умирающего короля; и о его спасении; и даже о его дальнейших планах на её судьбу.

Лертийка и сама не знала, почему была столь честна с незнакомцем. Умом она понимала, что надёжнее было бы утаить хотя бы часть своей истории, но что‑то не позволило ей этого сделать. Быть может, его доброта во время осмотра стражниками телеги, а быть может, искренняя заинтересованность и теплота в мутном взгляде небесных глаз.

— Дела… — помолчав некоторое время после услышанного, протянул мужчина, задумчиво почесав свою бороду, поросшую жёсткими седыми волосками. — Угодила ты в переплёт, молодка. Что ж, у вас в Лертиции и впрямь столь строгие порядки?

— Не знаю, как у остальных лертийцев, а у выходцев из приютов прав не больше, чем у деревянной вешалки в коридоре дома знатной семьи, — тихо ответила Тахлия, опустив взгляд на свои всё ещё дрожащие руки.

— Странно это всё. Король наш хоть и молод, но справедлив. Не думаю, что он мог бы так с тобой поступить… Тем паче ты ему жизнь спасла…

— Я своими ушами всё слышала, — девушка сжала кулаки, вспоминая холод слов, подслушанных на балконе. — Я гражданка другой страны. Сколь бы благороден и милосерден он ни был, руки у него связаны.

— Коль ты так считаешь… — тяжело вздохнул старик, глядя куда‑то вдаль, за горизонт.

— Спасибо вам за помощь со стражниками, — начала выбираться из телеги Тахлия, скользнув недовольным взглядом по темнеющему небу, где уже загорались первые звёзды. — Простите, что без спроса к вам забралась. Если бы вы могли указать мне, в какую сторону двинуться, я была бы вам искренне признательна.

— Какое место ищешь? — спросил возница, поправляя упряжь на лошади.

— Тихое и неприметное, чтоб можно было затеряться и жить без страхов, по чести и закону… — не задумываясь, выпалила она, вертя головой по сторонам. — Ну и чтоб от Лертиции было справно далёкое расстояние…

— Хммм… — тяжело вздохнул мужчина, пожевав губу. — Таких мест в Нэжвейле полно, вот только люд наш к пришлым шибко осторожно относится. Вряд ли твоё появление без внимания оставят.

— Что‑нибудь придумаю, — пожала девушка плечами, стараясь подбодрить в первую очередь саму себя.

— Тогда лучше на юг идти, — указал узловатой рукой вдаль возница. — Там по пути много крошечных деревенек встречается, глядишь, в какой и улыбнётся тебе удача.

— Спасибо! — искренне улыбнулась доброму незнакомцу лертийка и двинулась в указанном направлении, чувствуя, как в груди разгорается слабый огонёк надежды.

— Постой! — неожиданно окликнул её мужчина. Он был крайне задумчив и собран, будто взвешивал что‑то важное. Девушка перевела на него вопросительный взгляд и нахмурилась.

— Да?

— Я сам из Вульши, это маленькое селение у подножия гор. В двух часах езды отсюда. Мы испокон веков славимся своими стадами вульшийских коз, чья шерсть мягкая, как облачко, да одёжей, что наши мастерицы вяжут из их шерсти. Коль желаешь, могу тебя с собой взять. У нас с бабкой никого нет, был сын, да и тот в юношестве помер. Примем как родную.

— А что ж жена ваша на это скажет? — не веря своим ушам, поражённо выдохнула девушка, стараясь погасить зажёгшуюся было искорку надежды, боясь, что та обернётся горьким разочарованием.

— Брынка моя только счастлива будет, что помощница у неё появится.

— А местные жители? Как им моё появление объяснить? Всё ж люд любопытен, а мы недалече от столицы, дойдёт сюда слух о странной чужачке…

— Об том даже не думай. Скажу, что ты моя внучатая племянница. Сестрица моя младшая неподалёку раньше обитала, да померла недавно. Представлю тебя как дочь её, мол, приютил сироту по‑родственному.

— Ну коль всё так справно выходит… — подумав пару мгновений, изрекла лертийка, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Знать, сама судьба нас с вами свела. Я с радостью отправлюсь в ваш дом, каждый день буду молить богов за ваше здоровье.

— Ох, уж был об чём… — смущённо пробормотал старик, кивнув ей головой на телегу. — Полезай, да одеяло возьми. Наряд твой красив, да уж шибко неподходящ для наших дорог, ещё окалеешь… Брынка меня тогда со свету сживёт…

— Спасибо, — забралась девушка в повозку, укутавшись в шерсть одеяла. Тепло мгновенно потекло по её коже, убаюкивая и обещая безопасность.

— Звать‑то тебя как? — неожиданно взглянул на неё возница, опуская грубую ткань тележного навеса.

— Тахлия…

— А я дед Зрок. Будем знакомы!

Забравшись на своё место, мужчина громко крикнул что‑то лошади, легонько стегнул её по крупу, и повозка с громким скрипом покатилась по дороге, увозя девушку навстречу новой жизни.

— Дедушка Зрок! — радостно воскликнула Тахлия, выныривая из своих воспоминаний. С того памятного дня прошло много месяцев. Она уже и не представляла своей жизни вдали от Вульши — от его узких улочек, пахнущих хлебом и сеном; от местного люда, что принял её как родную; и от Зрока и Брынки, что не величали её иначе, чем внученькой.

— Неужто сама связала? — лукаво посмотрел на неё старик, заметив в руках шаль. — С каждым днём всё лучше и лучше выходит. Скоро, Брынка, она и тебя в умениях перегонит, — хитро поддел он свою жену, подмигнув Тахлии.

— Уже, Зрок, уже… — покачала головой старушка, и на её лице появилась гордая улыбка. — Наша Тахлия справная умелица. Вот увидишь, на ярмарке её изделия вмиг разберут. Люди‑то у нас глазастые — красоту сразу примечают.

Тахлия зарделась, опустив взгляд на свои руки, всё ещё слегка дрожащие от волнения. Она аккуратно сложила шаль и положила её на лавку рядом с другими изделиями — парой тёплых варежек и изящным шарфом с узором в виде горных вершин.

— Кстати, о ярмарке, — нахмурился старик, разуваясь и отряхивая сапоги от налипшей грязи. — Двин захворал, да Непир снова запил, не поедут завтра в Камир. Одному придётся на ярмарку двигать.

— Дык как же это⁈ — всплеснула руками его жена, всплеск получился таким энергичным, что с её передника слетела мучная пыль и медленно опустилась на пол. — Да как же ты один‑то справишься? Там и товар довезти, и место занять пораньше, и с покупателями толковать…

— Ну а что же поделать? — Зрок тяжело опустился на лавку, потёр усталые ладони. — Холода наступают, ждать боле смысла нет. Люд утепляться спешит, профукаем спрос — останемся с носом… Да и запасы надо пополнить: соли там, специй, может, пару новых спиц для вязания отыщу…

Тахлия замерла, прислушиваясь к разговору. В груди что‑то ёкнуло — и не от страха, а от внезапной решимости. Она подняла голову, встретилась взглядом с дедом Зроком и неожиданно для всех выпалила:

— Я могу с тобой поехать, дедушка! — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Помогу и в дороге, и на ярмарке. Вдвоём всё ж справнее выйдет.

Зрок нахмурился, задумчиво почесал бороду, разглядывая девушку так, словно видел её впервые.

— И не забоишься? — в его голосе прозвучала тревога. — Камир всё ж недалече от столицы. Вдруг кто узнает?

Тахлия выпрямилась, расправила плечи. В глазах её вспыхнул озорной огонёк, который так полюбился старикам за эти месяцы.

— Чего мне бояться⁈ — постаралась искренне улыбнуться девушка. — Столько времени прошло, обо мне уже и не помнит никто. К тому же, — хитро блеснули её глаза, а руками она обрисовала крутые изгибы своего тела, — вы меня тут так откормили, что теперь никто и никогда не признает во мне ту бледную, тощую лертийку, что к вам в телегу забралась. Гляньте — щёки румяные, руки крепкие, спина прямая! Не беглянка — мастерица!

Зрок не выдержал и громко расхохотался, хлопнув себя по колену. Его смех, низкий и раскатистый, заполнил комнату, заставив Брынку тоже улыбнуться.

— И то верно… — весело хмыкнул старик, подмигнув названной внучке. — Решено! Завтра на рассвете выдвигаемся в Камир.

— Вот и славно, а теперь за стол, — нарочито строго прервала мужа Брынка. — Ужин стынет!

За окном уже сгущались сумерки, но в доме было светло и уютно — трещал огонь в печи, пахло свежим хлебом, и слышался добрый смех тех, кто стал для Тахлии настоящей семьёй.

Глава 12

Ярмарка поразила Тахлию в самое сердце. Воздух здесь гудел от криков, смеха, ржания лошадей и скрипа телег — будто весь мир решил заговорить разом, да так громко, что у девушки с непривычки поначалу заложило уши. Ей не приходилось ранее бывать в таких шумных, ярких местах: разноцветные полотнища навесов трепетали на ветру, словно флаги неведомых стран, а крикливые торговцы шли порой на самые хитрые уловки, чтобы заманить в свои сети покупателей — кто-то размахивал диковинной безделушкой прямо перед носом, кто-то зазывал сладким голосом, обещая цену «только для тебя, родной».

Чего тут только не было: от резных шкатулок с потайными замками до пучков сушёных трав, пахнущих то ли лесом, то ли грозой. Поначалу у лертийки глаза разбегались по сторонам от обилия причудливых диковинок, но вскоре спрос на её собственные изделия отвлёк от созерцания чужих товаров и заставил с головой уйти в торговлю.

Продажи шли замечательно. Время едва перевалило за полдень, а вещей в телеге дедушки Зрока уже почти и не осталось.

— Справную ж идею ты предложила, — улыбнулся ей старик, весело подмигнув, — у меня так торговать ни в жизнь бы не получилось. А твоя улыбка да нежный голосок покупателей, что пчёл на сладкий цветок манят…

— Скажешь тоже… — расхохоталась польщённо Тахлия, и в смехе её прозвучала лёгкая неловкость, будто она всё ещё не привыкла к похвале. — Это всё умелые руки бабушки Брынки. На ярмарке боле не сыщешь таких вещиц, что из-под её спиц выходят…

— Ну ты уж не прибедняйся! — ласково хлопнул девушку по плечу мужчина. — Твои творения тут тоже не залежались. К тому же глянь, сколько заказов надавали — придётся вам с Брынкой попотеть.

Зрок показал названной внучке небольшую книжечку, где его старательной рукой были выведены фамилии заказчиков и наименования заказанных ими товаров. Список был длинным: строчки теснились одна к другой, кое-где дед даже ставил короткие пометки: «помягче шерсть», «без узоров», «чтоб не линяло».

— Ничего, сдюжим! — уверенно хмыкнула Тахлия, радостно улыбнувшись, и в этой улыбке мелькнуло что-то упрямое, почти боевое.

— Я и не сомневался, — подмигнул ей дедушка. — Ну наконец-то! — неожиданно громко крикнул он, покачав головой. — Что-то припозднился сегодня, Варот…

— А? — ничего не поняла лертийка, нахмурившись, и на мгновение ей показалось, что в этом крике деда прозвучала не просто досада, а какая-то затаённая тревога, тут же растворившаяся в привычной ярмарочной суете.

— Варот, говорю, припозднился сегодня, — принялся пояснять дед Зрок, указав пальцем на телегу, которой управлял сухонький мужичок с редкими седыми усами, вздыбленными вверх, словно два маленьких рога. Он остановился чуть поодаль от них, спешился и принялся убирать тканевый навес над своей поклажей, при этом всё время оглядываясь по сторонам, будто опасался, что кто-то подкрадётся и стащит его добро.

— Товар у него дюже годный, таких спиц и в столице не сыщешь. Надобно мне с ним потолковать да Брынке обнову прикупить, всё ж её спицы уже ни на что негодные. Управишься тут без меня?

— Конечно! — уверенно кивнула ему Тахлия. — Дело-то нехитрое…

— Я скоренько, — тепло улыбнулся ей мужчина и, прихрамывая, двинулся в сторону давнего знакомого, оставляя после себя едва уловимый запах дегтя и старой кожи.

— Что-то выбор не шибко большой… — неожиданно раздался бархатный мужской голос, и девушка резко перевела взгляд на молодого человека, с пристальным вниманием изучающего оставшийся товар на их телеге. Он был молод, едва ли старше самой Тахлии, и имел приятную наружность: не яркую красоту, как у Натаниэля, чьи черты всегда казались ей наивысшим творением искусных кистей снежных Богов, но что-то уютное и родное явственно сквозило в чертах его лица — в лёгкой ямочке на щеке, в чуть вздёрнутом носе, в том, как он по-домашнему хитро щурился, разглядывая вещи.

— Дык продали уже почти всё, — улыбнулась она покупателю, стараясь не показать своего испуга. На парне была одета форма королевского стражника — тёмно-синяя ткань с серебряными пуговицами, строгий крой, выправка, от которой веяло порядком и законом. Это мгновенно заставило лертийку вспомнить прошлое: мороз ощутимо пробежал по коже леденящей волной, а в груди сжалось что-то тугое и болезненное.

— Эх, — искренне улыбнулся незнакомец, и в этой улыбке не было ни угрозы, ни высокомерия — только лёгкая досада. — Вот незадача… Может, у вас можно сделать заказ? Боюсь, нужных вещиц для моих родных тут нет…

— Можно, конечно, — подарила Тахлия ему ответную улыбку, судорожно пытаясь высмотреть в толпе крупную фигуру Зрока. Его не было видно среди пёстрых одежд и колышущихся навесов, и от этого на сердце становилось ещё беспокойнее. — Вот только дедушка отошёл, а я не знаю, в какой день он заказы собирается привезти. Мы-то сами не из Камира, дорога сюда неблизкая, боюсь, одним приездом с заказами и ограничимся. Всё ж впереди зима, а дорога в это время года, как вы наверняка знаете, бывает сурова…

— Конечно, знаю, — уверенно кивнул головой королевский стражник. — А откуда вы? Через пару недель я собираюсь в отпуск, отправлюсь проведать родных, быть может, окажусь близ ваших краёв.

— Из Вульши мы, — открывать эту тайну незнакомцу Тахлии отчего-то не хотелось, но слова сами собой сорвались с языка, заставив её недовольно поморщиться, будто она нечаянно поделилась чем-то ценным. — Это небольшое селение у…

— Я знаю, где это, — перебил девушку мужчина. — Я сам из Помрака, городок недалече от вас. Знать, свезло мне. Примите мой заказ! По дороге к родным за ним и заскочу.

— Хорошо, — потянулась Тахлия за записной книжкой деда, пальцы её слегка дрожали, но она постаралась скрыть это, крепко сжав обложку. — Скажите ваше имя и что желаете заказать.

— Звать меня Магнус Верть, а вот список вещиц выйдет обширным… Всё ж давненько я дома не бывал, а родственников у меня, что червей в навозной куче…

От подобного сравнения лертийка искренне рассмеялась, и напряжение, сковавшее её, наконец отпустило, словно тугая верёвка лопнула и дала свободу.

— Диктуйте, — отсмеявшись, уверенно проговорила она, взглянув в светло-зелёные глаза Магнуса, которые сейчас довольно поблёскивали из-под густоты смоляных бровей, а в их уголках прятались мелкие морщинки от частых улыбок.

— Ну что ж… — сдув со лба непокорную прядь кудрявых волос, королевский стражник принялся оглашать свои желания, и в каждом пункте слышалась не просто потребность, а искренняя забота о родных.

— Это всё? — спустя добрую четверть часа уточнила лертийка, пытаясь размять онемевшую от письма руку. Пальцы ныли, а строчки в книжке становились всё мельче и неразборчивее.

— Пожалуй… — нахмурился покупатель, озадаченно почесав темноволосую макушку. — Успеете?

— Приложим для этого все усилия, — кивнула головой Тахлия, и Магнус признательно сжал её руку в своей сухой ладони.

— С вами приятно иметь дело, — ласково прошептал он. — Кто бы мог подумать, что дурацкое задание от лорда-дознавателя может свести меня с такой чудесной девушкой, да ещё и излечить мою вечную головную боль из-за подарков домашним… Поистине вас мне послали сами снежные Боги…

— Да бросьте… — смущённо прошептала девушка, стараясь не показать своего страха от услышанного. В груди снова ёкнуло, когда прозвучало «задание от лорда-дознавателя».

«Задание от лорда-дознавателя?» — мысль обожгла, как уголёк, упавший за ворот. Мороз прошил нежную кожу при воспоминании о допросе, который когда-то ей учинил лорд Вьёль. Даже думать об этом было физически больно и по-животному страшно: перед глазами вставал его холодный взгляд, тяжёлые шаги по каменному полу, мёрзлый голос, сочащийся презрением и ненавистью.

— Что??? — озадаченно прошептала лертийка, пытаясь уловить суть последних слов Магнуса. Мысли о прошлом слишком сильно погрузили её на дно воспоминаний, и реальность на мгновение расплылась, как рисунок под дождём.

— До встречи! — вновь повторил парень, лучезарно улыбнувшись. — Ох, да ведь я даже не узнал вашего имени…

— Та… Лия, — поперхнулась лертийка, мгновенно исправившись. — Меня зовут Лия. Прибудете в Вульшу — поспрашайте Брынку и Зрока, вас мигом к нам домой направят.

— Будет сделано! — по-военному чётко отчеканил стражник и, улыбнувшись на прощание, скрылся в толпе, растворившись среди цветных пятен и мелькающих силуэтов, словно его и не было вовсе.

Лертийка облегчённо выдохнула, и только тут заметила, что всё это время она неосознанно задерживала дыхание. Теперь грудь вздымалась тяжело, будто после долгого бега.

«Дурочка! Это никак не связано со мной! Будто Натаниэлю есть до меня какое-то дело…» — горько подумала она, покачав головой. — «Прошло столько времени, он уже и думать обо мне забыл… А уж грезить о том, что он меня ищет, и вовсе первостепенная глупость. И это к лучшему!»

Поставив точку в своих мысленных завихрениях, Тахлия перевела взгляд вдаль и тут же испуганно вздрогнула. В проезжавшем мимо темноволосом всаднике она признала свой ночной кошмар — лорда Вьёля. Тот ехал неторопливо, будто знал, что все дороги ведут к нему, а его плащ развевался за спиной, как крылья хищной птицы.

— Показалось… — тяжело сглотнув, прошептала она вслух и заставила себя отвести взгляд от грозного всадника. Однако спустя пару секунд её взор сам собой вновь устремился туда, но человека, так сильно похожего на дознавателя, там уже не было — лишь обычный горожанин в тёмном плаще спешил по своим делам, не обращая на неё никакого внимания.

— Просто показалось, Тахлия! — зло бросила самой себе девушка, ощутимо похлопав себя по бледным щекам, словно хотела стряхнуть с ватного тела неприятно липкий страх. — Пора забыть о прошлом! Просто необходимо!

Глава 13

— Прости, Магнус, кажется, я ослышалась… — неловко пролепетала Тахлия, подняв растерянный взгляд на краснощёкого парня, облачённого в меховой тулуп и большую соболиную шапку. Из‑под её лисьей шубы выбилась тонкая прядь светлых волос, и ледяной ветер тут же подхватил её, швырнув девушке в лицо. Она торопливо смахнула прядь, будто хотела стряхнуть и внезапную неловкость, сковавшую грудь.

Зима прочно вступила в свои права, напрочь заметя все дороги из окрестных селений в большие города. Сугробы выросли по самые оконца изб, а тропы, что ещё месяц назад были хожеными, теперь скрылись под плотным снежным покровом. Именно из‑за этого трёхнедельный отпуск королевского стражника растянулся уже на пять недель, и окончания этому отдыху, кажется, в ближайшие дни не предвиделось.

— Ты не ослышалась, Лия, — ласково улыбнулся мужчина, нежно притянув укутанное в тепло лисьей шубы девичье тело в свои объятия. — Я действительно хочу, чтобы ты стала моей женой.

— Женой? — всё ещё не веря в услышанное, переспросила его девушка. — Ты же меня практически не знаешь, разве так можно⁈

— Отчего же нельзя? — насмешливо хмыкнул он, серьёзно взглянув в потерянные голубые глаза. — Посуди сама, мы отлично ладим, нам тепло и уютно друг с другом… Иные и меньшее имея свадьбу правят, а мы чем хуже⁈ Тем паче, что возраст у нас уж не так и юн, давно пора окольцеваться…

— Как‑то рано ты нас в старики записал… — неловко пошутила лертийка, стушевавшись. — Мне и двадцати ещё нет, тебе тоже не шибко больше.

— Дык мои ровесники уж все по третьему дитю ожидают, а я всё бобылём хожу. Да и не в возрасте дело. Не задумывался я о женитьбе раньше, а как тебя повстречал, так только и грежу об том…

— Странно это всё, — опустила глаза в пол Тахлия. Взгляд её метался по белоснежному покрывалу зимы, пытаясь найти способ облачить в слова её вздыбленные чувства. Под ногами скрипел утоптанный снег, а где‑то неподалёку хрипло каркнул ворон, будто вторя её смятению. — А как же дедушка Зрок и бабушка Брынка?

— Дак а что с ними не так? Я им нравлюсь, они нашему браку лишь рады будут… — усмехнулся парень уверенно, и девушка натянуто улыбнулась, признавая его правоту.

Действительно, стоило только Магнусу заявиться на их двор несколько недель назад за своим объёмным заказом, как он тут же нашёл общий язык со стариками. А уж после он и вовсе едва ли не каждый день стал наведываться к ним в гости под разными предлогами. Зрок на это лишь нарочито строго хмурил седые брови, а Брынка хитро подмигивала Тахлии, намекая на явный интерес к ней парня.

Лертийка и сама понимала, что непросто так королевский стражник наведывается к ним в деревню, но думать о чём‑то серьёзном она себе строго‑настрого запретила. Общаться с Магнусом ей было интересно. Подле него ей было спокойно и уютно, вдали от столицы он уже не вызывал у неё того ужаса и страха, что поглотил её при их первой встрече. Но о браке с ним она даже и помыслить не могла. Это было как нечто чужеродное, неправильное — будто кто‑то пытался надеть на неё чужую, слишком тяжёлую шубу.

— Я не готова уезжать из Вульши. Да и столица мне не мила… — пытаясь найти убедительную отговорку, прошептала девушка.

— Коль не желаешь — и хорошо, — спокойно пожал плечами парень. — Подам в отставку, вернусь сюда. Построим здесь дом, заведём хозяйство. Может, оно и к лучшему: ближе к родным буду, они всё ж не молодеют.

— Я честно не знаю, что сказать тебе, Магнус…

— Скажи мне «да», всё просто как ясный день… Я сделаю тебя счастливой, Лия. Или… — неожиданно выдохнул он, осенённый внезапной догадкой, — у тебя в сердце другой? Оттого ты мнёшься с ответом?

— Нет, что ты… — поражённо выпалила лертийка, от переизбытка чувств всплеснув руками. — Нет у меня никого на сердце! — соврала она, хотя лицо Натаниэля стояло перед её очами словно живое. Король явственно хмурился и неодобрительно качал головой, поджав пухлые губы и прищурив синие глаза, будто видел её смятение насквозь.

— Тогда причин для отказа нет, Лия. Соглашайся! — радостно улыбнулся мужчина, притянув вялое от растерянности тело девушки к себе. Чмокнув её в кончик холодного носа, он с предельным вниманием уставился в её бледное лицо, словно хотел прочесть в нём ответ раньше, чем она его произнесёт.

— Ты застал меня врасплох, Магнус! Я не ожидала от тебя подобного предложения. Да, мы чудесно ладим, и мои родные приняли тебя как своего, но я растеряна. Мне нужно время. Дай мне пару дней, я всё обдумаю и оглашу тебе своё решение… Пожалуйста…

Тахлии нестерпимо хотелось плакать. Она не желала терять ту дружескую связь, что установилась меж ними в эти несколько недель. Магнус Верть действительно стал для неё близким человеком, с которым было легко и комфортно, как с тем самым надёжным очагом, к которому тянешься в лютый мороз. Но стать его женой…

Девушка не понимала своих чувств. Конечно, ей хотелось быть любимой, нянчить собственных детей и носить гордое звание матери большого семейства, но переступить через собственные мысли о недосягаемом Натаниэле она не могла — они держались в груди, как острый осколок льда, который не растопить ни теплом, ни лаской.

— Хорошо, Лия. В конце этой недели тракт, ведущий в столицу, должны расчистить. Я приду к тебе за ответом, перед тем как отправлюсь на службу. И надеюсь, твои слова станут причиной моего рапорта об увольнении.

По‑доброму ей улыбнувшись, мужчина бодро зашагал прочь, оставляя за собой чёткие следы на свежем снегу. Тахлия только и могла, что молча смотреть ему вслед, не замечая крупных слёз, катящихся по холодным щекам. В душе царил сумбур и сумятица, но, кажется, она отчётливо понимала, какой ответ услышит Магнус в конце недели.

Глава 14

— Ох, снежные Боги, какая же ты красавица, Тахлия… — умилённо воскликнула Брынка, водрузив на голову девушки белоснежное кружево фаты. Лёгкий шёлк скользнул по светлым прядям, будто невесомое облако, и старушка на миг замерла, любуясь. — Просто загляденье…

— Столь неприкрытая лесть тебе не к лицу, но спасибо, — постаралась как можно искреннее улыбнуться лертийка, но грусть отчётливо виднелась в её небесных глазах.

— Да Боги с тобой, — всплеснула руками старушка, и в складках её тёплой шерстяной накидки что‑то тихо звякнуло. — Когда я тебе врала⁈ Ни капли лжи не вылетает из моих уст! Только истина! Ты правда чудо как хороша… И это платье… — седовласая женщина благоговейно провела пальцами по кружевному лифу свадебного наряда, щедро украшенного речным жемчугом. Холодные бусины чуть звякнули друг о друга, будто шептали тихую песню. — Оно просто прекрасное, Варита потрудилась на славу. До сих пор диву даюсь, как Магнус смог уговорить её на такое — к ней же запись на месяцы вперёд, а вам свезло так свезло… Хороший всё‑таки муж тебе достанется!

— Я знаю, — натянуто улыбнулась Тахлия, попытавшись сделать глубокий вдох, чтобы успокоить беспокойное сердце. Платье больно давило на рёбра, жёсткие корсетные швы врезались в кожу, и от этого на душе становилось лишь хуже. В груди теснилось что‑то тяжёлое, будто ледяной ком, не пускающий воздух.

— Та‑а‑ак… — подозрительно прищурилась Брынка, развернув названную внучку лицом к себе. В её взгляде читалась та самая мудрость, что приходит с годами. — Волнение свойственно каждой невесте, но в твоих очах я вижу нечто иное… Что такое, девочка моя? Ты же уверяла нас со Зроком, что действительно желаешь связать свою жизнь с Магнусом…

— Так будет правильно… — едва слышно прошептала лертийка, опустив глаза в пол. По краю ресниц дрогнула слезинка, но девушка поспешно склонила голову, чтобы старушка не заметила.

— Правильно не значит верно, — покачала головой Брынка. — Поделись со мной своими тревогами, глядишь, и на душе станет не так пасмурно…

Согрев в руках ледяные ладони внучки, женщина ободряюще ей улыбнулась.

— Всё хорошо. Правда, — пожала плечами расстроенная невеста. Голос прозвучал чуть хрипловато, будто она долго стояла на промозглом ветру. — Ведь сама же часто говоришь, что лучше сухарь у костра, чем пир под метелью.

— Хм, так‑то оно так, дорогая, но, когда дело касается любви, присказка эта уж больно глупа. Что гложет тебя? Другой на сердце? Далёкий?

— Он непросто далёкий, Брынка, он недосягаемый, — покачала головой Тахлия, нехотя открывая свою тайну. — Магнус мне нравится очень. Он замечательный друг и настоящий мужчина, я знаю, что могу быть в нём полностью уверена, но глупое сердце спорит с головой и лишает меня покоя. Да, он говорит, что любовь придёт, что порой и с меньшим люди заключают браки… А что, если это не так? Что, если я так никогда и не смогу полюбить его по‑настоящему, как мужа? Испорчу жизнь и ему, и себе?

— Ох, Тахлия… — тяжело вздохнула женщина, задумчиво покачав головой. На миг её взгляд стал далёким, будто она смотрела не на девушку, а сквозь годы. — Только ты можешь решить, что правильно в твоей судьбе. Коль веришь в вас с Магнусом, так говори ему «да» пред алтарём, но ежели тот далёкий да недосягаемый прочно вошёл в твоё сердце и выбросить оттуда ты его не в силах, так не калечь себя и парню голову не дури. Отмени свадьбу, пока не стало слишком поздно…

— Я не знаю, Брынка! — вскочила девушка, начав нервно метаться по комнате. Её шаги глухо отдавались по старым доскам пола, подол платья шуршал, словно сухие листья. — Я хочу семью, детей… И Магнус… Он… Я могу представить нас вместе, увидеть воочию наше счастье… Но в голове тут же предательски всплывает образ кор… того… другого… — едва не проговорилась лертийка. — И глупое сердце ёкает и болит, лишая меня здравости рассудка. Ну почему это так сложно? — в сердцах топнула она ногой, и даже фата дрогнула от резкого движения. — Я ведь всего лишь хочу, чтобы и в моей жизни всё было как у вас с дедушкой Зроком… Чтобы столько лет бок о бок, душа в душу…

— Пффф, девочка моя… — усмехнулась Брынка, и в уголках её глаз собрались добрые морщинки. — Ежели бы всё было так просто… Ох, как нелегко наша жизнь начиналась… Уж кто бы мог тогда подумать, что всё справно сложится…

— О чём ты?

— Присядь. Расскажу я тебе нашу историю, быть может, натолкнёт она тебя на верное решение… Понимаешь, Тахлия, Зрок же он из халяев, народ, что живёт вдоль Северного моря. Это сейчас мы с ними дружны, а во времена моей юности лютая вражда меж нами висела. Бесконечные стычки и смерти, страх и ненависть…

— Отчего так? — ошеломлённо выдохнула лертийка, округлив голубые глаза, в которых отразилось и удивление, и тихая боль от мысли о такой долгой вражде.

— Да уж и не помнил никто, поди, за какой кусок земли грызлись, а может, и ещё отчего… Неважно это тогда уж стало… Так вот… В те годы король наш, батюшка нынешнего правителя, решил заключить с ними мир и, чтобы смыть вековую ненависть у наших народов, позвал халяев к себе на службу. Так Зрок в нашей деревеньке и появился…

— Его все ненавидели?

— Слабо сказано… На дух не переносили! А уж когда он стал мне знаки внимания оказывать, так и вовсе что с цепи сорвались. Особливо брат мой старший лютовал — уж сколько раз он его бил… Нещадно терзал… А ему хоть бы хны: каждое утро под моё оконце шлындал с цветами — то с подснежниками, только-только пробившимися сквозь наст, то с сухими веточками вереска, будто и не знал, что дарить, лишь бы прийти. Упёртый баран! — покачала головой Брынка, уносясь в тепло собственных воспоминаний. На её губах мелькнула лёгкая улыбка, в которой смешались нежность и лёгкая горечь.

— А ты что же?

— Дык и я ненавидела его поначалу. Уж больно много предрассудков и давней вражды в голове было. А спустя несколько месяцев вдруг поняла, что иначе на него смотреть стала — поначалу с удивлением, когда, еле волоча ноги, весь избитый, под моим оконцем стоял, а после с интересом и уважением… Уж не знаю, когда из этих чувств любовь выросла, но едва осознала это — предложила ему бежать. Мои‑то родные никогда б сей союз не одобрили… — грустно пожала плечами старушка.

— И что же было дальше? — нетерпеливо заёрзала на топчане лертийка, желая услышать продолжение истории.

— А дальше… — усмехнулась женщина. — Зрок не согласился. Сказал: негоже втайне от родных такое дело, как брак, заключать. Я тогда духом упала, разругалась с ним в пух и прах…

— А он что же?

— Решил убедить моих родных одобрить наш союз. И на что только надеялся⁈ Да ведь смог! Не сразу и не быстро — много месяцев прошло, не одну зиму мы пережили, пока лёд в их сердцах начал таять. Но всё ж повенчались мы в местной церквушке пред очами моей семьи…

— Как красиво… Я и не знала, что у вас всё так было… — всхлипнула Тахлия. По щеке скользнула холодная капля, и девушка торопливо смахнула её, будто стыдясь своей слабости.

— Так что, девочка моя, коль любовь настоящая — она из любой передряги выход найдёт. Ежели веришь в свои чувства, так действуй согласно сердцу…

От переизбытка эмоций девушка кинулась в объятия названной бабушки и крепко прижалась к её теплу. От шерстяной накидки пахло домом, сушёными травами и чем‑то родным, что прогоняло любой холод.

Неожиданно громкий стук в дверь нарушил их семейную идиллию — резкий, настойчивый, будто кто‑то торопился опередить само время.

— Ох, какой нетерпеливый! — в сердцах пробухтела Брынка. — Поди, Магнус никак не мог дождаться тебя в церквушке. Откройся ему, верю, что ты примешь правильное решение… — ободряюще улыбнулась она внучке, и та благодарно кивнула.

— Магнус, ты такой нетерпеливый! — воскликнула Тахлия, отворяя дверь и попутно стирая с лица мокрые дорожки. — Оххх… — ошеломлённо выдохнула она, не веря собственным глазам. На пороге их дома стоял не её жених и даже не дедушка Зрок.

— Нат… — надломленно прошептала лертийка, тут же исправляясь и делая приветственный реверанс. — Ваше Величество! Не ожидала Вас здесь увидеть!

— А я надеялся, Тахлия, — глубоким бархатным голосом проговорил Натаниэль, и девичье сердце затрепыхалось, словно бешеное, будто хотело вырваться из груди навстречу чему‑то неизбежному. — Очень надеялся тебя наконец увидеть…

Глава 15

— Зачем? — ошеломлённо выдохнула девушка, ощутимо побледнев. Её пальцы невольно вцепились в резной край дверного косяка, будто он мог удержать её от падения.

— Может, пустишь меня в дом? — проигнорировав вопрос, хитро поднял вверх одну бровь Натаниэль. И от этих смешинок в его взгляде, знакомых до боли, у Тахлии перехватило дух. Сердце забилось где‑то у самого горла, а в груди разлилось странное тепло, смешанное с ледяным страхом — будто она стояла на краю обрыва и одновременно парила над пропастью.

Сколько раз в своих мечтах она представляла подобную картину: вот он входит, смотрит на неё так, будто весь мир сузился до одного её лица… А теперь она стояла и глупо хлопала глазами, не зная, как реагировать на появление такого долгожданного и в то же время такого нежданного гостя.

— Ох, простите, — запальчиво проговорила лертийка, спешно отходя в сторону и едва не споткнувшись о половик с выцветшим узором. — Прошу, проходите, Ваше Величество!

— К чему эти условности, Тахлия? — неожиданно пробормотал король. — Помнится, мы договорились с тобой общаться на «ты». Разве что‑то изменилось? — многозначительно оглядел он её с ног до головы и нахмурился, будто пытаясь прочесть ответ не в словах, а в каждой линии её силуэта.

— Многое изменилось, Ваше Величество. Слишком многое… — прошептала Тахлия, чувствуя, как холод пробирается под тонкую ткань платья, несмотря на жар от растопленной печи.

— Прошу тебя, просто Нат, — всё ещё не переставая рассматривать её свадебное платье, пробормотал мужчина.

— День добрый! — неожиданно громко воскликнула Брынка, ошеломлённо переведя взгляд с Натаниэля на королевский портрет, висящий на стене. Прошлым летом Зрок приобрёл его на ярмарке, и для Тахлии это изображение стало поистине самым драгоценным даром.

— Ох, Ваше Величество… — пролепетала старушка, делая некое подобие реверанса. — Мы не ожидали увидеть вас. Какой сюрприз… Что же привело вас к нам? — не дав ничего ответить правителю, Брынка неожиданно громко вскрикнула, вспомнив историю, с которой бедная тощая лертийка появилась у них дома. — Или вы решили всё‑таки вернуть девочку на родину? Против её воли? Так и знайте, мы вам подобного не позволим! И не посмотрим на вашу корону! — старушка грозно упёрла руки в боки, и из её ноздрей едва ли не пошёл пар — настолько яростной была её решимость защищать свою «девочку».

— Всё хорошо, Брынка! Не беспокойся! — поспешила сгладить ситуацию Тахлия, страшась, что рьяная старушка накликает на себя беду. — Мы просто поговорим, не более… Можешь быть спокойна…

— Смотрите мне, — угрожающе прищурилась Брынка, буравя короля взглядом, способным, казалось, плавить металл. Но из комнаты всё же вышла, напоследок хлопнув дверью чуть сильнее, чем требовалось, — и этот хлопок прозвучал как предупреждение.

— Хороших защитников ты себе сыскала… — усмехнулся Натаниэль, по‑хозяйски устраиваясь в кресле Зрока. Он провёл ладонью по грубому деревянному подлокотнику, будто привыкая к простому уюту этого дома, столь непохожего на холодные залы дворца.

— Они хорошие люди. Брынка и Зрок стали для меня настоящей семьёй, которой у меня никогда не было, — тихо ответила Тахлия, опустив глаза на свои сцепленные пальцы.

— Это не может не радовать, — искренне улыбнулся король, и девушка, зардевшись, поспешила прояснить ситуацию, чтобы скрыть смущение.

— Так какова причина вашего… твоего визита? — голос её дрогнул на последнем слове, выдавая волнение.

— Ты, конечно же… — пожал плечами мужчина, слегка смутившись, и в этом жесте было столько уязвимости, что сердце Тахлии сжалось. — Я столько тебя искал, уже и не чаял, что это случится. Поверить не могу, что ты стоишь сейчас передо мной — живая, невредимая… Чего только в голову не взбредало мне за эти долгие месяцы…

— Да что со мной станется? — застенчиво выдохнула Тахлия, нервно теребя в руках край своей белоснежной фаты.

— Я даже в Лертицию ездил с визитом. Думал, ты решила вернуться на родину. Должен сказать, что приют Преподобной Селестины — преотвратнейшее место…

— Я не понимаю, Нат… — тихо проговорила девушка, подавив в себе удивление от его слов. — Зачем ты меня искал? Очевидно, я нарушила твои планы, поступила своевольно, но разве одна несчастная, никому не нужная сирота может кого‑то так долго интересовать? Почему ты не забыл обо мне? Не выбросил из головы, как ненужную главу скучнейшей книги? Неужто обязательства перед Лертицией так важны для тебя, что ты, несмотря ни на что, намерен возвратить восвояси неугодную подданную?

— Хммм, Ли, я в недоумении… — нахмурился король, поднявшись с кресла. Он взъерошил тёмные волосы, серьёзно взглянул на девушку, и в его глазах читалась искренняя растерянность. — Я мало что понял из твоих слов, но… Боги!.. Почему ты считаешь, что я намерен отправить тебя в Лертицию?

— Я всё слышала, Нат! — горько улыбнулась лертийка. — Там, на балконе, в день разоблачения предателей. Ты был предельно ясен и твёрд. Каждое твоё слово отпечаталось в моей памяти кровоточащими ранами.

— Ничего не понимаю! Что я сказал? Чем обидел тебя, Тахлия?

— Вы не обидели меня, Ваше Величество! Отнюдь! Гневалась я лишь только на себя — за то, что посмела питать несбыточные надежды.

— Я припоминаю, что на балконе в тот вечер мы обсуждали дальнейшую судьбу лорда Бакирея…

— И мою… — как ни пыталась она скрыть обиду, нотки горечи всё же ощутимо скользнули в её голосе. — И мою судьбу! Ты сказал, что отправишь меня в Лертицию! Там мне самое место!

— Что ты такое говоришь, Лия⁈ — взорвался король, начав мерить нервными шагами пространство небольшой комнаты. Его сапоги глухо стучали по старым половицам, и каждый шаг раздавался в тишине, словно удар молота. — Речь шла о моей бывшей невесте, леди Бакирей. После предательства её отца оставаться в Нежвейле ей было абсолютно невозможно, а в Лертиции у неё живут родственники с материнской стороны. Я никогда не намеревался избавиться от тебя. Даже мысли такой не допускал… Чушь какая… Да я… — запальчиво начал мужчина, но резко замолчал, будто слова застряли у него в горле.

— Что? — подалась вперёд Тахлия, во все глаза разглядывая тяжело дышащего правителя. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как потрескивает в печи полено.

— Я просто хотел сказать, что просто не смог бы отослать тебя прочь…

— Почему?

— Всё просто… — обречённо прошептал Натаниэль, покаянно склонив голову. Его плечи чуть опустились, будто он намеревался сбросить с них невидимую тяжесть. — Я люблю тебя, Тахлия…

Глава 16

— Это сон! — резко вскрикнула Тахлия, остервенело ущипнув себя за ладонь. Кожа тут же вспыхнула болью, но реальность не рассыпалась, не таяла, как дым над костром. — Я просто сплю! — повторила она, голос сорвался на хриплый шёпот. — Это не может быть правдой!

— Посмотри на меня, Тахлия! — тихо проговорил король, взяв лертийку за руку и нежно огладив покрасневшее место от её щипка. — Я настоящий! Из плоти и крови! И я говорю истинную правду! Я люблю тебя! Как никогда и никого не любил. С первой минуты, как только тебя увидел ещё там, на смертном одре, я понял, что попал. А уж потом твоя храбрость и самоотверженность только убедили меня, что я не ошибся. Ты моё самое ценное сокровище…

— Нат… — прохрипела девушка, вырвав руку из его ладони. Пальцы дрожали, будто от холода, хотя в комнате было душно, воздух казался густым, почти вязким. — Мне тяжело поверить в твои слова, да ты и сам понимаешь, что мы абсолютно не пара. Ты король, а я нищая сирота из соседнего государства. Это мезальянс чистой воды. Да на тебя будет косо смотреть вся знать, что уж говорить про правителей соседних государств… Или?.. Оххх… — неожиданная догадка промелькнула в голове, заставив тело покрыться мурашками, а в груди на миг замерло сердце. — Ты не планировал на мне жениться, ведь так? Предлагаешь мне место своей любовницы? Место временной постельной грелки?

— Я бы никогда не стал предлагать тебе подобное унижение! — оскорбился король, и в его голосе прозвучала такая твёрдость, что Тахлия невольно поверила. — Я слишком ценю тебя и уважаю для подобного! А уж на слова и мнение моих подданных, и уж тем более соседей, мне плевать! Я хочу, чтобы ты стала моей женой! Это моя самая сокровенная мечта! Если бы ты знала, сколько я грезил об этом, пока не мог тебя найти… Этих ночей просто не счесть…

— Как же ты нашёл меня? — пытаясь переварить услышанное, прошептала девушка. Её взгляд метался по комнате, цепляясь за знакомые мелочи — резную шкатулку на полке, выцветший узор на ковре, — словно они могли подтвердить, что всё это не бред.

— Ох, это было непросто, — выдохнул Натаниэль, и на мгновение в его глазах мелькнула тень усталости. — Ни лорд Вьёль, ни мои лучшие ищейки не могли найти твои следы. Ты словно растворилась в воздухе. Я уж начал думать, что это происки врагов… Мой лучший друг лорд Талвистром тоже некоторое время назад пропал без следа… И эта загадка до сих пор не даёт мне покоя… Как тут не подумать об очередном заговоре предателей⁈ Но я рад, что это не так… И рад, что лорд Вьёль оказался тогда на ярмарке в Камире.

— Так значит, это всё-таки был он! — удивлённо воскликнула Тахлия, вспомнив устрашающего темноволосого всадника, от которого по её телу пробежали толпы отчаянных мурашек.

— Он, — кивнул король. — Правда, он не сразу мне об этом сказал. Говорит, не был до конца уверен, что это была именно ты. Хотел изначально сам всё проверить, но сначала болезнь, а потом и непростые семейные дела отвлекли его от поисков, за что я с радостью пересчитал ему зубы. Столько времени потеряно впустую… Я бы нашёл тебя куда быстрее, если бы не этот перестраховщик…

— Наверное, он хотел как лучше… — тихо произнесла Тахлия, сама не зная, кого пытается защитить — лорда Вьёля или собственные сомнения.

— Бесспорно, — пожал плечами король, но в этом жесте чувствовалась прежняя досада. — За месяцы твоего отсутствия зацепок было много, и каждая из них была пуста. Буду честен, в последнее время я слишком бурно реагировал на неудачи. Было больно терять надежду на встречу с тобой. Очень больно.

— Я всё ещё не верю, что всё это правда, — блёкло улыбнулась Тахлия, зябко передёрнув плечами. По спине пробежал холодок, будто сквозняк пробрался сквозь стены.

— Это правда, Лия! Самая что ни на есть настоящая! — горячо произнёс Натаниэль. — Я люблю тебя! Мечтаю назвать своей женой! Но… — вдруг поперхнулся мужчина, серьёзно взглянув на бледную девушку. — Какой же я балабол… Столько наговорил, но ведь о главном не спросил… Что насчёт тебя? Есть ли в тебе хоть толика того же чувства, что бушует во мне?

— Я… Нат… Я… — не найдясь с ответом, испуганно проблеяла лертийка, рвано содрав фату со своей головы. Тонкая ткань упала к ногам, словно сброшенная маска.

— Понятно, — обречённо прошептал Натаниэль. — Я опоздал, ведь так? Ты выходишь замуж, Лия… Я полный дурак… Прости меня… Ты его любишь?

— Люблю, конечно, — даже не задумавшись, выпалила девушка. — Магнус… он замечательный. Прекрасный человек и надёжный мужчина. И я действительно его люблю, но… — она запнулась, подбирая слова, которые не ранили бы ни одного из них. — Как друга или брата… Ведь место возлюбленного в моём сердце уже давно и бесповоротно занято…

— Кем же? — вкрадчиво спросил Нат, подойдя ближе к девушке.

— Вами, Ваше Высочество, — искренне улыбнулась лертийка, и король положил руки ей на талию, будто боялся, что она снова исчезнет.

— О, Тахлия, я так счастлив… — приподняв девушку над полом, король закружил её, и комнату огласил счастливый девичий смех, звонкий, как весенние ручьи после долгой зимы.

— Не более чем я! — выдохнула она, вцепившись пальцами в его плечи. — Права была Брынка: настоящая любовь выход из любой передряги найдёт. Но… — грусть неожиданно затопила её взор, а тело налилось свинцовой тяжестью, будто на плечи легли невидимые цепи.

— Что такое, Ли? — нахмурился правитель, заглянув в глаза возлюбленной. В его взгляде читалась готовность сорваться с места, броситься в бой, лишь бы прогнать эту тень.

— Мы счастливы, но есть человек, чьё сердце сегодня будет разбито. Мне необходимо объясниться с Магнусом. Это будет правильно…

— Ты права, — согласно кивнул темноволосой головой мужчина. — Честность — лучшая пилюля, хоть порой и бывает горькой. Я пойду с тобой.

— Нет! — решительно отрезала Тахлия. — Прости, но я должна сделать это сама.

— Хорошо, как скажешь, — нехотя согласился с ней Натаниэль, но в его покорности чувствовалась неохотная уступка.

— Я постараюсь не задерживаться, — решительно развернулась к двери девушка, расправив плечи, словно надевала невидимые доспехи.

— Лия! — неожиданно позвал её король, и лертийка испуганно обернулась, не ожидая увидеть возлюбленного прямо за своей спиной. Его тёплые губы едва заметно коснулись её, и от сладости мимолётного прикосновения всё внутри девушки затрепетало, будто крылья сотни бабочек разом взмахнули в груди.

— Ступай, любовь моя… — улыбнулся Нат, пробурчав себе под нос: — Как же всё-таки вовремя я явился. Едва из-под носа сокровище не увели. Стоит припомнить Вьёлю подобную осечку… Определённо стоит…

Усевшись в кресло Зрока, властитель Нэжвейля вытянул длинные ноги и закрыл глаза. На его умиротворённом лице царствовала блаженная улыбка, в которой читалось не только счастье, но и облегчение — будто тяжёлый груз, копившийся месяцами, наконец-то свалился с плеч.

Эпилог

Несколько лет спустя

Королевский замок гудел, словно пчелиный улей, — гул голосов, стук каблуков, хлопанье дверей сливались в непрерывный, напряжённый ритм. Слуги бегали как заведённые, пытаясь успеть с последними приготовлениями перед новогодним балом, который не один век был визитной карточкой правящего дома королевства Нэжвейль. В коридорах витал густой аромат воска и цитруса.

В этом году устройство торжества впервые за многие годы было доверено не королеве, а юной леди Аппель, которая с настойчивостью настоящей аристократки рьяно взялась за это дело. Её глаза горели неподдельным азартом, а пальцы беспрестанно теребили край кружевного манжета — будто сама мысль о том, что именно она оставит след в истории королевских балов, придавала ей сил.

— Только бы дворец устоял… — едва слышно пробормотала Тахлия, наблюдая, как слуги вносят в зал огромные кадки с цветущими яблонями. Ветви, усыпанные бело‑розовыми бутонами, казались чудом посреди ледяной стужи. Откуда юная девушка достала их в начале зимы, оставалось для всех нерешённой загадкой.

— Ваше Величество! — неожиданно громко прокричала леди Аппель, заметив королеву на лестнице. — Вы‑то мне и нужны! Посмотрите, какие чудные молочные фрезии доставили мне прямиком из оранжереи лорда Вентра! Жаль, конечно, что розы не перенесли долгой дороги, но, думаю, магия сможет помочь нам их воскресить, к тому же…

— Простите, милая Анесса, — смущённо улыбнувшись, решила перебить тараторящую девушку Тахлия. Сравниться с организаторскими навыками юной девы, пожалуй, мог только её талант говорить без умолку часами. Лишнего времени у королевы сейчас не было.

— Я видела, что вы с истинным мастерством взялись за порученное вам дело. Уверена, бал будет прекрасен, а все ваши задумки знать Нэжвейля будет обсуждать ещё не один месяц.

— Благодарю вас! — покраснев, словно маков цвет, прошептала леди Анесса. — До ваших приёмов мне всё же далеко, но я буду стараться. Непременно буду.

— Похвальное рвение, леди Аппель… — искренне улыбнулась Тахлия, намереваясь оставить разговорчивую леди в одиночестве.

— Ваше Величество, быть может, вы могли бы взглянуть на отрезы тканей для салфеток? Никак не могу выбрать подходящий оттенок, да к тому же…

— Простите, леди Аппель, — вновь поспешила остановить словесный поток молодой девушки Тахлия, — я очень спешу. Король уже не один час дожидается меня в своём кабинете. Негоже заставлять его нервничать и сердиться сверх меры. Уверена, что ваш утончённый вкус найдёт разгадку столь сложной дилеммы. Я в вас верю, дорогая… — ободряюще потрепав молодку по плечу, королева уверенно двинулась вперёд, устало сдув со лба непокорную прядь светлых волос, выбившуюся из строгой причёски.

Перед дверью в кабинет мужа лертийка остановилась, сделала глубокий вдох, чтобы унять лёгкую дрожь в пальцах, и постучала.

— Доброе утро, мой дорогой супруг… — чересчур официальным тоном выпалила она с порога, и Натаниэль перевёл на неё озадаченный взгляд.

— Отчего моя драгоценная супруга обижена? — нахмурился он, взъерошив тёмные волосы на затылке. В уголках его глаз залегли тонкие тени — следы бессонных ночей и тяжёлых решений.

— Драгоценных жён любящие мужья не оставляют в одиночестве в стылой кровати. Я скучала, Нат! МЫ скучали… — положив руку на выпирающий живот, обвинительно взглянула она в синие глаза короля.

— Прости, любовь моя… — покаянно склонил голову мужчина, утягивая к себе на колени покорное тело супруги. — Заработался… В последнее время в королевстве всё снова непросто…

— Ты со всем справишься… — ласково провела ладонью Тахлия по колючей щеке мужа, ощущая под пальцами жёсткие волоски и едва уловимое тепло. — Я верю в тебя!

— Это дорогого стоит… — довольно прошептал король, зарывшись носом в мягкие волосы девушки. Аромат её духов — смесь ванили и морозной хвои — всегда действовал на него как заклинание, прогоняя тревогу. — Вообще‑то я позвал тебя по делу. Лорд Фунесми прислал макет здания будущего сиротского приюта в Аббервилле. Мы ждём лишь твоего одобрения.

После замужества Тахлия Рейн посвящала много времени оказанию помощи нуждающимся. Благотворительная деятельность захватила её с головой. Благодаря её инициативе были построены десятки приютов для сирот, домов милосердия для нуждающихся, а также больниц для бедняков. Может, именно благодаря этому пересуды об их неравном с королём браке достаточно быстро улеглись, и королева Тахлия стала поистине любимицей народа.

— Мне нравится… — внимательно изучила чертёж королева, проводя пальцем по тонким линиям, обозначавшим будущие коридоры и уютные комнаты. — Всё же мы не ошиблись с лордом Фунесми. Он мастер своего дела.

— Я рад, что ты довольна, — улыбнулся Натаниэль супруге, оглаживая горячей рукой её живот. Ребёнок, будто чувствуя прикосновения отца, стал активно шевелиться, вызвав у будущей матери недовольный стон.

— Опять раздраконил вредину, — покачала она головой, стараясь, чтобы голос её звучал как можно строже, но всё же нотки веселья ощутимо просочились наружу.

— Прости, любовь моя… — прижался губами к тонкой шейке супруги Нат, жадно вдохнув её умопомрачительный запах.

— Ты снова думал о нём? — тихо спросила Тахлия, заметив на столе супруга небольшое изображение четырёх юношей. Картина была нарисована одним малоизвестным художником много лет назад и демонстрировала четвёрку лучших друзей: будущего короля Натаниэля, лорда Касла, лорда Вьёля и лорда Роланда Талвистрома, о котором Тахлия так много слышала, но увидеть его ей так и не довелось.

— Ничего… — расстроенно покачал головой мужчина. — Никаких подвижек, абсолютно глухо…

— Не отчаивайся, — положила голову на грудь супруга девушка. — Уверена, рано или поздно он найдётся. По‑другому и быть не может. Если хоть маленькая толика того, что ты мне о нём рассказывал правда, то он непременно выберется из этой передряги живым и вернётся домой…

— Надеюсь, ты права… Мне порой его так не хватает…

— Понимаю. С тех пор как Магнус отправился в Лертицию, я чувствую себя ужасно грустно…

Бывший жених, на удивление многих, принял откровение девушки с пониманием и даже более того — остался ей верным другом, что поначалу заставляло короля нестерпимо ревновать свою возлюбленную. Однако время сгладило острые углы во взаимоотношениях двух мужчин, и они стали если не друзьями, то, по крайней мере, добрыми приятелями. Правда, год назад Магнус наконец встретил свою любовь и был вынужден отправиться за ней в Лертицию, так как своенравная девушка не захотела оставаться в Нэжвейле.

— Не волнуйся, он обещал посетить наш новогодний бал. Скоро вы увидитесь.

— Надеюсь, так и случится.

Неожиданно резкий стук в дверь нарушил семейный разговор венценосных особ, и из‑за двери раздался встревоженный голос лорда Вьёля.

— Нат, это срочно!

— Входи! — нахмурившись, крикнул король, и тело его ощутимо напряглось, предчувствуя недобрые вести. — Что случилось? — хмуро взглянул он на запыхавшегося брюнета, который был главным дознавателем королевства и грозой всех предателей и врагов Нэжвейля. На его плаще ещё таяли снежинки, а сапоги оставляли на ковре тёмные капли воды.

— Пришло донесение из Иверхельма, — выпалил мужчина поспешно. — Пишут, что властитель этих земель вернулся. Снежный лорд дома…

— Что? — неверяще сощурился Натаниэль, подавшись вперёд. Тахлия испуганно вжалась в тело мужа, забыв на мгновение, как дышать. Услышанное отказывалось укладываться в их головах, словно слова были на чужом языке.

— Роланд, Нат! — радостно улыбнулся дознаватель. — Роланд Талвистром наконец‑то воротился домой. И он не один…