Реакции на песню «Dirty work», вышедшую 13 марта, были смешанными. Одни восхваляли ее за дерзкий текст и свежее звучание, другие сокрушались, что Black Thorn без мощных вокальных песен — это уже не Black Thorn. Но при этом в социальных сетях завирусились сразу два отрывка.

В самом начале Тэюн то ли поет, то ли зачитывает на смеси корейского и английского фразу с примерно таким содержимым: «А ты? Ты тоже трусливо кидаешь в меня свои грязные фразы? Знаешь, я зарабатываю на этом, так что продолжай.». Этот отрывок стал чем-то вроде мема, под него снимали миллионы роликов в тематике «Вы все пожалеете, что плохо говорили обо мне». И так же много было видео в социальных сетях с танцами под припев данной песни.

В итоге сложилась ситуация, когда сначала песня не казалась успешной. Она появилась в чарте Melon, но на низкой позиции, и почти не поднималась в течение недели. В Billboard ее и вовсе не было. Однако потом ситуация изменилась и песня начала набирать популярность, особенно это было заметно по иностранным чартам. Но планировался-то другой результат. Первые два сингла были нужны для того, чтобы все обсудили и осудили Black Thorn, по тысячному разу перемыли им косточки, вспомнили все скандалы прошлого года… Дальше уже можно надеяться на видимые достижения. Быстрая популярность немного дезориентировала.

И их обсуждали. И осуждали, разумеется.

«Да как они только посмели выпускать такую музыку? Какие они наглые, бессовестные, как их вообще корейская земля носит? После того, как один участник группы сел в тюрьму за пьяное вождение, они обязаны несколько лет извиняться за то, что лично его не остановили».

Это преувеличение, конечно, но шума было много.

Стоит отметить, что именно в это время Хару ходил на благотворительный аукцион. Книга, которую он пожертвовал, силами корейских СМИ превратилась чуть ли не в национальное достояние: бесценный экземпляр, семейная реликвия. Хару хвалили за пожертвование на благо сироток так, будто он пару миллионов долларов отдал. На фоне его благородства у антифанатов не получалось хейтить релиз группы с полным размахом.

Было у этого аукциона и другое неожиданное последствие. В сети появился быстро набравший популярность пост, где кто-то предложил голосовать за лучшую невесту для Хару. В качестве невест — все девочки, рожденные в богатейших семьях Кореи, по возрасту младше Хару, представленные обществу или имеющие открытые аккаунты в социальных сетях. Проще говоря — все, чьи фото есть в открытом доступе. У каждой фотографии — имя, возраст, состояние семьи, чем увлекается потенциальная невеста. Хару и не думал, что столько богатых девчонок известны публике — в списке было четырнадцать кандидаток на его руку, сердце и банковский счет. Знаком он с немногими: Наён, Аюн, Ивон и еще две были представлены ему на аукционе. Хару даже не представлял, что и думать по этому поводу. Кахи тоже не знала, как к этому относиться: она впервые столкнулась с тем, что фанатки устраивали баталии — вплоть до взаимных оскорблений — пока решали, какая богатая девица станет достойной женой их кумиру.

Важным нюансом являлось то, что пост писал кто-то, разбирающийся в светской жизни. Например, семья Аюн не афиширует свое богатство, потому что большая часть их состояния — в акциях, практически везде у них менее пяти процентов, то есть, они не входят ни в какие советы директоров и могут вообще не упоминаться в списках владельцев. Но всё же неизвестный составитель топа невест знал и о том, что чета Ли богата, владеет огромной коллекцией произведений искусства, знал и что Аюн — их внучка. Кахи не смогла найти посты, которые бы подтверждали происхождение Аюн, Хару сам подтвердил, что все написанное — правда. Получается, кто-то из «тусовки» богатеев сделал достоянием общественности информацию, которая обычно недоступна обычным людям. Кахи, разумеется, пообещала пристально следить за этим профилем — мало ли что еще всплывет.

На самом деле, две недели перед релизом «Wicked» ощущались очень странно. Вступление Тэюна в «Dirty work» стало мемом в интернете. Фанаты обсуждали танец под дождем, делая посекундные скрины клипа, чтобы рассмотреть все детали тел, облепленных промокшими футболками. Попутно разбирали значение татуировок. Хейтеры группы строчили гневные комментарии, требуя расформирования Black Thorn. Обычные жители Кореи обсуждали книгу с несколькими корейскими легендами так, будто она достойна храниться в Национальном Музее. На одном из форумов участницы выбирали Хару жену. Попутно кто-то собирал подписи, требуя заменить главного актера в одной из дорам, ведь Тэюн лучше сыграет парня-тхэквондиста. Короткий ролик под названием «Моменты, когда Сай очень секси» за месяц набрал восемьдесят миллионов просмотров в Тиктоке и стал одним из самых популярных фанатских эдитов. И самое ненормальное — внезапная популярность Сухёна стала причиной появления очень странной возрастной сасэнки, которая бегала за ним и кричала фразы типа «Надень шапочку, простынешь!» и «Я хочу купать тебя в ванночке и закутывать в белоснежные простыни». Женщина пугала и смешила одновременно, отделаться от нее было невозможно, потому что она не пыталась никого потрогать и даже фотографии не делала, просто ходила следом и говорила свои отвратительные фразочки. Фанатки ее тоже начали узнавать, назвали «Тетка» и все пытались придумать, как от нее избавиться законным способом. Адвокаты New Wave тоже пытались придумать способ отделаться от однозначно ненормальной женщины, но просто так людей в психушку в Корее не забирают.

Какой-то театр абсурда, а не реальная жизнь.

Хару знал, что агентство тоже в растерянности. Там не планировали всего этого, поэтому не очень хорошо понимали, что теперь делать. По планам Black Thorn до середины мая работают по достаточно свободному графику, готовятся к тому, что будет в июле, а сейчас… Логичным выходом было бы начать продвижение «Dirty work» на музыкальных шоу, это бы подстегнуло интерес публики, который возник… из-за всего того, что Хару кажется театром абсурда. Но Минсо все же решила не менять планы, поэтому, вплоть до выхода «Wicked», парни ходили на занятия в университете, потихоньку готовили номера и набирались сил перед будущим напряженным графиком. А еще — снимали клип.

Клип для «The way» планировался со сложным монтажом. Они будут сниматься по одному и в паре с девушкой, танцевать отдельные части и просто стоять рядом, а монтаж потом сделает плавные переходы — как будто один мембер группы превращается в другого. В качестве дополнительных визуальных кодов будет вода, что и стало причиной репетиций.

Когда они приехали в съемочный павильон, там уже заканчивали съемку предметных кадров — снимали рябь на воде, бросали на ее поверхность розы и кружевные ленты, смешивали жидкости двух цветов для красивых визуальных эффектов. В самом павильоне было что-то вроде неглубокого бассейна, примерно по щиколотку, но отдельно стояли и другие «бассейны» с пластиковыми бортиками, где вода была чуть выше уровня пола.

Правильно двигаться в воде оказалось не так-то просто — нужно было научиться все делать без лишних всплесков, потому что съемочной группе была нужна красивая рябь, а не брызги во все стороны. Еще их учили работать с метками на съемочной площадке — так как движения будут синхронизированы силами монтажа, задача актеров — упростить и удешевить этот процесс, сразу двигаясь в нужном темпе.

Парни потратили на репетиции около двух часов и вымокли почти до нитки, несмотря на то, что воды в бассейнах было немного.

И уже на следующий день стартовали съемки. Долгие, нудные и не особо веселые. Они снова и снова прогоняли отдельные моменты песни, танцевали, переодевались в сухое, снова повторяли свои отрывки на камеру и танцевали, снова переодевались. Всего за шесть часов съемок каждый сменил по пять-шесть комплектов одинаковой одежды, а их партнерша и того больше, потому что ей приходилось сидеть в воде, а иногда даже лежать.

Часть кадров на следующий день доснимали Ноа и Юнбин: пока все были на занятиях, эти двое ныряли в бассейн для дайвинга и снимались уже под водой. Вечером все семеро поехали на третью точку, к бассейну, где планировалась съемка отдельных кадров.

Хару начало казаться, что за эти три дня он возненавидел воду, но из-за этого лишь с большим нетерпением ждал готовый клип. Обычно в их клипах сразу более-менее понятно, как будет выглядеть итоговый вариант. Здесь же они сняли тысячи отдельных кадров и все еще не представляли себе итоговую картинку.

«Wicked» стал успешен сразу, ему не потребовалось много времени на раскачку. Трек сразу попал на высокие позиции корейских чартов, на него тут же начали снимать челленджи, в сети очень много говорили об универсальности Black Thorn как артистов, потому что Хару и Ноа в этом треке вообще не пели, только читали рэп. Вокальные партии, причем, в треке были, но во время записи все сошлись во мнении, что не дать петь главным вокалистам — это забавно. Фанаты тут же окрестили и Хару, и Ноа титулом «all-rounder» и начали активно продвигать это в массы. Так называют тех, кто имеет высокий уровень вокала, рэпа и танцев. Хару и Ноа смотрели на все это со скепсисом. Танцуют они чуть лучше среднего, рэп вообще воспринимался как шалость. Но спорить с фанатками они бы не стали, конечно.

Из-за успешности трека Минсо все же решила отправить их на дополнительные музыкальные шоу. На шоу четверга, которые проходят на телеканале Mnet, они точно не пойдут, но вот три другие — пятницы, субботы, и воскресенья — решено было посетить.

Все три дня их сопровождали крики той полоумной сасэнки, Тетки. До этого они сталкивались с ней пару раз группой и еще Сухён раз семь, с ним каждый раз был кто-то из стаффа либо Сай, с которым они возвращались из школы. Первоначальной реакцией на женщину, конечно, был испуг, но потом они воспринимали ситуацию с юмором. Она так смешно орала, что сложно было не улыбаться.

Но в последние три дня Тетка перестала казаться забавной уже всем, а не только стаффу и Сухёну. Хару вздрагивал каждый раз, когда она начинала выкрикивать имя Сухёна, а всякие сомнительные фразы в духе «Сохрани свою чистоту!», «Хорошо кушай!» и «Только я способна тебя защитить!» и вовсе рождали в душе панический ужас. Она была неадекватна и это понимали даже другие фанатки, которые тоже следовали за Black Thorn на записи шоу. Вокруг Тетки часто образовывалось пустое пространство, ее активно обсуждали в сети. Несмотря на явную неадекватность в плане отношения к Сухёну, ей хватало ума скрывать лицо. Обычно она ходила в бейсболке и повязанном поверх этой бейсболки платке. Это было модным сочетанием, пусть и выглядело в жизни максимально странно. Обычно к этому женщина добавляла огромные солнцезащитные очки, нередко носила еще и медицинскую маску. По всей видимости, ей лет сорок, может, даже чуть старше, но с такой маскировкой сложно сказать наверняка.

Охрана группы не могла просто убрать эту женщину. Она никого не фотографировала, не пыталась коснуться, всегда стояла на расстоянии. Вне расписания обычно никого не преследовала, но могла по несколько часов сидеть у их общежития, пока служба безопасности агентства не заставляла ее уйти косвенным способом — они просили полицию проверить подозрительную женщину, которая несколько часов сидит у жилого дома. Женщина всегда сбегала до появления полиции. Когда к ней просто подходили, она тут же говорила, что уже уходит, все в порядке, ей не нужна помощь. Так что ее имени не знала даже полиция.

В воскресенье после шоу Тетка их уже реально напугала, хотя так и не сделала ничего, что могло бы стать основанием для ее задержания полицией.

Частично это связано с шипперской культурой. С января Шэнь и Сухён часто «взаимодействовали». Проявлялось это, правда, совсем не в стиле романтических отношений. Они просто часто сидели рядом и Шэнь «защищал» Сухёна от острого языка Тэюна и Ноа. Всё, на этом «романтика» заканчивалась. У Хару с Юнбином все было еще более скупо — они постоянно забывали даже садиться рядом, поэтому единственное, чем они «накормили» фанбазу — это рассказом Юнбина о том, что они вместе ходили на барахолку в Сиднее.

Но важно то, что частично популярность Сухёна росла и за счет шипперской пары. Это казалось Хару странным, но работало — каждое совместное появление Сухёна и Шэня активно обсуждалось в сети, даже если они вообще никак не взаимодействовали — в таких случаях шипперы находили подтверждение «большой тайной любви» даже в позах и взглядах.

Шэнь сейчас самый старший в группе, он с радостью перетянул на себя большую часть «скрытых» обязанностей лидера, из-за чего временами вел себя как курица-наседка, особенно в отношении Сая и Сухёна. Так что у шипперов пары самого старшего и самого младшего мемберов всегда была почва для бессмысленных фантазий. А у Тетки, по всей видимости, — причина для ненависти.

В это воскресенье, когда Black Thorn вышли с записи на улицу, ощущения были немного тревожными. Фанатов было как будто больше обычного, сотрудники безопасности съемочного павильона даже вышли держать железные ограждения у входа, чтобы те не рухнули. Охрана Black Thorn прикрывала своих подопечных, но против такой толпы… Хару вышел первым, стоял у дверей машины, машинально помахивая фанаткам, а сам следил за тем, чтобы все вышли из здания и дошли до автомобилей. Поэтому он и видел, что стало причиной криков Тетки. Шэнь, уже выйдя на улицу, пропустил Сая и Сухёна вперед и последнего легонько коснулся ладонью, как будто поторапливая.

Тетка после этого невинного жеста словно с ума сошла. Она вопила проклятья в адрес Шэня, тут же переходила на вопли «Сухён, мальчик мой, я с тобой!», снова проклинала Шэня и требовала его держать свои грязные руки подальше от «её малыша». Всё это длилось от силы пару минут — столько им всем потребовалось, чтобы погрузиться в автомобили, закрыть двери и уехать с парковки. Но дикие вопли Тетки были слышны даже внутри машины. Она выбралась из-за ограждения и бежала вслед за автомобилями по дороге, продолжая орать. Отстала быстро, конечно, но выглядело это жутко.

Увы, но ее по-прежнему нельзя было даже оштрафовать. И никто не знал, как избавиться от сумасшедшей.

Эта отвратительная сцена у дверей съемочного павильона попала на камеры десятков фанатов. Уже к вечеру «Тетка» стала очень популярна в социальных сетях, происходящее активно обсуждали. В понедельник New Wave вынужденно выпустили заявление, что агентство следит за ситуацией и старается сделать все, чтобы обезопасить своих артистов… на деле же — ничего не могли сделать. Охраны у Black Thorn и так достаточно много, соблюдаются все меры безопасности, а хватать сасэнок на улице и тащить их в психушку запрещено законом.

Не так-то просто привести на допрос в полицию человека, о котором ничего не известно. Тетка мелькала несколько раз в течение недели, но уходила до того, как появлялась вызванная полиция. Из-за этого вся группа жила на осадном положении, с охраной в университет ездили уже и Хару, и Тэюн. Сухёна и Шэня вообще старались не оставлять без присмотра.

Сасэнки были рядом с группой постоянно. Взять хотя бы тот случай, когда в августе прошлого года одна ненормальная разбила окно в доме Хару, а вторая ненормальная разбила голову первой. После того, как фанбаза роуз слила данные сасэнок в сеть, какое-то время было спокойно. Сасэнки никуда не исчезли, но перестали быть такими наглыми. И Black Thorn расслабились. Поэтому убитый кролик не просто напугал их, он еще и напомнил, насколько безумными бывают фанаты.

В это время у Хару как раз снова было много работы после университета. Сначала он снялся в рекламе кофе в Сеуле, потом — для журналов, для бренда косметики, для протеиновых напитков, которые сам пьет. Еще и Воронцов утвердил идею совместной рекламы Хару и Сольги. Не до Тетки, одним словом.

В рекламе Vorontsov Хару изображал старшего брата, который скучает на скамеечке напротив бутика, пока Сольги радостно носится от витрины к витрине, надевая ворох браслетов и по кольцу на каждый палец. В итоге Хару, горестно вздохнув, направляется в бутик, отбирает у Сольги большую часть безделушек, аргументируя фразой «так много — это безвкусица». Пока Сольги мучительно выбирала четыре браслета из двадцати, Хару как будто случайно ткнул пальцем в простую подвеску на витрине и шепотом сказал консультанту:

— А это упакуйте отдельно.

Из бутика они «выходили» с большим пакетом, Сольги радостно махала консультантам и кричала:

— Я обязательно к вам вернусь!

А Хару в этот момент доставал из кармана маленькую коробочку и ласково так этой коробочке улыбался — типа, и себе он что-то классное прикупил.

Сниматься с кузиной было весело. У нее не всё получалось: это был ее дебют в съемках для рекламы, поэтому первое время она заметно смущалась, но потом потихоньку стала вести себя увереннее, веселилась и очень натурально изображала немного взбалмошную сестренку-подростка… впрочем, ей приходилось играть саму себя, просто немного преувеличив взбалмошность.

Но по дороге со съёмок у Сольги началась истерика, даже пришлось остановить машину, чтобы ее успокоить. Кузина боялась идти на фотосессию, назначенную на следующий день, плакала, говорила, что недостаточно красива, чтобы быть лицом чего-то. Хару даже пожалел, что предложил Воронцову эту идею. Тогда ему казалось, что Сольги будет рада, она ведь всегда мечтала быть известной. Но, видимо, оказалась не готова к исполнению мечты.

В плане внешности Сольги сильно комплексует. Никакие заверения окружающих, что все у нее с внешностью в порядке, не способны ее переубедить. Хару понимает причину возникновения комплексов — в ее группе много очень красивых девушек, сложно себя не сравнивать с ними. Но одновременно ему сложно понять, почему для Сольги это настолько болезненная тема. Было бы понятно, если бы она была откровенно страшненькой. Но она симпатичная, у нее броская внешность, раскосые глаза и веснушки делают ее очень запоминающейся. Впрочем, вслух он этого говорить не стал, просто обнял и молча выслушал причитания кузины.

Позже уговорил ее начать ходить к психологу. Сам Хару у своего специалиста теперь бывает очень редко, с февраля вообще не было необходимости обращаться, но Сольги точно нужно разобраться в причине своих комплексов и научиться с этим жить.

Фотосессия, впрочем, прошла хорошо. Хару в большей степени «присутствовал» на съемках, было всего несколько моментов, когда он снимался вместе с Сольги, все остальные кадры делали только с ней. Для билбордов ее снимали на белом фоне, делали портреты. Фотограф попался удачный, он был не-корейцем. Наверное, американец. Он все повторял «gorgeous» и восхищался глазами Сольги. Для модного фотографа внешность Сольги, пожалуй, действительно представляет интерес. В любом случае, этот мужчина заменил Сольги терапию у психолога. В тот момент, не навсегда. Он так активно ею восхищался, что Сольги забыла о своих переживаниях и прекрасно справилась с поставленной задачей — быть на фото веселой и озорной.

Хару начал понимать, что в его жизни стало как-то слишком много очень обеспеченных людей. Точнее — богатых до неприличия. Тхэу когда-нибудь наследует компанию с миллиардными оборотами, Санхён примет бразды правления очень успешного IT-бизнеса, у многих его университетских знакомых есть трастовые фонды, уже готовое наследство, у девушек — прописанное на бумаге приданое.

Первое время Хару казалось, что такие богатые наследники непременно будут вести себя в лучших традициях «золотой молодежи» — с пьянками, гулянками и унижением всех подряд. Такие тоже есть, конечно, но они, по всей видимости, не смогли поступить в Hanmin. Насколько Хару понял из общения с Тхэу и Санхёном, прожигателей жизни вообще предпочитают учить за границей, чтобы те не позорили семью. По крайней мере — это касается прослойки самых богатых людей Кореи.

Наследников воспитывают в строгости, от них требуют хороших оценок, идеальных манер и высокого уровня личной культуры. С самого детства — репетиторы, занятия спортом, театры и музеи входят в программу обучения.

Таких, как Тхэу, иногда называют «миллиардные детки» — то есть, их семьи владеют именно миллиардными состояниями. Их немало, где-то около сотни парней и девушек моложе тридцати, являющихся следующим поколением корейской элиты. И вот именно среди них мало тех, кто просто прожигает жизнь. Долгое время Пак Нахён тоже считался «миллиардным ребенком» и был одним из немногих, кто действительно оправдывал сериальный образ наследника, избалованного вседозволенностью. Сейчас он исключен из состава этого элитного клуба. Он не один такой был, разумеется. Просто остальные гораздо лучше маскируются.

Один из важнейших столпов корейского общества — внешняя благопристойность. Именно поэтому наследников воспитывают в строгости, учат скрывать свои грешки не только от общества, но даже от родителей. Впрочем, слухи все равно ходят, просто Хару пока ничего такого не слышал.

При этом он уже начинает получать дивиденды от своего общения в университете. Приложение для Sanho разрабатывает лучшая команда компании отца Санхёна. Семья Тхэу подвинула Sanho в очереди на получение целого ряда оборудования, что значительно ускорило подготовку к запускам проектов. Один из университетских знакомых Хару вывел его на сообщество корейских авторов, Хару уже договорился о начале печати серии современных фэнтезийных и фантастических новелл под крылом Sanho. Из-за этого, конечно, слухи о том, что Хару занимается издательством, становились все более громкими, но его это уже не особо беспокоило: главное, что удается все делать быстрее, чем планировалось. А после договора с авторами популярных новелл Сончоль вообще впал в редакторский экстаз — все они раньше печатались в других издательствах и согласились уйти в Sanho вовсе не из-за большой надбавки к роялти (она есть, но незначительная), а потому, что Хару соблазнил их будущим качеством печатных книг.

Поэтому Хару не мог отказаться от общения с новыми знакомыми, они открыли для него целый мир возможностей. Но как же дорого это обходится! Хару недавно заказал костюм. Второй! Ходить постоянно в Bouchard было бы странно, у него и так уже три, не считая смокинга. Дорогих рубашек от разных брендов уже около десяти штук. А сколько, оказывается, стоят мужские туфли… Когда-то Хару казалось, что беговые кроссовки — это дорого. Как же сильно он ошибался… Повезло, что мужчине не обязательно менять украшения, у него было два комплекта «запонки и зажим для галстука», этого хватало. Та коллекция часов, которую Хару начал собирать, очень пригодилась, особенно модели, предоставленные концерном Richemont по «тайному контракту» на скрытую рекламу. Но все равно каждый «выход в свет» требовал финансовых вложений. Стало понятно, что поддержание роскошного образа жизни — очень недешевое удовольствие. Увы, но в таких местах с человеком в одежде из массмаркета общаться будут неохотно.

Все это снова и снова подталкивало Хару к мысли, что ему нужен дополнительный источник дохода. Хотелось бы найти стабильный, но пока у него нет возможности вложиться в какое-то производство, нет даже денег на покупку коммерческой недвижимости. Остается зарплата айдола, рекламные контракты, зарплата креативного директора Sanho… и надежда, что через два года он получит свои акции в успешном издательстве с высокой прибылью.

Были еще барахолки, но фантастически везло ему далеко не каждый раз, а самые дорогие находки он постоянно жалеет продавать — природный жемчуг и старинную брошь он, положа руку на сердце, вряд ли продаст. Скорее, даже наоборот — вложит еще больше денег, чтобы восстановить украшение.

Если так подумать — у него много денег. Сумма на счете говорит сама за себя — он официально долларовый миллионер. Вот только он подкопит еще немного и выкупит дом, тогда уже Минхёк станет долларовым миллионером, а Хару будет с домом, но без шикарной «подушки безопасности» на счете в банке. Так и выходит, что вопрос финансов все еще стоит для него достаточно остро, хотя живет он сейчас, конечно, на широкую ногу.

Дебют Girls' secret был заметным, его много обсуждали, но он не прославился какими-то невероятными достижениями. Показатели хорошие, но без рекордов. Silk Violet дебютировали в марте и были успешнее, но тоже без каких-то рекордных показателей. Даже поползли слухи, что Им Минсо разучилась продюсировать женские группы.

На взгляд Хару, у людей были завышенные ожидания. У него, впрочем, тоже. Он ожидал чего-то взрывного, а получился качественный крепкий дебют, но без ощущения «новизны». Дерзкий женский концепт, мощная хореография, красивый видеоряд клипа. Титульный трек «Sour candy» понравился публике, стоял достаточно высоко к корейских чартах. Просто без рекордов.

У Хару даже появилось ощущение, что Минсо это делает нарочно: дает девочкам медленный, но уверенный старт, без хайпа на пустом месте.

А вот с группой Сольги все было немного иначе. Они точно будут не похожи на других.

Песни им писала Пэгун, Роун к этой группе никакого отношения не имел. Треки делали с достаточно простой музыкой — ненавязчивый бит, красивые инструментальные проигрыши, мелодия чуть сложнее в некоторых акцентных моментах, но при этом ни в одном треке не было классического проигрыша для дэнс-брейка. Тексты о влюбленности ощущались очень юно и игриво, временами наивно. Даже без клипов было ощущение, что это поют либо старшеклассницы, либо студентки первых курсов университета. В альбом вошли четыре быстрые песни и две баллады, титульником выбрали «Look at me» — песню про то, что девушка хочет, чтобы ее заметил определенный парень, но сама ни за что не решится сделать первый шаг.

Хару сначала песня не очень понравилась, он уже привык к мощным трекам Роуна со сложной вокальной подачей и необычной мелодией. А тут — такая легкая нежность. Но после второго прослушивания осознал, что припев намертво заедает в памяти именно из-за простоты исполнения. Вот и ходил весь день, бормоча себе под нос строчки, которые в первом припеве исполняет Сольги.

Название группы Сольги — «Daisy crown» в значении «корона из ромашек». Для невинного юного концепта — очень мило. Фанаты уже заметили, что все новые группы New Wave имеют какие-то ботанические отсылки — «Черный шип» и фандом роз, затем женские группы «Шелковая фиалка» и «Корона из ромашек». Уже даже начали строить предположения, какие еще ботанические названия можно придумать для следующих групп.

Хару же было интереснее следить за подготовкой Сольги. Он несколько раз наблюдал за репетицией, видел хореографию к трем трекам. Движения легкие: девушки часто просто ходят из стороны в сторону и сопровождают свое пение движениями рук и мимикой, всё — опять же — очень мило и игриво. Интересно выглядит: вроде ничего нового, по сравнению с другими группами очень простенько, но итоговый вариант кажется каким-то… непривычным.

Это же касалось всего, что окружало выход альбома — альбом, карточки внутри, мерч, тизеры к его выходу, наряды девчонок. Хару и сам с нетерпением ждал дебюта кузины — ему было интересно.

Но, на самом деле, ему и без кузины было, чем заняться. В мае официально заканчивалось их почти свободное расписание. В конце апреля Хару сдал тестирование середины семестра, его здесь называют midterm exams. По английскому midterm exams сдавался в формате беседы на английском, даже готовиться не пришлось. Остальные предметы — просто тестирование. При условии, что Хару готовился к каждой лекции и ему реально были интересны предметы, он сдал эти тестирования на высший балл без особых усилий. Но после сдачи midterm начались проекты. По философии и английскому — групповые, по маркетингу — персональный. Оценка за проект наиболее важна для получения высокого итогового балла, а у Хару станет меньше времени на выполнение этих заданий: с середины мая он вернется к насыщенному графику работы айдола, придется часто пропускать занятия.

Ему повезло с группой по английскому — все согласились с идеей разделаться с заданием как можно раньше, выполнили свой проект за две недели и сдали первыми, еще до начала официальной сдачи этих самых проектов. Тут учитель пошел навстречу Хару — он знал, что в июне его ученик улетит в США.

Проект по маркетингу требовал долгой работы с источниками, Хару сможет работать с ним и во время ожидания расписаний, поэтому пока полноценно темой не занимался. А вот с философией было сложнее, потому что не все участники его группы качественно и вовремя выполняли свою работу. Не повезло — он так и не успел закончить его до дебюта Сольги.

Вообще, дебют группы Сольги назначили на дату, которая удивила Хару-Антона: 9 мая. Для жителей Кореи, конечно, это обычный день, они вообще не считают его хоть сколько-нибудь значимым. В европейских странах День Победы — 8 мая, о нем в Южной Корее знают. Но для самих корейцев май 1945 года вовсе не был концом войны. В мае закончилась война в Европе, Япония капитулировала позднее.

В это время Хару с парнями вовсю готовился к университетским фестивалям. Ничего сложного не требовалось, просто в сотый раз отрепетировать номера. Поэтому он и смог посмотреть на дебютный шоукейс кузины из зала, поддержать ее морально. Вспоминая свои первые выступления, он понимал, что эта мелочь может быть важна. Сам-то не особо переживал, что близкие не могут прийти на первые выступления, а вот для Юнбина, помнится, это было большой потерей. Обычному человеку на шоукейс не пройти. Если бы не медийность Хару, его бы тоже не пускали, а так — лишний инфоповод для фанатов.

Daisy crown дебютировали поздновато — так, по крайней мере, считали многие. Сольги была фавориткой шоу, Янмей обожают китайские фанаты к-поп, много личных фанатов у Хёны и Анрэ. А то, что в группу «протащили» Юнри, которая кое-как добралась до финала, фанаты приняли на удивление легко. Им, разумеется, вспомнилось решение взять Ноа и Сухёна в Black Thorn: поначалу многие посчитали это странным, но через год после дебюта парни проявили свои таланты в полной мере.

В день дебюта Daisy crown, к слову, Юнри и «засияла». Простая хореография группы и акцент на эмоциональной подаче очень ей подходили, да и навыки ее заметно выросли за столько-то месяцев профессиональных занятий. Впрочем, главной звездой все равно ощущалась Сольги.

Хару подарил кузине букет цветов и передал подарки — от себя и от ее родителей. Родители подарили туфли, а Хару от себя и семьи купил сумочку. Дарить дорогие вещи в честь начала чего-то важного — это традиция, многим девочкам на дебют делают дорогие подарки. Сольги, принимая подарок от мамы, шутливо ворчала, что лучше бы сняли запрет на интернет-шопинг.

— Ты же тогда всю свою зарплату будешь на игрушки спускать, — хохотнул Хару.

Сольги обиженно надула губы, но возражать не стала.

Май-июнь — это горячий сезон для камбеков к-поп групп. Все стараются выпустить танцевальную музыку, что-нибудь веселое и легкое, чтобы люди с радостью слушали в сезон отпусков и вечеринок. В прошлом году именно под сезон летних вечеринок Black Thorn выпустили свой альбом. В этом году все немного иначе, нет сейчас в их песнях легкости и веселья. А в мае они вообще будут продвигать балладу.

Горячий сезон во всей красе: первая неделя продвижения Black Thorn совпала со временем продвижения Daisy crown, FL!P и группы, в которой дебютировала бывшая одноклассница Хару, Джиу. Вообще, так уж сложилось, что Хару был хотя бы поверхностно знаком практически со всеми, кто продвигался с ними на шоу в это время, просто остальные не могли как-то повлиять… так сказать — на погоду в доме.

Айдолы мало общаются во время съемок музыкального шоу. Иногда гримерок не хватает и тогда две группы вынужденно делят одну. Часто менеджеры или старшие мемберы группы ходят по гримеркам в поисках «жертвы» для съемок челленджа. Самые любопытные мемберы, если менеджмент им позволяет, могут сидеть в Green room — это что-то вроде буферной зоны перед выходом на сцену, там всегда есть достаточное количество стульев или диванчиков, обязательно будет телевизор, показывающий съемку с главной камеры.

Собственно, в этой же комнате все группы ожидают своего выхода на сцену. Красивые выступления обычно записывают заранее, но во время прямого эфира в зале тоже есть зрители. Выступать для них или нет — решение каждой отдельной группы. Времени на качественную настройку звука нет, уходить со сцены нужно практически сразу после исполнения номера, поэтому группы либо танцуют без исполнения, либо поют а капелла, либо просто общаются с людьми в зале. Есть и те, кто просто не выходит на сцену во время записи самого музыкального шоу — готовое выступление записано, так к чему эта суета.

Полноценно группы встречаются только в самом конце шоу, перед финальным выходом на сцену. Тогда все участники записи несколько минут торчат в той самой Green room. Теоретически, можно пообщаться с коллегами. На практике группы-новички стоят тихонечко и ни с кем не разговаривают. Все же уровень доверия к группам-конкурентам в к-поп очень низкий.

Благодаря этому Хару не приходилось разговаривать с людьми, которые ему особо не нравятся. Но он постоянно чувствовал на себе недовольный взгляд мемберов FL!P. Что-то изменилось с их последней встречи зимой… Раньше была просто неприязнь с попыткой делать вид, что другой группы не существует. Сейчас же на Хару смотрели практически с ненавистью, один из мемберов — Хару даже не знает его имени — несколько раз более явно выражал свое недовольство от необходимости находиться в одном помещении: то презрительно фыркал, то бурчал под нос что-то про «за какие заслуги такие поблажки», то не особо-то тихо обсуждал внешность и костюмы Black Thorn с менее разговорчивым коллегой по группе. Это все нельзя было расцениватьз как оскорбления, но выглядело, как минимум, невежливо. Особенно они нервировали Сая, тот старался даже не смотреть в сторону Сонуна. Сай и Сонун ведь хорошо общались на шоу, Хару казалось, что они дружили во времена стажировки в New Wave, потому что повсюду ходили вместе.

Вдобавок к напряженным взглядам FL!P была еще и Джиу. Она не постеснялась подойти к Хару. Со стороны выглядело это не особо вежливо. По корейским меркам, разумеется. Она не поклонилась при встрече, общалась неформально и даже предприняла попытку «потрогать» Хару — он так и не понял, что именно она хотела сделать, когда делала те шаги к нему. Хару отошел, сделав ситуацию особенно неловкой для Джиу.

Несмотря на то, что они раньше учились в одном классе, они не были друзьями. Хару и Тэюн дебютировали на год раньше, группа популярна. В присутствии посторонних Джиу не должна была вести себя настолько… фривольно. Хару-то не особо удивился, но вот другие группы, присутствующие в комнате, смотрели на Джиу со смесью удивления и легкого возмущения.

Причем нечто подобное повторялось трижды — в пятницу, субботу и воскресенье. Каждый раз эти десять минут в green room тянулись вечность: недовольные взгляды парней из FL!P, навязчивая болтовня Джиу, недоумение других присутствующих.

В итоге вечером воскресенья Хару был вымотан морально и у него не было ни малейшего желания проводить стрим. Но откладывать его не хотелось еще больше. Он обещал фанатам поиграть на электроакустической гитаре в прямом эфире еще в сентябре, на трансляции в честь дня рождения. Через четыре месяца ему уже двадцать лет будет, а он все еще с прошлыми долгами не разобрался. Да и времени может больше не быть, и так откладывал до последнего, что ему несвойственно, вообще-то. В итоге, решившись, Хару опубликовал пост-предупреждение в DaySay и пошел настраивать звук.

О том, что он «задолжал» фанаткам стрим, ему напоминали регулярно: писали в DaySay, оставляли комментарии под рекламными роликами и клипами группы. Поэтому Хару репетировал уже достаточно давно, просто ему постоянно было жалко тратить на это время.

Менеджер Квон пришел помогать с настройкой звука. Они проверили звучание гитары и микрофона, Хару на пробу спел, потом заказал доставку еды. Раз уж он выходит в эфир, то нужно нормально посидеть, он редко это делает, а фанатки просят постоянно.

Когда все было готово и менеджер Квон подключил стрим, Хару дал фанатам немного времени, чтобы собраться у экранов, наигрывая мелодии на гитаре. Вот как это часто бывает? Сложнее всего взять гитару в руки, а потом играешь с удовольствием.

— Думаю, все собрались, — сказал Хару, садясь поудобнее. — Я этот стрим обещал вам… в сентябре. Все время не было времени разучить песни… Я обещал на английском… Начну с той, которую мы с Тэюном играли, еще когда пытались заработать на курсы актерского мастерства… Словно в другой жизни было…

Хару начал осторожно перебирать струны, начиная наигрывать «Shape Of My Heart» Стинга.

Песни Хару подбирал сам и Кахи потом признала его выбор очень странным. Стинг ее не удивил — в Корее для акустического исполнения он является практически мастхэвом. Но следующей Хару начал исполнять рок-балладу, написанную задолго до его рождения — «Lorelei» Scorpions. Красивая баллада, но главная причина ее выбора — она достаточно «фансервисная». Исполнитель обращается к девушке, и даже тот факт, что он зовет ее по имени, не изменяет ощущения некоторой интимности исполнения. А еще она грустная. Девочкам часто нравятся грустные песни, так что и фанаткам должно «зайти».

Он оказался прав — когда он закончил петь, отложил гитару и взял в руки планшет, где отображались комментарии, там было множество сердечек. Мелькали и вопросы.

— Сколько песен я спою? У меня все еще много работы, хотя со стороны это и не видно, поэтому я разучил всего шесть песен. Спеть баллады группы? Я не делал аранжировку для акустики, а просто так, без подготовки, наши баллады на один голос не спеть. Точнее — спеть-то можно, но они будут звучать блекло и не так насыщенно, потому что у нас очень много моментов, где несколько человек поют одновременно. Можно, конечно, позвать парней… но вы видели наши общие стримы, тут начнется балаган.

Он снова уткнулся в экран планшета и вскоре увидел еще один вопрос, на который можно ответить:

— Мы снимали клипы в Австралии, но не все. Мне больше всего запомнились съемки первого клипа. Парни не рассказывали об этом? Мне казалось, Ноа должен был описать все в подробностях, потому что мы там были как рыбы, выброшенные на берег.

Хару охотно рассказал, как ему тяжело было переносить сухую жару в первые дни съемок, но как, при всем этом, интересно было сниматься.

— Когда мы снимали клипы… на другие песни… мы были в Мельбурне. И погода была тоже очень жаркой. Дом, который вы видели в клипе Wicked, был далеко от побережья, постоянно дул ветер с пустыни, то есть, тоже была низкая влажность. Но я уже не так страдал от жары. Наверное, во время первых съемок просто еще не успел привыкнуть. В Корее жара влажная, ощущается иначе. Не могу сказать, что мне было так тяжело в полупустыне, но за два дня съемок выпил воды больше, чем обычно выпиваю за неделю. Поэтому… ощущал себя не рыбой, но как минимум какой-нибудь лягушкой, которую забрали из привычного болота.

Пока Хару все это рассказывал, в чате замелькали вопросы «Когда камбек?», «Сколько всего будет синглов?» «Когда выйдет альбом?».

— Я не могу сказать, когда выйдет альбом, — улыбнулся Хару. — Это пока секрет. Но это будет полноформатный альбом… Что логично, учитывая количество уже вышедших синглов. И нет, не все песни в нем про то, какие мы крутые. Если честно, то, кроме «Dirty work» и «Wicked» там еще три песни подобной тематики, остальные в традиционной для нас эстетике — про любовь. Но в этом альбоме мы плохие парни, поэтому и любовь… здоровыми эти отношения точно назвать нельзя. И, раз уж зашел разговор о любви, давайте я еще одну песню спою.

Он снова потянулся за гитарой. Первые две выбранные им песни еще не вызвали такого уж удивления у Кахи — она была уверена, что он исполнит какую-нибудь классическую рок-балладу, просто именно «Lorelei» немного ее удивила. Но остальные треки казались ей максимально неожиданными. «Lost on you» LP Хару выбрал просто потому, что она ему нравится. Он сейчас снова часто ночует дома, на кухне традиционно работает радио, на любимой волне бабули как-то включили эту песню и Хару понял, что хочет это спеть. Никакого иного тайного смысла не было: она хорошо звучит под гитару, простые слова, необычная манера исполнения. Простенькая, но эмоциональная. Говорят, в США эта песня не добилась тех же успехов, как в Европе… но в Корее она была достаточно популярна, особенно среди любителей иностранной музыки. Да и вообще — американцы сейчас спят, стрим смотрят жители Кореи и Европы, причем преимущественно Восточной, где эта песня пользовалась успехом.

Хару специально растягивал стрим, делая долгую паузу после каждой песни. Это ведь не концерт, он просто болтает с фанатами. Так что гитару он снова отложил и взялся за планшет. Увидел сообщение не в фанатском чате, а в рабочем окошке. Задумчиво открыл — ему писал кто-то из аналитического отдела. Видимо, мониторят стрим и собирают комментарии. Ему выслали скрин с вопросом о том, почему они выпускают именно синглы, к скрину была подпись: «Кахи сказала, что это можно рассказывать». Хару усмехнулся. Хитрая Кахи, опять его использует для устраивания бури в социальных сетях. Но, видимо, другому мемберу такую откровенность не простят.

— Насчет синглов, — осторожно начал Хару. — Я читал, что многие были недовольны отсутствием тизеров… Тизеры мы не снимали ни к синглам, ни к альбомам, только клипы и фотосессии. Хочу… хотя бы попытаться объяснить, почему так происходит. После того, что было в августе и сентябре, у нас появились некоторые проблемы с продвижением… Не подумайте, что мы кого-то в чем-то обвиняем, продюсеров шоу понять можно: они опасались негативной реакции зрителей на наше появление. Но мы в итоге оказались в ситуации, когда продвигать альбом обычным способом не получится. Да и вообще — был риск, что любой наш релиз, даже самый гениальный, публика примет негативно. Тогда и появились «Dirty work» и «Wicked». Я пришел к Роуну, у меня было странное настроение. Я… немного злился. Хотелось топать ногами и громко кричать: да вы просто не знаете, кто такие настоящие злодеи! Я высказал все это Роуну, он вдохновился и написал четыре трека в этой тематике. Еще два выйдут позднее. Так как мои чувства и эмоции в тот момент времени были схожи с тем, что испытывали мы все внутри группы, то… продюсерский состав столкнулся с нашим энтузиазмом — мы очень хотели записать эти треки. Тогда уже аналитики покрутили идею выпуска нескольких синглов до выхода альбома. И пришли к выводу, что в данный период времени такой тип выхода контента будет идеален для нас. Первые синглы — это чтобы все насплетничались вволю. Тогда к выходу физического альбома сплетни улягутся и нам будет доверять больше людей. Как-то так. Надеюсь, я корректно все сказал. Опять же — не подумайте, что я кого-то обвиняю в той ситуации. Моя злость, злость парней — это эмоции, их невозможно контролировать, но мы все понимали, что люди, которые принимают решения о запуске телепрограмм и фестивалей, вправе опасаться возможных скандалов. Тогда ведь всё и правда выглядело… как минимум странно.

Хару замолчал, раздумывая о том, правильно ли он все сказал. Сказанного не воротишь, конечно, но можно дополнить рассказ. Но в итоге он встряхнул головой, прогоняя эти мысли, и продолжил:

— Сейчас вроде все налаживается. Нас уже и в варьете-шоу снова начали звать, но мы заранее планировали, что синглы будем продвигать максимум на музыкальных шоу, в остальное время будем в спокойном темпе нарабатывать материал для будущих релизов, снимать клипы, готовить выступления для мирового тура. Мы много всего уже подготовили, даже несмотря на то, что весной акцент был на учебе — мы с Тэюном знакомились с университетами, Сай и Сухён… учатся, остальные занимаются по специальным программам.

Хару запнулся перед упоминанием Сая и Сухёна. Эти двое решили не сдавать Сунын. То есть, не как Юнбин, который сдал его «для галочки», но не подавал документы в университет. Они просто решили не идти в этом году на экзамен. Сунын ведь действует год. Официально этих ограничений нет, но при поступлении университет обычно выдвигает требование — нужны результаты экзамена такого-то года. Некоторые университеты делают послабления для тех, кто решил погулять год после школы, но чаще экзамен приходится пересдавать. Ни Сай, ни Сухён не планируют поступать в университет в этом году. Сай хочет быть хореографом или заниматься керамикой, как мама, для этого ему не обязателен диплом бакалавра, можно ограничиться дипломом специализированной школы. Сухён просто не знает, чего хочет от жизни и очень сильно сомневается, что сможет хорошо сдать экзамен даже с репетиторами. Кроме того, у него сейчас карьера в гору пошла, так что подготовка к Сунын кажется напрасной тратой времени.

Для агентства их решение было очень удачным — даты мирового тура планируют без необходимости делать перерыв на время подготовки к экзамену. Сай и Сухён — истинные детки, взращенные индустрией развлечений. В трейни с самого детства, они не думают о том, что будут делать после тридцати, главное сейчас — стать успешным. Хару понимает, почему они так считают… но не способен принять эту беспечность.

Чтобы не зацикливаться на проблемной теме, Хару заговорил о том, что группа очень старается придумать, чем порадовать роуз. А потом и вовсе взял за гитару. «Here Without You» группы 3 Doors Down была выбрана им за фансервисный текст: «Я здесь без тебя, малышка, но я по-прежнему думаю и мечтаю о тебе». Идеальный текст для фанаток, так сказать. Как бы сам Хару ни относился к поддержанию фанатских фантазий, многие ведь именно ради этого в к-поп и пришли: они хотят видеть иллюзию своих отношений с этим идеальным мужчиной с экрана. Радует, что большинство осознает, что это лишь иллюзия.

Несмотря на то, что Хару никто не «спалил» в том частном клубе, куда он ходил с богатыми однокурсниками, он сам осторожно рассказал о своем походе туда.

— Меня недавно пригласили в одно заведение. Это было что-то вроде частного клуба. Еда там была просто прекрасная — мы заказали огромное блюдо с морепродуктами, — но само заведение мне не очень понравилось, — признался он. — Я впервые был в клубе. И, как оказалось, был весьма наивен. Мне казалось, что люди приходят в такие места, потому что любят танцевать…

Тут Хару многозначительно вздохнул, давая понять, что мало кто пришел туда просто потанцевать. Рассказал о клубе он намеренно: его появление там все равно может всплыть, так что лучше рассказать самому, заранее и в стиле «Я слишком хорошо воспитан для такого заведения».

— Мне всегда казалось ироничным, что у нашей группы такой дерзкий концепт, типа, мы любим клубы, выпивку, романтические связи на одну ночь… а на деле…

Хару снова сделал паузу и покачал головой. Вот это даже правда — они вообще не похожи на свои сценические альтер эго. Для айдол-группы они очень мало пьют алкоголь. Авария Чанмина стала чем-то вроде моральной травмы — они теперь опасаются пить спиртное, особенно вне компании близких людей и доверенных сотрудников агентства. И никто до сих пор не курит. Но в последнем, правда, частично виноват Хару: он как-то вслух удивился тому, что люди начинают курить во взрослом возрасте, прекрасно понимая, что сигареты — это зависимость, от которой многие хотели бы избавиться, но уже не хватает силы воли. Так зачем начинать, если заранее знаешь, что бросить будет сложно? Его мнение тогда признали резонным и курить так никто и не начал, хотя менеджер Квон очень толсто намекал, что может покупать им сигареты.

Хару ответил на несколько вопросов фанатов о себе и группе, а потом исполнил «The Lady In Red». Песня старая, но — опять же — очень фансервисная. Судя по сообщениям в чате — выбор Хару удивил, но понравился фанаткам, так что все нормально.

Он еще немного поболтал. Рассказал о ремонте в доме, о том, что у него нет супердорогой дизайнерской мебели, потому что он пока не считает, что может себе это позволить. Рассказал о том, как поживают Куки и Джелли. Что у него под окном спальни посадили кусты сирени и они зацвели в первый же год. Показал фотографию вазы, которую купил на благотворительном аукционе, рассказал о букете пионов в этой вазе и что у него теперь новая подписка, на доставку цветов. Еще продемонстрировал купленные на сеульской барахолке предметы — резную деревянную шкатулку, еще одну лампу Тиффани (эту уже не получилось купить за бесценок, заплатить пришлось прилично), кожаную куртку, еще одни часы малоизвестного в Корее часового бренда, рюкзак из натуральной кожи.

В это время ему уже принесли еду, поэтому он мог себе позволить говорить с паузами. Он читал чат: там все еще мелькали вопросы о том, когда выйдет физический альбом, когда начнется тур, приедут ли они в такую-то страну и такой-то город. Еще было немало вопросов в стиле «есть ли у тебя невеста?» и как себя чувствует группа. Хару не мог пока говорить о туре, а то, что фанатки пытаются выбрать ему невесту, вообще казалось абсурдом и говорить об этом он не хотел. Но про группу немного рассказал. Похвалил Тэюна, который сейчас активно занимается актерским мастерством, иногда, причем, учит и Хару.

— Попросите Тэюна показать, как он научился работать с мимикой, — посоветовал Хару. — Вот уж действительно — рожден быть актером, у него так классно все получается, мне остается только завидовать.

Хару восхищенно покачал головой — он действительно в восторге от того, как быстро Тэюн всему учится. И видно ведь, что Тэюну еще и нравится этим заниматься.

Доев ужин, Хару решил заканчивать стрим.

— Есть одна песня, которую я очень хотел спеть, но сомневался. Я сам не знаю, как относиться к ситуации вокруг исполнителя… вообще, сложно делать какие-то выводы, когда человек стал легендой при жизни, а сейчас мертв и не может себя оправдать… В любом случае, я очень люблю эту песню. Она мне кажется очень… правильной. Как цельным посылом всего текста, так и отдельной мантрой припева: всегда и во всем стоит начинать с себя. Спою ее и закончим этот стрим.

Хару взял гитару, глубоко вздохнул и сразу начал петь. Аранжировка для акустической версии теряет часть своей прелести, но текст-то остается неизменным. Хару выбрал песню «Man in the Mirror» Майкла Джексона. Спорный трек, ведь люди все еще обсуждают обвинения в педофилии, что делает выбор этой песни несколько опасной для айдола. Но песня-то действительно хорошая. Да и не доказана вина, он все равно остался легендарным поп-исполнителем, в Корее вообще всю историю вокруг обвинений легендарного музыканта считают каким-то недоразумением.

Реакции фанатов на клип Wicked:

«Тетка» следовала за группой на все музыкальные шоу, нередко кричала что-то Сухёну, но уходила очень быстро. У охраны агентства не было полномочий ее задерживать, а полицию даже вызвать не успевали. Так что в мае почти ничего не изменилось — они все так же были вынуждены вздрагивать из-за криков однозначно ненормальной женщины. Теперь-то они знают наверняка: она убийца. Сначала кролики, потом могут быть и люди.

Хару переживал. Особенно — за Сухёна и Шэня, хотя…кто ее знает, эту Тетку.

А еще Хару злился на агентство. Не на то, что они делают сейчас — тут претензий нет, они используют по максимуму все возможности, доступные частной охране в данной ситуации. Его бесило, что причиной этой ситуации стали решения продюсерского состава. Тщательно выверенный образ Сухёна — милого и невинного макнэ… тут не нужно быть гением, чтобы понять, для кого такой образ создают. Итог — очень неприятные сообщения в DaySay Сухёна от фанатов. Там нет угроз и оскорблений, но ему слишком часто пишут фразы, которые звучат крайне странно. В к-поп индустрии такое называется «бейбить мембера» — это когда фанаты относятся к айдолу как к ребенку, который нуждается в постоянной заботе. У Хару таких фанаток крайне мало, у него в комментариях извращенки другого типа: гораздо чаще ненормальные просят их наказать, иногда с детальным описанием — чем и как именно можно это сделать. У Шэня, Ноа и Тэюна сердобольных фанаток, советующих носить теплые носочки и пить больше водички, тоже нет. У Сая и Юнбина такие есть, но теряются в общей массе обычных девчонок. А вот у Сухёна…

Сообщения в своем DaySay Сухён показал Хару сам. Они и раньше нередко зачитывали вслух самые смешные и нелепые сообщения фанаток, но тут была немного другая ситуация. Полиция предположила, что Тетка наверняка подписана на Сухёна и может присылать ему личные сообщения в приложении. Это могло бы позволить найти ее настоящее имя. Но Сухён ответил, что за Тетку можно принять каждую третью женщину, подписанную на его аккаунт. И потом уже показал, что именно ему пишут.

Там было очень много советов. Например, он должен следить за фигурой, не брать пример с хёнов и не качать мышцы, ведь он нравится им именно таким ребенком, какой он сейчас. Ему нужно лучше следить за кожей, чтобы она оставалась такой же нежной. Не нужно взрослеть. Не нужно пробовать алкоголь. Не материться. Не курить. Быть всегда милым и вежливым. Хорошим мальчиком. И дело было даже не совсем в том, что они пишут. Дело в том, как они формулируют фразы. Ощущение, что это сюсюканье с маленьким ребенком.

Когда читаешь все это сплошным потоком, появляется крайне брезгливое ощущение. Хару и не подозревал, что всё это время творилось в социальных сетях Сухёна. Оказалось, такие сообщения были всегда, просто их количество сильно выросло с декабря, когда он выступил на рождественском фестивале в красно-белом костюме кролика. А с того момента, как он стал ведущим музыкального шоу, это стало чем-то нормальным как для его социальных сетей, так и для сообщений в платном приложении.

Тут уже Хару не выдержал. Его эта ситуация жутко раздражала, вызывала внутренний протест. Что он и высказал в беседе с продюсерским составом. Не грубо, конечно, он не так воспитан, но все же… Это раньше Хару не до конца понимал, к чему может привести образ «невинного макнэ», а вот продюсеры знали заранее, что станет итогом их стратегии продвижения Сухёна, если он добьется популярности. И, несмотря на все творящееся безобразие, на раскадровках будущих японских клипов у Сухёна оставалась все та же роль милашки.

Продюсеры Хару нормально не ответили, только Минсо сказала, что это было классической стратегией развития, которая — очевидно — дала свои результаты. Спорить с Хару она не стала. Зато ему ответил Сухён, но уже после того, как Black Thorn вернулись в танцевальный класс.

— А меня ты спросил, чего хочу я? — спросил он Хару, едва сдерживая слезы. — У меня только начало получаться! Кто даст гарантии, что я сохраню свою популярность, если перестану придерживаться этого образа? Тебе легко рассуждать, у тебя эталонная внешность, а я таким похвастаться не могу! Я не хочу ничего менять!

Хару ответил прежде, чем успел подумать:

— То есть, тебя устраивает текущая ситуация?

— Да! — зло ответил Сухён. — Пусть так, зато меня знают и любят!

Он стоял весь красный от едва сдерживаемых слез. А Хару молча смотрел на него. Было немного стыдно, но гораздо сильнее он злился. Злился на то, что Сухён так легкомысленно относится к проблеме, что его не заботит, что большая часть его нынешних поклонниц очевидно неадекватны, что это может привести к серьезным проблемам.

Хару тронул за плечо Шэнь, он покачал головой, когда Хару на него посмотрел:

— Оставь его, Хару.

— Тебе сложно понять, — упрямо повторил Сухён. — Ты не мечтал об этом с раннего детства. Ты не понимаешь, что для меня значит то, что есть сейчас.

Хару прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Ему сложно принять сам факт того, что Сухёну нормально спокойно относиться к подобным сообщениям. Хару-то из-за своих фанаток-извращенок периодически ловит приступы брезгливости, а тут… Он не знает возраста всех, кто пишет ему сообщения, так что возникают только одни ассоциации. С педофилией. И, какой бы ни была работа айдола, с таким Хару не может примириться. И как Сухён может так нейтрально это принимать?

Шэнь теперь уже силой развернул Хару и повел к выходу. Хару не то, чтобы сопротивлялся, но пошел неохотно. В коридоре он раздраженно дернул плечом, заставляя Шэня его отпустить и обратился уже к нему:

— То есть, тебя эта ситуация устраивает? Между прочим, из-за этого же образа появилась эта Тетка и тебе прислали ту посылку.

— Не устраивает, — спокойно ответил Шэнь.

Он плотно закрыл дверь танцевального зала, отрезая остальную группу от них, подошел к кулеру с водой, налил себе стаканчик. Хару недовольно прислонился к стене рядом с дверью. Шэнь, налив воды, пить не стал. Он крутил стакан в руке, как будто пытаясь что-то разглядеть в абсолютно прозрачной жидкости.

— Для Сухёна сейчас твои слова — как попытка отобрать то, что он с трудом получил, — сказал Шэнь, — Тебе действительно будет сложно это понять… Ты пришел в индустрию ради денег и, если бы было совсем невмоготу, придумал бы другой способ заработать. Ты и сейчас не делаешь ставку на долгую карьеру. Группе только год, а вы с Тэюном старательно учитесь, обсуждаете возможность купить в складчину коммерческую недвижимость для получения стабильного дохода. Для вас «айдол» — это не призвание, а просто работа. Иронично, что вы оба практически созданы для медийного успеха… Но такие, как я или Сухён, или даже Сай — мы мечтали о сцене и славе с детства. Образ милого ребенка позволил Сухёну осуществить его мечту. Как думаешь, способны ли фанаты со странными наклонностями заставить его отказаться от мечты? Я понимаю тебя, но ты часто не понимаешь нас. Знаешь, если мне сейчас предложат контракт Calvin Klein с условием съемки в нижнем белье, я побегу туда, теряя по дороге остатки одежды. А ты выбиваешь себе условия, чтобы не показать ничего лишнего. Хотя очевидно, что тебе есть, что показать.

Хару молчал. Он понимал, что Шэнь прав, но…

— Речь ведь уже идет о безопасности…

— Насколько я помню, твоим сасэнкам не помешал тот факт, что ты не похож на беззащитного ребенка, — спокойно ответил Шэнь, — Айдол по умолчанию находится в опасности, ты никогда не знаешь, кому посчастливится получить самого ненормального сталкера. Я понимаю, что тебе сложно принять тот факт, что Сухён не хочет ничего делать с количеством сумасшедших… Но можешь ли ты сказать про себя, что никогда ничем не жертвовал ради успеха?

Хару опустил взгляд. Возможно, Шэнь прав. Но… Тетка кажется опаснее сасэнок Хару: те хотя бы не убивали кроликов.

— Я почти уверен, что роль макнэ уже начала тяготить Сухёна, — еще тише сказал Шэнь, — Ему скоро девятнадцать, мы тут все участвуем в соревновании — кто самый сексуальный, а он вне этого конкурса, у него другие задачи. Очевидно, что это мало кому понравится. Но признать это сейчас он не способен. Хотя я уверен, что он уже думал об этом.

— Хочешь сказать, что я еще и ударил по больному? — немного раздраженно уточнил Хару.

— Ты сам это сказал, — спокойно ответил Шэнь и наконец-то отпил из стакана.

Хару мотнул головой и сказал:

— Мне нужно остыть. Я пойду в зал.

— Хорошо, я проведу тренировку без тебя, — примиряюще ответил Шэнь.

В два глотка допил остатки воды, смял стаканчик и выбросил в ведро. Ушел первым, мягко закрыв за собой дверь танцевального зала. А Хару медленно побрел в сторону тренажерного зала.

Перед отъездом в США Хару и Тэюн отправились к Санхёну. Запланированные дружеские посиделки обещали пройти при достаточно большом количестве людей, но Хару был знаком почти со всеми.

Санхён пригласил своего армейского друга, Бомгю. Хару привел Им Чимина, Май Джирана и Тэюна. С ними будет еще и Тхэу, но он пришел без друзей. Вообще, у Хару складывалось впечатление, что знакомых-то у Тхэу в школе было много, но ни с кем он достаточно близко не сошелся. По некоторым оговоркам становилось понятно, что одни цеплялись за него преимущественно ради близости к богатому наследнику, а с другими он неплохо общался, но это не было дружбой. Учитывая характер Тхэу, Хару даже примерно понимает причины: его интересы самую малость нетипичны для восемнадцатилетнего парня — Тхэу любит читать, хорошо разбирается в живописи, достаточно разговорчив, но не любит обсуждать людей и обычные события, зато поболтать о чем-то вроде экономики и политики — тут он в первых рядах. Хару легко нашел с ним общий язык, но большинству ровесников Тхэу казался немного высокомерным. А некоторым и вовсе — занудой и снобом.

Дом, который арендовал Санхён, небольшой. Современная вилла: на первом этаже отделены туалет и прачечная, а зоны кухни, столовой и гостиной — единое пространство. На втором этаже две спальни, одну из которых Санхён переделал в кабинет, чтобы было удобнее учиться. Есть гараж на одну машину, но никакие беседки и зоны для гриля на территории виллы не предусмотрены. Судя по тому, что по соседству есть еще несколько абсолютно идентичных домиков — всё строили для студентов и преподавателей университетов. Минимум места, но все равно больше комфорта и уединения, чем в квартире.

Санхён провел экскурсию по дому, потому что Чимину и Тхэу было любопытно.

— Не знаю, стоит ли переезжать, — говорил Чимин, осматривая дом. — Пока учился за границей, привык жить один, с мамой бывает странно… хотя бы потому, что не выйдешь пить кофе в нижнем белье, уж простите за подробности. Но оставлять ее одну в нашем большом доме… наверное, не рискну.

— А сколько у вас комнат? — спросил Тхэу.

— Семь спален, один этаж. Территория дома для Сеула просто огромная.

— У моего деда тоже традиционный одноэтажный дом, — сказал Санхён, когда они спустились в гостиную, — Но он разбит на отдельные постройки.

— То есть, традиционное поместье, — с улыбкой поправил Чимин. — И у меня, и у семьи Хару — скорее дома в «стиле».

— Возможно, — ответил Санхён, — Но ходить между этими постройками — сущее мучение. Пока из спальни в столовую дойдешь — сто раз проклянешь того, кто это придумал.

Хару хмыкнул. Традиционные дома так и строились — есть отдельные помещения для приема гостей, для мужчин, для женщин, для слуг. Все эти строения соединены галереями или просто тропинками, но в современном мире это кажется не слишком-то удобным решением.

— Зато у вас красивый сад, — сказал Тэюн.

— Откуда знаешь? — удивился Санхён.

— Это же логично, — теперь удивился уже Тэюн, — Какой смысл содержать поместье в традиционном стиле, если оно не располагается на огромной территории с садом?

Санхён хмыкнул:

— Да, действительно… Логично.

Санхён заказал доставку еды на дом. Прислуги у него не было, только приходящий клининг, поэтому они сами быстренько разложили все по отдельным тарелкам и устроились за большим низким столом. Практически сразу разговор зашел о таланте, предназначении и мечтах в отношении карьеры. Так Хару узнал, что Чимин с детства мечтал стать архитектором, но в подростковом возрасте думал, что станет художником.

— А потом архитектура снова захватила тебя? — догадался Санхён.

— Нет, — покачал головой Чимин, — Потом я понял, что мне не стать великим художником. Я неплохо рисую, к слову, репродукции известных картин у меня получались весьма недурно. Но… вот ведь парадокс — когда нужно создать здание, у меня мысли практически летают, я все время думаю о том, что было бы классно сделать вот такую штуку, тут же придумываю, как это осуществить. Иногда мне снится, как распределить комнаты внутри здания. Но если убрать четкие линии архитектурного чертежа… с палитрой в руках я бессилен перед чистым холстом. Идеи, которые приходили мне в голову ранее, начинают казаться пустыми. Если я все же начинаю рисовать что-то через силу — получается какая-то посредственная картинка ученика художественного кружка. Видимо, мне на роду было написано стать архитектором.

— Мне сейчас кажется, что Тэюну на роду написано стать актером, — сказал Хару. — Он показывает мне упражнения с актерского — и у него получается так легко, хотя ему объяснили методику всего несколькими часами ранее. И я. Не понимаю, какими мышцами в своем теле управлять, чтобы изобразить хоть что-то подходящее.

Все за столом, разумеется, тут же потребовали продемонстрировать актерские упражнения. Тэюн кокетничать не стал, сразу перешел к делу. Восторженные отзывы прекрасно подтверждали слова Хару. А уж когда они все начали пытаться повторить эти простенькие трюки… Тэюн показал упражнение-шутку: актер делает вид, что прокалывает свою губу иглой с ниткой, а потом этой нитью дергает одну сторону губы то вниз, то вверх, то вправо, то влево. На простейшем уровне — просто двигать губу в нужном направлении — получается у многих. Делать это действительно правдоподобно, чтобы была вера в существование невидимой нити, уже сложнее. Хару до сих пор репетирует иногда перед зеркалом и получается не очень, а Тэён уже на уроке в университете все сделал идеально.

— Так все актеры умеют? — восхищенно уточнил Тхэу.

Тэюн отрицательно покачал головой:

— Не думаю. Учителя говорят, что многие начинают сниматься в дорамах без сильной актерской базы. Для многих ролей она и не нужна, но именно из-за ее отсутствия зрителям и кажется, что человек играет с одним и тем же выражением лица. Проработать мимику и научиться играть взглядом — это самое сложное. Телом управлять легче.

— Ты с детства мечтал стать актером? — спросил любопытный Бомгю.

Тэюн с улыбкой покачал головой:

— Даже не думал об этом раньше. Было время, когда мы с Хару хотели стать рок-звездами.

— Ох, не вспоминай… — Хару покачал головой: дурацкая была идея.

— Да ладно, мы тогда научились на гитарах играть, — заметил Тэюн, — Впоследствии пригодилось. В любом случае, я никогда и не думал, что могу захотеть играть в дорамах, а уж тем более — в театре. Я вообще считал, что театр — это скука смертная, туда ходят только девчонки и старики.

— А сейчас часто ходишь в театр? — с любопытством уточнил Тхэу.

Тяжелый вздох получился синхронным у Хару и Тэюна.

— Если бы. С нашими графиками бывает тяжело вырваться, — сказал Тэюн.

Разговор сместился на тему театра. Не все сидящие за столом любили этот вид развлечения. Санхён вот находил театры скучными… как и многие фильмы. Он смотрит боевики и сам же считает их тупыми и нелепыми, но они «хотя бы развлекают». С темы кино перешли на обсуждение музыки — сначала музыки в фильмах, а потом и просто музыки. И снова вернулись к теме предназначения.

— Я столько раз хотел бросить музыку, — признался Джиран. — У меня было много возможностей бросить и заняться чем-то другим… чтобы не нужно было мотаться по миру большую часть года, терпеть все эти разборки с агентством, сталкиваться с необходимостью регулярно подстраиваться под новый коллектив… и еще это ошибочное мнение, что классические музыканты хорошо образованы и воспитаны… да они не спиваются только потому что излишнее употребление алкоголя может привести к дрожанию пальцев и, следовательно, ухудшению навыков музыканта.

— Но ты все еще играешь, — немного нахмурился Чимин.

— Видимо, это и есть призвание, — ответил Джиран. — После каждого выигранного международного конкурса я говорил семье — все, бросаю, я устал от всего этого, буду учиться и со временем помогу вам с бизнесом. Неделя, максимум две — и вот я снова начинаю готовиться к выступлению, потому что рояль мне не только во сне снится, он как мираж возникает на месте любого предмета, который более-менее может быть похож на рояль.

Все за столом улыбнулись. Бомгю оказался достаточно любопытен, он часто задавал вопросы и слушал ответы с таким видом, будто ничего интереснее в своей жизни не слышал. Именно его вопросы чаще всего становились причиной мягкой смены темы. Вот и сейчас он расстроенно признался, что уж у него-то точно нет никакого призвания.

— Возможно, ты о нем просто еще не знаешь, — заметил Тэюн, — Я вот о своем узнал в восемнадцать, и то потому, что Хару привел меня в эту индустрию.

— Хару-щи мечтал стать актером? — уточнил Бомгю.

Хару немного повел плечами — Бомгю ко всем обращался уважительно, хотя он и старше Хару.

— Нет. Я решил, что внешность — это актив, а применить этот актив проще в актерстве, — ответил Хару. — Просто хотел заработать.

— Заработать? — ошарашенно переспросил Бомгю.

— Мы были очень бедными, — с какой-то мечтательной улыбкой сказал Тэюн, — Я тогда даже не думал об этом, но потом закрыл все кредиты своей семьи, родители переехали в апарты и я осознал, как много вещей у меня не было просто потому, что не было денег на это.

Бомгю смотрел на Тэюна и Хару с явным недоверием. Хару подозревал, что частично удивление Бомгю связано с тем, как они себя ведут.

Компания у них, конечно, подобралась своеобразная. И, скорее всего, именно Хару выглядит в ней… максимально странно. Чимин и Джиран самые старшие. И только сегодня Хару понял, насколько сильно бросается к глаза его стиль общения с ними. Учитывая колоссальную разницу в возрасте между Хару и Чимином… они говорят примерно как школьные приятели с небольшой разницей в возрасте. То же самое с Джираном. Частично это связано с тем, как они познакомились и как строилось их общение. Познакомились они семьями, где отцы Чимина и Джирана не скрывали своей благодарности к семье Нам. Потом они много общались в сети, обсуждая какие-то новости, события и скидывая друг другу мемы, которые будут понятны далеко не каждому. В переписке, особенно на такие темы, акцент на разнице в возрасте казался излишним. При личных встречах это поведение не менялось. Но сейчас, при посторонних, Чимин и Джиран сами начинали общаться к Хару уважительно.

И это заставило Хару вспомнить один из недавних разговоров с дедулей.

Есть в корейской культуре понятие конфуцианской семьи, в которую входят не только близкие родственники. Историческая конфуцианская семья держалась на совместном проживании кровных родственников. Со временем в «семью» включали учеников и учителей, близких друзей, преданных вассалов. Сейчас по принципу конфуцианской семьи существуют династии чеболей или видных политических деятелей. По всей видимости, такая «конфуцианская семья» потихоньку начала формироваться вокруг Хару. Не в классическом проявлении, когда за «господином» все готовы и в огонь, и в воду. А скорее как смесь дружбы и взаимовыгодного сотрудничества. На это намекал дедуля, но его слова Хару осознал только сейчас. Именно это, по всей видимости, аккуратно демонстрируют Чимин и Джиран. Это не то же самое, что «вассал и сюзерен», просто они с помощью корейских же традиций обращений к равным и старшим, показывают — «я его уважаю», «его мнение важно» и даже «мы вместе». Люди неглупые способны прочесть эти намеки, наблюдая со стороны.

У Санхёна в гостях глупых людей не было.

В день, когда группа вылетала в США, Тетку все же удалось задержать. Полиция выехала в аэропорт вместе с Black Thorn, а Тетка не смогла удержаться и пришла провожать Сухёна. Так они и встретились. Задержание было громким, потому что уводили женщину под радостные крики других фанаток, большинство из которых тоже были сасэнками группы. К сожалению для Хару, он не мог знать, что происходит с Теткой в участке, ведь к моменту, когда женщину увозили из аэропорта, он проходил регистрацию на рейс. Да и что можно выяснить так быстро?

Обычно Хару спит в самолетах, но в этот раз заснуть не получилось. Возможно, просто недостаточно устал. Так что он занялся университетским проектом, немного почитал, а ближе к посадке все же удалось вздремнуть пару часов.

Долгий перелет его вымотал, но в отеле он все равно не спешил ложиться — они всемером собрались в номере менеджера Пён. За это время ведь кое-что стало известно о Тетке.

Новости их несколько разочаровали. В полиции Тетку допросили, выяснили ее личность, место жительства и прошлые преступления. Ей сорок один год, она — сасэнка со стажем, до Black Thorn и Сухёна поочередно преследовала других парней, их таких четверо. У женщины действительно прослеживается типаж и определенный алгоритм действий. Сначала она замечает айдола из популярной группы, который отвечает ее вкусам. Первое время просто следит за ним через соцсети. Потом начинает преследовать лично. Часто гримируется, фактически играя две роли. Первая — обычная взрослая женщина, которая может ходить на концерты и тратить огромные деньги для получения мест на фансайнах, вторая — сасэнка, которая следует за своим любимым «мальчиком» в специальном камуфляже. Когда айдол вырастает из образа и начинает вести себя неподобающе (по ее мнению), она превращается в главного хейтера, вымещая на нем злость за разбитые мечты о вечно юном и невинном исполнителе.

Далеко не всю информацию о ней представители New Wave узнали от полиции, часть выяснили через связи в других агентствах. Раньше Тетка была не настолько осторожна, долгий срок сасэнства позволил ей выработать успешную стратегию избегания проблем, которую она применяла к прошлому своему «мальчику» и сейчас к Сухёну.

Доказать, что она убила кролика и угрожала Шэню, полиции не удалось. Как и то, что ей требуется принудительная психологическая помощь. Единственное достижение после ее поимки и допроса в полиции — она теперь в черном списке New Wave, на фансайны пройти не сможет.

Сасэны — это не просто безумные одиночки, которые сходят с ума по конкретному айдолу. У них есть целая система с уровнями допуска к ценной информации.

Есть просто сасэнские чаты, где полно людей, которые не совсем понимают, что происходит. Это условный первый уровень, где девочки делятся информацией, которая им стала случайно известна — «ой, я их видела там-то», «я нашла место, где он фоткался», «сегодня он купил вот этот кимпаб прямо передо мной в очереди». Это неприятно, но бороться с такими чатами бесполезно. Большая часть таких вот фанаток действительно не следит за айдолами специально и не видит ничего плохого в том, чтобы делиться информацией о случайных встречах со своими кумирами.

Второй уровень — реальные сасэны. Они уже обычно знают друг друга лично, потому что регулярно встречаются в местах, где отдельных мемберов группы можно увидеть чаще всего. Большая часть сасэнок Black Thorn регулярно бывает в небольшом кафе неподалеку от здания агентства, их часто можно увидеть в сквере возле частной школы, где сейчас доучиваются Сай и Сухён, многие часами сидят на скамейках около общежития группы. Этим девушкам недостаточно случайных встреч, они намеренно увеличивают свои шансы, переходя к фактическому преследованию. У них свои чаты, где они обмениваются некоторой информацией, но большая часть этих девушек не может себе позволить следовать за группой постоянно, ведь нужно на что-то жить. Они приходят к местам работы и проживания айдолов в свое свободное время, ведут себя относительно спокойно.

И есть третий уровень. Мафиози сасэнского мира. Эти тоже могут знать лично тех, кто дежурит у агентства или школы, потому что тоже так делают. Разница лишь в том, что третий уровень сасэнства предполагает нарушение закона ради получения эксклюзивной информации. И, по всей видимости, наличие заметных психических отклонений. Именно эти особы снимают квартиру напротив общежития, пытаются проникнуть внутрь агентства, подкупают людей в аэропортах, чтобы сесть рядом с айдолом в самолете, караулят стафф и предлагают им деньги за фото или дополнительную информацию о группе.

Зарабатывают такие сасэны по-разному. Одни имеют обеспеченных родителей или собственные накопления со времен, когда еще не были фанатами. Другие получают деньги благодаря своему хобби. Например — скупают кучу альбомов ради попадания на фансайн, а затем либо перепродают эти альбомы за границу, делая небольшую наценку, либо занимаются перепродажей карточек из этих альбомов. Охотятся за мерчем, чтобы потом перепродать его дороже иностранным фанатам. Все это — паразитирование на том, что агентству талантов сложно осуществить нормальную доставку за пределы Кореи. Точнее — доставку-то они осуществить могут, но обязаны делать возврат, а это становится крайне невыгодным занятием, если возврат будет идти авиапочтой с другого конца материка. Этим некоторые и пользуются.

Торгуют сасэнки и информацией. Например, сасэнка, пользуясь личными связями, заплатила условные двадцать долларов за информацию о рейсе айдола. За день до вылета, когда купить билеты уже очень сложно, она продает эту информацию по пять долларов другим сасэнкам, зарабатывая в общей сложности долларов пятьдесят, а то и сто. Информация от стаффа айдол-группы будет стоить еще больше, но ее и достать сложнее. Пробраться в общежитие или агентство, чтобы украсть какую-то вещь айдола — это возможность продать потом этот предмет очень дорого какой-нибудь сасэнке из богатеньких. Нередко сасэнки «кидают» других людей, продают ложную информацию, обещают достать какой-нибудь мерч и пропадают, иногда играют роль очень больных людей, собирают себе на лекарства. В общем, некоторые женщины весьма преуспевают в разных типах мошенничества. Все для того, чтобы не работать, а следить за своими кумирами.

Тетка — третий тип. Ее увлечение Сухёном началось, по всей видимости, уже после короткого тура Black Thorn, то есть, выпало на период затишья. Она знает, как работает индустрия, как избежать задержаний, знает важность разделения личности обычной фанатки и сасэнки. Она достаточно организованна, чтобы провернуть трюк с посылкой с мертвым кроликом. Выяснить, где она берет деньги на жизнь, полиции не удалось, но вероятность мошеннической схемы велика.

И все же полиция считает, что Тетка не отправляла посылку с кроликом. Главная причина так считать — полное отсутствие улик, которые бы доказывали ее причастность. В агентстве с полицией согласны. Если бы не кролик, у полиции не было бы поводов законно задерживать Тетку для дачи показаний. Задержание же фактически уничтожило ее возможность существовать в двух ипостасях, теперь она в черном списке и не может приходить на фансайны.

К слову, это New Wave так быстро пополняют свой черный список, во многих других агентствах сасэнок чуть ли не поощряют: если купила много альбомов и выиграла место на фансайне — черт с твоими странными наклонностями, мы рады твоим деньгам.

Но для Black Thorn остается открытым вопрос: кто грозился убить Шэня? Хару все еще сомневался, что это была не Тетка. А если не она, то кто? Зацепок не было, из-за чего ситуация оставалась тревожной.

В США — а конкретно в Лос-Анджелес — они прилетели для съемок сразу в нескольких YouTube-шоу. Все это — развлекательный контент, и Хару немного опасался, что шоу будут такими же странными, как большая часть корейских варьете. Но сниматься ему понравилось.

Сначала они вместе с ведущей ходили в азиатский ресторанчик с очень острой едой. За столом просто болтали, попутно посмеиваясь над теми, кто особенно плохо переносит острое — Ноа и Сухёном. Вопросы, которые они обсуждали, были обычными для американских СМИ, но безопасными: какие песни вы подготовили, какие у вас отношения в группе, есть ли девушки, где вы видите себя через пять лет. Ведущая не пыталась вывести их на откровенность, поэтому можно было просто отвечать с иронией, не раскрывая ничего личного: разумеется, у них прекрасные отношения в группе, они одиноки и будут вместе петь на сцене все эти пять лет. Так отвечают не только к-поп айдолы, а вообще практически любой бойз-бенд.

Другое шоу было посвящено животным, их семерых усадили на пол и запустили к ним котят разной окраски. Попутно парни отвечали на вопросы, но тоже не говорили ничего скандального. Хару вообще позволил болтать Ноа, Юнбину и Шэню, сам был больше увлечен игрой с котятами. Шоу выйдет незадолго до выхода альбома, но парни уже заранее прогнозировали, как это будет выглядеть на камеру: все пришли на интервью, а Хару — поиграть. Положа руку на сердце, он сделал это специально. Мог бы и поговорить, конечно, но в этот раз у него была «уважительная» причина дать слово остальным, пока он изображает фаната котят. Хотя удовольствие от игры он получил, конечно.

После они снимали еще несколько интервью, тоже простых, но каких-то… расслабленных. Банальные вопросы были безопасны, можно было отвечать, не подбирая слова, не ожидая подвоха от ведущих.

В Лос-Анджелесе у них почти не было времени на полноценный отдых. Они постоянно снимались и времени нормально осмотреть город не было. Зато наелись фруктов и свежих овощей. Почти не ужинали в отеле, потому что поблизости был расположен небольшой магазин, где продавали овощи и фрукты с калифорнийских ферм. Американцы говорили, что там дорого, но после Сеула цены казались вполне демократичными. А главное — насколько вкусным все было. Клубника, черешня, первые персики.

Вообще, Хару сам иногда недоумевал — откуда у него такая любовь к фруктам? Скорее всего, частично это связано с вкусом фруктов в Корее. Почти всё привозят из стран Юго-Восточной Азии, фермерских товаров немного и они очень дорогие. Даже если фрукт сладкий и ароматный, все равно он ощущается на вкус как-то не так, ненатурально. Здесь же, в этом фермерском магазине, фрукты имели те вкусы, которые знакомы ему через память Антона. Но главное открытие — в этом магазине Хару обнаружил помидоры, которые и по внешнему виду, и по вкусу были похожи на знакомый Антону сорт «бычье сердце». Это не они, конечно — не такие крупные, немного другой цвет… но как же это было вкусно. В отличие от клубники и персиков, такие томаты с полок магазина разбирали быстро, к вечеру оставались только толстокожие сорта, поэтому вечером Хару не всегда удавалось насладится помидорами… пока девушки-кассирши не начали оставлять немного специально для него.

В расписании Black Thorn были еще и съемки выпуска для группового YouTube-канала… Для этого на двое суток арендовали дом у озера, планировали снять что-то вроде «американских каникул» для айдолов. По дороге к этому дому они заехали на фермерских рынок, где купили свежих овощей и фруктов. На томатах Хару оторвался — их было множество видов, и он твердо решил перепробовать все. А у парней появился новый повод для шуточек — теперь они утверждают, что кроме морепродуктов Хару любит только морковь и помидоры. С морковью это старая история — ему нравится маленькая бейби-морковка, которую иногда присылают родители Сольги, а иногда Хару и сам покупает ее в супермаркете, просто бывает в продаже она редко. Это его любимый перекус под книжку — он может слопать полкило за раз, примерно как другие съедают пачку чипсов. Большая морковь такого восторга у него не вызывает. А вот помидоры… мясистые сорта с тонкой кожицей стали практически главным воспоминанием о Лос-Анджелесе, как бы странно это ни звучало.

Съемки у озера вышли замечательными. Они плавали на маленьких лодочках, соревновались в скорости… Тэюн, Ноа и Шэнь, как самые спортивные, соревновались, азартный Сухён за них болел, а Хару, Сай и Юнбин плелись в конце, больше глазея по сторонам. Виды были изумительными, среди недели людей отдыхало относительно немного. За полтора дня и одну ночь на озере они успели поиграть в подковы и футбол, вдоволь накупались, ныряли в воду с небольшого пирса у дома, ели фрукты и вкуснейшее барбекю… А Хару даже удалось прогуляться в одиночестве. В доме не было достаточно мест для стаффа, полноценных спальных мест было восемь, для Black Thorn и одного менеджера. Первую ночь их небольшая съемочная группа спала на полу, но вторую ночь операторы уехали в отель в городке неподалеку. Благодаря этому вечером второго дня и утром перед выселением Хару мог делать все, что ему в голову взбредет. Вечером он в одиночестве прогулялся по берегу, пеших троп там было в избытке. Насладился видами, надышался свежим воздухом, отдохнул душой…

После отдыха у озера они вернулись в Лос-Анджелес, чтобы в тот же день вылететь в Нью-Йорк. Американское расписание достаточно плотное, долго не отдохнуть.

Когда они прилетели в Нью-Йорк, их сингл «The way» уже вышел. Минсо считала его идеальным для американского рынка, поэтому были вложены деньги в рекламу клипа и в хотя бы минимальную ротацию песни на радио. Продвижение в США из-за этого было достаточно насыщенным: в Нью-Йорке они снимались сразу для нескольких телевизионных шоу. И в Нью-Йорке же стало понятно, что песня реально «зашла» аудитории: чем больше они находились в городе, тем чаще слышали свою песню в самых неожиданных местах.

Во время съемок в Нью-Йорке была просто отвратительная для лета погода — постоянные дожди, временами очень сильные. Согласно закону подлости, короткие прояснения выпадали на съемки, а во время отдыха ливень был таким сильным, что даже до такси было сложно добежать, не промокнув.

Всей группой они сходили в музей естествознания, посмотрели на скелеты динозавров. На самом деле, там и без скелетов было, на что посмотреть, но пришли они именно из-за динозавров, разумеется. В Музей Метрополитен Хару тоже отправился не один. Юнбин и раньше составлял ему компанию в музейных экскурсиях. Тэюн заинтересовался искусством во всех его видах после походов в театр. Сай хотел туда сходить не меньше, чем Хару. Наверное, если бы не ливень, пошли бы и остальные, но погода практически кричала — останься в номере, спи или листай ленту социальных сетей. Хару и себя-то из номера с трудом вытащил.

Стоит ли говорить, что из Нью-Йорка они вылетали прекрасным солнечным утром? Хару с горечью смотрел на город из окна автомобиля. Такой чистенький, умытый долгими дождями Нью-Йорк… словно специально дразнится.

Реакции англоязычных фанатов на выход «The way»:

Из Нью-Йорка они прилетели в Токио. Здесь их снова встретили дожди, но к ним Хару был готов. Да и токийские дожди были приятнее нью-йоркских. Сильные ливни случались редко, чаще шел небольшой дождь с частыми, но короткими прояснениями. Иногда просто было пасмурно. Влажность, конечно, высокая, но на прогулки все равно времени не было.

Цель приезда — съемки двух клипов для японского дебюта.

Оба будут снимать не в самом Токио — тут отснимут только некоторые кадры — а в Йокогаме. От Токио это недалеко, зато там и снимать дешевле, и больше индустриальных пейзажей, проще договориться о перекрытии какого-нибудь проулка для съемок.

По сюжету клипов они играют японских школьников-бандитов, те часто красили волосы. Так что Сухёну обновили блонд, Ноа стал слегка рыжеватым, Юнбину снова кончики волос покрасили в фиолетовый, а Сай сам захотел что-нибудь необычное, поэтому вышел из салона через семь часов с ярко-розовыми волосами… настолько яркими, что они слепили глаза. К счастью, через пару дней кислотный оттенок смылся. На этом эксперименты с волосами прекратили: Хару на время съемок получил бирюзовый парик, Тэюн — зеленый, Шэнь — ярко-голубой. Качество париков удивило — выглядели они очень натурально даже в жизни, без магии видеообработки. Хару парику был рад — сидеть в кресле парикмахера семь часов ради кислотно-розовых волос… как-нибудь без него, пожалуйста.

Вместе они выглядели максимально странно — будто собрались сниматься в экранизации аниме.

Сам процесс съемок проходил непривычно. Было много кадров на улице, поэтому даже вежливые японки, натыкаясь на них в Йокогаме, оставались понаблюдать за процессом съемок. Стафф был готов к этому заранее, поэтому музыки на площадке не было, они снимались в наушниках, через которые им включали музыку. Общее построение массовки в кадре отслеживалось через метроном — его звук транслировался через колонки на протяжении всего съемочного дня. Японские зрительницы поддерживали их тихо, не кричали, только иногда восторженно ахали, если какая-то часть съемок выглядела особенно интересно. Да и было их немного — человек пять-семь на каждом месте съемки.

Съемочная группа часто меняла локации. В воскресенье снимали кадры в школе, в будние дни — в парках, на пустых улочках, на лестницах, в каких-то индустриальных районах. Съемка сильно зависела от погодных условий. Им была нужна пасмурная погода, но не дождь. Поэтому они часто приезжали на место, готовили всё, дожидались, пока дождь прекратится, и быстренько все снимали. Некоторые кадры доснимали уже под начинавшимся дождем. Затем собирались на новую локацию. И так — в течение трех дней. Самая масштабная сцена снималась уже под крышей, это было неиспользуемое складское помещение с граффити, они там готовили сцену с массовой дракой. Никто на самом деле не дрался, разумеется, но было весело. Парни делали вид, что бьют друг друга, отворачивали головы, будто от ударов. Прыгали, падали на заботливо разложенные маты, делали откровенно нелепые сцены в духе анимешных драк. Да, снимать было действительно весело.

И уже после этого они вернулись в Токио, чтобы снять дополнительные кадры. Неоновые витрины, неспящий город, безумные наряды японской молодежи. Все это — под моросящим дождем.

Еще они снимались на мотоциклах, Хару и Тэюн даже немного покатались, но в клип эти кадры вряд ли попадут — для итоговой картинки в их одежде снимали других парней, в шлемах. Те ездят быстрее, разворачиваются так, что дымятся покрышки, а Хару с Тэюном прокатились по улице туда-обратно, сопровождая поездку восторженными выкриками. Байкеры, которых наняли для съемок, посмеивались — мотоциклы-то пригнали навороченные, добавишь немного газа — и железный конь под тобой только что на дыбы не встает, как настоящий,

Главные референсы для данных клипов — японское аниме, в большей степени Токийские мстители и Ветролом. Там рассказываются истории школьных банд, с драками, пацанским братством и кодексом чести настоящих пацанов… японских пацанов. Только к этому добавили толику романтики и щепотку эстетики ночной жизни Токио.

Клипов будет два, но снимали их вперемешку, опираясь на удобство логистики, а не таймлайн происходящего в клипе. Четко выраженного сюжета все равно не было ни там, ни там.

Эстетика бандитских разборок Хару не особо нравилась. Романтизирование жизни хулиганов — такое себе достижение. Но сниматься было интересно, да и множество сцен были сняты карикатурно — как та драка на старом складе.

Удивляли японские фанатки. Они часто присутствовали во время съемок, стояли в отдалении, в перерывах могли кричать слова поддержки, несколько раз Хару и остальные подходили и оставляли им автографы. Сложно сказать, делали ли девушки фото на телефон, потому что с такого расстояния не расслышать — щелкал там затвор их камеры, или нет, — но в сети не появилось ни одной фотографии со съемок. Хару все больше понимал, почему айдолы любят отдыхать в этой стране, даже если сами не любят японцев. В Японии множество мест, которые вообще никак не связаны с традиционной японской культурой. Пешие тропы в горах, пляжный отдых, горнолыжные курорты, современные гостиницы на горячих источниках, огромное количество мест для шопинга, шикарные рестораны, ночная жизнь с клубами и барами. То есть, ты можешь отдохнуть здесь как в любой другой стране, без гейш и горы Фудзи, но при этом сервис будет японским.

Идеи Хару оказались успешнее, чем ожидалось.

В начале мая запустили первый тираж книг в новом формате. Все прошло тихо, без лишнего шума, вложения в рекламу минимальны — разослали подарки книжным блогерам.

Первыми подготовили к печати пятнадцать книг: десять — мировая классика, пять — современные корейские авторы. Последние — еще не популярные новеллы: книги, которые Хару отбирал сам, из любимого. Все пять авторов до этого немного заработали на своих произведениях, поэтому на переиздание книг в другом издательстве согласились с радостью.

Хару публиковал в своих социальных сетях списки прочитанного с короткими отзывами: пара предложений, не больше, но,если книга очень понравилась, мог посвятить ей отдельный пост. Он так поступал уже больше года, поэтому аккуратное включение в рекомендацию определенной книги никто бы не заметил. Так и произошло с книгой «Сливовая аллея». Хару посвятил ей отдельный пост и в качестве иллюстрации показал потрепанный томик, купленный в букинистическом магазине. Даже Сончоль считал, что это такая себе реклама их издательства — даже их книгу не показали, в кадре — первое издание. Но Хару, по всей видимости, хорошо знал свою аудиторию.

Молодежь не стала искать книгу в той же обложке, они просто пошли в книжные магазины, пощупали книгу Sanho и купили. И влияние Хару на корейскую публику было настолько велико, что уже через неделю был раскуплен весь тираж в три тысячи экземпляров, Сончоль распорядился запускать печать второго тиража в том же объеме.

«Сливовая аллея» — легкая книга, детективная линия там сплетена с ненавязчивой историей любви, нет остросюжетных моментов, эмоционально сложных сцен, зато есть легкий слог и множество моментов, которые нельзя назвать смешными, но они вызвали улыбку даже у Сончоля. Хару назвал эту книгу «исцеляющей». Сончоль бы скорее назвал «расслабляющей» — она достаточно интересна, чтобы продолжать ее читать, но не настолько цепляет, чтобы из-за нее не спать до утра, а потом эмоционально пересказывать сюжет всем знакомым книголюбам. Сончоль бы никогда не подумал, что такое произведение может стать бестселлером в Корее.

«Распробовав» книги от Sanho, многие действительно решили посмотреть, что еще можно найти в таком формате. Даже те книжные блогеры, которым Sanho не отправлял рекламную рассылку, начали публиковать посты о том, что они скупают все доступные книги издательства. Восторги вызывал именно гибкий переплет.

Это было стратегией Хару — он сам писал скрипты для блогеров, то есть сценарии роликов. Сравнение обычной книги и книги Sanho досталось самому крупному из рекламных блогеров Кореи. Ролик выглядел «живым» — парень очень эмоционально делился впечатлениями. Его ролик не стал особо популярен, но вот последствия…

Вскоре в Корее появился локальный мем. Книгу Sanho ведь можно держать в одной руке, а, приноровившись, даже и страницы так перелистывать. Начали появляться ролики, где молодые люди демонстрировали, что теперь модно не в телефоне на ходу ковыряться, а читать бумажную книгу. Вскоре даже фэшн-блогеры стали фотографироваться с книгами издательства Sanho, «трендово» держа книгу в одной руке в открытом виде.

Разумеется, все это произошло не из-за одной книги. Хару сам следил за социальными сетями, делал предложения для маркетингового отдела, чтобы волна книжных челленджей не утихла, а стала только сильнее. Он настоял на том, чтобы у издательства были собственные мемные ролики в социальных сетях, чтобы они лайкали и репостили других блогеров. Хару и сам снял ролик с книгой в руке, что подстегнуло интерес к книгам не только среди жителей Кореи, но и во всем мире. Да, там уже были не книги Sanho, но сути это не меняет. К середине июня стало модно демонстрировать, как сильно ты любишь читать. В сети стал популярен хештег «bookcore» — это эстетика современного городского жителя, который любит читать и постоянно демонстрирует свою любовь к книгам. Этот хештег существовал и раньше, не Хару его придумал, но именно теперь в Корее это шло в связке с книгами издательства Sanho.

В конце мая вышел первый сборник поэзии Им Минхёка. В небольшом книжном магазине Sanho — том самом, который потребовал создать Хару, — проводили презентацию книги в формате автограф-сессии. Рассчитывали на небольшое количество поклонников, журналисты были только свои. Но к началу презентации очередь оплела весь квартал. Сончоль специально прошел мимо. Все молодые. Студенты разных полов и возрастов, нарядно одетые, весело общались друг с другом, пили айс-американо и обсуждали творчество Минхёка.

Тираж в семь тысяч экземпляров распродали за три дня. В некоторых провинциальных книжных сборник еще можно было найти, но дополнительный тираж все равно выпустили. К середине июня и от него оставались какие-то крохи. Больше всех был шокирован Минхёк, который уже и забыл, что был известным поэтом, а к таким юным поклонницам он вообще не был готов морально — почти все люди из очереди годились ему в сыновья и дочери, представителей старшего поколения было мало.

Публикация второго сборника была запланирована на август и стихи там… скандальные, можно сказать, ведь Минхёк косвенно там подтверждал свою связь с Со Юнби строками о тайной любви и сложных отношениях. Видимо, нужно было заранее готовиться к еще большему ажиотажу. Наверное, можно было рискнуть на первый тираж в двадцать тысяч экземпляров.

Ближе к концу июня выходил поэтический сборник Пэгун. Картина повторилась — огромная очередь из молодых людей, первый тираж ушел за два дня, только что в этот раз Сончоль заранее озаботился дополнительными тиражами.

Все в той же середине июня начали выходить первые современные новеллы, запуск каждой сопровождался продажей лимитированного мерча, который для Хару изготавливали компании его новых университетских друзей. Большие коробки «сборник книг плюс сопутствующий мерч» раскупались быстрее, чем мороженое в жаркий день. Коробок всегда было ровно тысяча, четыреста экземпляров продавали через интернет-магазин, шестьсот — в офлайн-магазине Sanho. Из-за этого очередь на входе стала нормальной практикой. К слову, было достаточно жарко, а в магазине можно купить кофе… Sanho в эти дни на айс-американо зарабатывал немногим меньше, чем на книгах.

К июлю, когда состоялся запуск газеты Sanho, корейская публика была прогрета до точки кипения, они купили бы у Sanho что угодно. Что и произошло. Первый номер газеты раскупили за несколько часов, хотя Сончоль рисковал, делая тираж в пятьдесят тысяч экземпляров.

Вложения в рекламу опять были минимальными: первый номер с техзаданием отправили всего семи блогерам. Но к вечеру количество отметок в социальных сетях перевалило за десять тысяч, а социальные сети Sahno заполнились комментариями «Где можно купить газету?» и «Можно ли купить доступ только к электронной версии?».

Вечером Сончолю позвонил его старый приятель.

— Ах ты ж старый лис! — сказал он вместо приветствия.

Сончоль тихо рассмеялся.

— Журнал он будет делать! — продолжил приятель, — А сам выпустил газету, да еще в таком формате! Как только додумался до этого?

— Мой креативный директор очень креативный, — ответил Сончоль.

— Я уже заметил, — последовал уже более спокойный ответ. — У вас просто фабрика идей. Сначала формат книг этот, реклама через блогеров, Им Минхёк и Со Пэгун, новеллистов к себе перетянули, мерч им сами делаете, теперь еще газета, словно специально для тех, кому нет еще тридцати.

— Я попрошу! Первичная оценка говорит, что пенсионеры тоже нашу газету покупают, — возмутился Сончоль.

— Ага, удобнее с лупой шрифт разбирать, — буркнул ему в ответ знакомый. — Додумались же. И приложение еще это привязали. Как вы скрыли разработку? Мое начальство в истерике, они даже не знали, что вы приложение подключать будете.

Сончоль немного смущенно улыбнулся. Если бы не Хару и его личные связи с Санхёном, полноценно скрыть такую разработку, скорее всего, не получилось бы. Или же им бы пришлось заплатить за секретность в два раза больше. А так… дружеская услуга, оплатой которой стал приоритет в размещении рекламных баннеров. Рекламы в приложении минимум, а посещаемость уже сейчас рекордная, так что все остались в выигрыше.

— Не расскажешь, что твои будут предпринимать против Sanho? — спросил Сончоль.

— Да что делать-то уже? — хмыкнул приятель. — Чтобы обыграть, им нужно было сделать такой же запуск раньше. Попробуют, конечно, запустить газету меньшего формата, но я их послушал сегодня… мне кажется, они не понимают главную причину успеха у молодежи. Считают, что маленький формат и реклама у блогеров — вот и весь секрет успеха.

Сончоль улыбнулся:

— Стал озвучивать свои мысли?

— Нет. Но я прав? Вы делали ставку на аналитику, которая объясняет текущие процессы простым языком?

— Да, — просто ответил Сончоль. — Уже первые отзывы показывают, что мы были правы.

— Сложно было авторов найти? Я прочитал статью про коррупционный скандал в Тэгу. Смеялся. Где нашел такой талант?

Сончоль усмехнулся. Статья про коррупционный скандал была написана особым образом. Автор максимально упростил стиль повествования, временами используя даже не совсем литературные выражения, а достаточно скучную хронологию событий описал в духе короткого сатирического рассказа о том, как доблестные граждане смогли заставить полицию разобраться в ситуации, а затем честные следователи собрали нужные доказательства и посадили всех виновных. Этот коррупционный скандал тянулся с осени, последнее заседание суда было как раз несколько дней назад, самое время публиковать ретроспективу событий.

— Это студент экономического факультета из небольшого сеульского университета, — ответил Сончоль, — Его нашел сам Нам Гаон через конкурс статей для студенческих газет. Парень и в десятку не вошел, но старик сразу увидел потенциал.

— Нам Гаон читал статьи участников студенческого конкурса? — удивился приятель.

— Оказывается, он делает это постоянно, — ответил Сончоль, — Мы набрали в штат двенадцать человек по его рекомендациям. Все они — участники конкурсов, писали для школьных или студенческих газет, но не стали журналистами. Все согласились писать на заказ.

— Понятно. Надо же, старик до сих пор держит руку на пульсе…

Сончоль согласно кивнул, хотя и знал, что собеседник это не увидит. Нам Гаон нередко комментировал ситуацию. Не вмешивался в процесс управления, но с любопытством слушал, что ему рассказывает Сончоль, иногда подсвечивал будущие проблемы и давал неожиданные советы. Как, например, с этими авторами статей. Молодые, талантливые, свободные от предрассудков, они пишут статьи, которые нравятся молодежи. Взрослые, скорее всего, будут критиковать такую подачу — поверхностно, легкомысленно, смеются над серьезными вещами. Но…

В Корее немало сильных издательств, которые работают по старым схемам. У них большие связи и множество эксклюзивных контрактов с иностранными правообладателями. Sanho нужно было выделиться на их фоне, сделать то, чего нет у этих гигантов. И Хару указал на направление, которое прежде игнорировалось: молодежь, их зависимость от интернета, тренды социальных сетей и простота подачи материала. Абсолютно вся стратегия делалась с прицелом на людей от 18 до 40 лет. По сути, продавались не книги или газеты, а образ жизни: молодой, образованный читатель, разбирается в трендах, любит читать, выбирает Sanho.

Не все, к слову, шло гладко. Несколько челленджей, которые запускали в июне, не выстрелили. Не всегда выбор блогеров оказывался успешным. Плюс постоянные проблемы с тиражами, из-за чего печатные станки работали практически без перерыва уже два месяца, но в сети по-прежнему оставалось много недовольных, ведь книг часто нет в наличии. Презентация Минхёка вообще была близка к статусу «скандальной»: издательство не было готово к такому наплыву людей, так что ошибки и недочеты были неизбежны.

Магазин-кафе не работал так, как задумывал Хару — у кассы постоянная очередь, нет возможности просто зайти в книжный, вдумчиво выбрать книгу и оплатить ее за пару минут, ведь тогда будут недовольны все те, кто пришел в магазин за эксклюзивными товарами. Официальный магазин нужно переносить, делать там отдельные помещения для продажи эксклюзивов, большой конференц-зал для презентаций, потому что нынешнее помещение не способно вместить всех желающих купить официальный мерч к любимой новелле.

В общем, им есть над чем работать. И это будет долгий процесс. Но важным остается другое — издательство уже нельзя назвать убыточным. Это значит, что и Сончоль, и Хару уже работают в фирме, которая станет им принадлежать через полтора года. Или даже раньше, если продажи будут такими же высокими, как и сейчас.

Сообщения на корейском форуме:

В последние дни июля адвокаты New Wave окончательно задолбали полицию района Каннам. Сотрудники полиции, наконец-то, запросили доступ к системе видеонаблюдения, благо, она хранится достаточно долго, отсмотрели все нужные кадры и выследили отправителя посылки с мертвым кроликом.

Когда Хару узнал, что весь процесс поиска этого человека занял у полиции четыре дня, из которых два они ждали разрешение на доступ к личной информации, он был в ярости. Высказать свое недовольство было некому, поэтому он около часа отрабатывал удары на макиваре. Злость и обида клокотали в груди, на месте макивары хотелось видеть чье-нибудь лицо… весь полицейский участок по очереди.

Они улыбались, говорили, что сделают все возможное, а в итоге два месяца откладывали дело, на которое потратили четыре дня. День на запрос видеонаблюдения, два дня на отслеживание перемещения курьера, девчонки-посредника и самого отправителя. Еще день на то, чтобы получить доступ к выпискам с банковских карт и к личности парня, который расплатился своей картой в одном из магазинов в определенное время. Четыре дня. Если бы они сделали это сразу, не было бы той недоссоры с Сухёном.

Отправитель посылки — действительно парень. Ну… почти. Он просто молодо выглядит, на самом деле ему 38 лет, он иллюстратор, работает онлайн, свою гомосексуальность особо и не скрывает. Является фанатом Black Thorn с дебюта, но ярым поклонником Сухёна стал, получается, зимой. Как и большинство поклонников Сухёна. В отличие от большинства сюсюкающих фанаток, этот мужчина действительно сексуализировал образ их макнэ. Когда Хару все это рассказали, у него прямо кислый привкус во рту появился: ну и мерзкий тип.

Посылку отправил, потому что ему нравится Сухён и не нравится Шэнь, который крутится рядом с объектом сексуальных грез этого извращенца. Кролика мужчина взял у сестры, у той свой зоомагазин. Знал, что его не отследят.

От камер, по словам полиции, которая временно стала бесить Хару до зубовного скрежета, он скрывался весьма неплохо. Знал про «мертвые зоны» — общественные туалеты, переодевалки и сквозные проходы некоторых семейных ресторанов. Через один такой ресторан он и проскользнул, поэтому потом его пришлось искать. Бедные-бедные полицейские, делали свою работу… Как бы там ни было, по камерам мужчину довели до супермаркета, где он расплатился своей картой, а после и до дома.

Для того, чтобы провернуть весь свой план с угрозами, он потратил немало денег, покупая информацию у сасэнок. Те знали, какими интернет-магазинами чаще всего пользуются Black Thorn, как и куда доставляются посылки.

К счастью, прокуратура настояла на том, чтобы мужчину держали под стражей до суда. Следствие ведется, адвокаты New Wave настояли на проверке телефона и ноутбука мужчины, аргументируя это возможными угрозами в сети. Поводом для проверки сделали сообщение в DaySay Сухёна: по имени и номеру карты этого мужчину нашли в подписчиках, посмотрели всю историю его сообщений, где и нашли лаконичную фразу «Ты такой красивый, что я бы убил за тебя». Прокуратура согласилась, что это можно признать готовностью убить человека.

Адвокаты говорят, что вероятность условного срока мала. Слишком много сопутствующих факторов: угрозы, живодерство, интернет-хейт, он намеренно скрывался от камер городской безопасности. Хару надеялся, что мужчине дадут три года, а не полтора — именно такой разброс прогнозирует прокуратура в этом деле.

Ситуация злила. Хотелось справедливости хотя бы там, где она положена по закону. Хару — гражданин этой страны, он платит налоги — а они тут очень даже немаленькие, — но при этом продолжает сталкиваться с тем, что государственные служащие не выполняют свою работу. Когда Хару сказал это Тэюну, тот предположил, что, случись такое с Хару, полиция все же работала бы тщательнее — опасались бы кары его влиятельных друзей. Хару же, стыдно признаться, за все это время даже не додумался попросить Тхэу или господина Со как-то помочь разобраться с угрозами. Наверное, одного звонка из службы безопасности таких людей хватило бы, чтобы полиция резко вспомнила о своих прямых обязанностях.

Откровенно говоря, просить богатеев о помощи ему не хотелось. Почему нельзя просто сразу нормально выполнять свою работу? Чем Сухён и Шэнь хуже наследников корпораций? Тем, что денег меньше?

Несмотря на злость из-за бездействия полиции, эти события не могли надолго отвлечь Хару и остальных. Было много и работы, и эмоций. Возвращение в Корею ознаменовалось дебютом песни «The way» в Billboard Hot 100, причем сразу на третьем месте. Это не абсолютный рекорд индустрии — BTS были и на первом, но для группы, которая дебютировала всего полтора года назад… сильное заявление.

Об этом много писали в корейских СМИ, но еще громче это достижение праздновали фанаты. В корейских чартах песня, к слову, была достаточно высоко, но не на первых местах. Это из-за слова fuck — без цензурирования этого момента песню не берут на радио, она недоступна для прослушивания на стримингах, если ты не указал, что ты уже совершеннолетний. Про клип на телевидении и говорить не стоит — «The way» ни разу не показали на корейских телеканалах.

Сама песня Хару нравится, но петь он ее не очень любит. Как раз из-за «fuck» в тексте. Это слово используется в короткой речевке после куплетов, то есть, дважды. Когда они готовили трек с Роуном, то вертели этот отрывок и так, и сяк, пытаясь чем-то заменить, но при этом сохраняя настроение строчек — ощущение потери контроля от страсти. Лучше ничего не нашли. Но тогда Хару был уверен, что исполнять это будет либо Тэюн, либо Ноа. У них низкие голоса, что идеально для нашептывания пошлостей. Минсо, возвращая демо-версию со своими правками Роуну, подписала эти строки «предпочтительнее Хару». А потом на записи и Роун настоял.

Хару понимал, почему так сделали — голос его, как оказалось, звучит в этом моменте… так сказать — интимнее. Но главным поводом принять такое решение все же было мнение Минсо и аналитиков — именно от Хару это меньше всего ожидают услышать, поэтому строчка, во-первых, станет причиной волны обсуждений у фанатов, а, во-вторых, он банально принимает огонь на себя, потому что ему корейские фанаты готовы простить что угодно.

Два года назад эта строчка и самого Хару бы не смутила. А сейчас он настолько привык общаться определенным образом, что любая нецензурная лексика вызывает странное внутреннее сопротивление.

Но аналитики были правы — критики в сторону «fuck» вообще было мало, ведь в корейских песнях все чаще используются английская нецензурная лексика. В статьях этот момент вообще назвали «откровенный сексуальный подтекст». Да там откровеннее некуда, прямее только показать на примере.

Фанаты эту строчку называют «killing part», то есть, она получилась самой запоминающейся в треке. В социальных сетях под этот отрывок действительно снимают тысячи роликов, так что Хару грех жаловаться. Чем популярнее песня — тем больше прослушиваний на стримингах, а он теперь получает с этого прибыль.

К слову, о прибыли. По договору с агентством прибыль от Day Say группа получает раз в полгода. В январе они получили первые, еще относительно скромные выплаты, но в июле Хару чистыми получил около полумиллиона долларов. Да, это за полгода. Но это плата за ведение социальной сети, которая не отнимает много времени и нередко даже доставляет Хару удовольствие — там можно делиться всякими мелочами, о которых даже в инсте как-то странно говорить.

Например, в мае он делился рассказом о Джелли и карпах в пруду. Показывал фото, где его кот сидит на камнях и внимательно смотрит на яркие чешуйчатые спинки. Джелли действительно свалился в пруд один раз. Но карпы тоже не совсем идиоты, пруд достаточно большой для четырех рыбок, а они весьма крупные, так что Джелли вряд ли бы смог их поймать. Тем более — с аккуратно подстриженными когтями. Больше Джелли в пруд не прыгал, ему хватило одного купания. Но рыбок он караулит по несколько часов в день. Куки же сразу решил, что рыбу он любит в вареном виде и без косточек, а ловить ее в мокрой воде — это без него. Все это Хару и рассказал тогда подписчикам. Кахи потом жаловалась, что он опять сломал корейские соцсети своими котами и рыбами.

В мае у Хару было чуть меньше трехсот тысяч подписчиков в DaySay. Но после выхода «The way» их число начало стремительно расти– и в итоге 1 июля Хару встречал с красивой отметкой в полмиллиона платных подписчиков. Судя по всему, в январе он получил миллион только за DaySay. Воодушевляет.

Но еще больше воодушевляли другие цифры.

В конце июня New Wave выпустило официальные анонсы полноформатного альбома Black Thorn и даты первой половины их тура. Предварительные заказы альбома открыли на следующий день, продажи билетов стартуют уже в июле.

Казалось бы — это просто анонсы. Но уже по количеству предварительных заказов стало понятно, что аналитики New Wave впервые по-крупному ошиблись в своих анонсах.

Амбициозная цель продаж альбома — три миллиона копий. Примерно столько они продали в прошлом году, до скандала. Показатели стриминга группы вроде бы остались на прежнем уровне, мировой аудитории не стало намного больше.

Вот только цифру в три миллиона предварительных заказов Black Thorn преодолели уже через четыре дня. Еще через неделю цифра выросла до четырех миллионов, а к выходу альбома достигла пиковой отметки в пять миллионов экземпляров. В понедельник, в день выхода альбома, все еще сомневались — не обман ли это, вдруг кто-то пытается так разорить New Wave, но из пяти миллионов предварительных заказов отказались от какого-то смехотворного числа в двести тысяч копий. То есть, по сути, продали все, что было в наличии.

Часть этих предварительных заказов — закупки корейских музыкальных магазинов, поэтому нельзя сказать, что альбомов вообще нигде не найти. Их просто не было на складах поставщиков New Wave. В понедельник вечером складывалась критическая ситуация — все продано, магазины требуют дополнительные поставки, а их брать неоткуда. New Wave и сами не верили, что у них реально выкупят все пять миллионов. Чтобы избежать недовольства фанатов, Хару сам звонил отцу Тхэу, просил о помощи. Именно так удалось найти производство, которое согласилось быстро изготовить дополнительный тираж в сто тысяч копий.

Звучало это, возможно, не особо тревожно, но на деле ситуация была непростой. Никто не верил, что Black Thorn реально способны продать больше пяти миллионов. Рекордные продажи принадлежат другой мужской группе, они продали 5,19 миллионов, но у них тринадцать участников, много версий альбомов и очень старый фандом, который нацелен на суппортинг. Роуз же не казались многочисленными. Black Thorn очень известны в Корее, их музыку слушают, но это всегда выглядело как общественное признание, узнаваемость. Это не равно количеству людей, которые готовы скупать альбомы пачками, поэтому цифра в три-четыре миллиона проданных экземпляров казалась амбициозной, но достижимой. А больше пяти… Нет, в это не верили.

Когда предзаказы пошли вверх, New Wave все же дозаказали тиражи, дойдя до отметки в пять миллионов, но больше не рискнули. В итоге уже в день выхода альбома в наличии не осталось ничего, были только громкие требования магазинов и легкий ропот фанатов — почему на полках офлайн-точек уже нет лимитированного издания, которое должно продаваться в течение недели.

Найти производство, которое согласится срочно, вот именно этой ночью, работать над дополнительным тиражом, не удалось ни самой Минсо, ни боссам телеканала. Пришлось подсуетиться Хару. Это ведь и его деньги, так сказать. Повезло, что семья Тхэу имеет контакты большинства корейских производств — они ведь поставляют им оборудование.

Успех альбома был просто колоссальным. И это принесло группе целый ряд проблем. Прожив год в режиме тишины, практически не общаясь с прессой, не посещая варьете и фансайны, парни оказались не готовы к тому масштабу фанатской истерии, которая обрушилась на них просто в один миг.

Еще в понедельник, день выхода альбома, всё было относительно спокойно, самый большой стресс для команды — поиски производства, которое согласится печатать их альбомы. Но во вторник словно плотину прорвало. С утра окончательно подтвердились, что Black Thorn продали пять миллионов копий за первый день. К обеду в чарте Melon три первые строчки были заняты треками из их нового альбома, а Run был на первом месте во всех чартах страны. А ближе к вечеру обновился чарт Billboard Hot 100: The way занял первое место.

То, что после всех этих событий журналисты обезумели и начали искать возможность взять интервью у Black Thorn, было предсказуемо. Но вот от фанатов такой активности никто не ожидал.

Все уже и так поняли, что фандом ошибочно казался не таким уж большим. У аналитиков существуют разные способы оценивать количество преданных фанатов: официальный фанклуб, крупные неофициальные сообщества в социальных сетях, количество сообщений на форумах. Хотя лучше всего число фанатов оценивается во время продаж альбомов и билетов на концерт. Но камбек Black Thorn был год назад, а единственный концерт — фанмитинг зимой — прошел еще до выхода синглов. Получается, аналитики банально ошиблись в определении масштабов популярности собственной группы.

Или же резкий скачок популярности произошел после выхода The way…

Просто еще в мае, когда группа занималась продвижением корейской баллады, не было таких толп фанатов. Теперь же возле телевизионных студий дежурили даже не сотни, а тысячи девчонок. Из-за ограждений выглядывали сотни дорогостоящих фотообъективов, парней снимали повсюду, делая практически посекундный хронометраж прохода от машины к помещению.

Хару сам попросил изменить формат нескольких фансайнов. Обычно они в помещении общаются с фанатами, иногда исполняют пару танцев, а потом уезжают. Но каждый фансайн сопровождался той же толпой фанатов снаружи. Им Минсо договорилась с полицией, те оцепили небольшой участок пространства, чтобы Black Thorn могли дать крошечный концерт на три-четыре песни и немного поболтать с фанатами. Ситуация осложнялась тем, что сезон дождей был в самом разгаре. Случались и относительно ясные дни, тогда такие встречи устраивали под открытым небом, но чаще дождь шел сутками. При этом фанатки продолжали приходить. Они стояли в прозрачных дождевиках и смешных резиновых сапогах, носили с собой полностью прозрачные зонты, собирались под ними по несколько человек. Хару очень хотелось отправить их всех домой — зачем так страдать, на улице ведь отвратительная погода — но он заранее знал, что это не поможет.

У агентства стояли автомобили с LED-экранами. Их было много, они постоянно менялись, да и послания на них часто были диаметрально противоположными. Вот одна надпись — «Поздравляем с рекордом». А рядом вторая — «Требуем добавить концерты в Сеуле». И чуть в сторонке — поздравления с днем рождения для Сухёна.

У Хару практически сбылась мечта из прошлого. Все те, кто прежде осторожно отказывал Black Thorn, теперь сами начали бегать вокруг с просьбами о сотрудничестве. И персонал на записях стал таким вежливым, что аж зубы сводило от их слащавых улыбок.

Две недели промоушена альбома. Вроде бы немного, но они показались Хару одним бесконечным днём, когда собственный успех завалил их проблемами. Нет, персонал New Wave делал все, чтобы парням было как можно комфортнее выполнять свою работу. Но они же не слепые. Такую истерию не спрятать за плечами охранников (которых тоже стало в два раза больше).

По сути, группа просто не была к этому готова. Ведь агентство до последнего было уверено, что 5 миллионов — это просто китайские фанбазы решили побить рекорд другой группы по предзаказам, но реально никто столько не купит. Вера в это жила даже в день выхода альбома, сам Хару не думал, что у них реально выкупят все пять миллионов. Но за первую неделю было продано 6,2 миллиона. Могло быть и больше, но даже у связей семьи Ли Тхэу есть свои пределы, больше просто не получилось изготовить. К слову, из-за нехватки альбомов в сети постоянно ругали New Wave: ужасная организация, не могут даже альбомы вовремя подвезти, из-за поступка агентства сорвался исторический рекорд. Хару видел офисных сотрудников New Wave… Группа, менеджеры и охрана хотя бы спят, а эти, кажется, все две недели промоушена жили на работе, спали за столами по четыре часа в сутки, и то урывками. Даже Им Минсо отказалась от высоких каблуков и идеального макияжа.

Агентство не только занималось дополнительными тиражами альбомов. Оно еще расширяло тур, искало новую охрану, отвечало на коммерческие предложения, отслеживало статистику и настроения в социальных сетях.

Через неделю после окончания промоушена, в субботу, New Wave устроило корпоратив. Он был похож на собрание выживших после зомби-апокалипсиса. Никто особо не наряжался, не было и тени высокомерного или пренебрежительного отношения друг к другу. Все просто ели, выпивали и делились впечатлениями об этом сумасшедшем отрезке времени. Группе позволили пригласить родителей, бабуля Хару тогда договаривалась с родителями Тэюна, Юнбина, Сая и Сухёна, то есть, со всеми, кто живет в столице. Они вместе, у Хару дома, наготовили гору яксик — это традиционное корейское лакомство из клейкого риса, каштанов и кучи других ингредиентов. Яксик дарят в качестве благодарности. И родители таким образом отблагодарили сотрудников New Wave за заботу о детях. Впрочем, Хару и остальным тоже досталось по паре этих брусочков в аккуратной коробочке. Вкус, как говорят, на любителя (Хару вот любитель), но главное здесь символизм, ведь яксик — это «лекарственный рис», пожелание здоровья и долгих лет жизни.

NPoint: Так ли темна «Темная сторона» группы Black Thorn?

Вместе с успехом «In the dark side» к Black Thorn пришли рекламные контракты. Они всей группой начали рекламировать рамён, мороженое и — вот уж неожиданность — кондиционер для белья. Приятно, что все эти товары и так были частью их обычной жизни. Даже кондиционер Минсо разрешила рекламировать, когда менеджер Квон скинул ей фотографию из их прачечной в общежитии. Скромная такая пластиковая канистра с «запахом чистоты и хлопка». Видимо, этот контракт был заключен на небесах. Хотя кондиционер Хару покупал по совету бабули и особо не задумывался, что он берет и как часто.

[*Уточню, что опрятность и чистота одежды для Кореи очень важны, поэтому даже одинокие мужчины заботятся о бережной стирке. Бытовые средства (кондиционеры, отбеливатели, уловители шерсти) они покупают немногим реже одиноких женщин.*]

Самым крупным и денежным был контракт с Nike. Компания выбрала очень нетипичный способ сотрудничества: заключила групповой контракт на масштабную рекламную компанию и плюсом семь личных контрактов разного содержания и размеров выплат. Хару, например, они заплатили очень много, заняли его на два года с возможностью продления для взаимодействия практически со всеми направлениями их бренда, в том числе с пожеланием видеть его на спонсируемых спортивных событиях. Весь дэнс-лайн получил почти идентичные контракты на рекламу линеек, которые подходят для танцев, но Шэню заплатили больше, потому что он будет активно рекламировать одежду еще и в Китае. У Тэюна контракт немногим беднее, чем у Хару, но условия пожестче: Хару, например, не запрещали носить одежду других брендов, его согласны спонсировать при условии, что он просто не будет появляться на публике в изделиях Adidas, Puma и New Balance. Проще говоря, Хару должен избегать самых крупных конкурентов бренда, но все еще может откапывать на барахолках спортивные футболки сомнительного происхождения, а Тэюн обязан носить только Nike. Контракты Сухёна и Ноа имеют сезонные обязательства. Ноа будет первым, кто в рекламе появится с голым торсом — будет рекламировать одежду для плавания и серфинга, а также ряд других летних линеек, а Сухён будет рекламировать линейку одежды, рассчитанную на низкие температуры — термобелье, флисовые толстовки и непромокаемые кроссовки для бега по лужам и льду.

В агентстве поговаривали, что никто не может вспомнить случая, когда спортивный бренд бронировал бы всю айдол-группу, а потом заключал с каждым мембером еще и отдельный контракт для определенных целей. Да и оплата была весьма щедрой.

Меньше всего денег парни получат за то, что их фото будут печатать на сеульских транспортных картах. Но такой тип контракта считается престижным — товары общего пользования сами являются рекламой для группы.

Личные контракты тоже были. Больше всего «повезло» Тэюну: в Louis Vuitton решили не ждать, пока истечет контракт Хару с Bouchard… или просто узнали, что отношения Хару и дизайнера никогда не были просто деловыми. Поэтому послом бренда станет Тэюн, объявят это в сентябре. Из-за этого, к слову, его костюмы для тура пришлось частично переделывать, частично убирать на склад, новые подготовят дизайнеры Louis Vuitton.

Хару искренне радовался за друга. Тэюн всё рассматривал дорогие подарки, перечитывал очень теплое послание от бренда, шепотом, но с явным восторгом, делился суммой будущего гонорара. Bouchard никогда не был беден, но до оборотов Louis Vuitton ему очень далеко. «Зарплата» Тэюна была сопоставима с тем, что получил Хару, просто с учетом, что прошел уже год, то есть, цифры немного подросли. Главное — Тэюн был горд и счастлив, ему не терпелось поскорее поделиться новостью с фанатами, но до сентября нужно молчать, поэтому он ограничился тем, что заставил Хару сделать несколько его фото в одежде бренда, чтобы сделать намек в личном блоге — это ему разрешено.

К сожалению, больше никто из парней таких шикарных предложений не получал, только заявки на спонсируемые посты в социальных сетях. Это если говорить о люксе, местные бренды были не столь аккуратны. Самый большой улов все равно собрал Тэюн — уходовая косметика, зубная паста, напиток-изотоник, и — вишенка на торте — банковское приложение в связке со студенческой картой, где будет его фото. Условия для студентов, к слову, одни из самых лучших на рынке, Хару сам планировал открывать такую для повседневных трат… Вообще, Хару успел бы заказать карту в старом дизайне, но специально решил дождаться выхода новой, чтобы потом подкалывать друга картой с его фотографией. Так забавнее.

Сам Хару получил одно необычное предложение. Бренд Tiffany Co предложил ему сотрудничество. Не в качестве официального амбассадора их ювелирных изделий — Хару и не может, у него контракт с Vorontsov, — а как проплаченному поклоннику линейки товаров для дома. Ему подарили дорогую посуду и заплатили отдельно за то, что он продемонстрировал ее в блоге. Сплошная выгода.

Также Хару снялся для рекламы мужского шампуня для волос, но это не заняло много времени. И такая же легкая реклама — минеральная вода. Варианты с газом и без газа прилагаются, он сам такую часто пьет.

Предложений было больше, но многие не подходили его образу или предлагали слишком суровые условия контрактов.

Хару категорически не хотел рекламировать алкоголь, а предложений было очень много — и от местных брендов, и от известных заграничных. Но алкоголь казался ему слишком «скользкой» темой. И возраст не тот, и сам он, мягко говоря, не фанат. Еще и прошлый скандал с Чанмином… как-то странно было бы рекламировать выпивку после того, как один из мемберов твоей группы пьяным попал в аварию.

Было еще одно денежное предложение, от которого Хару отказался, но все еще немного корил себя за странные принципы. Хотя… это ведь была не реклама, а сотрудничество. В Apple были готовы платить ему за то, что он пользуется их продукцией. И отказался Хару преимущественно из-за того, что это «непатриотично». Ладно, еще он всегда был в команде Android. И надеялся на предложение от Samsung, ему оно как-то ближе… да и шансы на нормальный рекламный контракт выше. Просто, он уверен, нужно подождать.

Сообщение в англоязычном фан-сообществе Black Thorn:

Мне удалось пройти на фансайн Black Thorn! Меня переполняют эмоции, не терпится с вами поделиться. Чтобы вы понимали, проход на фансайн мне подарил мой парень. Мои немногочисленные корейские подруги не увидели в этом ничего предосудительного, все посчитали это очень крутым подарком. Это я к тому, чтобы вы понимали уровень нормальности фан-культуры в Корее: мой парень потратил кучу денег, чтобы я смогла подержать за ручку других корейских красавчиков. Я морально готова ехать в деревню к его бабушке, учиться делать кимчхи, которое не могу есть из-за излишней остроты…

Ну да ладно, перейдем к моим впечатлениям. Я была на том фансайне, после которого парни проводили мини-концерт на улице, меня даже можно заметить на некоторых кадрах — моя блондинистая макушка торчит над головами кореянок, потому что я еще и ростом 178 сантиметров. Коротко о том, как все было. Прийти нужно было за час до начала. Нас перед входом проверяли: проход через рамку металлодетектора, все подарки складывали в ящик, менеджеры их заранее посмотрели, у нескольких девочек отсеяли презенты, но я даже не знаю, на что они надеялись — принесли еду, что запрещено правилами фансайна. И еще одну девушку просто не пустили. Она — внимание! — оказалась в черном списке, сасэнка Хару, на фансайны таких не пускают. Скандал был… если бы менеджер не сказал, по какой причине девочки попадают в черный список, мы бы, наверное, тоже болели за девчонку. А так — поделом ей, не будет мальчиков преследовать.

Для девочек, пришедших с профессиональными камерами, был отдельный досмотр до и после фансайна, их кадры проверяли, чтобы там не было ничего компрометирующего. Одна потом рассказала, что ее попросили удалить серию фото, где Сухён чихал… Да, это было самым компрометирующим за весь день.

Сотрудники были вежливы, но разговаривали мало. Из-за этого была такая странная атмосфера — мы все веселые, воодушевленные, а они — как вежливые роботы. После досмотра мы проходили в зал, нам объяснили, кто в каком порядке к кому подойдет. В общем — организационные вопросы. Девчонки менялись порядковыми номерами и даже продавали их друг другу… Через десять минут это заметили сотрудники и заставили всех вернуть прежний порядок… В общем — легкий хаос.

Парни пришли вовремя, практически секунда в секунду. Вели себя традиционно для корейцев — мило улыбались, поклонились, поприветствовали нас, каждый сказал буквально по паре слов, потом заняли свои места и мы начали потихоньку к ним подходить. Я смогла сначала посмотреть, как это выглядит со стороны, поэтому была морально готова. Далеко не все держатся за руки, хотя наш фансайн дает такую возможность. Я от возможности подержаться за ручку отказываться не стала.

Начну по старшинству. Для Кореи Шэнь действительно высокий и это заметно даже когда он сидит. Есть ощущение «большого мальчика». А еще у него большая ладонь и длинные пальцы. Моя ладошка по сравнению с его казалась крошечной, необычное ощущение, ведь большие ладони — мой главный юношеский комплекс, с которым я вроде уже смирилась, но тут ощутила себя такой маленькой и изящной — практически залечила подростковую травму. У Шэня приятный голос и очень смущающий взгляд… Я без малейшего хейта это говорю, просто у меня было ощущение, что он меня взглядом как минимум раздел… При условии, что перед ним все сидели красные до корней волос, даже не особо красивые взрослые женщины, — видимо, это его нормальный взгляд.

Ноа говорил со мной на английском, мы приятно поболтали. Он оказался очень эмоциональным, наверное, сильнее эмоции проявляет только Сухён. Ноа с удовольствием рассказал мне, как ему живется в Корее и что его особенно сильно удивляло раньше, а что — сейчас. Но об этом я как-нибудь отдельно напишу. Ладонь у него обычная — не маленькая, но и не такая большая, как у Шэня. То есть чуточку меньше моей 😊.

У Хару красивый голос, а манера разговора… слушала бы бесконечно. Есть одна проблема — пару раз он употреблял корейские слова, значение которых я не знаю. Я живу здесь пять лет, уже работаю, у меня прекрасное знание корейского, но Хару в речи использует слова, которые я слышала впервые. В общем — аристократ. Бледный аристократ. Азиаты постоянно восхищаются цветом его кожи, наши тоже нередко говорят об этом, как о чем-то прекрасном, но я видела его вблизи. Девочки, он реально белый, как лист бумаги практически. Он был в футболке, на локтевых сгибах и запястьях, где кожа особенно тонкая, у него можно было рассмотреть даже самую крошечную венку. Вены просвечивают и на шее, и возле глаз. В средние века его бы уже закололи осиновым колом как живого мертвеца, я вообще не шучу. Наверное, после Шэня у него самые большие ладони. Пальцы длинные, с четко различимыми суставами, руки прохладные. Я серьезно — убили бы, как вампира, там все признаки налицо.

В группе моим биасом всегда был Тэюн — он веселый, симпатичный, такой прям пацан. И Хару не стал причиной изменения моих вкусов, но он однозначно запомнился больше всех. Я понимаю людей, которые говорят о его магнетическом притяжении. Мы говорили всего три минуты, но я в это время вообще ничего вокруг не замечала. Я понимаю, почему они почти не ссорятся в группе, но постоянно говорят, что Хару — мягкий диктатор, всё всегда в итоге будет так, как он хотел. Они просто не могут с ним спорить.

Ладно, перейдем к моему любимчику, Тэюну. Девочки, какой у него голос. Слушала бы и слушала — низкий, обволакивающий, он еще, поганец, знает об этом и специально говорит медленнее и ниже… глаза при этом хитрющие… Он знает, что нравится девушкам и вообще не стесняется этим пользоваться. Но я соглашусь с тем, что он скорее очень фотогеничный. В жизни он кажется просто симпатичным парнем с красивым голосом, но на фото и видео временами — просто преступно красив. Этот человек действительно рожден, чтобы сиять под софитами, они делают его неотразимым. С Тэюном я, в отличие от остальных, не просто держалась за ручки, а немного поиграла в армрестлинг. Ну как… он поржал над моими попытками сдвинуть его руку с места. Я даже двумя руками пыталась, но не вышло — он очень сильный. Рука у него нормального для парня размера, чуть больше моей.

Юнбин очень милый и сильнее всех смущается. Он и внешне очень хорошенький. На экране иногда кажется, что они с Хару похожи, но черты лица Юнбина заметно более женственные. Еще эти длинные волосы… Красавчик. Из-за того, что он больше смотрел на меня своими красивыми печальными глазами, я болтала практически нон-стоп. Немного жалею, потому что он, в итоге, сказал мне фраз семь, не считая приветствия, а я планировала вести диалоги, а не монологи. И у него маленькая ладошка. И да, он смутился, когда стало заметно, насколько она меньше моей. Я тоже смутилась… Но потом вспомнила, что неподалеку сидит Шэнь и меня отпустило.

Сай очарователен. Его манера речи немного похожа на то, как говорит Хару — чувствуется, что мальчик вырос в семье, где ценили искусство, книги и учили ребенка правильно говорить. У Сая очень сухие ладони и это как-то непривычно при рукопожатии. Я даже удивилась и он мне объяснил — оказывается, у любителей лепить из глины наблюдаются изменения вроде тех, что бывают у музыкантов. Сай сейчас мало времени может посвятить своему хобби, но кое-что все равно заметно. Это был очень неожиданный разговор для фансайна, но я ни о чем не жалею.

Сухён много милашничает. Кореянки его обожают, а у меня в голове все никак не складывалось, что этому милому мальчику уже девятнадцать лет. В клипах он кажется взрослее, всё в духе концепции группы, но в жизни поведение несколько инфантильное. Не считаю, что это плохо, просто мне не кажется, что это его реальная личность. Но обдумала я это уже когда отошла от него. В процессе общения он кажется приятным и общительным. Ладонь у него обычная, чуть меньше моей. А, и еще он очаровательно смеется. Я не знаю, как это передать, но у него такое забавное хихиканье…

Насчет великого и ужасного фансервиса. Многие знают, что на фансайнах парни-айдолы обычно ведут себя так, будто вы на свидании: делают комплименты, заглядывают в глаза, многозначительно улыбаются. Да, это правда. Самый главный мастер фансервиса — Шэнь. Как я уже сказала, напротив него все сидели смущенными, а потом поспешно шли пить водичку. У Сухёна фансервис другого типа, Юнбин ведет себя сдержанно, но многие его вопросы и жесты тоже сложно трактовать иначе, чем фансервис. Хару просто гипнотизирует, в его манере держаться нет сексуального подтекста. Тэюн и Сай примерно на одном уровне — вроде начинают что-то романтичное говорить, но с удовольствием сворачивают на дружеское общение. Ноа чуть ближе к Шэню, но он более разговорчивый и не умеет так проникновенно смотреть… Господи, вспоминаю — и то в дрожь бросает. Нам везет, что камера не передает всю силу взгляда Шэня с хитрым прищуром.

Лично мне больше всего удовольствия доставило общение с Тэюном и Саем. Они простые, готовы и сами что-то рассказать, и тебя выслушать. Шэнь и Хару тоже были на высоте, но я после них себя чувствую странно… опасные они парни, если честно.

Подводя итог: я безумно благодарна своему парню за этот опыт, но уже попросила его больше мне таких подарков не делать. Поговорить с Black Thorn лично — мечта любой фанатки, я посмотрела на них немного под другим углом, сделала выводы, теперь навсегда сохраню этот день в своей памяти.

Можете задавать свои вопросы о фансайне, я постараюсь ответить.

В день первого сеульского концерта агентство направило оператора снимать фанатов около концертной площадки. Видео сразу же смонтировали, нарезав самые интересные кусочки, и показали Black Thorn еще до начала саундчека.

Людей было очень много, очереди казались бесконечными. В них стояли преимущественно девушки, но встречались и парни. Причем и тех, и других было больше, чем на фанмитингах и даже на концертах первого тура. Особенно удивительно было видеть фанатов-парней так рано утром. Большая часть людей приезжает рано утром ради мерча и фандомного общения, плюс так рано должны пройти регистрацию обладатели VIP-билетов. Эти люди — костяк фанатского сообщества, а не просто поклонники музыки. Даже если музыка группы популярна среди мужской аудитории, фанаты мужского пола редко едут на место за пять часов до концерта ради покупки лайтстика и лимитированного мерча к туру. Проще говоря, на самом концерте парней будет еще больше.

Для каждого тура обычно заранее объявляют дресс-код. Чаще всего это цветовая гамма. У Black Thorn есть свои собственные «фирменные» цвета — черный, красный, немного темно-зеленого — по необходимости. Из-за этого в прошлом туре официального дресс-кода не было, все по умолчанию выбирали цвета группы… если вообще наряжались. Но для тура «Dark side» фанаткам предложили одеться так, чтобы сразу было понятно: вы очень опасны. Пояснений для «опасности» намеренно не давали, предлагая фанатам самим фантазировать на эту тему. На записи было много девушек, одетых в стиле аниме-злодеек — дерзко, но все равно очень мило. Хотя все запомнили парня в костюме с розами. Это был классический мужской костюм — пиджак и брюки — но — сшитый из ткани с принтом в виде огромных алых роз. Получился такой психоделический костюм, никого не оставивший равнодушным.

На оператора с камерой особо не обращали внимания, благодаря чему удалось заснять множество моментов, которые лично Хару были сначала непонятны. Вот стоят несколько девочек к ним подходят другие, идет обмен какими-то маленькими свертками. Это, оказывается, называется freebies — бесплатные самодельные подарки. Чаще всего это фенечки-браслеты и коллекционные карточки, но также бывает и что-то более сложное в изготовлении.

Между фанатами сновали девчонки в шикарных венках из тканевых роз. Одна тащила за собой маленькую тележку — с такой нередко корейские бабушки ходят по магазинам — из которой периодически доставалась новая стопка баннеров — плотные тканевые флаги примерно 10 на 40 сантиметров, на одной стороне фото Black Thorn, на другой — какой-то текст.

— Что это? — спросил Хару. — Я видел такие баннеры на прошлом концерте, но думал, что это входит в стоимость билетов.

— Нет, это фанатский проект, New Wave не имеет к этому отношения, — ответил менеджер Квон. — Такие штуки будут не на каждом концерте. В азиатских странах сильные фанбазы, они заранее открывают сборы на баннеры для концерта, печатают за свой счет, раздают силами волонтеров. В Европе и США такого может не быть.

— Стесняюсь спросить, — начал Тэюн, — а можно нам один такой, на память? Мы бы его у себя в общежитии оставили.

— Мы взять не додумались, — признался менеджер Квон. — Но ты можешь спереть у фанатки у баррикад, она вряд ли будет против.

— Это именно тот совет, который должен давать наш менеджер, — хохотнул Тэюн. — Плохому не научите.

Менеджеры расхохотались, но говорить о том, что это была шутка и забирать баннеры у фанаток нельзя, не стали.

Еще на запись видео попало выступление кавер-группы. Они танцевали без костюмов, но несколько песен Black Thorn подряд. Очень круто.

У стадиона было несколько огромных очередей. За мерчем. За лайтстиками. За коллекционными картами для членов официального фан-клуба. К фотозоне. К будкам с кофе в тематических стаканчиках (это тоже платно). К зоне с рекламной раздачей напитков. Все остальные фанаты перемещались между этими очередями, общались, знакомились. Кто-то на газоне расстелил коврики, там же перекусывали. Постоянно кто-то делал фото — по отдельности и друг с другом, особенно, если человек пришел в необычном костюме.

Очень воодушевляло, конечно. Такие разные люди, часто даже говорящие на разных языках, но атмосфера перед концертом — как минимум, на видео — выглядела очень дружественной.

Москва встречала довольно прохладной погодой. По крайней мере — для начала сентября.

Их самолет приземлился поздно ночью. Недавно прошел дождь, из-за чего листья деревьев красиво поблескивали в свете фонарей и фар проезжавших автомобилей. Перелет был сложный, какой-то очень долгий таможенный контроль, все были уставшими, даже Хару сильно клонило в сон. Москва была ему и так незнакома, он не понимал, куда они едут, а тут еще и носом постоянно клюешь.

Но все равно было приятно слышать русскую речь, видеть вывески на русском. Из приоткрытого окна автомобиля в салон проникали запахи с улицы. В основном — мокрый асфальт и выхлопы автомобилей. Но в одном месте сильно пахло слоеной самсой. Свеженькой. В другом отчетливо чувствовался аромат шашлыка. Разыгрался аппетит.

Хару с удовольствием на ужин съел бы что-нибудь типично русское, но идти куда-то в ночь не хотелось, а в ресторане отеля была европейская кухня, из русских роскошеств только блины с красной икрой. Так что решил потом взять что-нибудь более интересное.

А вот на завтрак уже можно было заказать что-то аутентичное. Хару долго думал, но в итоге рискнул, взял сырники. Немного переживал из-за творога. У него легкая форма непереносимости лактозы, но все же риск.

Из-за его размышлений и путаных объяснений, «что такое сырники», интересно стало всем, а у менеджера Пён обнаружились таблетки лактазы. Закинулись таблеточками всей группой, кроме счастливчика-Юнбина, и попробовали сырники. Кто-то назвал это пищей богов, кто-то — чем-то крайне странным. Так как до интервью еще было время, а таблетки лактазы действуют около трех часов, Хару попросил девушку на ресепшене заказать им сырки. Рядом с их отелем не было супермаркетов, а смысла устанавливать приложения доставок не было, так что воспользовался тем, что его узнали. Обратился к девочке на русском, попросил заказать доставку десерта, который за пределами русскоговорящих стран встречается крайне редко. Заплатил девушке наличкой, «вкусняшек» взял с запасом. В Корее любят десерты вроде чизкейка, поэтому и глазированные сырки должны понравиться, можно угостить всех.

Сырки успели приехать буквально минут за десять до того, как парни погрузились в автомобили. Хару раздал всем желающим угощение… забегая вперед, впоследствии почти вся команда тура обжиралась этими сырками. В Москве они жили далеко от супермаркетов, а в Питере в ближайшем магазине девчонки-стилистки попросту выгребли все премиум-сырки и отправились «дегустировать» разные вкусы… В принципе, для большинства один сырок раз в пять-шесть часов не становится причиной дискомфорта, все же у многих непереносимость лактозы слабо выражена, но среди любителей десерта обнаружились и те, кто не мог потреблять лакомство без таблеток лактазы. Хару таких плохо понимал — какое-то издевательство над организмом.

Но для себя он сделал пометку — производство таких сырков можно когда-нибудь запустить в Корее… если кто-то не сделает это раньше.

В любом случае, в Москве у них было мало времени на развлечения. В первый же день они давали интервью для музыкального журнала. На английском, потому что всей группой. Потом поехали на место проведения концерта, шли стандартные приготовления. Так как версию концерта для малых площадок они будут показывать впервые, хотелось все проверить досконально — есть изменения в программе, нужно о них помнить, чтобы в решающий момент сделать все правильно.

Приготовления шли почти весь вечер, так что ничего посмотреть и не получилось бы. А на следующий день уже сам концерт, тоже не до экскурсий и гастрономических открытий.

Публика, конечно, была очень благодарной. И очень громкой. Сеульские концерты Black Thorn считаются очень шумными по меркам индустрии, ведь обычно на к-поп концертах публика ведет себя сдержанно. Сложно сказать, почему корейские фанаты Black Thorn предпочитают отрываться именно на их концертах, но так уж сложилось. Во время прошлого тура Хару не замечал колоссальной разницы в отклике публики в Сеуле и Бангкоке. Да, во втором случае криков было больше, но не настолько, чтобы называть корейцев слишком тихими.

Но в этом туре Хару немного иначе посмотрел на то, как фанаты разных стран реагируют на любимые песни. Уже в Австралии было заметно, насколько сильна может быть поддержка зала. Но в Москве… Иногда было даже сложно выступать — фанаты так громко подпевали, что не было слышно вокала группы. Но это все равно было очень воодушевляюще.

Хару говорил с публикой по-русски. Визгов от этого было, конечно… Он мало что сказал — поблагодарил, пару раз пошутил, но в основном общение шло на английском языке. Было как-то неудобно говорить с публикой по-русски, когда рядом стоят парни и не понимают ни слова. Вот Хару и разрывался. С одной стороны — понятно желание русских роуз, чтобы он говорил с ними по-русски. Это не самый популярный язык для иностранных исполнителей. С другой — не хотелось вычитать остальных парней из уравнения, где Black Thorn общаются с фанатами.

В сети потом, разумеется, разгорелись споры. Одни ныли, что Хару мог бы вообще все переводить на русский. Другие защищали его. Иностранцы даже обвиняли русских в том, что они многого требуют. После питерских концертов эти споры стали особенно громкими. Просто московские концерты маленькие, иностранцев немного. Но для стадионного выступления в Санкт-Петербурге приехало немало европейских роуз, для них болтовня Хару на русском — просто какая-то абракадабра. В общем, все было сложно с языками, знания Хару скорее стали причиной споров.

После Санкт-Петербурга Black Thorn вернулись в Сеул, но совсем на чуть-чуть, дома удалось побыть меньше недели. Хару за это время едва успел нормально пообщаться с близкими, сыграть шахматную партию с господином Со и получить задания в университете. Дальше — долгий перелет. Начало латиноамериканской части тура.

Она полностью стадионная, а это значит — огромные толпы людей на каждом концерте. В отличие от других частей тура к интересу публики в Южной Америке все были готовы — в социальных сетях всегда было много комментариев на испанском, их постоянно звали в разные города Южной Америки, именно на испанском чаще всего появлялись вопросы типа «когда тур». По ощущениям — как будто как минимум треть поклонников группы говорит на испанском. И продажи подтвердили это — несмотря на далеко не низкие цены билеты раскупили быстро.

Еще когда группа только вылетала из Кореи, их долго инструктировали. Прогулки по минимуму, даже охрана не сможет обеспечить достаточно высокий уровень безопасности в некоторых местах. Быть готовыми к тому, что местные очень эмоциональны, возможны слезы при встрече. Публика навязчива, возможны толпы в аэропортах, у отелей и на протяжении всего маршрута. Не стесняются ничего, следует морально подготовиться к тому, что на выступления на сцену будут лететь элементы нижнего белья. Концерты будут громкими, стадионный концерт в Санкт-Петербурге вовсе не предел фанатской истерии во время выступления. Нужно быть готовыми физически. Во-первых, часть городов находится высоко над уровнем моря, к этому нужно привыкнуть. Во-вторых, из-за сильного отклика зрителей интуитивно хочешь отдавать больше, чем можешь, легко растратить все силы еще до финала концерта.

Хару тогда воспринимал слова стаффа не слишком всерьез. Это их работа — подготовить группу к худшему. Но он ошибался, слова оказались не способны передать, насколько выматывающей оказалась эта часть тура.

Все началось еще в Мехико. Это высоко. В смысле — 2240 метров над уровнем моря, тогда как Сеул и до сотни не дотянул. Первый день после прилета вся команда тура — и артисты, и стафф — боролась с ощущением нехватки воздуха. Потом стало полегче. Решение прилететь настолько заранее обрело особый смысл — парни просто не смогли бы сразу выступить при такой разнице высот, им бы не хватило выносливости.

Первый женский бюстгальтер ярко-красного цвета прилетел на первом же концерте. Он не слишком изящно упал на сцену прямо им под ноги и уже через секунду, под крики толпы, улетел обратно со сцены, потому что путался под ногами. Остановила ли мексиканок такая реакция? Нет, конечно. Было не настолько плохо, чтобы прямо вывешивать десятки бюстгальтеров на микрофонные стойки, но после третьего предмета женского гардероба, упавшего прямо перед Хару, он тоже перестал стесняться. Просто аккуратненько отодвигал прилетавшие предметы к краю сцены. Может, рокерам и нормально, но к-поп-айдолам нужно где-то танцевать.

Концерты были очень громкими, очень эмоциональными. Отклик публики был настолько сильным, что даже Хару захватывало это воодушевление, он тоже начинал танцевать активнее, чем следовало, вести себя более раскованно, хотя вроде не собирался.

Здесь тоже пели хором почти все песни. Хару подозревал, что люди на трибунах, а не в фан-зоне, попросту не слышат голоса исполнителей, только хоровое пение их фанатов. И это при том, что на оборудование никто не скупился, оно самое лучшее и рассчитано именно на стадионные концерты.

Побыть туристом тоже не получалось. У отелей их всегда ждали фанаты, они разбивали палаточные лагеря, будили группу по утрам хоровым исполнением песен, могли бежать за уезжающими машинами. Надежды Хару на спокойные экскурсии по городам с треском провалились — это было просто небезопасно. Конечно, парни все равно периодически куда-то выбирались, старались посещать известные рестораны и хотя бы некоторые популярные туристические места, но это каждый раз было достаточно нервным событием.

В номера постоянно пытались проникнуть фанатки. Почти всегда до Хару и остальных это доходило в виде рассказов стаффа — очередную ненормальную поймали в лифте, коридоре, заметили ее переодевавшейся в костюм горничной. Но пару раз в номера действительно проникали. Первый раз случился с номером Хару, но его тогда не было внутри, как и вообще всей группы. Девушка проникла вместе с горничной, затаилась в шкафу, но ее еще до этого заметили на камерах и потом просто искали — где именно она спряталась.

Второй случай вообще был из области «невероятно, но факт». Одна девчонка умудрилась вломиться в номер Шэня через окно, прямо при нем почти моментально разделась догола и сопроводила это лаконичной фразой «я хочу от тебя ребенка». Black Thorn потом три недели хохотали, обсуждая, что у Шэня психологическая травма. Девушку, к слову, охранники заметили, когда она карабкалась по фасаду, к моменту ее появления в номере Шэня охрана отеля уже сообщала охране Black Thorn, что в одном из номеров скоро будут гости, так что скрутили девчонку быстро. Полиции ее сдавали в белоснежном халате отеля, потому что та отказалась надевать свою одежду. Ношеный халат Шэня ее устроил, что огорчило уже Шэня — полиция практически украла у него халат.

Как потом оказалось, девушка сняла номер этажом ниже в другом крыле. Она вылезла через окно своего номера, по какой-то трубе вскарабкалась по следующий этаж, а потом шла по узкому карнизу до окна Шэня, прямо как на съемках шпионского боевика. После этого случая Black Thorn запретили выходить на балконы, чтобы фанаты не знали, кто в каком номере живет. А Хару подумал, что халат Шэня девчонка заполучила с риском для жизни, жили-то они на седьмом этаже.

Хару в Латинской Америке преимущественно учился. Вряд ли он бы был настолько прилежным учеником, если бы у него была возможность остаться незамеченным во время туристических прогулок… В любом случае, просто валяться на кровати с телефоном он не стал. Занимался по университетской программе, разбирался в бумагах издательства — читал отчеты и прогнозы, считал собственные финансы, строил планы на будущее, иногда приходил в номер к Роуну и они работали над музыкой на том оборудовании, которое можно возить с собой.

Из-за этого сентябрь с октябрем превратились в череду похожих недель. Не дней, нет. Просто расписание было одинаковым. Вторник — они приезжают в новый город. Из-за разницы высот и непривычного климата почти весь день отдыхают. Среда — попытка выбраться на экскурсию. Четверг — репетиции в каком-нибудь арендованном зале, чисто чтобы не растерять форму, остаток дня — отдых в отеле. Пятница — продолжение отдыха, сидя в номере. Суббота и воскресенье — концерты. Понедельник — сборы и вечерний вылет в следующий город.

Это, безусловно, выматывало. Больше всего — необходимость оставаться в четырех стенах. Можно, конечно, было бы напрячь охрану, договориться с местными властями о сопровождении полиции… но это даже звучало ужасно. Стафф утверждал, что дальше будет легче, в Европе и США фанаты не будут их преследовать, группа сможет заниматься своими делами в сопровождении охраны. Да, могут быть папарацци, но у к-поп-айдолов их обычно относительно немного — большая часть европейских и американских папарацци не понимает, какой айдол популярен, а какой нет, поэтому азиатских артистов они преследуют редко. Проще говоря, нужно дотерпеть до конца латиноамериканской части тура. Но Хару устал.

И от контраста тоже. Сложно любить фанатов, когда ты сидишь у себя в номере, будто это какая-то осажденная крепость. Но то, что происходит на концертах… отдача такая сильная, что тебя сносит волной этой фанатской любви и ты все два часа выступления пребываешь в состоянии, близком к легкому алкогольному опьянению.

В качестве кавера они исполняли Despacito — знаменитый хит на испанском. Везде, кроме Бразилии. Хару почему-то раньше считал, что во всех странах Латинской Америки основной язык– испанский. Нет, в Бразилии говорят на португальском, поэтому для них выбрали другую песню. Одной из самых известных песен на португальском является знаменитая ламбада, но от нее отказались в пользу более новой и известной у молодежи «Ai Se Eu Te Pego». Хару и Ноа ее не очень любили — простая, без сложных вокальных линий, но они вдвоем были единственными, кто проголосовал против.

Каверы пользовались большой популярностью, после такой песни бывало тяжело продолжать выступление — зал просто скандировал речевки, заглушая голоса исполнителей. Да, на латиноамериканских концертах временами было очень сложно контролировать толпу.

В самом начале января New Wave дало всей группе небольшой отпуск. Всего четыре полных дня, но в условиях мирового тура и это роскошь.

В один из таких дней у Хару был своеобразный «день семьи». Он ходил играть в теннис с мамой, отцом и Хансу. Это было их первое групповое занятие, играли два на два, но до этого мама с отцом и Хансу уже брали пару уроков. Хару сам это предложил еще несколько месяцев назад. Отец старается, это заметно, он давно не играет, не пьет, даже курить бросил. Что-то внутри Хару практически кричало, что такое хорошее поведение нужно поощрять. Так и возникла идея вместе заняться спортом. Теннис — неплохой вариант для семьи из четырех человек. Хотя удовольствие не из дешевых — форма и ракетки для всех, тренер, аренда корта.

Но это был действительно прекрасный зимний день. Тренировались полтора часа, было весело. Хансу тоже понравился теннис, он планирует со следующего учебного года вступить в теннисный клуб. Что удивило Хару — мама хорошо играет, хотя раньше не занималась.

В холле спортивного центра, где Хару арендовал один из кортов, он встретил Ивон, сестру Тхэу, с мамой. Госпожа Пак — в Корее женщины не берут фамилию мужа.– была рада познакомиться с родителями Хару. Узнав, что его мама тоже играет в теннис, она практически вынудила маму согласиться на совместные тренировки раз в неделю. Хару сначала хотел вмешаться, но передумал. Госпожа Пак из интеллигентной, но небогатой семьи. Ее родители были учителями, она сама после школы поступила в престижный университет, где и познакомилась со своим неприлично богатым мужем. Их брак, как легко догадаться, считался мезальянсом, но сейчас Хару ни за что бы не догадался, что госпожа Пак не выросла в богатой и влиятельной семье, — ему это рассказал Пак Сончоль. Хару не мог сказать, что хорошо знает госпожу Пак, но она казалась приятным человеком. Поэтому понадеялся, что общение с ней пойдет маме на пользу.

Мама в машине выглядела заметно обеспокоенной — она боялась часто встречаться с такой влиятельной женщиной. В итоге они все вместе переубеждали ее, уговаривая не отказываться от предложения. Вроде мама сдалась.

Хару понимал причины маминой робости, но надеялся, что она — со временем — с этим справится. И не потому, что ему это нужно, просто… она ведь живет в этой семье давно, Хару воспитывали на ее глазах. Возможно, замуж она и выходила девчонкой, у которой за плечами был только колледж, но все эти годы она жила в обществе людей, которые ведут себя иначе. И их привычки она тоже переняла. Поэтому Хару и считал, что мама вполне может вписаться в этот круг общения, просто боится. Сошлись в итоге на следующем: если маме не понравится, она всегда может сделать вид, что не успевает за госпожой Пак, которая занимается уже давно, и на этом мягко прекратить общение.

После занятий теннисом все поехали домой, а Хару — в антикварный магазин. Он давно обещал парням купить картины в общежитие, да и для дома можно что-нибудь присмотреть, а больше свободного времени может и не быть. С ним увязался Чимин, который тоже хотел что-нибудь прикупить. Но главное — поболтать, конечно.

— Что именно ты ищешь? — спросил Чимин у Хару, когда они подошли к стенду, где картины стояли по пять-шесть штук в ряд.

— Не знаю еще, — признался Хару. — Но парни сказали, что не простят мне, если не будет хотя бы одного кота.

Чимин хмыкнул, но снова уточнил:

— Что-то в стиле реализма, сюрреализма, абстракции?

— Ох, я и забыл, с кем пошел за картинами, — улыбнулся Хару, — Масло — однозначно. А все остальное… найду первую — тогда и решу.

Чимин кивнул и тоже начал аккуратно просматривать холсты.

Они приехали в район, где много антикварных магазинов. Это уже не блошиный рынок, шанс найти что-то стоящее за бесценок практически нулевой. Можно было, конечно, выехать на большой блошиный рынок, где продают мебель и декор… Хару был там однажды — все самое интересное все равно в магазинчиках, на улице чаще продают всякий хлам, особенно много старой, но не старинной посуды и бытовой техники. А январь выдался холодным, вряд ли в такую погоду вообще появятся уличные торговцы. Поэтому Хару и решил поехать по антикварным магазинам: посмотрит на красивое и, возможно, что-нибудь найдет.

Интересная картина нашлась в третьем бутике. Это был красивый пейзаж — маленькое озерцо, кувшинки, горы на заднем плане. Чимин сказал, что кто-то явно вдохновлялся Моне, но это красивая работа «по мотивам», а не репродукция.

Чуть позже Хару нашел картину с кошкой, спящей на диване. Потом — еще один пейзаж — целое поле голубых цветов. Чимин сказал, что на картине, скорее всего, изображен кусочек известного японского национального парка– там есть поля с такими голубыми цветами. Позднее они нашли еще картину, подписанную русским инициалами «Н. Ж.». На ней был изображен аист, взлетающий из гнезда… или просто это он так крыльями машет? В любом случае — красиво и совсем не похоже на излюбленные корейские сюжеты.

Все картины были небольшого размера, их можно будет интересно скомпоновать на стене. Хару хотел еще одну, но что-то им не везло — все либо огромное, либо некрасивое, либо уже не подходит по стилю к купленным картинам.

В какой-то момент они зашли в магазинчик, где было очень много традиционных для Кореи изделий в технике наджон чильги — той самой, которая так нравится Хару. Казалось бы, ему ничего уже не нужно в таком стиле, но было любопытно, поэтому они решились осмотреться. И не зря — практически сразу Хару увидел зеркальце с ручкой — не маленькое, карманное, а достаточно крупное. Наверное, дома таким пользуются, когда наносят макияж. Но дело не в самом зеркале, а в том, что на нем изображено — симпатичный котенок в окружении цветов. Хару решил его купить. Не себе — ему оно попросту не нужно — но маскот Сольги — кошка, ей подойдет. Потом он еще заметил красивую вазу, вроде ничего необычного, но такая тонкая работа, что глаз не отвести.

Он как раз относил выбранные товары на кассу, когда его окликнул Чимин:

— Иди сюда, я нашел вещь, которая очень подойдет для твоей гостиной.

— Моей гостиной? — удивился Хару.

Он чуть поклонился продавцу, извиняясь за то, что уже позвал его, а теперь снова уходит. По узким проходам весьма большого магазина он направился к Чимину. Тот стоял у пианино. Черное, лаковое, украшено перламутром — множество цветов и бабочек, работа тонкая.

— Пианино? — удивился Хару. — Я даже играть не умею.

— Но ты артист. Тебе нужно пианино. Лучше бы рояль, но у вас недостаточно большая гостиная, — уверенно ответил Чимин.

— Зачем?

— У Элтона Джона был белый рояль, у тебя будет пианино в корейском стиле, — настаивал Чимин, — И ты не обязан сам на нем играть… Тебе могут аккомпанировать.

Хару с сомнением посмотрел на Чимина: тот не шутил. Но… пианино? С другой стороны — он все равно собирался когда-нибудь научиться играть, Роун практически требует, чтобы Хару начал заниматься. И оно красивое…

— Оно вообще рабочее? — уточнил Хару, — Я же не знаю, как правильно выбирать инструмент…

— Джиран в Сеуле, — ответил Чимин. — Я ему сам позвоню… Иди пока оплати свою вазу.

Декабрь:

Утро. Хару раздвинул шторы в комнате. Безоблачное небо, яркое солнце, листья деревьев поблескивают под утренним солнцем. Чанма — сезон муссонов — закончился этой ночью. По крайней мере, именно такое впечатление сложилось у Хару. Это значит, что начинается его самое нелюбимое время в Сеуле — очень жарко и очень влажно.

— Как светло! — возмутилась Данби. — Мы могли бы еще немного полежать…

— Ты же уже проснулась! — удивился Хару, оборачиваясь к девушке.

Данби сладко потянулась на кровати и сонно ответила:

— Проснулась. Но это не помешало бы мне проваляться в кровати еще пару часиков. Сегодня же выходной!

Хару нерешительно улыбнулся. Поваляться в кровати — звучит не слишком увлекательно.

— Ох, я и забыла, что ты не умеешь просто лежать, — без малейшей нотки обиды в голосе сказала Данби. — Иди, делай свои утренние дела, господин жаворонок.

— Задернуть шторы? Еще поспишь?

— Нет, мне уже даже нравится на солнышке лежать. Если задернешь — я засну.

Хару улыбнулся, наклонился, быстро поцеловал Данби в щеку и пошел в ванную. Она была восхитительно расслаблена утром и желание завалиться с ней на кровать все же было… но не для «поваляться».

Сложно сказать, в какой именно момент их общение из дружеского перешло в романтическое. Где-то после окончания тура, когда они стали часто видеться и в общежитии, и в здании агентства, они начали чаще общаться. Сначала просто перекидывались фразами, потом эти фразы постепенно перетекли во что-то вроде флирта. Ну, в том его проявлении, когда не совсем понятно — флирт это или шутка, но при этом ты понимаешь, что такие «шуточки» на пустом месте не возникают.

Данби — красивая девушка, ей, скорее, сложно не говорить комплименты. Неглупая, что для Хару всегда было важно. Они оба — те еще трудоголики и перфекционисты. Хару всегда чувствовал, что они могли бы подружиться… но получилось все немного иначе. Он не мог это назвать «влюбленностью» в том смысле, о котором пишут в книгах. Не было никакой одержимости, он не думал о ней целыми днями, она ему не снилась и не казалась лучшей из всех существующих женщин. Она ему нравилась. И вот однажды, когда они снова столкнулись в прачечной и обменялись взаимными комплиментами, Хару спросил:

— Ты все шутишь. А если бы я пригласил тебя на свидание, ты бы согласилась?

— А ты пригласи, — хитро улыбнулась Данби, из-за чего уже было понятно, что она не против.

— Прости, если убиваю всю романтику, но мне для организации свидания нужна помощь менеджера, так что приглашу чуточку позже, — с улыбкой ответил Хару.

Данби тогда заразительно расхохоталась:

— Хорошо, я подожду. А с моим менеджером ты тоже договоришься?

— Постараюсь, — серьезно ответил Хару.

На самом деле все получилось относительно легко. В отношении всей группы Black Thorn у Минсо давно было правило — не запрещать сами отношения, но всячески помогать это скрывать. Менеджер девчонок, желчная женщина лет сорока, пыталась отчитать Хару, намекая, что приличные айдолы верны фанаткам, но власти запретить свидание у нее не было, так что весь разговор свелся к тому, что Хару поставил ее в известность.

Это сложно было назвать нормальным свиданием. Отдельная комната в ресторане, добирались на разных автомобилях, выходили с разницей во времени… Но нужно же было с чего-то начинать. Удивило скорее то, что при встрече в этом же ресторане сказала сама Данби — ее, оказывается, вполне устроит встреча в комнате Хару.

Не то, чтобы он считал нормальным привести девушку в комнату в общежитии… Но поводов так не делать тоже не было. Они все живут в отдельных комнатах, везде хорошая звукоизоляция, если не орать во всю глотку — никто и не узнает, чем ты у себя в спальне занимаешься.

Так что уже второе свидание состоялось в спальне Хару — и сразу с продолжением. Тут снова инициатором была Данби, Хару вообще-то умудрился на своих скромных метрах личного пространства изобразить что-то вроде романтического ужина.

С тех пор Данби нередко приходит к нему, часто ночует… разумеется, не просто спит. Ситуация складывается своеобразная, потому что они оба — айдолы, рассказать об отношениях не могут. У них не может быть ни классических свиданий в кафе и ресторанах, ни совместных романтических прогулок по берегу моря… С морем особенно обидно — это, наверное, одна из немногих типичных романтических картинок, которая казалась привлекательной самому Хару. Он хотел бы разделять с близким ему человеком радость небольших путешествий… но — нельзя. Заметят — разразится скандал. Карьере Хару, скорее всего, это помешать не сможет, он просто на другом уровне популярности и влияния. А вот Данби после такого скандала будет очень сложно. Фанатки мужских групп безжалостны — они не будут хейтить своего кумира, но постараются уничтожить его избранницу.

Так что весь роман Хару проходил преимущественно в стенах его спальни. Парни, разумеется, знали о том, что у Хару есть девушка (уже не у него одного). Еще он маме рассказал. Бабуле с дедулей не стал — было подозрение, что они бы не одобрили отношения такого типа.

Он знал, что Данби тоже влюблена. И тоже примерно как он — это точно влюбленность, но нет в этом чувстве той искры безумия, которая характерна для многих пар в начале отношений.

А еще он подозревал, что Данби не хотела бы менять сам тип их отношений. Сейчас они скорее «дружат телами», чем реально встречаются. Если Хару начинал говорить о любых возможных вариантах совместного досуга, заводил разговор о своей семье, о будущем — Данби моментально переводила тему. Хару не стал лезть ей в душу и спрашивать о причинах такого поведения. Возможно, она боится разрушить карьеру. Этого когда-то и сам Хару опасался, так что не ему судить. Но Сольги как-то озвучила другой вариант: Данби может просто не хотеть серьезных отношений. С его-то традиционными взглядами на семью, необходимостью жить с родителями… не всем девушкам по душе подобный сценарий.

Когда Хару вышел из душа, Данби стояла у его шкафа, распахнув обе створки.

— Ты что-то ищешь? — иронично уточнил Хару.

— Хочу украсть у тебя футболку, в которой буду спать.

Хару удивленно хмыкнул:

— Зачем? Тебе подарить сорочку? Хочешь шелковую?

— Если ты хочешь увидеть меня в шелковой сорочке — покупай. Но спать я предпочитаю в чем-то из мягкого трикотажа. Просто хочется что-то твое. Брать твою одежду для носки я не смогу — фанаты мигом вычислят. А вот для сна…

— Не смотри на эти, они рекламные. Вот эти хорошие по качеству. Да, все те, что с краю.

— Почему все такое скучное? Белое, серое, черное, синее…

— А ты какое хотела? У меня все таких цветов…

Данби, недовольно вздохнув, перебрала всю стопку футболок, достала две темно-серые, с принтом, и в итоге выбрала ту, на которой был тигр — не натуралистичное изображение, а просто белый контурный набросок животного на темно-сером фоне. Хорошая футболка, к слову.

Пока Данби была в ванной, Хару переоделся, включил ноутбук, проверил свой календарь. День у него действительно свободный, можно было бы хоть до вечера просидеть в комнате, но это будет слишком скучно. А завтра ему нужно приехать в офис, проверить итоговые варианты продукции… Хару включил принтер, нашел в почте огромный отчет аналитического отдела и запустил печать. Почитает.

Данби вышла из ванной в той самой футболке. Она достаточно высокая, а футболка вовсе не оверсайз, поэтому ей она была свободна в плечах, но едва-едва прикрывала попу. В таком виде только если спать.

Данби вытирала на ходу голову полотенцем.

— Чем планируешь заниматься? — спросила она.

— Планов нет. Мне до вечера нужно прочитать отчет, но это максимум на два часа.

Данби посмотрела на принтер, который уже напечатал приличную стопку листов, и удивленно покачала головой:

— Как с таким графиком айдола ты еще и бизнесом успеваешь заниматься?

— Я люблю деньги, они мотивируют, — серьезно ответил Хару.

Данби сняла со спинки стула джинсы:

— Ну тогда работай, а я пойду к себе.

— Даже завтракать не будешь? — удивился Хару.

Обычно Хару готовил что-нибудь на двоих, они вместе ели и болтали.

— Нет. У тебя все с маслом, а мне нужно немного похудеть, — смущенно призналась Данби.

Хару удивленно посмотрел на нее. Да даже не глядя — он точно помнил, что лишнего веса он и на ощупь не чувствовал.

— Не смотри так! К девушкам-айдолам требования строже, а у нас и так дела идут не особо хорошо, — сказала Данби, натягивая джинсы.

Хару пристыженно замолчал: дела у Silk Violet действительно идут не очень хорошо. Сложно назвать причину, ведь агентство точно не филонит в создании контента, но почему-то их музыка не пользуется популярностью. Они не убыточны, девчонки даже зарплату получают. Но прибыль от этой группы минимальна, тогда как Daisy Crown блистают. Возможно, не будь примера «ромашек», «фиалки» бы не комплексовали из-за текущего положения — они ведь оправдывают свои расходы, это уровень среднестатистической группы небольшого агентства, многие так существуют все семь лет своей карьеры. Но сравнение — жестокая штука.

Хотя Хару очень сильно сомневался, что худоба Данби способна исправить ситуацию.

Поцеловав Хару на прощание, Данби перекинула через плечо топ, в котором пришла, и вышла из комнаты.

Он же вышел на кухню, решив приготовить завтрак. Как-то учуяв, что кто-то шебуршит на кухне, из комнат повыходили «жаворонки» — Тэюн и Шэнь. Хару посмотрел на них и, вздохнув, достал сковородку побольше. Они не просили, конечно, но смотрели уж слишком жалобно. Яичницу он, впрочем, готовил на всех. По какой-то неизвестной причине звуки в спальни почти не проникают, а вот запахи просачиваются.

Так и произошло — к моменту, когда яичница была готова, все шестеро уже сидели за столом с палочками наготове. Ладно, пятеро — Тэюн помогал Хару готовить.

За завтраком обсуждали скорый камбек. Все уже готово, альбом выйдет через месяц, после промоушена будет полноценный отпуск, а пока они спокойно готовятся к возвращению.

После завтрака Хару достаточно быстро расправился с аналитическим отчетом. Как часто бывает в таких случаях, воды там было не меньше, чем нужной информации. Он выписал для себя главное, обвел красным фломастером самые важные пункты, полученные от фокус-группы. Хару планировал запускать собственный бренд канцелярских товаров, точнее — те самые блокноты, о которых он думал еще года три назад. Хотя — почему планировал? Он, вообще-то, уже купил производство, назад дороги нет. Sanho многому его научило, позволило заработать, накопить весомый стартовый капитал, обзавестись связями.

Главной причиной открытия собственного бизнеса было не то, что Хару когда-то об этом мечтал. Сейчас семья Со все еще была держателем большей части акций Sanho, так что любые решения Хару и Сончоля могли быть заблокированы. Пока ничего подобного не случалось. Но зато был момент, когда стало понятно, что господин Со не готов продавать Хару больше акций, чем тот получил в ходе первой сделки. Хотя Хару хотелось бы выкупить еще процентов десять, это позволило бы ему чувствовать себя увереннее. Отказ не огорчил Хару, это было не то, чтобы предсказуемо, но понятно — желание династии чеболей владеть средством массовой информации абсолютно логично.

Но для себя Хару сделал вывод: ему нужно что-то свое. Купить маленький заводик и собрать команду офисных работников полностью самостоятельно он бы не смог. Поэтому у него есть совладельцы, только теперь контрольный пакет акций принадлежит Хару. У него 65% вложений, у Сончоля — 20%, у Им Минхёка — 10%. Еще 5% являются собственностью Vulcan Group, то есть, семьи Ли Тхэу. Без их помощи Хару вряд ли бы смог организовать производство. Повезло, что они согласились на такой малый, чисто номинальный процент акций: могли бы и больше затребовать. Бабуля, правда, прямо сказала — они считают, что со временем Хару женится на Ивон, вот заранее и готовят своей дочери хороший плацдарм. Возможно, это и так, но до конца контракта Хару как айдол, к счастью, имеет полное право не задумываться о выборе «правильной» невесты. Он, конечно, гипотетически хочет семью, но точно не в ближайшие годы. Он еще для себя не пожил, какие жена и дети?

Закончив с отчетами, Хару решил прогуляться в New Wave, зайти к Роуну. Развлечения себе нужно было планировать заранее, в середине дня уже никуда не поедешь, а сидеть в комнате скучно. Он зашел в ванную комнату, чтобы немного привести себя в порядок, и увидел на раковине кучку золотых украшений — Данби забыла. Видимо, сняла перед душем. Серьги он сам ей дарил, к слову. Не от Vorontsov, это могло бы стать скандалом у фанатов.

Закончив с собственными приготовлениями, Хару сгреб с раковины всю горстку украшений — занесет по дороге.

В дверь женского общежития пришлось звонить несколько раз. Надо было, видимо, просто написать Данби, чтобы она встретила его у дверей. Хару уже доставал из кармана телефон, когда дверь наконец-то открылась.

— Прости, мы были немного неодеты, — сказала Нари. — Ты к Данби? Заходи.

— Я хотел просто отдать ей украшения, она забыла, — Хару уже протянул руку, но Нари отмахнулась:

— Сам иди. Вторая дверь справа, она в наушниках, наверное.

Хару осторожно вошел в прихожую, огляделся. В принципе, общежитие примерно такое же, как и у них, только… попроще. Даже, можно сказать, — победнее. Black Thorn к моменту переезда уже были состоявшимися артистами, хорошо зарабатывали, сделали себе все удобным и красивым, чтобы пять лет прожить в комфорте. У девчонок денег на такое не было, а New Wave, разумеется, отремонтировали все в эконом-варианте.

«Ромашек» не было. У них период промоушена, выходные нормальных людей для них рабочие. А вот «фиалки» в составе четырех человек о чем-то азартно разговаривали в первой же комнате. Кажется, куда-то собирались. Хару прошел мимо открытой настежь двери и нерешительно постучался к Данби. Ответа ждать не стал — раз она сама не открыла, то точно в наушниках. Зашел. Данби сидела у ноутбука, подтянув одно колено к груди. Джинсы валялись на кровати, она была только в его футболке. Волосы небрежно собраны в пучок, крутит между пальцев карандаш, рядом с ноутбуком лежит микрофон, а на экране очень знакомая Хару программа. Он сам в ней едва-едва разбирается, потому что все делает Роун. Это одна из программ для создания музыки…

Хару так удивился увиденному, что подошел к столу будто в тумане. Он знаком с Данби с первых своих дней в качестве айдола, они вроде как встречаются год, пусть и с перерывом из-за второго тура Black Thorn, но Хару даже не знал, что Данби пишет песни. Кто-нибудь вообще знал?

Данби, кажется, краем глаза уловила какое-то движение, редко обернулась и вскрикнула.

— Господи! Хару! Ты чего подкрадываешься?

Хару раскрыл ладонь, демонстрируя украшения.

— Ой, забыла…

— Ты пишешь музыку? — сразу перешел к делу Хару.

Данби обернулась к экрану ноутбука, потом снова к Хару. Выглядела она немного растерянно. Хару сразу осознал, что это увлечение она предпочитает не афишировать.

— Да… иногда.

— И не говорила! — «возмутился» Хару.

Он попытался сказать это как можно мягче. Просто и промолчать не мог.

— Ну… Меня этому никто не учил, я… не уверена, что получается что-то хорошее.

— Дэхви тоже долгое время никто ничему не учил. Год ускоренного обучения — и вот он уже известный андеграундный рэпер. Покажешь?

Данби замялась.

— Обещаю, что буду честным, но осторожным в выражениях. Я много работаю с музыкантами. Далеко не все из них так же толстокожи, как Роун.

Данби нерешительно опустила глаза. Боялась. Но поделиться с кем-то хочется. В итоге она решилась:

— Должна предупредить, что главным вдохновением последнего времени являешься ты. Но это все равно…

— Художественный вымысел, а не точное мое отражение, — закончил Хару. — Я знаю, как это работает. События реальной жизни дают толчок, а воображение уже само решает, как будет красивее.

Данби нерешительно улыбнулась. Она сохранила свой текущий проект и нашла в библиотеке что-то из старого. Готовых демо-записей у нее не было.

Но включенная песня… нет, это не шедевр, конечно. Нужно многое доработать: бит скучноват, нужно вступление, которого нет, да и дэнс-брейк так и просится. Текст… ну — да, он явно отсылает к личности Хару. Это такая история, где лирическая героиня рассказывает, что завоевала парня, который всем казался холодным и недоступным. Припев строится вокруг фразы «I break this ice» и он действительно цепляющий.

Хару потребовал включить что-нибудь еще. И еще. Данби пыталась возражать, но в итоге сдалась.

— Собирайся. Надевай джинсы… и другую футболку. И бюстгальтер лучше надень, иначе Роун будет смотреть не на монитор.

— Я не пойду к Роуну! — почти с ужасом воскликнула Данби. — Он… он меня пугает.

— При мне он тебе ничего плохого не скажет, гарантирую. Зато научит. И сделает из этого конфетку. Данби, я серьезно — это лучше, чем то, что было у Дэхви в его первых работах. И это идеально подходит твоей группе. Темы понятны многим, но не настолько популярны, чтобы по ним уже имелось несколько десятков хитов. Припевы цепляющие. Собирайся. Завтра я буду занят, а без меня тебе с Роуном будет сложно.

Данби пыталась протестовать, но как-то вяло. Хару отчетливо видел, что ей льстят его слова, она хотела бы поработать над песнями… но, видимо, страх перед самодуром-продюсером был слишком велик. Хару потребовалось минут десять, чтобы уговорить Данби. В итоге она собралась. После слов Хару о том, куда может смотреть Роун, надела самые широкие джинсы и самую огромную футболку, что немного развеселило Хару — получился сердитый нахохлившийся воробышек, а не симпатичная девушка-айдол.

Выйти вместе из общежития было бы рискованно. Поэтому Хару обратился к Нари. Когда та только услышала, что Данби согласилась идти к Роуну, мигом была организована операция по запутыванию следов — они выйдут всей группой, доведут Данби до агентства, а Хару отправится сразу в студию. Сейчас в Encore можно попасть как с улицы, так и из агентства, так что у фанатов не будет поводов подозревать, что они куда-то идут вместе.

Хару вышел первым. Он уже осознал, что Нари не позволит Данби свернуть с выбранного пути — видимо, тоже слышала песни и уже пыталась отправить подругу по нужному адресу. Вообще, робость Данби даже немного удивила Хару — она всегда казалась ему бойкой, бесстрашной. Скорее всего, дело именно в том, что тут речь о творчестве. Даже Роун иногда очень болезненно воспринимает критику, а он-то пишет песни столько же, сколько Хару живет на свете, его критиковали много и часто. А для новичка критика может быть особенно болезненна.

Новая студия Encore выглядела почти так же, как прошлая, разве что общая зона у входа стала побольше, теперь в ней был не только кухонный стол, но и несколько диванчиков. Сама студия тоже располагалась ближе к входу, а кабинеты большинства сонграйтеров вообще перенесли на второй этаж. Роун и Пэгун, впрочем, творили на первом.

Не все авторы Encore переехали в новую студию. У старого помещения долгосрочный период аренды, там уже сделан ремонт… Самое топовое звукозаписывающее оборудование вывезли, закупили новое, попроще, теперь студию сдают, оплата почасовая. Несколько авторов не захотели переезжать из модного Каннам-гу в студенческий район и остались работать в старом помещении, в нынешний Encore приезжают редко, для финальных записей или соавторской работы.

А еще кто-то выбрал для холла нового Encore смешные обои, которые явно были предназначены для детской комнаты: на голубом фоне — пухлые мыши (или это хомяки?) под разноцветными зонтиками. Хару каждый раз улыбается, когда видит эти обои. Он так и не узнал, кто был автором этого дизайнерского решения, которое так бесит Роуна. Либо Пэгун, она любит все милое, либо это Минсо так снижала уровень стресса у айдолов, которые часто боятся идти на запись.

Кабинет Роуна почти не изменился, хотя помещение стало чуть просторнее. Но почти все «лишнее» пространство занимал шкаф-витрина, где были выставлены гитары Роуна: его полная коллекция насчитывает тридцать одну штуку.

Хару застал Роуна за крайне «интересным» занятием — тот сидел перед экраном ноутбука, хохотал и поедал шоколадные конфеты. Хару посмотрел на горку блестящей фольги: если бы он съел столько, то уже впал бы в сахарную кому.

— О, Хару! — обрадовался Роун.

— Что вы смотрите? — удивленно уточнил Хару.

— Развлекательное шоу… как оно там называется? Ад для одиночек.

— Это такой поиск вдохновения? — усмехнулся Хару.

— Нет, попытка разгрузить мозги зашкаливающей тупостью происходящего.

Хару подошел к панели управления климат-контролем, включил вытяжку на проветривание — в кабинете сильно пахло сигаретами.

— Сейчас Данби подойдет. Вы ее знаете, из группы Silk Violet.

— Данби… а, помню. У нее еще фигура шикарная.

Хару с усмешкой покачал головой: Роун большую часть девушек запоминает либо по голосам, либо по фигуре.

— Она, оказывается, песни пишет. Мне кое-что понравилось. Посмотрите для меня?

Роун сел на стуле ровнее:

— Кое-что понравилось? Мне уже интересно. У нее демо?

— Она с ноутбуком придет, не сохраняла аудио, можно сразу работать.

— Окей! Помоги с оборудованием.

Роун поднялся, собрал всю гору фантиков, Хару подтащил ближе к столу микрофонные стойки, достал из ящика дополнительные наушники, нашел одну из больших флешек. Роун в это время запускал компьютер — там мощности побольше, удобнее работать.

Данби пришла минут через пять. Хару не закрывал дверь, все равно в воскресенье мало кто бывает в студии, поэтому она нерешительно замерла у порога, тихонечко постучавшись в открытую настежь дверь.

— Проходи, — ободряюще улыбнулся Хару. — Вот розетка для ноута, вот наушники, подключайся. Только дверь закрой, наконец.

Роун поздоровался и наблюдал за всеми действиями с явным нетерпением. Данби разобралась с проводами быстро, а вот ее ноутбук огорчал медлительностью. Хару заметил это еще в общежитии, поэтому заранее и приготовил флешку — работать будут на оборудовании Роуна.

Когда все было готово, Роун надел наушники, Данби включила первый трек и тут же положила руки на колени, сцепив их в замок так сильно, что костяшки побелели. Хару подкатил свой стул поближе к ней, успокаивающе коснулся руки. Особо не помогло. Было непривычно видеть ее такой — обычно Данби сама кого угодно обидит, а тут такая робость…

Роун слушал спокойно, потом попросил включить еще раз, делал пометки в блокноте. Снял наушники:

— Я понимаю, что ты имел в виду. Это действительно хороший материал, с ним можно работать. Припев уже звучит как хит, а если подобрать бит поинтереснее… Скидывай файл на флешку, будем колдовать.

Данби нерешительно улыбнулась. Сцепленные руки расслабила. Хару стало легче — он тоже переживал, перед Данби было немного… не то, чтобы стыдно, но — он ведь практически заставил ее сюда прийти, не дав даже пары дней на то, чтобы собраться с силами. Волоком вытащил из зоны комфорта. Ему бы такое не понравилось, поэтому сейчас его и гложет легкое чувство вины.

Дальше, впрочем, было не до размышлений. Сначала Данби очень робела и Хару пришлось быть ее «адвокатом»: он постоянно обращался именно к ней, чтобы вообще понять, что ей нравится, а что нет.

То, что песня писалась для Silk Violet, было очевидно — Данби так строила вокальные партии, что один вокалист вживую самостоятельно их исполнить не сможет, а некоторые моменты слишком явно делались под голос Нари — ее фирменный «хриплый» вокал является больше врожденной особенностью, чем навыком. Поэтому и сейчас эти моменты учитывали. Иногда Данби объясняла, почему ту или иную строчку нельзя сильно менять. Например, потому, что близняшки Энни и Эмма должны исполнять текст поочередно, создавая впечатление, что поет один человек — голоса у них звучат неотличимо для большинства людей. Хару вот до сих пор затрудняется сказать, где кто, если они сидят молча. Впрочем, молчаливая Эмма — это большая редкость.

На всю работу ушло около трех часов. Большую часть времени Роун по крупицам собирал музыкальную дорожку, от оригинальной мелодии Данби мало что осталось. Написали вступление, добавили мощный дэнс-брейк, изменили лирику второго куплета. Когда все было более-менее готово, Данби отпросилась выйти туалет.

— Это твоя девчонка! — радостно заявил Роун где-то секунд через тридцать после того, как за Данби закрылась дверь.

— Радует, что ты хотя бы дотерпел до того, как она вышла, — вздохнул Хару.

Он понимал, что Роун догадается. Да и смысл скрывать от Роуна? Вполне вероятно, что именно понимание, что Данби для Хару не «просто коллега» и сделало его таким осторожным сегодня.

— Одобряю, она красотка, — радостно кивнул Роун. — И тексты пишет хорошие. С музыкой, конечно, проблема, но что взять с человека без музыкального образования?

— Она играет на пианино, — машинально ответил Хару. — Но… примерно как я на гитаре.

— То есть — научилась в тринадцать и с тех за инструментом сидела раз десять, — фыркнул Роун. — Ладно, забей. Чутье есть, остальное можно освоить.

Хару очень нравился их танцевальный зал в новом здании агентства: просторный, светлый, еще и диван наконец-то широкий, а то раньше они всемером не помещались, кому-то приходилось на полу сидеть. Но больше всего Хару нравилось бывать в этом зале по утрам, когда через окна проникают солнечные лучи и можно не включать свет.

В зал они пришли рано, не было и девяти утра. Неспешно размялись, начали репетировать танец к первому синглу будущего альбома. Совсем скоро с ним выступать на музыкальных шоу, нужно довести все до идеала. Именно поэтому следующие полчаса музыку прерывал только голос Шэня, который указывал на мелкие ошибки.

Прогнав танец несколько раз подряд, остановились отдохнуть.

— Кто утверждал эту хореографию? — спросил Тэюн, тяжело дыша. — Прыгаешь, приседаешь, снова прыгаешь… это танец или интервальная тренировка?

— По-моему, у нас были и более сложные танцы, — задумчиво сказал Сай.

— Да, в дебютной эре, которую мы уже полтора года не исполняли, — хмыкнул Сухён.

Хару в разговоре не участвовал, он пил воду и восстанавливал дыхание — танец действительно требует физической выносливости, а уже если исполнять его несколько раз подряд с минимальными перерывами… Но утверждал хореографию не Хару, для этого в группе есть целых три главных танцора. А этим трем акробатам-любителям всё «не слишком сложно».

— У нас просто появился еще один танец, который мы через три года не сможем исполнить из-за хруста в коленях, — с улыбкой заметил Хару.

— Да у меня уже и сейчас… похрустывает, — задумчиво протянул Тэюн.

Разумеется, разговор тут же перешел на обсуждение «хруста» в коленях, позвоночнике и вообще всего, что в теле теоретически может хрустеть. Здесь всем было чем поделиться, так что затянулось это минут на пятнадцать. Когда тема исчерпала себя, парни вернулись к тренировке.

Не считая мини-альбома «Mystery lover», Black Thorn всегда перед выходом физической версии альбома выпускают цифровой сингл. Чаще всего он продвигается на американском рынке, но в этот раз промоушен решили не делать. Группа только что вернулась из тура, да и как-то так сложилось, что в новом альбоме нет песен с преобладанием лирики на английском. Первый сингл «Steal», который они сейчас и репетируют, вообще почти полностью на корейском. Возможно, международные фанаты немного огорчатся тому, что почти весь текст на корейском… но так уж получилось.

Этот альбом — как высказывание парня-плохиша, сердцееда, мастера флирта. Работать над ним было забавно. Первый сингл — «Steal» — звучит как угроза, «я украду тебя и увезу веселиться». В общем, текст балансирует между брутальным намеком и романтичным признанием. Титульный трек физического альбома — «Mafia» — просто сам по себе выступает как слегка неприличное признание в любви… или, скорее, в желании. Название трек получил вовсе не из-за криминальной тематики: в предприпеве есть строчка «Давай сыграем в игру, мы — мафия, этот город засыпает, а мы…». Ну, и дальше — текст припева говорит о чувствах и желаниях, он подчеркнуто приличен с точки зрения используемых выражений, но намеки на секс сложно не разгадать. Хару нравится в этом тексте именно то, что даже телевещательные компании Кореи, которые обычно банят треки за любые двусмысленные намеки, не смогли придраться к тексту песни. Ни мата, ни стонов, ни устоявшихся неприличных выражений — идеальная внешняя благопристойность.

«Steal» они исполняют без партнерш, а вот «Mafia» — уже с ними. Вообще, парная хореография считается практически фирменным знаком их группы, фанатки всегда ждут что-нибудь новенькое, но вот совместные репетиции в последнее время перестали быть такими же веселыми, как раньше. От состава девчонок, с которыми они начинали танцевать накануне своего первого азиатского тура, осталось трое. Всего сменилось уже одиннадцать девушек. Есть шутка, что любая танцовщица, которая хочет выйти замуж, должна устроиться к ним в группу. Да, все одиннадцать девушек из первого состава ушли из-за изменения семейного положения. Даже Софи. В нее влюбился местный кореец, расписались они где-то полтора года назад, этой весной Софи родила сына, присылала фотографии подругам. По корейским меркам она неприлично молодая мама, к слову. А мальчик у нее премиленький, сразу видно — метис. Софи все грозится вернуться в танцы через годик-полтора, но Хару уверен — муж будет запрещать, умолять, шантажировать, подкупать, но не отпустит супругу танцевать не особо приличные танцы с красавчиками-айдолами. Да и не сможет молодая мама в туры летать.

Как бы там ни было, но нынешний состав танцовщиц сложился не самый удачный. Закончат промоушен альбома — пересоберут танцевальный коллектив, а то что-то атмосфера стала напряженной. Три самые опытные их партнерши — милейшие особы, работать бы с такими же до конца карьеры. Еще японка Кёко нормальная, но она с группой еще со второго мирового тура. А троица новеньких… Постоянно ссорятся из-за пустяков, одна вечно чем-то недовольна, а та, которую наняли последней, доводит Юнбина до белого каления странными вопросами о том, зачем ему длинные волосы. Вопрос этот давно перестал быть похожим на шутку или праздный интерес и превратился к издевку, как будто волосы для плеч — это повод для насмешек.

Закончится промоушен — точно придется выгнать эту троицу и нанять новых. Скорее всего, эта тройка и так понимает, что их не оставят в коллективе, просто менять партнерш прямо перед началом промоушена нет смысла…Хару уже сто раз пожалел, что не попросил убрать их сразу — были шансы найти замену и успеть все выучить, профессиональным танцорам не нужно много времени для репетиций. Но сейчас уже действительно поздно.

При этом работа с тремя новенькими вызывает столько отрицательных эмоций, что Хару смотрит на часы и не хочет, чтобы совместная тренировка все же началась.

— Сколько там осталось до тренировки? — спросил Тэюн.

— Полтора часа, — хмыкнул Хару.

И все замолчали. Через минуту весело фыркнул Ноа:

— С другой стороны — за столько лет работы с партнершами это наш первый неудачный коллектив. Рано или поздно это все равно бы произошло. И повезло, что перед промоушеном, а не перед туром.

Хару вздрогнул: да уж, искать замену в разгар тура было бы значительно сложнее. Обычно в тур они возят пару «дублерш», потому что от травм и внезапного отравления никто не застрахован, но, даже если дублерши заступают на позицию основных, нужно искать уже дублерш для дублерш, в туре их готовить к выступлениям… даже звучит пугающе.

— Да, повезло что во время промоушена, — кивнул Хару.

— Надеюсь, что в Корее еще остались танцовщицы с нормальными характерами, — добавил Тэюн, — А то появилось легкое ощущение, что мы уже всех таких замуж выдали.

Теперь они уже не смогли сдержать смех. Нет, ну действительно — одиннадцать свадеб за два года, они «работают» чуть ли не лучше мудан, снимающих обет безбрачия.

На первом же выступлении в ходе промоушена Хару столкнулся с прошлой группой Джиу, его бывшей одноклассницы. И для нее эта группа стала «бывшей», потому что Джиу выгнали. Официально, конечно, расторгли контракт из-за личных обстоятельств артиста, но на деле Джиу буллила девочку из своей же группы и поэтому ее контракт закрыли досрочно.

Ее бывшее агентство, разумеется, не раскрывало причины исключения, про буллинг знают только внутри индустрии. Сплетни все равно ходят, но официально ее в этом никто не обвинял. К моменту ухода у Джиу уже были фанаты, они продолжают ее поддерживать, так что полностью из инфополя она не пропала. Сейчас она ведет блог на YouTube, где иногда рассказывает что-то про индустрию в стиле «я не назову имен, потому что подписывала NDA, но есть одна девочка, которая…». И далее следует какая-нибудь чушь, которую Джиу не могла знать. Просто потому, что такие вещи в индустрии всегда тщательно скрывают и большинство айдолов друг другу кажутся вполне милыми людьми. Иногда высокомерными, конечно, но не какими-то извращенцами и злодеями.

Хару не знает, кого именно Джиу доводила в своей группе. Подозревал, что девочку, которая является центром. Хару ее запомнил из-за контраста — на сцене яркая и экспрессивная, за кулисами — скромная даже по меркам осторожных айдолов. Заметно, что после ухода Джиу эти девчонки стали как-то свободнее общаться и друг с другом, и с окружением.

Для себя же Хару сделал окончательный вывод: Джиу точно ненормальная. Причем в том плане, что ей уже действительно нужна помощь психиатра. В школе она была просто интриганкой. Неприятной особой с замашками королевы, но все же относительно адекватной. В New Wave у нее уже начало срывать тормоза и она провернула сомнительную авантюру. Хару уже тогда не понимал многого в причинах этого поступка. Например — на что она надеялась? Или — о чем думала, когда устраивала травлю девушке, чье социальное положение было очевидно хотя бы по дорогим брендам ее одежды? В общем, уже тогда поступок Джиу выглядел странно. И вот теперь этот буллинг в группе — кто в здравом уме будет гадит там же, где живет? Агентство, которому принадлежала ее группа, не стало бы удалять участницу из-за насмешек, обычная практика — скрывать откровенно ужасное поведение своих артистов — это ведь с их мужской группой Black Thorn едва не подрались на фестивале в США. Значит, Джиу натворила что-то действительно ужасное, раз ее исключили из состава успешного коллектива.

Тэюн, кажется, думал о том же, о чем и Хару. Он тоже посмотрел на бывшую группу Джиу и недовольно сказал:

— Я все время опасаюсь, что она начнет какие-нибудь сплетни про нас распускать.

— Я тоже. Поэтому заранее предупредил адвокатов Чо. Они, если что, отреагируют быстро.

— Но все равно бесит, да? — хмыкнул Тэюн.

Хару кивнул. Да, бесит. Они себе годами строили репутацию, а теперь их бывшая одноклассница регулярно становится причиной старта «охоты на ведьм», где фанаты к-поп групп обвиняют всех подряд в чем-то, что выдумала Джиу. Пока Джиу не говорила ничего такого, что было бы слишком очевидно, под все ее «сенсационные» заявления подходили многие айдолы, а не кто-то определенный. Но это пока… У нее уже было заявление в духе «все айдолы с кем-то встречаются, я тоже была в отношениях с парнем не из своего агентства». Хару подозревал, что со временем Джиу сможет уверовать в свою безнаказанность и начать распространять лживую информацию, которая уже будет иметь более четкий образ того, о ком она говорит. Понятное дело, что адвокаты Хару тут же обвинят ее в клевете, начнутся судебные тяжбы… но суд-то начнется не на следующий день. Удар по репутации может быть ощутимым.

Хару тряхнул головой, прогоняя эти мысли. В green room прозвучала команда выйти на сцену для финальных кадров. Black Thorn пока не могли ничего выиграть, их релиз только-только вышел, поэтому они действительно просто стояли в первом ряду и вежливо хлопали ведущим в нужных местах. Ладно, еще махали фанатам в зале.

Самое неприятное в этом финальном собрании на сцене — сам энкор выигравшей группы. Победители-то стоят на сцене и поют, а вся толпа участников спускается в зал по узкой лестнице. Разве можно любить очереди? А это именно очередь — медленно, гуськом они продвигались к выходу, пока счастливые айдолы пытались спеть свою же песню. Сегодня выиграл кто-то скандальный, по всей видимости. Точнее — группа спровоцирует скандал, когда этот энкор появится в сети, потому что поют девчонки просто отвратительно.

Очередь, сухой воздух съемочной площадки, еще и эти завывания…

— Это, кстати, были девушки из агентства Bee, — сказал Ноа, когда они уже зашли в гримерку.

— Кто? — не сразу понял Хару.

— Ну те, которые пищали на сцене, пытаясь попасть хотя бы в половину нот, — пояснил Ноа. — Как при таком количестве хороших вокалистов дебютируют настолько ужасные исполнители? Ладно с танцем не получается — стабилизация вокала требует времени, у нас тоже не сразу получалось, но испортить энкор…

Хару тоже хмыкнул, признавая правоту Ноа. Проблемы с исполнением песни на энкоре действительно вызывают подозрения — а эти люди вообще петь-то умеют? Но… какая, в принципе, разница?

Зайдя в гримерку, Хару сразу же взял в руки телефон. На заблокированном экране не отображается текст сообщений и имя контакта, но значок нового сообщения горит. Хару давно уже переименовал Данби, но все равно скрывал переписку. Менеджеры знали о его отношениях, а вот стилисты — нет. И им лучше так и остаться в неведении. Мало ли — вдруг напишут на каком-нибудь форуме, или просто расскажут сасэнам.

Сообщения действительно были от Данби. Она отправила фото своего обеда в столовой агентства, пожаловалась на скуку последних дней — сидеть без работы ей не нравится. Хару не стал ничего отправлять в ответ, просто рассказал, что они уже закончили выступление и скоро вернутся в агентство. Поделился и тем, что вспомнил Джиу, увидев ее группу. Данби поддержала данную беседу парочкой проклятий, без нецензурной лексики. Вместе посмеялись над ситуацией.

— Ты ведь понимаешь, что уже минут пятнадцать улыбаешься, глядя на экран телефона, — с усмешкой сказал Шэнь.

Хару вздрогнул. Только сейчас он осознал, что действительно улыбался все это время. Он недовольно посмотрел на Шэня: все испортил. А Хару только удалось себе настроение поднять после того ужасного энкора.

— Просто девочки-стилистки уже уверены, что у тебя кто-то есть, — тихо сказал Шэнь.

Хару тут же внимательно посмотрел на «девочек-стилисток», которые собирали свои рабочие инструменты. На Хару они не смотрели, но это вовсе не значит, что никто из них не заметил, что он ласково улыбается экрану смартфона.

Хару тяжело вздохнул:

— Ладно, понял. Даже переписываться нельзя.

— Почему же? Можно. Просто… чуть больше скрытности. Тебе нужны лишние сплетни?

— Спасибо — кивнул Хару, — Ты прав. Но, вообще-то, сложно не улыбаться.

— Ну давай тогда, покажи мне экран смартфона и мы с тобой вместе поржем, — тихонечко сказал Шэнь.

Хару тихо рассмеялся и открыл Шэню переписку с ним же. Тот сделал вид, что вчитывается, а потом тоже начал смеяться. В общем, разыграли сценку. Не факт, что сработало, конечно…

Но как же утомляет, что даже просто факт переписки приходится скрывать. Будто ему мало того, что он не может взять Данби с собой в отпуск.

Промоушен — это всегда напряженное время. Записи выступлений обычно проходят ночью или очень рано утром. Полноценно выспаться не получается, потому что в гримерках телеканала твой максимум удобства — надувной матрас и беруши. При этом и заняться особо нечем — куча времени, когда ты ничего не делаешь… и не можешь делать. Хару привычно таскает с собой ноутбук, но работать или учиться получается не всегда. Стол может быть один, и он будет занят едой и косметикой, может быть шумно, или жарко, или холодно, или просто раздражает, что вокруг столько людей. В общем, с четверга по воскресенье тебя не покидает ощущение, что ты толком ничего не делаешь, но при этом жутко устаешь.

Промоушен сингла «Steal» короткий, всего неделя, но Хару все равно вымотался. Поэтому понедельник планировал потратить на более приятные вещи — сходить домой, поболтать со своими, остаться на ночь… Но рано утром ему позвонила исполнительный директор HaruHaru, Чхе ХёнНа. Эту женщину нашел Сончоль, она тоже из семьи, которой когда-то помог прадедушка Хансу. Как опытный руководитель она фактически взяла на себя все организационные проблемы будущего бренда канцелярских товаров. До этого она отвечала за похожие задачи в фирме, которая занималась выпуском мелких аксессуаров — подвесок на сумки, кошельков и косметичек, футляров для очков, держателей бутылочек. В общем — мелочевкой, которую так любят девочки в Корее. В производстве она слабо разбиралась, да и это и не обязательно, ведь для этого есть Сончоль и его команда опытных сотрудников издательства. Чхе Хённа собрала офисную команду, ведь кто-то должен считать деньги, разрабатывать дизайн проектов, следить за реакцией покупателей. Она же научила Хару работать с фокус-группами, давать правильные запросы аналитикам на аутсорсе… да и вообще работать с аутсорсом.

Чхе ХёнНа — очень педантичный человек, пусть и большую часть своей жизни она отвечала всего лишь за продажу милых пушистых кошельков. Она бы не стала звонить просто так, у нее все по расписанию. Поэтому Хару, принимая звонок, уже понимал — у него проблемы. Опять.

— Доброе утро, — сухо сказала Чхе ХёнНа. — У меня не самые приятные новости. Я уже отправила информацию вашим адвокатам на почту, но с вами решила связаться отдельно.

— Доброе утро, — вздохнул Хару, хотя оно, очевидно, уже становилось недобрым, — Что произошло?

— Иллюстратор DarkSun, вы наверняка помните его по псевдониму… он сегодня написал, что отказывается с нами сотрудничать. Это было официальное письмо, я отдельно ему позвонила — он подтвердил лично.

Хару нахмурился. Это известный корейский иллюстратор, у него своеобразный стиль рисовки. Он подготовил все иллюстрации для первого запуска стикеров и ежедневников с цветными обложками, они уже прошли одобрение фокус-группы.

— Это разве не нарушение контракта? — удивился Хару.

— Нарушение, но… с нюансами. Мы должны были сегодня подписывать окончательный контракт, с перечнем утвержденных работ. До этого момента мы не можем использовать его иллюстрации в коммерческих целях.

Хару устало прикрыл глаза. Замечательно. Он сразу понял, о чем говорит Чхе Хённа. С иллюстратором заключали контракт о сотрудничестве, он готовил несколько вариантов продукции по запросам, эти работы уже принадлежат HaruHaru. Но для того, чтобы продавать продукцию с этими иллюстрациями, нужно дополнительное соглашение, а оно подписывается уже тогда, когда есть окончательный и утвержденный вариант. До подписания контракта, где есть пункт о правах на коммерческое использование, Хару владеет этими картинками не в полной мере. То есть, может… повесить их в рамочку и любоваться.

Разработка дизайна была долгой, велась еще с февраля. Концепция, цветовая гамма, сюжеты, надписи — все обговаривалось отдельно. Отрисовка тоже заняла много времени, плюс DarkSun работает медленно, окончательный вариант был представлен совсем недавно. Это красивые, качественные картинки, да и имя этого человека известно в Корее, что тоже было бы дополнительным плюсом для молодого бренда. И тут — такая выходка.

— Хорошо, я понял, — кивнул Хару. — Дайте мне его номер, я сам с ним поговорю.

— Не думаю, что это что-то изменит, — сказала Хённа.

— Я тоже так думаю, но попытаться стоит.

DarkSun, которого Хару называл «господин Ким», потому что имя уже успел забыть, был непреклонен — он не хочет сотрудничать — без объяснения причин. Еще и отчитал Хару за звонок — словно какого-то мальчишку-хулигана…

Хару до этого с ним не встречался. Этот человек, в принципе, как и многие творческие люди, достаточно нелюдим и предпочитает работать удаленно, так что такое поведение никого не смущало. Но полный отказ сотрудничать, когда уже все готово и остались формальности, вряд ли может быть просто проявлением творческой спонтанности. С марта он получил мало денег, это было чем-то вроде предоплаты, но основная часть денег переводится уже по факту покупки коммерческих прав. К чему было столько месяцев спокойно выполнять все указания аналитиков и мелкие просьбы Хару, чтобы на финальной стадии, когда осталось просто получить деньги, отказаться от сотрудничества?

Разумеется, Хару сразу же подумал о происках Пак Манхи. Другого объяснения у него просто не было.

К этому моменту Хару уже позвонил Сончолю и адвокатам, договорились встретиться в офисе HaruHaru.

Хару еще зимой арендовал этаж в небольшом офисном здании. Не модный опенспейс, а десяток небольших кабинетов. Плюс конференц-зал, где все и собрались. Обсуждали возникшую проблему, разумеется.

Уход иллюстратора за месяц до запуска продукции с его работами — это, конечно, неприятно, но все же не критично… Запуск бренда HaruHaru еще не состоялся, первая продукция будет разослана по магазинам в четверг, продвижение в социальных сетях начнется завтра, блогеры выложат обзоры на следующей неделе. Проще говоря, пока нигде официально не объявлено, что HaruHaru сотрудничает с DarkSun. Слухи все равно ходили, как всегда бывает в таких случаях, но это не было общеизвестным фактом, никто особо не ждал этого запуска. Другое дело, что современный корейский бренд канцелярии не может существовать в формате строгих форм и минимализма. В Корее даже парни любят покупать продукцию с каким-нибудь милым рисунком. В маркетинге это называют Kidult Culture — стремление людей 20–35 лет покупать себе мелочи, которые будут радовать их в течение дня. Чаще всего это мерч, конечно, многие офисные сотрудники выбирают ежедневники с аниме-героями или персонажами игр, но в почете и просто забавные вещицы — зверушки с пивом и соджу, курящие ромашки и прочие варианты иллюстраций не стыке «милоты» и суровой взрослой жизни. Именно такие товары пользуются спросом в странах Азии. Поэтому и Хару они просто необходимы.

Значит, придется искать нового иллюстратора, без этого не обойтись. А это — потерянное время и деньги, ведь разработка «мимимишной» линейки товаров шла еще с декабря прошлого года, DarkSun был выбран среди множества других дизайнеров.

— Релиз придется отложить, — печально сказала Хённа. — На договоренности с иллюстраторами уйдет много времени, плюс отрисовка. Даже если учесть, что у нас полностью готово техническое задание — это минимум три месяца, быстрее нам не отрисуют материал.

— Есть один способ уложиться скорее, — задумчиво сказал Хару. — Секретарь Пак… Напишите иллюстраторше Пён Анджи, попросите о личной встрече с Нам Хару. Это двоюродная сестра моего менеджера, мы знакомы. Она работает медленно, но зато не сбежит в последний момент — это на будущее. Подготовьте для нее техническое задание для рождественского запуска, плюс, нужно будет аккуратно прощупать почву для одного пака стикеров через месяц. И такое же сообщение, на завтра на любое удобное время, отправьте Ким Ёнсо. Сообщение должно быть составлено так, чтобы было понятно — встреча будет именно со мной, по вопросам сотрудничества.

И Хару замолчал. Честно ли ей писать? Ну, не совсем. Сделает ли она за месяц-полтора? Скорее всего — да.

Ким Ёнсо достаточно известный иллюстратор, но она редко работает на заказ, печатает продукцию самостоятельно…

— Это немного нечестно, — признался Хару, — Просто… она моя фанатка. Я подписан на нее с фейкового аккаунта, недавно она писала, что единственный заказчик, с которым бы она согласилась работать — это Black Thorn…

Хёна вздохнула и немного ворчливо ответила:

— Действительно. Как я могла забыть, на кого работаю?

Сончоль тихо захихикал в сторонке, а адвокат Чо прикусил губу, скрывая улыбку.

Ким Ёнсо ответила практически сразу после получения сообщения. Согласилась на встречу вечером вторника. Сончоль мрачно пошутил, что вечер — это чтобы успеть привести себя в порядок, а так бы она и утром прибежала.

Но большая часть собрания была посвящена юридическим нюансам. Получить неустойку с художника, скорее всего, получится, но вряд ли она покроет реальные финансовые потери. Хару в очередной раз порадовался, что в бизнес пришел с хорошим финансовым багажом, плюс постепенно приходят деньги за второй мировой тур группы, так что получится обойтись даже без кредитов предпринимателя, но все же…

Уже в общежитии он много думал о обо всей этой ситуации. DarkSun, отказавшись передавать коммерческие права, много теряет. Не просто деньги, не просто время в долгих судебных разбирательствах, но и репутацию. Судебный процесс не будет закрытым, о поступке иллюстратора узнают журналисты, ведь к брендам знаменитостей всегда приковано много внимания. И Хару уже понимает, что задействует все свои медиасвязи, но не позволит DarkSun выйти из этой ситуации в позиции «свободного и сумасбродного художника».

Но, предположим, DarkSun считает, что Хару промолчит, не станет устраивать скандал… индустрия печатной продукции Кореи не такая уж большая, DarkSun уже в черном списке большинства средних и мелких издательств, многие крупные игроки тоже предпочтут не рисковать, ведь терпеть убытки и судиться — малоприятное занятие. Совсем без работы он не останется, конечно, но с позиции «лучшего в Корее» его сместят, это однозначно.

Хару устал. Устал от того, что постоянно приходится разбираться с последствиями мелких пакостей Пак Манхи. Самое обидное — ведь нет и доказательств вредительской деятельности. Можно попытаться раскрутить уволенных сотрудников издательства Хару… но есть проблема — сама информация о том, что они получали крупные переводы от сторонних лиц, получена не совсем законным способом. Да и смысл? Хару уверен, что там все чисто, Пак Манхи все сделал так, что не подкопаться. С DarkSun ситуация наверняка такая же — он не сдаст заказчика, там замешаны не просто деньги.

Тут Хару задумался. Действительно: не просто деньги. В том смысле, что DarkSun не пошел бы на такую аферу если бы дело было только в деньгах. Он бы попробовал торговаться с Хару, но за все время совместной работы иллюстратор ни разу не намекал, что хочет больше денег за свои услуги. Значит, есть что-то еще. И это «что-то» страшнее потери денег и репутации.

Хару злился, поэтому даже не смог усидеть на месте — спустился на первый этаж, в спортзал. В это время тут всегда пусто. Хару пришел с домашних тапочках, поэтому на беговую дорожку отправился прямо босиком. Включил себе невысокую скорость и пошел, переступая босыми ступнями. Так ему легче думается.

Последнее время он постоянно разбирается с последствиями. Засудить Пак Манхи он не может, хотя адвокаты Чо старательно собирают информацию: они практически мечтают отправить Пак Манхи за решетку. Но пока ничего не выходит. Сколько еще это продлится? Хару будет терпеливо ждать, пока его недоброжелатель ошибется? А вдруг однажды он не успеет отреагировать и ошибется сам? Пока все неприятности мелкие, решаемые, хотя в случае с Чанмином удар был весьма ощутим.

Ну так и Хару уже не просто айдол. Сейчас у него уже есть деньги и связи. Особенно — связи. Так или иначе с ним связались почти все, кто считал себя обязанным его прадеду или деду. Среди них есть весьма влиятельные люди. Нарушать закон они не будут, но помочь в небольших интригах, которые никак не повлияют на репутацию — вполне.

Если ты не можешь справиться с противником напрямую — начни самостоятельно плести паутину интриг. Сможет ли Хару реально уничтожить Пак Манхи? Сложно сказать, но шансы у него не нулевые. Хару был уверен, что его связи сейчас имеют больший вес, чем нечестные методы Пак Манхи.

Вот только Хару придется из-за этого многих просить об одолжении. А он и так просит, чтобы разбираться с последствиями.

Хару все перебирал в мыслях разные решения, постепенно составляя список неотложных дел. Когда выстроился примерный план действий, он выключил беговую дорожку и сел на скамейку. Набрал сначала господина Со, рассказал все прямо, заручился его поддержкой — Хару пообещали доступ к службе безопасности семьи Со. Потом позвонил адвокатам, Сончолю, парочке других знакомых. Уже поднимаясь обратно в общежитие, он набрал номер Минсо.

— Добрый вечер, — вежливо поприветствовал он.

— Добрый, — ответила Минсо. — Что-то случилось?

— Почти. Я тут решил, что мне надоело разбираться с последствиями интриг Пак Манхи. Помните, полтора года назад вы предлагали мне обучение на позицию исполнительного продюсера? Я согласен, но с условием, что смогу — с помощью парней — продавить нужные мне реакции общества.

Минсо расхохоталась — сначала немного нервно, словно не веря а то, что слышит, а потом даже немного зловеще.

— Хорошо. С Роуном, я так понимаю, сам договоришься?

— Да. И мне нужна небольшая свобода действий… Я все объясню завтра утром, но хочу уже сейчас договориться об интервью с Бохёном. Можно?

— Хорошо, — ответила Минсо.

На этом, собственно, разговор и закончился. Хару зашел в комнату Тэюна, отвлекая того от увлекательного телефонного разговора с девушкой — это Хару себе очень удачно роман завел, у остальных со встречами было хуже. Хару позвал друга прогуляться к себе домой. Тэюн лишних вопросов не задавал — тут же пошел в душ. Кажется, даже немного обидев этим свою девушку.

Вторник выдался крайне напряженным. Повезло, что хотя бы ездить никуда не пришлось: Хару занял кабинет в издательстве Sanho. Снова поблагодарил Сончоля за то, что тот когда-то настоял на своем, ведь сам Хару искренне считал, что ему кабинет не нужен, тем более — в Sanho, где он практически не бывает. А в итоге Хару там просидел весь день, принимая гостей.

Дольше всего он проговорил с начальником безопасности семьи Со. Этот мужчина понравился Хару искренней вовлеченностью в процесс. Ощущалось, что он больше всех мечтал закопать бывшего подопечного поглубже, но его работодатели не видели в этом необходимости.

Как понял сам Хару, к семье Со их бывший зять не лез, что ожидаемо. Намеренно портить ему жизнь… У Пак Манхи и Со Юнби все же есть общий ребенок. Хотя парня и лишили наследства, но портить жизнь его отцу, видимо, не решились. А Хару согласились помочь — уже радует. Правда, господину Со Хару тоже не все будет рассказывать.

После «безопасника» были разговоры с Сончолем, Им Минхёком, несколькими опытными журналистами, парочкой других людей, которые живут неподалеку и смогли прийти сразу. Хару каждому предлагал кофе и сладости, благодарил за внимание и вообще всячески пытался понравиться. Вроде недовольных не было.

План постепенно складывался. Пока Хару скорее консультировался, реальное задание дал лишь службе безопасности и журналистам.

Он был уверен, что на Манхи не получится найти ничего криминального. Главную ошибку этот тип совершил еще до рождения Хару, потом научился делать все чужими руками и тщательно скрывать факт своего участия в организации чего-то незаконного. Образ жизни он ведет вполне благопристойный, не считая того, что иногда может вести себя неэтично по отношению к сотрудникам. Но даже в издательском бизнесе сложно найти тех, кто открыто расскажет о чудачествах бывшего начальника, а уж в агентстве развлечений… там все на NDA, никто и слова плохого про него не скажет.

А это значит, что Хару придется действовать опосредованно. Первая уязвимая мишень — Пак Нахён. Любитель алкоголя и вечеринок, наглый избалованный тип, который каким-то чудом все еще не совершил в Корее ничего противозаконного… или совершил, но папочка смог это скрыть. Следить за ним постоянно — накладно, но журналисты могут попытаться нарыть больше грязных секретиков этого молодого повесы. Просить помощи у службы безопасности Со Хару не стал, разумеется. Он не знает наверняка, как господин Со отреагирует на попытки сделать грешки внука достоянием общественности. Ни сам господин Со, ни начальник безопасности не упоминали Нахёна в разговоре с Хару, так что и он не стал поднимать эту тему.

Вторая мишень — DarkSun. Иллюстратор не просто так отказался подписывать контракт, за его поступком точно стоит какая-то тайна. Пак Манхи эту тайну знал. Значит, Хару тоже может выяснить. А дальше… как минимум — наказать самого иллюстратора, как максимум — получить компромат на Пак Манхи.

Ну, и последняя цель — Хон Хесон. Несмотря на неуживчивый характер Пак Манхи, она работает с ним все это время. Но Хару уверен, что в Bee Хон Хесон не отказалась от своего желания крутить романы с подростками. Распутывать эту историю не совсем этически правильно, ведь Хару может этим навредить ее новым жертвам… или, напротив, спасти? В любом случае, если удастся «прижать» Хесон, появится шанс получить рычаги давления и на Пак Манхи — они ведь столько лет работают вместе.

Хон Хесон, DarkSun и сам Пак Манхи — это задачи службы безопасности. Журналисты займутся сбором информации по группам агентства Bee и всем имеющим отношение к этому лицам, плюс — Пак Нахён. Опять же — это однозначно «плохо» с точки зрения этики. То, что собирается проворачивать Хару, в теории помешает группам Bee нормально продвигаться и зарабатывать. Но и терпеть он больше не может: морально готов ответить Пак Манхи его же монетой, пусть ради этого ему и придется нарушить собственные принципы.

Вечером пришла Ким Ёнсо. С укладкой, в красивом платье и босоножках на высоком каблуке. Но общалась по-деловому, без флирта или подхалимства. Сроки ее немного испугали, но Хару объяснил ситуацию, что тут же вызвало у девушки боевой настрой. Хару стало немного стыдно — понимал же, что фанаты беспокоятся о благополучии любимых айдолов чуть ли не больше, чем о собственном…

Впрочем, Ёнсо тоже удивила, выдвинув условие:

— Я хочу отрисовать мерч Black Thorn. Ради согласия на официальное сотрудничество я готова даже не спать этот месяц, чтобы успеть в срок.

Хару нерешительно улыбнулся. Он не ожидал такого требования, но у него был готовый ответ.

— В общем… я давно подписан на вас через фейковый профиль… не скажу ник, не просите. У меня уже есть разрешение от продюсера Им, в феврале мы планировали сделать коллаборацию Black Thorn и HaruHaru в двух направлениях — наши отрисованные аватары в качестве лимитированного мерча, плюс постоянная линейка с розами, тоже в символике группы…

— Вы хотели пригласить меня? — дрожащим голосом спросила Ёнсо.

Хару кивнул:

— Даже контракт заранее приготовил. Я не думал, что мы будем приглашать вас для запуска, это сотрудничество планировалось именно на февраль. Но, получается, будем работать вместе по двум проектам.

Ёнсо прижала ладонь к губам, в глазах блеснули слезы. Хару снова стало немного стыдно. Ощущение было, что он дурит девчонке голову, хотя он действительно планировал обращаться к ней для отрисовки мерча… Да и «девчонке» этой немного меньше тридцати, насколько понял Хару.

Процесс обсуждения деталей занял около часа, потому что некоторые пункты технического задания пришлось немного изменить под стиль Ёнсо. Контракт подписали сразу, хотя Хару и пытался отправить Ёнсо посоветоваться с адвокатами. Но та сказала шедевральное «Я верю, что вы — хороший человек» и поставила размашистую подпись под контрактом. Чхе Хённа, кажется, в этот момент едва удержалась от желания хлопнуть себя ладонью по лбу.

Но вопрос решили в максимально сжатые сроки. При всем желании Ёнсо не сможет за месяц отрисовать то количество материала, которое планировалось первоначально, поэтому запуск будет не таким масштабным. Но он будет.

В конце переговоров Хару сделал Ёнсо несколько подарков. Он вручил ей альбом с автографами всех мемберов группы — парни вчера подписали. И подарил продукцию своего бренда — ежедневник и скетчбук. И, хотя для девушки это выглядело скорее милым жестом, сам Хару так извинялся за то, что нагло пользуется своим влиянием.

После первого мирового тура Хару много времени проводил в Encore, они тогда работали над Mystery Lover, доводили его до совершенства. И в то же время он снова начал теснее общаться с Дэхви, в итоге оказавшись в его рабочем кабинете.

Сложно сказать, с чего именно это началось, но практически всю концепцию студийного альбома Дэхви разработал Хару. Это не было запланировано, просто… так сложилось. Хару помог определить направление альбома, выбрать треки, дописать необходимое, изменить лирику, сделать аранжировку. Он же придумал тему фотосессии для обложки альбома и сюжет клипа.

Минсо тогда сказала что-то типа «раз сами все придумали — сами и креативный отдел координируйте». Креативный отдел все сделал. В смысле — люди там всегда подобным занимаются. Ты им даешь направление, а они создают структуру и украшают все деталями. В итоге получился сильный релиз хип-хоп исполнителя, который сразу же вывел Дэхви в топы корейских рэперов. Правда, еще было участие Дэхви в «Show me the money», что сам Хару считает главной причиной успеха… но Минсо думала иначе.

Она после завершения работы Хару с Дэхви пригласила его к себе и спросила — не хочет ли Хару заниматься этим на постоянной основе. То есть, быть фактическим креативным продюсером. Первое время — в том же формате, что и в случае Дэхви: он выступает как автор креативных идей, а Минсо и креативный отдел будут заполнять пробелы. Постепенно она его научит нюансам такой работы.

Тогда Хару отказался. Причиной была высокая занятость — он уже знал, что будет запускать свой бренд. В то время он еще думал, что после армии не захочет возвращаться в музыкальную индустрию, будет заниматься только бизнесом… но оказалось, что он плохо знает себя. Сейчас большую часть финансовых вопросов решают папа и дедуля. Хару часто приносит отчеты с просьбой объяснить всё «как тупому». Он ненавидит всю эту документацию. Вроде бы он всегда знал это о себе, математика была нелюбимым предметом как у Хару, так и у Антона. Но почему-то в возрасте двадцати лет ему начало казаться, что финансовые отчеты собственного бренда — это какая-то другая математика, интересная.

А на деле Хару привлекает исключительно креативная работа, вот здесь он способен и проявить себя, и искренне кайфануть в процессе. К счастью, ему повезло собрать хорошую команду… и родиться в семье, где практически все, кроме самого Хару, считают точные науки очень увлекательными.

Именно поэтому последние полгода, окончательно смирившись со своим «гуманитарным» мышлением, Хару всерьез задумывался о том, чтобы принять предложение Минсо. Ему ведь нравится музыкальная индустрия. Это быть айдолом ему не очень нравится, но это преимущественно из-за сасэнок и отсутствия свободы передвижения.

Минсо не планировала отправлять Хару на обучение, занимать много личного времени и сразу требовать полностью включаться в процесс. Она предлагала наблюдать, беседовать, высказывать предложения, а уже после того, как Хару вернется из армии, реально этим заняться. Но есть маленький нюанс.

Все дело в том, что у Минсо, как оказалось, есть некоторые творческие проблемы: она не знает, что делать с парнями-трейни. По ее словам, их собственная энергетика, навыки, внешность — это все светлые, юношеские образы, более-менее для сложного концепта подходит только Мухён. Остальные трейни — щенки золотистого ретривера, не иначе, для них любой концепт, кроме «милого парня по соседству» — это преступление против их врожденного обаяния. А милый мужской концепт у Минсо как-то не складывается. И у Роуна тоже с ним проблемы. В том смысле, что песен нет. Минсо предлагала Хару отвечать за креатив этой мужской группы — задать направление, а она уже постарается довести все до идеала. Ну и мотивировать Роуна — тоже обязанность Хару, разумеется.

Хару уже год думал о том предложении. Он все крутил в голове разные идеи, ему даже нравилось их обдумывать. Он планировал согласиться на предложение Минсо к концу года, когда он обновит ассортимент бренда и его «работа» там сведется к подписанию бумажек. Но из-за Пак Манхи придется начать раньше.

Потому что трейни New Wave должны вытеснить FL!P из топа мужских к-поп групп.

Чхе Хённа не особо верила, что мелкие проблемы Хару непременно связаны с Пак Манхи. Она единственная не знакома с ним лично, никогда не сталкивалась, поэтому у нее не было причин считать его автоматически виновным во всех существующих проблемах. Плюс характер у нее… Такой человек в теории заговора верить не будет.

Это заставляло Хару сомневаться в собственном решении: вдруг Чхе Хённа права и Пак Манхи давно забыл о Хару?

Но, сколько бы Хару ни думал обо всех мелких проблемах последних лет, он не находил причин не считать Пак Манхи виновным.

Против Sanho первое время интриговал не только Пак Манхи. Другие издательства действительно засылали к ним «корпоративных шпионов», цель которых была проста — выяснить, что собираются выпускать Sanho, чтобы запустить такой товар раньше. Но Сончоль заранее блокировал такие возможности и все важнейшие запуски удалось до последнего держать в тайне. Позднее такой же уровень секретности был перед запуском ежемесячного журнала. Но в остальном… издательства конкурируют между собой, с этим не поспоришь. Они пытаются переманить топовых авторов, стремятся получить выгодный контракт на перевод мировых бестселлеров, в сфере журналистики все охотятся за эксклюзивами. Но это всё это — рутинная возня, она происходит постоянно и никак не связана с мелким вредительством. Издательствам нет смысла строить друг другу козни, уводя поставщиков или расторгая контракты в последний момент. Причина максимально проста — финансовые затраты велики, а успех не гарантирован. Еще и репутация может быть подмочена.

С HaruHaru все еще проще. У Хару нет прямых конкурентов. Бренд слишком маленький и узкоспециализированный. Для крупных корейских производителей канцелярских товаров HaruHaru такой же конкурент как ресторан с тремя звездами Мишлен — крупной сети быстрого питания. Хару делает продукцию для гиков, которых хотят качественную бумагу, а не просто случайный блокнот. Он не будет выпускать тетради для студентов и художественные альбомы для учеников младшей школы, у него никогда не будет лицензий на обложки с популярными героями детских мультиков, а еще он не выпускает ничего, кроме бумажной продукции. У маленьких корейских канцелярских брендов просто нет денег на такие интриги — это ведь не особо выгодная ниша, здесь нет миллиардных доходов. Теоретически, Хару составляет конкуренцию японским «бумажным» брендам — там много тех, кто делает акцент на качестве бумаги. Но японцы не стали бы вкладываться в уничтожение бренда, который еще и запуститься не успел. Зачем тратить деньги на подкуп, если HaruHaru может разориться сам по себе? Плюс ко всему — это все еще бренд знаменитости, отношение к нему соответствующее. Даже некоторые сотрудники относятся к Хару так, будто он решил поиграть в бизнесмена, а годика через три-четыре закроет эту инициативу.

Вот и выходило, что Хару не видел других возможных виновных. Да и… глупо все это. Ну не могли Хару разорить те события, которые кто-то пытался провернуть в отношении HaruHaru. Это было похоже на мелкие пакости, а не на реальные попытки уничтожить конкурента. Главное — деньги. Если верить выпискам со счетов (незаконно полученных) бывших сотрудников, то кто-то прилично потратился на эти подлости. Конкуренты не будут вкладывать такие деньги, если максимальный результат — задержка старта производства.

Хару успокаивал себя этим. Он всегда считал, что жить нужно в соответствии с утверждением «твоя свобода заканчивается там, где начинается свобода других». В том смысле, что намеренно вредить посторонним — это плохо. Но, получается, придется. И делать это нужно через индустрию развлечений.

Хару давно знает, на что живет Пак Манхи. После развода он получил от семьи Со достаточно крупную денежную компенсацию, которую почти полностью вложил в покупку агентства талантов и студии звукозаписи. То, что осталось после этих покупок — так, мелочевка, на ежедневные расходы. Но. У Пак Манхи еще была недвижимость и собственные накопления. Накопления он в том или ином виде тратил на запуск групп FL!P и Taboo. Они не сразу начали приносить хороший доход, так что Пак Манхи должен был… поиздержаться. Семейный дом в Сонбук-дон, который находится рядом с домом Хару, Пак Манхи продал в начале прошлого года, но затем купил пентхаус в Каннам-гу, так что все деньги от продажи дома ушли туда. Еще у Пак Манхи есть коммерческая недвижимость, это старое офисное здание. Хару специально попросил водителя проехать мимо этого строения. Крупных арендаторов в таких помещениях быть не может — здание старое, выглядит неухоженным, еще и расположено неудачно, далеко от престижных районов Сеула. Скорее всего, денег от аренды едва хватает на содержание пентхауса… Вопрос еще — почему Пак Манхи до сих пор его не продал? Память об отце, который и покупал эту землю? Но ведь дом, в котором Пак Манхи жил, будучи ребенком и подростком, он продал… Скорее всего, просто нормальную цену не дают, а деньги за аренду по-прежнему капают. Вряд ли сам Пак Манхи занимается сдачей помещений в аренду, право может быть передано сторонней организации по долгосрочному контракту. И последний кирпичик капитала Пак Манхи — складское помещение неподалеку от издательства Sanho. Земля вместе со складом выставлена на продажу, цена… выше рынка. Но и проблем с арендаторами быть не может — в таких районах тяжело найти склады, желающие найдутся всегда. Еще у него точно должен быть пакет акций, но небольшой, иначе об этом было бы известно прессе.

Как лишить Пак Манхи доходов от офиса и склада, Хару не знает. Но они не могут приносить баснословные деньги, а отец и сын Пак живут на широкую ногу, посмотреть хотя бы на пентхаус, который откровенно велик для двух человек. А ещё Пак Манхи любит дорогие автомобили, у него коллекция из семи машин. На имена Пак Манхи и Пак Нахёна оформлены членские взносы в частные клубы. Оба одеваются дорого, питаются преимущественно в дорогих ресторанах, играют в гольф. Пак Манхи если и летает куда-то, то только на бизнес-джете, его даже супер-вип на регулярном рейсе не устраивает.

Согласно отчету службы безопасности, Пак Манхи содержит девушку, снимает ей квартиру, регулярно делает дорогие подарки. Тут все понятно, это было ожидаемо. До тех пор, пока она не выставляет ему чеки за услуги и просто живет за его счет — это законно, факт оказания эскорт-услуг доказать крайне сложно, так что тут даже пытаться не стоит. К Пак Нахёну в пентхаус ходят массажистки. У всех, к слову, есть все необходимые документы — массаж они тоже делать умеют. Но… вряд ли там только массаж. В Корее покупатели услуг проституток несут уголовную ответственность… ладно, это ближе к административной — штраф, сообщат на работу, после нескольких задержаний могут отправить в тюрьму на год, но это редкость. Плюс ко всему — с проститутками полиция Кореи разбирается примерно так же, как с сасэнками и преследователями: если нужно устроить облаву на мелкий «мотель с девочками» — это они с радостью, а если нужно реально что-то расследовать, пытаться поймать на горяченьком богатых клиентов — это они будут делать с явной неохотой. И непременно кто-нибудь стуканет куда нужно, чтобы клиенты вышли сухими из воды.

Пока вся собранная информация о личной жизни Пак Манхи и его сына лишь продемонстрировала Хару, что образ жизни его недруга крайне роскошный, будто он и не перестал быть частью богатейшей семьи Со. Офисы и склады не смогут покрыть его аппетиты, так что финансовые проблемы Bee сильно навредят Пак Манхи. Поэтому первоочередная задача — попытаться снизить уровень популярности FL!P.

До отпуска оставалось немного, всего-то несколько съемок и одно интервью, но расписание было расслабленным. Обычно свободные часы Хару заполнял работой с Данби и Роуном, читал информацию по продюсированию, обсуждал с Минсо, как примерно создается концепция и что нужно придумать, чтобы сама Минсо и креативный отдел смогли работать дальше.

До этих разговоров с Минсо все казалось достаточно простым, но вот сейчас… Хару запутался. Шэнь вроде помог справиться с чувством вины перед «детьми», но теперь Хару не знал, что именно нужно сделать, чтобы… осуществить их мечты.

Чтобы немного «проветриться», как-то утром Хару отправился в Донмё.

Блошиные рынки и антикварные магазинчики давно стали просто способом отвлечься, а не заработком. Он даже одежду для себя там покупает редко, развлечения в стиле «купил дешево — продал дорого» остались в прошлом. Он все еще иногда приобретает что-то для перепродажи, но обычно это происходит лишь тогда, когда ему попалось что-то редкое. Вроде ему и не нужно, но оставлять «найденыша» не позволяет выработанный инстинкт охотника-барахольщика. Чаще Хару просто бродит по узким улочкам, ковыряется в старье. Во время европейской части тура он пристрастился еще к походам в магазины антиквариата, где покупал мелочи для дома и редкие (и недешевые) брендовые вещи. Хотя именно в Европе антиквариата он покупал много. Парни до сих пор припоминают ему хрустальную люстру, которую он привез из Испании. Хотя сам Хару своей самой безумной заграничной покупкой считает секретер. Секретер вообще-то старинный, середина девятнадцатого века, настоящий антиквариат. Почему Хару его купил? Потому что на дверцах вырезаны котята. Вроде сам ворчал, что ему вечно дарят все с котами и это уже не смешно, но в итоге в парижской лавке замер у этого комода и был готов отдать за него всю наличку, лишь бы никто не выкупил это сокровище раньше. Справедливости ради, он до сих не жалеет об этой покупке: котики радуют его глаз ежедневно, ведь секретер стоит в общежитии.

Были и другие приобретения — удачные и просто приятные. Хотя и казалось, что Хару перестало так феноменально везти, как это было на заре его увлечения барахолками. Но он все равно любил пройтись по рядам со старьем.

Донмё вроде и меняется, а вроде и остается прежним. Есть бутики, хозяева которых сменились уже несколько раз, а есть уличные торговцы, которых Хару помнит еще со своих первых визитов в это место. По-прежнему пахнет уличной едой, жаренной на большом количестве масла, по-прежнему по улочкам ходят люди разных возрастов и уровней дохода, по-прежнему стоят мятые коробки с надписями «все по 1000».

Хару медленно шел между рядами, иногда останавливался у рейлов с вещами, но пока ничего не брал. В коробке со старыми пластинками нашел альбом группы Роуна, купил. Покопался на столе с бижутерией, нашел симпатичную брошь. Долго перебирал вещи на рейле с верхней одеждой, но так и не нашел ничего приличного. На улице становилось все жарче, поэтому Хару в итоге не выдержал, зашел в первый попавшийся магазинчик — главное, что работает кондиционер. Здесь торговали подержанной техникой, но сбоку Хару увидел стенды с пластинками, решил поискать что-нибудь интересное. Больше всего винила он купил в этом году в США, купив сразу пластинок тридцать, все винтажные. После нечто подобное повторял еще в нескольких американских городах — любителей винила там много, культура перепродажи коллекционных изданий процветает. Хару теперь сложно удивить пластинками, ведь все свои любимые альбомы, которые он готов слушать на виниле от начала и до конца, он уже приобрел. Но… вдруг он о чем-то забыл? Или найдет что-то вроде альбома Роуна — вроде бы это его единственный альбом, вышедший на виниле. Обложку отрисовывала Минсо, получается. Крутая покупка, она нравилась Хару все больше и больше. Было бы неплохо найти что-то похожее.

Продавец, увидев, куда направляется Хару, больше на него внимания не обращал. Знает, что посетители могут у этих стендов часами стоять, пока весь ассортимент не переберут. А ведь за пластинками был еще стенд с CD-дисками, а еще дальше — старые музыкальные журналы, нужно будет и там покопаться.

Хару неспешно просматривал коробки с винилом, когда дверной колокольчик снова звякнул. Оттуда, где стоял Хару, не было видно дверей, но вскоре он понял, что в магазинчик вошли мальчишки максимум лет пятнадцати.

— Здравствуйте! — звонким голосом сказал один из них. — А у вас есть старые, но рабочие MP3-плееры⁉

Хару настолько не ожидал услышать подобный вопрос, что сделал несколько шагов в сторону, чтобы лучше рассмотреть вошедших. Обычные подростки, одеты во все темное и бесформенное, модные прически — как будто они полгода не были в парикмахерской. Хару вроде ненамного их старше, но пятнадцатилетние школьники заставляют его чувствовать себя старым ворчливым дедом. Который сейчас знатно офигел из-за прозвучавшего вопроса.

А вот продавец совсем не был удивлен:

— Есть. Вам какие — Sony или iPod? Есть еще iRiver, но они вроде у вас не особо в чести.

Хару от любопытства даже шею вытянул. Парни попросили Sony или iPod, потом спорили между собой, какой из плееров более «нишевый». В итоге один мальчик купил Sony, второй — iPod. С наушниками определились быстрее, просто купили проводные, от тех же фирм, что и их новые гаджеты, и, счастливые, ушли. Хару удивленно смотрел им вслед около минуты, потом решил все же удовлетворить свое любопытство. Как раз так удачно сложилось, что под руку попался альбом Адель «21» на белом виниле, это коллекционное издание, а Ноа можно считать чуть ли не главным фанатом Адель, он точно обрадуется коллекционной пластинке.

— Здравствуйте, — с улыбкой сказал Хару продавцу.

— Добрый день. Чем-нибудь помочь? Ищите что-то определенное?

Хару выложил на стойку пластинку и заранее отсчитанные деньги, без сдачи. Просто задавать вопросы было бы как-то неудобно.

— Нет, просто стало интересно, — сказал Хару. — Часто к вам приходят дети за старыми mp3-плеерами?

Продавец — мужчина лет сорока, с заметной сединой и «добрыми» морщинками в уголках глаз, — улыбнулся Хару:

— Я уже привык, но первое время тоже был удивлен. Молодежь покупает такие вещи часто. Хотя эти были моложе обычных. Я сейчас скупаю эти плееры по всем знакомым, чиню, если это необходимо. Sony или iPod разбирают быстро, остальные берут хуже, потому что они… не так инстаграммно выглядят, наверное.

— То есть, они покупают плееры для социальных сетей?

— Не только. Они стали слушать музыку с их помощью. Совсем как мы раньше, когда приходилось выбирать — какую песню скачать, а какую удалить. Как мне объяснила внучка — сами плееры покупают для… как там его? Замедления вроде бы. Как протест против стримингов с их системой рекомендаций. А вот определенные модели плееров берут для того, чтобы похвастаться перед друзьями.

Хару нерешительно улыбнулся. У него не было mp3-плеера. Он хотел, конечно, но недолго — достаточно быстро появились телефоны, которые стоили немного дороже, но имели больше полезных функций.

— У вас еще остались эти модные гаджеты? — с улыбкой спросил Хару.

Продавец наклонился и выставил перед ним бархатную подложку, на таких обычно хранят украшения. Но здесь были выложены mp3-плееры разных форм и расцветок. Остался один Sony, остальные — менее известные модели. Хотя Хару привычнее казались как раз те, которые всегда стоили дешевле, похожие на флешки с крошечным экранчиком, на котором нет ничего, кроме пиксельного названия трека. Стоили плееры недешево. Что неудивительно, если учесть, что они стали «модными» у подростков. Хару взял Sony и тот, который ему более привычен, с крошечным экранчиком. Расплатился и вышел на улицу.

Он только сейчас обратил внимание на то, что на улице действительно много очень молодых людей, школьников и студентов. Анализируя все, что он увидел за день, Хару понял, что и формат выкладки товаров немного изменился. Раньше на самых видных местах в магазинчиках с подержанной техникой стояли дешевые холодильники для кимчхи, старые проигрыватели. Сейчас — телефоны-раскладушки и mp3-плееры. Манекены теперь одеты не в брендовую одежду, а во что-то в эстетике Y2K — то есть налицо ностальгическое переосмысление двухтысячных. Теперь вперед выставляют все яркое, цветное, забавное. И молодежь покупает. Вот прямо напротив Хару две девчонки азартно обсуждали свитер, который каким-то чудом дожил до этих лет. Хару потрогал его до того, как зашел в магазинчик — голимый полиэстер, разве что цвет интересный.

Девчонки заметили его внимание, замерли, вытаращив глаза — кажется, узнали. Хару развернулся и быстро-быстро пошел вперед. Он, разумеется, вышел в бейсболке и маске, но фанаты умудряются узнавать любимых айдолов в любом виде.

Хару задумался. В период, когда он увлекся барахолками, это еще было не особо-то популярным хобби, но при этом и не каким-то маргинальным увлечением. Кому-то нравилось качество старой одежды, кто-то охотился за коллекционными вещами, кто-то хотел одеваться броско, но недорого, кого-то просто захватывал сам процесс поиска чего-то стоящего в груде хлама. И практически все эти люди больше всего любили именно массовых продавцов-полупрофессионалов. То есть, людей, которые ходят к старикам, скупают все подряд, принимают хлам, продают его задешево. Современные посетители барахолок больше любят магазинчики. И вряд ли причина только в том, что в Сеуле жарко, а в магазинах есть кондиционеры. Просто молодежь пришла сюда преимущественно за контентом социальных сетей. Они не лезут ковыряться в дальних коробках, не рассматривают бижутерию с лупой, не пытаются незаметно выдернуть ниточку и подпалить ее, проверяя степень натуральности ткани. Они пришли за красивой картинкой. Не все, конечно. Но праздных гуляк стало однозначно больше.

Эстетика группы Daisy Crown частично построена на ностальгии по двухтысячным, та самая эстетика Y2K, которая была в моде во время их дебюта. Минсо, разумеется, переработала ее, выделив группу на фоне сотни похожих коллективов, но ностальгические настроения не пропали полностью. Хару не очень понимает причину популярности этого направления у молодежи. Ему вообще кажется, что люди, которые в двухтысячные годы были школьниками, став студентами или молодыми работниками, вспоминают это время с некоторой неловкостью, потому что реальная эстетика этого времени и то, что понимают под этой концепцией сейчас — это небо и земля.

Хару так и не понял, каким образом клубные нулевые превратились в милый Y2K, но это все равно популярно. Запрыгивать сейчас в уходящий поезд Y2K-эстетики было бы глупо, круто было бы создать что-то похожее, но иное для группы трейни.

Логичная мысль — если Y2K создал идеализированную картинку начала нулевых, то как насчет идеализированной картинки десятых? Для Хару это время — детство, но Антон именно в это время жил и взрослел. И он до сих пор помнит, как то, что нравилось ему, так и то, над чем он смеялся из-за излишней популярности. Но, чтобы освежить память, он все равно решил поискать, чем отличились десятые годы.

Для этого он зашел в кафе, заказал себе айс-американо и клубный сэндвич с тунцом, хотя есть особо не хотелось. Но он надеялся посидеть немного, поискать информацию. Тем более — кафе большое, полупустое, кондиционер работает. И кофе оказался весьма неплох.

Читая статьи и рассматривая картинки, Хару осознал, что идеализированное воплощение начала десятых — это вещи, которые он сам любит, просто с нюансами. Барахолки, например. Именно в десятые годы хождение на блошиные рынки стало чем-то вроде хобби. Путешествия. Именно в это время путешествия перестали быть дежурным осмотром достопримечательностей с гидом. Теперь путешествия — это когда ты бродишь по улочкам европейских городов, ищешь свое идеальное кафе, слушаешь уличных музыкантов… в общем — все то, что сам Хару любит делать во время путешествий. Личные дневники и ежедневники перестали быть просто рутиной некоторых людей и стали Ритуалом. Это время идеализации ночных посиделок на кухне, долгих разговоров на философские темы. Йога и бег стали чем-то обязательным для модного молодого человека. Еще, конечно, это было эпохой Tumblr, «девочек-ванилек», суицидальных постов в интернете, романтизации курения… и осени. Осень Хару, к слову, тоже любит.

Больше всего проблем у Хару было с визуальным образом группы. Он не особо в этом всем разбирается, плюс его собственные вкусы… в одежде любит простоту, в интерьере… про обои с павлинами, хрустальные люстры и секретеры с котятами ходят легенды, и Хару в этих рассказах скорее кто-то вроде городского сумасшедшего, а его комната в общежитии — комната творческого человека. Визуально все вроде красиво смотрится, самому Хару нравится, но… он не планировал внешний вид своей комнаты заранее. Так что он не может просто взять и придумать, как будут выглядеть парни в группе, какие у них будут клипы и какую одежду выбрать для продвижения.

Но сейчас появилось ощущение, что он нащупал «нечто». Цвета фотосессий и клипов — насыщенные, но не яркие, одежда простая, но с легкой ноткой «сумасшедшинки», сочетание «мне пофиг, что носить» и «этот свитер слишком забавный, чтобы его не надеть».

А общая философия группы — акцент на том, что происходит сейчас, на настоящих эмоциях, дружбе, семье, повседневных радостях. Обычные парни, которые живут на окраине большого города, но мечтают переехать в центр. Они часто собираются вместе, играют на гитаре, просто болтают, вместе едят. У мемберов будут личные и общие хобби — некоторые бегают по утрам, кто-то снимает на пленочный фотоаппарат, кто-то ведет дневник, кто-то читает… в общем — что-то в стиле увлечений начала десятых. И фокус на замедлении, на ощущении полноты жизни. Только без восхищения детством и юностью. Как минимум в дебютную эру парней придется оставить школьниками, но от утверждения «школа — это круто» стоит отойти, ведь все школьники на самом деле мечтают поскорее уже стать взрослыми.

А ничего намеренно милого добавлять не стоит. Эти дети и так… дети. Не умиляться ими просто невозможно.

Когда этот образ сложился в голове, стало даже как-то легче. Хару уже допил кофе, написал сообщение Кахи, предлагая проверить его концепцию через аналитику рынка или что она там делает. А сам встал и смело пошел собирать для будущей группы реквизит. Ему нужны коробки с настольными играми, старые корейские манхва, фотоаппараты-мыльницы, проводные наушники, какая-нибудь гитара в наклейках, другие забавные вещицы для детей, которые ценят простые, но любимые вещи. Примерно как он свою термокружку с невыспавшимся котом, которую носит на все записи со времен дебютного промо.

Одно из крупных фан-сообществ Black Thorn.

Предлагая Хару обучение, Минсо знала, что сначала он откажется. Момент тогда был подходящим: на волне популярности альбома Дэхви можно было и Хару дать почву для размышлений, и директорам объяснить, почему из Хару может получиться продюсер.

Второго креативного продюсера Минсо начала искать еще после первых камбеков девчонок. В это время начала ощущаться нагрузка, хотя Минсо была уверена, что с таким слаженным коллективом креативного отдела проблем быть не должно. Но весь ее прошлый опыт оказался ошибочным. Частично, конечно. Причиной стал резкий рост популярности Black Thorn, Минсо просто никогда не сталкивалась с продвижением такой группы. И дело не только в координации и большем объеме организационной работы. Это ответственность креаторов. Они должны удивлять. Не всегда делать что-то прорывное, но контент не может быть простым и безопасным, фанаты и критики ждут, что группа покажет что-то интересное. А это «интересное» нужно еще придумать.

С девочками было немного проще, но и они добавили работы. А Silk Violet вообще сильно ударили по самооценке Минсо. Девчонки-фиалки красивые, молодые, талантливые. Они с самого начала казались стабильнее малышек-ромашек. И Минсо думала, что эти группы будут идти вровень, поэтому и создавала им концепты, которые практически противоположны друг другу. А в итоге Daisy Crown — любимая женская группа практически во всей Азии, а Silk Violet… просто покрывают расходы на свое содержание. Директора даже предлагали временно не заниматься группой. Говоря фанатским языком — «отправить их в подвал».

Именно тогда Минсо и начало казаться, что на исходе ее… креативные мощности, так сказать. Что бы она ни делала, какие бы новые фишки продвижения ни придумывала для «фиалок», результат оставался прежним — затраты на камбек оправданы, девочки получают зарплаты менеджеров среднего звена, но нет ни крупных рекламных контрактов, ни сногсшибательных цифр стриминга.

Возможно, виновата была именно Минсо. Не смогла выделить девчонок среди других групп с gurl crush концептом, не смогла подобрать правильную стратегию развития… и не может сейчас найти выход из положения. Осталась надежда, что работа Данби над песнями что-то изменит, но сначала нужно записать демо.

Как бы то ни было, Минсо опасалась брать в работу четвертую группу. Креативный отдел эту нагрузку выдержал бы, переработок все еще нет, система отлажена, коллектив готов к большему объему задач. Но у Минсо нет ощущения, что она придумала что-то настолько качественное, что сделает группу успешной. Разные идеи прорабатывали через аналитиков, но получить убедительный ответ — будет ли такая группа популярна — не удавалось.

Минсо когда-то начинала свой продюсерский путь с должности дизайнера. Занималась оформлением альбомов, мерча, разрабатывала тематику фотосессий. Позднее стала отвечать за весь визуал дебютировавших групп, включая клипы, поп-ап магазинчики, оформление социальных сетей. Постепенно доросла до креативного продюсера нескольких уже существующих проектов и получила свой собственный. Ее путь в индустрии начинался с визуальной части. Но нередко креативные продюсеры начинают с музыкальной. То есть, они сначала писали музыку либо аранжировали ее, а уже потом переходили к масштабным проектам по управлению. Еще иногда креативными продюсерами становились менеджеры — из тех, кто поумнее. Реже — люди с экономическим образованием.

Минсо искала себе дублера среди всех сотрудников. Предлагала Кахи поучиться, но та наотрез отказалась. Сказала прямо: боится ответственности, сойдет с ума, если тяжесть принятия окончательного решения ляжет на ее плечи. Еще с должностью справилась бы нынешняя глава отдела дизайна. Но у той двое детей и она когда-то пришла к Минсо потому, что здесь есть возможность совмещать карьеру и материнство, а должность креативного продюсера отнимает слишком много сил и эмоций. Пока младшему не исполнится шестнадцать — она не захочет повышения. Младшему сейчас десять. Госпожа Хван, в теории, могла бы попробовать… но та заявила, что она полный ноль в креативной работе, у нее совсем иной склад ума. Было еще несколько кандидатов, но все отказались.

Минсо всегда была уверена, что у Хару получится. Вот уж креатива у него — хоть ведрами черпай. Умудрился провальное книжное издательство вывести на рекордную прибыль через серию удачных запусков всего за год. Несколько раз предложил успешные маркетинговые решения другим компаниям, вынув их словно из воздуха. Умный, внимательный к деталям, способный нестандартно мыслить. А то, что он вообще не знает, чем занимается креативный продюсер… это дело поправимое, все с чего-то начинают.

Минсо не собиралась сразу загружать Хару работой и ответственностью. Пусть наблюдает пока — где-то лично, где-то через отчеты. Утверждать все будет Минсо, она же берет на себя все риски… хотя на сто процентов уверена, что Хару любую неудачу группы будет переживать как собственный провал. И именно эта деталь больше всего ее и беспокоила. Работа креативного продюсера сопряжена со множеством нелегких выборов. Выбор концепции — это, скорее, игра в рулетку, ведь никакие отчеты аналитиков не могут спрогнозировать, успех случится или проигрыш. Всегда остается элемент везения. А вот определить состав группы… Даже Минсо сложно решать, кто дебютирует, а кто уйдет, хотя она принимала такие решения уже несколько раз. Она знала, что для Хару будет сложно даже просто высказать свое мнение… но не могла не дать ему это задание. Просто потому, что креативный продюсер должен понимать, что он сталкивается с похожими решениями постоянно. Когда определится состав, нужно будет выбрать центр. Потом — распределять партии. Затем — вынужденно продвигать кого-то популярного, даже когда видишь, что это портит отношения внутри коллектива. Потому что это необходимо для успеха группы.

Высказать свое мнение о составе группы Хару должен сегодня вечером. Но еще позавчера он прислал свой концепт-план. Это такой доклад на десять листов, где он описывает концепт группы через образы, понятия и общие впечатления. К текстовому документу было прикреплено около пятидесяти фотографий и готовый реквизит в нескольких больших бумажных пакетах. Минсо не ожидала такого способа представления его мыслей по концепту группы, а Кахи вообще минут пять молча смотрела на то, что разложено на столе.

Предварительный отчет Кахи уже готов — тема детокса, полученного от социальных сетей, замедления темпа жизни и акцента на простых вещах действительно востребована, причем как среди подростков, так и среди людей постарше. Мало кто реально готов отказаться от телефонов, но сама картинка «осознанного и простого образа жизни» цепляет.

То, что принес Хару, тоже является прекрасными иллюстрациями, которые привлекают внимание сами по себе. Все выглядит… уютно. Вещи не в идеальном состоянии, ими пользовались, у них есть какая-то история. Просто в этой горке подержанных вещей, которую Минсо разложила у себя на столе, чувствовалась атмосфера юности. Тот самый момент, когда ты вот-вот закончишь школу, тебя пугает неизведанное, но в душе все равно живет надежда, что впереди ждет только хорошее — деньги, любимая работа, идеальные отношения… и еще вера в то, что ты всегда будешь с теми людьми, которые дороги тебе сейчас.

Концепт — проще некуда. Обычные парни с окраины, которые мечтают и верят в чудо. Но есть что-то цепляющее в том, как именно Хару хочет рассказывать их историю.

«Реквизит» все еще лежит в кабинете Минсо, она убрала его на полку, временами посматривая в ту сторону. Если визуальный стиль группы готов, то дело за песнями. Удастся ли Роуну написать что-то для группы? Или все же придется подключать других сонграйтеров?

В дверь постучали, вошел Мухён.

Он заметно вырос за эти два года. Минсо последний раз лично встречалась с ним перед тем, как он подписал временный контракт с другим агентством. Было заметно, как сильно парень возмужал. Очень сильно похудел и еще заметнее — вырос. Сложно определить рост на глаз, но он однозначно выше Хару, возможно уже почти такой, как Шэнь. Одет в джинсы и белую футболку, никаких украшений, без макияжа. Он поклонился при входе, нерешительно подошел к столу, взглянул на Минсо настороженно.

— Садись, — с улыбкой предложила она, указывая на кресло.

Мухён нерешительно присел на самый краешек. Когда Минсо отправляла его на шоу на выживание, перед ним стояла одна цель — обелить свой образ перед фанатами, продемонстрировать раскаяние… и собственные навыки, разумеется. Никто не думал, что Мухён попадет в финальный состав, но он занял третье место в зрительском голосовании. Результат был неожиданным и для самого Мухёна, и для New Wave. Но контракт подписали, Мухён должен был дебютировать. Сейчас, на момент окончания контракта, Мухён — один из самых популярных мемберов группы, у него несколько действующих рекламных контрактов и сильная фанбаза.

И при этом — взгляд загнанного звереныша, потому что участие во временной группе сложно было назвать увеселительной прогулкой.

Минсо несколько раз присылали запрос на продление контракта Мухёна, то агентство хотело бы сохранить временную группу, сделать ее постоянной. И Минсо подписала бы соглашение… если бы Мухён не просил об обратном.

— Я уточню в последний раз, — начала Минсо, — Ты уверен, что не хочешь продлить контракт?

Мухён упрямо вздернул подбородок:

— Не хочу.

Минсо тяжело вздохнула. Она мало что знала о происходящем в чужой группе, но такое уверенное нежелание продлевать сотрудничество с группой, которая сделала парня знаменитым, о многом говорит.

— Рассказывай, что случилось, — сказала Минсо.

Мухён затравленно посмотрел на нее.

— Я не требую подробностей, но должна примерно знать причины твоей жесткой позиции, — пояснила Минсо, — Мы ведь можем и впоследствии отправлять на их шоу трейни…

Мухён вздрогнул, но тут же поспешно добавил:

— Не было ничего противозаконного! Всё… всё в пределах условий контракта. Просто отношения в коллективе ужасны. Поверьте, не один я мечтал о дате окончания контракта. И некоторые требования… особенно в плане шипперского контента… были крайне неприятны.

Тут Минсо кивнула — это ей уже было известно. Поверхностно, конечно. У агентства, которое занималось управлением группы Мухёна, были собственные трейни, которые вошли в состав этой группы. В том, что стафф им благоволил, не было ничего удивительного — Минсо бы тоже отдала распоряжение ставить комфорт своих артистов на первое место. Но, по всей видимости, в случае Мухёна поддержка своих переросла в травлю остальных. Сразу после окончания шоу Минсо узнала, что у Мухёна был конфликт с парнем, который занял первое место. Конфликт был в основном со стороны того парня, ведь у Мухёна был четкое распоряжение — не давать людям повода считать его «плохим». Из-за терпения Мухёна те эпизоды показывали бы победителя не в лучшем свете, поэтому кадры не вошли в финальный монтаж, о дрянном характере победителя зрители ничего не узнали. Но потом агентство решило, что Мухён и тот парень — идеальная шипперская парочка. И на этом шипперском контенте они практически паразитировали. И да, все это время эти двое продолжали ненавидеть друг друга. Логично, что Мухён не хочет продолжать продвижение с тем коллективом.

— Я понимаю, что могу не войти в состав вашей группы, — начал Мухён, — Прошло два года, парни наверняка сдружились, я буду там не к месту… Но я лучше откажусь от карьеры, чем вернусь к прежней группе. Пожалуйста, дайте мне шанс доказать, что я достоин дебюта. Я постараюсь найти с парнями общий язык.

— Они уверены, что ты войдешь в состав группы, — спокойно сказала Минсо, — Это для них уже практически свершившийся факт. И, скорее всего, мы действительно предпочтем не отказываться от редебюта уже популярного артиста. Если, конечно, не будет никаких эксцессов.

Мухён поспешно поклонился:

— Все будет хорошо, я обещаю.

Минсо кивнула. Потом задала Мухёну еще несколько вопросов и завершила «аудиенцию».

Потрепала, конечно, мальчишку индустрия. Видно, что дело не только в шипперском контенте. Кажется, больше не стоит отправлять трейни на шоу этой компании.

Но после разговора с Мухёном пропала слабая надежда на то, что он вернулся более жестким. Была надежда, конечно. Но нет — военного лидера из него не выйдет.

Несмотря на то, что в контрактах был предусмотрен обязательный отпуск для группы, парни сами постоянно отказывались от полноценного отдыха. Считали, что нужно зарабатывать, раз они смогли добиться мирового признания. После первого полноценного мирового тура вышел мини-альбом «Mystery Lover», через четыре месяца — полноформатный альбом «Heartbreaker», после которого сразу стартанул второй мировой тур. Он завершился совсем недавно, нужно было чем-то порадовать фанатов, поэтому группа выпустила еще один альбом. Но затем решено было сделать перерыв, нужный всем — и группе, и стаффу, который их сопровождает. Поэтому мировой тур стартанет не раньше следующего лета.

Отпуск будет полноценный, на весь месяц. Хару распланировал его еще полгода назад, забронировав отели.

Начнет он со спокойного отдыха в очень дорогом отеле, Amanwana. Это отель в стиле кемпинга… очень роскошного кемпинга, который расположен на острове Майо в Индонезии. Это национальный парк, так просто туда не попасть. Полная приватность, на территории отеля всего семнадцать вилл-палаток, посторонним доступ запрещен. Хару впервые узнал об этом отеле из какой-то статьи о принцессе Диане — она любила всю сеть отелей Aman и именно туда сбежала восстанавливаться после королевского развода. Хару же выцепил взглядом фразу «частные экскурсии к водопадам». После этого он уже сам не заметил, как подтвердил бронирование переводом приличной суммы.

В Индонезии Хару планирует классический вариант отдыха — много спать, плавать, ходить на массаж, есть фрукты и читать.

Потом будет Европа. Здесь уже путешествие будет частично связано с работой… в виде деловых ужинов с людьми, на которых он работает. Сначала Париж, буквально несколько дней на встречи, потом поезд до Милана. Там Хару встречается с Тэюном, они ночуют в городе, чтобы утром отправиться в Венецию на поезде. По плану они проведут в этом городе три ночи. Затем в их расписании — арендованный автомобиль и неспешное путешествие по Италии в собственном ритме.

Хотя агентство было очень недовольно тем, что Хару и Тэюн наотрез отказались брать с собой в Европу охрану.

Хару ждал этот отпуск уже несколько месяцев, причем не столько из-за усталости, хотя он, конечно же, устал, сколько из любопытства.

Но за день до вылета он снова поссорился с Данби. Не так, чтобы это стало причиной скандала и расставания, но все же…

Amanwana — очень уединенный курорт, вся концепция этой сети отелей построена на уединении и спокойствии. Хару уже узнавал — они могут обеспечить ему абсолютную приватность, никто никогда не узнает, с кем он там отдыхал. Его номер рассчитан на двоих, то есть, можно приехать с девушкой и это никак не снизит уровень комфорта, только увеличит стоимость. Хару очень хотел взять с собой Данби. Пустынный пляж, купание под водопадами, уединенная вилла, вежливый и ненавязчивый персонал. У них был бы прекрасный отпуск, практически медовый месяц, только без свадьбы. Все траты на это путешествие Хару взял бы на себя, потому что ему действительно очень хотелось разделить это время с девушкой, которая ему нравится.

Но Данби упрямо стояла на своем — она не готова так рисковать. Все попытки Хару убедить ее в полном отсутствии рисков натыкались на упрямое «нет». Было очень обидно это слышать, особенно, не имея логичного объяснения. Пожалуй, если бы она с самого начала сказала, что не понимает концепцию спа-отеля и отдыха в дорогом кемпинге, он бы воспринял это легче. Но Данби упрямо твердила, что об их отношениях станет известно фанатам, а она этого боится.

Поссорились.

В ночь перед вылетом Хару долго не мог заснуть, все ворочался в постели и думал о сложившейся ситуации. Точнее — о собственных чувствах. Почему отказ Данби так сильно его задевает? Внутри клокотала смесь обиды, разочарования, даже, в некотором роде, злости. Хотелось просто похитить эту упрямую девчонку и отвезти на отдых силой. Вредина.

Но почему? Почему он все ворочается в постели, не в силах отпустить ситуацию? Ну не хочет она с ним отдыхать — бывает, не все люди любят путешествия. Она имеет полное право отказать ему, это его обида больше похожа на каприз ребенка.

Возможно, это потому, что для Хару важно, чтобы близкий ему человек разделял его увлечения. За годы в индустрии мечта Хару объехать весь мир никуда не делась, мировые туры с короткими прогулками по крупным городам лишь подогрели его страсть. И, наверное, ему все же хочется, чтобы его… избранница, если угодно — любовница, или невеста, потенциальная супруга, — разделяла его увлечения. Пусть не все, но путешествия… это для него действительно важно.

А еще где-то под конец этой бессонной ночи ему в голову пришло, что он чувствует себя обманутым из-за всей этой ситуации. Словно он пытается сделать Данби частью своей жизни, а ее интересует… получается, преимущественно секс. Странная смена ролей.

Хару не стал бы переводить дружеский флирт с Данби в русло романтических отношений, если бы не верил в потенциал этих самых отношений. Он, конечно, не собирался звать ее замуж в ближайшее время, но она никогда не была для него «просто интрижкой». Как бы предполагалось, что они побудут вместе лет пять, узнают друг друга получше, как раз закончатся контракты и, если за это время они не расстанутся из-за разности характеров, будет у них семья и дети. Этот сценарий был призрачным, ведь почти за год отношений Хару не сказать, что хорошо узнал Данби. Да и она тоже не особо интересовалась его жизнью. То есть, уже возникала на грани сознания мысль, что это все же интрижка, а не нормальные отношения, но Хару гнал эту мысль прочь. Она и сейчас кажется ему неприятной. И он не может объяснить — почему ему неприятно об этом думать. Он ведь не может сказать, что безумно влюблен, но раньше даже и таких чувств не испытывал к девушкам. У Антона было, но те эмоции воспринимались сейчас как-то тускло. И времени много прошло, и… тело другим стало.

Заснул Хару только под утро. Не сказать, что он всю ночь думал только о Данби, периодически он отвлекался на мысли о будущем парней-трейни, обдумывал идеи для своего бренда, размышлял о том, что будет делать в отпуске, стоит ли снимать какой-нибудь контент для социальных сетей, раз все равно Данби с ним не едет… Это была одна из тех неприятных ночей, когда тревожные мысли держат тебя в полудреме.

С утра из-за этого настроение было не самым приятным. Чемоданы собраны — и тот, который полетит с ним в Индонезию, и второй, для Европы. Хару позавтракал с бабулей и дедулей, ближе к обеду сел в такси и отправился в аэропорт.

Бизнес-класс, прямой рейс до Бали. Там — быстрый паспортный контроль, его уже встречал представитель отеля. Трансфер Хару — маленький гидросамолет. Внутри он выглядит вполне комфортабельно, но было немного страшно лететь на таком маленьком самолетике.

На песок острова Майо Хару ступил только вечером. Самолет практически сразу развернулся — и отправился в обратный путь, никого не забирая с острова. Тот же человек, что встречал Хару в аэропорту, проводил его до палатки, подсвечивая дорогу в сумерках красивым ручным фонариком: полноценно освещалась только пристань, в самом отеле-кемпинге свет тусклый, если ты впервые здесь, это тебе вряд ли поможет. Уже было понятно, что ночью Хару сможет насладиться звездным небом.

Нельзя сказать, что Amanwana — классический кемпинг. «Вилла» стоит на деревянном помосте, есть своя терраса с парой шезлонгов, все стены — деревянные, с огромными панорамными окнами. Но крыша дома действительно брезентовая, как у шатра. Края этой брезентовой крыши выходят далеко за пределы стен, усиливая впечатление, что ты живешь в палатке. Очень шикарной палатке.

Номер достаточно просторный. Огромная кровать, уютные кресла и диван, есть небольшой столик. За перегородкой — полноценная ванная комната. На столике у окна уже стояла корзина с фруктами. А у дивана, к огромному удивлению Хару, поставили гитару.

Из окон открывался потрясающий вид на море. Хотя в буклетах и пишут, что из тентов открывается вид на океан, но это они для красивого описания придумали, ведь чисто технически остров находится в море. Вдалеке виднеются очертания земли. Вечером они кажутся чем-то вроде дымки над поверхностью воды.

Персонал отеля сразу уточнил у Хару, будет ли он ужинать в номере или пройдет в ресторан. Хару чувствовал себя усталым, сказывалась бессонная ночь, поэтому попросил накрыть ужин на террасе, а ресторан он осмотрит уже утром.

Приняв душ и переодевшись в простой льняной костюм, купленный специально для отдыха здесь, Хару устроился на террасе. Удобное кресло, мягкое освещение, шум волн, из джунглей доносятся возгласы птиц. На ужин свежая рыба, как он любит.

Было ощущение, что он словно медленно расслабляется, растекается по креслу. Похоже на то, как будто ты, замерзший, погружаешься в горячую ванну и чувствуешь, как постепенно холод отступает. Вот и тело Хару покидало напряжение последних дней… скорее даже — последнего месяца.

Доев вкуснейший ужин, Хару еще около часа сидел на веранде, просто смотрел на морской берег, слушал шум волн… думал о всяком.

И ночью спал как младенец.

Сначала Хару немного боялся, что ему будет сложно расслабиться во время отпуска. Он уже привык постоянно что-то делать, больше пары дней никогда и не отдыхал. А в итоге — даже вернувшись в Сеул — не особо хотел возвращаться на работу.

Хотя снова начал заниматься спортом по утрам. В Индонезии он про тренировки не забывал, в Париже и Венеции соблюдал режим, по утрам проводя в зале хотя бы минут сорок. Но все их путешествие по Италии было сплошным чревоугодием с нерегулярными физическими нагрузками в виде плавания или неспешной прогулки в горку, где вид лучше. За неделю он, конечно, не растолстел, но на первой же танцевальной тренировке точно пожалеет, если не начнет заниматься спортом сейчас.

Еще он закончил ремонт в своем кабинете на втором этаже. Там не было свободных стен — две с большими окнами, другие две полностью заставлены книжными полками. Но душа требовала яркости, поэтому цветными обоями оклеили внутреннюю часть книжных шкафов. На специальных подставках Хару расставил венецианские маски и другие сувениры, купленные во время отпуска или мирового тура, между книг — небольшую коллекцию черных кошек и пантер: большая часть была подарена фанатами, но парочку симпатичных фигурок Хару купил сам.

Он иногда работает в этом кабинете. Очень редко, потому что все еще живет в общежитии, да и… не так уж много у него работы: обычно на разбор дел Sanho и HaruHaru уходит до трех часов в неделю, если не считать отдельных периодов. Но было что-то особенное в фразе «у меня есть кабинет». К тому же… Хару нравилось ощущать себя преемником прадедушки. Он бы никогда не признался в этом вслух, но постоянные сравнения с таким человеком ему льстили.

За время отпуска в Индонезии и сейчас, дома, Хару многое осмыслил. Нельзя сказать, что он полностью избавился от сомнений, но в отношении многих его решений решимости прибавилось. Да и… кое-что произошло.

Еще когда он прилетел из Индонезии, глава службы безопасности семьи Со отправил ему некоторую информацию. Был проверен «денежный след» двух уволенных сотрудников HaruHaru. Переводы на карты этих мужчин были сделаны с карт подставных лиц, разумеется. Но в одном случае всю цепочку переводов удалось проследить до помощника Пак Манхи, который обычно занимается всеми «серыми» схемами. Хару отдельно предупредили, что суд не примет эти доказательства, они получены не совсем законным путем и сами по себе являются косвенными. Без дополнительных улик это не тянет даже на штраф… в смысле — на штраф для Пак Манхи. Уволенных сотрудников можно привлечь к суду, но сложностей много, основная — объяснить, откуда вообще Хару узнал, что этих людей подкупили.

Но даже так Хару стало как-то спокойнее: он не параноик, просто Пак Манхи хорошо шифруется.

Когда Хару отдыхал в Италии, произошло еще кое-что неприятное, но ему даже не стали об этом сообщать, проблему решили адвокаты Чо, Сончоль и Чхе Хённа. Были взломаны социальные сети HaruHaru. Все старые посты удалили, подписчикам разослали сообщения с вредоносными ссылками. Заявление в полицию написали адвокаты Чо — они могут так поступать от лица Хару. Странички в социальных сетях были заблокированы через полтора часа после взлома самими площадками, через сутки доступ вернулся к сотрудникам HaruHaru, проблемы были только с иностранными социальными сетями, и то не со всеми. Как бы там ни было, но к возвращению Хару в Сеул все уже работало в штатном режиме, он узнал обо всем гораздо позже, потому что его папа и дедушка не позволили испортить ему отпуск информацией о ситуации, которую можно было решить без его участия.

Он сам, к слову, так и не решил, как к этому относиться. Вроде бы круто, что он отдохнул без всех этих разборок, а вроде… его же фирма, ему и с проблемами разбираться. Но акцентировать на этом внимание Хару не стал, потому что понимал позицию родных: он в отпуск отправился впервые за несколько лет, их желание уберечь его логично.

Тем более — история со взломом не закончилась. Хару тоже пришлось пойти в полицейский участок для дачи показаний, хотя ему и нечего было рассказывать. Потом он поговорил со службой безопасности. Процесс доступа к аккаунтам всегда был сложным, но пробелы в защите были. А главное — взлом осуществили профессионалы с использованием дополнительного оборудования, такие услуги стоят очень дорого. Найти злоумышленников, скорее всего, не получится. Хакеры сидят где-нибудь в Индии или России, их имена неизвестны, взлом даже не был «подписан» — то есть, служба безопасности не знала, кто именно взломал соцсети. Если бы была подпись, можно было бы связаться с хакерами и попробовать выкупить имя заказчика (это все равно нельзя использовать в суде, но дало бы Хару и остальным еще один повод для уверенных действий).

Хару нанял на работу сотрудника по кибербезопасности, которого посоветовал Санхён. Это взрослый мужчина, он работал в фирме отца Санхёна, но с радостью ушел на более спокойную работу без вечных дедлайнов и форс-мажоров.

Само событие разозлило Хару. Опять. Не так, конечно, как его штормило после случая с иллюстратором, но все же желание как-то испортить жизнь Пак Манхи было велико.

Хару решил, что лучший способ позлить врага — показать ему свою счастливую жизнь. Он обратился за помощью к Тхэу и Санхёну, оба пришли от идеи в восторг. Поэтому в пятницу, за два дня до конца отпуска, Хару впервые отправился в элитный частный клуб. Тот самый, членство в котором ежегодно оплачивают Пак Манхи и Пак Нахён. И да, университетские приятели Хару пришли позлить именно последнего.

В воскресенье вечером Хару вернулся в общежитие. Недовольно бурча, затащил на четвертый этаж чемодан, оставил его у входной двери, потом вернулся за коробкой, в которой привез сувениры для парней. Только потом открыл дверь и вошел внутрь. Сразу же услышал радостный голос Ноа:

— Кто пришел? Хару? Юнбин?

Из этого можно было сделать вывод, что остальные уже на месте. Ноа появился в конце коридора и кинулся помогать Хару с коробкой.

— Привет, — искренне улыбнулся Хару, — Рад тебя видеть.

— Соскучился? — засмеялся Ноа. — Я — да. Хотя, когда уезжал, был уверен, что месяц — это слишком мало… после того, как пять лет видел вас каждый день за очень редкими исключениями.

Хару тоже расхохотался. Чудо, что они за это время не переругались. Так, только мелкие бытовые ссоры. Наверное, просто характеры у всех неконфликтные, плюс все понимали, что группа взлетела так высоко, как никто не ожидал. Нужно было работать, чтобы закрепить успех. А такая цель неплохо мотивирует работать сообща.

Но они все же устали друг от друга. Поэтому, когда Хару и Тэюн сказали, что планируют еще и отдохнуть вместе, на них посмотрели с недоверием. Перед отпуском настроение у всех было в стиле «я вас люблю, конечно, но, если мне кто-то в этот месяц позвонит — я за себя не отвечаю».

Хару оставил чемодан у дверей своей спальни и зашел в гостиную вслед за Ноа. Там, собственно, уже собрались все остальные.

Ноа вернулся в Корею загорелым — стилисты наверняка будут ругаться. А еще его волосы выгорели на солнце, особенно окрашенные кончики. Теперь на макушке у него были отдельные каштановые пряди, а кончики волос отдавали в рыжину.

— Ты, кажется, много времени провел, плавая в океане, — с улыбкой предположил Хару.

— Ага. Папа купил лодку, мы минимум раз в неделю выбирались рыбачить. Ну и купался я практически каждый день. Сгорел немного… несколько раз.

Хару засмеялся:

— По мне не скажешь, но я тоже в Италии успел обгореть. Просто на мне загар не держится.

Он вошел в гостиную и замер, не сразу даже поняв, что его удивило. А потом у него вырвалось:

— Ого! Я даже не сразу понял, что это ты!

Сухён смущенно взъерошил короткие черные волосы. С ними он стал выглядеть совсем иначе. У него в целом за последний год лицо сильно «похудело». Как будто даже нос стал уже, острее, что уж говорить о скулах и заострившемся подбородке. Но, пока он ходил с маллетом средней длины и блондом, изменения в лице были не так заметны. А тут у него за отпуск отрос блонд, он коротко подстригся и разом из милашки-айдола превратился в топ-модель.

— Я покрашусь в блонд к тому времени, когда мы начнем снимать клипы, — уверенно сказал он.

— Не надо! — запротестовал Сай, — Тебе очень идет.

— Да, — согласился Хару, — Сразу видны модельные черты внешности.

— Да за такие скулы в модной индустрии готовы убить, — сказал Шэнь.

— Ага, он об этом знает не понаслышке — у него такие же, — с улыбкой добавил Тэюн.

Айдолы часто работают с представителями модной индустрии. И Шэнь всегда был любимчиком всех модельеров, визажистов и фотографов. Его высокие, четко выраженные скулы — золотой стандарт для мужчины-модели. Иронично, что в Корее эту же деталь внешности считают грубоватой, ценятся мягкие линии. Теперь же и лицо Сухёна окончательно потеряло мягкую округлость.

— Черные волосы окончательно похоронили мой образ, — вздохнул Сухён.

— Это было предсказуемо, — пожал плечами Ноа, — Мы все видели твоих родителей.

— Но ты все равно останешься нашим любимым малышом-макнэ, — со смешком добавил Шэнь и тоже взъерошил волосы Сухёна.

Пиликнул код входной двери. Пришел Юнбин. Хару сам пошел его встречать.

Все в группе в честь отпуска коротко подстриглись. Хару в принципе смог выторговать себе право на короткую мужскую стрижку, с которой ходит уже много лет. Остальные то отращивали, то укорачивали длину, но к отпуску выбрали удобство. Следующий альбом еще даже не записывали на студии, съемки будут только зимой, времени на отращивание нужной длины достаточно, а волосы до плеч, откровенно говоря, доставляют немало проблем. И только Юнбин остался верен своему стилю. В общежитие он зашел с хвостиком. Длину он держит на уровне чуть ниже плеч. Стилисты обожают делать ему прически, усиливая ассоциации с эльфом или сказочным принцем.

— Ты единственный вернулся без загара и с длинными волосами, — весело сказал Ноа.

Юнбин перевел взгляд на Хару.

— А он у нас бессмертный вампир, не меняется со временем, — отмахнулся Ноа. — Проходи, интересна твоя реакция.

Юнбин улыбнулся, «припарковал» чемодан у дверей своей комнаты и прошел в гостиную. Реакция на Сухёна была ожидаемой — Юнбин тоже удивился и посоветовал не спешить с возвращением блонда. Хару, впрочем, был уверен, что Сухён покрасится уже к концу недели. А ведь когда-то чуть ли не ревел из-за первого окрашивания волос…

Заказали пиццу. Собрались за столом обсуждать отпуск, делиться впечатлениями и сувенирами.

— Я съездил в Горы Аватара, — поделился Шэнь. — Вместе с родителями и малышкой.

— Она задала вам жару в отпуске? — уточнил Ноа, — Не сложно было с маленьким ребенком?

— Она очень спокойная, — сказал Шэнь, — Практически не плачет, не капризничает. Ну… ее главные капризы — не то платье надели, не туда поставили игрушку и некрасиво положили кашу. В путешествии она становилось настоящим ангелом сразу после завтрака. Один раз, правда, закатила истерику за ужином, потому что до этого ей ужин подавали на тарелке с синими цветочками, а в этот вечер принесли в детской, с оленятами. Пришлось персоналу менять ей тарелку.

Все за столом тихо засмеялись. Шэнь показал фотографии сестренки. На фото — реально ангелок, всегда в красивой одежде, на хвостиках какие-нибудь бантики или заколочки, на крошечных пальчиках — колечки. Умилились все.

— Она такая милашка, что я не хотел уезжать, — признался Шэнь. — Наверное, из всех нас у меня был самый скучный отпуск.

— Маленькие дети милые, — вздохнул Юнбин. — Близнецы моей сестры спокойствием не отличаются, но я все равно с удовольствием с ними возился.

Сестра Юнбина решила, что хочет второго ребенка. Она принимала какие-то препараты, потому что у них не получалось зачать второго. Итог — получились два пацана. Так сестра Юнбина нечаянно стала многодетной матерью… ну, по корейским меркам.

— Я тоже никуда толком не выбирался, — сказал Ноа, — Мы, правда, на неделю ездили заниматься дайвингом, но тоже всей семьей. В остальное время я просто наслаждался отдыхом дома поблизости от океана.

— Погружались на Большом Барьерном Рифе? — уточнил Хару.

— Да! — восхищенно ответил Ноа.

Хару понравилось нырять около рифов в Индонезии, поэтому он сразу же начал задавать Ноа уточняющие вопросы. Юнбин тоже подключился. Он отдыхал с семьей сестры, тоже в Индонезии, но в другом месте.

— Немного разочаровало, что волны были сильными, особо не поплаваешь, но вообще мы хорошо отдохнули, — поделился он. — Я погружался несколько раз… преимущественно от скуки. Курорт, который выбрала моя сестра, был классически семейным, в самом отеле из недетских развлечений был как раз дайвинг. Но под водой было красиво, так что я не в претензии.

— Дайвинг у нас становится практически групповым развлечением, — заметил Сухён.

— Что, и ты? — удивился Сай. — Вы же вроде на Мальдивы летали.

— Да, на Мальдивы, — кивнул Сухён, — но в отеле нам сказали, что как раз начался удачный сезон для наблюдения за акулами… в общем, я смотрел на акул.

— Ого! — удивился Ноа. — А это не опасно? Если это именно акулы…

Сухён пожал плечами:

— Видимо — нет. Но мне не особо понравилось, если честно. Вот моему брату — очень, он все хотел подплыть поближе… Инстинкта самосохранения у него нет…

— А ты, Тэюн, где отдыхал? Ну, до того, как вы поехали с Хару по Италии? — спросил Шэнь. — Все время в Европе?

Тэюн пожал плечами:

— Ну да. Моя мама всегда мечтала побывать в Испании. Я, конечно, брал не такие шикарные отели, как Хару… но тоже не из дешевых, поэтому это был вариант отпуска, когда ты просто говоришь «хочу» — и после оплачиваешь то, что для тебя подготовили.

Парни расхохотались. В целом, все именно так и поступали — платили больше, чтобы ни о чем не думать в отпуске. Даже Ноа свой семейный отпуск к рифам заказал «под ключ» — им даже билеты в самолет на нужные даты выкупила туристическая фирма, а на месте у них всегда были собственные катера, инструкторы и осуществление любых капризов в максимально сжатые сроки.

Когда зашел разговор про отели, Хару с восхищением рассказал про Aman, Тэюн активно его поддержал, все же уровень сервиса был на высоте. Парни, правда, были настроены скептически — уж слишком дорого стоит за ночь, причем, как в Индонезии, так и в Венеции.

— Мы с мамой отдыхали в Six Senses Kaplankaya, — сказал Юнбин. — Там очень крутая спа-система. Мы там пробыли всего шесть дней, вернулись только в пятницу. Дешевле, чем Aman, уровень сервиса очень высокий.

— В Турции? — удивился Сай. — А я с этого отеля начал! Мы там всей семьей тоже отдыхали.

— Ты не говорил, что это была сеть Six Senses, — удивился Хару.

— А что, есть какой-то особый смысл в отелях? — удивился Шэнь.

Хару замялся, за него ответил Юнбин:

— В уровне сервиса, пожалуй. И еще в том, на чем отель акцентирует внимание. Я тоже хотел в Aman, но поздновато опомнился, на сентябрь в интересующих меня отелях уже не было свободных номеров. Это эксклюзивная роскошь, у них на одного гостя примерно шесть человек персонала, максимальное уединение…

— Именно как любит наш кот-интроверт, — хохотнул Сай.

— Кстати, я только сейчас понял, что постояльцев в Венеции видел только в ресторане, — задумчиво сказал Тэюн, — Хотя все номера были заняты.

Хару пожал плечами. Его именно это ощущение одиночества и зацепило.

— Six Senses дают похожую атмосферу, но не настолько роскошно, — сказал Сай. — Моя мама мечтала отдохнуть в отеле этой сети. Там все помешаны на экологии и спа-процедурах. Мало того, что у них даже пластиковых бутылок в отеле нет — только стекло, так еще и овощи они выращивают в собственном огороде.

— Собственный огород? — скептически уточнил Сухён. — А это не слишком?

Сай пожал плечами:

— Мне очень понравилось. Маме тоже. Папа… ну, он смирился.

Остальные расхохотались. Потом они еще немного поговорили об известных отелях, но не особо вникая в детали.

Выходило примерно следующее. Шэнь весь месяц провел в Китае. Он выбирался с семьей на экскурсии и несколько дней провел в китайском спа-отеле, один. Еще на денек выбрался в Шанхай, где когда-то стажировался, встретился с приятелями тех лет. Ноа тоже провел весь отдых с семьей, в Австралии. Ездил на Большой Барьерный Риф, рыбачил, купался, встречался с друзьями. Тэюн начал свой отдых с семьей в Испании, потом отправил родителей в Корею, а сам присоединился к Хару для путешествия по Италии. Юнбин начал отдых с сестрой в Индонезии, потом с мамой провел несколько дней в Турции. Сай сначала отдыхал с родителями в Турции, а потом один отправился в Японию, в Киото. И Сухён, отдохнув на Мальдивах со своей семьей, отправился потом в Лос-Анджелес с братом и кузеном, там они ходили смотреть на аллею звезд, ели фастфуд и катались на аттракционах в Диснейленде.

Была одна деталь, общая для всех: они набрали вес. Поедая пиццу, уже предвидели, что сидеть им на диете всем составом, ведь к декабрьским премиям нужно вернуться в форму и сражать всех своей красотой. К счастью, «набрать вес» для айдолов — это килограмм пять, не больше. Скорее всего, все само уйдет, если они просто перестанут есть пиццу и пасту каждый день.

Собрание на тему «Тратить ли полгода на съемки в дораме?» заняло мало времени. Но готовились к нему…

Вообще-то они собирались всей группой садится на диету, но обсудить нечто подобное без вкусной еды казалось невозможным, поэтому заказали суши. Коробки расставили на низком столике в гостиной, расселись по кругу. И первое время действительно казалось, что они обсуждают нечто важное.

Тэюн рассказал о предложении Netflix, кратко пересказал сюжет (его вынесли в виде синопсиса на отдельный лист). Хару объяснил, что занятость Тэюна будет высокой, совмещать не получится.

— Сколько времени займут съемки? — спросил Ноа.

— Начало съемок в ноябре… если они успеют собрать весь каст, разумеется, — ответил Тэюн, — Первую часть сериала будут снимать зимой, но с перерывами. Если мы соглашаемся — нас с Хару отпускают на все премии, но не на все фестивали. Плюс выходные в честь Рождества, Нового года и Соллаль. Вторая часть сериала должна сниматься весной, им нужна появляющаяся на деревьях листва. Это март и апрель, вероятно — май.

— Сейчас у нас нет готовых сценариев для клипов и фотосессий, стафф не готовил костюмы и не бронировал локации, — добавил Хару, — поэтому снять качественный материал до начала съемок дорамы мы не успеем. Готовить клипы без Тэюна — значит и альбом записывать без его голоса… Роун будет первым, кто закатит скандал о важности групповой деятельности.

Смешливое хмыкание было практически хоровым. Black Thorn часто меняют стили и направления своих альбомов. Поэтому «фирменное» звучание базируется на сложной музыкальной дорожке и узнаваемых голосах. Роун часто именно с помощью разницы тембров и манеры исполнения создает финальное звучание, которое и делает песни хитами. И голос Тэюна очень важен, без него музыка Black Thorn не будет так же узнаваема, как сейчас. Возможно, конечно, что это несколько преувеличенное мнение, ведь незаменимых людей нет. Но… им всем нравится считать, что они стали популярны именно благодаря командной работе.

— Мы планировали снимать клипы в феврале-марте, альбом выпускать в конце мая, либо в самом начале лета, — задумчиво сказал Шэнь, — Если Тэюн будет занят вплоть до апреля, то съемки начнутся в мае, еще месяц на постпродакшен… Альбом выйдет ориентировочно в середине июля, если делать все быстро. Или в августе, если не спешить. Но это не кажется такой уж большой задержкой в расписании! Да даже если не август, а сентябрь… Начнем тур в октябре, что такого-то?

— Думаю, Хару и Тэюн имеют в виду, что мы фактически будем неактивны, как группа, с января по июль, — сказал Юнбин. — Ведь, если они заняты в съемках, то чем занимаются остальные?

— Примерно это я и имел в виду, — согласно кивнул Хару.

— Лично я вижу только одну проблему: агентство на это согласно? — спросил Сай, не дав договорить Хару. — Все же они теряют деньги, если мы снова на год оказываемся и без новой музыки, и без тура.

— У нас цифры стриминга такие, что мы можем только этим доходом покрывать большую часть расходов агентства, — буркнул Ноа. — А то, что они собрались выходить на IPO… по-моему, съемки актера в дораме Netflix — это лишь плюс для будущих финансовых показателей.

— Один альбом в год — это уже практически традиция нашей группы, — согласно сказал Сухён, улыбаясь.

Хару покачал головой:

— Все так, но есть некоторые нюансы. Обычно мы проводим год в туре. Так было всегда, кроме Dark side, но, думаю, все помнят наши же настроения во время подготовки этого альбома и тура: мы были уверены, что откатились в развитии на уровень не особо популярных групп, которые просто известны в стране. Во всех остальных случаях у фанатов всегда был новый контент, как минимум в виде обсуждения концертов. То есть, и фанаты были заняты год, и мы заняты год. А сейчас…

Повисло недолгое молчание, после чего Сухён уточнил:

— То есть, кто-то должен дебютировать соло?

Хару с улыбкой кивнул: Минсо это упомянула вскользь, но упомянула же.

— Я, конечно, не чувствую себя готовым к сольному дебюту, но мы всегда можем спихнуть эту честь на старшего, — продолжил Сухён.

В конце своей фразы он посмотрел на Шэня. Все остальные — тоже. Шэнь встретил эти взгляды недоумением:

— Я? Сольный дебют? Не особо хотел дебютировать в Корее, если честно, но, если надо…

Хару устало потер лоб. Он сам не знал, как должен был складываться разговор, но парни явно не видели в съемках ничего предосудительного, они скорее недоумевали по поводу сомнений Хару и Тэюна.

— Мне кажется, вопрос дебюта будут решать продюсеры, — продолжил рассуждать Сай. — Они могут вообще сказать, что нужен дебют юнита. Но, думаю, мы и без этого могли бы развлекать фанатов. Развлекали же мы их все время перед выходом Dark side.

— Будем снимать шоу на YouTube без Тэюна, — добавил Юнбин. — Учитывая, что он снимается в фильме, фанаты наверняка нормально воспримут его отсутствие в развлекательных роликах.

Хару посмотрел на Тэюна. Тэюн — на Хару.

— То есть, вы вообще не против съемок, которые отложат выход альбома на несколько месяцев? — уточнил Тэюн. — Потому что сейчас это больше похоже на то, что вы обсуждаете, чем займетесь в эти месяцы…

— Если агентство согласно, то наше мнение вообще не важно, — пожал плечами Сухён.

— Но оно важно нам, — сказал Тэюн. — Мне. Мне неловко об этом просить…

— Мы все знаем, что ты хочешь сниматься в кино, сериалах и даже играть в театре, — сказал Шэнь. — И понимаем, насколько это для тебя важно. Если ты думаешь, что мы будем нормально себя чувствовать, сказав тебе «да забей ты на мечту, мы в тур хотим»… ну, тогда выходит, что все эти годы мы все были редкостными лицемерами, которые лишь притворялись друзьями.

— Это же Netflix! — поддержал Сай. — Вдруг этот сериал станет так же популярен, как «Игра в кальмара»? Или хотя бы «Слава»…

— При условии, что ты хорошо знаешь английский, после съемок могут быть предложения и в Голливуде, — сказал Юнбин. — Отказаться от такого будет глупо.

— Вдруг ты станешь супергероем Марвел? — со смешком добавил Сухён.

— Ага, в семнадцатых Мстителях, которые уже никому не нужны, — буркнул Тэюн.

Но было заметно, что за этим бурчанием он пытается скрыть смущение.

— Ну, и я все же считаю самым важным тот факт, что агентство явно не против поставить групповую активность на паузу ради съемок в дораме, — подытожил Шэнь. — Давайте признаем очевидный факт: именно в отношении нашей группы они не ошибались. Сами по себе мы бы не оказались там, где мы сейчас.

— Полностью согласен! — кивнул Сай. — Раз они умудрились вытащить нас на уровень рекордсменов международных чартов, то вряд ли потопят в годовалом перерыве ради главной роли одного из своих айдолов. А что касается контента для фанатов… мы всегда можем просто выпустить Хару в эфир.

Хару недовольно цокнул языком — специально погромче, чтобы его недовольство было слышно всем. Можно подумать, он специально что-то делает для того, чтобы его стримы собирали большую аудиторию. Это получается случайно.

Так как суши не были съедены и наполовину, а вопрос со съемками решен, то Хару решил поговорить и о своем возможном продюсерском «дебюте». Нет, парни знали: он рассказывал им и о предложении Минсо, сделанном полтора года назад, и о своем недавнем решении согласиться. Но просто он никогда не спрашивал их мнения. Не до этого было. Скорее даже — они просто перед отпуском не собирались вот так вместе, большой компанией, да еще и с неограниченным количеством времени. Вчера они много болтали, но это было просто обсуждение отпусков.

Но о группе «детей» они говорили скорее в шутливом ключе. Еще подшучивали над Хару и его умением загрузится по любому поводу. Несколько дельных советов все же прозвучало, но к моменту, когда суши были съедены, Хару понял лишь одно: они вообще-то тоже хорошие друзья. Внешне, возможно, так не скажешь. Они не ходят повсюду вместе, часто даже напротив — требуют больше тишины и личного пространства. Нельзя сказать, что они всё-всё-всё знают друг о друге… но ведь и не обязаны. Главное, наверное, что они научились принимать друг друга со всеми несовершенствами и действительно умеют как жертвовать личными амбициями ради общего проекта, так и наоборот — отказываться от групповых достижений ради мечты одного из них.

Хару молчал большую часть обсуждения. Он вообще не был уверен, что хочет что-то сказать, ведь директора и так все сказали: выгоднее всего было бы просто организовать дебют восьмерых самых старших, а младших оставить в трейни еще на три года. Но единственными, кто выбивался из общего настроения, были Мухён и Учан — самые старшие. И что именно делать с этой ситуацией, никто не знал.

Понятно, что окончательное решение сразу после выступления никто не озвучил. И поэтому Хару было жаль этих парней: они тоже страдают, живя в неизвестности. Кто-то со дня на день уйдет, и этим «кто-то» можешь быть ты.

Трейни получили обратную связь от директоров и продюсеров: каждому указали на их слабые и сильные стороны. Объявили новое задание и дали неделю на выполнение.

После чего все разошлись. Трейни — готовить номер, директора — к своим автомобилям, а сотрудники New Wave — пешком до офиса. Шли молча. Обсуждать потенциальный дебют группы на улице было бы недальновидно, но ни о чем другом, по всей видимости, говорить не хотелось.

Хару не мог перестать думать о Мухёне и Учане. Их было по-человечески жаль. Они столько стажировались, у них хорошие навыки, они очень хотят дебютировать. Но — не вписываются в концепт, который придумал Хару. Им уже больше двадцати, в к-поп индустрии это пограничная отметка: еще пара лет — и шансы на дебют окончательно растают. Вот если бы собрать вторую группу… Но Хару уже говорил об этом. Минсо ответила твердо: три мужские группы New Wave не нужны. Частично это связано и с внутренней конкуренцией. У Silk Violet и Daisy Crown концепты прямо противоположны друг другу. Одни — сексуальные и элегантные, другие — веселые и раскованные. Любой другой концепт создаст девчонкам ненужного конкурента. То же касается и Black Thorn, и будущую группу трейни. Плюс ко всему у Минсо были проблемы с продюсированием четвертой группы, пятую она однозначно не потянет.

Но Хару все равно не мог отделаться от мысли, что нужно как-то устроить дебют для Мухёна и Учана отдельно от остальной группы. Если не в составе мужской группы, то… в смешанной?

Это мысль была неожиданной, но дальше в голове что-то словно щелкнуло. Смешанная группа. То есть, в составе будут и мальчики, и девочки. С мальчиками все понятно. С девочками тоже — те две трейни постарше, у них прекрасные навыки. Если поставить эту четверку вместе, то получается крайне комичная группа. Длинный и тощий Мухён, коренастый Учан, элегантная и женственная Коко, крошечная «заводная» Мина. Это практически каст для юмористической дорамы.

А почему бы и нет?

Хару не был уверен, что кто-то делал подобное в к-поп, но в русской попсе было несколько смешанных групп и дуэтов, делавших ставку именно на иронию, несколько юмористическую подачу. В голове сами собой всплыли строчки «у нас на районе не звонЯт, а звОнят». Временами эти дуэты были даже нелепы, песни — поверхностны, просто липучая жвачка для мозгов, которую напеваешь полдня и ненавидишь при этом всей душой. Делать откровенно плохую музыку Хару не хотелось, разумеется, но есть в Encore один рэпер, который сам по себе пишет тексты, которые частенько заставляют улыбаться из-за абсурдных ситуаций и забавных выражений. Вспомнив об этом, Хару прибавил шагу и первым влетел в студию.

Почти бегом поднялся по лестнице на второй этаж, но дверь комнаты Дэхви была закрыта. Хару наудачу постучался и открыл дверь кабинетика Бэкана — это парень, который в Encore занимается только музыкой, он неплохо общается с Дэхви. Как Хару и думал, эти двое сидели за столом и при внезапном появлении Хару поспешно попытались спрятать под стол пивные бутылки.

— А зачем прячете? — удивился Хару.

Ему иногда казалось, что в этой студии все вечно с пивом ходят, от кого его прятать?

— Фу! Хару! — возмутился Дэхви. — Я уж думал, это Пэгун. Сейчас бы опять начала читать лекцию о вреде алкоголя.

Хару не смог сдержать смешок. Ну да. Пэгун. Единственная непьющая в этом заведении.

— Есть работа, — не стал ходить вокруг да около Хару. — Дэхви, сейчас Бэкан напишет тебе новую музыку.

Дэхви пожал плечами и безропотно пошел в свой кабинет.

— А почему к нам, а не к Роуну? — удивился Бэкан, — Вы же обычно все вместе делаете.

— То, что я задумал, Роун не сделает, — честно сказал Хару.

Когда Дэхви вернулся, Хару потребовал найти наработки из его прошлого альбома, там была песня, которую Хару мысленно окрестил «мартовский кот». Упрощенно припев звучал как «Эта весна заразила меня любовью и я готов орать от счастья как кот по весне». В корейском нет отдельных слов для кота и кошки, поэтому петь эту строку смогут и парень, и девушка.

Где-то за полтора часа лирику Дэхви подправили, сделали ее более оптимистичной, музыку полностью изменили. За основу взяли простенький танцевальный бит, добавили такую же простую мелодию — Бэкан написал ее за несколько минут. Структуру песни сделали рваной, куплеты непохожими друг на друга по звучанию: первый — смесь вокала и рэпа, второй вокальный, третий — чистый рэп. Фактически куплетов и нет, получается. Припев веселый, чтобы исполнить его мог любой человек, даже если он немного пьян. При условии, что два «музыкально-творческих раба» Хару тоже были немного пьяны, работали они весело, быстро и сразу выдали Хару нужный результат. Тут же на три голоса записали демо, Хару скачал на телефон и рванул к Минсо… Но был перехвачен Роуном.

— Показывай, что у тебя, — сказал он Хару, схватив его за рукав водолазки на выходе из студии.

— Что у меня? — от неожиданности Хару глупо повторил вопрос.

— Песня у тебя, — в голосе Роуна проскользнула интонация «с каким идиотом я вообще общаюсь», — А то я не понял, с чего это ты так рванул мимо дверей агентства к студии, оставив меня за спиной. Мне любопытно. Делись.

— Может, сразу к Минсо? — осторожно спросил Хару. — Это чистой воды авантюра. Она наверняка откажет, но не попробовать я не мог.

Роун согласился. Зайти сразу к Минсо, правда, не получилось — она с кем-то говорила по телефону и, судя по всему, разговор был не особо приятным. Но им улыбнулась ободряюще, хотя и немного устало:

— Что там у вас?

Хару без дополнительных объяснений включил демо. Когда трек доиграл, в кабинете на минуту повисло молчание. Потом Роун ровным голосом потребовал:

— Включи через колонки. Что… что это вы вообще сделали? Это какое-то безумие. Структура рваная, бит как у трота, но рэп, другая подача… Как кот по весне⁈ Кто вообще написал этот текст?

— Во всей студии только Дэхви пишет такие тексты, — улыбнулся Хару. — У него всегда забавные сравнения.

Пока Роун что-то бурчал себе под нос и настраивал оборудование, Минсо задумчиво обратилась к Хару:

— Мухён и Учан — даже я слышу, что часть партий для них. Но нужен сильный вокалист, а главные вокалисты трейни дебютируют с концептом юности, их кандидатуры уже практически утверждены.

— А ты не заметила? — все еще немного недовольно буркнул Роун. — Тональность вокальных частей. Хару пел ее с трудом. Это для женского голоса. Судя по всему — для той «карманной» красотки. Соми, вроде?

Хару кивнул. Минсо удивленно вздернула брови:

— Соми? Ты же понимаешь, как она будет выглядеть рядом с Мухёном?

Начинала Минсо говорить быстро и возмущенно, но к концу фразы замедлилась и тон сменила на задумчивый.

— Ты предлагаешь сделать смешанную группу с юмористическим концептом, — сказала она задумчиво и откинулась на спинку кресла.

Хару снова кивнул. Он не видел смысла что-то объяснять, тем более — у него не было идей по визуалу, истории группы, даже какой-то более точной концепции. Просто — четверка забавных молодых людей, которые поют веселые песни о самых обычных жизненных ситуациях. Ну да. Очень оптимистично настроенное молодые люди.

— Единственное, что у меня сейчас всплыло в голове, — осторожно начал Хару. — Если парни-трейни верят в мечту, рискуют и выигрывают, то смешанная группа –это неунывающие неудачники. У них все идет неважно, но они все равно улыбаются и идут дальше. Такая… старомодная стойкость.

Роун включил песню снова. Через колонки она звучала лучше и было заметно, как тяжело Хару дается исполнение женских вокальных партий, ведь тональность с самого начала была выбрана именно для Соми, а у нее высокий женский голос.

Прослушав песню еще раз, Роун указал на несколько мест, которые нужно исправить, а потом немного обиженно спросил:

— А почему ты ко мне не пришел?

— Во-первых, потому что лирика этой песни уже была написана Дэхви, она пару лет у него лежит мертвым грузом — припев забавный, но ему не подходит. Во-вторых… вы бы согласились написать такую простенькую мелодию?

Роун закатил глаза как бунтующий подросток, но спорить с Хару не стал. Видимо, он и сам понимал, что точно попытался бы сделать посложнее либо музыку, либо вокальную подачу. А для идеи Хару нужна как раз простота, легкость.

— Я отдам аналитикам на исследование, — вздохнула Минсо.

— А запуск такой группы вообще теоретически возможен? — уточнил Хару.

— Если ты имеешь в виду финансовую часть — возможен. Black Thorn и Daisy Crown приносят много денег, мы можем себе позволить эксперименты. Но могут быть проблемы с персоналом креативного отдела. Либо… либо все дизайн-проекты этой группы выполняются на аутсорсе. В любом случае, сейчас я тебе ответить не смогу, потребуется несколько дней на обсуждение этой идеи, мое мнение не единственно значимое.

Хару понимающе кивнул. Он и не надеялся на быстрый ответ.

[*То ли я реально не дала ему имя, то ли забыла записать в заметках, но я не нашла имя парня-музыканта, которого Хару встретил на улице. Если кто-то укажет мне на этот момент, я исправлю имена, но пока назвала его заново.*]

Когда машина еще только подъезжала к общежитию, Хару пришло сообщение от Минсо, она просила его зайти. Понедельник, время ближе к вечеру, так что Хару был уверен, что работа на сегодня почти закончена. Поэтому внезапный вызов удивил. Из машины все равно вышел вместе с Тэюном, до здания агентства в итоге пошел пешком.

Минсо словно только его и ждала.

— Директора пришли в восторг от идеи запуска смешанной группы, — начала она сразу после приветствия. — Это сейчас, в некотором роде, модно. Все агентства запускают смешанные группы и нашему начальству, разумеется, тоже такая нужна.

Хару не смог сдержать легкого смешка. Есть немало плюсов в том, что директоров до сих пор влияние интересует больше прибыли. Вопрос денег, конечно, никогда не исчезает из повестки, но на первом месте всегда остается популярность, а не финансовый успех. Группы New Wave обязаны покрывать расходы на собственное содержание, а прибыль трех групп New Wave — счета всего агентства целиком. Всё остальное — приятный бонус. Благодаря успеху Black Thorn даже после всех расходов остается внушительная прибыль, которая делает агентство весьма богатым.

Контракт с господином Со на частную финансовую поддержку, к слову, закончился после выпуска альбома Mystery Lover. Тогда стало понятно, что агентству больше не нужны внешние инвестиции. Правда, скоро эта свобода может исчезнуть, ведь планируется выход New Wave на IPO.

Но сейчас директора, получается, едва услышав словосочетание «смешанная группа», тут же решили, что можно рискнуть и попробовать оседлать волну популярности этого направления. За последнее время дебютировало несколько смешанных групп, но популярной стала только одна. Удастся ли группе New Wave добиться успеха — тот еще вопрос.

— Идея с юмористической подачей им тоже нравится, — добавила Минсо. — Шанс не упустить Мухёна и Мину воодушевил их окончательно. Но ты ведь понимаешь, что Бэкан и Дэхви без тебя стилистику «Мартовского кота» не выдержат?

Хару от удивления открыл — и тут же закрыл рот. Об этом он не подумал.

— Фактически, это тоже твоя группа, — со смешком добавила Минсо. — С визуалом вызвалась помочь госпожа Ли, ты ее знаешь.

— Работает над YouTube-контентом, — сразу вспомнил Хару.

Госпожу Ли сложно забыть, она маленькая, пухленькая, подвижная и веселая. Всегда очень «вкусно» рассказывает о том, чем они будут заниматься во время съемок роликов на You Tube, умеет заражать своими идеями. В агентстве она относительно недавно, чуть больше года, до этого продюсировала корейских блогеров. Нигде этому не училась специально, начинала с помощницы блогера, потом начала писать сценарии, придумывать темы роликов. В итоге ее заметила Минсо и переманила к себе на более стабильную работу.

— Но часть работы для смешанной группы придется отдавать на аутсорс. Возможно, со временем мы увеличим количество персонала, но… пока это кажется финансово невыгодным, — сказала Минсо.

Хару понимающе кивнул и добавил:

— Это, может быть, и к лучшему. Все группы New Wave… ну, достаточно пафосные. Да, «ромашки» и будущая мужская группа это как будто молодые люди по соседству, веселые и жизнерадостные, но… все равно всё очень красиво, немного вычурно, даже… как бы так сказать? Прилизано?

Минсо улыбнулась:

— Поняла тебя. Да, думаю, ты прав. Люди на аутсорсе сделают все немного не так, как у вас.

— А самим потенциальным участникам смешанной группы уже сообщили? — спросил Хару. — Все же… им может не понравится идея.

— Так, чтобы напрямую — нет, не сообщали. Но с девочками на прошлой неделе беседовала госпожа Хван, аккуратно прощупывала обстановку. Они хотели бы дебютировать вместе и единственное, что их пугает в потенциальном дебюте — излишняя сексуализация образов. В том, что Мухён согласится, я уверена.

— Я тоже, — кивнул Хару, — Он, как мне кажется, понимает, что не вписывается в коллектив трейни, но очень хочет продолжить выступать.

Минсо согласно кивнула. Про Ичана она ничего не сказала. Видимо, именно с ним могут быть проблемы. Хотя… он стажируется уже сколько? Два? Три года? Если не ушел, значит, хочет дебютировать. Вряд ли будет капризничать из-за концепта.

— И о трейни для мальчишеской группы, — продолжила Минсо, — Возможно, не придется выбирать. Если мы забираем Мухёна и Ичана, парней остается десять, что всё еще больше, чем нужно. Но сегодня утром приходили родители самого младшего участника. Они против его дебюта, считают сына слишком маленьким и не готовым к серьезной работе. Они надеялись, что он будет стажироваться еще пару лет.

— Ему, вроде, четырнадцать? — уточнил Хару.

— Да, — кивнула Минсо. — Это не самый юный возраст для дебюта, но родители не подпишут контракт, так что… сегодня у трейни было много слез.

— Мальчишка, разумеется, с мнением родителей не был согласен? — огорченно уточнил Хару.

Минсо грустно кивнула.

Для мальчика это действительно могло быть трагедией, но Хару понимал его близких. Он, скорее, не мог согласиться с родителями, которые видят уровень загруженности детей и при этом продолжают настаивать на дебюте.

— Значит, их осталось девять, — понял Хару.

— Восемь было бы лучше, — осторожно сказала Минсо, — Но мы решили не отсеивать одного.

Хару с улыбкой вздохнул:

— Как камень с души упал.

Минсо тихо засмеялась:

— У меня, если честно, тоже. Это все еще может обернуться проблемами, но…

— Я думаю, Кибом более жесткий лидер, чем я, — сказал Хару. — Хотя сложно поверить, глядя на этого улыбчивого и доброжелательного парня.

Минсо тоже кивнула:

— Да, в работе он требователен.

Кибом был строг в оценке работы трейни, причем даже старших участников не страшился. Он указывал на ошибки, требовал дисциплины во время тренировок и быстро решал все мелкие конфликты. Крупных конфликтов у трейни не было, как минимум, перед камерой. Была надежда, что Кибому удастся удержать пацанов от крупных скандалов. Да и New Wave уже научены горьким опытом: теперь у всех айдолов свободы меньше, чем было у Black Thorn сразу после дебюта.

— Раз уж я здесь, — сощурился Хару, — А что с нашей группой? Кто-то ведь должен дебютировать сольно, получается…

— Корейский дебют Шэню не особо нужен, — сказала Минсо. — Сейчас я веду переговоры со своим знакомым в США. Возможно, Шэнь дебютирует с англоязычной песней, корейское промо будет минимально. По-хорошему, надо было бы дебютировать тебе… Но у тебя съемки в дораме, плюс ты будешь заниматься уже двумя группами… не получится подготовить качественный материал. Поэтому у нас есть идея дебюта юнита Ноа и Сухёна.

Хару удивленно посмотрел на Минсо:

— Ноа и Сухён? — переспросил он. — Звучит максимально неожиданно.

— Запасной вариант — отказ от англоязычного дебюта Шэня в пользу дебюта танцевального юнита, то есть — Шэнь, Сай и Юнбин. Но Ноа и Сухён удобнее. Песни для них можно взять у Пэгун или других сонграйтеров — выбрать красивые баллады, разделить их на два голоса. Для вокалистов это будет возможностью проявить себя.

— Баллады смогут стать популярны? — уточнил Хару.

— Групповые баллады ведь популярны, — хмыкнула Минсо. — Это лишь идея, мы пока ничего не готовили. Сам им скажешь?

— Ну, промолчать теперь я не смогу, — хохотнул Хару, — Но вы ведь тоже с ними будете говорить об этом?

Минсо кивнула:

— Разумеется. В среду планировали обсуждать все, что вы будете делать во время съемок Тэюна… И вообще, я не закончила разговор о твоих группах. Аналитики подготовили названия. То, что нам кажется наиболее удачным, выделено рамкой.

Она протянула Хару несколько листов формата А4, он с любопытством посмотрел, что там. Это просто названия в столбик, какие-то зачеркнуты маркером, какие-то обведены рамкой. На первом листе был перечень названий для смешанной группы, что удивительно, поскольку нет еще ни концепции, ни визуала, только одна песня и предполагаемый состав. Хару посмотрел на верхнее, выделенное название и не смог сдержать улыбки:

— Tiger Lily. Интересно звучит.

— Это название было в списке возможных для мужской группы. Но смешанной группе оно подходит больше, — пояснила Минсо.

Тигровая лилия — достаточно известный цветок. Не все его знают, разумеется, но этот вид лилии «тигровой» называют во многих странах. Цветок запоминающийся, яркий, он станет неплохим визуальным кодом для группы. Но главное, конечно, это само сочетание слов «тигр» и «лилия», в нем есть смешение агрессии и нежности, мужского и женского. Хороший выбор для смешанной группы.

— Мне нравится, — уверенно сказал Хару.

Остальные название он просто быстро пробежал глазами, но его ничего не зацепило. Взял в руки второй лист, здесь названий было уже в разы больше. Первым стояло «Morning Glory», но его зачеркнули.

— Morning Glory? — хохотнул Хару. — Кто додумался дать такое название мужской группе?

— Тот, кто плохо знает английский, — буркнула Минсо. — На совещании мне объяснили, что это очень удачное название, ведь это цветок, который в некоторых странах считается почти сорняком, он зацветает рано утром, плюс дословный перевод — утренняя слава — подходит группе… про сленг они ничего не знали.

Хару снова хихикнул. Утренняя слава — это дословный перевод. Но в английском так называют еще и утреннюю эрекцию. Идеальное название для группы мальчиков-подростков, конечно.

Рамкой было выделено название «Golden Clover».

— «Клевер» — потому, что это растение считается практически сорняком, а «золотой» — потому, что они вовсе не обычные сорняки? — уточнил Хару.

— Еще потому, что «золотым» характиризуют высокие достижения, — добавила Минсо.

Хару кивнул:

— Не вижу ничего плохого. Я бы такое не придумал. Вообще не знал, как назвать группы, если честно. Рад, что всё это сделали за меня.

Минсо не стала ничего отвечать, только улыбнулась и протянула пластиковую папку, плотно набитую бумагами.

— Здесь часть материала, который обсуждали сегодня. Было бы лучше, конечно, если бы ты присутствовал лично, но, раз не получилось, посмотришь все сам. Следующее собрание в четверг.

— Хорошо, — кивнул Хару.

На этом собрании он отсутствовал из-за встречи с продюсером и режиссером дорамы. Встречу назначили в пятницу, решить этот вопрос нужно было как можно скорее, так что… В общем, он пропустил первое серьезное обсуждение группы, концепт которой сам же и придумал.

— Завтра, получается, парни-трейни узнают и состав, и название группы? — с улыбкой уточнил Хару.

— Да. И тогда же я официально объявлю, что ты входишь в продюсерский состав, — добавила Минсо. — А то они уже начали задавать вопросы.

Хару кивнул. Он задумчиво прикинул толщину папки — да, там много материала. И до четверга нужно все посмотреть… А на следующей неделе — читка сценария дорамы, тоже нужно подготовиться. И альбомы готовить нужно. Дел по горло, получается.

— Это всё? — уточнил он у Минсо. — Я могу идти… изучать материал?

— Да, конечно, — кивнула Минсо. — Хорошего вечера.

Хару встал и поклонился. Сначала он, разумеется, расскажет своей группе о планах агентства. А материалы оставит на поздний вечер. Или на утро — там видно будет.

Сообщение в крупном сообществе Black Thorn

С самого пробуждения Хару преследовало ощущение «особого дня». Из-за этого утро прошло в ненужной и даже раздражающей суете. Обычно, собираясь в агентство, он одевается по-спортивному, но в этот день запоздало осознал, что ожидается много серьезных разговоров внутри агентства, в том числе — встреча с трейни, которых он вроде как продюсирует. Выбрал классические брюки и рубашку. Посмотрел в зеркало — как-то слишком официально, аж тошно. Уже проклиная всё на свете, надел наконец-то светлый лонгслив и обычные джинсы. Спортивную форму и все необходимое для тренировки закинул в сумку. Он понимал, что сегодня не будет никакой торжественности, трейни просто узнают о скором дебюте двух групп, но все равно ощущал некоторую нервозность.

Вышел на кухню набрать воды — и застал Ноа, Сухёна и Юнбина за столом. Они что-то азартно обсуждали, но разом замолчали, увидев Хару.

— Меня, что ли, обсуждали? — хмыкнул он.

Просто тишина была слишком внезапной и слишком… оглушающей.

Ноа смущенно хохотнул:

— Почти. Не самого тебя, а твои вчерашние слова. Можешь сказать Минсо, что мы, в принципе, согласны на дуэт? Баллада нашей группы с последнего альбома большой популярности не набрала, конечно… но мы же с самого начала считали, что она получилась слабенькой, просто по концепту подходила. Но у Хвасы-то баллада — абсолютный хит. Нам кажется, может получиться что-то интересное, если делать акцент на душевности текста, а не…

— Не на наших традиционных темах токсичной любви и секса, — закончил Сухён.

Хару кивнул, принимая к сведению.

[*На всякий случай: Хваса — корейская певица, участница группы Mamamoo. В этом году ее песня Good goodbye добилась высоких показателей в чартах Кореи.*]

— И что? Обсуждали, какую балладу хотите? — спросил Хару.

— Если честно — концепцию, — признался Ноа. — Нам позволят самим продюсировать альбом?

Хару подставил бутылку под краник чонсуги, чтобы набрать фильтрованной воды.

[*Чонсуги — это бытовой прибор, настольный или напольный, который подключается напрямую к водопроводу. Его основная задача — фильтрация, но еще он может нагревать воду и замораживать лед. В Корее чонсуги часто не покупают, а арендуют, потому что в аренду входит, в том числе, и обслуживание прибора. Международное название этих приборов — пурифайеры.*]

— Самим продюсировать альбом? — немного удивился Хару. — Почти уверен, что позволят. А что, есть уже идеи?

— Да как-то… появились, — смущенно признался Сухён.

— Это хорошо, — кивнул Хару. — Молодцы.

Бутылка уже была полной. Хару все так же задумчиво закрутил крышку, потом налил себе отдельно стакан воды, отпил.

— А кто будет писать песни? — уточнил Ноа. — Есть что-то готовое?

Хару пожал плечами:

— Честно говоря — не знаю. Но, возможно, вы сможете выбрать сами… Сейчас, подождите.

Хару достал из кармана телефон, набрал номер Минсо.

— Доброе утро, простите, что рано. Тут потенциальный дуэт рвется в бой, — сказал Хару.

Ноа и Сухён не сразу поняли, кому Хару так внезапно позвонил, но тут же стыдливо прикрыли лица ладонями, словно уточнить у продюсера детали своего дебюта — это нечто, запрещенное законом.

Минсо ответила веселым смехом:

— Какой нетерпеливый дуэт. И… что их так срочно интересует?

— Насчет песен. Им будет кто-то определенный писать? Просто у них есть какие-то идеи… Они могут посмотреть, какие песни уже есть в Encore, но еще не проданы?

— Могут, — ответила Минсо. — Для предполагаемого дебюта дуэта ничего еще не готовили, так что — пусть выбирают.

Поблагодарив Минсо, Хару завершил вызов и тут же набрал Джунхёна — это звукорежиссёр Encore, у него и хранятся все записи других сонграйтеров.

— Добрый день, — поприветствовал Хару Джунхёна, — Я вас не отрываю от дел?

— Нет, я свободен. Но студия занята, — ответил Джунхён.

— Ноа и Сухён хотели бы прослушать готовые треки… без вас это затянется на неделю. Когда они могли бы прийти?

Джунхён, как это часто у него бывает, замолчал секунд на тридцать, не меньше. Хару его не торопил — ну вот такой это человек, все делает медленно.

— Я только что пришел на работу, свободен еще как минимум три часа, студия занята по брони. Могут приходить сейчас, я у себя.

— Хорошо, спасибо большое! — искренне поблагодарил Хару и повернулся к парням.

— Сверните по дороге к супермаркету, купите Джунхёну в качестве платы за беспокойство соленые фисташки. Побольше. Он их любит. И так, на всякий случай — не обращайте внимания на его недовольное лицо, он всегда такой. Улыбается он только Пэгун и только по большим праздникам. Это не в вас проблема, это его обычное выражение лица.

Ноа важно кивнул, а Сухён немного ошалело улыбнулся:

— Как ты быстро все устроил…

Хару не стал ничего отвечать. Если решение принято и осталось только договориться с кем-то, Хару предпочитает сделать это сразу. Потом забудет или появятся другие дела… Тем более — он ведь на все потратил минут десять, не больше.

— Больше всего удивляет, что в вашей дораме роль «решалы» досталась Тэюну, хотя обычно это Хару решает миллион проблем благодаря своим обширным связям. Вот кто у нас настоящий «решала», — с улыбкой сказал Юнбин. — И откуда ты знаешь, что наш нелюдимый звукорежиссёр любит соленые фисташки?

— Я иногда в Encore провожу полноценный рабочий день, — пожал плечами Хару. — Многие шутят, что единственный способ уговорить Джунхёна выпить с ними — это заманить его фисташками. Утром пиво пить он все равно не будет, но фисташки точно сделают его счастливее. Даже если внешне он таким выглядеть не будет.

С Джунхёном знакомы вообще-то все, просто обычно он вообще не разговаривает с артистами, угрюмо сидит рядом с оборудованием. Хару бывает в Encore чаще остальных, поэтому уже всех более-менее хорошо знает.

Хару занес сумку со спортивной одеждой в раздевалку, а затем поспешил в кабинет Минсо. Они очень быстро и сжато обсудили то, что Хару с утра сказали Ноа и Сухён, Минсо даже похвалила их за инициативность:

— Нередко сольные и юнитные работы — это способ творческого самовыражения для участников групп. Поэтому даже к лучшему, что этот релиз будет личным. Но можешь написать им, что надеяться на тот же масштаб, что и при подготовке альбомов группы, не стоит, бюджет на съемку клипов будет меньше.

Хару понимающе кивнул: предсказуемые ограничения. Он почти уверен, что и Ноа с Сухёном это понимают.

Но дебют дуэта не был главной темой на сегодня, поэтому Минсо быстро перешла к обсуждению смешанной группы. На это тоже потребовалось немного времени, буквально минут через семь она позвонила госпоже Хван и попросила привести к ней в кабинет названных трейни.

У трейни не спрашивают, что они думают насчет концепции, нравится ли она им, готовы или не готовы они в этом участвовать. Обычно не спрашивают. Разумеется, любой трейни может просто отказаться подписывать контракт, но случается такое редко. Именно поэтому тем же мальчишкам-трейни ничего не говорят о том, какой будет их группа, что они будут исполнять и как выглядеть. Они еще даже состав не знают. Просто мечтают дебютировать и о деталях не думают… что свойственно их возрасту.

Но со смешанными группами все немного сложнее. Само их существование сопряжено с рядом мелких проблем. Например, гримерки в студиях — это просто большие комнаты, переодеваться часто приходится у всех на виду, смешанному составу может быть некомфортно. Смешанная группа не сможет жить в одном общежитии. Проблемы с менеджерами — обычно за женскими группами следят женщины-менеджеры, а за мужскими — мужчины. И множество других нюансов. Это вроде мелочи, но их накапливается немало.

Из-за этого Минсо и решила поговорить с трейни, дать им время на размышление.

Они зашли вчетвером, вчетвером и поклонились. Хару впервые увидел их вместе — действительно, выглядят они несколько комично. Мина и Коко держались за руки. Говорят, они сильно сдружились.

— Присаживайтесь, — сказала Минсо, указывая на стулья.

Хару сидел в стороне, молчал. На него, разумеется, все посматривали с недоумением.

— Я не буду скрывать, — сразу начала разговор Минсо, — Среди парней-трейни именно вы, Мухён и Ичан, кажетесь лишними. Для уже выбранной концепции группы вы не подходите. Коко и Мина, скорее всего, и так знают свою проблемы — у каждой из вас своя яркая энергетика, которая далеко не каждой группе подойдет. Учитывая ваш возраст, имеющиеся проблемы…

— Нас исключают? — спросил насупившийся Ичан.

— Нет, — покачала головой Минсо. — Хару предложил выход, который устроил директоров. Мы хотим собрать смешанную группу из трейни, которые не подошли ни одному коллективу, хотя и очень талантливы.

Кажется, челюсти у четверки со стуком не попадали на стол только потому, что их годами учили держать лицо в любой ситуации. Вот и сейчас все четверо лишь удивленно распахнули глаза, потом переглянулись. В кабинете на какое-то время повисла тишина — трейни приходили в себя.

— Мы? В смешанной группе? — уточнила Мина, — Это… очень странный коллектив получится, нет?

— Юмор, веселье — вот основной концепт группы, — сказала Минсо. — Вы можете отказаться. Но тогда вам действительно придется уйти. Следующая мужская группа будет не раньше, чем через три года. Женская — минимум через два. К моменту этих дебютов основной состав наших трейни будет еще моложе вас, да и… мало кто дебютирует в таком возрасте. Поэтому я с вами честна — если не этот вариант, то вы вряд ли дебютируете в New Wave.

Говорил это не Хару, но ему все равно было как будто стыдно. Это действительно «выбор без выбора». Они могут отказаться, если не нравится идея дебюта в смешанной группе с юмористическим уклоном, но это будет означать, что они отказываются и от мечты дебютировать в принципе.

— Юмор — это звучит так, будто я рождена для чего-то подобного, — наигранно-ворчливым тоном сказала Мина. — Я в деле.

— Я согласен, — сразу ответил Мухён.

— Я тоже, — быстро присоединился Ичан.

— И я, — сразу же ответила Коко.

Минсо выразительно посмотрела на Хару. Желание дебюта у этой четверки действительно слишком сильно. Они даже уточняющих вопросов не задавали, просто согласились.

Минсо коротко объяснила им, что у группы нет еще концепции, есть только одна песня. Запись демо Хару включил через колонки, им же вручил листы с текстом и тут же перекинул запись с упрощенным инструменталом. Музыкальную дорожку иногда специально упрощают, чтобы артисты случайно или специально не раскрыли невышедший трек публике, именно такой вариант отдали и трейни.

Песня четверке понравилась, последовавший за ней разговор — еще больше. Минсо отдала им предварительные контракты, объяснила, к кому нужно обратиться за разъяснениями, дала первое задание — отрепетировать песню. Трейни покинули кабинет Минсо с улыбками на лицах. Хару про себя подумал, что эти тоже — те еще дети. Им буквально сказали, что группа экспериментальная, в успехе никто не уверен, продвижение сопряжено с рядом проблем из-за смешанного состава, плюс многие типичные награды музыкальных премий навсегда станут недоступны для них… А они все равно радуются. Наверное, Шэнь прав: Хару никогда не понять «опытных трейни», чей срок стажировки давно перевалил за пять лет, а они все еще живут своей мечтой о выступлениях на сцене.

Хару и Минсо из кабинета вышли где-то через час. Это время было потрачено на обсуждение некоторых нюансов работы продюсера, Хару даже кое-что записал.

Участники только что созданной группы Tiger Lily оказались очень инициативными ребятами. Когда Хару пришел в танцевальный зал, куда они недавно «заселились», они показали полностью отрепетированный номер с песней. И с хореографией, которую, вообще-то, им никто не ставил. Они сами придумали себе забавные сценические образы, которые представили Хару в виде четырех эссе с картинками.

Хару не был готов к подобному. Они ведь только вчера утром узнали, что вчетвером сформируют смешанную группу. Танцевальный зал им открыли тоже вчера, ближе к вечеру. То есть, они за ночь придумали хореографию, отрепетировали и успели добиться хорошей синхронности.

— Вы, вообще, спали? — немного ошарашенно спросил Хару после того, как опомнился от просмотра всего вороха подготовленного материала.

— Ну… чуть-чуть, — ответила за всех Коко.

— Менеджеры сказали нам, как будет называться группа, — добавила Мина, — И они же уточнили, что пока есть только сама песня, название группы и общее направление — юмористический концепт, чтобы всем было весело за нами наблюдать. Больше ничего еще не подготовили. Мы решили, что можем предложить что-то сами.

— Вообще-то мы все, как оказалось, получали высокие оценки во время тренировок для варьете, — сказал Ичан. — Так что юмор нам прекрасно подойдет.

Мухён молчал. Но все четверо смотрели на Хару так, будто он вот-вот скажет что-то очень важное, что изменит их судьбу. Но… концепт ведь действительно еще не был продуман. Конечно, креативщики и аналитики могут признать их идеи неудачными… но это не значит, что они не могут пробовать.

— Мальчишеская группа дебютирует в декабре-январе, — сказал Хару. — Вы, что предсказуемо, в первых числах марта.

— Мы догадались, — хихикнула Мина, — С такой-то песней.

— Кто, кстати, ставил хореографию? — спросил Хару.

— Коко и Мухён, — ответил за всех Ичан.

— Я не большой спец, но мне понравилось, — кивнул Хару, — особенно то, как вы обыграли разницу в росте. Давайте я сделаю запись и покажу остальным.

Четверка радостно согласилась, тут же выстроившись для номера, включили музыку. Хару записал все на телефон, хотя у него с собой была камера. Но камеру он оставил молодым «тигрятам».

— Это для документальных кадров, — пояснил он. — Когда начнем полноценно вас готовить — будут профессиональные операторы, а пока снимайте то, что вам покажется нужным. Главное правило, думаю, вы и так знаете.

— Если в памяти камеры есть запись песни или выступления — ее нельзя выносить из агентства, — ответил Мухён.

Хару кивнул. Еще раз похвалил своих подопечных и отправился дальше, к мальчишкам.

Эти вовсю репетировали. Они еще ничего не знают о будущей группе, но им уже дали задание отрепетировать два кавера, которые до этого они танцевали в составе двенадцати человек. И, кажется, Golden Clover тоже не спали ночью. К приходу Хару они уже перестроили рисунок танца под девятерых и добились хорошей синхронности. Хару похвалил и их.

Новые, только что образованные группы переехали на отдельный этаж, который был предусмотрен в плане здания с самого начала. Никто ведь не думал, что мужская группа будет так долго ждать дебюта. Вообще-то каждый этаж рассчитан на две группы, девчонки с самого начала вместе делят помещения, это Black Thorn шикуют. Новые группы тоже будут делить один этаж. Удачно совпало, к слову. Всего в New Wave четыре отдельных этажа, на каждом по два танцевальных зала: большой, для масштабных репетиций, и маленький, где группе из семи человек тесно. У Black Thorn маленький зал стоит закрытым, а девчонки репетируют по очереди, постоянно меняясь помещениями. Новички же сразу получили собственные залы, для Tiger Lily хватит места даже в том, который считается маленьким.

Поднимаясь на лифте к своим, Хару снова задумался о том, что реально не до конца понимает этот плещущий через край энтузиазм трейни. Их никто не заставлял работать, они могли просто пойти домой. Да, Хару обещал зайти к ним и посмотреть на процесс подготовки… на процесс, а не на готовый результат. Но эти дети предпочли не спать, чтобы довести выступление до идеала. Тигрята вообще хореографию с нуля поставили… сумасшедшие.

Это они настолько сильно хотят дебютировать!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.