Камал

«Камал, прости, я так больше не могу. Я тебя не люблю и ухожу. Не ищи нас. Вика».

Сминаю чертов клочок бумаги в кулаке и едва не взрываюсь от ярости. Сука! Чего не хватает? Я же все для нее и сына, а она нож в спину.

Сбегаю вниз, нахожу нашу няню и буквально придавливаю ее к стене.

– Где она? – рявкаю так, что стекла в доме дрожат. – Я спрашиваю, где мои жена и сын?

Для большей убедительности впечатываю кулак в стену рядом с ее лицом.

– Уехала, – шепчет женщина, распахнув от страха глаза.

– Куда?

– Я не знаю. Села в машину и…

– Ты, блядь, в своем уме? – встряхиваю, как тряпичную куклу. Должна была следить за Викой и сообщить мне, если что-то случится. – Она пила?

– Да… немного…

– Идиотка!

Отталкиваю от себя и достаю телефон.

– Найдите ее! Срочно! – рычу в динамик, поднимая по тревоге всех, кого только можно. Служба безопасности ни черта не хочет работать. Уволю всех к чертовой матери. Все равно толу никакого.

Вика пьяна и неадекватна. Нельзя в таком состоянии за руль. Тем более с ребенком. Сто раз говорил: хочешь уйти – дверь открыта. Но сын останется со мной. Нихрена не поняла. Найду и в порошок сотру.

Куда она могла поехать? К любовнику? Помню, получал какие-то анонимки, но не придал значения. Видимо, пришло время посмотреть правде в глаза. Вика мне изменяет. И не абы с кем, а с лютым врагом.

Муромский Герман Вадимович. Прыгаю в машину и жму на газ. По дороге звоню ему. Играет он очень жестко и грязно. Но сейчас перешел черту. Этот гаденыш мне ответит за все. Запудрил мозг Вике, мне назло. А я ведь когда-то ее любил и слишком долго терпел закидоны, закрывая глаза на все.

– Какие люди, – раздается в динамике язвительный голос Германа.

Даже не представляет, в каком я бешенстве. Лучше не доводить, иначе последствия могут быть самыми лютыми.

– Где моя жена? – цежу сквозь зубы, выжимая максимально допустимую скорость.

– Виктория? – словно издевается он. Хотя нет, совершенно точно издевается, чтобы вывести меня из себя.

– У меня одна жена!

– Я не знаю, давно не видел ее, – хмыкает равнодушно, а я ощущаю стойкое желание втащить ему по физиономии. Превратить ее в кровавое месиво, чтобы даже самые лучшие пластические хирурги не смогли восстановить. Слишком долго я ждал этого момента. Слишком затянул ситуацию.

– Слушай меня сюда, – с холодной яростью говорю я. – Если с моим сыном что-то случится, я тебя грохну.

– А ты уверен, что он твой? – попадает в десятку.

Сбрасываю звонок, не дожидаясь продолжения. Мне не интересно, что этот гандон хочет еще сказать. Только Айдар сейчас важен. Про то, что Муромский трахает мою жену я догадывался давно. Но терпел ради сына. Ему нужна мать. Но не такая. Хватит. С меня достаточно. Сильнее стискиваю руль и давлю на газ.

Не успеваю разогнаться, как вижу на обочине машину Вики в окружении спасателей. Твою мать, тачка влетела в дерево. Авария. Холодный пот струйками течет по спине, а сердце леденеет от ужаса. Жму на тормоз и молюсь, чтобы ребенок выжили в этой мясорубке.Глава 1. Камал

– Пап, все хорошо? – вздрагиваю от голоса сына и возвращаюсь в реальность.

Айдар внимательно смотрит на меня и хмурится. Совсем большой уже стал. Семь лет, в первый класс ходит. Сегодня годовщина смерти его матери. Мне все равно, а он переживает. Хотя и не помнит ее совсем. И то, что случилось, тоже.

– Да, просто задумался, – отвечаю уклончиво и перевожу взгляд на памятник.

«Тагаева Виктория Леонидовна». Пять лет прошло, а как будто вчера. Ничего не забылось и не притупилось. Вика сделала свой выбор, предала семью и едва не угробила нашего двухлетнего сына. Та страшная авария до сих пор стоит перед глазами. Никогда не прощу ее за это.

Айдар не знает, как все было на самом деле. Я не рассказывал правду. Ни к чему. Пусть мама останется для него светлым воспоминанием, без грязи и дерьма, которыми она сама себя облила.

– Пойдем домой? – выдыхаю, отгоняя мрачные воспоминания.

Давно все в прошлом. Надо отпустить, но не получается. Рана в груди не затягивается. Урок, который мне преподнесла эта женщина, я выучил на всю жизнь. Больше ни одна не приблизится ко мне.

– Да, можем идти.

Айдар кладет ладонь на памятник и улыбается. Матери. Безотчетно любит, хоть и не знает совсем. Он больше похож на Вику. И внешне, и по характеру. А еще избалованный. Хотя это уже моя вина, огрехи воспитания и желание заменить мать.

Не скрою, много раз мне хотелось сделать тест ДНК и доказать самому себе, что он действительно мой родной сын. А Муромский просто брехун. Но я не позволяю сомнениям пробиться. Точнее, до сих пор не знаю, хочу ли знать правду. И что мне делать в случае, если она мне не понравится? Этот вопрос все пять лет табу для меня.

– Ты расскажешь мне про маму? – спрашивает Айдар, когда я трогаюсь с места и выезжаю на шоссе.

Знаю, чего он ждет от меня, но не могу этого дать. Во мне не осталось светлых воспоминаний о Вике. Все выдрано вместе с мясом.

– Обязательно, но не сейчас, – киваю и поджимаю губы. Нечего мне рассказывать. Дыра в груди так и не затянулась от ее предательства. А воспитывать в ребенке ненависть к матери я считаю неправильным.

– Ты всегда так говоришь и потом забываешь.

– Мне просто тяжело о ней говорить, – отвечаю искренне. – Болит вот здесь, – показываю на область сердца.

– Потому что ты ее до сих пор любишь?

На мгновение замираю, ища в душе отклик на его слова. Но не нахожу. Пустота, точнее, безжизненная пустыня. Нет, не люблю. Мое сердце больше не способно на такие эмоции в принципе. Оно покрылось толстой коркой льда, как и все внутри.

– Потому что люблю тебя, – едва заметно улыбаюсь и ободряюще улыбаюсь сыну. То, что я могу рассказать, сломает его картину мира. Пусть все остается как есть.

В машине едем молча. Айдар залипает в телефон, а я сосредотачиваюсь на дороге. Призраки прошлого сегодня как-то активизировались и не дают покоя. Раз за разом возвращаюсь на пять лет назад, проматываю события и пытаюсь понять, мог бы я что-то сделать, чтобы спасти семью. И в очередной раз понимаю – нет. Я не всесильный и не всемогущий. Обычный человек из плоти и крови.

Вика была моим единственным уязвимым местом и одновременно оружием в руках врага. Муромский не мог уничтожить меня снаружи и разрушил изнутри. Точнее, попытался. И у него это почти получилось. Я слишком поздно понял, какая игра вокруг меня ведется. Жестокая. Безжалостная. Но я не сломался, а стал гораздо сильнее. Всем назло.

Телефонный звонок вторгается в мои мысли. Смотрю на экран – Джин. Начальник моей службы безопасности. Знает, куда я ездил, и просто так дергать бы не стал. Принимаю звонок.

– Есть интересная информация, – без предисловий начинает он.

Смотрю на сына и в зеркало заднего вида – проверяю, нет ли хвоста.

– Говори.

– Муромский встречается с Зориным. Сорок минут что-то трут…

А вот это действительно интересно. И очень неожиданно. Они птицы разного полета. Герман падальщик и всегда им был, а Роман Львович предпочитает чистые деньги.

– Что конкретно, узнать не удалось?

– Пока нет.

Нельзя упускать такой шанс. Я столько лет его ждал, чтобы отомстить. А это, возможно, ниточка…

– Привези Зорина ко мне.

– Уверен? – с сомнением тянет Джин.

– Да. – Губы сами собой растягиваются в ухмылке. – Надо ковать, пока горячо.

Читаю отчет о потерянной в прошлом месяце сумме. Деньги просто растворились в воздухе, а так не бывает.

Судя по всему, у меня завелась крыса. Не верю своим глазам, но факты – вещь упрямая. Кто-то за моей спиной проворачивает дела и кидает меня на бабки. На очень большие бабки. А у меня даже подозреваемых нет. Внутри словно разрывается снаряд от ярости. Кто посмел?

– Ты уверен? – цежу сквозь зубы, глядя на начальника безопасности.

– На сто процентов, – спокойно отвечает тот и даже не меняется в лице.

Как всегда невозмутимый. Человек-скала. Но преданный мне пес. Ему верю, как себе или братьям.

– Сука, – рычу зло и сминаю бумагу с отчетом. – Уничтожу тварь.

– Какие будут распоряжения? – сухо уточняет Джин.

– Найди его. Во что бы то ни стало.

Лишь кивает, но я знаю, что моя просьба будет выполнена в лучшем виде. Жестом привлекает внимание и прислушивается к голосу в наушнике.

– К тебе гости, – едва заметно прищуривается, словно сомневается.

Я тоже напрягаюсь, скорее, на автомате. Давно уже никого и ничего не боюсь. Тыл прикрыт со всех сторон.

– Кто?

– Зорин. Роман Львович.

– Сам приехал? Интересно… – тяну я и задумчиво поглаживаю аккуратно подстриженную бороду. – Ну зови.

Джин выходит из кабинета, а я поднимаюсь на ноги и иду к бару. Сегодняшний вечер обещает быть томным. Наливаю себе двойную порцию виски, бросаю несколько кубиков льда и замираю, услышав шаги в коридоре. Дверь открывается, а я инстинктивно считываю эмоции оппонента.

– Добрый вечер, – слышу его тихий голос и втягиваю носом воздух, стараясь не реагировать. Но прошлое не отпускает. Именно этого человека отец винил в своих неудачах, но так и не смог ничего доказать.

– Сомнительное утверждение, – хмыкаю и оборачиваюсь.

Вижу перед собой старика с серым лицом, испещренным морщинами. Не думаю, что он может быть опасен.

– Оставь нас, – киваю Джину.

Тот послушно выходит из кабинета, но остается стоять у дверей.

– Вы меня не помните? – хмурится Зорин, сканируя внимательным взглядом. Очень интересно, что его привело ко мне. Спустя столько лет молчания.

– Почему же. Отлично помню, – отхожу к окну и делаю большой глоток вискаря. Горло обжигает, а дыхание сбивается. – Вы были партнером моего отца. Правда, недолго.

С вызовом смотрю ему в глаза. Ловлю реакцию, но ее нет. Он не боится и не пресмыкается. Это очень занятно.

– Да. – Старик без труда выдерживает мой натиск и как ни в чем не бывало присаживается на стул.

– Вы подставили его, забрали деньги и скрылись, – продолжаю так же невозмутимо.

– Неправда. – Роман гордо вздергивает подбородок. – Твой отец хотел втянуть нас в какую-то аферу. Я был против и всего лишь забрал свою долю. Я всегда строил бизнес честно.

А это уже больше похоже на истину, как ни прискорбно. Отцу понадобилось много времени, чтобы выбраться из глубокой задницы. Выбраться и развить бизнес до приятных масштабов. Но все это лирика. Никто не стал мстить. Мать очень просила не разжигать войну, да и не было повода. Эмоции отца – недостаточно веское основание. Тем более на другой чаше весов неоспоримый факт «сам виноват».

– Ну допустим, – равнодушно пожимаю плечами. – Ко мне вы зачем пожаловали?

– Я пришел просить. – Его честность подкупает. Может, именно поэтому я до сих пор с ним разговариваю, а не выкинул из своего дома, как шелудивого пса.

– Даже так, – хмыкаю и залпом допиваю виски. – О чем же?

– О защите. Не для себя, для дочери.

Хмурюсь, пытаясь уловить суть между строк, но тщетно. Ничего не понимаю.

– Я очень болен. Мне осталось… – Зорин делает паузу, словно пытается вспомнить. – Счет идет на дни, возможно, недели.

– С вашими возможностями?

Что за чушь? В наше время уровень медицины такой, что можно вылечить все. При желании и наличии денег. А он, я уверен, не бедствует.

– Увы, ничего нельзя сделать. – Роман обреченно разводит руками. – Я умираю. Слишком стремительно. А моей дочери еще нет и двадцати…

– Но…

Что-то я совсем запутался. Что мне вообще известно об этом человеке? Да почти ничего. Не было надобности узнавать. Единственное, что на поверхности, – Зорин давно переехал за город и отошел от активных дел. О его дочери я вообще слышу впервые. Да и какое мне до нее дело. Я не касса благотворительности.

– Она у меня поздняя.

– А ее мать?

– Она умерла при родах, а больше я не женился.

Ловлю себя на мысли, что исповедь затянулась. Пора бы закончить и распрощаться. У меня и без него уйма проблем, которые надо решить еще вчера.

– Постойте, все это, безусловно, печально, но при чем здесь я?

– Моей девочке очень нужна защита. – Зорин вздыхает и промакивает лоб платком. Видимо, сильно нервничает. – Аврора очень нежная и неискушенная. После моей смерти она останется единственной наследницей всего… Стервятники уже кружат над ней, жаль, что она этого не видит.

Думаю, перспективы у девочки не самые радужные. В нашем мире никто не будет церемониться. Но мне все это не интересно.

– От меня вы чего хотите? – напряженно смотрю на него, ожидая главного.

– Женитесь на ней, – выпаливает Роман на одном дыхании, а меня словно током простреливает. – Разумеется, брак должен быть не фиктивным.

Недоуменно смотрю на него. Жениться? Я? Да ни за что! Одного раза хватило за глаза.

– Это исключено, – качаю головой и стискиваю кулаки до хруста костей.

– Но почему? – хмурится старик. – Вы же вдовец. А я дам хорошее приданое…

– Вы думаете, все можно купить? – хмыкаю, с презрением глядя на человека, пытающегося продать свою дочь. Становится как-то не по себе. Каждый раз поражаюсь, на что способны люди в погоне за алчностью.

– Нет, – спокойно возражает Зорин. – Но существенно поправить положение можно, – выразительно добавляет, а я подозрительно прищуриваюсь. Откуда он может знать о моих финансовых трудностях? Они не на столько глобальны, но и не афишируются.

– Я уверен, что вы сможете приумножить мое состояние и защитить Аврору.

Нет, это уже совсем ни в какие ворота не лезет. Старик явно выжил из ума, раз хочет выдать свою двадцатилетнюю дочь за тридцатипятилетнего мужика. Я не собираюсь в этом участвовать. Мы же не в восемнадцатом веке.

– Вы правда считаете, что такой, как я, предел мечтаний молодой девушки? – расплываюсь в язвительной усмешке.

– Она слишком юна, чтобы разбираться в людях. – Роман недовольно поджимает губы. – А вы сможете дать ей стабильность и защиту. Да, я уверен, что лучшего мужа для дочери мне не найти.

– Сомневаюсь, – хмыкаю и иду обратно к бару. Надо выпить, иначе я взорвусь к чертовой матери.

– Молодой человек, – возмущается Роман и решительно поднимается на ноги. – Я столько прожил, что уж что-то да понимаю!

Наливаю виски в бокал и добавляю льда. Почему я до сих пор слушаю весь этот бред? Надо выкинуть этого идиота из дома, и дело с концом. Но что-то мне не позволяет этого сделать.

– А если откажусь? – Я что, серьезно еще раздумываю на эту тему? Да ну нахер!

– Я найду для нее другого мужа, – хмыкает он, а глаза остаются серьезными. – А вы нигде не найдете таких инвестиций.

Он прав. Инвестиции были бы как никогда кстати. Но цена, прямо сказать, неподъемная.

– Она знает о ваших торгах за ее руку?

– Конечно нет, – хмурится Зорин. – Я скажу ей сразу, как достигну соглашения.

– Слишком торопитесь, – цокаю я и качаю головой.

– У меня нет времени ждать, – отрезает он. – Я должен быть уверен.

– Мне надо подумать, – сам не верю, что говорю это. Какой-то сюрреализм.

– До завтра. – Старик каким-то непостижимым образов становится хозяином ситуации. – Ровно в девять вечера у меня встреча с Германом Муромским.

От этого имени меня передергивает. Даже неприятные мурашки ползут по позвоночнику.

– Он тоже претендент? – Мои глаза опасно сверкают. Старый черт. Знает, чем задеть меня за живое.

– Не хотелось бы. Но если выбора не останется… – хмурится и оставляет на столе папку. – Не тратьте время, я все подготовил сам. – Не оборачиваясь идет к выходу, а я прожигаю его спину злым взглядом.

Одно слово, и меня вновь накрывает воспоминаниями. Прошлое никак не желает оставаться в прошлом. Не все счета заплачены. Не все гештальты закрыты.

– Все нормально? – В кабинет заглядывает Джин.

– Пробей мне все. Как можно быстрее. – Знаю, что в кабинете прослушка и он слышал каждое слово. Я так решил. Больше никаких косяков.

Забираю бутылку виски и сажусь в кресло во главе стола. Я старший Тагаев. На мне большая часть ответственности и именно мне решать проблемы. Открываю папку и сразу вижу несколько фотографий. Подцепляю одну из них и всматриваюсь в лицо. Это Аврора? Девчонка совсем. Серьезная. Взгляд строгий. Блондинка с голубыми глазами. Прям ангелочек, крыльев только не хватает. Красивая, но слишком молодая. Ей еще в куклы играть, а не замуж выходить за взрослого дяденьку.

Откидываюсь на спинку и тру переносицу пальцами. Как я умудрился во все это вляпаться? И как мне грамотно все разрулить? Деньги, конечно, нужны, а вот жена не очень. Зорин думает, что загнал меня в ловушку? Может, оно и к лучшему. Пусть все думают, что мое положение безнадежное. Так останется место для маневра и будет легче вычислить крысу.

Но что делать с этим белокурым ангелом? Вновь смотрю на фото. Твою мать, ну почему я-то? Если откажусь…. Муромский… этот мерзавец согласится не задумываясь. Невольно представляю девчушку в его лапищах и неприятно морщусь. Неужели отец не понимает, что толкает дочь под каток? Хотя есть ли у него выбор? Есть ли он у меня?

Вся семья собирается у Зейна, среднего брата. Он отмечает важное событие, и я не мог не поддержать его. Мы с Айдаром самые последние. С ходу попадаем под прицел маленькой хулиганки Марьям.

– Айдал, стой! – кричит девочка, увидев его.

– Папа, спаси меня! – стонет сын, пытаясь спрятаться за меня от сестринских крепких объятий, но ничего не выходит. От этого огнегривого бесенка еще никто не уходил.

– Пойдем, я покажу тебе кое-что, – заговорщически шепчет Марьям и манит пальцем, чтобы вытащить Айдара. А он бескорыстно ведется, не замечая подвоха.

Зейн, посмеиваясь, подходит ко мне. Пожимаем руки. Притягиваю его к себе, заключая в объятия, и хлопаю по плечу.

– Будь счастлив, брат, – желаю совершенно искренне.

Никто, кроме семьи, не знает, какую аферу он провернул, чтобы спасти свой брак. Чтобы забрать любимую женщину.

– Спасибо, я уже, – хмыкает он.

– Камал, рада видеть. – Его жена подходит к нам. – Проходите, не стойте на пороге.

– Это взаимно. – Ее тоже обнимаю, невесомо касаюсь губами щеки и вручаю огромный букет белых роз. – Поздравляю.

– Спасибо, – смущенно улыбается и прячет лицо в нежных цветах.

Она отходит, чтобы поставить цветы в воду, а я окидываю ее взглядом и одобряюще улыбаюсь. Преобразилась очень сильно. Мне больше не стыдно за фамилию Тагаевых.

– Пойдем в кабинет, пока прекрасная половина накрывает на стол, пропустим по стаканчику коньяка, – предлагает Зейн и по-братски закидывает руку мне на плечо.

– Остальные уже там? – имею в виду младшего брата и отца.

– Да. Еще Алинур должен подъехать. – Наш двоюродный брат, с некоторых пор оставшийся без семьи.

Отец не пожалел ни родного брата, ни племянника. Не осуждаю. Как бы я поступил на его месте, не могу даже представить.

– Он знает про Агату? – уточняю на всякий случай, чтобы не сболтнуть лишнего в случае чего.

– Нет, – хмыкает Зейн. – Просто семейный ужин.

Значит, я прав, и Алинуру никто не доверяет. Может, и правильно. Одна паршивая овца все стадо портит.

– Хорошо.

Входим в просторный кабинет Зейна. Здороваюсь с родственниками. Бахтияр, наш младший, протягивает мне бокал с коньяком. С благодарностью принимаю и отпиваю пару глотков. Хороший, мне нравится.

Разговор плавно течет на разные темы, а я никак не могу расслабиться. Всегда в семье отпускает, а сейчас, наоборот, что-то мне не по себе. Точнее, я просто загружен одним вопросом и темы семьи меня тупо не цепляют.

– Камал, что-то случилось? – Отец проходит по мне испытующим взглядом.

– Почему ты спрашиваешь? – прячу нервозность в бокале с коньяком.

– Вижу, что тебя что-то беспокоит. – Отец откидывается на спинку кресла и неспешно пьет минералку. – Расскажешь нам?

Рассматриваю коньяк в бокале и молчу. В принципе, скрывать я не собирался. Услышать мнение близких тоже будет полезно.

– Мне предложили жениться, – залпом осушаю коньяк и ставлю пустой бокал на стол.

– Ничего себе, – бормочет Зейн.

– Кто? – спрашивает отец. И я точно знаю, что ответ ему не понравится. Но лучше горькая правда.

– Зорин Роман Львович.

– Надеюсь, ты его сразу послал? – тихо рычит отец и прожигает во мне дыру взглядом. В детстве было страшно, сейчас появился устойчивый иммунитет.

– Нет. Я обещал подумать до вечера.

– И думать нечего! – психует он. – Не может мой сын породниться с этой сволочью!

– Отец, ваши разногласия в далеком прошлом. Сейчас этот человек непозволительно богат и очень болен.

– Не поверю, что тебя можно купить, – усмехается наблюдательный Зейн и отпивает коньяк из своего бокала. – Что он предложил?

– Спасти его дочь от пираний, что накинутся на нее сразу после его смерти, – говорю правду и почти не лукавлю. Бабки мне тоже предложили, но все же не главным аргументом, а, скорее уж, как бонус.

– Он думает, ты меньшее из зол? – Баха изображает фейспалм, и я даже с ним согласен в како-то мере.

– Вероятно.

– Даже разговаривать не о чем! – отрезает отец, высказывая авторитетное мнение. Только вот я давно большой мальчик и все решения принимаю сам, руководствуясь своей головой.

– Не порть девочке жизнь, – сухо высказывается Зейн.

– В смысле? – непонимающе смотрю на него.

– Ты же не собираешься любить ее и хранить верность?

– Конечно нет.

Такого варианта не рассматриваю в принципе. Никаких ванильных соплей. Я могу дать девочке только то, в чем она отчаянно нуждается. Защита и поддержка. Не больше.

– Вот тебе и ответ, – пожимает он плечами. – Ты не ее принц на белом коне.

– Тогда она достанется Муромскому, – напоминаю им.

– Тебе не похер? – скалится Бахтияр, а я ловлю тебя на мысли, что «похер» – это немного не то, что я испытываю. И это уже интересно.

Возвращаемся с сыном домой. Его я отправляю в комнату к няне, а сам ухожу в кабинет. Наливая себе коньяк, опускаюсь в кресло и вновь достаю папку Зориных. Листаю файлы, внимательно вчитываясь в сухие строчки. Роман Львович расстарался не на шутку, здесь есть все и даже больше, чем нужно.

– Папа. – Сын без стука врывается в кабинет и утыкается в мои объятия.

– Простите, не успела. – Няня входит следом и виновато отводит глаза.

– Ничего, – треплю Айдара по волосам. Ласковый, как котенок.

– Мамы ему не хватает, – вздыхает няня.

– Где ж ее взять-то?

Она лишь пожимает плечами.

– Идите, Вера, я сам уложу сына.

Поднимаемся в комнату Айдара. Он выбирает историю и забирается в кровать. Читаю книжку, а сам думаю об Авроре. Интересно, она сможет дать сыну хоть немного женского тепла? Может, рискнуть?

«Я согласен. Приеду завтра к вам на ужин» – пишу сообщение Зорину и почти сразу получаю утвердительный ответ.

Петлю себе на шею я закинул на удивление легко, как теперь не дать ей затянуться?

Целую жениха в щеку и быстро сбегаю, пока он не позволил себе большего. Мы договорились, что до свадьбы наши отношения не перейдут в горизонтальную плоскость. Для меня это важно, а Влад готов потерпеть ради меня. Он лучший.

Бесшумно открываю дверь своим ключом и вхожу в дом. Прислушиваюсь к звукам. Все вроде бы тихо. Папа, скорее всего, уже спит. Осторожно снимаю пальто и ботинки и ставлю по местам. Крадусь к лестнице, чтобы незаметно лечь спать.

– Аврора, где ты была? – вздрагиваю, услышав разъяренный голос отца.

Неожиданно. Почти полночь, он должен уже спать.

– Пап, ты чего? – нахожу родителя на кухне с открытой бутылкой коньяка. – Что случилось?

Он вообще не пьет уже много лет, и такое поведение совсем не типично.

– Я задал вопрос, – настаивает отец и хмуро смотрит на меня.

– Гуляла с Владом. Как и всегда, – пожимаю плечами. Что изменилось-то?

– Аврора, какой Влад? – рычит отец и в порыве злости скидывает со стола все, что попадается под руку. Посуда бьется, закуска разлетается по полу. – Я же уже говорил, чтобы ты выкинула этого сопляка из головы.

– Папа, я люблю его, – вытягиваю руку вперед и демонстрирую тонкий серебряный ободок на пальце. – Он сегодня сделал мне предложение.

– Не будет этого. – Отец грубо отбивает мою руку.

Кольцо мне чуть великовато, мгновенно слетает с пальца и катится по полу, теряясь под холодильником. Становится горько и обидно, что самый близкий человек так со мной поступает.

– Но папа, – требовательно топаю ногой, но не рискую прямо сейчас искать свою драгоценность.

– Скажи мне честно, между вами что-то было? – Взгляд становится опасным и сверлит меня насквозь.

– Что? Я не понимаю, – бормочу себе под нос и по инерции пячусь.

Отец пугает меня. Никогда я не видела его таким пьяным и злым.

– Ты спала с ним?

Мои щеки мгновенно вспыхивают от стыда, а ладони становятся влажными.

– Папа…

– Отвечай! – рявкает он.

Вздрагиваю и качаю головой.

– Конечно нет! За кого ты меня принимаешь?

Мне кажется или отец облегченно выдыхает? Это вообще-то очень обидно. Что вообще происходит?

– Я запрещаю тебе с ним общаться.

– Но почему? – обескураженно выдыхаю. – Что за тирания?

– Я нашел тебе мужа, – спокойно отвечает отец и отпивает коньяк прямо из горла. – Завтра приедет к нам на ужин.

– Что? Папа, ты с ума сошел?

– Только попробуй ослушаться.

В голове не укладывается. Как он может так со мной поступать? Я его единственная и горячо любимая дочь. Папа всегда меня баловал и всячески ублажал, а теперь хочет избавиться? Я не верю!

– Я не вещь и не собираюсь подчиняться, – гордо вскидываю подбородок и складываю руки на груди. – Мы не в каменном веке живем, и вообще, я уже совершеннолетняя.

– Хватит. – Он звучно припечатывает ладонь к столу. – Ты выйдешь замуж за Тагаева Камала, и точка.

– Ни за что! За сколько ты меня продал?

Не собираюсь подчиняться.

– Не говори глупости. Камал надежный и держит слово. Он всегда тебе поможет и поддержит. После моей смерти.

– Ты, кажется, не понял, – не сдаюсь я. – У меня уже есть жених. Но ты почему-то против свадьбы.

– Потому что я твой отец и лучше знаю, что для тебя лучше!

– Тагаев? – язвительно усмехаюсь, пытаясь вспомнить, кто это вообще такой. – Он старый!

– Ему всего тридцать пять, – не соглашается отец, а я уже иду на принцип.

– А мне двадцать! – активно жестикулирую. – Я лучше вены…

– Все, я сказал! – грубо перебивает. – Вопрос решен!

Психую и сбегаю к себе. Бесполезно спорить, пока отец в таком состоянии. Вот протрезвеет, и я все выясню. Сегодня он явно неадекватный.

Хожу по комнате из стороны в сторону и все сильнее себя накручиваю. А если отец не передумает? Я не собираюсь уступать его блажи. У меня есть Влад, и никого другого мне не надо. В конце концов, я уже взрослая девочка и способна сама принимать жизненно важные решения. Ведь так?

«А что ты хоть раз-то решила?» – ехидничает внутренний голос.

Надо же когда-нибудь начинать!

Сажусь на кровать и пишу жениху сообщение, что нам надо поговорить, но он не читает. Чем-то, наверное, занят. Как же не вовремя. Нервы расшатываются сильнее. Набираю его номер. Мне просто необходимо услышать его голос и убедиться, что все хорошо. Что он поможет мне. Что мы скоро поженимся.

Влад не берет трубку. Злит такое поведение. Почему именно сейчас, когда он мне так нужен, не может ответить? Зло отшвыриваю телефон в сторону и прячу лицо в ладонях. Еще ничего не решено, все обязательно образуется. Тагаев Камал…

Поддавшись порыву, достаю телефон и вбиваю в строку поисковика имя навязываемого мужа. Информации немного: богат, вдовец, есть сын семи лет. Несколько фотографий. Черные как смоль волосы зачесаны назад или убраны в хвост. Густая борода, такая же черная, скрывает половину лица. Взгляд тяжелый, давящий. Б-р-р. Ну и чудовище! Ни за что не выйду за него.

Телефон вибрирует в руках, а на экране появляется фото любимого. Вот другое дело. Улыбаюсь и принимаю звонок.

– Малышка, ты соскучилась? – Он тяжело дышит, словно куда-то бежал.

– У тебя все хорошо? – невольно напрягаюсь я, улавливая подвох. – Голос какой-то странный.

– Я на трене. – Влад мгновенно развеивает сомнения. – Что-то случилось?

– Отец хочет выдать меня замуж. За другого! Ты же не позволишь? Глава 5. Аврора

– Что за бред? – переспрашивает Влад. – Ты же отказалась?

– Конечно, отказалась, но отец запретил мне с тобой общаться.

– Ка-пец, – возмущенно тянет он. – Я сейчас приеду, и мы все решим.

– Ты правда приедешь? – смотрю на часы. Поздно уже. Далековато ему из города добираться.

– Конечно, считай, уже выезжаю, – уверяет Влад, а я немного успокаиваюсь. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

– Хорошо. Вызови такси, я переведу тебе на карту.

– Спасибо.

Влад скидывает звонок. Я захожу в мобильный банк и привычно делаю перевод по номеру телефона. Мой жених – простой студент, подрабатывает в автомастерской, но у него еще больная сестра где-то в другом городе. Он помогает и каждый месяц отправляет ей деньги. А мне несложно помочь ему, тем более мы скоро станем одной семьей.

Пока жду жениха, успеваю немного задремать. Просыпаюсь от удара камня в стекло. Открываю окно, и Влад забирается ко мне в комнату.

– Как ты? – Он обнимает и скользит обеспокоенным взглядом по моему лицу.

– Нормально, – выпутываюсь из его рук и закрываю окно.

– Тогда рассказывай, что случилось.

Жених скидывает ботинки и падает спиной на мою кровать. Закидывает руки за голову и смотрит на меня. А я уже не знаю, насколько откровенно хочу ему все рассказать. Но мы же договаривались, что никаких секретов между нами не будет. Обреченно вздыхаю и пересказываю наш разговор с отцом. Говорю про кольцо и внезапно нарисовавшегося жениха.

Влад слушает молча, но по напряженному лицу я отчетливо вижу, что ему все это тоже не нравится.

– Влад, ну я же не виновата, – зачем-то начинаю оправдываться.

– Ничего, – сильнее хмурится он и тянет ко мне руку. – Мы выкрутимся.

– Как? – забираюсь к нему на кровать и ложусь на плечо.

– Ты мне веришь? – Жених переплетает наши пальцы и рассматривает получившийся замок.

– Верю.

– Дай мне данные своего паспорта. Я все решу…

– Подожди, я не понимаю, что ты решишь? – отстраняюсь и сажусь на постели. Убираю светлые волосы на уши и складываю руки на груди.

– Я договорюсь в ЗАГСе, и нас распишут, как можно быстрее. – Он как-то хищно улыбается, а по моей спине пробегают колючие мурашки. – Тогда уже никто не сможет нам помешать.

– Отец меня убьет, – вздыхаю я.

От одной мысли об этом мне становится не по себе. Смогу ли я решиться на такой шаг и пойти против отца? Он же не простит меня никогда. Но, с другой стороны, это моя жизнь, и я хочу прожить ее по-своему.

– Ты выбирай сама, чего ты хочешь, ладно? – Влад улыбается и тянет меня на себя. Целует, и я даже отвечаю, но, скорее, чтобы не обидеть.

– Думаю, тебе пора, – отстраняюсь. – Я уже спать хочу.

– Спокойной ночи, малышка, – еще раз чмокает меня в уголок губ и уходит через окно.

Закрываю створку и провожаю его взглядом. Влад перелезает через забор и садится в машину, что дожидалась его. Номера не вижу, но какая-то красная. Странно, такси вроде белые или желтые. Может, частника поймал, чтобы быстрее приехать.

Не хочу забивать себе голову подобной ерундой. Задвигаю шторы и ложусь в кровать. Сон долго не идет, все думаю над предложением Влада. Расписаться втайне… Неплохая идея, только бы отец ни о чем не догадался.

Закрываю веки и вижу перед собой хмурое лицо этого Камала. Вздрагиваю от неожиданности, но быстро беру себя в руки и усмехаюсь. А так хочется показать язык. Так вот, я тебя обведу вокруг пальца! Тоже мне жених!

С самого утра в доме переполох. Отец распорядился подготовиться к ужину с моим якобы женихом. Со мной умышленно не разговаривает. А я тоже молчу и стараюсь не отсвечивать. Колечко свое утром достала из-под холодильника и снова надела на безымянный палец. Пусть все знают, что у меня есть Влад.

За полчаса до назначенного времени собираюсь, чтобы поехать в город, и спускаюсь вниз. Пусть общаются без меня. Все равно я для них вещь без права голоса.

– Ты куда? – Отец хмуро смотрит на меня.

– По делам, – пожимаю плечами и натягиваю сапоги. – Ужинайте без меня.

– Так не пойдет, – качает он головой и манит меня на кухню. – Мне надо тебе кое-что рассказать.

Не пойти не могу, воспитание не позволяет.

– Давай только быстро, – присаживаюсь напротив папы и смотрю на часы. – У меня мало времени.

Надо сбежать как можно дальше, пока не приехало «чудовище».

– Послушай меня дочка. – Отец накрывает мою руку своей. – Я вчера вел себя неправильно. Прости меня, сорвался.

– Да ладно, – иду на попятную. – С кем не бывает.

– Но все, что я говорил, правда. – Он сосредоточенно смотрит в глаза. – Я умираю.

Сердце пропускает удар и разгоняется в груди.

– Что ты такое говоришь? – Голос предательски проседает от волнения.

– Мне осталось чуть-чуть. Но я должен позаботиться о тебе. – Усталая улыбка появляется на его губах. – Ты самое дорогое, что есть у меня.

– Папа, – судорожно всхлипываю, стараясь удержать слезы.

– Я заклинаю тебя, выполни мою последнюю просьбу. – Папа сжимает мою руку. – Выйди замуж за Тагаева.

– Почему я не могу выйти за Влада? – Одинокая слеза все-таки стекает по моей щеке.

– Он прохвост. – Отец неприятно кривится. – Спит и видит, как получить наследство. Предаст тебя при первой же опасности.

– Нет он не такой, – горячо возражаю я. – Влад любит меня, а я его…

– Я не могу так рисковать, – качает головой и сильнее сжимает мою руку. —Обещай.

– Не могу, – всхлипываю жалобно. – Пожалуйста, папа.

– Аврора. – Он несгибаем. Даже слезы не пробивают эту броню.

– Хорошо, я…

Не успеваю договорить, как слышится дверной звонок.

– Я открою, – спешу прервать разговор и скрыться в коридоре.

Наверное, Чудище пожаловало. Какой же пунктуальный, хоть часы сверяй. Не успела я сбежать, хотя куда теперь бежать после таких новостей. Самое время закрыться в ванной и пореветь. Но не сейчас. Не при нем.

Набираю в легкие побольше воздуха, как перед прыжком в неизвестность, и распахиваю дверь. Меня обдает морозным воздухом, и кожа мгновенно покрывается мурашками.

Камал Тагаев собственной персоной стоит на пороге моего дома и с интересом рассматривает меня. А я его. Узнаю мгновенно, хоть он и не похож на те фотографии из сети. Моложе и ухоженнее. Борода совсем не портит его лицо, четко очерченные губы кажутся мягкими, а глаза, оказывается, не черные, а болотные.

– Добрый вечер, Аврора. – От бархатистого, хрипловатого тембра все волоски на моем теле встают дыбом. – Это тебе.

Камал протягивает мне букет из гортензий нежно-розового цвета. Красиво и не пошло, как было бы с розами.

– Добрый вечер, Камал, – наконец отмираю и забираю букет. – Спасибо, красивые.

Прижимаю к груди и утыкаюсь носом в цветы. Но они не пахнут, а вот мужчина, подаривший их, наоборот. Я чутко улавливаю аромат его парфюма, терпкий, с нотками бергамота и древесины. Попадаю в эту ауру и глубоко втягиваю ее носом.

– Предлагаешь остаться здесь? – насмешливо спрашивает он и даже улыбается, а я мгновенно вспыхиваю от стыда. Как же глупо сейчас выгляжу! Кошмар. Все он виноват своими цветами.

– ПроходиТЕ, пожалуйста, – нарочно выделяю свое обращение и пропускаю гостя в дом.

Все изначально идет не так, как хотелось! Еще и телефон вибрирует в кармане, а на экране фотография Влада. Вот же засада. И как поступить: ответить сейчас или потом перезвонить?

Принять решение и выполнить его не одно и то же. Особенно когда не уверен в правильности. Даже скорее наоборот. Из головы не идут слова Зейна. Зачем портить девочке жизнь в угоду своим прихотям? Но, с другой стороны, это все равно сделает кто-то. Зорин непреклонен.

Меня это вообще не должно волновать. Но этот «кто-то» – мой заклятый враг, и я невольно резонирую на ситуацию. Черт бы его побрал. Ублюдок. Сжимаю руль крепче и прибавляю газ. Напряженно веду машину к дому Зориных и мысленно выстраиваю разговор так, чтобы мне было комфортно.

Телефон вибрирует видеозвонком на панели. Вижу номер и принимаю.

– Ты сегодня приедешь? – томно мурлычет Нинель, моя любовница последние несколько месяцев.

– Нет, я занят, – сухо бросаю, лишь мельком мазнув по ней взглядом.

– А я купила новое белье… то, что тебе понравилось… – умело демонстрирует свои достоинства.

Фигура и правда зачетная, да и красное кружево смотрится роскошно. В любой другой ситуации я бы с удовольствием стащил его и трахнул с огоньком, выплескивая накопившееся напряжение. Но сейчас меня не торкает. Я слишком заморочен встречей с невестой.

– Не сегодня, – повторяю я. – У меня дела.

Не собираюсь посвящать бабу, с которой иногда занимаюсь сексом, в подробности своей личной жизни. Наш договор прост и понятен: я ее содержу и трахаю до тех пор, пока обоих это устраивает. Менять что-то я не намерен.

– У тебя всегда дела. – Нина капризно надувает губы. – А я соскучилась.

– Это не входит в твои обязанности, – равнодушно напоминаю ей. – Когда соберусь приехать, предупрежу.

Не дожидаясь ответа, сбрасываю звонок. И вроде все правильно, но как-то паршиво на душе. Кошки неприятно поскребывают. Торможу у цветочного и иду в магазин.

– Я могу вам чем-то помочь? – Девушка-продавец появляется рядом.

– Мне нужен букет для невесты, – осматриваюсь. – Что-то такое…

Сам не знаю какое. Тысячу лет не выбирал цветы женщине сам.

– Может быть, вот эти? – Продавец указывает на готовые букеты.

Все не то. Ни один не откликается. Взгляд цепляется за нежно-розовые гортензии. Это то, что нужно.

– Я возьму вот эти, – показываю на нужные цветы.

– Прекрасный выбор. – Девушка улыбается и упаковывает букет.

За пять минут до назначенного времени подъезжаю к дому Зориных. Охрана предупреждена, и меня без труда пропускают на территорию. Забираю цветы и иду по тропинке к дому.

Нажимаю на кнопку звонка. За дверью слышатся шаги, и она открывается. Точнее, распахивается, и я вижу свою невесту. Аврора. Меня окатывает агрессией, но в то же время любопытством. Выразительные голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц с интересом рассматривают меня. А губы чуть заметно дергаются в кошачьей усмешке. Красивая…

– Добрый вечер, Аврора, – с жадностью поглощаю ее образ. – Это тебе.

Протягиваю цветы. Немного смущается и зубами касается нижней губы.

– Добрый вечер, Камал, – забирает букет и утыкается в них носом. – Спасибо, красивые.

Девчонка словно замирает с цветами, рассматривает меня и молчит. Но пауза как-то неестественно затягивается.

– Предлагаешь остаться здесь? – поддразниваю Ангела, чтоб отмерла.

Аврора так смешно краснеет и вздергиваю подбородок.

– ПроходиТЕ, пожалуйста, – нарочно переходит на «вы» и пропускает меня в дом.

Сама идет следом. Достает из кармана телефон и опять смотрит на меня. Краем глаза вижу фото на экране и усмехаюсь. Даже интересно, что будет дальше.

Аврора недовольно фыркает, сбрасывает звонок и уходит поставить цветы в воду. Вот и умница. Правильно все сделала. Других мужчин я не потерплю в ближайшем окружении. Моя женщина будет только моей. Или не будет вообще.

– Камал, рад видеть, – выходит Роман Львович и протягивает мне руку. – Проходите в гостиную.

– Взаимно, – пожимаю.

– Познакомились? – Он кивает куда-то в сторону и выжидательно смотрит на меня.

– Не без этого, – усмехаюсь я.

После того как все приличия по этикету соблюдены, проходим в столовую и присаживаемся за стол. Ужин на троих. Зорин во главе стола, Аврора напротив меня. Внимательно наблюдаю за ней, считывая малейшие эмоции. Наши глаза постоянно встречаются. Девочка неловко отводит взгляд и недовольно сопит. Но смотреть на меня упрямо не хочет.

– Камал, так что вы решили? – торопит Роман Львович, а я едва не закашливаюсь от неожиданности. – Пройдем в мой кабинет и обсудим?

– Мою судьбу и без меня? – Аврора впивается в меня взглядом и язвительно добавляет. – Как это по-мужски.

– Рора! – рявкает Зорин, а я лишь усмехаюсь.

Девочка с характером. Мне это очень даже нравится.

– Не стоит, – взглядом осаживаю Романа Львовича. – Девочка хочет знать свою судьбу, так что в этом плохого?

Откидываюсь на спинку стула и смотрю в глаза невесте. Такая она сейчас воинственная, что становится смешно. Я же не воевать приехал, а спасать. Такой вот я весь благородный и бескорыстный.

– Я женюсь на тебе, Аврора, – прямо и четко отвечаю ей. – Через месяц.

– Это долго, – закашливается Зорин. – Неделю.

– Нам хватит, – пожимаю плечами и кладу на стол флешку. – Договор я привез с собой. Изучите, добавьте нужные пункты и можно подписать.

– Браво. – Аврора театрально хлопает. – Один продает, а второй покупает.

– Что тебя не устраивает? – дергаю бровью, стараясь впитать всю гамму эмоций невесты. Хотелось бы понимать, какого кота в мешке я приобретаю. – Статусный брак – обычное дело в нашей среде.

– В вашей! – горячо возражает девушка, и голубые глаза ее становятся насыщенно синими. – А у меня другие планы на жизнь!

– Может, посвятишь? – усмехаюсь я. Она нравится мне все больше и больше.

– Ни за что! – вздергивает подбородок, складывает руки на груди и демонстративно отворачивается.

– Рора, пожалуйста, – вздыхает будущий тесть.

– Папа, хватит! – Аврора вскакивает на ноги. – Я не хочу выходить за него замуж.

– Боюсь, у тебя нет выбора, – довольно улыбаюсь, прекрасно понимая, что птичка попалась в клетку, и ей не вырваться. – Я его сделал за тебя.

Тагаев двигает ко мне бархатную коробочку. Открываю, там, конечно, кольцо. Тонкий ободок из платины с россыпью камушков разных размеров. Не вычурное, а, скорее, изящное и нежное. Красивое, но не от любимого человека. Безымянный палец горит огнем от сдавливающего его кольца Влада. Сжимаю кулаки, захлопываю крышку и поднимаю на жениха возмущенный взгляд.

– Вижу, тебе понравился мой подарок, – хитро усмехается он, будто видит меня насквозь.

– Нет, – упрямо вздергиваю подбородок.

– Ложь не самое лучшее начало семейной жизни, – лениво тянет Камал и чуть наклоняется вперед. – Я ее не прощаю. Никогда. – Его голос становится вкрадчивым и предостерегающим, а глаза опасно блестят. – Как и предательство.

– Мне плевать, – фыркаю и отворачиваюсь. Какое мне дело, что он там и кому не прощает. Меня это все никоим образом не касается.

– Хватит! – раздраженно рявкает отец. – Камал, пойдем.

Тагаев поднимается и идет вслед за отцом. Проходит мимо меня и наклоняется к лицу.

– Не играй со мной, – обжигает ухо горячим дыханием. – У тебя нет шансов выиграть.

От его хрипловатого тембра становится неспокойно в груди, а по коже курсируют мурашки.

– Посмотрим, – огрызаюсь упрямо и откидываюсь на спинку.

Камал и отец уходят в кабинет, чтобы обсудить детали предстоящей сделки. Без меня. Конечно, зачем им я в этом вопросе? Стискиваю зубы и машинально кручу вилку в пальцах. Черт бы побрал этого Тагаева! Откуда он только взялся на мою голову?

Телефон снова вибрирует. Переворачиваю экраном вверх. Влад. Осторожно выглядываю из столовой, дверь кабинета закрыта. Принимаю звонок.

– Слушаю, – говорю, как можно тише.

– Ава, наконец-то дозвонился, – обеспокоенно набрасывается на меня Влад. – Что случилось? Почему ты не пришла?

– Тагаев заявился на семейный ужин. Я не успела уйти, – совсем немного лукавлю. Но всю правду не могу сказать. Должна сначала сама во всем разобраться. Ситуация с отцом какая-то непонятная.

– Уходи сейчас, я встречу.

– Не могу. Обстоятельства изменились.

– Я не понял, – напрягается Влад. – Ты передумала?

– Конечно нет. Просто новые вводные, – нервно кусаю губы, глядя на заветную дверь кабинета. – Я не могу говорить, перезвоню чуть позже.

– Аврора…

Влад говорит что-то еще, но я не слышу. Сбрасываю звонок, ставлю на беззвучный и на цыпочках крадусь к кабинету. Прикладываю к двери бокал и прислушиваюсь, о чем говорят мужчины.

– Я настаиваю, что ваш брак должен быть консумирован, – твердо говорит отец.

Чего? Зачем? Что за бред?

– Роман Львович, мы же не в средневековье, – хмыкает Камал. – Может, еще простыню с кровью выставить на всеобщее обозрение?

В этом вопросе я с ним совершенно согласна.

– На всеобщее не нужно, а моему доверенному лицу обязательно.

– Вы сейчас серьезно?

– Абсолютно. Это условие прописано в завещании, и в договор я его тоже обязательно добавлю. А вы подпишете!

Отец выжил из ума. Однозначно.

– Вы уверены, что ваша дочь – девственница? – К голосе Камала отчетливо слышится издевка.

– Конечно!

– Если окажется, что это не так, я расторгну все наши договоренности.

Ничего себе условия. Так, значит, да? Вот же сволочь! Отчего-то меня сильно раздражает такая позиция.

– Я согласен.

Глухие шаги резко приближаются. Едва успеваю отскочить, как дверь открывается. Тагаев стоит на пороге и смотрит на меня сверху вниз.

– Аврора, ты что-то хотела? – Он подозрительно прищуривается.

А меня разрывает от ярости. Так и хочется отвесить звонкую пощечину по этой наглой физиономии, спрятанной за аккуратной бородой.

– Да. Мы можем поговорить? – сверлю его взглядом. – Наедине.

– Конечно. – Ухмылка Тагаева становится провокационной.

– Можно в моей комнате.

– Веди.

Иду вперед и отчетливо слышу шаги Камала за спиной. Сердце от волнения то и дело впечатывается в ребра, а я призываю всю свою концентрацию, чтобы не рухнуть перед этим мужчиной.

Поднимаемся на второй этаж в молчании. Мои ладони вспотели, а ноги стали ватными, но я изо всех сил держусь и не отступаю. Хочу попробовать договориться. Ему же нужны деньги, а мне моя жизнь.

– Проходи, – открываю дверь и пропускаю жениха вперед.

Камал с интересом осматривается, а мне становится тяжело дышать. Он буквально занимает собой все свободное пространство. Стены комнаты сужаются, а нас словно притягивает друг к другу.

– Давай поговорим начистоту? – предлагаю я и нервно ломаю пальцы. Не знаю, с чего начать и как вообще предложить то, что собираюсь.

– Давай попробуем, – хмыкает Камал, опирается на стол и складывает руки на груди. – Внимательно слушаю.

– Я не хочу выходить за тебя замуж.

– Я тоже не горю желанием жениться.

– Значит, наши нежелания совпадают. – В груди загорается огонек надежды. – Предлагаю договориться.

– Излагай. – Взгляд Тагаева внимательный, но холодный.

– Отец пообещал тебе денег? Забирай их. А меня оставь в покое.

– Так просто? – насмешливо щурится он. – Как же я сам до этого не додумался?

Сарказмом сочится каждое слово жениха. Никто и не говорил, что будет быстро и просто.

– Послушай меня, девочка. В твоих интересах стать частью семьи Тагаевых и получить защиту. Иначе тебя просто раздавят. Заруби это на своем прелестном носике.

– Я не полюблю тебя! Никогда! – цежу сквозь зубы.

– Мне нужна не любовь. – Камал равнодушно смотрит в глаза. – А послушная девочка.

– Заведи себе собаку, – зло огрызаюсь.

– Зачем? Ты мне подходишь идеально.

– Но у меня есть жених. Он меня заберет…

– Послушай меня, девочка. – Камал сжимает мой подборок. – С этой самой минуты для тебя не существует других мужчин, кроме меня, твоего законного мужа.

– Ты мне не муж… – шепчу ему в губы. – Чудовище! Ненавижу!

– Это сколько угодно, – смеется он и проводит большим пальцем по моей нижней губе.

Клацаю зубами в миллиметре от его кожи. Глаза Камала вспыхивают недобрым огнем, а мне инстинктивно становится страшно.

– Какой темперамент… – Одним резким движением Тагаев притягивает меня к себе, максимально вжимая в свое мощное тело. – Потерпи, скоро мы найдем применение твоим талантам.

– Что? – выдыхаю, перепуганная собственными яркими эмоциями.

– В постели, конечно, – смеется мой мучитель и щелкает по моему носу пальцем. – Скучно не будет точно.

– Никакой постели не будет, и не мечтай! – мгновенно вспыхиваю от возмущения и упираюсь в его грудь ладонями. – Я не выйду за тебя замуж!

Камал перехватывает мою руку, видит чужое кольцо на безымянном пальце и без труда стягивает.

– Нет, не трогай! – пытаюсь отнять, но силы изначально неравны.

– Я не шучу, – строго говорит Тагаев, демонстративно сминает кольцо Влада пальцами и убирает в карман. – Каждое действие имеет последствия. Не забывай об этом.

Камал одаривает меня строгим взглядом и выходит из комнаты, а я едва не взрываюсь, доведенная до точки кипения. Шумно дышу и с силой стискиваю кулаки в бессильной ярости. Раздраженно прохожу по комнате, эмоционально всплескивая руками, и возвращаюсь. Что он о себе возомнил? Гад такой, а!

Останавливаюсь и замираю, ощутив, как в груди до сих пор вибрирует его голос, а на губах ощущается горячее дыхание. Вот же напасть! Лихорадочно вытираю губы тыльной стороной ладони и недовольно фыркаю, слыша в воздухе терпкий аромат парфюма Тагаева.

Ну уж нет! Я не пущу тебя на свою территорию!

Распахиваю окно и жадно дышу морозным воздухом. Холод колючками пробегает по коже и немного остужает голову. Договориться по-хорошему не получилось, но я не собираюсь сдаваться без боя. Надо что-то придумать.

Мысли и воспоминания выстраиваются в одну цепочку, подстегивая друг друга и помогая созреть новому гениальному плану. Отец от своего не откажется, а вот Камал… Ему нужна только девственница. А что если…

Открываю на телефоне браузер и вбиваю в поисковик: «Как лишить себя девственности?» Читаю сайт за сайтом, периодически морщусь и качаю головой. Какой же бред. Но, в принципе, нет ничего невозможного, хотя и приятного тоже немного. Цель оправдывает средства. Если это единственный шанс избавиться от Тагаева… Можно попробовать…

Телефон оживает в руках. Вздрагиваю от неожиданности и торопливо отвечаю на звонок Влада.

– Сейчас тебе на почту придет бланк, нужно распечатать подписать и прислать мне фотку.

– Какой бланк? – пытаюсь с ходу въехать в просьбу, но слишком далеко нахожусь мысленно. Будто вообще в другой вселенной.

– Авка, не тупи, – раздражается Влад. – На регистрацию брака.

Следующий вопрос: «Какого брака?» – едва не срывается с языка, но я вовремя успеваю заткнуться. А еще понять, наконец, чего от меня хотят.

– Я не могу ничего распечатать, – поджимаю губы. – Принтер у отца в кабинете.

– Так сходи. В чем проблема?

– От там с Тагаевым. Надо ждать, пока уйдут.

– Делай, что хочешь, только быстрее.

Влад скидывает звонок, а я зажмуриваюсь, чтобы не запустить телефон в стену. Как у него все просто. Делай, и все. А как я должна что-то сделать? Ладно, без паники.

Нахожу на почте нужный файл и внимательно перечитываю. Все заполнено верно. Только фамилию менять я не собираюсь. Мне моя вполне нравится. Исправляю и новую версию отправляю себе в мессенджер.

Спускаюсь на первый этаж и прохожу мимо кабинета. Мужчины все еще разговаривают. Что же все так долго-то?

– Аврора, подойди сюда, – просит отец, и я послушно исполняю.

– Что случилось? – открываю дверь и вижу у окна Камала с чашкой кофе. – Ты все еще здесь?

Он не отвечает. Лишь усмехается и сканирует меня пытливым взглядом. До чего же противный мужчина! Возомнил себя пупом земли.

– Распишись вот здесь. – Отец пальцем указывает место.

Мельком пробегаюсь глазами по сухим строчкам, не понимая ни единого слова. Меня все это не касается.

– И ты уедешь? – с вызовом смотрю на Камала.

Провоцирую его, чтобы поскорее избавиться.

– Хорошо, уеду. – Он залпом допивает кофе и ставит чашку на стол.

Ставлю подпись в двух экземплярах напротив его и закрываю документ.

– Доволен? – вопросительно изгибаю бровь.

– Почти. – Тагаев забирает оба файла и подходит ко мне. Берет за руку, насильно надевает свое кольцо на безымянный палец и отводит в сторону, чтобы рассмотреть. – Так гораздо лучше.

Выдергиваю свою руку и возмущенно фыркаю, но стащить кольцо не получается. Приклеил он его, что ли?

– В конце недели увидимся в ЗАГСе, – смеется Камал. Пожимает отцу руку и выходит из кабинета.

Стараюсь не улыбаться, ведь меня здесь уже не будет. Точнее, я буду женой другого человека. Осталось только как-то сообщить отцу. Видимо, уже по факту. Чтобы не возникло никаких форс-мажоров.

– И вот это чудовище ты хочешь мне в мужья? – цежу сквозь зубы и слюнявлю палец, но кольцо все равно не желает стягиваться.

– Он будет тебя любить. Вот увидишь. – Отец устало улыбается и садится в кресло. – Просто дай ему шанс.

– Но папа, – вздыхаю обреченно и сажусь на пол у его ног. – Неужели ты не видишь, какой он?

Кладу голову отцу на колени, как в детстве. Он гладит меня морщинистой рукой.

– Я все вижу и знаю. – Его голос звучит глухо. – Ты будешь с ним счастлива.

Не отвечаю. Спорить нет никакого смысла. Я просто сделаю по-своему и все. Прикрываю глаза, позволяя себе несколько секунд покоя. Так хорошо и спокойно. Рука отца тяжелеет и замирает в одной точке. Уснул, наверное.

Осторожно, чтобы не разбудить, поднимаю голову и понимаю, что что-то не так.

– Пап? – зову его и трясу за плечо. Никакой реакции. – Папа, пап!

Пытаюсь привести в чувство, но ничего не получается. Веки его закрыты, а голова неестественно наклонена набок. Парализующий страх проскакивает по нервным окончаниям, словно электрический ток.

– Кто-нибудь, помогите! – кричу что есть силы и пытаюсь хоть что-то предпринять.

Стаскиваю отца на пол и прикладываю ухо к его груди, чтобы услышать биение сердца.

– Нет, пожалуйста, только не это, – шепчу судорожно, а слезы сами собой текут из глаз. Я не знаю, что делать. Просто ступор какой-то. Чувствую себя беспомощной и всеми покинутой.

– Что случилось? – За спиной раздается ровный голос Тагаева. Удивительно, но именно он внушает мне уверенность, что все еще будет хорошо.

– Камал? – оборачиваюсь к нему. – Сделай что-нибудь… я тебя умоляю!

Вот же зараза! За ангельской внешностью явно скрывается бесенок, нон-стопом генерирующий проблемы. Но, на удивление, меня это не отталкивает, а, скорее, интригует. Интересная девочка, характерная и своевольная, но тем и притягательная.

Выхожу из дома Зориных, закуриваю на крыльце и с улыбкой смотрю в ночное небо. Меня наконец отпускает. Принятое решение больше не приносит дискомфорт, даже наоборот – будоражит. Сомнения рассеиваются вместе с сигаретным дымом, а в душе теплится робкая надежда, что ни о чем не пожалею.

Глубоко затягиваюсь и достаю из кармана то, что осталось от кольца моего бесенка. Кручу в пальцах смятый металл и усмехаюсь щекочущим ощущениям внутри.

Присвоил уже? Почему бы и да!

Позволяю себе чувствовать. Позволяю немного увлечься собственной невестой. Ровно настолько, чтобы это было не опасно для меня. Откидываю кольцо в сторону и набираю номер своего помощника.

– Слушаю. – В динамике ровный голос Джина. Он всегда на своем посту. Ни жены, ни детей. Слишком давно один. Не хочет обременять себя слабостями.

– Договорись с ЗАГСом на конец недели, – прошу я. Джин может договориться даже с чертом.

– Центральный?

Секундное замешательство. Пусть у девочки будет самый красивый праздник. Она достойна его.

– Да.

– Понял.

Джин сбрасывает звонок, а я убираю телефон в карман и тушу окурок в пепельнице. Пора ехать домой.

– Кто-нибудь, помогите! – Истошный крик Авроры мгновенно приводит меня в тонус.

Срываюсь с места и бегу обратно в дом. По инерции сразу в кабинет.

– Что случилось?

Аврора на полу, Зорин тоже. Без сознания. Чтобы оценить ситуацию, мне хватает нескольких секунд. Дело плохо, судя по всему…

– Камал? – Девчонка оборачивается, вижу слезы на ее щеках и нервно сглатываю. – Сделай что-нибудь… я тебя умоляю!

Давай, Тагаев, тебе срочно нужно чудо…

– Вызывай скорую. Быстро, – оттаскиваю Аврору в сторону и начинаю качать старика.

Считаю про себя и ритмично давлю на грудную клетку. Не поддается. Массаж сердца не помогает, искусственное дыхание тоже. Это все. Шансов нет.

Твою ж мать… Это пиздец…

Спустя десять минут останавливаюсь, так и не добившись результата. Поднимаюсь на ноги и смотрю на покойного сверху вниз.

Роман Львович, ну как так-то? Несколько дней всего… Как все это разруливать теперь?

– Нет, нет, пожалуйста. – Аврора подлетает ко мне и стучит кулаками по груди. – Он не может умереть.

– Аврора, ты же знаешь о его диагнозе? – встряхиваю за плечи, приводя в чувство и смотрю ей в глаза. Темно-синие омуты в обрамлении пушистых черных ресниц, затягивают меня в свою глубину. Я вижу, как надежда, жившая в них, стремительно угасает, и наступает черная обреченность.

– Ничего я не знаю, – всхлипывает Аврора. – Он сказал мне несколько часов назад…

Хочется поднять покойника и втащить ему за то, что устроил все это. Девочка обязана была знать. Какого хрена вообще?

– У него было всего несколько дней…

– Это все ты, – хрипло шепчет Аврора и тыкает пальцем мне в грудь. – Это из-за тебя!

Я понимаю, что с ней происходит, и спокойно поглощаю агрессию.

– Если тебе будет легче, то пусть…

Девочка начинает бить меня, выплескивая боль и горе, а я позволяю ей это.

– У меня никого не осталось… – надрывно всхлипывает она.

Я очень остро ощущаю ее боль и инстинктивно пытаюсь хоть немного облегчить страдания. Но мы слишком чужие друг другу. Я не способен излечить ее душу. Пока во всяком случае.

Но все же ловлю и прижимаю к своей груди. Пытается вырваться, колотит меня по спине, но все же сдается и затихает. Моя рубашка быстро промокает насквозь. Кожей чувствую, как кривится ее рот в беззвучных рыданиях. Пусть плачет, должно стать легче.

Скорая приезжает довольно быстро. Бригада входит в кабинет и вопросительно смотрит на меня. Усаживаю Аврору в кресло, а сам вкратце рассказываю, что произошло. Совместными усилиями находим медкарту Зорина. Врачу остается лишь констатировать смерть. За дополнительную плату прошу их не спешить с распространением информации. Шумиха сейчас ни к чему.

Аврора смотрит на происходящее вокруг невидящим взглядом, и я, если честно, не знаю, как ей помочь. Доктор вкалывает ей успокоительное и просит не оставлять одну хотя бы до утра. У девочки шок, и надо помочь ей его пережить. Других планов у меня все равно нет.

Аврора засыпает прямо в кресле. Отношу ее наверх, в комнату. Укладываю на кровать и накрываю одеялом.

Не так началось наше с тобой знакомство… Но уж как есть.

Остаток вечера решаю срочные вопросы с телом. На подмогу подтягивается Джин. Надо же все официально: морг, похороны. Ни разу таким не занимался, но придется. Как только ритуальная служба увозит тело Зорина, наливаю в два бокала коньяк и опускаюсь на кресло в гостиной.

Джин падает напротив и делает большой глоток.

– Мда-а, ситуация… – тянет он, и я понимаю, что имеется в виду. Но уже ничего не изменить. Придется выруливать, учитывая новые вводные.

Где-то начинает вибрировать телефон. Прислушиваюсь и иду на звук. На столе в кабинете смартфон ритмично вспыхивает экраном. Смазливая физиономия парня и подпись «Любимый».

Неприятно царапает внутри. Раздраженно дергаю плечами и принимаю звонок.

– Внимательно. – Мой голос не выдает истинные эмоции.

– Где Аврора? Почему она не отвечает? – сыплет вопросами какой-то парень.

– Спит.

– В смысле? А ты кто?

Меня аж перекашивает от злости.

– Ее муж, – тихо рычу я. – Не звони сюда больше.

Сбрасываю и возвращаюсь в гостиную.

– Пробей, что за чепушила звонил, – отдаю телефон Джину. – Как можно быстрее.

– Сразу познакомиться? – Он вопросительно дергает бровью.

– Пока нет. Только узнать, кто и чем дышит. А главное, какие виды имеет на мою девочку.

– Сделаю. – Джин убирает смартфон во внутренний карман и поднимается на ноги. – Отъеду на пару часов.

Пожимаем руки. Он уходит, а я остаюсь один на один с дилеммой, что делать дальше. Как разруливать этот бесконечный трешак?

Открываю глаза и смотрю в одну точку. Сколько я спала? Сколько прошло времени? По ощущениям немного, но за окном светло. Осознание случившегося медленно и неотвратимо просачивается в мозг, вызывая болезненные спазмы.

Это все не сон, не кошмар, а новая реальность. Папы больше нет. Я осталась совсем одна. Принять этот факт не получается. Не готова отпустить единственного родного человека.

Слезы нескончаемым потоком текут из глаз, а воспоминания разрывают душу в клочья. Помню все с самого детства. Папа был для меня всем, главной опорой в жизни и поддержкой. А теперь что?

Время останавливается, а я проваливаюсь в пучину горя. Утыкаюсь лицом в подушку и даю волю слезам. Выплескиваю всю боль, что скопилась на сердце, но легче не становится.

Минуты ползут, слишком медленно складываясь в часы, а я не могу найти в себе силы, чтобы подняться. Нет мотивации, чтобы жить. Я никому не нужна, даже Влад не пришел ни разу.

Мне приносят еду и воду. Ничего не хочу. Совсем ничего. Прячусь с головой под одеяло и прижимаю колени к груди.

– Аврора, так нельзя. – Голос Камала неприятно режет слух, а в груди все переворачивается от неприятия. Не хочу видеть его, пусть просто уйдет.

Но Тагаев не собирается исполнять мои желания. Хватает за край одеяла и одним рывком стягивает с меня.

– Если ты не поешь хоть немного бульона, я волью его силой.

Резко сажусь и враждебно смотрю на него. В глазах нет превосходства и торжества, лишь усталость и жалость. Не надо меня жалеть!

– Радуешься, – криво усмехаюсь. – Отца нет, теперь ты можешь делать что угодно? Может, это ты его убил?

– Что ты несешь? – Камал неприятно морщится, но я уже не могу остановиться. Меня несет по инерции.

– С твоим появлением вся моя налаженная жизнь разбилась вдребезги, – кидаю очередное обвинение. – Что тебе от меня надо?

– Успокойся и поешь, – невозмутимо говорит Тагаев и уверенно приближается.

Что он задумал? Пытаюсь быстро выпутаться из одеяла и отползти, но не получается. Мужчина хватает меня за щиколотку и дергает на себя.

– Отстань от меня! – огрызаюсь я и пинаюсь. – Уйди! Ненавижу!

Но мои слова отлетают от Камала, как от стены. Он ловко заворачивает меня в одеяло, скручивает руки и усаживает себе на колени. Фыркаю и клацаю зубами, но не могу ни попасть по нему, ни освободиться.

– Я, Аврора, всегда держу данное слово. – Он неожиданно мягко улыбается и тянет мне ложку с бульоном. – Просто поешь немного, и я уйду.

– Я не хочу! – упрямлюсь из вредности, сжимаю губы и кручу головой.

– Придется.

Каким-то непостижимым образом Камал вливает в меня ложку за ложкой. Мой желудок урчит от удовольствия, а я вспыхиваю от негодования.

– Все я поняла, – сдаюсь, чтобы спасти остатки гордости. – Дальше я сама.

– Точно? – Черная бровь вопросительно приподнимается.

– Да. Отпусти меня.

Мгновенно выполняет просьбу, пересаживает меня на кровать и терпеливо ждет, пока я возьму в руки ложку. Приходится подчиниться. Под пристальным взглядом надзирателя съедаю пару ложек, и он уходит. Но я уже не могу остановиться. Оказывается, я жутко голодная, просто не чувствовала этого. Ничего не чувствовала, а сейчас начинаю оживать.

К похоронам отца почти удается взять себя в руки. Слез не осталось, внутри жгучая пустота и отчаяние, но я держусь. Я не участвовала в организации мероприятия, Камал все сделал сам, за что я ему очень благодарна, правда, сказать об этом язык не поворачивается. Особенно когда он, как надзиратель, находится где-то в поле зрения. И еще несколько незнакомых мне мужчин. Они пугают меня.

Телефон мне так и не вернули. Я без связи и интернета. Ни с кем не общаюсь. Немного нервирует такая изоляция. Больше похоже на рейдерский захват. Но сейчас мне плевать. Я с трудом пережила самый сложный момент в жизни и хочу как можно быстрее остаться одна.

– Аврора, как ты? – Камал помогает выйти из машины около дома, поднимает за подбородок и смотрит в глаза.

Беспокойство? Тревога? Забота? Не верю ему. У него есть свои цели во всей этой ситуации.

– Как будто недавно потеряла единственного близкого человека, – криво усмехаюсь и прохожу к дому.

– Я понимаю, как тебе больно. – Он ловит меня за локоть и разворачивает к тебе. – Не отталкивай меня, я хочу помочь.

– Тогда отпусти меня… – Звучит двусмысленно, Кам хмурится. – В комнату. Мне нужно прилечь.

– Хорошо, отдыхай. – Он разжимает пальцы. – Утром переедешь в мой дом.

– Это обязательно? – Внутри все замирает.

– Оставаться здесь для тебя больше небезопасно.

Провожает до лестницы и уходит, оставляя меня одну. В ушах шумит, ноги ватные, а в голове кружатся его слова. Кое-как добираюсь до комнаты и без сил падаю на кровать.

Такой ты судьбы для меня хотел, отец? Чтобы я стала безвольной куклой в руках тирана? Я не хочу! Не буду!

Прикрываю глаза, пытаясь что-то придумать. В окно прилетает камень. Вздрагиваю от неожиданности и подскакиваю на кровати. Еще один камешек врезается в стекло. Выглядываю и вижу Влада. Сердце на мгновение сжимается и начинает колотиться быстрее от адреналина.

Распахиваю створку и помогаю жениху забраться в комнату.

– Где ты был так долго? – толкаю его в грудь.

– К тебе невозможно пробраться, – оправдывается он. – Такие псы охраняют. Где телефон?

– Забрали, – киваю на дверь.

– Ясно. Ты собралась? – Влад оглядывается в поисках моих вещей, а я немного в ступоре.

– Нет. Я не знала, что ты…

Вообще из головы вылетело, о чем мы договаривались.

– Жаль, – вздыхает он раздраженно. – Заявление распечатала?

– Да какое заявление, у меня отец умер! – шиплю на него разъяренной кошкой. – Мне ни до чего!

– Да, точно, – хмыкает Влад. – Соболезную.

Притягивает меня к себе, обнимает как-то дежурно и отстраняется.

– Надо торопиться.

– Я не уверена, что справлюсь. У меня нет сил ни на что, – честно признаюсь и опускаюсь на кровать.

– Ты чего, малышка? – спохватывается Влад, присаживается передо мной на корточки и заглядывает в глаза. – Мы же любим друг друга. У нас все будет хорошо, надо только немного потерпеть.

И ему противостоять сил у меня тоже не осталось Я как безвольная кукла, куда тащат, туда и иду. Наверное, он прав. Я же хотела быть с ним, так зачем отказываться? Чтобы попасть в лапы к чудовищу? Ну уж нет…

– Хорошо. Я соберусь, – обреченно выдыхаю.

– Самое необходимое только. И паспорт свой дай. – Влад целует меня в нос.

Поднимаюсь на ноги и достаю из ящика документы.

– Вот, держи.

Убирает в карман джинсов и идет к окну.

– Как стемнеет, буду ждать тебя на нашем месте.

Жених уходит, а я снова опускаюсь на кровать. Не знаю, что делать, и посоветоваться не с кем. Влада я хотя бы люблю, а Камала боюсь. Мне кажется, он меня использует. Пусть забирает все, только меня оставит в покое. Решаюсь, беру лист бумаги и уверенно пишу.

Далеко затемно провожаю братьев до машин, смотрю на окно Авроры и возвращаюсь в дом Зориных. Без сил опускаюсь в кресло и вытягиваю гудящие ноги. День выдался не самый простой, но он наконец-то закончился.

– Держи. – Джин подает мне бокал с вискарем. Благодарно киваю и отпиваю небольшой глоток. Крепкий алкоголь опаляет пищевод и тягучей каплей падает в желудок.

– А сам? – вопросительно дергаю бровью.

– Я за рулем.

– Здесь сегодня останемся, – небрежно отмахиваюсь. – Пусть девочка поспит.

– Кам. – хмурится Джин и подходит к окну. – Не нравится мне все это.

Напряженно наблюдаю за ним и думаю. Здесь действительно становится небезопасно. Слух о смерти Зорина уже разлетелся, скоро сползутся желающие поживиться. Надо действовать на опережение.

– Согласен, – залпом осушаю бокал, ставлю на стол и встаю на ноги. – Пойду проверю.

На самом деле просто хочу еще раз посмотреть, как спит мой бесноватый ангел. В последние дни это стало ритуалом, приносящем мне особое наслаждение.

Поднимаюсь на второй этаж и негромко стучу в дверь Авроры. Тишина. Спит, наверное. Осторожно нажимаю на ручку, дверь поддается, и я вхожу в комнату. В приоткрытое окно сочится морозный воздух, луна мягким светом освещает пространство вокруг. Подхожу к кровати, где с головой под одеялом спит Аврора. Стягиваю полотно чуть ниже и на мгновение застываю в недоумении. Вместо девчонки лежат подушки.

– Какого…– рычу глухо и рывком откидываю одеяло в сторону.

Авроры нет! Включаю свет, проверяю ванную и все шкафы – пусто.

– Джин, твою мать! – ору грозно и сжимаю кулаки в бессильной злобе.

Похитили! Распахиваю окно и смотрю вниз. Как они это сделали, что мы не заметили?

– Я так и думал, – хмыкает за спиной мой безопасник. – А все так хорошо начиналось…

Оборачиваюсь, скрипя зубами.

– Ты хоть понимаешь, что это значит?

Аврора в серьезной опасности. Если это Муромский, то он пойдет до конца.

– Девочка не хочет за тебя замуж, – пожимает плечами Джин и передает мне записку, на которой ровным женским почерком выведен какой-то бред. Про благодарность и то, что выйдет замуж только по любви, за своего жениха. А еще просит не искать ее, ведь все свои деньги отдает мне добровольно.

– Что это за херня? – перевожу на Джина взбешенный взгляд.

Давно меня так никто не макал фейсом в дерьмище. Девчонка. Обвела вокруг пальца, как пацана сопливого. Дурочка, не понимает ведь, что ее ждет. Не зря Зорин обратился ко мне и не позволил выйти замуж за этого Влада. Рыльце у него в пуху по самую задницу.

– Поднимаю всех. Будем искать по горячим следам? – сухо интересуется Джин.

– Нет. Ни в коем случае, – качаю головой и стискиваю в кулаке гребаное письмо от невесты. – Нельзя привлекать внимание к этой ситуации. Никто не должен знать, что Аврора не под моей защитой.

– Да, но… Если кто-то найдет ее раньше…

Будет пиздец всему! И в первую очередь этой девчонке.

– Держи под контролем наших врагом, следи за каждым шагом, а поиском Авроры займется посторонний человек.

– Уверен? – агрессивно скалится Джин.

Я знаю, что справится не хуже, но он мне нужен рядом. Кто-то должен прикрывать тылы, не привлекая внимания.

– Да, за работу. Всю информацию по этому «бессмертному» мне на почту.

Джин кивает и уходит, а я достаю телефон. Набираю номер одного надежного человека и отхожу к окну.

– Здравствуй, Камал, – раздается в динамике ровный голос. – Не могу сказать, что не удивлен.

– Здравствуй, Рустам. Ты оставлял мне свой номер на самый крайний случай. Этот случай настал. Мне понадобилась твоя профессиональная помощь, – приходится признать.

– Слушаю тебя…

– У меня пропала невеста. Это не просто девушка, Рустам. Она стоит очень дорого. Искать ее будем не только мы. И тот, кто найдет ее первым, может создать большие проблемы.

– Я так понимаю, первым должен стать ты? – хмыкает он.

– Да. У меня свои цели. Знать тебе о них не надо. Мне нужна моя девочка. Найди ее. Я хорошо заплачу.

Рус – наемник, но со своими железобетонными принципами.

– Камал, а почему я, а не Джин?

– Ты лучший в этом деле, Рустам. Если не справишься ты, не справится никто.

– Лесть? – усмехается он.

– Правда. Я знаю, что лестью тебя не купить, – честно отвечаю я.

– Ты прав. Я предпочитаю другую валюту. Сбрасывай информацию и сумму гонорара. Подумаю, что можно сделать.

– Спасибо, Рустам, – воодушевляюсь я. – Да, и никто не должен знать, чтобы не спровоцировать волну.

– Я понял. До связи.

Он сбрасывает звонок, и я убираю телефон в карман. Обеими руками стискиваю раму и разъяренно рычу. Я же знал, что женщинам нельзя верить. Все они одинаковые. Предают по щелчку пальцев. Но отчего-то решил, что Аврора другая. Идиот! Никогда больше…

Входящее сообщение отвлекает от гнетущих мыслей. Проверяю почту. Информация на Влада пришла. Пересылаю Рустаму и добавляю еще от себя все, что может помочь в поисках. А заодно пишу сумму, от которой невозможно отказаться.

Захлопываю окно и спускаюсь. Джина уже в доме нет, но с улицы слышу, как разъебывает своих парней за то, что упустили девчонку. Какой теперь смысл? Надо действовать на опережение. Наливаю себе вискаря, чтобы немного успокоить бушующее в груди пламя, и достаю из кармана вибрирующий телефон. Рустам. Отвечаю.

– Все счета Авроры заблокируй, – говорит он тоном, не терпящим возражений. – И паспорт задним числом объяви утерянным.

В этом есть смысл… Глава 12. Аврора

Для собак я хозяйка, двор я знаю как свои пять пальцев, поэтому прошмыгнуть незаметно мимо охраны не составляет труда. Осторожно крадусь к дальнему углу сада. Здесь в заборе есть скрытый от посторонних глаз лаз. Я им пользовалась в детстве, когда сбегала из дома, чтобы погулять с друзьями. Потом выросла и начала пользоваться дверью. Не думала, что когда-нибудь он мне еще пригодится.

– Давай быстрей. – Влад освобождает просвет в заборе и протягивает мне руку.

– Сейчас, – отдаю ему небольшой рюкзак и следом выбираюсь сама.

Жених тянет меня в тень, затем за угол и к припаркованной у соседнего забора машине. Мокрый снег неприятно сыплется на голову, зябко ежусь и кутаюсь в капюшон.

– Тебя никто не видел? – оборачивается Влад.

– Нет, я аккуратно.

– Молодец.

Он помогает мне сесть на заднее сидение, сам садится рядом и называет водителю незнакомый мне адрес.

– Куда мы? – взволнованно спрашиваю и дышу на озябшие пальцы, чтобы хоть немного их согреть.

– Я снял квартиру посуточно. – Влад заботливо берет мои руки в свои и растирает, помогая согреться.

– Спасибо, – робко улыбаюсь и прижимаюсь к нему теснее. – Почему не к тебе?

– Там нас будут искать в первую очередь, – улыбается он, а я чувствую себя дурочкой. Конечно, Влад все продумал, а я не в том состоянии, чтобы просчитать дальнейшие ходы.

Я устала и раздавлена. На плечи будто давит многотонная плита. Хочется просто почувствовать себя в безопасности, лечь и не шевелиться, а не мыкаться по съемным квартирам. Но от меня сейчас мало что зависит.

– Может, поедем к твоей сестре? – все же предлагаю я.

– Какой сестре? – хмурится Влад, а я снова ощущаю, что ляпнула какую-то глупость. Но это не так. Я сама несколько раз давала ему деньги для перевода сестре.

– У тебя их много? – подозрительно кошусь на него. – Та, что болеет…

– А, нет, не стоит, – безразлично отмахивается он. – Она сейчас в больнице.

– Ясно, – вздыхаю огорченно. – Я думала, познакомимся наконец.

– Обязательно, но не сегодня.

– Хорошо, – отворачиваюсь к окну.

Опять ничего не получается. Между нами словно вырастает стена непонимания. Раньше такого не замечала. Да и Влад был как будто бы другим. А может, я просто устала.

– Переведи мне денег, надо квартиру оплатить. – Голос Влада беспардонно врезается в мои мысли.

Неприятный озноб пробегает по спине, а ладони становятся влажными.

– Я не могу, – оборачиваюсь к нему. – Я же говорила, мой телефон у Тагаева.

– Черт, а карта?

– В телефоне, – пожимаю плечами.

Я приняла решение, что, если пойду за Владом, то без денег. Их я оставила Камалу. Если так нужна ему, то сделает все, чтобы мы ни в чем не нуждались. Я верю, что он сможет.

– Вот же… – тихо матерится Влад. – Чем ты думала? На что мы жить будем?

– Ты же сказал, все устроишь, – ошарашенно хлопаю ресницами. – Еще не поздно вернуться.

И мне эта идея уже кажется более здравой. Недоверие к жениху растет с каждой минутой, а может, я просто слишком мнительная? Надо успокоиться и взять себя в руки.

– Ладно, разберемся. – Влад обнимает меня. – Не переживай.

А я не могу не переживать. Мне теперь в каждом жесте мерещится какой-то подвох. Расслабиться не получается совсем.

– Где мой паспорт?

– У меня. – Влад хлопает по грудному карману. – Завтра поедем в ЗАГС и еще в одно место…

– Какое? – настораживаюсь я.

– Сюрприз. Завтра все. – Сухие губы врезаются в висок. – Доверься мне, все будет хорошо

Вздыхаю и киваю. Выбора все равно нет. Решение принято, и обратно не отмотать.

Такси останавливается около серой мрачной пятиэтажки, по ощущениям где-то на краю географии. Опасливо смотрю в окно и не хочу туда выходить. Темно и страшно.

Влад выходит первым и протягивает мне руку. С сомнением смотрю на него, но все же решаюсь и выхожу на улицу. Вместе мы поднимаемся по обшарпанной лестнице на пятый этаж.

– Сейчас. – Влад суетливо шарит по карманам и находит ключи. Открывает одну из деревянных дверей и пропускает меня вперед.

Включаю свет и придирчиво осматриваю помещение. Небольшая комната и такая же крохотная кухня, санузел совмещенный. Все это не грязное, а какое-то неопрятное. Не хочется ни к чему прикасаться.

– Ты хочешь ночевать здесь? – разворачиваюсь к Владу, не скрывая брезгливую дрожь.

– Что не так? – хмыкает он и вопросительно дергает бровью.

– Как-то непривычно… – нахожу самое безобидное слово.

– Зато дешево, – пожимает плечами и проходит на кухню. – Нам же надо экономить.

– Хорошо, – вздыхаю я, но стянуть ботинки так и не решаюсь.

Куртку вешаю на крючок, а дальше иду в обуви.

– Побудь здесь, а я пока схожу деньги со своей карты сниму и поесть нам куплю, – говорит Влад и возвращается опять к двери.

– Нет, я не останусь, – бегу за ним. – Можно я с тобой?

– Авка, ну ты что? – Он за плечи останавливает меня. – Это опасно. А здесь тебя никто искать не будет.

В его словах есть логика, но мне сложно ее принять. Усилием воли отпускаю Влада из квартиры и остаюсь в этой клоаке одна. Прохожусь по всему периметру, внимательно изучая стены. В большинстве своем это ободранные обои и облупившаяся краска. Сколько мне здесь находиться?

Влада долго нет. Мне страшно и холодно. Устаю ходить из стороны в сторону и забираюсь на диван с ногами. Накрываюсь своей же курткой, прислушиваюсь к каждому шороху и невольно плачу. Слезы сами собой текут по щекам. Решение сбежать больше не кажется таким уж замечательным. Но что я могу? Телефона нет, номера Камала тоже.

Не знаю, сколько проходит времени. Кажется, я успеваю задремать, когда щелкает замок. По инерции подпрыгиваю на диване и вылетаю из комнаты. Влад стоит в прихожей с бумажным пакетом из фастфуда.

– Где ты был так долго? – всхлипываю жалобно и кутаюсь в куртку.

– Банкомат искал. Представляешь, смог снять только десятку, а потом он карточку сожрал и больше не отдал, – недовольно ворчит Влад, не обращая на меня внимания.

– Не может быть…

– Заблокировали мой счет.

– Главное, чтобы нас в покое оставили, – замечаю раздраженно и ухожу на кухню.

– Да-да, только как мы жить будем? – Влад следует за мной.

Ставит на стол пакет и достает бургеры.

– Как все, работать.

– Ладно, давай поедим и спать.

Да уж. Не так я себе представляла нашу совместную жизнь. И дело совсем не в этой убогой квартире. Я просто не чувствую от Влада тепла. Он словно отстранился от меня. Или так было всегда, а я просто не замечала очевидного?

Мы спим на разложенном диване в одежде. Влад храпит, прижимая меня к себе, а я не могу сомкнуть глаз. Мне неуютно и неудобно. А рядом с ним еще как-то странно. Хочется отодвинуться подальше, но некуда. Кое-как засыпаю под утро, а когда просыпаюсь, Влада снова нет.

Почему не разбудил? Мог хотя бы записку оставить. Опять я схожу с ума в четырех обшарпанных стенах, жду пропавшего жениха и переживаю за него. Вдруг его поймали люди Камала и теперь пытают?

Влад появляется только к вечеру. Злой, как черт, но с очередным быстрым ужином. Я не люблю такую еду, но выбора-то нет.

– Какого хрена, Ава? – накидывается он на меня и швыряет паспорт на стол.

– Что случилось? – отшатываюсь по инерции.

– Твой паспорт недействительный.

– Как? – ощущаю себя инопланетянкой. – Я не знаю…

– Ни расписаться, ни взять кредит мы не сможем. – Влад распаляется все больше, а мне становится не по себе. Это не мой жених, а какой-то другой человек. Я не знаю его совершенно.

– Какой кредит? – шепчу едва слышно и прижимаю паспорт к груди.

– Да это так, к слову, – зло отмахивается Влад и с грохотом садится на табуретку.

– Что теперь делать?

– Не знаю. Мне надо подумать.

В моей голове много вопросов, но я не решаюсь их задать и ухожу в комнату. Забираюсь на диван, накрываюсь и пытаюсь хоть немного расслабиться. Мне плохо и страшно. Я не понимаю, что происходит, не знаю, что будет завтра. Из понятной и размеренной моя жизнь превратилась в хаос. Но самое страшное, что мне все равно. С каждым днем я словно все больше впадаю в апатию.

Прикрываю глаза и стараюсь уснуть. Получается, но не сразу. Мне неожиданно снится Камал. Его сильные руки, когда держал меня на коленях и кормил бульоном. Хорошо. Спокойно. И совсем не страшно. Но я сама отказалась от этих рук…

Распахиваю веки и тяжело дышу, отгоняя остатки странного сна. Сажусь и притягиваю колени к груди. Все это очень нервирует. Я и так не могу собрать себя воедино.

Весь день проводим с Владом вдвоем, и меня немного отпускает. Он снова заботливый и внимательный. Я успокаиваюсь и даже начинаю верить в светлое будущее. Только просыпаюсь опять одна.

– Почему, говоришь, отец тебя хотел выдать замуж за Тагаева? – Влад входит в комнату и приносит мне кофе. Не самый вкусный, но лучше, чем ничего.

– Спасибо, – немного отпиваю из кружки и смотрю на жениха. – Боялся, что его конкуренты меня «сожрут».

– Ты знаешь их имена?

– Нет, никогда не интересовалась…

Немного лукавлю. Все же слышала несколько фамилий особо опасных людей. Кстати, Тагаев был в том числе. Но отчего-то не хочу говорить Владу. Четкой причины нет, просто прислушиваюсь к интуиции.

– Ладно, есть у меня одна идея, – тянет довольно он и как-то хищно оскаливается.

Мурашки бегут по позвоночнику, а сердце пропускает удар.

– Какая? – нервно сглатываю я.

– Будь дома, я скоро вернусь.

Он одевается и быстро уходит, а я остаюсь в неведении. Что мог задумать Влад не имею понятия, но мне все это заранее не нравится. Кожей чувствую подвох и опасность. Надо выбираться отсюда.

Подхожу к двери – та закрыта. Ключей у меня нет. Пятый этаж, и окна выходят на какой-то пустырь. Так себе район.

Стараюсь не паниковать, но с каждой минутой получается все хуже. День проходит в томительном ожидании жениха. Он возвращается только под вечер, но довольный собой.

– Все, я договорился, – извещает Влад и падает спиной на диван.

– О чем? С кем? – непонимающе смотрю на него. – Зачем ты меня запер?

Звучный стук в дверь заставляет вздрогнуть и обернуться.

– Это за нами… – сухо констатирует Влад.

Ничего не понимаю. Что он задумал? Панический ужас охватывает меня и сотрясает тело, будто в лихорадке.

– Кто это? Влад, мне страшно. – В ужасе смотрю на жениха, а он как-то коварно ухмыляется.

Обстановка накаляется с каждым часом, а от Рустама по-прежнему никаких новостей. Не могла же девчонка испариться в воздухе? Ахмедов знает все риски и работает в полную силу. Не доверять ему у меня нет оснований. Перекупить его тоже не могли, принципы и репутация – самое важное в нашем мире. Да и не стал бы он играть судьбой девчонки. Слишком в нем много мужского. В хорошем смысле.

– Мы не удержим волну. – В кабинет без стука врывается Джин. – Слухи расползаются быстро. Все слишком очевидно.

Жутко раздраженный, помятый и с воспаленными глазами. Тоже давно не спал по-человечески.

– Насколько все плохо? – откидываюсь на спинку кресла и сжимаю кулаки в бессильной ярости.

Развязывать тотальную войну в планы не входило совершенно, но, если кто-то попробует присвоить мое, придется грызть глотки.

– На грани, – опасно скалится Джин и падает в свободное кресло.

– Делай все возможное, чтобы выиграть время.

Поднимаюсь на ноги и отхожу к окну. Смотрю в темноту на улице и напряженно думаю, что можно предпринять. Может, и правда, кинуть все силы на поиски Авроры? Найдем ли мы быстрее? Или только будем мешать с Русом друг другу?

– Кам… – устало выдыхает помощник.

– Джин, там молодая девушка, – разворачиваюсь к нему. – Она даже не понимает, в какой опасности находится.

– Я понял. – Он обреченно закрывает глаза и выравнивает дыхание. – Сделаю все, что от меня зависит.

Поднимается на ноги и идет к выходу.

– Спасибо.

Дожидаюсь, когда за Джином закроется дверь, и с рычанием сгребаю все со стола на пол. Бесит подвешенность положения. Никак не могу повлиять на ситуацию. Дурочка Аврора. Что же ты натворила? Все еще слишком шатко для нас с тобой. И не в деньгах дело. Сжимаю столешницу что есть силы и напряженно думаю.

Звук входящего сообщения электроимпульсом пробегает по позвоночнику. Хватаю телефон и облегченно выдыхаю, читая мессендж от Рустама. Нашел!

– Джин! – зову громко, зная, что он меня услышит. – Мы уезжаем.

Не проходит и пяти минут, как он заглядывает в кабинет. Показываю ему адрес. Вбивает в навигатор.

– Стволы берем? – напряженно смотрит на меня и ждет ответ.

– Естественно, – достаю свой из сейфа.

Выходим из дома и садимся в тачку Джина. Еще двое проверенных бойцов падают на заднее сидение. Так даже лучше.

Ворота открываются, и Джин резво трогает с места. На его навигаторе появляется еще одна точка, но уже красного цвета. И двигается она с противоположной стороны.

– Мы не единственные, кто едет по этому адресу, – хмурится безопасник и крепче сжимает руль.

Без слов понимаю, кто это. Муромский… Как он узнал, пока неясно. Но в целом уже и не важно.

– Мы должны быть первыми, – цежу сквозь зубы.

– Сделаю, – хмыкает Джин и выжимает педаль газа в пол.

Парни первыми заходят в подъезд, мы за ними.

– Пятый этаж.

Быстро поднимаемся, тяжелые шаги эхом раздаются в тишине подъезда. На этаже три квартиры. Джин безошибочно находит нужную и стучит в дверь. Тишина звенит, и нервы натягиваются, как канаты.

«Мы должны быть первыми» – бьется в усталом мозгу.

Слышатся приближающиеся шаги, щелкает замок, и дверь открывается. На пороге появляется Влад.

– Какого… – недоуменно начинает он, но не успевает договорить.

Молниеносным движением руки Джин хватает его горло, чуть сжимает и буквально вносит в квартиру.

– Девушка где? – с силой впечатывает его в стену.

Мы с парнями проходим в квартиру. Они проверяют все помещения, а я останавливаюсь напротив Авроры. Она стоит по середине комнаты и испуганно смотрит на меня. Ее колотит, но я слишком зол, чтобы проявлять милосердие.

– Забирайте ее, – киваю парням.

Сам не желаю касаться, боюсь не справиться с эмоциями и напугать еще сильнее.

– Нет. Не трогайте меня. – Аврора словно просыпается и начинает вырываться, но ребята держат крепко, хоть и аккуратно. – Не имеете права.

– Девочка, мой тебе совет. – Они останавливаются около меня. Наши глаза встречаются, а я стискиваю зубы. – Закрой рот и иди в машину.

– Я не позволю, – вопит горе-жених. – Аврора останется со мной!

– Да? – разворачиваюсь к нему и криво усмехаюсь. – Ну так останови меня.

Джин отпускает его. Влад тяжело дышит. Его глаза мечутся по нам, а губы дрожат. Как бы не обосрался от страха.

– Ну сделай что-нибудь. Давай, ты же мужик? – нарочно провоцирую я.

Достаю ствол и протягиваю ему.

– Я-я не бандит, – заикаясь выдавливает из себя и качает головой.

– Ты дерьмо, – сухо констатирую я и всаживаю ему кулак под дых. – Следующая наша встреча будет последней. – Влад стонет и сгибается пополам, а я нависаю сверху. – Больше предупреждений не будет.

Делаю знак парням, и они выводят Аврору из квартиры.

– Это моя невеста! – кричит нам в спину Влад.

Чертов позер. Нет у нас на него времени.

Спускаемся на первый этаж. Джин выходит первым и с брелока заводит машину. Осталось пройти десять метров, и мы в безопасности.

– На землю! – орет Джин, хватается за ствол и стреляет первым.

Пуля пролетает над головой Авроры. Она взвизгивает и в ужасе пытается сбежать. По инерции дергаю девчонку к себе, роняю на землю и накрываю сверху.

Перестрелка длится несколько минут. Нас прикрывают. Нужно попасть в машину. Поднимаю голову. Дверь открыта. Мы рядом. Один рывок.

– В машину, – рычу я и придаю Авроре ускорения.

Сам срываюсь за ней, и немного не успеваю. Спину обжигает болью.

– Блядь, – цежу сквозь зубы и закрываю девочку собой.

– Какого хера, – налетает на меня Джин. – Я же сказал! Сильно?

– Терпимо, поехали.

Парни запрыгивают в машину, и та срывается с места.

– Кам, – рычит Джин и на скорости входит в крутой поворот. – Да не молчи ты, блядь!

– Да нормально, – цежу сквозь зубы, с трудом проталкивая воздух в легкие.

Неприятно прилетело, аж мышцы на спине свело. Пробую пошевелиться и перенести вес тела с Авроры на руки. Не с первого раза, но получается.

– Камал… – шокированно шепчет она и смотрит на меня широко распахнутыми от ужаса глазами. – Что это было?

Ее тело сотрясает крупная дрожь, а зубы отбивают ритмичную дробь.

– Твоя новая реальность, – хмыкаю и неуклюже сажусь рядом.

Морщась от боли, стягиваю сначала куртку, а потом и броник. Касаюсь места ушиба и шиплю несдержанно. Ничего критичного, синяк останется, но ребра целы, и это главное. Все в порядке, боль не самая большая проблема сейчас, ее придется терпеть, и я готов к этому.

Это всего лишь напоминание о том, насколько серьезна ситуация и как далеко Муромский готов зайти. Я должен держать себя в руках, чтобы защитить Аврору, даже если она этого пока не понимает.

– Ну хоть чему-то я тебя научил, – облегченно выдыхает Джин. – Но мог и не подставляться.

– Не мог, – холодно отрезаю и мажу взглядом по белокурому бесенку, что сидит рядом со мной. Порыв защитить ее вопреки здравому смыслу мог стоить мне слишком дорого. Нельзя такого допускать впредь.

Злость гораздо сложнее контролировать. Каждый раз, когда я смотрю на Аврору, внутри все закипает. Она даже не осознает, во что нас всех втянула. Ее наивность и упрямство переходят всякие границы. Я пытаюсь взять себя в руки, повторяя, что ей нужно объяснить все спокойно. Без криков, без истерик. Как же тяжело сдерживаться, но я должен оставаться хладнокровным, потому что только так можно выиграть эту игру.

– Давай поговорим, – говорю я жестко.

Аврора вскидывает подбородок, взгляд полон вызова, но садится удобнее. Я сжимаю кулаки, чтобы не дать волю гневу. Она должна понять, насколько все серьезно.

– Ты хоть понимаешь, что натворила? – Мой голос звучит спокойно, но в нем чувствуется сталь.

– Я не ребенок, не надо со мной так разговаривать, – огрызается она, сжимая губы.

– Ребенок или нет, – продолжаю я, глядя ей прямо в глаза, – твоя безрассудность может стоить жизни не только тебе. Ты втянула нас всех в опасную игру, и теперь я вынужден защищать тебя. Нравится тебе это или нет, но теперь ты будешь жить под моей защитой и следовать моим правилам.

– Ты не имеешь права так со мной обращаться! – возмущенно шипит она, ее глаза горят от гнева. Но где-то в глубине души я понимаю, что в ней говорит страх. Девочка боится и защищается, как может.

– Я имею право, потому что только так ты останешься жива. – Мои слова звучат жестко, но это правда. – Каждый твой шаг теперь под моим контролем. Больше никаких глупостей, пока я не решу проблему.

Она хмурится и явно хочет поспорить, но я не даю ей шанса возразить.

– Ты должна понять, – говорю я медленно, каждое слово, словно камень, падает между нами. – Иначе следующая ошибка может стать последней.

Аврора молчит, но в ее глазах читается протест. Она сжимает губы, тяжело дышит, пытаясь не разразиться очередной порцией упреков. Я в любом случае не собираюсь слушать ее оправдания. Больше не верю ни единому слову. Это не игра, где можно следовать своим прихотям. Безопасность важнее ее желаний.

Мы едем к моему дому, и я отчетливо чувствую напряжение Авроры, ее нежелание быть рядом со мной. Но теперь ей придется привыкнуть к этому. Никаких больше опрометчивых поступков, никаких больше побегов – ее безопасность в моих руках, и я не собираюсь с этим шутить.

Молчание в машине густое, почти осязаемое. Аврора сидит сжавшись, ее руки нервно теребят подол куртки. Я краем глаза наблюдаю за ней, пытаясь понять, что творится в ее голове. Она смотрит прямо перед собой, в лобовое окно, взгляд кажется отрешенным, но я знаю, что это только маска. Ей страшно, но она не хочет показывать этого. Гордая, упрямая, и в этом ее главная проблема. Но и прелесть тоже в этом. Аврора не пустая кукла, а яркая личность с совершенно особенным характером. Нужно только помочь ей раскрыться.

Въезжаем на мою территорию. Джин паркуется и глушит двигатель.

– Надо врачу показаться, – сухо бросает он и первым выходит на улицу.

– Вот еще, – отмахиваюсь, но все же за руку хватаюсь, чтобы выбраться из тачки.

Джин беспардонно разворачивает меня и впечатывает грудью в машину.

– Ай, блядь, – шиплю я, но он беспощаден. Задирает рубашку и внимательно осматривает гематому.

– Жить будешь, – сжаливается и отпускает. – А вот долго ли, зависит от тебя.

– Ну спасибо, – хмыкаю и достаю из кармана вибрирующий телефон.

Муромский. Собственной персоной. Надо же…

Я кивком приказываю Авроре оставаться в машине и отхожу. Она смотрит на меня с ненавистью, но я игнорирую и принимаю звонок. Ее взгляд, полный презрения и протеста, впивается мне в спину, но я не обращаю на это внимания.

– Поздравляю с удачей, Камал. – В динамике раздается язвительный голос Германа. – Но не думай, что это конец.

Я слышу его ухмылку и сжимаю зубы. Он наслаждается этой ситуацией, как и всегда. Для него это всего лишь очередная игра, где он считает себя победителем. Но не в этот раз.

– Что тебе нужно, Муромский? – цежу сквозь зубы, стараясь не терять самообладание.

– Ты знаешь, что мне нужно. – Его голос наполняется холодом. – Мне нужна Аврора. И я ее заберу. Это лишь вопрос времени.

Я сжимаю кулак, чтобы удержать внутренних демонов в узде. Он специально провоцирует меня, хочет выбить из равновесия. Не выйдет.

– С чего ты взял, что я отдам? – отвечаю резко.

Герман гаденько смеется, и от этого смеха по коже пробегает неприятный озноб. Он уверен, что добьется своего. Придется разочаровать.

– Ты забываешь, Камал. – Его голос становится тише, почти переходит на шепот. – Твоя жена тоже когда-то выбрала меня. Думаешь, с Авророй будет иначе? Она сама придет ко мне. Это лишь вопрос времени.

Я сбрасываю звонок, не желая слушать больше ни слова. Я как атомный реактор, каждая капля может стать последней и спровоцировать ядерный взрыв.

Некоторое время стою неподвижно, гнев разрывает меня изнутри. Слова Муромского бьют по самым больным местам, по старым ранам, которые никогда не заживут полностью. Но я не могу позволить себе слабость. Должен защитить Аврору и не допустить повторения прошлого.

Возвращаюсь к машине, открываю дверь и смотрю на Аврору. Она смотрит на меня, и в ее глазах я вижу страх. Мне нужно быть спокойным, чтобы показать ей, что я способен защитить ее, даже если она меня ненавидит. Девочка должна понять, что я не враг, а ее опора, ее единственная защита в этом безумном мире.

– Теперь ты в моем доме, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал мягче. – Здесь ты будешь в безопасности.

Аврора неохотно выходит из машины, ее взгляд полон недоверия. Мы сверлим друг друга острыми взглядами. Между нами воздух накаляется и искрит.

– Идем, – говорю, указывая на дом. – Тебе нужно отдохнуть.

Она кивает, но я вижу, как напряжены ее плечи, как сжаты кулаки.

В доме нас встречает персонал. Я представляю Аврору и провожаю наверх, показываю ей комнату. Она смотрит на меня с недоверием, словно ожидает какого-то подвоха. Ее недоверие понятно. Она не привыкла зависеть от кого-то, а теперь ей приходится доверять свою жизнь мне. Это нелегко для нее.

– Здесь ты будешь жить, – говорю я, указывая на комнату. – Никаких лишних движений, никаких попыток сбежать. Поняла?

Аврора кивает, но я вижу ее взгляд.

– Одна?

– До свадьбы, – усмехаюсь. – Надо же соблюдать традиции.

Она не сдается, она не сломлена. В ее глазах все еще горит огонь. Это раздражает, но в то же время восхищает меня. Аврора сильная, гораздо сильнее, чем кажется. И это значит, что у нее есть шанс выжить, даже в таком жестоком мире, как наш.

Я выхожу из комнаты, оставляя ее одну. В коридоре задерживаюсь на мгновение, пытаясь найти внутренний баланс. Я доведу дело до конца, даже если для этого мне придется стать для Авроры чудовищем. Все остальное не имеет значения.

Слышу быстрые шаги по лестнице и оборачиваюсь. Передо мной стоит Айдар, мой сын, с тревожным выражением на лице. Его глаза широко распахнуты, и в них читается беспокойство.

– Папа, кто эта девушка? – спрашивает он, настойчиво смотря на меня. – И почему она здесь?

Я ощущаю, как напряжение резко возрастает. Взгляд Айдара проникает в самую глубину моей души, и я понимаю, что сейчас должен объяснить ему то, к чему сам еще не готов.

Особняк Камала, этот большой, но ледяной дом с безжизненными стенами. В нем нет души. Каждая комната здесь создана для того, чтобы стереть любые воспоминания о прошлом, и каждый его угол дышит враждебностью. Здесь я чужая, и это ощущение не оставляет меня ни на секунду. Люди, живущие в этом доме, не стремятся помочь. Горничные и охрана Камала смотрят на меня так, будто я нежелательная обязанность, словно мое присутствие нарушает их привычный порядок.

Смотрю в окно на темный лес и зябко ежусь. В комнате тепло, но меня лихорадит от нервов. До сих пор трудно поверить, что все это происходит со мной. Потеря отца не забывается ни на миг, боль пронзает сознание, словно острый нож. Отец всегда стремился меня защитить, предугадывал опасности, но даже он не смог уберечь меня от этого кошмара. Не тому человеку доверился.

Влад, мой жених, тоже остался в прошлом. Камал просто забрал меня у него, не обращая внимания на мои чувства и стремления, словно я очередная вещь, которую можно присвоить. Моя реальность рухнула, как карточный домик. Я не знаю, кто в нас стрелял, почему все так произошло, и неопределенность с каждым днем гнетет меня сильнее.

Айдар, сын Камала, тоже не скрывает негатива. Его глаза – ледяные, настороженные, будто я осквернила что-то. Он ревнует, и эта ревность горит, скрытая под толстым слоем безразличия. Айдар избегает меня, но в те редкие моменты, когда наши взгляды встречаются, его глаза полны непроницаемой отчужденности. Словно воздвигнута стена холода, которую мне не разрушить.

Каждое мгновение в этом доме – мучительное испытание для меня. Я ощущаю себя пленницей, чье присутствие здесь – просто часть сделки, лишенной любой ценности. Но больше всего пугает сам Камал. Его власть в этом доме абсолютна, его присутствие ощущается в каждой детали, в каждом звуке. Он контролирует каждое мое движение, и мне кажется, что за каждым моим шагом наблюдают хищные глаза, не давая даже шанса на побег. Я словно птица в клетке, не имеющая надежды на спасение.

Проходит несколько спокойных дней в одиночестве, прежде чем Камал появляется в моей комнате. Выхожу из душа в одном халате и едва не подпрыгиваю, увидев его в кресле.

– Что ты здесь делаешь? – восклицаю испуганно, сильнее сжимая края махровой ткани.

– Завтра наша свадьба, – сухо сообщает Камал. – Будь готова к одиннадцати.

Мои мысли вскипают от возмущения. Как он может так просто распоряжаться моей жизнью, считая это само собой разумеющимся? Свадьба? Как будто я добровольно соглашусь на это. Я сжимаю зубы, пытаясь подавить накатывающий гнев, но не могу удержаться.

– Я не выйду за тебя замуж, – говорю, стараясь сохранить спокойствие, но голос дрожит, выдавая бурю внутри. – Я откажусь прямо в ЗАГСе. Ты не сможешь меня заставить!

Камал смотрит на меня, и его глаза наполняются насмешкой. Он не сердится, напротив, его губы изгибаются в холодной ухмылке, и он начинает смеяться. Глухо, безрадостно. Словно сама идея моего сопротивления кажется ему нелепой. Этот смех, проникающий в самое сердце, вызывает у меня отчаяние и полное ощущение беспомощности.

– Аврора, ты, похоже, не поняла. – Его голос режет слух, в нем явственно звучит угроза, заставляющая сердце сжаться от страха. Тагаев делает шаг ко мне, и его тень накрывает меня, словно ледяное облако. – Мы уже женаты. А завтрашний праздник для тебя и прессы.

– Что? – едва слышно шепчу я. Сердце замирает, мысли путаются. – Ты врешь.

– О нет, милая, – Камал достает из папки документ и протягивает мне. – Вот, смотри. Это свидетельство о браке. Мы женаты уже несколько дней.

Я вижу документ и не могу поверить глазам. Мир вокруг меня рушится. В голове клубится туман, и я не могу понять, как это произошло. Я подписала это? Когда? В кабинете отца… он тогда подстраховался. А я, дура, верила, что смогу управлять своей жизнью.

Ощущение предательства охватывает меня, холодной волной прокатывается по телу, и я едва держусь на ногах. Камал смотрит и ждет реакции, а ее нет. Я не знаю, как реагировать.

– Это не может быть правдой. – Мой голос хриплый, почти шепот. Я делаю шаг назад, но Камал перехватывает мое запястье. Его рука крепка, а прикосновение холодно и безжалостно. Но боли я не чувствую.

– Это правда. – Его голос становится ниже, звучит почти ласково, но в этом тоне слышится явная угроза. – Осталось только одно – консумировать наш брак. И я сделаю это прямо сейчас.

Тагаев притягивает меня к себе, и в его глазах я вижу гнев, желание наказать за неповиновение. Страх сковывает меня, сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот вырвется из груди.

Его взгляд пылает темным огнем, намерения Камала ясны, и это приводит меня в ужас. Слезы подступают к горлу, но я не могу позволить себе сломаться.

– Я не девственница! – выкрикиваю, едва осознавая смысл своих слов, и вздергиваю подбородок.

Эти слова повисают в воздухе между нами, и хватка мужа на мгновение ослабевает. В комнате наступает мертвая тишина, она становится невыносимо тяжелой и давящей. Глаза Камала темнеют, черты лица застывают, словно через него пронеслась тень.

Он медленно отпускает мое запястье, и я чувствую, как кровь возвращается в пальцы. Ощущение боли сменяется онемением. Тагаев смотрит на меня холодным, жестоким взглядом. На миг мне кажется, что в его глазах мелькает разочарование, но это чувство исчезает так же быстро, как и появилось.

Я молчу, осознавая, что эти слова, возможно, подписали мне приговор. Но я не могла поступить иначе. Камал смотрит на меня, его глаза сверкают гневом. Он делает шаг ко мне, и я отступаю, пока не упираюсь спиной в стену. Непрошеные слезы текут по щекам, но я не позволяю себе рыдать. Он хочет увидеть мою слабость, хочет сломить меня, но я не сдамся. Даже если у меня нет шансов, буду бороться до конца.

– Я никогда не приму это, – нахожу в себе силы сказать. – Ты никогда не заставишь меня подчиниться.

Камал молчит, его глаза пристально смотрят на меня, словно пытаются проникнуть в самую глубину моей души. Затем он отступает, и его лицо вновь становится холодным и безразличным. Разворачивается и выходит из комнаты, оставляя меня одну. Колени подгибаются, и я оседаю на пол, не в силах больше стоять. Страх и отчаяние захлестывают меня, но я должна найти выход, должна найти способ выбраться из этой тюрьмы, даже если это будет стоить мне всего.

В кабинете темнота, лишь от горящего камина исходит мягкий рыжий свет. Сижу на кресле, вытянув ноги в сторону огня, но не могу согреться. Сегодня мне холодно даже внутри. Особенно внутри.

Отпиваю коньяк прямо из полупустой бутылки и наблюдаю за дрожащими угрюмыми тенями на полу. В голове неустанно крутится одна мысль: как мне поступить дальше? Что мне, блядь, делать в этой ситуации?

Все может закончиться прямо сейчас. Ничего не стоит уничтожить брачные договоры, сжечь все документы и оставить эту историю позади. Я могу сделать так, чтобы этот брак никогда не существовал. Но я дал слово Зорину. А слово – это обязательство, которое нельзя нарушить. Хотя свое он, похоже, нарушил. Его дочь оказалась не невинной.

Я достаю из ящика стола брачный договор, перелистываю его страницы, ощущая всю тяжесть принятых решений. Свидетельство о браке лежит рядом как напоминание о пути, который я сам выбрал. Закрываю глаза, пытаясь представить, как все могло бы быть иначе, как можно было бы избежать этих пут. Но затем возникает другой вопрос – почему ее девственность оказалась для меня столь значимой? Почему ее признание, высказанное в порыве гнева, задело меня так глубоко? Может, вообще обманула, но проверять я не собираюсь. Это ее выбор, а я буду делать свой, исходя из новых вводных.

Девственность девчонки, по сути, не имела бы значения для меня, если бы из нее не сделали священную корову. И даже пункт такой появился в договоре… Нахрена? Это идиотизм. Зорин настоял. Не смог отказать в последней просьбе умирающему.

Теперь это обстоятельство не просто принцип. А что-то более фундаментальное и связанное с моим собственным восприятием чести и внутренней силы. Я не могу переступить через свои убеждения, но и Аврору отпустить тоже уже не могу. Не хочу. Она нужна мне. Она часть меня, хоть и сама этого не понимает.

Этот брак – мое испытание. Аврора останется моей женой, но я к ней не притронусь, пока она сама не решит по-другому. Так я смогу сохранить свои принципы и не переступать ту черту, которую сам для себя установил.

Жадно пью из горла и шумно выдыхаю. Так лучше. И понятнее. Завтра день продержаться и уйти в работу с головой. Как я умею.

Тяжелые шаги отчетливо слышны в тишине дома. Дверь без стука открывается и входит Джин.

Дружище.

Внутренне напряжение немного слабеет.

– Мальчишник устроил? – хмыкает друг и опускается на кресло неподалеку.

– Почему бы и нет? – передаю бутылку. Жадно пьет и возвращает обратно.

– Что-то случилось? – Даже в темноте Джин филигранно считывает мои эмоции.

– Личное, – хмыкаю я. – Невеста попалась строптивая.

– Тебе полезно, а то уже забыл, как девочек кадрить, – глухо смеется друг, снова забирает бутылку и припадает к горлышку.

Возможно, он прав. Я просто забыл, что нужно делать, чтобы привлечь внимание понравившейся девушки. Решил, что она по факту должна рухнуть к моим ногам.

– Ладно, не кисни. —Джин закидывает обе руки за голову. – Я с новостями.

– Надеюсь, хорошими? – вздыхаю обреченно. – Плохие уже осточертели.

– Муромскому Аврору сдал Влад.

– Ты уверен? А как же наследство?

Я был уверен, что он хочет получить деньги Зориных. По крайней мере, Роман Львович мне так сказал. А получается, он работает на Муромского?

– Абсолютно. Здесь все на этого гаденыша, вместе с записью разговора с Муромским. – Джин отдает мне папку. – Продал девчонку за тридцать серебряников.

Вот же сука.

– Отличная работа, – забираю материал, но не готов сейчас смотреть. Позже, а лучше сразу отдать Авроре, чтобы не оставалось никаких иллюзий.

Утро наступает слишком быстро. Дом наполняется тихой, сдержанной суетой – начинается подготовка к празднику. Но этот праздник больше напоминает формальность, в нем нет истинной радости. Траур Авроры по ее отцу висит тяжелым облаком, придавая всему мероприятию атмосферу угнетенности и скорби. Слуги украшают зал, но без излишества, словно боясь нарушить тишину и покой. Никакой показной радости, лишь нейтральные цветы и аккуратно накрытые столы, сдержанная элегантность, соответствующая ситуации.

Мы встречаемся с Авророй и Айдаром за завтраком и даже не обмениваемся взглядами. Аврора сидит напротив, ее глаза опущены, пальцы нервно теребят край салфетки. Айдар сидит рядом, уставившись в свою тарелку, демонстративно игнорируя ее присутствие. Тишина между нами словно холодная стена, создающая непроницаемое разделение.

Аврора выглядит потерянной, ее глаза красные от слез, но она упрямо держится, не позволяя себе сломаться. Я вижу, как она борется с собой, как изо всех сил старается сохранить остатки достоинства. Эта борьба мне знакома.

Каждое движение, каждый взгляд – все становится частью этого тихого конфликта, где никто не желает уступать, где каждый ранен, но не хочет показывать свои слабости. Это молчаливое понимание того, что мы оба оказались в ловушке собственных обещаний и убеждений, придает всему этому особую, гнетущую атмосферу. справиться. Мы оба в этом – и теперь нам предстоит учиться жить в этой реальности.

Я чувствую горечь и разочарование, словно все, к чему я стремился, оказалось пустым и бессмысленным. Это чувство медленно разъедает меня изнутри, как яд, но я не позволяю ему проявиться внешне. Я обязан сохранять самообладание, потому что только это сейчас остается у меня.

Отрываю взгляд от своей чашки и смотрю на Айдара. Его демонстративное поведение раздражает меня, и я решаю, что не могу оставить это без внимания.

– Айдар, – говорю сдержанно, но твердо. – Ты можешь хотя бы поздороваться с Авророй. Она теперь часть нашей семьи.

Он хмурится, на мгновение задерживая взгляд на мне, затем медленно кивает, не произнеся ни слова. Я вижу, как его губы сжимаются, но он не спорит.

Аврора поднимает на меня взгляд, ее голос едва слышен.

– Камал, – тихо произносит она. – Могу я уйти? Мне нужно готовиться к свадьбе.

Смирилась? Не уверен. Между нами огромная пропасть, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь ее преодолеть. Все, что остается в этом моменте, – это ее боль и мое разочарование, которые становятся основой нашего брака. Союза, который кажется таким неправильным и искусственным, будто навязанным судьбой против воли каждого из нас.

– Подожди. У меня есть для тебя подарок, – поднимаюсь и ухожу в кабинет, пытаясь сохранять внешнюю невозмутимость.

Папку я все же пролистал сегодня утром и собрал заново, чтобы отдать жене. Аврора в замешательстве смотрит на меня. Отдаю ей бумаги и присаживаюсь на свое место.

– Можешь идти.

Она встает и быстро уходит из-за стола, оставляя нас с Айдаром наедине. Я провожаю ее взглядом, ощущая внутри себя странную пустоту, словно вместе с ней ушла часть напряжения, а другая часть осталась, только усилившись.

После ее ухода я перевожу взгляд на Айдара. Он смотрит в свою тарелку, делая вид, что ничего не происходит, но я знаю своего сына. Чувствую, что и его эта ситуация тревожит, и он не хочет показывать свою слабость.

– Айдар, – начинаю я, придавая голосу твердость. – Я вижу, что тебе сложно принять Аврору, но ей тоже тяжело. Она потеряла отца, пришла в чужой дом и семью.

Сын поднимает на меня тяжелый взгляд, в котором смешаны непонимание и обида.

– Пап, ты правда думаешь, что я могу ее так просто принять? Она чужая, и мне кажется, что она всегда останется чужой. – Его голос звучит резко, но в нем слышится также и нотка уязвимости.

Я вздыхаю, опуская бокал на стол.

– Знаю, что это нелегко. Для всех нас. Но если мы не дадим ей шанс, то кто даст? Мы мужчины, а она хрупкая девушка. Защищать и оберегать ее наша обязанность. Все, чего я прошу, – попытайся увидеть ее не как врага. – Мой голос становится мягче, но не теряет настойчивости. – Ради меня.

Айдар молчит, сжимает губы, затем кивает, хоть и нехотя.

– Хорошо. – Напряжение в его голосе ощутимо. – Я попробую. Но не обещаю, что сразу смогу это принять.

Я киваю в ответ, чувствуя, как небольшая тяжесть покидает мои плечи.

– Этого достаточно, сын, – говорю тихо. – Нам всем нужно время. И если ты готов хотя бы попытаться, этого уже более чем достаточно.

Айдар снова кивает и отворачивается, явно желая закончить разговор. Я понимаю его. Эта ситуация давит на нас обоих, но, возможно, это первый шаг к тому, чтобы попытаться справиться вместе. Даже несмотря на все, что происходит, я не могу отрицать, что мне нравится Аврора. Ее стойкость, ее упрямство – все это вызывает во мне уважение и что-то еще, что я пока не готов признать. Она ломает мои привычные представления, и это пугает, но в то же время завораживает. Но я должен держать свои чувства под контролем.

Растерянная, поднимаюсь к себе в комнату и кидаю папку на кровать. Даже не представляю, что там может быть, но все же хочу узнать. Решаюсь и открываю. Смотрю на документы, которые Камал отдал мне, и чувствую, как сердце сжимается от боли. В каждом слове, в каждом предложении заключено предательство. Слушаю запись какого-то разговора и понимаю, что это было совсем недавно. Меня продали. Влад, человек, которому я доверяла, оказался тем, кто готов был пожертвовать мной ради своей выгоды.

– Как он мог… – шепчу, и слезы текут по щекам. Не могу их сдержать. Мне больно. Все рушится. Те, кому я доверяла, снова и снова предают меня.

Другие документы уже не имеют значения, но я все же просматриваю их. У него даже сестры нет! Все это время он обманывал меня. Использовал в своих целях. Отец был прав насчет него, а я не слушала.

Пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, я поднимаю взгляд и вижу свое свадебное платье. Ослепительно белое, с изящными кружевами, оно висит на вешалке, словно насмешка над моей жизнью. Я ненавижу его. Это платье не символизирует радость или счастье; оно стало символом моей утраченной свободы, моего принудительного положения. Но мне придется его надеть.

Ладно, не все так плохо. Главное, я жива и относительно цела. Сердце не в счет. Оно разбилось на осколки, которые уже не склеить. Я глубоко вздыхаю, стараясь отогнать мысли о предстоящей церемонии, и ухожу в душ.

Привожу себя в порядок, делаю легкий макияж и надеваю платье. Поправляю его складки, а внутри все сжимается от подавленности. Из отражения на меня смотрит очень бледная, совсем бесцветная моль. Даже глаза будто бы потеряли яркость. Вздыхаю, нервно сжимая кулаки. Не так я представляла самый счастливый день в своей жизни.

Спускаясь по лестнице, я вижу внизу Камала, который ждет меня. Он выглядит безупречно – черный костюм подчеркивает его спортивную фигуру. Он замечает меня. Наши взгляды на мгновение встречаются, и воздух сразу же наэлектризовывается. Улыбка, появившаяся на губах Камала, кажется теплой, но глаза остаются холодными и отстраненными. Эта улыбка не для меня. Она лишь маска, которой он скрывает свои настоящие чувства.

– Ты прекрасна, – говорит Тагаев, но его голос звучит отстраненно. Я не чувствую в этих словах ничего настоящего. Дежурный комплимент, который ничего не значит. А мне неожиданно хочется ощутить искренность.

– Спасибо, – отвечаю сухо, стараясь сохранить лицо.

Камал протягивает мне руку, и я принимаю ее. Он представляет меня своей семье. Его отец – суровый мужчина, его холодный, осуждающий взгляд заставляет меня ощутить всю степень своего одиночества. Мать Камала – сдержанная женщина, в ее глазах читаются тепло и понимание. Их приветствия так различны: мать улыбается искренне, тогда как отец ясно показывает свое недовольство.

– Это мой отец, – произносит Камал, и я чувствую, как его рука сжимает мою чуть сильнее, словно предупреждая меня. – А это моя мать.

Я кланяюсь, стараясь сохранять видимость спокойствия, хотя внутреннее напряжение буквально сковывает меня. Отец Камала смотрит на меня с нескрываемым презрением.

– Я против этого брака, – заявляет он, не стесняясь своих слов. – Зориной не место в нашей семье.

Камал не отпускает моей руки, его взгляд на отца полон стальной решимости.

– Аврора Тагаева. Это мой выбор, – отвечает он твердо, и его голос звучит так, что мне становится не по себе. – И это моя женщина. Всем придется это принять.

Между ними на мгновение повисает напряженная тишина, затем мать Камала мягко кладет руку на плечо мужа, словно успокаивая его. Отец хмуро кивает и отворачивается, а я чувствую, как мое сердце замирает от беспокойства и страха.

Камал наклоняется ко мне и шепчет:

– Не обращай внимания. У них были свои терки. Он привыкнет.

Я киваю, но внутри все еще тянет ощущение одиночества. Я не принадлежу этому месту. Зато ловлю себя на том, что благодарна мужу за защиту и уважение. Даже после того что между нами произошло, Камал не опускается до унижений. Это приятно радует.

Он продолжает знакомить меня с остальными родственниками. Средний брат Зейн и его жена Ярина встречают меня доброжелательно, их улыбки искренние и теплые.

– Добро пожаловать в семью, Аврора, – говорит Ярина, ее голос звучит так, словно она действительно рада. Обнимает за плечи и вскользь касается губами щеки.

– Спасибо. – Я пытаюсь улыбнуться, но губы едва слушаются.

Младший брат Бахтияр и его жена Радмила тоже приветливы, как и двоюродный брат Алинур.

– Камал, мы не видели тебя таким долгое время, – поддразнивает Алинур, похлопывая его по плечу. – Видимо, семейная жизнь тебя изменила.

Камал лишь улыбается в ответ, но я чувствую, как его рука на мгновение сжимается. Все они выглядят счастливыми, в их глазах тепло и поддержка, но холодный взгляд отца Камала остается неизменным, словно он не видит во мне ничего, кроме нежелательного присутствия.

Сама церемония проходит быстро, как будто все это лишь формальность. Хотя так и есть. Мы уже женаты. В конце слов регистратора должен состояться наш первый поцелуй. Замираю, боясь пошевелиться, не знаю, как поведет себя Камал.

Он напряженно смотрит мне в глаза, словно ищет ответ на свой невысказанный вопрос. А затем наклоняется и мягко касается губами щеки. Непроизвольно выдыхаю, не зная, больше от облегчения или разочарования. Я была уверена, что муж меня поцелует… Чувствую себя обманутой.

Камал на людях ведет себя учтиво и любезно, его улыбка – идеальная маска. Но при первой же возможности он исчезает, оставляя меня одну среди немногочисленных гостей. Я остаюсь с женами его братьев, и они оказываются очень милыми.

– Тебе очень идет это платье, – говорит Радмила, с улыбкой оглядывая меня.

– Спасибо, – отвечаю, пытаясь не выдать истинное отношение к этому наряду. В конце концов, это просто платье, оно не виновато, что досталось мне. И да, оно действительно красивое.

Ярина и Радмила болтают обо всем на свете, делятся историями о своих семьях и детях, и видно, что они довольны своей жизнью. Их счастье, их уверенность в любви и поддержке вызывает у меня зависть.

– Камал – хороший человек, – говорит Радмила с улыбкой. – Он всегда заботится о нас, ты скоро поймешь.

Я киваю, но внутри остается сомнение. Я пока не вижу в нем ничего из того, что они описывают. А может, не хочу видеть. Сейчас это кажется мне абсолютно невозможным.

Ближе к вечеру чувствую себя измотанной. Все эти чужие лица, чужие разговоры истощают. Я устала и хочу отдохнуть. Побыть наедине с собой и подумать обо всем.

Нахожу Камала у приоткрытого окна. Его взгляд устремлен вдаль, как и мысли. Не хочется мешать, но я все же привлекаю к себе внимание.

– Я хочу уйти, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

– Хорошо. – Камал кивает, и его голос звучит ровно, без эмоций. Мне становится не по себе. Я словно пустое место для своего мужа. Горько осознавать это.

Камал сообщает гостям, что я устала и пора заканчивать праздник. Прощаюсь с родственниками Камала. Жены его братьев улыбаются, обещают оставаться на связи, и я понимаю, что они мне действительно понравились. Я хочу продолжить общение. Рядом с ними есть что-то теплое, что заставляет меня почувствовать себя чуть менее одинокой, хотя бы ненадолго.

В своей комнате снимаю это гадкое платье и ухожу в душ. А когда возвращаюсь, замотанная в халат по самые уши, нахожу на постели свой телефон. Неожиданно, я думала, больше его не увижу. Сажусь на кровать и привычно разблокирую экран. Проверяю содержимое. Все вроде на месте. Даже фотографии с Владом. Еще более странно. Значит ли это, что я стала свободнее?

Шумно вздыхаю и с ногами забираюсь на постель. Ладно, цивилизация у меня появилась. Все не так плохо. Утыкаюсь в экран телефона и погружаюсь в социальную жизнь, напрочь забыв про время.

Подпрыгиваю от неожиданности, когда дверь резко распахивается, и в комнату вваливается Камал. Он пьян, его походка шаткая, а лицо перекошено от злости. Сердце сжимается от страха, когда я встречаю его взгляд – в нем ярость и разочарование. Жуткий коктейль.

– Зачем ты пришел? – вскакиваю с кровати и отступаю назад, а он, словно хищник, следует за мной.

– Не бойся, – произносит Камал хриплым голосом, когда я прижимаюсь к стене. – Я не притронусь к тебе. Порченный товар меня не интересует.

Его слова бьют, словно хлыст, а внутри что-то обрывается. Камал подходит ко мне, его движения резкие, наполненные злостью. Прежде чем я успеваю что-либо сделать, он достает нож.

– Что ты делаешь? – Мои слова звучат едва слышно, и голос дрожит.

Провожу лезвием по нежной ладони, едва касаясь кожи, и кровь медленно проступает. Аврора смотрит на меня с ужасом и болью, но я не отвожу взгляда. Беру простынь и пачкаю в ее крови, затем вкладываю в ладонь спиртовую салфетку для дезинфекции.

– Теперь все как надо, – произношу холодно, бросая тяжелый взгляд на жену, и выхожу из комнаты.

За спиной дверь закрывается не только физически. Что-то необратимое произошло в этом моменте. Что-то, что уже нельзя изменить. Хочется разнести все вокруг за то, что причинил девочке боль. За слезы в ее глазах.

Спускаюсь по лестнице, чувствуя, как внутри все кипит, но внешне остаюсь спокойным. Найдя доверенное лицо Зорина, передаю ему доказательства нашего секса и невинности Авроры. Теперь все условия соблюдены, и брак считается окончательно заключенным. Доверенный улыбается и протягивает руку для пожатия.

– Поздравляю, Тагаев. Осталась формальность – провести экспертизу. А пока вот, – говорит он, передавая мне документы. – Все будет принадлежать вам. Роман Львович все подготовил.

Я принимаю их, бросая взгляд на папку. Теперь все принадлежит мне. Деньги, компании, влияние – все, что должно было принести удовлетворение. Но вместо радости я ощущаю лишь пустоту.

– Спасибо, – отвечаю, пытаясь улыбнуться, но это больше похоже на кривую гримасу.

– Отличная сделка. – Доверенный хлопает меня по плечу, но я уже не слышу его слов. Внутри все кричит, что-то ломается. Гадко от самого себя, но внешне я не проявляю эмоций.

Провожаю доверенного и ухожу в кабинет. Опускаюсь в кресло и роняю голову на руки. Выпитый алкоголь не приносит облегчения. Надо бы радоваться, но я не ощущаю ее. Это должно было стать моим триумфом, но ощущение улетучилось. Вместо этого во мне лишь горечь.

В дверь стучат. Джин входит без приглашения, с широкой улыбкой на лице и бутылкой в руках.

– Ну поздравляю! – Его голос полон веселья, но я не могу разделить его радость. – Брак заключен, имущество у тебя. Все, как и планировали.

Если бы все было так просто. Но отмахнуться от Авроры не получается.

– Да, все, как планировали, – киваю, беру у него бутылку и делаю большой глоток. Алкоголь приятно жжет горло, но не приносит облегчения.

Джин садится напротив и, немного помолчав, продолжает:

– Кстати, Муромский передал тебе «подарок». Устроил неприятную провокацию с твоими активами.

Я криво усмехаюсь, качаю головой. Конечно, он не мог оставить все просто так. Ему нужно было подкинуть очередную проблему, поставить подножку. Пусть подавится.

– Не сейчас, Джин, – отмахиваюсь я. – Просто скажи, что разберетесь.

– Конечно, разберемся, – кивает он, но я чувствую его взгляд, полный сочувствия.

Слишком хорошо меня знает. Он видит, что со мной что-то не так, но не задает вопросов. А я и не хочу объяснять.

Я пью до беспамятства. Алкоголь льется рекой, пытаясь залить ту пустоту, что разрастается внутри. Сегодня должна была быть первая брачная ночь, но ее не случилось. Я смотрю на пустую бутылку и понимаю, что меня просто тянет в пропасть. Поддаюсь и сажусь в такси.

Еду к Нинель. Она рада меня видеть. Всегда рада. Я знаю, что могу найти у нее поддержку, расслабление, забыться. Она встречает меня в дверях с улыбкой, обнимает, ведет в гостиную, где уже стоит бутылка крепкого алкоголя. И снова пью, чтобы заглушить внутренний голос. Чтобы не думать ни о чем.

– Кам, ты сегодня какой-то другой, – говорит Нина, наблюдая, как я пью. – Что случилось?

– Ничего, – усмехаюсь, качая головой. – Я женился.

Нинель поднимает брови, ее улыбка не исчезает, но становится натянутой.

– О, поздравляю. Но это ничего не меняет между нами, верно?

– Не меняет, – отвечаю я, глядя на нее, но уверенности в голосе нет. Да меня и самого уже нет. Я в дрова.

Это должен был быть простой вечер. Мы говорим, пьем, и все вроде идет хорошо. Но что-то не так. Нина подходит ближе, ее руки на моих плечах, ее губы ищут мои, но внутри все сопротивляется. Я не хочу ее. Я хочу другую. Перед глазами совсем другая девушка. Белокурая с голубыми, как небо, глазами. А я даже не видел ни разу, как она улыбается.

– Кам. – Нинель шепчет, пытаясь поймать мой взгляд. – Что с тобой?

– Ничего, – отворачиваюсь. – Все в порядке.

Но это ложь. Все не в порядке. Я хочу не ее. Я хочу свою жену. Вот же ловушка. Обещал себе, что не притронусь к Авроре, обещал, что сдержу себя. И вот теперь я в чужой квартире, с женщиной, которая готова мне отдаться, но я не хочу. От этого еще противнее.

Отталкиваю руки Нины и поднимаюсь.

– Кам, что ты делаешь? – В ее голосе обида. Она не привыкла к такому отношению. Но я не собираюсь объясняться.

– Прости, Нина. Не сегодня, – говорю, не глядя на нее. Сегодня я не хочу оставаться, надо прийти в себя. Что-то меня слишком штормит.

Звоню Джину, прошу приехать и забрать меня. Нинель обижена, я вижу это, но мне уже все равно. Я так запутался, что хочется волком выть. Выхожу на улицу и, пока жду Джина, курю в глубокий затяг. Морозный воздух немного остужает разгоряченные мысли.

Выбрасываю окурок и сажусь в машину. Джин смотрит на меня с пониманием.

– Поехали, – говорю я, чувствуя, как пустота внутри становится еще глубже. Спасение не приходит. Той, кого хочу, я не могу касаться. А та, кто готова быть со мной, не может дать того, что мне нужно. Все вокруг рушится, и выхода из этой ловушки я пока не вижу.

Джин не задает лишних вопросов, за что я ему благодарен. Мы едем по ночным улицам, и я смотрю в окно, наблюдая, как свет фар размывает тьму. Мыслей больше нет – только опустошение и горькое осознание того, что выбор завел меня в тупик. Ощущение, что все вокруг катится в пропасть, становится невыносимым, и я впервые в жизни чувствую себя совершенно беспомощным.

– Кам, – вдруг говорит Джин, его голос спокойный, но с ноткой заботы. – Ты знаешь, что я всегда на твоей стороне. Что бы ни случилось.

Я киваю, не отрывая взгляда от дороги.

– Знаю, Джин, – отвечаю, пытаясь улыбнуться. – Спасибо.

Джин поддерживает меня, но не может заполнить пустоту, что разрослась внутри. Единственный человек, который может это сделать, – та, к кому я поклялся не притрагиваться. Именно эта клятва сейчас сковывает меня, словно цепи, которые не дают двигаться дальше. Пока не найду способ решить этот внутренний конфликт, я останусь пленником своих собственных обещаний.

С дня свадьбы прошла неделя. За эти дни я практически не видела Камала. Он словно намеренно избегает меня, и я не стремлюсь пересекаться с ним. Мы словно не договариваясь соблюдаем нейтралитет.

Мне нужно время, чтобы прийти в себя и переосмыслить все, что со мной случилось. Сейчас моя жизнь – это дом, тишина и собственные мысли. Я пытаюсь понять, что произошло и какие перемены пришли в мою жизнь. Постепенно успокаиваюсь, осознавая, что мне ничего не угрожает.

Со временем до меня доходит, что Камал в тот день напугал меня не просто так. Точнее, я догадалась что он сделал и зачем. Но мог бы прямо сказать, а не врываться с ножом. Все вроде бы прояснилось, но я не могу избавиться от ощущения, что за этим стояло нечто большее, чем простая демонстрация силы.

Айдар, сын Камала, ведет себя немного теплее, чем в первый день. Он больше не смотрит на меня как на врага, но и близко не подпускает. А мне так хочется подружиться с этим мальчишкой. Наши разговоры коротки и поверхностны. Главное, они вообще есть.

– Здравствуй, Айдар, – осторожно обращаюсь я, когда он проходит мимо меня в коридоре.

– Привет, – отвечает он, не останавливаясь, и, хотя его голос не холодный, в нем все еще слышится настороженность. Хорошо хоть не полный игнор.

Я вижу, что ему непросто, и не навязываюсь. Хотя иногда все же прошу его о чем-то простом. Не отказывает, хоть и закатывает глаза снисходительно. Весь в отца. Интересно, какой была его мать?

Сегодня ко мне в гости приехала Ярина, жена Зейна. Она привезла пирог, чтобы вместе попить чай. Ярина очень добрая, с ней легко и уютно. Мы располагаемся на кухне. Я пытаюсь хозяйничать, хоть и совсем не ориентируюсь на чужой кухне.

– Столько снега на улице. Скоро Новый год, – говорит Ярина, пока я разливаю чай. – Люблю этот праздник. Особенно сейчас. – Она поглаживает пока незаметный животик. Они с Зейном ждут второго ребенка. Сына.

– Как ты себя чувствуешь? – мягко улыбаюсь я и присаживаюсь напротив.

– Как немножко беременная, – довольно щурится Яра. – А ты как, Аврора, в новом статусе? Справляешься?

– Справляюсь, – неуверенно киваю. – Просто все это так неожиданно… Но я учусь. Спасибо, что заехала. С тобой становится немного легче.

– Конечно. Помни, что ты не одна. Мы с Радой всегда готовы прийти на помощь, – говорит она, улыбаясь, и ее глаза светятся теплым участием.

Мы сидим на кухне, болтаем и смеемся. Общение с Яриной неожиданно помогают немного отвлечься от тяжелых мыслей, которые преследуют меня повсеместно. Но взгляд постоянно уходит к окну, за которым открывается вид на двор.

Слышу детский крик, и по инерции дергаюсь. Подхожу с чашкой к окну. Во дворе небольшое здание с панорамными окнами. Это своеобразный спортзал для единоборств. Камал занимается, но не один, а с детьми.

Каждую неделю они сюда приезжают из детского дома на тренировку, и Камал проводит для них бесплатные занятия. Сегодня тренируются на матах. Я вижу, как он двигается по помещению в одних штанах, с голым торсом. Мышцы его напряжены, волосы собраны в хвост. Его действия точны и быстры, каждое движение – это сила и уверенность.

Айдар тоже с ними. Отрабатывают удары и подсечки. Дети смеются, стараются повторить за Камалом. А сам он в этот момент совсем не похож на себя – открытый, почти счастливый. Улыбается.

– Он такой… другой, когда с ними, – шепчу я, замирая с чашкой около губ.

– Да, Камал умеет быть добрым, когда хочет, – соглашается Ярина. – Он любит этих детей, а они к нему тянутся. Видят авторитет.

Я замираю, наблюдая за ним. Слышу Ярину вполуха, ее слова становятся фоном, словно весь мир замирает. Сердце начинает биться быстрее. Камал неожиданно устремляет взгляд в мою сторону. Наши глаза встречаются через стекло. На мгновение я не могу пошевелиться, но затем мое лицо заливается румянцем, и я резко отпрыгиваю от окна, едва не сбивая Ярину с ног.

– Спокойно, Аврора, – смеется она. Ее смех звучит мягко и тепло. – Они просто тренируются. Кстати, знаешь, когда я впервые увидела Камала, он был таким же. Суровый, сосредоточенный.

Я не знаю, что сказать, а Ярина продолжает:

– Зейн говорил, что Камал был женат. Его жена, Вика, была для него всем, но предала его. Изменяла, разрушила доверие. Однажды, пьяная, она села за руль и попала в аварию. Айдар выжил, а Виканет. Камал долго не мог простить ни ее, ни себя за то, что случилось. Это страшно. Думаю, частичка его умерла вместе с ней.

– Это ужасно, – шепчу я, чувствуя, как в груди сжимается от боли за этого мужчину. – Может, поэтому он такой… отстраненный?

– Все возможно. – Яра пожимает плечами. – Он закрылся от всех, кроме семьи. Но я верю, что со временем Кам сможет доверять снова. Если кто-то покажет ему, что стоит доверять.

Этот «кто-то» я? От этой мысли мурашки прокатывают по позвоночнику. Не уверена, что у меня получится. Не уверена, что я хочу попробовать. Вообще история мужа немного меня дезориентировала. Не знаю, как реагировать и что это меняет. В сущности, ничего.

Неожиданно раздается звонок телефона. Я достаю его из кармана и вижу имя на экране – Влад. На секунду сомневаюсь, хочу ли разговаривать с этим гадом, но все же решаюсь и отвечаю.

– Алло?

– Аврора, привет… – Голос Влада звучит напряженно, с нотками скрытой агрессии. – Как ты? С тобой все в порядке? Это монстр ничего тебе не сделал?

– Влад, – выдыхаю, пытаясь собраться. – Зачем ты звонишь?

– Как зачем? – раздражается еще сильнее. – Я пытаюсь придумать, как вытащить тебя из лап этого чудовища. И непременно сделаю это. Прошу тебя, верь мне.

С улыбкой слушаю его излияния, молчу несколько секунд, раздумывая, что ответить. Как послать так, чтобы не возвращался. Затем выдыхаю, и голос звучит твердо, даже неожиданно для меня самой.

– У меня все хорошо, Влад. Я счастлива с мужем. Пожалуйста, больше не звони мне.

– Счастлива? – ядовито переспрашивает он. – Ты серьезно, Аврора? Как ты можешь быть счастлива с таким человеком?! Ты сама не понимаешь, что делаешь.

– Влад, я прошу. Нет, требую: не звони больше, – твердо повторяю, чувствуя, как напряжение растет.

На том конце линии наступает тишина, затем я слышу злой вздох.

– Ладно, понял… – В голосе уже нет прежнего спокойствия, Влад практически рычит. – Но знай, я так просто не отступлю. Я буду за тебя бороться.

Мне хочется рассмеяться ему в лицо, но это всего лишь телефон. Сбрасываю звонок, не желая затягивать этот разговор. Небрежно кидаю гаджет на стол, и в комнате повисает напряженная тишина. Ярина смотрит на меня с недоумением.

– Кто это был? – спрашивает она мягко.

– Это был Влад. Мой жених… Он не может смириться, что я вышла за другого.

Совсем недавно я и сама не могла смириться. Что-то незримо изменилось, но что, я пока не могу понять.

– Ты справишься, Аврора, – говорит Ярина, кладя руку на мою. – Все наладится. Просто дай время.

– Наверное, – неопределенно пожимаю плечами, а сама чувствую, как внутри что-то смягчается. Возможно, она права. Возможно, время действительно поможет. И, возможно, в этом доме есть что-то, за что стоит бороться. Даже если я пока не до конца понимаю, что именно.

– Пить! – Банда детей с криком вбегает в кухню, а следом за ними и тренер.

По инерции оборачиваюсь. Наши глаза встречаются. Мгновение до неминуемого взрыва, но я замираю и не могу отвести взгляд.

В кухне шумно. Дети, тренировка которых только что закончилась, врываются, как ураган, требуя воды. Их смех и выкрики эхом раздаются под сводами дома, заполняя пространство живой энергией. Кайфую от этого ощущения и от того, как усталость сжимает плечи. Тренировка выдалась хорошая. Я доволен.

Аврора стоит у стола, ее глаза широко раскрыты, как будто не ожидала такого вторжения. Она замирает, ее взгляд встречается с моим, и на мгновение все замирает. Вся эта суета вокруг нас – только фон. Ее лицо меняется: от легкого удивления к тому, что я не могу разобрать. Смущение? Непонимание? Может, страх?

– Пить! – громко выкрикивает один из мальчишек, протягивая руки к кувшину с водой. Его крик возвращает меня к реальности. Я киваю ему, показывая, что он может налить себе. Остальные дети тут же устремляются за ним.

– Привет…

– Здравствуй, Кам, – отзывается Ярина.

Я перевожу взгляд обратно на Аврору. Она все еще стоит неподвижно, ее руки едва заметно дрожат.

– Что-то не так? – спрашиваю ровным голосом, но он звучит жестче, чем я хотел.

Аврора вздрагивает, как от удара, и отводит глаза в сторону, а я мысленно чертыхаюсь. Какого я ее напугал?

– Все хорошо, – неожиданно мягко для самого себя произношу. – Они просто голодные после тренировки.

– Я приготовлю бутерброды. – Жена кивает, не глядя на меня.

Отворачиваюсь, чтобы дать ей пространство, и украдкой наблюдаю. Слишком много мыслей роится в голове. Слишком много того, что я не могу позволить себе чувствовать. Почему ее присутствие так выбивает меня из равновесия?

Я всеми силами старался уйти с головой в работу и меньше бывать дома, чтобы не пересекаться с женой. Нам обоим нужно время. Ей – привыкнуть к новым обстоятельствам, мне – взять эмоции под контроль. Но нихрена не выходит. Каждая наша встреча подобна микровзрыву в груди. Невозможно противостоять ее взгляду. Но Аврора видит во мне только монстра.

– Детей заберет автобус через полчаса, – смотрю на часы. – Мне надо срочно уехать.

– Иди, мы справимся, – улыбается Ярина и как-то подозрительно подмигивает мне. Я чего-то не знаю?

– Аврора? – зову жену.

Она нехотя оборачивается, а я жду ее ответа. Могу остаться и проводить детей сам. Не критично, но покупатели скоро будут на складе. Нужно все подготовить. Братья страхуют, но я должен приехать сам.

– Все в порядке, – кивает Аврора, а щеки ее чуть заметно краснеют.

Ухожу в душ, смывая с себя усталость, и быстро собираюсь. Сегодня в черном. Смотрю на часы. Успеваю. Выглядываю в окно, Джин уже ждет в машине.

Спускаюсь и прислушиваюсь к звукам на кухне. Пацаны наперебой что-то рассказывают. Каждый делится какой-то информацией, а девочки подбадривают их. Улыбаюсь, проходя мимо, и спешу в машину. Джин трогается с места и, не говоря ни слова, вдавливает тапку в пол, чтобы успеть наверняка.

Братья на складе. Все подготовили без меня. Проверять не вижу смысла, доверяю как себе. Ждем покупателей и негромко переговариваемся.

Покупатели точны, как швейцарские часы. По моей команде их пропускают на территорию. За ними еще одна тачка. Проверяют и тоже впускают.

Мы с братьями встречаем. Трое мужчин выходят к нам. Я знаю Мирона, он неоднократно пересекался с отцом и Рустамом, помогал мне лично. Пожимаем руки.

– Ворон. – Мир представляет его и нас. – Камал, Зейн, Бахтияр.

– Рад знакомству, – отзывается Ворон, а я лишь киваю и внимательно сканирую его взглядом. Серьезный. Сразу видно: знает, чего хочет.

– Все готово? – уточняет Мирон.

– Да, как договаривались. Пройдем.

Все вместе мы входим на склад. Ворота закрываются, отрезая нас от посторонних глаз. Врубается глушилка, на всякий случай. Вдруг кто-то решит записать наш разговор. Обычные меры предосторожности. Никто не спорит.

– Все здесь. Проверяйте, – указываю на несколько ящиков. Приготовленных специально для покупателей.

Ворон открывает все ящики. Собирает и разбирает оружие. Складывает обратно и удовлетворенно кивает.

– А учебное? – оборачивается к нам Мирон.

– Здесь, – усмехается Бахтияр, указывая на пару отдельных ящиков. – Подарок от отца.

Ухмылки и усмешки летят со всех сторон. Насколько я знаю, у них свой центр подготовки бойцов.

Наши парни помогают загрузить ящики в их машины. Сделка состоялась.

– Передайте спасибо отцу. – Мирон снова пожимает нам руки. – Очень выручили.

– Обращайтесь, – хмыкает Зейн. – Всегда рады помочь.

Они уезжают, а мы завершаем все на складе. Лишнего здесь быть не должно.

Домой возвращаюсь уже к ночи. Свет не горит. Все давно спят. Может, и к лучшему. Вымотался я сегодня, сейчас бы сбросить напряжение и отрубиться, но такой привилегии у меня нет. Придется довольствоваться малым.

Кухня освещена мягким светом лампы под потолком. Я пришел сюда за водой, надеясь на несколько минут тишины перед новой порцией ночных мыслей, но вместо этого встречаю ее.

Аврора стоит у стола, в пижаме, с кружкой чая в руках. Ее волосы слегка растрепаны, лицо без макияжа, и на мгновение я ловлю себя на мысли, что она выглядит… почти домашней. Почти своей. Она поднимает взгляд, замечая меня, и я вижу, как в ее глазах мелькает удивление, смешанное с тревогой.

– Не смогла заснуть? – спрашиваю я, стараясь скрыть эмоции.

– Нет, – отвечает она тихо, немного растерянно, словно извиняясь за свое присутствие. – Решила сделать себе чай.

В ее голосе нет вызова, только смущение. Это обезоруживает. Я хотел бы быть равнодушным, но вместо этого ловлю себя на том, что разглядываю ее. До конца еще не осознаю, что это моя жена. Законная. Замечаю, как Аврора аккуратно держит кружку обеими руками, как ее пальцы слегка дрожат, как она старается не смотреть мне в глаза. И это раздражает. Почему она заставляет меня чувствовать?

– Спасибо, что помогла с мальчишками.

Она кивает, но ничего не отвечает. Только делает маленький глоток чая, а затем поднимает на меня взгляд. В ее глазах столько усталости и чего-то еще, чего я не могу разобрать. Мне вдруг становится тяжело выдерживать эту тишину. Тяжело находиться с ней в одном помещении, когда в воздухе висит что-то, что я не могу назвать. Или не хочу.

– Камал… – вдруг начинает она, ее голос звучит осторожно, но в нем есть решимость. – Спасибо, что дал мне время.

Эти слова застают меня врасплох. Спасибо? За что? За то, что был холодным, за то, что напугал ее в первую же ночь? Что-то внутри меня сжимается, а затем захлопывается, как капкан.

– Это не то, за что нужно благодарить, – говорю сухо, отворачиваясь за стаканом. – Я просто делаю то, что должен.

– Может, и так, – произносит она после короткой паузы. – Но все равно спасибо.

Ее голос мягкий, в нем нет ни тени вызова. Я не знаю, как на это реагировать. Она наблюдала за мной, видела то, что я хотел скрыть. Ее взгляд словно проник туда, куда я никого не пускал. Это раздражает и дезориентирует.

– Тебе лучше отдохнуть, – резко обрываю я, звучно ставя стакан на стол.

Она кивает, но не уходит сразу. Ее тяжелый взгляд задерживается на мне. Ее глаза словно ищут ответы, которые я не готов дать.

– Спокойной ночи, – говорит она наконец и разворачивается к выходу. Шаги звучат тихо, но в моей голове они словно отдаются громким эхом.

Я остаюсь на кухне один, смотрю на недопитую кружку с чаем. Что-то во мне меняется, и я не могу остановить этот коллапс. Я был готов к сражению с врагами, к борьбе за семью, но не к этой тонкой, почти неосязаемой войне с самим собой. Аврора становится частью моего мира. И это пугает больше, чем все остальное.

Пустота внутри, кажется, становится постоянной спутницей. После ухода Авроры я так и не нахожу покоя. Тишина ночи больше не кажется безопасной. Она давит, словно нависшая гроза, но все, что я могу сделать, – продолжать двигаться.

Мне неспокойно, я иду в кабинет. Этот дом слишком большой, слишком пустой. Я всегда думал, что так и должно быть. Никто не отвлекает, никто не мешает. Но сейчас каждый уголок – словно насмешка, напоминающая, как я загнал себя в эту клетку.

Документы лежат ровной стопкой на столе, но я даже не пытаюсь в них вникнуть. Мне нужно что-то делать, наводить порядок. В доме, в делах, в мыслях. Везде. Хватаю телефон и начинаю звонить своим людям. Инструкции, указания, бескомпромиссные приказы. Мой голос звучит жестко, даже агрессивно. Я чувствую, как злость на себя и эту ситуацию вырывается наружу, и это дает мне иллюзию контроля.

– Все должно быть сделано до утра, – бросаю в трубку, не слушая оправданий.

Закончив звонки, выхожу во двор. Холодный ночной воздух ударяет в лицо, словно пытается отрезвить. Но это не помогает. Закуриваю, пуская струю дыма вверх. Я смотрю на спортзал, на матах которого недавно смеялись дети, и чувствую, как внутри что-то холодеет. Это место для силы, для борьбы. Но даже здесь я не нахожу ответа на свою пустоту.

Мои руки сжимаются в кулаки. Вспоминаю взгляд Авроры на кухне. Ее тихое «спасибо» звучит в голове, как эхо. Что она пытается увидеть во мне? Почему она заставляет меня смотреть на себя иначе? Я не хочу, чтобы кто-то приближался. Это не ее место. Но внутри все же что-то шепчет обратное.

– Черт, – выдыхаю, ударяя кулаком в ближайшую стену. Боль расползается по костяшкам, но я ее почти не чувствую, то, что творится внутри, гораздо больнее. Я должен вернуть себе контроль. Хотя бы попытаться.

День начинался паршиво, но к вечеру все успело стать еще хуже. Мой невыспавшийся мозг взрывается от информации, прилетающей со всех сторон.

Новости от Муромского пришли словно гром среди ясного неба. Его люди снова сунули нос в мои дела, пытаясь раскачать ситуацию с одним из крупных клиентов. Проблема не катастрофическая, но неприятная. Особенно если учесть, что это была только демонстрация возможностей. Он может гораздо больше, но пока предпочитает наблюдать. Надолго ли? Похоже, война все-таки затевается, а у нас нет столько резервов, чтобы ее выдержать. Я обязан был собрать семейный совет. Здесь все самые близкие. Отец и братья. Это наше общее дело.

– Ты же знал, что из-за ресурсов Зорина начнется возня, – спокойно говорит Зейн. – И масштабы Муромского тебе тоже хорошо известны.

Согласно киваю. Спорить нет смысла. Все так. Я понимал, куда лезу и как сильно рискую. Но все же решился. Теперь вся ответственность за последствия лежат на мне.

– Вам не кажется, что фамилия Муромский слишком уж примелькалась за последние годы? – лениво усмехается Бахтияр. – Может, уже пора надрать ему зад?

Закатываю глаза и снисходительно качаю головой. Если бы все было так просто.

Баха – самый молодой из нас и безбашенный. Не до конца еще понимает, о чем говорит. «Надрать зад» такому, как Герман, очень сложно. Практически нереально. Сначала придется перевернуть вверх дном половину города. А это риски для наших жен и детей. Нужно всех вывозить в безопасное место. Ярина беременна.

Отец переводит хмурый взгляд между нами, и его слова звучат как удар хлыстом.

– Жениться на Зориной было ошибкой, – говорит он сухо, не глядя на меня. Его пальцы неспешно пролистывают какие-то бумаги. – Девчонка из этого рода никогда не сможет стать частью нашей семьи.

Мое лицо остается бесстрастным, но внутри все вскипает и едва не выплескивается наружу. Руки машинально сжимаются в кулаки под столом.

– Аврора – моя жена, – отвечаю спокойно, но каждое слово звучит как удар молота. – И я не позволю никому, даже вам, ее оскорблять.

Это моя принципиальная позиция, и она непоколебима. Я женился на этой девушке, и точка. Назад дороги нет и не будет.

Отец поднимает на меня взгляд, в котором читается смесь удивления и неодобрения. Мы сверлим друг друга несколько долгих секунд. Я кожей ощущаю, что он собирается ответить, но внезапно передумывает. Вместо этого лишь недовольно поджимает губы и коротко кивает.

– Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, – бросает отец и возвращается к своим бумагам. – Идите. Мне надо подумать.

Выхожу из кабинета, чувствуя, как внутри растет гнев. Гребаная семейная честь. Гребаные ожидания. Но я не позволю никому ставить под сомнение мой выбор. Даже себе.

Братья, на удивление, полностью поддерживают меня. Пожимаем руки и расходимся в разные стороны.

По дороге домой настроение не улучшается. Джин, сидящий за рулем, решает доложить еще одну «приятную» новость.

– Камал, – начинает он, глядя на дорогу, – Авроре звонил Влад.

Я напрягаюсь и непроизвольно стискиваю кулаки.

– Когда?

– Вчера днем. Они говорили несколько минут. Точная запись разговора будет позже.

Внутри взрывается что-то темное, жгучее и растекается по внутренностям. Влад. Этот гандон. Который продал ее, кто предал, кто чуть не уничтожил. И теперь он смеет ей звонить? Говорить с ней?

– Найти его, – цежу я сквозь плотно сжатые зубы. – И допросить с пристрастием. Я хочу знать все.

Джин коротко кивает, не задавая лишних вопросов. Знает, что спорить бесполезно. А я – что он выполнит все беспрекословно.

Бросаю взгляд в окно, пытаясь подавить ярость, но каждый раз, как думаю про этого урода, внутри все закипает с новой силой. Я не должен так реагировать. Слишком сильные эмоции. Они застилают разум, как пелена. А мне нужна холодная голова.

Домой я возвращаюсь злым, как черт. Сам себя разгоняю и сам же бешусь от этого. Идиот.

Шумно хлопаю дверью машины, быстрыми шагами пересекаю двор. Меня встречает тишина дома, но не успокаивает, а напротив, еще больше раздражает. Какого мне не по себе в собственном доме?

На кухне едва не сталкиваюсь с Авророй. Она застывает на мгновение, как будто пытается понять, в каком я настроении. Порадовать ее нечем. Мой взгляд встречается с ее, и напряжение между нами сразу нарастает и становится осязаемым. Воздух потрескивает и искрит.

– Тебе вчера звонил Влад? – вместо приветствия спрашиваю резко, не скрывая раздражения. Рядом с этой девчонкой не получается контролировать эмоции. Все тормоза срывает к херам собачьим.

Глаза Авроры недоуменно расширяются, но она быстро берет себя в руки.

– Да, – отвечает спокойно, но ее голос слегка дрожит от волнения. – И что?

Ее равнодушие или попытка его изобразить выводит меня из себя еще больше.

– О чем вы говорили? – зло требую ответа.

– Это не твое дело, – бросает Аврора. Ее взгляд становится холодным, почти вызывающим.

– Тебе мало предоставленных доказательств? – Я останавливаюсь, ощущая, как слова застревают в горле. Черт бы подрал этого Влада. – Я не хочу, чтобы ты с ним общалась, – чеканю каждое слово.

Аврора поджимает губы, а ее глаза блестят от подавленных эмоций.

– Я в состоянии сама решить, что мне делать, – бросает она с вызовом, но голос предательски дрожит, а губы становятся ярче.

Сочные, манящие, но такие недоступные.

Мой кулак сжимается, титаническим усилием воли я заставляю себя успокоиться. Аврора не заслуживает моей злости. Это моя оплошность, и на нее я агрессию сливать не буду.

– Эй, Тагаевы, вы где все? – Из гостиной слышится голос Радмилы.

Шумно выдыхаю болезненное напряжение и ухожу из кухни. Сестра брата ждет меня. Мы договаривались, а я, как всегда, забыл. Рада организует благотворительный вечер для детей. Это не терпит отлагательств. Подхожу к ней, заставляя себя сосредоточиться на важных на данный момент вещах.

– Камал, ты должен быть на вечере, – говорит она уверенно и впихивает мне в руку пригласительный на двоих. – Ты главный спонсор. Сможешь сам вручишь гранты?

Мы помогаем мальчишкам, показывающим неплохие результаты в спорте, получить путевку в жизнь.

– Без проблем, – отвечаю, стараясь не выказывать раздражения.

Аврора проходит мимо, но задерживается, услышав наш разговор. Смотрит на меня, и в ее глазах я замечаю что-то новое.

– Я могу выходить из дома? – вздергивает подбородок, а у меня скулы сводит от бессильной ярости. Не могу же я ее на цепь посадить.

– Ты не под арестом, – огрызаюсь. – Охрану только возьми.

Ее взгляд становится острым, почти ядовитым. Прокатывается по моим нервам на мощном катке, ровняя все с землей.

– Не доверяешь? – язвительно усмехнувшись, бросает она.

Бля-я-я. Так и подмывает скрутить эту заразу и выпороть. Неужели не понимает, что с огнем играет? Я же не железный. А если понимает? Не может быть…

– Это опасно, – коротко отвечаю, разворачиваясь и ухожу.

В спортзале я быстро переодеваюсь в спортивные шорты и иду к груше. Сбрасываю все, что накопилось за день. Ритмичные удары по мешку глухо звучат в пустом зале. Каждый удар – это попытка выбить из себя злость, ревность, напряжение. Но нихрена не выходит, все это остается и оседает внутри. Я раз за разом прокручиваю в голове взгляд Авроры, ее слова. Этот разговор с Владом.

Не прощу себе если с ней что-то случится. Как бы то ни было, я отвечаю за эту девочку.

– Джин, – говорю в телефон. – Следи за Авророй. Ни один волос не должен упасть с ее головы.

– Уберечь от «глупостей»? – уточняет он, окатывая меня новой порцией кипятка ревности.

– Нет. Это ее выбор, – отвечаю твердо, не давая себе усомниться.

Себя я уже обманывал. Не буду повторять ошибки. Если Аврора захочет уйти – пусть идет. Я не стану заставлять. Один раз я настоял на своем, и это закончилось катастрофой. Я не повторю историю с Викой. Но блядь, как же это больно.

Неяркое солнце пробивается сквозь занавеску и будит меня. Потягиваюсь, встаю и иду в ванную. Мысли уже заполняют голову, раскручиваясь, как тугая пружина. Айдар. Камал. Влад. Все перемешалось, но я решила, что сегодня будет день для чего-то светлого. Настало время наладить хотя бы часть из этого хаоса.

Натягиваю свободные хлопковые брюки и футболку, волосы собираю в высокий конский хвост. Спускаюсь на завтрак немного раньше обычного, но в отличном настроении.

На столе уже накрыто, а Айдар сидит напротив Камала. Мальчишка сосредоточенно что-то листает в своем планшете, но изредка бросает на меня взгляд. Камал же выглядит как сама холодность. Он читает какие-то бумаги, даже не удосужившись поздороваться.

– Доброе утро, – произношу я, пытаясь звучать нейтрально.

– Просто утро, – сухо отзывается Камал, не поднимая глаз.

Айдар мимолетно улыбается, словно понимает, как мне неуютно. Я замечаю эту улыбку и чуть склоняю голову, давая понять, что мы на одной волне. Это теплое мгновение, пусть и короткое, помогает мне удержать равновесие.

– Сегодня что-то важное? – спрашиваю, скорее, чтобы прервать молчание.

– Как всегда, – отзывается Камал все с тем же бесстрастным голосом. – Планы есть?

– Пока нет, – отвечаю с ноткой вызова, но он даже не поднимает глаз. Словно мое присутствие ничего не значит. Немного раздражает. Хотя кому я вру, просто бесит! Как только я решила наладить хоть минимальное общение, Камал выстроил между нами глухую стену.

Завтрак проходит в напряженной тишине. Камал уходит первым, оставляя меня с Айдаром. Как только его шаги затихают, мальчишка тихо хихикает.

– Папа всегда такой? – шепчу я заговорщицки.

Айдар качает головой, но его глаза смеются.

– Только когда думает, что ему никто не нужен, – отвечает со знанием дела и снова погружается в планшет. Я чувствую, как между нами что-то незримо меняется. Словно появляется доверие.

Допивая кофе, я замечаю на подоконнике маленькую птичку. Она трепыхается, ее крыло явно повреждено.

– Айдар, посмотри туда, – прошу, указывая на окно.

Он оборачивается, а затем, заметив птицу, нахмуривается.

– Синичка. Ей надо помочь. – Мальчик срывается к окну.

Я иду за ним и помогаю забрать птицу с улицы.

– Только ее надо спрятать, – говорит Айдар быстро, – Папа не любит, когда в доме животные.

– Тогда будем действовать тайно, – улыбаюсь, разделив с ним маленький, но очень важный секрет. Лицо Айдара смягчается. Он довольно кивает.

Мы аккуратно приносим птице коробку, кладем в нее мягкую ткань и находим уголок, где синичка будет в безопасности. Айдар помогает мне ее кормить, его лицо озаряется тихой радостью. Наша маленькая тайна. На мгновение он перестает быть замкнутым мальчишкой. Я вижу перед собой ребенка, которому нужна забота и любовь. Сердце наполняется нежностью и теплотой.

– Спасибо, – вдруг говорит Айдар, тихо, почти шепотом.

– Это наш общий секрет, – подмигиваю ему, и он впервые за долгое время улыбается. По-настоящему. Искренне.

Этот момент согревает меня изнутри. Может, все не так безнадежно? Хочется в это верить. Наладить отношения с Айдаром мне очень хочется.

Оставшись одна, я невольно думаю о Камале. Наконец, получается откинуть мешающие эмоции и все спокойно проанализировать. С самого начала. Зачем он решил жениться? Из-за денег? Но зачем они ему? Их семья не бедствует. Нет, я не думаю, что Камала можно вот так просто купить.

Провожу большим пальцем по царапине на ладони. Моя кровь на простыни ему нужна была, чтобы доказать девственность. Все слишком очевидно. Но зачем? Мог же разорвать все договоренности… Я дала ему эту возможность. Но Камал не воспользовался.

Его гнев из-за звонка Влада по-прежнему отдается эхом в голове. Как же он не понимает? Неужели считает, что я готова продолжать отношения с Владом после всего, что произошло? Дурак. Но… может, он просто боится? Ревнует? А если так, то значит ли это, что ему не все равно? А мне?

Позавчера… с этими детьми… Перед глазами появляется кадр с Камалом в одних спортивных брюках. Ох, какой же он красивый и сильный. Я не готова была к подобной встрече. Его взгляд, голодный и жаркий. Мне самой становится жарко от воспоминаний, даже мурашки курсируют по коже. Это что-то значит?

Я запуталась. Но от этих вопросов в груди становится тесно. Сердце взволнованно колотится, а ладони становятся влажными. Хожу из стороны в сторону, но думать это не помогает. Ничего не понимаю.

Камал непонятный и странный. Я никак не могу разгадать его. Но в то же время неожиданно хочется узнать его ближе. Я сама оттолкнула его максимально далеко. Уничтожила все нити, которые нас так неосторожно связывали, а теперь посыпаю голову пеплом.

Мысли путаются, мне срочно надо отвлечься. Ярина и Радмила приглашают встретиться. Как глоток свежего воздуха. Выйти из крепости, развеяться, почувствовать себя живой. Это неожиданно, но приятно.

Мы встречаемся в торговом центре. Каждая из нас с охранником, что сначала кажется мне нелепым. Но Ярина, заметив мою гримасу, мягко говорит:

– Ты привыкнешь. Это для твоей же безопасности. Просто игнорируй.

Я киваю, послушно смиряясь. Мы идем в кино, потом в кафе. За чашкой кофе разговоры текут легко, без напряжения. Девочки болтают, смеются, делятся историями из жизни. Я впервые за долгое время чувствую, что мне спокойно. Получается расслабиться.

– Как у вас с Камалом? – вдруг спрашивает Радмила, ее взгляд теплый, но заинтересованный.

– Да никак, – признаюсь честно. – Он меня избегает, а я… я решила попробовать наладить с ним отношения, но…

– Но? – подсказывает Ярина, вопросительно изгибая бровь.

– Но он не разделяет моих желаний. – Я улыбаюсь, но в голосе слышится горечь.

– Тагаевы – очень колючие ребята, – смеется Ярина. – Приручать их непросто, но результат тебя поразит.

Радмила переглядывается с Яриной. В их глазах мелькает какое-то решение.

– Приходи завтра на благотворительный вечер, – говорит Рада, доставая из сумочки приглашение. – Камал там главный спонсор. Конечно, он пригласил тебя?

– Нет, – качаю головой. – Он ничего не говорил.

– Ну и что? Ты его жена. У тебя есть право быть рядом.

Ярина добавляет с легкой улыбкой:

– Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Аврора, это шанс. Он заметит тебя.

Азарт просыпается где-то внутри, и я соглашаюсь. Может, это действительно шанс пообщаться в неформальной обстановке. Потом буду жалеть, что не использовала.

На следующий день я собираюсь. Камала дома нет. Он, вероятно, уже уехал. Я ничего ему не сказала о своих планах. Пусть это будет сюрприз. Надеваю платье, которое мы с девочками купили вчера. Оно легкое, воздушное, подчеркивающее фигуру. Волосы уложены в небрежную прическу, вечерний макияж сделан. Я почти не узнаю себя в зеркале. Впервые за долгое время чувствую себя красивой.

Водитель везет меня по нужному адресу, то и дело посматривая в зеркало заднего вида, и улыбается. А мне неловко. Интересно, Камалу уже сообщили или все же получится сделать сюрприз?

Когда я вхожу в зал, вечер уже в самом разгаре. Огни, смех, музыка – все это кажется частью другого мира. Мы с отцом вели закрытый образ жизни, и я практически не бывала на таких мероприятиях. Но чувствую себя уверенно. Беру бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта.

Осматриваюсь, ища знакомых, и взгляд цепляется за Камала. Но он не один. Рядом с ним женщина – высокая, эффектная, с безупречной улыбкой. Ярко-красное платье мягко облегает все изгибы и открывает плечи. Она по-хозяйски касается руки Камала, наклоняется, чтобы что-то шепнуть. В ее движениях уверенность и грация. Роскошная. Совсем не такая, как я. Уверенность тает, как снег на солнце.

Женщина небрежно целует Камала в щеку. Меня словно ледяной водой окатывает. Я замираю, не в силах пошевелиться. На миг дыхание перехватывает, и я не знаю, что делать. Мой мир, только начинающий обретать равновесие, снова рассыпается на части. Какой кошмар…

– Простите, а вы кто? – раздается голос позади меня. Я вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь. Охранник смотрит на меня с подозрением, явно привлекая внимание ближайших гостей.

– Где ваш пригласительный?

– Я… – начинаю говорить, но слова застревают в горле. Пара любопытных взглядов уже направлена в мою сторону.

Ну давай, скажи, что ты жена Тагаева. Говори, черт тебя дери! Пусть все слышат и знают.

Но я молчу. Лишь открываю рот, как рыба, выброшенная на сушу.

– Вы приглашены на мероприятие? – продолжает охранник, его голос звучит все настойчивее.

Казалось бы, всего лишь формальный вопрос, но в этот момент я чувствую, как напряжение зала буквально давит на меня. Сбежать уже не получится. Мой взгляд невольно возвращается к Камалу. Он тоже замечает меня. Наши глаза встречаются, и в его взгляде я читаю мгновенное удивление, которое сменяется холодным, непроницаемым выражением.

Мое сердце сжимается. Это конец, да?

Весь день не могу сосредоточиться ни на чем, а виной всему моя непокорная жена. От одной мысли о ней мгновенно прихожу в тонус. И ведь нет объективной причины для раздражения, а все равно бесит.

Аврора вчера ездила с девочками в город, и хоть я и не против, что она пытается строить отношения с женами братьев, внутри все равно неприятно скребет. Может, это ревность? Нет, я подавляю эту мысль. Ревновать? К чему? К ее попыткам стать частью семьи? Смешно. Но напряжение никуда не уходит.

Влад ждет. Этот вопрос висит надо мной, как дамоклов меч. Джин доложил, что наблюдает за ним и ждет от меня отмашку. Когда я буду готов «поговорить». Но я никак не могу выкроить время, чтобы этим заняться. Ничего, пусть помаринуется. Вкуснее будет.

Сегодня благотворительный вечер, и мне нужно быть там. Все-таки я главный спонсор, а дело важное. Эти мальчишки заслуживают шанса, которого у них могло бы не быть.

До вечера я долго думал, стоит ли пригласить Аврору. Черт, она моя жена, логично, чтобы мы появились вместе. Но мы не в тех отношениях. Она презирает меня, и я уверен, что сразу откажется. Зачем испытывать это унижение? Так и не решился. Струсил, как пацан.

Собираюсь быстро. Черный костюм, классические туфли, все идеально. Глаженая рубашка, строгий галстук. Взгляд в зеркало. Ровный, спокойный. Достаточно. Я выдвигаюсь, стараясь не думать, что мог бы видеть Аврору рядом. Как она выглядела бы в элегантном платье, с улыбкой на лице… Для меня. Нет, нахрен. Бесит только моя новая слабость. Надо что-то с этим делать.

На вечере почти сразу встречается Нинель. Будто бы только меня и ждала. Как здесь оказалась – загадка. Я не приглашал. Братья, думаю, тоже.

Как всегда, Нина выглядит сногсшибательно. Красное платье с глубоким разрезом на бедре и открытыми плечами. Густые темные волосы свободно спадают на спину. Она играет роль роковой женщины идеально. Так, что все мужчины в радиусе километра шеи сворачивают. Нинель всегда умела себя подать так, чтобы пробудить желание. Но на меня ее чары больше не действуют.

Она грациозно подходит, касается моей руки, наклоняется ближе, шепчет на ухо.

– Кам, как же я соскучилась… Ты даже не представляешь. – Ее голос, как всегда, хрипловатый и обволакивающий.

Губы небрежно касаются моей щеки, демонстрирует всем нашу связь, только этой связи больше нет.

– Какого хрена? – отшатываюсь и небрежно скидываю ее ладонь. Стискиваю плечо и отвожу в сторону от любопытных глаз. Меня не нужно компрометировать.

Мне совсем не нравится такое поведение. Никому не позволю делать из себя шута и вторгаться в личное пространство. Даже если Нина все еще цепляется за прошлое. Придется еще раз вернуть ее с небес на землю.

Стараясь не привлекать внимания, отпускаю бывшую любовницу.

– Нина, – говорю холодно, – между нами больше ничего нет. И не будет. Ты понимаешь это? Я женат. Все.

– Но ты говорил, твоя женитьба ничего не изменит. – Она смотрит на меня, чуть поджимая губы. Я вижу разочарование в ее глазах, смешанное с упрямством.

– Я погорячился. – Мой тон ровный и невозмутимый. – Все уже изменилось.

Не вижу смысла врать. Наши отношения с Ниной были прозрачными и взаимовыгодными, но подошли к концу. Я изначально предупреждал, что это когда-нибудь случится.

– Камал, ты уверен? Разве тебе этого хочется? – Ее голос звучит чуть тише, словно она пытается достучаться до меня. Но нет.

– Да. Уверен, – отрезаю я, глядя ей прямо в глаза. – Мы в прошлом, Нина. Уясни это, наконец, и не доставляй проблем. Иначе я могу быть менее щедрым.

Разговор о деньгах всегда имеет отрезвляющий эффект. Отступные, что я заплатил, гораздо важнее гордости. Нинель тяжело вздыхает, убирая волосы за ухо, и делает шаг назад. На ее лице появляется холодная улыбка, в которой отчетливо читается недовольство.

В этот момент я слышу шум, доносящийся из зала. Голос охранника звучит настойчиво, но не грубо. Рефлекторно оборачиваюсь и вижу Аврору. Стоит у входа, растерянная, но пытается держаться уверенно. Ее тончайшее платье мягко подчеркивает стройную фигуру, легкая укладка и вечерний макияж делают ее почти невесомой. Она нереально красива. Настолько, что я невольно задерживаю дыхание и нервно сглатываю.

Но рядом с моей женой стоит охранник, явно что-то требуя. Не слышу, что он говорит, но привлекает ненужное внимание гостей. Аврора открывает рот, чтобы что-то ответить, но на ее лице застывают растерянность и смятение.

Какого хрена? Мои зубы машинально сжимаются. Почему Аврора здесь? Почему без предупреждения? Порываюсь подойти и разобраться, но в этот же момент Нинель снова касается моей руки, словно желая напомнить о своем присутствии, и улыбается. А мне совсем не до смеха.

Ощущаю себя полнейшим идиотом, как в несмешном анекдоте, и делаю шаг в сторону жены. Ярина успевает первой, появляется из ниоткуда и мгновенно берет ситуацию под контроль. Уводит охранника в сторону и что-то ему говорит.

Аврора оборачивается в мою сторону, наши глаза встречаются. Ее взгляд цепляется за мою руку, где все еще покоится ладонь Нинель. Я чувствую, как в ее глазах вспыхивает ярость, прежде чем она делает резкий поворот и следует за Яриной.

Мысленно матерюсь, скидываю руку Нины и устремляюсь в погоню за женой. Идиотская ситуация, кто ее создал, интересно. Узнаю – буду наказывать. Никто не уйдет от правосудия Тагаева.

Я приближаюсь к девочкам, не сводя глаз с Авроры. Платье струится по ее фигуре, а движения наполнены едва заметным напряжением. Чувствует мой взгляд, но не оборачивается. Черт, какая же она сегодня красивая.

Обгоняю и перекрываю дорогу. С Яриной обмениваемся приветственными кивками. А вот к Авроре у меня гораздо больше вопросов.

– Что ты здесь делаешь? – Мой голос звучит резче, чем я хотел. Но неожиданно просаживается, выдавая скрытые эмоции.

Аврора оборачивается. В ее глазах холод и вызов. Опаляет до мурашек. Не ожидал таких ярких эмоций.

– То же, что и ты, – отвечает она, словно мимоходом. – Развлекаюсь.

Протягивает мне салфетку, испепеляя взглядом.

– Вытрись хоть. – Ее тон колкий, но в нем слышится что-то еще. Что-то личное. Что-то, что цепляет меня за живое.

Я забираю салфетку, но мои глаза устремлены на лицо жены. В этот момент я вижу в ней больше, чем просто вызов. Я читаю ее, как открытую книгу. Аврора приехала сюда из-за меня. Она ревнует…

Мои мысли сбиваются в кучу. Аврора могла бы сейчас просто уйти, но она осталась. И в этом жесте, в ее словах скрыто больше, чем она готова признать. Пульс ускоряется и стучит в висках, а я продолжаю смотреть на жену. Аврора делает шаг назад, отворачивается и трусливо сбегает из зала. Отпускаю.

Я остаюсь стоять. Мой разум отчаянно пытается переварить увиденное. Нужно провести этот вечер, выполнить все, что от меня требуется, но внутри что-то сжимается. Я смотрю вслед жене, а в груди впервые за долгое время рождается надежда.

Я быстро ухожу из зала, где остался Камал. Не могу выдержать его взгляд. Мои эмоции разрушительны. Сердце болезненно стучит в груди. Да так громко, что, кажется, его слышат все вокруг. Еще чуть-чуть – и начнут показывать пальцем.

Какое унижение… В голове пульсом бьется только одна мысль – мой муж с другой женщиной. Шикарной, уверенной в себе, в красном платье, которое подчеркивает каждый ее изгиб. Грудь, бедра… Каждый жест кричит о ее месте рядом с ним. В отличие от меня. Как это все неприятно. Но в то же время заслуженно. Я сама от него отказалась.

В соседнем зале меня догоняют Ярина и Радмила. На их лицах беспокойство и участие, а я едва сдерживаю предательские слезы.

– Аврора, что случилось? – первой спрашивает Яра, беря меня за руку.

– Там… – Я заминаюсь, ощущая, как меня наполняет смесь стыда и злости. – Там женщина… с Камалом.

Девочки обмениваются взглядами, а затем Радмила поджимает губы.

– Красное платье? Высокая брюнетка? – уточняет она.

Я киваю, и ее лицо принимает выражение явного неодобрения.

– Это Нинель, – чуть подумав, сообщает Рада. – Постоянная любовница Камала. Но что она здесь делает? Кто ее пригласил?

– Может, он сам? – тихо предполагает Яра, а я шумно втягиваю воздух.

Их слова ледяным лезвием порхают по сердцу. Какая же я дура. Почему решила, что могу вот так просто наладить отношения с Камалом? Я ему не нужна, у него есть любовница. А я так… досадный довесок к наследству. Отворачиваюсь, чтобы скрыть обиду. Мне на самом деле больно, не знаю, как так получилось, но мои чувства к нему стали глубже, чем я думала.

– Подожди. – Радмила кладет руку мне на плечо. – Камал не подлец. Он не мог так поступить с тобой. С репутацией Тагаевых. Он же женатый человек.

– Я тоже думаю, что здесь что-то нечисто, – кивает Ярина.

Невольно всхлипываю, но не позволяю слезам пролиться из глаз. Не буду плакать из-за него. Не хочу и не буду!

– Но она здесь. Рядом с ним, – резонно замечаю я.

– Возможно, раньше у них были отношения. А сейчас она не имеет для него значения. – Рада ищет оправдание Камалу. А мне становится еще противнее. Потому что сама не понимаю, что со мной происходит. Ревность разъедает душу ядом.

– А если имеет? – тихо спрашиваю я. – Может, я сама виновата. Мужчине же нужен секс.

Яра морщит лоб.

– Что ты имеешь в виду? Вы… вы с ним спите? – понизив голос, осторожно спрашивает она.

Я медлю, а потом, тяжело вздохнув, признаюсь:

– Нет. Я обманула его. Сказала, что не девственница. А он… он пообещал никогда ко мне не притрагиваться.

На этих словах Ярина и Радмила одновременно округляют глаза, а затем переглядываются и едва не хихикают.

– Аврора, ты… ты просто дурочка! – с доброй усмешкой заявляет Яра. – Но это же можно исправить.

– Но как? – растерянно спрашиваю. Наверное, я готова попытаться исправить свои ошибки.

– Поговори с ним, – серьезно предлагает Рада. – Объясни все. Камал – здравомыслящий мужчина, он поймет. Только будь честной.

Я киваю, понимая, что другого выхода нет. Нельзя больше жить в этом замкнутом круге недопонимания и недоверия. Решимость постепенно заполняет меня, и я уезжаю домой. Нужно подготовиться к разговору. Возможно, самому важному в моей жизни.

Весь вечер не нахожу себе места. Курсирую по комнате от окна до двери и обратно. Накручиваю себя на ровном месте. А вдруг Камал не придет ночевать? Как тогда быть? Нервы натягиваются, как струны, а уверенность в себе рассеивается подобно дыму.

Наконец, в ворота въезжает машина, из которой выходит Камал. Судорожно втягиваю воздух и сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в нежную кожу. Он приехал. Это главное.

Выжидаю еще полчаса, на большее меня не хватает. Плотнее затягиваю пояс халата и выхожу из комнаты. Камал в кабинете, останавливаюсь около двери и негромко стучу.

– Войдите. – Голос мужа звучит ровно, почти устало, а у меня внутри все переворачивается от волнения.

Я открываю дверь и осторожно захожу. Камал сидит за столом, смотрит на какие-то документы, но при моем появлении откладывает их в сторону. Его взгляд устремляется прямо на меня, и от этого я чувствую, как мурашки рассыпаются по позвоночнику.

– Мы можем поговорить? – начинаю я, пытаясь не выдать волнения.

– Садись. – Он кивает на кресло напротив.

Я опускаюсь, руки нервно переплетаются на коленях.

– Камал, я… – делаю глубокий вдох и отвожу глаза. – Я должна признаться. Я обманула тебя. Тогда, в первую ночь… сказала, что не девственница. Это неправда.

Мои щеки становятся пунцовыми, а его лицо остается спокойным. Но в следующую секунду губы слегка изгибаются в улыбке. Искренней. Настоящей. Я даже на мгновение теряюсь и забываю, как дышать.

– Я знаю, – отвечает Камал, и его голос звучит мягче, чем обычно.

– Что? – выдыхаю, чувствуя, как сердце бухает в ушах. – Как?

– У меня были свои подозрения. – Он устало откидывается на спинку кресла. – Но это неважно. Ты не хочешь близости – и я уважаю твой выбор.

Я в смятении. Ничего не понимаю. К такому повороту не была готова совершенно. А его спокойствие и вовсе выбивает почву из-под ног.

– Камал, я… я хочу… Хочу попробовать построить с тобой отношения, но… – говорю я, наконец собираясь с духом.

– Да? – Его бровь удивленно взлетает. – Что же тебе мешает?

Камал снова улыбается, но в его словах нет издевки.

– Эта женщина… Нинель… твоя любовница…

Он тихо смеется, чуть качая головой, и поднимается на ноги.

– Как только я встретил тебя в доме отца, – вкрадчиво говорит он и медленно приближается, – у меня не было других женщин. Нины в том числе.

– Я должна поверить? – с сомнением спрашиваю я.

Это сложно. Кто устоит перед такой яркой женщиной.

– А я? – усмехается Кам, поддразнивая меня. Берет за руку и тянет к себе. Оказываюсь ягодицами прижатой к столу, а муж так близко, что трудно дышать.

Камал медленно наклоняется ко мне. Его взгляд становится более мягким, но в то же время настойчивым. Мое сердце замирает, и я чувствую, как кровь приливает к щекам. Он касается губами моих губ. Осторожно, почти робко, словно проверяет, позволю ли я ему продолжать.

Я не двигаюсь, но внутри меня все взрывается, тысячи маленьких молний проносятся по коже. Первое прикосновение горячее, властное, но при этом неожиданно нежное. Камал придвигается ближе и, не встретив сопротивления, углубляет поцелуй. Его рука обнимает мою талию, прижимая к себе, а я невольно впиваюсь пальцами в его плечи.

Поцелуй становится глубже, жарче. Наши дыхания смешиваются. Я ощущаю вкус его губ: терпкий, с легкой горчинкой от сигарет, но невероятно завораживающий. Голова кружится, а тело будто теряет опору. Все границы стираются, и я забываю обо всем на свете. В этот момент существует только Камал и его ненасытные губы.

Его рука скользит по моей спине, осторожно и трепетно. Он распахивает мой халат, и холодный воздух слегка касается кожи, но это только усиливает контраст с его горячими прикосновениями. Его пальцы нежно обхватывают мою грудь, а я непроизвольно издаю тихий вздох.

– Ты невероятная, – шепчет Камал, отрываясь на мгновение, чтобы посмотреть мне в глаза. Его голос бархатистый, а взгляд глубокий, полный того, что я еще не могу расшифровать.

Я чувствую, как его руки медленно скользят вниз, а губы ласкают шею. Задыхаюсь от наслаждения, едва сдерживаю желание ощутить Камала еще ближе. Но внезапно он останавливается. Его дыхание тяжелое, а глаза наполнены каким-то внутренним конфликтом.

– Иди к себе, – говорит Камал, вызывая во мне волну паники.

Запахиваю халат, с силой стискивая материю, и смотрю на мужа.

– Но почему? Что я сделала не так? – шепчу испуганно, пытаясь справиться с нарастающим чувством опустошения.

– Все так, – отвечает он с мягкой улыбкой, но в его голосе слышится усталость. – Просто мне нужно немного времени.

Его слова сбивают меня с толку, но я вижу в его взгляде что-то, что заставляет поверить. Я медленно отстраняюсь, ощущая, как его руки нехотя отпускают меня.

– Я скоро приду, – добавляет тихо, почти нежно.

Я ухожу, но внутри все пылает. Этот момент оставляет меня на грани – желания, надежды и чего-то большего, что я пока не могу назвать.

Провожаю Аврору взглядом, пока не скрывается за дверью. Как только звук ее шагов растворяется в тишине, позволяю себе тяжело выдохнуть и откидываюсь на спинку кресла. Сердце колотится, как у пацана, впервые пригласившего девушку на танец. Ладони слегка влажные, а в груди горит что-то, что сложно описать. Никогда не чувствовал подобного, эти эмоции немного сбивают с толку.

Девочка моя. Это слово крутится в голове, отдаваясь теплыми волнами по всему телу. Она нашла в себе смелость прийти ко мне. Прийти и честно поговорить обо всем. Поделиться своими страхами и сомнениями. Это дорогого стоит. Я долго думал, когда это произойдет, если вообще произойдет. И вот она здесь, стоит передо мной, готовая говорить. Она делает шаг навстречу, а я с каждым словом вижу, как в ней растет решимость. Эта девочка сильнее, чем я думал. Гораздо сильнее. И это меня восхищает. Я словно влюбляюсь в нее раз за разом.

Прикасаюсь пальцами к губам, на которых еще остался ее вкус. Ее запах, тепло ее кожи – все это накрывает меня с головой. Я едва справляюсь с собой, чтобы не кончить прямо сейчас. От ее близости меня буквально трясет, будто мне снова восемнадцать. Волнение, возбуждение – все смешалось в безумный коктейль, от которого кружится голова.

Пиздец!

Растираю лицо ладонями. Никогда не было такого, чтобы я боялся секса. А сейчас прямо разволновался. Хочется сделать для нее эту ночь особенной, но я давно забыл, что значит нежность.

Придется вспоминать, Тагаев. Нельзя такую девочку драть, как шлюху.

Нельзя… и это меня заводит в разы сильнее. Никогда не замечал у себя таких заебов. Встаю, с трудом собрав остатки самообладания, и направляюсь в свою комнату. Нельзя заставлять жену ждать. Это будет нечестно.

Вода из душа мерно бьет по коже, смывая напряжение этого долгого дня и расслабляя ноющие мышцы. Я закрываю глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Сегодняшний вечер был сложным: эмоции, ревность, эта чертова Нинель. Но в этот момент все отходит на второй план. Сейчас есть только она – моя девочка, моя Аврора.

Член стоит колом, вызывая болезненные спазмы. Нет, так нельзя идти к жене. Я ее просто растерзаю с голодухи. Усмехаюсь и сжимаю член ладонью. Перед глазами появляется Аврора с припухшими от моих поцелуев губами. О таком подарке я и мечтать не смел. Возбуждение мгновенно взлетает до пика. Помогаю себе разрядиться, чтобы убрать излишнее напряжение. Становится легче. Гораздо легче.

Вытираюсь, накидываю халат и отправляюсь к Авроре. На этот раз никаких сомнений. Я знаю, чего хочу. Знаю, что она тоже этого хочет.

Негромко стучу в дверь и вхожу в комнату. Аврора сидит на краю кровати, нервно теребя край одеяла. Поднимает глаза на меня, и я вижу в них тревогу, смешанную с предвкушением. Интересная смесь. Главное, не разочаровать малышку.

– Ты можешь выключить свет? – тихо просит она.

– Да, – отвечаю спокойно и щелкаю кнопкой. – Но включу ночник. Хочу видеть тебя.

Я включаю мягкий свет ночника, чтобы его теплое свечение озаряло комнату. Аврора смотрит на меня с легким румянцем на щеках, а я не могу удержаться от улыбки. Медленно подхожу к ней, чувствуя, как между нами растет напряжение.

Я тянусь к ее лицу, накрываю ладонью щеку, поглаживаю нежную кожу большим пальцем и осторожно целую. Губы Авроры мягкие, горячие, она отвечает мне с легкой неуверенностью, которая только добавляет остроты моменту.

– Ты боишься меня? – спрашиваю прямо.

– Нет. – Аврора качает головой. – Немного волнуюсь…

– Ты точно хочешь этого? – Мне важно, чтобы девочке было комфортно.

Мы можем не форсировать события и узнать друг друга получше. Хотя кого я обманываю? Хочу ее до трясучки. Внутри все пылает от обжигающего желания, а член снова в боевой готовности.

– Я хочу быть с тобой. – Аврора прячет смущенный взгляд и прижимается теснее.

– Я остановлюсь в любой момент, если ты попросишь, – мягко целую в висок.

Она лишь кивает, но не отстраняется. Я медленно развязываю пояс ее халата, позволяя ему соскользнуть с плеч. Мое дыхание становится тяжелым, но я стараюсь не спешить. Не испортить момент. Кожа Авроры теплая, ее взгляд трепетный и полный доверия.

«У нее никого не было до меня» – напоминаю себе и немного сбавляю обороты. Наша первая брачная ночь

Касаюсь ее, провожу руками по спине, чувствую, как ее дыхание становится прерывистым. Не тороплюсь, позволяю жене привыкнуть ко мне, моим касаниям и легким поцелуям.

Аврора всхлипывает. Ее пальцы неловко касаются моего плеча, а затем обвивают шею. Я целую ее шею, чувствую, как она замирает, затем прижимается ко мне ближе. Это не обжигающая страсть, это нечто большее – тихая, глубокая связь, которой я никогда не испытывал.

Для меня все это тоже в новинку. Мы движемся медленно, шаг за шагом. Раздеваемся и обнаженные опускаемся на постель. Я чувствую каждое ее движение, каждый всхлип или стон. В этот момент ничего больше не существует, только она, только мы. Ее прикосновения, ее тепло – все это заполняет пустоту, которую я носил в себе так долго. Я растворяюсь в них без остатка. Признаю Аврору своей женщиной. Своей единственной. Моя одержимость, моя нежность, моя любовь.

Аврора всхлипывает, умоляя о пощаде. Ее заласканное тело требует выхода скопившейся энергии, и я перехожу к главному. Переплетаю наши пальцы, целую припухшие губы и толкаюсь в тесное лоно. Один резкий толчок разрывает естественную преграду, и я замираю, позволяя девочке привыкнуть к новым ощущениям. Она сдавливает мои плечи пальцами, но не просит прекратить.

Снова целую и ласкаю, играю с налитыми сосками, прохожусь мягкой бородой по шее. Аврора расслабляется. Смотрю в ее потемневшие от возбуждения глаза и начинаю медленно двигаться.

С каждым движением она дышит все надсаднее и кусает губы. Всеми силами стараюсь довести ее до пика. Я хочу, чтобы Аврора кончила. Со мной. Сейчас. Помогаю пальцами, мягко поглаживая чувствительный бугорок. Аврора хнычет и выгибается навстречу мне. Несколько выверенных движений, и ее тело сотрясается от оргазма. Красиво, и крышу сносит вместе с тормозами.

Разрядка все ближе. Выхожу из жены и парой движений по стволу привожу себя к пику. Рычу и кончаю так бурно, что аж сводит мышцы. Целибат до добра не доводит все-таки. А я ведь не соврал. С нашего знакомства в моей постели не было никого. Потому что я хотел только ее, свою неприступную девочку.

Аврора устало опускается на подушки. Ее дыхание ровное, лицо расслабленное, и она едва слышно шепчет:

– Камал…

Я улыбаюсь, скользя взглядом по ее чертам, и ложусь рядом. Удобно укладываю жену в своих объятиях. Она засыпает на моей руке, такая тихая и спокойная. Впервые за долгое время я позволяю себе остаться рядом. Не ухожу в свой кабинет, не прячусь от эмоций. Просто лежу рядом с ней, чувствуя, как ее тепло согревает меня. И мне так охрененно.

В эту ночь я впервые ощущаю, что, возможно, нашел то, что искал всю свою жизнь. Что эта девочка – мой дом.

Просыпаюсь от ощущения, что кто-то держит меня в объятиях. Тепло, уютно, словно весь мир скрылся за мягким коконом. Я медленно открываю глаза и вижу Камала. Его лицо спокойно, дыхание ровное, ресницы слегка подрагивают во сне. Я улыбаюсь. Что-то внутри наполняется нежностью, будто в сердце распускаются цветы. Замираю, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить этот приятный момент.

Наше вчерашнее сближение стало для меня настоящим откровением. Я не думала, что он способен быть настолько нежным, настолько заботливым. Его прикосновения, поцелуи, взгляды – все это показало мне Камала с другой стороны. С той, которую я не ожидала увидеть. Теперь он спит, а я могу рассмотреть его поближе.

Внимательно скольжу взглядом по лицу мужа и изучаю каждую черточку. Мелкие морщинки вокруг глаз, нос с горбинкой, чувственные губы и густая борода, как оказалось, мягкая. Камал по-своему красив. Мне очень хочется дотронуться до него, но не решаюсь.

Осторожно высвобождаюсь из объятий, стараясь не разбудить мужа. Теплый пол ванной приятно касается босых ног. Мое отражение в зеркале выглядит по-другому. Я вижу не ту испуганную девочку, что была здесь совсем недавно. Я вижу женщину, которая сделала выбор. И, кажется, начала понимать, что этот выбор единственно правильный.

Включаю воду в душе и встаю под струи, наслаждаясь теплом, которое стекает по телу, унося остатки сна и будоража ночные воспоминания. Эта ночь была сказочной, волшебной, незабываемой. Тело до сих пор вибрирует от бесконечных ласк Камала.

– Утро доброе, – раздается за спиной низкий голос. Я вздрагиваю, выныривая из сладких мыслей, но сильные руки тут же обвивают мою талию. – Разве можно уходить, не поцеловав мужа?

Камал решительно забирается ко мне в душевую кабину, буквально заполняя собой все свободное пространство.

– Я думала, ты хочешь поспать, – отвечаю, чувствуя, как внутри стремительно разливается тепло.

– Все, чего я хочу, – это ты, – хрипло шепчет он и целует мою шею.

Прижимаюсь спиной к его груди и откидываю голову, позволяя ненасытным рукам ласкать тело. Чуткие пальцы очерчивают линию плеч, ключицы, спускаются к груди. Прикрываю глаза и тихо постанываю от удовольствия, когда соски попадают в его ловушку.

Камал шепчет мне что-то на ухо, но я теряюсь в оглушительных ощущениях и ничего не понимаю. Мир перестает существовать. Остается только муж. Его горячий язык, что выписывает узоры на коже шеи и плеч. Его искусные пальцы, что спускаются с груди по животу.

Я смущаюсь, но его уверенность обволакивает, заставляя забыть обо всем. Касания мужа становятся настойчивее. Он поднимает мою ногу и отводит в сторону. Невольно напрягаюсь, ощущаю дискомфорт в промежности, но Камал не дает мне опомниться. Скользит пальцами по самому центру, мягко массируя вершину.

В какой-то момент я больше не могу сдерживаться, мое тело подчиняется его ритму, и я теряюсь в вихре эмоций. Тело доходит до пика напряжения и взрывается яркими и насыщенными эмоциями оргазма. Дрожу в руках мужа и шепчу его имя, как единственную надежду на спасение.

– Так-то лучше, – шепчет Камал. – Давай я помогу.

Он выливает на ладонь гель для душа и размазывает по моей разгоряченной коже, не пропуская ни сантиметра. Я даже в самых откровенных фантазиях не могла представить, что может быть вот так. Улыбаюсь, почти не смущаясь своей наготы и одновременно расцветая от такой нежности.

На завтраке все по-другому. Наши взгляды пересекаются, и в них появляется что-то новое, ранее незнакомое, но в то же время очень интимное. Камал смотрит на меня, как будто видит впервые, а я не могу удержаться от легкого румянца. Воспоминания о прошедшем утре заставляют сердце биться быстрее, а трусики сами по себе становятся чуть влажными. Айдар то и дело переводит взгляд с меня на отца, подозрительно сощурив глаза, но молчит.

– Какие планы на сегодня? – спрашивает Камал, небрежно обводя взглядом стол. Но уголки его губ предательски подрагивают.

– Хочу съездить на кладбище, – отвечаю, поднимая глаза на него.

Он кивает, делая паузу, чтобы отхлебнуть кофе.

– Хорошо, сам отвезу. Но сначала мне нужно немного поработать. Подождешь?

Я киваю, чувствуя, как сердце наполняется радостью. Он поднимается, целует меня в щеку и уходит в кабинет. Его прикосновение, пусть и невинное, заставляет кровь приливать к лицу.

Провожаю взглядом мужа и улыбаюсь. Что-то в моем отношении к Камалу меняется. Его забота, его уверенность – все это становится очень важным для меня.

Чуть позже Камал, как и обещал, отвозит меня на кладбище. Здесь покоятся мои родители. Я стою перед их могилами, чувствуя, как слезы начинают подступать к глазам. Мне больно и грустно. Маму я совсем не помню, а папа был очень дорог для меня. Я все еще не пережила эту утрату.

Камал стоит рядом и молча поддерживает. Его присутствие согревает. Я выдыхаю и говорю тихо, глядя на памятник отца.

– Ты был прав. Влад предал меня, а Камал… именно тот, кто мне нужен. Мой муж.

Камал обнимает меня, позволяя уткнуться в его грудь. В этом моменте я чувствую, что мы становимся ближе.

На обратном пути Камал предлагает заехать в ресторан. За обедом он неожиданно заботлив. Его тон становится мягче, а глаза – теплее. Мне нравится его компания. Мне хорошо рядом с ним. Я смеюсь над его шутками, замечая, как муж все больше раскрывается. Я даже не думала, что он может быть таким.

Но внезапно звонит его телефон. Камал хмурится, видя имя на экране, но все же отвечает.

– Джин, я не могу сейчас. Я занят. Все.

Он кладет трубку, но напряжение не исчезает. Я чувствую это кожей.

– Камал, что случилось? – осторожно спрашиваю.

Муж смотрит на меня, как будто раздумывает, стоит ли рассказывать.

– Ничего, – наконец говорит он, но в его голосе я слышу что-то, что не дает мне покоя.

– Камал, я хочу знать. Я.. боюсь за тебя.

Он выдыхает, закрывает глаза на мгновение.

– Все будет хорошо. – Он протягивает ладонь и накрывает мою руку. – Верь мне. Это важно.

Он смотрит на меня, и его взгляд становится мягче. В этот момент я понимаю, что между нами нет больше стен. Только доверие. И это дает мне надежду.

Еще одно утро начинается как будто в другом мире. В том, где нет угроз, где время останавливается, оставляя только нас двоих. Аврора просыпается на моей груди, ее дыхание мягкое, словно ветерок. Я смотрю на ее лицо, расслабленное и спокойное, и впервые за долгое время чувствую, как внутри поднимается нечто светлое.

Ее кристально-голубые глаза открываются, встречая мой взгляд, и она улыбается. Такая простая, но невероятно теплая улыбка заставляет весь остальной мир казаться ненастоящим. Хочется остаться в постели с женой как можно дольше.

– Доброе утро. – Голос Авроры еще немного хриплый от сна, а улыбка немного смущенная. Так и хочется поцеловать.

– Доброе, – отвечаю, и моя рука невольно касается ее волос, скулы, скользит по мягким губам.

На миг мне хочется остаться в этом моменте навсегда, но реальность, как всегда, возвращается без приглашения. Телефон начинает вибрировать на прикроватной тумбочке, выдергивая меня из нашей маленькой вселенной. Аврора поднимается, закутываясь в простыню, и исчезает за дверью ванной, а я тянусь за телефоном.

Сообщение от Джина. Короткое, но ударное: «Влад мертв. Убит этой ночью. Подробности позже».

Блядь! Он больше ничего не скажет.

Сжимаю телефон так, что костяшки белеют. Я планировал разобраться с ним, но кто-то вмешался в мои планы. Муромский? Не иначе. Это не просто удар в спину, это прямое предупреждение. Мои враги начинают действовать более жестко, более решительно, и от этого ярость поднимается во мне, как волна. Нужно разработать превентивный план. Нельзя, чтобы кто-то из моих близких пострадал в этом противостоянии.

Натягиваю штаны и отхожу к окну. Внутри все кипит, но я всеми силами стараюсь усмирить эту бурю. Аврора выходит из ванной, а я надеваю маску спокойствия. Светлая улыбка жены подкашивает мой гнев. Аврора подходит ко мне и попадает в объятия. Целую нежные губы.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать, – щебечет она, невинно хлопая ресницами, а я невольно напрягаюсь.

Утро явно не желает быть добрым.

– Рассказывай.

Аврора немного тушуется, но все же говорит про птицу, которую они нашли с Айдаром. Слушаю ее и поражаюсь, как вообще до этого можно было додуматься.

– Она такая крошечная, – говорит Аврора, ее голос полон заботы. – Мы решили ее спрятать, чтобы ты не ругался.

– А почему я должен был ругаться? – улыбаюсь, наблюдая, как на ее щеках появляется румянец, а взгляд становится немного растерянным.

– Ну… ты ведь говорил, что не любишь животных в доме…

Я тихо смеюсь. Это что еще за поклеп?

– Если она для вас так важна, попросим отвезти ее к ветеринару. Пусть поправляется.

Лицо Авроры озаряется радостью, и я чувствую, как что-то внутри меня становится мягче. Как будто маленький луч света пробивается сквозь темные тучи и согревает все внутри.

Но радость длится недолго. Телефонный звонок снова напоминает о моих обязанностях сразу после завтрака. Новость о взрыве на одном из объектов поджигает фитиль внутри. Муромский продолжает свою игру, и я больше не могу позволить себе быть зрителем.

Аврора смотрит на нас, ее взгляд полон тревоги.

– Я скоро вернусь, – говорю, оборачиваясь к ней. Мой голос звучит твердо, но внутри все иначе. – Из дома не выходи. Пожалуйста.

Она кивает, но в ее глазах я читаю недоверие и страх. Мне больно видеть ее такой, но другого выхода нет.

В прихожей встречаю одного из охранников, Петра. Его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем нужно. Слишком внимательно. Инстинктивно ощущаю, как напряжение поднимается изнутри.

– Все спокойно? – спрашиваю, позволяя голосу звучать спокойно, но жестко.

– Да, я как раз обход делал, – отвечает он, слегка опуская голову. Но этот его ответ звучит, как выученный текст, от которого я начинаю злиться.

Киваю и прохожу мимо, но внутреннее чувство не отпускает. Это мелочь, но я привык доверять инстинктам. Охранник как будто наблюдает не только за мной, но и за Авророй. Зачем? Пауза в коридоре затягивается.

– Свободен, – строго бросаю я и выхожу на улицу, где меня уже ждет Джин. Высказываю ему свои подозрения. Кивает, обещая все проверить.

«Скоро» вернуться не получается. Весь день с братьями разгребаем проблемы, а меньше их не становится.

Влад убит с близкого расстояния. Застрелен. Ствол, конечно, левый. Сто пудов висяк будет, но я и так знаю, кто это сделал.

Взрыв на одном из складов оказался несерьезным. Так, легкий испуг. Но тем самым наглядно обнажились наши слабые стороны. Муромский знает слишком много обо мне. А я в последнее время расслабился. Да и Петр этот не дает покоя.

Закончив в городе, принимаю решение заехать на нашу базу в промзоне. Вместе с Джином и Зейном мы отправляемся на главный склад с оружием. Точка опоры для всего нашего бизнеса. Недавние провокации Муромского заставляют меня проверять все лично. В машине тихо, каждый занят своими мыслями. Ночное шоссе выглядит безмятежно, но я чувствую, что что-то не так.

Моя догадка оправдывается, когда перед нами резко выруливают два джипа, перегородив дорогу. Я вижу, как сзади появляется еще одна машина.

– Засада, – шепчет Зейн, инстинктивно потянувшись к оружию.

Первый выстрел рвет воздух, словно молния в ночи. Машина содрогается, пули сыплются, как град. Нас тоже прикрывают. Мои люди и люди Зейна. Перестрелка набирает обороты.

– Джин, газ! – командую я, одновременно вытаскивая оружие. – Уходим правее, там поворот!

Джин резко выворачивает руль, нас бросает набок. Выстрелы не прекращаются, но мы уходим на грунтовку. Сердце бьется, как молот, но в голове полная ясность.

Все живы, а значит, это были показательные выступления. Муромский пугает, хочет показать, что готов к открытой войне. Ладно. Я тоже готов. Другого выхода нет.

Зейн пересаживается в машину к своим, и мы разъезжаемся в разные стороны. Пока возвращаемся домой, моя злость достигает апогея. Это не просто атака. Это вызов. Мне лично.

– Собери все, что сможешь, на Муромского. Его людей, его активы, его маршруты. Я хочу знать, где он спит, что ест и с кем встречается, – рычу сквозь зубы. – Мне нужна его слабость.

– Сделаю. – Джин устало кивает, но в его глазах я вижу то же, что и в себе. Ярость.

– Все должно быть готово до утра, – говорю я, расправляя плечи. – Мы должны быть на шаг впереди.

– Камал. – Джин не смотрит на меня, но его голос звучит сдержанно, – Кто будет защищать дом?

Я понимаю его намек. Каждая атака приближает врагов к тому, что мне действительно дорого. К Авроре и Айдару.

– Удвоить охрану, – коротко приказываю. – Петр под наблюдением. Не нравится он мне. Хочу знать все о каждом его шаге.

Джин снова кивает. Я вижу, что он тоже на пределе. Эта война тянется слишком долго, и ставки растут с каждым днем. Мы оба понимаем, что дальше будет только хуже.

Когда я возвращаюсь, ночь уже плотной завесой окутала дом. Я вымотан, злость и усталость давят, как камень на плечах. Но стоит мне войти в дом и увидеть Аврору, как все это немного отступает. Она ждет меня в холле. Ее лицо озарено мягким светом лампы, но в глазах я читаю тревогу.

– Камал, что случилось? – Голос тихий, но настойчивый.

– Ничего, с чем я не справлюсь, – отвечаю резко, но почти сразу жалею об этом.

Она делает шаг ко мне, ее взгляд становится упрямым.

– Я же вижу, что тебя что-то мучает. Почему ты не можешь рассказать мне?

Я закрываю глаза на миг, выдыхаю. Она права. Но как объяснить, что я боюсь за нее больше, чем за себя? Она моя слабость. Она и сын.

– Ты стала для меня всем, – говорю тихо, глядя ей в глаза. – И я не могу позволить, чтобы что-то с тобой случилось. Но, чтобы защитить тебя, мне нужно закончить эту гребаную войну.

Ее пальцы находят мои, мягко переплетая и сжимая. В этом простом движении я чувствую поддержку, которую не ожидал получить.

– Я готова быть с тобой, несмотря на опасность, – отвечает она. Ее голос звучит твердо и уверенно, а слова ломают что-то во мне. Все стены, которые я строил вокруг своего сердца, рушатся. А внутри появляется новое. Настоящее, глубокое, яркое. Доверие? Любовь?

– Ты понимаешь, о чем говоришь? – Мой голос хриплый, почти шепот.

– Да. – Ее глаза полны решимости.

– Я хочу тебе кое-что показать, – мягко улыбаюсь и протягиваю жене руку. – Пойдем?

Она доверчиво вкладывает свою ладошку. Чтобы снять напряжение, веду ее в свое личное место. Маленькую террасу на крыше, скрытую от посторонних глаз. Это место, где я всегда нахожу покой.

Мы сидим под звездным небом, голова Авроры на моем плече, а я неожиданно чувствую, что счастлив. Вот так просто. Одна девчонка наполнила меня жизнью. Ее голос шепчет что-то о том, что ей важно: о семье, о том, что она хочет построить с нами. И я верю. Нисколько не сомневаюсь в правдивости.

Молчу и слушаю, позволяя этим словам проникать внутрь. Впервые за долгое время я верю, что это возможно. Что мы можем быть вместе, несмотря на все. И пусть мир рушится вокруг, здесь, в этом маленьком уголке под звездами, я знаю, что мы справимся.

Позже, когда Аврора уже спит, я открываю сообщение на телефоне. Оно короткое, но ясное: «Ты не можешь защитить все. Выбери, что тебе важнее».

Мой взгляд падает на лицо жены. Она дышит ровно, спокойно. В этот момент я понимаю: выбор уже сделан. Я не позволю никому забрать ее у меня. Даже если для этого придется разнести к херам весь мир.

Просыпаться одной в холодной постели мне категорически не понравилось, но Камала уже нет, и в доме витает тишина, от которой становится не по себе. Смотрю на потолок, стараясь отогнать тревожные мысли, но они накатывают прибойными волнами. Где он? Что с ним? Все ли в порядке? Этот вопрос звучит в голове снова и снова, как мантра. Но позвонить не решаюсь, не хочу отвлекать от важных дел.

Собираюсь медленно, чтобы не тревожить себя еще больше. Айдар уже за столом, сосредоточенно ковыряется в тарелке, поглядывая на меня с легким прищуром. Он молчит, но я чувствую, что хочет что-то спросить.

– Доброе утро, – говорю я, стараясь вложить в голос бодрость, которой на самом деле нет.

– Угу, – отвечает он, не поднимая взгляда.

Сажусь за стол напротив него. В доме будто нет других звуков, кроме стука ложек о тарелки.

– Как птичка? – спрашиваю, чтобы нарушить тишину.

Айдар пожимает плечами.

– Папа сказал, что сегодня охранник привезет ее от ветеринара. Все нормально.

Киваю, но внутри становится тревожно. Хоть что-то в этом мире должно быть «нормально».

После завтрака приезжают Яра и Рада. Их звонкий смех наполняет дом теплом, как солнечные лучи. Они обнимают меня, устраиваются в гостиной с чаем и сразу же начинают разговор.

– Как ты, Аврора? – первой спрашивает Радмила, ее взгляд внимательный и теплый, а я невольно смущаюсь.

– Хорошо, – отвечаю, пытаясь скрыть тревогу. – Просто… Камала снова нет дома. Все это… слишком.

Яра качает головой и ставит чашку на стол.

– Мы тоже волнуемся. Напряженная обстановка, но наши мужчины знают, что делают.

– А я? – Голос дрожит. – Если бы я не стала его женой, может, ничего бы этого не было. Муромский, эти угрозы…

Рада перебивает, не давая договорить:

– Эй, прекрати. Все это началось задолго до тебя. Муромский – старый враг Камала.

– И не только враг, – добавляет Яра, бросив осторожный взгляд на подругу и приглушает тон. – С ним Вика изменяла Камалу. И уйти к нему хотела.

Ее слова словно гром среди ясного неба. Я поднимаю на нее взгляд, не веря своим ушам. Разве так бывает?

– С ним? – шепчу я.

Радмила кивает.

– Да. Она пыталась вернуть свою свободу. Видимо, думала, что Герман ей это даст. Но все закончилось, мягко говоря, не очень…

Эта информация оседает в голове, заставляя задуматься. Возможно, я просто часть чего-то большего. Часть войны, которая началась еще до моего появления в жизни Камала.

Девушки остаются еще немного, мы обсуждаем повседневные дела и предстоящий Новый год. Они всеми силами стараются меня отвлечь от грустных мыслей. У них даже немного получается. Но после их отъезда я снова остаюсь одна. Смотрю в окно, ожидая увидеть Камала на подъездной аллее. Но вместо этого только пустота.

Уже стемнело, а от Камала никаких вестей. Крепко сжимаю телефон, ожидая, что он сам позвонит. Но звонка все нет. Нервы натягиваются все сильнее. Срываюсь и снимаю блокировку с экрана. Пальцы быстро находят номер. Сердце стучит громче, когда гудки тянутся длинной паузой. И вот – его голос, ставший родным и желанным.

– Да, Аврора? – Камал отвечает не сразу, в интонации отчетливо слышится усталость.

Растерянно подбираю слова, чувствуя, как пересыхает в горле. Не знаю, как объяснить, что просто хотела его услышать. Убедиться, что все в порядке.

– Привет. – Мой голос предательски подрагивает. – Как ты?

На том конце слышу тихий вздох.

– Устал. День был… непростой.

– Ты дома будешь поздно? – осторожно спрашиваю, хотя уже знаю ответ, но все равно надеюсь на чудо.

– Да. Не жди меня, – смягчается, словно жалеет, что говорит это.

– Камал… – начинаю, но замолкаю, не зная, как продолжить. Сказать, что скучаю? Что мне страшно за него? Или лучше не стоит?

Он, кажется, чувствует мою неуверенность.

– Что случилось? – спрашивает, его тон становится более внимательным. – Ты в порядке?

– Да, – быстро отвечаю. – Просто… я хотела услышать тебя. Ты… ты мне нужен.

Между нами повисает тишина. Камал молчит, и я уже жалею, что сказала это. Но потом его голос звучит вновь – теплый, глубокий, почти шепчущий.

– Ты не представляешь, как я скучаю по тебе, – говорит он, и эти слова, словно бальзам, проливаются на мое сердце. – Но сейчас… я должен закончить то, что начал. Ради тебя, ради нас.

– Я понимаю, – вздыхаю. – Просто… хочу, чтобы ты был рядом.

– Я тоже этого хочу. – Камал говорит мягко, но в его голосе слышится тяжесть. – Поверь, если бы мог, все бросил бы к черту и уже был дома.

– Камал… – Мой голос срывается. – Ты хоть поел? Ушел без завтрака.

Он тихо усмехается.

– Волнуешься обо мне? – Его голос становится игривым.

– Еще как, – выдыхаю я, уже не скрывая чувств.

Камал замолкает, но я слышу его дыхание – глубокое, чуть неровное. Кажется, он хочет сказать что-то важное.

– Ты не представляешь, как мне важно, что ты ждешь меня, – наконец говорит он, его голос бархатный, почти интимный. – Это придает мне сил.

Закрываю глаза и крепче прижимаю телефон к уху. Его слова значат для меня больше, чем он, наверное, понимает.

– Возвращайся скорее.

– Постараюсь.

Хочу сказать еще что-то, но в трубке раздается шум. Камал тихо ругается.

– Мне нужно идти.

– Хорошо, – шепчу, хотя совсем не хочу, чтобы разговор закончился. – Береги себя.

– Я вернусь. – Его голос уверенный, словно он пытается убедить не только меня, но и себя. – Жди меня.

Прежде чем он успевает отключиться, я спешу добавить:

– Я люблю тебя.

На том конце слышу, как он замолкает на мгновение. Затем тихий выдох.

– Я тоже, моя девочка.

В динамике повисает тишина. Кладу телефон на стол и закрываю лицо руками, стараясь сдержать эмоции. Разговор оставляет в душе тепло и легкость, но вместе с тем усиливает тоску. Сердце бьется в унисон с его голосом. Мне остается только ждать.

В дом входит охранник, кажется, Петр. Сообщает, что птичку привезли и надо бы забрать. Решаю не звать Айдара, беру пальто и выхожу, чтобы забрать коробку. Ветер прохладный, но воздух бодрит. На улице тихо, все кажется таким обычным, что я почти расслабляюсь.

Выслушиваю наставления, переданные ветеринаром, и смотрю на синичку. Мне кажется ей стало значительно лучше. Айдар обрадуется.

Собираюсь уйти, но за забором замечаю женщину. Она стоит под фонарем, оперевшись на металлическую изгородь, и внимательно смотрит на меня. Ее внешний вид строгий, но ухоженный. Волосы уложены, на лице легкий макияж.

– Добрый день, – говорит с легкой улыбкой.

Я напрягаюсь, инстинктивно прижимая коробку к себе.

– Вы кто? – спрашиваю, стараясь держать голос ровным.

Кручу головой, ища поддержки. Из охранников поблизости только Петр. Он наблюдает за мной и придает уверенности. Я в безопасности в этом доме.

– Я мать Айдара, – говорит женщина и подходит ближе к забору. – Виктория Тагаева.

Эти слова заставляют кровь застынуть в венах. Я не могу найти слов. Смотрю на нее, пытаясь понять, правда ли это. Женщина продолжает, заметив мое замешательство.

– Если не верите, – она медленно достает из сумочки маленькую карточку и протягивает ее через прутья забора, – вот мой номер. Если интересно, я могу все рассказать.

Я стою неподвижно, не решаясь взять карточку. Ее слова проникают в голову, оставляя после себя тягучее чувство сомнения. Может ли это быть правдой? Или это новая уловка врагов Камала?

– Почему вы здесь? – спрашиваю наконец, чувствуя, как напряжение поднимается.

– Я хочу знать, как мой сын. Больше ничего. – Ее голос звучит искренне, но я не могу ей верить.

Она кивает на карточку.

– Подумайте. Я не спешу.

Женщина поворачивается и уходит, оставляя меня в полном замешательстве. Сердце колотится, а мысли путаются. Кто она? Почему появилась сейчас? И что мне теперь делать?

Возвращаюсь в дом с чувством, что почва уходит из-под ног. Если это правда, если Айдар действительно ее сын… Что это значит для Камала? Для меня? Для нас?

Встаю позже обычного, тело ноет от усталости, но разум кристально ясен. Ночь была тяжелой, домой вернулся только под утро и решил не будить жену. Лег в своей комнате, а сейчас прижало. Нестерпимо хочется увидеть ее.

Стараясь не шуметь, захожу в комнату Авроры. Она еще спит, свернувшись в клубок под одеялом. Лицо ее расслаблено, уголки губ чуть приподняты, словно она видит что-то хорошее во сне. Тянусь к ее волосам, осторожно провожу ладонью. Она вздрагивает, открывает глаза и сразу улыбается. Эта ее улыбка заставляет все остальное меркнуть.

– Привет, – шепчет она, потирая глаза.

– Здравствуй, девочка моя, – отвечаю, садясь на край кровати. – Я разбудил?

– Нет. – Она тянется ко мне, кладет руку на мою. – Просто… приятно просыпаться и видеть тебя рядом.

Я касаюсь ее руки, сжимаю пальцы чуть крепче. Ее слова цепляют глубже, чем я хочу признать. Но времени нет. Слишком много дел.

– Мне опять нужно уехать. Сегодня… важный день.

Она нахмуривается, пытается заглянуть мне в глаза.

– Камал, ты опять что-то скрываешь.

– Нет, – лгу легко, но ее взгляд проникает внутрь. – Просто работа.

Аврора не спорит, но ее молчание говорит громче слов. Все понимает, хоть и не озвучивает.

Целую жену, жадно впитывая в себя ее теплоту и нежность, а затем еду на встречу с братьями. Выкладываю все карты. Скрывать от них ничего не собираюсь. Все мы в одной лодке, и каждый под ударом.

Влад мертв, Муромский все больше проявляет себя. Зейн слушает молча, сжимая челюсть, а Баха сверлит меня взглядом.

– Все слишком просто, – хмыкает Зейн. – Муромский убрал этого идиота, как свидетеля.

– Возможно, Влад слишком много знал, – соглашаюсь я. – Но сейчас это не имеет значения. Нам нужно понимать, как действовать дальше.

План выстраивается быстро. Зачистить слабые точки бизнеса Германа, надавить на его связи, перекрыть каналы поставок. Баха предлагает разорвать его сеть, как паутину. Зейн, как всегда, готов действовать жестче.

– Зачем эти игры? – хмурится он. – Просто поставим ему ультиматум.

– Ультиматум уже поставлен, – произношу я с холодной уверенностью. – Сегодня встреча. Муромский захотел поговорить.

Мои слова вызывают молчаливое одобрение. Братья понимают, что за этой встречей скрывается больше, чем деловые переговоры. Но в то же время она ничего не решит.

Встреча с Германом проходит в элитном ресторане. Место выбрано специально, чтобы я не смог сразу врезать по его самодовольной морде. Он сидит за столиком в углу, развалившись, как король в собственном замке. Но на меня это не производит должного впечатления. Улыбка Муромского сочится презрением. Он поднимается, чтобы пожать мне руку, но я не двигаюсь.

– Камал. – Его голос звучит вкрадчиво. – Рад, что ты нашел время.

– Времени у меня мало, Герман, – резко отрезаю я. – Поэтому говори, зачем меня сюда вызвал.

Я усаживаюсь напротив, а Джин остается у двери, его фигура неподвижна, как вырезанная из гранита. Герман берет бокал вина, делает неторопливый глоток и ухмыляется. Эта ухмылка как пощечина. В его взгляде скользит превосходство, словно он все уже решил за нас обоих. Придется его отрезвить.

– Всегда любил твою прямолинейность, – протягивает он, лениво разворачивая бокал в руках. – Давай поговорим о нашем… конфликте.

– Это не конфликт, – перебиваю его. – Это война. И ты сам ее начал.

– Слишком драматично. – Его улыбка становится шире, а голос приобретает издевательские нотки. – Камал, подумай. У нас есть возможность разрешить все цивилизованно. Ты можешь сохранить многое. Главное – не упустить момент.

– К делу, Герман, – рычу я. – Меня не интересуют твои завуалированные угрозы.

Он смеется, этот звук разносится по залу, словно удары по натянутым нервам. Затем Герман наклоняется ближе, его лицо приобретает серьезное выражение, а взгляд становится холодным.

– Хорошо, – говорит он. – У меня простое предложение. Ты отдаешь мне часть бизнеса своего отца. Ту часть, которая на моей территории. Или…

– Или что? – перебиваю, чувствуя, как по телу растекается напряжение.

Он выдерживает паузу, наслаждаясь моментом, а затем медленно произносит:

– Отдаешь мне жену. Ее приданое меня тоже устроит.

Мир вокруг будто останавливается. На секунду я замираю, глядя в его глаза, пытаясь понять, это шутка или он действительно настолько охренел. В груди нарастает ярость, сдерживать ее крайне сложно.

– Ты серьезно? – Мой голос тихий, но в нем читается опасность.

– Абсолютно. – Его лицо сохраняет спокойствие, но глаза сверкают азартом. – Камал, ты не можешь защитить все. Выбирай, что тебе больше по вкусу. Семья или бизнес?

Я медленно поднимаюсь из-за стола. Внутри все клокочет, но снаружи я выгляжу спокойно. Холодно и невозмутимо.

– Ты действительно думаешь, что я позволю диктовать мне условия? – говорю, глядя на него сверху вниз. – Считаешь, что можешь купить мою семью?

– Это не покупка. – Герман поднимает бокал и делает еще один глоток, словно все это ему доставляет удовольствие. – Это сделка. Либо ты идешь на уступки, либо теряешь больше, чем думаешь.

Я нависаю над ним, чувствуя, как пальцы тянутся к краю стола, чтобы перевернуть его к чертовой матери. Но вместо этого усмехаюсь. Это даже не усмешка, а хищный оскал.

– Зря ты перешел мне дорогу, Герман, – произношу медленно, почти шепотом. – Советую держаться крепче, потому что я скоро приду за тобой и лишу тебя всего.

Смех Муромского больше похож на нервный. Разворачиваюсь и направляюсь к выходу. Мой шаг тяжелый, гулкий, и каждый звук, кажется, разрывает тишину, которая нависает за моей спиной. Я не оглядываюсь. Для Германа этот разговор был игрой, но он ошибся. Я не играю.

Джин идет за мной к машине, молча считывая мое состояние.

– Что будем делать? – спрашивает он, когда мы садимся в машину.

– Отвечать, – говорю твердо. – И отвечать так, чтобы этот ублюдок навсегда пожалел, что задел моих близких.

Поздно вечером я возвращаюсь домой. Дом окутан тишиной, но все внутри меня обжигает. Аврора встречает в холле.

– Ты в порядке? – спрашивает она, подойдя ближе.

– Теперь да, – отвечаю, притягивая ее к себе. Ее тепло, ее запах – все это возвращает меня в реальность, где я готов бороться ради нее.

Она поднимает глаза, полные нежности, и прижимается ко мне крепче.

Но вдруг ее голос звучит тихо, словно колеблясь:

– Камал, я… слышала про Вику. Про ту женщину, что погибла… пять лет назад.

Мое тело напрягается. Сердце замирает на секунду, а потом ударяет, как молот. Я отстраняюсь, глядя ей в глаза.

– Это не имеет значения. – Голос звучит холоднее, чем я хотел. Сил, чтобы прятать эмоции не осталось.

– Но она… – Аврора пытается продолжить, но я поднимаю руку, останавливая ее.

– Не сейчас, девочка. Я прошу тебя…

Ее лицо меняется, но вопросов больше не задает. Я резко разворачиваюсь и ухожу в кабинет. Дыхание сбивается, мысли хаотично скачут. Вика – прошлое, которое я закрыл, запер и выбросил ключ. Но теперь оно начинает просачиваться наружу, и это мне совсем не нравится.

За всю неделю поговорить с Камалом так и не получается. Он рано уходит, а когда возвращается, вымотан до такой степени, что уже и не до разговоров. Все понимаю и принимаю, но никак не получается выбросить из головы ту женщину за воротами. Она сказала, что является матерью Айдара. Это звучит как бред, но… что, если она говорила правду?

За обедом я пробую завести осторожный разговор с Айдаром. Он сидит напротив, сосредоточенно переливает суп ложкой.

– Айдар, а ты помнишь маму? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал мягко, будто вопрос не имеет большого значения.

Его ложка замирает на полпути ко рту. Он морщит нос, явно пытаясь вспомнить что-то очень далекое.

– Немного, – отвечает наконец. – Она вроде красивая была. Но папа не хочет, чтобы я про нее вспоминал.

– Почему? – Я не могу удержаться от вопроса, даже зная, что это может быть опасной темой.

– Потому что она нас предала, – коротко бросает он, пожимает плечами и снова принимается за обед.

Мое сердце сжимается. Предала? Что он имеет в виду? Неужели Камал рассказал сыну про измену матери? Это же ужасно! Как и стирать память о самом главном человеке в жизни ребенка. Слишком жестоко.

Я не задаю больше вопросов, чтобы не травмировать мальчика, но внутри растет странное ощущение. Оно как будто шепчет: «Нужно узнать правду».

После обеда я хожу по дому, пытаясь найти хоть что-то, что может быть связано с этой женщиной. Фотографии, документы, любые следы. Но ничего. Абсолютно ничего. Словно пустота, которую нечем заполнить, а этой женщины и не существовало вовсе.

Не придумав ничего лучше, набираю номер Рады. Может, она что-то знает? Мы ведь с ней уже обсуждали Камала и его прошлое.

– Привет. – Она отвечает почти сразу. – Что-то случилось?

– Привет, Рада. У меня странный вопрос. – Я замолкаю на секунду, пытаясь сформулировать. – Ты когда-нибудь видела Вику, жену Камала? У тебя, может, есть ее фотографии?

На том конце линии воцаряется тишина.

– Вику? – Рада кажется удивленной. – Нет, я никогда не видела ее. Ни на фото, ни вживую.

– Совсем? – Я чувствую, как внутри разливается холод. – Но ты ведь давно знаешь Баху?

– Да, но, когда я познакомилась с ним, Вика уже… ну, погибла. Камал и Баха почти не говорили о ней. Это всегда была какая-то табуированная тема.

Ее слова еще больше усиливают мое смятение.

– А Айдар? – не сдаюсь я. – Может, у него есть какие-то вещи, фотографии… хоть что-то?

– Сомневаюсь, Аврора, – тихо говорит Рада. – Камал явно хочет стереть ее из памяти. Я бы даже сказала, что он вычеркнул ее из их жизни. Если тебе нужны ответы, их нужно искать у него.

– Спасибо, – говорю, чувствуя себя еще более потерянной.

– Эй, все в порядке? – Голос Радмилы становится мягче. – Ты сама-то как?

– Да, все хорошо. Просто… много вопросов.

Мы заканчиваем разговор, но телефон я не убираю. Он словно горит в моей ладони. Слова Рады оставили во мне странное чувство. Вроде ничего не сказала, но в то же время подтвердила, что Камал хотел забыть Вику. Забыть или скрыть?

Включаю дисплей, найти номер этой Вики труда не составляет. Мои пальцы колеблются над экраном, будто сама трубка меня осуждает. Но желание узнать правду сильнее.

Я нажимаю дозвон.

– Я рада, что ты позвонила, – звучит в трубке женский голос. Он звучит уверенно, но за этим скрывается что-то напряженное. – Такие вещи не обсуждаются по телефону. Нам нужно встретиться.

– Где? Когда? – Сухость в горле мешает говорить внятно.

– Сегодня, в пять вечера. Торговый центр «Гранит», кафе на втором этаже. Я буду ждать.

Я закрываю глаза, взвешивая все за и против. Камалу это точно не понравится. Но я должна. Мне нужно знать. Иначе изведу сама себя. Я уже извелась, не могу нормально ни спать, ни есть.

– Хорошо. Я приду.

К пяти вечера я уже в торговом центре. Камал разрешил съездить за покупками, что я и делаю. Бесцельно блуждаю по различным бутикам в сопровождении охранника.

Купив пару рандомных тряпок, поднимаюсь на второй этаж. Сердце колотится так громко, что кажется, его слышит весь зал. Мои ноги как будто движутся сами, пока я иду к указанному кафе. В дальнем углу за столиком сидит женщина в светлом плаще и темных очках. Завидев меня, она поднимается и машет рукой.

Говорю охраннику, что встретила подругу, и иду к столику. Внутри все дрожит от волнения, но отступать некуда. Я должна узнать всю правду.

– Спасибо, что пришла, – говорит Вика, снимая очки. Ее лицо красиво, но измождено. На нем лежит отпечаток времени и чего-то более глубокого, чего-то разрушительного.

– Вы мать Айдара? – сажусь напротив, чувствуя себя будто на допросе.

– Да, – отвечает она просто. – Меня зовут Вика.

Я знаю имя. Хоть Камал и избегает говорить о своей первой жене. Погибшей жене. Но вот она, сидит передо мной, живая и, кажется, здоровая.

– Почему вы здесь? – Мой голос звучит твердо. Я хочу все выяснить раз и навсегда.

– Потому что я знаю, через что ты проходишь, – начинает Вика и мягко улыбается. – Камал умеет быть очаровательным. Но это только до тех пор, пока ты не станешь ему по-настоящему принадлежать. А потом все поменяется.

Нам приносят кофе и пирожные. Но я прошу воды. В горле сильно пересохло.

– Что вы имеете в виду? – напрягаюсь, но она не дает мне вставить ни слова.

– Я была на твоем месте, – продолжает она. – Он был добрым, заботливым, но стоило мне забеременеть, как он начал закручивать гайки. Контролировал каждый мой шаг. Я пыталась уйти, но… – Ее голос на миг ломается, но она берет себя в руки. – Но он сделал так, чтобы я не смогла. Сын остался с ним.

– Но… вы же погибли в аварии? – шепчу я, чувствуя, как ледяная рука сжимает мое сердце.

– Это он тебе сказал? – Она усмехается. – Он всем так сказал. Нет. Авария была подстроена. Я выжила, но для всех осталась мертва. Камал просто выбросил меня, как ненужную вещь.

Ее слова обжигают, словно огонь. Я пытаюсь понять, что из этого правда, но продолжаю слушать.

На столе появляются бутылка с водой и стакан. Официант наполняет его и отходит от стола.

– А самое интересное знаешь что? – Вика наклоняется ближе. – Мы с ним до сих пор официально женаты. А твой брак с ним недействителен.

Я отшатываюсь. Это звучит как пощечина. Болезненная, незаслуженная.

– Нет. Это ошибка, – качаю головой, не веря ни единому слову.

– Вот доказательства. – Она достает фотографии и документы. Камал, Вика, маленький Айдар. Это выглядит правдоподобно. Слишком правдоподобно, чтобы не верить. Но я все равно сомневаюсь. Факты и чувства слишком противоположны.

– Зачем вы мне это показываете? – убираю фотографии.

– Потому что хочу помочь. Ты заслуживаешь лучшего, чем этот тиран.

Тиран? Камал? Да он самый нежный, самый заботливый, самый-самый… Я встаю, чувствуя, что если не уйду сейчас, то разрыдаюсь прямо здесь.

– Мне нужно подумать.

Выхожу из кафе, ноги будто ватные. Сердце тяжело бьется в груди, голова кружится. Что теперь? Что правда, а что ложь? Смогу ли я снова смотреть в глаза Камалу? Надо ему позвонить. Ищу по карманам телефон. Черт, забыла на столе, но вернуться сил уже нет.

Прошу охранника сходить за ним, а сама ухожу в туалет, чтобы умыться холодной водой. Вода стекает по моему лицу, унося тревогу лишь на мгновение. Тошнота поднимается волной, и я хватаюсь за раковину. Голова кружится, тело становится ватным. Последнее, что я слышу, – это резкий звук капель воды, падающих на плитку. И темнота.

Солнце висит низко, озаряя ржавые балки и бетонные блоки. Здесь, в этом заброшенном месте, тишина кажется наигранной. Мы стоим на возвышении, изучая стройку издалека. Один из наших складов находится слишком близко к этой территории, и Муромский самовольно начал ее захватывать. Его люди уже обозначили свое присутствие – разрозненные вооруженные фигуры мелькают среди бетонных конструкций. Бессмертные, что ли? У нас есть ресурс вытеснить их мгновенно, но мы просто наблюдаем за происходящим, не предпринимая попыток вмешаться.

– Это не война, а цирк какой-то, – недовольно бросает Зейн, глядя на группу вооруженных людей. – Думаешь, он сам появится?

– Нет, – коротко отвечаю, сжимая кулаки. – Муромский слишком умен, чтобы лезть сюда.

– Что мы будем делать? – спрашивает Джин, поглядывая на часы. – Наши люди готовы приступить к зачистке.

Его взгляд становится напряженным, но он ждет моего решения.

– Мы отдадим им эту территорию, – произношу, ощущая, как это слово режет горло.

– Что? – Баха смотрит на меня, как на сумасшедшего. – Камал, это наш участок. Мы и так слишком много теряем.

– Это отвлекающий маневр, – говорю, не отводя глаз от стройки. – Осталось понять, где будет основной удар. Пока они думают, что захватывают это место, мы выясним, что на самом деле замышляет Муромский.

Зейн качает головой, но не спорит. Решение принимаю я. И ответственность за него лежит полностью на мне.

– Ла-адно, – нехотя соглашается Бахтияр. – Но если они попробуют выйти за пределы стройки…

– Тогда их ждет сюрприз, – усмехаюсь я, чувствуя, как внутри загорается ярость. – Мы подготовились.

Мы оставляем территорию под наблюдением и возвращаемся в город. На первый взгляд это поражение, но на самом деле это лишь начало полномасштабной операции.

В машине гнетущая тишина. Каждое движение кажется натянутой струной. Братья молчат, вижу, что им не по душе мое решение, но я уверен, что так будет правильно.

Рингтон мобильника неприятно режет слух и заставляет поморщиться. Джин отвечает. С кем-то переговаривается, и его лицо стремительно меняет выражение. Он поворачивается ко мне.

– Камал, у нас проблемы. – Голос пропитан злостью.

– Говори, – рычу, чувствуя, как колючие мурашки ползут по позвоночнику.

– Аврора. Она была в торговом центре. Встречалась с кем-то.

Мир замирает, а сердце взволнованно сжимается. Нет. Только не это!

– С кем? – Мой голос звучит угрожающе, как шелест ножа.

– Пока не знаю. Ее телефон нашли на подземной парковке. Камеры зафиксировали ее с какой-то женщиной. Камал… – Джин замолкает на пару мгновений, слушая информацию в динамике. – Это была Вика.

Я жму на тормоз так резко, что машину заносит на обочину. Зейн и Баха молчат, понимая, что сейчас не время задавать вопросы. Это не просто угроза. Теперь это личное.

– Где она? – выдыхаю я, чувствуя, как гнев вскипает в венах.

– Ее нет, – отвечает Джин. – Камеры показывают, что Аврора ушла одна. Зашла в туалет, а оттуда – пока неизвестно.

Нервно сглатываю и прикрываю глаза, чтобы поймать равновесие и подумать. В торговый центр я отпускал Аврору, в этом нет ничего необычного. Они часто там встречаются с Радой или Ярой. Оживленное место, охрана, все относительно безопасно. Но сегодня все явно пошло не по плану.

Срываю тачку с места, разворачиваю через две сплошных и сворачиваю к дому. Надо все проверить. Может, это недоразумение, и Аврора вернулась. Но, переступив порог, сразу понимаю – ее здесь нет. Дом кажется пустым, холодным, как заброшенное здание. Я поднимаюсь в ее комнату, открываю шкаф. Все вещи на месте. Никаких следов, что она собиралась уйти.

Я сжимаю кулаки так сильно, что белеют костяшки, а в горле встает ком ярости.

– Джин, найди мне Петра, – рычу в телефон и выхожу из комнаты.

Иду к сыну. От него узнаю, что Аврора интересовалась Викой. С чего вдруг? И у меня спрашивала несколько дней назад, а я отмахнулся. Идиот!

Спускаюсь к охране.

– Ничего необычного не замечали?

– Все штатно, – отчитываются они, вытягиваясь по струнке.

– Пересмотреть все камеры за последнюю неделю, – приказываю им. – Внимательно! Если что-то найдете, сообщите мне лично.

Спускаюсь в подвал под спортзалом. Здесь оборудованная площадка под сауну, но еще не доделана. Джин ждет меня в компании Петра. Его руки связаны за спиной, лицо бледное, взгляд мечется, но в нем уже нет того подобострастия, что было раньше. Он больше не боится. Он ненавидит. Меня? За что?

– Петр, – начинаю я, голос звучит холодно, без эмоций, – тебе дали шанс. Ты мог бы жить спокойно, но решил предать.

– Жить? – Его голос неожиданно груб, надломлен. Он смеется, коротко, резко, словно плюет мне в лицо. – Ты называешь это жизнью? Быть псом на поводке, пока ты вершишь судьбы? Это не жизнь.

Я делаю шаг ближе, и он инстинктивно дергается. Его тело напряжено, как струна, но страх смешивается с презрением. Вижу, как по виску стекает капля пота.

– Кто тебе заплатил? – смотрю прямо в глаза. – Муромский? Или кто-то еще?

Он молчит, сжав губы так крепко, что побелели. Его взгляд остекленел, но я вижу, как внутри кипит борьба.

– Джин, – оборачиваюсь к своему человеку, который стоит у стены, сложив руки на груди. – Сделай так, чтобы он захотел говорить.

Джин подходит медленно, словно хищник, оценивающий добычу. Его кулак врезается в живот Петра так резко, что тот захлебывается воздухом, затем удар следует по лицу. Петру приходится с усилием удерживать голову прямо.

– Достаточно, – поднимаю руку. – Говори.

– Вика! – выкрикивает он, задыхаясь, словно ломается под весом собственных слов. – Это была Вика.

Мое тело напрягается. Имя, которое я не хотел слышать снова, обрушивается, как удар молнии. Снова. Слишком много этой женщины стало в моем поле в последнее время.

– Продолжай, – говорю ровно, хотя внутри все кипит.

– Она… любит меня, – выдавливает он, глядя на меня воспаленными глазами. – Вика – единственная, кто видит во мне человека. Она просила помочь. Говорила, что ты разрушил ее жизнь. Что ты забрал у нее все.

– Идиот, – выдыхаю и провожу ладонью по своему лицу. – И ты решил ждать два года? – Мой голос становится еще холоднее. – Два года ты работал на меня. Следил. Слушал. Ждал момента?

Петр качает головой, его лицо искажено отчаянием.

– Я ждал подходящего шанса, чтобы она смогла подобраться к тебе. Она… она сказала, что будет со мной, если я помогу ей. Камал, Вика ненавидит тебя! Потому что ты монстр! Тиран! А я… я люблю ее.

Слово «люблю» звучит, как плевок. Сжимаю кулаки. Гнев наполняет каждую клетку моего тела. Любовь? Это не любовь. Это больная одержимость, использованная во зло. Вика, тварь, снова ударила в самое сердце, только теперь чужими руками.

– Ты знал, что делаешь, – говорю я, делая шаг ближе. – Ты знал, к чему это приведет. И все равно сделал выбор.

Он поднимает на меня глаза, полные ненависти, и выплевывает:

– Ты заслуживаешь этого, Камал. Вика была права. Ты думаешь, что можешь владеть людьми. Ты…

Впечатываю кулак в челюсть так сильно, что Петр замолкает. Кровь течет из его разбитой губы, но он продолжает смотреть на меня с той же ненавистью.

– Убери его, – бросаю Джину, разворачиваясь и направляясь к выходу. – Чтобы я больше никогда не видел этого человека.

– Камал! – кричит Петр мне вслед, его голос надрывается. – Она вернулась за тобой! Ты не сможешь защититься от нее! Ты проиграешь!

Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь. Его слова тонут в звуке закрывающейся двери. Петр уже не человек. Он инструмент, который использовали и выбросили. А я направляю всю ярость на тех, кто держал этот инструмент в руках.

Оставляю Джина наводить порядок, сам еду к отцу. По дороге звоню и прошу подъехать туда же братьев. Собираемся в кабинете. Никто из них не говорит лишнего. Лицо отца хмурое, его глаза смотрят куда-то в прошлое.

– Это она? – первым начинает Зейн. – Вика? Ты уверен?

– Уверен, – говорю я, сжимая зубы. – Она встречалась с Авророй.

– Она же погибла! Я помню ее похороны. – Бахтияр качает головой, его лицо пылает от гнева.

– Это был твой выбор, Камал, – хмурится Зейн. – Ты сам сжег ее.

У братьев разные версии случившегося с Викой. Но пришло время узнать правду.

– Я ее пощадил, – говорю тихо, но голос вибрирует от ярости. – Думал, что даю ей шанс на жизнь.

Отец наконец поднимает голову. Его слова режут, как лезвие.

– Я предупреждал тебя, Камал. Ты должен был закончить эту историю тогда. Ты сохранил этой змее жизнь. Теперь она вернулась, чтобы разрушить твою.

– У нее не получится, – отвечаю резко и хищно оскаливаюсь. – Но мне нужна ваша помощь. Она забрала мою жену. Мы должны ее найти.

Зейн кивает, вставая с места.

– Я с тобой, брат. Мы найдем Аврору.

Бахтияр мрачно улыбается.

– Заставь ее пожалеть, что она вернулась.

Отец ничего не говорит, но его взгляд становится тяжелым. Он кивает, подтверждая, что у меня, как и всегда, есть его поддержка.

Поздно ночью я остаюсь один в кабинете. На столе разложены фотографии, карты и отчеты. Вика была мертвой для всех нас, но вернулась, чтобы напомнить о себе. И она выбрала самый болезненный способ.

Я смотрю на фотографию Авроры, сделанную несколько дней назад. Ее улыбка светится на фоне утреннего солнца, но сейчас ее нет рядом. Я чувствую, как внутри что-то с хрустом ломается.

– Я верну тебя, Аврора, – шепчу в пустую комнату. – Даже если для этого мне придется уничтожить весь этот чертов мир.

Очнувшись, не сразу понимаю, где нахожусь. Голова гудит, будто я побывала в центрифуге. Виски пульсируют оглушающей болью, а каждый вдох отдается резью в груди, словно воздух насыщен осколками стекла. Мыслить ясно никак не получается, и я пытаюсь хотя бы прийти в себя.

Тошнота подступает к горлу, а тело кажется ватным, как будто больше не принадлежит мне. Я пытаюсь оглядеться, но темнота в комнате не дает разглядеть ничего, кроме расплывчатых силуэтов. Стены холодные, белоснежные, воздух пропитан сыростью и чем-то неприятно химическим.

Что произошло? Почему я здесь?

В памяти с трудом всплывают фрагменты. Торговый центр. Женщина. Виктория Тагаева. Мы говорили… о Камале. Вика показывала фотографии, что-то рассказывала. Потом кофе. Я отказалась, но вода… Она было сладковатой, но я не придала значения. Дальше – только провал. Все внутри переворачивается, когда я осознаю, что это был чей-то план. Меня заманили в ловушку, а я, дурочка, повелась.

Сглатываю, чувствуя горечь во рту. Тело подчиняется с трудом, но я заставляю себя подняться, опираясь на стену. Пространство вокруг кажется тесным, давящим. Голова кружится, но я делаю глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться. Телефон! Проверяю карманы – пусто. Разумеется. Кто бы мне его оставил.

– Черт, – шепчу в никуда, сжимая кулаки. Паника нарастает. Я одна. Никто не знает, где я. Даже я сама. Что делать? Как отсюда выбраться?

Внезапно дверь с грохотом открывается, включается свет, и в комнату входит мужчина. Высокий, с уверенной походкой, на губах играет холодная усмешка. Герман Муромский. Я видела его фотографии в интернете. От одного его вида внутри все сжимается от страха.

– Ну что, принцесса, пришла в себя? – Его голос звучит спокойно, даже добродушно, что только усиливает мое беспокойство. Не верю ему. Он смотрит на меня, словно на забавную игрушку, и это неприятно царапает где-то внутри.

– Что вам нужно? – стараюсь говорить твердо, но голос все равно предательски дрожит.

– Что мне нужно? – Герман делает шаг ближе, заслоняя свет своей массивной фигурой. Его глаза мерцают в полумраке, словно у хищника, который нашел жертву. – Это не совсем правильный вопрос, милая. Скорее, что тебе нужно, – ухмылка становится шире. – Камал обманул тебя, а теперь, считай, ты свободная девушка. Он не защитил тебя, так что придется мне заняться этим.

Его слова словно удар по лицу. Больно и обидно. Но я не верю, что Камал мог со мной так поступить. Не верю, что обманывал меня. Что все, что было между нами, не по-настоящему. Отказываюсь в это верить. Такая правда меня не устраивает. Делаю глубокий вдох и ощущаю, как страх внутри сменяется гневом.

– Камал не обманывал меня! – бросаю зло, не сводя с взгляд с Муромского. – И я не свободна.

Герман откидывает голову и смеется. Его смех холодный, как лед, и заставляет мою кожу покрыться мурашками, но я не подаю вида. Обнимаю себя руками, чтобы сохранить тепло, и с вызовом смотрю на врага.

– О, какая верная жена, – говорит он с насмешкой. – Так уж получилось, что мне нравится забирать самое важное у Тагаева. Виктория была прекрасна… Но и ты не хуже. Нам будет хорошо вместе. Я стану твоим мужем. Ты будешь украшением, достойным меня. А твое наследство сильно поправит мое положение.

– Никогда! – выкрикиваю, едва сдерживая волну отчаяния, что поднимается внутри. – Никогда не стану твоей!

Совсем недавно похожее обещание я давала Камалу, но не сдержала. Говорила, что никогда не полюблю, но впустила в сердце. Полюбила всей душой и уже не смогу разлюбить. Он стал моим воздухом, моим смыслом, моей жизнью. Не представляю рядом с собой никого другого. Это просто нереально.

Герман делает еще один шаг ближе, его глаза блестят, как у змеи, наслаждающейся своей добычей. Он тянется рукой, будто хочет коснуться моего лица, но я отшатываюсь, не позволяя дотронуться.

– Какая непокорная. – Его голос становится тихим, почти интимным. – Камал ведь тоже любил твое упрямство?

Меня охватывает дрожь, но я не даю Муромскому заметить страх. Собираю всю смелость в кулак и плюю ему в лицо. Его спокойствие сменяется мгновенной яростью. Он хватает меня за шею и сдавливает. Глаза наливаются кровью, а зубы противно скрипят. Но через секунду Герман снова усмехается, отпускает меня и вытирает щеку.

– Вот и хорошо, – говорит, отступая к двери. – Горячая жена – это всегда интереснее. Мы еще поговорим, когда остынешь. Я научу тебя доставлять мужу удовольствие и быть покорной.

Он уходит, выключая свет и оставляя меня в темноте.

Оставшись одна, я чувствую, как весь ужас ситуации наваливается на меня с новой силой. В груди все горит, а слезы сами собой начинают катиться по щекам. Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в кожу.

Все из-за этого проклятого наследства! Эти деньги, которые достались мне, стали проклятием, а не благословением. Они превратили меня в мишень, заманили в этот ад и отняли возможность жить спокойно. Они причина всех этих ужасов, которые сейчас происходят. Моя жизнь больше не принадлежит мне, она принадлежит ненасытной жадности и стремлению разрушить все, что у меня есть.

Камал. Почему он до сих пор не нашел меня? Почему позволил мне оказаться здесь? Он ведь обещал… Обещал, что я буду в безопасности. Но это была ложь. Я не могу сдержать рыданий, обвиняя его в предательстве, а себя за то, что доверилась. Сначала ему. Потом Виктории.

Это отчаяние. Я во всем виновата сама. Сама допустила, чтобы меня обманули и заманили в ловушку. Должна сама из нее выбраться. Надо срочно что-то делать, но я слишком растеряна. Слишком испугана. Камал обязательно спасет меня, а я обязана продержаться до его появления.

В этот момент страх сменяется решимостью. Я больше не позволю никому распоряжаться моей жизнью. Муромский ошибся, если думает, что я стану его покорной женой. Никто и никогда не заставит меня склониться перед ним. Я не стану игрушкой, не стану частью его планов. Этот ад закончится, но закончится на моих условиях.

Ночь тянется, словно вечность, натягивая нервы до предела. Вокруг пустота, удушающая тишина. Стрелки часов двигаются лениво, будто издеваются, отсчитывая каждую долю секунды, что Аврора там, с ним. Моя Аврора. Моя жена. Где она? Что с ней? Я не могу найти ее. От бессилия хочется реветь раненым зверем и крушить все подряд, но мне нужна холодная голова.

Мысли накатывают волнами, каждая острее предыдущей. Они разрывают меня изнутри, оставляя только гнев и боль. Телефон подпрыгивает, глухо вибрируя на столе. Джин. Опять. Мой взгляд опускается на экран, но надежда умирает быстрее, чем я нажимаю на кнопку ответа.

– Что у тебя? – Голос звучит как рычание, глухое и злое. Я готов рвать врага голыми руками, но не могу его найти. Точнее, не могу найти Аврору, она может быть в опасности.

– Камал, мы проверяем все возможные варианты, – отвечает Джин. Его голос уставший, но твердый, как всегда. – Пока ничего нового. Но мы работаем.

«Работаем». Это слово неприятно отзывается внутри. Я встаю, медленно, но в этот момент чувствую себя вулканом, готовым взорваться.

– Работаете? – шиплю я, гнев подкатывает к горлу. – Мне не нужны отчеты о вашей чертовой работе. Мне нужна моя жена. Живая. Целая. Сейчас же.

Джин замолкает, и я слышу в трубке его напряженное дыхание. Он знает, что любое оправдание только разозлит меня сильнее. Да и я все понимаю, но я не робот. Срываюсь от переживаний. Меня накрывает отчаянием.

– Камал, мы ищем. Мы проверяем каждый угол. Обещаю, мы обязательно найдем ее.

Обещания. Эти слова звучат, как пустой гул в черепе. Но я не бросаю трубку. Я слушаю, потому что у меня больше ничего не осталось, кроме этих жалких крупиц надежды.

– Ищите. – Мой голос звучит тихо, но от этого только страшнее. – Без нее меня тоже не будет.

Я отключаюсь и швыряю телефон на стол. Глухой удар разносится по комнате. Мое дыхание тяжелое, злое. В груди все кипит и рвется наружу. Я хватаю карту и смотрю на нее, как на врага. Она такая же бесполезная, как вся эта ночь. Никаких ответов. Только вопросы.

На следующий день я вызываю Муромского на встречу. Эта крыса соглашается. И, конечно, появляется в своей манере – ухмылка, блестящая обувь и самодовольный вид. Позер херов. Так хочется направить ствол ему в башку и выстрелить, но не могу… Пока не найду Аврору.

– Камал, Камал, – разводит он руками, словно мы старые друзья. – Ты ведь понимаешь, что проиграл? А мог бы договориться со мной. Не пришлось бы так страдать.

Моя челюсть напрягается. Руки инстинктивно сжимаются в кулаки. Единственное, что сейчас мешает мне стереть эту мерзкую ухмылку с его лица, – это холодный расчет. Пока я сдерживаюсь.

– Где она? – Мой голос глухой, словно раскаты грома. В нем нет ни капли эмоций, только сталь, опасная и острая.

Улыбка Германа становится шире, почти до ушей. Ему весело. Он играет. Думает, что держит меня за горло. Напрасно. Я не прощаю. Эта мразь сдохнет. В этот раз точно. Я стал сильнее. Я стал могущественнее.

– Аврора? – издевается Муромский. – Так она же сама пришла ко мне. По своей воле. Теперь она моя. Ты ведь понимаешь, что поздно? Она станет моей женой.

Слова сыплются на голову, как удары молота. Каждое болезненно жжет внутри, как опасное пламя. Но я не показываю ни боли, ни гнева. Я знаю, что Герман лжет, но его ложь заполняет воздух, словно ядовитый газ.

– Ты ее украл, – произношу, шагнув ближе. – И ты за это ответишь.

– Украл? – Его тон наполняется фальшивым удивлением. – Камал, ты ведь знаешь, как женщины порой не ценят то, что у них есть. Она устала от твоих игр. От твоего контроля. И она выбрала меня, – издевается гад и провоцирует, но я не доставлю ему такого удовольствия. – Помнишь, пять лет назад мы с тобой уже проходили похожую ситуацию?

Шумно втягиваю воздух и задерживаю в легких, пока не раскаляется до предела.

– Не помню, – смотрю ему в глаза без страха.

– Ну как же? – качает он головой. – Вика тоже ушла ко мне. От тебя. Значит, я лучше? Признай это…

Внутри что-то ломается. Гнев поднимается с силой лавины, срывающейся с вершины горы. Но я не позволяю ему взять верх. Нет. Он этого не заслуживает. Я делаю еще один шаг, сокращая расстояние между нами. Теперь Муромский ближе, чем хотелось бы ему самому.

– Слушай меня, Герман. – В моем голосе достаточно ярости, чтобы земля под его ногами начала гореть. – Ты хочешь войну? Ты ее получишь. И я уничтожу всех, кто стоит за тобой. Всех. Но Аврора вернется. Ты слышишь? Она вернется ко мне.

За Вику я не стал бороться. Не было смысла. А от Авроры не могу отказаться. Она мое все. Моя жизнь. Моя вселенная.

Его взгляд меняется на секунду. Одна короткая, почти незаметная трещина в самоуверенности. Я отчетливо вижу это, и этого достаточно, чтобы понять: Герман все же боится. Пусть не показывает, но боится меня.

– Попробуй, – бросает он, натянуто усмехаясь. – Удачи, Камал.

Отворачивается и уходит. Его шаги гулко звучат в тишине, как отсчет бесконечных секунд. Угроза крутилась у него на языке, но он ее так и не озвучил. А время работает против меня. Надо найти где-то ресурс. Эта игра началась, и Муромский думает, что сможет ее выиграть. Но я не играю.

Отвожу сына в дом родителей. Там безопаснее. Отец сможет защитить внуков. Возвращаясь домой, смотрю на свои руки. Они дрожат, но не от страха. От ярости, которая пульсирует в моих жилах, от напряжения, которое разрывает изнутри. Я пытаюсь сжать кулаки, но это не помогает. Эти руки должны найти ее. Забрать. Защитить. И они сделают это, даже если придется испачкаться по локоть в крови.

Дом встречает холодом и тяжестью ожиданий. Темнота в комнатах кажется живой, как будто пытается дотянуться до меня своими ледяными пальцами. Я прохожу в кабинет, не включая свет. Каждый час – как удар в грудь, каждая минута – как проклятие.

Передо мной карта города, фотографии базы, отчеты. Но они не говорят мне ничего нового. Каждый раз, когда я думаю об Авроре, внутри будто взрывается что-то темное, горячее, неукротимое. Я уже давно не чувствовал такого яркого гнева. И такого отчаяния.

– Мы нашли ее. – Голос Джина разрезает тишину, как лезвие. Его шаги слышны еще до того, как он входит в кабинет. – Заброшенная база на окраине. Камеры, забор, вооруженная охрана. Настоящая крепость.

Я поднимаю голову. Его лицо жесткое, напряженное. Но глаза выдают усталость. Он не спал, как и я. Мы оба знаем, что это больше, чем просто месть. Это война. И Муромский сделал ошибку, решив сыграть на моей слабости.

– Сколько людей? – Мой голос звучит ровно, но внутри все кипит.

– Пятьдесят, может, больше. – Джин кладет передо мной планшет с планом здания. – Камеры, датчики движения, тепловизоры. Они подготовились.

– А мы? – Мой голос звучит ровно, но внутри все кипит.

– Это будет кроваво, Камал. Они ждут нас. Ты понимаешь, что мы теряем фактор неожиданности?

Мои глаза сужаются.

– Мне не нужен фактор неожиданности. Мне нужна моя жена. – И я совсем не шучу.

Джин сдерживает тяжелый вздох, но я вижу, что он понимает. Знает меня достаточно долго, чтобы не пытаться спорить.

Я смотрю на экран, запоминая каждый угол, каждую линию.

– Что с подходами? – спрашиваю, указывая на западный вход.

– Заминированы, – отвечает Джин. – Они знают, что ты придешь.

– Отлично, – ухмыляюсь я. – Значит, ждут.

В этот момент дверь открывается, и в комнату заходит Баха. Его походка прямая, взгляд острый, как нож. На губах играет едва заметная усмешка, но в глазах я вижу огонь.

– Камал, – говорит он, кивая мне. – Говорят, мы нашли их.

– Нашли, – подтверждаю, указывая на карту. – База на окраине. Муромский ждет нас.

– Значит, пришло время устроить ад, – Зейн со своими людьми входит в кабинет. – Какие приказы?

– Мы заходим. Забираем Аврору. Остальных оставляем там же, где нашли. – Я сжимаю кулаки. – Это будет не штурм. Это будет зачистка.

Джин молча кивает, его лицо становится мрачным.

– Камал, – начинает он осторожно, – ты понимаешь, что они хотят тебя спровоцировать? Это ловушка.

– Конечно, понимаю, – говорю я, вставая. – Но им стоит понять одну вещь. Когда я иду, то не знаю пощады.

Беру планшет, кладу его на стол и обвожу указательным пальцем область главного зала.

– Вот здесь будет бойня, – говорю, не глядя на них. – Мы входим через южный вход, убираем охрану, режем камеры. Мне нужна только Аврора. Все остальное пусть сгорит.

Зейн и Баха переглядываются, но не говорят ни слова. Спорить со мной бесполезно.

– Камал, – наконец говорит Зейн, его голос звучит спокойно, но твердо. – Ты уверен, что она там?

Я оборачиваюсь к нему, мои глаза сужаются.

– Уверен, – рявкаю я. – Она там. И я верну ее, даже если для этого придется снести это место до основания.

Зейн отступает, его лицо становится серьезным.

– Тогда пошли забирать ее домой, – говорит он, застегивая куртку.

Джин подходит ближе, его голос звучит тише, почти интимно.

– Камал, после этого пути назад не будет.

Я киваю.

– Пути назад не было с того момента, как он тронул мою женщину.

Тишина заполняет комнату, но она не пугающая. Она предвещает бурю. Я чувствую, как внутри растет гнев, сжимающий сердце и разжигающий кровь. Они не понимают, с кем связались. Но они скоро узнают.

– Джин, собери всех, – говорю я, мой голос звучит как приказ. – Мы уходим через час.

Джин кивает и выходит, оставляя меня с Зейном и Бахой. Братья всегда рядом. На них можно положиться в любом вопросе.

– Камал. – Бахтияр смотрит на меня с легкой усмешкой.

– Что? – спрашиваю резко.

– Просто думаю… Она сильная, твоя Аврора. Слишком сильная, чтобы просто ждать, пока ты придешь. Может, она уже нашла способ вырваться?

Эта мысль проникает в голову, но я отбрасываю ее.

– Возможно, – говорю я. – Но это не значит, что я позволю ей быть там еще хоть лишнюю минуту.

Зейн кивает, его лицо становится серьезным.

Я смотрю на карту еще раз, отмечая все слабые места, которые мы можем использовать. Муромский думает, что он подготовился, но он не знает одного: я не оставлю там ничего. Только пепел.

– Мы идем, – говорю я, и в этом слове слышится обещание. Не только им, но и самому себе.

Через час наши люди собираются во дворе. Я еще раз изучаю схему. Каждая линия, каждая деталь впивается в разум, как шипы. Это место создано для удержания и контроля.

– Мы не будем пробиваться, – говорю громко, чтобы слышал каждый. – Мы идем уничтожать. Мне нужна только жена. Остальных – в расход.

Тишина. Мои люди переглядываются. Они понимают, что я не шучу. Сейчас я оружие, нацеленное на цель. Без сомнений, без пощады.

– Камал, у нас не так много времени на подготовку, – осторожно говорит Зейн. В его глазах тревога, но и решимость.

Я резко оборачиваюсь к нему. Мой взгляд обжигает.

– Мы готовы, – рявкаю я. В голосе звучит угроза. – Мы заберем Аврору. Любой ценой. Если я не верну ее, значит, я больше ничто.

Зейн смотрит на меня, затем кивает. Он понимает. Все понимают. Напряжение растет, словно воздух пропитан бензином, и достаточно искры, чтобы все взорвалось.

Джин берет планшет, показывая другие детали.

– У нас будет короткое окно. Всего несколько минут, чтобы прорваться. После этого они заблокируют все выходы.

– Этого хватит, – говорю я больше самому себе, чем ему. – Я не собираюсь возвращаться без нее.

Поворачиваюсь к своим людям. Их лица серьезны, взгляды напряжены. Они готовы идти за мной, как всегда. Но сейчас я иду не ради власти, денег или территории. Я иду ради любви.

– Мы выдвигаемся.

И в этот момент я понимаю: в моей голове нет места сомнениям. Аврора – моя жизнь. Я готов разнести все, чтобы вернуть ее. Муромский даже не представляет, на что я способен. И пусть мир сгорит дотла, если это цена за ее возвращение.

Распределяемся по разным машинам и едем по своим точкам. У каждого в ухе небольшой наушник для связи. Быстро и удобно контролировать группу. Я еду с Джином и еще двумя парнями. В машине гнетущая тишина. Тишина, которая давит на уши, заполняет пустоты в голове и впивается в сердце ледяными когтями. Внутри меня все пылает, как адский костер, но снаружи я спокоен, холоден, будто мраморная статуя. Война перешла на новый уровень, и я не могу позволить себе проиграть. Не сейчас. Не когда на кону Аврора.

Темнота сгущается, скрывая нас в своем коконе. Но скоро рассвет. Надо ускоряться. Я лежу на земле, чувствуя, как холод проникает сквозь ткань одежды, и вглядываюсь в заброшенную базу. Свет прожекторов прорезает ночное небо, но мы держимся за пределами их досягаемости. Каждый миг кажется вечностью, пока я жду сигнала от Джина.

– Южный периметр чист, – шепчет Джин в «ухо». Его голос спокоен, но я знаю, что и он чувствует напряжение. – Камал, мы готовы.

– Входим, – отвечаю, слова отдаются эхом в голове.

Парни двигаются быстро и бесшумно. Мы проходим через пролом в бетонной стене, как тени, растворяясь в мраке. Перед нами старый склад, заросший сорняками и обвешанный камерами. Я показываю жест, и Зейн с двумя бойцами отделяются, направляясь к контрольной точке. Через минуту свет от прожекторов гаснет. Хорошо.

– Камеры отключены, – раздается в наушнике голос Бахи. – Охрана ничего не заметила.

– Отлично, – шепчу я. – Двигаемся к главному входу.

Мы обходим склад и видим первый патруль. Двое. Один курит, другой смотрит в телефон. Джин подает сигнал, и мои люди устраняют их так быстро, что они не успевают издать ни звука. Тела затаскивают в кусты.

– Держимся тихо, – говорю я, двигаясь вперед. Внутри пылает огонь. Мы приближаемся к главному зданию, где, я уверен, держат Аврору.

Когда мы подходим к двери, раздается тихий сигнал от Джина.

– Трое внутри, – сообщает он. – Можем обойти их.

– Нет, – отрезаю я. – Убираем всех. Ни один из них не должен выйти.

Зейн смотрит на меня, его глаза блестят в темноте, но он ничего не говорит. Все мы на адреналине и жаждем крови.

Первый выстрел разрывает тишину. Моя рука инстинктивно тянется к пистолету. Патрульный охранник заметил нас, но его предупреждение было слишком коротким. Выстрелом Джин сбивает его с ног, и мы быстро двигаемся дальше.

Шум выстрелов разрывает ночное небо. Заброшенная база вздрагивает от грохота, стены трещат, воздух пропитан запахом пороха. Я иду вперед, чувствуя, как пульс гудит в висках, а гнев затмевает все остальное. Вокруг меня работают мои люди – мы пробиваемся к цели, оставляя за собой лишь разруху.

– Камал, второй периметр взят. – Голос Джина звучит в рации. – Но на третьем жесткое сопротивление. У них пулеметы.

– Прорвемся, – отрезаю я, передавая команду. – Держите огонь плотным. Мы не можем остановиться.

Мои слова тонут в очередной волне выстрелов. Охрана Муромского сражается яростно, но они уже понимают, что конец близок. Мы ломаем их оборону шаг за шагом, методично и безжалостно.

Баха появляется рядом, его лицо покрыто пороховой копотью, в руках автомат.

– Мы расчистили проход к главному входу, но внутри еще человек пятнадцать. Ты уверен, что хочешь идти сам?

– Абсолютно, – говорю я, меняя рожок на калаше. – Герман внутри. Это моя битва.

Брат молча кивает и уходит в обход, оставляя меня перед массивной железной дверью. За ней – мой враг. И, возможно, моя жена.

Шум вокруг кажется далеким. Выстрелы, крики – это фон. Моя цель – пробраться внутрь и найти Аврору. Нас перехватывает группа охраны. Завязывается перестрелка, но мои люди готовы. Мы быстро утихомириваем сопротивление. Это лишь мелочь перед тем, что ждет внутри.

Дверь с грохотом распахивается, от взрыва залетает внутрь облако пыли. Я вхожу, сжимая оружие. В коридорах пахнет сыростью и железом. Сердце бьется быстро, но я сохраняю спокойствие. Муромский не из тех, кто сдастся без боя. Его люди нападают внезапно, но я их предвосхищаю. Каждый шаг рассчитан, каждый удар точен. И вот, наконец, вхожу в помещение. Там он.

Комната освещена тусклыми лампами, в центре – стол, а за ним сидит Герман. Спокоен, его губы искривлены в насмешке. Рядом стоят двое охранников, сжимая в руках автоматы.

– Камал, Камал, – начинает Муромский, его голос разносится по комнате, как яд. – Ты пришел, как герой в кино. Разрушил мое убежище, перебил моих людей. И ради чего?

– Ты знаешь, ради чего. – Я безэмоционален и невозмутим. – Где она?

– Аврора? – Его глаза сверкают. – О, не переживай, она в безопасности. Даже больше, чем с тобой.

– У тебя есть шанс остаться в живых, – говорю, подходя ближе. – Скажи, где она, и, возможно, я позволю тебе уйти.

– Позволишь? – Герман смеется, его смех обжигает. – Ты думаешь, ты можешь мне что-то позволять? Камал, ты уже проиграл. Аврора моя. Она выбрала меня. Ты ей больше не нужен.

Его слова словно клинки, но я не позволяю ему увидеть, как глубоко они ранят. Нет. Я не позволяю себе сомневаться, иначе все будет напрасным.

– Ты лжешь, – отрезаю, шагнув к столу. – Ты всегда был лжецом.

– Врешь сам себе. – Герман встает, его улыбка становится хищной. – Знаешь, что мне нравится больше всего? Забирать у тебя женщин. Сначала Вика, теперь Аврора. Ты любишь их, а я… наслаждаюсь.

Моя рука сжимается на рукоятке пистолета. Я хочу выстрелить, но знаю – это слишком просто. Он должен понять, что означает настоящий страх.

– Ты переоценил себя, Герман. – Мой голос становится ниже, как предвестник шторма. – Ты думаешь, что выиграл? Это только начало.

Он делает шаг ко мне, но я резко вытягиваю пистолет и направляю его прямо в лоб Германа.

– Где. Она? – чеканю слова.

Его взгляд полон насмешки, и я чувствую, как ярость начинает захлестывать.

– Ты всегда был слишком уверен в себе, – произносит Муромский. – Вика, Аврора… Все они бегут от тебя. Не задумывался, что проблема в тебе?

Его слова – острые иглы. Но, вместо того чтобы поддаться эмоциям, я сжимаю рукоятку сильнее и вдавливаю в башку этой мрази. Вспышка воспоминаний о Вике на мгновение пронзает меня, но я глушу их. Сейчас не время для прошлого.

Герман замирает, но в его глазах еще сверкает вызов.

– Она уже далеко, – говорит он еле слышно. – Но Камал… Ты никогда ее не найдешь.

Мое терпение лопается. Одним движением я сбиваю его с ног, прижимаю к полу и направляю дуло прямо к его виску.

– Последний раз спрашиваю, – рычу я, каждый мускул напрягается.

Герман смеется, но это уже не уверенность – это маска.

– Ты никогда не победишь меня, – шепчет он. – Давай как мужик с мужиком?

Он достает нож и вызывает меня на поединок.

– Кам, нет, – слышу за спиной, но поздно, я слишком заведен.

Откидываю пистолет в сторону и достаю нож. Мы с Муромским сталкиваемся в схватке. Его движения резкие, агрессивные, но я отражаю каждый его удар. Клинки скользят друг по другу, и звук металла эхом разносится по помещению. Каждый наш шаг – это танец смерти.

Герман наносит удар в бок, и я чувствую, как холодный металл скользит по коже, оставляя за собой жгучую боль. Рука тут же касается раны, и под пальцами ощущается теплая, липкая кровь. Но я не отступаю. Это даже не рана – царапина в сравнении с тем, что я сделаю ему.

– Ты всегда был слаб, Камал, – шипит он, атакуя снова.

– А ты слишком самоуверен, – отвечаю, перехватывая его руку и вкручивая клинок в его плечо.

Он издает короткий хрип, но умудряется вывернуться и нанести новый удар. Лезвие вскользь задевает мое предплечье, оставляя длинную линию. Боль разливается волной, но это только подстегивает меня.

Я резко дергаю его за ворот, приближая к себе, и с грохотом сбиваю на пол. Герман пытается отбиться, но я перехватываю его руку, и наш бой заканчивается, когда его нож выскальзывает из пальцев.

– Думаешь, ты что-то изменишь? – усмехается он, лежа на полу. Его лицо залито кровью, но он все еще пытается ухмыляться. – Она уже сделала свой выбор…

Мое терпение лопается. Одним мощным ударом я вырубаю его окончательно. И без сожаления вспарываю горло. Этот урод не достоин жить на этом свете. Забираю пистолет и иду на поиски жены.

Пробираюсь к комнате, которую охраняют сильнее всего. Здесь все кричит об одном: это ключевая точка. Аврора должна быть здесь. Адреналин разгоняет кровь, каждый шаг отдается громом в ушах, каждый вдох становится тяжелым, будто воздух напоен страхом и гневом.

Рука на рукоятке пистолета. Сердце бьется так громко, что кажется, будто его слышат даже сквозь стены. Толчок двери – она поддается, и я врываюсь внутрь, как шторм, готовый уничтожить все на своем пути.

Но комната встречает меня пустотой.

Стол. Стул. Тусклый свет лампы, дрожащей под потолком. Все слишком обыденно, слишком неправильно. Моя голова быстро сканирует пространство. Нет ни одного намека на ее присутствие. Никакого шума, никаких следов.

Авроры здесь нет.

Я замираю на мгновение, чтобы собраться, но ощущение угрозы нарастает. Пространство вокруг становится тесным, воздух – вязким. Что-то здесь не так. Инстинкты кричат об опасности, но слишком поздно.

Тень мелькает над головой. Резкий шум, словно воздух рассекает что-то тяжелое. Я поднимаю взгляд, но вижу только расплывчатый силуэт. Боль обрушивается, как молот. Удар в череп гулко отдается во всем теле. Я падаю на колени, ноги подгибаются сами собой.

Перед глазами взрываются искры, мир становится красным, затем черным. Я пытаюсь ухватиться за сознание, но оно ускользает, как песок сквозь пальцы. Руки слабеют, пистолет выскальзывает из ладони, звонко ударяясь о пол.

В углу комнаты мелькает фигура. Женщина? Ее силуэт дрожит в мерцающем свете лампы. Я хочу крикнуть, спросить, кто это, но голос застревает где-то в горле. Мои губы двигаются, но звука нет.

В ушах гул, мир становится невыносимо медленным. Последнее, что я вижу, – эта тень, приближающаяся ко мне, а затем… темнота накрывает меня с головой.

Комната холодная, как мои мысли. Стены будто сжимаются, не давая вздохнуть. Я сижу на жесткой кровати, обхватив себя руками, стараясь хоть немного согреться. Но тепло не приходит. Тишина вокруг давит на уши, а только одна мысль сверлит мозг – я должна выбраться отсюда. Никогда я не стану женой Германа. Ни за что на свете. Камал хоть и сволочь, жестокий, властный… но он мой. Я не предам его никогда.

Ненависть к себе разъедает изнутри. Как я могла так сломаться? Я должна быть сильной, должна что-то придумать.

Внезапно тишина взрывается. Гулкие шаги где-то за стенами перерастают в резкие крики. Потом – выстрелы. Один, другой, третий. Грохот накрывает комнату, стены дрожат от близкого взрыва. Сердце уходит в пятки, но что-то внутри меня включается. Я хватаю вазу с тумбочки. Пальцы скользят по холодной керамике, но я держу крепко. Если это конец, я не сдамся.

– Быстрее! – раздается за дверью грубый мужской голос. – Ее нужно вытащить, пока они не прорвались!

Шаги приближаются, дверь распахивается, и в комнату врываются двое. Взгляд одного тут же падает на меня.

– Хватай ее, – рычит он. – И пошевеливайся, у нас мало времени.

– Не смейте ко мне подходить! – кричу, поднимая вазу. Горло сжимает, но я заставляю себя говорить громче. – Я убью вас, слышите?! Убью!

Один из них ухмыляется, делая шаг вперед. Его глаза сканируют меня, как хищник добычу.

– Смотри-ка, – усмехается он. – Горячая штучка. Давай, милая, бросай это. Мы здесь не чтобы причинить тебе боль.

– Подойди, и я разобью тебе голову, – выплевываю, чувствуя, как страх сжигает горло. Но в нем уже смешалась злость.

– Ладно, – говорит второй, поднимая руки. – Не глупи, девочка. Мы отведем тебя к хозяину, и никто не пострадает. Не усложняй все.

– Ни за что, – рычу я, чувствуя, как пальцы крепче сжимают вазу. – Лучше умереть, чем пойти с вами.

Первый кивает, давая сигнал своему напарнику. Они бросаются на меня одновременно. Я успеваю замахнуться и ударить одного из них по лицу. Ваза трескается, кровь брызгает, и он падает назад, ругаясь. Второй хватает меня за руку, но я выкручиваюсь, что есть силы царапая его ногтями.

– Чертова стерва! – орет первый, стирая кровь с лица. – Уходим. Пусть разбираются сами.

– Ты серьезно? – возражает второй, все еще пытаясь схватить меня. – Если мы вернемся с пустыми руками, нас убьют.

– Лучше нас убьют свои, чем Камал! – рычит первый, хватается за лицо и выбегает из комнаты.

Второй задерживается еще на секунду, бросает на меня испепеляющий взгляд, а затем уходит, громко хлопнув дверью. Щелкает замок. Я слышу, как их шаги растворяются в гуле перестрелки. Адреналин бьет по венам, ноги становятся ватными, и я медленно оседаю на пол, тяжело дыша.

Но выстрелы продолжаются. Где-то совсем близко раздается новый взрыв, от которого стены содрогаются.

«Камал… Это ты, да?» – пронзает мысль. Сердце замирает на мгновение, а затем бьется с новой силой. Он здесь. Он пришел.

Я слышу шаги за дверью. Они тяжелые, уверенные. Снова возвращаются? Я хватаю остаток вазы, готовясь к новой атаке. Дверь открывается, и фигура появляется в проеме. Я не раздумываю. Замахиваюсь и со всей силы бью.

Глухой удар отдается в моем теле, как раскат грома. Мужчина падает на пол, его тело глухо ударяется об пол. Вазу выбивает из моих рук, но я не смотрю на нее. Мой взгляд приковывает лицо, покрытое кровью. Сердце замедляется, как перед прыжком в пропасть.

Это Камал.

– Нет… Господи, нет! – Мой крик разрывает тишину. Словно этим криком можно вернуть время назад, стереть то, что я только что сделала.

Я падаю на колени рядом с ним. Его лицо бледное, кровь стекает по виску, смешиваясь с потом. Руки тянутся к нему сами, но я боюсь коснуться. Боюсь, что уже поздно.

– Камал! Камал, очнись! – Голос рвется из меня, но звучит так жалобно, что я ненавижу себя за это. – Пожалуйста, не умирай… Я не знала, что это ты!

Его грудь едва заметно поднимается, и я цепляюсь за этот слабый знак, как утопающий за соломинку.

Дверь снова распахивается, и в комнату врывается Джин. Его лицо искажено гневом, глаза пылают яростью.

– Черт возьми, Аврора! Что ты натворила?! – орет он, его голос режет по живому.

– Это я… – шепчу я, не в силах смотреть ему в глаза. – Я ударила его. Я думала… думала, что это…

– Замолчи! – рявкает он, нажимает на ухо и громко говорит: – Срочно врача! Камал ранен!

Он присаживается рядом с Камалом, быстрым движением переворачивает его на спину. Его лицо каменное, но в глазах – ненависть. Джин смотрит на меня с таким выражением, будто готов убить на месте.

– Ты в порядке? – резко спрашивает он и неожиданно смягчается.

Я киваю, хотя меня трясет так, что слова не могут вырваться из горла. Я ничего не понимаю. Вижу только Камала, его лицо, его кровь.

Вскоре приезжает скорая. Меня забирают вместе с ним. Я сижу рядом, держу его руку и не могу сдержать слез. Внутри меня пустота и страх. Его лицо такое бледное, но дыхание ровное. Я цепляюсь за эту мысль, как за спасательный круг.

– Камал, пожалуйста… Проснись… – шепчу, наклоняясь ближе. – Я не могу без тебя. Прости меня… Я все объясню. Я просто испугалась…

Он вдруг тяжело вздыхает. Его глаза медленно открываются, и я вижу, как его губы растягиваются в слабой улыбке.

– Ты здесь… – хрипло говорит он, и я чувствую, как мое сердце пропускает удар.

– Да, я здесь… Прости меня, пожалуйста… – Мой голос дрожит, я всхлипываю. – Я не знала, что это ты… Я была в ужасе… Мне столько наговорили… Я растерялась…

Камал слабо сжимает мою руку, его взгляд такой теплый, что я снова разрываюсь на части.

– Все хорошо, Аврора. – Его голос тихий, но в нем я чувствую силу. – Мы разберемся. Только останься со мной.

– Я никуда больше не уйду, – отвечаю, слезы текут по моим щекам, но я говорю искренне. – Обещаю.

Его улыбка становится шире, он смотрит на меня так, как никогда раньше.

– Тогда со всем остальным я справлюсь.

Я плачу, но теперь это слезы облегчения. Он жив. Мы вместе. И я больше не позволю ничему нас разлучить.

Больничный свет раздражает глаза, раздражает так, будто намеренно пытается вывести меня из себя. Мой бок саднит, плечо обмотано бинтами, а лоб тянет пластырь. Весь этот антураж напоминает, что я далеко не супермен. Медсестра возится с моими ранами, ее движения четкие, но я чувствую каждый проклятый нажим. Хочется огрызнуться, но сдерживаюсь. Понимаю, что раздражаюсь на ровном месте. Ненавижу больницы и болеть тоже ненавижу. Беспомощность доканывает меня и угнетает.

– Физические нагрузки категорически запрещены, – строго говорит медсестра, натягивая повязку. – Организм должен восстановиться.

– А секс? – бросаю, поднимая бровь. За дверью слышится приглушенный смешок. Аврора тут же краснеет, нервно сжимая подол платья. Ее смущение – единственное развлечение в этом сером аду.

Медсестра выдерживает паузу, но все же расплывается в улыбке.

– Если без акробатики – можно, – спокойно отвечает она и, пожав плечами, продолжает: – Но только аккуратно.

– Слышала? – поворачиваюсь к Авроре, бросая хитрый взгляд. Она отводит глаза, покраснев еще сильнее. Забавно, как ее смущение способно хотя бы немного согреть.

Как только медсестра выходит, в палату начинают стекаться все. Мама появляется первой – ее тревожный взгляд словно сверлит меня насквозь. За ней отец. Айдар врывается, как маленький ураган, радостный и громкий. Следом братья с женами. Палата наполняется шумом, теплом и даже легкой долей хаоса.

– Ты сказал, что все в порядке! – Мама нервно поправляет платок на плечах. – Почему мне никто не сообщил, что тебя чуть не убили?

– Потому что меня не убили, – отвечаю ровно и мягко улыбаюсь. – И никто не собирался.

– Камал снова героически выживает! – громко вставляет Баха, изображая фальшивый восторг. – Да ты как кот с девятью жизнями.

– Лучше спроси, когда ты перестанешь быть идиотом, – бросает ему Зейн, но без злобы. Это уже ритуал.

Наш младший самый языкастый и безбашенный.

– Да прекратите, – осаживает их Радмила, заботливо поправляя мне подушку. – Вы же видите, ему и так тяжело.

– Тяжело? – фыркаю я. – Мне тяжелее от вашего шума.

Айдар тем временем тянет Аврору за руку, что-то рассказывая ей. Его глаза горят, он будто пытается вытащить ее из собственных мыслей, в которых она явно увязла. Отец молча наблюдает, его взгляд острый, но сдержанный. Я знаю, он думает о том, как я поступил, и это молчание говорит больше слов. У меня не было вариантов. За свое я порву всех. А Аврора моя!

Женщины и дети выходят ненадолго из палаты, негласно разрешив мужской разговор. Мне, если честно, очень любопытно, как все закончилось и как сейчас обстоят дела.

Братья немного покоцанные, но оба выглядят довольными, хоть и уставшими. Они садятся на стулья рядом с кроватью, и я сразу понимаю – новости хорошие.

– Все закончено, – первым говорит Зейн, опираясь локтями на колени. – Мы прошлись по ним, как ураган.

– И что? – спрашиваю я, выдыхая.

– Ничего не осталось, – отвечает Бахтияр. – Империя Муромского сгорела и не только в переносном смысле. Все, что у него было – деньги, склады, оружие, – исчезло в крематории отца. Мы проверили, даже мелкие пешки остались без работы.

– Потери? – интересуюсь, сужая глаза.

– Минимум, – отвечает Зейн. – Мы не дали им шанса быть агрессивными. Их крепость сыграла не на руку.

Я закрываю глаза на мгновение, позволяя этим словам осесть внутри. Все закончено. Я знаю, что это лишь передышка, но впервые за долгое время чувствую, что мы одержали настоящую победу.

– Спасибо, – говорю тихо, не открывая глаз.

Братья понимают, что это «спасибо» весит больше, чем кажется. Они кивают, не произнося лишних слов, а потом исчезают так же быстро, как и появились.

Аврора провожает табор и возвращается одна. Ее лицо озаряется легкой улыбкой. Она присаживается рядом, касается моей руки, и я знаю – дальше мы справимся. Вместе.

– Мне тоже пора, – тихо вздыхает жена.

– Останься, – говорю спокойно. – Места на кровати много. Уместимся.

Ее глаза расширяются, но через секунду она подходит ближе. Осторожно присаживается на край, а потом, решившись, ложится рядом. Ее тепло сразу окутывает меня. Это тот комфорт, которого мне так не хватало.

– Ты точно хочешь, чтобы я осталась? – шепчет она, ее голос звучит робко, но с легкой надеждой.

– Конечно, – касаюсь губами ее волос. – Без тебя тут слишком тоскливо.

Ее пальцы чуть касаются моей руки, этот жест простой, но он словно прорывает стену между нами. Она начинает говорить о страхах, о том, как думала, что потеряла меня. Ее голос дрожит, но в нем столько искренности, что мое сердце сжимается. Я слушаю внимательно и не решаюсь ее перебить.

– Я не верил, что ты могла предать, – говорю, глядя ей в глаза. – Даже на секунду. Но когда ты ушла, мне казалось, что мир просто рушится.

– Камал, я не предавала, – отвечает Аврора, ее голос крепнет, но дрожь в нем еще остается. – Я люблю только тебя. И боюсь потерять.

Ее слова бьют глубже, чем я ожидал. Притягиваю ее ближе, обнимаю крепче.

– Я тоже люблю тебя, – шепчу, чувствуя, как она расслабляется в моих руках. – Теперь все будет хорошо. Я обещаю.

Мы лежим так, тихо переговариваясь о мелочах. О том, что Айдар называет птицу своим другом. О том, что, возможно, стоит завести собаку. О том, что нас делает ближе. Это неважные разговоры, но в них – умиротворение.

Больничная палата погружается в спокойную тишину, лишь дыхание Авроры, ровное и теплое, напоминает, что я не один. Она рядом. Ее пальцы мягко касаются моей руки, и это прикосновение будто стирает усталость последних дней.

В этот момент тишину разрывает вибрация телефона. Я смотрю на экран, и уголок рта поднимается в слабой усмешке. Нинель. Куда же без нее?

Аврора замечает это, хмурится. Ее взгляд устремляется на экран, и в голубых глазах мелькает холод. Она поджимает губы, но ничего не говорит.

– Ответь, – произношу спокойно, подавая ей телефон. – Тебе же хочется?

Ее взгляд впивается в меня, проверяя насколько я серьезно. Но затем она берет телефон, подносит его к уху и нажимает кнопку ответа.

– Алло. – Голос Авроры твердый, сдержанный.

На том конце слышится Нинель, полный фальшивой тревоги:

– Камал? Ты как? Я переживаю… Мне сказали, что ты в больнице.

Аврора медлит с ответом, но в ее взгляде нет страха. Только твердость и тихая ярость.

– Слушай меня внимательно, – произносит она тоном, не терпящим возражений. – Камалу не нужно твое беспокойство. И сюда ты больше не звонишь. Ясно?

Небольшая пауза. Потом Нинель что-то шепчет, но Аврора уже отворачивается от телефона и сбрасывает звонок. Молча смотрит на экран, находит номер в контактах и добавляет его в черный список. Затем возвращает мне телефон и довольно улыбается.

– Готово, – бросает она спокойно.

– Я в тебе не сомневался, – говорю, усмехнувшись, но в груди разливается странное тепло. Она знает, как постоять за нас.

Дверь приоткрывается, и в палату заглядывает Джин. Его лицо привычно хмурое, но в глазах блеск, который я знаю слишком хорошо.

– Нашли Вику, – бросает он, коротко кивнув.

Эти два слова возвращают меня в реальность. Вика. Я крепче обнимаю Аврору, не позволяя отстраниться.

– Потом разберемся, – говорю, глядя на Джина.

Я знаю, что делать. Теперь ничто не угрожает моей семье. Ничто.

Кабинет пропитан напряжением, будто воздух стал вязким, давящим, как туман перед бурей. Я сижу за массивным столом, холодно наблюдая за Викой, которая словно маленький зверек, загнанный в угол. Она дрожит, но пытается казаться сильной. На самом деле нет, я вижу ее насквозь. Рядом со мной стоит Аврора. Ее молчание, как стальной канат, удерживает хрупкий баланс в комнате. Но я чувствую ее – сильную, напряженную. Ее взгляд не отрывается от Вики, и в нем нет страха. Только ожидание.

– Итак, Вика, – начинаю я, жестко и хлестко, как удар плетью. – Расскажи, почему ты решила продать свою душу моему врагу.

Ее глаза вспыхивают злостью. Она вскидывает голову, как будто это поможет ей скрыть слабость.

– Я… я просто хотела видеть своего сына, Камал! – выкрикивает она, а голос ломается, выдавая ее страх. – Это так сложно понять?

– Нет, не сложно, – наклоняясь вперед, словно зверь, готовый к прыжку. – Сложно понять, почему для этого ты пошла к Муромскому. Ты знаешь, кто он. Ты знала, чем это закончится.

– Он обещал защиту.

– От кого? – прищуриваюсь я. – Я тебе не угрожал.

Она отводит взгляд, сжимает руки в замок, ее губы дрожат.

– Ты бы меня не послушал… – шепчет Вика едва слышно.

– Не послушал? – повторяю я, с трудом сдерживая гнев. – Ты даже не попробовала. Ты пришла к моему врагу, Вика. Человеку, который угрожает моей семье. Ты отдала ему ключ к разрушению всего, что я построил. Ты предала не только меня, но и своего сына, который так тебе нужен.

– Я не предавала! – кричит она, срываясь на слезы. – Ты никогда не понимал меня, Камал. Ты хотел контролировать все. А я просто хотела свободы!

– Свободы? – Мои глаза сужаются, и я чувствую, как гнев сжимает меня, как железный капкан. – Ты получила свободу. Я дал тебе ее. Ты ушла на своих условиях. Но вернулась, чтобы разрушить то, что я защищаю. Для чего?

Ее губы трясутся, слезы бегут по щекам, но в ее взгляде я вижу ненависть. Настоящую.

– Потому что ты разрушил мою жизнь, Камал, – шипит она, ее голос полон яда. – Ты забрал у меня все. Айдара, мое будущее. Ты думаешь, я могла просто смириться?

– Смириться? – усмехаюсь, поднимаясь и подходя к сейфу. – Ты говоришь о смирении, когда сама бросила своего сына ради… чего? Любви к Муромскому? Возможности быть его игрушкой? И как оно?

Ее лицо искажается, словно я вонзил нож в ее сердце. Я вытаскиваю из сейфа документы и бросаю их перед ней на стол.

– Вот твоя правда, Вика, – говорю холодно. – Развод. Отказ от родительских прав. Ты подписала это. Ты выбрала свою дорогу и теперь пытаешься вернуться? Нет, Вика. Ты не мать. У тебя больше нет сына. И мужа тоже.

Она хватает бумаги, ее руки трясутся. Она просматривает их, надеясь найти лазейку, но ее лицо только темнеет. Затем она бросает документы на пол.

– Еще и Петра бросила на амбразуру, – хмыкаю я и качаю головой. Он был отличным охранником, исполнительным. Но попал под каток опасной любви.

– Что ты с ним сделал? – Глаза Виктории округляются.

– Это не я, а ты, – спокойно отвечаю я. Уверен, что она понимает все правильно. Петра больше нет, так же, как и Муромского. Все, кто пытался причинить вред моей семье, преданы праху на мусорной свалке.

– Ты чудовище, Камал! – кричит Вика, ее голос разрывает напряжение в комнате. – Ты всегда был чудовищем! Думаешь, что защищаешь свою семью? Нет, ты просто деспот, который думает, что любовь можно купить.

– Любовь? – повторяю я, поднимая голову. – Ты не знаешь, что это. Любовь – это не продавать своих близких. Любовь – это жертвовать собой ради них. И ты не имеешь права произносить это слово.

– Ты уничтожил все! – кричит она, швыряя бумаги на пол. – Ты превратил мою жизнь в ад! Ты думаешь, ты хороший отец? Ты не даешь сыну видеться с матерью!

– Мать? – усмехаюсь, чувствуя, как во мне закипает ярость. – Ты бросила его, Вика. Ради своей свободы. Ради своей похоти. Ради Муромского. И теперь смеешь говорить о материнстве? Ты серьезно?

Ее лицо заливается яростью, она делает несколько шагов назад, но не уходит. Она поворачивается к Авроре, ее глаза горят ненавистью.

– А ты думаешь, он любит тебя? – бросает она, ее голос пропитан ядом. – Думаешь, ты особенная? Я тоже так думала. Пока не поняла, что он любит только себя.

Аврора делает шаг вперед. Ее лицо остается спокойным, но в глазах пылает огонь.

– Я не похожа на тебя, – отвечает она тихо, но твердо. – Я не буду прятаться за чужими спинами. И не предам его, как ты.

Вика молчит. Она смотрит на Аврору так, будто хочет ее ударить, но потом резко отворачивается. Ее плечи подрагивают, когда она идет к двери.

– Ты еще пожалеешь, Камал, – шипит она, обернувшись на пороге. – Вы оба пожалеете.

– Если ты еще раз приблизишься к моей семье, это будет твоей последней ошибкой, – говорю ледяным тоном.

Дверь хлопает, и ее шаги гулко отдаются в коридоре. Тишина заполняет кабинет, но ее тяжесть все еще висит в воздухе.

Аврора подходит ко мне, ее рука касается моего плеча. Тепло пробивает мою броню, и я, наконец, позволяю себе выдохнуть.

– Ты не слишком жесток? – тихо спрашивает она, мягко, но с нотками беспокойства.

– Я уже однажды ее пожалел, – отвечаю, глядя ей прямо в глаза. – Она уничтожила мое доверие. Больше я не могу позволить себе такую слабость.

Аврора молчит, но ее взгляд говорит больше, чем слова. Она понимает. Ее пальцы чуть крепче сжимают мое плечо.

– Ты сделал то, что должен был, – говорит она, и ее голос звучит как поддержка. – Теперь давай подумаем, как будем дальше жить.

Я улыбаюсь, впервые за долгое время чувствуя, что все действительно под контролем. Потому что она здесь. Потому что она со мной.

Пока Камал проводит тренировку с детьми, я наблюдаю за ними. Он восстанавливается быстро, но пока еще не может заниматься в полную силу. С ним рядом Джин, внимательно следит и не позволяет перенапрягаться.

Они снова о чем-то спорят. Джин качает головой и стягивает футболку, демонстрируя стальные мышцы. Камал смеется и хлопает его по плечу, Джин встает в стойку и манит одного из ребят. Потом следующего. Начинается неравный бой. Мальчишки толпой наваливаются на Джина, и все же заваливают его на маты.

Он фыркает и поднимается, но продолжает улыбаться. Камал что-то объясняет воспитанникам, наши глаза на мгновение встречаются. Муж дарит мне нежную улыбку, от которой внутри все трепещет, и переключается на мальчишек. А я прохожу дальше по саду, наслаждаясь зимней тишиной и умиротворением.

– Аврора, – слышу женский голос из-за забора и рефлекторно оборачиваюсь.

Вика стоит у ворот, словно тень из прошлого. Очки скрывают ее глаза, но даже сквозь стекло я чувствую напряжение. Ее поза – смесь отчаяния и упрямства. Это женщина не сдастся. Она хочет что-то получить.

Подхожу ближе, стараясь не показывать, как бешено бьется мое сердце.

– Аврора, прошу. – Она дрожит, но слова звучат уверенно. – Дай мне поговорить с сыном. Он имеет право знать свою мать. Мне больше ничего не нужно.

Ее слова вибрируют во мне, поднимая целую бурю. Она говорит о «праве», словно это не она бросила Айдара. Словно не ее выбор привел к тому, что сейчас нас разделяет этот забор. Она предала и сына, и мужа, а теперь хочет что-то исправить? Есть вещи, которые нельзя простить. И это не измена мужчине. Вика подвергла своего ребенка смертельной опасности. Не единожды. Умышленно. Нет, я не буду на ее стороне.

Делаю вдох, усмиряя эмоции.

– Камал четко сказал, – говорю твердо, даже холодно. – Ты сама выбрала этот путь, Вика. Решение принято, и я не собираюсь его оспаривать. Камал мужчина, и он знает, как лучше для его семьи.

Виктория качает головой, ее губы начинают дрожать от гнева.

– Семья? – зло шипит она. – Ты правда думаешь, что можешь заменить меня? Думаешь, он тебя любит? Думаешь, Айдар забудет свою мать?

– И в мыслях не было. Я не хочу быть тобой. Меня вполне устраивает моя жизнь.

Я сжимаю руки, чтобы не дать гневу вырваться наружу. Вика подходит ближе к забору, ее лицо становится яростным.

– Ты ничего не знаешь! – Она почти кричит. – Ты такая же, как он. Лживая. Себялюбивая. Ты украла у меня мужа! И сына! – Ее голос ломается, но в нем больше ярости, чем боли. – Проклинаю вас обоих! Надеюсь, вы будете гореть в аду!

Беспощадно бьет словами, но я не показываю, как глубоко меня задевает. Выстраиваю мысленную защиту, не давая этой грязи попасть внутрь.

– Уходи, Вика, – смотрю ей в глаза. – Здесь больше нет для тебя места.

Взгляд опаляет ненавистью. Я вижу, как ее грудь тяжело поднимается, как она пытается удержать остатки гордости. Но в глазах читается поражение. Вика разворачивается, ее шаги громко звучат по гравию.

Когда она уходит, я стою еще несколько секунд, прислушиваясь к звуку собственных мыслей. Я должна была это сделать. Так лучше для Айдара. Но почему внутри так дрожит? Почему кажется, что я сама кого-то предала?

Перед ужином нахожу мужа в кабинете. Камал сидит в полумраке, его рука лежит на подлокотнике кресла, а в другой – бокал коньяка. Он не смотрит на меня, но осанка выдает напряжение.

– Нам надо поговорить, – начинаю я, закрывая за собой дверь.

Он поднимает глаза, его взгляд мгновенно становится сосредоточенным.

– Что-то случилось? – Он отставляет бокал на стол.

– Сегодня приходила Вика, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Камал не двигается, но я замечаю, как его плечи напрягаются.

– И? – звучит холодно и даже опасно, но не по отношению ко мне.

– Она просила дать ей увидеть Айдара, – выдыхаю, стараясь быть спокойной. – Я сказала «нет». Сказала, что это твое решение, и я не собираюсь его нарушать.

Камал кивает, но его взгляд остается ледяным.

– Она угрожала? – Он внимательно наблюдает за мной.

– Нет. Она просто… говорила. Пыталась надавить, обвинить. Она сказала, что мы пожалеем. – Я не могу удержать нервный смешок. – Как будто это изменит что-то.

Камал молчит, его пальцы медленно сжимаются в кулак.

– Ты поступила правильно, – наконец произносит он. – Ее место давно определено, и оно не здесь.

Я подхожу ближе, осторожно касаюсь его плеча.

– Камал, может, все-таки стоит рассказать Айдару правду? – Я стараюсь быть не слишком настойчивой. – Он уже не маленький. Сможет понять, кто его мать, и сам решит, что с этим делать.

Камал смотрит на меня долго, его взгляд становится мягче.

– Я подумаю, – кивает он. – Но только тогда, когда буду уверен, что это не нанесет сыну вреда.

Киваю, чувствуя облегчение. Этот разговор был нужен нам обоим.

– Пойдем ужинать, – целую мужа в щеку.

– Иди, я догоню. – Камал мягко улыбается.

Тепло кухни окутывает нас, словно защитный кокон. Весь день выдался нервным, но сейчас, сидя за столом вместе с Камалом и Айдаром, я чувствую себя… дома. Наконец-то. Бокал в руке, смех сына, легкая улыбка мужа – этого достаточно, чтобы забыть о недавних страхах.

– Рора, ты ведь никогда не готовила плов? – Айдар поднимает на меня любопытные глаза. Он уже давно перестал стесняться меня, и это каждый раз наполняет сердце теплом.

– Никогда, – отвечаю, нарочито виновато улыбаясь. – Но твой папа обещал научить. Правда, Камал?

– Правда, – кивает он, поднимая взгляд от тарелки. Его голос звучит мягко, а в глазах читается что-то большее, чем просто обещание. – Но сначала нужно, чтобы ты нашла для этого время.

Айдар смеется, а я смущенно отвожу взгляд. Атмосфера за столом наполнена уютом и радостью. Камал перебрасывается шутками с сыном, рассказывая забавные истории из детства. Я наблюдаю за ними и чувствую, как тихое счастье наполняет меня до краев.

– Рора, а ты знала, что папа в детстве боялся зайцев? – Айдар ухмыляется, его глаза горят от удовольствия.

– Зайцев? – Я с трудом сдерживаю смех, переводя взгляд на Камала. – Это правда?

– Не слушай его. – Камал качает головой, но его улыбка говорит обратное. – Это была не боязнь, а осмотрительность. Они могут быть опасными.

– Опасными? – Айдар заливается смехом, чуть не роняя вилку. – Они же маленькие!

Когда ужин подходит к концу, Айдар убегает в свою комнату, оставляя нас вдвоем. Камал подтягивает стул ближе, его рука ложится на мою.

– Спасибо, – говорит он тихо. – Спасибо, что ты здесь.

– Я всегда буду здесь, Камал, – отвечаю, чувствуя, как его пальцы чуть сильнее сжимают мою руку.

Мы поднимаемся в спальню. Теперь уже общую. Тишина накрывает нас мягким одеялом. Камал встает и отходит к окну. Его фигура кажется такой сильной и надежной, но я знаю, что за этой оболочкой скрывается много боли.

– О чем думаешь? – спрашиваю, подойдя ближе и осторожно касаясь его плеча.

– О том, что все могло быть иначе, – отвечает он тихо. Его взгляд направлен куда-то вдаль. – Я слишком долго держал все в себе. Слишком много раз закрывался. От тебя. От Айдара. От всех.

– Камал… – пытаюсь что-то сказать, но он поднимает руку, останавливая меня.

– Позволь мне договорить. – Его голос становится чуть тверже. – Я не идеальный муж. И уж точно не лучший отец. Но то, что я чувствую к тебе… это не изменилось. С самого начала. Я был сломан, но ты дала мне понять, что я могу быть другим.

Его слова попадают в самое сердце. Я делаю шаг ближе и обнимаю его за талию.

– Я тоже была сломана, – говорю тихо, а мои глаза наполняются слезами. – Но ты собрал меня. Камал, я никогда не хотела, чтобы все это обернулось так, но, если бы мне пришлось выбирать снова, я бы выбрала тебя. Каждый раз.

Он разворачивается ко мне, его руки ложатся на мои плечи. В его глазах столько всего: боль, сожаление, но главное – любовь.

– Скажи мне еще раз, – шепчет он.

– Я люблю тебя, – отвечаю, чувствуя, как мои слова вибрируют в воздухе.

Его руки мягко скользят по моим плечам, касаются лица. В его глазах я вижу все, что для меня так важно.

– Я не могу представить свою жизнь без тебя. Ты изменила меня, – говорит Камал едва слышно. – Ты сделала меня другим, Аврора. Сильнее. Честнее. Я не думал, что могу снова быть счастливым.

– Камал, – я прикасаюсь к его груди, ощущая, как его сердце бьется в унисон с моим, – я не знаю, как это произошло. Но знаю одно. Тебе было трудно. Но помни, что я всегда буду рядом. Что бы ни случилось.

– Я люблю тебя.

Камал обнимает меня, его дыхание щекочет мою кожу. Я чувствую, как он медленно расслабляется, позволяя себе быть уязвимым. Его губы находят мои, и весь мир исчезает. Мы остаемся вдвоем – в этой ночи, в этом тепле. Все остальное больше не имеет значения.

Когда мы ложимся рядом, он обнимает меня, словно боится отпустить.

– Теперь все будет хорошо, – шепчет он, и я верю ему. Мы вместе. И никакое прошлое больше не сможет нас разлучить.

Тишина опускается на дом вместе с ночной темнотой. Только за окном слышен легкий шелест ветра, да где-то кто-то тихо поскуливает. Я стою у окна, разглядывая звезды. Они кажутся такими далекими и холодными, но их свет наполняет меня каким-то странным спокойствием. Камал подходит сзади, обнимает, и я чувствую, как тепло его тела растворяет остатки ночного холода.

– О чем думаешь? – Его голос глубокий, тихий, словно он боится нарушить эту хрупкую тишину.

– О нас, – отвечаю, чуть поворачиваясь к нему. Его глаза смотрят на меня с такой нежностью, что сердце начинает биться быстрее. – О том, как я счастлива.

Он улыбается – эта его особенная улыбка, которая появляется только в самые интимные моменты. Пальцы Камала аккуратно касаются моего лица, поглаживают щеку, скользят по линии челюсти. Я закрываю глаза, ощущая, как его прикосновения накрывают меня волной тепла.

– Я думал, что никогда не смогу так любить. Но ты… – шепчет он хрипло.

Эти слова пробивают брешь в моей защите. Я становлюсь максимально открытой и уязвимой. Ловлю его взгляд, и в нем читается все: желание, любовь, какая-то первобытная страсть, которой я больше не боюсь. Чувствую, как муж осторожно, почти робко, наклоняется ближе. Его губы касаются моих – сначала легко, словно в ожидании ответа, а затем с большей настойчивостью.

Поцелуй наполняет меня, как жаркий летний дождь, смывающий всю усталость и сомнения. Я прижимаюсь к Камалу, а его руки обхватывают меня крепче. Мы будто растворяемся друг в друге, забывая обо всем. Только этот момент, только мы.

Ладони сжимают мою талию, проводя вверх по спине. Его руки обжигающе теплые, словно пытаются согреть даже те части меня, которые я считала замороженными. И у них получается. Я таю, как воск от пламени свечи, и стекаю по рукам любимого.

Кончики пальцев оставляют за собой жаркий след. Жадные губы мужа путешествуют по моей шее и плечам, вызывая волны мурашек, которые разбегаются по всему телу.

– Камал… – шепчу я, теряясь в собственных чувствах.

– Ты такая красивая, – отвечает он, и я почти слышу улыбку в его интонации.

Ночь становится бесконечной. Мы говорим друг другу больше, чем можно выразить словами. Его ласки, его тепло, его присутствие – это моя уверенность, мое счастье. Когда его руки останавливаются на моей шее, чтобы провести по ней легкими, нежными прикосновениями, я понимаю, что нахожусь там, где всегда должна была быть.

– Ты моя, Аврора, – шепчет Камал в какой-то момент, и его голос становится низким, почти рычащим. – Навсегда.

Он не спрашивает, а бескомпромиссно утверждает. Я довольно улыбаюсь, прижимаясь теснее. Близость Камала – это не просто физическое влечение, это что-то большее. Что-то, что я долго боялась почувствовать. Но он победил, полностью завоевал меня и покорил.

Я отвечаю на его слова поцелуем, полным благодарности и любви. Каждый миг, каждая секунда этой ночи становится для меня доказательством, что я не ошиблась в своем выборе.

– Я не знала, что можно быть настолько счастливой, – говорю тихо, почти не слышно.

Облизываю губы и едва не мурлычу в его руках, как ласковая кошка.

– Ты заслуживаешь этого, Аврора. – Его губы на мгновение касаются моих. Камал смотрит на меня так, будто я центр его мира. Его вселенная. – И я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела, что выбрала меня.

Поцелуи мужа становятся требовательнее, руки – настойчивее, но в каждом движении ощущается бескрайняя нежность. Камал открывает меня заново, изучает и наполняет своей энергией. Внутри вспыхивает огонь и с каждой секундой разгорается сильнее, заставляя забыть обо всех страхах, которые еще недавно сковывали мое сердце. В крепких объятиях мужа я чувствую себя не просто любимой, но и защищенной. Единственной и неповторимой. Желанной и сексуальной.

Он подхватывает меня на руки, легко, словно я ничего не вешу, и несет на кровать. Его движения уверенные, но в них есть некая мягкость, которую он показывает только со мной. Я кладу голову ему на плечо, ощущая запах его кожи, его силы, его превосходства.

Камал кладет меня на кровать, его тепло ощущается через ткань моей одежды. Взгляд прожигает меня, в нем горят неукротимое желание и сила.

– Ты даже не представляешь, как я тебя люблю, – шепчет он, опускаясь рядом. Его голос – словно бархат, глубокий и насыщенный.

Я улыбаюсь, тянусь к нему, чтобы провести рукой по щеке. Его лицо чуть грубое на ощупь, но это только делает его ближе.

– Мой Камал. Мой единственный.

Его губы снова находят мои, более настойчиво, более жадно. Поцелуй становится горячее, его руки медленно скользят по моему телу, исследуя каждый изгиб. Я чувствую, как его пальцы аккуратно, но уверенно расстегивают пуговицы на моей одежде. Его дыхание становится тяжелее, когда ткань падает на пол.

Он целует мою шею, каждый его поцелуй – словно электрический разряд, заставляет меня выгибаться навстречу. Я тянусь к нему, мои пальцы бегут по его спине, чувствуя напряженные мышцы под ладонями. Камал срывает с себя рубашку, и я ловлю себя на мысли, что больше всего в мире хочу быть с ним здесь и сейчас.

Пальцы скользят по моей коже, находят каждую чувствительную точку, вызывая во мне лавину ощущений. Губы спускаются ниже, жадно лаская каждый сантиметр моего тела. Я сжимаю его плечи, не в силах удержаться, выгибаюсь навстречу ему, отдаваясь полностью.

– И я никогда не отпущу тебя, – хрипло произносит он.

Каждое движение идеально, каждый поцелуй – словно вспышка света. Камал медленно ведет меня за границы возможного, наполняя полностью, до самого основания. Его ритм сначала медленный, почти мучительный, но вскоре он ускоряется, и мы становимся единым целым.

Мои руки сжимаются на его плечах, ногти оставляют следы, но я знаю, что ему это нравится. Искусные пальцы находят клитор, массируя его с той же уверенностью, с какой он держит меня в объятиях. Одновременно муж склоняется ко мне, его губы жадно ласкают мои соски, заставляя извиваться под ним.

– Камал… – шепчу я, моя голова запрокидывается. Я чувствую, как тело напрягается, собирая всю энергию в одну точку.

Движения мужа становятся глубже, сильнее. Мои ноги обвивают его бедра, я сама иду ему навстречу, увеличивая глубину каждого проникновения. Это больше, чем физическая близость. Это – мы.

Когда оргазм накрывает нас обоих, это похоже на взрыв. Я слышу хриплый стон Камала, его тело напрягается и вздрагивает, а мои крики сливаются с его именем. Волна за волной прокатываются через меня, оставляя только ощущение полной, абсолютной близости.

Камал медленно опускается рядом, его дыхание все еще тяжелое, но взгляд наполнен любовью. Он касается моего лица, убирает прядь волос, прилипшую к лбу, и улыбается.

– Ты мое все, – тихо говорит он, прижимая меня к себе.

– Я знаю, – шепчу в ответ, зарываясь лицом в его шею. – Потому что ты тоже мой.

Его руки вновь находят меня, и я чувствую, как мир вокруг становится далеким и ненужным. Остаются только его прикосновения, его слова, его дыхание рядом. Я доверяюсь полностью, зная, что он бережно хранит мое сердце. Каждый миг с Камалом – это больше, чем просто близость. Это наше обещание друг другу. Наше будущее.

Ночь тянется медленно, сладко, оставляя после себя только тепло и покой. Когда муж засыпает, обнимая меня, я позволяю себе улыбнуться. Этот момент – идеальный. И я знаю, что больше ничего не боюсь. Потому что Камал здесь. Я наконец нашла свое место в этом мире. И это место рядом с ним.

***

Солнечные лучи пробиваются сквозь плотные шторы, заливая комнату мягким светом. Камал еще спит, его дыхание ровное, спокойное. Я осторожно выскальзываю из его объятий, стараясь не разбудить, и иду на кухню, где уже суетится Айдар.

– Доброе утро, – говорит он, широко улыбаясь. – Я накрываю на стол!

– Доброе утро, – треплю по волосам мальчика. – Давай я тебе помогу.

Вместе мы управляемся гораздо быстрее и садимся за стол. Камал присоединяется к нам за завтраком, мы обсуждаем птичку. Она уже выздоровела, ее крыло полностью зажило, и настал момент отпустить ее на волю.

Мы все вместе выходим на задний двор. Айдар держит коробку с птицей, его лицо серьезное, но грустное.

– Я привык к ней, – признается он, глядя на синицу. – Она как мой друг.

– Иногда друзей нужно отпускать, – мягко говорит Камал, положив руку на его плечо. – Если они любят тебя, они вернутся. А если нет, то все равно останутся в твоем сердце.

Айдар кивает, и мы открываем коробку. Птичка вылетает, сначала немного неуверенно, а затем расправляет крылья и устремляется в небо. Айдар смотрит ей вслед, его глаза блестят от слез.

– Ты молодец, сын, – говорит Камал, притягивая его к себе. – Я горжусь тобой.

– Пап, – вдруг произносит Айдар, глядя на нас обоих. – А можно мне узнать про мою настоящую маму?

Камал замирает, его лицо становится серьезным. Он смотрит на меня, словно ищет поддержки. Я тихо киваю, давая понять, что я с ним в любом решении.

– Мы поговорим об этом, – говорит он наконец, мягко тронув Айдара за подбородок. – Но не сейчас. Когда придет время.

Айдар не спорит, просто кивает, но я вижу, что в его глазах осталось ожидание. Мы возвращаемся в дом, чтобы потом отправиться на горку. Айдар суетливо носится по дому, собираясь на улицу, а Камал, все еще сонный, уходит на кухню за чашкой кофе. Я завариваю чай и наблюдаю за ними, чувствуя, как мое сердце наполняется счастьем. Это то, чего мне так не хватало – семья.

– Мы же сегодня пойдем на горку? – Айдар вертится вокруг меня, его глаза горят от нетерпения.

– Конечно, пойдем, – улыбаюсь я, пытаясь поймать его взгляд. – Только папу дождемся.

Камал усмехается и садится за стол.

– Ты обещала, теперь выкручивайся, – бросает он, подмигивая.

– А ты, значит, не собираешься кататься? – подначиваю я, сложив руки на груди.

– Кто сказал? – Он усмехается, беря в руки чашку с кофе. – Я еще покажу вам, кто здесь лучший гонщик.

Айдар восторженно смеется, а я чувствую, как теплое чувство разливается по всему телу. Эти моменты – настоящая магия.

На горке нас встречают морозный ветер и громкий смех детей. Айдар несется к снежному склону, таща за собой ватрушку, а мы с Камалом идем следом. Его рука крепко держит мою, и я чувствую себя в полной безопасности.

– Давай, я тебя подтолкну! – кричит Айдар, уже занявший место на ватрушке.

– Не толкай слишком сильно! – предупреждаю я, но мальчик лишь хихикает.

Камал смеется, ловя мой взгляд.

– Ты чего такая осторожная? – дразнит он. – Давай, показывай, на что способна.

– Ах так? – бросаю я, беря свою ватрушку и усаживаясь на нее. – Ладно, Камал, держись.

Айдар радостно хлопает в ладоши, а я несусь вниз по горке, чувствуя, как ветер обжигает щеки. За мной Камал, который кричит что-то наперебой с Айдаром. Мы смеемся, падаем в снег и пускаем снежки друг в друга, словно дети.

– Не помню, когда в последний раз так веселилась, – говорю я, вытирая снег с лица.

Камал смотрит на меня, его глаза блестят от счастья.

Мы катались до изнеможения. Снег покрывал наши куртки, а смех разносился по всему склону.

На обратном пути я рассказываю ему о своем детстве.

– Я росла только с отцом, – начинаю, наблюдая за Айдаром, который идет впереди и увлеченно рассказывает что-то своей ватрушке. – Он был строгим, но добрым. Маму я не помню, но ее мне всегда не хватало.

Камал молчит, его рука мягко сжимает мою.

– Но я все равно была счастлива, – продолжаю, улыбаясь. – Мы с папой были близки. Просто иногда я смотрела на других детей и мечтала, чтобы у меня тоже была мама.

– Теперь ты не одна, – говорит он тихо, с нежностью. – У тебя есть семья. Мы.

Мои глаза наполняются слезами, но я быстро их смахиваю. Мы уже дома, и Айдар зовет нас к елке.

Наряжать елку, оказывается, еще веселее, чем кататься на горке. Айдар разбирает коробку с игрушками, радостно комментируя каждую находку. Камал вешает гирлянды, но делает это так неуклюже, что я не могу не засмеяться.

– Камал, это елка, а не тренажерный зал! – смеюсь, наблюдая, как он заворачивает гирлянду вокруг себя.

– А ты попробуй лучше, – огрызается он, но в его глазах веселье.

Айдар подходит к нам с самым большим шаром.

– И куда его повесить? – спрашивает он, крутя игрушку в руках.

– Сюда, наверх, – говорит Джин, появляясь в комнате с коробкой дополнительных украшений. – А то елка выглядит, как после снежной бури.

– Спасибо за поддержку, Джин, – бросает Камал, закатывая глаза.

Мы смеемся, вешая игрушки, гирлянды и звезду на верхушку. Когда все готово, Айдар зажигает огоньки. Елка сияет разноцветными огнями, наполняя комнату теплом и магией.

– Она самая красивая, – шепчет Айдар, прижимаясь ко мне.

– Это потому, что мы сделали ее вместе, – отвечаю я, обнимая его и Камала.

Я ловлю взгляд Камала, в котором блеск гордости и любви. Он наклоняется ближе, шепча мне на ухо:

– У нас все получится. Теперь я это точно знаю.

Я поняла, что чувствую себя как дома. Настоящего дома. Айдар подходит ко мне и тихо спрашивает

– Аврора, а можно мне называть тебя мамой?

Я замираю, а Камал смотрит на меня. Его взгляд мягким, но серьезным. Я опускаюсь рядом с Айдаром на корточки и порывисто его обнимаю.

– Конечно, можно, – целую в щеку. – Я буду самой счастливой мамой.

Камал ничего не говорит, но я вижу, как он задумался. Возможно, тоже понял, что настало время рассказать Айдару всю правду.

За последние несколько дней я стал старше больше, чем за несколько лет. Всему виной Аврора. Эта девчонка с потрясающе красивыми голубыми глазами ворвалась в мою жизнь и решительно перекроила ее по-своему. Во мне все поменялось: устои, принципы, ценности. Все выстроилось вокруг нее и нашей семьи. Она, словно магнит, притянула к своему очагу и меня, и Айдара. Может, это магия? Скорее уж, любовь.

Никогда не думал, что меня так накроет. Но башню снесло к чертям собачьим. А самое смешное, что мне это нравится. Я будто только жить начинаю рядом с Авророй. Жить и чувствовать. Это прекрасно.

Но сегодняшний день… Сегодня мне предстоит разговор, которого я избегал многие годы. Айдар имеет право знать правду, какой бы горькой она ни была. Я смотрю на него, и мысли возвращаются к Авроре. Она дала нам не только тепло, но и веру, что мы сможем справиться со всем.

Айдар сидит напротив, его глаза врезаются в меня, будто пытаются вытащить правду еще до того, как я открою рот. Он спокоен – снаружи. Но я знаю, что внутри него, как и у меня, бурлит хаос. Он всегда был таким – сдержанным, словно железо, которое и в огне не даст трещины. Но это мой сын. Я вижу в нем себя.

– Пап. – Его голос ровный, но в нем чувствуется напряжение. – Ты хотел поговорить?

Киваю. Горло перехватывает, но заставляю себя продолжать. Сегодня я должен сказать то, что может разорвать его мир на части. Но это необходимо. Лучше услышать от меня, чем узнать от кого-то еще.

– Да, Айдар. Ты уже взрослый. Пора поговорить о твоей матери.

Брови у него чуть поднимаются. Он не вздрагивает, не отводит взгляд. Только это едва заметное движение. Черт возьми, он держится лучше, чем я мог бы в его возрасте. Но его молчание громче любых слов. Я слышу, как в его голове уже рождаются вопросы.

– Ты говорил, что она умерла. – Его голос холодный, как лед. Но я чувствую трещины в этом льде.

Слова режут меня, но я заслужил это. Наклоняюсь вперед, встречая его взгляд. Честность. Только она. Теперь уже нет пути назад.

– Нет, сын. Это неправда. Вика жива.

Он моргает, но не дает себе сорваться. Его лицо остается неподвижным, но глаза… Черт, в них такая боль, что я готов уничтожить мир, чтобы он никогда не чувствовал себя так.

– Почему ты солгал? – спрашивает он тихо. Взгляд острый, как лезвие. Он не повышает тон, но каждое слово проникает мне под кожу.

Я закрываю глаза на секунду, глубоко вдыхаю, словно это поможет мне выдержать этот разговор.

– Я хотел защитить тебя, – отвечаю. – Вика ушла. Она выбрала свою свободу, а не нас. И я не хотел, чтобы ты рос с этим знанием. Это слишком тяжело для ребенка.

– Она бросила меня? – Его голос рвется, как натянутая струна, которая вот-вот лопнет.

Я знаю, что надо было бы смягчить правду, но это не сработает с Айдаром. Он заслуживает знать. Всю правду.

– Да, – говорю я твердо. – Она бросила нас. Но сейчас вернулась. Она хочет увидеть тебя.

Слова падают между нами, как камни. Его лицо остается спокойным, но я вижу, как его челюсть сжимается. Глаза становятся жесткими, остекленевшими. Он выдыхает через нос, как будто пытается удержать внутри бурю, которая готова вырваться наружу.

– Я не хочу ее знать, – говорит он наконец. Твердо и безапелляционно. – У меня уже есть мама. Это Аврора. И она лучше всех на свете.

Его слова проникают в грудь, а внутри рождается трепетная дрожь. Он принял ее. Айдар принял нас как семью. Это больше, чем я смел надеяться.

Моя рука автоматически тянется к его плечу. Я сжимаю его крепко, как будто хочу передать ему все, что чувствую сейчас.

– Спасибо, что сказал правду, пап, – говорит он после долгой паузы. Тихо и с какой-то новой интонацией. Теплотой, которой раньше не было. – Теперь я знаю, что ты всегда скажешь мне как есть.

Моя улыбка невольная, но настоящая. Я сжимаю его плечо сильнее, ощущая, как эмоции застревают у меня в горле. Этот момент – больше, чем победа. Это доверие, которое я боялся потерять.

– Всегда, сынок. Ты у меня самый главный.

***

Смотрю на дисплей телефона и слушаю отчет Джина. Он говорит уверенно и по-деловому, как всегда. Джин из тех людей, кто никогда не теряет самообладания, даже если мир вокруг рушится. Но сегодня он говорит то, что я давно хотел услышать.

– Вика улетела, – сообщает сухо. – Я проводил ее до самолета. Она не собирается возвращаться.

Я молча киваю, ощущая, как огромный груз наконец сползает с плеч. Вика больше не будет частью нашей жизни. Нет ни угроз, ни неясных теней из прошлого, которые мешали двигаться вперед. Только теперь я могу дышать свободно.

– Отлично. Это решает одну проблему. – Мой взгляд перемещается на Джина. – Что насчет наследников Муромского?

– Пока никто не объявился, – отвечает он. – Но даже если и объявятся, они ничего не смогут сделать. Все под контролем.

Его взгляд ледяной и острый, как лезвие ножа.

– Хорошо. – Я постукиваю пальцами по столу, размышляя. – Если наследников не будет, все продай. Половину забери себе и парням раздай, мне не нужны его деньги.

Джин слегка хмурится, как будто проверяет, правильно ли он понял мои слова.

– Все продать?

– Да, – говорю твердо. – Остальные деньги раздай детям. Открой счета пацанам из детского дома. Пусть к совершеннолетию у них будет капитал на старт в жизни.

В его взгляде я вижу уважение. Джин редко выражает эмоции, но сейчас он кивает с легкой тенью одобрения. Приятно, черт возьми!

– Сделаю, – коротко отвечает он.

– Еще. Ты достал то, что я просил? – уже мягче спрашиваю я.

Он кивает:

– Да. В машине.

Я встаю, невольно ощущая, как внутри нарастает радость. Это не просто день, когда мы избавляемся от прошлого, это день, когда я могу подарить счастье тем, кто для меня важнее всего.

На улице ветер бросает снег в лицо, но мне все равно. Я открываю дверцу машины и замолкаю, увидев маленького золотистого ретривера на переднем сидении. Он еще совсем щенок – пушистый, мягкий, с огромными доверчивыми глазами. Его хвост радостно виляет, он поднимает мордочку, будто хочет понять, кто я. Улыбка сама появляется на моем лице. Этот комок счастья – именно то, что нужно Айдару.

Забираю его и незаметно несу к Авроре. Вместе мы готовим сюрприз сыну. Она смеется, наблюдая, как щенок неловко гоняется за своим хвостом. Я не могу оторвать глаз от нее – ее смех, ее сияющие глаза. Она словно стала еще красивее с тех пор, как я впервые увидел ее. И эта женщина навсегда моя.

– Ты уверен, что он не разнесет дом? – спрашивает Аврора, но ее улыбка выдает, что она так же взволнована, как и я.

– Айдару нужен друг, – отвечаю, поглаживая щенка по мягкой шерсти. Он ластится ко мне, будто уже понял, что я не обижу. – Он будет счастлив.

Когда мы подходим к двери Айдара, я чувствую, как тепло разливается по груди. Я осторожно открываю дверь, и мы запускаем щенка. Несколько секунд тишины, а потом визг.

– Щенок! – Айдар кричит так, будто выиграл в лотерею, и бросается к пушистому комочку. – Это мне? Правда?

Я стою в дверях и смотрю, как сын обнимает щенка. Его лицо светится радостью, а по щекам текут слезы. Такой острый момент, что я чувствую, как собственные глаза начинают щипать. Не думал, что простая вещь может принести столько счастья.

– Это тебе, – говорю я, подходя ближе. – Он твой. Назовешь его, как хочешь.

Айдар поднимает на меня глаза, полные счастья, и мне кажется, что в этот момент он видит во мне не просто отца, но человека, который всегда будет рядом.

– Спасибо, пап. Спасибо, мам. Вы лучшие!

Мы с Авророй переглядываемся. Ее глаза сияют, и я вижу в них ту же радость, что и у меня. Она улыбается, и я думаю, как мне повезло. У меня есть сын, у меня есть она – моя жена, его мама. Это больше, чем я когда-либо мог попросить у жизни.

Камал

Новогодняя ночь мягко окутывает дом, как пушистый плед, пробуждая в сердце ту самую, давно забытую магию. Свет гирлянд отражается от блестящих шаров на елке, рисуя на стенах причудливые узоры. Запах выпечки и горячего чая смешивается с ароматом еловых веток, заполняя пространство уютом. Здесь тепло, безопасно. Здесь дом.

Аврора сидит на ковре у камина, ее глаза светятся смехом, когда она перекидывается шутками с Айдаром. Щенок, этот маленький пушистый шкодник, носится вокруг них, пытаясь поймать мячик. Я стою в стороне, прислонившись к дверному косяку, и просто смотрю. Эта картина, такая простая и идеальная, затапливает меня изнутри. Сердце наполняется теплом – сначала осторожно, а затем мощной волной, которую уже не сдержать.

– Камал, ты с нами? – Ее голос вырывает меня из этих мыслей.

Аврора смотрит на меня, приподняв брови, ее взгляд полон нежного укора. Я улыбаюсь, делая шаг вперед.

– Конечно, – отвечаю я, усаживаясь рядом с ними. – Просто любуюсь.

Айдар смеется, его звонкий голос разносится по комнате.

– Папа, ты вечно такой серьезный. Вот щас прям смотри, как надо! – Он поднимает бокал с детским шампанским. – За Новый год!

Мы поднимаем бокалы каждый со своим напитком. Когда начинают бить куранты, обмениваемся пожеланиями. Голос мальчишки сливается с тихим шепотом жены. Ее глаза сияют так ярко, что я едва успеваю перевести дыхание.

– С Новым годом, – шепчу я, обнимая Аврору за плечи.

– С Новым годом, любимый, – отвечает она, прижимаясь ко мне.

После боя курантов мы выходим на улицу. Мороз обжигает щеки, снег хрустит под ногами. Небо усыпано звездами, а вокруг тишина – только наш смех и свист салютов. Айдар запускает ракеты, его восторг заразителен. Щенок носится кругами, яростно лает на световые вспышки, пытаясь их поймать. Аврора смеется, запрокинув голову, и ее смех звучит как музыка. Я не могу оторвать от нее взгляд. Черт, какая же она красивая.

Мы возвращаемся домой, уставшие, но счастливые. Айдар, утомленный до предела, засыпает прямо на ковре, прижав к себе щенка. Я осторожно отношу их в комнату и перекладываю на кровать. Наблюдаю, как грудь Айдара спокойно вздымается во сне. Это мой сын. Моя гордость.

Когда я спускаюсь, Аврора ждет меня у елки. Свет гирлянд отражается в ее глазах, делая их еще ярче. Она смотрит на меня с той теплотой, от которой внутри все сжимается и разжимается одновременно.

– Как Новый год встретишь, так его и проведешь, – говорю я, обнимая ее за плечи. – И я рад, что мы встретили его вот так. Одной семьей.

– Я тоже. – Ее голос мягкий, но в нем чувствуется что-то еще. Как будто она хочет что-то сказать, но не знает, с чего начать.

Я достаю из кармана небольшую бархатную коробочку. В ней лежит браслет – утонченный, с мелкими бриллиантами, настолько изящный, что кажется созданным специально для нее.

– Это тебе, – надеваю его на ее запястье. – Как ты: красивая, утонченная и драгоценная.

Аврора улыбается, но ее глаза становятся чуть влажными. В этом взгляде есть что-то особенное, что заставляет меня насторожиться.

– У меня тоже есть подарок, – произносит она.

– Какой? – Я нахожу ее взгляд, ощущая, как внутри все начинает напряженно сжиматься.

Она достает из кармана маленький белый прямоугольник. Мой мозг не сразу понимает, что это. Но потом до меня доходит.

– Мне кажется, я беременна, – говорит она тихо, протягивая мне тест.

Я смотрю на него, как будто держу в руках что-то невероятное. Полоски на нем подтверждают сказанное. Сердце бьется где-то в горле.

– Охренеть! – вырывается у меня, а она смеется. Ее смех звучит легко, словно звон бубенцов.

– Что значит «охренеть»? Это хорошо или плохо? – В ее голосе играют смешанная радость и легкое сомнение.

– Я пипец как счастлив! – отвечаю, резко притягивая ее к себе. – Завтра же поедем к врачу.

– Камал, завтра праздник.

– Плевать! Мы должны знать наверняка! – Мой голос тверд, но в нем больше восторга, чем решительности.

Она смеется, обнимая меня. И в этот момент я понимаю, что ничто больше в мире не имеет значения. Только она. Только мы. И наша новая жизнь, которая только начинается.

Аврора

Беременность подтверждается. Врач, сдерживая улыбку, кивает, глядя на меня, сияющую от радости, и нервно возбужденного Камала. За те пять минут, что мы находимся в кабинете, муж успевает задать столько вопросов, что я сбиваюсь со счета. Уверенная в себе улыбка Камала скрывает волну эмоций, но я замечаю, как его руки крепче, чем обычно, сжимают подлокотники кресла.

Когда мы возвращаемся домой и сообщаем новость Айдару, он буквально подпрыгивает от восторга.

– У меня будет с кем играть! – кричит он, обнимая меня так крепко, что я едва удерживаюсь на ногах.

Камал стоит чуть поодаль, но я вижу, как он смотрит на нас. Этот взгляд – гордый, полный радости – становится для меня дороже всех слов. Его глаза светятся так, будто он сам готов прыгать вместе с Айдаром.

Позже в тот же день мы едем в гости к родителям Камала. Их дом, как всегда, наполнен шумом и жизнью. Вся семья уже собирается: две сестры Камала, Зейн с беременной Яриной и малышкой Марьям, Баха с Радой. В огромной гостиной красуется елка – величественная, украшенная золотыми и красными шарами, гирляндами, будто взятая из сказки. Дом наполняют запахи корицы, свежей выпечки и легкий аромат хвои.

Мы только входим в дом, а мама Камала тут же подходит к нам с теплыми объятиями.

– Поздравляю вас с праздником, – говорит она, обнимая сначала меня, а потом сына. – Ну, рассказывайте, какие у вас новости?

Камал не ждет приглашения.

– У нас пополнение. – Его голос звучит твердо и гордо. – Аврора беременна.

Мгновенное молчание, словно все задерживают дыхание, сменяется взрывом эмоций. Комната наполняется поздравлениями, смехом, объятиями. Сестры Камала бросаются ко мне, засыпая вопросами о самочувствии и планах. Мама Камала, обычно сдержанная и строгая, сейчас выглядит растроганной, ее глаза слегка увлажняются.

– Как же это замечательно! – проговаривает она, обнимая нас обоих. – Еще один внук. Или внучка? Как думаете?

Я улыбаюсь, чувствуя, как сердце сжимается от радости. Камал, не выпуская моей руки, кивает:

– Главное, чтобы здоровый.

Маленькая Марьям подбегает к Айдару, схватив его за руку.

– У тебя тепель тоже будет малыш в семье? – спрашивает она с серьезным детским интересом.

– Будет! – гордо заявляет Айдар. – И он будет играть со мной, а не с тобой!

Общий смех разряжает атмосферу, но ненадолго.

Мама Камала, улыбаясь, поворачивается к Бахтияру.

– А когда же мы дождемся внуков от вас? – спрашивает она с интонацией, от которой трудно уклониться.

В комнате мгновенно воцаряется тишина. Все взгляды обращаются к Бахтияру и Раде. Его лицо становится жестким, словно под невидимым ударом. Челюсть сжимается, взгляд холодеет.

– Скоро, – бросает он резко, его голос режет воздух.

Рада, сидящая рядом, напрягается, как натянутая струна. Ее глаза вспыхивают болью, которую она пытается скрыть, но я вижу, как она борется с собой. Она вдруг встает, ее движения резкие, но в них столько хрупкости, что я невольно чувствую тревогу. Она не говорит ни слова, просто разворачивается и уходит из комнаты. Ее шаги эхом раздаются по коридору.

Мама Камала хмурится, недовольство проступает в ее голосе.

– Что я такого сказала? – возмущается она, глядя на сына.

Баха поднимается следом, его лицо – словно стальная маска, но я вижу, как за этой сдержанностью клокочет ярость. Он бросает через плечо:

– Мама, хватит. – Его голос звучит низко, угрожающе. Не дожидаясь ответа, он направляется вслед за Радой.

В комнате повисает напряжение. Все стараются делать вид, что ничего не произошло, но воздух наэлектризован. Я бросаю взгляд на Камала. Его глаза тяжелы, взгляд отстраненный. Он явно размышляет о том, что только что произошло. Я мягко пожимаю плечами, тихо шепчу:

– Ничего не понятно, но что-то явно происходит.

Камал медленно кивает, но молчит. В его глазах читается тревога, но он, как и я, решает оставить этот разговор на потом. Сегодняшний день должен быть о радости, о нашей семье, о будущем.

Когда вечер заканчивается и мы возвращаемся домой, я чувствую, что напряжение не покидает Камала. Его руки крепче, чем обычно, держат руль. Он молчит, но я знаю, что мысли о Бахе и Раде не дают ему покоя. Я осторожно кладу руку ему на плечо и тихо говорю:

– Все будет хорошо. Мы справимся.

Он бросает на меня взгляд, в котором смешаны благодарность и уверенность. Его лицо смягчается, и я снова вижу в нем ту силу, которая всегда помогает нам пройти через любые трудности.

– Да, справимся, – отвечает он, сжимая мою руку. И я знаю, что это правда.