Другого хорошего места для засады, кроме этого здания, просто нет. Здесь довлеющая высота, с которой пляж отлично простреливается. Очевидно, засадный отряд сидит внутри, а наблюдатель залег на крыше. И вылезут они, только когда к плантации подойдут наши бойцы.

Похоже, прав был Колмогоров. Серьезные ребята, не боятся идти на обострение. Собираются открыть огонь по Российскому спецназу, не опасаясь последствий. У них крыша моей не чета. Их крыша — сама Британская королева.

И что мне делать? Бесшумно подобраться к наблюдателю не смогу, вокруг слишком тихо. Тут каждый шорох ухо ловит. Забраться на крышу, не издав ни единого звука, нереально. Капитан, подозреваю, сюда вообще бойцов не поведет. Он действует по легенде, одобренной начальством. Дальше пляжа шагу не ступит.

Кармина могла бы подстрелить наблюдателя из карабина, но это будет слишком громко. Сидящие внутри сразу попытаются связаться с ним по рации, а потом полезут наружу как закипевшее молоко из кастрюли.

Еще можно попробовать задействовать ребят Санни Красного. Хотя… они обычные бандиты. На штурм ходить не подписывались. Да и не штурмовики они, не их профиль.

Я отполз от угла, отступил на двести шагов и включил рацию.

— Капитан, это Вик, прием.

— Как обстановка?

— Продолжаю разведку местности. Капитан, Санни Красный рядом?

— Вик, я здесь, — услышал я голос Санни Красного.

— Санни, нужна помощь. Нужно немного пошуметь.

— В каком смысле?

— В смысле создать шум. А то тут на крыше сидит котяра, держит ухо востро.

— Я понял тебя, Вик. Где шуметь?

— Пойдете вдоль берега, увидите ржавый локомотив. Возле него будет в самый раз.

— Сделаем.

Санни Красный отключился. Я вырубил рацию и вернулся на свою наблюдательную позицию. Уже через пять минут бандюганы начали шуметь. Делали они это с размахом ото всей широты своей бандитской души.

Сперва со стороны маяка я услышал громкий спор на повышенных тонах, сопровождающийся угрозами. Затем посыпались отборные матюги и ругань. Потом ругань перешла в пальбу. Парни Санни Красного не жалели ни голосовых связок, ни патронов. Создавалось полное ощущение, что пьяные разборки кабацких героев перешли в стадию перестрелки.

Пользуясь моментом, я перебежал к зданию и забрался на крышу по скобам. Стрельба через полминуты стихла, но к тому времени я уже стоял за спиной наблюдателя с кайлом в руках. У него в руке ожил мобильник в режиме вибрации.

— Что там происходит? — услышал я в динамике мобилы требовательный голос, когда тот принял звонок.

— Пьяные разборки со стрельбой, — тихим голосом отрапортовал наблюдатель.

— На плантации?

— Нет. Четыреста метров к западу. Задрали опойки.

— Задрали опойки. Понял. Ждем.

Когда звонок сбросился, я дал команду на сбор ресурсов, за секунду превратив боевика в высохшую мумию. Забрав мобилу из пергаментной сухой руки, спустился с крыши. Теперь я мог спокойно обойти и осмотреть здание. Когда-то здесь тоже был склад. Даже сохранилась через трафарет намалеванная надпись: «удобрения».

Вход был только один: массивные металлические ворота, закрытые изнутри. Да даже если бы они снаружи были закрыты, заходить внутрь не собираюсь. Проще их там замуровать. Активировав режим «геологоразведки», поднес кайло к воротному запору.

Запор оказался электрический. Редактор выдал три дэ модель, в которой был виден приводной механизм, провода и выключатель. Переключился в режим сбора ресурсов и забрал в харвестер медный провод. Надеюсь, сидящие внутри боевики не заметили его исчезновения.

Теперь нажатием кнопки ворота не открыть, не будет контакта. Но это не значит, что они не смогут открыть ворота вручную. Их нужно полностью заблокировать. Сперва подумал загнать в землю железный лом, подклинив створку ворот, но пришла идея проще: вспомнил про монтажную пену. Формулу самой пены не знаю, да мне она и не нужна. С тем же успехом могу заполнить любые полости полиэтиленом.

Накачал разогретого пластика в щель между стеной и воротиной со стороны петель. Пока закачивал, боевики чухнули, что идет что-то не по плану. Почувствовал бедром вибрацию посылки вызова на трофейную мобилу. Отвечать было некогда. Одну воротину «запенил», перешел ко второй.

Не дождавшись ответа, находящиеся внутри кинулись к кнопке открывания двери. Я слышал, как они переговариваются буквально рядом с той стороны от воротной створки. Пока они тупили и пытались сообразить, почему не срабатывает электрический привод открывания ворот, я закончил работу. Теперь замаются открывать. Тут только выносить с мясом. Попались голубчики. Это называется: не устраивай засаду другому, сам в нее попадешь. А они, факт, попались в собственной засаде.

Мобильник в кармане продолжал настойчиво вибрировать

— Слушаю, — я решил ответить на звонок.

— Ты кто такой?

— Приятель Соломона, — соврал я.

— Где Валерка? Дай ему трубку.

— У Валерки в горле пересохло. Он не сможет ответить.

— Что ты здесь делаешь? — продолжал допрашивать голос, — Почему ворота не открываются?

— Жду, когда пластик затвердеет, — ответил я на первую часть вопроса, а затем, потрогав пальцем пластиковый шов, ответил и на вторую, — Ворота не открываются, потому что пластик затвердел.

— Какого черта? Ты идиот?

— Не без этого, но чаще прикидываюсь. Подождите немного, скоро помогу вам отсюда выбраться.

Мое обещание боевиков почему-то не устроило. Они налегли на ворота изнутри, а поскольку те не поддались, наплевали на секретность и стали долбить прикладами. Я отбежал к другому зданию очень вовремя. Они начали расстреливать ворота, видимо, рассчитывая таким образом их победить.

Я достал рацию, выданную капитаном.

— Капитан, это я, Вик. Прием.

— Вик, что там опять за пальба? — услышал я голос капитана Коновалова.

— В общем такое дело, капитан. Нас ждали в засаде, но я их запер в здании склада чуть выше плантации.

— Кого запер?

— Они не представились. Думаю, те самые парни из «Черной Каракатицы». Так что можете идти накрывать плантацию. Они не помешают.

— На каком расстоянии от плантации ты их запер?

— Метров сто пятьдесят вверх от моря. Тут единственное здание, не заваленное мусором. Не ошибетесь.

— Жди там, сейчас будем.

Через несколько минут ко мне подтянулись спецназовцы вместе с бригадой Санни Красного. Сам Санни тоже пришел, не пожалев дорогих туфель. Дополнительных разъяснений по обстановке не потребовалось. Боевики перестали расстреливать ворота ввиду бесполезности и пустой траты патронов, но ругаться не перестали. Они уже поняли, что раскрыты, а потому себя не сдерживали. Ругались не хуже, чем до этого парни Санни Красного.

В руке у капитана появился непонятно откуда взявшийся рупор. Видимо, был припасен в автобусе, потому что автобус тоже подкатил по утоптанной в мусоре тропе.

— Граждане бандиты! — насаживая голос, прокричал он в рупор, — Ваша банда окружена. Сопротивление бесполезно. Предлагаю сдаться по-хорошему!

Ругань внутри склада смолка.

— Это кто там гавкает? — послышался голос из склада.

— С тобой, свинья, не гавкает, а разговаривает капитан Коновалов, слыхал наверно? Если вы решили буровить до упора, то имею приказ полковника Колмогорова живых не брать. Вам все понятно?

Что-то по-моему Коновалов блефует. Сомневаюсь, что полковник отдал такой приказ. Сомневаюсь, что он вообще разрешал «мальчикам» с пляжа уходить. Сидящие в складе боевики, похоже, тоже не очень поверили угрозам капитана.

— Капитан, ты сам прекрасно знаешь, что ничего не сделаешь, — весело крикнул из склада боевик, — Мы уже позвонили кому надо. Через полчаса начальство тебя отзовет и по шапке надает за самоуправство.

Капитан Коновалов скривился недовольно, крыть ему было нечем. Он и сам догадывался, что именно так и будет. Но тут на помощь приунывшему капитану пришел Санни Красный.

— А меня тоже начальство отзовет? — крикнул он, не пользуясь рупором, — Меня зовут Санни Красный, если ты не узнал. Обещаю, пока твои высокопоставленные дружки будут давить на нужные рычажки, я тебя успею уморить. Сдохнете от газа. Не веришь?

Санни подмигнул мне, и я согласно кивнул.

— Метана я им туда накачаю, — громко пообещал я, — Мало не покажется.

На этот раз боевики угрозу восприняли серьезно. Не совсем дураки, про зерга с особой способностью наверняка слышали.

— Черт с вами, банкуйте. Мы сдаемся. Открывайте двери.

— Выходить по одному! — грозно проорал в мегафон Коновалов, возвращая себе переговорную инициативу, — Руки держать над головой на виду. Неверное движение — стреляем на поражение.

Капитан и Санни посмотрели на меня вопросительно. Ну да. Ворота открыть должен я. Только мне как-то стремно подходить к воротам, изрешеченным выстрелами. Боевики наверняка сейчас все стволы на ворота направили. Вдруг у кого палец на крючке дернется.

Я направился не к воротам, а к задней стене склада. Сперва аннигилировал алюминиевую жилу, заводящую в здание электричество. Сидеть в полной темноте очень некомфортно. Надеюсь, это добавит им мотивации сдаться в плен. Затем проделал в бетонной стенке отверстие, достаточное, чтобы в нее мог пролезть человек.

— Вот здесь пусть вылазят, — сообщил я, снова отбежав за соседнее здание.

На отверстие в стене тут же были направлены несколько фонарей. Лишенные света боевики теперь должны были хорошо видеть эту дыру.

— Чего замерли? — зычно заорал Коновалов, — Через три секунды швырну гранату. Шевелите булками.

В круглом проеме показалась фигура первого боевика. Он выкинул наружу винтовку, а затем вылез сам. Два Коноваловских бойца профессионально заломили ему руки за спину и потащили к автобусу.

— Зря стараешься, капитан, — со злой радостью пообещал боевик, — Еще до полудня нас всех выпустят.

— Посмотрим, — спокойно сказал на это капитан и крикнул в рупор, — Следующий пошел!

Боевики выползали из склада по одному, щурясь на свет фонарей. Я воспользовался тем, что на меня не обращают внимания и еще раз по тем же скобам забрался на крышу склада. Зачем оставлять тело, если можно от него полностью избавиться? Не будет тела, не будет и вопросов. Если что, пусть думают, что наблюдатель с крыши просто сбежал.

Я разобрал его вместе с одеждой на элементы и развеял по ветру. Когда снова спустился вниз, заметил, что Санни Красный на меня смотрит. Похоже, он прекрасно понял, зачем я лазил на крышу, но я уверен, он болтать не станет. Главное, чтобы спецназовцы ни о чем не догадались. Я встал за их спинами, наблюдая, как из склада выходят боевики.

— Вы только поглядите, — приговаривал Коновалов, разглядывая их лица под светом фонарей, — Прямо все знакомые. Все как на подбор со стенда «их разыскивает милиция». Следаки с ног сбились, а вы вон где, пригрелись под крылом британской королевы.

Один из последних по всей видимости очень не хотел попадать в милицию. Наверное, его разыскивают за такие подвиги, что даже британская крыша не отмажет. Он бросил свое оружие, но когда вышел из склада, оттолкнул спецназовца, а другого ударил головой в лицо.

Коноваловские бойцы к этому моменту подрасслабились. Старались поскорее паковать боевиков в автобус и перестали держать на мушках выходящих. Больше были заняты теми, кто уже вышел, а не теми, кто еще только собирался выходить. А бандиты Санни Красного и вовсе стояли в сторонке, вязать преступников — не их работа.

Только капитан Коновалов неотрывно следил за дырой в складе, но в руке держал видеокамеру, а не ствол.

Секундного замешательства хватило боевику, чтобы выхватить пистолет, припрятанный сзади под курткой, и вскинуть руку. По его взгляду, полному ненависти, я в долю секунды понял, что ствол он направляет на меня. Именно меня он назначил виновником своего невезения и избрал последней целью. Словно в замедленной съемке я видел, как его указательный палец прожимает курок пистолета. А затем оглушительно бабахнул выстрел.

Боевик начал медленно оседать на землю с дырой во лбу. Я не сразу сообразил, что остался цел. Повернул голову и увидел Кармину на крыше соседнего здания. Из дула ее карабина еще выходил дымок.

Она потыкала в меня указательным пальцем и утвердительно покивала. Я прекрасно понял, какое сообщение она послала мне: «я опять спасла твой зад, зерг. Ты передо мной в долгу». Я улыбнулся и тоже кивнул, признавая, что так и есть.

Громко и нецензурно ругаться настала очередь Коновалова. Он называл своих бойцов рукожопами с глазами на жопе и жопой вместо мозгов. Обещал по прибытию в казарму устроить им такой разнос, что на жопе сидеть они смогут не скоро. Так-то Коновалову было за что ругать спецназовцев, их недогляд.

Закончив паковать боевиков, капитан отправил пленных в автобусе с конвоем. Настало время «накрывать» плантацию. Мы спустились к берегу. Если и сидел в будке сторож, то он сбежал. Будка была пуста.

Коновалов еще на базе был проинструктирован, что грибы источают сильный токсин. Он снял каску и, достав из подсумка войсковой противогаз, надел. Несколько спецназовцев последовали его примеру.

Пока Коноваловские бойцы все фотографировали и протоколировали, причем в качестве понятых были задействованы ребята Санни Красного, я прочесал гору, собрав весь адамант. Хватило на то, чтобы взять новый уровень, но я не стал делать это сейчас. Уровень не убежит, потом подниму в спокойной обстановке.

Ближе к рассвету стали прибывать еще люди: криминалисты, химики, следственный комитет и даже репортеры областного телевидения. Полковник Колмогоров ковал железо пока горячо, стараясь придать делу максимальную огласку, чтобы ни мэр, ни Соломон уже не отвертелись.

Санни Красный светить лицом в новостях не имел желания.

— Вик, тебя подбросить?

— Было бы неплохо, — обрадовался я, — И Кармину заодно. Боюсь, ей придется чинить замок в квартире. Мы сбежали за минуту до того, как туда приехали люди Соломона.

— В таком случае надо обязательно подвезти. Соломон мог и там засаду оставить.

— Соломон — тот еще затейник, любитель оставлять засады…

На квартиру поехали всей бригадой. Нас с Карминой Санни любезно пригласил в свою крутую машину.

— Шикарная тачка, — одобрила Кармина, когда мы уселись, — Даже круче той, что везла нас в прошлый раз.

— Кармина имеет в виду Дженерал Моторс Малого, — пояснил я.

— Намного круче, — с достоинством уточнил Санни Красный, — Но ваша красота, Кармина, затмевает все. Повезло Вику.

Кармина одарила меня многозначительным взглядом со вздернутой бровкой, как бы давая понять, что мне стоило бы прислушаться к словам Санни. Доехали быстро. Город только начинал просыпаться, на дорогах было безлюдно. Кортеж Санни Красного занял всю обочину перед ее домом.

— Спасибо, что подвезли, — я собирался выходить из машины, но Санни Красный меня придержал.

— Пусть ребята сначала сходят, — сказал он, — Какой номер у квартиры?

Кармина назвала номер. Несколько бандитов из бригады скрылись в подъезде, а мы остались ждать. Ждать пришлось недолго. Через несколько минут братки выволокли из подъезда два полуживых тела и запихали в одну из машин.

— Вряд ли Соломон еще опасен, но на ближайшие сутки я оставлю людей присматривать за вашим домом, — пообещал Санни Кармине, — По крайней мере, пока дверь не почините.

Кармина поблагодарила Санни за заботу. Мы вышли из машины. Санни помахал нам ручкой из салона, прямо как добрый дядюшка.

Поднявшись на этаж, Кармина негромко выругалась.

— Засранцы выбили личинку замка. Ладно хоть дверь менять не придется.

— Дело поправимое, — оптимистично заявил я, заходя в прихожую, — Ставь кофе. Займусь замком.

— Вик, его чинить бесполезно.

— Я все же посмотрю.

Прежде, чем кропотливо снимать все размеры деталей и переносить их в редактор, решил поднять личный уровень. Надеюсь, система даст новые возможности. Подтвердил трату накопленного адаманта и не ошибся.

Предыдущий уровень позволял делать «геологоразведку залежей», проще говоря, три-дэ модель. Теперь я получил усовершенствование этой способности: три дэ сканер целиком перенес модель в редактор. То есть теперь я могу создать точную копию отсканированной вещи как по форме, так и по химическому составу.

Так-то способность крутая. Китайцы со своим умением копировать любые высокотехнологичные продукты мне в подметки не годятся. Я теперь могу делать не просто копию, неотличимую внешне от оригинала, копия и по химическому составу будет полностью повторять оригинал. При желании можно нашлепать сотню копий Леонардо Да Винчевой Джоконды, ни один спец не отличит оригинал от подделки.

К сожалению, по всей видимости, это была последняя способность, дарованная системой: «поздравляем, вы собрали полный набор функциональных блоков, достигнув предельного уровня. Это не предел совершенства. Ветка силы разблокирована. С повышением силы вы будете повышать масштаб, скорость и сложность работ»

Вкладка личных характеристик изменилась. Из нее пропали уровень кайла и личный уровень, зато таинственная сила, наконец, избавилась от знаков вопроса: «преобразующая сила — 7». То есть она, оказывается, преобразующая. Я бы конечно не отказался стать сильнее физически, но возможность создавать производства в серьезных не кустарных масштабах гораздо полезней.

— О чем задумался? — вошедшая в прихожую Кармина протянула чашку дымящегося кофе.

— Спасибо, очень кстати, — с наслаждением отпил глоток, — Судя по запаху, у тебя жарится яичница.

— Бросай этот дурацкий замок. Куплю новый. Главное, больше ничего не сломали. Видимо, всю ночь сидели на кухне. Почти весь кофе у меня выдули, — Кармина присела на пуфик, стоящий в прихожей.

— Пять секунд. Подожди. Отвертка есть у тебя?

Кармина принесла мне отвертку, я выкрутил замок из двери, а затем отсканировал. Он был деформирован, но в редакторе появилась новая вкладка «отладок и усовершенствований», встроенная программа сама выправила все искривления линий и плоскостей и на уровне чертежа «срастила» то, что было сломано. Хорошая программа, тянет на искусственный интеллект.

Запустил производственный цикл. Кайло «забрало» замок и через минуту пересобрало его заново как новый. Думаю, даже лучше, чем новый. Мне осталось только прикрутить замок на место.

Кармина вставила ключ в скважину, он вошел как родной. Она покрутила ключом туда-сюда, открывая и закрывая дверь на замок.

— Обалдеть. Ты его починил.

— Ага.

— Но он же сломан был. Там кусочки валялись.

— Такая вот моя зерговская способность.

Мы ели яичницу в комнате, заодно включив телевизор. Главной новостной темой уже стали события сегодняшней ночи. Свисающие с потолка грибы показывали почти непрерывно. Мэра взяли под стражу, Соломон успел сбежать, отплыв в своей яхте по направлению на Турцию. Похоже, это победа.

— Вик, я сейчас усну прямо здесь. Пойдем спать.

— Мне нужно в Ривьеру. Если они успели снести трущобы, люди остались без крова.

— Гад же ты, зерг. Опять меня одну оставляешь… отнеси меня хотя бы в постель. Я сама не встану.

Я взял ее на руки, отнес в спальню, уложил и накрыл одеялом.

— Куда пошел? А поцеловать?

Я поцеловал ее мягкие губы. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не остаться.

— Все-таки уходишь, — с сожалением произнесла она, — Подожди. Не смей уходить, пока не оставишь свой номер телефона.

Я сходил за ее мобильником, набрал свой номер по памяти, послушал длинные гудки. Я не уверен, что мой мобильник остался цел. Если по нему проехался бульдозер, придется брать новый. Трофейный мобильник, взятый у боевика, выкинул еще там на свалке.

Тихонько обулся, вышел из квартиры и закрыл за собой дверь. Замок штатно щелкнул язычком.

Во дворе в машине сидели двое парней Санни. Я сказал им, что замок починили, но буду благодарен, если они подежурят до вечера. Парни заверили, что раньше завтрашнего утра Кармину без присмотра не оставят.

На улице поймал машину и доехал до Ривьеры. Мои опасения сбылись. Трущобы были развалены. Ни одной целой хибары не осталось. Люди копались в обломках, выискивая все, что уцелело или хоть как-то могло быть приспособлено для будущего восстановления.

Замечая меня, почти все останавливали на мне взгляд. В этих взглядах не было открытого осуждения, на меня смотрели как на природное явление вроде торнадо, которое пришло и все разрушило. Осуждать торнадо бессмысленно. Я понял, что должен как-то поговорить с людьми. Забрался на валун, который еще вчера обозначал перекресток двух улочек. Теперь валун просто торчал посреди груды мусора.

— Послушайте меня, — начал я, и в мою сторону повернулось еще несколько голов, — Я знаю, многие захотят обвинить меня в том, что произошло, и наверное, будут правы. Но я не мог поступить иначе.

Люди молчали, но хотя бы не отворачивались.

— Обещаю вам всем, мы восстановим Ривьеру. И не трущобы, а нормальное жилье.

Оптимизма людям мои слова не добавили. Ривьера словам не верит. Кто-то отвернулся, снова начав копаться в обломках. Я уже хотел спускаться с валуна, но увидел приближающихся со стороны дороги Арнольдыча, Аристотеля, Кусю и Мотьку.

— Извини, Вик, не усидели, — крикнул Аристотель издалека, — По всем каналам показывают, что Соломон сбежал.

— Мы сделали, как ты наказал, — добавил Мотька, — Надо грузовик разгружать.

Я покачал головой неодобрительно. Лично я считаю, опасность для них еще не миновала. Соломон мстительный гаденыш и злопамятный.

Аристотель быстро организовал помощников, которые помогли разгрузить и притащить множество полезного и нужного: два больших котла, посуду, продукты, баклажки с чистой водой, а еще стопки одеял и тенты. Под его руководством жители Ривьеры прямо здесь на развалинах начали разбивать временный лагерь, а женщины взялись помогать Кусе организовать котловое питание. Мотька с ватагой мальчишек убежали собирать дрова для костра.

Все как-то очень быстро узнали, что деньги на это все дал я. Люди перестали смотреть на меня как на чужого. Многие подходили и благодарили. Аристотель отчитался, что полмиллиона они конечно же не потратили. На все про все ушло двадцать семь тысяч.

Я выступил перед жителями трущоб еще раз, рассказав про свою способность, и что могу в больших объемах выпускать стеновые панели, оцинкованную кровлю и много чего еще, пообещав запустить несколько поточных линий. На этот раз мне верили.

— Если поможете, восстановим Ривьеру очень быстро, — резюмировал я.

— Конечно поможем.

— Мы все будем помогать, — заверяли меня Ривьерцы.

— Мы хоть сейчас готовы начать!

В сопровождении толпы человек в пятьдесят я отправился к цеху. Мотька, само собой вышагивал рядом со мной. На месте он стал показывать, как работает поточная линия. Люди впечатлились. Стеновые панели вылезали из нее сами как пирожки из сказочной печки.

Запасы адаманта у меня еще имелись, я поставил еще две линии: одну на производство кровельных листов, вторую — на армированные перекрытия, которые пойдут хоть на полы, хоть на потолки. Пришедшим со мной людям оставалось только подтаскивать сырье и оттаскивать готовые изделия. Работа закипела.

Убедившись, что мое личное присутствие пока не требуется, решил сходить к развалинам, по пути заглянув во временный лагерь. Женщины наварили мясной похлебки с картошкой.

— Поешь, Вик, — Куся приглашающе махнула половником.

— Не голодный. Вы мужиков кормите, — отмахнулся я и прошел дальше.

Свою хибару нашел по вспененным коврикам, раздавленным бульдозером. Рабочей одежде тоже не повезло. Куртка и штаны попали под гусеницу, только ботинки не пострадали. Откинул в сторону обломки, сдвинул оставшиеся от ковриков ошметки и кайлом выкопал землю. Мои деньги, а вместе с ними мобильник, аккумулятор и симка остались целыми и невредимыми. Бульдозерная гусеница прошла рядом.

Вставил в телефон аккумулятор и симку и получил оповещение об одном пропущенном звонке. Единственный звонок сделал я сам с телефона Кармины. Записал ее номер в телефонную книгу. Теперь я уже не так уверен, что не являюсь ее кармой. Человек полагает, а карма располагает.

Убрав телефон, пересчитал деньги. С наличностью у меня полный порядок: из ограбленной кассы казино осталась одна целая пачка пятитысячных, Аристотель вернул четыреста с лишним тысяч, в земле лежала сумма близкая к восьмиста тысячам. Миллион семьсот — это очень приличная сумма. Как сказала Кармина, можно в Турции неплохо устроиться.

Только я не собираюсь в Турцию. Как выяснилось, в одной стране с Соломоном мне тесновато. Сегодня я собираюсь встретиться с Авророй перед ее отправкой на север. Да, пари она отменила, но своего обещания сводить ее в «Жемчужину Крыма» я не отменял. Миллион закопал обратно, оставшиеся семьсот с лишним тысяч распихал по карманам бриджей.

На дороге поймал тачку.

— Куда едем? — деловито спросил водитель.

— В центр. Куда-нибудь, где красоту наводят.

— В индустрию что ли?

— Не понял, при чем здесь индустрия?

— Так называется… СПА-центр индустрия красоты.

— А, да. Давай в нее.

Водитель угадал. «Индустрия красоты» оказалась как раз тем заведением, которое мне было нужно. Меня там поначалу встретили не очень приветливо. Рядом с этими ухоженными дамочками и мужчинками я выглядел как бродячий пес, забредший на выставку породистых собак. Зато мои пятитысячные друзья быстро исправили положение.

Ко мне был приставлен личный помощник, бледного вида жеманный молодой человек с маникюром. Помощник отвел в сауну, где меня отпарили веником, отмыли с мочалками, а потом еще оставили на полчаса отмокать в бочке с травяным отваром.

Молодой человек привел портного, снявшего с меня мерки, следом притащил косметолога, такого же наманикюренного и пахнущего приторными духами. К чести косметолога, тот оказался честным человеком. Заявил, что мои кожные покровы в косметических процедурах не нуждаются, и попытался выведать, какими кремами я пользуюсь в повседневной жизни, за что получил от меня короткое: «отстань дурак».

Потом меня завернули в халат и отвели к парикмахеру, который битых сорок минут колдовал над моим коротко стриженым ежиком. После Кусиной стрижки волосы отрасти не успели. Затем был еще один заход портного, успевшего на белую нитку сляпать костюмчик непрактичного сливочного цвета, и параллельная примерка туфель.

Я попросил помощника связать меня с администратором ресторана «Жемчужина Крыма». Молодой человек посмотрел на меня уважительно, сам набрал нужный номер и передал трубку.

— Жемчужина Крыма слушает.

— Я бы хотел заказать столик на сегодня.

— На какое время?

— На семь часов.

— Какой столик желаете?

— Самый лучший.

— Лучшие столики на террасе.

— То, что нужно. Меня зовут Вик.

— Столик за вами, Вик.

Остаток времени, пока дошивали костюм, я провел на диванчике возле буфета, поглощая одну за другой кремовые пироженки под чаек. Две дамы, сидящие на диванчике напротив, тянули через трубочки какую-то зеленую дрянь и смотрели на меня с плохо скрываемой завистью. Я догадался, что пирожные они не жрут вовсе не по причине нехватки денежных средств, а потому угощать их не стал.

Из СПА-центра меня выпустили, облегчив карман на девяносто тысяч, зато одетым и ухоженным не хуже лондонского денди. Времени до назначенной встречи оставалось предостаточно, поэтому до АРТ- кафе прогулялся пешком и дождался Аврору на улице. Ее опять привезла черная машина с армейскими номерами.

— Вик, я тебя едва узнала, — она оглядела меня с головы до ног.

— Хотелось произвести на тебя впечатление, чтобы тебе не стыдно было идти рядом со мной.

— Тебе это удалось… ну что, идем внутрь?

— Идем, но не сюда. У меня заказан столик в Жемчужине.

— Признавайся, ты банк ограбил?

— Всего лишь обворовал двух торчков, трех сиган и одно казино.

— Лучше бы я не спрашивала.

Ресторан находился всего в паре кварталов, мы решили пройтись и направились по улице, жаркой почти по летнему. Вечерняя прохлада не думала наступать.

— Похоже, лето будет жарким, — сообщил я тем светским тоном, каким принято поддерживать беседу в культурном обществе.

— Прогнозируют аномальную жару, — в тон мне ответила Аврора, — На материке тоже должно быть теплое лето.

— Надолго уезжаешь?

— Не знаю, Вик. Все может поменяться в любой момент, — Аврора взяла меня под руку, — К сожалению, не могу рассказать подробней.

— Все понимаю и не требую. Государственная тайна.

— Жаль, что ты не захотел поступать к нам на службу. Со временем к некоторым гостайнам получил бы допуск.

— Тайны — это не мое. Сегодня публично рассказал о своих способностях. И ты знаешь, мне стало как-то легче. Намного проще жить, когда скрывать тебе нечего.

— Ловлю на слове. Рассказывай.

— О моих способностях?

— О твоих способностях знает весь город, — Аврора улыбнулась, — У тебя есть волшебная кирка… кайло, как ты ее называешь. Это кайло появляется из ниоткуда и пропадает в никуда.

— Ты неплохо осведомлена.

— Работа такая.

— Тогда о чем тебе рассказать? Других тайн у меня нет.

— Точно нет? — Аврора стрельнула в меня лукавым взглядом.

— Ладно. Так и быть. Тебе расскажу, — я сделал драматическую паузу и на одном дыхании выпалил, — Я прибыл в этот мир магическим порталом. Поскольку мое родное тело было безвозвратно утрачено, вынужден был занять это.

Аврора прыснула.

— Вик… ой, Ви-ик… ты мастерски умеешь менять тему и при этом на ходу сочиняешь всякие небылицы.

— То есть ты мне не веришь, — констатировал я наигранно-трагическим голосом.

— Честно сказать, сама не знаю, верить тебе или нет. Магические порталы… обворованные сигане… здравомыслящий человек в такое поверить не может. Но один раз ты уже попал в точку.

— Напомни, ты о чем?

— Ты сказал однажды как бы в шутку, что готов встретиться со мной даже на пересечении шестьдесят девятой параллели и восемьдесят восьмого меридиана. Я бы не вспомнила, если…

— Если что?

— Я еду как раз туда. Полуостров Таймыр. Эти координаты именно там. На тот момент я этого не знала. И даже мое начальство этого не знало…

Теперь я вспомнил, что брякнул тогда в телефонном разговоре координаты Норильска, потому лишь, что они врезались мне в память со школьных времен. Но Норильск строили после войны. В этом мире его быть просто не должно.

— То есть ты хочешь, чтобы я рассказал тебе о своем предсказательском даре? Аврора, поверь, это простое совпадение.

— Я и сама так думаю. Я хотела, чтобы ты рассказал о другом.

— Та-ак… в чем еще я засветился?

— Та девушка, что я видела в казино, кто она? — спросила Аврора неожиданно тихим голосом.

— Просто знакомая.

— Разве просто знакомым девушкам дарят огромные букеты роз?

— Получается, так.

Я незаметно сделал глубокий вдох-выдох, чтобы себя успокоить. Я же не спрашиваю у Авроры, за каким чертом она целует Пашу в щечку. И так все понятно. Но по ее выходит, что целовать Пашу в щечку — это норм так… нормульчик, а всучить букет подвернувшейся под руку женщине, просто чтобы не чувствовать себя совсем уж последним дураком, — это прям показатель отношений.

— Извини, мне не стоило спрашивать, — сказала она.

До ресторана дошли в молчании. Беседа расклеилась.

Ресторан «Крымская Жемчужина» располагался в роскошном двухэтажном особняке с лепниной, колоннами, собственным огороженным двориком. Этакая графская усадьба. Колоритный бородач в фуражке открыл перед нами дверь.

— К сожалению, свободных столиков нет, — сообщил он, запустив нас в холл.

— Я бронировал на имя Вик на семь часов.

Бородач позвал администратора, который подтвердил, что столик забронирован, но сразу добавил, что бронирование — услуга платная. Платная — так платная. Я тут же с ним рассчитался. Наличные деньги заметно повысили уровень административной благосклонности.

— Прошу вас на второй этаж, — любезно предложил администратор, — Лучший столик с видом на старый город.

У стеночки в дальней части холла я увидел девушку, торгующую цветами.

— Аврора, поднимайся. Догоню через минуту.

— Могу подождать тебя здесь, — предложила она.

— Я быстро. Хочу сделать тебе сюрприз.

— Как скажешь.

Когда Аврора в сопровождении администратора скрылась за лестничным пролетом, подошел к сонной девушке торговке.

— Мне нужен самый большой букет роз, какой вы можете сделать.

Слабо сфокусированным взглядом девушка оценила имеющийся в наличии ассортимент.

— Хоть все забирайте.

— Беру все. Сколько с меня?

Девушка долго пересчитывала розы, потом еще дольше умножала на цену, затем, немного повитав в дремотных облаках, решила сделать скидку.

— Пятнадцать тысяч, — озвученная сумма девушку слегка удивила, но эта было единственное, слабое и кратковременное чувство с ее стороны.

Я тут же отсчитал три пятитысячных.

— Оформляйте.

Пока девушка оформляла букет, у меня зазвонил мобильник. Высветился номер Кармины.

— Слушаю, Кармина.

— Это не Кармина, мудила, — услышал я в трубке женский голос, показавшийся знакомым характерной недовольной интонацией, — Если хочешь увидеть свою девку живой, выходи на улицу и садись в машину. Немедленно.

— Ты кто такая?

— Не задавай вопросов, зерг. Мы начнем ее резать по кускам. Торопись… и не вздумай отключаться.

— Ваш букетик, — не выходя из полусна, торговка протянула готовый букет.

Про розы я успел забыть. Взял их на автомате и направился к выходу. У ресторанного крыльца стояла красная машина. За рулем сидел тот самый здоровенный сиган, торговец манкой. На заднем сидении я увидел молодую женщину, которую сразу вспомнил: барменша из сгоревшего бара.

Бывшая барменша открыла заднюю дверь изнутри и подвинулась на сидении.

— Садись, зерг, и без фокусов. Твоя девка у нас. Ей будет очень больно.

Прежде, чем сесть в машину, оглянулся. На открытой террасе второго этажа за столиком сидела Аврора. Она смотрела на меня и на дурацкий букет в моих руках. Я незаметно обронил свой мобильник, сел и захлопнул дверь.

— Поехали.

Сиган сразу дал по газам. В руках у женщины появился матерчатый черный колпак.

— Подставляй голову, зерг, — зло сказала она.

Я не стал сопротивляться. Позволил надеть на себя светонепроницаемый колпак. Одна мысль, что Кармину по приказу Соломона прямо сейчас держат на пыточном столе, делала меня очень сговорчивым.

— Где твой мобильник? Мобилу давай сюда.

— Выронил.

— Не ври мне, зерг. Одно мое слово, твоей девке начнут отрезать пальцы.

— Правда выронил. Обыщи, если хочешь.

— Наверно выронил, — услышал я голос сигана.

— Тебе было велено следить за его руками, — обозлилась на сигана барменша.

— Я следил, — оправдался сиган, — Но за букетом было не видно. Вернуться?

— Ты дурак? — почти истерически взвизгнула она, — Езжай.

Сиган часто поворачивал, но я все равно догадался, что он ведет машину в сторону моря по простой причине: запах мусорной свалки становился все отчетливей. Барменша забрала у меня из рук букет, переложив его на свободное переднее сидение.

— Твои фокусы с киркой на этот раз не пройдут, зерг, — предупредила она.

Примерно через полчаса сиган остановил машину. Меня вывели, заставили подняться по двум ступенькам и завели в помещение. Я ничего не видел, но в отсутствии основного привычного канала восприятия резко обострились обоняние и слух.

Я отчетливо узнал характерный запах растущего неподалеку дерева и чего-то подгнившего, узнал звук скрипнувшей дверной петли и открываемого замка. Без всяких сомнений, меня привели в тот дом, за которым я однажды наблюдал, когда следил за барыгой. Здесь кузен Санни Черного смотрел телевизор, принимал сигана и угощал его пивом. Сиган приезжал на этой же самой красной машине. Тогда же я подслушал про казино Рояль.

Я догадался, что стою в прихожей, которую видел из окна со двора. Если пройти прямо, то попаду в ту гостиную, где стоит телевизор. Но меня повели не в гостиную, а куда-то влево. Услышал звук отпираемого засова. Пахнуло подвальной сыростью и тленом.

— Здесь ступеньки идут вниз, зерг, — голос барменши на этот раз был не злобным, а привычно недовольным, — Не навернись.

Пришлось спускаться по ступеням, придерживаясь за стену, руки мне до сих пор не связали. Видимо, поняли, что это почти бесполезно. Внизу кто-то, по-видимому сиган, открыл еще одну дверь. Меня подтолкнули в спину, я ударился во что-то плечом.

— Три шага вперед, зерг, — приказным тоном велела барменша.

Я сделал три шага вперед.

— Руки вытяни перед собой, — она продолжала распоряжаться, и это ей явно нравилось.

Я послушался. На моих руках замкнулись тяжелые колодки, скорее всего деревянные. Меня заставили сесть прямо на пол и надели кожаный ошейник, щёлкнув карабином. Затем с головы стянули черный колпак. Пришлось сощуриться, глаза отвыкли от света. Свет тусклой лампочки казался нестерпимо ярким.

Я снова в подвале, только на этот раз очень тесном. Помещение два на два метра. Ну хотя бы на этот раз меня никто не собирается приковывать к стене, а на руках на самом деле колодки… реально, дубовые колодки с примитивным запирающим механизмом.

— Нравятся? — спросил сиган, увидев, что я разглядываю колодки.

— Очень. Наверно, раритет?

— Еще бы, — горделиво подтвердил сиган, — Купил в Стамбуле на старом базаре. Как знал, что пригодятся.

— Хватит болтать! — гаркнула на сигана барменша.

— Э, женщина, много себе позволяешь, — посуровел сиган.

— Вообще-то, она права, — раздался не очень уверенный голос из дверного проема.

Мои глаза перестали слезиться от света, и я разглядел стоящего за дверью барыгу с прилизанной челкой.

Все то время с момента как мне позвонила барменша с телефона Кармины, у меня никак не сходился паззл. Как-то не вязалось происходящее с почерком Соломона. Я допускал, что Соломон резко утратил влияние, но не настолько же, чтобы доверить дело компании неудачников: барыге, сигану и недалекой злобной барменше. Тут только кузена не хватает для полного комплекта.

Теперь я начал догадываться, почему паззл не сходится. В этом паззле один элемент лишний. И этот лишний элемент — сам Соломон. Без Соломона паззл прекрасно складывается. Когда Соломон отплыл на своей яхте, эта цирковая команда решила «все взять в свои руки». И, как ни удивительно, до сих пор у них все шло по плану, осталось только понять, в чем заключается этот их план.

— Где Кармина? — спросил я.

— В надежном месте, зерг, — барменша пыталась звучать самоуверенно, даже чрезмерно самоуверенно, что само по себе давало повод для сомнений.

— Что вам от меня надо? — задал я следующий вопрос.

— Будешь на нас работать… да, — встрял сиган.

В подтверждение его слов барыга занес картонную коробку, заполненную бытовой химией: чистящие средства, порошки какие-то и еще тюбики, баночки, баллончики. Похоже, все это куплено в магазине хозтоваров.

— Что это?

— Здесь все нужные химические элементы, — с готовностью пояснил барыга, по всей видимости, в магаз гонял именно он.

— Нужные для чего? — я прекрасно отдавал себе отчет, что именно от меня надо горекрокодилерам, но кашу маслом не испортишь. Лишний раз прикинуться дурачком недалеким не помешает. Эти клоуны считают себя самыми умными, зачем их разубеждать? Скорее всего они даже не в курсе, что Соломон один раз уже попытался заставить меня делать манку, иначе поостереглись бы.

— Вот формула, — барыга протянул клочок бумаги, на котором фломастером была написана длинная химическая формула.

— Я в этом ни черта не понимаю, — признался я в общем-то честно.

— Тогда твоей девке не повезло, — со злой радостью сказала барменша, — Мы начнем ее резать.

— Вы толком объясните, что от меня нужно?

— Ты будешь готовить вещество по этой формуле, — терпеливо объяснила барменша, — За это мы будем кормить тебя и твою девку. Все понятно?

— Теперь понятно. Вы хотите, чтобы я синтезировал для вас манку. Но мне нужно убедиться, что с Карминой все в порядке.

— С ней все в порядке, — заверил меня сиган, — Она в таборе. С ней там хорошо обходятся. И будут хорошо обходиться дальше, если ты будешь делать для нас немного манки.

Я понял, что сиган лжет. В сиганском таборе, конечно, не паиньки, но удерживать в заложниках сотрудницу МВД они не рискнут. Это тянет на очень большой срок. Совести у них, может, и нет, но страх-то есть.

Кроме того, сильно сомневаюсь, что этот здоровенный сиган решил вписать в свою бизнес-схему весь сиганский табор. Для этого он слишком жадный. Десять против одного, что Кармину держат в этом же самом доме. Возможно, она сидит в этом же самом подвале буквально за стенкой.

— Ну хорошо. Я попробую, — я сделал вид, что согласился, — Давайте ваши хозтовары.

Сиган радостно заулыбался. Барыга пододвинул ко мне ногой коробку с бытовой химией. Барменша стояла, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди. Поразительно расслабленные ребята. Они решили, что я попался и никуда от них не денусь. Даже как-то обидно. Меня сильно недооценивают.

А я очень зол. Зол двойне. За то, что они как-то умудрились похитить Кармину и за то, что прервали встречу с Авророй. Что теперь обо мне думает Аврора, даже не возьмусь гадать.

Сделал вдох-выдох, чтобы немного себя успокоить и активировал кайло. Колодки сковывают запястья, но кисти рук свободны, держать кайло могу нормально. Задействовав анализатор, убедился, что в этих пакетиках, баночках и тюбиках в самом деле куча различных химических элементов и соединений. Барыга подбирал товары со знанием дела.

Однако я решил ограничиться только двумя элементами: серой и водородом. Насколько помню, сероводород — токсичный и очень вонючий газ с запахом тухлого яйца. Забил в лабораторный журнал заданий очень простую химическую формулу: HS.

Лаба меня отругала, отписав, что такая формула в природе невозможна и предложила альтернативу: H2S. С альтернативой я немедленно согласился. Через полминуты средство для атаки был готово. Я выпустил струю вонючего газа прямо в этих подрасслабившихся клоунов.

— Ф-фу-фу-фу-у-у, — раненым филином заголосила барменша и первой выскочила из помещения. За ней следом, роняя тапки, выбежали сиган и барыга.

Придержав дыхание и прищурившись, я быстро уничтожил запорный механизм колодок и ремень, которым был привязан за шею, а затем и сам выскочил из камеры. Жертвы моей химической атаки то ли не подумали, то ли не успели закрыть дверь.

Увидев меня в подвальном коридорчике, сиган первым выхватил кривой нож, поэтому первым получил обухом по голове. Барыга и барменша ничего не выхватили, наверно, им нечего было выхватывать. Оценка два за предусмотрительность. Барыгу я ткнул рукояткой в брюхо, и тот согнулся пополам.

Барменша истошно заорала. Я ее бить не стал. Рука не поднялась. В порыве сомнительного гуманизма просто затолкнул в камеру. А следом туда же отправил и двух подельников. Закрыл дверь и задвинул крепкий засов. Не знаю, опасна ли для жизни высокая концентрация сероводорода в воздухе тесной камеры, но если они там всей троицей окочурятся, плакать не стану.

Поднялся из подвала в жилую часть дома. Кармину нашел в маленькой комнатке, следующей за гостиной. Она лежала на низком топчане в неестественной позе. На мое появление никак не отреагировала.

— Кармина… Кармина… — я потряс ее за плечо.

Она с трудом разлепила веки.

— Вик, это ты? Или ты мой глюк? — спросила она заплетающимся языком.

— Это я. Сейчас вытащу тебя.

— Гад же ты, зерг. Во что ты меня опять втянул…

Я хотел взять ее на руки, но услышал, как кто-то снаружи дома вставил ключ в замочную скважину. Выскочил из комнаты в прихожую и увидел входящего кузена. Кузен меня увидел в тот же миг и в отличие от своих туповатых подельников все понял мгновенно.

Он выхватил из-за пазухи пистолет и начал палить. Я успел заскочить обратно в комнатку, стащил Кармину на пол и упал на нее сверху. Кузен продолжать садить выстрел за выстрелом, не видя меня, прямо через стену. Не знаю, на что он надеялся, возможно, просто не мог с перепугу остановиться. Внезапно пальба смолкла.

— Ви-ик… семь…

— Не сейчас, — шепнул я ей в ухо, но сам своего голоса не услышал, от грохота выстрелов заложило уши.

— Вик, семь, — упорно повторила Кармина, — Семь выстрелов из Кольта. Магазин пуст.

Третий раз повторять не потребовалось. Я выскочил из комнаты в коридор. Кузен трясущейся рукой пытался вставить в рукоять запасной магазин. Я швырнул кайло. В узком коридоре нормального замаха сделать не вышло. В голову не попал, зато попал в плечо.

Кузен выронил пистолет и сам отлетел к стене. Его глаза расширились от ужаса. Он понимал, что подобрать ствол уже не успеет, к тому же плечо я ему скорее всего сильно расшиб. Вряд ли он сможет удержать пистолет в руке, даже если до него дотянется.

А в следующий миг снова открылась незапертая входная дверь. На пороге появился Бенджи, тот самый зерг, правая рука Санни Черного. Тот, кто один раз уже собирался меня застрелить из-за кузена. Этот Бенджи сам по себе тип очень опасный, так он еще держал в руке пистолет. И ствол этого пистолета был направлен прямехонько в мое брюхо. Я прекрасно понимал, что у этого парня рука трястись не будет. И сбежать от выстрела я не успею.

— Бенджи! — обрадовался кузен, — Ну наконец-то. Кончай с ним.

Бенджи молча отвел руку, почти не глядя навел пистолет на кузена и выстрелил. Мозги кузена густо забрызгали зеленые обои в желтый цветочек.

— Привет, Вик, — как ни в чем не бывало поздоровался он.

— Привет, Бенджи.

— Не подскажешь, Вик, где еще трое? — спросил он вежливо.

— Они в подвале, — я указал на спуск.

— Спасибо.

Бенджи спустился в подвал, а я шумно выдохнул, вернулся в комнату и взял Кармину на руки. Через несколько секунд услышал один за другим три выстрела. Бенджи вернулся снизу, промакивая платочком слезящиеся глаза.

— Ты страшный человек, Вик, — сказал он, — Не думал, что совершу акт сострадания, пустив кому-то пулю в голову.

— Они сами напросились.

— Не сомневаюсь в этом… что с ней? — Бенджи кивком головы указал на Кармину.

— Похоже, ее чем-то обкололи.

Бенджи приподнял веко Кармины и заглянул в зрачок.

— Не хочу тебя расстраивать, Вик, но это похоже на передозировку. Ее срочно надо везти в больницу. Я подброшу, пойдем.

Я вынес Кармину на воздух. Рядом с красной машиной сигана был припаркован серый Мерседес. Бенджи открыл заднюю дверь, чтобы я мог залезть в салон с Карминой на руках.

— Кирку свою не хочешь забрать?

— Нет.

Бенджи сел за руль и завел машину. Едва мы отъехали, к дому подкатил микроавтобус с надписью на борту «клининговая служба».

— Это мои люди, — пояснил Бенджи, — Приберут там все.

Он ехал быстро, при этом как-то очень спокойно и расслабленно. Чувствовалось, что это его обычная манера вождения.

— Как ты здесь оказался, Бенджи? — спросил я с заднего сидения.

— Твой босс позвонил моему боссу. Потребовал объяснений.

— По поводу?

— Кто-то траванул в машине грибными спорами двух людей Санни Красного. Подкинули в открытую форточку. Мой босс не при делах, Вик. Он отправил меня, чтобы я разобрался.

— И как ты вышел на кузена?

— Прошел слушок, что кузен начал работать на Соломона. Я не поверил сначала. Но решил за ним проследить. Этот дом… знаешь, кому он принадлежит?

— Соломону.

— Близко, но нет… мэру. Вернее, семье мэра. Я быстро выяснил, что этот дом превратили в торговую точку. И что здесь часто бывает один сиган, который тоже работал на Соломона. Два плюс два сложить было не трудно.

— Они отравили двух парней Санни Красного, чтобы выкрасть Кармину, — пояснил я.

— Я так и понял. Решили стать новыми манкобаронами. Санни Черный такого не прощает. Даже кузену.

Бенджи достал мобильник, и я замолчал, чтобы не отвлекать его от звонка.

— Док, ты на работе? — спросил Бенджи в трубку, — В клинике?.. тогда встречай. Везу к тебе молодую женщину… передоз… нет, она не наркоманка… долго рассказывать…

Бенджи убрал мобильник в карман.

— Пробирников поможет. Кстати, тех двух траванутых тоже он вытаскивал.

— Они живы?

— Живы. Пробирников их вытащил.

Бенджи въехал на территорию сильно обветшавшего больничного комплекса с выцветшей надписью на фасаде: «областная клиническая больница» и загнал машину на пандус приемного отделения. Два санитара с каталкой уже стояли наготове. Всю дорогу я так и ехал с Карминой на руках, старался не дать ей отключиться. Руки за время поездки затекли, но я сам вынес ее и уложил на каталку. Санитары сразу покатили каталку внутрь.

Бенджи остался снаружи, чтобы отогнать машину, а я пошел по длинному коридору вслед за санитарами. Они скрылись за дверями реанимации, в которую меня не пустили. Оставалось только ждать. Через пару минут ко мне присоединился Бенджи.

— Пробирников ее осмотрит и выйдет, — пообещал он.

Ждать пришлось больше получаса. Из дверей реанимации вышел человек с крючковатым носом и курчавой флибустьерской бородкой. О том, что он врач, догадаться можно было только по белому халату. А надеть ему кафтан и треуголку — получится форменный пират. К тому же вид у него был хмурый.

— Что-то не так, док? — настороженно спросил у него Бенджи.

— Делаем все, что можем, — отрывисто и зло проговорил док.

— А поконкретней?

— Можно и поконкретней. У меня не хватает лекарств. Да что там не хватает, у меня их просто нет! Я не могу лечить пациентов одним физраствором! — последние слова док почти прокричал.

— Скажи, какие лекарства нужны? Мы сгоняем, купим.

— Не купите, Бенджи, — врач внезапно сник, — Ты знаешь, мы полностью зависим от импорта. Лекарств нет даже на резервном складе минздрава.

— А формулу лекарства вы знаете? — влез я в разговор.

— Формулу? — переспросил врач таким тоном, будто я уязвил его в больное место.

— Док, ты не думай. Он не шутит, — вступился за меня Бенджи, — Я тебе про него рассказывал.

— А-а-а, — густые докторские брови заинтересованно вздыбились, — Тот самый зерг с побережья?

— Он самый. Его зовут Вик… Вик, это док Пробирников, наш светила.

— А ну-ка пошли, — требовательно заявил светила и первым направился дальше по коридору. Мне ничего не оставалось, как пойти следом.

Врач привел меня к дверям лаборатории отделения фармакологии с категорической табличкой «не входить». Заставил надеть такой же как у него белый халат, бахилы и шапочку. Только затем позволил зайти в помещение, уставленное стеллажами со всякими колбами, пробирками и прочими ретортами. За столом одиноко сидел старичок с одуванчиковым пушком на голове.

— Михал Михалыч, — зычно обратился к старичку Пробирников, — Я привел к вам уникума. Того самого зерга с побережья.

Я сморщился. Похоже, обо мне на острове каждая собака знает. Режим секретности провален с треском. Не быть мне шпионом.

— Да что ви гово'гите! Тот самый зе'гг. И он-таки готов посодействовать?

— Он готов, — поручился за меня Пробирников, — Давайте формулы, Михал Михалыч, мне срочно нужны лекарства.

Михал Михалыч подорвался со стула, кинувшись к стеллажам. Через минуту мне была представлена формула, выписанная из толстого справочника.

— Исходные элементы давайте, — потребовал я, бросив на формулу беглый взгляд.

— В каком виде? — не очень понятно уточнил картавый старичок.

— В любом: твердом, жидком, газообразном.

— Да, но наука пока не способна синтези'говать такие вещества из отдельных элементов, — попытался вразумить меня Михал Михалыч, — Это сложная последовательность. Ее получают из о'гганического сы'гья путем многоступенчатой пе'ге'габотки…

— Михал Михалыч, я не знаю, на что способна наука, — перебил его я, — Спорить не стану. Давайте мне элементы в любом виде и…

— И что?

— И емкость, куда залить готовое вещество. Кстати, как хоть лекарство называется?

— Витамин, называется. Не забивайте себе голову, молодой человек.

Михал Михалыч очень хотел мне верить, но поверить не мог. Он выставил на стол две колбы с прозрачной жидкостью. Я пожал плечами, достал кайло и врубил анализатор.

— В этой колбе дистиллированная вода, а в этой серная кислота, — выдал я итог анализа, — Михал Михалыч, выставляйте все сразу. Не испытывайте мое терпение.

— Сдалось мне ваше те'гпение, — проворчал Михал Михалыч, — Вас-то я должен п'гове'гить.

Он выставил еще несколько реагентов, и я безошибочно назвал их состав.

— Теперь я смогу сделать лекарство, — пообещал я, — Емкость пустую давайте.

На стол выставили колбу. Я собрал все нужные элементы и запустил процесс синтеза. Через полминуты лекарство было готово. Пробирников и Михал Михалыч глядели круглыми глазами, как из клюва кайла словно из крана в колбу наливается прозрачная жидкость.

— Готово.

— Мине-таки нужно сделать химанализ, — заявил Михал Михалыч со скепсисом в голосе.

— Сколько времени он займет?

— Несколько часов.

— Слушайте, если хотите, поставьте мне укол для теста, — предложил я, — Я за препарат ручаюсь.

— Я не могу одоб'гить п'гименение п'гепа'гата, кото'гый был синтези'гован п'ги помощи лома и какой-то мате'ги, — заартачился Михал Михалыч.

— Это не лом, а кайло, — возразил я.

— Железный а'ггумент, — издевательски парировал Михал Михалыч, — Но меня, батенька, он не уст'гоит.

— Тогда я сам ей поставлю укол, — заявил я решительно и взял со стола колбу с лекарством.

— Подождите, — остановил меня Пробирников, — Еще два препарата.

— Ты ему ве'гишь? — спросил Михал Михалыч Пробирникова с таким видом, будто меня здесь не было.

— Верю. Он точно не шарлатан. Сам посуди, он безошибочно определил все реагенты.

— Под твою ответственность, — предупредил старичок мрачно.

Мне были предоставлены еще две формулы, и я изготовил еще два препарата. На нормальный химанализ Михал Михалычу времени не дали, но дотошный старикан засунул в каждую колбу лакмусовую бумажку.

— Это еще ни о чем не гово'гит, — сказал он воинственно, потрясая бумажными полосками, — Полный химанализ все 'гавно надо делать.

— Михал Михалыч, — я приложил руку к сердцу, — Обязательно сделайте все говно, но позже. Обещаю, изготовлю вам по ведру каждого лекарства.

Пробирников подписал фломастером каждую колбу, и мы отправились обратно в реанимацию. Я собирался сделать, как и обещал, поставить уколы Кармине сам, но врач оставил меня в коридоре. Мало того, он выгнал из реанимации в коридор и медсестру. Все-таки решил взять всю ответственность на себя.

— Бенджи, спасибо огромное, ты очень помог. Тебе нет смысла здесь торчать. Наверно, своих дел хватает.

— Мне любопытно, как помогут твои лекарства, — ответил Бенджи, — К тому же я никуда не спешу… Схожу, пожалуй, за кофе. Тебе какой взять?

— Мне все равно.

— Тогда капучино.

Бенджи дважды ходил за кофе. Мы терпеливо ждали. Наконец, Пробирников вышел из палаты реанимации и аккуратно, но плотно прикрыл за собой двойные двери.

— С ней все будет хорошо. Помогли твои препараты.

— К ней можно заглянуть?

— Не надо. Она спит. Приходи завтра. Заберешь ее из больницы.

— Спасибо, док.

— Спасибо не булькает. С тебя три ведра, — напомнил Пробирников.

— Сделаю хоть сейчас, я же обещал.

— Сейчас не надо. Пусть сначала Михалыч проведет все исследования.

Пожав напоследок сухую докторскую руку, мы с Бенджи вышли во двор.

— Вик, куда тебе?

— Надо заехать к Кармине домой. Видимо, опять придется чинить замок.

— Подброшу.

Бенджи подвез меня до подъезда Кармины. Парни Санни Красного больше не дежурили, что вполне понятно. Кармину они не уберегли. Поблагодарив Бенджи, поднялся на этаж. Личинка замка опять была выбита. Скорее всего сиган постарался, он был мужиком здоровым.

Починив замок, взял с тумбочки ключ от квартиры и запер дверь. На проезжей части поймал машину. Водитель с какого-то перепуга вместо привычных полутора тысяч запросил две.

— Шеф, я не понял, с утра бензин подорожал? С чего два косаря?

Водитель помялся для виду и согласился отвезти за полторы тысячи. Только сев в машину, я сообразил, что мой внешний вид выдает человека с деньгами. В глазах водителей я стал на пятьсот рублей дороже. Надо будет забрать в Индустрии красоты сандалии, бриджи и перуанку. В той одежде не так жарко и дешевле ездить.

Когда добрался до Ривьеры, на побережье опустилась черная южная ночь. Думал, все легли спать, но во временном палаточном лагере ярко горел костер, вокруг которого собралось много народу. Люди не унывали, смеялись, разговаривали. Кто-то пел под гитару.

Подойдя ближе, наткнулся на Кусю.

— Вик, тебя не узнать, — она всплеснула руками.

— Приоделся по случаю, — сообщил я небрежно, — Куся, выручай. Этот костюмчик я быстро уделаю, а рабочая одежда погибла под гусеницами бульдозера. Надо во что-то одеться.

— Не погибла. Я ее починила, — сказала Куся.

Мы сходили к палатке, из которой она вынесла сверток с одеждой и мои башмаки.

— Куся, ты — золото.

— Переоденься в палатке.

— Там никого?

— Мотька, он не спит.

Я влез в палатку со свертком, но темень в ней была полная даже для моего зерговского глаза.

— Мотька, ты здесь? Есть, чем подсветить?

Послышалась возня, затем зажегся фонарик. Я начал стягивать пиджак под пристальным Мотькиным взглядом.

— Дядь Вик, тебе шляпы не хватает.

— Шляпы?

— Крутые дядьки все в шляпах ходят.

— Наверно, ты прав, Мотька. Надо будет обзавестись шляпой.

— Конечно надо, ты же крутой.

Мотька помог аккуратно сложить рубашку и брюки. Пиджак подвесили на плечиках, зацепив на петельку под потолком палатки. Переодевшись, я выполз наружу. Левая штанина и правый рукав обзавелись внушительными заплатами, но для рабочей одежды сойдет. Куся поджидала меня с тарелкой похлебки и куском хлеба.

— Поешь.

— Спасибо. Не откажусь.

Меня пустили поближе к огню. Похоже, ривьерцы больше не считали меня виновником всех бед и даже мною гордились, потому что я одержал верх над самим Соломоном Огибейлом.

Посидев с народом и поев, решил прогуляться. Уступил место у огня подвыпившему Аристотелю, а сам пошел в сторону моря. Крысиная миграция закончилась, никто больше не боялся ходить по ночам. Каждый бродил, где ему вздумается. Где-то возле цеха, судя по голосам, собралась целая компания. Меня это удивило. Не припомню, чтобы люди устраивали вечеринки на свалке.

Я направился к цеху и сам место узнал не сразу. Кусок пляжа перестал быть свалкой. Видимо, весь пластик отправился на переработку в поточную линию. Мусора, конечно, все равно валялось много, но это был галечный пляж у моря.

Возле цеха были уложены в стопки изготовленные за день стеновые панели. Их уже наделали столько, что пора набирать отдельную бригаду и начинать возводить новые дома. Как бы мне еще разорваться, чтобы все успеть.

Компания сидела на берегу у самой воды. Люди соскучились по возможности просто нормально посидеть на морском берегу. Я не стал к ним подходить. Постоял, глядя на море, и решил, что пора идти обратно. Надо что-то придумать с ночлегом.

— Здравствуйте, Вик, — услышал я незнакомый голос с едва заметным английским акцентом.

Обернувшись, увидел сухощавого джентльмена в сером костюме и шляпе. Мотька, пожалуй, отнес бы его к разряду крутых дядек.

— Мы знакомы? — уточнил я осторожно.

— Только заочно, — ответил джентльмен, — Обычно мы с вами общались через связного, но по понятным причинам, его пришлось отозвать.

Хорошо, что я стоял спиной к луне, и джентльмен не видел, как перекосило мою рожу от удивления. Какой еще связной? Какие еще «понятные причины»?

— Вы уверены, что меня ни с кем не спутали?

— Меня зовут Коннор Кайман, — сообщил джентльмен таким тоном, словно это имя должно было для меня все разъяснить, и доверительно добавил, — Вы правильно сделали, Вик, что сменили легенду. Легавые русской разведки сидели у вас на хвосте. Сыграно превосходно. Русские даже отозвали своего агента. Собственно, поэтому я и вышел с вами на связь самолично.

У меня на хвосте сидела русская разведка? Из разведки на ум приходит только одна Аврора. Это ее, получается, отозвали? А я тогда кто? Английский шпион? Давненько не испытывал такого бодрящего потрясения.

— Рад познакомиться с вами лично, Коннор, — заверил я джентльмена, — Полагаю, у вас была веская причина, чтобы выйти со мной на связь самолично?

— Мы можем поговорить где-то уединенно?

— В цехе нам никто не помешает. Прошу вас, — я едва сдержался, чтобы не добавить «сэр».

Мы зашли в цех. Поскольку цех по-прежнему не имел крыши, внутри под светом звезд я хорошо видел в отличие от Каймана, который умудрился два раза врезаться и три раза оступиться. Первой мыслью было — тихо грохнуть британского резидента, распылить на атомы и забыть как страшный сон.

Однако, рассудочная часть моего разума пришла к заключению, что это не выход. Вслед за Кайманом припрется еще какой-нибудь «Крокодайл». Пока нет полной картины степени моей вовлеченности в эту шпионскую блуду, резких движений лучше не делать. И уж тем более, не стоит идти сдаваться в разведку или контрразведку. Родина скажет спасибо, но за шпионаж не простит.

— В первую очередь хочу поздравить вас, Вик, — пафосно продолжил Коннор Кайман, — Вам все-таки удалось разгадать загадку АД-излучения. А ведь почти никто не верил. Да что греха таить, я и сам почти перестал верить. Время шло, вы, уж извините за прямоту, все больше злоупотребляли алкоголем. Но факт на лицо, вы стали первым мужчиной зергом, овладевшим особыми способностями. Жду не дождусь, когда получу от вас полный отчет о проделанной работе.

Тут, конечно, Кайман меня переоценил. Я так и не выяснил, что такое АД-излучение, но его слова послужили толчком, который помог выстроить цепь умозаключений. Собственно, все ответы были под носом, а я просто не мог сопоставить очевидные факты. Адамант! Вот, что такое АД-излучение. Система тоже не относит адамант к веществам, и ставит особняком от обычных химических элементов. Все просто.

— Боюсь, вы меня переоцениваете, Коннор, я так до конца и не понял, как именно заполучил особую способность, — охладил я пыл резидента, раскатавшего губу по всему пляжу. Делиться с ним своими озарениями об адаманте не мобираюсь. Не хватало еще отчеты ему писать.

— Ничего страшного, Вик, — Коннора Каймана мои слова не сильно расстроили, — В конце концов, не так уж важно, какая именно из наших теорий принесла результат, возможно, все сразу дало совокупный эффект. Со временем мы отделим зерна от плевел. Главное, вы совершили прорыв! Обещаю, Вик, вы получите Нобелевскую премию.

Мне стало даже немного жаль ушлого англичанина. Он строил какие-то теории и вместе с прежним носителем моего тела пытался их воплотить. Вот только у того зерга ничего не получалось. По всей видимости, парень все больше разочаровывался и все больше бухал, пока не допился до смерти. И тут его тело занял я, носитель Системы, и получил все от самой Системы. Судьба умеет подшутить. Нобелевской премии Кайману не видать, как своих ушей.

— Всегда мечтал получить Нобелевскую премию, — соврал я, чтобы не разочаровывать Каймана раньше времени.

— О премии будем говорить позже, — Кайман самодовольно улыбнулся в полной уверенности, что за Нобелевку я готов носом рыть, выполняя его поручения, — А пока поговорим о другой части вашей задачи. Как вы продвигаетесь с поиском АД-объекта?

Мне сразу вспомнилась военная горелая техника, из которой я добывал адамант. Это ее Кайман называет АД-объектом? Почему тогда в единственном числе? Таких объектов я уже повстречал немало. Или… есть какой-то особый АД-объект?

— Признаюсь честно, Коннор, — продолжил я сочинять на ходу, — Очень трудно идти туда, не знаю куда, и искать то, не знаю что. Я перерыл половину пляжа. Как видите, я даже привлек население для его расчистки от мусора. Если не сбавлять темп, за несколько лет обойду все побережье.

— У нас нет нескольких лет, Вик, — жестко возразил Коннор, — И вы это прекрасно знаете.

— Тогда скажите конкретно, где искать?

— Я не скажу вам ничего нового, Вик. Наиболее вероятное место нахождения объекта — территория Крымского Химического Комбината.

Я вздохнул и промолчал, в надежде, что резидент добавит что-то еще. Однако резидент больше ничего добавлять не собирался.

— И все же, Коннор, мы говорим об одном объекте? — решился уточнить я, — Не группа объектов? Не класс объектов? Не свойство объектов?

— Мы говорим об одном единственном объекте, Вик. Это однозначно, — настоял Кайман, — Мне нужны результаты. Я жду от вас такого же прорыва, как с излучением… До встречи, Вик. Мне пора. Провожать не надо.

Коннор Кайман вышел из цеха, оставив меня одного. Любопытный разговор получился. С одной стороны, приятного мало. Меньше всего я хотел бы связываться с бритишами, тем более с резидентами. С другой стороны, Кайман подкинул любопытную инфу про загадочный АД-объект. Для усиления способностей адаманта нужно все больше. Мне бы не помешал постоянный источник, желательно неиссякаемый.

Решил в Ривьеру не возвращаться. Накидал на пол несколько готовых стеновых панелей и завалился спать прямо на них. Утром меня разбудил Мотька, прибежавший со стороны Ривьеры.

— Дядь Вик, я тебя ищу-ищу, а ты в цехе спишь, — попенял он обиженно.

— Что случилось?

— Ничего не случилось. Тебя Арнольдыч искал.

— Арнольдыч? А где он?

— В пункте приема. Где еще ему быть…

— Ладно. Сейчас схожу.

Пока шел от цеха, встречал ривьерских мужиков, направляющихся к цеху. Можно не сомневаться, поточные линии сегодня снова будут загружены работой на сто процентов. Зайдя в пункт приема, застал Арнольдыча в добром здравии и спокойном расположении духа. Надеюсь, никакого форс-мажора не случилось.

— Здравствуйте, Иван Арнольдыч. Мотька сказал, вы меня искали.

— Это не я искал. Санни Красный до тебя дозвониться не может.

— Остался без телефона. Придется новый покупать, — повинился я.

— Ты уж озаботься, Вик.

— Одолжите ваш мобильник, позвонить Санни? — попросил я.

— В этом нет необходимости. Вон, Малой за тобой подъехал.

Арнольдыч кивком головы указал на окошко, в котором был виден паркующийся Дженерал Моторс.

Вышел из пункта и сел в машину к Малому. Тот сразу повез меня в Тропиканку. Спрашивать у Малого, зачем я понадобился Санни Красному, бессмысленно. Через полчаса сам все выясню.

Когда вошел в кабинет Санни Красного, кроме самого Санни Красного там находился посетитель, одухотворенного вида мужчина в возрасте в ниспадающих одеждах свободного кроя и с белыми кудрями, этакий стареющий купидончик.

— Вик, ну наконец-то, — на лице Санни Красного отразилось двойное чувство: он был обрадован, что я нашелся, и одновременно недоволен тем, что меня пришлось долго ждать, — Знакомься с господином Малинославским, нашим городским архитектором.

— Рад знакомству, — произнес я вежливо, присаживаясь в соседнее кресло.

— Меня очень заинтересовали ваши стеновые панели из вторсырья, — сообщил стареющий купидончик, — Очень заинтересовали. Жилье, сделанное из мусора, очень хорошо вписывается в губернскую программу экологического развития региона.

— Твои панели, Вик, имеют все шансы выиграть конкурс на возведение социального жилья, — добавил Санни Красный.

— А социальное — это какое?

— Социальное — это бесплатное для малоимущих, — пояснил Санни.

— Та-ак. А оплачивать его кто-то будет?

— К сожалению, мэрия крайне стеснена в средствах, — признался Малинославский.

— Тогда я не понимаю, зачем нам сотрудничать с мэрией, — я позволил себе выразить недоумение, — На кой нам этот балага…

— Вик, я тебе чуть позже все растолкую, — перебил меня Санни Красный, — После того, как мы проводим господина Малинославского.

Я замолчал, но нифига не понял. Последнее, в чем бы я заподозрил Санни Красного, так это в тяге к благотворительности.

— Так мы договорились? — спросил Малинославский с недовольной капризной нотой в голосе.

— Разумеется. Все в силе, — заверил архитектора Санни Красный.

— Типовой проект одобрен губернатором, — голос Малинославского построжал, — Уж вы будьте добры, не подведите.

— Можете в нас не сомневаться, — продолжая поражать меня покладистостью, Санни лично поднялся из кресла, чтобы проводить его до двери, — Все будет чики-пуки!

Когда стареющий купидончик ушел, Санни скривился так, словно съел целый лимон, подошел к окну и распахнул его настежь.

— Навонял своим одеколоном с-с-у… слов нету, — он вернулся к столу, уселся и ударил кулаком по столешнице.

— Санни, объясните толком, что стряслось?

— Твоими стараниями, Вик, город остался без мэра.

— Он был продажным подонком.

— Х-хэ… х-хэ-хэ… — невесело хохотнул Санни Красный, — Следующий будет ничуть не лучше.

— И кто будет следующий?

— Да какая разница? Возможно, вот этот самый архитектор. Сам видишь, не поленился, лично меня посетил.

— Пока не понятно.

— Все очень просто, Вик. Все в этом городе знают, что мы с Санни Черным бандиты. Но знаешь, какова правда?.. правда в том, что мы с Санни Черным чуть ли единственные в этом городе ведем дела честно. Мы не воруем и не пилим бюджетные деньги, если наказываем кого-то, то только за дело.

— За это я вас уважаю, Санни. Но я пока не понял, вы в самом деле собрались бесплатно строить дома?

— Меня взяли за яйца, Вик, — признал Санни со вздохом, — Договоры аренды земли, на которой стоит моя недвижимость, подписывались прежним мэром. А поскольку, как ты верно подметил, прежний мэр был продажным подонком, все эти договоры легко могут аннулировать.

— А, вот в чем дело. Вас поставили перед фактом. Но с чего вдруг городские власти озаботились судьбой малоимущих? Люди десятилетиями жили в трущобах, никому до них дела не было.

— Им и сейчас на людей плевать. Можешь в этом не сомневаться. Пауки готовятся сцепиться в предвыборной гонке. Ты еще не слышал?

— Нет.

— Назначены внеочередные выборы нового мэра. Малинославский — один из кандидатов на должность. Хочет показать себя народным радетелем. Ему нужны голоса жителей трущоб и пригорода.

— А он не сильно приборзел? Мы будем строить жилье, а этот купидончик присвоит себе все лавры?

— Такова основа политической системы, Вик. Эти ребята всегда гребут жар чужими руками.

— Ладно, пусть так. Но в первую очередь я собираюсь построить новое жилье для ривьерцев. Они ведь тоже часть электората.

— А вот это не нам решать. Не забывай, Вик, предписание о сносе трущоб пока никто не отменил. Если ты что-то построишь без согласования, пригонят бульдозеры и снова все снесут.

— Понимаю, им обязательно надо держать нас за яйца.

— Верно понимаешь, — Санни пододвинул ко мне визитку, — Вот здесь номер этого Малинославского. Свяжись с ним. Он передаст тебе типовой проект и… что там еще он должен передать. Попробуй с ним поторговаться. В конце концов, какая ему разница, где начинать возводить это социальное жилье?

— Наверное, никакой, — предположил я, забирая визитку, — Попробую поторговаться… могу идти?

— Да… дать тебе Малого?

— Не откажусь. Дел невпроворот.

— Кстати, как там та девушка… Кармина?

— Как раз сейчас собираюсь за ней в больницу. Кузен накачал ее наркотой.

— Я знаю. Санни Черный мне звонил… мне жаль, что не смогли ее уберечь. Ты в курсе, мои ребята тоже пострадали.

— Да, я в курсе, Санни.

Выйдя из Тропиканки, сел в машину к Малому.

— Куда?

— В областную клиническую больницу.

Когда мы подъехали, по старой памяти зашел в клинику со стороны приемного покоя, но медсестра сказала, что Кармину из реанимации перевели еще вчера. Она позвала Пробирникова, который сразу повел меня в лабораторию к Михал Михалычу.

— Не все исследования проведены, — сообщил он, идя по коридору, — Но в целом химический состав совпадает. Собственно, я в этом и не сомневался.

В лаборатории Михал Михалыч встретил меня приветливо.

— А-а, вот и наш уникум. Я-таки заждался.

— Я же обещал, давайте реагенты… ну и ведра подставляйте.

— Молодой человек, лека'гства вед'гами не х'ганят.

— Ну это уж сами разбирайтесь. Если хотите, могу наделать вам трехлитровых банок.

— Не надо банок. Сделайте п'гепагат в виде таблеток. Я вам фо'гмулу сейчас напишу.

Я усмехнулся. Аппетит у докторов растет. Ладно хоть в пилюлях не потребовали. Мне выдали необходимые реактивы, и я наделал таблеток.

— Послушай, Вик, а ты бы не хотел заняться производством на постоянной основе? — Пробирников задал вопрос, которого я в общем-то ждал.

— Насколько я понимаю, для этого нужны всяческие лицензии, разрешения, допуски…

— Все верно. Наша лаборатория как раз лицензирована, — с готовностью заверил Пробирников.

— Рад за вас. А я в каком статусе буду фигурировать? У меня нет медицинского образования.

— Мы создадим при лаборатории производственный отдел, — похоже, Прибирников с Михал Михалычем уже все обмозговали, — Вы станете директором этого отдела. Медицинского образования для этого не требуется.

— Предложение дельное, но надо подумать. Если честно, свободного времени просто нет.

— Вик, тебе не придется возиться с бумажками и ходить по чиновничьим кабинетам. Сбыт мы тоже берем на себя. Просто приходишь на полчаса и делаешь лекарства.

— Понял вас. Дайте мне ваш номер, позвоню.

Прибирников написал мне номер на медицинском бланке, который я уложил в карман по соседству с визитной карточкой архитектора. Занести номер сразу в телефон не могу по причине его отсутствия.

Врачи отпустили, взяв обещание обязательно позвонить, и только затем призвали медсестру, чтобы та отвела меня в палату Кармины.

— Ну наконец-то, Вик, — обрадовалась Кармина, — Я тут со скуки на стену лезу. Представляешь? Без тебя они меня не выпускают.

— Еще бы, — я усмехнулся, — Ты нужна им в качестве заложницы.

— Какого черта, зерг? Во что ты меня опять втянул?

— Ни во что. Выкуп уплачен. Я наделал для них три кучи таблеток… как ты себя чувствуешь?

— Как только мне вернут мою одежду, буду в полном порядке.

Медсестра принесла в палату одежду Кармины. Пока она одевалась, рассказал, что уже съездил к ней на квартиру и починил замок.

— Ключ от квартиры ты догадался захватить или еще раз ломать придется?

— Захватил, — я протянул ей ключ.

— У себя оставь пока. Ты ведь отвезешь меня домой?

— Конечно. Санни выделил Малого на Дженерал Моторсе.

— Все равно надо будет что-то решать, — хмуро сказала Кармина и посмотрела на меня с осуждением, — Связалась с тобой на свою голову. По два раза на дню замок выносят. Придется заказывать сейф-дверь.

— Тоже об этом подумал. Охрана из бандитов никакая.

Доставив Кармину домой, задерживаться у нее не стал, сославшись на дела, за что получил привычное: «гад же ты, зерг». Вместе с Малым заехали в специализированный салон, где я заказал сейфовую дверь. Дверь — это, конечно, не гарантия полной безопасности, но хоть что-то. Дверь обещали к вечеру привезти и установить.

Затем заехали в нашу строящуюся столовку. Под руководством Аристотеля дело двигалось к завершению. Мужики смонтировали водопровод и водоотвод, поставили рамы, протянули проводку и прямо сейчас врезали в дверь новый замок. Куся отдраила «трофейное» оборудование, которое теперь блестело почти как новое. Я выделил ей еще денег на закупку посуды, подносов, ложек и вилок. Мебель решили не покупать. Договорились, что столы и стулья я сделаю из пластика в «монументальном стиле», — экономить на пластике нам не пристало, будет дешево, сердито и почти вечно.

Оттуда поехал в Ривьеру. Пора откапывать припрятанный миллион. Расходов много, а прибылей что-то пока не просматривается. На изготовлении лекарств наверняка можно хорошо заработать, вот только есть одна загвоздочка, которую докторам озвучить не решился пока. Чтобы стать директором производственного отдела при их лаборатории, элементарно нужны документы, а я даже не знаю, как звали до меня это тело. Молчун — на имя не тянет. Про фамилию и отчество вообще молчу.

Подошел к развалинам своей хибары, активировал кайло и выгреб землю. Переложив две пачки пятитысячных в карманы, хотел зарывать тайник обратно, но заметил какой-то торчащий из земли синенький уголок. Не поленился и раскопал ямку побольше.

Вытащил из земли сверток, перемотанный в несколько слоев полиэтилена. Размотал полиэтилен. В свертке была припрятана пачка новеньких купюр с изображением британской королевы и паспорт.

Надо же, как вовремя. Паспорт поможет решить хотя бы часть финансовых проблем. Я радостно раскрыл документик… м-да… всем был хорош этот паспорт: и фото в нем мое, и имя с фамилией имеется, — Климентий Котелков, вот как, оказывается, меня зовут.

Только паспорту этому рано я обрадовался. Паспорт был британским. Имя и фамилия, как и вся остальная информация, написаны по-английски. Приехали, блин. Если после встречи с Кайманом я еще мог делать допущение, что прежний носитель тела просто водил резидента за нос и вытягивал из него денежку малую на бухло, то теперь сомнения отпали. Абы кому бритиша паспорт гражданина не дадут. Мой предшественник работал на британскую разведку без дураков и с полной отдачей.

Надо же было так подгадить! Начинаю верить в карму. Всегда у меня так на непростом жизненном пути: только подумаешь, что с проблемами разгребься, что смогу спокойно пожить, как судьбинушка запуливает меня в очередной затейливый кульбит.

К черту! Проклятый паспорт распылил на атомы, сжег мосты безо всякого сожаления. И Каймана, когда объявится, порешу к чертовой бабушке. Сгинет сученок на Крымской земле, как до него сгинуло немало его соотечественников. Пусть уже зарубят себе на носу, что здесь им, кроме двух квадратных метров сырой земли на рыло, ничего не светит.

Пачку с фунтами тоже чуть было не уничтожил сгоряча, но вовремя одумался. Деньги не виноваты. Исходная суть денег — долговая расписка государства перед пользователем. А я как бы совсем не против получить немного из долгов британской короны.

Уложив деньги в карман, отправился в пункт приема к Арнольдычу.

— Иван Арнольдыч, не знаете, где можно обменять английские фунты на рубли?

— Знаю. У меня.

Я выложил на обитый жестью прилавок пачку купюр.

— Ого, — Арнольдыч развернул веером несколько верхних купюр из пачки, — Деньги прямо из под печатного станка. По рукам не ходили.

— Да?

— Посмотри, номера купюр последовательные.

— Действительно, по порядку идут… и что? Это плохо?.. Иван Арнольдыч, если вам нужно время, чтобы проверить подлинность…

— Нет, Вик, все в порядке. Деньги настоящие, — заверил Арнольдыч, — Просто ты умеешь удивлять. То чистое золото в слитках, теперь вот деньги прямиком из королевского банка.

Он пересчитал купюры, умножил на текущий курс и выдал обмен. В мой карман легла еще одна целая пачка пятитысячных, не считая денег помельче.

— Вот это мне нравится. Российские деньги карман теплее греют, — сказал я.

— Главное, чтобы не жгли, — усмехнулся Арнольдыч.

— Ваша правда.

Выйдя из пункта, хотел идти к цеху, но увидел группу ривьерцев, которые что-то кому-то объясняли и указывали в мою сторону. Когда они расступились, пропуская человека, увидел, что это Аврора. Она помахала мне издалека.

Я пошел ей навстречу.

— Здравствуй, Аврора.

— Привет, Вик.

— Я думал, ты на меня обижена.

— Может, и обижена.

— Прости. Я не мог поступить иначе. Случился форс-мажор.

— Все в порядке. Догадалась, что ты в очередной раз вляпался в историю, — она протянула мобильник, — Ты специально его обронил?

— Да, специально. В нем забит твой номер.

— Очень мило, — Аврора улыбнулась, — Первое, о чем ты подумал — не допустить, чтобы мой номер узнал твой враг.

— Так и было.

— Вот возьми еще, — Аврора протянула пакет с ручками, — Принесли из Индустрии красоты. Сказали, что ты у них оставил.

Заглянул в пакет. В нем оказались бриджи, перуанка и сандалии.

— Спасибо. Очень кстати. Теперь у меня три комплекта одежды: рабочая, повседневная и выходная. Обрастаю материальными благами.

— Не сильно ты пока оброс, — Аврора окинула взглядом разгромленные трущобы, — Где-то в этих развалинах твой дом?

— Да. Пожалуй, мне стоит порадоваться, что не могу тебя пригласить в гости. Моя хибара представляла собой жалкое зрелище.

— Меня хибарой не испугать. Или ты забыл, как мы соседствовали на нарах?

— Не забыл.

— Давай прогуляемся, Вик.

Я понял, что она хочет поговорить без лишних ушей. Мы пошли вверх от моря к скальному выступу, поросшему тропическими кустарниками.

— Твоя поездка на север отложилась? — спросил я, когда мы вышли за ривьерские пределы.

— Отменили мою поездку. Начальство решило, что здесь я нужнее. Вик, мне нужна твоя помощь.

— Можешь на меня рассчитывать.

— Я пытаюсь вычислить шпиона, Вик.

— Что может понадобиться шпиону на мусорке? — я изобразил удивление.

— Британская разведка ищет один объект. АД-объект, так его называют. И я тоже его ищу.

Сейчас для меня главное — не сболтнуть лишнего. Нельзя показывать Авроре, что я в теме.

— Аврора, если ты будешь говорить загадками, от меня будет мало толку. Ты можешь рассказать нормально?

— Ну тогда слушай. Пару месяцев назад в нашу контору поступили разведданные, что бритиша ищут некий объект, для чего задействовали своего резидента. Мне дали задание найти этот объект раньше британцев.

— Так. Теперь я догадываюсь, как получился паренек Аврелий.

— Ну да. Я переоделась в обноски оборванца и поселилась на побережье. У меня даже хибары не было. Иногда приходилось ночевать, зарывшись в мусор.

— Ого. Два месяца назад ночами было холодно.

— Я же зерганка, Вик. Холод переношу довольно легко.

— А как ты оказалась на полигоне? Попалась работорговцам?

— Не совсем попалась. Позволила себя поймать и продать на полигон. Время шло, начальство требовало результат, вот я и решилась.

— Кого ты рассчитывала найти на полигоне?

— Имелись косвенные сведения, что на резидента работает кто-то из сотрудников полигона.

— Ты имеешь в виду вертухаек?

— Да. Их.

— И ты что-то выяснила?

— Ничего не выяснила. Если одна из вертухаек и работает на резидента, то она себя никак не выдала. Я проторчала там больше недели и поняла, что надо оттуда выбираться. Я там больше сама рисковала спалиться, чем кого-то вычислить.

— Пока не понял, какую конкретно помощь ты ждешь от меня: поймать резидента или найти этот объект?

— Шпионов пусть контрразведка ловит. Для меня это не главное. В приоритете АД-объект. Резидент интересует лишь постольку-поскольку как тот, кто может вывести на объект.

— Может быть, ты хоть что-то расскажешь про этот объект? — мне вспомнился Кайман, который тоже хотел, чтобы я нашел АД-объект, но не объяснил, что это такое.

— Есть только догадки.

— Выкладывай хотя бы догадки.

— Только рассказывать придется издалека, — предупредила Аврора.

— От залпа Авроры? — пошутил я и поспешно добавил, — Рассказывай. Люблю экскурсы в историю.

— Когда сто лет назад инопланетяне улетели, император дал задание найти и изучить все, что они после себя оставили.

— Не сомневаюсь в этом.

— Власти страны предпринимали несколько попыток в разные годы. Все они заканчивались неудачей.

— В каком смысле?

— В прямом. Найти ничего не удавалось. Инопланетяне хорошо за собой подчистили.

— А, теперь понял.

— Последняя серьезная экспедиция на Таймыр была организована почти полвека назад.

— Почему именно на Таймыр?

— Вроде бы там на Таймыре у инопланетян было что-то вроде постоянной базы. Вик, точнее не знаю, меня не посвятили.

— Понимаю.

— Так вот, скорее, это была даже не экспедиция, а войсковая операция. Задействовали много техники: БТРы, вертолеты, даже танки.

— Танки-то зачем?

— Затем, что пробиться в аномальную зону можно было только так. Вернее, не вышло даже так. Техника сгорала сама собой без всяких видимых причин. Единственным итогом экспедиции, если можно так это назвать, была только эта самая сгоревшая техника.

— И эту технику перетащили сюда в Крым? — догадался я.

— Все верно. Технику свезли сюда на Крымский Химкомбинат, он, кстати, здесь рядом, — Аврора кивком головы указала на виднеющиеся отсюда крыши комбинатских цехов.

— Зачем?

— Проводили исследования. Изучали. Но так ничего и не обнаружили. Просто горелая техника, и все. Ничего интересного не нашли, почему она горела, не выяснили. Экспедицию признали очередной неудачей, сведения о ней засекретили.

— Любопытно. А дальше?

— Спустя несколько лет, когда про экспедицию и думать забыли, объявился некий геолог по фамилии Севрюгин, вернувшийся из геологоразведочной экспедиции с крайнего севера. Этот Севрюгин утверждал, что выменял у одного местного охотника долгана на флягу спирта часть инопланетного корабля.

— В каком смысле часть?

— История умалчивает, — Аврора пожала плечами, — В документах так и было записано: «предполагаемая часть инопланетного корабля».

— Ну хорошо. А кто такой долган?

— Представитель северного народа, проживающего на Таймыре.

— Ага, понял.

— Эту якобы часть корабля исследовали здесь же на КХК. И опять ничего интересного не обнаружили. Просто кусок металла. Хотя Севрюгин утверждал, что этот кусок обладает особыми свойствами. В те времена про зергов еще мало что знали, Севрюгину не поверили.

— Где сейчас этот кусок металла?

— Его вернули Севрюгину. Куда он его дел, неизвестно.

— Ну хотя бы теперь мы знаем, что АД-объект представляет собой кусок металла. Уже что-то.

— Вик, это еще не вся история. Вернее, история, подтвержденная фактами, на этом окончена, дальше начинается история шпионская.

— Вот как. Слушаю.

— Пару лет назад группа малайских матросов отдыхала в местном баре здесь недалеко. К ним подошел спившийся старик, который за выпивку безошибочно определял концентрацию алкоголя в жидкости. Он предложил что-то вроде игры. Матросы выставляли пять рюмок: четыре с водой, одну с водкой. Старик неизменно указывал на ту, что с водкой.

— Любопытный фокус.

— Может, и фокус, — не стала спорить Аврора, — А может, и способность из тех, какими обладают зерги.

— Старик не был зергом?

— Не был. А еще он назвал свою фамилию. В устах матросов она звучала сильно исковеркано, что-то вроде «Сэйврюджин». Матросы рассказывали, что старик назвался бывшим геологом и еще говорил, что этой способностью его наделил некий инопланетный объект. Эта история дошла до английской разведки, а потом и к нам просочилась, но перепроверить ее не вышло. В прошлом году старик скончался.

— Ну а родственники какие-то остались у старика? Дети… внуки…

— Никого. Поверь, Вик. В нашей разведке работают ребята не ленивые. Прошерстили все, даже могилку вскрыли. Ничего не нашли.

— Это все?

— Все.

— Негусто. Задала ты задачку. Но я постараюсь тебе помочь.

— Надеюсь на это, Вик. Ты удачливый.

— Удача преследует меня по пятам. Захочешь, не спрячешься… Аврора, давай сходим куда-нибудь. Необязательно в Крымскую Жемчужину.

— Да уж. Крымской Жемчужиной я сыта по горло. Давай сходим, Вик. Наберу тебе позже. Хорошо?

— Хорошо.

— Постарайся мобилу больше не терять.

— Погоди, ты уходишь?

— Нужно идти, Вик. Выкроила полчаса, чтобы встретиться с тобой.

Аврора потянулась ко мне губами, и я на автомате повернулся, подставив ей свои губы. Наши губы встретились на краткий миг. Она почти сразу отпрянула, но мимолетный поцелуй состоялся.

— Вообще-то я хотела тебя в щеку поцеловать, — она смутилась, — Но так и быть. Ты сводил меня в Крымскую Жемчужину, а значит, выиграл пари.

Она развернулась и пошла по тропинке к дороге, где ее дожидалась черная машина с военными госномерами. Я не стал ее догонять, проводил только взглядом, а затем присел на камень, чтобы обдумать новую информацию.

Любопытная картина вырисовывается. Аврора подкинула дополнительную пищу для размышлений. Кайман, по всей видимости, не знает, что АД-объект представляет собой кусок металла, а еще он ошибочно считает, что искать его нужно на территории комбината. Вот только по словам Авроры, объект вернули Севрюгину, и отнести он его мог, куда угодно.

Но пожалуй, для меня важнее не то, что знают британская и русская разведка, а то, чего они обе не знают. А они не знают, что в сгоревшей технике содержится адамант или АД-излучение, как они его называют. Любопытно, откуда они вообще знают про излучение, если не способны его замерить никакими приборами? Надо попробовать выведать это у Авроры и Каймана.

Зазвонил мобильник. Номер был не из моей телефонной книги.

— Алло.

— Вик, это Малинославский, — услышал я голос стареющего купидончика, — Подъезжай ко мне в офис. Надо обговорить наши с тобой дела.

Круто запрягает этот Малинославский. У нас с ним, оказывается, уже есть дела.

— Куда ехать?

— В мэрию, куда еще.

— Через полчаса буду, — отключив мобилу, направился к палатке, где оставил свою выходную одежду. Ехать в мэрию в залатанной рабочей одежде, пожалуй, не стоит.

Переодевшись, сел в машину к Малому, который дисциплинированно дожидался возле пункта приема. Как и обещал, через полчаса стоял на втором этаже мэрии перед дверью с золоченой табличкой «главный архитектор города».

— Можно? — постучав, приотворил дверь.

— Входи-входи, — торопливо позвал меня Малинославский, — Присаживайся.

— Санни Красный сказал, вы передадите мне планировку по застройке.

— Да. Вот план, — Малинославский пододвинул толстую папку А-третьего формата, — Одноэтажные таунхаусы. Постройки из твоих панелей будут очень легкими. Так что фундаменты тоже пойдут облегченные. Дёшево и сердито.

Папку я даже открывать не стал. Отдам Аристотелю, пусть он разбирается. У него это хорошо получается.

— У меня уже есть бригада строителей, — начал я заранее заготовленную аргументацию, — Завтра можем начать возводить жилье в районе Ривьеры.

— Ривьеры? — переспросил морщинистый купидончик.

— Да. Там прежний мэр разрушил людям дома бульдозерами. Жители вынуждены терпеть лишения в палаточном лагере. Можно получить хороший медийный эффект. Дети по ночам мерзнут, старики голодают. И только вы приходите им на помощь.

— Ты так думаешь? — задумался Малинославский.

— Убежден.

— Пожалуй, ты прав. Но я пообещал начать стройку в другом районе, — Малинославский уставился на меня водянистыми глазками.

Я промолчал, понимая, что спорить и доказывать бессмысленно. Если он продолжит буровить, пойдет лесом. Он и так приборзел почти бескрайно. Пусть сам производит забесплатно стеновые панели из мусора.

— Сделаем так, — продолжил Малинославский, — Начнем строить в двух местах одновременно.

— Я не произвожу панели в таких объемах, — развел я руками.

Нормальный такой выход он нашел из затруднительного положения. Если нужно сделать выбор, он берет и то, и другое. Редкий хапуга, но здесь в мэрии такие, видимо, ценятся.

— Слушай, я дам тебе разрешение на строительство и бетон на фундамент. Без этого ты все равно не сможешь начать строить в своем районе, — сказал он.

Вот это уже разговор по существу, а не одни только хотелки в одну сторону. Я уже собирался согласиться, но мне пришла мысль. Насколько помню суть системного пояснения, мои поточные линии могут увеличить производительность, если подвести к ним внешний источник питания.

— Я смогу увеличить производство, если дадите мне помещение с электроэнергией, — сказал я.

— Где же я возьму тебе такое помещение? Тут не просто помещение, тут нужен цех.

— Крымский Химкомбинат пустует. Соломон сбежал, лавочку его прикрыли, — напомнил я, — Комбинат находится в муниципальной собственности.

— Вообще-то он не пустует. Там часть цехов сдается в аренду под склады, — задумчиво проговорил Малинославский.

— Но часть цехов освободилась, — настоял я.

— Подожди здесь пять минут, — сказал архитектор, подрываясь с места.

Он ускакал куда-то вдоль по коридору, оставив меня в своем кабинете. Ждать пришлось не пять минут, а все двадцать пять, но даже такую скорость принятия решения по аренде химкомбината я бы отнес к запредельной.

— В общем, я договорился, — объявил радостно Малинославский, вернувшись в кабинет, — Можешь занять помещение склада удобрений, что ближе к морю. Сейчас тебе план нарисую.

— Не надо, я знаю, где находится этот склад.

— Вот и отлично, — архитектор удовлетворенно потер ладошки, — Пропуск на тебя уже оформлен. Когда сможешь перенести туда производство?

— Дня за три управлюсь, — пообещал я, зная, что на это мне понадобится пара часов от силы.

— Вот и хорошо. Через три дня готовь первую партию панелей.

— Будут панели. А бетон когда дадите?

— А, момент, — Малинославский начеркал на бумажке телефонный номер, — Вот сюда звони, сошлешься на меня. Там в курсе.

От Малинославского уходил в доброжелательном настрое. Он, конечно, хитрый жук, но навстречу пошел. Ривьерцы получают разрешение под типовую застройку плюс восемь шестикубовых миксеров бетона. По-моему обмен более-менее равноценный. Водопровод и электричество, правда, придется тянуть на свои деньги, но уже решил: на ривьерских бабла не жалко. Они мне как семья фактически.

Вернувшись в Ривьеру, удачно перехватил Аристотеля возле пункта приема.

— Аристотель, хорошо, что ты мне попался. Пора тебе обзавестись своей мобилой.

— Что-то случилось?

— Вот, держи, — я вручил ему тяжелую папку с планировками, — Мэрия одобрила нам строительство таунхаусов.

— Отличная новость, — обрадовался Аристотель, обдав меня вчерашним перегаром.

— Вот номер бетонного завода. Надо сослаться на Малинославского. Обещали шесть миксеров.

— Куда нам миксеры, Вик? Сперва надо все разметить, прокопать, опалубку соорудить из чего-то.

— Опалубку сделаем из тех же панелей.

— Ее бетоном выдавит.

— Надо сделать так, чтоб не выдавило. Штыри забьем.

— А арматура?

— Будет арматура. Железа на свалке хватает. Аристотель, не взрывай мне мозг. Это тебя назвали в честь древнегреческого мудреца, а не меня.

— Ладно, понял.

— Это еще не все. Я заказал грузовик. Через десять минут подъедет. Производство переезжает на КХК.

— Вик, ты стал новым мэром?

— Если бы. Выторговал аренду в обмен на панели у городского архитектора.

Вместе с Аристотелем направились к цеху, где шла обычная работа. Одни таскали металлический лом, складывая его по кучам, другие подносили мешки, набитые пластиковым мусором, скармливая его поточным линиям. Штабеля панелей, армированных перекрытий и стопки кровельного гофрированного железа уверенно прирастали.

Аристотель привлек внимание работников и объявил о переезде.

— Здесь вы все выгребли поблизости, — аргументировал он по-своему, — А возле комбината горы мусора. Таскать будет ближе.

Подъехал бортовой грузовик. Поточные линии оказались совсем не тяжелыми, что не удивительно. «Производственные мощности» расположены в некоем параллельном пространстве, в реальном же мире находятся только алюминиевые станины, кожухи да резиновые транспортерные ленты.

Правда, все три линии в грузовик не вошли. Решили сперва перевезти часть, а потом сделать еще одну ходку. Мы с Аристотелем сели в кабину к водителю, пятеро работников залезли в кузов.

На пропускном пункте у въездных ворот комбината я сказал охране, что на меня должен быть выписан пропуск от Малинославского.

— Вы от Вика? — спросил меня охранник.

— Я и есть Вик.

— Вик — это что: название фирмы, аббревиатура?

— Вик — это имя.

Охранник посмотрел на меня недоверчиво, но дальше допрашивать не стал.

— Проезжайте.

Откатные ворота поехали в сторону, открывая для нас проезд. С одной стороны, рад, что охрана не потребовала от меня документов. Мне бы просто нечего было им предъявить. С другой стороны, немного напрягает, что все договоренности существуют только на словах. Никакого реального договора аренды нет и не будет, я заезжаю на птичьих правах.

Территория комбината оказалась больше, чем я себе представлял. В несколько раз больше нашего трущобного поселка. И он не был таким заброшенным, как я думал. Сновали грузовики, на пандусах шла разгрузка. Где-то даже стояли очереди из машин.

— Комбинат что-то производит? — спросил я водителя.

— Только холод, — усмехнулся водитель.

— В смысле?

— Здесь остались промышленные холодильники, — пояснил водитель, — В них хранят продовольствие: мясо, рыбу, яйца, молоко, — все, что нужно держать в холоде.

Я попросил водителя подогнать грузовик к тому складу, в котором Соломоновские наемники устраивали засаду. Дыру в стене никто, конечно же, не заделал, и ворота по-прежнему залиты полиэтиленом. Я испортил, мне и чинить.

Дал команду выгружать линии, а сам занялся восстановлением. Аристотель пошел включать свет и включить не смог.

— Вик, света нет.

— Там кабель оборван, — вспомнил я.

Через полчаса кабель был восстановлен, ворота освобождены, а дыру в стене я заделал тем же самым пластиком. Рабочие затащили в склад поточные линии и поехали за остатками. Мы с Аристотелем остались осматривать новые владения.

Склад был построен давно, но видно, что за ним следили. Стены и фермы выкрашены относительно свежей краской. У входа имелась из досок сколоченная теплушка с топчаном и столиком, видимо для сторожа.

— Триста восемьдесят вольт, Вик, — сообщил Аристотель.

— Это хорошо? — уточнил я.

— Двести двадцать тоже есть, но триста восемьдесят лучше… если ты, конечно, знаешь, как запитать твои линии.

Я вызвал системную справку и открыл вкладку поточных линий: «предоставьте системе схему разъема для подключения к внешнему источнику питания», — затребовала система.

— Аристотель, где розетка, к которой будем подключаться? — переадресовал я вопрос своему прорабу.

— Вот она, — Аристотель ткнул пальцем в массивную розетку с четырьмя отверстиями.

— Я не понял, почему четыре отверстия? Обычно в розетках только два.

— Сеть трехфазная плюс заземление, — пояснил он.

Ну пусть будет трехфазная, хотя лично мне это ни о чем не говорит. Отсканировал три-дэ модель розетки на триста восемьдесят вольт и скормил системе. Поскрипев системными шестеренками, она нарисовала модель электрической вилки на проводе и выкатила список химических элементов, которые ей нужны для создания подключения.

Благо, свалка в двух шагах. Сходил, набрал все необходимое, запустил процесс. Через несколько минут поточная линия обзавелась проводом с вилкой на конце, которую я воткнул в розетку: «внешний источник питания успешно подключен, расчетная производительность поточной линии повышена в 3,424 раза» — отчиталась система.

Со второй ходкой работники привезли остальное, и я подключил все три линии.

— Нам понадобятся еще работники, — сообщил я Аристотелю, — Деньги есть… пока. Но больших заработков не обещай.

— Две тысячи в день будет?

— Будет.

— Еще пять человек найду, — пообещал Аристотель.

Пока обживались на новом месте, к воротам нашего цеха подгребли двое типов, по виду которых я пришел к заключению, что предлагать им работу бессмысленно. Типы были из разряда мутных. Прежде, чем заговорить, они некоторое время топтались перед воротами и озирались, не решаясь войти.

— Вы склад арендовали? — набрался смелости один из них.

Вопрос показался риторическим, но я все же ответил.

— Арендовали, — подтвердил я.

— Через кого арендовали? — задал он следующий вопрос уже увереннее.

— Через мэрию, — я не стал называть фамилию Малинославского, вид мутных типов к откровенности не располагал.

— А с лаборантом согласовали?

Я решил, что ослышался.

— С кем согласовали?

— С лаборантом.

— Вот это новость. Не знал, что надо с лаборантом согласовывать, — искренне поразился я.

— Напрасно, — попенял мутный тип, — Без согласия лаборанта вам ничего делать не дадут.

Мутные типы ушли, мы с Аристотелем проводили их недоумевающими взглядами.

— Аристотель, ты что-то понял?

— Ничего не понял.

На наше счастье грузовик еще не уехал. Я подошел к водителю, сидящему в кабине.

— Вы часом не знаете, о каком лаборанте говорили эти парни?

— Вы правда не в курсе? — удивился водитель, — Лаборант — это прозвище. Он местный авторитет. Все поставки продовольствия идут через Лаборанта. Он тут всем заправляет на пару с Соломоном. Вернее, теперь уже без Соломона.

Похоже, у меня наметилась очередная проблема. Какой-то Лаборант решает, можно мне арендовать склад, принадлежащей мэрии, или нельзя.

— Аристотель, — обратился я к своему прорабу, — Доедешь с водителем до Ривьеры, отпускай грузовик. Новых работников веди не через проходную, а тут по берегу.

— Там забор, — напомнил Аристотель.

— В заборе дыру я еще раньше проделал. Наш склад на отшибе, почти у моря. Воспользуемся этим. Будем ходить здесь. Этот проволочный забор так и так придется убирать, чтобы собирать мусор с побережья.

— Понял, Вик. Постараемся поменьше попадаться на глаза всяким мутным типам.

— Ага. Ползаем у берега, мусор собираем, к поставкам продовольствия отношения не имеем. Авось, Лаборант на нас внимания не обратит.

— Хорошо, Вик, только время уже — третий час дня. Пока наберу людей, настанет вечер.

— Ты прав. Тогда людей приводи завтра с утра.

Аристотель укатил на грузовике, а я остался. На всякий случай. Плохо верится, что этот пресловутый Лаборант нас оставит в покое. Мутные типы наверняка о нас уже доложили. Не из пустого любопытства они здесь крутились.

Чтобы время даром не терять, взялся делать мебель для столовки в «монументальном стиле». Эскиз с Кусей согласован. Толстые столешницы и толстые сидушки на толстых ногах. Экономить пластик не нужно, а мебели такой сносу не будет.

Ближе к концу рабочего дня к нашему складу подошел пожилой дядечка в поношенной жилеточке и круглых очках.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался он, — Это вы склад арендовали?

— Я, — подтвердил я, — А вы Лаборант?

Дядечка засмеялся.

— Смешная шутка, — сказал он.

— То есть вы не Лаборант?

— Нет. Меня зовут Григорий Васильевич Волохов. Но все зовут дядя Гриша. Скажите, вам нужен кладовщик?

— Вы работу что ли ищете?

— Увы, — погрустнел дядя Гриша, — С того склада меня попросили…

— А чего так?

— На мое место взяли родственницу завсклада. Вот так бывает, молодой человек. Служишь годами верой-правдой, а тебя вышвыривают как старого пса.

— Вы извините, дядя Гриша. Но наш складской учет отдельного работника не требует. У нас всего три вида изделий. Пересчитать не сложно.

— Жаль, — дядечка расстроился, — А бухгалтер нужен? Я пятнадцать лет бухгалтером проработал.

Не сказать, что мне позарез нужен бухгалтер, но дядю Гришу стало жаль. К тому же хозяйство расширяется. Сейчас не нужен, потом понадобится.

— Где вы работали? В какой сфере?

— Так здесь на комбинате, — дядя Гриша заулыбался, — Почитай, с самого его основания здесь работал. Был свидетелем расцвета и упадка. Одно время даже возглавлял службу снабжения. Но это было недолго. Потом как раз начался упадок.

— А почему, собственно, случился этот упадок? Разве стране не нужен свой химкомбинат?

— Стране нужен, англичанам не нужен, — пояснил дядя Гриша, — Англичане потребовали прекратить морские отгрузки. Поскольку побережье под их контролем, властям пришлось уступить. Комбинат начал хиреть… хиреть… теперь тут одни барыги. Больше ничего не производим.

— Ну хорошо, дядя Гриша. Меня зовут Вик. Я возьму вас бухгалтером и кладовщиком в одном лице. Зарплата пока будет небольшая, но и работы немного.

— Я согласен, — обрадовался дядя Гриша, — Готов начать хоть сегодня.

— Ну давайте, покажу наше хозяйство… вот наши поточные линии: эта делает пластиковые панели, эта — армированные перекрытия, тоже пластиковые, а эта — кровельные гофрированные листы с оцинковкой.

— Вик, вы все-таки надо мной подшучиваете, — с некоторой опаской произнес дядя Гриша, — Я немножко разбираюсь в производстве. Чтобы делать вот это все, нужна существенная часть мощностей комбината плюс прокатный стан, которого здесь нет и никогда не было. А для оцинковки нужно отдельное оборудование, желательно гальваническое, которого я тоже здесь не наблюдаю.

— Это моя особая способность, я зерг, если вы не заметили.

— Ах вот оно что… вы — зерг.

— Дядя Гриша, — мое терпение начало заканчиваться, — Если вас что-то не устраивает, извините. Поищите работу еще где-нибудь.

— Нет-нет, Вик. Все устраивает. Я просто в легком шоке… нет, черт возьми, я в тяжелом шоке, но я как-то привыкну.

— Вот и чудно.

Я выделил дяде Грише из партии только что изготовленной мебели стол и пару стульев, устроив ему рабочее место в углу цеха. Дядя Гриша сел и притих. Я решил его пока не трогать. Похоже, он единственный в городе, кто до сих пор не слышал про зерга с особыми способностями. Пусть свыкнется.

Когда закончил делать мебель, на побережье стемнело. Я сообщил дяде Грише, что рабочий день окончен.

— Вик, я начал вести журнал учета, — на столе у дяди Гриши появилась амбарная книга, которую он откуда-то притащил. В книгу он успел занести данные по количеству изготовленных за день изделий, — Вот здесь распишитесь.

— Серьезный подход, учет и контроль — наше все! — хмыкнул я и размашисто поставил нечитаемую закорючку.

По привычке собирался рассчитаться с работниками, но вовремя спохватился.

— Дядя Гриша, нужно выдать работникам оплату за сегодняшний день. По две тысячи.

Я отсчитал общую сумму выплаты и положил ему на стол, а сам дядя Гриша тут же завел в журнале ведомость. Работники подходили по одному, дядя Гриша требовал с каждого паспорт и заносил данные в ведомость. У двоих паспорта при себе не оказалось. Под мою ответственность дядя Гриша и им выдал деньги, но строго наказал завтра придти с паспортом. Так-то он все правильно делает, но как бы чего доброго и с меня паспорт не потребовал.

Когда все разошлись, встал вопрос, как запереть склад. Ключа мне никто не выдал. Решил попробовать изготовить ключ по аналогии с тем, как делал сегодня вилку для розетки. Отсканировал замок, создав его три-дэ модель, и загрузил в журнал заданий.

Системный интеллект не сразу понял, что от него требуется. Он изготовил ключ, который лишь входил в замочную скважину, но в ней не проворачивался. Пришлось давать пояснение, что «замыкание контакта» происходит при повороте «вилки» в «розетке».

Система кое-как поняла, что от нее требуется, со второго раза изготовила ключ с бороздками, правда в добавок присобачила на конце ключа одножильный провод, а сам ключ покрыла пластиковой изоляцией. Провод с изоляцией я оборвал и получил нормальный ключ от замка. Этак я теперь любой сейф смогу вскрыть. Хотя… я и так могу вскрыть любой сейф.

Заперев склад, отправился в Ривьеру по берегу. Ходить через проходную я тоже больше не собираюсь. Во временном лагере меня отловила Куся, накормив ужином. Я в свою очередь доложил, что мебель для ее столовой готова, осталось только доставить, тогда столовая фактически будет готова к открытию.

После ужина переоделся в палатке в рабочую одежду и отправился по берегу обратно. На поточные линии потратил почти весь адамант, нужно пополнять запас. Во-первых, он мне нужен для повышения моей личной «преобразующей силы», во-вторых, не собираюсь останавливаться на трех имеющихся поточных линиях.

В режиме «кайлоходца» прочесал берег от склада до маяка, но горелой техники, содержащей АД-излучение, не обнаружил. Крысы тоже попадаться перестали. Вернее, на пару крыс наткнулся, но эти были обычные, не заряженные адамантом.

Для очистки совести прошел от маяка дальше на запад, хотя уже и так было понятно, горелую технику из экспедиции сваливали недалеко от комбината. Искать ее на таком удалении бесполезно. Пришлось возвращаться ни с чем.

Топать до Ривьеры ни сил ни желания не осталось, тем более, что ночевать я там смогу только в старом цехе. А в новом цехе на складе имеется чудесная каморка для сторожа с широкой лавкой. Отперев склад новым ключом, на эту лавку и завалился спать.

Утром разбудили работники. Аристотель, как и обещал, привел новых. У меня набралась внушительная бригада под двадцать человек. Дядя Гриша пришел буквально через несколько минут. Вежливо негромко поздоровавшись, он юркнул в свой закуток в углу. Начался новый рабочий день.

— Вик, почему-то электричества нет, — озабоченно доложил Аристотель.

— Странно, ночью еще было, — ответил я, — Я свет включал.

— Может быть, опять обрыв кабеля?

Я пожал плечами и пошел смотреть кабель. Кабель был цел, во всяком случае я никакого обрыва не обнаружил.

— Начинайте работать, — сказал я Аристотелю, — Попробую разобраться.

Отправился сразу к административному зданию, которое видел, когда заезжал на грузовике. Все-таки комбинат велик. Дорога пешком заняла почти десять минут. Зайдя в здание комбинатской администрации, обратился к вахтеру.

— У нас на складе пропало электричество. К кому обратиться?

Вахтер не стал сразу пропускать меня через турникет.

— Минуту, — сказал со строгостью в голосе и поднял телефонную трубку со старого дискового аппарата, — Арендатор пришел… да, тот самый… по поводу электричества…

Никто другой не умеет придать себе такой важный вид, как вахтер. Наверно, их этому обучают в специальных вахтерских училищах. Этот вахтер явно был отличником. Положив трубку, он придал лицу каменно-ответственное выражение и разблокировал турникет.

Я прошел через вертушку и повернулся, надеясь получить от вахтера пояснение. Вахтер молчал, глядя в одну точку, словно надеялся пробуравить взглядом дырку в крашеной стене.

— Куда идти-то?

— Второй этаж, левое крыло, — выдавил из себя вахтер.

Я пожал плечами и пошел на второй этаж. В левом его крыле располагалась «дирекция». Я уже не сомневался, что придется говорить с Лаборантом, электричество мне отрубили осознанно. Когда вошел в приемную, секретарша на меня даже не посмотрела. Похоже, она с отличием закончила те же вахтерские курсы.

— Меня зовут Вик. Лаборант меня ждет, — сообщил я, сразу отсекая ненужные хождения по кругам административного ада.

— Вам не назначено, — оповестила секретарша таким тоном, словно уличила меня в чем-то неприличном.

— Назначено, — возразил я, — Вы уточните, будьте так любезны.

Секретарша сделала вид, будто сверяется в блокнотике со списком.

— Попробуйте зайти после обеда, — выдала она.

Не сходя с места, набрал номер Малинославского. Тот принял звонок почти сразу.

— Слушаю.

— Малинославский, это Вик, — сухо сказал я, — Лаборант отрубил мне электричество, никаких панелей тебе не будет.

— Повиси на линии, — буркнул Малинославский и отключился.

Ждать пришлось всего пару минут. Все это время секретарша строила занятой вид, пялясь в экран компьютера. Пикнул селектор, она сняла трубку, приложила к уху всего на пару секунд и положила обратно.

— Проходите, — сказала она мне неестественным сдавленным голосом.

Похоже, я ей кайф обломал. Она надеялась понаслаждаться мелкой властью надо мною, не пуская на прием к шефу. Однако, скверный знак. Когда начальник мудак, себя тоже мудачьем окружает. Что вахтер, что секретарша — одного поля ягоды. Занимают мелкие должности, а строят из себя каких-то важных шишек.

Лаборант оказался грузным крепким мужиком с густой рыжей шевелюрой. Костюм на нем был явно дорогой, но сидел как на корове седло. Он больше походил на мясника, чем на лаборанта.

— Здравствуйте, меня зовут Вик. Вчера я заехал на склад, сегодня вы отключили мне электричество. Что вам от меня нужно? — сразу и кратко изложил я полную суть дела, чтоб не тратить время на хождения вокруг да около.

— Вик, ты первый день живешь в городе? — ответил Лаборант вопросом на вопрос.

Видимо, без хождений вокруг да около не обойтись.

— Не первый, — сказал я.

— Вот и я думаю, что не первый. А раз так, ты знаешь, как здесь все устроено. Мало арендовать у мэрии землю или помещение, надо еще договориться со смотрящим по району. С Санни Красным ты разве не так работаешь?

— Примерно так.

— Почему ты решил, что здесь будет иначе? Санни Красный держит свой район, а я свой.

— Ничего я не решил. Я спросил, что вам от меня надо.

— Ты сам прекрасно знаешь условия. Половину отдаешь крыше.

— Половину я должен отдавать Малинославскому, — возразил я, — Если отдавать вам вторую половину, работать не имеет смысла.

— Будешь отдавать половину от оставшейся половины, — решил Лаборант.

— Так себе условия.

— Подумай сам, Вик. Малинославский станет мэром, про всю эту стройку забудет. А мы с тобой останемся. У тебя появятся новые проекты. Понадобятся дополнительные цеха. Эти цеха есть только у меня. Других комбинатов в городе нет. Думай на перспективу.

— Понял вас. Это все ваши требования или есть что-то еще?

— Это все.

— Когда дадите электричество?

— Уже дал. Работай спокойно, Вик. Все у тебя будет хорошо.

Из здания комбинатовской администрации вышел, кипя от негодования. Шагу не ступить, чтобы не наткнуться на местечкового царька, тянущего цепкие лапки к твоему карману. Но пока шел до склада, немного остыл и начал рассуждать без эмоций.

Что мне остается? Вернуться на побережье? Без электричества производительность поточных линий упадет втрое. Немного я выиграю. Были бы запасы адаманта, мог бы компенсировать за счет создания дополнительных поточных линий, но адаманта у меня почти нет, и перспектив его получить пока не проглядывается.

А к тому, если сейчас хлопну дверью, наверняка потеряю разрешение на строительство в Ривьере. Возвращаться в старый цех — не вариант. Деваться некуда, придется принимать кабальные условия. Так-то Лаборант прав, таковы в этом городе правила игры. Хочешь расти, будь готов делиться. И чем выше захочешь подняться, тем больше жадных ручонок к тебе будут тянуться.

Дойдя до склада, обнаружил, что электричество в самом деле уже дали. В этом Лаборант не обманул.

— Вик, мебель, что надо, — одобрил Аристотель «монументальный стиль», — Теперь бы как-то перетащить ее в столовку.

— Заказывай грузовик.

— А конспирация? Мы же решили выездом не пользоваться.

— Не помогла конспирация. Нас слили Лаборанту еще вчера… все нормально, Аристотель, я с Лаборантом договорился.

На въезд грузовика в этот раз пришлось оформлять пропуск, но мне его оформили без проблем. Вернее, это сделал дядя Гриша. Он позвонил в бюро пропусков, где его хорошо знали, и договорился, сказав, что нужно перевезти мебель.

Когда грузовик подъехал, мы вдвоем с Аристотелем закидали столы и стулья в кузов. Людей я решил не отвлекать, сами справимся. Оставил дядю Гришу за главного, выдав ему деньги, чтобы вечером расплатился с работниками.

— Вик, ты тоже поедешь? — спросил Аристотель, увидев, что я сажусь в кабину.

— Поеду. Здесь мое присутствие пока не требуется.

По пути заехали в Ривьеру, захватив с собой Кусю. Приехав на место, мы с Аристотелем затащили и расставили мебель под Кусиным руководством. Столовка — ее хозяйство, ей лучше знать, как должны стоять столы и стулья.

— Осталось закупить продукты, и можно открываться, — довольно заявил Аристотель, оглядев обеденный зал.

— Можно, — подтвердила Куся.

— А штат у тебя укомплектован? — спросил я.

— Две поварихи и посудомойка, — отчиталась Куся, — Минимальный штат. Пока достаточно.

— Ну тогда поехали за продуктами. Грузовик я еще не отпустил. Аристотель, ты с нами?

— Я в продуктах не разбираюсь, — отказался Аристотель.

— Он только в бухле разбирается, — поддела его Куся, — Пусть валит по своим делам.

— Куда едем? На городской рынок? — спросил я у Куси, когда мы с ней забрались в кабину.

— На городском рынке ничего путного не купим.

— Странно. Зачем тогда рынок, если на нем ничего не купить? — не понял я.

— Вик, если хочешь, давай заедем на городской рынок, — проявила покладистость Куся, — Своими глазами все увидишь.

— Заинтриговала, — усмехнулся я и повернулся к водителю, — Едем на городской рынок.

Рынок выглядел как обычный крытый рынок. Довольно большой. Вокруг крытого рынка, как это обычно и бывает, стояли открытые ряды с прилавками, торгующие всем подряд: от хреновой закуски до турецких кожаных курток. Куся повела меня к ближайшим уличным продуктовым рядам.

— Вот, Вик. Смотри сам, — она повела рукой, приглашая лично во всем убедиться.

Вообще-то, нормально, когда на южном рынке припахивает чем-то подгнившим: помидоры киснут, рыбой приванивает, мясцо разлагается и тухнет. Но тут дух стоял уж очень тяжелый.

— Куся, а чего так воняет? — спросил я, — Забыли со вчера вывезти отходы из мусорных баков?

— Здесь всегда так воняет, Вик. Это политика руководства рынка.

— Какая нетривиальная политика! Если не ошибаюсь, руководство — это Лаборант?

— Он самый, — подтвердила Куся, — Лаборант держит продукты на складе, пока они тухнуть не начнуть.

— Не понял. А зачем?

— Чтобы люди покупали ляжки Джонсона.

— Чьи ляжки?

— Джонсона, — повторила Куся.

— Сейчас вот совсем запутался.

— Ляжками Джонсона называют английские куриные окорочка, — пояснила Куся, — Ну смотри, Лаборант продает товары транснациональных корпораций. В них сплошная химия и вообще, они безвкусные. А наших фермеров он зажимает, как может.

— Как он это проворачивает?

— Любая фермерская продукция должна получить санитарный сертификат. Без сертификата вообще нельзя продукты продавать. Вот… фермеры должны сдавать всю свою продукцию на склады Лаборанту, чтобы он выдал сертификат, и лежит она там днями, а то и неделями в ожидании сертификации, пока тухнуть не начнет.

— Вот теперь понял. Использует административный ресурс для нечестной конкуренции.

— Вот именно. Если хочешь, можем зайти в крытый рынок, увидишь продукцию Лаборанта.

Мы зашли в крытый рынок. Здесь было прохладно и, несмотря на то, что помещение было закрытым, гнилью вообще не пахло.

— Да уж, небо и земля, — сразу на входе мы уткнулись в застекленный прилавок с охлажденной продукцией, — Ляжки Джонсона выглядят довольно упитанными.

— Они накачаны специальным раствором и вкус у них как у бумаги, — разоблачила Куся секрет упитанности транснациональных ляжек, — Здесь все ненатуральное, Вик. Вон ту сметану вообще есть невозможно. Ее даже кошки не жрут.

— Да уж. Нелегкий выбор: либо покупай гнилье либо — безвкусную химию, — покивал я согласно, — А фермерской продукцией Лаборант совсем не торгует?

— Торгует, у него все есть. Если фермер не хочет ждать сертификацию, может сдать свою продукцию Лаборанту. Правда, за бесценок, зато деньги сразу на руки. А тот уже задирает цены до небес и перепродает. Посмотри на ценники, Вик, — Куся провела меня к рядам с фермерской продукцией.

— Вижу. Продают курей по цене лошадей. Прямо скажем, конские цены. Эту фермерку могут позволить себе только богатые люди.

— Рестораторы здесь закупаются, — подтвердила Куся.

— Здесь обстановку уяснил. Ну а для нашей столовки где закупаться?

— Не здесь, Вик. Поехали.

Мы вернулись в машину. Куся сказала водителю выезжать на загородную трассу и потом показывала ему дорогу. Нам пришлось съехать с асфальтовой на грунтовую. Грузовик трясся на ухабах, водитель недовольно хмурился. Наконец, мы приехали на какой-то пустырь, где был организован стихийный рынок.

Здесь вся торговля шла с колес. Картошку, лук, морковь продавали сетчатыми мешками. Молоко разливали из бидона в тару покупателя. Торговля шла бойко, я бы даже сказал, торопливо. И продавцы, и покупатели старались сделать дела как можно быстрее, как будто их время поджимало.

Мы с Кусей включились в этот ускоренный ритм. Быстро отсчитывали деньги и забирали: курятину, овощи, яйца, муку, сливочное масло толстым бесформенным куском, завернутым в бумагу. Я быстро закидывал покупки в кузов, и мы бежали к следующему продавцу.

— Вик, капусту еще возьмем, и можно ехать, — Куся направилась к грузовичку, груженому капустными кочанами.

Когда мы уже рассчитались и начали отходить, держа каждый под мышками по два здоровых вилка, на пустырь въехал автобус с черной траурной надписью на борту «САНЭПИДНАДЗОР». Из автобуса высыпали семеро дюжих молодцов. При их виде весь рынок: и продавцы, и покупатели бросились врассыпную к своим машинам.

Люди бросали покупки и непроданный товар. Заскакивали в машины и давили по газам. Кому позволяла колесная база, гнали мимо дороги, лишь бы поскорее убраться. Менее расторопных дюжие молодцы стали хватать и тащить в свой автобус.

— Облава, Вик! — одними губами выдохнула Куся.

Один из молодцов подбежал ко мне и попытался забрать вилок капусты. Я увернулся, крутанувшись. Молодца это оскорбило.

— Вы приобрели продукты питания, не прошедшие сертификацию, — выкрикнул он, — Пройдите в автобус! К вам будут применены санкции за административное нарушение.

— Уймись, лишенец, — сказал я с угрозой в голосе и еще раз увернулся, когда тот попытался еще раз выхватить из моей подмышки капустный кочан. Я в свое время с зомбарями за продукты дрался, система не просто так присвоила мне достижение «крепкий хозяйственник», какому-то ухарю отдавать свое не собираюсь.

— Ребята, помогайте! — заголосил молодец, — Тут один сопротивляется.

В мою сторону сиганул еще один ухарь, теперь уже вооруженный резиновой дубинкой. Я понял, что время дипломатии закончилось, пришло время говорить пушкам, и метнул свои кочаны, сперва одному в башку, сразу следом — второму. Не чугунные ядра, но этим хватило. Рука зерга мечет не хуже катапульты. Оба молодца присели отдохнуть с переломанными носами.

Пятеро оставшихся поборников продуктовой сертификации перестали тащить в автобус людей и мешки с товаром и тоже кинулись ко мне. Я, конечно, утратил многие боевые скилы, но, как говорится, «ручки-то помнят». Тело зерга — само по себе боевая машина.

Я даже кайло не стал доставать. Настроение и так с утра ни к черту, тут еще налетели придурки отбирать кровную капусточку и выписывать мне административный штраф. В общем, я тоже психанул. Треск ломаемых костей и челюстей раздавался далеко за пределами пустыря.

— Хватит, Вик! Хватит! Ты его насмерть забьешь, — сердобольная Куся повисла у меня на руках.

— Да? А я бы врезал еще разок, — сказал я с сожалением, отпуская тело, — Ты видела? Он сзади подкрался со своей дубинкой. Вообще не по-мужски.

— Ему точно хватит, — горячо заверила Куся, — Ты и так тут устроил Мамаево побоище.

Я оглядел поле боя. Все семеро валялись на грязной земле с травмами разной степени тяжести и на всякий случай старались громко не стенать, дабы не привлекать лишний раз моего внимания.

— Ладно, поехали.

Мы уселись в кабину. Куся положила себе на колени две подложки с яйцами, а я пристроил в ногах два окровавленных честно отвоеванных капустных вилка.

— Вик, капусту мог и в кузов положить, — пожурила меня Куся.

— Не, здесь пусть едут. Как знак моей победы над врагами. Эти капустные вилки олицетворяют вражеские отсеченные головы.

— Вик, ты меня прям пугаешь.

— Извини, Куся. Что-то день не задался.

Однако, победе я радовался недолго. Едва мы доехали до столовки, позвонил Санни Красный.

— Вик, привет. Ты где?

— К столовой подъезжаю. Закупили продукты. Завтра можно открываться.

— Я уже в курсе, как ты продукты покупал, — произнес Санни с осуждением в голосе, — Лаборант звонил. Кинул предъяву, что ты избил его людей.

— Ну не убил же.

— Спасибо, Вик, за заботу. Хотя, лучше б ты их убил. Некому бы было ябедничать… в общем, я Малого за тобой отправляю. Жду у себя в офисе.

Я помог Кусе занести и разложить по холодильникам продукты, отпустил грузовик, дождался Малого и поехал в Тропиканку. В офисе Санни Красного опять сидел Малинославский.

— Вик, я все порешал с Лаборантом, — радостно сообщил будущий мэр, — Лаборант даст тебе хорошую скидку, будешь брать продукты у него, чтобы больше не пришлось драться с его ребятами.

— Так, господин Малинославский, — скривился я, — Видимо, за услугу я вам что-то должен.

— Сущий пустяк, — Малинославский заулыбался, протягивая мне длинный сверток из лощеной бумаги.

— Что это?

— Агитационный плакат с моим портретом. Повесишь в столовой. Разверни.

Я развернул плакат. На нем была крупно изображена купидонская морда и надпись: «Малинославский — ваш социальный кандидат».

— Нет проблем, повешу, — пообещал я с облегчением. Не думал, что Малинославский попросит за услугу такую малость.

— А еще вы будете давать бесплатную тарелку супа, — добавил Малинославский.

— Не понял. С какого перепуга мы будем раздавать бесплатный суп?

— В рамках моей социальной предвыборной программы. Чтобы избиратели чувствовали, как я о них забочусь.

— Понятно, — рановато я хорошо о нем подумал.

Санни Красный поймал мой взгляд и незаметно развел руками, как бы говоря, что ничего не поделать.

— Сделаешь? — требовательно спросил Малинославский, — Это ненадолго. Выборы уже скоро.

— Ладно. Сделаю. Будет бесплатная тарелка супа, — пообещал я.

Малинославский умотал, оставив после себя шлейф своего приторного одеколона.

— Придется потерпеть, Вик, — сказал Санни, распахивая окно, — Выборы пройдут, он успокоится, все вернется на круги своя.

— Лаборант мне сегодня то же самое говорил.

— Ты с ним общался?

— Пришлось. Малинославский помог арендовать помещение под цех на территории КХК.

— Понятно.

— Скажите, Санни, этот Лаборант насколько крупная фигура?

— Довольно крупная. Его поддерживают англичане.

— А что англичане? — не понял я, — Какое им дело до нашего города?

— Англичанам до всего есть дело, — усмехнулся Санни, — Они лоббируют свои интересы через властные структуры. Тот же Малинославский, думаешь, он сам по себе решил в мэры баллотироваться?

— А разве по-другому бывает?

— Только по-другому и бывает, Вик. Малинославского двигают те самые англичане.

— То есть этот престарелый купидончик — британская марионетка?

— Ага.

— Понял вас. Совсем никакого продыха от этих бритишей.

— Истинно так.

Санни Красный дал мне Малого, чтобы отвез куда надо. Но мне никуда ехать не хотелось. Задолбало все. Я уже собирался отказаться от услуг Малого и просто пойти прогуляться пешком, как зазвонил телефон.

— Аврора! — обрадовался я, — Как же я рад тебя слышать.

— И я рада, Вик… у меня тут случилось окошко в графике, и я подумала… если честно, все задолбало до чертиков… если у тебя найдется немного…

— Найдется.

— … немного времени…

— Для тебя найдется сколько угодно времени.

— Я сижу в арт-кафе на Сурикова…

— Еду. Не вставай с места! Я скоро.

— Жду.

Аврора отключилась. Я сел в машину к Малому и попросил отвезти в центр.

Когда зашел в кафе, увидел, что она сидит за тем же столиком, за которым мы сидели в прошлый раз.

— Привет, — я подсел к ней, жестом подозвав официанта, — Что тебе заказать?

— Возьми капучино.

Я заказал два капучино.

— Как ты?

— Все сложно, Вик, — Аврора вздохнула, — Если охарактеризовать обстановку в целом: много суеты и мало толку. Начальство истерит, мол англичане опять что-то затевают, а мы не знаем, что именно.

— Англичане по жизни что-нибудь да затевают. Те еще затейники.

— Вот именно.

— Почему вы их терпите?

— В каком смысле?

— Ну хоть бы вот с этими выборами. Все знают, что на должность мэра англичане пропихнут своего человека. Почему не выдвинуть своего кандидата, нормального?

— А, вот ты о чем. Вик, англичане влезли во все властные муниципальные структуры, везде рассадили своих марионеток. Они даже не позволят нашему кандидату зарегистрироваться, не то что победить.

— Понятно… Аврора, мне тоже пока нечем тебя порадовать. Про АД-объект ничего не выяснил, — признался я, — Скажи, откуда вообще появилась вот эта аббревиатура: АД?.. АД-объект… АД-излучение…

— Когда у зерганок открываются особые способности, они начинают видеть… как бы это объяснить… они перед внутренним взором видят текст.

— Текст?

— Вик, не думай, что я несу бред. И у меня так было, и у других.

— Я и не думаю. Верю тебе.

— А вот я в себе так не уверена, — Аврора помешала ложечкой в чашке, которую поставил перед ней официант, — Текст этот почти бессвязный. Какие-то обрывки фраз. Все зерганки начинают думать, что сходят с ума. Но потом этот текст перестает появляться.

— Интересно. Значит, аббревиатура АД из тех обрывков текста?

— Да.

В самом деле картина любопытная. Если зерганки видят текст, значит происходит установка Системы. Даже у меня Система встала не сразу и с ограничениями. А у них, видимо, вообще все криво. Скорее всего зерганки являются носителями Системы, но об этом не подозревают, потому что Система «молчит», не дает обратной связи как компьютер с выключенным монитором.

Допить нормально кофе нам не дали. Авроре кто-то позвонил на мобилу. Приняв звонок, она несколько секунд слушала трубку, а потом коротко ответила: «сейчас буду».

— Извини, Вик. Заставила тебя ехать через весь город.

— Не извиняйся ни в коем случае. Я бы проехал через полгорода, чтобы только услышать твой голос.

— А чего ж тогда не звонишь?

— Стесняюсь, наверно… не люблю звонить впустую без дела.

— Больше не стесняйся, — попросила Аврора. Поднявшись из-за стола, она чмокнула меня в щеку и вышла на улицу. К дверям кафе подъехала черная машина с армейскими номерами, в которую она села.

— Будете еще что-то заказывать? — спросил официант.

— Нет. Давайте счет.

Времени до вечера было еще много. Я решил съездить в новый цех.

По случаю предстоящих выборов по городу запустили несколько автобусных маршрутов на пригород. Старая администрация старательно пыталась задобрить население самых бедных районов. Я не стал ловить тачку, дождался автобуса и на нем доехал до комбината.

В цехе шла отлаженная работа, поточные линии трудились без сбоев. Стопки готовых изделий прирастали. Я прикинул на глаз, сколько останется после того, как отдам три четверти Малинославскому и Лаборанту. Выходило не много.

— Вик, хотите чаю? — спросил меня из своего угла дядя Гриша.

— Чаю? — переспросил я, отвлекаясь от подсчетов, — Пожалуй, не откажусь.

Дядя Гриша налил в стакан воды из бутылки и сунул в него кипятильник.

— Сахару, к сожалению, нет.

— Ничего, давайте без сахару, — я стал смотреть, как из-под кипятильника на поверхность всплывают пузырьки, — Дядя Гриша, вам наверно нужно выдать аванс?

— От аванса не отказался бы. На прежнем месте расчета пока не дали.

— Вот, дядя Гриша, десять тысяч аванса, — я выложил на стол две пятитысячные купюры, — Если на старом месте вас попытаются кинуть с деньгами, скажите мне. Разберусь.

— Разберетесь с Лаборантом? — дядя Гриша невесело усмехнулся.

— Ну… со временем разберусь и с Лаборантом.

— Грустно это все.

— Вы о чем, дядя Гриша?

— Обо всем сразу. Чем больше англичане лезут в нашу жизнь, тем она хуже.

— Раньше было не так?

— Раньше мы хоть что-то сами производили, — пояснил дядя Гриша, — Англичане развалили все. Один только порт работает, да и тот кривой новодел. Севастопольский порт они первым загадили. Там теперь хозяйничают крысы мутанты. Знал бы я, отговорил бы Севрюгина

— Севрюгина? — насторожился я, припомнив рассказ Авроры про геолога.

— Да, был один такой… персонаж, — дядя Гриша отключил кипятильник, вытащил его из стакана и сыпанул в кипяток щепотку заварки, — Давно это было, наверно полвека прошло.

— Я кое-что слышал про Севрюгина, — сказал я, — Говорят, он притащил на комбинат кусок инопланетного корабля.

— Было дело. Я лично принимал на исследования этот так называемый кусок, — поделился дядя Гриша.

— Любопытно, что потом стало с этим куском, если конечно это не государственная тайна?

— Нет никакой тайны, — заверил дядя Гриша, — Это оказался просто кусок металла. Его вернули Севрюгину.

— Да ладно, дядя Гриша. Не поверю, что вы не сомневались хотя бы самую малость. Ведь вы не просто так провели аналогию с крысами мутантами.

— Не просто так, — согласился он, — Я разговаривал с Севрюгиным, когда возвращал этот кусок. Пытался его успокоить.

— Он был расстроен?

— Конечно. Он сказал тогда, что докажет нам всем, что это не просто кусок железа, что у него уже есть план.

— Что за план?

— Он собирался проводить какие-то опыты на крысах в Севастопольском порту… Вик, не надо на меня так смотреть. Я и сам тогда подумал, что у этого Севрюгина не все дома. Но факт упрямая вещь. В Севастопольском порту через какое-то время появились крысы мутанты. Вы только не обижайтесь, Вик, но вы зерги тоже в каком-то смысле мутанты.

— Я не обижаюсь, — заверил я дядю Гришу, — Напротив, мне это все очень любопытно. Всегда хотелось раскопать, как мы появились среди людей.

— Тогда ответы надо искать в Севастополе, — заключил дядя Гриша.

— Да, вы правы. Как-то я сразу не подумал, ведь знал, что крысы мигрируют именно оттуда. Спасибо за чай, дядя Гриша.

— На здоровье.

Первой мыслью было позвонить Авроре и обрадовать ее появившейся зацепкой о местонахождении АД-объекта, но остановило меня одно простое соображение. Если разведка найдет этот кусок, заберет его себе. А мне адамант самому нужен. Как бы ни хотелось радовать Аврору, с этим придется повременить.

— Было дело, лет десять назад даже приняли губернаторскую программу по очистке Севастопольского порта, — дядя Гриша, по всей видимости, погрузился в воспоминания, — Реализацию программы поручили нашему комбинату. Мы начали исследования, но потом, как обычно и бывает, вмешались англичане, и все заглохло.

Дядя Гриша вытянул губы трубочкой и осторожно отпил из стакана горячего чаю.

— А сейчас? — заинтересовался я.

— Что сейчас? — не понял дядя Гриша.

— Сейчас Севастопольский порт в каком состоянии?

— В ужасном. Туда без ОЗК даже не зайти. Зона отчуждения!

— ОЗК?

— Общевойсковой защитный костюм.

— И эту зону кто-то охраняет?

— Конечно охраняют. Там три ряда заборов, вышки с автоматчиками. Все, как положено. Лаборант на охрану зоны денег тратит тьму.

— Не понял, при чем здесь Лаборант?

— Так вот же я и объясняю, территорию порта передали в ведение нашего комбината. Кому еще нейтрализовать химически опасную зону, если не химкомбинату. Я сам лично на баланс ставил. С тех пор охрану территории оплачивает комбинат.

— А охрану осуществляет разве не МВД на вневедомственной основе? Так же как мусорные полигоны?

— В том-то и дело, что нет. Лаборант предпочел нанять частников, хотя я ему все расчеты делал. Я ведь тогда в бухгалтерии работал. Через МВД было бы дешевле намного. Но Лаборант с ментами… простите, с милицией дела иметь не хотел.

— Вот даже как. А Лаборант не пробовал отбояриться от такого сомнительного актива? Зачем ему тащить эту обузу?

— Не знаю, Вик. Меня не посвящали. А потом вообще из бухгалтерии перевели. Лаборант ставил на ключевые должности лояльных людей, а меня отодвигали, отодвигали… пока совсем не отодвинули. Неудобный я человек оказался.

Вот уж действительно шутка судьбы. Дядю Гришу на протяжении многих лет методично выпихивали из комбинатской иерархии, а когда выпихнули окончательно, он устроился к первому попавшемуся работодателю, которым оказался я, и рассказал мне то, чего я знать не должен.

Даже вездесущий резидент Коннор Кайман ошибочно полагает, что АД-объект находится на территории комбината. Он прав, но лишь частично. АД-объект в самом деле юридически находится на территории, принадлежащей комбинату, географически же он припрятан в Севастопольском порту.

— Дядя Гриша, откуда у него такое дурацкое прозвище: Лаборант?

— Так он и работал здесь лаборантом при химлаборатории. Потом связался с Соломоном Огибейлом, резко пошел в гору. Но прозвище приклеилось.

Оставив дядю Гришу гонять чаи, я ушел с комбината и на дороге поймал тачку.

— Шеф, мне нужно сгонять до Севастопольского порта и обратно.

Водитель задумчиво потер небритый подбородок.

— За пятеру свожу. Только близко подъезжать не буду.

— Ладно, поехали.

Дорога до порта заняла больше часа. Наступал вечер, сгущались сумерки, но мне сумерки не помеха. Я попросил водителя заехать на холм повыше, чтобы с его высоты увидеть панорамную картину. Водитель загнал машину настолько высоко, насколько мог, и остановился.

— Выше не заехать, — сказал он, — Пешком поднимитесь.

— Хорошо. Я недолго, — согласился я, выходя, — Не переживайте, без оплаты не сбегу.

— Знаю, что не сбежите, — водитель улыбнулся, — Вы — зерг с побережья. Весь пригород вас уважает.

О как! Я, оказывается, известная личность с положительной репутацией. Меня бомбилы знают в лицо: «Я вам не скажу за всю Одессу… но пригород, Ривьера и Пересыпь уважают зерга с побережья…»

С вершины холма открылся вид на порт и море. Первое, что бросилось в глаза, территория, огороженная тройным забором, просто огромна. На глаз — не один десяток квадратных километров. Зона отчуждения простерлась далеко за пределы портовой инфраструктуры. Похоже, сюда годами, а то и десятилетиями свозили мусор со всего мира.

Город Севастополь, когда-то густонаселенный, теперь выглядит мертвым. Невозможно жить по соседству с ядовитой свалкой таких размеров. Как и говорил дядя Гриша, автоматчики на вышках все поголовно с ног до головы затянуты в резиновые костюмы и бликуют в красных заходящих лучах круглыми противогазными стеклами.

А еще с удивлением обнаружил, что на территории свалки работала техника. Бульдозеры и экскаваторы гребли мусор. Между завалами мелькали фигуры в защитных костюмах, делающие какие-то замеры, берущие какие-то пробы.

Странно, вроде бы дядя Гриша говорил, что от намерений очистить порт комбинат давно отказался. И сам Лаборант не похож на человека, которому есть дело до свалки и мертвого города. Он хапуга и гребет только под себя, на окружающих ему плевать. Что за деятельность он здесь развел?

Остается только одно предположение: Лаборант ищет то же, что ищет английская разведка, русская разведка и я, — он ищет АД-объект. Лаборант — не дурак, он работал в лаборатории, куда Севрюгин отдавал свой кусок корабля на исследование. Вряд ли Лаборант был причастен к этим исследованиям, скорее всего пришел работать на комбинат позже, но наверняка что-то слышал, о чем-то догадывался. Этим объясняется, почему он оплачивает охрану зоны, не доверяя ментам. Он хочет найти АД-объект для себя любимого, а не для государства.

Возможно, Лаборант даже знает, как выглядит АД-объект. Вот только он не имеет режима кайлоходца, как я. Даже мне с моим кайлом придется потратить не дни, а недели, чтобы просканировать всю территорию. А Лаборанту остается только просеивать весь мусор подряд. Поиски происходят наугад, на такой территории найти кусок железа намного сложнее, чем иголку в стоге сена, только мне от этого не легче.

Итоговый вывод из увиденного неутешителен. Лаборант прекрасно осведомлен, какой приз содержит в себе эта мегасвалка. Даже если раздобуду Общевойсковой Защитный Костюм, прогуливаться мне здесь не позволят. Частная охрана задерживать не станет, просто пристрелит к чертовой бабушке. Привлечь госструктуры я тоже не могу, в госструктурах тоже не дураки. Никто не даст мне присвоить АД-объект. Это чертов тупик!

Спустившись с холма, сел в машину и поехал обратно. Водитель высадил меня возле Ривьеры, получив пять тысяч рублей. Я направился к временному лагерю, чтобы найти Кусю. Надо сообщить ей про бесплатный «социальный» суп, обещанный Малинославскому. На пути мне попался Мотька.

— Дядь Вик, там крутые дядьки прикатили, ходят по нашему поселку.

— Что еще за дядьки?

— А я знаю? С ними Аристотель разговаривает. Пойдем, покажу. Сам увидишь

Я прошел вслед за Мотькой к развалинам Ривьерских трущоб. Там в самом деле при свете фонарей топталась целая делегация. Аристотель стоял немного в сторонке с кислым видом. Я подошел к нему.

— Аристотель, что тут за митинг?

Аристотель скривился.

— Малинославский делит наши коттеджи, — ответил он негромко.

— Что значит делит⁈

Аристотель тяжко вздохнул и ничего не сказал. Среди прибывших я увидел престарелого купидончика, живописующего предстоящую стройку в присутствии журналистов.

— Поселок Ривьера скоро станет комфортабельным местом для жилья, — разливался он, — Как видите, проделана огромная работа по очистке побережья от мусора. Здесь снова можно приходить на пляж и загорать.

— Очистка пляжа — это одна из ваших социальных программ? — спросила репортерша, поднося микрофон к купидонскому носу.

— Больше скажу, очистка прибрежной зоны — один из основных приоритетов моей социальной программы, — не моргнув глазом, продолжал врать Малинославский, — Я очень надеюсь, что жизнь возле моря вскоре станет не уделом бедных, а привилегией состоятельных.

— Эти коттеджи будут продаваться? — репортерша подала знак оператору, чтобы тот взял крупным планом развалины, на которых вскоре будет возведен коттеджный поселок.

— Будут, — подтвердил купидончик, — И цены будут очень доступными. Когда я стану мэром, работники бюджетной сферы будут иметь льготы на приобретение жилья.

На этих словах я не выдержал и подошел к Малинославскому, грубо бортонув оператора с камерой.

— Ты что несешь, Малинославский? — тихо спросил я, приблизив лицо к купидонской морде, — Какие еще бюджетники? Эти коттеджи для жителей Ривьеры.

— Одну минутку, — Малинославский, стараясь не терять лица, улыбнулся репортерше, — Сделайте пятиминутный перерыв… или нет, поснимайте пока сам пляж, настоящий галечный пляж при свете звезд. Картинка будет отличная.

Репортерша понятливо кивнула и умотала вместе с оператором в сторону старого цеха.

— Вик, ты мешаешь мне работаешь, — прошипел Малинославский с угрозой, — Ты получишь четвертую часть коттеджей.

— Четвертую?

— Половина отойдет мэрии. Еще четверть — Лаборанту. Ну и четверть твоя. Разве мы не договорились?

— А Лаборант на каких щах тянет лапы к коттеджам?

— Сам виноват. Не надо было руки распускать, — зло прошипел купидончик, — Либо так, либо без тебя построим. Вообще ничего не получишь.

Я долго себя сдерживал, но терпение мое закончилось. Количества запланированных коттеджей и так катастрофически не хватало, теперь оказывается, Ривьерским достанется только четверть.

— Вот что, Малинославский, на этом районе — я смотрящий! Без моего одобрения ты здесь ничего не построишь, даже если станешь губернатором. Вали отсюда вместе со своим Лаборантом.

— Да пожалуйста, — купидончик криво ухмыльнулся, — Смотри, потом пожалеешь. Прибежишь просить, но прежних условий уже не будет.

Горделиво задрав пухлый подбородок, Малинославский двинулся прочь. Следом за ним потянулась остальная его команда. Когда они ушли, ко мне подошел Аристотель.

— Знаешь, Вик. Ты правильно поступил. Нам бы все равно не позволили жить в нормальных условиях. А так хотя бы земля за нами останется.

Я молча направился к старому цеху. Хотелось побыть одному. Возле цеха мне попалась репортерше с оператором. Они зачем-то снимали сам цех.

— Вы не подскажете, коттеджный поселок будут строить из этих панелей?

— Идите отсюда, ребятки. Догоняйте Малинославского.

— Он уже ушел? — удивилась репортерша.

— Ушел. Никакой стройки не будет.

Репортерша и оператор свалили, я, наконец, остался один. Что-то навалилось на меня сразу со всех сторон. И до адаманта не добраться, и с Малинославским окончательно разругался. Со склада тоже придется съезжать. Лаборант меня прикрывать не станет, ему с новым мэром портить отношения не резон.

— Вик! — из темноты цехового дверного проема раздался голос с легким английским акцентом, — Я вас третью ночь здесь караулю. Как будто мне больше нечем заняться.

Ну вот, еще и резидент приперся. Его только мне не хватало для полного счастья.

— Послушайте, Коннор, мне вас порадовать нечем. И если честно, не до вас сейчас. Шли бы вы по своим делам.

То, что я почти открытым текстом его послал «по своим делам», Коннора Каймана ни в малейшей степени не смутило. Чувствуется подготовка английской разведки на эмоциональную устойчивость. Резидент и бровью не повел.

— Возникли проблемы, Вик? — спросил он непринужденно, — Странно, а мне доложили, что вы неплохо продвинулись. Сняли помещение на КХК.

— Снял. Но у меня произошел конфликт с Малинославским. На комбинат меня больше не пустят.

— Жаль. Вы уже придумали новый план?

— Какой еще план, Коннор? Вы можете повлиять на нового мэра? Я — нет. Другого способа вернуться на комбинат я не знаю. Лаборант с ним заодно.

— Я не могу повлиять на Малинославского, — сказал Кайман, — Он ставленник от бизнеса. А я, как бы это сказать, из другого ведомства.

— Тогда и говорить не о чем.

— Ну почему же не о чем? — возразил резидент, — Вы кое о чем забыли, Вик. Малинославский пока еще не новый мэр. Он всего лишь кандидат в мэры.

— И что?

— Я не могу повлиять на Малинославского, тут вы правы, но я могу вам помочь.

— Да неужели. Это чем же?

— Напрасно вы так скептически настроены, Вик. Я делал доклад на закрытом совещании в палате Лордов. Ваши успехи их впечатлили. Первый зерг мужчина, открывший особые способности, отталкиваясь от наших разработок. Даже во дворце вы на слуху, Вик.

— Мне это все очень льстит, но говорите конкретно, Коннор. Что вы предлагаете?

— Я предлагаю выдвинуть вашу кандидатуру на должность мэра. Поверьте, мое лобби не уступает лобби от бизнеса. Вашу регистрацию в качестве кандидата я беру на себя.

Я уставился на Коннора недоверчиво, решив, что он шутит. Говорят, тонкий английский юмор доходит не до всех. Но Коннор выглядел предельно серьезным.

— Так. Ну допустим. И что дальше?

— Дальше вам придется победить Малинославского, и я уверен, вам это по силам.

— Я не политик, Коннор. У меня нет никакого опыта. Но главное даже не это. У меня просто-напросто нет Российского паспорта.

— В таком случае поскорее восстановите свой паспорт. Тогда вам останется только прийти в избирательную комиссию и сказать, что принесли весточку от тети Сары, там все сделают, — Кайман похлопал меня по плечу рукой, затянутой в перчатку, — Я верю в вас, Вик, но поторопитесь, до дня выборов осталось мало времени.

Кайман ушел в темноту, оставив меня одного. Интересно девки в пляс по четыре штуки враз. Я присел на стопку панелей и попытался осмыслить услышанное. Надо отдать должное Кайману, он предложил пусть и дикий план, но все-таки план остаться в игре. Если я стану мэром, получу контроль над комбинатом. Лаборант не является его собственником, собственник — муниципалитет. Очень интересно девки пляшут…

Предложение Каймана можно назвать и изящным, и дерзким, но как мне восстановить паспорт? Кроме имени и фамилии паспортный стол затребует место и дату рождения, сведения о родителях и прочие детали, которые мне неизвестны. Я даже не уверен, что имя Климентий и фамилия Котелков, прописанные в уничтоженном мною британском паспорте, не выдуманные имя и фамилия, а реальные.

Скорее все-таки выдуманные, уж очень напрашивается аллюзия на Булгаковского Клима Чугункина, если конечно в этом мире Булгаков написал «Собачье сердце», в чем я совершенно не уверен. Одним словом, все сложно.

Вздохнув, достал мобилу и набрал номер Кармины.

— Привет, Вик. Неужели про меня вспомнил?

— Протестую. Я не забывал о тебе ни секунды. Как себя чувствуешь?

— На службе дали больничный на неделю. Изнываю от безделья. Приезжай.

— Скоро буду.

— Бутылочку вина захвати, — попросила Кармина перед тем, как сбросить звонок.

Поймав машину, поехал в центр. В большом универмаге недалеко от дома Кармины взял бутылку красного полусладкого и кое-чего из еды. До этого не обращал внимания на цены, а теперь отметил, что натуральные продукты местного производства в магазинах стоят в несколько раз дороже чем те, что поставляют транснациональные корпорации. Изрядно переплатив, взял местные колбасу и сыр.

Кармина, одетая в короткий шелковый халатик, открыла мне дверь. Халатик едва прикрывал самое сокровенное ее сексуального тела. Волна возбуждения накрыла еще до того, как я переступил через порог ее квартиры.

— Отлично выглядишь, — сдержанно произнес я, стараясь взять себя в руки, но уже понимая, что сдержать себя не смогу.

Меня хватило только на то, чтобы поставить вино и продукты на тумбочку в прихожей. Как только руки освободились, развязал шелковый поясок на ее халатике.

— Вик, вина хоть сначала выпьем, — не слишком уверенно предложила Кармина, не мешая себя раздевать. Кроме халатика на ней ничего надето не было.

— Потом выпьем… когда пить захотим…

Пить мы захотели минут через сорок. Я сходил на кухню, откупорил вино, достал бокалы, нарезал колбасы и сыра, и все отнес в спальню.

— Кармина, мне нужна твоя помощь.

— Да ладно? Я уж думала, ты пришел ко мне просто так… налей еще…

Я налил ей в бокал еще вина.

— Мне нужно восстановить паспорт.

— В чем проблема? Идешь в паспортный стол и пишешь заявление.

— Ты забыла? Две недели назад я был замкнувшимся в себе молчуном.

— В смысле?

— Я ничего про себя не помню.

— Да ладно!

— Так и есть.

— Умеешь ты удивить, Вик… дай мне тарелку с сыром… спасибо… можно попробовать поднять архивы…

— У меня нет времени на архивы. Паспорт нужен срочно.

— Что за срочность, если не секрет?

— Хочу баллотироваться в мэры города.

— Не хочешь, не говори, — Кармина мне явно не поверила.

— Я подумал, твой Колмогоров может помочь. Я готов заплатить.

— Не будем дергать Колмогорова ради паспорта. Придумаем что-то, — произнесла Кармина, пережевывая ломтик сыра, — Есть у меня связи. Порешаем.

— Спасибо.

— Спасибом не отделаешься. Будешь отрабатывать всю ночь, пока я не свалюсь без сил.

— А если я первый свалюсь без сил?

— Не прибедняйся, зерг. Обними меня страстно.

— Я еще вино не допил.

— Потом допьешь.

Кармина, конечно, преувеличила. На всю ночь ее не хватило. Через час она уснула, раскидав волосы по подушке. Я допил вино прямо из горлышка и тоже упал спать.

Утром меня разбудил запах кофе и жарящейся яичницы. Кармина готовила завтрак на кухне.

— Проснулся, — констатировала она, когда я зашел, — Умывайся и иди завтракать.

Через десять минут я вышел из ванной чистым и посвежевшим после душа. Яичница была разложена по тарелкам, кофе разлит по кружкам, а Кармина была одета в штатную форму вневедомственной охраны.

— Чего это ты в форме? Ты говорила, дали неделю больничного, — удивился я.

— Так проще будет общаться с нашими паспортистами. Садись, ешь.

Я спорить не стал. Кто знает этих паспортистов, может, форма вызывает у них безотчетное доверие. После завтрака поехали в управление городского МВД. На входе дежурный, увидев Кармину, набрал в легкие воздуха, собираясь что-то сказать, но она молча сунула ему под нос красную ментовскую корочку.

— Мы в двести пятнадцатый.

Дежурный офицер посмотрел на Кармину долгим взглядом, но ничего не сказал. Просто пропустил.

Мы поднялись на второй этаж.

— Вик, посиди тут на диванчике, мне надо кое с кем переговорить. Можешь пока журнальчик полистать.

Листать журнальчик желания не было. Просто сел на жесткий диван и остался ждать. Около десяти минут Кармина провела в двести пятнадцатом, потом вышла, но оставила меня сидеть на прежнем места, а сама ушла на другой этаж и отсутствовала еще минут двадцать. Вернувшись, она отвела меня в двести третий кабинет, в котором располагалось что-то вроде фотостудии.

— Заходи, Вик. Будем делать твое историческое фото.

Получив фотографию, мы снова отправились в двести пятнадцатый к паспортисту, который у меня на глазах вклеил фотку в новый паспорт и поставил печать.

— На чье имя делаем ксиву? — спросил паспортист.

— Вик… — начал я и осекся.

Фамилию я себе не придумал, а фамилия Котелков мне не показалось подходящей.

— Вик, чего замер? — поторопила меня Кармина, — Фамилия какая у тебя будет по паспорту?

— Бережнов, — ответил я.

— Почему Бережнов? — Кармина улыбнулась.

— Я же зерг с побережья. Бережнов отражает этот факт. А еще является однокоренным со словами беречь, бережность… для будущего мэра в самый раз.

Кармина переглянулась с паспортистом. Тот пожал плечами и вписал в паспорт: Вик Бережнов.

— Надо еще дату рождения, — сказал он, — Вам сколько лет, молодой человек?

— А сколько дадите?

— На вид вам лет двадцать пять от силы, но если вы в самом деле решили баллотироваться в мэры, то лучше сделать вас постарше. Лет двадцать восемь хотя бы.

— Отлично. Делайте двадцать восемь.

Вписав все необходимые данные, паспортист заставил меня расписаться, заламинировал страницу и вопросительно посмотрел на Кармину. Кармина показала мне раскрытую пятерню. Я вздохнул и выложил на стол пачку пятитысячных, которую паспортист непринужденным жестом смахнул в ящик стола.

— Значит так, молодой человек, паспорт выдан вам сегодняшним числом. Основание для выдачи — утрата прежнего документа в связи со сносом незаконно возведенного жилья в поселке Ривьера, — проинструктировал он, — Вот заявление от вашего имени. В нем тоже распишитесь.

Я расписался и вернул заявление.

— Ваши данные в базу я завел, но постарайтесь документ больше не утрачивать, — строго напутствовал меня паспортист, — Впредь носите паспорт всегда с собой.

Поблагодарив паспортиста за заботу, мы с Карминой вышли из кабинета.

— Кармина, ты — золото. Что бы я без тебя делал?

— Без меня, Вик, ты бы вообще не выжил. Только и делаю, что спасаю твою задницу. Куда ты сейчас?

— В избирательную комиссию.

— То есть ты не шутил?

— Не шутил.

— Ладно. Так и быть, составлю тебе компанию. Посмотрю, как в избиркоме тебя поднимут на смех. Пошли.

Когда мы с Карминой зашли в секретариат избиркома при мэрии, сидящие там женщины посмотрели на меня холодно, если не сказать враждебно, как на человека, который по ошибке заперся не в ту дверь и теперь из-за невнимательности своей отрывает от дела очень занятых людей.

— Вик, — шепнула мне на ухо Кармина, — Тебя пустили сюда только потому, что я одета в форму. Меня приняли за твою охрану. Но теперь точно прогонят с позором.

— С этим не поспоришь, — так же шепотом ответил я, — Такую сексапильную охрану могут позволить себе немногие.

— Что хотели молодые люди? — центровая дама с выдающимся бюстом и сложной многоуровневой прической соизволила оторвать взгляд от бумаг.

— Мне нужно зарегистрироваться в качестве кандидата в мэры, — ответил я.

Дама покачала сложным сооружением на голове, как бы не в силах поверить, что земля еще носит таких непроходимых идиотов как я.

— Документы можете подать у второго стола, — кивком головы дама указала на один из столов, за которым сидела другая дама помельче.

— Вы меня не поняли. Я пришел не документы подать, а зарегистрироваться, — я улыбнулся, насколько мог, лучезарно, — А еще я принес весточку от тети Сары.

Коннор Кайман не соврал. Тетя Сара у этих дамочек оказалась в большом авторитете. Все они побросали свои бумаги и кинулись вокруг меня хлопотать. Кармина смотрела на это действо глазами, круглыми от удивления. Через час я был внесен в официальный реестр кандидатов от общественного движения «Дети Ривьеры», на что мне был выдан официальный протокол.

— Не слышала про такое общественное движение, — поделилась Кармина, когда я дал ей почитать выданный документ.

— И я не слышал, — хмыкнул я, — Его только что создали. А еще я зверски проголодался.

— Это от нервов. Вон там за углом есть приличный недорогой ресторанчик.

Я повел Кармину в ресторанчик. Официант пытался что-то вякнуть по поводу ее служебной формы, мол в таком виде они не обслуживают. Я сунул ему под нос гербовую бумагу с большими печатями, и официант настаивать не решился. Принял заказ и умелся на кухню.

— Вик, как ты это провернул?

— Неожиданно обзавелся полезными связями.

— Слушай, тебе же теперь надо заниматься агитацией. Митинги проводить, плакаты по городу расклеивать. Ты думал об этом?

— Пока еще не думал, но ты права. Как минимум один плакат я уже знаю, куда повесить. Мы сегодня открываем столовую в пригороде возле Ривьеры.

— Плакат можно заказать у того фотографа, который делал твое фото на паспорт, — предложила Кармина.

— Он этим занимается?

— Ну, он оформляет стенды «их разыскивает милиция».

— Я надеюсь, меня он оформит в другом стиле?

— Нормально он тебя оформит.

Отобедав в ресторане, снова отправились в управление МВД, где фотограф за умеренную плату состряпал плакат с моей физиономией и надписью: «Вик Бережнов — наш народный кандидат».

— По-моему получилась почти точная калька с плаката Малинославского, — поделился я озабоченностью, — Разница только в том, что он «социальный», а я «народный».

— Этой разницы вполне достаточно, — со знанием дела сообщил фотограф, — Поверьте, я макеты кандидатам делаю не первый раз.

Я не стал затевать дискуссию. В конце концов он по-своему прав. Важно не то, что написано на плакате, а то, какими делами я прославлюсь. Чтобы не тратиться на типографию, отсканировал готовый плакат, получив его точную физико-химическую три-дэ модель. Теперь сам могу наштамповать такие плакаты в любых количествах.

Затем проводил Кармину до дома, но заходить к ней в гости отказался.

— Кармина, если я сейчас зайду к тебе домой на чашечку кофе, увязну как пчела в сиропе. А у меня дел — тьма.

— Красивое сравнение. Зерг в сиропе! Ты прям поэт.

— Это из песни, — пояснил я и напел из Макаревича, — «Я увяз как пчела в сиропе, и не вырваться мне уже; тонкий шрам на твоей круглой попе — рваная рана в моей душе…»

— Гад же ты, зерг, — зачем-то отругала меня Кармина хотя и беззлобно, — Уже жалею, что помогла тебе с паспортом. Теперь опять пропадешь на неизвестный срок.

— Следи за мной в новостях.

— Куда деваться. Буду следить, — пообещала она.

Поцеловав ее на прощание в карминовые губы, отправился ловить тачку, чтобы доехать до здания столовки. Пока стоял на обочине с вытянутой рукой, набрал Санни Красному.

— Здравствуйте, Санни.

— Привет, Вик. Есть новости?

— Целых две. Во-первых, хочу напомнить, сегодня открываем столовую. Вы подъедете?

— Чего я там не видел? Ты, главное, не забудь повесить на стену плакат этого черта Малинославского.

— А вот это уже во-вторых, вместо плаката Малинославского там будет висеть мой плакат.

— Вот теперь интересно стало. Заезжай в Тропиканку прямо сейчас.

Пришлось ехать в Тропиканку. В офисе Санни Красного, кроме самого Санни Красного, в кресле сидел Бенджи, правая рука Санни Черного.

— Привет, Бенджи.

— Привет, Вик.

— У нас какие-то проблемы? — спросил я.

— Почему ты так решил? — удивился Санни.

— Ну я не припомню, чтобы Бенджи приезжал просто так чайку попить.

— Нет никаких проблем, — в знак миролюбивого настроя Бенджи поднял раскрытые ладони, — Я приехал чайку попить.

Санни Красный усмехнулся.

— Бенджи опередил тебя с новостями, Вик. Он уже знает, что ты стал кандидатом в мэры, — сказал он.

— У моего босса есть свои люди в мэрии, — подтвердил Бенджи, — Говорят, ты заявился с приветом от тети Сары.

— Да уж, слухами земля полнится, — поморщился я, — Ничего не скроешь в этом городе.

— Рассказывай, Вик. Как ты умудрился сойтись с этой несговорчивой тетушкой? — потребовал Санни Красный и добавил, предугадывая еще не высказанное возражение, — Рассказывай при Бенджи. Он все равно докопается. Пусть лучше узнает из первых уст.

— Моей скромной персоной заинтересовались бритиша, — ответил я, — Вроде бы я на слуху аж в самом Букингемском дворце.

Санни Красный присвистнул. Бенджи понятливо хмыкнул.

— Вообще-то, этого следовало ожидать, — сказал он, — Вик стал первым зергом мужчиной с особыми способностями. Бритишей просто не мог не заинтересовать этот факт.

Я подумал, что самого Бенджи этот факт тоже чрезвычайно интересует, потому что сам он является зергом и тоже наверняка мечтает об особых способностях. Озвучивать свою мысль, я, само собой, не стал.

— Вик, — Санни Красный вернул себе серьезный настрой, — Бритиша никому не помогают просто так забесплатно. Что они потребовали от тебя взамен?

— Сущий пустяк. Они хотят получить секрет обретения особых способностей, — ответил я, в сущности не соврав.

— То есть ты владеешь каким-то секретом? — Бенджи заметно напрягся.

— Бенджи, расслабься. Нет никакого секрета. Я сам не знаю, как получил свою способность.

— Жаль, — Бенджи расстроился, — Мой разум на автомате начал прокручивать все варианты, как выведать твой секрет: от подкупа до пыток… если что, я пошутил.

— Не надо так шутить, Бенджи, — попросил Санни Красный своим студеным простуженным голосом и снова обратился ко мне, — Это может стать проблемой, Вик… нет, черт возьми, это станет проблемой. Когда бритиша поймут, что ты водишь их за нос, они будут, мягко говоря, не в восторге. Бритиша очень не любят, когда их водят за нос.

— Санни, я прекрасно это понимаю, — заверил я, — Лично я бритишам ничего конкретного не обещал. Они сами на меня вышли, сами сделали предложение. Я ж не дурак, чтобы отказываться.

— Боюсь, ты недооцениваешь бритишей, Вик, — Санни Красный не спешил разделять моего легкомыслия, — Если бритиша начали тебе помогать, значит, имеют на тебя крюк. Будь уверен, в нужный момент они за этот крюк дернут.

— Пусть дергают. Посмотрим, кто из нас окажется рыбаком, а кто — рыбкой. Тетя Сара давно тут борзеет не по рангу, рано или поздно окажется у разбитого корыта.

— Ладно, Вик, ты прав. Такие возможности нельзя упускать, а последствия будем разгребать по мере их поступления, — согласился Санни Красный и обратился к Бенджи, — Ну что ж, Бенджи, надеюсь, ты удовлетворил свое любопытство. Нам с Виком нужно кое-что обсудить.

Санни почти прямым текстом давал понять Бенджи, что тому пора и честь знать, однако Бенджи не спешил вставать с кресла.

— Понимаю тебя, Санни, — Бенджи ехидно улыбнулся, — У тебя руки чешутся, чтобы начать использовать новый статус Вика. Такие возможности открываются…

— Хочешь что-то предложить? — спросил Санни.

— А как же. Хочу вам напомнить, что на выборах не столь важно количество проголосовавших за кандидата, сколько то, как эти голоса будут подсчитаны. Пусть за Вика проголосует хоть весь город, но если у него не будет своих людей в счетной комиссии, он проиграет. А Санни Черный имеет своих людей в счетной комиссии. Понимаете, о чем я?

— Понимаем, — ответил Санни за нас обоих, — Я об этом не подумал. Так, и что хочет Санни Черный за честный подсчет голосов?

— Участие в совместных проектах, — Бенджи пожал плечами, словно недоумевая, зачем спрашивать о таких очевидных вещах.

— Не рановато говорить о проектах? — усомнился Санни Красный, — Сперва надо победить на выборах.

— Говорить о проектах никогда не рано, — убежденно заявил Бенджи, — От этого будет зависеть, насколько Санни Черный готов вложиться в избирательную компанию Вика.

Санни Красный согласно кивнул и посмотрел на меня.

— Что скажешь, Вик?

— Думаю, нам нужны союзники, — ответил я, — Мы влазим в большую игру. Нам будут противостоять серьезные люди. Лучше поделиться кушем с Санни Черным, чем ничего не получить из-за жадности.

— Согласен с тобой, Вик, — Санни Красный припечатал ладошкой об стол, — Санни Черный в деле. У тебя самого уже есть идеи, с чего начать?

— Появилось одно соображение. Мы можем начать с проекта, который одновременно является и коммерческим, и политическим. Он поможет привлечь голоса избирателей.

— Что за проект?

— Лаборант держит монополию на поставку продовольствия в город, — начал я, — Если мы сломаем его монополию, люди смогут покупать недорогую и качественную продукцию от местного производителя.

— Как же ты ее сломаешь? На весь город один рынок и одна служба сертификации сельхозпродукции.

— На самом деле решение уже существует. Фермеры организовывают стихийные рынки за городом, только их гоняют люди Лаборанта. Но вот я подумал, а какое Лаборант имеет право их гонять? Если рынок стоит за чертой города, на него не должны распространяться муниципальные правила сертификации. Как думаете?

Санни Красный и Бенджи переглянулись.

— Отличная идея, Вик, — одобрил Бенджи, — В самом деле можно убить двух зайцев одним выстрелом: отобрать у Лаборанта кусок рынка и привлечь избирателей на твою сторону. Простые люди будут благодарны.

— Только я пока еще не углублялся в юридическую сторону, — предупредил я, — Вообще не в курсе, насколько это законно — торговать за городской чертой. Как это все регулируется на острове в целом?

— Везде регулируется примерно одинаково. В каждом городе сидит кто-то вроде Лаборанта и душит честного фермера в угоду транснациональных корпораций, — пояснил Бенджи, — Но есть принцип, прописанный в Конституции: что не запрещено, то разрешено. А я не припомню конституционного запрета на торговлю за городской чертой. Надо пробовать.

— Согласен с Бенджи, — произнес Санни Красный, — Надо пробовать. Бритиша, само собой, через свое лобби кислород нам перекроют со временем, но не сразу. Пока их крючкотворы будут искать лазейки и готовить нужные им законопроекты, мы успеем поторговать, а если повезет, то и выборы выиграть. Сделаем так, Вик, ты отправляйся открывать свою столовку, а мы с Бенджи проработаем юридическую сторону, задействуем свои связи, выясним, насколько это реально.

Я хотел выпросить у Санни Красного Малого на Дженерал Моторсе, но Санни мне Малого не дал.

— Извини, Вик. Малого сегодня отправлю в Симферополь. Добирайся сам.

Пришлось добираться самому.

Перед дверями закрытой столовой собралась немалая толпа, в основном из Ривьерских, но незнакомых лиц тоже было много. Судя по отдельным фразам, доносящимся из толпы, Малинославский успел растрезвонить про акцию с бесплатным супом.

Я протолкался к дверям и постучал, открыла Куся. На ней был надет белый фартук и белый поварской колпак. В руке держала поварежку. Из кухни доносились запахи еды и посудный грохот. Мотька сидел на пластиковом стуле в общем зале и грыз горбушку. Поскольку ноги его до пола не доставали, он болтал ими в воздухе.

— Вик, мы тебя заждались, — сказала она, запирая за мной дверь, — У нас все готово к открытию.

— Отлично, вот еще плакат повесь на самое видное место.

— Что это? — удивилась Куся, разворачивая плакат. Мотька запихал в рот остатки горбушки, соскочил со стула и подошел посмотреть на плакат.

— Дядь Вик, это ты на плакате, — констатировал он.

— Все верно, Мотька, я.

— А что там написано?

— Там написано: Вик Бережнов — наш народный кандидат.

— Круто! — оценил Мотька, — Ты крутой.

Мотька умотал на кухню за скотчем, Куся стала думать, куда повесить плакат.

— Вон туда на стенку, — предложил я, — Поближе к кастрюле с супом.

Куся посмотрела на меня вопросительно.

— Будем давать каждому желающему бесплатную тарелку супа. Малинославский растрепал по всему пригороду, теперь придется выполнять.

— Как скажешь, Вик.

— Куся, это не навсегда. Только до выборов.

— Я догадалась.

Мотька притащил скотч и ножницы. Куся встала на стул и прилепила плакат повыше. Потом мы отошли на несколько шагов полюбоваться моей плакатной физиономией.

— Куся, как думаешь, людей не будет смущать, что я наблюдаю с плаката за тем, как они едят?

— Ничего, ради бесплатного супа потерпят… скажу-ка я поварихе, чтоб сразу ставила вариться еще одну большую кастрюлю.

На этом прения об уместности моего портрета в столовой были закончены. Я пошел к выходу и настежь распахнул дверь. Собравшаяся перед столовой толпа затихла, уставившись на меня.

— Друзья! Многие меня знают!

— Тебя все знают, — возразил кто-то из толпы.

— Тем лучше. Тогда не буду размазывать кашу по тарелке. Сегодня я стал кандидатом в мэры от общественного движения «Дети Ривьеры».

— Правильно, Вик!

— Наконец-то!

— Давно пора!

Признаться, не ожидал такой поддержки со стороны населения пригорода. Вся заготовленная речь внезапно стала ненужной. На этом районе меня и так хорошо знают и поддерживают. Поэтому я пропустил всю речь, сразу перейдя к итогу:

— В нашей столовой для каждого бесплатная тарелка супа!

Я отошел в сторонку, пропуская людей внутрь. Открытие столовой состоялось, а мне надо срочно искать способ пополнения бюджета. С раздачей бесплатного супа столовка резко проседает по рентабельности, если вообще будет хоть какая-то прибыль. На одной только сдаче металлолома я избирательную кампанию не вытащу. Достал мобилу и набрал номер, оставленный мне Пробирниковым.

— Пробирников у аппарата, — услышал я сочный флибустьерский голос.

— Здравствуйте, это Вик. Хочу к вам подъехать.

— Жду, — коротко сообщил Пробирников и положил трубку.

Как только приехал в больницу и разыскал Пробирникова, тот сразу повел меня в лабораторию к Михал Михалычу.

— Вик, мы тебя раньше ждали, — сказал Пробирников с осуждением в голосе, — Мы с Михал Михалычем все подготовили. Осталось вписать твои данные.

Он открыл передо мной дверь с табличкой «не входить», запуская в вотчину заведующего лабораторией.

— П'гивел, наконец-то, — с облегчением произнес Михал Михалыч.

— Привел, — победно сообщил Пробирников таким тоном, словно взял на абордаж мою шхуну после изнурительной погони по морю.

Михал Михалыч достал из файлика пачку документов для регистрации экспериментально-производственного предприятия при областной больнице. Я положил на стол свой новенький паспорт.

— Старый паспорт был раздавлен бульдозерными гусеницами, — пояснил я, — Пришлось делать новый.

Мои данные были вписаны убористым почерком Михал Михалыча, и я поставил подписи там, где надо. На его столе стоял битый жизнью старенький ноут, но начальник лаборатории им не воспользовался. По всей видимости до сферы здравоохранения цифровизация еще не добралась. Медицина до последнего сопротивляется любым переменам в своем анахроничном укладе.

— Позд'гавляю, Вик, — Михал Михалыч упихал заполненные и подписанные учредительные документы обратно в файлик, — Тепе'гь ты ди'гекто'г ЭПП п'ги больнице. Все согласовано, че'гез па'гу дней нас за'гегист'ги'гуют.

— В таком случае можно приступать к изготовлению лекарств? — спросил я.

— Можно, но есть нюанс, — сказал Пробирников озабоченно, — Нам разрешили производить лекарства, но…

— Так и знал, что будет подвох.

— Вик, нас обязали тридцать процентов препаратов отпускать бесплатно по соцпрограмме.

— Совсем не удивлен, — усмехнулся я.

— То есть ты согласен? — осторожно уточнил Пробирников.

— Согласен с одним условием. Эти поставки не должен присвоить себе ни Малинославский, ни какой другой прохиндей. Пусть лекарства отпускаются бесплатно, но пациенты должны быть уведомлены, что эти поставки от меня.

— Зачем тебе это, Вик? — удивился Михал Михалыч.

— Сегодня меня зарегистрировали кандидатом в мэры города.

Пробирников и Михал Михалыч обменялись многозначительными взглядами.

— Это мы сможем устроить, — пообещал Пробирников, — На этикетках с пузырьками разместим информацию, что лекарства поставлены по твоей собственной соцпрограмме.

— Тогда давайте приступать.

Как и в прошлый раз мне предоставили формулы и исходные вещества. Я сделал несколько видов лекарств в жидком виде. Михал Михалыч и Пробирников остались мной довольны. Обещали разработать торговую марку, которую будут размещать на этикетках с препаратами.

— Лекарства от компании «Вик-фарм» звучит? — спросил Пробирников.

— Вполне, — одобрил я, — Когда нам заплатят за эту партию?

— В течение недели, — пообещал Пробирников, — Максимум — двух. Поверь, Вик, это очень быстро.

Задавил в себе недовольную гримасу и кивнул. Хотелось бы получить деньги быстрее, но я догадываюсь, как непросто заставить платить Минздрав.

— Скажите, почему больница называется областной? Она же не в Симферополе, — поинтересовался я напоследок.

— Ну и что? — удивился Пробирников, — Здесь еще двести лет назад открыли диспансер для туберкулезных больных. Раньше близость к морю давала лечебный эффект.

— То есть муниципальные власти засунуть сюда свои липкие лапки не смогут?

— Не смогут, Вик. Больница областного подчинения. Мы с Михал Михалычем уже сегодня выставим эти лекарства в аптечных киосках при больнице. Так что с учетом дефицита лекарств торговля пойдет бойко.

— То есть не Минздрав будет оплачивать?

— Нет, конечно, Вик, — Пробирников снисходительно усмехнулся, — От Минздрава денег будешь ждать несколько месяцев, если вообще дождешься. Там пока каждому на лапу не дашь, ничего не сдвинется.

— Понятно. Пожалуй, это даже к лучшему.

Оставив Пробирникову номер своего телефона, вышел из больницы, и почти сразу позвонил Санни Красный.

— Вик, мы с Бенджи собрали инфу по торговле за городской чертой. Юристы нашли одну лазейку. Под эгидой общественных движений можно проводить гуляния, празднества, крестные ходы и… бой барабанов… ярмарки! Ярмарки от общественных движений! А общественное движение у нас есть. Как там оно называется?

— Дети Ривьеры… и сколько по времени могут длиться эти ярмарки?

— Законом не ограничено, а значит, могут проводиться на постоянной основе.

— Отличная новость, Санни.

— Подожди, я еще не договорил, — охладил Санни Красный мою радость, — Одно ограничение все же есть. Торговать под открытым небом с колес, как это делают фермеры, нельзя. Нужен крытый рынок.

— М-да, это существенно осложняет задачу. А можно поконкретнее, Санни? Каким должен быть этот рынок?

— В регулирующих документах прописаны только три условия, Вик: общая площадь не менее пятисот квадратов, высота потолка не менее трех с половиной метров, помещение должно быть хорошо проветриваемым.

— Хм, то есть если мы возведем из наших панелей коробку со сквозными проемами вместо окон и накроем это все двускатной крышей, такое помещение сойдёт за крытый рынок?

— В точку, Вик. Нам, конечно, нужно будет получить акт приемки от пожарников и облстройнадзора, но это мы с Бенджи берем на себя. Я уже отправил Малого в Симферополь. Порешаем.

— Опять придётся с кем-то делиться, — догадался я.

— Ну а как иначе, Вик? Сам все понимаешь. Главные бандиты — это не мы с Санни Черным, а те, которые сидят в высоких кабинетах.

— Понимаю, Санни. Начал к этому привыкать.

— Вик, как у тебя обстоит с панелями? Запас есть?

— Есть. Наша стройка в Ривьере накрылась медным тазом. Малинославский строить не даст. Так что все материалы можем пустить на постройку рынка.

— Отлично. До конца дня согласуем место и можем начинать подвозить панели.

Когда Санни Красный отключился, пошел к дороге ловить бомбилу. Суетной сегодня получился день, но плодотворный. Став кандидатом, запустил столовую с промоакцией на супчик и треть от изготовленных лекарств, что будут выдаваться людям бесплатно, поработают на мой имидж народного кандидата. Если еще и с загородным рынком срастется, мне, пожалуй, не надо будет выдумывать никакой особой избирательной кампании. Я и так Малинославского уделаю.

Доехал до Ривьеры, переоделся в рабочую одежду и пошел к старому цеху. Все мои работники, включая Аристотеля, собрались здесь. Только дяди Гриши среди них не было.

— Вик, нас не пустили на склад, — доложил Аристотель, — Там все опечатали и охрану выставили.

— Я знаю. Малинославский перекрыл нам все, что мог. К сожалению, строить коттеджи нам тоже не позволят.

— Ты поэтому решил сам идти в мэры? — спросил догадливый Аристотель.

— Да. И поэтому тоже.

— То есть мы пока без работы.

— Работа есть, — обнадежил я мужиков, — Панели, наборные балки и кровлю пустим на постройку крытого рынка. Завтра начнем.

— Вик, уверен, что этого хватит? — Аристотель указал на штабели материалов возле цеха, — Наши производственные линии и часть продукции опечатали вместе со складом на КХК.

— Поточные линии надо как-то выручать. Они нам нужны, — сказал я, — Аристотель, ты мобилой обзавелся?

— Да, вот, — Аристотель достал из кармана кнопочный телефончик.

— Тогда диктуй номер. Схожу на разведку на КХК. Если что, позвоню, — распорядился я.

— А нам что делать?

— Пока просто ждите.

Я уже понял, что идти на КХК через проходную не имеет смысла, меня попросту не пустят. Мстительный Малинославский потребовал от Лаборанта закрыть и опечатать наш склад, чтобы не просто нагадить, а лишить меня средств производства. Я же теперь его конкурент, а в политической борьбе все средства хороши.

Поэтому пошел вдоль берега и через сорок минут подходил к забору из колючей проволоки к месту, где Соломон Огибейл выращивал свои грибы. После того как сам Соломон сбежал, а бойцы капитана Коновалова повязали частных охранников из «Черной каракатицы», эта часть периметра никак не охраняется. Чем я и воспользовался, с легкостью проникнув на территорию комбината.

Я не стал сразу близко подходить к нашему складу, сперва решил разведать обстановку из-за угла соседнего утопающего в мусоре здания. Ворота склада были не просто опечатаны, а еще и заварены, как будто сварка может меня остановить.

Возле ворот топтались два бугая с дубинками и рациями. Нейтрализовать бугаев для меня тоже не проблема, проблема — вывезти со склада содержимое. Я могу, конечно, ограничиться только самими «сердцами» поточных линий и забрать только их.

Все остальное: кожухи, транспортеры, станины, — можно изготовить заново. Наверное, так бы и поступил, но за два рабочих дня повышенной производительности с источником питания мы наделали немало продукции. Чтобы заново изготовить такой объем без электричества, понадобится целая неделя, а в условиях предвыборной гонки не то что каждый день, каждый час на счету. Крытый рынок для ярмарки мне нужен завтра, а не через неделю. Забирать надо сразу и все.

Я припомнил, как на складах на территории комбината разгружались длинномерные фуры «Карго-буллз» с продукцией транснациональных компаний. В такую фуру, думаю, все и войдет. Надо только как-то договориться с водителем и с охраной, чтобы груженую фуру выпустили за ворота. Задача нетривиальная, но хотя бы попробовать я должен.

Отправившись к складам на поиск пустой разгруженной фуры, наткнулся на дядю Гришу, который прогуливался неподалеку по территории с несчастным видом брошенного пса. Увидев меня, дядя Гриша обрадовался.

— Вик! Я вас заждался. Прихожу к складу, а там эти… — дядя Гриша поморщился, — … сказали, вы со склада съехали.

— Это не мы съехали, это «нас съехали». Малинославский подгадил, — пояснил я.

— Ах ты, какое осложнение, — расстроился дядя Гриша, всплеснув руками, — Получается, кладовщик вам больше не нужен.

Дядя Гриша полез в карман, достал несколько мятых купюр и протянул мне.

— Что это?

— Я брал у вас аванс, а отработать не успел, — дядя Гриша пожал плечами, — Извините, Вик, тысячу с лишним потратил. Постараюсь вернуть позже.

— Уберите деньги, дядя Гриша. Я вас увольнять не собираюсь, а забирать у вас аванс — тем более.

— Спасибо, Вик. Если честно, с деньгами у меня сейчас туго.

— Ничего, дядя Гриша. Разбогатеем еще… вы мне вот что скажите, можно как-то договориться с водителем фуры и охраной?

— Хотите вывезти вашу продукцию? — догадался дядя Гриша.

— Да.

— Не выйдет, — отмел он идею категорически, — Завезти что-то без пропуска еще можно, вывезти не получится. Досмотр обязателен. В свое время я сам разрабатывал должностную инструкцию для пропускного режима. Там все строго.

— Жаль. Очень не хочется оставлять. Время поджимает.

— Вы знаете, Вик, — немного подумав, сказал дядя Гриша, — Единственный способ все вывезти — это по берегу. Там охраны практически нет.

— Дядя Гриша, это я и сам знаю. Только фура по берегу не проедет. Там же горы мусора.

— Фура не проедет, — согласился ветеран учета и контроля, — А гусеничный погрузчик проедет.

— Где ж мы его тут возьмем?

— Вообще-то был один, — поведал дядя Гриша, — Есть некоторая вероятность, что его получится завезти. Вот в этом здании, Вик. Раньше здесь был гараж для спецтехники. Там и прицеп к нему имелся. На этот прицеп грузили удобрения и возили к причалу… это когда еще осуществлялись отгрузки морем.

— А ну-ка показывайте, где этот гараж? — попросил я, не поняв, про какое здание говорит дядя Гриша.

— Так вот он. Мы возле него стоим. Он только мусором завален.

— А-а… так он чуть не по самую крышу завален.

— Ну да. Лет десять не открывали.

Чтобы не разгребать мусор вручную, активировал кайло и просто расщепил на элементы кучу мусора, под которой скрывались гаражные ворота. Открыть сами ворота тоже получилось не сразу, их тоже пришлось разложить на молекулы.

Вместе с кладовщиком вошли в помещение гаража. Здесь было сумрачно, потому что окна снаружи были завалены мусором. Посередине пустого гаража стоял старый ржавый погрузчик с прицепленной к нему колесной телегой.

— Дядя Гриша, это больше похоже на древнюю рухлядь, чем на рабочую машину, — высказал я сомнение.

— Ему больше тридцати лет, — подтвердил кладовщик, — Сейчас таких не делают. Производство прекратили.

— Это наш что ли… отечественный?

— Наш. Крымтяжмаш. Только нет больше завода. Все заменили на импорт. Теперь сплошные Катарпиллеры и Студебеккеры. Еще Джон-диры, но эти в основном сельскохозяйственные.

— Как у него капот открывается? — спросил я.

— Вот здесь сбоку.

Открыв капот, осмотрел двигатель. Ремни все высохли и растрескались. Не хватало кое-каких патрубков, но в целом все выглядело целым.

— Дядя Гриша, я не понял, где тут аккумулятор?

— В нем нет аккумулятора. Магнето стоит. Между прочим, немецкое, фирмы «Бош». В те времена нам еще продавали кое-какие комплектующие для собственного производства.

— А теперь не продают?

— Продают… ляжки Джонсона, колу и джинсы. Мы страна третьего мира, Вик. Так что лучше, чем это магнето, на нашей технике стоять никогда не будет.

Я покачал головой. Затея все больше казалась гиблой. Очень сомневаюсь, что можно оживить этого старика, простоявшего на приколе десять лет.

— Ладно, дядя Гриша. Попробуем. Как говорится, глаза боятся — руки делают.

Я отсканировал старые ремни и патрубки и изготовил новые. В гараже нашлись инструменты. Под руководством старого кладовщика поставил на движок свои новоделы. Дядя Гриша нашел в углу полупустую канистру с дизтопливом. Горючку залили в бак.

— Ну и как его заводить? — спросил я, — Где ключ зажигания?

Дядя Гриша усмехнулся и взял в руки гнутый железный рычаг.

— Стартером заводить надо, — сообщил он.

— Вы хотите сказать, вот эта рукоятка — стартер?

— Он самый. Вот сюда вставляешь и проворачиваешь, надо чтобы коленвал прокрутился.

Я хмыкнул и принял из рук дяди Гриши рукоятку. Заводить машины «с толкача» мне еще не доводилось. Как ни странно, погрузчик завелся, хотя и не сразу. Крутить стартер пришлось довольно долго.

— Вик, только горючки мало, — дядя Гриша повысил голос, чтобы перекричать рев мотора, — Надолго не хватит.

Ну это поправимо. Я считал анализатором формулу дизтоплива и изготовил сорок литров горючки. Забавно, что на производство дорогостоящих лекарств и тривиального топлива для старой колымаги трудозатраты получаются одинаковые.

Заполнив бак погрузчика, оставил дядю Гришу в гараже, сам отправился к складу. Эта часть промзоны и так сама по себе находится на отшибе, людей здесь практически не встретишь, так еще стемнело, рабочий день закончился. Самое время, чтобы провернуть операцию по изъятию незаконно изъятого.

Калечить бугаев охранников не хотелось. Лаборант и так на меня зуб наточил, после того как я отмудохал его ребятишек на стихийном рынке. Усугублять ни к чему.

Припомнив наличие скоб, по которым я забирался на крышу склада, решил воспользоваться ими еще раз. Обошел здание сзади, вскарабкался по скобам наверх и подкрался по крыше к тому месту, где у ворот торчали два молодца.

Думая, как бы мне их аккуратно спеленать, вспомнил еще кое-что: как «запенил» ворота этого самого склада разогретым пластиком. В моем справочнике скопилось немало формул разного вида полимеров, в том числе так называемых термопластов, которые становятся мягкими даже при несильном нагреве.

Пришла идея создать из горячего пластика что-то вроде сетки. Объем рабочего пространства кайла позволяет расширить габариты изделия до двух метров диаметра. Двоих сразу такой сеткой, может, и не накрыть, но по одному точно получится. На изготовление следующей сетки уйдут считанные секунды.

Нужные химические элементы в харвестере имеются. Создал в редакторе макет изделия, напоминающего паучью сеть и задал параметры температуры готового изделия. Шестьдесят градусов цельсия — в самый раз, чтобы полимер получился липким и мягким. Остыть и затвердеть он должен очень быстро.

Я ждал, когда кто-нибудь из них отойдет в кустики по нужде, но вышло иначе. Один из бугаев решил закурить, но похлопав себя по карманам, не обнаружил зажигалки.

— Дай огоньку, — попросил он товарища и подошел к нему с сигаретой в зубах.

«Курить вредно для здоровья», — подумал я и скинул на них свою сеть. Сеть упала удачно, накрыла обоих сразу, прилипнув к одежде и волосам. Бугаи начали рваться как караси из сачка, но смогли лишь немного растянуть сетку, на вечерней прохладе она стала быстро остывать и затвердевать. Не устояв на ногах, охранники повалились на землю. Я спрыгнул с крыши и забрал у них обе рации.

— Парни, лежим тихо, не шумим, все будет хорошо, — проинструктировал я бугаев.

Бугаи оказались понятливыми, шуметь не стали. Я оттащил их в сторонку, чтобы не мешались, вскрыл склад и сходил к гаражу, дав дяде Грише команду выезжать. Выкатили погрузчик с прицепом и подогнали к воротам склада.

Я, насколько мог быстро, перекидал в телегу все наше имущество, звонить Аристотелю и ждать помощников не имело смысла. Часть панелей в телегу не вошла, но дядя Гриша задрал вертикально немалый ковш фронтального погрузчика. В ковш я загрузил остатки.

Колеса у телеги были спущены, но возиться некогда. Я рассудил, что до Ривьеры на малой скорости доедем.

— Трогайте, дядя Гриша, — отдал я команду кладовщику, сидевшему за рычагами управления.

Мы покинули территорию комбината, напоследок опрокинув секцию забора с колючей проволокой.

— Знаете, Вик, — поделился дядя Гриша, подставив лицо теплому бризу, — Многие десятилетия я заботился о сохранности комбинатской собственности, а теперь угоняю принадлежащий ему погрузчик. Не могу в это поверить.

— Ну, во-первых, дядя Гриша, этот погрузчик давным давно списан. Так?

— Так.

— А, во-вторых, считайте, что получили его вместо выходного пособия. Комбинат сильно задолжал вам за годы безупречной службы.

К старому цеху приехали по темноте, но работники во главе с Аристотелем не расходились, ждали меня. Когда мы с дядей Гришей подкатили на ветеране крымского тяжелого машиностроения, мужики пришли в веселое возбуждение.

— Ну ты даешь, Вик! Все свое забрал, да еще и чужое прихватил, — поразился Аристотель, — Где вы раздобыли этого мастодонта? В музее?

— Откопали на свалке, — ответил я скромно, — Я ж теперь кандидат в мэры. Учусь у Малинославского. В политике по-другому нельзя.

Дядя Гриша заглушил двигатель, и я позвал его к нашему временному лагерю.

— Вы где вообще живете, дядя Гриша?

— Последние годы жил в каморке при складе на комбинате, — со вздохом признался дядя Гриша, — А последние дни после увольнения ждал, когда меня попросят освободить помещение. Новая кладовщица смотрела как солдат на вошь. Не сегодня-завтра меня из каморки попросили бы.

— Жили в каморке как папа Карло?

Дядя Гриша усмехнулся.

— Поверьте, Вик, в той каморке нет даже нарисованного камина. Никаких чудес она не содержит.

— Понятно. Тогда постараюсь устроить вас здесь. Каморки, к сожалению, пока выделить не смогу, зато будете в компании. У нас тут народ хороший, дружелюбный.

Мы отправились к временному лагерю и разыскали Кусю.

— Куся, как прошел первый день? — спросил я.

— Бесплатного супа раздали пять больших кастрюль, — отчиталась Куся, — Но и выручка кое-какая есть. Наплыв хороший.

— Вот и отлично… знакомься, это дядя Гриша, наш бухгалтер.

— Бухгалтер — это хорошо, — обрадовалась Куся, — Мне надо в столовой ставить учет, а я в этом мало разбираюсь.

— Я помогу, — тут же заявился дядя Гриша, — Поставлю вам учет по высшему разряду.

— Куся, завтра возьми дядю Гришу с собой в столовку, он займется учетом, а сейчас его нужно накормить и приютить. Его тоже с комбината поперли, ему ночевать негде.

Нас с дядей Гришей накормили, я пошел в палатку отсыпаться, а он остался сидеть с Ривьерцами возле огня. По-моему, ему осточертело одиночество в тесной каморке, и он рад был сидеть здесь среди людей хоть всю ночь.

На следующее утро проснулся поздно, но сделать выговор Мотьке за то, что не разбудил, возможности не было. Мотька в палатке отсутствовал. Высунул голову наружу. Дяди Гриши тоже у костровища видно не было, там были только две женщины, которые снимали с костра закипевшее ведро. Решил, что если не разбудили, значит, ничего срочного нет, можно не торопиться.

Выбравшись из душной палатки на воздух, сходил умыться, вернулся к кострищу и с удовольствием испил крепкого, пахнущего дымом чаю, сваренного в ведре на живом огне, и только потом отправился к цеху.

Когда подошел к берегу, понял, почему Мотька меня не разбудил. Мелкий шалопай ускакал с утра пораньше смотреть пригнанный погрузчик. Он путался под ногами Аристотеля, который пытался завести мотор, но у того что-то не выходило.

— Свечи — «Бош», магнето — «Бош», что ты мне мозги еб… — в сердцах начал выговаривать Аристотель, но я вовремя его прервал.

— Аристотель, не при детях же, — пристыдил я своего прораба.

Мотька понятливо загоготал.

— Не заводится, зараза, — пожаловался Аристотель, — А еще считается, что примитивная техника надежна и проста в эксплуатации.

— Ты не ловок, дай-ка я, — я забрал у Аристотеля стартер в виде рукоятки, — Резче крутить надо.

Мне, правда, тоже пришлось повозиться. Движок завелся только через минуту.

— Масло надо будет поменять, — сообщил Аристотель, созерцательно глядя на заработавший движок.

— Ага. Надо купить масло, — согласился я, — Или хотя бы дать мне его формулу.

— Дядь Вик, у телеги колеса спущены, — доложил Мотька, — Надо еще насос.

Насоса у нас не было, и я не был уверен, что насос поможет. Резина на колесах от времени потрескалась. Чтобы не заморачиваться с резиной, вместо воздуха заполнил камеры пластиком. По мусору ездить — и так сойдет.

Затем позвонил Санни Красный и сообщил, что место под ярмарку согласовано, можно начинать стройку, и добавил, что высылает ко мне сразу два грузовика для перевозки людей и материалов. Ну что ж, настрой у Санни боевой, как впрочем, и всегда.

Я распределил людей, разделив их на две части. Несколько человек оставил обслуживать поточные линии, чтобы производство не останавливалось. Поскольку мы остались без электричества, производительность линий упала, а при наличии погрузчика таскать мусор на своем горбу уже не надо. Мы с Аристотелем решили, что пятерых здесь на побережье хватит за глаза, остальных перекинем на новую стройку.

Правда, когда люди были распределены, подошла так называемая бригада Санни Черного, последняя бригада в этой части побережья, которая на меня не работала, и продолжала собирать только чермет.

— Вик, — обратился ко мне старший в бригаде, — Бенджи велел переходить в твое распоряжение.

— Что? Весь металлолом собрали на своем участке?

— Почти весь собрали, — подтвердил старший, — Теперь надо ждать, когда переедет мусорный полигон.

— Ну тогда грузитесь в кузова, — я указал на подъехавшие грузовики, — На стройке поработаете.

— Сколько будут платить? — спросил старший.

— Без квалификации — два косаря за полный день.

Работники ни спорить, ни комментировать мои условия не стали, и направились к машинам.

— Ну вот, Вик, — усмехнулся Аристотель, когда они отошли, — Теперь весь берег только на тебя работает.

— Ага. Главное, не облажаться, а то набрал на себя ответственности.

Под проведение ярмарки, оказалось, нам выделили тот самый пустырь, на который мы с Кусей ездили за продуктами. Санни Красный и Бенджи уже поджидали там меня с работниками и материалами.

— Как тебе место, Вик? — спросил Санни, когда я вышел вместе с Аристотелем из кабины грузовика.

— Как говорится, сойдет за неимением лучшего, — ответил я с усмешкой, — Дорога грунтовая — на попе синяки, но фермерам и покупателям деваться некуда. Поедут, если мы обеспечим безопасность торговли.

— Обеспечим, — пообещал Санни Красный, кивнув себе за спину.

За Санни Красным стояли пятеро бойцов из силового крыла его группировки. Еще столько же привез с собой Бенджи.

— Солидно, — оценил я, — Охранять рынок будут сразу две банды.

— Тогда приступай к работе, Вик. Как думаешь, сколько времени понадобится?

Я пожал плечами, активировал кайло и пошел осматривать площадку, попутно делая «геологоразведку поверхностных недр». Аристотель, засунувши руки в карманы штанов, шел за мной по пятам. Бойцы Санни Красного и Санни Черного отошли к окраине пустыря, чтобы не мешаться под ногами.

— Площадка неровная, Вик, — сообщил Аристотель, — Как мы будем ставить здание без фундамента? Все пойдет вкривь и вкось.

— Не пойдет, — возразил я, — Основа скальная, в нее установим штыри. На штырях выставим нижний ряд ровно по горизонту.

— Тогда нижний ряд не будет прилегать к земле.

— Не страшно. Полости заполню пластиком, и все дела. Мы же не на выставку делаем, лишь бы было… приступаем.

Сделали разметку. Потом я наделал отверстий и вогнал в них металлические штыри, как уже делал раньше для столовки. Работники быстро собрали нижний ряд или, если можно так выразиться, нижний венец, состыковав панели как в детском конструкторе. Конструктивно все панели одинаковые кроме угловых. Но и угловые по высоте равны обычным.

Потом выровняли нижний ряд уровнем, подложив под панели, где надо, подпорки. Я, как и собирался, заполнил промежутки между землей и панелями пластиковыми вставками. Дальше все просто. Работники стали быстро возводить стены, оставляя проемы для входа и окон. Ставить двери и застеклять здание пока не будем, если вообще будем. В светлое время вход будет свободный, а по ночам рынок все равно придется охранять, так что обойдемся пока без дверей.

Уже к полудню работники закончили возводить коробку и начали собирать наборные балки для крыши.

— Вик, этак вы за сегодня управитесь, — оценил Санни Красный, приехав после обеда посмотреть на темпы строительства.

— Управимся, — подтвердил я, — Главное, материала хватает.

— Надо бы еще оборудовать рынок прилавками, — напомнил он.

— Нет проблем. Прилавки сделаем из тех же панелей. У них высота ноль пять метра. Две панельки одна на другую ставим, получаем как раз метровую высоту. Мы с Аристотелем прикинули уже, ряд прилавков пускаем по периметру вдоль стены и еще остров вот так посередине.

— Тогда доделывай, Вик, а я возьму на себя рекламу. Плакаты и буклеты уже печатаем, развесим по всему городу и раздадим по торговым точкам.

— Санни, есть просьба.

— Слушаю.

— Раз уж вы делаете плакаты, неплохо бы разместить на них информацию, что ярмарка будет проводится от моего общественного движения.

— Это само собой, Вик, — успокоил меня Санни Красный, — Твой портрет крупным планом… кстати, Бенджи договорился с областным телевидением, скоро подъедут снимать репортаж.

— Ну вот, а я в рабочей одежде. Надо съездить, переодеться в костюмчик.

— В костюмчик не надо, — возразил Санни, — Пуст люди видят, что ты из народа. Не забывай, наш электорат — пригород.

Вскоре приехала репортерша со съемочной группой. Оператор заснял само возводящееся здание и крупным планом рабочих, приступивших к монтажу кровли. Затем взялись за меня, попросив встать на фоне рынка.

— Вик, вы могли бы взять в руки ваше знаменитое кайло? — попросила репортерша так запросто, как будто речь шла о чем-то обыденном.

Я криво усмехнулся. Что уж теперь, кайло в мешке не утаишь. Какой смысл отнекиваться, если мое кайло получило эпитет «знаменитое». Активировал кайло в правой руке. Оператор тут же навел на него объектив. Репортерша начала задавать вопросы:

— Как вы пришли к мысли выдвинуть свою кандидатуру в мэры города? — спросила она для затравки.

— Ногами пришел, — ответил я грубовато, — Надоело ходить по мусорным кучам. От мусора надо избавляться.

— С чего вы собираетесь начать?

— С главного источника мусора.

— Вы имеете ввиду сухогрузы, которые вываливают мусор на побережье?

— Сухогрузы — это следствие. Самый вредный мусор не в сухогрузах, а в головах, — сообщил я, вольно истолковав классика, — А самая главная голова — это голова мэра. Вот с него и надо начинать, иначе от мусора не избавиться.

Аристотель украдкой из-за спины репортерши глотнул из фуфырика и показал мне большой палец.

— Почему вы решили организовать ярмарку? — репортерша сменила тему, — В городе работает современный оборудованный рынок.

— Все знают, что служба сан-эпид-сертификации не справляется. Ее давно нужно реформировать. А пока я хочу дать людям возможность покупать хорошие свежие недорогие фермерские продукты.

Репортерша задала еще несколько вопросов про рынок и про стройку. Я рассказал, что материалы, из которых строится рынок, на сто процентов изготовлены из вторичного сырья.

— Спасибо за ваши ответы, Вик, — дежурно поблагодарила репортерша и дала оператору отмашку сматывать аппаратуру.

— Это все интервью? — возмутился Аристотель.

— Мне сказали сделать трехминутный ролик, — пояснила репортерша, — На него материала достаточно.

Когда машина с логотипом областного канала укатила, поднимая тучи пыли, к нам подошел Санни Красный.

— Бенджи смог пробить только минирепортаж, — пояснил он, — В преддверии выборов на главного редактора канала жестко давят. Так что, Вик, сделали что могли.

— Спасибо, Санни. Я вообще не рассчитывал попасть в телевизор. Мне и это подспорье.

Санни Красный уехал вслед за съемочной группой, а я остался на стройке, твердо нацелившись сегодня все закончить, чтобы завтра с утра открыть рынок без недостроек. До темноты не успели, докручивать кровельные саморезы пришлось при свете фонариков, но мы справились. Полностью возведенное здание крытого рынка сверкало под светом звезд алюминием и цинком словно новенький цельнометаллический ангар.

Взяв за правило вести учет через бухгалтерию, сообщил работникам, что деньги они смогут получить завтра утром у дяди Гриши. Я бы мог, конечно, расплатиться сам, наличка с собой имелась, но предприятие вышло за рамки простой бригады.

Отныне все должно проводиться через бухгалтерию, чтобы я мог предоставлять соучредителям в лице Санни Красного и Санни Черного всю первичную документацию, включая нормальные платежные ведомости, а не сделанные в уме подсчеты. Финансовую дисциплину надо налаживать.

Вместе с работниками поехали обратно в Ривьеру на двух грузовиках, предоставив сторожить рынок парням Санни Черного и Санни Красного.

— Скучно быть бандитом, — доверительно сказал Аристотель, когда грузовики выехали на грунтовку.

— Это почему же? — удивился я.

— Посуди сам, Вик. Эти парни, пока мы работали, весь день ходили по пустырю и балду пинали, — пояснил Аристотель, — Теперь мы едем отдыхать, а они еще и ночью будут там торчать и тоже будут балду пинать.

— Ну… кому-то нравится такая работа… балду пинать. Тем более они за это неплохо получают.

Грузовики высадили нас у Ривьеры и укатили, пованивая из выхлопной трубы недогоревшим дизтопливом. Ждать расчета до утра работникам не пришлось. Дядя Гриша сидел у костерка с папочкой под мышкой. Я выделил ему средства на зарплатный фонд, и тот занялся выдачей денег. Куся тоже была здесь. Увидев вернувшихся с работы мужиков, вместе с Мотькой они подвесили разогреваться над огнем ведро с похлебкой.

— Куся, ты целый день в столовке еду готовишь, и потом еще здесь на костре, — пожалел я Кусю, — Ты хоть отдыхать успеваешь?

— Успеваю, — отмахнулась Куся, — В столовке еду поварихи готовят.

— Как там в столовке? Справляетесь?

— Если честно, халявщики утомили. Вся портовая пьянь к нам с утра до вечера идет за бесплатным супом. Нормальным людям поесть не дают. У меня обе поварихи в ночь остались, чтобы наварить супа на завтра. Только толку… им сколько не свари, все слопают.

— Тогда надо что-то решать с этим супом. Коммерция страдать не должна.

— Вик, может, отменим этот бесплатный суп, будь он неладен?

— Отменять до выборов не будем. Вся эта портовая пьянь — мой законный электорат. Сделаем по-другому. Раздавать суп будем два раза в день по одному часу: утром и вечером. В остальное время столовка пусть работает как нормальное коммерческое заведение.

— Тогда с десяти до одиннадцати утром и с семи до восьми вечером, — решила Куся, — В это время людей поменьше. И знаешь, Вик, лучше вообще этот суп разливать перед крыльцом, чтобы алкашня внутрь не заходила и перегаром в столовой не дышала. А то амбре от них…

— Отличная мысль. Надо будет сделать возле входа что-то вроде прилавка, чтоб удобней разливать, и лавки им поставить. Чтобы хлебали по-быстрому и уходили.

Порешав оргвопросы, поужинал и ушел спать в палатку. Мотька сопел, видя десятый сон. Я укрылся спальником и тоже уснул.

Следующим утром после завтрака изготовил для столовки низкую подставочку, чтобы ставить ведро с супом, и несколько длинных узких лавок. Лавки с умыслом делал узкими, дабы потребители халявного супа на них не рассиживались. Заодно наштамповал пластиковой одноразовой посуды: чашек и ложек, чтобы не переживать за сохранность.

— Вик, — ко мне подошел задумчивый Аристотель, — Большинство мужиков сегодня без работы.

— Я знаю. Пока занять их нечем. Поговорю с Санни Красным, может, у него работа найдется.

— Ага. Поговори, Вик.

Заказав грузовик, отвез лавки, подставку и посуду в столовку, а потом на этом же грузовике доехал до ярмарки. Санни Красный и Бенджи свою часть работы проделали на отлично. Рекламу дали, что надо. По-моему, весь город успел узнать про ярмарку.

Фермеры уже заняли больше половины прилавков и продолжали подъезжать на полуторатонных грузовичках Доджах с бараньей головой на капоте. Мальчики Санни и Бенджи бойко продавали места, причем брали, не стесняясь, по три косаря за место на день. И фермерам такое условие было за счастье.

Поскольку крытый рынок вмещал сто сорок прилавков, нетрудно посчитать, что каждый торговый день будет приносить арендодателям, то есть нам, четыреста двадцать тысяч ежедневно.

Покупатели тоже активно подъезжали. Снабженцы и владельцы торговых точек радостно улыбались, видя ценники на свежайшие продукты. Торговля набирала обороты, а ведь сегодня еще только первый день.

Ко мне подошел Бенджи. На его губах играла улыбка.

— Вик, привет!

— Привет, Бенджи.

— Вик, мне стыдно за жалкий трехминутный ролик на ОблТиВи, — признался Бенджи, — Я чуть не покусал выпускающего редактора, но тот стоял насмерть. Его прижали под угрозой увольнения.

— Бенджи, я не в претензии. Честно. Вообще не рассчитывал попасть на экран.

— Ну ничего, — Бенджи был настроен по-боевому, — Санни Черный пригнал на ярмарку десяток популярных блогеров. Мы зайдем в дома избирателей через интернет.

— Отлично. Бенджи, передай Санни Черному мои слова благодарности. Вы уже дали мощную рекламу ярмарке, а она сама по себе работает на мою кампанию.

— Рекламы много не бывает, — изрек Бенджи поучительно, — Санни Черный сказал, цитирую: «бабла не жалеть, Вик должен пройти в мэры».

К нам с Бенджи подошел Санни Красный, который тоже приехал на ярмарку с утра пораньше.

— Прилавков не хватает, — поведал он озабоченно, — С дальних хуторов фермеры еще не подъехали, а почти все места разобраны.

— Будем поднимать цену аренды? — полувопросительно предложил Бенджи.

— Нежелательно, — Санни поморщился, — Три косаря за место — и так предельная цена. Платить больше фермеры не готовы, как говорится, психологически. На городском рынке — это цена за лучшие места.

— Но у нас фермеры расторгуются вдвое быстрее, — заметил Бенджи, — Вон какой наплыв покупателей.

— Если мы поднимем стоимость аренды, фермеры тоже поднимут цены, им нет резона расторговаться за полдня, а потом просто стоять без товара только потому, что за место уплочено.

— Очень нежелательно, чтобы фермеры поднимали цены. Покупатели начнут отваливаться. У Лаборанта тоже есть свежие продукты, и за ними не надо ехать по грунтовке за город, — поддержал я Санни Красного.

— А почему бы нам не поставить дополнительные прилавки вокруг рынка? Везде так делают, — предложил Санни.

— А вот это идея, — одобрил Бенджи, — В законе прописано наличие крытого рынка, но не сказано, что торговать можно только внутри него. А что не запрещено…

— … то разрешено, — закончил за Бенджи Санни Красный, — Тогда за чем дело встало? Вик, у тебя панели еще остались?

— И панели остались, и люди готовы работать, — заверил я, — Только неплохо бы профинансировать… хотя бы зарплату работникам.

— Профинансируем, — с легкостью согласился Бенджи, — Сколько сегодня соберем с рынка, все отдадим Вику, Санни, ты не против?

— Я точно не против. Вик за свой счет отгрохал крытый рынок. Мы должны вложиться как партнеры в равных долях, — ответил Санни, — Вик, сколько дополнительных прилавков сможешь поставить? Удвоить получится?

— Учитывая размеры пустыря, сможем и утроить, — пообещал я.

— Вот это уже серьезный бизнес, — оценил Бенджи, — А на счет цены аренды я так думаю. Если поднять цену мы не можем, сократим срок. Будем брать три тысячи за полдня.

— Не слишком?

— Посудите сами, фермеру не будет резона поднимать цены. Он будет стараться поскорее расторговаться за полдня, чтобы не платить аренду второй раз. А на его место после обеда желающие найдутся.

— Хитер ты, Бенджи, — похвалил Санни.

— На том и стоим, — не стал скромничать Бенджи, — Нам еще надо отбить затраты Вика на стройку и успеть самим что-то заработать.

— Раз мы все решили, я еду за работниками и материалами, — сказал я.

— Езжай, Вик, — отпустил меня Санни, — Дам тебе Малого. Вон его машина стоит на обочине.

Санни и Бенджи пошли инспектировать свою охрану, а я отправился к Дженерал Моторсу Малого. Они, конечно, ушлые бизнесмены. Сходу придумали, как увеличить выручку с аренды в шесть раз. У них есть чему поучиться.

На полдороге к автостоянке увидел Малинославского, лично приехавшего посмотреть на нашу ярмарку. Он тоже меня увидел, скорее всего даже высматривал меня специально.

— Привет, Вик, — поздоровался он как ни в чем не бывало.

— Что тебе надо, Малинославкий? — грубовато спросил я вместо ответного приветствия.

— Давай поговорим.

— Слушаю.

— Вик, мы с тобой не слишком хорошо разошлись, — начал он, — Давай, начнем заново. Дружить всегда лучше, чем враждовать.

— С этим не поспоришь. Дружить всегда лучше.

Мои слова купидончика ободрили.

— Предлагаю восстановить наше взаимовыгодное сотрудничество.

— В каком виде?

— Ты отдашь мне свои голоса, а я сделаю тебя своим заместителем, — радостно выдал Малинославский, — Сделаю тебя замом по экологии. Отдам в твое ведение все побережье, и делай там, что хочешь. Хочешь, мусор перерабатывай, хочешь, коттеджи строй. Как тебе предложение?

— Говно твое предложение, — ответил я честно.

— Это почему? Что тебя не устраивает? — насупился купидончик.

— Меня не устраиваешь ты сам, Малинославский. Ты жаден и глуп. Даже если по-первости сдержишь слово, очень скоро ты его нарушишь.

— Ну знаешь, я к тебе со всей душой. Сделал такое щедрое предложение, а ты вон как… — престарелый купидончик оскорбился, — Смотри, второй раз предлагать не буду. Потом будет поздно.

— Я это как-нибудь переживу.

— Так ты… ты что? Реально надеешься выиграть выборы? — Малинославский скривился в презрительной ухмылке, — Ты не выиграешь. Ты просто не знаешь, во что лезешь. Тебя раздавят как клопа.

— Ты все сказал? — я отодвинул купидончика и двинулся дальше.

— Ты пожалеешь, — прошипел он мне в спину.

Я не стал отвечать на угрозу. Очень возможно, что он прав. Возможно, пожалею… а возможно, и нет. А вот если свяжусь с этим змеенышем, пожалею совершенно точно.

— Куда? — привычно спросил Малой, когда я сел в машину и захлопнул дверь.

— Погоди пока, — тормознул я Малого, — Сделаю звонок.

Прямо из салона заказал два грузовика. Затем набрал Аристотеля, который, наконец, обзавелся собственным мобильником.

— Аристотель, появилась работа.

— Отлично, Вик. Что делать?

— Дополнительные прилавки вокруг рынка. Собирай людей. Сейчас подъедут грузовики, грузите панели и езжайте сюда.

— Понял. Сделаем, — Аристотель отключился.

Малой посмотрел на меня вопросительно.

— Не надо пока никуда ехать, — сказал я Малому, — Там без меня управятся.

Дождался Аристотеля с работниками, поучаствовал в планировании, а потом, решив, что дальше справятся без меня, созвонился с Пробирниковым. Эскулап сообщил, что этикетки с моим «брендом» готовы. Раз уж Санни Красный выделил мне машину, съездил в поликлинику оценить.

На пузырьках с лекарством появился логотип «Вик-фарм», а на той партии, что должна пойти бесплатно, было приписано, что данное лекарство отпускается в рамках моей социальной программы. Пиаром я остался доволен и изготовил для докторов еще одну партию препаратов. Денег с продаж, правда, мне пока не дали, сказали, что аптечные киоски только начали реализацию, придется подождать еще хотя бы несколько дней.

Взяв с Пробирникова обещание через три дня сделать первую выплату, заехал в столовую убедиться, что отпуск бесплатного супа больше не мешает кормежке платежеспособных клиентов, а оттуда приехал обратно на рынок. Из готовых панелей новые прилавки возводились быстро, скорее всего, мужики сегодня же все сделают.

Взялся им помогать, чтоб успеть за сегодня наверняка, но в третьем часу дня позвонил Санни Красный.

— Вик, ты где сейчас?

— На рынке. Занимаюсь прилавками.

— В общем такое дело… похоже, Малинославский сделал ответный ход.

— А поконкретней, Санни. Почему вы так решили?

— Он крутился сегодня на рынке.

— Я его видел, — подтвердил я, — Что он сделал?

— Полчаса назад несколько человек попали в больницу с тяжелым отравлением. По всем каналам крутят репортажи. Малинославский блажит на камеру, что люди травятся продуктами с нашей ярмарки. Мол, вот она плата за дешевую продукцию, не прошедшую нормальную санитарную сертификацию.

— Вот гаденыш. Вы думаете, он отравил какие-то продукты?

— Похоже на то, Вик… похоже на то… не сам, конечно, но по его приказу.

— Я займусь этим, — пообещал я, — Малого у меня пока не забирайте.

— Малой в твоем распоряжении, — сказал Санни Красный и отключился.

Хитро сработал Малинославский. Сейчас раздует такой скандал, что ярмарку нашу прикроют, да еще и уголовное дело заведут. Не даром он мне утром угрожал.

— Вик! — окликнул меня Аристотель, — Что-то случилось?

— Работайте без меня. Я отлучусь.

— Ну езжай… справимся как-нибудь.

Почти бегом примчался к тачке Малого, сел внутрь, громко хлопнув дверью.

— Малой, скорее.

— Куда? — невозмутимо поинтересовался Малой в своей манере.

— В областную больницу.

Что мне нравится в Малом, он не стал переспрашивать, к чему такая спешка, если областную больницу мы покинули меньше двух часов назад. Скорее, значит, скорее. Взревев трехлитровым мотором, погнал машину по грунтовке.

Через двадцать минут я толкнул распашные двери приемного покоя. В коридоре мне попался Бенджи. Судя по его озабоченному виду, он был в курсе событий и приехал сюда по той же причине, что и я. Бенджи глянул на меня и по моему озабоченному виду определил, что я тоже в курсе.

— Бенджи, есть новости? — спросил я без ненужных вступлений.

— Пробирников в реанимации. Ждём-с. Пока выяснил только, что все пятеро траванутых либо работают, либо живут в порту.

— То есть они в порту траванулись?

— Боюсь, что нет, — Бенджи отрицающе покачал головой, — Всем им стало плохо возле столовки.

— Возле моей столовки?

— Да, Вик. Они отравились бесплатным супом.

— Черт, плохо.

— Это еще не все плохие новости, Вик, — мрачно произнес Бенджи, — Когда привезли с отравлением пятого по счету, Пробирников орал прямо в этом коридоре, что совместное предприятие по производству лекарств полетело коту под хвост. С такой репутацией, Вик, тебе не позволят не то что производить лекарства, а нарезать корейскую морковку для ярмарки.

— Это Пробирников так сказал?

— Это Малинославский так сказал. Он только что дал по ОблТиВи развернутое интервью. Сказал, таких как ты, Вик, ни в коем случае нельзя близко подпускать к сфере здравоохранения.

— Это ж как он, гаденыш, лихо работает. Одной отравой даже не двух, а трех зайцев убил: ярмарке — хана, столовке — хана, лекарственному бизнесу — тоже хана. Он выбил из под меня все опоры, на которых строилась предвыборная кампания.

— Боюсь, так и есть, Вик. Мы в… в кишечнике.

Скрипнув зубами, я решительно двинулся к дверям реанимации, несмотря на горящий сигнал «не входить».

— Вик, — окликнул меня Бенджи, — Сейчас туда лучше не заходить. Пробирников в бешенстве.

— Прорвемся, — бросил я через плечо и зашел.

— Почему посторонние в реанимации? — зло проорал Пробирников, как только я переступил порог.

— Чем они отравились? — ор врача я проигнорировал.

— Пока не знаю, — сквозь зубы ответил он, — Взяли анализы, нужно время.

— Я могу помочь.

— Спасибо, уже помог, — Пробирников повернулся ко мне лицом и, уткнув «руки в боки», загородил собою пациента, давая понять, что меня к нему не подпустит.

— Док, не валяй дурака. Ты прекрасно знаешь, я очень быстро смогу определить, чем его траванули.

Поколебавшись одну секунду, Пробирников одарил меня взглядом исподлобья и согласился.

— Ладно. Делай.

— Если скажешь, что искать конкретно, управлюсь быстрее, — сказал я.

Увидев, что я подхожу к больному с кайлом в руках, медсестра перепугалась. Пробирников шикнул на нее, и та вроде бы успокоилась.

— Ищи пестицид. Формула включает углерод, водород и хлор. Скорее всего он.

Я просканировал желудочно-кишечный тракт больного.

— Цэ четырнадцать аш девять хлор пять, — озвучил я формулу вещества, обнаруженного моей «геологоразведкой».

— Дуст. Черт.

— Что? — переспросил я.

— Дуст или иначе ДДТ. Дихлордифенилтрихлорэтан. Инсектицид.

— Док, черт тебя побери. По-русски можешь сказать?

— Отрава, которой фермеры обрабатывают поля от насекомых.

— Теперь понял. Тогда я изымаю из него эту дрянь.

Переключил кайло в режим харвестера и забрал из пищевода весь этот дуст, а заодно и спирт, пациент явно злоупотреблял алкоголем. Затем перешел к больному, лежащему на соседней койке, и повторил процедуру.

— Док, где остальные трое?

— В соседней палате. Им уже сделали промывание желудка… но сходи к ним тоже, Вик. Лишним не будет.

Перешел в соседнюю палату и почистил остальных траванутых, хотя Пробирников был прав. После промывания желудка в них этой дряни осталось мало. Вышел из реанимации в коридор, ко мне сразу подошел Бенджи.

— Что там, Вик?

— Жить будут, — ответил я, — Их отравили дустом, но док справится.

— Дустом? — переспросил Бенджи, — Это, который ДДТ?

— Он самый. Пробирников сказал, фермеры травят им насекомых.

— Док ошибся. Дуст у нас запрещен уже довольно давно, — сообщил Бенджи, — Свое производство закрыли лет пятнадцать назад. Из-за границы его не завозят.

— Любопытно. Откуда он тогда взялся?

— Вот и мне это любопытно. Попробую навести справки по своим каналам.

— А знаешь, Бенджи. Есть еще один любопытный факт.

— Говори, Вик.

— Куся за продуктами сегодня не ездила. Мы затарились позавчера и вчера целый день людей кормили. Но люди отравились только сегодня.

— Тогда, Вик, ты езжай в столовку. Попробуй выяснить, кто мог подбросить вам отраву. А я смотаюсь в Симферополь в надзорный орган, возможно, там подскажут, как на остров попал дуст.

Мы вместе вышли из приемного покоя на улицу. Бенджи первым запрыгнул в свой тонированный Мерседес и уехал, я сел в тачку к Малому.

— Куда?

— В столовку.

Второй раз за день из клиники поехали в столовку. Ни один мускул на лице Малого не дрогнул. Он просто привез меня в столовку.

К запертой двери был прикреплен листок бумаги с объявлением, что столовая закрыта по техническим причинам. Я требовательно постучал, открыла Куся.

— Вик… у нас такое…

— Я знаю, Куся. Не раскисай, — попытался я ее ободрить, заходя внутрь, — Кто-нибудь из посторонних заходил на кухню?

— Никто не заходил, Вик, я с утра здесь. Никуда не отлучалась.

— Посетители в кастрюлю с супом могли что-то сыпануть? Кто суп разливал?

Куся позвала одну из поварих. Оказалось, та закрутилась и забыла, что мы ввели ограничение по времени и перенесли бесплатный суп на улицу. Разливала его как и вчера с раздачи и была уверена, что подсыпать что-то в кастрюлю никто не мог. Для этого нужно было залезть на раздачу, иначе дотянуться невозможно.

— Может, им прямо в тарелки подсыпали? — предположила повариха, но сама же в этом засомневалась, — Хотя вряд ли это. Одному в тарелку еще можно сыпануть, но пятерым подряд… люди бы заметили.

— Согласен. Трудно насыпать яд человеку в тарелку, когда человек держит ее в руках. Такое легко заметить… а скажи мне, как это ты закрутилась и забыла? Бесплатный суп во сколько разливали?

— С десяти до одиннадцати, — вместо поварихи отчиталась Куся.

— А почему траванутых привезли в больницу после двух?

— Я супа наварила и забыла, что следующая кормежка только вечером, — повинилась повариха, — Пошла их кормить во втором часу.

— Ну допустим, — согласился я сделать допущение в забывчивости, — Закрутиться всякий может. Но любители халявного супа должны были ждать на улице, а не в помещении.

— Ага, должны, для них даже расписание на двери повесили. А они прут как бараны, как будто читать не умеют.

— И с этим согласен, наши люди объявлений в упор не видят, — вынужденно признал я, — А эти пятеро когда подошли: в начале или в конце?

— И не в начале и не в конце. Стояли в общей очереди, — припомнила Куся.

— То есть они рядом стояли? Друг за другом?

— Наверно… не помню точно.

— Так, ладно… ты вспоминай, — обратился я к поварихе, разливавшей суп, — Ты от кастрюли отходила?

— Один раз только. Когда в первой кастрюле суп закончился, я попросила Дуню помочь принести с плиты вторую…

— Кто такая Дуня?

— Посудомойка наша.

— То есть вы с Дуней отнесли пустую кастрюлю, а потом из кухни притащили полную, так?

— Так… а, нет, не так. В первой оставалось еще немного супа. Мы с Дуней принесли полную кастрюлю, потом я разлила остатки, а потом уже мы с Дуней переставили.

— То есть ты пошла за следующей кастрюлей, хотя в предыдущей еще оставался неразлитый суп. Согласись, как-то нелогично.

На лице поварихи отразились беспомощность и страдание. Она была согласна, что поступила нелогично.

— Вик, у нас такая запарка, — вступилась за повариху Куся, — А работаем только второй день, мозги набекрень.

— Угу, — я усмехнулся и продолжил допрашивать повариху, — А вспомни, пожалуйста, сколько порций ты разлила из остатков в первой кастрюле после того, как вы притащили еще одну полную?

— Пять! — вспомнила повариха и уставилась на меня испуганно, потому что я вытащил свое кайло.

— Вик, не надо! — испугалась Куся.

— Спокойно. Я не собираюсь тебя бить, тем более кайлом, — успокоил я перепуганную повариху, — Я тебя не подозреваю. Для отравителя твои действия были еще более нелогичны.

— Разве? — поразилась повариха.

— Ты не вынесла суп на улицу, хотя там концы спрятать было бы проще, — пояснил я.

— А-а… теперь понятно.

— Вот и замечательно. А теперь я просто пройдусь по вашей кухне.

Активировав режим геологоразведки прошел вдоль раздачи, потом сходил на кухню, просканировав в том числе продукты в холодильнике. Никаких следов дуста не обнаружил, но я на это и не рассчитывал. Был почти уверен, что это сделали не поварихи, просто хотел убедиться в своих догадках.

Зашел на мойку, где женщина с неряшливой прической мыла посуду. Она не обернулась, хотя наверняка слышала, что я здесь хожу. Куся шла за мной следом. Я остановился, Куся тоже остановилась за моей спиной. Я указал Кусе на мусорное ведро, в котором лежали порванные резиновые перчатки.

— Хорошо живете, Куся, — сказал я, — Почти новые перчатки в мусорку выкинули.

Женщина, мывшая посуду, обернулась.

— Да они порвались, — пояснила она, стараясь выглядеть беззаботно, но бегающие глазки ее выдавали, — Я, дура такая, схватилась за ручку и порвала нечаянно.

— Что ж ты, Дунь, так неосторожно, — мягко укорила ее Куся, — Резина у перчаток тонкая, тяжелые кастрюли лучше носить без них. А порванные мне сдавай, я тебе взамен целые выдам.

Куся полезла к ведру, чтобы вытащить пришедший в негодность подотчетный инвентарь, но я ее остановил.

— Не трогай, Куся, ни в коем случае. На этих перчаточках остался яд под названием дуст. Дихлордифенилтрихлорэтан, если по-научному, — предостерег я и обратился к Дуне, — Сама-то яду не хапанула? Через кожу он тоже проникает.

— Не знаю никакого дохлофана, — попыталась отовраться побледневшая посудомойка Дуня.

— Знаешь, Дуня. Все ты знаешь, — не повелся я, — Рассказывай, Дуня.

— Нечего мне рассказывать, — Дуня попыталась упереться.

— Дунь, это бессмысленно. Изнутри в перчатках найдут твои пальчики. Снаружи химанализ покажет яд. Рассказывай, Дуня, — настоял я и добавил для мотивации, — Сейчас, Дуня, от тебя зависит, кому я позвоню: ментам или бандитам. Менты обойдутся с тобой по закону, а бандиты — по понятиям. В твоих интересах, чтобы я позвонил ментам.

Верхняя Дунина губа задрожала.

— Прости меня, Кусечка, — заголосила она, — Бес попутал.

— Да как же ты могла? — в глазах Куси читалось смятение, словно она не могла поверить в происходящее, — Столько лет с тобой знакомы…

— Так, дамы, — прервал я обеих сразу, — Драматическую сцену приберегите для зала суда, там она будет уместней. А сейчас, Дуня, давай по существу дела. Что там за бес тебя попутал? Имя, фамилия, должность беса… выкладывай все.

— Это Борька… Борька надоумил, — выпалила Дуня.

— Та-ак. Кто такой Борька? — задал я резонный вопрос.

Дуня испугалась, поняв, что вломила подельника и закрыла себе рот мокрой ладошкой, поэтому на поставленный вопрос пришлось отвечать Кусе.

— Борька — ее брат. Вечный бедоносец. Все беды у Дуни от Борьки.

— Что-то как-то крутовато для тривиального бедоносца. Если б не я, те пятеро могли ласты склеить, — веско произнес я, — Давай-ка, Дуня, в подробностях. Борька дал тебе порошок, так?

— Так, — выдохнула из себя Дуня, — Сказал, у него проблемы на работе. Если я помогу хорошему человеку, тот поможет Борьке.

— Хорошему человеку? — переспросил я в некотором недоумении.

— Борька так сказал, — подтвердила Дуня.

— А тебя не удивило, что хороший человек собрался травить совершенно незнакомых ему людей? Мне любопытно прям, кто в таком случае попадает у вас с Борькой в категорию плохих людей.

— Борька не сказал, что они отравятся, — сглотнув слезу, покаянно пояснила Дуся, — Сказал, только продрищутся.

— А-а, ну это многое объясняет… что еще сказал Борька?

— Борька спросил, какие у нас кастрюли под суп. Я сказала, — ведерные. Он дал мне пакетик с порошком и велел высыпать в кастрюлю.

— Он велел высыпать порошок в полную кастрюлю?

— Да.

— А почему ты высыпала в почти пустую?

— Не хотела, чтобы много людей дристало. Подумала, если три-четыре продрищутся, этого и хватит.

— Что тут скажешь, Дуня, Отто фон Бисмарк аплодирует лежа. Хитроумный план недоброжелателя споткнулся о твою непроходимую глупость. Если бы ты сыпанула порошок в полное ведро, обошлось бы массовым поносом. Но в порыве сомнительного гуманизма ты скормила весь дуст пятерым, и те загремели в реанимацию. Скорость поднятой волны оказалась выше расчетной, я кинулся решать проблему и успел поймать тебя по горячим следам.

— Вик, я не поняла, кто такой этот… Отофон? — спросила Куся, — Почему лежа аплодирует?

— Потому что встать из гроба не может, а еще Бисмарку приписывают одну крылатую фразу.

— Какую?

— Он сказал: никогда ничего не замышляйте против русских, на ваш самый хитроумный план, русские ответят своей непредсказуемой глупостью.

— Дура ты, Дунька, — в сердцах констатировала Куся, по своему истолковав крылатую фразу.

Я достал мобилу, чтобы, как и обещал, звонить ментам, но задумался. Во-первых, у меня нет номера милиции, а спросить его у Санни Красного или у Бенджи не могу, потому что обещал не звонить бандитам, и это уже во-вторых. В-третьих, нужно звонить не абы каким ментам, а только тем, которые проведут объективное расследование, если таковые в природе вообще существуют. В итоге позвонил Кармине.

— Слушаю.

— Здравствуй, Кармина. Нужна твоя помощь.

— Жаль, не с кем было на деньги поспорить, я бы поставила, что ты трех дней не проживешь без моей помощи.

— Извини. Без тебя никуда.

— Да брось извиняться, я пошутила. Даже рада, надоело пялиться в телевизор.

— То есть ты в курсе про траванутых?

— А как же, конечно в курсе. По новостям только про это. Дело обещает быть громким, — с неразделенным мною оптимизмом поделилась Кармина.

— Что? Уже и дело завели?

— Завели, Вик. Прокурор жаждет крови, шутка ли — массовое отравление граждан. Говорят, выехала следственная группа из Симферополя.

— Вон даже как.

— А ты думал… так что, Вик, если ты звонишь по этому делу, сомневаюсь, что могу хоть чем-то помочь. Замять не получится, Малинославский не даст.

— А не надо ничего заминать. Как раз наоборот, я готов всячески содействовать.

— Тогда тем более не понимаю, какую помощь ты от меня ждешь?

— Я не хочу пускать в это дело Симферопольских следаков с ангажементом от Малинославского. Скажи, Кармина, Колмогоров уже получил генеральские погоны?

— Нет, насколько я знаю. А что?

— Если раскроет дело с отравлением, получит.

— У тебя есть зацепка, Вик?

— У меня есть гораздо больше: Дуня, взятая с поличным.

— С этого надо было начинать, — оживилась Кармина, — Я тебе перезвоню.

Ждать пришлось недолго. Кармина перезвонила через пять минут.

— Вик, Колмогоровские ребята уже грузятся в автобус. Спрашивают, куда ехать?

— В мою столовку.

— Через пятнадцать минут будут.

Кармина отключилась, и я убрал мобилу в карман. Дуня так и стояла с тряпкой в руках, впав в прострастрацию. Из открытого крана текла вода.

— Дуня, я мало разбираюсь в уголовке, — обратился я к ней, бережливо закрутив вентиль подачи воды, — Но если ты расскажешь ментам всю правду и не будешь упираться как дура, отделаешься легким наказанием.

— А Борька? — сделав над собой усилие, Дуня вышла из оцепенения.

— А вот это зависит от Борьки. Если Борька не станет выгораживать «хорошего человека», пойдет рядовым соучастником, а не организатором. Понимаешь?

— Понимаю, — не очень уверенно ответила Дуня.

— Смотри, Дуня, этот человек как-то заставил твоего Борьку пойти на преступление, ты сама сказала, что у Борьки проблемы на работе. Это называется смягчающее обстоятельство. Главное, чтобы Борька не стал запираться и выгораживать настоящего организатора, — попытался я растолковать доходчиво, насколько мог, — Тебе известно, кто этот «хороший человек»?

— Нет, — Дуня энергично замотала головой, — Борька его имени не называл.

— Где найти твоего Борьку?

Дуня насупилась и уставилась в пол.

— Дуня, ты пойми, я ни тебе, ни твоему Борьке зла не желаю. Вы оба под раздачу попали по глупости. Я хочу вам помочь, но для этого мне нужно вывести на чистую воду организатора.

— Борька дома не бывает почти, — решилась Дуня на откровенность, — Его лучше на работе искать.

— Позвонить ему можно?

— Можно, только он вне зоны доступа. Я до него дозвониться не могу.

— Где он работает?

— Водителем грузовика в КрымЭкологии.

— Где это?

— У них база недалеко от порта в Нью-Йорке.

— Нью-Йорк — это, если не ошибаюсь, припортовый городок?

— Да. Там много иностранцев, поэтому — Нью-Йорк.

— Понял тебя, Дуня. Попробую найти Борьку на работе… и дай мне номер его телефона, тоже попробую дозвониться.

Пока забивал в мобилу Борькин номер под Дунину диктовку, во входную дверь столовки настойчиво застучали. Куся кинулась было открывать, но я ее перехватил.

— Не спеши, Куся. Для Колмогоровских ребят слишком рано.

Я подошел поближе к двери, но открывать не спешил. Куся шла за мной как тень.

— Откройте, следственный комитет! — послышался из-за двери требовательный голос.

Я аккуратно взял Кусю за плечи и увел обратно на мойку. Там достал мобилу и снова набрал Кармину.

— Слушаю, Вик.

— Кармина, Симферопольские следаки уже здесь. Стучатся в дверь, но я им не открываю.

— И правильно делаешь, Вик. Дождись группу Коновалова. Ты его должен помнить, мы с ним вместе ездили накрывать плантацию Соломона.

— Я помню капитана Коновалова.

— Вот и хорошо. В твоей столовке есть черный ход?

— Только окно во двор выходит.

— Сойдет. Жди у окна.

Коновалов прибыл через пять минут со двора. Я открыл окошко, впустив его вместе с бойцами. Следаки из Симферополя продолжали долбить в дверь.

— Где подозреваемая? — деловито спросил Коновалов, игнорируя долбежку с улицы.

— Вот. Дуся посудомойка. Дуст подсыпала в кастрюлю с супом.

— Так и было? — уточнил для порядка у Дуни Коновалов.

Дуня согласно кивнула.

Коновалов решительно подошел к входной двери и открыл, но внутрь Симферопольских не пустил, поэтому разговор конкурирующих подразделений состоялся через порог.

— Следственный комитет, — с вызовом сообщил старший следак снаружи.

— Отдел по борьбе с организованной преступностью, — не менее веско ответил ему Коновалов изнутри.

— Мы расследуем случай массового отравления продуктами, — повысил голос старший следак и попытался втиснуться в дверной проем.

— Ну вот и опрашивайте потерпевших, чего в столовку приперлись… — ответил Коновалов, выпихивая следовательское туловище за пределы помещения.

Следователь пытался настаивать, но Коновалов запер дверь, восстановив статус-кво, а затем вернулся на мойку и лично снял с Дуни признательные показания.

— Вот здесь напиши: «с моих слов написано верно»… дату поставь… распишись'

— Капитан, можно тебя на пару слов… — позвал я Коновалова.

Мы отошли с ним в обеденный зал и присели за столик.

— Слушаю тебя, Вик.

— Капитан, есть у меня подозрение, что теперь Малинославский попытается максимально вывести эту тему из новостной повестки.

— Почему ты так думаешь? Он же пиарится на этом.

— Теперь ему этот пиар может боком выйти. Особенно, если ниточка приведет к нему самому.

— Да, ты прав, но мы доведем расследование независимо от того, будут его освещать СМИ или нет, — пообещал Коновалов, напустив на себя вид неподкупного борца за справедивость.

— Не скажи, — тонко возразил я, — Чем громче медийный эффект, тем ярче сияют звезды на погонах. Понимаешь? Раскрыть резонансное преступление круче, чем негласное. Вашей конторе достанется больше внимания.

— Что ты предполагаешь?

— Воспользуйтесь моментом, пока репортеры заряжены на придание максимальной огласки. Дайте интервью, брифинг проведите с прессой… одним словом, не отсиживайтесь по-тихому.

Коновалов усмехнулся.

— Понял тебя, Вик. Доложу полковнику… ты сам что делать собираешься? Тоже пиариться будешь?

— Мне пока нечего пиарить. Сперва попробую найти этого Борьку.

— Надеешься выйти на Малинославского? — догадался капитан.

— Да.

— Вряд ли тебе-то позволят, Вик, взять Малинославского за жабры, но ты держи нас в курсе.

Я согласно кивнул. Мне, собственно, другого не остается. Других связей в милиции у меня нет.

Я гадал, как Коновалов будет выводить взятую под стражу Дуню: через окно или через дверь. Вывел через дверь. Симферопольским следакам надоело топтаться перед закрытой столовкой, и они, по всей видимости, последовали совету Коновалова: поехали в больницу опрашивать потерпевших.

Когда спецназовцы тоже уехали, сказал Кусе, что сегодня столовку открывать не надо, пусть все утрясется, а завтра можно работать в нормальном режиме. Виновник найден, продукты с ярмарки оказались ни при чем.

Куся со вздохом согласилась, посетовав, что придется срочно искать новую посудомойку, а заодно покупать новое мусорное ведро, потому что спецназовцы не решились брать в руки порванную резиновую перчатку и утащили улику вместе со столовской тарой.

Малой дожидался меня в машине. Выйдя из столовки, я сел к нему на переднее пассажирское сидение.

— На ярмарку? — неожиданно порвал шаблон Малой, не произнеся обычного вопроса.

— В Нью-Йорк, — ответил я, — В КрымЭкологию. Знаешь, где это?

— Найдем, — хмуро пообещал Малой, поворачивая ключ в замке зажигания.

По дороге я попытался вызвонить Борьку-бедоносца, но его номер оставался вне зоны доступа.

— Номер начинается на 915? — спросил Малой, когда я в очередной раз чертыхнулся, услышав дежурную фразу автоответчика.

— На 913, — ответил я, — А что?

— Значит, Будулайн, — констатировал Малой.

— Не понял, что это значит? — переспросил я.

— Мобильный оператор Будулайн, — пояснил Малой, — Сиганам принадлежит. У этого оператора связь плохая, только в таборе и ловит нормально.

— Вроде тот Борька — не сиган.

— Будулайн подключают бедняки из-за дешевизны, — сказал Малой, — Покрытие плохое, но тарифы дешевые.

— А, понятно…

Как оказалось, КрымЭкология располагалась не в самом Нью-Йорке, а выше от моря. Дорога, ведущая к этой организации, вилась раздолбанным серпантином. Малой остановил свой Дженерал Моторс перед капитальным бетонным забором, огораживающим территорию. Поверх забора была протянута колючая проволока.

— Слушай, Малой, ты часом не в курсе, чем занимается КрымЭкология?

— Экологию защищают, — предположил Малой.

— У них тут периметр оборудован как у военной базы, только контрольно-следовой полосы не хватает, — сказал я, — Они ее что, с танками и бэтээрами защищают? Даже у Колмогоровского спецназа заборчик попроще будет.

Малой индифферентно пожал плечами.

— Нашу экологию не спасет даже авианесущая группировка, — выдал он глубокомысленно.

— Вот и я так думаю, — согласился я, — К тому же я всегда считал экологов представителями очень мирной профессии, а у них тут реальный КПП как на секретном объекте.

Сразу на КПП идти не решился, остался сидеть в машине Малого, наблюдая за жизнью загадочной экосистемы КрымЭкологии. Жизнь у экологов была довольно насыщенной. На территорию регулярно заезжали крытые фургоны и регулярно выезжали крытые фургоны. Что именно они завозили и увозили, подсмотреть не было никакой возможности.

Я дождался момента, когда перед воротами образовался небольшой заторчик. Пока водитель выезжающей грузовой машины оформлялся в будке охраны, подъехавший грузовик встал недалеко от ворот, ожидая, когда освободится проезд. Я выбрался из Дженерал Моторса и подошел к водителю так, чтобы с КПП меня не было видно.

— Слушай, друг, — обратился я к водиле, курящему через форточку, — Не знаешь, как найти Борьку Пантелеева? У него мобила вне зоны доступа.

— Что, опять набедокурил? — с усмешкой поинтересовался водитель.

— Не, меня Дуня попросила, сестренка его. Ей нужно кое-что перевезти.

— После обеда Борьку не видел, — сухо сообщил водитель, — Наверно, все-таки уволили.

— За что уволили?

— За пьянку. У нас с этим строго. С запашком за руль не пустят. С перегаром — тоже.

— Строго у вас.

— Строго, — согласился водитель, — Но так надо.

— Да ладно, — я изобразил сомнение, — Вы же не взрывчатку возите. К чему такие строгости?

— Что надо, то и возим, — водитель резко расхотел продолжать со мной разговор и закрыл стекло, выбросив недокуренную сигарету.

Я вернулся в машину Малого.

— Куда? — Малой решил больше не экспериментировать и вернулся к практике стандартного вопроса.

— Пока никуда, — ответил я и достал мобилу, набрав Бенджи.

— Слушаю тебя, Вик.

— Бенджи, ты что-то нарыл?

— Кое-что нарыл, — с готовностью отозвался Бенджи, — В общем, дело такое, дуст признан крайне вредным химикатом не только у нас, а во всем мире. Он почти не разлагается естественным путем и накапливается в почве.

— То есть он везде запрещен?

— Везде, — подтвердил Бенджи и продолжил, — Весь цивилизованный мир в одночасье решил избавиться от накопленных запасов дуста, и самый простой способ от него избавиться… угадай с трех раз.

— Самый простой способ — это вывезти к нам и здесь выбросить, — догадался я с первого раза.

— Бинго, — поздравил меня Бенджи за догадливость, — Пятнадцать лет назад бритиша внаглую решили сбрасывать на наше побережье свои химикаты, но им не позволили.

— Неужели смогли отказать бритишам? Ай-яй-яй.

— Смогли, Вик. Отказали. Губернатор самолично наложил запрет… видимо, не сошлись в цене.

— То есть бритиша сюда дуст не сбрасывают? — спросил я.

— Официально — нет. Если не углубляться во всякие юридические и бюрократические тонкости, за этим следит одна контора под названием КрымЭкология.

— Да ты что? Вот так совпадение. А я как раз стою перед воротами этой конторы.

— Что ты там делаешь? — заинтересовался Бенджи.

— Выяснил, что дуст людям в суп подсыпала посудомойка, а этот дуст дал ей брат, который работает здесь водителем.

— Ого, Вик, ты времени даром не терял. Что собираешься делать дальше?

— Хочу разыскать этого брата, но думаю, брат — всего лишь курьер. А вот кто реальный заказчик…

— Будь осторожен, Вик, — предостерег меня Бенджи, — КрымЭкология курируется губернатором. Крыша очень крутая.

— Понял тебя, Бенджи. Постараюсь обойтись без резких движений.

Отключив мобилу, обратился к Малому.

— Малой, видишь, вон тот фургон из ворот выезжает… как думаешь, он груженый?

— Конечно, груженый, — ответил Малой, — Видно, как задние рессоры просели.

— Тогда будет у меня к тебе просьба. Проследи за ним. Хочу узнать, где он разгрузится.

— Сделаю, — пообещал Малой.

Вылез из тачки Малого, и он уехал вслед за грузовиком, а сам я направился к дверям КПП. В помещении пропускного пункта дежурили аж целых два привратника: один — в камуфляже, другой — в белом халате. Несмотря на несхожесть черт лица, выражения этих лиц были одинаковыми. На обеих застыли хари брезгливого недовольства.

Тот, что в камуфляже, досматривал документы всех въезжающих и выезжающих водителей и делал записи в журнале учета, а тот, что в белом, освидетельствовал самих водителей на предмет трезвости. Мне подумалось, что моя шутка про взрывчатку оказалось недалека от истины, иначе к чему такая строгость? Похоже, водители в самом деле возят что-то такое, если и не взрывоопасное, то просто опасное.

Первым на меня снизошел тот, который в камуфляже.

— Вы к кому? — спросил он таким суровым тоном, что захотелось сказать, будто ошибся дверью и свалить.

— Мне нужно найти водителя Пантелеева.

— Ждите за дверью, — гавкнул привратник в камуфляже.

— Я бы подождал, но говорят, его могли уволить, — возразил я.

— Ждите за дверью! — уже не гавкнул, а рявкнул привратник.

Я так-то человек сдержанный, но когда какая-нибудь мелкая шавка перестает видеть берега, терпение иногда теряю.

— У тебя мания величия что ли разыгралась? — спросил я вежливо и добавил, — Еще раз тявкнешь, слюной подавишься.

Охранник побагровел от гнева, зашипел что-то нечленораздельное и потянулся к трубке телефонного аппарата. Кто бы сомневался, сам он трусоват, чтобы лично кидаться в бой, и сейчас вызовет подмогу. Наверное, я бы не сдержал данного Бенджи обещания не делать резких движений, но у второго привратника, который в белом халате, по всей видимости мозгов было чуть больше.

— Вам же сказали, здесь нельзя находиться, — произнес он относительно миролюбиво, — Покиньте пункт пропуска для вашей же пользы.

— Меня зовут Вик Бережнов, я кандидат в мэры, — удостоил я чести халатоносца, представившись, — Мне нужно переговорить с вашим руководством.

Услышав, кто я такой, Камуфляж резко убрал руку с телефонной трубки, а Белый Халат наоборот поднял ее и протянул мне.

— Сто два наберите… внутренний номер приемной.

— Спасибо, — поблагодарил я с любезной улыбкой, принял трубку и набрал номер.

Белый Халат ответно улыбнулся не менее любезно. Впрочем, ответившая мне секретарша не собиралась связывать меня с начальством и в просьбе пройти на базу тоже отказала.

— Директора нет на месте, — сообщила секретарша формальным тоном.

— Когда он будет?

— Не знаю, — безразлично ответила секретарша, — Если хотите, можете подождать на КПП.

Я остался ждать на КПП. Камуфляж и Халат продолжили досмотр и освидетельствование водителей, время от времени кидая на меня неприязненные поганенькие взгляды. Я все больше приходил ко мнению, что ни Борьки, ни руководства не дождусь. Еще раз набрал Борькин номер, и тот снова оказался вне зоны действия сети.

Драгоценное время утекало как песок сквозь пальцы, и я решился-таки на движение, но не резкое. Незаметно достал свое кайло, спрятав рукоятку под рубашку. В хранилище у меня на всякий случай теперь всегда имелись наиболее востребованные элементы, такие как водород, кислород, углерод. Вот они мне сейчас и пригодятся.

Я не химик но, как всякий уважающий себя в прошлом студент, формулу этилового спирта знаю: аш два о девиз не наш, наш — цэ два аш пять оаш. Набодяжил в своей подпространственной лаборатории несколько литров чистейшего спирта на зависть всем бутлегерам и приступил к действию.

Пока Камуфляж вносил в журнал данные очередного выезжающего водителя, подошел поближе и с двухметрового расстояния просканировал жестяной чайник, стоящий на плитке. В чайнике содержалось около полулитра воды. Я тапнул на активную надпись «начать подачу вещества по указанным координатам» и закачал в него триста пятьдесят миллилитров спирта. Вода в чайнике, смешавшись со спиртом, превратилась в водку. Затем, немного подумав, добавил спирт в надпитую кружку с чаем, стоявшую рядом с чайником.

— Стоять здесь не надо, сядьте на стул, — грозно потребовал камуфляж.

— Спина затекла, — ответил я, а сам незаметно и коварно закачал двести граммчиков спирта в желудок водителя, ждущего, когда камуфляж закончит его оформлять. Эффект проявился почти мгновенно, глаза у водителя заблестели, язык непроизвольно лизнул сухие губы.

Камуфляж поднял на водителя строгий взгляд.

— Пил?

— Нет.

Халат сразу сделал стойку, как охотничий пес, почуявший добычу.

— А ну-ка дыхни, — потребовал он у водителя.

Водитель дыхнул. Выхлопа в его выдохе Халат не учуял, потому что спирт попал в желудок напрямую, миновав пищевод. Халат нахмурился, придраться было не к чему. Однако водитель пьянел на глазах.

— Я же вижу, что пил, — настоял Халат.

— Нет, — ушел водитель в глухую несознанку, — Вы только что меня осматривали. Я трезв.

Возразить было нечего. Халат колебался.

— Водички можно? — попросил я, — В горле пересохло.

Не сводя взгляда со стоящего по стойке смирно водителя, Халат достал из тумбочки стакан, выставил его на стойку, отделяющую привратников от посетителей, и пододвинул ко мне чайник. Я налил из чайника, демонстративно принюхался и отставил стакан.

— Я же просил водички, а не водяры.

— Что вы такое несете? — оскорбился Халат.

— А вы сами попробуйте.

Халат взял стакан, поднес к своему носу, понюхал и изменился в лице.

— Почему здесь водка? — возмущенно спросил он у камуфляжа, — Ты сдурел?

Я решил, что события развиваются в нужном направлении. В режиме геологоразведки снял три-дэ модель камуфляжных недр и вкачал Камуфляжу в кишку триста миллилитров. Спирт пошел разливаться по его нутру. Взгляд Камуфляжа сделался задумчивым, созерцательным и самоуглубленным.

— Я три года ни капли в рот не брал, — зачем-то признался Камуфляж.

— Вызываю старшего смены, — могильным голосом сказал Халат и схватился за трубку.

Пока он набирал внутренний номер, я и в него накачал спиртяги.

— У нас ЧП! — доложил в трубку Халат, — Они все пьяны!

События понеслись галопом. Через две минуты примчался старший смены, грузный дядька весом под полтора центнера. Я решил, что тремястами граммов его не пронять, и вкачал шестьсот, что равноценно примерно полуторам литров водки. А потому, пока старший смены как застрявший в заборе орал на подчиненных, его тоже развезло.

Водитель попытался сбежать, но его не выпустили, заблокировав вход.

— Отстаньте от меня, — кричал пьяный водитель, — Вы все бухие!

— Я тебе покажу, как пить за рулем, вылетишь по статье, — пригрозил старший смены с пьяной откровенностью.

— Я не пил, я только что трезвый был! — попытался оправдаться водитель и указал пальцем на меня, — Вон у него спросите.

— Почему посторонний в помещении? — старший смены зацепился за меня взглядом, — Вывести постороннего!

— Он не посторонний, — выдал Халат хмуро плохо ворочающимся языком, — Он этот… канди… канди…

— Дат! — рявкнул Камуфляж.

— Это ты дат, — язвительно возразил Халат.

— Оба вы датые, — констатировал старший смены, — Уволю обоих… дайте мне попить, в горле пересохло.

— Вот чай, — Камуфляж услужливо протянул ему кружку.

— Спасибо, — неожиданно вежливо поблагодарил старший смены, отпил два больших глотка и занюхал рукавом, — Ну и сволочи же вы…

— Почему это мы сволочи? — обиделся Камуфляж.

— Выпить дали, а закусить не дали.

Я решил закрепить полученный результат и вкачал в каждого присутствующего еще по сто граммчиков. Старшего смены развезло до неприличия.

— В чайнике что у вас? — спросил он с хитрым ментовским прищуром и сам же ответил, — Водка, конечно же… черт с вами.

Старший смены глотнул прямо из носика, убедился, что в чайнике в самом деле водка, достал из тумбочки еще два стакана и разлил из чайника.

— Кандидат, выпей с нами, — проникновенно попросил он.

— Спасибо, не пью, — отказался я.

— Ну и черт с тобой, — махнул рукой старший смены и ударил кулаком по столу, — А ну взяли стаканы, а то уволю без выходного пособия.

Камуфляж и Халат разобрали стаканы. Один стакан с водкой, тот, что предназначался для меня, остался стоять на столе.

— Водитель, бери стакан, — потребовал старший.

— Я не буду.

— Бери, гад. Ты все равно уже бухой. И все вы тут бухие, — обличительно заявил старший, — А мне что?

— Что?

— Больше всех надо⁉ А ну пей, скотина!

— Я скажу под присягой, что это вы меня напоили, — пообещал водитель и поднял стакан.

Все четверо выпили. Водитель перестал рваться на волю. Старший смены еще раз разлил по стаканам.

— Выпьем.

— За что? — спросил Камуфляж.

— За ваше увольнение. Я вас всех вышвырну.

— Ну и вышвыривай, гнида! — воинственно закричал Камуфляж и швырнул в стену журнал, в котором вел учет.

— Не дури-и, — старший покачал указательным пальцем у него перед носом, — Лучше выпей.

Они снова выпили. Из сильно бухих они стремительно превращались во в мотину бухих. Я напрудил в чайник еще литр водки, чтобы точно хватило с запасом, но им хватило и без добавки. Старший смены клевал носом и пускал через губу пузыри, водитель плакал, примостившись на краю стула. Камуфляж признался Халату, что давно мечтает набить ему морду, и полез с ним обниматься.

Я поднял с пола брошенный журнал учета и открыл. Каждая страница была аккуратно разлинована на столбцы: дата, время, фио водителя, госномер, въезд/выезд, количество бочек, тип груза. Особенно меня заинтересовал последний столбец. Все въезжающие фургоны имели пометку либо «Щ», либо «К», а все выезжающие увозили сразу два типа груза, помеченные как «У» и «С».

Любопытная картина получается. На базу КрымЭкологии по отдельности завозят «Щ» и «К», а потом с базы набором увозят «У» и «С». Напрашивается очевидный вывод, что здесь что-то во что-то перерабатывают.

Я начал просматривать записи с конца, пока не наткнулся на запись про Бориса Пантелеева. Он выехал с территории сегодня в восемь сорок две и пока обратно не заезжал. Положил журнал на стойку, зашел за загородку, разблокировал дверь и прошел на территорию базы КрымЭкологии. Бухие поборники трезвости внимания на меня не обратили.

База только казалась большой снаружи из-за длинного забора. На самом деле площадь у нее была скромная. Она была зажата между дорогой и скальным уступом. Кроме небольшого административного здания имелся ангар, тоже очень скромных размеров, из которого почему-то пахло краской. За ангаром располагалась стоянка фургонов на десяток машин, но стояла там только одна. Вот, собственно, и все хозяйство. Никаких цехов по переработке ядохимикатов нет.

Номер стоящей на стоянке машины показался знакомым. Я вернулся на КПП, еще раз открыл журнал учета и сверил номер. Все страньше и страньше, как говаривала Алиса. На стоянке стоит Борькин грузовик, хотя, судя по записям, он на базу сегодня не возвращался.

Можно допустить, что Борьку уволили и забрали машину. Но грузовик — подотчетный актив. В случае увольнения Борька должен был сдать транспортное средство механику или хотя бы тому же самому старшему смены. То есть в нормальной организации его дождались бы на базе, запустили на территорию и только потом забрали бы машину и сообщили об увольнении. Зачем снимать Борьку прямо с маршрута и перегонять машину? Слишком сложно.

Снова вышел из КПП и направился к пахнущему краской ангару. Тяжелая дверь была не заперта, я заглянул. В ангаре стояло несколько свежевыкрашенных бочек с трафаретными надписями. На одних бочках было написано «уксус», на других — «сода».

Как там говорил Козьма Прутков? — «если на клетке с тигром написано „слон“, — не верь глазам своим». Вот и я не поверил. Не будут тривиальные уксус и соду возить в бочках с такими мерами предосторожности. Не сомневаюсь, что на самом деле в бочках ядохимикаты.

Больше ничего разведать мне не дали. Из здания администрации выскочили двое вооруженных молодцов в таких же камуфляжах, какой был на привратнике на КПП.

— Что вы здесь делаете? — заорал первый.

— Кто вас сюда пустил? — гневно выкрикнул второй.

— Мальчики, вам что, перед сменой дают таблетки от страха? Вы чего тут все такие борзые? — поинтересовался я.

Шутку мою охранники не оценили.

— Руки за голову! — проорал первый.

— Лицом к стене! — гневно выкрикнул второй.

Я колебался всего долю секунды. Данное Бенджи обещание не делать резких движений перевесило желание преподать Камуфляжам урок хороших манер. Я поднял руки над головой с самым миролюбивым видом.

— Меня пропустил старший смены, — соврал я, — Он в здании КПП. Пойдемте, сами убедитесь.

Охранники переглянулись.

— Иди вперед, — первый махнул автоматным стволом в сторону КПП.

— Без резких движений, — добавил второй.

Все втроем мы зашли в здании КПП. Увидев происходящее, охранники слегка офигели.

— Что здесь происходит? — спросил первый растерянно.

— Какого черта? — добавил второй.

Ну да, тут было от чего растеряться. Старший смены свесил голову на грудь, задремавши. Из уголка его рта свисала ниточка слюны. Камуфляж и Халат, обнявшись, пытались петь песню про рюмку водки на комоде. Выходило у них немузыкально. Водитель перестал плакать, но по инерции продолжал всхлипывать.

Я решил брать инициативу в свои руки.

— Здесь происходят внеплановые учения, — сообщил я охранникам уверенным голосом, — Разыгран сценарий массового отравления этанолом. Вы оба отлично справились, не допустив проникновения на базу предполагаемого злоумышленника, то есть меня.

— Мы ничего не знаем ни про какие учения, — пожаловался первый.

— Так вы и не должны знать. Я же сказал, учения внеплановые, — пояснил я, — Главное, что вы тоже принимаете в них участие.

С последними словами я снова активировал кайло и закачал в охранников по четыреста миллилитров.

— Ой, — сказал второй, — Что-то меня того… штормит слегка…

— Если вы заметили признаки отравления этанолом, должны принять противоядие из вон того чайника, — невозмутимо проинструктировал я.

Налив им по полному стакану, протянул водку.

— Пейте, бойцы! Заслужили.

— Сколько пить?

Старший смены неожиданно разлепил один глаз, обвел охранников мутным взглядом и рявкнул:

— До дна!

Ослушаться старшего смены охранники не посмели. Намахнув по стакану, они попытались вытянуться по стойке смирно, но чтобы просто удержаться на ногах, им пришлось уцепиться друг за друга. Про меня забыли. Я усмехнулся и вышел с территории базы. Можно было попробовать разнюхать еще что-то, но боюсь, я и так здесь навел шухеру больше, чем следовало.

В целом картина происходящего на базе КрымЭкологии проясняется, осталось уточнить некоторые детали. Что означает в журнале аббревиатура «У» и «С», понятно. Это липовые уксус и сода. Непонятно пока, что означают буквы «Щ» и «К».

Поскольку Малого я отправил следить за уехавшим фургоном, пешком направился по дороге от базы, на ходу набрав номер Аристотеля.

— Слушаю, Вик, — услышал я в трубке голос своего слегка подвыпившего прораба.

— Аристотель, нужна экспертная консультация человека, шарящего в химии.

— Излагай.

— Ядохимикаты маркируются загадочными буквами «Щ» и «К», что это может значит?

— Вот навскидку ничего на ум не приходит, — разочаровал меня Аристотель, — Подробности какие-то можешь дать?

— Могу только к этому добавить, что затем эти химикаты переименовывают в уксус и соду.

— А-а… теперь догадываюсь. Химия за седьмой класс.

— Аристотель, не выпендривайся.

— Все просто, Вик. Химикаты часто имеют кислотную либо щелочную основу.

— А как это связано с уксусом и содой?

— Элементарно. Уксус как раз имеет кислотную основу, а сода — щелочную, потому что в ней содержится натрий, то есть металл.

— Ну допустим, а как это может быть связано с экологией и утилизацией вредных химикатов?

— И это тоже химия за седьмой класс, Вик. Если смешать щелочь и кислоту, произойдет химическая реакция с образованием условно безвредной соли. Школьникам это объясняют как раз на примерах уксуса и соды, как самых доступных нейтрализаторах.

— Условно безвредной?

— Ну, Вик, в реальной жизни все несколько сложнее, чем это написано в учебнике для семиклассников. Некоторые химикаты нельзя отнести ни к щелочи, ни к кислоте. Тот же ДДТ, к примеру. Его так легко не нейтрализовать. Могу объяснить подробней, но для этого придется углубиться в теорию.

— Углубляться не надо. Спасибо, Аристотель, этого достаточно.

Вскоре увидел едущего мне навстречу Малого. Помахал ему с обочины. Малой остановил машину.

— В город, — распорядился я, забравшись в салон.

Малой развернулся и поехал в город.

— Ну что, проследил? — спросил я.

— Проследил. Фургон разгрузился в Севастопольском порту.

Ответ Малого не удивил. Теперь понятно, почему Севастопольский порт превратили в зону отчуждения. Туда сваливают опаснейшие химикаты под видом уксуса и соды.

Из машины позвонил Бенджи.

— Алло, — деловитым тоном отозвался Бенджи.

— Бенджи, расскажи в двух словах, чем официально по документам занимается КрымЭкология?

— В общем, Вик, эта контора решает, можно ли принять химикаты из других стран на утилизацию и захоронение, — ответил Бенджи, — Ты что-то выяснил?

— Выяснил. На самом деле КрымЭкология тупо перекрашивает надпись на таре, химикаты таким образом на бумаге превращаются в уксус и соду. А потом эти якобы уксус и соду рядышком хоронят.

— Не понял, почему рядышком?

— Имитируют уничтожение опасных веществ, по теории щелочь и кислота друг друга нейтрализуют. Но на самом деле — это фикция чистой воды. Подозреваю, всю эту дрянь просто сваливают в одну кучу в Севастопольском порту.

— Вик, это очень серьезно. Я говорил тебе быть осторожным?

— Говорил, Бенджи. Из кожи вон лезу, чтобы не делать резких движений.

— Продолжай в том же духе, — напутствовал Бенджи, — Не лезь на рожон ни в коем случае.

— Бенджи, как думаешь, Малинославский в этом замешан?

— Скорее всего замешан. Для захоронения токсичных отходов требуются особые сооружения… саркофаги там всякие бетонные и прочая защита. А он, как главный архитектор города, визирует места и планировку всех капитальных строений.

— Понял тебя. До связи.

Я сделал еще один звонок, на этот раз позвонив Кармине.

— Кармина, мне нужно переговорить с твоим Колмогоровым с глазу на глаз.

— Я так понимаю, ты еще что-то нарыл? — догадалась Кармина.

— Нарыл.

— Заезжай за мной ко мне домой, — коротко сказала Кармина и отключилась.

Я не стал подниматься к Кармине на этаж, дождался ее в машине Малого у подъезда. На встречу с Колмогоровым она надела короткую юбку да еще и с вырезом на бедре.

— Полковник и так к тебе неровно дышит, — заметил я, когда она села в машину, — Ты решила окончательно разбить полковничье сердце?

— Вик, ты ревнуешь? — игриво спросила Кармина и поцеловала меня в щеку.

— Нет, что ты, — ответил я ей в тон, — Во мне просто взыграли собственнические чувства.

— Ревность — и есть собственническое чувство, — сказала Кармина, — Поехали. Ничего с Колмогоровым не сделается. Пусть пялится на мои коленки, от тебя, кстати, тоже не убудет.

Когда подъехали к базе спецназа, Кармина попросила Малого припарковать машину перед въездом.

— Мы с Виком пройдемся пешком. Да, Вик?

Я пожал плечами. Пройти триста метров пешком — не проблема.

На КПП бойцы были предупреждены, нас пропустили без единого вопроса. Мы с Карминой пошли пешком по асфальтовой дорожке между пахучими соснами от КПП к зданию командования.

— Какой здесь воздух, Вик, — Кармина вдохнула полной грудью, — Запах соснового бора.

— Согласен, совсем не пахнет свалкой. Ты поэтому захотела пройтись по базе пешком?

— И поэтому тоже. Знаешь, Вик, Колмогоров давно зовет меня к себе, — сообщила Кармина, — Тебя он тоже возьмет с удовольствием.

— Что-то новенькое.

— Ты сам подумай. Нам выделят отдельный домик, уютный, прямо среди сосен.

— Кармина, я не хочу ходить строем, даже среди сосен. Да и ты, думаю, не захочешь.

— Никто нас не заставит ходить строем. Колмогоров предоставит нам полную автономность. Будем сами решать, чем заняться.

— А, понял. Спецназ даст свою крышу.

— Вот именно.

— Но у меня уже есть крыша. Ты же знаешь, я работаю с Санни Красным.

— Сравнил тоже… Санни Красный — обычный бандит, а тут будет крыша серьезной военизированной структуры.

Я едва заметно улыбнулся и промолчал. Аврора приводила примерно те же доводы, когда убеждала принять покровительство разведслужбы.

Колмогоров принял нас в своем кабинете, обрушив на Кармину шквал солдатских комплиментов, который она стоически выдержала.

— Ну рассказывай, Вик, — потребовал он, когда мы присели за его стол, — Нашел Борьку Пантелеева?

— Не нашел.

— Жаль. Мы тоже пока не нашли, — посетовал полковник, — Сестра его — дура. Назвала пять адресов, где можно его застать. Нигде не застали.

— А на работу к нему заезжали? — полюбопытствовал я.

— Звонили, — ответил Колмогоров, — Там сказали, он уволился.

— Уволился? Не уволили? — уточнил я.

— Я лично говорил с секретаршей. Сказала, он написал заявление по собственному желанию.

— Несостыковочка получается, — заметил я, — Дуня призналась, что Борька втянул ее в историю с дустом именно потому, что хотел решить проблемы на работе. А тут взял и сам уволился?

— Действительно, несостыковочка, — согласился Колмогоров, — Но чтобы разобраться в этом, надо найти Борьку.

— Боюсь, Борьку мы уже не найдем.

— Это почему?

— Потому что я нашел кое-что другое, по сравнению с которым отравление дустом — детская шалость. Скорее всего от Борьки избавились как от свидетеля.

— Излагай, — потребовал Колмогоров, шлепнув твердой ладонью по столу.

Я изложил сегодняшние приключения в КрымЭкологии. Кармина и полковник слушали с застывшими на лицах недоверчивыми ухмылками.

— Ну и выдумщик ты, Вик, — не то похвалила, не то осудила Кармина, когда я закончил рассказ, — Это ж надо было догадаться, накачать людей спиртом.

— А что, реально чистый спирт? — заинтересовался Колмогоров, — Прямо как медицинский?

— Даже чище медицинского, — заверил я, — Абсолютно чистый.

— Надо будет позвать тебя на шашлыки, — уважительно протянул Колмогоров.

— Полковник, — Кармина фыркнула, — О том, как набухаться чистым спиртом, потом будешь думать.

— Да, замечтался немного, — Колмогоров усмехнулся.

— Послушайте, полковник, это очень серьезное преступление. Фактически, преступление против всего народа, — я вернул разговор в серьезное русло.

— Да, Вик, ты прав, — признал Колмогоров как будто нехотя.

— Ну тогда надо срочно высылать кавалерию и брать всю эту лавочку с поличным.

— Вышлем, Вик, но не прямо сейчас. Вломиться в КрымЭкологию без санкции командования я не могу.

Я скривился недовольно. Колмогоров опять озабочен лишь тем, как прикрыть свой зад.

— Вик, не надо делать такое недовольное лицо. Сам знаешь, мы люди подневольные. Но все сделаем, не переживай, — заверил Колмогоров, — Вы с Карминой погуляйте пока. Воздухом нормальным чистым подышите, а я доложу командованию.

Мы с Карминой вышли на улицу. Она взяла меня под руку.

— Давай еще походим, — предложила она, — Покажу тебе дальнюю часть базы. Там вообще как в санатории.

Мы пошли смотреть дальнюю часть базы. Насчет санатория она оказалась права, лишь частично. Сам я в санаториях не бывал, но думаю, вряд ли там попадаются на каждом шагу бойцы, совершающие кросс в разгрузках, а так да, вылитый санаторий: уютные деревянные домики среди сосен, мангальные зоны, тишина и покой.

Мы дошли до полянки, где два бойца под руководством капитана Коновалова разжигали березовые угли в большом мангале. Усатый дядька с закатанными рукавами нарезал огурчики и помидорчики на салат. Другой дядька, лысый и безусый, насаживал мясо на шампуры. В воздухе витала атмосфера праздника.

— В честь чего такая радость? — поинтересовался я у капитана, когда мы с Карминой подошли ближе.

— А ты не в курсе? — удивился Коновалов, — Мы сегодня звезды экрана. Полковник два раза давал интервью телевизионщикам. Дуню эту твою… как там ее зовут?.. одним словом, дуру эту по всем новостям крутят… как она людям в суп дуста насыпала. Дело получилось резонансное…

— Вообще-то дело еще не закрыто… — попытался напомнить я, но Кармина меня перебила.

— Вик, не занудствуй, — попросила она, — Спецназу редко достается минута славы, да, капитан?

— Это верно, — согласился Коновалов, — Обычно нас если и показывают, то массовкой со скрытыми рожами… вы присаживайтесь, скоро будем отмечать.

— Спасибо, но у нас… — я попытался вежливо отказаться, но получил от Кармины тычок в бочину.

— Давно не ела шашлык, — объявила она, — У меня слюнки текут.

— Уже ставлю на угли, — отозвался безусый лысый дядька, — А вы пока по салатику… под рюмочку…

Капитан извлек откуда-то несколько рюмок и бутылку водку, скрутив пробку одним отработанным движением.

— Давай, Вик, за знакомство, — Коновалов разлил по рюмкам, — Усатый — наш зампотех Петрович, лысый — зампомех Матвеич.

Матвеич и Петрович тут же взяли по рюмке.

— Спасибо, не буду. У меня еще дела, — отказался я.

— Какие дела на ночь глядя? — возмутился Коновалов, — Личное распоряжение полковника, цитирую: «Вик и Кармина сегодня с нами».

Я понял, что никакой операции по КрымЭкологии сегодня не будет. Колмогоров прекрасно это знал, Кармина, скорее всего, тоже.

— Кармина, вы с Колмогоровым меня специально заманили, — обличительно произнес я, — Вы оба знали, что сегодня здесь пьянка.

Кармина виновато улыбнулась и повернула голову на звук приближающихся шагов. К полянке подходил сам полковник

— У меня сегодня день рождения, — сообщил Колмогоров, — Вик, я знаю, какой ты весь из себя занятой. Пришлось прибегнуть к военной хитрости… а к экологам мы завтра с утра нагрянем. До утра они никуда не денутся.

Я вздохнул и взял рюмку, обижать отказом Колмогорова не хотелось. Других знакомых полковников спецназа у меня нет.

— Кармина, тебе тоже водки налили, — сказал капитан, — Не отлынивай.

— Коновалов, как ты мог предложить даме водку? — пристыдил подчиненного полковник.

— Я сейчас сотворю для Кармины чистого спирта, — встрял я с улыбкой в надежде, что кто-то узнает бессмертную цитату.

Бессмертную цитату никто не узнал.

— Для спирта рановато пока, — возразил Колмогоров, — Матвеич, где коньяк?

Из ящика с надписью «патроны», зампомех извлек бутылочку коньяку.

— Французкий, — доложил он не без гордости, — Специально берег на случай… Петрович, куда грабли тянешь? Коньяк только для дорогой Кармины. У меня всего одна бутылка.

Матвеич налил для Кармины в рюмку коньяку и протянул бережно, словно какую-то ценность.

— Мальчики, вы так трясетесь со своим коньяком, — Кармина рассмеялась, — Попросите Вика.

— А ты и коньяк можешь? — поразился полковник.

— Легко, — ответил я, доставая кайло, — Емкость подставляйте.

Петрович с готовностью поднес пятилитровую кастрюлю, освобожденную от помидоров. Я идентифицировал состав французского пойла и щедрой рукой заполнил солдатско-полевую емкость. Петрович недоверчиво зачерпнул из нее столовой ложкой, понюхал и попробовал на вкус.

— В самом деле коньяк, — доложил он.

— Что реально? Французский коньяк? — не поверил капитан.

— Даже лучше, — скромно подтвердил я, — Я исключил из состава метиловые соединения. В оригинальном напитке их немного, но все же есть.

— Водку не выливаем, а выпиваем, — скомандовал Колмогоров, — Коньяк потом будете пробовать.

— С днюхой, командир! — провозгласил тост капитан.

Все чокнулись и выпили. Петрович извлек откуда-то половник и начал разливать по второй уже из кастрюли.

— А теперь за Вика, — объявил второй тост полковник, — Благодаря Вику мы сегодня в центре внимания широкой общественности.

— За Вика! — поддержали остальные и снова чокнулись.

— Хороший коньячок, — одобрил Колмогоров, выпив рюмку, — Только почему-то клопами не пахнет.

— Это потому что Вик исключил их из химического состава, — нашел объяснение капитан.

— Оригинальный коньяк тоже клопами не пахнет, — сказала Кармина, — И вообще, считать, что хороший коньяк должен пахнуть клопами, — это предрассудок.

Шашлыки заскворчали на углях, начав источать одуряющие запахи. К полянке стали подтягиваться рядовые бойцы, закончившие кросс и успевшие наскоро принять душ. Матвеич и Петрович встречали их «на финише» с полными рюмками.

— Правильная мотивация творит чудеса, — сообщил Коновалов, глянув на наручные часы, — На две минуты быстрее обычного.

— Бежали как не в себя, — радостно подтвердил один из бойцов, — Хотелось поскорее попасть к столу.

Веселье набирало обороты. Бойцы прибывали и поднимали тосты за командира. Первая партия шашлыка сготовилась, Матвеич поставил на угли новый ряд нашпигованного на шампуры мяса. Я больше делал вид, чем пил. Чокался, пригублял и ставил рюмку.

Когда пятилитровая кастрюля коньяку опустела, наполнил ее по новой. Колмогоров рассказал бойцам, что при помощи кайла я умею делать не только коньяк, но и чистый спирт. Впечатленные бойцы дружно пообещали, что на выборах проголосуют за мою кандидатуру.

— Такой мэр нам по душе, — приговаривали они, смакуя коньяк, — Про кашу из топора сказку знаем, а про коньяк из кайла впервые слышим.

— А конкурента твоего прищучим, — пообещал Коновалов, — Раскрутим по полной. Поедет на Урал лес валить до конца жизни.

Засиделись затемно. Я давно отпустил Малого домой, а мы все сидели при свете звезд, глядя на огонь и слушая незатейливые солдатские шутки и поздравления. Я в третий раз наполнил кастрюлю и поднялся с тесаного бревна. Кармина тоже встала.

— Заскучал, Вик?

— Нет, все в порядке. Хочу походить немного.

— Я с тобой.

Мы с Карминой отошли от костра, она уцепилась за мою руку.

— Вик, после света костра здесь полная темень. Вообще ничего не вижу. Ты видишь?

— Вижу.

— Тогда отведи меня в домик. Колмогоров выделил нам для ночлега восьмой номер.

Мы прошли по дорожке до домика с восьмым номером. Ключ был оставлен прямо в замочной скважине. На базе спецназа никто не боялся воров. Возможность запереться нужна была только для ощущения приватности.

Кармина открыла дверь и включила свет. Домик был небольшой, но очень уютный и имел все необходимое: кухонька, санузел с душем, спальня, — райский уголок для любителя тихой, спокойной, комфортной жизни. Жить в таком домике с красивой, умной, любящей тебя женщиной — мечта для многих.

— Ты чего задумался?

— Так. Замечтался.

— Пошли в душ, мечтатель.

— Вместе?

— Конечно, вместе… спинку мне потрешь…

Мы порезвились в душе, потом переместились в спальню. А потом просто лежали на мягкой кровати, стоящей у открытого окна, и слушали доносящиеся с поляны голоса. Кармина выпила не намного больше моего, я замечал, что она тоже пропускала многие тосты, но уснула первой, и на утро раньше меня проснулась, отправившись на кухню варить кофе и жарить яичницу.

После завтрака вышли из домика и дошли до полянки, где вчера шла гульба. Полянка была прибрана, мусора никакого не валялось. И не скажешь, что здесь всю ночь бухала толпа спецназовцев. Вот что значит воинская дисциплина. Ободренный увиденным, я направился к зданию командования. Напрасно боялся застать на утро всех пьяными. На плацу шло построение. Бойцы имели вид сильно помятый, но старались держаться молодцом.

Капитан Коновалов был почти свеж, во всяком случае тщательно выбрит и благоухал терпким одеколоном, забивающим перегарный выхлоп.

— Пять минут, и грузимся в автобус, — сообщил он сухо, — Ждем отмашку от полковника.

— Капитан, давай-ка я тебя подлечу, — предложил я.

— Нет, Вик, спасибо. Сегодня уже ни капли.

— Ты не так понял. Я могу вывести из тебя алкоголь и ацетальдегид.

— Ацеталь… что? Вик, ты откуда такие слова знаешь? Рубишь в химии?

— Не, нахватался у своего прораба. Он в этом большой спец. Ацетальдегид — токсичный продукт распада спирта. CH3CHO.

— Серьезно?

— Вполне, — активировав кайло, удалил из капитанского организма токсины и остатки спирта, — Ну как?

— Так намного лучше, — прислушавшись к своему самочувствию, произнес Коновалов, — Вик, не в службу, а в дружбу…

— Да вообще не вопрос, — я правильно истолковал пожелание капитана и прошелся вдоль строя, проделав ту же процедуру со всем личным составом. Лица бойцов утратили землистый вид и заметно порозовели.

Из здания вышел полковник Колмогоров, который тоже был избавлен от последствий вчерашнего празднования.

— Вик, ты прям кудесник, — восхитился он, — Отныне ты почетный гость на всех наших мероприятиях… и это не обсуждается.

— Как с КрымЭкологией? — спросил я, воспользовавшись хорошим настроем Колмогорова, — Есть подвижки?

— Командование только что дало добро на обыск. Сейчас высылаю группу. Ты тоже поедешь?

— Само собой.

— Не сомневался, — усмехнулся Колмогоров, — Малинославского прихватим, тебе прямая дорога в мэры.

Подъехал автобус без боковых стекол, в который загрузился почти целый взвод. Даже на Соломона Колмогоров отправлял отряд поменьше, по всей видимости командование дало ему полный карт-бланш. Мне снова досталось место за спиной водителя. Кармина села рядом со мной, только на этот раз не взяла с собой карабин. Ну, надеюсь на этот раз карабин не понадобится.

К базе КрымЭкологии подъехали перед самым началом рабочего дня. Водители пришли забирать со стоянки грузовики, готовясь разъезжаться по маршрутам, уехать еще никто не успел.

Вчерашних клоунов на КПП по понятным причинам не было, видимо, отсыпаются. Ордер на обыск был предъявлен их сменщикам. Нас пропустили на территорию без каких бы то ни было препятствий.

— Давай, Вик, веди, — распорядился Коновалов, — Ты здесь ориентируешься.

Я сразу повел спецназовцев к ангару, дверь которого оказалась закрыта на замок.

— Вот здесь они бочки перекрашивают, — сообщил я, — Чувствуете, краской воняет?

— Чувствую, — ответил капитан и бросил одному из бойцов, — Ключника найди, пусть дверь откроет.

Боец скрылся в здании администрации и через несколько минут привел завхоза. Завхоз пытался упираться, мотивируя тем, что без приказа директора пустить нас в ангар не может.

— Почему краской пахнет? — строго спросил капитан.

— Красили, — пожав плечами, ответил завхоз, — Что в этом такого?

— Либо открываешь, либо мы ломаем замок, плюс укажем в рапорте, что ты препятствовал обыску, — кратко разъяснил ему Коновалов.

Завхоз перестал ломаться и отпер дверь.

— Пожалуйста, заходите.

Из открытой двери краской запахло сильнее, но я сразу сообразил, что здесь что-то не так. В ангаре появились две свежевыкрашенные уличные скамейки, которых вчера здесь не было. Две бочки тоже были, но не крашеные и явно старые со следами ржавчины.

— Что в бочках? — спросил капитан.

— В этой уксус, а в этой сода, — ответил завхоз, — Вот же, бумажки приклеены.

Я уже понял, что экологов кто-то предупредил, и они за ночь успели подготовиться. Нашли где-то настоящие уксус и соду, а еще скамейки притащили и выкрасили, чтобы обосновать этим запах и накапанные на пол капли краски. Для очистки совести я все же активировал анализатор, проверив содержимое бочек: первое вещество имело формулу NaHCO3, — гидрокарбонат натрия, второе: CH3COOH, — почти тот самый ацетальдегид, что я выводил из бойцов, с небольшим отличием.

— Сода и уксусная кислота, — констатировал я, — Мы опоздали, господа хорошие.

Прежде, чем покинуть базу, обыскали грузовик, на котором ездил Борька, и просмотрели журнал. В грузовике ничего не нашли, а в журнале появилась запись о том, что грузовик Борька загнал на базу самолично в шестом часу вечера.

Все остальные водители явно были проинструктированы. Отвечали односложно, мол, мы возим, а что возим, понятия не имеем. Нам за любопытство не платят.

Изъятия документации тоже не вышло. Директор КрымЭкологии на хрустальном глазу сообщил, что все документы отправлены в Симферополь на плановую аудиторскую проверку. Жесткие диски компьютеров «нечаянно» отформатировались в результате ночного скачка напряжения. Все улики подчищены, комар носа не подточит.

Конечно, велико искушение обвинить спецназовцев или даже лично Колмогорова. Если бы не ждали до утра, поймали бы руководство КрымЭкологии с поличным. Очевидно, кто-то слил информацию и дал время, чтобы прибрать весь компромат. Но я сомневаюсь, что это был Колмогоров, свой день рождения он не подстроил.

Скорее поверю, что слив ушел с верхней инстанции. Полковник ждал разрешение и получил его только на утро. Там во властных коридорах совсем несложно шепнуть кому-то на ушко, чтобы инфа быстро дошла до интересанта. Бенджи предупреждал, что КрымЭкология курируется лично губернатором. У губернатора наверняка хватает своих ушей, в том числе и в силовых ведомствах.

— Не горюй, Вик, — попытался утешить меня капитан, когда мы вернулись в автобус, — По крайней мере мы взяли Дуню, и КрымЭкология в ее показаниях прозвучала. Малинославский — скользкий змей, но тень на него упала.

Спецназовцы завезли нас с Карминой к ней домой и укатили к себе на базу. Я согласился подняться в квартиру выпить чаю, а поднявшись на этаж, оценил ее новую сейф-дверь. Такую без специальных инструментов не вскрыть.

Она сразу пошла на кухню ставить чайник.

— Вик, могу сделать бутерброды с сыром и ветчиной.

— Отличная мысль. Тебе помочь?

— Не надо. Заходи в комнату, падай на диван, можешь посмотреть новости.

— Если честно, совсем не хочу включать телевизор. Не думал, что политика — настолько грязное дело.

— Вик, на кой черт ты вообще решил баллотироваться в мэры? Я думала, тебя не привлекает власть.

— Поверь, власть меня не привлекает. Но я зерг с особыми способностями. Чуть не все серьезные структуры меня хотят заполучить.

— И что?

— А то, что я не хочу сидеть в чьем-то подвале и обслуживать чьи-то интересы. А значит, я должен сам стать фигурой посильнее пешки. Иначе от меня не отстанут.

— Может, ты и прав. Городу нужен сильный мэр, а не мэри… онетка, как этот говнюк Малинославский.

— Думаешь, у меня есть шанс?

— У тебя неплохо получается. Малинославский не смог тебя закопать. Ты сам его едва не прихватил за жопу. Если будешь действовать в том же духе, люди отдадут за тебя голоса, не сомневайся.

— Скорей бы уже эти выборы, — я прошел в комнату и включил телевизор, попав на ток-шоу с участием престарелого купидончика. В студии рядом с Малинославским сидел зазывала из сгоревшего бара, тот самый, которого я не так давно продал на мусорный полигон бритишам.

В свете студийных софитов выпуклое чело Малинославского благородно сияло. Он вещал перед камерой о том, как Вик Бережнов, то есть я, безжалостно и цинично обошелся с бедным молодым человеком. Словосочетание «мусорное рабство» произносилось в его речи с частотой четыре раза в минуту. При этом он ловко избегал упоминания бритишей, создавая впечатление, что это я сам и заставлял невольников работать на полигоне.

— У Вика Бережнова хватает наглости баллотироваться в мэры! — картинно поражался купидончик, — Подумайте люди, что он будет делать, если получит власть? Продаст весь город в мусорное рабство…

Ведущий ток-шоу решил дать отдохнуть его фонтану и дал слово бывшему зазывале из бара. Изображая из себя несчастную жертву произвола, тот в красках расписал тяжести «мусорного рабства». Кармина вошла в комнату с подносом, на котором стояли две кружки и тарелка с бутербродами, в тот момент, когда бывший зазывала живописал, как жестоко обращаются с людьми на полигоне охранницы, которых все привычно называют вертухайками.

— Это что? — спросила Кармина.

— Малинославский как-то откопал и вытащил его с полигона.

— Учитывая связи Малинославского, это нетрудно.

— Ты помнишь этого типчика?

— Помню, конечно, — подтвердила Кармина, — Ты привез его в Корону в багажнике Малого.

Кармина заинтересовалась происходящим и стала смотреть в экран, продолжая стоять с подносом в руках. Ведущий сочувственно кивал, слушая рассказ о тяготах бывшего зазывалы.

— Так вы говорите, до того как попали на мусорный полигон, работали в баре? — спросил он.

— Да, — подтвердил зазывала.

— Как Вик Бережнов на вас вышел? Вы не единственная его жертва?

— Не единственная. Он поджег наш бар, чтобы забрать себе участок земли.

— Что вы говорите⁈ — ведущий изобразил изумление и поглядел на зрителей, сидящих в студии. Повинуясь невидимому сигналу, зрители дружно заголосили в едином осуждающем порыве, — Поджег бар! А не тот ли это участок, где теперь выстроена столовая?

— Тот самый, — снова подтвердил зазывала, — Теперь он там раздает бесплатный суп.

— Вот так «супчик», — воскликнул ведущий, изобразив пальцами кавычки, — Вот значит, как варится бесплатный суп Вика Бережнова.

Зрительская аудитория снова возмущенно загудела.

— Жаль, что в нашей студии нет самого Вика Бережнова, — посетовал ведущий, — Хотелось бы получить от него разъяснения.

— А вы его пригласите на следующую программу, — тут же встрял Малинославский, — Только я сомневаюсь, что он придет.

— Мы все же попробуем, — зацепился ведущий за предложение купидончика, — Пригласим его на завтрашний эфир. Вы сами не откажетесь еще раз побывать гостями в нашей студии?

— Не откажемся, — злорадно подтвердил Малинославский, и зазывала ему согласно поддакнул.

— Тогда решено, завтра вы и… Вик Бережнов, если он, конечно, не испугается прийти и посмотреть в глаза человеку, которого продал в мусорное рабство, — ведущий повернулся лицом прямо на камеру, которая тут же взяла его крупным планом, — Вик, мы ждем вас завтра в нашей студии.

Кармина поставила поднос на журнальный столик и потянулась к пульту с явным намерением выключить этот балаган, но я ей не позволил.

— Что?.. Вик… только не говори, что ты собрался идти на ток-шоу. Они там тебя сожрут.

— Кармина, ты же знаешь, этот хмырь из бара сам продавал людей на полигон. Он подпаивал людей в баре, а потом продавал.

— Ну допустим, я это знаю… нет, Вик, ты серьезно?

— Мы пойдем на ток-шоу вместе, — твердо настоял я.

— Ну и гад же ты, зерг! Опять меня втягиваешь в очередную блуду!

— Кармина, без тебя мне не поверят. А ты свидетель.

— Я как бы не совсем свидетель. Я та самая вертухайка, которая так грубо обращается с работниками полигона.

— Вот ты и расскажешь все, как есть. Развенчаешь их вранье. В конце концов люди должны знать, что творят бритиша на нашем побережье.

— Так. Стоп. А вот теперь, Вик, ты сказал большую глупость.

— В смысле?

— Про бритишей ни слова. Ты можешь что угодно говорить про Малинославского, про хмыря из бара, но бритишей даже поминать нельзя. Или ты забыл, как ты зависишь от тети Сары?

— Да, Кармина, ты права. Чертей, в смысле бритишей, поминать нельзя… так что, ты идешь со мной завтра на ток-шоу?

— Ох… придется идти, без меня ты там дров наломаешь, придется в очередной раз спасать твой горящий зад, — решилась Кармина, — Только ток-шоу будет не завтра, а сегодня.

— Не понял, почему?

— Это повтор. Показывают вчерашний выпуск. Шоу вечернее…

В подтверждение слов Кармины у меня зазвонила мобила.

— Привет, Бенджи, — сказал я, приняв звонок.

— Привет, Вик. Как у тебя с новостями?

— Новости неутешительные. КрымЭкологию кто-то предупредил. Обыск ничего не дал.

— Жаль. Мы были в шаге от победы.

— И мне жаль, Бенджи. Что у тебя?

— У меня новости тоже так себе. Областное телевидение хочет организовать предвыборные дебаты на своем вечернем шоу, но я на твоем месте…

— Бенджи, я пойду на шоу.

— Подожди, Вик. Там для тебя готовят ловушку…

— Я знаю, — перебил я Бенджи, — Только что видел повтор вчерашнего эфира.

— И ты пойдешь?

— Пойду.

— Ну смотри, Вик. Тебе виднее. Эфир начинается в пять вечера, тебе нужно появиться там не позже, чем за час.

— Понял тебя, Бенджи, к четырем подъеду на ОблТиВи.

— Удачи, Вик… да, твои работники заканчивают ставить уличные торговые ряды для ярмарки. Я, как обещал, готов передать тебе всю вчерашнюю выручку.

— Отдай деньги Аристотелю. Я ему доверяю.

— Сделаю, Вик. До связи.

— До связи, Бенджи.

Дождавшись, когда я отключу мобилу, Кармина выключила заодно и телевизор и забралась на меня сверху, отчего ее грудь уткнулась в мое лицо.

— До четырех часов еще уйма времени, — промурлыкала она.

— Кармина…

— Да-да, я Кармина… я — твоя карма. А карму надо отрабатывать.

Пришлось отрабатывать.

Когда Кармина посчитала, что на сегодня я достаточно отработал свою карму, убежала в ванную комнату приводить себя в порядок и прихорашиваться. Через полчаса она вышла в вечернем макияже. Для эфира выбрала строгую черную юбку и белую сорочку. Ее роскошные черные волосы были забраны в хвост.

— Как тебе, Вик?

— Похожа на училку, строгую, но…

— Но справедливую?

— … но желанную.

— Именно этого эффекта я и хотела добиться. Красивым женщинам и училкам люди доверяют на бессознательном уровне.

— Мужская часть аудитории точно будет на твоей стороне. Все мужики захотят, чтобы ты проверила у них дневник.

— Проверю, а у кого дневник окажется не заполнен, оставлю после уроков, — понизив голос, пообещала Кармина и подмигнула, — Пора выходить, надо еще успеть поймать такси.

В здание областного телевидения мы зашли без пяти четыре. Через несколько минут к нам спустилась ассистентка, чтобы проводить к месту съемки.

— У нас прямой эфир, — ведя нас по лестнице вверх, ассистентка говорила короткими, быстрыми фразами, отчего речь ее напоминала птичье чириканье, — Поэтому все делаем по сигналу… По сигналу выходим… По сигналу отвечаем на вопросы ведущего… Это понятно?

— Понятно, — ответил я.

— Формат ток-шоу так выстроен… Приглашенные гости выходят по одному… Ведущий будет вас вызывать в студию…

— Мы знаем формат вашего шоу, — перебила ассистентку Кармина, — Сперва выйду я. Вик — после меня.

— А вы, простите, кто? — вопросительно прочирикала ассистентка.

— Меня зовут Кармина. Я работаю в охране мусорного полигона.

— Того самого? — удивилась ассистентка.

— Того самого, — подтвердила Кармина.

— Вот ваша гримерка, — ассистентка открыла перед нами дверь, — Студия вон там, где горит надпись «прямой эфир»… Алексей к вам подойдет.

Я не стал спрашивать, кто такой Алексей. Пропустив вперед Кармину, вошел в тесную гримерку следом за ней.

Через несколько минут пришла гримерша. Оценив внешний вид Кармины, она ограничилась парой тональных мазков. Потом оценила мой вид, и мою рожу вообще трогать не стала, решив, что для эфира и так сойдет.

После гримерши зашел ведущий, видимо, тот самый обещанный Алексей.

— Здравствуйте-здравствуйте, Вик, — он обрадовался мне так, будто соскучился после многолетней разлуки, — Очень рад, что вы к нам пришли… а ваша спутница…

— Кармина, — повторила Кармина.

— Вы в самом деле служите… м-м…

— Вертухайкой на том самом мусорном полигоне, — сообщила она бесстрастно.

— Что же вы пришли не в форме? — высказал легкое недовольство ведущий Алексей, — В этом вы совсем не похожи на…

— На вертухайку, — пришла ему на помощь Кармина и пояснила, — Вот поэтому и пришла не в форме.

— Ну что ж. Эфир через пять минут, — ведущий включил для нас маленький стоящий на полке японский телевизор и вышел.

Чтобы скоротать время, мы стали смотреть телевизор, транслирующий областной канал. Знойная предсказательница погоды на фоне карты Крымского побережья сделала допущение, что лето будет жарким, но ветренным, и пожелала телезрителям здоровья, попутно прорекламировав какой-то крем от загара.

После прогноза погоды, появилась заставка вечернего ток-шоу. Тот самый Алексей, с которым мы вживую говорили несколько минут назад, теперь появился на экране телевизора.

— Друзья, с вами вечернее шоу «Пусть не молчат» и ее неизменный ведущий Алексей Махов, — жизнеутверждающе сообщил Алексей и добавил, — Благодарю наших вчерашних гостей за то, что еще раз пришли в эту студию.

Камера отъехала назад, дав панорамный вид. На диванчике уже сидела сладкая парочка: Малинославский и зазывала из бара.

— Я рад сообщить нашим зрителям, что Вик Бережнов все-таки согласился прийти к нам на эфир. Он выйдет в нашу студию с минуты на минуту, а пока хочу представить нашу гостью…

Заиграла музыка. Камера начала показывать лица зрителей в студии, замерших в ожидании. В гримерку заглянула ассистентка.

— Кармина… эфир… что же вы сидите?

— Сказали ждать, я и жду, — Кармина с готовностью поднялась со стула.

— Идемте скорее… прямо по коридору…

Они ушли, оставив меня сидеть перед экраном. Через несколько секунд Кармина появилась в студии. Алексей Махов предложил ей сесть на пустующий соседний диван.

— Представьтесь, пожалуйста, — попросил он.

— Меня зовут Кармина. Я служу во вневедомственной охране на мусорном полигоне, — в третий раз объяснилась Кармина на этот раз в прямом эфире и с совершенно невозмутимым видом. Держалась она очень непринужденно, нервы просто железные.

Оператор переключил картинку на другую камеру, крупно показав перекосившееся от гнева лицо зазывалы.

— Я тебя помню, вертухайка! Хватило же наглости прийти сюда, — возмутился зазывала.

— Что-то не так? — сдержанно поинтересовалась Кармина, — Вас не удовлетворило качество охраны полигона?

— Качество охраны⁉ Вот так вы это называете⁈ — завопил зазывала, — Меня держали там как тюрьме! В проклятой вонючей тюрьме! А вы называете это качество охраны?

— На побережье везут мусор, а вместе с мусором проникают и болезнетворные бактерии со всего мира. В соответствии с постановлением городской мэрии на территории мусорного полигона действует карантинный режим, — дала справку Кармина, — Не я это придумала. Я лишь выполняю служебную инструкцию.

— Но сами вы с полигона уходите, — заявил обличительно зазывала, — И моряки с сухогрузов тоже сходят на берег. Думаете, я не знаю? Вы все сидите в баре «Корона».

— Ни служба охраны, ни команды судов не входят в непосредственный контакт с мусором, — чеканно доложила Кармина так, словно зачитала выдержку из этой самой служебной инструкции, — Если у вас есть претензии к порядку обеспечения безопасности работы лиц без документов, привлеченных на принудительные работы, вам стоит обратиться в городскую мэрию либо непосредственно в КрымЭкологию.

Упоминание КрымЭкологии возымело на Малинославского удивительное воздействие. Он как-то внезапно заскучал и даже слегка смежил веки, будто на него навалилась сонливость. Зазывала этой смены настроения в Малинославском не заметил и продолжил буровить.

— С нами обращались как с рабами. Заставляли пахать с утра до ночи за паек из просроченных продуктов.

— По поводу организации питания работников претензии не ко мне, я — не повар, — сказала Кармина, — Если с вами плохо обращались, сообщите, кто конкретно из охраны ущемлял ваши гражданские права?

Зазывала морщил лоб и кривил губы, но похоже, ничего конкретного припомнить не мог.

— Вы обыскивали людей, — выдал он, наконец.

— Обыск — стандартная процедура, — ответила Кармина, пожав плечами, — Производится выборочно в соответствии со служебной инструкцией. В милиции вас тоже могут обыскать и на вокзале могут обыскать, если ваши действия покажутся правоохранительным органам подозрительными.

— Прикидываешься невинной овечкой, — зазывала все больше выходил из себя, что на фоне совершенно спокойной и выдержанной Кармины чести ему не делало, — А ты сама в сговоре с этим зергом. Это ты оформляла, когда Бережнов меня привез.

— В таком случае я и с вами тоже в сговоре, — парировала Кармина, — Вы ведь тоже доставляли на полигон людей без документов за вознаграждение. Думаю, поэтому Вик с вами и поступил подобным образом. Чтобы вы на своей шкуре почувствовали то, что делали с другими.

Бывший зазывала покрылся красными пятнами и стал хватать воздух ртом, как рыба вытащенная на берег. Ведущий понял, что разговор развивается совсем не по тому сценарию, что был запланирован, и немедленно вмешался.

— Ну что ж, — он поднялся с места, привлекая к себе внимание, — Думаю, пришло время позвать в студию самого Вика Бережнова. Пусть он ответит сам за себя и расскажет, какими мотивами он руководствовался, продавая человека в мусорное рабство.

Заиграла музыка. Это значит, за мной сейчас зайдет ассистентка, чтобы проводить в студию. Собственно, Кармина проделала за меня всю основную работу. Мне остается только рассказать, как зазывала вместе с барменшей попытались меня опоить «пивом за счет заведения». На вчерашнем эфире ведущий что-то вякнул про мой бесплатный суп. Про бесплатное пиво он что-то скажет или промолчит в тряпочку? Думаю, промолчит.

Конечно, с точки зрения христианской морали поступил я неправильно. Не каждый одобрит мои действия. Но если правильно подать рассказ, пусть не большинство, но жители пригорода, запуганные вот такими «зазывалами», точно примут мою сторону. Так что полного моего разгрома Малинославский не добьется, хотя бы вничью эту партию я сведу.

Услышав шаги в коридоре за дверью, заранее поднялся со стула, готовый выйти из гримерки. Открылась дверь, и я не сразу сообразил, что в гримерку заглянула вовсе не ассистентка. Мне пришлось пару раз сморгнуть, чтобы убедиться, что это не глюк.

— Вик, — прошептала Аврора, — Скорее за мной.

Она схватила меня за руку, вытащила в коридор и затолкнула в помещение напротив. Помещение напротив тоже оказалось гримеркой. Судя по развешенным на плечиках пиджакам, брюкам и сорочкам, эта гримерка принадлежала какому-то мужчине, возможно, тому самому Алексею Махову, бессменному ведущему…

— Аврора, что ты здесь… — попытался спросить я, но Аврора, зайдя и закрыв дверь, предостерегающе прижала палец к моим губам.

— Тихо, — прошептала она едва слышно.

— У меня эфир, — шепнул я в ответ.

— Т-с-с, — она приблизила губы к моему уху, — Тебе туда нельзя. Слышишь?

В коридоре послышались тяжелые шаги и мужские голоса. Я услышал, как щелкнула собачка замка двери гримерки, из которой мы только что сбежали.

— Где он? — задал вопрос властный голос.

— Был здесь, — последовал чирикающий голос ассистентки, — Пять минут назад… может, пошел в туалет.

— Проверьте туалет. Перекройте лестничную клетку.

Властный голос раздавал кому-то приказы, затопало множество ног. Я вопросительно уставился на Аврору.

— Это наши, — прошептала она, — Надо бежать.

Я понял, что выяснять подробности сейчас не ко времени. Про эфир можно забыть. Надо драпать. Распахнул окно, выходящее на задворки телестудии. Однако, третий этаж. Если просто выпрыгнуть, можно поломаться.

Активировав кайло, переключился в режим проектирования и на скорую руку грубо создал макет капроновой веревки. Решил, что пяти метров хватит: «начать изготовление». Через несколько секунд веревка была готова.

Окинул взглядом помещение в поисках чего-то достаточно крепкого, чтобы привязать конец веревки, но ничего подходящего не обнаружил. Алюминиевая батарея держалась на честном слове. Под моим весом вырвется из крепежей.

Я уже решил, что сам подержу конец, чтобы дать спуститься Авроре, а потом просто выпрыгну на удачу, но тут пришла спасительная идея. Использовав режим харвестера, выбрал в стене отверстие под толщину и длину клюва кайла и плотно вогнал в отверстие клюв. Конец веревки привязал к основанию клюва.

— Ты первая, — шепнул я Авроре.

Пока она спускалась по веревке вниз, кто-то задергал ручку двери. И хотя Аврора предусмотрительно закрылась на замок, хлипкая дверь сопротивляться сможет недолго. Как только Аврора встала на землю, перебрался через подоконник и полез следом. Моя голова еще торчала в окне, когда я услышал требовательный приказ:

— Ломайте.

Пришлось торопиться. За пару секунд спустился до уровня второго этажа. Когда до земли оставалось меньше трех метров, просто спрыгнул на землю. У зерга достаточно крепкие кости, чтобы выдержать прыжок с такой высоты. Аврора нацелилась бежать через двор, но я схватил ее за руку и затащил под козырек ближайшего подъезда.

Этого оказалось достаточно, чтобы отдалиться от кайла на десять метров, оно вернулось в мой инвентарь. Лишенная крепления веревка заскользила вниз и упала снаружи дома у стенки, а в следующую секунду сверху раздался голос преследователя, высунувшегося из окна.

— По веревке спустился! Вон там внизу веревка валяется.

— Да? И как он крепил веревку? — послышался затем тот самый властный голос, — Нет. Он нас дурит. Окно открыл и веревку сбросил, чтобы мы именно так и подумали. Продолжайте искать в здании.

Аврора показала мне большой палец, а я пожал плечами. Не рассчитывал в самом деле обдурить преследователей. Само получилось. Им не пришло в голову увязать наличие отверстия рядом с батареей со способом побега.

Выждав с полминуты, мы вдоль стенки добежали до угла, а оттуда промчались в соседний двор. Пробежав квартал, перешли на шаг. Не сговариваясь, направились в сторону моря. Теперь мы могли разговаривать.

— Ты сказала, это были ваши. Имеется в виду разведка?

— Да, — подтвердила Аврора, — Они решили, что ты работаешь на британского резидента и тебя надо срочно брать.

— С чего такая срочность?

— Поползли слухи, что бритиша вот-вот заполучат АД-объект. Наши такого допустить, само собой, не могут. Я подслушала разговор Паши с руководством. Когда ты внезапно стал кандидатом в мэры, наши посчитали это железным доказательством твоей связи с бритишами. Без «тети Сары» это невозможно. Решили тебя брать сегодня на эфире. Я едва успела тебя предупредить.

— А ты сама не веришь, что я работаю на резидента?

Аврора остановилась резко, заставив остановиться и меня. Она посмотрела мне прямо в глаза.

— Не верю, Вик. Но лучше скажи мне об этом сам.

Я не отвел своего взгляда.

— Скажу как есть. Я дважды встречался с Коннором Кайманом, но я на него не работаю, хотя сам он думает иначе.

— Когда состоялась твоя первая встреча с Коннором Кайманом? — мне показалось, что взгляд Авроры просвечивает меня как рентген.

— Неделю назад, — ответил я честно.

Мой ответ как будто полностью успокоил ее, словно она в самом деле имеет встроенный детектор лжи.

— Кайман рассчитывает получить АД-объект через тебя, — не столько спросила, сколько констатировала Аврора.

— Именно так, — подтвердил я, — Только он ошибочно думает, что АД-объект находится на территории химкомбината.

— Что ты знаешь, Вик?

— Пойдем, не надо стоять. Расскажу по дороге.

Мы снова двинулись вдоль по улице. Я рассказал Авроре про дядю Гришу и про его общение с Севрюгиным. Она выслушала меня с полным вниманием, а когда я закончил, захотела уточнить.

— Твоя убежденность основана только на том, что Севрюгин сообщил дяде Грише о своих планах. Но Севрюгин мог и передумать.

— Я основываюсь не только на словах дяди Гриши, — пояснил я, — Есть еще кое-что. Только обещай, что никому не расскажешь: ни Паше, ни начальству твоей конторы.

— Обещаю, Вик. К тому же я, как видишь, перешла на нелегальное положение. В бегах вместе с тобой.

— Подожди. Тебя ведь никто не видел.

— Паша — не дурак. Дважды два сложить способен… кстати, мобильник у тебя с собой?

Я достал свою мобилу и протянул Авроре. Она взяла трубку и кинула в урну для мусора, мимо которой мы проходили.

— Опять я без мобилы, — сказал я с усмешкой.

— А теперь рассказывай, Вик. Что там у тебя еще за страшная тайна?

— Я могу определять наличие адаманта.

— Что?.. Как?

— В той военной технике, привезенной с Таймыра, содержался адамант.

— Ты говоришь об адаманте, как о веществе.

— Не факт. Возможно, он представляет собой что-то вроде излучения. Тебе известно о таком явлении как радиационный фон?

— Впервые слышу.

По видимому в мире, где не изобрели ядерную бомбу, про радиацию в лучшем случае знают только узкие специалисты.

— Не важно. Излучение тоже может быть устойчивым явлением. Скажем, горячая кружка чая излучает тепло, пока не остынет. А есть виды излучений, которые держатся годами.

— Ну допустим… итак, ты как-то определил, что Севастопольский порт излучает адамант…

— Нет. Моя способность работает всего на пару метров. Я определил, что адамант содержался в крысах-мутантах, которые мигрировали из порта.

— Крысы-зерги? — догадалась Аврора.

— В какой-то мере, — согласился я.

— То есть ты хочешь сказать, крысы мутанты находились рядом с АД-объектом, попадали под его излучение и накапливали его.

— Именно так. Вспомни, Аврора, люди-зерги тоже начали рождаться в тех местах, где инопланетяне проявляли активность, особенно там, где они вели боевые действия.

— Да, ты прав. Значит, АД-объект в порту. Осталось только его найти.

— Разве только это?

— А что еще?

— Ну допустим, мы его найдем, — предположил я, — Что мы с ним сделаем?

— Вик, если ты отдашь конторе АД-объект с тебя снимут все подозрения.

— Хорошо, но маловато будет. Даже если разведка от меня отстанет, есть еще куча всяких структур, которые не отстанут.

— Кто например? Коннор Кайман?

— Коннор в том числе. Бритиша спят и видят, как бы заполучить себе зергов. Но и наших деятелей хватает. Меня уже дважды пытались запереть в подвале. В одном ты права, Аврора, АД-объект надо сперва найти, тогда и будем думать, как им распорядиться.

— Тогда предлагаю скататься в порт, — сказала Аврора, — Произведем предварительную разведку.

— Вообще-то я туда уже катался. Огромная, отравленная, хорошо охраняемая территория, — поведал я со скепсисом.

— Что-нибудь разглядел там?

— Не особо. С холма смотрел. Чтобы разглядеть что-то, нужен хотя бы бинокль.

— Я сама как бинокль, — с улыбкой сообщила Аврора.

— Не понял.

— Ты забыл? Я зерганка. Я могу усиливать всякие сигналы.

— И как это связано со зрением?

— Глаз — это прибор, который принимает на сетчатку световые сигналы. Не спрашивай, как я это делаю. Просто умею.

— Полезная у тебя способность. Тогда надо придумать, как добраться до порта. Пешком идти далеко. Можно поймать частника, но если нас ищут менты, рискуем спалиться.

— Сомневаюсь, что нас ищут менты. Моя контора не любит привлекать ментов к своим операциям. Они вообще не очень дружат. Но ловить частника не обязательно. У меня есть машина.

Не знал, что Аврора водит машину, но я вообще о ней знаю очень мало. Та еще тихушница. Впрочем, как и я.

— И где твоя машина?

— Почти пришли. Вон там закрытая стоянка.

Мы дошли до ржавых ворот с будкой охраны и шлагбаумом, за которыми виднелся пустырь, заставленный машинами. Аврора быстро переговорила с охраной, и нас пропустили на территорию. Она по памяти прошла несколько рядов, свернула, где нужно, и подошла к фольксвагену, не новому, но в хорошем состоянии. Ей пришлось довольно долго крутить стартер, машина, похоже, долго простояла, тем не менее завелась без лишних трудностей.

— Падай, Вик. Чего ждешь?

— В салоне как в парилке, — пожаловался я, садясь в машину.

— Ну извини. Кондиционера нет. Открывай форточку, на ходу проветрим.

Аврора уверенно вырулила с парковки и выехала под поднятый шлагбаум.

— Ты хорошо водишь, — отметил я.

— Несколько месяцев за руль не садилась, но руки помнят.

Дорога до порта прошла без происшествий. Никто нас не преследовал, никто не пытался остановить. Я показал Авроре, как заехать на холм и где можно поставить машину. Затем пешком поднялись на вершину, с которой хорошо видна громадина Севастопольского порта.

— Вот, — я повел рукой, очерчивая панораму, — Отсюда на порт самый лучший вид. Можешь включать свой бинокль.

— Поначалу будет ощущение дискомфорта и даже легкой рези в глазах, — зачем-то пояснила Аврора, — Но ты быстро привыкнешь.

— А я тут при чем… — начал было я, но осекся. Аврора что-то сделала с моими глазами, зрение резко изменилось, далекие постройки как будто намного приблизились, — Так ты и мне можешь установить свой «бинокль»?

— Как видишь, могу.

— Круто. Насколько работает твое приближение? — спросил я, пытаясь привыкнуть к измененному зрительному восприятию.

— Семь-восемь крат примерно. Смотри, не отвлекайся. Эффект продлится недолго.

Я стал осматривать территорию порта. Сперва наиболее выделяющиеся объекты: строения, торчащее из мусора портовое оборудование, копошащуюся в мусоре технику, людей в резиновых костюмах, делающих какие-то замеры. Отметил, что люди в ОЗК стараются не отходить далеко от работающей техники.

Затем начал разглядывать мусорные кучи, сам не зная, что надеясь среди них разглядеть. Через пару минут зрение вернулось в норму. Теперь даже не верилось, что я только что рассматривал портовые сооружения так, будто они находятся в каких-то тридцати метрах от меня.

— Вик, что-нибудь интересное заметил?

— Никаких зацепок.

— Жаль, я тоже ничего особенного не увидела. Надо подождать минут сорок. Я снова смогу активировать «бинокль».

— Сомневаюсь, что мы что-то высмотрим. К тому же через сорок минут совсем стемнеет.

— Ну и ладно, — не пожелала сдаваться Аврора, — Так даже лучше. Я задействую кроме бинокля тепловизор. Возможно, в инфракрасном спектре что-то увидим.

Я не стал спорить. Других вариантов все равно нет. Мы нашли большой плоский камень, прогретый солнцем, сели на него и стали наблюдать, как солнце погружается в море. Вот так рядом с Авророй я согласился бы просидеть хоть до утра, но через сорок минут она поднялась с камня.

— Вик, «бинокль» можно активировать, — сообщила она, — Пошли пробовать.

— Пошли, — я тоже поднялся.

Мы встали на прежнее место, с которого порт был виден лучше всего. Стемнело окончательно, стало тихо, технику отогнали за охраняемый периметр, люди тоже с мусорки ушли, только прожектора прорезали тьму с вышек охраны.

Аврора опять что-то сделала с моими глазами, и я утратил нормальное зрение.

— Как тебе оптика ночного видения, Вик?

— Пытаюсь привыкнуть, — ответил я, — Твое лицо как будто светится.

— Смотри не на мое лицо, а на порт.

— Вас понял, — шутливо ответил я, — Смотрю на порт.

На самом деле я не столько смотрел, сколько пытался привыкнуть к новому режиму восприятия. Мало того, что опять бинокль, так теперь еще инфракрасный. Я видел теперь не светлое-темное, а теплое-холодное.

— Аврора, ты что-то интересное видишь? — спросил я в надежде, что она лучше приспособлена к этому способу восприятия.

— Пока только крыс.

— Где? — заинтересовался я.

— Вон видишь стрела крана с башней?

— Ага. Кран вижу.

— От нее возьми ниже и левее.

Я посмотрел, куда указывала Аврора, и увидел несколько крупных ярких пятен. Присмотревшись, понял, что это огромные крысы, которые роются в мусоре.

— Не могу понять, какого размера эти крысы. Такое ощущение, что они не меньше овчарок.

— Все верно, Вик. Я сама сперва приняла их за собак.

— А вон та крыса вообще огромна, — сказал я, — Реальный волкодав.

— Где? — теперь уже Аврора попросила подсказку.

— Еще левее и дальше от моря.

— Ой! Реальный волкодав. Представить такое себе не могла. Как вообще крыса могла так вымахать?

Опция ночного видения отключилась, но мы по инерции еще какое-то время стояли, продолжая глядеть во тьму.

— Лично у меня только одно объяснение, — сказал я, стряхнув оцепенение, — АД-излучение. АД-объект там среди этих куч.

— Крыса-зерг, — Аврора усмехнулась, — Как думаешь, Вик, сколько времени тебе понадобится, чтобы найти объект?

— Не знаю. Если шарить на удачу, могут уйти дни или даже недели. Это при условии, что мне дадут спокойно ходить по свалке. Но мне ходить не дадут. Там частная охрана, до зубов вооруженная.

— Вик, ты умный. Ты обязательно что-то придумаешь, — Аврора обняла меня, приблизила лицо к моему лицу и поцеловала в губы.

— Это что сейчас было?

— Это для мотивации. Чтобы лучше думал.

— Мне конечно нравится такая мотивация. Самая приятная мотивация, какую только можно пожелать, но лучше думать я не…

— Что?

— Появилась одна идейка.

— Еще бы. Я самый лучший мотиватор. Я усиливаю любые сигналы, в том числе искру разума. Что за идейка?

— В результате мутации эти крысы стали ночными существами, они избегают солнечного света.

— Возможно, их просто отпугивал шум моторов. А теперь стало тихо, они повылазили.

— Может, и отпугивал. Но во время сезонной миграции крысы тоже двигались только ночью, днем они прятались. Они привыкли жить в темноте, причем многими поколениями.

— Значит, у них должно быть гнездо в каком-нибудь подвале, — догадалась Аврора.

— Вот и я так подумал. Чтобы стать мутантами, крысы должны были жить в непосредственной близости от АД-объекта. Мое кайло улавливает адамант не дальше двух метров, значит, его естественное излучение можно условно назвать коротковолновым. Не нужно прочесывать всю свалку, достаточно прочесать подвалы.

— Отличная идея, — похвалила Аврора, — Правда, есть одно «но». Вик, в порту немало разрушенных зданий. Мы можем пройти мимо нужного подвала просто потому, что он скрыт под кучами мусора. Нужен план.

— Ну мы этим и заняты. Пытаемся придумать план.

— Я имею в виду архитектурный план порта, — пояснила Аврора, — С планом искать намного легче.

— Согласен, но где бы нам его взять… поцелуй меня еще раз.

— Хитрец ты, Вик. Только про способность усиливать «искру разума» я пошутила. Я же вижу, ты уже придумал. Рассказывай.

— Обломчик, не прокатило… ладно, рассказываю. План наверняка есть у главного городского архитектора, у Малинославского. Он курирует захоронение токсичных отходов в порту, а значит, визирует планировку хранилищ. Я знаю, где находится его офис, был у него.

— И где офис?

— В мэрии. Поехали.

— Поехали.

Мы вернулись в машину и до мэрии добрались около девяти часов вечера. Время не позднее, город только-только выдохнул усталость и духоту рабочего дня, посвежел, похорошел, осветил себя фонарями. Люди заполнили улицы, магазинчики, кафешки. Но здание мэрии было темным и пустым. Слуги народа сверхурочно служить не привыкли. Только сквозь стеклянную дверь парадного входа было видно, что на первом этаже в освещенном холле сидит сторож и смотрит стоящий на столе маленький пузатый телевизор с рогатыми антеннами.

Парадная дверь была не заперта, видимо, на тот случай, если кому-то из народных слуг приспичит заскочить к себе в кабинет по неотложному делу. Аврора зашла первой. Мы условились, что она попытается отвлечь сторожа разговором, чтобы я проскользнул незамеченным на лестничную клетку.

Как только она переступила порог мэрии, телевизор перестал ловить сигнал. Старик, кряхтя и ворча, принялся шевелить антенны, надеясь вернуть утраченное изображение.

— Давайте, помогу, — предложила Аврора, подходя к его столу, — Эти антенны очень капризные.

Ей достаточно было прикоснуться рукой к антенне, телевизор сразу начал выдавать четкую картинку и звук.

— Легкая у тебя рука, — похвалил ее сторож, — Такой четкий сигнал отродясь не выдавало.

Аврора улыбнулась.

— Что смотрите?

— Новости скоро закончатся, потом сериал будет, — охотно поделился сторож.

— Какой?

— Мусорная опера.

— Про Крым?

— Не, про Лондон.

— Понятно. Про что еще снимать мусорные оперы, как не про Лондон.

Аврора с умыслом встала так, чтобы закрыть от сторожа входную дверь. Я воспользовался моментом, зашел внутрь, придержав дверь, чтобы не хлопнула, и на цыпочках быстро пересек холл. Сторож меня не заметил.

Путь свободен. Можно было подниматься в кабинет, но я задержался, услышав в динамиках телевизора знакомый голос престарелого купидончика. Малинославский давал для вечерних новостей очередное интервью.

— Как я и предполагал, Вик Бережнов побоялся прийти в студию на встречу со мной, — бодро докладывал купидончик, — У людей накопилось к Бережнову много вопросов, но отвечать на них он не желает. Не удивлюсь, если он вообще подался в бега за день до выборов!

— Вы полагаете, у Бережнова нет шансов победить? — прозвучал вопрос репортера, берущего интервью.

— Ни малейших, — радостно поделился Малинославский, — В своей победе не сомневаюсь. Сразу после вступления в должность собираюсь инициировать проверки по всем делишкам Вика Бережнова. Если не сбежит, будет отвечать, как говорится, по всей строгости закона.

— Вы считаете, Бережнов сбежал?

— А куда он пропал в таком случае? — вопросом на вопрос ответил купидончик, — Если хотите, я готов объявить награду тому, кто его найдет. Милиция мне потом спасибо скажет.

— Какой размер награды за поимку Бережного? — ухватился за идею репортер.

— Думаю, спонсоры моей предвыборной компании не поскупятся. Скажем, сто тысяч за любые сведения о местонахождении Вика Бережнова. Ему пора ответить за все, что он наворотил.

— Вы имеете в виду того молодого человека, проданного в мусорное рабство?

— Не только это. Не только, — строго поправил Малинославский, — Захват земельных участков, незаконное возведение построек. На Бережнове, знаете ли, всяких «подвигов» хватает.

Слушать болтовню Малинославского надоело, к тому же надо было спешить, я направился вверх по лестнице. Хотя, надо сказать, Малинославский ухватился за слабое место, додумался гаденыш назначить награду за сведения о моем местонахождении. Даже если разведка не предъявит официального обвинения, сам факт моего задержания скорее всего поставит крест на возможности занять кресло мэра.

Любопытно, ему кто-то слил, что на меня охотится разведка? Вообще-то мог и сам догадаться. Силовики весь телецентр на уши поставили, а Малинославский там был, когда меня пришли брать. Как точно подметила Аврора, дважды два сложить нетрудно. Одним словом, узнал и подгадил.

Я забежал на этаж и выглянул в коридор. Пусто и тихо. Подошел к двери кабинета Малинославского, дернул за ручку, дверь, разумеется, была заперта.

Активировав кайло, просканировал запирающий механизм. Замок простенький и хлипенький. Класс взломостойкости замка — защита от честного человека. Никому не пришло в голову, что найдется такой наглый злоумышленник, который возжелает взломать кабинет в мэрии. Ну а я и так-то не образец законопослушности, а когда меня пытаются загнать в угол как крысу, вообще в методах не стесняюсь.

Мелькнула мысль аккуратно аннигилировать запорный язычок, чтобы потом воссоздать заново и поставить на место. Но тратить время на это не хотелось. Просто загнал клюв кайла в щель между дверью и косяком, поднажал на рукоять как на рычаг и выдрал дверь из коробки. Глуховатый любитель мусорных опер из холла первого этажа все равно не услышит.

Свет в кабинете включать не стал, из открытой двери и окна поступало достаточное количество рассеянного света, чтобы видеть всю обстановку.

Где тут купидончик хранит важные бумаги? Наверно, должен быть сейф, но сейфа не увидел. Подошел к столу, чтобы проверить выдвижные ящики, и понял, что проверять ящики не понадобится. Прямо на столе был разложен большущий ватман размера А0 с аккуратным заголовком в левом верхнем углу: «Архитектурный план порта Севастополь».

Чтобы не скатывался в рулон, края его были придавлены канцелярскими предметами. План явно был старым, бумага пожелтела, а чертежи выцвели, но были и свежие дополнения, которые отличались более насыщенным цветом чернил. В правом нижнем углу имелись печати и подписи разной степени поблеклости, подтверждающие, что план является официальным документом.

Поубирал с краев ватмана грузики в виде карандашницы, степлера и дырокола и скатал в трубочку. Хотел уже выходить из кабинета, но увидел прислоненный к столу тубус. В тубусе таскать ватман всяко удобнее.

Упрятав план порта в тубус, вышел из кабинета с трофеем. Возвращаться через парадный вход не рискнул. На первом этаже мэрии в торце коридора ожидаемо обнаружился туалет с окном. Этим окном и воспользовался. Аврора уже ждала меня в машине.

— Быстро управился, — заметила она, когда я сел в салон, — Все в порядке?

— Да, — я показал ей тубус, — Малинославский даже не пытался его прятать. Единственное, чего опасаюсь, в мэрии могли быть поставлены камеры слежения.

— За камеры не переживай. Я их заглушила помехами.

— Ты и это умеешь…

— Ну я же зерганка… куда едем, Вик?

— Куда-нибудь, где можно спокойно изучить план порта. В салоне твоего Фольксвагена мы его нормально не развернем.

— Можем поехать на побережье, — предложила Аврора.

— На побережье многовато лишних глаз. Сама слышала, Малинославский объявил за меня награду. Знает или догадывается, что меня ищет твоя контора.

— Конечно, знает. Это он слил Паше инфу, что будет ждать тебя на ток-шоу.

— Он еще и с разведкой сотрудничает?

— Малинославский со всеми сотрудничает. Он — так называемый двойной агент. Стучит и вашим, и нашим. Скользкий подонок.

— Тогда поехали в пригород. Есть у меня на примете укромное место.

В пригороде машину оставили недалеко от нашей столовки на заброшенной заправке, той самой, где барыга, ныне покойный, банчил препаратом. Оттуда пешком по неосвещенной улочке поднялись в гору и свернули на тропку между домами, ведущую к заброшенным гаражам.

— Вик, я здесь вообще ничего не вижу, — пожаловалась Аврора, — Куда ты меня тащишь?

— Почти пришли, держись за меня.

У последнего гаража помог Авроре забраться на крышу. Откинул ветки и рубероид.

— Что еще за кроличья нора? — с опаской спросила Аврора, заглянув в темный провал.

— Сейчас увидишь.

Я помог ей спуститься в подгаражное помещение, когда-то отбитое у отбитых на голову нариков. Здесь была полная темень даже для глаза зера, свет пришлось включать на ощупь. Когда стало светло, включил и вытяжку, чтобы в помещение поступал свежий воздух с улицы.

Осмотревшись, убедился, что все осталось в том виде, как было в последнее посещение. В комнате, где раньше стоял лежак, по-прежнему были расстелены туристический коврик и спальник, напоминавшие о том, как мы с Карминой здесь прятались от людей Соломона.

— Прям секретный бункер, — оценила Аврора, оглядев обе комнаты, — Что это за место?

— Случайно наткнулся, — ответил я, — Видимо, бывший хозяин гаража вырыл и обустроил себе что-то вроде комнаты отдыха. А когда гаражи завалило оползнем, бросил.

— Сюда бы еще воду подвести, вообще жить можно, — сказала Аврора, — Ну что, доставай карту сокровищ. Будем изучать.

Усевшись на спальник, мы достали и развернули план порта.

— Вик, ты спер официальный документ, — сообщила Аврора, увидев печати и подписи.

— Что было, то и спер. Копию искать было некогда.

Мы стали внимательно изучать схему портовых построек, по памяти сравнивая ее с тем, что наблюдали сегодня с холма. На плане в самом деле построек было гораздо больше, чем мы видели. Чуть не вдвое. Это значило, что под слоями мусора скрыто немало одно-двухэтажных зданий, а вместе с ними и подвалы этих зданий. Попробуй еще их отыскать.

— Ладно, Вик. Давай пойдем методом исключения, — предложила Аврора, — Не все здания имеют подвалы. Скажем, склады можно исключить. Складские помещения наличие подвалов не предусматривают.

— Согласен. Если исключить все склады, а заодно и цеха, две трети построек можно отбросить. Но все равно их остается до черта. Уйдет слишком много времени.

— Давай подумаем, что еще можно исключить, — продолжила Аврора, — Маленькие здания, я думаю, тоже можно в расчет не брать. У таких огромных крыс гнездо должно быть соответствующее.

— Дельное замечание, — согласился я, — Совсем исключать маленькие подвалы, может, и не нужно, но в качестве приоритета будем в первую очередь искать в самых больших подвалах… кстати, вот это что на плане изображено?.. Это ведь не склад, не гараж, не цех и не административное здание. Площадь занимает большую, но я что-то не припомню, чтобы мы видели здание такой странной формы.

— Вик, это бомбоубежище, вот его условное обозначение, — Аврора указала на сильно поблекший знак, чем-то похожий на знак пешеходного перехода со ступеньками вместо зебры, — И ты прав, мы не могли его видеть. Оно изначально строилось так, чтобы его не было видно с воздуха. А теперь оно и вовсе скрыто под мусорными кучами.

— Бомбоубежище! Отличное место. На месте Севрюгина я выбрал бы его. Люди туда не ходят, никто не мешает… опять же мусором не воняет… так-с… надо сообразить, где его искать вживую. Вот это стационарный кран? — я ткнул пальцем в схематическое изображение конструкции.

— Верно, Вик. Это тот самый кран, который мы видели с холма. А огромную крысу размером с волкодава, мы, получается, видели вот здесь.

— Точно! Как раз над бомбоубежищем! Главная крыса вылезла из гнезда подышать свежим токсичным воздухом.

— Вик! Я почти уверена, АД-объект надо искать именно там. Не зря главкрыса там терлась.

— Согласен. Осталось придумать, как пробраться в порт.

— И защитные костюмы с противогазами надо раздобыть…

Аврора замолчала, услышав наверху подозрительный шорох. Кто-то спускался в гараж через дыру в крыше.

— Нас выследили, — шепнула она тревожно.

— Спокойно. Они идут только за мной, — я подскочил на ноги, — Будем считать, что про тебя не знают. Прячься в шкаф в той комнате. Останешься на свободе, поможешь мне выбраться.

Я запер Аврору в шкафу в смежной комнате и вернулся в основное помещение как раз вовремя, чтобы успеть полюбоваться показавшимися в люке упругими ягодицами, затянутыми в плотно прилегающие джинсы.

— Гад же ты, зерг! — привычно отругала меня Кармина, спустившись с лестницы, — Опять втянул меня в блуду, да еще сбежал.

— Кармина? Ты как здесь оказалась?

— Догадаться было несложно, — ответила Кармина с усмешкой, — Суровые мужчины в штатском перевернули вверх дном весь телецентр, но никого не нашли. Знаешь, дважды два сложить не сложно. Очевидно, искали тебя. Сразу поняла, что ты спрячешься здесь… рассказывай.

— Это разведка. Меня подозревают в работе на британского резидента.

— Вик, как ты дожил до своего возраста с таким талантом влипать в истории?

— Сам поражаюсь.

— А это что у тебя? — Кармина обратила внимание на разложенный ватман.

— План Севастопольского порта.

— Зачем тебе?

— Хочу найти одну вещь.

— Вещь, нужную разведке?

— И разведке, и британскому резиденту. Мне понадобится Общевойсковой Защитный Костюм. Сможешь достать?

— Ох, опять без меня никуда, — с улыбкой констатировала Кармина, — Ну ты в курсе, Вик. Будешь отрабатывать на огороде.

Она подошла ко мне вплотную и полезла рукой в мои штаны.

— Кармина, сейчас вообще не до этого… правда…

— Что это ты задергался как припадочный? — Кармина отступила на шаг, удивленно вскинув бровь.

— Выборы в ближайшие дни, за мной разведка гонится, Малинославский награду назначил в сто тысяч. Действительно, с чего бы мне дергаться?

— Уже двести тысяч, — «обрадовала» меня Кармина, — Ставки растут.

— Вот паскудыш неугомонный.

— И выборы не в ближайшие дни. Выборы завтра.

— Серьезно?.. как время летит…

— Ладно, помогу еще раз вытащить из огня твой подгорающий зад. Съездим к Колмогорову, у него наверняка найдется ОЗК.

— Кармина, не то, чтобы я не доверяю Колмогорову, но, как ты верно подметила, ставки растут. Не хочу испытывать судьбу.

— И от кого это я слышу голос разума? Судьбу он испытывать не хочет… — Кармина усмехнулась, — Так и быть, постараюсь достать для тебя ОЗК. Нужен полный комплект с противогазом?

— Ага. Весь фарш. Бери два комплекта.

— Хочешь, чтобы я пошла с тобой, — Кармина по-своему истолковала просьбу.

— Там видно будет. Лучше бы тебе туда не соваться.

— Через пару часов привезу. Жди.

— Сюда приходить не надо, — отказался я, — Помнишь маяк, у которого был сбор перед операцией по Соломону? Оставь там под причалом.

— Прям шпионские страсти. Как будем держать связь?

— Пока никак. От мобилы я избавился. Кармина, если через два часа я не встречу тебя возле маяка, просто оставь посылку и уезжай. Сам справлюсь.

— Как скажешь, Вик. Сам так сам. Проводи меня до дороги, пока сюда шла чуть ноги не переломала.

— Конечно, пойдем.

Проводил Кармину до улицы. Она поймала частника и уехала, а я быстро вернулся в комнату под гаражом. Аврора сидела на спальнике, склонившись над планом порта и, когда я вошел, даже не подняла головы, продолжив молчать. Я чувствовал, что это было не просто молчание. Это было молчание, звенящее от негодования.

— Аврора.

— Вик. Не надо ничего объяснять, — сказала она, не отрывая взгляда от чертежа, — Это была та женщина, которой ты дарил цветы в казино. Я видела, шкаф был закрыт неплотно.

— Да при чем тут цветы…

— Я же попросила, объяснять ничего не нужно. Потом ты купил для меня букет, чтобы загладить вину, но так и не отдал его. Ты оставил меня одну в Жемчужине Крыма из-за нее. Ведь так?

— Она попала в беду. Я должен был ей помочь.

— Я понимаю, Вик.

— Ничего ты не понимаешь! — я не смог удержаться и вспылил, — Мне нужна ты, а не она!

— Правда? — она, наконец, подняла голову и посмотрела на меня.

— Правда.

— Хочется тебе верить.

— Ну так верь! Верить — это не очень сложно.

— Не очень сложно, но иногда очень трудно, — она отвела взгляд, уставившись на стену невидящим взором, — Не будем больше об этом, Вик. Она принесет ОЗК?

— Обещала, значит, принесет. Но этого мало. Нужно придумать, как попасть в порт. Просто перелезть через забор — не вариант. Нас засекут.

— Можно попытаться зайти с моря, только для этого нужно плавсредство, — сказала она.

— А ведь это идея. Помнишь катер, который мы отбили у вертухаек?

— Который мы отбили у твоей Кармины, — уточнила Аврора мрачно, — Помню. Но ты его утопил.

— Мы его достанем. Поехали.

— Поехали, куда угодно. Если мы останемся здесь, эта женщина так и будет стоять у меня перед глазами.

Вернувшись к заброшенной заправке, забрали машину и поехали на запад. Аврора замкнулась и почти всю дорогу смотрела только прямо перед собой, со мной не разговаривая. Я не пытался начинать разговор, тоже стал смотреть на дорогу. Сам бы я не нашел то место в темноте, но Аврора, видимо, его хорошо запомнила.

— Вон тот пункт приемки, Вик, где мы обменяли золотой слиток на мобильник. Помнишь? — она впервые заговорила за все время пути.

— Помню. С мобильника ты позвонила своему Паше.

Аврора на мою провокацию не отреагировала, хотя не могла не заметить, что «своему Паше» я выделил интонацией. Она припарковала Фольксваген на обочине. К морю направились пешком.

— Мы жгли костер, Вик. Помнишь? Надо найти то место.

— Конечно, помню. Ты сидела у костра босая, а я принес для тебя хрустальные туфельки.

Аврора прыснула, но в следующий же миг натянула на лицо прежнее мрачное выражение, должное означать, что я не прощен.

— Сочинитель, — произнесла она с укором, — Не хрустальные туфельки, а резиновые тапки. Они были разных цветов, разных фасонов и разных размеров.

— Вот оно то место, — я остановился возле костровища, — Здесь мы встретили рассвет. Мой первый рассвет в этом мире.

— Выдумщик… разведи костер.

Развел костер, насобирав на берегу дров, оставил Аврору у горящего огня, а сам принялся за дело. Изготовил что-то вроде колодезного ворота, который установил на крепкой металлической рогатине, засаженной глубоко в землю. Мне предстояло вытаскивать не ведро воды из колодца, а целый катер из моря, поэтому сам ворот и поворотную рукоять сделал соответствующими задаче. Потом изготовил толстую веревку, ее конец привязал к вороту.

Закончив с приготовлениями, разделся и, взяв свободный конец веревки, зашел в воду. Вроде бы и не так далеко от берега я затопил катер, но не будь у меня кайла, в ночной темной воде его бы не нашел. А так кайло указало на затонувшую посудину в режиме металлоискателя. Привязал веревку к носу катера и выплыл на берег.

— Нашел, Вик? — крикнула Аврора, увидев, что я выхожу из воды.

— Нашел.

— Тебе помогать?

— Думаю, справлюсь. Дно покатое, уложено мелкой галькой. Вытащу.

— Я все же тебе помогу. Не думай, что маленькая и слабая. Я зерганка.

— Я это помню.

Вдвоем навалились на рукоять ворота и стали крутить. Работка оказалась не из легких, но мы вытащили катер на берег словно огромную рыбину, а затем наклонили набок, чтобы слить воду.

Аврора с интересом пронаблюдала, как я состряпал и установил заплату в пробитом днище.

— Класс, ты крут, Вик. Только боюсь, мотор набрал воды.

— Не проблема. Я удалю всю воду из системы. Я даже могу изготовить моторное масло и моторное топливо.

— Это двухтактный двигатель, — предупредила Аврора.

— Поверь, я как-нибудь разберусь.

— Ну а я тогда помогу дать искру на свечи зажигания.

— Как раз за свечи переживаю.

— Не переживай. Искры — это по моей части.

Пришлось повозиться, но мы справились. Спущенный на воду катер завелся. На дне катера были весла, которые нам несомненно пригодятся, а еще вертухайские карабины, которые успели заржаветь. Патроны к ним и подавно пришли в негодность.

— Я, наверно, смог бы изготовить патроны, но времени на это не осталось, — сказал я, — Надеюсь, оружие нам не понадобится.

— Тоже на это надеюсь.

На катере мы доплыли до маяка, где нашли оставленную Карминой посылку. Кроме двух общевойсковых защитных костюмов в свертке обнаружилась пара налобных фонариков, и записка с коротким текстом: «Береги себя», — вместо подписи был помадный отпечаток карминовых губ. Аврора сделала вид, что записку не заметила.

Я повел катер в открытое море, понемногу отворачивая в сторону порта. Скоростной катер домчал нас менее, чем за час. С воды порт был практически не видим. Неосвещенный и мертвый он казался чернильной кляксой на береговой линии. Я заглушил мотор.

— Теперь берем весла, — скомандовал я, — Помнишь, как мы гребли, когда бежали с полигона?

— Помню, — Аврора едва заметно улыбнулась. Боюсь сглазить, но кажется, она начала оттаивать.

Чем ближе мы подходили к берегу, тем больше мусора плавало в воде. Грести становилось все труднее. Периодически с береговой вышки по воде начинал шарить луч прожектора. Мы бросали весла и ложились на дно катера. Перестав двигаться, катер сливался с плавающим мусорным хламом, во всяком случае тревогу никто не поднял, мы благополучно добрались до берега.

— Какая же здесь вонь, — Аврора зажала пальцами нос.

— Одеваемся.

Я помог ей натянуть ОЗК и противогаз, потом снарядился сам. У нас пропала возможность речевого общения. Могли только подавать друг другу знаки. Мы спрыгнули с катера и двинулись вглубь порта.

В качестве ориентира я избрал тот самый стационарный кран. От него нам нужно было пройти около трехсот метров от моря, а потом еще метров сто на юго-восток. Мы старались двигаться, прикрываясь мусорными кучами так, чтобы с вышек нас засечь не смогли.

Когда мы проделали основную часть пути, из-за мусорной горы на нас выскочили две огромные крысы. Я был готов к этому. Выступил вперед, прикрыв собою Аврору, и покрепче перехватил в руках кайло. Одна пошла на меня прямолинейно и первой попала под харвестер: «начать сбор элементов», — пока она скалила зубы, выжидая, когда ее товарка зайдет мне сбоку, я ее высушил до состояния мумии.

Когда вторая крыса атаковала, перевести на нее поле сборщика не успел и встретил по старинке хорошим ударом кайла. Стальной клюв удачно вошел ей в шею чуть ниже черепа, пробив артерию. Черная кровь брызнула фонтаном. Крыса завалилась на бок, испуская дух.

Скорее почувствовал, чем услышал сзади какой-то шум, и резко развернулся. Та мега-крыса размером с волкодава, которую мы видели с холма, обошла нас сзади, оказавшись за спиной Авроры. Я попытался крикнуть, чтобы предостеречь ее, но это оказалось бессмысленно. Вместо нормального звука противогаз пропускал только какое-то глухое бульканье. Аврора меня не услышала.

Крыса-вожак ощерила пасть и прыгнула, целясь Авроре зубами в шею. Мне другого не осталось, как только метнуть кайло. Брошенное кайло большого вреда крысе не причинило, лишь рассекло шкуру на лбу выше глаза, зато Аврора рефлекторно отшатнулась в сторону. Жуткие зубы вожака сомкнулись в сантиметре от ее шеи.

Я рванул навстречу крысиному королю, пока тот не попытался повторить нападение на Аврору. Он переключился на меня, как на более опасного и крупного противника. Кайла в моих руках больше не было, я только успел выставить перед собой руки, поймав кинувшуюся на меня крысу за шею.

Удержаться на ногах я не смог и завалился на спину. Альфа-крыса оказалась надо мной сверху. Я, что есть силы, сдавливал ей горло, но чувствовал, что долго сопротивляться не смогу, задушить — тем более. Меня пока спасало только то, что крыса выбрала для атаки гофрированный шланг противогаза и вцепилась в него зубами, наверно, думала, что это какой-то жизненно-важный орган.

Внезапная помощь пришла от умницы Авроры. Догадалась, где у этой машины для убийства слабое место. Аврора включила ослепительно-яркий неоновый фонарь и направила крысе в глаза. Тварь, привыкшая избегать яркого света, заверещала так, будто ей не фонарем в глаз посветили, а кислоты плеснули. Она отпрыгнула сторону, дезориентированно замотав башкой.

Вскочив на ноги, я отбежал в сторону, противоположную той, куда улетело кайло. Как только расстояние между мной и кайлом превысило десять метров, оно вернулось в инвентарь. Я снова активировал его, с радостью ощутив в руках рукоять. Вот теперь можно поговорить с Альфа-крысой по душам.

Она, видимо, частично вернула себе зрение, потому что снова смотрела на меня воспаленными красными глазами. Я не рискнул включать свою газовую горелку, понимая, что ее свет может выдать нас бдящим на вышках охранникам. По этой же причине Аврора сразу выключила фонарь. Главное, мой безотказный харвестер теперь был наготове.

Я сделал пару ложных выпадов кайлом, чтобы раззадорить тварь, заставить сблизиться, спровоцировав на новую атаку, и она снова напала. Я подставил ей под укус рукоять кайла, держа его на вытянутых руках. Как только крысиные челюсти сомкнулись на рукояти, дал команду на сбор ресурсов. Через несколько секунд Альфа-крыса превратилась в мумию.

Можно было бы выдохнуть с облегчением, но шланг противогаза изодран в клочья. Надо спешить, пока не надышался токсичных испарений. Я сорвал с себя бесполезный противогаз и крикнул Авроре, что надо идти дальше, но она лишь села безвольно на кучу мусора.

Опустился перед ней на колени и попытался заглянуть в глаза. Через проклятые окуляры противогаза в темноте ничего не было видно. Лишь мелькнула страшная догадка, что крыса-вожак успела ее зацепить, не зубами, а когтями.

Осторожно взял ее за плечи и, заставив наклониться, заглянул ей за спину. Так и было. В ОЗК появились три рваные длинные прорехи, из которых сочилась кровь.

— Аврора держись, я что-то придумаю.

Перевел кайло в режим геологоразведки и просканировал рану, создав три-дэ модель повреждения. Выглядела рана страшно. Крысиные когти пробили два ребра, и судя по тому, как толчками изливалась кровь, задели сердечную мышцу.

Я могу многое, но сращивать живые ткани не в моих силах. Хотя… я ведь лечил себя при помощи адаманта. Почему нельзя истратить адамант на Аврору? Сама она недавно повлияла на мое зрение, превратив мои глаза в инфракрасный бинокль. Значит, хотя бы теоретически, и я могу на нее воздействовать.

Открыл вкладку характеристик, где записаны текущие запасы адаманта, и тапнул на нужную строчку. Система раскрыла окошко меню с перечислением целей, на которые я могу потратить адамант. Пункта «передать адамант» в списке раньше не было, а теперь появился. Похоже, Система откликнулась на мой мысленный запрос, пошла навстречу и даже предложила несколько вариантов целевого назначения передачи.

Вчитываться было некогда, выхватил взглядом подпункт «исцеление» и нажал. Система выкинула предупреждение: «Ваших запасов адаманта недостаточно для полной регенерации объекта „Аврора“. Внимание! Ваш организм отравлен токсинами. Рекомендуем потратить адамант на собственное лечение».

Смахнул предупреждающую надпись и повторно отжал подпункт «исцеление». Счетчик запаса адаманта обнулился, а я почувствовал, как невидимая сила вливается в рану Авроры. Можно сказать, впервые ощутил ток адаманта. Ее это не исцелило полностью, но самые опасные повреждения мгновенно затянулись.

Уложил ее на спину и кинулся к дохлым крысам, с этих тварюг должен получить немало: «собрать адамант»… «собрать адамант»… и, наконец, с Альфа-крысы: «собрать адамант»…

С последней на меня обрушился целый адамантопад — более семисот единиц. Собранного с лихвой хватило, чтобы полностью восстановить здоровье и Авроре, и себе.

— Аврора, как себя чувствуешь?

Она самостоятельно приняла сидячее положение и показала большой палец. Я облегченно выдохнул.

— Идем скорее, вход где-то рядом.

Если бы крысы не протоптали тропу, мы бы, наверно, долго искали вход в бомбоубежище среди мусорных завалов. Тяжелая дверь была полуоткрыта и полностью не открывалась и не закрывалась из-за наваленного вокруг нее утрамбованного мусора.

Я зашел первым, держа кайло наготове. Аврора прошла за мной следом и сразу включила фонарик. Здесь можно не опасаться, что охранники заметят его свет. Фонарь высветил бетонные стены и ступеньки, ведущие вниз. Мы начали спускаться.

Если судить по количеству ступеней, то спустились мы примерно на высоту трех этажей. То есть бомбоубежище было пробито на глубине порядка семи-восьми метров под землей. Закончив спуск, двинулись по длинному коридору, загаженному крысиным пометом. Аврора продолжала освещать путь фонарем, а я врубил свою горелку.

Пройдя еще около тридцати метров, остановились. Коридор заканчивался входом в помещение, настолько большое, что противоположная стена едва проглядывалась в свете фонаря. Я замер на пороге. Глаза крыс мутантов не терпели яркого света, зато в кромешной тьме сами излучали зеленоватое свечение, как это бывает у ночных хищников. Из разных концов помещения на меня уставились десятки пар крысиных зловеще-зеленоватых глаз.

Несколько секунд напряженного ожидания прошло в состоянии шаткого неподвижного равновесия, словно ни я, ни крысы не решались пошевелиться первыми, а затем внезапно они сорвались как по команде. Еще тогда на побережье во время сезонной миграции я выяснил, что крысы мутанты отчаянно кидаются на источник огня. Сейчас произошло тоже самое, инстинкт погнал их затаптывать разгорающийся пожар.

— Аврора, отходи! — крикнул я, встречая первую крысу ударом кайла.

Я отбивался как мог, держа оборону в дверном проеме, но в какой-то миг на меня одновременно кинулись две сразу. Одну я поджег, вторая прорвалась в коридор. Чтобы не пустить ее себе за спину, пришлось отбегать от дверного проема.

Я бешено махал кайлом как факелом, не позволяя крысам меня обойти. Умные тварюги быстро соображали, действовали все более слаженно. Коридор был достаточно широк для маневра, и они стали наседать парами и тройками. Мне приходилось постоянно пятиться назад в сторону лестницы.

Последней надеждой оставалась полуоткрытая дверь, ведущая на поверхность. С одной стороны, в узком проходе отбиваться будет проще, с другой, — там уже придется руководствоваться принципом «ни шагу назад». Выпускать крыс на оперативный простор никак нельзя. Окружат, раздергают и задавят числом.

Мне некогда было смотреть себе за спину, но я видел пляшущий свет от фонаря, которым Аврора старалась слепить атакующих меня крыс. В какой-то миг ее фонарь перестал помогать мне ярким неоновым светом, темноту перед моими глазами рассекало только пламя горелки.

— Аврора, что с фонарем? — бросил я через плечо, забыв, что из-за надетого на нее противогаза, ответа услышать не могу.

Уловив краем глаза слева от себя свечение, бросил быстрый взгляд через левое плечо и увидел, что Аврора копается в каком-то щитке, подсвечивая себе фонариком.

— Иди к выходу! Какого черта⁉

Она не повернулась.

Удачно размозжив очередной инициативной крысе череп, я уже собирался силой оттащить Аврору от щитка, но в этот миг услышал, как она щелкнула рубильником, где-то за стенкой затарахтел генератор, зашелестели лопасти вентиляции.

— Нет времени на эксперименты! — заорал я, — Отходим!

Аврора с хладнокровным упрямством продолжала методично перещелкивать рубильники все подряд. Мне пришлось сместиться к стене, чтобы прикрыть ее, и крысы мутанты тут же этим воспользовались. Пара особей вдоль стеночки проскочила вперед по коридору, перекрывая нам возможность дальнейшего отступления.

Я зарычал как зверь, намереваясь биться до последнего. Крысы предвкушающе щерили жуткие пасти. Им-таки удалось загнать нас в ловушку, но тут с очередным щелчком рубильника коридор наполнился желтым электрическим светом из потолочных светильников. Стало светло как днем.

Крысы, противно вереща, кинулись вон из коридора. Реакция на свет, льющийся сверху, как и на свет солнца, не была для них обусловлена никаким другим инстинктом, кроме инстинкта самосохранения. Через считанные секунды в коридоре не осталось ни одного мутанта.

В бункерной тишине стало слышно, как система очистки прогоняет спертый вонючий воздух через фильтры. Дышать становилось легче. Я жестом показал Авроре, что противогаз можно снять.

— Ты молодец, — похвалил я ее, — Зажгла свет посреди тоннеля.

— Вик, как ты меня вылечил? — спросила она, сняв противогаз.

— Использовал адамант. Пойдем, утро близится, нам еще многое нужно успеть.

Пройдя коридор, мы, наконец, зашли в большое помещение с бетонными опорными колоннами квадратного сечения. Теперь оно было освещено несколькими светильниками.

— Бомбоубежище рассчитано на тысячу человек, не меньше, — сказала Аврора.

— Ага. Здесь крысы и устроили себе гнездо. Куда они сбежали?

— Разбежались по подсобкам. Здесь много служебных, технических помещений.

— Тогда надо все зачистить, — заключил я.

Начали полный обход. Не везде свет включался через общий рубильник. В некоторых помещениях имелись отдельные выключатели. Мы переходили из одного в другое, включали свет и истребляли, прячущихся крыс.

Не так уж и умны оказались крысы мутанты. Напуганные верхним светом, они забыли о принципах крысиного коллективизма. Каждая шкерилась там, где могла. А разделаться с ними по одиночке оказалось несложно, хотя и трудоемко. За час мы обошли все бомбоубежище, включив свет везде. По мере зачистки я насобирал под десять тысяч единиц адаманта, только ради этого запаса связанные с делом риски себя оправдывали.

— Вик, мы все обошли, — сообщила Аврора, — Но я пока не увидела никакого АД-объекта.

— Найдем. Я пока еще не включал режим кайлоходца.

— Какой режим?

— Ну как лозоходец, только у меня кайло вместо лозы.

— А, поняла. Ну, включай свой режим.

С кайлом наперевес я стал обходить все помещения вспять, пока не вернулся в самое большое. И только там в дальнем от входа углу Система выдала долгожданное оповещение: «внимание, обнаружен мощный источник адаманта», и вслед за первым оповещением еще одно: «поздравляем: обнаружена часть инопланетного системного объекта — кусок корпуса АД-генератора. внимание, не отключайте режим геологоразведки, производится полное сканирование».

— Вик, ты чего замер? Ничего не нашел? — озабоченно спросила Аврора.

— Нашел, — я подобрал с пола рваный кусок металлической пластины размером с ладонь, — Вот он АД-объект.

Аврора взяла железяку, взвесила на ладони и вернула мне.

— Не чувствую ничего, — сказала она, — И не скажешь, что эта железка — источник АД-излучения.

— Адамант невозможно… почти невозможно почувствовать. Но поверь, это та самая железка.

Чтобы упрятать кусок себе в карман, пришлось расстегивать ОЗК.

— Решил, что с ней сделаешь? — задала Аврора самый важный для нее вопрос.

Ответить я не успел. Услышав шаги, мы одновременно повернулись в сторону входа.

— Улыбнитесь, вас снимает скрытая камера, — пошутил вошедший.

— Кто это? — спросила негромко Аврора.

— Лаборант, — так же негромко ответил я.

— Не ожидали? — поинтересовался Лаборант игриво. Его массивная фигура замерла в проходе в эффектной позе.

— Выследил, — констатировал я.

— Не выследил, а засек, — поправил меня Лаборант, — Неужели ты думал, Вик, что сможешь попасть сюда незамеченным? У меня везде камеры понатыканы.

— И что тебе нужно от меня? — спросил я.

— Сам не догадываешься? — Лаборант усмехнулся, — Думаешь, с какой стати я трачу бешеные бабки на частную охрану порта? Между прочим нанял одно из самых дорогих охранных агентств в мире. Черная каракатица! Слыхал?

— Так ты тоже искал АД-объект? — догадался я.

— Искал, — признался Лаборант, — Любопытно, как ты умудрился раскопать это убежище? Я о нем не знал.

— Что же ты не поинтересовался у своего подельника Малинославского? В генплане порта оно есть.

— Не собирался посвящать Малинославского в свои поиски, — на лице Лаборанта проступило отвращение, — Тот случай, про который говорят: что знают двое, то знает свинья. Малинославский совсем не умеет держать язык за зубами… так что искал сам. У меня техника работала, специалисты… как оказалось, толку от этих специалистов никакого.

— Я думал, все эти люди занимаются захоронением токсичных отходов.

— И этим тоже. Но для меня главное — не отходы, а доходы, — скаламбурил Лаборант, радостно улыбнувшись, — А больше всего мне нужен тот кусок железа, который ты положил себе в карман, Вик.

— А если я не отдам? — я улыбнулся не менее радостно.

— Тогда ты отсюда не выйдешь, — с удовольствием пояснил Лаборант, — Хоть ты и зерг, уворачиваться от пуль не умеешь… отдашь, Вик, никуда не денешься. Сбежать не сможешь, не надейся. Твой катер под прицелом моих снайперов.

— Зачем вам АД-объект? — вмешалась в разговор Аврора, — Если попытаетесь его продать, вас обвинят в измене Родине.

— А я не собираюсь его продавать, — с легкостью признался Лаборант.

— Тогда зачем он вам?

— Не догадываетесь?.. жаль… я был о вас более высокого мнения.

— Ты тоже — зерг, — произнес я, пронзенный догадкой.

— Да, я зерг, — с наигранно скромным достоинством подтвердил Лаборант, — Скажу больше, я — уникальный зерг, потому что я зергом не родился. Я им стал.

— Ты проводил опыты с АД-объектом и нахватался его излучения. Только допер до этого не сразу, — догадался я.

Легкость, с которой я назвал причину обретения мутации, Лаборанта покоробила.

— Ну, я был молод и глуп, — признался он, — Вернул Севрюгину, как я думал тогда, его бесполезный хлам. Я честно использовал все имеющиеся методы научного анализа и напрочь проигнорировал один ненаучный, но очевидный. Я даже помыслить не мог, что обрел способность, недоступную обычному человеку. Все списывал на случайные совпадения.

— То есть ты — не просто зерг. Ты, как и я, — мужчина зерг с особой способностью, — добавил я.

Губы Лаборанта растянулись в самодовольной улыбке.

— Тебе хочется узнать, что я умею? Не буду тебя томить, Вик. Сейчас покажу свою способность… — голос Лаборанта стал сухим и холодным, — … чтобы сделать тебя посговорчивей.

Я почувствовал правой щекой, как резко начала снижаться температура воздуха. На ресницы Авроры выпал иней. Ее выдох превратился в облачко пара. Я понял, что Лаборант ее замораживает.

— Остановись! — крикнул я, загораживая собой Аврору.

— Давай сюда объект, — потребовал Лаборант.

Я сделал шаг навстречу, но он вскинул руку в предостерегающем жесте.

— Не дури, Вик. Не приближайся. Просто брось мне эту железку.

Хорошо, что кайло уже было у меня в руках. Я быстро сгенерировал в редакторе копию АД-объекта, благо немного железа в хранилище имелось. На изготовление копии ушли секунды. Мне не пришлось как-то специально тянуть время. Чтобы залезть в карман под резиновым костюмом, его снова пришлось расстёгивать. Я стал шарить рукой за пазухой, будто собираясь достать объект, а сам «выгрузил» копию прямо себе в руку.

— Лови, — крикнул я и бросил подделку Лаборанту под ноги.

У меня не было никакой уверенности, что Лаборант примет копию за оригинал, и подавно не было уверенности, что он нас отпустит, даже если не заметит подмены.

Он десятилетиями хранил свою тайну, а тут вдруг разоткровенничался, при том что сам говорил минуту назад: что знают двое, то знает свинья. Он не доверяет ни мне, ни Авроре. Вообще сомневаюсь, что он кому-то доверяет. Иллюзий я не питал: десять против одного, что он собирается похоронить нас на этой свалке.

Как только Лаборант нагнулся, чтобы подобрать железку, и выпустил меня из вида, я коротко размахнулся и швырнул в него кайло. Он все-таки успел среагировать, отшатнулся и повернулся полубоком, но ему все равно неплохо прилетело.

Пока он не успел опомниться, сгреб Аврору в охапку и рванул в ближайшее подсобное помещение. Успел забежать за угол вовремя. Затылок обдало холодом, в дверной косяк ударилась сосулька размером с мою руку. Крут Лаборант. Шмаляет заклами как заправский маг льда из фэнтезийного фильма.

— Цела? — спросил я на бегу у Авроры.

— Замерзла как собака… цела…

Из подсобки перебежали в следующее смежное помещение. Я запер дверь и кинулся растирать ей плечи.

— Да цела я, Вик… ты кайло там оставил.

— Забыла? — я активировал кайло, вернувшееся в мой инвентарь, и показал Авроре.

— Отлично, — обрадовалась она, — Есть идеи, как отбиваться?

— Если подберусь к нему на расстояние два метра, разберу на атомы.

— Он не дурак. Не позволит.

— Посмотрим.

Мы замерли, вслушиваясь в то, что происходит за дверью. Аврора, конечно же, была права. Лаборант — не дурак, имеет представление о возможностях моего кайла и не собирается кидаться за нами сломя голову. За дверью было тихо, зато мы оба почувствовали, как быстро начал вымораживаться воздух.

Гадкий Лаборант решил нас заморозить с безопасного расстояния. Закрытая дверь для его способности, по всей видимости, — не помеха. На стенах начала образовываться наледь. Нас он не видит, но учитывая небольшие размеры помещения, быстро превратит его в морозильную камеру.

Однако кое-чего он не учел. Я врубил горелку, падение температуры замедлилось. Добавил напор горючей смеси, и комната стала прогреваться. Готов биться об заклад, Лаборант выдохнется раньше, чем у меня закончатся водород с кислородом.

— Вик!.. Вик! — донесся до нас голос Лаборанта, — Ты как там? Еще не околел?

Я промолчал.

— Вик, ты извини, но в живых оставить я тебя не могу. Ты слишком много знаешь.

Я снова промолчал. Пусть гадает, урод, околели мы или еще живы.

Послышались осторожные приближающиеся шаги. Похоже, он почти уверен, что мы уже замерзли насмерть или как минимум на пороге смерти от переохлаждения, но, видимо для верности, усилил свою заморозку.

Температура в комнате снова стала понижаться. Моя горелка шпарит на максимум, только этого жара недостаточно, как бы в самом деле не околеть. Пожалуй, пора переходить к активным действиям, хватит играть вторым номером.

Жестом показал Авроре, чтобы взялась за ручку двери, а сам изготовился к броску. Все что мне нужно, сократить расстояние и включить сборщик. Лаборант где-то в четырех-пяти метрах от меня. В сущности на расстоянии прыжка.

Дал Авроре отмашку кивком головы. Она рывком открыла дверь, я ломанулся в проем и… налетел на ледяную стенку, которую успел наморозить хитрый Лаборант. С веселым хохотом он выскочил в большой зал, а я неслабо так расшиб себе плечо о ледяную глыбу, вставшую на моем пути.

— Один-один! — дурашливо прокричал Лаборант с безопасного расстояния.

Пришлось потратить двадцать единиц адаманта, чтобы залечить ушиб. Ну пусть будет один-один. Похоже, происходящее он воспринимает как игру или спортивное состязание. Мне только на руку, что он так самонадеян. Если бы привлек своих ребятишек из Черной Каракатицы, те бы уже покончили с нами конвенционными методами. Хотя… я почти уверен, что наемникам он тоже не доверяет.

Разбив ледяную стенку ударом кайла, пулей выскочил в зал, забежав за одну из опорных колонн. Очередная сосулька пролетела возле моей головы и ударилась в стену, разлетевшись россыпью ледяных осколков.

Уже в следующую секунду пол под моими ногами стал покрываться ледяной коркой с такой стремительностью, что я едва успел отскочить. Промедлил бы секунду, приморозился бы ступнями к полу. В меня снова полетела сосулька, и мне опять пришлось драпать под укрытие соседней опоры. Опасный противник — Лаборант, за годы практики мастерски развил свою способность, освоил целый арсенал различных способов ее применения.

Он гонял меня как зайца по подлеску, а я никак не мог к нему приблизиться. Он прекрасно считывал мои маневры и тоже перемещался от опоры к опоре, не подпуская к себе. Этак рано или поздно удача окажется на его стороне, поскользнусь ненароком на ледяном катке, и он достанет меня как-нибудь своим заклинанием.

Вот тут я в полной мере оценил, каким преимуществом обладает тот, кто может применять свои способности издалека, а не с двух метров, как я. Жаль, что Аврора против Лаборанта ничего не может поделать. Ее способность как раз работает на огромные расстояния, только вреда не причиняет… а, собственно, почему не причиняет? Не пора ли ее немного прокачать?

Продолжая скакать от колонны к колонне, открыл системные характеристики. Если мне не изменяет память, система предлагала целое меню по целевому назначению передачи адаманта: «устранение тревожности… снятие усталости… исцеление… подключение к Системе…».

Подключение к Системе! Правда, отдать за это придется пять тысяч единиц адаманта, но какой смысл экономить, если в кармане лежит источник АД-излучения? Пять тысяч списалось со счета, и я получил оповещение: «объект Аврора подключен к Системе. Внимание, на адаптацию к системе потребуется время»

У меня нет времени ждать, когда Аврора адаптируется. Лаборант очень скоро превратит меня в кусок задубевшего мяса из морозилки. Активными заклинаниями он пока не дотягивается, но постоянно воздействует на организм, по чуть-чуть понижая мне температуру тела. Я и так уже дуба врезаю.

Посмотреть характеристики Авроры не могу, как и узнать, какой уровень ей присвоен Системой. Зато в меню появился новый пункт «повысить уровень объекта». Лучше потрачу еще пять тысяч единиц адаманта без гарантии результата, чем у меня гарантированно смерзнутся ласты в ледяной глазури.

Тапнул на пункт меню. Списали всего триста единиц. Какой уровень был и какой — стал, Система не сообщила, но видимо был первый. Еще раз тапнул. Списали плюсом шестьсот. Еще раз… — списали тысячу двести, а потом — еще две четыреста.

Итого я поднял ее на четыре уровня. Был первый, стал пятый. Это по-любому должно ее существенно усилить. Осталось выяснить, поможет ли это победить Лаборанта. Он как раз теперь стоял спиной к подсобке, в которой пряталась Аврора.

— Аврора! — крикнул я, — Как у тебя с сигналом?

Она осторожно выглянула в зал и уставилась на меня вопросительно.

— Проверь свой сигнал! Изменения есть?

Аврора ничего не поняла и жестом показала, что собирается напасть на Лаборанта со спины. Я отрицательно замотал головой. Она маленькая, а он здоровенный боров-зерг. Аврора нахмурила лоб, пытаясь сообразить, что я от нее хочу.

— Сигнал, Аврора! Проверь его.

— Вик, ты собрался позвонить? — весело поинтересовался Лаборант из-за бетонной опоры, — Разочарую тебя. На такой глубине никакая связь не ловит. Тебя уже никто не спасет.

Аврора, похоже, все-таки почувствовала какие-то изменения. Прислушавшись к ощущениям, начала растирать себе виски. Лаборант ее пока не видел, но к сожалению, у меня не осталось времени на пантомиму, пора перебегать к очередной опоре. Я попытался оторвать ногу от пола и не смог. Упустил момент. Нога уже примерзла, покрывшись ледяной шубой, которая быстро обволакивала икру и поднималась к колену.

— Вот и все, Вик, — с удовлетворением отметил Лаборант, — Ты попался. Сейчас с тобой закончу, потом возьмусь за твою подружку. Ей тоже сигнал не помо…

Лаборант не договорил, потому что в его кармане запел рингтон: «Ой, мороз-мороз, не морозь меня». Удивившись, он полез в нагрудный карман и извлек мобилу, отчего громкость песни усилилась.

— Странно, — под нос себе пробурчал Лаборант и поднес мобилу к уху, принимая вызов, — Алло.

Не знаю, что он услышал в трубке, но от услышанного завопил как резаный, а затем упал и задергался словно в припадке.

— Скорее, Вик! — прокричала Аврора, — Это ненадолго.

Я бы рад скорее, только у меня нога приморожена к полу толстым слоем льда. Пришлось направить горелку себе на ступню. Ожегся конечно, зато выдрал ногу из ледяного плена через пару секунд, и кинулся к Лаборанту.

Он еще бешено вращал глазами, катался по полу и мычал нечленораздельно, но уже начал приходить в себя. Увидев, что я бегу прямо на него с кайлом наперевес, Лаборант мгновенно сотворил вокруг себя что-то вроде ледяного панциря, наподобие черепашьего, только это его не спасло. Я всадил кайло в этот панцирь, расстояния более чем достаточно, чтобы начать сбор ресурсов.

Обычно я выкачивал водород и кислород, но в этот раз сообразил, что Лаборант обложился большим объемом того и другого, потому что лед — это замороженная вода, состоящая как раз из этих элементов. Чтобы не тратить драгоценное время на переработку его ледяного панциря, дал команду на сбор углерода.

Из углерода строятся кости, мышцы и много чего еще. Лишившись всего углерода, тело Лаборанта превратилось в бесформенный мешок с жидкостями. Хорошо, что он сам избавил нас от этого зрелища, сотворив себе ледяной саркофаг.

— Аврора, ты в порядке? — я вытащил кайло изо льда и заковылял в подсобку, где она пряталась.

Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене. Из носа у нее текла кровь.

— Перенапряглась немного, — ответила она слабым голосом.

— Сейчас подлечимся, — пообещал я, присаживаясь рядом.

Открыл вкладку характеристик. Потратив еще немного адаманта, восстановил здоровье ей и себе.

— Я не понял, что за штуку с мобильником ты выкинула? Ты хакнула его телефон?

— Нет, что ты. В программное обеспечение залезть не могу. Я же не компьютер.

— А как ты тогда ему позвонила?

— Ну… понимаешь, я увидела что-то вроде электрической схемы его мобильника и подала контакт на звуковой сигнал.

— Круто… а что ты ему такое в трубку сказала, что его чуть Кондратий не хватил?

— Ничего не сказала, — Аврора рассмеялась, — У меня-то телефона с собой нет. Просто понизила частоту звукового сигнала до инфразвука в диапазоне от семи до семи с половиной герц, ну и силу добавила, чтоб мало не показалось.

— Отчего ж ему так поплохело?

— Инфразвук вошел в резонанс с альфа-ритмами его головного мозга. Мы проходили это в диверсионной школе. Штука страшная. Если по-простому, его мозги пошли вразнос.

— Жесть какая. Он орал так, будто ему сам черт позвонил из преисподней.

— Считай, что так оно и было…

Веселый разговор пришлось прекратить, потому что в большом зале снова послышались шаги.

— Зря я черта помянул, — шепнул я Авроре, — Еще кого-то принесло.

— Аврора! — громко позвал смутно знакомый голос.

— Паша! — отозвалась Аврора, поднялась на ноги и выбежала в зал с бетонными опорами.

Я вздохнул, тоже поднялся на ноги и вышел из подсобки. В зале в самом деле стоял Паша с противогазом под мышкой. Что-то многовато сегодня зергов концентрируется в одном месте, а полковник Паша — зерг, я это помню.

Думал, сейчас начнутся обнимашки, но нет. Аврора Паше на шею бросаться не стала. Сам Паша тоже весельем и радостью не лучился. Настоящий полковник… при исполнении.

— Как ты здесь оказался? — спросила его Аврора удивленно.

— Элементарно, — Паша хмыкнул снисходительно, — В твоем Фольксвагене спрятан жучок. Я установил за тобой слежку, как только ты забрала машину со стоянки.

— Как тебя охрана пропустила? Здесь же частная контора охраняет, — продолжила расспрашивать Пашу Аврора.

— Охрана частная, зато объект государственный, — объяснился Паша, — Ты права, пускать не хотели. Пришлось созваниваться с самим генералом… а теперь я очень надеюсь получить от тебя объяснения, — строго потребовал Паша, пресекая дальнейшие расспросы, — Что за самодеятельность?

Увидев меня, входящего в зал, Паша посуровел еще больше.

— Чем ты думала, когда помогала ему сбежать? — выговорил он Авроре, — Ты хоть понимаешь, что тебя уже подозревают в измене?

— Я все объясню, — пообещала Аврора и, обернувшись, посмотрела на меня вопросительно.

Я скривился и бросил нехотя:

— Объясняй, чего уж там.

— Вик нашел АД-объект, — обрадовала Аврора Пашу, — Он никакой не шпион.

И Аврора, и Паша теперь смотрели на меня выжидательно. Я вздохнул. Отдавать АД-объект, который мне так тяжело достался, не хотелось совершенно. Ссориться с разведывательным управлением тоже не хотелось. Придется делать непростой выбор…

От немедленного выбора меня избавили новые шаги. По лестнице в бункер еще кто-то спускался. Мы все уставились в дверной проем, ведущий на лестницу. Вошедший был в ОЗК и в противогазе. Осмотревшись, он увидел, что мы все трое стоим без противогазов, и тоже снял противогаз. Черные волосы рассыпались по плечам.

— Кармина! А ты как здесь оказалась? — пришла моя очередь задавать вопрос.

— Очень просто. У тебя на полу был разложен план Севастопольского порта. Проследила за тобой с моря.

— Послушайте, дамочка! — Аврора выступила вперед и заговорила гневно, — Вы же вроде работаете во вневедомственной охране на мусорном полигоне. Здесь вам что надо⁈

Я и раньше понимал, что Аврора с Карминой не подружатся. Но надеялся, что обойдётся без разборок.

— А вы, дамочка, — в тон Авроре возразила Кармина, — Вроде изображали из себя подростка зерга на том самом мусорном полигоне. У меня к вам тот же самый вопрос.

— Майор разведки Аврора Волкова, — представилась Аврора стальным голосом, — Да, я проникла на мусорный полигон под видом подростка. У меня имелись косвенные сведения, что на полигоне служит или работает предатель, работающий на резидента.

— Ну что ж, тогда и мне пора представиться, — «любезно» отозвалась Кармина, — Майор контрразведки Кармина Воронова. Я внедрилась на мусорный полигон под легендой вертухайки с той же целью.

Обе они сверлили друг друга непримиримыми взглядами. Мы с Пашей переглянулись. Дело отчетливо запахло высокогорючим авиационным керосином. Разведка и контрразведка в каком-то смысле антиподы. Вторые ловят первых. Первые водят за нос вторых. Непереносимость взаимная на почти генетическом собачье-кошачьем уровне.

Но главное, я-то умудренный опытом и битый жизнью. Ведь ни сном, ни духом не подозревал, что Кармина не та, за кого себя выдает. Хотя подсказок было множество. Она всегда оказывается рядом, она проворачивает дела, которые даже близко не в компетенции простой вертухайки: с Колмогоровым на короткой ноге, паспорт мне в два счета сделала, можно и дальше перечислять. Лохонулся я конкретно.

— Кармина, ты так и не сказала, что тебе нужно, — напомнил я, — И пожалуйста, не надо больше вешать лапшу мне на уши. В сказки про карму не поверю.

— Ну и зря, — произнесла она так, словно я обидел ее своим недоверием, — Не веришь в карму, не надо. Будем основываться на материях более приземлённых. Например, на законе Российского государства. Докажи, что ты не собираешься передавать АД-объект британскому резиденту, и, карма твоя, во всяком случае в глазах нашего ведомства, полностью очистится.

— Так вот что тебе надо! — возмущенно воскликнула Аврора, — Обойдешься. Мы давно охотимся за АД-объектом. Мы проделали огромную работу, а ты решила, что просто соблазнишь Вика, и он сам тебе его отдаст?

— Не собиралась я никого соблазнять, — оправдалась Кармина, — Мы тоже давно ищем объект.

— Не верю.

— Не веришь, потому что сама такая! — перешла в наступление Кармина, — Строишь из себя невинную овечку, а сама крутишь мужиками. Думаешь, я не вижу? Вот этот полковник — он тебе кто? Друг детства? Кузен по материнской линии? Молчишь… вот и молчи…

— Послушай, ну зачем тебе АД-объект? — Аврора взяла более мирный тон, решив попытаться договориться, — Ты же не зерганка. Хочешь выслужиться перед начальством?

— Да, я не зерганка, — согласилась Кармина, — Но я могла ею родиться. Мой папа был зерг. Сама знаешь, если один из родителей — зерг, мутация передается с вероятностью пятьдесят процентов. В отличие от тебя мне не повезло. Но я все равно носитель этих генов.

— Хочешь обрести особую способность, — догадалась Аврора.

— Вообще-то кое-какая способность у меня уже есть.

— Да? И какая же?

Ответить Кармина не успела. На лестнице вновь раздались шаги. В зал вошел не кто иной как Коннор Кайман, британский резидент. Если и пришел он сюда в противогазе, то успел его снять на лестничной клетке.

— Не помешаю? — поинтересовался он вежливо.

— Последние сто лет только и делаете, что мешаете, — грубо ответила Кармина.

— Я не займу много времени, — пообещал Кайман, — У меня всего лишь маленькое дело к Вику. Нужно забрать кусочек металла, который вы называете АД-объект.

— Раскатал губу, — Кармина презрительно хмыкнула, — Проваливай отсюда. Объект останется в России.

— В этом вы глубоко заблуждаетесь, милая барышня, — не согласился Кайман, — АД-объект уедет в Британию независимо от того, кто из вас его заберет у Вика.

— Не поняла.

— Вы думаете, ваши генералы беззаветно служат России? — Кайман тонко улыбнулся, — Служат… по-своему… но поверьте, Россия давно утратила суверенитет. В сущности, от России остался только этот остров. А он, хоть и неофициально, является британской колонией. Так что, кто служит России, тот служит Британской короне. Просто не все об этом знают. Понимаете?

— Я вам не верю, — Аврора, сама не желая того, встала на сторону Кармины.

— Спросите у полковника, — Кайман кивнул на Пашу, — Он осведомлен чуть лучше вас.

— Паша, это правда?

— Я не генерал, — Паша поморщился, — В планы командования не посвящен.

— Паша, это не ответ, — не отступилась Аврора.

— Не заставляйте Пашу кривить душой, — с усмешкой попросил Кайман, — Он прекрасно все понимает, но ни за что не признается ни вам, ни даже самому себе. Вы, господа, — патриоты-романтики, поэтому вами легко управлять… в отличие от Вика. Вот Вик — циник и реалист. Я прав, Вик?

— Да, я циник и реалист, — подтвердил я, — И по этой причине не вижу резона отдавать вам АД-объект. Вы благополучно отплывете в свою Британию получать награду из рук ее величества, а меня здесь сделают крайним, признают шпионом и отправят валить лес на Урал до конца жизни. Не надо делать вид, Коннор, что вас заботит моя судьба. Вам на меня плевать.

— Нет, Вик. В ваше рассуждение закралась ошибка. Сказать какая?

— Будьте так любезны.

— Мне на вас не наплевать. Не забывайте, вы первый зерг-мужчина, обретший особую способность.

Я не стал поправлять Каймана, что первым таким мужчиной стал Лаборант много лет назад. На этот счет желательно оставить его в неведении и в дальнейшем.

— Ну и что? — переспросил я с небрежным видом.

— Я сделал на вас ставку, Вик. И ваша ставка сыграла. Ваше имя упоминается даже на докладах премьер-министру.

— Хотите забрать меня с собой в Британию? — я усмехнулся, — Очень мило с вашей стороны.

— А вот это уже вам решать, — с готовностью ответил Кайман, — Хотите, поедем в Лондон. И девушку зерганку с собой забирайте. Создадите там крепкую семью, нарожаете маленьких зерганчиков. Станете основателем британской ветви зергов. Только за это вам будет присвоен титул сэра и наследуемое право на палату лордов.

— Гладко стелите. А если я не хочу никуда уезжать?

— Станете мэром, как и собирались, — Кайман пожал плечами, — И можете не сомневаться, ни разведка, ни контрразведка никаких обвинений вам не предъявят. Уж об этом я позабочусь.

Паша до сих пор не вступал в разговор, но я заметил, как он напрягся, когда Кайман предложил мне увезти Аврору в Лондон.

— Есть еще один вариант, — произнес он с угрозой, — Я просто сейчас сверну твою цыплячью шею.

Пашина угроза Каймана совершенно не впечатлила.

— Это будет очень большая глупость с вашей стороны, — сообщил он холодно, — Моя смерть не помешает АД-объекту отправиться в Лондон, а вот вы все погибнете. Охране дано четкое указание. Вас выпустят с этой свалки только после меня.

— Блефуешь, — не поверил Паша, — Охрана порта нанята Лаборантом. Это не твоя охрана.

Кайман засмеялся.

— Это заблуждение, думать, что если заплатил английскому частному агентству, то агентство теперь работает на тебя. Агентство работает на британскую корону. Если позволите, приведу вам пример. Вот эта прелестная леди, имеющая опыт межведомственной охраны, подтвердит. Она охраняла частный полигон, но при этом продолжала подчиняться министерству внутренних дел. Так?

— Так, — мрачно подтвердила Кармина.

— Ну вот видите. Аналогию провести нетрудно. Или, скажем, вы, полковник, чтобы зайти сюда, звонили генералу, не так ли?

— Ну допустим, — мрачно подтвердил Паша

— А знаете, кому звонил генерал сразу после вашего звонка?

— Вам? — предположил Паша со скепсисом голосе.

— Почти. Он звонил в британское посольство, но разрешение впустить вас в самом деле давал я. Уж во всяком случае он звонил не Лаборанту. И заметьте, я давал разрешение впустить, а вот выпускать я разрешения не давал. Вы все еще готовы пожертвовать своей жизнью и жизнью ваших спутников, ради того чтобы свернуть мне шею?

Паша промолчал, но было видно, что аргументация Каймана его убедила. Удостоверившись, что Паша передумал сворачивать ему шею, Кайман повернулся ко мне.

— Итак, Вик. С делом пора кончать. Вы ведь уже все решили для себя. Осталась самая малость. И хочу предупредить на всякий случай, всучить мне подделку не выйдет… взгляните на это…

Коннор Кайман достал из кармана маленький приборчик непонятного назначения. Причем было видно, что приборчик был сбит или срезан с какого-то более крупного агрегата. Места креплений были деформированы.

— Что это?

— Этот приборчик определяет АД-излучение, — загадочно поведал Кайман, — При случае расскажу о нем подробней. Пока лишь намекну, что он снят с инопланетного корабля. Мы, знаете ли, тоже работаем… не всегда впустую.

Кайман, конечно, хитрый жук. Попытался создать интригу на ровном месте. Знает сукин сын, что инопланетянский прибор меня заинтересует. Но кое-чего он не учел. Мой Системный помощник сам распахнул окно срочного сообщения: «Поздравляем, вы обнаружили еще один носитель Системной инопланетной технологии: важный узел АД-генератора — анализатор адамантового потока. Не отключайте режим геологоразведки, производится полное сканирование прибора»

— Вик, мое время не бесконечно, — Кайман как бы в шутку, но при этом требовательно, вскинул бровь, — Отдавайте объект.

У меня в голове будто тумблер перещелкнулся. Все встало на свои места.

— Один момент, Коннор, — сказал я и неторопливо полез в карман, чтобы достать кусок инопланетного железа, — Уже отдаю. Просто хочу подержать его в руке напоследок… буквально несколько секунд…

— Не делай этого, — потребовала Кармина.

— Кармина, чуть позже все объясню.

— Нечего объяснять. Просто не отдавай его клятому бритишу.

— Извини, Кармина. Но я уже все решил, — я протянул Кайману кусок металлической пластины.

— Верное решение, Вик, — с лучезарной улыбкой Кайман принял из моей руки АД-объект и приложил его к анализатору адамантового потока. Анализатор засветился зеленым светодиодным огоньком, — Все в порядке, Вик. Этот кусок металла содержит АД-излучение. Британская корона выражает вам благодарность. А теперь позвольте откланяться.

Сделав ручкой прощальный жест, Кайман двинулся к выходу.

— Ну и гад же ты, зерг, — зло бросила мне Кармина, — А я думала, настоящий мужик.

— К чему эти обвинения? — произнёс Паша устало, — Объект все равно бы достался бритишам. Вик поступил… скажем так, непатриотично, но рационально.

— Поступил как предатель. Самое поганое, Вик, за свое предательство ты получишь должность мэра.

— Кармина, я отдал Кайману пустышку, — проговорил я негромко.

— Не превращайся еще и в лжеца, — Кармина достала из-за пояса пистолет, ее взгляд опять превратился в пугающий безэмоциональный взгляд профессионального снайпера, — Я никогда не стану зерганкой, но у меня есть своя особая способность. Я никогда не промахиваюсь.

Она навела ствол пистолета прямо мне в лоб.

— Не глупи, — предостерег ее Паша, — Ты ничего не изменишь, а жизнь себе испортишь. Кайман не соврал, никаких обвинений Вику не предъявят.

— Не лезь не в свое дело, полковник. Ты сам шпион, а я ловлю шпионов. Сделаю хотя бы то, что должна… Вик Бережнов, вы арестованы за измену Родине. Следуйте за мной…

Паша неодобрительно покачал головой, а вот Аврора почему-то молчала и терла себе виски. Я понял, что она делает, только когда у Кармины зазвонил мобильник.

— Кармина, не бери трубку, — попытался остановить ее я, но она меня не послушала.

Поднесла трубку к уху, а затем с ней случилось тоже, что и с Лаборантом. Она закричала, упала и забилась в припадке. Аврора, похоже, на этот раз слишком перенапряглась. У нее хлынула кровь из носа, ноги подкосились, и она тоже повалилась на бетонный пол без сознания.

— Что с ними? — встревожился Паша.

— Ничего страшного. Обе без сознания, но жить будут.

Паша опустился на корточки перед Авророй и приложил палец к ее шее.

— Жива, — произнес он с облегчением, — Вик…

— Что?

— Ты правда отдал Кайману пустышку?

— Правда.

Паша порылся в кармане, достал маленький мобильный телефон и протянул мне.

— Что это?

— Твой мобильник, — Паша усмехнулся, — Достали из мусорной урны.

— Спасибо.

Паша взял Аврору на руки, поднялся на ноги и направился к выходу.

— Паша…

— Что?

— После того как очнется, через некоторое время начнет видеть перед внутренним взором не обрывки текста, а вполне связный текст.

— И что?

— Пусть отнесется к этому тексту серьёзно. Она теперь полноценная зерганка. Она теперь подключена к Системе.

— Передам, — буркнул Паша, не оборачиваясь, скорее всего он просто ничего не понял.

Он унес Аврору наверх, и я не стал останавливать. Что мне тут сцену ревности устраивать? Аврора очнется, сама решит, с кем ей оставаться. К тому же бросить Кармину я тоже не могу. Опустился перед ней на колено. Приступ у нее закончился, но она продолжала оставаться без сознания. Похоже, крепко ей Аврора приложила инфразвуком.

Открыл вкладку характеристик, где у меня расположен функционал управления адамантом. Двести восемьдесят пять тысяч единиц! Запас более чем солидный, хотя и не бесконечный, как все думали.

Я вовремя сообразил, что этот кусок обшивки инопланетного генератора не способен сам генерировать адамант. Функция обшивки — не допускать утечки адаманта за пределы узла. Да, эта металлическая пластинка сама накопила в себе очень большой запас, но не более того.

АД-объект оказался не источником излучения, а всего лишь накопителем. Хотя понемногу он все же рассеивал адамант, раз живущие рядом с ним крысы попадали под излучение.

Я не соврал Кармине и Паше, что отдал Кайману пустышку. Точнее говоря, я оставил там самую малость, около восьмидесяти единиц адаманта, чтобы анализатор Каймана обнаружил его наличие. А все остальное, без малого триста тысяч, выкачал, пока Кайман самодовольно объяснял нам, как все устроено на нашем острове. Еще и три уровня себе взял, чтобы откачка шла пошустрее. Так что заодно и прокачался немного.

Указал Кармину в качестве объекта передачи адаманта, получил системное сообщение: «объект Кармина не имеет критических повреждений организма, вы можете потратить 35 единиц адаманта в целях общей профилактики». Потратил эти самые 35 единиц, понимая, что с моей стороны будет верхом неблагодарности отделаться такой малой толикой.

Кармина меня неоднократно выручала, вряд ли я добрался бы сюда без ее помощи. Она имеет право на награду. Так что я сделаю ее зерганкой, и не просто зерганкой, а как и Аврору, — носителем Системы. Пять тысяч единиц списались из общего запаса: «объект Кармина подключен к Системе. Внимание, на адаптацию к Системе потребуется время» — ну вот и все, ее мечта сбылась.

Дыхание у Кармины оставалось спокойным и ровным. Надел на нее противогаз, взял на руки и понес на выход. Выйдя из убежища, обнаружил, что наступило утро. Солнце успело подняться над морем.

Решил, что тащиться на берег к катеру не обязательно. С ближайшей вышки охраны кто-то махал рукой и кричал призывно. Я направился на этот зов и пришел к воротам КПП. Оказалось, с вышки мне махал и кричал один из Колмогоровских бойцов. Сам Колмогоров тоже был здесь, встречал меня за воротами.

Я передал все еще бессознательную Кармину двум парням из группы Коновалова, они бережно унесли ее в автобус.

— Что с ней? — спросил полковник.

— Все в порядке. Скоро очнется, — ответил я и задал встречный вопрос, — А где охрана?

— Коннор Кайман отозвал своих наемников. Все свалили.

— О как. Кто ж теперь будет порт охранять?

— Пока я, — Колмогоров пожал плечами, — Потом, видимо, МВД. Кайман сказал, Лаборанта больше нет. А раз не стало нанимателя, Черная каракатица больше не несет ответственности за объект.

— Слушай, полковник, получается, Кайман выдал тебе полный карт-бланш.

— Поясни, — потребовал Коновалов.

— Все концы КрымЭкологии спрятаны здесь. Токсичные отходы здесь захоранивались.

— И где мне все это искать?

— Я пришел на катере.

— Катер видел.

— В рундучке катера лежит тубус с подробным планом. Там все указано. Весь, так сказать, состав преступления. Отмечены все места, где Малинославский в сговоре с КрымЭкологией прикапывали ядохимикаты под видом соды и уксуса.

— Тубус? — Колмогоров возбудился как охотничий пес, почуявший добычу.

— Ага. Тубус. На этот раз генеральские погоны тебе обеспечены.

Колмогоров кинулся было отдавать распоряжения, но опомнился и вернулся.

— Вик, тебя подвезти?

— Не, ты, главное, Кармину доставь до дома.

— Ее сперва к нам на базу отвезём. Медикам покажем на всякий случай.

— Ага. Покажи, — не стал спорить я, понимая, что от медосмотра хуже не станет, — Слушай, она очнется, начнет видеть текст перед внутренним взором.

— Какой текст?

— Неважно. Главное, скажи, чтоб читала. Это не глюк.

— А что это?

— Она стала зерганкой, как и мечтала.

— Вик, может, ты и меня зергом сделаешь?

— Может, и сделаю… со временем, — я усмехнулся, тряхнув головой.

Отдав бойцам свой ОЗК, направился к дороге ловить тачку. Мне повезло, через несколько минут у обочины тормознул лысый дядька на старом Опеле с замятой дверью. Он успел где-то так сильно загореть, что его лысина казалась обгоревшим пеньком.

— Шеф, в Ривьеру.

— Садись, — дядька открыл мне пассажирскую дверь изнутри, — В порту работаешь?

— И в порту тоже. Я где только не работаю.

Добравшись до Ривьеры, направился к палаточному городку, но по пути увидел Мотьку, спешащего куда-то по детскому своему безотлагательному делу.

— Дядь Вик, в лагере никого нет. Все у Арнольдыча, — сообщил мне Мотька.

— Что все делают у Арнольдыча?

— Телевизор смотрят. Я тоже туда иду.

— Заинтриговал, Мотька. Пошли что ли вместе к Арнольдычу.

Как выяснилось, Иван Арнольдыч вынес из своего пункта приема телевизор, установив его на стул. Все Ривьерское население собралось на парковке перед телевизором и смотрело новости. Город еще просыпался, двери кафе и магазинов только начали открываться, а голосование уже началось. Канал показывал нарезку кадров из избирательных участков о первых горожанах, раньше всех проявивших сознательность и уже отдавших свой голос.

Аристотель увидел меня первым.

— Вик идет!

— Наконец-то…

— Мы тебя потеряли.

Ривьерцы окружили меня со всех сторон.

— Не нужно меня терять. Вот он я. Со мной все в порядке.

— А Малинославский трубит изо всех утюгов, что ты сбежал!

— Деньги, гад, предлагает за твое местонахождение.

— Ну… вы можете попытаться заработать, — отшутился я, — Только сомневаюсь, что вам заплатят.

— Значит, ты не сбежал?

— Не сбежал, — заверил я.

На поднявшийся шум из приемного пункта вышел Иван Арнольдыч.

— Вик! — он заулыбался, — Я знал, что ты выкрутишься.

— Я, конечно, выкрутился, но имидж Малинославский мне сильно подпортил.

— Сам еще не голосовал? — спросил Иван Арнольдыч деловито.

— Нет. Я даже не знаю, где голосовать.

— Здесь, — торжественно сообщил Арнольдыч, — Стараниями Санни Черного мой приемный пункт на сегодня получил гордое звание избирательного участка от Ривьерского избирательного района!

— Звучит! — оценил я, только теперь заметив, что над дверью появилась соответствующая табличка.

Я зашел в помещение. Его было не узнать. Железный прилавок был покрыт красным сукном. За ним сидела женщина, сверяющая списки и выдающая бюллетени. У стенки появилась кабинка для голосования и стеклянная урна. В сторонке примостился мрачный тип, зыркающий на входящих как ворона на шмыгающих под деревом лисиц.

— Это кто? — спросил я у Арнольдыча, указав кивком на мрачного типа.

— Наблюдатель от Малинославского, — поведал Арнольдыч, — Следит за тем, чтобы с нашей стороны не было вбросов.

Женщина переписала в журнал данные из моего паспорта, заставила расписаться и выдала мне бюллетень. Фамилий в бюллетене было две: моя и Малинославского. Зайдя в кабинку, поставил галочку напротив своей фамилии.

— Надеюсь, я не единственный, кто сегодня проголосует за Вика Бережнова, — «оптимистично» предположил я, засовывая лист бюллетеня в узкую щель урны.

— Все Ривьерские за тебя, Вик, — заверил Арнольдыч.

Я кивнул, не став комментировать. И сам догадываюсь, что Ривьерские за меня и явку обеспечат близкую к ста процентам.

Чтобы не допустить столпотворения, Арнольдыч запускал с улицы по три человека. Как только я вышел, в избирательный участок зашел очередной Ривьерец, причесаный, побритый, одетый в выходной костюм.

И он не один такой. Все Ривьерцы оделись так, как наряжаются на важное мероприятие. Даже Аристотель был относительно трезв, а из-под заношенной робы выглядывал глаженый воротник чистой рубашки.

Я уже понял, что работать сегодня никто не собирается. Люди устроили себе выходной по случаю знаменательности события. С моей стороны было бы грубо и неправильно гнать их на работу. Решил, что и сам сегодня устрою себе выходной. В день выборов агитация запрещена, да я и не стал бы заниматься агитацией. Проведу день с людьми, буду вместе с ними следить за ходом голосования.

Солнце быстро карабкалось в зенит. Становилось жарко. Мужики притащили лавки, чтобы можно было рассадить хотя бы женщин. Женщины принесли ведра с чаем, чтобы мужики не испытывали жажды. Дети носились по парковке, на ходу изобретая для себя игры и развлечения. Увлечённые дети не обнаруживали потребности ни в чае, ни в лавках.

Каждые два часа во всех участках накопленные в урнах бюллетени извлекались и подсчитывались в присутствии представителей от обоих кандидатов. Лично у меня, конечно, никаких своих представителей не было, но как и обещал Бенджи, эту функцию взяли на себя парни Санни Черного. Парни Санни Красного тоже в стороне не остались. Они не только помогали обеспечивать чистоту хода голосования, но и в целом следили за порядком.

К полудню промежуточные подсчёты показали, что мы идем с Малинославским примерно на равных. Вот только жители пригорода и бедных районов, представляющие мой ядерный электорат, старались проголосовать пораньше. Горожане из хороших районов раскачивались дольше, их наплыв вообще ожидался ближе к вечеру. Кому они отдадут свои голоса было пока не ясно.

Но уже к обеду, когда на участки повалил обеспеченный средний класс, Малинославский начал вырываться вперед. К четырём часам вечера стало понятно, что Малинославский побеждает с немалым отрывом и чем ближе к концу дня, тем сильнее увеличивался этот отрыв.

Престарелому купидончику удалось подорвать мой политический имидж, выставить меня этаким психопатом — социопатом, от которого непонятно чего ожидать. Областное телевидение, уже не стесняясь, поставило в пятичасовой вечерний эфир победный митинг Малинославского, где тот с бокалом шампанского в руке выспренно поздравлял самого себя с победой.

Я понял с очевидностью, что выборы проиграл, но Ривьерцы еще на что-то надеялись. Я остался с ними, не хотел лишать их надежды хотя бы сегодня. Один вечер надежды — это немало.

— Вик, еще не все голоса посчитаны, — непонятно кого убеждал Аристотель, меня или себя, — Точные данные будут только утром. В семнадцать сорок пять будет очередной выпуск новостей. Вот увидишь, ты начнешь нагонять Малинославского.

В семнадцать сорок пять нагонять Малинославского я не начал. Счетчик в углу экрана показывал, что я отстал еще на полпункта. Правда, очередной репортаж с победными реляциями Малинославского внезапно был перебит прямым включением с пометкой «срочно!».

Корреспондент брал интервью у полковника Колмогорова на фоне свалки Севастопольского порта. На капоте автомобиля был развернут план токсических захоронений, тот самый, который я спер из кабинета Малинославского. За спиной полковника мелькали люди в противогазах с эмблемой войск химической и биологической защиты.

— Как вы считаете, кто причастен к захоронению ядохимикатов? — вопрошал корреспондент, изображая гражданскую бдительность.

— Непосредственно этим занималась КрымЭкология, — сухо поведал Колмогоров.

— Кто еще замешан в преступную схему?

— Пока ведется следствие, разглашать не могу, — ответил полковник, — Но преступники действовали дерзко, решительно. В одном из захоронений мы нашли тело водителя КрымЭкологии Бориса Пантелеева.

— Тот самый Борька Пантелеев, брат посудомойки Дуни, которая отравила людей дустом? — показал репортер свою осведомленность.

— Тот самый, — подтвердил полковник.

— Вы думаете, его устранили подельники?

— Следствие покажет.

Прямая трансляция прервалась, и диктор перешел к другим темам новостной повестки, но уже через полчаса в самый разгар популярного телешоу «Опять поженимся», программу снова перебили прямым включением из новостной студии.

— Внимание! Экстренные новости, — волнуясь, сообщал диктор, — Только что на собственном митинге был задержан главный городской архитектор Малинославский. Он доставлен в зал областного суда, где ему была избрана мера пресечения в виде содержания под стражей… а так же пришло срочное сообщение, что Малинославский снял свою кандидатуру с выборов на должность мэра. Что ж… нам остается только поздравить Вика Бережнова с досрочной победой.

Ривьерцы мало что поняли про порт, про ядохимикаты и про стражу. Они услышали главное: их кандидат, то есть я, победил. Парковка перед пунктом приема взорвалась радостными воплями. Мрачный тип наблюдатель незаметно выскользнул из здания. Ссутулившись и не сказав никому ни слова, ушел к дороге ловить тачку.

Я испытал двоякое чувство: с одной стороны, Кайман не врал, он расчистил мне дорогу в мэры, с другой, — меня сильно напрягает его влияние. Вся наша демократия показная, на деле же, кому быть мэром, решают бритиша. Я так понимаю, и сам буду занимать кресло мэра только до тех пор, пока буду устраивать Каймана. Ну что ж, сколько успею, столько и сделаю…

— Вик! Вик! Ты как будто не рад! — возбужденно прокричал Аристотель, тряся меня за плечи.

— Рад. Конечно рад…

— Вик, по такому случаю грех не выпить, — Аристотель хитро сощурился, — Ты должен проставиться. Ну же, Вик. Набодяжь спиртику для населения.

— Аристотель, я понимаю твою тягу к идеальным сущностям. Спирт — это, конечно, предельная по своим свойствам жидкость, но среди нас дамы, — пожурил я тезку древнегреческого философа, — У меня есть рецептик очень приличного французского коньяку… тару давай.

Пока Аристотель бегал за тарой, мне позвонил Санни Красный с поздравлениями. А после Санни Красного позвонил Бенджи. Пока заполнял ведро, принесённое Аристотелем, принял звонок от Пробирникова, который выразил надежду, что теперь компания Вик-фарм встанет на широкую ногу.

Ни Аврора, ни Кармина мне не звонили. Я решил позвонить им сам. Сначала Кармине. Она сбросила звонок. Очевидно, по-прежнему считает меня предателем и говорить со мной не желает. Затем набрал номер Авроры. Звонок долго не принимали, и когда я уже собирался отключиться, труба ожила.

— Слушаю, Вик, — услышал я Пашин голос.

— Как там Аврора? Пришла в себя?

— С ней все в порядке. Командование срочно отправило ее на материк. Когда вернётся, не знаю.

— Понял. Извини за беспокойство.

Увидев, что я убрал мобилу в карман, Аристотель протянул мне железную кружку с коньяком.

— Вик, с тебя тост. Люди ждут.

Ривьерцы в самом деле стояли с поднятыми емкостями для питья и глядели на меня выжидательно. Говорить тосты я никогда не умел и не стремился этому научиться.

— Друзья! За победу!

— За победу! — подхватил Аристотель.

— За Вика! — подхватили люди.

Только после того как выпил коньяк, сообразил, что выхлебал больше, чем пол кружки.

— Аристотель, — сморщился я, — Ты куда мне столько набухал?

— Сегодня ты обязан с нами напиться, Вик, — философски изрек Аристотель, — Даже зергам иногда нужно перезагружать мозги.

— Черт с тобой, уговорил. Наливай еще, у меня родился тост.

— Вот это по-нашему, — обрадовался Аристотель.

— Друзья! — снова обратился я к Ривьерцам, — Так получилось, что у нас тоже состоялся свой митинг, хотя и без репортеров. Ну тем лучше, можно говорить по-простому, не соблюдая политкорректности. Я вам всем очень благодарен. За то благодарен, что вы в меня поверили, хотя причины не доверять у вас были. За вас, друзья!

Чокнувшись с Аристотелем и еще с несколькими Ривьерцами, протянувшими свои кружки, я выпил. Аристотель и в этот раз французского пойла не пожалел. Я почувствовал, что начал косеть, и решил выпитым ограничиться.

Ограничиться мне не позволили. Аристотель тоже толкнул тост, причем довольно неоднозначный. Он заявил, что Вик, то есть я, обрел свои способности, преодолев тяготы британского плена на полигоне, а потому пожелал выпить за испытания. Спорить с Аристотелем не хотелось, поэтому я просто выпил.

Потом были и другие тосты, поздравления и пожелания от Ривьерцев, так что спать в палатку я уходил на бровях, а проснувшись по утру, вынужден был потратить десяток единиц адаманта, чтобы восстановить здоровье.

— Дядь Вик, тебя машина ждет, — доложил заглянувший в палатку Мотька.

Умывшись и одевшись, отправился к стоянке, где в самом деле стоял Дженерал Моторс Малого.

— Малой, привет. Что случилось?

— Как что? — удивился Малой, — Надо ехать.

— Куда?

— В мэрию.

— А что я там забыл?

— Ну так ты же теперь мэр.

Как только уселся в салон к Малому, тот сразу тронулся, выруливая с парковки.

— Малой, я все-таки думаю, ты ошибся. Я пока только выиграл выборы. А еще должен быть переходный период, когда старый мэр сдает дела новому. Это же не сразу все происходит, не в одночасье, — попытался растолковать я Малому сложности передачи власти.

— Старого мэра посадили, — невозмутимо ответил Малой.

— Ну кто-то же его временно замещал?

— Временно замещал Малинославский. Его тоже посадили.

— Ну допустим. Но все равно ведь кто-то вышестоящий должен подписать соответствующий приказ о назначении.

— Губернатор, — кивнул Малой понятливо, — Его вызвали в Следственный Комитет по делу КрымЭкологии. Скорее всего тоже посадят.

— Какое осложнение получилось, — осознал я глубину политического кризиса.

Малой саркастически хмыкнул. Видимо, он прекрасно осведомлен, по чьей вине все эти «прекрасные» люди оказались за решеткой, а теперь виновник сидит справа от него на пассажирском сидении и прикидывается непонимающим.

Но мне лично пока в самом деле непонятно, с чего это бритиша еще и губернатора решили свалить? Затеяли полную смену руководящего состава? Хотят перезагрузить действующий политический режим? Пока одни вопросы и никаких ответов.

Вместо того, чтобы скромно поставить машину на парковке, Малой в своей манере подогнал свой монструозный Дженерал Моторс прямо к парадному крыльцу мэрии, перегородив все, что только можно. Я хотел было сделать ему замечание, но вовремя прикусил язык. Я ж теперь самый главный биг босс в этой богадельне. Мне по штату положено парковаться именно так.

Вышел из машины и направился по ступенькам ко входной двери, которую для меня предупредительно распахнул охранник, похоже он ждал и стоял на стреме. «Прогиб защитан», — подумал я, небрежно кивнув вытянувшемуся в струну охраннику.

Однако это были еще цветочки. Ягодки ждали внутри. В холле построился весь штат мэрии, встретивший меня верноподданическими аплодисментами. Ладно хоть цветами не забросали как рок-звезду. Я с трудом удержал на лице бесстрастное выражение, очень хотелось поморщиться.

Ко мне подскочила молоденькая чрезвычайно сексапильная женщина на шпильках. Из-за шпилек и очень короткой юбки ее длинные ноги казались еще длиннее, вызывая ассоциацию с куклой Барби.

— Здравствуйте, Вик… — упругая грудь вулканически вздымалась от волнения, — … простите, что не знаю вашего отчества.

— Называйте просто Вик, — распорядился я.

— Позвольте поздравить вас, Вик, — женщина счастливо заулыбалась, пожирая меня преданным взглядом, — Вы самый достойный, самый лучший…

— Коллега, — перебил я красотку, — Льстить, пожалуйста, строго по команде… кто-то может проводить меня в мой новый кабинет?

— Я могу, — слегка растерялась перебитая мною красотка на шпильковом приводе.

— Ну тогда ведите.

Вместе с ней мы пересекли холл и двинулись вверх по лестнице. Толпа новых подчиненных расступалась перед нами как вешние льды перед баркасом. Со всех сторон на меня лились льстивые поздравления. К счастью идти пришлось недалеко. Двойная дверь с золочёной табличкой «приемная мэра» располагалась на втором этаже сразу напротив лестничного пролета.

— Табличку с вашим именем еще не успели изготовить, — повинилась милашка на шпильках, — Все случилось так внезапно.

— Верно подмечено, — ободрил я красотку, — То, что человек бывает посажен, — это еще полбеды, плохо то, что он иногда бывает внезапно посажен.

Красотка по всей видимости не узнала крылатой цитаты. Не роняя широкой улыбки, за три метра до финиша она вырвалась на длинных ногах вперед с намерением открыть для меня дверь, заодно позволив оценить себя со спины. Я оценил, конечно. Женщина — бомба! Мне стало любопытно, в какой должности она здесь работает.

— Здесь ваша приёмная, — сообщила красотка, когда мы вошли, — А вот дверь в ваш кабинет.

Красотка встала по стойке смирно, как до этого охранник на входе, очевидно ожидая моих распоряжений.

— А-м-м… напомните, как вас зовут? — спросил я.

— Ой, простите… не представилась… с утра голова кругом.

— Ничего страшного.

— Оксана Витальевна… можно просто Ксюша…

— Рад знакомству, Оксана Витальевна… Ксюша, — я усмехнулся, — Может, вы заодно поделитесь секретом, кем работаете в мэрии?

— Ну какой же секрет? — она удивилась, не заметив иронии в моих словах, — Я ваша секретарша… вернее, я секретарша прошлого мэра, но если вы… если вам…

— Не вижу смысла вас менять на кого-то другого, — успокоил я Ксюшу Витальевну, — Вы — опытный человек, разбираетесь в делах, опять же всех здесь знаете.

— Всех знаю, — с готовностью подтвердила Ксюша Витальевна последний тезис.

— Ну тогда, надеюсь, сработаемся.

Не позволив ей открывать для меня дверь, ведущую из приемной в кабинет мэра, самолично ее открыл, прошел к рабочему столу и уселся в кресло. Кресло у прежнего мэра оказалось очень комфортным, мне понравилось.

— Вик, чаю, кофе или… — Ксюша предупредительно замолкла, предоставляя мне самому закончить смысловой ряд. Ее преданный взгляд и наманикюренные пальчики, неосознанно блуждающие по крутому бедру, невольно намекали, что в желаниях можно не стесняться. Но нет уж, спасибо. Я и так с женщинами не могу разобраться, мне еще этой сексапильной козочки не хватало.

— Кофе, — пожелал я.

Секретарша упорхала делать кофе. Я поднялся из кресла, чтобы осмотреть кабинет. Кабинет, что надо. У Санни Красного кабинетик поскромнее будет. Выглянул в панорамное окно, открывающее вид на небольшой ухоженный парк. Обнаружил на подоконнике пульт от кондиционера и включил. Кабинет сразу стал наполняться чистым прохладным воздухом. Что тут скажешь, красиво жить — не запретить.

Ксюша Витальевна принесла кофе на подносике вместе с сахарницей и сливочницей. А еще как бы между прочим положила на стол папку с тисненой надписью «на подпись».

— Что здесь? — спросил я, кивнув на папку.

Она пожала плечиком и промолчала.

— Ладно, посмотрю. Спасибо, Ксюша… Витальевна. Идите к себе.

Ксюша вздохнула и пошла к дверям. Я едва заставил себя оторвать взгляд от ее походочки. Ох, еще хапну я с этой Ксюшей. Когда она вышла, отпил из фарфоровой чашки. Кофе хорош. Придвинул к себе папку и открыл.

В папке лежали два договора: один — на благоустройство территории, другой — на проведение коммунальных работ. Названия фирм подрядчиков мне ни о чем не говорили. Ну нет, так дело не пойдёт. Я не собираюсь ничего подписывать вслепую.

Ткнул пальцем в кнопку коммутатора на настольном телефонном аппарате.

— Слушаю, шеф, — услышал я голос Ксюши.

— Ксюша Витальевна, кто притащил договоры мне надпись?

— Зам по капремонту, — доложила Ксюша.

— Пригласите его ко мне в кабинет.

— Слушаю, шеф.

Вроде бы эта Ксюша не тупит и действительно всех знает. Единственный минус — плохо прикрытый сникерс, который сильно выбивает из колеи. Надо будет сказать, чтоб одевалась поскромнее.

Вскоре нарисовался зам по капремонту, который не понравился мне с первого взгляда. Он изображал из себя этакого своего в доску радеющего за общее дело парня, но я давно уже научился отличать показушников от действительно деловых людей.

— Вик, срочно нужна твоя подпись, — свой в доску парень с мочалкой седых усов под носом сразу перешел со мной на «ты», — Люди без воды. Ремонт срочный.

— Что там случилось?

— Трубу прорвало.

— Какого диаметра труба? — задал я, казалось бы, простой вопрос, но вопрос этот поставил зама в тупик.

— Так это… в спецификации прописано, — выкрутился зам по ремонту.

— А где спецификация? — задал я следующий несложный вопрос.

— Так это… у начальника участка, — снова нашелся свой парень.

— А почему она у начальника? Вот здесь в договоре прописано, что неотъемлемой его частью является приложение номер два: спецификация материалов и работ. Я как по вашему должен подписывать договор, лишенный неотъемлемого приложения?

— Точно, — легко согласился со мной зам по капремонту, — Сейчас принесу.

Он умелся из кабинета. Я прождал его около получаса и снова ткнул кнопку коммутатора.

— Слушаю, шеф.

— Ксюша Витальевна, я жду зама по капремонту, где он застрял?

— Попробую выяснить, — не очень уверенно пообещала Ксюша и отключилась.

Прошло еще семь минут, прежде, чем ко мне в кабинет заглянула Ксюша, доложив, что зам по капремонту срочно уехал на объект и вернется только к вечеру. Попросту говоря свинтил.

— Другие посетители есть? — спросил я.

— Зам по промпроизводству вроде бы ждал в приемной.

— Вроде бы или ждал?

— Ждал, но когда зам по капремонту от вас вышел, то ушел вместе с ним.

— Понятно.

Похоже, тут одни только ворюги и бездельники. Придется наводить порядок. Достав мобилу, набрал Санни Красного.

— Здравствуйте, Санни.

— Привет, Вик. Как обживаешься на новом месте?

— Со скрипом. Санни, хочу с вами кое-что обсудить, но до вечера из мэрии не выберусь.

— Намек понял, — весело сказал Санни Красный, — Тебе теперь не по статусу приезжать ко мне в Тропиканку. Я сам сейчас заеду… через десять минут пойдёт?

— Пойдёт.

Ну вот, совсем другое дело. Сразу видно делового человека. Два раза звать не приходится. Пока ждал Санни Красного, позвонил заодно и Бенджи и тоже пригласил его к себе под предлогом показать мою «мэр-с-зкую берлогу». Бенджи над шуткой посмеялся и обещал заехать.

Через одиннадцать минут Санни Красный входил в мой кабинет.

— Какая цыпочка, — похвалил Санни мою секретаршу, когда она оставила нас вдвоем.

— Прежний мэр под себя подбирал. Чувствуется, человек подходил к выбору со всей душой.

— Ну так ты не стесняйся, Вик, если что. Захочешь сменить на другую, помогу подобрать.

— А эту куда девать? Она же не пара обуви. Ее в коробку в шкаф не уберешь.

— Пристроим, не переживай. Хоть бы в Тропиканку возьму официанткой.

— Боюсь, в официантки она идти не захочет. Прикипела к политике.

— Ну и ладно, — отступился Санни, — Так о чем ты хотел поговорить, Вик?

— Санни, скажу прямо, у меня проблема с кадрами.

— Ожидаемая проблема. Какая должность вакантна?

— Боюсь, кроме должности мэра и секретарши, все вакантные. Но я так думаю, вас могла бы заинтересовать должность главного городского архитектора.

— Вместо Малинославского? — переспросил Санни Красный с веселым удивлением, — Не ожидал, Вик. Но… ты полностью прав. Эта должность меня заинтересовала. Сам знаешь, договоры аренды — Ахиллесова пята моего бизнеса. Что мне нужно сделать? Кого убить?

— Убивать никого не надо, Санни, — я усмехнулся, — Нужно просто написать заявление о приеме на работу.

Пошарив в ящиках стола, нашел чистую бумагу. Санни быстрым убористым почерком написал заявление на имя Вика Бережнова.

— С чего хочешь начать? — не тратя времени на раскачку поинтересовался Санни,

— С проекта социального жилья, которым занимался Малинославский. Он ведь так ничего и не сделал.

— Понял тебя, Вик. Надо поднять всю документацию, перезапустить проект. Когда приступаем к работе?

— Да хоть сейчас, — я вызвал в кабинет Ксюшу.

— Слушаю, шеф.

— Ксюша Витальевна, познакомьтесь, Санни Красный, наш новый главный архитектор. Проводите его в бывший кабинет Малинославского.

— Поняла шеф, к вам еще один посетитель.

— Посетителя запускайте, — распорядился я.

Санни Красный, выходя вместе с Ксюшой из кабинета, столкнулся в дверях с Бенджи.

— Почему-то я не удивлен, — поделился Санни, протягивая ему руку для рукопожатия.

— Почему-то я тоже не удивлен, — зеркально ответил Бенджи, пожав руку Санни, и, зайдя внутрь, добавил, — Ничего такая берлога, комфортная.

— Присаживайся, Бенджи, — пригласил я.

— Рассказывай, Вик.

— Бенджи, тебе нравится должность руководителя службы сертификации продуктов? — я сразу взял быка за мясо.

— Должность зачетная, а что?

— А ты не хотел бы ее занять?

— А Лаборант разве уволился? — спросил Бенджи.

— Ага, уволился в связи с безвременной кончиной.

— Ай-яй-яй, какая жалость, — посетовал Бенджи безо всякой жалости в интонациях, — Не знал, что он болел.

— И не говори. Оказался внезапно смертен.

— Предложение шикарное, Вик. Даже убивать никого не надо. От такого грех отказываться.

— Пиши заявление…

Написанное Бенджи заявление я сразу подписал и велел Ксюше отнести его вместе с заявлением Санни в канцелярию, чтобы там поставили печать, запротоколировали и срочно готовили приказы о назначении.

— Даже не верится, Вик, мы теперь сами будем решать, кому торговать на городском рынке, — произнес Бенджи, проводив Ксюшу Витальевну оценивающим взглядом.

— Конечно, сами.

— А что делать с нашей загородной ярмаркой? Она теперь, получается, не нужна.

— Почему не нужна? Еще как нужна. Зажимать фермеров больше не будем. Пусть хоть со всего острова едут к нам и торгуют.

— Все захотят торговать на городском рынке. Людям там закупаться удобней.

— На городском рынке и аренду мест сделаем дороже. Считай, будет два рынка в двух сегментах. Городской — элитный, загородный — эконом.

— Точно, — принял мой довод Бенджи, — А как быть с арендой тех мест, что занимал Лаборант? У него там, наверно, долгосрочный договор аренды.

— По вопросам долгосрочной аренды порешаем через Санни Красного, он у нас теперь главный архитектор города.

— Санни Красный — теперь главный архитектор, — покачал головой Бенджи, словно не мог в это поверить, — Это же должность его мечты!

— Похоже на то, — согласился я, — Написал заявление о приеме на работу, даже не поинтересовался, какая у него будет зарплата.

Бенджи засмеялся.

— Если уж говорить начистоту, я тоже зарплатой интересоваться не собирался.

— Ну если начистоту, — подхватил я, — То я тоже понятия не имею, какая у меня зарплата.

Мы оба засмеялись.

— Вот именно, — резюмировал Бенджи, — Мы работаем не за зарплату, а за идею!

— Угу, потому что хорошая идея приносит намного больше денег, чем самая хорошая зарплата.

— Вик, прямо сейчас хочу съездить, посмотреть свое хозяйство, — заявил Бенджи.

— Не вопрос, — я поднялся из-за стола, — Хозяйство Лаборанта на территории химкомбината. Я и сам хочу съездить. Мне тоже нужны комбинатские мощности.

Оставив Ксюшу Витальевну за старшую, вышли из мэрии. Бенджи сел в свой мерс, ну а я поехал на Дженерал Моторсе Малого.

— Как думаешь, Малой, — поинтересовался я благодушно, — Стоит поставить тебе мигалку на крышу?

— Как у ментов что ли?

— Типа того.

— Не надо. Меня и так все пропускают.

Охрана на въезде Химкомбината меня узнала и пропустила нас с Бенджи без всякого пропуска. А вот в административном здании, где заседал Лаборант, то ли телевизор не смотрят, то ли входящих в упор не видят.

Зато я сразу вспомнил старого мудака, который еще в первый мой визит к Лаборанту со мной разговаривал через губу. В этот раз он опять заблокировал турникет, не желая нас с Бенджи пропускать.

Я показал ему свежий приказ о назначении Бенджи новым руководителем службы сертификации, но охранник, видимо, был слишком туп, чтобы читать. Он понимал только приказы, исходящие из трубки черного телефонного аппарата, стоящего у него на столе.

Я немножко психанул. Зачем вообще нужен пропускной турникет в организацию, которая по идее работает на благо населения? Это дичь какая-то. Достал кайло и с огромным удовольствием аннигилировал и сам турникет, и железные ограждения.

— Вы что делаете⁈ Что делаете?!!! — старый пердун забрехал из своей будки злобно как цепной пес.

— Вик, не возражаешь, если я сам начну наводить порядок в своей вотчине? — вежливо спросил Бенджи.

— Извини, Бенджи. Конечно. Нервишки ни к черту.

Получив от меня подтверждение полномочий, Бенджи ворвался в будку охранника и, оторвав того от стула за шкирку, погнал пинками к выходу.

— Если попадешься мне на глаза, пристрелю к чертям собачьим. Ты уволен!!!

Более никем не остановленные, мы поднялись на второй этаж в приемную. Секретаршу Лаборанта, которая в тот раз пыталась меня унижать, я тоже вспомнил.

— Лаборант не принимает, — оповестила она противным голосом, даже не взглянув на нас с Бенджи.

Бенджи посмотрел на меня с немым вопросом: «что это сейчас было?» — я усмехнулся.

— Лаборанта нет на месте? — задал я уточняющий вопрос.

— Лаборант не принимает, — повторила мерзкая стерва, добавив в голос строгости.

— Зачем она врет? — невежливо спросил Бенджи о секретарше в третьем лице.

— Она всегда врет, — пояснил я.

Секретарша, наконец, подняла на нас водянистый взгляд.

— Вы что себе позволяете? Вы хоть знаете, куда пришли? — попыталась она нас постращать.

Я молча положил перед ней приказ о назначении Бенджи.

— Ты-то хоть читать умеешь? — спросил я.

Она прочитала приказ, подняла взгляд и, видимо, все-таки меня узнала.

— Вы — новый мэр?

— Бинго!

— А Лаборант разве здесь больше не работает? — старый уютный мирок, где можно безнаказанно унижать людей, рушился.

— Уволился, — вместо меня ответил Бенджи и добавил, — Тебя я тоже уволю, как только приму дела.

С окаменевшим лицом секретарша ошарашенно уставилась на Бенджи. Она не стала спрашивать, за что ее собираются увольнять, видимо, достаточно догадливая, чтобы понять самой. Однако уже через пару секунд я вдруг заметил, как ее губы растянулись в змеиной улыбочке.

— Э, дамочка, — окликнул ее я, — А с чего это вы радуетесь? Откуда повод для веселья?

Улыбочка тут же сползла, и лицо секретарши снова стало каменным. Похоже, она решила больше ничего не говорить. Мы с Бенджи переглянулись.

— Черт с ней, без нее разберусь, — махнул на нее Бенджи, но подергав ручку кабинетной двери все же обратился к секретарше, — Ключ от кабинета давай.

Секретарша нехотя полезла в ящик своего стола за ключом.

Не успел Бенджи попасть в кабинет, как в приемную зашел мужчина в небрежно наброшенном поверх робы белом халате.

— Лаборант еще не появился? — нервно спросил он у секретарши, не обратив на нас никакого внимания.

Секретарша промолчала.

— Он хоть звонил? — раздраженно продолжил расспрашивать мужчина, — В холодильных камерах плюс двенадцать. Мясо тухнет.

— Вот он теперь вместо Лаборанта, — мстительно сообщила секретарша, кивком указав на Бенджи.

— А что случилось? — спросил Бенджи, — Холодильники неисправны?

— Как вам сказать, — замялся мужчина, — Исправны они или нет, никто не знает. Только Лаборант умеет их запускать, и то ненадолго.

— Значит, надо чинить, — Бенджи сурово сдвинул брови, — В конце концов, должны быть в городе мастера по ремонту холодильного оборудования.

— Бенджи, это бессмысленно, — сказал я, — Считай, что этот секрет Лаборант унес с собой в могилу. Поверь мне на слово и не трать время впустую.

Бенджи одарил меня долгим оценивающим взглядом.

— Ладно, Вик, верю тебе на слово. Но делать что-то надо.

— Мое мнение, надо обзвонить всех фермеров, чтобы срочно забирали свои продукты, — сказал я, — В будущем такое количество холодильников не понадобится. Мы ведь не собираемся как Лаборант динамить фермеров неделями. Сертификация должна проходить за день-два. И для этого не нужно везти сюда всю партию. Достаточно небольшого по весу образца.

— Точно, Вик, ты прав, — Бенджи снова обратился к секретарше, — Ты слышала? Срочно обзванивай всех фермеров.

— Вот еще, — фыркнула секретарша.

— Ты что, тварь, страху совсем не имеешь⁈ — голос Бенджи стал холодным и твёрдым как лезвие бритвы, — Я с тебя скальп сниму.

— Советовал бы вам серьезно отнестись к словам Бенджи, — предупредил я, — Если вы не в курсе, Бенджи — правая рука Санни Черного. Хоть это имя для вас что-то значит?

Вот тут секретаршу, наконец, проняло. Она не побледнела даже, а пожелтела.

— Да-да… сейчас… всех обзвоню…

Дело сдвинулось-таки с мертвой точки. Секретарша начала срочно обзванивать фермеров. Бенджи пошел по кабинетам знакомиться с сотрудниками, заодно мотивируя их при помощи доброго слова и пистолета. Я понял, что сегодня заниматься обходом комбинатовских строений уже не буду. Бенджи не до меня сейчас. Ему придется ломать порядки, установленные Лаборантом, так же, как и мне придется их ломать в мэрии.

Решил, что заеду на КХК завтра, а заодно возьму с собой дядю Гришу. Он хорошо знает всю комбинатскую кухню, возможно даже поручу ему провести полный аудит. Кстати, в мэрии тоже надо устраивать аудиторскую проверку. Так что дядю Гришу буду загружать работой по полной.

Попрощавшись с Бенджи, отправился в машину к Малому, по дороге рассуждая об относительности оценок. Еще час назад я пребывал в сомнениях, насколько Ксюша Витальевна годится для своей работы. Теперь, после того как пообщался с жуткой стервой секретаршей Лаборанта, Ксюша выглядит эталоном адекватности. У нее, конечно, есть свои недостатки, но по сравнению с жуткой стервой она просто секретарша мечты.

Все-таки много говорит о руководителе его секретарша, потому что секретарша всегда подбирается под личный психотип. Прежний мэр, хоть и был ворюгой, и явно пользовался подчинённым положением Ксюши в личных целях, по сравнению с Лаборантом — вполне такой нормальный мужик. Лаборант однозначно был больным на всю голову психопатом, и жалеть о том, что отправил его на тот свет, не нужно.

Уже открыв дверь Дженерал Моторса, собираясь садиться в машину, услышал, как зазвонила в кармане моя мобила. Достал и посмотрел, кто звонит. На экранчике высветился номер Кармины, я невольно заулыбался, на душе потеплело.

— Здравствуй, Кармина.

— Ну и гад же ты, зерг! — услышал я привычную фразу.

— Я тоже очень рад тебя слышать.

— Зубы мне не заговаривай и не думай, что я тебя простила, — грозно предупредила Кармина.

— Ничего я не думаю, — заверил я миролюбиво, — Я просто весь внимание.

— Что, черт побери, со мной происходит? — возмущалась Кармина, — Почему у меня перед глазами появляются светящиеся надписи: «поздравляем со сменой расы», — признавайся, твоя работа?

— Колмогоров тебя разве не предупредил?

— Не приплетай Колмогорова. Я точно знаю, что ты опять втянул меня в какую-то блуду. Что ты со мной сделал?

— Кармина, я сейчас к тебе приеду. Поговорим спокойно.

— Даже не вздумай появляться у меня на пороге. Пущу тебе пулю в лоб.

— С пулей во лбу я вряд ли смогу объяснить тебе, что такое Система.

— Ладно. Пущу тебе пулю в лоб после того, как все объяснишь, — слегка смягчилась Кармина.

— Взять что-нибудь?

— Возьми красного вина и твердого сыра.

Убрал мобилу, сел в тачку и захлопнул дверь.

— Куда? — спросил Малой.

— К Кармине, только надо будет по дороге купить вина, сыра и…

— И что?

— И большой букет роз. Ты знаешь, Малой, женщинам иногда нужно дарить цветы.

— Не люблю срезанные цветы, — признался Малой.

— Я тоже не люблю, но иногда надо.

Через час я звонил в дверь Кармины, держа в руках бутылку вина, пол головки сыра и большой букет.

Открывшая мне Кармина какое-то время молча смотрела на красные розы.

— Зачем притащил мне веник? Хочешь извиниться за то, что у тебя есть другая женщина?

— Как еще я должен был тебя поздравить со сменой расы? Ты теперь — зерганка, как и мечтала, — я, как умел, изобразил несправедливо обиженного, — Или вместо роз надо было дарить тебе новый оптический прицел? Ну извини, буду знать на будущее.

— Даже не пытайся строить обиженный вид, артист из тебя никакой, — сурово предупредила Кармина.

— Мне можно войти?

— Я еще не решила.

— Кармина, ты все прекрасно поняла. Я — никакой не шпион. Я обвел Каймана вокруг пальца, я всучил ему пустышку. И ты прекрасно поняла, на что я потратил адамант из АД-объекта.

— Ты отдал ему источник АД-излучения.

— Никакой это не источник. Эта железка не способна сама генерировать адамант… так я зайду?

— Заходи, — она отступила на шаг, чтобы пропустить меня в квартиру.

— Ты уже заберешь у меня это все? У меня руки устали, — пожаловался я.

— Не прибедняйся. Потерпишь.

Она пошла доставать вазу. Я стоял с букетом, сыром и вином, дожидаясь, когда она наполнит вазу водой. Только затем она забрала у меня цветы, бутылку и сыр. Это было еще не примирение, но первый шаг.

— Значит, встречаешься с этой… разведчицей, — мрачно произнесла Кармина, когда мы уселись на кухне за столиком.

Вот женщина! Для нее это важнее, чем обретение Системы.

— Я с ней не встречаюсь. Ты сама видела, у нее есть Паша.

— Пашу было трудно не заметить, — Кармина наконец-то смягчилась, рассмеявшись, — Дурак — ты, зерг. Она крутит и тобой, и Пашей.

— Сам знаю, что дурак.

— Налей мне вина.

Я открыл бутылку и разлил по бокалам.

— За что выпьем?

— За тебя, конечно, — я поднял бокал, — Ты пока даже не представляешь, какие возможности перед тобой открылись.

— Кое-что уже знаю, — Кармина чокнулась со мной и отпила из бокала.

— Разобралась с характеристиками?

— И с характеристиками, и со способностями. Оптический прицел можешь не дарить. У меня он теперь встроенный.

— Крутая способность, — одобрил я, — Как раз для тебя.

Она взялась нарезать сыр.

— Значит, я теперь зерганка? И у меня тоже будут такие мускулистые предплечья?

— Система не врет. Если Система пишет, что ты зерганка, можешь не сомневаться.

— М-да… не могу к этому привыкнуть… слушай, Вик, я слыхала, что зерганки иногда видят обрывки текста, но многие считают это чем-то вроде глюка. А мне как будто компьютер вживили в мозг.

— У других зерганок нет полноценного подключения к Системе, а у тебя есть, — пояснил я.

— А у тебя? — спросила Кармина.

— У меня тоже полноценное подключение.

— А у нее?

— У Авроры тоже теперь полноценное.

— Ты потратил весь адамант на баб? — усмехнулась Кармина.

— Не весь. Себе тоже кое-что оставил, — зеркально усмехнулся я.

— Ты поднял себе уровень?

— Ага. Один момент… — я открыл вкладку характеристик и поднял Кармину до четвертого уровня, как и Аврору. Потратил немного, все-таки начальные уровни требуют совсем немного адаманта, — … проверь.

Кармина переключилась на внутренний интерфейс. Было видно, что это ей вновинку. Она хмурилась и забавно шевелила губами, проговаривая системное сообщение.

— Мгновенный прицел… поправка на ветер… упреждение при стрельбе по движущимся целям, — вынырнув из интерфейса, она уставилась на меня горящими глазами, — Это же очень круто, Вик! Я любого снайпера за пояс заткну. Представляешь? Система просчитывает скорость объекта и сама выставляет поправку на упреждающий выстрел!

— На то она и Система, — резонно заключил я.

— Что вообще такое эта Система? Инопланетяне же улетели, почему тогда Система осталась? Они специально ее оставили?

— Не уверен, что Система — изобретение инопланетян. Возможно, они просто ее освоили, так сказать, технологически. Лично я склонен считать, что Система порождена самой вселенной.

— Может и так, но адамант притащили сюда инопланетяне.

— Они научились генерировать адамант, — уточнил я, — АД-объект на самам деле был частью корпуса такого генератора, правда, не самим генератором, увы.

— Может, оно и к лучшему. Раса зергов живет в России и теперь никуда не денется, а вот генератор, если бы он здесь был, запросто мог попасть к бритишам или японцам. Уж лучше бы его здесь не было… кстати, Вик, у тебя какой уровень?

— Двенадцатый.

— А у нее?

— У Авроры четвертый, как и у тебя.

— Поделил адамант между нами поровну? Вот так, значит? Мы для тебя равноценны?

— Что за претензия? — возмутился я, — Вообще-то тебе адаманта больше досталось. Аврора уже была зерганкой, ее нужно было только подключить к Системе. А ты зерганкой не была.

— Ну ладно, — смягчилась Кармина, — Раз на меня больше потратил, то так и быть, прощаю… наливай.

Я наполнил бокалы. Кармина свой бокал подняла первой.

— Хочешь сказать тост? — спросил я, тоже подняв бокал.

— Не совсем. Я тоже должна извиниться. Я скрывала от тебя, что работаю в контрразведке. Я тебя подозревала, я тебя разрабатывала. Прости, Вик. Я очень рада, что ты не шпион. А еще я очень рада, что мне больше не нужно от тебя ничего скрывать.

— Извинения приняты, — я чокнул бокалом о ее бокал, и мы выпили.

— Надеюсь, ты не подумал, что я спала с тобой потому, что разрабатывала тебя? — спохватилась Кармина, стрельнув в меня грозным взглядом, — Если ты так подумал, то я на тебя очень обижусь.

— Конечно же я так не думал, — горячо заверил я.

— Тогда сегодня у меня останешься, — заявила она как всегда безапелляционно, — Раз я теперь зерганка, наши дети сто процентов тоже будут зергами.

— Кармина…

— Что, испугался? Расслабься, я пошутила… видел бы ты свою испуганную рожу…

— Ну ладно, — пригрозил я шутливо, принимая игру, — Сама напросилась. Сегодня проверю твою выносливость… зерганская женщина.

— Нашел, чем пугать. Разливай остатки — и в постель!

Эту ночь я провел у Кармины, хотя это был еще большой вопрос, кто чью выносливость проверял. Мы угомонились не очень поздно, уснули и нормально выспались.

Утром я был накормлен овсяной кашей и добродушно выставлен с напутствием «делать свои мэрские дела». Дженерал Моторс Малого уже стоял во дворе под окном, готовый везти меня на «мою мэрскую службу».

— Куда? — задал Малой свой привычный вопрос.

— В Ривьеру, — распорядился я.

Пока ехали, набрал номер Аристотеля.

— Привет, Вик, — услышал я в трубке голос своего прораба.

— Аристотель, ты с утра похмелялся?

— Пятьдесят профилактических капель, — доложился Аристотель, — Но если честно, заняться нечем, Вик. Мы штампуем панели, но строить нечего.

— Вот как раз по поводу стройки хочу с тобой поговорить. Больше не пей пока.

— Как скажешь.

— Аристотель, оденься поприличней и найди дядю Гришу, он мне тоже нужен. Поедете со мной в мэрию.

Перед тем как отключиться, Аристотель издал какой-то нечленораздельный звук.

Доехав до Ривьеры, Малой по обыкновению припарковался возле приемного пункта Ивана Арнольдыча. Я не захотел ждать в машине, решил сходить до временного лагеря. То, что я увидел, заставило улыбнуться. Аристотель стоял возле костровища в позе манекена. Пиджак с чужого плеча висел как на вешалке. Куся прямо на нем пыталась подшить штаны, которые постоянно сползали с тощих Аристотелевых чресел. Дядя Гриша сидел рядом на бревнышке и наблюдал за ее потугами привести Аристотеля в божеский вид.

— Как тебе костюмчик, Вик? — спросил Аристотель.

— На сегодня сойдёт. Вечером закажешь в ателье нормальный.

— Куся, ты слышала? Я теперь тоже буду одеваться в ателье, — заважничал Аристотель, — Может быть, даже замуж тебя возьму.

— Не выпендривайся, а то уколю иголкой ненароком… жених выискался…

Через минуту Аристотель был отпущен, и вместе с дядей Гришей мы поехали в мэрию.

— Вик, может, в двух словах объяснишь, что от нас требуется? — в костюме Аристотель чувствовал себя неуютно и вообще заметно нервничал.

— Давай так, я сейчас не буду тебя грузить масштабом задач, а то ты дергаешься на ровном месте. Приедешь, сам все увидишь.

На этот раз в холле мэрии меня никто не встречал. Даже охранник старался не отсвечивать. Я завел Аристотеля и дядю Гришу на второй этаж в приемную.

— Знакомьтесь, — я знаком показал Ксюше, чтоб не вскакивала, — Ксюша Витальевна… Аристотель… Григорий Васильевич, можно просто дядя Гриша.

Ксюша деловито кивнула, принимая к сведению.

— К вам на прием просится зам по капремонту, — доложила она, — Сказать, что вы заняты?

— Ни в коем случае. Пусть заходит прямо сейчас, — распорядился я, — И зама по промпроизводству зовите сразу, чтобы, как говорится, два раза не вставать.

В своем кабинете я рассадил дядю Гришу и Аристотеля на стульчиках за длинным переговорным столом, и сам едва успел усесться в кресло, как зашел зам по капремонту.

— Здравствуй, Вик, — с порога поприветствовал седоусый свойский парень, широко по-пролетарски махнув зажатой в пятерне бумагой, — Вот, принес спецификацию, как и обещал.

Он положил спецификацию передо мной на стол и протянул руку для пожатия. Пожимать руку я ему не стал. Быстро глянул на приложение к договору и перекинул бумагу по столу.

— Что скажете, друзья?

Аристотель и дядя Гриша тоже просмотрели спецификацию.

— Это фуфло, Вик, — сообщил Аристотель, — На улице Вознесенской водопровод уже лет тридцать как не работает. Раньше там колонка стояла, так и ее давно нет. Не понимаю, какие трубы он там менять собрался.

— Ну так надо же с чего-то начинать, — попытался привычно отовраться седоусый зам.

— Надо, — согласился я, — Начнем с твоего заявления по собственному желанию. Если ты конечно не хочешь, чтобы я завел на тебя уголовное дело… или хочешь?

— Не хочу, — сдержанно ответил зам и тут же сел писать заявление.

Вслед за ним зашел второй зам. Глазки его предательски бегали.

— Ну докладывайте, — потребовал я.

Его доклад тоже продлился недолго. Едва он начал рассказывать про комбинатские основные фонды, Аристотель на пару с дядей Гришей засмеялись.

— Ты сам-то давно был на территории комбината? — развязно спросил его Аристотель.

— Если быть точным, — кашлянув в кулак, сухо добавил дядя Гриша, — Перечисленное оборудование в самом деле до сих пор стоит на балансе, но на деле там ничего не осталось.

— Разве? — зам по промпроизводству изобразил недоумение, — А почему у меня в отчетах есть?

— Это ты нас спрашиваешь? — усмехнулся Аристотель.

— Достаточно, — я припечатал ладонью об стол, — Садись рядом, пиши заявление по собственному желанию.

— Почему сразу заявление? — зам по производству попробовал включить дурачка.

— Потому что я сегодня добрый, — пояснил я, — Но если тебе не терпится отправиться на Урал валить лес, можешь не писать.

Когда оба зама вышли, оставив после себя два заявления и запах одеколона, я обратился к Аристотелю и дяде Грише.

— Ну вы сами все видели. Полагаю, пояснять не нужно. Одно ворье.

— Уж это пояснять точно не нужно, — заверил Аристотель, — Мы с дядей Гришей не вчера родились.

— В общем так, Аристотель, я хочу чтобы ты стал моим замом по ремонту и производству в одном лице. Людей у меня мало, так что придется совмещать… пока во всяком случае.

Аристотель присвистнул.

— А вам дядя Гриша, я хочу поручить полный аудит. Эти Авгиевы конюшни надо чистить и как можно быстрее. Возражения есть?

Аристотель и дядя Гриша переглянулись.

— Вик, мы беремся, — за двоих ответил дядя Гриша.

В стопочку к двум заявлениям об увольнении добавились два заявления о приеме на работу. Я вызвал Ксюшу Витальевну и распорядился расселить новых замов по освободившимся кабинетам.

— Поняла, шеф, сделаю, — приняла Ксюша к исполнению и добавила, — Вик, там еще один посетитель к вам.

— Еще один зам?

— Нет. Не наш.

— Любопытно. Кто такой?

— Миномёт какой-то, — не очень понятно ответила Ксюша Витальевна.

— Не понял.

— Сейчас… я записала… — Ксюша зачитала из блокнотика, — Его зовут Икота Миномёта.

Аристотель прыснул, дядя Гриша застенчиво заулыбался.

— Ксюша Витальевна, вы меня прям заинтриговали. Приглашайте.

Они все втроем вышли, а уже через несколько секунд в кабинет зашел очень прилично одетый человек очень похожий на японца.

— Здравствуйте, господин Вик, — он согнулся в поклоне, — Меня зовут Икото Минамото, я возглавляю японскую дипмиссию в Крыму.

— Рад знакомству, господин Минамото, — чтобы задавить рвущийся смех, мне пришлось приложить сверхчеловеческое усилие, — Чем обязан?

— Вы что-нибудь слышали про АД-излучатель? — вежливо поинтересовался японец.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.