Кружка разбилась вдребезги, оставив на стене коричневую чайную кляксу. Алиса резко повернула голову в сторону мужа. Ее лицо побледнело от возмущения и обиды. Затушив сигарету в банке из-под кофе, она бросилась собирать осколки. Глаза щипало от слез.

– Псих ненормальный! – Голос срывался, но она не заплакала.

– А нахера ты все это устроила тогда? Не живется спокойно, да? Я что, не имею права в свой же выходной расслабиться? Или только ты у нас по жизни устаешь?! – Глеб ударил кулаком по столу так, что оставшаяся посуда подпрыгнула.

– Детей не буди, придурок, они только уснули, – сказала Алиса и тут же вздрогнула, порезав палец осколком. – Сука! Все из-за тебя. Вся жизнь наперекосяк из-за тебя…

– Какая из? – горько усмехнулся Глеб. – У тебя же их две.

– Что ты несешь? – вспыхнула супруга, присосавшись губами к ране.

– Да так, ходят разговорчики по двору. Забей, дорогая…

– Нет уж! Начал – говори.

– А чего говорить-то? – Глава семейства почесал бороду. – Весь дом знает, кто и на какой тачке тебя подвозит. Или что, отпираться будешь?

Алиса задрожала всем телом. Остановить кровь ей так и не удалось. Густые красные капли падали на пол и подоконник, но она все равно закурила, глядя в холодный и дождливый мрак. «Знает все-таки», – стрелой пронеслось в ее мыслях. Правда, которую она так долго скрывала в ночных переписках и спонтанных встречах, внезапно вышла на свет божий. Вот так просто, посреди очередной ссоры. Даже не как упрек и не повод для нового скандала, а так, «забавный факт» из их общей, пока еще семейной биографии.

– Даже ничего не ответишь? – Глеб бессмысленно разглядывал узор на старой грязной сахарнице.

– Я тебе давно неинтересна… Опомнился! – просипела Алиса, выпустив облако дыма в форточку.

– И чего, как он? Не такой мудак, как я?

– Достойный мужчина. – Алиса сощурилась от очередного укола где-то глубоко в порезанном пальце.

– Почему тогда не ушла к достойному? Со мной же все не так.

– Тебя жалела… всю нашу совместную жизнь. Но все, кончилась лафа. Я хочу развестись. Как можно скорее, если ты не против, – холодно произнесла она без капли сожаления.

– Да и вали.

– Конечно, – ухмыльнулась Алиса. – Детей только соберу, и больше ты нас не увидишь.

– Я тебе дам детей! – Глеб резко подскочил и в считаные мгновения оказался лицом к лицу с женой.

Высокий и спортивный, он возвышался над хрупкой блондинкой. Его кулак подлетел и замер в воздухе. Алиса не попыталась увернуться. Напротив, без страха смотрела в глаза отцу своих детей и пронзительно шептала:

– Ну давай, герой! Бей! Ты же этого хочешь?!

– Хер тебе! – выплюнул Глеб и со всей силы ударил в деревянную раму.

По батарее истерично застучали, где-то за спиной скрипнула кухонная дверь. Супруги обернулись на звук. На пороге стояли заспанные дети. Девочка со спутанными косичками робко прижимала к себе младшего брата, не сводя глаз с родителей.

– Молодец, добился своего, – кивнула Алиса. – Так, ну-ка быстро спать!

Малыши послушно отступили. В их сонных глазах читался неподдельный страх. Казалось, оба вот-вот разрыдаются. Глеб замотал головой и бросился к выходу. Железная дверь хлопнула.

– Я сказала – марш в комнату! – прошипела Алиса дочери и сыну.

Перепуганные дети убежали, не проронив и слова. Алиса осталась на кухне одна. С пульсирующим пальцем, горечью табака на губах, но до странности спокойная. Больше не придется врать и скрываться. Обман вышел наружу, но вместе с тем с души упал камень. Она устало осмотрела кухню в поисках веника, но тут ее отвлек звонок в дверь.

– Опять ключи забыл, придурок. – Алиса вышла в прихожую и приготовилась к новому раунду схватки.

Пальцы опустили дверную ручку. Из темноты лестничной клетки на Алису взглянули полные ненависти глаза. Она испуганно отшатнулась, но было слишком поздно. Мощный толчок в грудь. Треск сломавшегося комода. Лезвие ножа, отразившее мутный яично-желтый свет коридорной лампочки. Алиса хотела закричать, но не успела. Тьма поглотила ее без усилий, в один рывок…

В комнате было накурено. Удушающий сизый дым медленно оседал, размывая лица. Игра в молчанку явно затянулась, но ее виновница и не думала сдаваться. Она с вызовом смотрела в глаза коллегам, словно пытаясь вывести их из себя. На лице – самодовольная ухмылка, поза расслабленная, вальяжная. Яна Князева держалась уверенно. Пожалуй, даже слишком уверенно для человека в ее положении. Прикурив очередную сигарету, она закинула ногу на ногу и качнула головой.

– Ребят, дел полно. Может, уже хватит? Пойдем работать.

– Яна! – на глазах закипал Герасимов. – Ты вконец охамела? Забыла, что я твой начальник?

– Забудешь тут с вами, Алексей Петрович… Что вы от меня еще хотите? Да, сглупила, перегнула палку. С кем не бывает?

– Палку перегнула?! Да у него шесть ребер сломано и запястье! Это помимо синяков и ссадин. Ты вообще знаешь, кто его отец?

– Знаю, – пожала плечами Яна. – Но это не дает ему права поднимать руку на девочку. Тем более сироту. Я всего лишь отплатила ему той же монетой. Извиняться не буду.

– Извиняться?! – Герасимов расстегнул две верхние пуговицы на рубашке. – Да ты не просто извинишься, а жопу его расцелуешь, если понадобится.

– То есть я не права?

– Яна. Не доводи до греха. Тут и дураку понятно, что он козел. Но человек с такими связями может нами как фигурками в шахматы играть. Молись, чтобы он не решил с тобой поквитаться. – Алексей Петрович допил остывший чай. – И вообще, забыла такое понятие, как честь мундира?

– На подонков она не распространяется. Вы бы видели, с какой усмешкой он говорил, что ничего ему за избиение не будет. Мол, что хочу, то и ворочу. Пришлось проучить немного. Глядишь, в следующий раз задумается, прежде чем руки распускать.

– Чисто по-человечески ты права. Но нам бы сейчас сгладить эту ситуацию, иначе всему отделу хана, – вкрадчиво произнес Герасимов. – Ян, ну будь ты человеком…

– Нет, – без раздумий ответила Князева.

– Тогда отстранена! На месяц. Минимум!

– Серьезно? А кто будет делом заниматься?

– Найдем кого-нибудь посговорчивее. Да хоть бы и Журавлев.

– Вы не посмеете. – Губы Яны сжались в тонкую ровную полоску.

– Еще как посмею. Уже! – Алексей Петрович демонстративно отправил сообщение и кивнул коллегам.

– Чудесно, – прошептала Яна, сжимая кулаки до боли. – Значит, я свободна?

– Ты ведь этого хотела? – грубо произнес начальник, но едва заметным движением глаз указал на телефон Князевой, который лежал на столе экраном вниз.

Та не ответила. Схватив мобильный, она резко зашагала в сторону выхода и что было сил хлопнула дверью.

Босс:

Посиди тихонько дома. Пару недель. Я все улажу, и ты вернешься

Легче не стало. Горечь обиды отравляла нутро. Покидая отделение полиции, Князева изо всех сил держалась, чтобы не перевернуть чей-нибудь стол или не толкнуть очередного коллегу, который привык закрывать глаза на преступления власть имущих.

С самого детства Яна мечтала работать в полиции. Но не за бесплатный проезд в транспорте и не ради повышенных выплат за стаж и звание. Все эти простые и понятные человеческие блага не играли никакой роли в жизни девушки. Единственное, что ее действительно влекло, – справедливость. Запоздалая, частичная, нередко сомнительная, но все же справедливость… Князева поклялась защищать ее всеми силами, а еще – вступаться за тех, кого обижают. Это светлое и совершенно наивное устремление зародилось в бессознательном возрасте, но Яна пронесла его сквозь годы и ни разу не усомнилась в собственных идеалах.

Реальная работа в органах не имела ничего общего с детскими мечтами. Нельзя сказать, что полицейские участки сплошь населены оборотнями в погонах; разумеется, нет! Бóльшая часть коллег – приятные и спокойные люди, которым не нужно многого. Они довольствуются тем, что имеют, и не хотят выделяться. Идеальные шестеренки в огромном механизме охраны порядка и расследований. Молчаливые, послушные, неконфликтные – полная противоположность Яне. Даже на третий год службы системе ее не удалось сломать, построить или хотя бы приструнить немножечко. Она все еще оставалась той самой занозой в известном месте у начальства. За это ее не любили всем отделом, но и уважали ровно по той же причине.

Вырвавшись за пределы отделения, Князева повертела головой, сверилась с часами и уверенно двинулась в сторону бара. Хотелось напиться до тошноты. Настолько, чтобы не было сил встать с места. Ведь на душе и без того погано… Вдруг сработает то самое математическое правило и минус на минус в кои-то веки даст плюс? А если нет, то и бог с ним. Лучше страдать от похмелья, чем от бессильной ярости, разъедающей изнутри похлеще любого спиртного.

– Виски. Двойной, – на ходу раздеваясь, бросила Яна бармену.

– Сейчас все сделаем по красоте, Яна Дмитриевна. Тяжелый день?

– Не хочу говорить об этом, – отрезала Князева.

– Понял, не дурак, – кивнул парень.

Яна плюхнулась за стойку и попыталась выровнять дыхание. Воспоминания о неприятном разговоре все еще кипятили кровь, но предвкушение приятной спутанности сознания пересиливало. Она закрыла глаза и уперлась лбом в лакированную поверхность. Стук стекла о дерево моментально вывел из транса. Князева залпом осушила стакан и взмахом руки дала понять, что ждет продолжения.

– Что же там у вас творилось сегодня? – покачал головой бородач, подливая добавки.

– Лучше тебе не знать, – шмыгнула носом Яна. – Прóклятое местечко, но ничего, еще побарахтаемся.

– Везде свои приколы, – вздохнул бармен. – У нас тоже не сахар. Сейчас, вон, начнется экзекуция. Вечер караоке, мать его.

– Хочешь, я тебе спою что-нибудь? – поморщившись от очередного «залпа», спросила Яна.

– Не знал, что ты умеешь.

– А я и не умею. Но когда это кого останавливало? Русский рок любишь?

– Смотря что, – рассмеялся парень.

– «Наутилусы»? – Князева в надежде свела брови.

– Ранний репертуар – святое. Подпою!

– По рукам. Пойду закажу песню, а ты мне повтори пока что.

Пробираясь сквозь толпу потных мужиков, Князева лоб в лоб столкнулась с одним из них. Высокий, симпатичный, с грустным и усталым взглядом. Едва не окатив незнакомку пивом, он извинился вполголоса и направился к бару. Туда, где еще минуту назад выпивала сама Яна.

«Скованные одной цепью, связанные одной целью», – заплетающимся языком повторяла она в микрофон, разглядывая захмелевшую толпу. Собравшиеся едва ли замечали неуклюжую девушку на сцене. Каждый был занят чем-то своим. Одни играли в бильярд, другие заливали глотки дешевым пойлом, третьи ковыряли во рту зубочистками и лениво переговаривались, глядя на экраны, где без звука транслировали футбольный матч. И только он, тот самый незнакомец из толпы, не сводил глаз с Князевой. Казалось, он слышит что-то совершенно иное, а не пьяные крики мимо нот.

Закончив свой экспромт под жиденькие аплодисменты, Яна вернулась на место. Бармен без лишних уточнений налил ей очередную порцию виски и, подмигнув, удалился. Яна накатила для храбрости и выдохнула:

– Один тут отдыхаешь?

– Что? – неловко улыбнулся мужчина.

– Знакомишься, говорю?

– Вроде того…

– Зовут как? – Князева с интересом разглядывала подкаченный торс, скрытый растянутой футболкой.

– Глеб.

– Глеб-хлеб, – глупо хохотнула она. – Яна.

– Приятно. – Новый знакомый пожал руку Князевой.

– Как дела, Глеб?

– Если честно, хреново. Твои?

– Еще хуже, – сморщилась Яна. – Мы на равных, выходит. Два неудачника… Хочешь, поможем друг другу?

– Это чем же?

– А ты как думаешь? Заглушить боль душевную. Давай, не ломайся. По кодексу неудачников отказываться нельзя, знаешь об этом?

– Теперь знаю. – Глеб подсел ближе.

– Вот и умочка, хороший мальчик. – Яна прижала пустым бокалом несколько бирюзовых купюр и мотнула головой. – Идем?

– Как скажешь. – Глеб также расплатился за выпитое и накинул куртку.

Двое покинули бар с единственной целью: хоть ненадолго забыться в объятиях и ласках случайного встречного. А дальше – все как в самых дурацких ромкомах начала нулевых, где от страсти у героев напрочь съезжает крыша: они целуются в такси, наперегонки бегут вверх по лестнице и рушат все на своем пути, раздевая друг друга прямо с порога. Впрочем, были и отличия…

Квартира Князевой совсем не походила на место для романтической ночи. Условия спартанские: тридцать три квадратных метра обшарпанной однушки, лакированный шкаф, письменный стол, стеллаж с книгами и видавший виды матрас, небрежно брошенный прямо на пол. Нечто похожее можно наблюдать в жилище заядлого холостяка. Либо же у того, кто домой приходит в лучшем случае переночевать, как Яна. Впрочем, ее саму эта нарочитая аскетичность не смущала. Князева любила свою «берлогу» и плевать хотела на мнение тех, кто в ней случайно оказывался.

– Давно ты тут обосновалась? – Глеб шумно дышал, расстегивая рубашку.

– Не твое дело, – усмехнулась Яна и толкнула его на продавленный матрас.

Глеб больно ушиб локоть, но виду не подал. Особенно после того, как его новая знакомая в одно движение стянула с себя майку. Взору открылась спортивная, почти мальчишеская фигура: небольшая аккуратная грудь, впалый живот, острые плечи с выпирающими ключицами. Глеб замер на мгновение, когда Яна подобралась вплотную. Лицо его казалось бледным.

– Что, не нравлюсь? – напрямую спросила Князева.

– Нравишься, конечно. Еще как! – поспешил оправдаться Глеб.

– А чего тогда тормозишь?

– Просто я это…

– Женат? – Улыбка Яны казалась издевательской. – А то я не поняла! – Она покосилась на простенькое колечко на безымянном пальце.

– То есть ты…

– Боже, да заткнись ты уже и поцелуй меня. – Яна хищным движением повалила смущенного гостя, и тот окончательно сдался.

Утро наступило внезапно. Отключившись лишь на пару часов, Князева снова открыла глаза в рассветных сумерках. Летом светлело непростительно рано. Уже в половину четвертого чернильные небеса становились бледно-голубыми, а часом позже солнце полноценно заливало сонный город слепящими лучами. В такие моменты Яна думала, что непременно купит себе шторы блэкаут или хотя бы маску для сна, и укрывалась с головой тонкой простынкой. Но сейчас все было иначе. Осознание того, что рядом лежит и похрапывает фактически незнакомец, мешало расслабиться. Яна поднялась и намеренно шумно проследовала в ванную, ожидая, что протрезвевший любовник догадается покинуть ее дом прежде, чем она вернется. Глеб оказался не из проницательных. Когда Яна открыла дверь, выпустив облако пара, он уже не спал: скромно сидел на краю матраса в трусах, обнимая колени.

– О, ты уже собираешься? – с надеждой спросила Князева. – Что же, рада была познакомиться… Глеб ведь, так?

– Верно, – с каким-то странным опустошением произнес он. – Нальешь кофе, если не сложно?

– Знаешь, внизу, в двух минутах от дома есть отличная кофейня. Круглосуточная. Они в этом деле явно опытнее меня. Так что предлагаю не рисковать.

– Тогда, может, чаю? – Глеб поскреб заросшую щеку.

– Если что, второго захода не будет. Все, я трезвая. А ты женатый. – Яна предельно нагло кинула в мужчину его же джинсами.

– Она мне тоже изменяла. И не раз. У нее на постоянке мужик есть.

– Передо мной можно не оправдываться. Я сама, как ты понял, далеко не ангел.

– Самое обидное, – Глеб будто не понимал намеков, – то, что она детей против меня настраивает. Какая бы хрень ни случилась – это папа плохой. Видимо, готовит почву для нового хахаля… А я ведь не плохой. Реально кручусь, как могу, на двух работах, деньги в дом приношу. Но ей все не то. Все мало, – обреченно проговорил он.

– Очень трогательно, сейчас расплачусь, – с деланным безразличием ответила Князева. – Только тут тебе не кабинет психолога и даже не ночлежка. Дуй давай, у меня дела.

– В пять утра? – Глеб нехотя натянул светлые джинсы и поднялся.

– Ненормированный график, бешеный ритм, – даже не пытаясь выдать правдоподобную версию, сказала Яна.

– Ясно. Ладно, я пошел… Хотя подскажи, есть тут, может, хостел какой? Хочу доспать и помыться по-человечески. В таком виде домой не поеду.

– Думала, ты местный. – Яна суетливо передвигалась по кухне, готовя завтрак на одного.

– Да не, я из Заречного, – отмахнулся Глеб. – Это больше часа на тачке пилить…

– Глеб из Заречного? – Яна внезапно уронила миску с омлетом. – А фамилия какая?

– Васильев. А что?

Не удостоив собеседника ответом, Яна подобралась некомфортно близко и вгляделась в лицо любовника. Все верно, никакой ошибки… Даже там, под густой щетиной, укрывавшей подбородок и щёки, виднелся шрам.

Тот самый шрам.

Голова закружилась, к горлу подкатил ком. Яна почувствовала, как ветер воспоминаний уносит ее душу из тела…

…Крошечная Яна забилась в угол пыльной подсобки, волчонком глядя на своих мучителей. Двое мальчишек, заметно старше и выше, крепко держали ее за грудки. В их лицах, перекошенных злыми улыбками, читалось абсолютное самодовольство – триумф шакалов на службе у тигрицы.

– Ну что, дура, извиняться будешь? – шипел Глеб, крепче сжимая ткань футболки в кулаке.

– А она типа не понимает по-хорошему. – Калинин, рыжий дружок изверга, прикусил губу от удовольствия. – Может, надавать ей лещей и закрыть тут, в подсобке с крысами, чтобы они ей лицо обглодали?

– Хм, идейка. Так и сделаем. Ночку тут посидит и научится уважать старших. Искать ее все равно никто не станет…

– Думаешь? – издевательски подхватил Калинин.

– Конечно. Она даже собственным родителям не нужна. Слыхал, воспиталки рассказывали, как ее в одних трусах сюда привезли, лишь бы поскорее избавиться!

Слово «родители» сработало как триггер. Запуганная Яна изменилась в лице. Ее глаза налились кровью, и в следующий миг она бросилась на потерявшего бдительность Глеба – крепко вцепилась зубами в щеку и задергала головой в стороны, будто голодный зверь. Крик, слезы, кровь… целая лужа крови, в которой испачкались все трое и даже те, кто явился на шум. В тот день она впервые дала волю гневу. И это сработало.

Яна все еще помнила гадкий медный привкус во рту, а теперь, глядя в глаза тому, кто бессовестно над ней издевался, готова была поклясться: где-то там, на клыках, по-прежнему осталась пара бурых капель…

– А жене, небось, говорил, что это тебя в бандитской драке ножом почикали?

– Ты о чем? – испуганно нахмурился Глеб.

– Шрам. – Князева коснулась своей левой щеки. – Рассказывал кому-то, что его тебе девчонка оставила?

– Яна? – Его густые брови резко взлетели.

– Для тебя Яна Дмитриевна. На вы и с улыбочкой.

– Ни хрена себе встреча. – Глеб отшатнулся. – Слушай, ты же не серьезно? Мы были детьми. Брошенными и несчастными детьми.

– Да, ты прав. Но кто-то остался человеком, а кто-то скурвился и пошел в шестерки к белобрысой крысе.

– Ян, прости, правда… Мне очень стыдно, но я уже не могу ничего исправить, только извиниться.

– Супер, – отвернулась Князева. – Извинения приняты, встреча выпускников окончена. Вали домой, будь другом.

– Я изменился. Совсем другой человек. Ты даже не знаешь, как я теперь живу.

– Уверена, как и прежде, вымещаешь злость на тех, кто слабее. Раньше была я, а теперь, вероятно, жена и дети?

Глеб вспыхнул моментально. Всего шаг – и он вновь оказался перед Яной, почти уперся вздымающейся грудью ей в лицо. Князева испугалась, но виду не подала. Ее рука бесшумно приоткрыла столовый ящик – нишу, в которой хранилось табельное оружие. Однако стрелять не потребовалось. Глеб выдохнул со злостью и отступил.

– Себя со мной даже не сравнивай. Ты на госхарчах посидела годик-другой и свалила к новым родителям, выбралась. А меня десять лет ежедневно ломали. Все кому не лень. Сначала старшаки, потом воспиталки. Каждый норовил уколоть побольнее. И не дай бог заплакать… Зачморили бы по полной! Не так, как мы тебя, а взаправду. Лучше тебе и не знать как, – безудержно тараторил Глеб. – А потом мне восемнадцать исполнилось, и все – пинка под зад! Вернулся в обоссанную хату, на тот самый диван, где матуха от синьки сдохла. Ни денег, ни друзей, ни поддержки. Все, что умел, – врать, воровать и подчиняться. Из меня бы вышел отличный бандюган. Мошенник или даже убийца! Но я не пошел по наклонной. Все сделал, чтобы выбраться из этой грязи и больше никогда в нее не вернуться. Пока ты там в теплой квартирке с новыми родителями платьишки примеряла, я жопу рвал, чтобы не сдохнуть…

– Чего ты хочешь, Глеб? – Яна старалась говорить спокойно, хоть голос и выдавал ее напряжение.

– Чтобы ты не смотрела на меня с этой ухмылкой гадкой! Типа: «О, с этим все понятно!» Ни хрена тебе не понятно. Я другой. Меня дома жена и дети ждут.

– Ну так с Богом…

– Пошла ты, Князева!

Дверь хлопнула: драматический эпизод встречи старых знакомых подошел к финалу. Яна попыталась овладеть собой, но тело бесконтрольно дрожало. Не от страха, нет… Скорее, от невозможности поверить в такое невероятное совпадение, вернувшее ее в самый жуткий и безрадостный период жизни. Во времена Бáтора. Именно такое сокращение от слова «инкубатор» было в ходу много лет назад, когда волей судьбы Яна оказалась в детском доме.

– Скованные одной, сука, цепью… – усмехнулась она, закрывая входную дверь на все три оборота.

Тело Алисы лежало на полу в гостиной. Обмякшее, безвольное, словно пропущенное через мясорубку. Волосы липли ко впалым щекам. Остекленевший взгляд упирался в потолок. Скрюченные кисти напоминали вороньи лапки. Ковер, на котором распростерлась убитая, насквозь пропитался кровью. Повсюду битое стекло, щепки, грязные следы. Но самым страшным в этой картине преступления был не центральный образ, а его кошмарные дополнения. Смертельный триптих: по обе стороны от матери лежали ее дети – дочь и сын. На их телах не виднелось глубоких порезов и ссадин, одежда была целой. Крохи могли показаться спящими, если бы не одна страшная деталь: глотки обоих пересекала жирная бордовая линия засохшей крови. Убийца без сожаления лишил их жизни, расправившись с Алисой.

Денис Симонов прибыл на место преступления по звонку. Сестра жертвы истерично кричала в трубку диспетчеру, что нужна скорая помощь и полиция. Службы явились в полном составе, однако спасать оказалось некого. Осторожно ступая по разрушенной квартире, Симонов морщился в отвращении. Совершить подобное мог лишь последний отморозок. Такой, которого нужно расстрелять на месте, без суда и следствия. Галерея мобильного пополнялась новыми снимками. Каждая деталь имела значение и могла помочь в будущем. Конечно, позже сюда приедет целая команда экспертов, но Симонов не привык доверять третьим лицам, а потому старался запечатлеть как можно больше, чтобы потом без суеты проанализировать весь этот кошмар.

– Что думаешь, Гриш? – Денис повернулся к коллеге. – Бытовуха или заказуха? Может, ограбление?

Новенький открыл рот, чтобы ответить, но тут же зажал его ладонью и заметно побледнел.

– Тихо-тихо-тихо! Иди-ка подыши в окошко! – приказал Симонов. – Еще не хватало, чтобы ты тут четвертым рухнул…

Парень благодарно кивнул и зашагал в сторону выхода.

– Салаги эти, – вздохнул седой фельдшер.

– Ничего, я такой же был, – усмехнулся Денис. – Привыкнет. Хотя к такому хер привыкнешь. Зверство из ряда вон. Давно такого не видел.

– Да уж, постарался изверг. Пойду-ка я, пожалуй. Мне тут все равно делать нечего, – выдохнул фельдшер, подхватывая оранжевый чемоданчик.

Симонов кивнул и покинул злосчастную квартиру. Гриша стоял у распахнутого настежь окна и дышал полной грудью.

– Ты как? – Денис хлопнул коллегу по спине и закурил.

– Но-нормально, – выдавил новенький.

– Сдается, всех троих одним ножом того… Он там валяется, видел?

– Ага. По косвенным п-признакам, больше суток прошло. М-можно сигаретку? – Гриша бессмысленно поправил очки.

– Не знал, что ты куришь.

Новичок пожал плечами и неловко сунул папиросу в рот. После нескольких затяжек ему наконец удалось расслабиться.

– Надо обойти соседей. Справишься? – Денис стряхнул пепел в обрезанную бутылку с грязной водой.

– Конечно.

– Я тогда опрошу сестру погибшей. Она на улице?

– Да. Ей там нашатыря дали, осторожнее…

– Добро. Если что, набирай. – Симонов двинулся вниз по лестнице, поправляя воротник. – С крещением тебя, салага…

Во дворе дома собралась целая толпа зевак. Встревоженные старушки, работники служб, любопытные подростки – гул разговоров заполнил пространство. Денис выбежал из подъездной двери и замахал руками.

– Расходимся, уважаемые, не мешаем работать. Не на что тут смотреть.

– Что, и детей тоже? – бросил местный пьяница Денису вслед.

– Не ваше дело, товарищ, – отозвался Симонов.

– Позвоните мужу! Мужу позвоните! – заверещала грузная тетка в дырявом халате.

– Звонили, трубку не берет, – зло усмехнулся следователь. – Без вас разберемся.

– Скажите, какие версии сейчас рассматривает следствие? Кто под подозрением? – Сухощавый парнишка попытался ткнуть микрофоном Денису в лицо.

– Без комментариев, – отмахнулся тот, направляясь к карете скорой помощи.

– Да ладно вам, поделитесь! Все равно узнаем правду!

– Ну, как узнаешь, поделись. С меня шоколадка. – Симонов запрыгнул в салон. – Где она… сестра погибшей?

– А, вон. – Водитель махнул рукой в сторону лавочки.

Женщина пребывала в одиночестве, раскачиваясь из стороны в сторону. Лицо зеленоватое, волосы растрепанные, в глазах пустота. Денис осторожно подошел и сел рядом.

– Анна Владиславовна?

Несчастная слабо взглянула в ответ и едва кивнула.

– Говорить можете? Ваши ответы очень помогут прямо сейчас.

– Спрашивайте… – простонала Анна.

– Меня зовут Денис Симонов, я из полиции. Примите мои искренние соболезнования. – Он замолчал ненадолго и, выдохнув, продолжил: – Вы знаете, где сейчас может находиться Глеб, муж вашей сестры?

– Где-где… прячется, сволочь. – По щекам Анны заструились грязно-серые слезы.

– Думаете, это он?

– А кто же еще? Алиса сама открыла убийце, а она очень осторожная, у нее двое детей… было.

– У них раньше случались конфликты?

– Да. – Женщина медленно моргнула, ее рот искривился. – Приезжала ко мне вся в синяках, жаловалась. А я ей говорила: не думаешь о себе, подумай о детях… И вот чем все кончилось. Загубил три жизни, тварь проклятая!

– Хорошо, тогда подскажите вот что…

Горько разрыдавшись, Анна отвернула лицо и сорвалась на крик. Денис понял, что больше от нее ничего не добьется. Он махнул фельдшеру, и тот, прихватив чемоданчик, поспешил в очередной раз привести беднягу в чувство.

– Вколите ей что-нибудь посильнее. Так ведь и сердце остановиться может, – бросил Денис и неспешно поплелся обратно в подъезд.

Вежливый бубнеж Гриши он разбирал с трудом, зато визгливый голос соседки хорошо был слышен даже на первом этаже. Денис быстро поднимался по ступенькам, но затормозил на пролет ниже, чтобы не мешать. Нелепый и безобидный коллега мог вызвать доверие у пенсионерки. Не исключено, что ему она расскажет много больше, чем прожженному оперу, – а Симонов на вид казался именно таким.

– То есть вы слышали ругань и драку, так?

– Да-да-да, милок, всё, от первого до последнего слова! Вот те крест, Миша! – горячилась старушка.

– Но ведь ночь была ненастная. Дождь, гроза, ветер. Как вы…

– Ой, Мишенька, это глаза у меня ничего не видят, а уши еще на месте! Как они скандалили, ай… Чуяло мое сердце, нужно звонить в милицию. Но я, дура старая, решила: милые бранятся – только тешатся…

– Так, хорошо. – Судя по звуку, Гриша перевернул страницу блокнота. – Они кричали, били посуду, а что дальше?

– А дальше дверь хлопнула страшно. Так хлопнула, что у меня посуда в серванте зазвенела. Я в окошко-то глянула, вижу: бежит он, Глеб, да все оглядывается, как зверь дикий.

– Вы не пошли проведать его жену?

– Нет, что ты, Миша, просто обрадовалась, что стало тихо… А оно вон как вышло…

Усмехнувшись вполголоса, Денис прошел остаток пути и поманил коллегу рукой.

– Гриш, идем.

– Ага, – кивнул парнишка. – Спасибо, Клавдия Аркадиевна, вы очень помогли следствию. Мне пора.

– С богом, Мишенька! – Тучная женщина перекрестила Гришу и охая поплелась в свою квартиру.

Коллеги спустились молча и мимо толпы журналистов тоже прошли, не сказав ни слова. Но стоило дверям служебной машины закрыться, Денис начал разговор первым:

– Что думаешь? Какая муха укусила этого Глеба?

– Не знаю. Вроде как все складывается логично, но чую какой-то подвох. Да, Глеб, судя по всему, не был идеальным мужем, выпивал и мог поднять руку, но убить жену, а после – двоих маленьких детей… Не верится.

– Согласен. Да и бабка глухая как пень. Что она там могла услышать? Особенно в непогоду. – Денис закусил сигарету.

– То-то и оно, – пожал плечами Гриша. – В любом случае найти Глеба и побеседовать с ним не будет лишним.

– Поверь, долго он прятаться не сможет. Заречный – маленький город, тут все как на ладони. Считай, он у нас в кармане.

Экстренное совещание переполошило весь отдел. Срочным распоряжением руководства были собраны все работники, включая тех, кто был на больничных и в отпусках. Ведь дело по меркам области – из ряда вон выходящее. Очень скоро о нем заговорят во всех ток-шоу на федеральных каналах, и к тому моменту лучше знать ответы на неудобные вопросы.

– Уважаемые коллеги! – бодро начал полковник Руденко. – Я был вынужден пригласить каждого, поскольку ситуация патовая, вы и так это знаете. Весь город на ушах, нам уже звонили из администрации. Сейчас нужно собрать все наши ресурсы и пустить их на раскрытие этого зверства.

– Да, – подхватил Денис. – У нас есть подозреваемый. Вот его фото. – Он указал на снимок, закрепленный на доске. – Глеб Васильев, тридцать пять лет. Особые приметы и вообще всю информацию по этому гражданину я кину в общую папку, посмотрите. Добавлю, что у него было несколько приводов за пьяные драки. Потенциально опасный тип, будем осторожны. Главное сейчас – разослать ориентировки, опросить его друзей и знакомых – может, кто приютил… Ах да, забыл сказать: работает он электриком в управляющей компании «Жилфонд Заречный», но это я беру на себя, чуть позже съезжу, пообщаюсь с руководством.

– Симонов по этому делу главный, будет координировать вашу работу, – заключил Руденко. – Без его разрешения даже шага в сторону не делаем, это понятно?

Собравшиеся закивали, а Денис подвел итог:

– Ладно, парни, не будем штаны просиживать, вперед, по коням!

Сотрудники отдела живо разбрелись по своим кабинетам, а Руденко напряженно взглянул на экран мобильного.

– Что там? – не сдержался Симонов.

– Кранты нам, Дениска. Мэрия названивает. Вот, пока говорили, два пропущенных, сука…

– И чего хотят?

– Чтобы мы дело закрыли раньше, чем о нем заговорят по «Первому» и «России 1».

– Постараемся.

– Стараться не будем, просто сделаем. Как угодно. Тут уже без вариантов. Иначе все дружно пойдем дворы мести. И это не шутка.

– Понимаю. Мы свое дело знаем, бардака не допустим.

– Очень надеюсь, друже…

– Денис Сергеевич! – В кабинет ворвался Гриша. – Я пообщался с коллегами Васильевой, узнал кое-что интересное.

– Рассказывай.

– На работе о ней отзываются хорошо. Говорят, была тихой, старательной, неконфликтной, со всеми дружила, шла на повышение.

– Как-то сухо, зацепиться не за что, – поджал губы Денис.

– Не совсем. – Гриша перевернул страницу блокнота. – Сразу несколько сослуживцев сообщили, что у нее была интрижка. В смысле, с коллегой.

– Имя его известно?

– Да, конечно.

– Значит, пообщаемся. Пришли всю информацию.

– Денис Сергеевич, разрешите доложить, – не дождавшись очереди, вмешался Яша, еще один из новеньких, вчерашний выпускник колледжа МВД. – Пришел отчет криминалистов. Зачитать?

– Только быстро. – Симонов открыл на телефоне заметки, чтобы зафиксировать важное.

– Если коротко, то нож, которым убили Алису Васильеву – местный, с ее же кухни. На нем только ее отпечатки… и мужа, разумеется. Спина Васильевой покрыта мелкими порезами. Это значит, что расправились с ней, вероятно, в коридоре, а потом волочили в гостиную. Следов эпителия под ногтями не обнаружено, признаков борьбы и сопротивления тоже. Скорее всего, действовал профессионал.

– Дети погибли от резаных ран горла? – Руденко попытался заглянуть в бумаги.

– Секунду… – Парнишка перевернул лист. – Нет, причина смерти детей – механическая асфиксия. Но также никаких следов борьбы.

– Боялись разозлить папку, – горько выдохнул Денис. – Ладно, погнали. Каждая минута на счету!

Звук будильника вынудил вздрогнуть. Яна лишь на секунду накрылась с головой пледом, но тут же отбросила его в сторону и резко подскочила. «Опаздываю!» – привычно мелькнуло в голове. Яна неуклюже зашлепала в сторону ванной, но вовремя вспомнила, что сегодня выходной. И завтра тоже. И весь ближайший месяц. «Отстранение – не такая уж и плохая штука…» Князева свернула на кухню, чтобы сварить кофе.

Из динамиков телефона доносились хриплые стоны Глеба Самойлова. Яна открыла холодильник и, не найдя там ничего мало-мальски пригодного для употребления, залила кипятком китайскую лапшу. Во входящих скопились сообщения от коллег, но Князева не спешила с ответами. Система не на шутку ее разозлила. Лучше остыть, утрамбовать немного в голове ворох шальных идей и нецензурных выражений. А там, глядишь, страсти поулягутся и срок «ссылки» уменьшится сам собой.

Часовая пробежка окончательно прогнала дремоту. Довольная Князева, прослушав целую главу из книги «История русского рока в лицах», вернулась домой, приняла холодный душ и с чувством полного удовлетворения рухнула на свой матрас. Одна из пружин неприятно впилась в бок. Яна подумала, что давно пора купить приличную кровать, но с места не сдвинулась. Забавно, но только в такие моменты, когда бытовые мелочи доставляли дискомфорт, она вспоминала, что в ее жизни существует что-то помимо работы и злости на повсеместно царящую несправедливость.

Бессмысленно пролистывая криминальные сводки, Яна почти уснула, как вдруг знакомое имя бросилось в глаза и заставило сердце биться чаще.

– Какого хрена! – воскликнула Яна, медленно прокручивая статью.

Сегодня утром в квартире жилого дома, расположенного на улице Куйбышева в городе Заречном, с признаками насильственной смерти в виде многочисленных ножевых ранений обнаружено тело 35-летней Алисы Васильевой и двух ее детей. В настоящий момент ведутся поиски основного подозреваемого – мужа убитой Глеба Васильева.

К статье прилагалось фото подъезда, оцепленного лентой, и портрет-ориентировка на Васильева. «ЗАРЕЧНЫЙ», «ТЕЛО», «ГЛЕБ ВАСИЛЬЕВ» – вспышки в голове Яны слепили. Уронив мобильный, она поднялась и закрыла уши ладонями. Нараставший писк казался нестерпимым. Князеву тошнило. Звук рингтона прервал эту внезапную экзекуцию.

– Алло. – Яна пыталась изображать спокойствие.

– Князева, ты как? – раздался знакомый голос. – Совсем расклеилась, небось?

– Да нет, Алексей Петрович, нормально.

– Отдыхаешь, в себя приходишь?

– Не совсем. Кое-что случилось. Дома… в смысле, в Заречном. Нужно срочного туда.

– Могу чем-то помочь?

– Нет, спасибо. Как в отделе?

– Потихоньку. Скандал вроде как идет на спад. Но ты все равно отсидись пока, не мозоль глаза. Все будет хорошо.

– Не у всех, к сожалению, – выдохнула Князева. – Ладно, мне пора. На связи!

Яна бросила трубку, не дождавшись ответа. Подсушив волосы феном, она схватила куртку и выбежала из квартиры, набирая телефон следственного отдела Заречного.

– Добрый день. Капитан Князева, следственный отдел Волгограда по Центральному району. У меня есть информация о подозреваемом в тройном убийстве, Глебе Васильеве. Могу переговорить с тем, кто ведет дело?

– Здравствуйте. Диктуйте номер, он вам перезвонит.

– Нет, спасибо, я бы хотела встретиться лично.

– Не думаю, что это лучшая идея, он… – Оператор замешкался.

– Уже выезжаю. Буду ближе к вечеру.

Руки сжимали упаковку пирожных. Яна шустро поднималась по лестнице, предвкушая радостную встречу.

«Дз-з-з-инь» – дверной звонок нарушил гробовую тишину хрущевки.

Суетливые шаги за дверью, скрип петель. На пороге возник сухопарый пожилой мужчина. Он сощурился и поправил очки, чтобы разглядеть незваного гостя.

– Привет, пап! – Яна виновато улыбнулась.

– Доченька! – воскликнул старик. – Ты чего не сказала, что приедешь?! Я бы стол накрыл.

– Не хотела, чтобы ты суетился.

– Проходи давай, что как не родная?

Яна переместилась в прихожую, села на пуфик и принялась развязывать кроссовки. Отец заковылял ставить чайник. С кухни гулко доносился его голос, новости из жизни соседей: кто родился, кто умер, кто вышел замуж. Князева улыбнулась, ощутив приятное тепло в груди.

– Знаешь, кого на мое место поставили? Давыдова! Вот во что он превратит кафедру? Зла не хватает, честное слово! – Неловкие пальцы отца срывали платки с конфетниц. – Смотри, какие есть. С грильяжем.

– Спасибо, пап, я ненадолго заскочила. Мне еще по делам, в Заречный.

– Что за дела такие? Неприятности?

– Нет, все хорошо, – солгала Яна. – Просто помочь одному человеку нужно. Баторскому.

– В отпуск-то когда?

– Никогда, – усмехнулась Князева. – Не заслужила еще.

– Эх, Яна. Не бережешь себя совсем. – Отец с трудом опустился на стул и выдохнул.

– Кто бы говорил! Ты давно у врача был?

Отец выразительно прихлебнул чаю и потянулся за конфетой.

– Ну что ты как маленький? Мне тебя за ручку туда водить? – Яна строго нахмурилась.

– Не переживай, помирать не собираюсь. Мне еще на твоей свадьбе плясать. Как там Артем, кстати?

– Никак. Расстались мы, я говорила.

– Эх, думал, сошлись уже… Парень-то хороший, толковый.

– Да, просто супер. Повезет же кому-то! – притворно вздохнула Князева. – Кстати, я тут женщину одну нашла. Отзывы хорошие и живет недалеко…

– Тормози. – Отец замотал головой. – Чего-чего, а вот чужих в доме мне не нужно. Сам справляюсь.

– А если станет хуже? Вдруг приступ, а рядом никого?!

– От непонятной женщины в квартире мне еще скорее поплохеет.

– Ты невыносим!

– Это у нас семейное, – хохотнул он.

– Ладно, мы продолжим этот разговор. И тогда, имей в виду, тебе не отвертеться. – Яна демонстративно засобиралась.

– Ян, а раз уж ты все равно в Заречный поедешь, может, заглянешь… к ней?

Князева замерла и поменялась в лице.

– Пап, ну как ты себе это представляешь?

– Нет, я все понимаю. Но вдруг… Мне стало бы легче, если б знал, как она вообще.

– После всего?

Отец молча опустил глаза и отодвинул в сторону чашку.

– Ладно, постараюсь. Иди обниму тебя и побегу уже.

– С Богом, доченька. Пусть высшие силы хранят тебя от всех бед.

– Спасибо, пап, но пистолет с этим тоже неплохо справляется. – Князева хлопнула по кобуре, прикрепленной к поясу.

Автомобиль Князевой сбросил скорость на подъезде к Заречному. Музыка в колонках стала тише. Яна притормозила у старого обшарпанного здания с выбитыми стеклами. Ладони еще крепче сжали руль. Батор. Тот самый инкубатор, партиями выпускавший в большую реальную жизнь одинаково несчастных ребят, вчерашних детей. Никчемных и забытых. Хотя, чтобы забыть кого-то, сначала нужно о нем помнить… Те же «счастливчики», что переступали порог этого заведения, будто и не существовали вовсе. Никогда. Ни для кого. Губы Яны невольно дрогнули. Мысли ее унеслись в далекое прошлое…

…Маленькая Яна сидела в машине на заднем сиденье. В руках – плюшевый кролик, в груди – тревога, от которой невольно дрожали колени. Когда на горизонте появился Батор, девочка поняла, что страхи не беспочвенны, а люди, с которыми ей пришлось уехать из дома, – вовсе не друзья родителей.

– Как зовут твоего друга? – доброжелательно улыбнулась женщина с переднего сиденья.

Яна не ответила, лишь крепче обняла игрушку и насупилась.

– Понимаю, поначалу страшно, но там много хороших ребят. Тебе понравится.

Малышка знала, что эти слова – ложь. Как и обещание матери, что все будет хорошо. Как и все, что прежде ей говорили взрослые…

…Вдоволь насладившись зрелищем разрушенного детского дома, Князева вдавила гашетку в пол и умчалась прочь, оставив за собой облако пыли. Несколько резких поворотов, и считаные минуты спустя автомобиль остановился у ворот отделения МВД.

– Здравствуйте. С кем я могу переговорить по поводу Глеба Васильева? Я свидетель, – на автомате произнесла Яна, обращаясь к дежурному за стеклом.

– Момент. – Мужчина лениво снял трубку и набрал по памяти номер. – Гриш, тут по делу Васильевых пришли. К тебе или к Денису? Ага, лады, сейчас выпишу… Ваши документы.

Князева кинула паспорт в лоток и нетерпеливо вздохнула. Ей предстоял непростой разговор. Чуйка подсказывала, что система уже запустила свой механизм, но совсем не в том направлении, в каком следовало бы…

– То есть никого не смутило, что он пропал на ровном месте? – Денис закурил и с вызовом посмотрел на сослуживцев Глеба.

– Да Васильев ни с кем не дружит. Ходит смурной, слова не вытянешь, – развел руками толстопузый дядька с красным лицом.

– Подтверждаю. Мы даже спички тянули, кому с ним в смену идти, – подхватил его низкорослый коллега. – Неприятный малый.

– Я, знаете, тоже не дурак выпить. Но Глеб прям дикий становился. Мы его за версту обходили, – не остался в стороне очередной работяга.

Звонок телефона прервал беседу. Денис сделал затяжку и безмолвно откланялся.

– Да, слушаю.

– Д-дело срочное, – заикался Гриша. – Васильева видели в городе. Прямо у дома. Сосед заметил и позвонил в отдел.

– Выезжаю, – сплюнул Денис и почти бегом направился к служебной машине.

Стихийный мемориал у дома Васильевых выглядел жутковато. Мягкие игрушки, цветы, десятки лампадок с трепещущими огоньками внутри, записки… Все смешалось в пестрый хаос, который разрастался с каждым часом. Народ уже не толпился, но одни соболезнующие сменяли других на месте трагедии, которая потрясла весь город. Симонов безотрывно смотрел на растущую гору и все никак не мог сосредоточиться на словах свидетеля.

– А повторите еще раз, при каких обстоятельствах вы его встретили?

– Да короче, я с магазина иду, вижу, он к подъезду топает. Я прифигел малясь, торможу. Он меня увидел и спрашивает: «А че происходит? Че за букеты?»

– А вы?

– Рассказал все. Ну, что его весь город ищет. И что семью его того…

– Какой была реакция?

– Охренел, по-моему. А потом как драпанет… – Мужчина указал рукой направление.

– Вам есть что добавить?

– Да нет, я так-то больше ничего не знаю.

– Тогда свободны. Если что, мы с вами свяжемся, – дежурно произнес Симонов.

Сосед кивнул и скрылся в подъезде от греха подальше. Денис достал мобильный, ткнул пару раз в экран и приложил его к уху.

– Да, Гриш, привет. Короче, новая инфа. Есть подозрение, где прячется Васильев. Надо прочесать южную часть города – заброшки, подвалы, дома с доступом на крышу, где он еще может заныкаться… Отправь ребят, скажи, что я распорядился.

– Х-хорошо. У нас тоже новости. Появился свидетель по делу. Точнее, свидетельница. Вот сейчас сидит передо мной, дает показания.

– Буду через десять минут. Никуда ее не отпускай.

Симонов, не теряя времени, помчался в отдел. Переступив порог кабинета даже раньше, чем обещал, он перехватил взгляд Яны.

– Во сколько он от вас уехал? – Гриша продолжал допрос, несмотря на появление коллеги.

– В шестом часу утра. Сказал, что доспит в хостеле, а потом вернется в Заречный.

– Ага-а-а… – протянул новенький, записывая информацию в блокнот.

– А вы тут недавно? – колко бросила Яна.

– Три недели, – смутился Гриша. – А что?

– Помню свое первое дело. Тоже мама с дочкой, с особой жестокостью. Месяц спать не могла.

– Но потом ведь… легче? – Гриша с надеждой поднял глаза.

– Со взрослыми да. А дети – всегда как в первый раз.

– Вы тогда нашли убийцу?

– Да. Думали на сожителя, чуть не посадили. Оказался сосед.

– Не, мы соседей сразу проверили, вроде все чисто…

Подтащив стул, Симонов приземлился за общий стол и с наглой улыбкой спросил:

– А вы, собственно, кто, уважаемая?

– А вы? – невозмутимо парировала Яна.

– Это свои. Яна Князева, наша коллега из Волгограда, все нормально.

– Я надеюсь, ты не разглашал нашей «коллеге» подробности дела?

– Н-никак нет…

– Капитан Симонов, – фальшиво улыбнулся Яне Денис. – Очень приятно.

– Ага, взаимно. Я здесь, чтобы сказать, что вы ошибаетесь в своих догадках и пошли по ложному следу.

– Как интересно, – покачал головой Денис. – Давайте же почитаем, как все было на самом деле.

Показания Князевой, занявшие несколько листов, оказались в руках у Симонова. Его брови удивленно взметнулись.

– Что-то смущает? – Яна подалась вперед, вглядевшись в лицо собеседника.

– Да нет, вроде все правдоподобно. Старые знакомые, не виделись двадцать лет, встретились случайно в баре, переспали и разбежались через пару часов.

– Осуждаете?

– Ни в коем случае. Хотя впредь советую быть избирательнее. Он вон на что способен оказался…

– Да не убивал он жену и детей. Он про них так говорил, так защищал, не мог просто!

– А вдруг это все спектакль? Часть алиби?

– О нет. Сложные схемы – это не про таких, как Глеб. Если он убил и уехал отсюда, зачем возвращаться?

– Хотел «найти» трупы и сыграть скорбящего отца. Но потом узнал, что его уже ищут, и запаниковал, – бесстрастно объяснил Денис.

– Глеб говорил, что у жены есть любовник. Вы его нашли?

– Мы в курсе, но пока он вне подозрений.

– А зря, – усмехнулась Яна. – Вот, покопалась в соцсетях погибшей, на всех фотографиях с корпоративных праздников он рядом. Кирилл Кропотов. В разводе. А вот, – Князева открыла новое фото, – его бывшая жена. Вылитая Алиса!

– И что это доказывает? – недоумевал Гриша.

– В ее сохраненных до сих пор висит сторис про то, как Кропотов ей машину разбил и поджечь пытался. Как вам персонаж? Явный псих.

– Спасибо, мы учтем ваши соображения… Но у нас еще полно дел. Так что спасибо за помощь, вам пора!

– Понятно. – Яна с досадой схватила ручку и подписала заявление.

– Мы вам позвоним, если что… – бросил Денис в спину уходящей Князевой.

– Не переживайте, я вас в покое не оставлю.

Дверь хлопнула. Денис и Гриша в полном недоумении переглянулись.

– Надо бы разузнать, что за птица. Больно важная! – Симонов облизал губы. – Чай будешь?

Дверь гостиничного номера открылась с третьей попытки. Яна вошла, невесело оглядела старый и хронически уставший номер. Нет, на роскошь она не рассчитывала. Заречный не славился отелями класса люкс. А впрочем, Князевой было неважно, где бросить кости. Как говорится, была бы крыша над головой… Переместившись на балкон, Яна закурила. Тонкие дрожащие пальцы суетливо набрали:

Яна:

Добралась, все ок

Сообщение улетело абоненту «Батя». Теперь можно выдохнуть. Хотя бы на ближайшую ночь.

Вечерняя рутина заняла считаные минуты. Яна была не из тех девиц, которым нужен чемодан всевозможных примочек, чтобы умыться перед сном. Одной косметички достаточно на все случаи жизни. Там как раз помещались щетка, зубная паста, дезодорант и пара тампонов. Остальное Князева считала излишеством и бестолковым грузом, которому в дороге не место. Освежившись в дýше, она снова вышла на балкон, выкурила еще одну сигарету, а потом улеглась и забылась крепким сном.

Проснулась задолго до звонка будильника. Бегать по Заречному желания не возникло. Мало ли кого доведется встретить… Пришлось ограничиться двадцатью квадратными метрами временного жилья. Пресс, отжимания, приседания и короткая медитация – у Яны было немало времени подумать о грядущей встрече. Слишком важной, чтобы ее пропустить, но слишком болезненной, чтобы ускорить ее наступление.

Едва дождавшись полудня, Князева вышла из отеля и пешком двинулась по маршруту, заранее проложенному на мобильной карте. Цветочный магазинчик «Лилия» с дурацким логотипом и разбитой витриной. Яна чуть замешкалась на входе, почти украдкой проникла внутрь и юркнула к дальней стене, подальше от взгляда продавщицы.

Девушка за кассой выглядела милой, хоть и излишне разукрашенной: тяжелые накладные ресницы, смоляные брови, очерченные как по трафарету, ярко-красная помада и даже румяна, о существовании которых Яна давно забыла. Работница внимательно пересчитала деньги в кассе и, только закончив, подняла голову и произнесла нарочито вежливо:

– Если вдруг нужна помощь, обращайтесь! Выбор сегодня небольшой, но все цветочки свежие.

– Здравствуйте! Да, я немного растерялась. – Князева обернулась и правдоподобно отшатнулась, изобразив удивление. – Рита? Это правда ты?

– Мы знакомы? – насторожилась продавщица.

– Это же я, Князева. Янка баторская…

– Господи, Яна! – натурально опешила Рита. – Ты как тут оказалась?!

– Приехала по делам. Зашла вот цветочков в номер купить – и на тебе, – продолжала актерствовать Князева. – Совсем не ожидала!

– Дай я тебя хоть обниму, – закряхтела Рита, выбираясь из-за стойки. В глаза тут же бросился округлый живот.

– Ого! Можно поздравить? – Князева осторожно прильнула к старой знакомой.

– Ага, рожать через месяц. Последние денечки дорабатываю, хотя муж страшно ругается, велит дома сидеть.

– Но ты ведь никогда никого не слушалась, – рассмеялась Яна, погладив Риту по плечу.

– Слушай, нам столько всего обсудить нужно. Давай-ка я на сегодня закрою ларек и мы пойдем домой, спокойно пообедаем и наболтаемся вдоволь?

– Даже не знаю. Я никому не помешаю?

– Слушай, ты когда успела такой манерной стать, а? – Рита замахала руками. – Отказ не принимается, поехали! Кстати, муж зайдет на обед, заодно познакомлю, он у меня лапуся.

– Даже не сомневаюсь, – прыснула со смеху Князева, покидая магазинчик.

Переступив порог Ритиной квартиры, Яна осмотрелась. Более чем прилично для Заречного. Конечно, не пентхаус, но просторно, светло и чисто. Детдомовским подобная красота даже не снится, а значит, за старую подругу можно порадоваться.

– Как тебе у нас? – Рита с удовольствием поймала любопытный взгляд.

– Кайф, – в своей манере отозвалась Князева. – Купили или снимаете?

– Служебная, мужу выделили. Он умница. Трудолюбивый и заботливый. Мужчина-мечта.

– Такой красавице, как ты, другой и не мог достаться.

– Спасибо, – улыбнулась Рита, намыливая руки. – Поможешь резать салат?

– Все что угодно.

Князева с удивлением открыла для себя, что Рита стала образцовой хозяйкой. Всего за пару минут она приготовила простенький перекус и взялась за полноценный обед. Яна ненадолго замолчала, но, испытав прилив неловкости, сама выбрала новую тему.

– Видела, Батор закрылся…

– Ой, давно, – выдохнула Рита. – Лет десять как. Там здание под снос. Признали аварийным, а детей раскидали по области. Но оно и к лучшему, сама знаешь.

– Ага. – Яна кожей ощутила напряжение, наэлектризовавшее воздух. – А уже знаешь, кто будет? – резко перестроилась она.

– Мальчик, – расцвела Рита. – Как и хотел муж.

– Это счастье, – пожала плечами Яна, не зная, что еще можно добавить к этой идиллии.

– Так зачем ты приехала? Что за дела у тебя в Заречном?

– Не самый веселые. Ты, наверное, слышала про Васильева?

– Да, в новостях передавали. Это просто кошмар какой-то.

– Я же Глеба накануне видела…

– Серьезно?! Прям общались?

– Вроде того, – замялась Яна. – Вот и решила, что могу стать важным свидетелем. Как думаешь, он на это способен?

Рита тяжело вздохнула.

– Не знаю. Мы после Батора не виделись. Но ты же в курсе, чем обычно наши кончают.

– А про кого-нибудь слышала вообще?

– Нет, – коротко ответила Рита.

– Кирилл долговязый? Даня Гаврилов? Рус?

– Понятия не имею. – Рита не поднимала глаз.

– А еще этот, с которым Глеб везде таскался… Как его? Женя Калинин!

Рита молча нарезала овощи.

– Может быть, про Костика знаешь что-то?

– Ян, я вообще ни про кого из наших не слышала. Давай закроем эту тему?

В прихожей, словно дождавшись своей очереди, хлопнула дверь.

– Любимая, ты дома? – донеслось из коридора. – Я голодный как волк!

– А вот и он, – с облегчением произнесла Рита. – Пойдем знакомиться.

Яна неохотно поднялась и двинулась вслед за Ритой. Путь обеим преградил высокий молодой человек в форме.

– Знакомьтесь: Яна – Денис, Денис – Яна…

– Оп-па, – воскликнул хозяин дома. – А нам и знакомиться не нужно. Мы уже! Правда, Ян?

Рита удивленно округлила глаза, но тут же хлопнула себя по лбу.

– Господи, я на девятом месяце совсем дурная стала. Яна же сказала, что тоже работает в органах, как я не догадалась, что вы коллеги.

– Коллеги – громко сказано, – усмехнулась Князева.

– Это мы еще обсудим позже. А сейчас я хочу есть. Очень сильно хочу!

Все переместились за большой круглый стол, где уже исходили паром три тарелки со спагетти и домашними котлетами. Денис жадно набросился на еду, при этом ни на миг не спуская взгляда с незваной гостьи.

– Выходит, Яна помогает вам с расследованием?

– Не то чтобы мы нуждались в помощи, – самонадеянно протянул Денис.

– Значит, уже нашли Васильева? – Яна перешла в атаку.

– В процессе. Скоро. – Симонов набивал рот макаронами.

– А любовника?

– У него алиби. Понятное и убедительное… В отличие от Глеба, – подмигнул Денис. – Да и потом, он к нам сегодня на огонек заглянет. Проверим все еще раз, спасибо за наводку.

– Ой, – вскрикнула Рита. – Маленький ударил меня в… Короче, я сейчас. – Хозяйка засеменила в сторону уборной.

– Ну и? Чего ты тут забыла? – Денис мигом стер с лица радушную улыбку.

– Навещаю старую подругу, по совпадению – твою жену, – невозмутимо ответила Яна.

– Да уж, удивительное совпадение… Бывает же такое!

– Значит, заглохли поиски?

– Не твое дело.

– А на второй работе были?

– Какой еще второй работе? – Симонов сконфуженно осекся.

– Глеб упоминал, что пашет в двух местах, копит деньги на отпуск с семьей. Было у него в планах… – Яна на секунду задумалась. – Ну хотя бы ноут его изучили?

Денис сорвался с места и едва не сбил с ног Риту.

– Зай, ты куда?!

– Извини, котенок, работа не ждет, – дожевывая на ходу, крикнул Симонов.

– Нет, ну вот что с ним делать? – театрально запричитала Рита. – Так и живем…

– Я его понимаю. – Яна скрестила руки на груди.

– Как он тебе, кстати?

– Эм, кхм, ответственный.

– Именно, – смущенно потупила взгляд Рита. – Порой кажется, что мы всю жизнь знакомы. Он будто мысли мои читает.

– Считай это небольшой компенсацией за детство… Ладно, давай помогу убрать со стола.

Денис прошел пост дежурного, не ответив на приветствие. Раздражение, копившееся в нем последние дни, уже подступало к горлу и едва не лилось из ушей. Появление Князевой в городе лишь усугубляло обстановку. Он все четче понимал, насколько близок к тому, чтобы потерять контроль над делом. Да и над собой тоже… Символически постучав, он вошел в кабинет начальника и увидел там Гришу. Тот внимал наставлениям Руденко и кивал, будто послушный болванчик.

– Он живым нужен. Сегодня. Понимаешь, Гриша? – остервенело сипел Руденко. – Мне круглые сутки звонят из мэрии, с телеканалов и новостных порталов… А я хер знает, что им ответить! Чуешь, чем пахнет?

– Мы очень близки к его поимке, Павел Сергеевич! – вмешался Денис.

– Времени у вас – до вечера. Иначе отдам на растерзание журналистам в прямой эфир. А после такого знаете, что бывает? В лучшем случае – по собственному желанию, – грозно тараторил Руденко.

– Все будет, – самоуверенно выдал Симонов. – Гриша, тебе задание: проверь еще раз ноутбук Васильева и погляди в истории браузера сайты по поиску работы. Нужно понимать: что смотрел, какими вакансиями интересовался. Прям сейчас сделай…

Растерянный Гриша не нашел что ответить, лишь кивнул и, отдав честь, скрылся в коридоре.

– Задания давать ты горазд. А сам чем займешься?

– Через десять минут приедет любовник убитой. Вытяну из него все, что знает.

– Ох, Денис. Слов много, а толку – ноль. Иди с глаз моих долой и без хороших новостей не возвращайся.

Оставив начальника в прокуренном кабинете и в дурном настроении, Симонов отправился на встречу с Кириллом Кропотовым, порочным секретом Алисы, который ей не удалось унести с собой в могилу. Мужчина от встречи не отлынивал. Напротив, явился заранее: убитый горем, но полностью готовый к содействию.

– Можете закурить, если нужно, – глядя на серое безжизненное лицо, произнес Денис.

– Нет, спасибо, не курю, – помотал головой Кирилл.

А дальше начался разговор. Долгий и до неловкости откровенный. В нем Кропотов поведал всю историю отношений с Алисой – от знакомства в офисе и до последней эсэмэски накануне, в которой умолял как можно скорее оставить мужа и переехать к нему. «Как чувствовал, – подумал Денис. – А может, знал что-то о грядущем несчастье?»

– Так где вы были вчера с полуночи до пяти утра? – Симонов активно вернулся в беседу.

– Как и говорил вам по телефону, в офисе. У нас аудиторская проверка скоро, я ничего не успеваю, работаю без выходных и перерывов на сон. Не верите? Спросите охрану, камеры посмотрите!

– Обязательно. И не потому, что не верю. Процедура такая, – щелкнул пальцами Денис. – А почему вы не обсудили ситуацию с Глебом лично? Как-то странно действовать через голову, женскими руками.

– На этом Алиса настояла. Говорила, что сама разберется, иначе все кончится кровью. Не обманула… – Глаза мужчины заметно покраснели.

– Денис Сергеевич, – в кабинет ворвался Гриша, – срочная информация. Выйдем на пару слов?

– Да. В целом мы закончили. – Симонов кивнул любовнику покойной. – Вы свободны. Благодарю за явку.

Переместившись в коридор с новеньким, Денис нетерпеливо заглянул в свежие распечатки.

– Вот, нашел информацию по вакансии докера. Позвонил им на городской, и они сказали, что все верно, Васильев числится у них в кадрах. Более того, у него есть ключи от складских помещений. Уверен, там он и отсиживается. Больше в нашей дыре просто негде, – отчитался Гриша.

– Тогда поеду туда прямо сейчас. – Денис проверил пистолет и зашагал к выходу.

– Я с тобой!

– Ни в коем случае. Тебя там первым грохнут. Что я твоей мамке скажу? Сиди, ищи информацию, свидетелей… Это приказ.

Симонов выбежал из отделения, прыгнул на водительское сиденье и почти нажал педаль газа, когда дверь на пассажирском хлопнула. Князева села рядом, как полноценный напарник из американского фильма, и пристегнула ремень.

– Ты что творишь? – с первой же секунды разозлился Денис.

– Еду с тобой ловить Васильева. Звонила Грише, он мне все рассказал. И вообще, одна голова хорошо, а две одновременно не прострелят. Отпираться и бубнить – бесполезно. Это, я надеюсь, ты уже понял.

– Какого хера ты так на него залипла? Неужели настолько хорош в постели, что теперь готова на край света за ним бежать?

– При чем тут это? – вспыхнула Яна. – Просто мы своих в беде не бросаем. Кодекс чести.

– Вы? Своих? О чем речь вообще? Вы из одной секты?

– Можно и так сказать. Из одной богадельни уж точно. Поехали уже! Ты ведь знаешь куда?

Денис шумно вздохнул и стартовал. Машина зарычала, словно дикий зверь, вышедший на охоту. Всего пятнадцать минут спустя она с визгом притормозила у доков. Полицейские выпрыгнули наружу и устремились в одном направлении. Туда, где толпились рабочие с бригадиром во главе.

– Слушайте, ко мне какие вопросы? Я его взял-то всего месяц назад, на пробный период. Сразу мне, кстати, не понравился… – ответил начальник дока на вопрос о Глебе.

– А почему взяли, раз не понравился? – удивился Денис.

– По рекомендации. Черт бы побрал того рекомендателя. Вы лучше пойдите да проверьте вон тот ангар. – Мужчина махнул рукой. – Там с утра был шум какой-то подозрительный, мы как раз собирались в милицию звонить.

Денис и Яна молча переглянулись и решили действовать безотлагательно. Они рванули в сторону подозрительного объекта, одновременно достали табельное.

– Вызови подкрепление и жди снаружи, – рявкнул Денис. – Твой героизм тут никому не нужен.

– Держи карман шире, – прошипела Яна.

– Какая же ты заноза…

Ангар заполнял густой полумрак. Едва угадывались размытые очертания предметов, но разглядеть грузовой катер, частично покрытый брезентом, труда не составило. Услышав шорох, Яна притормозила и включила фонарик на мобильном. Жирная черная крыса, лишь на секунду показавшись в световом пучке, скрылась в тени под собственный писк. Денис обернулся на шум, и в тот же миг раздался звук удара. Луч фонарика Князевой судорожно заметался по ангару. Симонов лежал на полу. Под его головой растекалась темная лужица крови. Пистолет лежал рядом. Яна кинулась к нему, но опоздала. Васильев вынырнул из укрытия и схватил его первым.

– Глеб, не надо, – спокойно начала Князева. – Мы все уладим, во всем разберемся. Я знаю, что ты невиновен.

– Поздно, – хрипло отозвался беглец.

– Я – твое алиби. Все будет хорошо.

– Ключи от тачки у этого? – Васильев будто не слышал успокоительных слов, его дыхание заметно сбивалось.

Яна кивнула, и Глеб упал на колени, ощупывая куртку Дениса. В нагрудном кармане звякнула связка. Не опуская пистолета, Васильев зажал в кулаке брелок и поднялся.

– Глеб, я правда хочу помочь… – шептала Яна.

– А ты и поможешь, – усмехнулся тот холодно. – Вывезешь меня из города. Идем.

Двое вышли из ангара и окунулись в непривычно холодный для лета ветер. Его потоки сбивали с ног, но Глеб не позволил пленнице замедлить шаг. Грубо толкнув ее дулом в проем между лопаток, Васильев прокричал:

– А я еще тогда подумал, есть в тебе что-то ментовское.

– Ты совершаешь ошибку, но ее не поздно исправить. Мы обязательно разберемся.

– Ага, с Жекой Калининым уже разобрались, спасибо. Так и знал, что на нем все не кончится…

Яна резко остановилась, услышав знакомое имя. Васильев гневно схватил девушку за ворот и потащил вперед. В ту же секунду он упал, словно от выстрела. Кулак Дениса угодил ему прямо в висок. Глеб не до конца понял случившееся, но машинально взвел курок, приготовился выстрелить. Завязалась драка. Соперники схлестнулись не на шутку. Васильев изо всех сил пытался направить дуло пистолета в лицо окровавленному Денису, но тот оказался шустрее и сильнее. Падение, возня, пыхтение. Яна бросилась разнимать противников, но тут раздался выстрел. Оба мужчины замерли без движения.

– Денис! – Князева бросилась прощупывать пульс.

– Да жив я, жив… – через силу заворчал Симонов. – Скоро приедет наряд. Тебя здесь быть не должно. Иначе обоим светят серьезные проблемы.

– Ты ранен?

– Бывало и хуже. Вали уже, Князева, позже объяснимся.

Яна кивнула, осмотрелась и быстрым шагом покинула место неудавшегося задержания. Последние слова Глеба будто на повторе крутились в ее голове. По пути в отель. В душевой под струями обжигающе горячей воды. В холодной постели, что никак не помогала согреться… Яна думала о том, что он сказал, но не могла увидеть полную картину. Слишком мало деталей. Оставить все как есть и уехать обратно в Волгоград? Черта с два! Заречный не просто так позвал старую знакомую на помощь. Кажется, только ей под силу распутать этот клубок несчастных и покалеченных судеб. Как иначе, ведь она сама – одна из нитей, что туго связана с прочими…

Новое утро для Князевой началось непривычно рано. И не с кофе, а с расследования в сети. Евгений Калинин. Такое имя носят тысячи мужчин по всей России. Гуглить конкретного – все равно что искать иголку в стоге сена… Однако стоит прибавить к запросу приписку «Заречный», вариант останется один. Нужный.

«БЫВШИЙ ДЕТДОМОВЕЦ ЖЕСТОКО УБИЛ СВОЮ СЕМЬЮ» – кричал первый же заголовок. Даже по тем скромным деталям, что просочились в сеть, стало понятно: трагедии Васильева и Калинина идентичны. Похожи как две капли воды. Как братья-близнецы. Как лучшие друзья, что росли в одном детском доме и ни на миг не разлучались.

Воспоминания о Баторе, которые затерлись и поблекли с годами, теперь возвращались в мельчайших подробностях. Голова Яны, вопреки ее желанию, превратилась в фильмоскоп. Слайд за слайдом, эпизод за эпизодом возвращалось все. В том числе и знакомство с Калининым…

…Свободный стол располагался в самом конце ряда и был накрыт на одну персону. Чудаковатую новенькую обсуждали целые сутки, а потому ее появление в коридоре не осталось без внимания. Яна неспешно прошла вдоль стены и опустилась на свое место. Она взглянула на то, что полагалось съесть тем утром: подгоревшая запеканка с тремя каплями сгущенки по краю блюдца и стакан какао с омерзительной пленочкой на поверхности.

Яна изо всех сил старалась не расплакаться. За несколько минут до того, как ее пустили в столовую, воспитательница сказала, что придется состричь волосы. Все. Под ноль. Малышка не понимала, что такое «профилактика педикулеза», но уже знала, как сильно над ней будут смеяться детдомовские. Особенно тот, самый противный и злой из всех, с рыжими волосами и желтоватыми кривыми зубами. Женя, или, как его звали другие мальчишки, Калина.

Не успела Яна переступить порог этого места, как он уже плюнул ей в лицо слюнявой бумажкой из трубочки. Обида и злость. Желание вернуться к маме, ну, или хотя бы расплакаться без утайки… Новоявленная сирота хотела чего угодно, но только не проклятую запеканку.

– А ты почему не ешь? – строго спросила воспитательница с белой как снег шевелюрой, убранной в строгий пучок.

– Не хочу. – Князева плотно сомкнула губы.

– Захочешь, – хмыкнула женщина, бросила короткий взгляд на Калинина и удалилась.

Жека поднялся и с мерзкой ухмылкой двинулся к столу Яны. Внезапно его опередила девочка. Она прыгнула на свободный стул, с грохотом опустила свою тарелку.

– Привет! Я – Рита Носова, а тебя как зовут? – Маленькая ладошка протянулась навстречу.

– Яна, – тихо донеслось в ответ.

– Красивое имя! А фамилия как?

– Соколова…

– А ты чего запеканку не кушаешь? Не так уж и плохо, если горелки снять. Давай помогу!

Рита без лишних слов оторвала черную шкурку, зачерпнула ложкой сгущенки со своей тарелки и замазала пустоты. Яна улыбнулась, заметив, как старательно ее новая знакомая трудилась над тем, чтобы придать запеканке божеский вид.

– Вот, уже можно пробовать, – сказала девчонка и с укором посмотрела на Калинина. – Иди отсюда! Не видишь, ест она, ест…

…Вздрогнув от реалистичного видения, Яна вышла на балкон, чтобы затянуться сигаретой. Пуская дым и кусая губы, она боролась с настойчивым желанием облегчить себе жизнь и позвонить человеку, у которого был доступ к без малого любому делу и документу. Уважаемый в органах человек. Он же ее бывший по совместительству.

Мысленные дебаты завершились внезапно. Стремление докопаться до истины положило на лопатки принципы. Яна набрала хорошо знакомый номер абонента «Тёма» и затаила дыхание. Звонить в столь ранний час крайне неприлично, но понадобился ровно один гудок, чтобы из трубки донесся ответ.

– Какие люди, – протянул густой баритон. – Я уж думал, не услышимся…

– Привет, я по делу. Можно без прелюдий? – Яна не позволила вставить ни слова. – И без грязных шуточек тоже.

– Слишком хорошо меня знаешь, – рассмеялся парень на другом конце линии.

– Нужна твоя помощь. Сможешь нарыть мне инфы по Евгению Калинину? Он из Заречного. Осужден за убийство жены и малолетнего ребенка.

– А что взамен?

– Чувство полного морального удовлетворения от осознания, что повел себя как человек и помог коллеге, – не раздумывая выдала Князева.

– У тебя дар убеждения, – вздохнул собеседник. – Евгений Калинин, говоришь… Заречный? Бусделано…

– Спасибо, Артем.

– Давай, сочтемся. Я перезвоню.

Короткие гудки сработали отрезвляюще. Яна поняла, что замерзла стоять на балконе в шортах и легкой футболке. Лето в этом году – не забалуешь. Значит, самое время подвигаться. К примеру, навестить нового приятеля…

Денис сунул ключ в замок и осторожно провернул его дважды. Тяжелая железная дверь отворилась беззвучно. Прошмыгнув из коридора на кухню, он снял испачканную кровью одежду и закинул в стиральную машину. Голова раскалывалась. Еще бы! Десять швов и, вероятно, сотрясение. Васильев явно не жалел сил, когда бил в затылок монтировкой. Фатальная ошибка. Не решись он на столь дерзкое нападение, сейчас бы давал показания в отделении. Живой…

– Зай, ты что, ранен?! – ахнула Рита, и ее заспанное личико исказилось от ужаса.

– Да какое это ранение? – улыбнулся Денис. – Так, царапина!

– Нет-нет, рану надо обработать, еще не хватало заражения!

– Солнце, да все уже сделали, не кипишуй. Врачи позаботились. Иди сюда лучше. – Симонов притянул к себе возлюбленную и заключил ее в нежные, но крепкие объятия.

– Ты поймал его? – Рита не скрывала волнения.

– Да.

– Где он сейчас? Что с ним?

– Рит, давай я тебе с утра все расскажу… – Денис болезненно зажмурился, не желая видеть жену в истерике.

– Я так и знала, что он умрет. Чувствовала. У тебя теперь проблемы?

– Нет, – облегченно выдохнул Симонов. – Ребята из отдела приехали сразу, оформили все как нужно. Оказал сопротивление при задержании, покушался на жизнь сотрудника полиции. С меня взятки гладки.

– Слава богу, – после небольшой паузы выдала Рита. – Значит, это реально он сделал. Не могу поверить. Он не был хорошим человеком, но убить собственных детей…

– Так, милая, с твоим воображением о таком думать опасно. Давай-ка в постельку.

Почистив зубы и умывшись ледяной водой, Денис отправился в спальню и лег к жене в кровать, осторожно обнял ее со спины. Рита промычала что-то нечленораздельное и поцеловала руку мужа. Мгновением позже оба провалились в сон, но одному из них пришлось вскоре подняться.

Трель дверного звонка не унималась. Симонов спешно натянул трико и подошел к двери. Звонок повторился. Мужчина посмотрел в глазок. На лестничной клетке стояла Князева.

– Ты в своем уме? – Хозяин квартиры едва сдержался, чтобы не перейти на мат.

– Кофе нальешь? – как ни в чем не бывало спросила Яна. – Разговор есть. Срочный!

Ранняя пташка едва ли не силой проникла в чужое жилище. Она по-свойски прошла на кухню и поставила чайник. Денис явился следом и прикрыл за собой дверь. В его взгляде читалось неприкрытое раздражение.

– Что там такого срочного, что не дождалось полудня?

– Слушай, я знаю, это прозвучит как бред сумасшедшего, но я считаю, что кто-то открыл охоту на баторских…

– На кого? – скривился, недоумевая, Денис.

– На нас, ребят, выросших в детском доме. Я пока не понимаю мотивов, но вижу закономерности, которые нельзя игнорировать. Убийство в доме Васильева – калька убийства в доме Калинина. Они были друзьями не разлей вода. Всегда вместе.

– Может, и убивали вместе? – Симонов насыпал в кружку растворимого кофе.

– Исключено. Они же сами детдомовские, никогда бы не обидели детей. Тем более своих. У нас не так много принципов, но это – один из них. Поверь, я знаю, о чем говорю.

– Наслышан. Но все не догоняю, чего ты так впрягаешься за этих маргиналов? Что Васильев, что, уверен, этот Калинин… Одного поля ягоды: алкаши и дебоширы, которые за бутылку были готовы на все.

– Нас многое связывает. Тебе не понять.

– Ну, что? Что, к примеру, связывает мою Риту с Калининым? – явно злился Денис. – Ходили по одним коридорам в детстве? Играли в одной песочнице?

Яна открыла рот, чтобы ответить, но тут же осеклась. Ее воспоминания могли страшно не понравиться супругу Риты. Да и раскрывать чужие секреты она не смела. Даже в интересах следствия. Князева попыталась выбросить из головы образы двух подростков, но было слишком поздно. Ее вновь накрыло девятибалльной волной из прошлого…

…Яна бегала по этажу в поисках Риты. Сердце ее недобро стучало: не могла подруга пропасть вот так, посреди белого дня, после того как они договорились встретиться на их месте, возле кабинета завхоза. В очередной раз проходя мимо комнаты с инструментами, Соколова услышала шорохи и смешки. Она осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. В полумраке склада, прижавшись к стенке, стояли двое: Рита и… судя по копне рыжих волос и росту, Калинин. Они страстно целовались, не замечая гостьи. В какой-то момент подруга открыла глаза и, нисколько не смутившись, жестом попросила уйти. Яна так и сделала. Вернулась в их с Ритой спальню, улеглась на свою заправленную кровать и воткнула наушники.

Носова явилась пару минут спустя. Она осторожно села на край скрипучей койки и ущипнула соседку за икру. Та не отреагировала. Лишь прибавила громкости в плеере, и мотивы тяжелого рока сделались отчетливее.

– Хватит дуться, вредина! – улыбнулась Рита. – На что ты вообще обиделась?

– Он тебя не достоин, – не снимая наушников, громко произнесла Яна.

Подруга потянула за провода, и Соколова остановила музыку.

– Прекращай вести себя как ребенок.

– Хочу и буду, – отвернувшись в окно, бросила Яна.

– Злой котик, уличный. – Рита насильно обняла названую сестру. – Ну, заканчивай!

– Если он тебя обидит, клянусь, я его урою! Вот увидишь, урою!

– Во-первых, не обидит, а во-вторых, я могу за себя постоять. Всегда могла, помни…

…Яна дважды моргнула, когда на стол перед ней приземлилась чашка черного как смоль кофе.

– Ответа я не дождусь, понятно, – будто сам себе заметил Денис.

– Прости, задумалась. А какой был вопрос?

– Яна? Ты чего тут делаешь? – На кухню вошла заспанная Рита в шелковом халатике.

– Да так, болтаем.

– В шесть утра? – Рита покосилась на подругу с недоверием. – О чем?

– О Жеке Калинине. Помнишь такого?

Будущая мама побледнела как полотно и засуетилась, наливая себе чай.

– Не помню. А должна?

– Ну вы вроде как дружили…

Рита просыпала сахар и закашлялась, а Яна почувствовала себя крайне неловко.

– Котенок, я в душ. Приготовишь завтрак и проводишь Яну? Я скоро.

– Конечно. Два яйца?

– Три! – донеслось из-за закрытой двери ванной. – С сыром!

Денис осуждающе посмотрел на коллегу и загремел посудой.

– Да что? – недоумевала Князева.

– Совесть имей. Она на сносях. Ей нельзя волноваться.

– Просто спросила.

Денис достал из холодильника яйца, разбил их в плошку и начал нервно взбивать вилкой.

– Ладно, понял – не дурак, – вздохнула Яна. – Слушай, я оставлю тебя в покое. Только можешь сначала провести меня в квартиру Васильевых?

Денис, пораженный наглостью, замер со столовым прибором в руках.

– А еще чего? Может, сразу добыть тебе секретные папки из архивов КГБ?

– Десять минут, мне больше не понадобится, серьезно!

– И ты отстанешь от меня раз и навсегда?

– Даю слово.

Часом позже напарники поневоле переступили порог нехорошей квартиры. Яна осмотрелась и достала мобильный для снимков. Неспешно прогуливаясь по душной хрущевке, она снимала и записывала на видео как можно больше. Ее интересовала каждая деталь.

– Все, можем идти? – предложил Денис, дождавшись, когда Яна уберет телефон обратно в карман куртки.

– А знаешь, что странно?

– Что? – Симонов не скрывал скепсиса.

– На теле у Алисы места живого не было. Десятки колото-резаных, а детей умертвили быстро, без лишних страданий.

– И что это доказывает?

– Просто подозрение. У Калинина ведь было примерно так же, даже расположение тел. Почерк серийника?

– Или просто совпадение. Пьянки и поножовщина – считай, синонимы.

– Есть еще кое-что, – потирая подбородок, выдала Яна.

– Не томи же, – усмехнулся Симонов.

– Чердак. Обратил на него внимание? Он напротив входной двери, а замок сорван. Настоящий убийца мог засесть там и дожидаться своего часа. Удобная точка, чтобы отслеживать происходящее в квартире. Всех, кто приходит и уходит, не думаешь?

– Думаю, тебе стоит туда подняться и посмотреть на шелуху от семечек, банки из-под пива и использованные презики. Подростки это. У них там тусовочная штаб-квартира. Весь подъезд на это жалуется.

– Но ведь нельзя исключать, что…

– Князева! – взорвался Денис. – Я тобой сыт по горло! Хватит уже безумных версий и идей. Я выполнил свою часть сделки, так что надеюсь больше никогда тебя не увидеть.

– Ладно, – смирилась Яна. – Никогда так никогда.

Денис покачал головой, закрыл дверь в квартиру Васильевых снаружи и зашагал вниз по лестнице. Он ни разу не обернулся и не сказал ни слова. Казалось, капитан искренне рад такому исходу и теперь чувствует себя по-настоящему свободным. Служебная машина шумно покинула двор.

Симонов приехал домой к обеду. Неразговорчивый и уже уставший. Рита распознала это по первому же взгляду. Она поцеловала мужа и принялась накрывать на стол.

– Милый! То, что Яна говорила…

– Про что? – не отрываясь от еды, пробурчал Денис.

– Про Женю Калинина. Да, мы дружили как мальчик с девочкой в детдоме, но с тех пор, как выпустились, ни разу не пересекались.

– А даже если и пересекались, – пожал плечами Симонов. – Мне плевать на то, что было в твоей жизни до меня. Лучше расскажи, почему я никогда не слышал о Яне? Вы поссорились когда-то давно?

– Нет. Просто есть в детских домах негласное правило: разрывать отношения с теми, кого забрали. Чтобы не мучить себя. Да и их тоже. Яну удочерили, а меня нет. Я осталась в Баторе до конца. Прочувствовала на собственной шкуре все его радости. Наверное, за это Бог и послал мне тебя?

Денис усмехнулся и встал на колени. Его губы коснулись живота, Рита расплылась в довольной улыбке.

– Главное, мы есть друг у друга. Прошлое пусть останется в прошлом.

– Ну и как там Заречный? – спросил отец.

– Будто не уезжала вовсе. – Яна лениво перевернулась на другой бок.

– Высотку на Космонавтов так и не достроили?

– Бог с тобой. Даже вывеску у ДК не починили. Сам-то как? Приступов не было?

– Все согласно паспорту, – усмехнулся Дмитрий Алексеевич. – А к ней еще не забегала?

– Некогда было. Я зайду, пап.

Параллельная линия вмешалась в диалог. Яна взглянула на экран. Звонил «Тёма».

– Па, я наберу чуть позже. – Князева переключилась на следующего абонента в очереди. – Привет, ну что там? Удалось выудить инфу?

– А ты времени зря не теряешь, – усмехнулся Артем. – Да, есть кое-что. Получилось узнать, где твой Калинин мотал срок.

– Мотал? – удивилась Яна. – Он уже вышел?

– Он уже умер, – мрачно пояснил Артем. – Сокамерник грохнул. Два месяца назад.

– Сука, – тихо протянула Яна.

– Есть еще варик пообщаться со старшим надзирателем, который при нем работал. Сейчас он на пенсии. Судя по всему, вынужденной. Поделиться контактом?

– Спасибо, Тём. Скидывай.

– Я снова Тёма? О, да у нас прогресс.

– Не обольщайся, – улыбнулась Князева. – Жду сообщения. Бывай.

Яна быстро зашнуровала кроссовки, накинула куртку, схватила солнцезащитные очки и покинула номер. Выглядеть безмерно скорбящей на похоронах семьи Васильева она не хотела, но и выделяться цели не было. Идеальный расклад – затеряться в толпе соболезнующих и понаблюдать за тем, что происходит. Благо в компактном и полузаброшенном Заречном в любую точку города – рукой подать.

Оказаться у ворот кладбища вышло даже раньше, чем Яна планировала. Однако первые люди уже потихоньку стягивались к месту траурной процессии. Среди прочих оказались и Денис с Ритой.

– Не ожидала вас тут встретить, – окликнула пару Князева.

– Опять ты? – устало произнес следак.

– Я-то понятно, что тут делаю, а ты?

– Мое настояние, – тихо произнесла Рита. – Все-таки мы были знакомы.

Женщины, несущие венки, недобро взглянули на Дениса и прошли мимо. По Заречному уже разлетались слухи о том, как осуществлялось задержание Глеба Васильева, и мнения горожан разделились.

– Просто офигенно. Они еще и косяка на меня давят.

– Не обращай внимания, ты выполнял свою работу, – поправила челку Рита.

Три свежих могилы выглядели как голодные рты, что вот-вот заполнятся. Жуткое, неправильное зрелище, особенно если знать все обстоятельства. Князева бессмысленно вглядывалась в ямы, борясь с настойчивым желанием уйти немедленно.

– О, глядите, и этот приволокся… – зашипела незнакомка в поношенном черном платье с длинным рукавом.

Яна подняла голову. Кирилл, тот самый тайный любовный интерес Алисы, пробирался через толпу с пышным букетом бордовых гвоздик. Его глаза блестели от слез.

– Наглость без предела, – возмутился кто-то из собравшихся. – Это ведь из-за тебя Глеб их загубил. Постыдился бы…

– При чем тут он? И как это оправдывает зверство? Вы бы рты позакрывали, сороки базарные, – бросила неизвестная женщина, плетущаяся вслед за Кропотовым.

– Может, это и не Глеб вовсе, – вполголоса произнес спившийся старик в пиджаке с медалями. – На него мокруху повесили, а потом еще и грохнули… А то мы не знаем, как это делается. – Дедок зло посмотрел на Дениса.

– Если всё знаете, может, к нам пойдете, в отдел? – вспылил Денис, осторожно отстранив Риту.

– О, а это он, – заворчала старуха с костылем. – Он и застрелил Глеба, изверг.

– Господин Васильев погиб при задержании. А за оскорбление лиц при исполнении можно к обезьянам на денек-другой уехать.

– Да ты нас не пугай, мы и так пуганые! – Беззубый рот старухи исказился в презрении.

– Значит, это и правда ты? – Из толпы вышел ничем не примечательный мужчина. – Ты тот следак, который Глеба застрелил?!

– А ты кто такой, клоун? – Кулаки Дениса угрожающе сжались.

– Чисто сработали, красавцы. Нет человека – нет проблем. Я – Роман Кудрявцев, если что. Друг покойного.

– Иди-ка домой, братишка, пока я тебя на экскурсию в отдел не забрал. Тебе там точно не понравится.

Роман гневно посмотрел на Дениса и, плюнув с отвращением на землю, зашагал прочь.

– Постойте, – воскликнула Яна.

– Чего вам? – Кудрявцев чуть замедлил ход, но так и не остановился.

– Вы тоже считаете, что Глеб не виноват?

– Конечно, я его хорошо знал. Он бы скорее себя прирезал, чем детей. Да и Алису он любил.

– Как познакомились?

– Из соцслужбы я. Работал с этой семьей… И дружил тоже.

– А можно с вами пообщаться? Оставите номерок? – Яна протянула мобильный новому знакомому.

– А вы откуда?

– Капитан Князева, следственный комитет города Волгограда.

Немного поумерив пыл, Роман набрал свой номер на экране и вернул телефон.

– Спасибо, я вам обяза…

– Расступились! Отошли! – громом раздалось неподалеку.

– Это же она, она… – зашептались старушки в платочках, уступая дорогу.

Мужчины в черных костюмах осторожно, но настойчиво разгоняли толпу. Окруженная ими, в строгом платье шла женщина. Яна присмотрелась к ее лицу. Такое знакомое и в то же время чужое… В миг, когда их глаза встретились, мозаика сложилась без усилий. Кристина Анатольевна. Яну точно взрывной волной отбросило в далекое-далекое детство…

…Бледные ноги утопали в снегу по щиколотку. Яна бесконтрольно тряслась на ветру, но лицо ее оставалось спокойным. Ни страха, ни обиды, ни ненависти – ничего из того, что годами копилось внутри при взгляде на заклятого врага, старшего воспитателя Кристину Анатольевну. Одному лишь богу известно, за что она невзлюбила Князеву, но в своих попытках «приструнить» своевольную девчонку женщина переходила все грани разумного и допустимого. Ее новым излюбленным наказанием стала пытка холодом. Теперь каждый мог очутиться босиком на балконе в самый разгар зимы. Однако чаще других «везло» именно Яне. Это был ее третий раз за месяц.

– Иди остынь, моя хорошая, – без каких-то эмоций произнесла местная надзирательница и вытолкала девчонку за дверь.

Ручка, при помощи которой поворачивался нехитрый замок, была съемной. Мучительница забрала ее с собой, убедившись, что Яна заперта. Соколову даже посетила шальная идея: что, если она прыгнет на землю с третьего этажа и поломает себе ноги или, еще хуже, хребет? За такое ведь наверняка предусмотрено увольнение ответственного воспитателя… А может, и тюрьма!

Яна улыбнулась, представляя лицо Кристины в момент, когда та услышит крики, но вовремя вспомнила, с кем имеет дело. С этой белобрысой ведьмы все как с гуся вода. Найдет, как выпутаться, а сама Яна останется инвалидом. Нет, нельзя приносить этой гадюке такого удовольствия. Лучше стерпеть издевательство, вырасти хорошим человеком и встретить однажды Крысину Анатольевну где-нибудь случайно или нарочно. Посмотреть ей в глаза и сказать наконец все, что думаешь. Эта мысль согревала Яну. Не так, конечно, как это сделал бы теплый пуховик, но хоть что-то…

– Конечно, случившееся – чудовищная трагедия. Для всего Заречного. Однако в этом плане мы не хуже и не лучше остальных. В каждом городе живут свои монстры, и не всегда удается остановить их вовремя. Но сегодня я смотрю вокруг, и то, как много здесь людей, сочувствующих, небезразличных… Это внушает надежду на лучшее, а еще помогает держаться в столь скорбный час. – Кристина Анатольевна сделала вид, что утирает слезу, и после паузы продолжила. – И заверяю вас, администрация города берет на себя все расходы, связанные с похоронами.

– Скажите, а можно ли ставить в этом деле точку, или выводы преждевременны и следствие продолжается? – в надежде заполучить сенсацию быстро произнес репортер.

– Знаете, мне кажется, что все должны заниматься своим делом. У нас в органах работают настоящие профессионалы. Уверена, они во всем разберутся.

– Благодарим вас за подробный комментарий, – услужливо раскланялся корреспондент с местного телеканала.

– А можно еще один вопрос? От неравнодушных граждан, так сказать, – неожиданно для самой себя выкрикнула Яна.

– Конечно. – Анатольевна жестом остановила сурового охранника, который уже было двинулся в сторону Князевой.

– Вы ведь в молодости работали воспитателем в детдоме?

– Верно, – сдержанно кивнула женщина. – Для меня это был важный этап. Он многое мне дал.

– Тогда вы помните, что Глеб Васильев был в числе ваших воспитанников?

– Безусловно. – Мэр Заречного и бровью не повела. – Увы, Глеб всегда был проблемным ребенком, склонным к криминалу. Он, как и многие другие мои воспитанники, пробыл на содержании у государства до совершеннолетия, а затем выпустился, и больше я о нем ничего не слышала.

– Хорошо, – довольно улыбнулась Яна. – Может, и Евгения Калинина припомните? Он был лучшим другом Глеба и тоже рос в детском доме под вашим надзором. Знаете, что с ним случилось?

– Просветите. – Кристина Анатольевна приподняла очки, чтобы лучше разглядеть нахалку.

– Он, если верить выводам официального следствия, тоже убил свою семью. А два месяца назад его зарезали в колонии. Чувствуете свою вину? Или хотя бы ответственность?

Анатольевна расплылась в злой ухмылке. Воздержавшись от комментария, она дала знак репортеру, и тот выключил камеру. В следующий миг госпожа мэр развернулась и пошла к воротам, а бугай-охранник направился к Яне.

– Ты че тут, самая умная? – Амбал схватил ее за лацкан и притянул к себе.

– У тебя ровно пять секунд, чтобы отпустить, а после сломаю тебе челюсть, – прошипела Князева.

– Так-так-так, давайте без нервов, – вмешался Денис. – Я уведу ее, расслабься, Лёв, – заверил он разъяренного охранника.

Тот лишь усмехнулся и поспешил нагнать остальных.

– Своей смертью не помрешь, – прошептал Симонов и, взяв Риту под руку, поплелся к машине.

Оставшись среди чужаков в одиночестве, Яна огляделась. Зареченцы сверлили ее холодными осуждающими взглядами, от которых становилось жутко. Поправив воротник, Князева покинула кладбище. В городе было аномально холодно для августа. Показалось хорошей идеей выпить большой стакан капучино. Усевшись с ним перед витриной единственной на весь город кофейни, Яна включила в наушниках «Триллер» Агаты Кристи. Однако любимая мелодия практически сразу сменилась стандартным рингтоном. Звонил Денис Симонов.

– Да, – как ни в чем не бывало ответила Яна.

– Ты, кажется, допрыгалась. Елецкая позвонила моему начальству, а оно в свою очередь – в Волгоград, твоему. Только что слышал их разговор. Головная боль тебе обеспечена.

– Плевать. Меня и так отстранили.

– А чего ты так взъелась на эту мадам? Что-то личное?

– О да. Она была у нас надзирательницей в Баторе. Самой жестокой и отбитой из всех. А теперь, вон, про монстров рассуждает и слезы фальшивые льет. Я не сдержалась. К слову, ни о чем не жалею.

– Слушай, не в обиду, но у тебя тут, очевидно, крыша едет. Может, домой? Нафига себе нервы мотать?

– У меня еще дела есть.

– Мы со всем разберемся, поверь.

– Ага, верю, – закатила глаза Яна. – Не бойся ты, я свое слово держу. Больше не побеспокою.

– Да что уж там, если останешься – беспокой. Больше шансов сохранить твою дурную голову.

– Спасибо, Денис.

– Не благодари, ты тут ни при чем, это ради Риты. Она за тебя переживает, а ей нельзя.

– Привет ей передавай. До связи. – Яна сбросила звонок и залпом допила приторный кофе.

Сладость, осевшая на нёбе, вернула еще одно воспоминание. Как всегда, яркое и неизменно спонтанное…

– Вот и что с ней делать? Снова отказывается есть, мерзавка! – Молодая Кристина бросила полный ненависти взгляд в сторону Соколовой.

Та, склонившись над полной тарелкой молочного супа с вермишелью, роняла крупные слезы.

– Демченко, ну, хватит тебе, – махнул рукой воспитатель Антон. – Походит голодная и на ужин съест что дадут.

Кристина боковым зрением приметила, как Яна и Рита менялись тарелками, чтобы как можно скорее покинуть столовую и продолжить игру.

– Это что еще за фокусы? – вспыхнула девушка. – Ты пока сама не доешь все до последней ложки, из-за стола не выйдешь, поняла?!

– Я это не буду, – огрызнулась Соколова.

– А я сказала – будешь, – прошипела воспитательница, опускаясь на корточки, чтобы заглянуть малышке в глаза.

Другие дети замерли и все до единого повернули головы, чтобы не пропустить развязку.

– Все равно не буду, – стояла на своем Яна.

– Тогда с тобой не я говорить буду, а они. – Кристина хищно взглянула на Калинина и Васильева. Те оживились и кивнули, соглашаясь.

– Меня мама учила: если не хочешь, не нужно давиться.

– А старших слушать твоя дура-мамаша не учила?

Кристина и моргнуть не успела, как полная тарелка сладкого супа выплеснулась ей в лицо. Задыхаясь от ярости, она схватила подопечную за волосы, но тут же отпустила. Слишком много свидетелей.

– Ты за это ответишь, – дрожащим голосом произнесла Демченко. – Не сейчас, позже, но точно ответишь.

Яна молча наблюдала за происходящим. Дети вокруг сдерживали улыбки, но, стоило Кристине Анатольевне покинуть столовую, заливистый хохот разлетелся по этажу. Униженная воспитательница тоже его слышала. И обещание свое сдержала. Много-много раз…

…Отбросив воспоминание, Яна попыталась сосредоточиться. Она набрала присланный Артемом номер и договорилась о встрече с местным паромщиком. Уже через час Князева стояла у пришвартованного ржавого судна в компании пожилого мужчины.

– А мне сказали, вы на пенсии.

– На одну пенсию не проживешь… Давайте сразу – я за спасибо говорить не буду, не обессудьте.

Яна молча достала пятитысячную купюру и протянула ее информатору.

– Дам еще столько же, если узнаю что-то стоящее.

– Спрашивайте тогда.

– Вы Евгения Калинина хорошо помните?

– А то! Забудешь такое… Не подохни этот гаденыш, я бы до сих пор в тепле работал. – Мужчина смачно плюнул в воду.

– Как он себя вел? Может, что-то рассказывал сокамерникам о своем деле?

– Ныл, что его подставили. Типа вернулся домой бухой, а там трупы. Кому он на хрен сдался? Подставили его…

– Как он умер? – Яна на всякий случай незаметно включила диктофон.

– Все по классике: закусился с соседом по камере, тот его и пырнул заточкой.

– А повод?

– Бытовые разногласия.

– И все?

– За что купил, за то и продаю. Но Калинин первый полез, это я знаю точно. Так что второму дали только пятеру сверху, за непредумышленное.

– Кто-нибудь навещал Евгения в тюрьме?

Мужчина ненадолго замолк, словно выискивал в голове подходящие образы.

– Были двое. Один – его ровесник, русоволосый, крупный, с бородой… Друг детства, типа.

– Ясно. А второй?

– Второй явно постарше, худой такой. Калинин говорил, это его воспитатель. Фамилия на «И». Не то Ирентьев, не то…

– Иртеньев! – воскликнула Яна. – Антон Иртеньев!

– Точно. Я почему еще запомнил: обычно же родные приходят, а этот – сирота и жену грохнул. Такие без гостей обходятся, а тут – нате-здрасьте, воспитатель… Странно это все было, он ведь давно не ребенок.

– Вы очень помогли! – Яна улыбнулась и, поставив диктофон на паузу, собралась уходить.

– Ну тогда, будьте добры…

Мужчина протянул чумазую ладонь, и Яна вспомнила о своем обещании. Нехотя сунув паромщику еще один «Хабаровск», она распрощалась. В голове уже зрел дальнейший план действий. Отыскать Иртеньева. Он наверняка знает правду о происходящем, раз столько лет присматривал за воспитанниками.

На помощь пришли социальные сети. В одной из них удалось вычислить аккаунт бывшего воспитателя. Всего десять фото в ужасном качестве, с семьей и на фоне ковров… Но один снимок дал ответ на главный вопрос. Антон Валерьевич с подростком, вероятно сыном, стоял на фоне пятиэтажки. «Гагарина, 7» – значилось на адресной табличке.

– Вот так удача, – присвистнула Яна и, не теряя времени, построила в навигаторе новый маршрут.

Первое, что бросилось в глаза, когда Князева достигла пункта Б, – разрушенная песочница, в которой по-прежнему играли дети. Второе – тот самый шумный столик, что есть в каждом дворе. За таким с утра до ночи сидят пенсионеры: играют в домино и нарды, обсуждают политику, пьют. Яна подумала, что местные старожилы наверняка знают, как найти Антона, и тут ей улыбнулась удача. Весьма своеобразно, но все же… Она сразу же увидела старого знакомого, но случилось это в самый неподходящий момент.

– И ты типа в Бога веришь, да? – Не пожилой, но сильно потасканный мужичок нависал над сидящим Иртеньевым.

– Я эксизен… Экзинцестоалист…

– Че?!

– Это мне Ирочка объясняла. Что мы все, понимаете, полностью отвечаем за свою жизнь. Вот у нас почему вся страна в говне? Потому что это наш, господа, свободный выбор…

– Слышь, кто тут в говне?! – завопил пропойца и влепил Антону мощную оплеуху.

Валерьевич рухнул с пенька и попытался защитить голову руками, явно наученный горьким опытом.

– Отошел от него! – Яна резко вынула из внутреннего кармана корочку и ткнула ею в лицо нападавшему. – Капитан Князева, следственный комитет Волгограда.

Пьянчуга, сдаваясь, поднял руки и медленно попятился. Яна помогла его несостоявшейся жертве подняться.

– Если вас Лёха натравил, то врет он, вернул я ему косарь…

– Не в курсе, кто такой Лёха. Я здесь, чтобы поговорить о вашем бывшем воспитаннике, Жене Калинине.

Иртеньев выразительно сморщился в попытке разобрать слова. Как только смысл сказанного до него дошел, мужчина заметно оробел.

– Это официальный допрос?

– Дружеская беседа, – усмехнулась Яна.

– Тогда извините, я пойду. – Иртеньев медленно зашаркал прочь.

– Хорошо, сейчас позову ваших друзей, они проводят.

– Не надо друзей, – замер Антон. – Что вы хотите узнать? Я расскажу. Только сначала, это… ноль-пять купите?

Яна тяжело вздохнула и направилась в магазин. Исполнив желание свидетеля, она села на один из освободившихся пеньков и дождалась, пока мужчина зальет в себя «беленькую».

– А вы так на Ирочку мою похожи… Когда она молодая была. Так хорошо ей с короткими было, говорил – не отращивай!

– Скажите, зачем вы навещали Калинина в тюрьме? – Яна пропустила мимо ушей своеобразный комплимент.

– Как вам сказать? Я про Женю случайно узнал. И екнуло…

– О чем вы говорили?

– Так, о бытье-житье тюремном. – Иртеньев едва сдерживал икоту.

– Он упоминал о каких-то деталях своего дела? Может, у него были версии, подозрения…

– Нет.

– И вы не интересовались?

– А зачем бередить былую рану?

– Рану? – всплеснула руками Яна. – Он жену убил и дочь!

– А я-то кто, чтоб судить? Я же тоже, знаете? Знаете, конечно, у вас там в базе все есть…

– О чем речь? – Князева настороженно сощурилась.

– Ну, я же Ирочку мою с сыном Володей… Не специально, конечно. Но итог один. – Глаза пьяницы заметно покраснели.

– Как это случилось?

– Мы с Ирочкой поругались в тот вечер, я ушел, а на улице мороз. Я купил для сугрева, раздавил пузырь в парке. В голову дало так, что дальше ничего не помню, туман перед глазами. Какая-то добрая душа до подъезда проводила, а потом… – Голос Иртеньева сорвался, он залпом допил содержимое прозрачного стаканчика. – Мне потом объясняли, как все могло… Я, видно, домой зашел, плиту включил, ну, прикурить. А потом черт дернул за догоном пойти. Упал в подъезде и заснул, а газ-то, газ…

Яна незамедлительно вмешалась, отметив несоответствие.

– А тот, кто вас провожал, он куда делся? И в какой момент?

– Не помню, пьяный был в стельку.

– То есть ни лица, ни имени?

Иртеньев развел руками и тяжело выдохнул:

– Лучше бы он меня бросил в парке замерзать. Тогда бы Ирочка с Володей живы были… Вот так!

– Ясно, спасибо. – Князева не скрывала разочарования.

– Может, посидите еще? Можем вместе выпить. Вы так на Ирочку похожи…

– Не могу, извините.

Яна ушла не прощаясь. Растерянная и злая. Иртеньев с грустью посмотрел ей вслед и допил остатки любимого «зелья».

В просторном особняке Елецких стояла непривычная тишина. Никакой музыки или светских бесед – Кристина была в дурном настроении и ужинала в одиночестве. Мало проблем на работе, так еще и эта выскочка детдомовская, Яна Князева, объявилась. Начала копаться в грязном белье, опозорила перед целой толпой. Нет, просто так ей это с рук не сойдет. Она еще пожалеет о своей дерзости…

– Кошечка, ты чего тут грустишь? – Олег Елецкий обнял жену со спины. – Как прошел твой день?

– Отвратительно, – фыркнула Кристина и бросила ложку на стол. – Все валится из рук, просто все… Еще и Савва там опять что-то учудил. Попросила Лёву его забрать.

– А что с делом Васильева? Руденко разобрался? Угораздило же замочить его именно там, на нашей территории.

– Все схвачено. Обошлось без лишних свидетелей, слава богу. – Кристина распустила волосы и схватилась за голову. – Лучше скажи, что с сыном делать? Ты видишь, он совсем от рук отбился. Не отвечает на звонки и сообщения, ведет себя как дрянь последняя, неблагодарная…

– Ну ты чего, он же сказал, что на день рождения к другу поедет. Мы ведь тоже молодыми были. Помнишь? – улыбнулся Олег и поцеловал супругу в висок. – Все с ним будет хорошо, вот посмотришь.

– Просто меня все достало, понимаешь? Я вечно как на пороховой бочке сижу, со всех сторон фитили задуваю. Мне до чертиков… – Кристина так и не закончила мысль. Свет фар ослепил ее через панорамные окна.

– А вот и Савва, – оживился Олег. – Пойдем встретим.

Кристина сорвалась и босиком побежала на крыльцо. К дому полз громоздкий бронированный внедорожник. Водительская дверь распахнулась, охранник спрыгнул на землю и помог выбраться Савве. Тот едва стоял на ногах и глупо хихикал, глядя в телефон. Лёва осторожно взял подростка под руку и потянул в дом.

– Пусти, ты, придурок! Сам пойду, – заплетающимся языком выдал Савва.

Лысый бугай покорно отошел, подросток тут же рухнул в сырую траву и расхохотался.

– Не, ну ты посмотри, – запричитала Кристина. – Иди забери его! – приказала она мужу.

– Олег Викторович, извините, не думал, что он так напьется… – Лёва виновато потупил взгляд.

– Бывает. – Елецкий схватил сына за капюшон толстовки и поволок к ступенькам.

– Полегче, задушишь! – возмутился Савва.

– Ты заслужил, – почти смеясь бросил Олег.

Кристина преградила им путь, скрестив на груди руки. Ее губы дрожали от возмущения.

– Че? – Вид у Саввы был невозмутимый. – Смотри че покажу! – Он задрал толстовку, с гордостью демонстрируя свежую татуировку. – Нравится?

– Ты совсем уже? Тебе не стыдно так себя вести? – Кристина схватила сына за грудки.

– Ну давай, ударь! Хочешь ведь, знаю…

– Не дождешься. – Елецкая убрала руки. – Марш в свою комнату. Ты у меня месяц из дома не выйдешь, понял?!

– Да-да, ты у нас властная и крутая. Тебе лишь бы все кон-тро-ли-ро-вать! – Савва демонстративно задвигал пальцами, будто управляя невидимой марионеткой. – И вообще, я без пяти минут совершеннолетний, делаю что хочу! Ой, подожди…

Елецкий-младший согнулся пополам и, дважды содрогнувшись, выплеснул содержимое желудка под ноги матери.

– Тебе конец, – сквозь зубы произнес Олег и потащил сына в душ.

– Простите, Кристина Анатольевна, это не повторится, – пробубнил Лёва.

– В аптеку сгоняй, – выдохнула та. – Купи что-нибудь от мигрени. Возьми всего по одной пачке.

– Я мигом. – Охранник с радостью прыгнул обратно в машину.

Кристина с омерзением взглянула на пол и вернулась в дом. Не задумываясь, достала бутылку вина, штопор и, глотая слезы, уселась на барный стул. Тяжелые шаги на лестнице не заставили ее обернуться. Олег подошел к столу и взялся открывать красное полусладкое.

– Он лег? – Кристина безразлично смотрела на наполняющийся бокал на длинной тонкой ножке.

– Ага. Завтра поговорим с ним серьезно. Это уже ни в какие ворота.

– А если его снимали? На работе и без того вилы. – Елецкая ткнула двумя пальцами в горло. – Лишний компромат меня просто сломает…

– Ну чего ты себя накручиваешь? Давай решать проблемы по мере их поступления? – Олег поцеловал любимую в плечо и погладил по голове.

– Может, в рехаб его? – Кристина приложилась губами к бокалу.

– Нам он, кажется, нужнее, – рассмеялся муж. – Пошли спать, а?

– Иди, я чуть позже. Рабочую почту еще разобрать нужно.

– Не засиживайся, ладно?

– Ага. – Елецкая зашла в паблик «Подслушано. Заречный».

Последний пост – бурное обсуждение сцены на похоронах. Насмешки. Мемы. Реакции… Кристина гневно швырнула телефон в сторону. В ее голове зрел план мести.

Яна пришла на встречу заранее. Девять утра, полупустое кафе, но Роман уже на месте. Он спокойно пил кофе и смотрел видео с экрана телефона. Подсев к нему без разрешения, Яна схватила меню и подозвала официанта.

– А вы пунктуальны, – усмехнулся Кудрявцев. – Доброе утро.

– Работа такая. Опоздаешь на минутку, и все – пиши пропало.

К столику подошел субтильный юноша с пирсингом в носу. Он достал блокнот и приготовился записывать.

– Американо.

– И все? – Официант посмотрел с укоризной.

– Ага.

– Тут классные десерты, попробуйте. – Роман ткнул пальцем в список.

– Нет, спасибо, я на диете. – Яна подмигнула мальчишке, и тот разочарованно удалился. – Спасибо, что согласились встретиться.

– Долго сомневался, если честно. Вы ведь из органов? Зачем это вам? Дело, очевидно, закрыто.

– Я знаю Глеба с детства. Мы не дружили – мягко говоря, не дружили, но я хочу узнать правду. Что-то здесь не то… А вы, насколько помню, работали с его семьей?

– Да, старался помочь по мере возможностей, – заметно померк Роман.

На стол опустилась высокая белоснежная кружка с кофе. Яна обхватила ее ладонями и вкрадчиво произнесла:

– Прошу, расскажите о том, что с ними творилось. Это важно понимать для расследования. Не официального, моего личного.

– С одной стороны, ничего экстраординарного, так полстраны живет…

– А с другой? – напряглась Яна.

– А с другой – ничего хорошего. Глеб бухал. Жена всегда на взводе. Денег не хватало. В какой-то момент детей чуть не забрали. Они были на грани… Я решил дать им последний шанс, и Васильев его не упустил. Бросил пить, представляете? Подработку нашел. Одумался вроде как…

– Он знал про измены жены?

– Знал, но понимал, что это заслуженно. Да и сам налево бегал только в путь!

– То есть убить он за это не мог?

– Исключено. Он прощение заслужить пытался… – нервно усмехнулся Роман. – Но даже если так, детей-то зачем? Не верю.

– Может, это была его месть Алисе?

– Нет. Он знаете почему за голову взялся? Я ему сказал, что детей заберут в…

– Приют? – без тени сомнения выдала Яна.

– Ага.

Двое замолчали, обдумывая сказанное и услышанное. Внезапно Яна подняла голову и спросила:

– Сделаете мне одолжение?

– Смотря какое…

– Вы ведь бываете в городском архиве? По работе?

– Иногда.

– Мне нужны документы из Батора, детдома, где вырос Глеб. – Князева подалась вперед. – Личные дела.

– А нельзя просто… удостоверением помахать? – смутился Роман.

– Не хочу привлекать внимание. Это все моя инициатива.

– Вы ведь все равно не примете отказа?

Яна улыбнулась.

– А что там, кстати, по десертам?

Конфеты с фундуком и пара комплиментов работнице архива открыли путь к документам. Яна с умилением наблюдала за тем, каким милым и обходительным может быть ее спутник – ничего общего с тем грубияном, что угрожал Денису. Роман не замечал интереса в глазах Яны. Он по-прежнему скорбел, хоть и пытался скрыть это за ничего не значащими улыбками.

Беспорядок в душном зале поражал. Князева и подумать не могла, что важные документы могут храниться в подобных условиях. Сотни коробок: запечатанных и открытых, подписанных и безымянных, подтопленных в районе дна и даже разорванных… Яна с Романом провели по меньшей мере два часа в поисках нужного стеллажа и той самой полки.

– Кошмар просто. – Роман уронил на стол коробку и схватил несколько верхних папок. – А вы ведь тоже детдомовская?

– Давай уже на ты? – предложила Яна. – Чем же я себя выдала?

– Батор. Так больше никто не говорит, только детдомовские.

– Все так.

– Грустно, что тебе пришлось через это пройти, – вкрадчиво произнес он.

– Да ладно, ни о чем не жалею. Как говорится, все, что нас не убивает, делает сильнее.

– Ладно, а что мы ищем-то? Вернее, кого?

– Тайна следствия. – Князева глазами указала на выход.

– А серьезно?

– Серьезнее некуда. Хочу посмотреть все досье одна… Если можно.

– Ну а мне чем тогда заняться? – Рома невольно подбоченился.

– Иди пофлиртуй еще немного с архивариусом.

– Язва ты…

Князева довольно делила папки на две стопки. В одной намечался явный перевес. На секунду Яна поймала себя на приятном щекочущем, почти детском ощущении тайны, что вот-вот раскроется. Тут же ей пришлось вспомнить повод, по которому она пришла сюда изначально. Светлые брови сдвинулись, а губы сжались. Яна решила, что не уйдет из архива с пустыми руками. Слишком много уже поставлено на карту…

В цветочном магазине у Риты стояло непривычное оживление. Она бережно заворачивала букет зеленых, еще не распустившихся лилий, перебрасываясь фразами ни о чем с довольной покупательницей. Студенты, сбившись в кучку, фотографировали чайные розы и по-доброму смеялись – должно быть, выбирали подарок преподавателю. Идиллия казалась нерушимой, но ровно до тех пор, пока в ларек не ворвалась Яна. Обогнув ребят, она вплотную приблизилась к стойке, подалась вперед и, не скрывая возмущения, спросила:

– Почему ты не сказала мне про Костика?

Симонова обомлела и ускорилась. По ее бледному лицу было заметно, насколько она не ждала этого разговора и не хотела его продолжать. Однако игнорировать настойчивую гостью не вышло. Князева не сводила глаз со старой подруги.

– Минуту. – Рита старалась говорить спокойно. – Закончу – и все обсудим.

Покупательница неловко засуетилась и забрала букет как есть, без лент и украшений. Студенты тоже замолкли и гуськом поплелись на выход. Симонова раздраженно стянула фартук и перевернула табличку на двери.

– Идем, – скомандовала она, выходя на солнце.

Они устроились на лавке в сквере неподалеку; две девушки, что когда-то были лучшими подругами, не решались нарушить напряженное молчание. Яна двигала камушек носом кроссовки. Рита смотрела куда-то вдаль, поверх деревьев.

– Сбежал, значит? – тихо начала Князева. – Не выдержал издевательств Калинина и Васильева?

– Кто тебе рассказал?

– Добыла его личное дело из архива. Там никаких пометок – ни о выпуске, ни о переводе, ни об усыновлении. Что остается? – Яна зло пнула камушек и перевела глаза на Риту. – Как это случилось?

Та попыталась отвести взгляд, но поняла, что с этой дознавательницей юлить бесполезно.

– Почти сразу как ты уехала. Я сначала думала, его тоже забрали… Но потом младшие болтать начали, а дальше это уже в новостях объявили.

– Почему он это сделал? Старшаки виноваты?

– Я откуда знаю, – обиженно бросила Рита. – Он же со странностями был, сама помнишь. А как ты уехала, некому стало его защищать.

– Ну а потом что? Были какие-то известия? Слухи, может быть?

Рита внезапно до крови укусила губу и, промокнув ее заранее приготовленной салфеткой, все же нашла силы ответить:

– Да мертв он, Яна, мертв…

Князева резко повернула голову, и на мгновенье показалось, что горячий воздух загустел. Она попыталась отринуть подкравшееся видение, но было слишком поздно…

…Крик, пробившийся сквозь завесу музыки, привлек внимание Яны. Она замерла и сняла наушники. Тишина. Показалось? В тот момент, когда песня группы Rammstein почти вернулась в ее голову, послышались шорох, стон, а после – глухой удар, как от падения. Яна слезла с подоконника и выбежала на лестницу. Пролетом ниже завязалась драка. Вернее, жестокое избиение в формате «двое на одного». Соколова спустилась на пару ступеней и прищурилась в попытке разглядеть происходящее.

– Костик! – вскрикнула она и что было мочи бросилась вниз. – Отвалите от него, козлы вонючие!

Калинин и Васильев, ослепленные безнаказанностью, даже не заметили ее появления. Они пинали мальчишку ногами, отпуская грязные шутки о его семье.

– Забыла тебя, дауна, мамка! Ей без тебя-то полегче небось живется! – прошипел Калинин, прижимая Костика ногой к холодной грязной плитке.

– Отошел от него, хрен рыжий! – Яна побагровела от злости.

– Не лезь, – бросил Васильев, попытавшись увести защитницу в сторону. – Он всех достал, плачет, к матери просится, спать не дает. Его воспитки велели проучить. Щас, мы быстро, уже почти закончили…

Соколова оттолкнула Глеба и упала на колени, защищая своим телом новенького. Ее голова хищно повернулась в сторону обидчиков. Глаза метали искры.

– Тебе тоже щеку на куски разорвать?!

– Ты че, дура, огрести захотела? – Жека занес кулак, но не осмелился ударить.

– Ладно, пофиг, пойдем. Пускай его эта психическая утешает, – боязливо протянул Глеб, невольно касаясь пальцами шрама на лице.

– Сиську ему дай. Может, успокоится, – сквозь зубы процедил Калинин и ушел, глупо посмеиваясь.

Яна на всякий случай не спускала глаз с хулиганов до тех пор, пока они не спустились на первый этаж. Лишь тогда ее внимание переключилось на Костика. Тот лежал на полу, закрывая руками голову и поджимая ноги. Он не плакал, лишь повторял, будто в бреду:

– Она придет, она скоро придет… Мама любит Костика, мама не бросит… Она придет… Мама придет…

– Эй, ты как? Болит где-то? – Яна попыталась коснуться проступавших даже под футболкой ребер.

Мальчишка испуганно взглянул на Соколову и сжался еще сильнее, бормоча свою мантру под нос.

– Я не обижу, Костик, это же я, Яна. Помнишь меня?

Серые глаза ребенка увлажнились. Он подполз к защитнице и уткнулся лицом в ее колено. Рыдания понемногу вырывались из тощего тельца. Тихо, еле слышно, как это и заведено в Баторе. Яна молча гладила его по голове и еще больше злилась на пару задир, у которых поднялась рука на семилетку.

– Все хорошо, Костик. Они больше тебя не тронут. А если тронут, скажи мне, я разберусь…

Тот не ответил, лишь судорожно закивал, цепляясь тонкими пальцами за толстовку Яны…

…«Мама придет… Мама заберет Костика», – все еще звучало в голове, когда Князева вернулась в реальность. Едва разлепив губы, она сухо протянула:

– Как он умер?

– Там, в общем, одного педофила поймали. Давно, лет десять назад. Не здесь, в Челябинской области. Рябцев, кажется…

– Рубцов, – на автомате исправила Яна. – Знаю. Десять жертв. Тела сбрасывал в коллектор.

– Вот. Он, когда признавался, по описанию один мальчик был на Костю похож, просто копия. Вплоть до родинок.

– Ты-то откуда все узнала?

– Я Костину маму как-то в городе увидела, подошла. Она и рассказала.

Яна с усилием зажмурила глаза. Их страшно пекло от слез. «Не защитила, не спасла», – оглушительным воплем пронеслось в мыслях, и лицо ее исказило страданием.

– Надо было сообщить, прости. Но я расстраивать не хотела. Помню, как ты за ним приглядывала…

– О чем секретничаем?! – бодро начал Денис, незаметно подобравшийся к супруге со спины.

Яна вздрогнула и резкими грубыми движениями вытерла слезы. Рита же как ни в чем не бывало улыбнулась и неторопливо поднялась, чтобы обнять возлюбленного.

– Тише-тише. – Денис ласково коснулся живота. – Какие-то вы, девчонки, странные… Все хорошо?

– Конечно, котик. Я на сегодня все, наверное. Поедем домой?

– Как раз пришел тебя забрать, – подмигнул Симонов.

– Тогда я включу сигнализацию и вернусь.

Денис радушно кивнул, но, стоило жене отойти на приличное расстояние, он перевел сердитый взгляд на Яну.

– Слушай, ну ты человек или как? Просил же ее не доставать. Рите нельзя нервничать, ей врач поставил риск развития поздней преэклампсии. Она вообще на сохранении лежать должна, понимаешь?

– Ты прав, извини. Просто я кое-что узнала.

– Поделишься? – устало выдохнул Денис.

– Не сейчас. Долго рассказывать. Вот, почитай лучше…

Яна достала из нагрудного кармана вдвое сложенный листок и протянула его собеседнику. Тот пробежался взглядом по списку фамилий. Примерно двадцать незнакомых ему имен.

– Это че?

– Баторские ребята. Сможешь их пробить? Где живут, что делают… Скорее всего, половина в тюрьме, а другая – на кладбище, но все же. Особенно интересны те, у кого есть судимость за убийства или разбой.

– Я подумаю. – Денис взглянул на цветущую жену, которая уже возвращалась и издалека махала ему рукой.

Записка переместилась в задний карман джинсов. Симонов взял беременную супругу под локоть и повел к машине. Напоследок он бросил короткий взгляд на Яну. В нем читалось: «Пожалуйста, не натвори глупостей!» Князева кивнула в ответ и продолжила сидеть на лавке, рассматривая погрызенные ногти на левой руке.

– О чем говорили? – Рита прихорашивалась, глядя в крошечное карманное зеркало.

– Так, ни о чем… Князева помочь просила, по работе. Ерунда всякая.

– И? – Она недоверчиво покосилась на мужа.

– Что и?

– Поможешь?

– Еще не знаю, – честно признался Симонов.

– Она тебя втягивает в какую-то мутную историю, я прям чувствую.

– Ну, очевидно, Яна не сдастся. С моей помощью или без нее продолжит копать. Так что, может, и имеет смысл за ней приглядывать.

– Знаешь, она неплохая. – Рита захлопнула зеркальце. – Только свои интересы и свою правду всегда ставила превыше всего. Такой она человек.

– Малыш, расслабься, умоляю. Я воробей стреляный, и вообще – мне не впервой.

Рита недовольно хмыкнула и отвернулась. Ей явно не нравилось происходящее, но спорить с мужем-полицейским она не могла. В конце концов, он главный в доме, а еще ее покровитель и защитник. Не наоборот.

– Это не кончится ничем хорошим.

– Рит…

– Денис, пообещай, что будешь осторожен и не станешь рисковать собой ради Яны?

– Милая…

– Я серьезно. Пообещай! Ради меня и нашего будущего ребенка.

– Клянусь, – серьезно произнес Симонов.

– Чем?

– Сердцем матери, – произнес Денис и заключил ладонь Риты в свою.

Скрупулезно перебирая листы, Яна вглядывалась в лица и вчитывалась в фамилии. Мужчин на распечатках она когда-то знала, но уловить в их внешности что-то знакомое стоило огромных усилий. Без малого двадцать прошедших лет основательно их помотали, оставив на лицах глубокие морщины, уродливые шрамы и горькие ухмылки. Все они – баторские отродья. Жизнь разбросала их по разным уголкам страны, но не изменила. Так что каждый оставался под подозрением.

– Ну что, мисс Марпл, уже знаете, кто убийца? Садовник? Дворецкий? – Денис неумело изображал английский акцент.

– Очень смешно. – Яна дочитывала последнюю анкету.

– То, что ты рассказала про Иртеньева… Это же совсем ни пришей ни пристегни!

– Как посмотреть, – скривила губы Князева.

– Да как ни посмотри. Тут убийства, а там несчастный случай. Это никак не свяжешь.

– Или кто-то очень хорошо постарался, маскируя убийство под несчастный случай…

– Кто? Кому этот алкаш старый нужен?

– Тому, кто довел его от парка до дома и включил газ.

– Выдаешь желаемое за действительное. – Симонов хлебнул остывшего чая. – Это трагедия, конечно, но не криминал.

– Да? Разве? Сначала Иртеньевы, потом Калинины, теперь Васильевы, и одному богу известно, что дальше.

– Ну а эти бродяги тебе на кой? – Денис взглянул на бумаги, аккуратно сложенные стопочкой.

– Это те, кто воспитывался в Баторе во времена Иртеньева, Калинина и Васильева. Если убрать иногородних, тех, кто сидит сейчас, инвалидов и мертвецов, останется всего трое. – Яна передала листы Денису. – Все подозрительные, с приводами в полицию.

– Мотив? – Симонов взялся изучать выписки из дел.

– Калинин и Васильев за смотрящих были, их весь Батор ненавидел.

– А Иртеньев?

– Вот с ним пока непонятно. Он нас никогда не наказывал, жалел даже, заступался, все делал по правилам… Не знаю, кто мог желать ему зла. – Яна облизала пересохшие губы. – Хотя знаешь, если верить приказу, уволили его все-таки по статье. За халатность. А в чем она заключалась – черт знает.

«Ненадлежащее исполнение обязанностей» – коротко говорилось в досье. Ни деталей, ни описания провинности. Только сухой канцелярит, который мог означать что угодно.

– Думаю, дело могло быть в Костике… – Яна барабанила пальцами по коленям.

– Это еще кто?

– Костя Гордеев. Мальчик, который сбежал из Батора вскоре после моего отъезда и, если верить слухам, погиб от рук одного ублюдка.

– Думаешь, Иртеньева за это турнули?

– Других причин не знает даже Рита. А она там была до победного… Надо поболтать с кем-нибудь из воспитательского состава Батора.

– К Елецкой не попадешь, даже не мечтай.

– Она мне из принципа ничего не расскажет. Я бы Лихачеву проведала.

– Кого? Не успеваю за ходом твоих мыслей. – Симонов записал фамилию в заметки.

– Ольга Владимировна, бывший директор. Узнаешь адрес?

– Есть вариант отказаться?

– Тогда придется охмурять Гришу, – улыбнулась Яна.

– Ой нет. Он и так тебя как огня боится, пощади парня…

Денис поднес телефон к уху и после третьего гудка бодро заговорил с коллегой. Понадобилось всего две минуты, чтобы добыть все пароли-явки и рассекретить местоположение Лихачевой. Не откладывая дело в долгий ящик, случайные напарники двинулись в направлении закрытого коттеджного поселка в области.

Сорок минут спустя служебный автомобиль Дениса припарковался у высоких ворот трехэтажного особняка. Родовое гнездо Лихачевых содрогалось от веселой музыки, долбившей из колонок на всю округу. На площадке неподалеку стояли несколько дорогих иномарок. Семейство явно отмечало какой-то праздник. Денис даже хотел предложить перенести визит, но, увидев настрой Яны, сдался. Калитка не открылась по первому звонку, но, когда Князева настойчиво зажала кнопку, появился крупный бородатый мужчина в разношенной майке.

– Добрый день. Капитан Симонов. Ольга Владимировна Лихачева здесь проживает?

– Слушайте, этот сосед сам кусок леса захапал, а теперь на нас бочку катит… У матери с документами на второй дом все в порядке.

– Хоть на пятый, – дерзко вмешалась Яна. – Мы по другому вопросу.

– А, вы не про это? Я извиняюсь, а до завтра никак? У мамы юбилей. Мы, если что, сами подъехать сможем… – Здоровенный детина попытался вернуться на участок.

– Мы вас не задержим. – Князева ногой помешала двери закрыться.

Все большое семейство Лихачевых с удивлением наблюдало за приближением незнакомца в форме и его невозмутимой спутницы. Яна окинула взглядом территорию: английский газон, два роскошных дома, один явно старше, а другой – новострой, площадка для барбекю и даже бассейн. Ольга Владимировна, очевидно, не бедствовала…

Оказавшись у праздничного стола, незваные гости представились по очереди и попросили Лихачеву отойти в сторонку. Миниатюрная пенсионерка чуть замешкалась, но встала и отвела полицейских к детской площадке, ближе к батуту.

– С праздником вас. Извините, что отрываем, мы буквально на пять минут, – объяснился Денис.

– Это как пойдет, – ухмыльнулась Яна.

– Мамуль, все в порядке? – Подошел младший сын хозяйки, решительно держа наготове телефон.

– Нормально, нормально… Иди, сынок, присядь, я скоро, – отмахнулась Ольга Владимировна.

– У нас есть к вам пара вопросов, будет здорово, если ответите на них честно, – бодро затараторила Князева.

– Не ожидала увидеть тебя снова, Яна, – улыбнулась старушка.

Яна вздрогнула от неожиданности, и в ее голове ослепительно вспыхнуло воспоминание…

…Немолодая пара сидела на диване в кабинете Лихачевой, когда туда привели Яну. Муж держал жену за руку, оба улыбались, разглядывая девчонку как диковинного зверька. Ольга Владимировна дождалась, когда уйдут все работники, кроме Кристины, и начала ровным, спокойным голосом:

– Насколько понимаю, вы хотели получше познакомиться с нашей Яночкой?

– Да, нам очень приглянулась ее анкета, – кивнул мужчина, оскалив в улыбке длинные белоснежные зубы.

Сердце Соколовой затрепетало от радости. Она не смела поднять голову и тем более заговорить с возможными опекунами, но пальцы на левой руке сложились в мечтательный крестик. Должно же ей повезти? Ну хоть раз в жизни…

– Замечательно. – Лихачева указала рукой на Демченко. – Думаю, вам будет полезно пообщаться с кем-то из персонала. Кристина Анатольевна лучше всех знает эту группу. И Яну растит не первый год…

– Да, конечно, – оживилась старшая воспитательница. – Девочка очень сообразительная, любит читать… – На этих словах Кристины пара радостно переглянулась. Воспитательница продолжила: – Но хулиганка та еще. Никого не слушается. Да и подворовывает иногда. Сколько мы с ней ни бились… Впрочем, может, у вас получится? Это здорово, что вы решились ей помочь!

Улыбки на лицах потенциальных опекунов вмиг потухли. Теперь там читались растерянность и стыд. Малышка Яна стиснула зубы, больно прикусив язык. Она умирала от обиды, но знала: если начнет возражать, наказание не заставит себя ждать. Ведь эти двое покинут Батор в считаные минуты, а Соколова останется. Ей тут еще жить. Точнее, выживать.

– Спасибо большое. Нам, наверное, нужно все вдвоем обсудить, – неловко поднялся мужчина.

– Да, мы пойдем пока, а там уже дадим знать о своем решении, – поддержала его супруга.

– Конечно-конечно, возвращайтесь, – произнесла Лихачева приторно-сладко. – Яночка будет ждать… Как обычно.

– Я вас провожу. – Демченко услужливо открыла дверь.

Все трое покинули кабинет, в то время как Яна и Ольга Владимировна остались.

– За что? – глотая слезы, просипела Соколова.

– Яночка, милая, ты ведь знаешь, что у любых поступков есть последствия? Например, у непослушания. Чем быстрее это поймешь, тем лучше для тебя. Ну а пока ты перемещаешься в конец очереди на усыновление. Это не приговор, но подождать придется. – Лихачева довольно развернула шоколадную конфету и сунула ее в рот…

…Воспоминание рассеялось, оставив напоследок дрожь в груди и ком в горле.

– Следователь, значит? – Старушка оценивающе посмотрела на Князеву. – Вот уж про кого бы не подумала! Ты ведь никогда не любила порядок и правила.

– И до сих пор не любит, – будто случайно сболтнул Симонов.

– Чем обязана? – Лихачева подняла тонкие брови.

– Вот, взгляните. – Яна взяла себя в руки и протянула белоснежные листы имениннице. – Это все ваши воспитанники. Узнаете кого-то?

– Кто тут… Серёжа Беляев. Хороший был мальчик, послушный. Так, а это Лёша Денисенко. Его же вроде в Москву забрали. А это кто? Лапин? Лапин-Лапин-Лапин… Даже не припомню такого.

– Скажите, у кого-то из них случались конфликты с Иртеньевым?

– Ох, с Антоном? Ну куда без этого? Особенно в таком непростом месте, как детский дом. Ты сама помнишь, с кем приходилось иметь дело.

– Замечали что-то серьезное? – решил уточнить Денис.

– Не знаю, правда. Чтобы что-то эдакое? Кажется, нет. Но, вы же видите, память подводит, я даже по именам не всех…

– А какие у Иртеньева были отношения с Глебом Васильевым и Евгением Калининым? – продолжала давить Яна.

– Глеб и Женя – мальчишки не сахар, часто задирали слабохарактерных воспитателей. Но это были подростковые глупости, не более.

– Это вы уволили Иртеньева? Мы видели приказ, – пошел ва-банк Симонов.

– Пришлось. После одной неприятной ситуации…

– Это вы так про побег Кости Гордеева? В этом его вина? – нахмурилась Яна.

– Да, это случилось в дежурство Антона.

– А причины вам известны?

– Костя плохо уживался с другими ребятами. Они его обзывали, били. Мы старались защищать как могли, но воспитатели тоже не боги всесильные…

– Защищать?! – не сдержалась Князева. – Да его травили по вашей указке!

Лихачева сделала вид, что не заметила укола в свою сторону. Она наморщила лоб и проговорила задумчиво:

– Помню, Костя узнал, что его переводят в ПНИ. Он так испугался, что сбежал тем же вечером. Весь Заречный его искал, а нашли только курточку за городом, в двух километрах от детского дома…

– Вам больше нечего сказать? – Яна бесцеремонно прервала вольный пересказ городских легенд.

– А что вы хотели услышать? – недоумевала Ольга Владимировна.

– Это была ваша зона ответственности. – Денис уже не пытался смягчать формулировки.

– Да. Меня до сих пор гложет чувство вины по этому поводу. Тебе, Яна, должно быть, так не кажется, но я по-своему любила всех воспитанников и гордилась ими.

– Только избранными. Остальные питались объедками внимания и заботы. Мы с Костиком, например.

– Так получилось. Я понимаю, вам сейчас легко меня… распинать. Но я правда была небезразлична к детям. К вам в том числе.

– Вы заботились только о своем комфорте. Если в детдоме порядок, какая разница, каким путем, правда ведь?

– Нам всем нужна была какая-никакая дисциплина, в противном случае…

– Это не помогло. Вокруг по-прежнему бардак и хаос. В Заречном уж точно.

– Знаешь, Ян… – Лихачева решила достать последний козырь из рукава, – тебя ведь тоже хотели в ПНИ отправить… Но я не дала!

– Мне теперь в ножки вам кланяться?

– «Спасибо» было бы достаточно.

– Не за что, – дерзко бросила Князева. – Поехали, Денис. Нам тут не помогут, лишь сильнее запутают.

– Извините, если что. Закроете сами ворота? – Лихачева поплелась обратно за стол. – Рада была тебя увидеть, Ян…

– Это не взаимно.

Озорные малышки, судя по всему внучки Ольги Владимировны, подбежали к ней с улыбками и обняли за талию.

– Бабуль, бабуль! – закричали они наперебой.

– Что, милые?

– А можно мы не будем шашлык? Папа сказал, тогда нам торт не дадут…

– Ну что вы, лапушки, дадут, конечно, – рассмеялась Лихачева. – Не хотите есть – не надо мучиться. С папой я договорюсь.

Яна замерла и обернулась. Изумленная ухмылка застыла на ее лице. Немного поколебавшись, она зашагала обратно, в сторону праздничного стола.

– Ты куда? – опешил Денис. – Ян, не надо…

– Извините, у меня тост! Праздник все-таки! – Князева без спроса схватила чей-то фужер с шампанским.

Гости замолкли. Они испуганно переглядывались, словно не решаясь прогнать назойливую гостью.

– От благодарной воспитанницы… – Яна глазами испепеляла старую знакомую. – Дело в том, что я выросла в детдоме, которым руководила Ольга Владимировна. И многое могу рассказать о виновнице торжества. Думаю, она из тех, кто, возвращаясь домой, оставлял работу за порогом. Так вот, знаете, для нас, тогдашних детей… – Мимолетного взгляда в сторону Лихачевой хватило, чтобы понять ее состояние. Никакой злости или презрения. Одно немощное смирение. И бесконечная тоска. – Ольга Владимировна была как мама. Удивительно, как у нее хватало тепла и любви для всех – и своих детей, и чужих. Так что ура, товарищи! Крепкого здоровья и долгих лет!

Присутствующие с облегчением выдохнули и чокнулись бокалами. Яна залпом проглотила алкоголь, вернула фужер и ушла не прощаясь. Денис натужно улыбнулся, кивнул и двинулся за ней следом. Праздник продолжился своим чередом.

– Так, я за бутылкой. – Старший сын Ольги Владимировны бодро засобирался. – Кому чего прихватить?

– Куда тебя несет? Полно всего! – осадила его супруга. – Посиди с матерью спокойно…

– Бабуля, а что это была за тетя? – Внучка Лихачевой поцеловала морщинистую руку.

– Одна хорошая девочка, которую я знала. Когда-то очень давно. – Ольга Владимировна проглотила ком в горле. – В прошлой жизни…

Денис увел машину с бетонной площадки на грунтовую дорогу и лишь тогда решился заговорить:

– Почему не сказала?

– Ты о чем? – Яна безразлично смотрела в окно.

– То, что собиралась.

– Пожалела старушку, – усмехнулась Князева. – Она этого не заслуживает, но внучки ни при чем. Им не нужно знать правду.

– Пусть думают, что их бабушка – мать Тереза?

– Недалеко от истины, кстати. Ты знал, что мать Тереза не давала детям обезболивающие, потому что так они, с ее слов, красивее страдали? А еще принудительно крестила умирающих и мутила схемки с благотворительным фондом? – Князева щелкнула пальцами. – Если люди во что-то верят, им твоя правда не нужна. Только аппетит испортишь.

Несколько минут двое молчали. Денис напряженно обдумывал произошедшее. Яна впервые увидела его не наглым и самоуверенным, а застигнутым врасплох. Впрочем, его простое человеческое лицо нравилось ей гораздо больше.

– А паренек этот… Костик. Вы дружили, да? – прервал молчание Симонов.

Яна улыбнулась и добровольно пустила в свою голову воспоминание…

…Мальчишка достал небольшую коробку, огляделся по сторонам и приоткрыл ее, немного смущаясь.

– Ух ты, а что это? – Яна искренне удивилась.

– Мой секретик, – улыбнулся Костя. – Ребята смеются. Говорят, такое только девчонки делают, но мне нравится.

В шкатулке лежали поделки из бисера: различные фигурки, подвески и браслетики. Гордеев доставал свои богатства по очереди, а Яна с интересом разглядывала каждое.

– Ты сам все это? Как красиво!

– И ты красивая… – робко отозвался Костик.

– Может, и для меня что-нибудь сделаешь? – по-доброму рассмеялась Соколова и взъерошила крохе светлые волосы…

…Нежная иллюзия растаяла, уступив место горькой реальности, в которой Костик уже много лет был мертв.

– Я думала, что отвечаю за него. Он в Баторе был самый беззащитный, драться так и не научился. Все что-то болтал сам с собой… Таких часто в ПНИ спихивали, чтобы не возиться. А там ад! Один месяц, и ты овощ. Но, помимо всего прочего, я просто любила его как младшего брата. Именно поэтому сейчас так больно.

– Ты правда думаешь, что он мог сбежать?

– А куда же ему еще деться?

Денис замолчал и нахмурился. Это расследование затягивало его все глубже и, вопреки желанию, становилось чем-то большим, почти личным. Звонок мобильного прервал тяжелые размышления обоих. Яна взглянула на экран. «Роман похороны» пытался пробиться в эфир.

– Да. – Князева перевела взгляд на Дениса и приложила указательный палец к губам. – Что за информация? Хорошо, можно сегодня вечером. Где вам удобно? Да, конечно, до встречи! – Яна отключилась. – До гостиницы подбросишь?

Денис покорно перестроил маршрут.

Яна пришла по указанному адресу и немного смутилась. «Кафешка» – по словам Романа – на деле оказалась вполне приличным рестораном. Внутри располагались небольшие столики с белоснежными тяжелыми скатертями и вычурными столовыми приборами. Горели свечи, приятно пахло. Сразу несколько девушек в дорогих платьях с ухмылкой взглянули на Князеву. Кроссовки, узкие джинсы, толстовка – да, она заметно выделялась на фоне местных барышень…

– Добрый вечер. Оформляли бронь? – На пути у Яны выросла девушка со строгим пучком на голове – судя по всему, хостес.

– У меня… Я… – Князева вовремя заметила столик у окна, за которым сидел Роман. – Меня ожидают.

– Чудесно. Пройдемте?

Яна пробиралась через весь зал, собирая удивленные взгляды.

– Ну привет! – Она опустилась на стул.

– Привет, – улыбнулся Роман. – Это тебе, – указал он на огромный букет красных роз, что стоял в вазе на подоконнике.

– Спасибо, очень миленько. А ничего попроще не нашлось?

– Не переживай, я угощаю. – Роман передал меню спутнице.

– Не думала, что в Заречном откроют что-то подобное… Москва отдыхает.

– Да нет, местечко старое, еще с советских времен. Просто тут провели ребрендинг, денег вбухали. Местные думали, что ресторан загнется, но нет, идет народ, еще как…

– Ясно. Так о чем ты хотел поговорить? Что за новая информация.

– Ну, с этим я погорячился. Просто показалось, иначе ты не придешь.

– Правильно показалось. – Яна посмотрела в сторону выхода.

– Ну вот… Какой же я дурак, извини. Сейчас попрошу счет.

– Вообще-то, я голодная. – Перед Князевой распахнулось меню. – А раз ты угощаешь, я ни в чем себе отказывать не буду.

– Вот и славно, – с облегчением произнес Рома.

– Розы я, кстати, не люблю. Другие цветы нравятся.

– Какие?

– Ромашки… Вокруг Батора их полно росло.

Беседу прервала официантка. Одарив гостей широкой улыбкой, она представилась и положила на стол винную карту.

– Белое, красное? – спросил Роман, изучая список.

– Сок, – просто бросила Яна.

Еда и напитки заметно сгладили неловкость встречи. Князева до жути не любила свидания, но решила, что обижать хорошего человека – плохо. А значит, нужно попытаться получить удовольствие от происходящего. В какой-то момент она и правда испытала приятное покалывание в груди… Рома был не в ее вкусе, но та галантность, с которой он общался, подкупала. И обезоруживала. А еще, вероятно, наделяла сок в стакане Яны пьянящими свойствами, поскольку ей все труднее было сдерживать смех от всего, что говорил и делал ее спутник.

– Давно ты из Заречного уехала?

– Двадцать лет назад.

– Приезжала в гости?

– Без нужды, – замотала головой Князева. – Не к кому!

Роман попросил повторить напитки и продолжил:

– Ну а сейчас как ощущения?

– Смешанные. Люблю и ненавижу этот город. Он больше, чем просто место. Скорее, ключевой персонаж в моей жизни.

– Значит, ты тут только ради Васильева?

– Для первого свидания тема – во! – оттопырила большой палец Яна. – Расскажи о себе лучше, о работе своей.

– Этот вопрос затрагивать боялся, если честно. Думал, ты меня из-за этого осудишь.

– С чего вдруг?

– Ну, я же из социалки. Детей у родителей отнимаю, все такое.

– Слушай, мне же не десять лет, чтобы винить инспекторов. Я понимаю, что это работа. Очень важная и нужная работа. У хороших мам и пап вы детей не забираете.

– Твоя правда. Вообще, я много общался с детдомовскими, знаю, что даже в самой плохонькой семье намного лучше, чем в образцовом приюте. – Рома отодвинул пустую тарелку к краю стола. – А вообще работа сложная. Морально в первую очередь. Новенькие или уходят через полгода, или бухать, как черти, начинают.

– Ну а ты? – Яна изобразила подозрение.

– А я спокоен как удав. Начальница даже смеется, говорит: «Ты, небось, людей по ночам режешь, иначе, где твои раздражение и усталость?» – рассмеялся Рома, но тут же понял, что шутка вышла весьма специфической. – А я не режу, если что…

– Допустим. А как тогда расслабляешься?

– Никак. Просто стараюсь философски относиться. Люди, они ж не хорошие и не плохие, они какие есть.

– Поспорила бы.

– Нет, правда. Большинство плохих родителей – просто запутавшиеся… Я, знаешь, сколько примеров знаю?

– Расскажешь, – кивнула Яна. – Я сейчас.

Беззаботно шагая между столиками, Князева высматривала уборную. Она улыбалась, предвкушая продолжение вечера, и заранее смущалась своих мыслей… Неожиданно на ее пути возникла пожилая дама. Маленькая, сухонькая, но не жалкая. Она несколько секунд смотрела в глаза Князевой, словно в ожидании приветствия, а после отвесила ей звонкую пощечину. Гости ресторана тревожно оглянулись и замерли. Разговоры сошли на нет, повисла неловкая тишина. Яна прикрыла скулу ладонью и побежала к выходу. Рома кинулся за ней вслед, бросив на стол две пятитысячные купюры.

– Ян, что случилось? Кто это был?!

– Ром, оставь меня одну, пожалуйста. – Голос ее дрожал.

Кудрявцев чуть помедлил, но быстро понял, что на этом свидание окончено. Не скрывая разочарования, он зашагал в сторону дороги. Туда, где обычно ловят такси. Князева вдыхала вечернюю прохладу и невольно проваливалась в зыбучие пески воспоминаний…

…Яна перешагнула порог нового дома и, будто опасаясь сделать что-то не так, взглянула на приемных родителей. Те лишь улыбнулись в ответ. Соколова разулась и продолжила осматривать квартиру, просторное и светлое жилище, где нет нужды воровать, прятать и обманывать. Новая жизнь оказалась даже лучше, чем в самых смелых мечтах. Яна часто задышала и тайком смахнула слезы. Слезы радости, конечно…

Осторожно ступая вверх по лестнице, Елецкая мучилась от противоречий. С одной стороны, ей хотелось прямо сейчас поговорить с сыном, обнять его и поцеловать в кучерявую макушку. С другой – он так и не извинился за безобразие накануне. Невозможно, неправильно было вновь идти навстречу тому, кто раз за разом тебя отталкивает. Растирая мокрые от переживаний ладони, Кристина застыла у комнаты Саввы и приложила ухо к двери. Тихо… если не считать приглушенной музыки, что круглые сутки играет в комнате подростка. Кристина почти заставила себя развернуться, как вдруг материнское сердце пересилило. Она негромко постучала в дверь.

– Я сплю. Уходи, – крикнул Савва и выключил музыку.

– Давай поговорим, пожалуйста. – Елецкая с надеждой прислушивалась к тишине, но звук шагов так и не раздался.

Безрезультатно простояв на пороге еще какое-то время, она шмыгнула носом и, разбитая, поплелась вниз. Савва услышал скрип лестницы, вернул негромкую музыку и продолжил переписку в смартфоне. Улыбка то и дело возникала на его лице, периодически уступая место густому румянцу. Ему не было дела до чувств матери. Нет, конечно, его могли разжалобить ее вкрадчивые речи и спонтанные приливы нежности, но тогда он вспоминал, как мать поступала с ним в прошлом. И всякий стыд уходил бесследно…

– Не волнуйся ты так. Я в десятом мог со своими стариками неделями не говорить. – Олег поправил простыню на их с Кристиной кровати. – И ничего, поумнел с годами, как видишь. Теперь вот не нарадуемся друг на друга.

– Не сравнивай. – Кристина взбивала подушку. – Мы с тобой родились в обычных семьях, а Савва – с серебряной ложкой во рту. У него деньги, возможности, связи… и куча проходимцев в друзьях, которые только и ждут шанса этим воспользоваться. Всем ведь известно, что мама у него мэр, а папа – богатейший человек в области. Понимаешь, насколько это тонкий лед? Его ведь и похитить могут, и даже убить!

– Милая, ты перегибаешь палку. Зачем плакать по тому, что еще не случилось, умная ты моя Эльза…

– Не знаю, как объяснить. Это словно материнское чутье. Меня просто трясет от страха. Понимаю, что причин нет, но внутренний голос надрывается.

– Иди ко мне. – Олег дважды хлопнул по пустой половине кровати. – Все пройдет. И Савва образумится, даже в голову не бери.

Кристина поправила ночнушку, забрала волосы и юркнула под одеяло. Опустив голову на грудь мужу, она ощутила тепло. А еще как всякие тревоги отступают под натиском его непоколебимого спокойствия.

Яна уже спала, когда на прикроватной тумбочке зажужжал телефон. Она попыталась заткнуть его рукой, поочередно нажимая боковые кнопки, но ничего не вышло. Вибрация повторилась. Рассерженно поднявшись, Князева взглянула на экран и увидела с десяток пропущенных от Дениса.

Она сама перезвонила ему в панике.

– Что случилось?!

– Лихачева, – задыхался Симонов. – У нее дом сгорел. Я выезжаю туда прямо сейчас. За тобой заехать?

– Да, буду готова через пять минут. – Князева бросила трубку и побежала в ванную комнату.

Толпа зевак мешала проехать к месту трагедии. Денис включил мигалку и отчаянно засигналил, чуть ускорив ход. Сонные жители поселка расступились. Яна выскочила на подъезде и, предъявив удостоверение какому-то мальчишке в форме, прошла на оцепленную территорию. Денис подоспел минутой позже. Издалека их заметил Гриша, который в числе первых прибыл на место трагедии со своим блокнотиком. Огонь был почти потушен. Серые облака пара поднимались над пепелищем, растворяясь во влажном ночном воздухе.

– Живые есть? – первым делом спросил Симонов.

– Только бабушка. – Гриша кивнул на женщину, с которой работали медики.

– Что говорят – само или поджог? – Яна щурилась, старательно разглядывая место пожара.

– Никто не знает наверняка, это скажут эксперты.

– Ясно, – скривилась Князева.

Люди в форме один за другим переносили черные мешки с трупами, укладывая их в ряд. Ольга Владимировна, сгорбившись до предела, наблюдала за процессом и, казалось, пребывала далеко-далеко, в параллельной вселенной, где уже к утру вся ее большая семья проснется и соберется за столом в полном составе.

– П-повезло ей. – Гриша поправил запотевшие очки, глядя на Лихачеву.

– Это не везение. Это план. Она должна была выжить, – холодно выдала Князева.

– Ты о чем? – Денис озадаченно поднял брови.

– Иртеньев. Калинин. Васильев. Теперь Лихачева. У всех семьи под корень. До сих пор не видишь закономерности? Елецкая в этой очереди следующая…

Симонов не ответил. Лишь перекрестился украдкой и отошел покурить.

За окном давно рассвело, но Кристина не спешила просыпаться. Вернее, проснулась она давно, но из последних сил убеждала себя остаться в постели, чуя неладное. Хлопок двери нарушил покой. Елецкая подскочила и увидела Олега. Растерянный и бледный, он протягивал ей телефон.

– Что?! Что случилось?! – женщина тряхнула лохматой головой.

– Взгляни, – сглотнув, произнес Олег.

Дрожащей рукой Кристина выхватила мобильный и пробежалась глазами по экрану. Ей моментально сделалось дурно. Мерещилось, что сознание вот-вот ускользнет, но она заставила себя собраться.

– Скажи Лёве, что через полчаса выезжаем. Я в душ.

– Может, останешься?

– Ты, мать твою, смеешься надо мной? – зло бросила Елецкая. – Нужно разобраться с этим дерьмом, пока оно нашу семью не замазало!

Быстрыми шагами она прошла в ванную и закрыла за собой дверь. Выкрутив оба вентиля до предела, Кристина расплакалась под шум воды. Ее хлипкое спокойствие улетучилось вмиг. Чтобы не закричать во все горло, она сжала кулак и до крови укусила его белоснежными зубами. Елецкая всегда знала, что придется платить по счетам, но почему возмездие пришло так не вовремя? В тот самый момент, когда в жизни ее семьи и без того все непросто…

– Почему? Почему сейчас? – Кристина едва сдержалась, чтобы не разбить собственное отражение в зеркале.

– Доброе утро. Мы к Лихачевой, вас должны были предупредить, – обратился к первой попавшейся медсестре Денис. – Она пришла в себя?

– Да, я осматривала ее час назад, проходите.

– Ей уже сказали насчет родных? – Яна едва поспевала за широкой поступью напарника.

– Врач сообщил. Но она и сама все видела. Имейте в виду, у нее сильный шок, она неадекватна.

– Разберемся. – Денис свернул налево вслед за работницей.

– Палата 205. – Указав рукой направление, медсестра поспешила вернуться на рабочее место.

Денис и Яна осторожно вошли в палату, но не увидели того, что ожидали. Никаких пикающих прикроватных мониторов, капельниц, масок или трубок. Лишь осторожно заправленная койка и одинокая старушка, стоящая у окна и бессмысленно смотрящая на хмурое низкое небо.

– Ольга Владимировна? Примите наши соболезнования… – Симонов вышел вперед.

Лихачева не ответила. Даже не повернула голову на звук.

– Скажите, в последнее время вам не поступало никаких угроз? Кто-то мог желать вам зла? Мы ведем расследование по горячим следам. Любая зацепка может очень помочь, любая деталь, даже самая незначительная…

– А где мальчики? – внезапно повеселев, выдала старушка.

Денис озадаченно взглянул на Яну, а та лишь пожала плечами.

– Ольга Владимировна…

– Почему они не приехали? – Лихачева обернулась и посмотрела на Яну. – Вы одни пришли, без родителей?

– Ваши близкие погибли в пожаре, Ольга Владимировна. – Князева протянула руки, чтобы поймать несчастную, если придется.

– Зачем такое говорите?! – завопила Лихачева. – Что за глупости? Какой пожар? Где мои мальчики?! – Улыбка на лице женщины все больше походила на сардоническую[1].

Услышав крики, в палату ворвался врач. Схватив пациентку под руку, он заговорил вкрадчиво:

– Ольга Владимировна, спокойно, не переживайте, все хорошо… Они уже уходят.

– Зачем она врет?! Где мои мальчики?!

– Всё-всё, скоро придут, тихо-тихо…

– Нам очень важно задать пару вопросов, – упорствовала Яна.

– Они уже уходят! – громко повторил доктор. – Правда ведь?

Денис махнул рукой и поплелся к выходу. Яне ничего не оставалось, как проследовать за ним. У ворот больницы, в самом удобном, но при этом неположенном месте остановился огромный бронированный джип. Князева узнала автомобиль сразу. Местным такая роскошь не по карману. Владеть этой «гробиной» могла лишь Елецкая. Красивый номер, сплошь состоящий из семерок, подкрепил догадки.

– Смотри-ка, кто в гости пожаловал!

– Может, переживает за бывшую начальницу? – Симонов поправил воротник. – Много ведь лет отработали вместе.

– Брось. Она ее терпеть не могла. Просто выслуживалась. Тут что-то другое…

– Ладно, развлекайся, я в отдел. Там по пожару должна быть первая экспертиза уже.

– Про список помнишь? – бросила Яна вдогонку.

– Да, шеф, – поклонился Денис. – Еще указания?

– Еще нужно узнать, кто из ваших расследовал исчезновение Гордеева. Видимо, придется в архивы лезть.

– Ты уже вконец совесть потеряла, Князева? Мы говорили о последней просьбе.

– Ага, но это было до того, как восемь человек сгорели заживо.

– И что это меняет в наших отношениях?

– Денис! – прикрикнула Яна. – Это связано, ты же видишь. И даже не отнекивайся, у тебя все на лице написано.

Симонов отвел взгляд.

– Начну копаться в старом деле, у кого-то появятся вопросы…

– Да блин! Тебе что, правда плевать на жизни людей?!

– Нет, не плевать. Но это ты без тормозов, а у меня жена через месяц рожает.

– Тогда иди работать к ней в цветочный магазин, станешь прекрасным упаковщиком букетов.

– Сам разберусь, куда идти, – обиженно бросил Денис и сел в машину.

– Хорошего дня! – делано улыбнулась Князева.

Симонов не ответил, лишь показал средний палец и газанул, оставив коллегу в облаке пыли…

В кабинете вновь стоял табачный смог. Бумаги разбросаны по всему столу, несколько пустых кружек с чайными пакетиками и Гриша, который не переставая кашлял.

– Ты что, астматик? – не выдержал в какой-то момент Денис.

– С-ставили подозрение в детстве. – Гриша часто заморгал.

– М-да, достойная смена растет, ничего не скажешь…

– Та-так, что в и-итоге? На чем сошлись эксперты?

– Да все по классике. Около двух ночи полыхнуло; предположительно, произошло замыкание проводки. Сначала вспыхнули занавески, потом по стенам побежало. Судя по останкам, все задохнулись во сне… – дежурно сообщил Симонов. – Ты входящие у старушки проверил? Не было чего странного?

– Только родня, друзья. Н-ну, поздравления, понятно. Мо-можешь сам посмотреть. – Гриша протянул распечатки.

Денис схватил бумаги и резко взмахнул ими, чтобы развеять дым. Среди контактов ничего подозрительного, но взгляд моментально притянул к себе один абонент. «Кристина Батор». Губы Дениса напряженно сжались.

– Есть кто-то интересный?

– Нет. Иди еще чаю налей, не сиди без дела.

Гриша послушно схватил пустой чайник и пошел за водой. На выходе он пропустил в кабинет полковника Руденко.

– Так себе неделька, да? – риторически спросил тот.

Симонов кивнул, продолжив изучать бумаги.

– Что по экспертизе? Есть намеки на поджог?

– Пока нет, но мы не исключаем. Соседи никого у дома не видели, но время-то позднее было, почти все спали.

– Короче, Денис. Журналюги меня затрахали, хотят комментарий. Типа второе массовое за неделю. Так что, если завтра новой информации не появится, обозначаем несчастный случай как приоритетную версию и стоим на своем до победного. Нам ведь слухи на хрен не нужны, правильно?

– Так точно.

– Ну, все тогда, удачи. – Руденко почти закрыл за собой дверь, как вдруг вернулся и спросил вполголоса: – А эта залетная как? Не лезет больше под ноги?

– Угомонилась, Павел Сергеевич, – нарочно соврал Симонов. – Проблем с ней не будет.

– Слава богу. – Полковник подмигнул и скрылся за порогом.

В дверь постучали. Яна открыла так быстро, будто все это время дожидалась рядом, держась за ручку. В коридоре стоял Денис. В одной руке папка с бумагами, в другой – бутылка виски. По его лицу было понятно, что лучше не задавать вопросов, но Яна все же съязвила:

– Тебя жена не потеряет?

– Она привыкла, что я работаю ночами. Может быть, пустишь уже?

Яна сделала шаг в сторону и махнула рукой.

– Добро пожаловать в мою скромную обитель.

Денис снял туфли и без разрешения упал на по линеечке заправленную кровать. Номер заполнил запах грязных носков.

– Короче, пробежался я по твоему списку. У двоих железное алиби, третий – инвалид по зрению, вряд ли наш клиент.

– Это все? – Князева открыла балконную дверь, впуская свежий воздух.

– Нет. Короче, я лох конкретный, по ходу. Признаю, хрена с два это все совпадения. Ваш Батор сраный… все к нему ведет.

– Ну и кто был прав?

– Ты. – Симонов мученически закатил глаза. – Во всем, ага, да. Признаю свою вину. Женская прозорливость – один, мужская логика – ноль, как обычно. Выпьем за это?

– Я пас. Но ты пей, я не против. Только чудить не вздумай.

– У меня жена. – Напарник сделал три крупных глотка прямо из бутылки и закрыл ее.

– Может, вместе к начальству твоему пойдем? Руденко вроде адекватный, понимающий.

– И что скажем? Привет, у нас серия? – рассмеялся Денис. – Ему это надо? Он дело Васильевых закрыл, перед высшим руководством отчитался. Глядишь, за скорость поощрят…

Яна молчала, потягивая дым из электронной сигаретки.

– Кстати, есть еще кое-что. Я сделал запрос по банковским счетам Лихачевой. Ей каждый месяц приходила одна и та же крупная сумма. Явно не пенсия.

– Вот откуда деньги на второй домик…

– Да-да, выяснилось, что наша старушка занимает должность в судостроительной компании Олега Елецкого.

– Полагаю, не однофамилец.

– Муж, – кивнул Денис, снова открывая бутылку. – Должность номинальная, она там и дня не проработала.

– Ясное дело. – Яна сунула «курилку» в карман. – Значит, это откуп.

– Только за что?

Князева прикусила губу и задумалась. На ее лице отразились проблески какой-то безумной идеи.

– По ночам обычно двое дежурили.

– Что? – насторожился Денис.

– В Баторе двое воспитателей дежурили. Один – Иртеньев…

– А вторая – Елецкая?

– Приказа о ее увольнении я не нашла. Но Лихачева могла потом уже подчистить документацию, чтобы не вредить репутации госпожи мэра.

– Кристина ей звонила накануне юбилея. Разговор длился двадцать одну минуту, явно не поздравления… Но и это еще не все. Я снова начальнику дока набрал, слегка надавил. Оказалось, это Елецкая настояла, чтобы Васильева на работу взяли.

– Тоже благодарность? Если Васильев про ее увольнение знал, то и Калинин мог.

– Именно. Но к Руденко мы все равно не пойдем. Он против администрации не попрет, у них там свой вась-вась. – Симонов кинул в рот шоколадную конфету в качестве закуски. – Одного не пойму, зачем ей сначала помогать, а после убивать, если это она?

– Думаю, ее шантажировали чем-то постыдным из прошлого, со времен работы в Баторе. – Яна сосредоточенно смотрела в стену. – А потом ей это все надоело.

– Ладно, разберемся. Вместе-то точно! – Денис потянулся за бутылкой.

Яна улыбнулась, протягивая ему свою кофейную кружку.

– Черт с тобой, плесни мне тоже, но только капельку…

Холодные ржавые перила старого балкончика едва выдерживали тяжесть двух человек – Яна и Денис опирались на них всем весом, пока курили и жаловались друг другу на жизнь. Симонов, в отличие от коллеги, казался смертельно пьяным и едва держался на ногах. Однако даже это не сумело прервать его исповедь:

– Отец домой тоже возвращался, когда я уже спал. Ну, как спал, притворялся. Дожидался его специально, потом к двери их спальни на цыпочках… А он там маме рассказывал, что за день на работе случилось, каких злодеев поймал. Это у меня было как сказки на ночь. Ну, страшные в основном. Я потом попался, но батя не рассердился, а стал уже мне рассказывать. Хотя мама злилась, конечно, – рассмеялся Симонов, пытаясь вытянуть хоть что-то из погасшей Яниной электронки.

Князева смотрела на него с умилением. В какой-то момент она поняла, что любуется благородным профилем, острыми чертами лица и даже шрамами… Очарование спало сразу, как только Яна вспомнила, что рядом с ней чужой муж. Она тряхнула головой и вернулась в номер, чтобы заварить кофе.

– Ну а ты чего в следачки пошла? – Денис запер за собой дверь и улегся на кровать.

– Навыки были подходящие, еще с Батора.

– Это как?

– Все детдомовцы – профессиональные манипуляторы. Даже пятилетка знает, как правильно к взрослым подмазаться, чтобы похвалили… ну или хотя бы не выпороли! Так что людей мы читаем на раз-два, учти.

– Только в следователи мало кто идет, чаще наоборот.

– Вопрос к системе, а не к тем, кто ломается под ее давлением, – пожала плечами Яна, заливая кипятком дрип-пакет. – Еще отец приемный право преподавал.

– То есть к кому-то ты все же прислушиваешься? – Денис попытался ударить Князеву подушкой, но не достал.

– Просто он умел заинтересовать.

– А мама кто? Кем работала?

Яна пропустила вопрос мимо ушей и уселась на стул перед кроватью.

– Моя очередь спрашивать. Как вы с Ритой познакомились?

– Э, ну… Как обычно, – замешкался Денис. – Увидел девушку красивую в парке, подошел…

Яна фыркнула, распознав лукавство.

– Сюжет дешевой мелодрамы. Ладно, не хочешь – не говори.

Словно почуяв, что речь зашла о ней, Рита попыталась дозвониться до супруга. Тот резко посерьезнел и даже протрезвел немножечко.

– Да, малыш?

– Котик, я уснуть не могу. Ты там скоро? – обиженно протянула Рита.

– Прости, родная, тут Руденко. Я перезвоню, ладно?

– Я к вашему Руденко сама скоро пойду. Он же знает, что у тебя жена беременная!

– И меня мигом уволят. Ну кому от этого лучше будет?

– Зато дома объявишься…

– Хорошо, солнце, я через пять минут выезжаю, ок?

– Жду… – вздохнула Рита и положила трубку.

– Ну что, завтра продолжим с новой информацией? – бодро спросил Денис, поправляя постель.

– А тебя не уволят за это мигом?

– Нельзя быть такой стервой. – Симонов сжал рукой невидимую шею. – У тебя ведь тоже однажды муж будет, я на это посмотрю.

– Чеши уже, «котик», пора на боковую.

Проводив напарника, Яна так и не легла спать. До шести утра она рылась в Сети, выискивая информацию по серийному маньяку Рубцову. Форумы, группы в социальных сетях и мессенджерах, сайты памяти и, конечно, заметки на сайте МВД. «Убийца десяти детей осужден на пожизненное», – прошептала Князева, разглядывая фото уголовника и кричащий заголовок к статье.

Мальчишки, погибшие от рук выродка, и впрямь были похожи на Костика. Все сплошь худенькие, светленькие, с жалобными глазами и поджатыми губами. Абсолютное попадание в типаж. Но отчего профессиональная интуиция Яны кричит об обратном? Что именно здесь не сходится, помимо области, в которой проживал серийник? Хлопнув крышкой ноутбука, Яна уронила голову на подушку и попыталась уснуть. Бесполезно. Какая-то странная бодрость силой распахивала веки. Повертевшись в постели добрых полчаса, Яна взяла мобильный и набрала сообщение:

Яна:

Спишь?

Рома:

Нет :)

А что?

Яна:

Хочу, чтобы ты приехал…

Яна улыбнулась и бросила телефон в сторону.

– Где ты был сегодня ночью? – первым делом спросила Рита, увидев супруга, плетущегося в ванную.

Денис замер и обернулся с улыбкой. Жена тем временем остановила готовку: опустила венчик в миску и скрестила на груди руки.

– Малыш, ты чего, я же говорил, на работе задержали. Вскрылись новые обстоятельства, мы сели с начальством, выпили по рюмочке и покумекали немножечко.

– Честно?

– Конечно, – раздраженно тряхнул головой Симонов.

– Интересно, – горько улыбнулась Рита. – Я ведь написала Руденко. Попросила не задерживать тебя до ночи, а он мне сказал, что всех отпустил еще восьми не было. И кто из вас врет? Может, очную ставку проведем, как вы там любите?

Денис потер левый глаз пальцем и, недовольно хмыкнув, сел на табурет. Желваки на скулах заиграли, будто он держался, чтобы не выругаться.

– Ты за мной слежку установила?

– Где ты был? – грозно бросила Рита, хоть и сделала шаг назад.

– С Яной. Ведем параллельное расследование. К слову, здорово в этом преуспели…

– Так и знала. – Жена отвернулась к окну и обняла себя за плечи.

– В чем проблема-то? Ты ревнуешь?

– К тому, что какая-то проходимка тебе дороже беременной жены? Нет, нисколечко.

– Проходимка? – удивился Симонов. – Вы же подруги с детства.

– Да уж, подруги. – Рита напоказ шмыгнула носом. – Я тоже так считала до поры до времени. Но Яна дружит только сама с собой. И всегда получает то, что хочет.

– Глупышка. – Денис попытался смягчить ситуацию и почти в этом преуспел. – Князева мне неинтересна как женщина и даже как друг не нужна. Но мне нравится ее остервенелая рабочая упертость. Думаю, если кто-то и раскроет это дело, вернее дела, это точно будет она.

– Мне плевать. – Рита уже плакала, не скрываясь. – Хоть бы и всех в этом городе проклятом переубивали…

– Котенок. – Симонов подошел к супруге и крепко обнял ее со спины. – Ну чего ты как маленькая? С этими эпизодами и правда что-то не так. Муть какая-то. Дай нам пару дней! Чую, мы довольно близки к разгадке…

– Тогда, как закончите, ты возьмешь отпуск. И мы поедем куда-нибудь с маленьким, понял? – Голос Риты жалобно ломался. – На море. Купаться!

– Так и сделаем, товарищ начальник. – Симонов поцеловал жену в макушку и убежал в ванную.

Яна проснулась с блаженной улыбкой на губах. Она сладко потянулась и, взглянув на время, решила еще немного понежиться в постели. Рядом еле слышно посапывал мужчина. Едва прикрытый простыней, в свете полуденного солнца он казался настоящим греческим богом. В меру накаченный, загорелый, с гладкой и бархатистой кожей. Князева обвила рукой мощный торс и прильнула. Мужчина глубоко вдохнул, повернулся к ней лицом и обнял в ответ. Так крепко, что было трудно дышать, но освобождаться из этого плена не было ни сил, ни желания.

Пальцы с коротко остриженными ногтями гладили кожу. Яна наслаждалась теплом мужского тела и не хотела, чтобы этот момент кончался. Внезапно подушечка указательного наткнулась на грубый рубец – шрам на плече был маленьким, но заметным. Яна попыталась «рассмотреть» его получше и тут же услышала сонный голос:

– Да, не только у детдомовцев бывает интересное детство. Нам тоже оставляют «метки любви». Моя вот – на плече.

– Отец?

– Мама, – усмехнулся Рома и с усилием разлепил один глаз. Он взял руку Яны и ее пальцами ощупал собственный мизинец. – Чувствуешь? После перелома сросся неправильно. Тоже мамина работа.

– Как так? – Князева испытала прилив сострадания и нежности.

– А так… – вздохнул Рома. – Злилась на отца, а ярость вымещала на мне. Я не виню, отчасти даже благодарен. Эти приветы из прошлого не дают очерстветь и скатиться в безразличие к чужому горю. Вижу их и вспоминаю о том, что с каким-то ребенком сейчас творится то же самое.

Яна взяла ладонь Ромы, притянула ее к своему лицу и поцеловала.

– Та женщина в ресторане, – неуверенно начала она. – Это бывшая приемная мать. Как видишь, отношения у нас так себе. Были и есть.

– Не хочешь с ней поговорить?

– Ты что, с папой моим знаком? Во заладили оба…

– Просто это было бы верно. Таскать этот камень на душе – дурная идея.

– Я подумаю, – вздохнула Яна. – Так, ладно, я в душ. Времени уже первый час. Мне пора по делам.

– Пойду тогда. Спасибо за встречу.

– Мне тоже понравилось, – усмехнулась Яна. – Дверь за собой прикрой? На связи.

Князева заперлась в ванной, переместилась в душевую кабину и пустила горячую воду. Разговор о приемной матери разбередил старую рану. Она не любила вспоминать прошлое, но в ближайшие пятнадцать минут это неизбежно. Яна задумалась: «Когда все впервые пошло не так?» Смутное воспоминание внезапно сделалось четким, будто оператор в умозрительном кинотеатре наконец-то выстроил фокус…

…Внимание Яны в отцовской библиотеке случайно привлек роман Голдинга. «Повелитель мух» – улыбнулась девчонка и потянула за корешок. Даже не подозревая о том, что за книга ей попалась, она ушла в свою комнату, плюхнулась на тахту и открыла переплет. В комнату следом вошла Лидия. Она была явно не в духе.

– Ты взяла что-то из кабинета или мне показалось?

– Да, – улыбнулась Яна. – Вот, книжка…

– А кто тебе разрешил?

Голос прозвучал мягко, но Яна уже предчувствовала неладное. Именно с такой притворной сладостью самые жестокие вещи ей говорила Ольга Владимировна.

– Я… я просто подумала, что папа будет не против…

– Думать и тем более решать тут не нужно. На это есть мы с отцом. Тебе достаточно просто слушаться.

– Хорошо, – помрачнела Яна, услышав знакомые формулировки.

Лидия потянула на себя дверь и почти ушла, как вдруг задержалась. Ее взгляд забегал по стеллажу, украшенному розовыми бабочками. Вернее, по его пустым полкам.

– А игрушки где? Там стояли куклы барби… – возмущенно начала приемная мать.

– Убрала, – боязливо созналась Яна.

– Кто тебе дал право что-то тут менять?! Ты что о себе возомнила?

– Но ведь это моя комната. – Яна проглотила подступившие слезы.

– Это не тв… – Лидия сама себя одернула, выдохнула и продолжила куда спокойнее: – Да, это твоя комната, но правила проживания в ней – мои. Вернее, наши с папой.

– Извините. Этого не повторится.

Приемная мать заметно смягчилась, подошла к Яне, села на тахту и приобняла воспитанницу.

– Все хорошо. Я тоже переборщила… Нам просто нужно привыкнуть друг к другу, найти общий язык, да? Мы ведь хотим этого?

Яна кивнула уверенно, но сорвавшаяся слеза говорила об обратном…

…Вода в лейке кончилась внезапно, выдав последние капли на мыльную макушку Князевой. Та покрутила вентили, несколько раз встряхнула смеситель и, выругавшись, потянулась за полотенцем. Покинув отель в паршивейшем настроении, Яна осмотрелась в поисках места для перекуса и собралась перейти дорогу. Путь ей закрыл автомобиль. Князева приготовилась «обласкать» водителя, но наткнулась взглядом на Дениса. Тот нагло улыбался и жестом приглашал в салон.

– И давно ты тут?

– Достаточно, чтобы увидеть, как выходил твой гость. Рома, кажется?

– Есть вопросы? – невозмутимо хмыкнула Яна.

– Только к твоему вкусу…

– Тогда оставь их при себе и давай к делу.

Денис вздохнул и взял с заднего сиденья папку.

– Я поднял информацию по Елецкой. Из детдома она ушла по собственному. Тоже через месяц после побега Костика.

– Наверное, Лихачева сжалилась, дала уйти по-тихому, – вслух задумалась Яна. – Короче, что получается? Побег Костика – единственный серьезный инцидент в Баторе за эти годы. Ответственность на Антоне и, возможно, на Кристине. Лихачева об этом знает, Елецкая ей платит за сохранность репутации. Она же вдруг помогает Васильеву с работой…

– А еще есть Калинин, которого в тюрьме поочередно навещают Иртеньев и Васильев.

Яна закивала и продолжила:

– Вот еще интересное. Я изучила дело маньяка, который якобы убил Костика. Ну, этого, Рубцова. У него был конкретный типаж жертв: светловолосые, худенькие, бледные…

– Гордеев вроде таким и был?

– Да, в этом полное совпадение. Вот только загвоздка в другом. Между исчезновением Костика и арестом Рубцова прошли считаные недели. Да и все жертвы, кроме Гордеева, были из его города. Какой смысл мотаться за тридевять земель, чтобы совершить очередное убийство? Он в своих владениях был как рыба в воде. Никто не стал бы так рисковать. Особенно тот, кто не хочет, чтобы его поймали.

– Чего же он тогда – оклеветал себя? – недоумевал Симонов.

– Конечно. Чего ему терять? Трупом больше, трупом меньше, все равно пожизненное. А так – помог очередному ленивому следаку, и тот ему подсобил чем-нибудь. Ты же знаешь, как это бывает… Надо узнать больше о том, как вообще искали Костика.

– Не получится, – возразил Денис. – Следователь, который вел его дело, умер пару лет назад.

– А родители Костика? Живы?

Симонов прищурился и незамедлительно набрал один из номеров в записной книжке.

Вскоре его машина уже неслась по трассе в направлении поселка, названия которого Денис и Яна прежде не слышали. Притормозив у одиноко стоявшего домишки, они выбрались наружу и зашагали в сторону крыльца. Ехать без предупреждения было дурацкой затеей, но терпения, чтобы организовать встречу как положено, не нашлось. Следствию требовались ответы. Прямо здесь и сейчас.

Дверь открылась раньше, чем в нее постучали. Звуки приближающегося авто явно заинтересовали деревенских. В проеме показались скромная невысокая женщина и суровый мужчина с военной выправкой. Оба настороженно вглядывались в лица городских.

– Добрый день. Капитан Симонов, – поздоровался Денис.

– Капитан Князева, – представилась Яна. – Можно задать вам пару вопросов?

– На какую тему? – Мужчина вышел вперед.

– По поводу исчезновения Константина Гордеева. – Симонов взглянул на женщину – судя по всему, мать мальчика, Оксану.

– Проходите… – отозвалась та и зашла в дом.

Заварив гостям чаю и выставив перед ними блюдца с конфетами, Оксана и Максим сели напротив, крепко взявшись за руки. За их спинами напряженно тикали настенные часы. Женщина изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но бледность ее лица выдавала истинные чувства.

– Костя мертв, – заявил Максим. – Вы же знаете?

– Есть основания считать иначе, – начала Яна. – Или вам проще жить с такой версией?

– Я много лет корю себя за то, что случилось с сыном. Но это боль, которая никогда не уйдет, хоть я и стараюсь загладить вину. – Оксана кивнула на счастливое семейное фото. – Мы с Максимом взяли приемных детей.

– Троих, – вставил ее супруг.

– Это меньшее, что я могу сделать в память о Костике…

– Давайте ближе к делу, или я попрошу вас уйти. – Новый муж Оксаны расправил плечи, приготовившись к любому исходу беседы.

– Почему у вас забрали сына? – Яна принципиально не смотрела на защитника Оксаны, только ей в глаза. – Это не праздное любопытство, поверьте.

– Мы с отцом Костика сильно пили. Месяцами напролет. О ребенке не думали. В школе заметили, что он стал совсем худеньким. Мы тогда две недели не покупали продукты и ничего не готовили. Себе брали водку, а маленькому… – Глаза Оксаны сделались красными и заблестели.

– А почему вы потом его не навещали? – Денис подключился к неформальному допросу.

– Не могла. Мне было стыдно.

– Вам сообщали о ходе расследования? – Князева старалась фиксировать всю информацию в заметках.

– Я мало что помню. Только как следователи сказали, что Костик сбежал. Потом еще спрашивали о чем-то, но это как в тумане… По сей день проклинаю себя за то, что натворила.

– А вы сами не пытались его искать? Вы непосредственно или ваш муж? – Денис разглядывал полку с фотографиями.

– Как это относится к делу? – вмешался Максим.

– Просто уточнение.

– Он когда пропал, я еще сильнее запила. Видимо, умереть хотела, но Бог миловал. Поняла, что жить должна. По-другому жить. Развелась, в церковь стала ходить, поверила, что Костик вернется и мы снова станем семьей… К волонтерам обращалась, кстати; фото в сети публиковала, когда интернет появился. Заявление о смерти не писала, сколько ни просили…

– А кто просил? – удивилась Яна.

– Да ваши же! – взорвался Максим. – Тогда хотели от дела побыстрее избавиться, а сейчас, смотри-ка, вспомнили…

Оксана нежно коснулась плеча супруга, умеряя его пыл, и продолжила:

– Я о нем никогда не забываю. – Она поднялась и открыла сервант. – Вот все, что осталось… – Оксана протянула следователям маленькую потрепанную фотографию. – Всего одна, к сожалению, берегу как зеницу ока.

Денис неуверенно взял снимок и присмотрелся. На нем был кроха Костик с печальным лицом. Он сидел на клетчатом диване, в камеру не смотрел. Глаза его казались припухшими, будто заплаканными.

– Знаете, что хуже всего? Понимать, что у него могли быть родители… Нормальные, любящие. – Не выдержав натиска воспоминаний, Оксана сломалась и разрыдалась в полную силу.

В зал тут же прибежали приемные дети. Испуганно глядя на незнакомцев, они утешали мать, не зная даже, в чем причина ее расстройства.

– Все, хватит, – хлопнул в ладоши Максим. – На выход!

– Последний вопрос. – Денис поднял указательный палец, прервав мужчину. – Вы общаетесь с бывшим мужем? Знаете, где он сейчас? По нему никакой информации… По прописке он не живет, мы проверяли.

– А что вам интересно? – Оксана вытерла слезы рукавом футболки.

– Адрес хотя бы, – пожал плечами Симонов.

– Это есть, я дам, – снисходительно произнес Максим. – Ездил к нему поговорить, когда он вновь попытался в нашу семью лезть…

– Будем благодарны, – пересилила себя Яна.

Максим ушел и почти сразу вернулся с листом из блокнота.

– Вот, держите, – протянул он записку. – Только много от него не ждите. Это опустившийся человек.

Яна кивнула и направилась к двери. А Денис, немного замешкавшись, все же обнял Оксану, к удивлению присутствующих. Он погладил ее по спине и шепнул на ухо. – Вы ни в чем не виноваты… Будьте уверены, мы во всем разберемся.

— Что это за телячьи нежности? – усмехнулась Яна, захлопывая дверь автомобиля.

– А что, я не человек, что ли? Жалко ее стало. Искренне. Она вся как нерв оголенный, хоть и столько лет прошло. – Денис выкрутил руль и посмотрел в зеркало заднего вида. – Еще и тип этот рядом с ней мутный. Знаю таких: заботливые напоказ и тираны, когда никто не видит.

– Да, мне он тоже не понравился. Судя по тому, как держится, бывший вояка. Надо бы проверить…

– Нам есть кого проверять. Поедем навестим Игната?

– Я бы сначала проведала Иртеньева, – покачала головой Князева. – Вдруг повезет и застанем его трезвым. Явно больше толку будет.

– Погнали. – Денис выжал педаль газа.

Двор панельного дома, в котором жил воспитатель из Батора, казался непривычно пустым. Ни шумных посиделок за столом с нардами, ни скрипа качелей и детского визга, ни даже глухого бубнежа старух на лавочке у подъезда. Жильцы будто прознали о грядущем визите полиции и спрятались по норам, не желая выдавать свои секреты. Антон не стал исключением. Его не удалось найти шатающимся у пивной, да и в самом магазине он не обнаружился. Исколесив пол-округи, дознаватели вернулись к пятиэтажке. По месту прописки важного свидетеля Князева пошла искать одна. Денис с его грубым лицом и холодным взглядом там был явно не к месту.

Яна поднялась на третий этаж, нашла в полумраке нужный звонок и нажала кнопку. Для пущей убедительности трижды ударила кулаком в дверь. Иртеньев не заставил долго ждал и почти сразу зашаркал в сторону двери. Интуиция не подвела Князеву. Мужчина был трезв. Насколько это возможно.

– Вы к кому? – слабо произнес Антон, щуря подслеповатые глаза.

– Яна Князева. Следственный комитет. Мы говорили с вами недавно, помните?

– А… да… – явно слукавил Иртеньев. – Что вы хотели?

– Я войду?

– Пожалуйста. – Иртеньев поправил халат, откашлялся и освободил проход.

Яна проникла в квартиру и осмотрелась. Ее взгляду предстала довольно унылая картина, типичная холостяцкая берлога, лишенная женской заботы и тепла. Мебель старая, ветхая. Кое-где отклеивались обои. На полках и тумбах лежал толстый слой пыли. И все же это не было похоже на притон, как ожидала Князева. Умелая хозяйка навела бы здесь красоту всего за пару часов, а может, и быстрее.

В какой-то момент она заметила клетку с канарейкой внутри. Кормушка полная, поддон чистый, в поилке свежая вода. Яне начало казаться, что ее бывший наставник не такой уж и пропащий человек. Быть может, он еще сумеет выкарабкаться из ямы, в которую сам себя и загнал…

– Я пришла поговорить про Костю Гордеева.

– А что про Костю, Костя же уже… – Иртеньев заметно напрягся.

– Скажите, почему мальчик сбежал? Только честно.

– Его же, это самое, грозились в психоневрологический перевести. А такой судьбы ни один детдомовец не желает. Вот он и сгинул…

– Сгинул? – уточнила Князева.

– Скрылся, точнее, – затряс головой Иртеньев. – Простите, сегодня первый день, как в себя пришел. Тяжко пока…

– Антон, это неправда. Вы это знаете, я это знаю. К чему все игры? Кого вы покрываете? Елецкую? Лихачеву? Откройтесь мне, я смогу помочь.

Иртеньев растерянно хлопал глазами и пятился до тех пор, пока не натолкнулся на комод.

– Столько лет прошло, я ничего не помню…

– Жертвой маньяка он точно не стал. Скажите, он живой? И если да, то…

– Я все позабыл, простите. Вернее, уходите! – повысил голос Антон, и птица в клетке вдруг истерично заметалась.

– Видно же, что вы человек заботливый и небезразличный к тем, кто слабее. – Князева взглянула на канарейку. – Я ведь тоже ваш птенец. Один из. Помните?

– Яночка? – Хозяин квартиры вдруг ссутулился, стал еще меньше.

– Да.

– Ты же еще в Баторе была главным борцом за справедливость… Ничего не поменялось.

– А вы были единственным, кто относился к нам по-человечески. И сейчас тоже можете поступить правильно.

– Я не…

– И да, я не верю, что гибель вашей семьи – несчастный случай. Тот же человек, который совершил это, мог убить еще кучу людей. Детей. И вы можете помочь найти его. Пожалуйста.

– Яночка, милая, прекрати поиски, это для твоего же блага! – Иртеньев схватился за голову.

– Что. Случилось. С Гордеевым?!

Антон схватился за сердце и упал в кресло. Всем видом он давал понять, что разговора не выйдет и любые попытки вытянуть из него информацию – бесплодны. Князева усмехнулась, но давить на бедолагу не стала. Просто положила на журнальный столик свою визитку и ушла, громко хлопнув дверью.

В доме Елецких творился форменный хаос. Костюмеры, гримеры, операторы и звуковики сновали повсюду, кроме съемочной площадки, в роли которой выступала просторная кухня. В лучших традициях известной воскресной передачи вся семья собралась за одним столом, с чаем и простенькими, заранее купленными угощениями. Пухлогубая ведущая безотрывно смотрела в камеру и будто вела обратный отсчет. Дождавшись взмаха рукой от оператора, она начала заученное вступление:

– Всем привет, с вами телеканал «Карьера», и сегодня мы в гостях у прекрасной женщины, мэра города Заречный, заботливой жены и мамы – Кристины Елецкой.

Хозяйка дома улыбнулась широко, но коротко, кивком приветствуя будущих телезрителей.

– Кристина Анатольевна, скажите, как вам удается все совмещать? Ведь и политика, и семья отнимают очень много времени.

Елецкая не медлила с ответом.

– Я просто делаю то, что люблю. Это придает сил. Я искренне хочу заботиться и о своих близких, и о жителях славного города Заречного. В конце концов, мы все – одна большая и дружная семья.

– Звучит прекрасно. – Ведущая мастерски изображала интерес. – Известно, что вы начинали свой путь воспитателем в детском доме. Этот опыт как-то повлиял на вас?

– Тогда я научилась замечать тех, кто невидим для общества. Сейчас каждый день стараюсь делать их жизнь хоть немного проще. Когда все удается – это лучшая награда.

Савва, который пил воду, закашлялся на этих словах. Извинившись жестами, он отвернулся и прочистил горло.

– Не переживайте, это мы вырежем, – улыбнулась ведущая и вновь сделала серьезное лицо. – А как вы пришли к решению пойти в политику?

– После работы в детском доме я…

Новый приступ кашля сразил Савву наповал. Со стороны казалось, что он задыхается. Лицо побагровело, мальчишка упал на пол и захрипел.

– Скорую, господи, вызовите скорую! – Кристина бросилась к сыну и принялась его трясти.

Глаза Саввы закатились, а рот приоткрылся. Хрипы становились все сильнее… до тех пор, пока не перешли в гомерический хохот. Журналисты с ужасом наблюдали за клоунадой.

– Это тоже потом вырежьте, ладно, теть? – Сын Елецкой подмигнул ведущей.

– Ты совсем с ума сошел?! – Страх на лице Кристины сменился гневом.

– Да ладно тебе, просто разбавил фейковым приступом фейковое интервью. Хуже точно не стало.

– Давайте, наверное, прервемся? – Журналистка смущенно встала и, поправив белоснежный костюм, вышла из кадра.

– Теперь ты точно доигрался. – Олег покачал головой, глядя на сына с жалостью и отвращением.

– И че? И че ты мне сделаешь?!

Не в силах терпеть подобное хамство ни минутой дольше, Елецкий схватил грубияна за шиворот и поволок в коридор.

– Помогите, убивают! Охрана! Полиция! Скорая! Журналисты! – высоким, почти женским голосом верещал Савва.

– За что ты нас так ненавидишь? – Олег закрыл лицо руками. – Неужели мы мало тебе давали? Деньги, лучшие учителя, поездки… Ни один твой сверстник даже мечтать не смеет о роскоши, в которой ты родился и живешь…

– Это все обертка! Блажь! Фейк! – Клоунская улыбка пропала с лица Саввы. – Ну а вы всего лишь два несчастных лицемера. Я не такой.

Отец выслушал его мысль до конца. Несколько раз кивнул. А после снес пацана с ног размашистой пощечиной. Савва буквально улетел в стену. Карикатурно, как в мультиках, но на этот раз – без притворства. Кристина, которая стала немым свидетелем этой драмы, запрокинула голову и разрыдалась, окончательно потеряв над собой контроль. Савва с трудом поднялся. Открывая и закрывая рот, он медленно поплелся наверх, прижимая ладонь к месту удара. Он больше не ерничал и не паясничал. Просто отползал в свое укрытие, как провинившийся пес.

– Кристин, прости, я не хотел. – Олег разминал пульсирующие пальцы.

– Господи, Олег!

– Наверное, лучше перенести съемку? – осторожно спросила журналистка, уже снимая микрофон.

Кристина побежала на второй этаж за сыном, а Олег, оставшись в одиночестве, просто кивнул съемочной группе и ослабил галстук.

Автомобиль Дениса проезжал мимо полуразрушенных и заброшенных домов. Часть из них выглядела так, словно пережила бомбежку, другая была просто непригодна для жизни. В этом частном секторе Симонов не бывал прежде, но от коллег слышал, что местечко – полный атас. Сплошные алкаши, поголовная нищета и, как прямое следствие, – криминал. Считалось дурной приметой забредать сюда без напарника. Яна, конечно, годилась на эту роль, но лишь частично. А потому Денис оставался начеку. Остановиться пришлось у самой разбитой лачуги из всех. Именно тут, если верить новому супругу Оксаны, и проживал Игнат, отец Костика.

– Ну и дыра. Я думала, такого больше нет, осталось в далеких девяностых.

– Полно еще. Особенно по области. – Денис вынул ключи из замка зажигания, качнул головой в сторону. – Я пошел. Сиди тут, целее будешь.

– Даже не мечтай. – Яна открыла дверь с пассажирской стороны.

Гордеев, который, судя по всему, услышал разговоры, вышел в огород. Он смерил визитеров холодным, ничего не выражающим взглядом и решительно двинулся обратно.

– Игнат? Здравствуйте! Следственный комитет. Пару вопросов задать надо.

– Вам надо, мне – нет, – прохрипел мужчина не оборачиваясь.

– Слышь, умник! – мгновенно вспылил Денис. – Не хочешь по-хорошему, через пятнадцать минут тут будет ОМОН, и мы очень внимательно посмотрим, чем ты там, в своей хибаре, промышляешь. Уверен, нас ждет немало чудных открытий…

– Так и быть, – недовольно бросил пьяница. – Заходите.

Денис и Яна уверенно вошли и на всякий случай осмотрелись. В доме, кроме болезненно-худой девицы в одних трусах, никого не было. Яна попыталась узнать у пьянчуги, нужна ли ей помощь, но та лишь икнула в ответ и продолжила смотреть помехи в телевизоре. Князева вернулась на летнюю кухню. Туда, где Денис уже беседовал с хозяином притона.

– Познакомилась с Анькой? Сожительница моя, – не скрывая гордости, произнес Игнат.

– Я догадалась. Но мы пришли говорить не о ваших женщинах, а о детях. Вернее, сыне…

– А че это вы про него вспомнили? – сквозь зубы процедил Игнат.

– Как вы узнали про его исчезновение? – Князева не собиралась играть по чужим правилам и продолжала гнуть свою линию.

– Ко мне тогда сразу ваши приперлись. Думали, он домой сбежал.

– И? Ваша реакция?

– А ты бы как отреагировала? – Игнат сплюнул прямо на пол.

– Повежливее, фраер, – рыкнул Денис.

– Пошел к шмаре этой старой, Лихачевой. Куда, говорю, сына дели? Сами отобрали, сами просрали, красавцы! А она, сука, ментов на меня натравила.

– Потому что вы ей угрожали? – усмехнулась Яна.

– Ясно дело, мне тогда башню сорвало – единственный наследник все-таки.

– Осталось понять, что тут наследовать. – Симонов брезгливо осмотрелся и пнул пустой шприц, что валялся под ногами.

– Ну извините, мы люди простые. Чем богаты, тем и рады.

Игнат налил в стакан какой-то мутной жижи из трехлитровой банки. В воздухе разошлась удушливая спиртовая вонь.

– Чем ты занимался позавчера? – Денис решительно перешел в атаку.

– Позавчера… Позавчера… Это че, когда у старухи дом сгорел?

– Ты в курсе, значит.

– А кто не в курсе? Вы че, на меня это повесить решили? Хренушки угадали!

– Ну, так что? – продолжала давить Яна.

– Бухал у Серёги, друга своего.

– И Серёга подтвердит это, конечно? – улыбнулся Симонов.

– Подтвердит, базарю.

– Адрес?

– Лесная, одиннадцать, квартира шестьдесят пять, – не задумываясь выдал Игнат. – Да хоть сейчас с вами поеду!

Телефон Дениса, покоившийся на столе, зажужжал. На экране вспыхнула фотография Риты с подписью «Любимая». Игнат заметил это случайно, но даже не попытался скрыть злой смешок:

– Это че, Марго?!

Денис не ответил, но поменялся в лице и движением пальца сбросил звонок.

– Не твое дело. – Он на глазах белел от злости.

– Как же сладенько мы с ней развлекались… – облизал губы Игнат. – А я все думаю, куда пропала? Мы с пацанами все глаза на трассе проглядели…

Симонов сорвался с места и мощным ударом повалил пьяницу на пол.

– Денис! – Яна бросилась разнимать драку.

Нос Игната поломался с хрустом, но избиение продолжалось до тех пор, пока тот не захрипел. Лишь тогда Денис отпустил хозяина дома, вскочил и выбежал на улицу. Яна догнала его немедленно. Вопросов она не задавала. Только помогла протереть салфетками окровавленные кулаки и открыла водительскую дверь. Симонов прыгнул на сиденье, сунул ключи в зажигание и уже через минуту был далеко от проклятого дома и постыдного прошлого своей жены.

Яна не пыталась прояснить ситуацию, но Денису это молчание казалось невыносимым. Он несколько раз взглянул на напарницу и сам завел диалог:

– Тебе, наверное, интересно, как Рита могла связаться с такой мразью, как он?

– Нет, – односложно ответила Яна.

Симонов, будто не услышав ее, продолжил оправдываться. В его голосе зазвучали оскорбленные нотки, словно безучастность Яны равнялась осуждению.

– Когда мы встретились, у нее был хреновый период в жизни, но теперь с этим все. И плевать, что там, как там было до меня, ясно?!

Яна лишь коротко кивнула в ответ. Сопротивляться очередному воспоминанию уже не имело смысла. Оно само по себе возникло перед глазами…

…Рита вытирала слезы и бежала по коридору навстречу Яне.

– Кто?! Кто тебя обидел?! – Соколова задыхалась от волнения и злости.

– Никто. – Подружка потупила взгляд. – Просто узнала, что за тобой приехали. Значит, мы больше никогда друг друга не увидим…

– Пф, кто тебе такое сказал? – выдохнула Яна. – Как приехали, так и уехали. Спасибо Крысине и Лихачихе.

– Ка-а-ак? – Носова искренне расстроилась за подругу, но в то же время испытала колоссальное облегчение.

– Неважно. Пофиг вообще. Не хочу никуда уезжать. Но ты все равно запомни: даже если кого-то из нас заберут, мы не потеряемся. Я не допущу! Всегда буду рядом, что бы ни случилось и сколько бы лет ни прошло…

– Обещаешь? – Рот Риты вновь скривился в плаче.

– Клянусь! – Соколова крепко обняла подругу…

…Служебный автомобиль пересек черту города. Яна отстегнула ремень и сказала:

– Тут высади, пройтись хочу.

– Ладно тебе, я до гостиницы довезу.

– Я неясно выразилась? – От этой фразы веяло мертвецким холодом.

Симонов не решился продолжить спор. Просто остановил машину и позволил Яне уйти, хоть и долго смотрел вслед, пока она не исчезла из виду.

Яна шла по обочине и даже не пыталась отделаться от страшных размышлений на тему того, как складывалась жизнь Риты после Батора. Нет, ее не шокировал выбор профессии, к которому склонилась или была склонена подруга, – у симпатичных приютских девчонок всегда одна дорожка… Озадаченность Яны вызывало лишь то, что сейчас рядом с ней Денис.

Верить его нежным словам и заботе – все равно что заниматься самообманом. Ни один мужчина не забудет, что его женщина когда-то торговала телом. Тем более полицейский. Особенно тот, которому об этом напомнили самым унизительным способом. С другой стороны, Симонов – это все, что есть у Риты. Ведь Яна свое слово не сдержала. Нарушила клятву. Предала самого близкого ей человека. От этой простой истины защемило сердце. Князевой захотелось как можно быстрее перекрыть неприятное воспоминание. Она вновь достала телефон и написала Роману.

Экран не успел погаснуть. Уведомление зажгло его с новой силой.

Денис:

Друг Игната подтвердил его алиби. Ищем дальше.

Князева не ответила. Лишь смахнула сообщение вверх и спрятала телефон в карман. К моменту возвращения в отель она увидела Рому. Тот стоял у входа, будто все это время ждал приглашения где-то неподалеку.

– А ты работаешь вообще, мистер? – усмехнулась Яна.

– Конечно. Еще как! Просто как раз ехал домой. Сегодня – короткий день, а тут ты… Судьба, не иначе, – широко улыбнулся Роман.

– Что же, раз судьба, пойдем пропустим по бокальчику чая. – Князева достала из нагрудного кармана ключ-карту от номера.

Стоило двоим оказаться за закрытой дверью, Яна начала раздеваться. Не говоря ни слова и даже не глядя в глаза Роману. Избавившись от всего лишнего, она попробовала расстегнуть рубашку визитера.

– Стой, так не пойдет, – остановил ее Кудрявцев.

– Что-то не так?

– Мне, конечно, лестно, но мужчиной по вызову я не нанимался.

Яна, пропустив все сказанное мимо ушей, продолжила его целовать.

– Что случилось-то? Сядь, поговорим как взрослые.

Резко остановившись, Князева смерила несостоявшегося любовника колючим взглядом и стала надевать белье.

– Как-то нездорóво это все, – оправдался Рома.

– Тебе обязательно все портить? Нормальный мужик уже сто раз бы меня завалил, а ты в психотерапевта играешь…

– Потому что в моих глазах ты не кусок мяса! Нам хорошо в постели, но ты мне правда, блин, нравишься…

Яна собралась ответить что-то дерзкое, однако ее прервал звонок.

– Это батя, цыц, – грозно зыркнула Яна и вышла на балкон. – Когда вернусь, чтоб тебя тут не было, – бросила она почти шепотом. – Да, пап, привет!

– Ты что-то запропала, доча. Долго тебе там еще?

– Пока не знаю. Все сложно. Намного сложнее, чем показалось сначала.

– Предчувствие у меня нехорошее… Может, вернешься?

– Не могу, папочка. Если уеду, дело похоронят, а вместе с ним и надежду на справедливость. В любом случае бояться нечего, я предельно осторожна. – Яна чиркнула несколько раз зажигалкой и прикурила сигарету.

– Это ты рассказывай кому-нибудь, кто тебя плохо знает, – боязливо хохотнул отец. – А скажи, ты, может, уже заходила к ней?

– Пап, может, хватит уже? У нее имя есть. Лида. Забыл?

– Не забыл, конечно. Так что, заходила?

– Да, виделись. – Яна закатила глаза, вспоминая внезапную встречу в ресторане.

– И как все прошло?

– Хорошо. Ударно пообщались. – Князева стряхнула пепел.

– Я очень рад, – блаженно протянул Дмитрий Алексеевич. – Про меня не спрашивала?

– Нет, – выдохнула Яна. – Но привет передавала. Так что лови.

Отец рассмеялся, но тут же закашлялся. По шипению, которое он издал после, стало ясно: у него начался приступ.

– Пап, ты как?! Пап, скорая нужна?! Я мигом вызову!

– Нет, доченька. Я таблетки сейчас выпью, и все будет нормально.

– Уверен? Нет, давай я все-таки направлю к тебе бригаду.

– Милая моя, они ничем не помогут. Дадут те же пилюли, что у меня, только натопчут грязной обувью по всей квартире. Я потом больше запыхаюсь пылесосить за ними.

– Ладно. Тогда обещай, что сходишь к врачу в понедельник!

– Обещаю, – убедительно произнес отец. – Ладно, доченька, пойду.

– Я люблю тебя, пап! – бросила Яна, но в ответ услышала лишь короткие гудки.

Князева в три затяжки докурила сигарету и, отправив бычок в полет, вернулась в номер. Рома по-прежнему был там.

– Я немного подслушал, извини.

– Просила же уйти!

– Там, это… Замок заело, – смущенно улыбнулся Рома, притягивая ее к себе.

Яна не сопротивлялась, вновь растворяясь в тепле и заботе нового знакомого.

– Папе с тобой очень повезло, – шепотом произнес Кудрявцев.

– Я так не думаю. В Баторе были дети, которые заслужили семью больше меня.

– Знаешь, к нам домой как-то пришла опека. Соседка одна синяки увидела… Но я соврал им, что просто подрался с хулиганами, а мать и пальцем меня не трогала. Знаешь, почему я так сделал?

– Боялся попасть в детский дом?

– Не только. Мне просто казалось, что я заслуживаю подобного отношения. Она меня в этом убедила. Думаю, тебя тоже убедили, что ты чего-то не заслуживаешь. Например, искренней и взаимной любви.

– Ты бы понравился бате, – улыбнулась Яна. – Он тоже любит истории с моралью в конце.

– Что-то подсказывает, это было бы взаимно.

– А что мать, кстати? Она когда-нибудь извинялась перед тобой?

Рома разочарованно помотал головой.

– Когда ее разбил паралич, а я несколько лет приходил трижды в день: кормил, мыл, ухаживал. Она до самого конца считала, что все делала правильно, раз у нее такой сын вырос…

– То есть даже перед смертью не попросила прощения?

– Это же не ради извинений. Я к тому моменту уже ни в чем ее не винил. Это ради себя самого. Чтобы не мучиться потом угрызениями совести.

Яна поцеловала Рому, и вместе они повалились на кровать. В ту ночь они не переспали, но уснули в обнимку. Одинаково покалеченные, но излечившие себя такими разными способами…

Громкий стук нарушил тишину позднего вечера. Кристина била кулаком в дверь и задыхалась. Ей мерещилось, что, если сын не откроет ей прямо сейчас, сердце остановится. Одна лишь мысль, что самый дорогой и любимый человек на свете искренне ее ненавидит, уничтожала Елецкую, резала на тысячу узких полосочек, как шредер. Савва, конечно, слышал мольбы матери и даже представлял ее боль. Но отвращение пересиливало всякое желание помочь. Он попросил умную колонку прибавить громкости.

– Савва, я знаю, что ты не спишь. Открой, пожалуйста, иначе я умру на месте.

Савва:

Опять истерику закатила…

как же достала!

Лика:

извиняться пришла?

Лика, девушка с яркой и солнечной аватаркой, незамедлительно ответила.

Савва:

Хрен ее знает, насрать.

Лика:

может, впустишь ее? вместе поржем! только набери мне сначала по видео

Савва хмыкнул и послушно исполнил просьбу, а после, натянув утомленную и обиженную мину, открыл дверь.

– Ну, чего тебе?

– Родной, папа очень сожалеет о случившемся и готов просить прощения. – Елецкая хотела обхватить лицо сына ладонями, но тот ловко увернулся.

– Ладно уж. Ударил да ударил… По крайней мере, это было честно, в отличие от твоего интервью.

– Я не понимаю, за что ты так со мной? Что я сделала?

– А ты сама себе как? Нравишься? – усмехнулся Савва.

– Знаю, что мать из меня никудышная. Но я правда стараюсь делать для тебя все что могу.

– Мне плевать. Ненавижу тебя, твою маску заботливого мэра, твоих жополизов-охранников, этот пластиковый дом. Я бы лучше в приюте жил, чем тут, с тобой.

Кристина схватилась за грудь. И это вовсе не было попыткой надавить на жалость. Что-то глубоко внутри и впрямь кольнуло так, что голова закружилась от боли. На ватных ногах она дошла до двери. Не в силах посмотреть сыну в глаза, бросила неразборчиво: «Я всегда буду любить тебя, что бы ты ни говорил и ни делал». Савва промолчал и проводил мать взглядом. Довольный тем, что натворил, он схватил телефон, чтобы увидеть реакцию.

Лика:

ну ты резкий! поставил ее на место! респект! :)

Савва:

Я еще и не так могу!

Кстати, с видео никак не решился вопрос? Хочу посмотреть на тебя живьем…

Лика:

неа 😞

в моей дыре все еще не тянет. но мы скоро увидимся, обещаю.

Савва:

Жду ;)

Лика:

это случится раньше, чем ты думаешь! 😘

Яна и Рома уснули даже не раздевшись. Оба мирно сопели, переваривая тяжелые эмоции прошедшего дня. Так бы и продолжилось, не зазвони телефон. Князева разлепила глаза и посмотрела на экран. Неизвестный номер. «Совсем охренели, спамеры», – подумала она и уронила голову обратно на подушку. Ей страшно хотелось спать, но настойчивость звонящего и какое-то внутреннее чутье подсказывали: «Лучше ответить и сделать это прямо сейчас».

Яна смахнула виртуальную кнопочку.

– Алло?

– Иро… ой, Яночка. Я… Я подумал… Ты права все-таки. Я хочу поступить правильно. Я все расскажу, но только лично. Ты приезжай, – простенал в трубку пьяный Иртеньев.

– Антон, с вами все в порядке?

– Нет, не в порядке. Я же просто конченый человек, понимаешь? Но я хочу хоть раз в жизни, хоть раз…

– Пожалуйста, успокойтесь. Я буду у вас через десять минут.

– Приезжай, Яночка, я так тебя жду!

Князева метнулась в коридор и быстро нацепила кроссовки. Схватив ключи от машины, она открыла замок и нажала на дверную ручку.

– Что случилось?! – Сонный Рома привстал на локтях.

– Мне нужно по делам. Срочно.

– Поехать с тобой? Ночь на дворе! – Кудрявцев поднялся и неловко поправил рубашку.

– Я из полиции, чудик. Могу за себя постоять. – С этими словами Князева рванула вниз по лестнице и уже через минуту неслась в сторону дома Иртеньева, нарушая все правила.

Яна ворвалась в подъезд, преодолела обшарпанные пролеты и, наконец, оказалась на нужном этаже. Звонок заливался бешеной трелью, но никто не открывал. Тогда Яна толкнула дверь. Та оказалась незапертой. Князева достала пистолет и медленно зашагала по квартире… Сдавленный крик едва не разорвал горло. Антон лежал на полу. Мертвый. С пулевыми отверстиями в животе и груди.

Осматриваясь в поисках убийцы, Яна передвигалась из комнаты в комнату. Она надеялась заметить силуэт маньяка и готовилась стрелять на поражение. Хрупкая надежда рассыпалась довольно скоро. Кроме нее и бездыханного Иртеньева, в квартире никого не было. Канарейка тем временем щебетала так, будто прутья ее клетки раскалили добела.

Яна опустила пистолет и взглянула на бездумное создание. Птичка металась вверх и вниз, трепетала крыльями, часто моргала. А рядом с кормушкой лежала свернутая вдвое бумажка. Яна наморщила лоб и все же решила ее проверить. Приоткрыв крошечную дверцу, она взяла тетрадный листок и прочитала полушепотом:

Я, Иртеньев Антон Валерьевич, в прошлом сотрудник государственного воспитательного учреждения для детей, оставшихся без попечения родителей, города Заречного, признаюсь в том, что допустил халатность и скрыл факт гибели воспитанника заведения Константина Гордеева…

Почерк в записке был неразборчивый – следы нервного возбуждения и опьянения, в которых находился Иртеньев. Всего несколько минут назад он писал свое признание и содрогался всем телом от частых вспышек-воспоминаний…

…Оглушительный грохот разбудил Антона и Кристину, задремавших перед телевизором в ночную смену. Оба подскочили и бросились на шум.

– Вот это они получат от меня сейчас, засранцы! – прошипела Демченко, хватая сохнущее, еще влажное полотенце с веревки.

– Да разберусь я, не нервничай. – Антон обогнал коллегу и пихнул дверь, за которой по-прежнему раздавалось какое-то шуршание.

Глаза его расширились в ужасе. С лица подоспевшей чуть позже Кристины моментально слетела маска гнева. Осталась лишь чудовищная растерянность. Демченко едва не потеряла сознание, но вовремя схватилась за плечо Иртеньева. Прямо перед ними, в луже собственной крови лежал Костик Гордеев. По бокам от него замерли двое: рыжий Калинин и долговязый Васильев. Оба тряслись в смятении и безмолвно просили о помощи.

– Ч-что т-тут п-произошло? – с трудом проговорил воспитатель.

– Это не мы. – Зубы Жени стучали, словно на холоде.

– Он сам упал. – Глеб тщетно пытался унять дрожь в руках.

Антон опустился на колени, проверил пульс замершего на полу мальчишки, а мгновением позже отрицательно покачал головой. Словно заколдованный, Иртеньев поплелся к телефону. Единственное, что он мог теперь сделать, – набрать с детства знакомый номер «02» и зафиксировать трагедию. Но, стоило руке упасть на трубку, его мощно толкнули в спину. Это была Демченко.

– Ты умом тронулся?! Что творишь? Нас же всех за такое посадят!

– А что т-ты предлагаешь? – онемевшими губами произнес Антон.

– Звонить Ольге Владимировне, дубина! – Кристина вырвала трубку и самостоятельно набрала номер по памяти.

Следующий час прошел для Антон как в тумане. Он медленно слонялся по коридорам, пока Демченко и подоспевшая Лихачева спорили о чем-то за закрытой дверью. В комнате, где, помимо тела, по-прежнему оставались два бледных как полотно подростка. Наконец Кристина вышла и схватила Иртеньева за рукав сорочки.

– Сейчас мы поедем на озеро – избавляться от трупа. Ты должен нам помочь, понял?

– Я… я… я не смогу, – пролепетал Антон, но в ответ получил пощечину.

– Сможешь, гад, сможешь! Иначе в соседних камерах чалиться будем! А ты со своим характером на зоне долго не протянешь. Идем, тюфяк!

Несколько раз прокрутив в голове услышанное, Антон переступил порог проклятой подсобки. Его сердце разрывалось от жалости к Гордееву, но боязнь потерять Ирочку, его любимую женщину, расположения которой он так долго добивался, пересилила… Нет, это даже представить страшно. В таком разрезе любая глупость казалась оправданной. «Если милиция узнает о случившемся – я сяду, а если нет, то я, возможно, избегу наказания…» – сам себя уговаривал воспитатель, перекладывая худенькое тельце на простыню.

Перед тем как бросить Костика на дно небольшого озера, словно забором обнесенного зарослями камыша, трое взрослых набили его саван из простыни камнями и крепко связали уголки. Наблюдая медленное исчезновение белого пятна в толще ледяной тьмы, Антон плакал…

Точно так же, как и много лет спустя, когда в письме прощался с Яной и сознавался ей в содеянном…

«С минуты на минуту сюда заявятся врачи и полицейские, думай быстрее, голова садовая…» – приказала себе Яна. Она сделала несколько снимков тела и обстановки вокруг. Затем схватила предсмертную записку и ретировалась с места преступления. Спустя пару секунд раздался вой сирен и двор заполнили автомобили экстренных служб. Яна наблюдала за этим, сидя в своей машине с выключенными фарами. Она набрала Дениса, несмотря на позднее время, и тот ответил немедленно.

– Антон мертв. Его застрелили. Не успела совсем на чуть-чуть, приедь я минутой раньше…

– Тоже наглоталась бы свинца, – холодно произнес Симонов. – Слава богу, что не успела!

– Как считаешь, кто это? Мотив есть у двоих: Кристина и Игнат. Но если первая с подводной лодки никуда не денется, то второй легко пуститься в бега.

– Вот и я так думаю.

– Значит, выезжаю к нему, – решительно заявила Яна.

– Я с тобой.

– А как же Рита? – без иронии спросила Князева.

– Ей придется смириться с тем, что ее муж – полицейский, а не флорист. Заберешь меня минут через пятнадцать?

Хлипкая дверь сотрясалась от ударов, но в самом доме было тихо. Денис отчаянно долбил по деревянной преграде и все больше злился. Хозяева точно прятались внутри, ведь свет в окнах погас ровно в ту секунду, когда автомобиль Яны притормозил у покосившегося забора.

– Игнат, открывай по-хорошему, или я войду сам, – зарычал Симонов, в очередной раз услышав шорох изнутри.

– Черта с два он откроет, – с досадой бросила Князева и попыталась осторожно заглянуть в окно.

Нервы Дениса сдали. Одним пинком он вынес дверь, сорвав ее с петель. Возведя курок, быстрыми шагами переместился внутрь и закричал:

– Где он прячется?! Отвечай! Быстро!

Князева забежала в притон следом и увидела испуганную женщину в рваной ночнушке. Она лежала на полу. Та самая Аня, из пустой комнаты с шипящим допотопным телевизором.

– Где Игнат? – склонилась к ней Яна.

– У-шел… – с трудом произнесла свидетельница. – А кто вы?

– Полиция Заречного, капитан Симонов. Как давно ушел Игнат? Сказал куда?

Аня задумалась и почти ответила, но вдруг зависла, как старый компьютер, и даже щелканье пальцев у лица не помогло вернуть ее в сознание. Все, что она сумела, – указать на шкаф и выдохнуть одно слово: пистолет. А после ее глаза закатились, тело обмякло, и несчастная распласталась по полу.

Денис подошел к разоренному шифоньеру и догадался, о чем шла речь. Игнат и впрямь сбежал, прихватив с собой оружие из тайника. Единственное, что он не взял, – телефон-раскладушку. Он валялся на полу, не то случайно оброненный, не то оставленный намеренно. Симонов поднял его нашедшейся неподалеку газеткой, обернул еще в несколько слоев типографской бумаги и сунул в карман.

– Скорую ей вызови. И погнали, – распорядился Денис. – Я пока объявлю план-перехват.

– Вряд ли он сбежит навсегда, не отомстив Елецкой. – Яна набрала «112» и приложила мобильный к уху.

– Значит, мы и к ней заедем, если потребуется. Чем скорее, тем лучше.

– А может, она заслужила возмездие? – внезапно задалась вопросом Князева. – Да, здравствуйте, девушка, нам срочно нужна бригада… Адрес? Секунду…

Денис удивленно взглянул на коллегу. Он впервые услышал в ее голосе личную обиду, жажду отмщения, но решил это не комментировать. Убедившись, что помощь в пути, напарники покинули дом.

Уже в обед Яна сидела в своей старенькой иномарке напротив школьного двора и наблюдала за учащимися, что разбредались по домам. Она ждала одного-единственного. Того самого мальчишку, за сохранность которого Елецкая не пожалела бы и жизни. Причем не только собственной…

Новое сообщение Дениса спугнуло накатившую сонливость:

Денис:

На двери в квартире Иртеньева нашли отпечатки Игната. И алиби его по пожару рушится. На дне рождения он был, но ушел оттуда в районе двух ночи – попал на уличную камеру. Так что мог успеть поджечь дом…

Времени на ответ не нашлось. Со школьного крыльца в компании друзей спускался Савва. Осторожно оглядываясь, он свернул с вымощенной дорожки и пошел по траве к забору. Однокашники гуськом плелись за ним. Закусив сигареты, ребята по очереди пролезли между прутьями и оказались в переулке. Яна немедленно завела мотор и, не привлекая внимания, попыталась нагнать учащихся. Едва не снеся ей крыло, дорогу перекрыла знакомая черная машина. Она встала перпендикулярно, блокируя дальнейшее движение. Князева попыталась сдать назад, но и там ее поджали внедорожником. Гневно ударив руль, Яна выскочила из машины и закричала на водителя:

– Эй, осел! Ты там долбанулся, что ли?!

Охранник Елецкой спокойно вышел навстречу и парой ловких движений заломил скандалистке руки.

– Едешь с нами, – поставил перед фактом он.

– Ты даже не представляешь, что натворил. Я из следственного комитета Волгограда.

– Да хоть из ФБР, – усмехнулся «шкаф» и переместил Яну на заднее сиденье своей машины.

Место за рулем занял водитель второго авто. Вскоре бронированный джип растворился в переулках, забрав с собой Князеву.

– Че, убивать везете? – усмехнулась Яна, безуспешно пытаясь освободить руки из кабельных стяжек.

– Тебя ждет кое-что похуже, – улыбнулся Лёва и тут же ответил на входящий. – Да, Кристина Анатольевна, едем. Она с нами…

– Вот так поворот! – Яна увидела, как на горизонте возникли очертания элитного поселка, в котором проживали Елецкие. – На такую встречу я бы и сама пошла.

Похититель ничего не ответил. Лишь помог Яне выбраться, когда «гробина» остановилась в подземном паркинге.

– Веди ее ко мне в кабинет, – постановила Кристина, увидев, как по лестнице из подвала вышел ее помощник «с добычей».

Оставшись один на один, женщины смотрели друг на друга; обе не скрывали ненависти. Закусив губу, Кристина вынула из органайзера длинные ножницы с острыми концами и неспешно двинулась к своей вынужденной гостье. Подобравшись вплотную, она показательно лязгнула «оружием». В следующий миг омертвевшие запястья Яны вновь налились кровью: Елецкая перерезала хомут и вернулась на место.

– Спасибо. – Князева с трудом двигала кистями.

– Что тебе нужно от моего сына?

– Хотела его защитить.

– Защитить? – присвистнула Кристина. – От кого же?

– От того, кто знает о гибели Костика в Баторе, от Игната, видимо. – Яна опустилась в кресло и закинула ногу на ногу. – Я тоже, кстати, в курсе. Иртеньев дал показания перед смертью. Даже если закопаете меня на своем заднем дворе, ничего не изменится. Я оповестила коллег из отдела.

– Благодарю за заботу, – фальшиво улыбнулась Елецкая. – И нет, никто не планировал тебя убивать. Хотя, признаюсь, в разные периоды нашего знакомства мне хотелось этого то больше, то меньше… Я отпущу тебя с миром и неплохой компенсацией за моральный ущерб, если пообещаешь сегодня же вернуться в Волгоград и никогда больше не приближаться к моей семье.

– А вы нисколечко не поменялись, Крысина Анатольевна! – рассмеялась Князева. – Деньги оставьте себе. Вам это всегда было важнее. Ну а бояться не нужно. Вернее, нужно – но не меня.

– Не прими за угрозу, но скажу следующее: не уедешь восвояси сама, в следующий раз тебя привезут не в загородный особняк…

– А в лес, – опередила Яна. – Да, я поняла. Спасибо, пойду, пожалуй.

Елецкая молчала, но по лицу было заметно, насколько ей дурно. Судя по всему, она и не подозревала, что ее жуткий секрет из прошлого – давно не секрет.

– Кстати, можно вопросик на засыпку? Вы Савву как и нас воспитываете? Тогда немудрено, что он вас ненавидит, как все в Заречном шепчутся…

– Лёва! Проводи даму, пожалуйста! – закричала хозяйка дома, ударив кулаком по столу.

В кабинет ворвался дежуривший под дверью бугай. Он попытался схватить Яну за куртку, но та не дала ему такой возможности. В этот раз она оказалась проворнее и одним ударом кулака разбила губы верзилы в кровь. От неожиданности Елецкая подпрыгнула на месте. Яна потрясла ушибленную кисть и направилась к выходу.

– Порешаю, сука! – озверел Лёва, готовясь броситься на обидчицу.

– Хватит! – отдала приказ Кристина. – Пусть идет. Лучше приставь к Олегу и Савве еще по паре человек… И кровь за собой убери. – Елецкая брезгливо посмотрела на красные брызги, разлетевшиеся по полу.

Яна вышла во двор, пробежалась по гравию и юркнула в приоткрытые ворота. В телефоне было два пропущенных и одно новое сообщение от Дениса.

Денис:

Я нашел его

– День добрый, Сергей, меня зовут Денис Симонов, капитан полиции. – Мужчина уверенной походкой настиг работягу, что копался в пришвартованной моторной лодке.

– Чем обязан? – Ремонтник снял перчатку и протянул Денису руку.

– Игната Гордеева знаете?

– Ну, допустим, друг мой. Что он натворил опять?

– Когда вы видели его в последний раз?

– У себя дома, на день рождения приходил недавно. – Сергей тревожно оглядывался по сторонам.

– До утра сидели, выпивали?

– Ну да, а че, нельзя?

– Нельзя людей хороших обманывать. Особенно тех, кто при погонах, слыхал? – Симонов подошел угрожающе близко. – Я знаю, ты чешешь. Игнат на камеры попал в два ночи. В твоем доме его точно быть не могло. Соучастником пойти хочешь? У тебя вон работа достойная. Наверняка жена и дети. Зачем покрывать такого человека?

Работник молча смотрел себе под ноги, очевидно борясь с желанием рассказать правду. Внезапно его лицо изменилось. Он поднял голову и сипло протянул:

– А тебя это колышет?

Денис без предупреждения ударил наглеца. Тот упал на колени и замычал от боли.

– Не заговоришь, пойдешь как пособник по делу об убийстве восьми человек. Как тебе перспектива?

– Все с-скажу, – выдохнул Сергей, осторожно поднимаясь на ноги.

– То-то! – Симонов открыл новую заметку. – Приступай.

– В старом депо он прячется. На Толмачева. Только он правда не убивал, я его знаю, с детства дружим. Просто думает, что на него решили повесить чужие косяки, и обратно в тюрьму не хочет.

– Разберемся. – Денис протянул руку. – Мобильник дай свой.

Сергей послушно достал старенький телефон и вручил его полицейскому. В следующий миг кнопочный аппарат, описав дугу в воздухе, плюхнулся в воду.

– Э, начальник, что за беспредел?! – гнусаво завопил техник.

Денис и бровью не повел. Просто вернулся в машину и открыл навигатор.

Яна примчалась в заброшенное депо на своем авто. Всю дорогу она гнала, точно предвидела опасность. Чуйка не подвела. С территории транспортного парка раздавались звуки стрельбы. Князева достала пистолет и не раздумывая бросилась на помощь Денису. Тот со второго этажа заметил приближение напарницы и велел оставаться внизу. Секундная потеря бдительности обошлась ему непозволительно дорого. Игнат выстрелил и пулей прошил бок соперника.

Денис зашипел от боли и спрятался за металлической опорой. Смесь азарта и адреналина стала лучшим обезболивающим. Зажав ладонью рану, полицейский наклонился вперед и выстрелил ответно. Послышались лязг рикошета и брань Игната. Беглец осторожно перемещался в полумраке, выискивая путь к отступлению.

– Врешь… – взревел Симонов. – Не уйдешь! Все равно поймаю.

– Это же ты, да? Риткин мужик? – Гордеев расхохотался и снова пальнул вслепую.

Грохот шагов, шумное дыхание. Преступник убегал, но только куда? Выход на улицу лишь один, через первый этаж, а там дежурит Яна… Звон бьющегося стекла выдал план барыги. Загнанный зверь решился на отчаянный шаг – шаг из окна.

– Ян, он сейчас прыгнет! Хватай его на улице, слышишь, Ян?!

Ответа не последовало. Денис взглянул на кровоточащую рану, а после – за угол. Игнат исчез. Поднявшись через силу, Денис захромал по железной лестнице. На выходе из депо он увидел Гордеева. Тот улепетывал прихрамывая. Для того, кто только что рухнул с большой высоты, гад держался молодцом. Триумфальный забег прервала Яна. Точнее, ее видавшая виды «Шкода». Она протаранила мерзавца, заставив его распластаться по вздыбленному асфальту. Но даже после этого Гордеев тянул руку к пистолету, который упал неподалеку. Одним пинком Яна лишила его такой возможности – наган улетел в сторону.

– Все, допрыгался! – Яна задыхалась от эмоций. – Арестован!

– Не того поймали, черти, – харкая кровью, выдавил Гордеев и потерял сознание.

– Не знал, что ты на такое способна. – Денис попытался улыбнуться, но тут же сморщился от боли.

– Как ты? Сильно он тебя? Скорая уже в пути!

– Жить буду. – Симонов бледнел на глазах. – Но доктор не помешает.

Яна помогла напарнику опуститься на землю. Три минуты спустя заброшенное депо наводнили спецслужбы. Денис благодарно кивнул напарникам и отключился.

Кристина сверлила взглядом шкаф в своем кабинете. Она четко помнила: там, в нижнем ящике, за толстыми папками с отчетами пряталась бутылка коллекционного виски. Полдень – не лучшее время для крепких напитков, но с учетом всего, что свалилось на Елецкую за последний месяц, идея напиться на рабочем месте не казалась такой уж крамольной. Облизав губы, Кристина встала и направилась к двери, чтобы закрыть ее изнутри, но именно в этот момент раздался стук.

– Кристина Анатольевна, к вам можно? – В проеме показался Руденко.

– Павел Сергеевич! – Елецкая изобразила приятное удивление. – Да, конечно. Проходите…

Тот кивнул и занял свободный стул.

– Как поживаете? Жене лучше?

– Все прекрасно, спасибо. Быстро идет на поправку, – улыбнулся полицейский начальник.

– Замечательно… А Матвей как? Его, наверное, операция мамы из колеи выбила? Справляется на учебе?

– Он у меня, знаете, сильный мальчик. Маленький мужичок! Сам себя контролирует и хлопот не доставляет.

– Ну, слава богу! – рассмеялась Кристина и, отодвинув в сторону бумаги, приняла серьезный вид. – Тогда давайте по делу. То, что случилось с Антоном Иртеньевым, просто ужасно. Для меня это личная история. Мы много лет были коллегами.

– О как, – отметил Руденко. – Не знал, что вы приятельствовали.

– Конечно, в последние годы мы не общались. Невероятно грустно знать, как именно он провел остаток жизни… Как бы там ни было, Антон не заслужил такого конца. Он был добрым и понимающим человеком. Настоящим другом каждому, кто его знал. Мы должны найти подонка, который учинил эту трусливую расправу.

– У нас есть подозреваемый. – Руденко потряс папкой. – Зовут Игнат Гордеев.

Услышав знакомую фамилию, Елецкая прищурилась. Потребовалось некоторое время, чтобы сопоставить все имена и факты, но пазл сложился успешно. Проклятое семейство Гордеевых… Все беды в жизни Кристины – от них. Была бы ее воля, она бы заживо похоронила каждого.

– Ясно. Рада, что расследование не стоит на месте. Вы уже его поймали?

– В процессе.

– Почему он это сделал? – Кристина замерла в ожидании ответа.

– Точный мотив не установлен, но в ближайшее время мы все выясним.

– Верю. И очень рассчитываю, что во время задержания с этим Гордеевым не случится того же, что и с Васильевым… – Она загадочно улыбнулась, явно намекая на обратное.

– Конечно, – согласно моргнул Руденко. – Если только подозреваемый не окажет сопротивления в момент задержания.

– Рада, что мы друг друга поняли. Я замолвлю за вас словечко на встрече с губернатором. Вам давно пора на повышение…

Зазвонил телефон Павла Сергеевича, и он, вежливо откланявшись, покинул кабинет. Кристина все еще слышала его звучный голос и примерно догадывалась, по какому поводу его беспокоили. «Результаты баллистической экспертизы». Елецкая нервно барабанила пальцами по столу. Руденко вернулся и со слабой улыбкой произнес:

– Кристина Анатольевна, у меня для вас хорошие новости…

– Это нужно отметить. – Мэр улыбнулась в ответ и вновь посмотрела на нижние створки шкафа.

– А вы счастливчик! – Врач ободряюще хлопнул Дениса по плечу. – Пуля прошла навылет, кровопотеря скромная… Считайте, обошлось.

– Супер, – усмехнулся Симонов. – Ну, тогда я свободен?

– Боюсь, придется задержаться, – рассмеялся медик.

– Док, если я не вернусь домой к ужину, точно придется бронировать полку в морге. Жена, наверное, с ума сходит.

– А она уже в курсе. Ожидает в коридоре. Позвать?

Денис растерянно пожал плечами. Врач покинул палату. Дверь открылась снова мгновением позже, но вместо Риты на пороге показалась Яна. Она испуганно моргала, сжимая в руках пакет с фруктами.

– Да живой я, живой, – отмахнулся Денис. – Так, царапина.

Князева подошла к койке и крепко сжала пальцами его холодную ладонь.

– Ты меня так напугал…

– Да и себя тоже, врать не буду. Сможешь позвонить Рите и сказать, что со мной все хорошо? У меня телефон забрали.

Дверь снова хлопнула. Яна и Денис удивленно повернули головы и уперлись взглядами в заплаканную Риту. Князева, запоздало одумавшись, отдернула руку и сделала шаг назад.

– Мне сказали, к тебе можно, – пробормотала Рита. – Или к вам, я уже не знаю… Зайду попозже, наверное.

– Рита! – Денис нахмурился.

– Я пойду, – потупилась Яна.

– Останься, нужно обсудить кое-что. – Рита преградила ей путь. – Что сказал врач?

– Все хорошо. Через пару дней выпишут.

– Я вернусь, – сгорая от стыда, Князева выбралась в коридор.

– Как это понимать? – проводив подругу взглядом, спросила Рита.

– Зашла меня проведать, что такого?

– Да так. – Рита раздраженно посмотрела на гостинцы. – Слишком уж навязчивая у нее забота. Мне скоро рожать, не забыл?

– Что ты говоришь такое? – Денис строго свел брови.

– Извини, мне в туалет надо.

Рита развернулась и нарочно громко хлопнула дверью. В конце коридора она заметила Яну. Окликнув ее по имени, зашагала навстречу. Тяжелый разговор казался неизбежным. Князева вздохнула и села на один из свободных стульев, приставленных к стене. Симонова опустилась на соседний и начала без прелюдий:

– Он мог умереть из-за тебя!

– Рит, это его работа, при чем здесь…

Рита занесла руку, словно готовясь ударить соперницу, но вовремя остановилась. Проглотив все то, что собиралась сказать изначально, она продолжила гораздо спокойнее:

– Проблемы начались с твоим приездом. Раньше он был осторожным, не лез в неприятности! А теперь… – Рита боролась с подступившими слезами. – Я хочу, чтобы ты оставила его в покое. Нас в покое!

– Поверь, нас связывают только рабочие отношения.

– Мне плевать, – осекла ее Рита. – Ты не знаешь, что он для меня значит. Это у тебя были люди, которые приняли и полюбили. А я всю жизнь одна. Такого, как Денис, я годами ждала и просто так не отдам. Особенно тебе!

– О чем ты? – Яна развернулась вполоборота.

Рита заплакала быстрее, чем разозлилась ее собеседница. Рыдания были такими горькими и честными, что всякое возмущение тотчас оставило Князеву. Она осторожно коснулась плеча подруги.

– Я ведь не случайно пришла к тебе в магазин.

– А зачем тогда? – Рита закрыла лицо ладонями.

– Знала, что ты там трудишься. Еще в Волгограде навела справки. Давно хотела приехать, поговорить, выяснить, как ты тут…

– Но не приезжала. А ведь обещала всегда быть рядом.

– Я не знала, как ты меня встретишь. Боялась…

Мимо подруг пронеслась каталка. На ней лежал с ног до головы перебинтованный Игнат. Даже в таком состоянии он не упустил возможности гаденько ухмыльнуться, глядя на Яну, отчего у той по коже пробежали колючие мурашки.

– Если честно, раньше, в самые поганые моменты, когда удавиться хотелось, я думала о тебе. О том, что ты бы точно не позволила случиться всей той грязи, в которую меня окунули.

– Прости. Я правда не знаю, что сказать в свое оправдание.

– А теперь, когда ты появилась, я только и думаю, что лучше бы наша дружба навечно оставалась детским воспоминанием.

– Хорошо. Я закончу историю с Игнатом и уеду. Навсегда.

– Обещаешь? – с надеждой спросила Рита. – А впрочем, не утруждайся.

Симонова поднялась и без оглядки пошла в сторону палаты мужа. Яна хотела догнать ее и обнять изо всех сил, но сдержалась. Ее уже затягивало в водоворот воспоминаний…

…Путь от дверей Батора до машины приемных родителей составил пятьдесят два шага. Яна знала это наверняка, потому что вела счет. Всего около минуты ходьбы, но целая пропасть между ней и теми, кто остался. Соколова чувствовала их взгляды затылком. Тяжелые, завистливые и в то же время понимающие. Ведь не найти среди детдомовцев того, кто добровольно отказался бы стать частью полноценной семьи. Того, кто не захотел бы покинуть ненавистные стены, криво разрисованные нелепыми животными и пальмами. А значит, никто не обижался на счастливчика всерьез, но каждый грустил за самого себя, никому не нужного, «залежавшегося», невостребованного…

Понимая это, Яна набралась смелости и обернулась напоследок. Все ее друзья и все недруги, а также дети, которых она едва знала, смотрели в окна. Конечно, среди них была и Рита. Она плакала навзрыд, но не вытирала слез. Растекшаяся тушь издалека казалась порезами на лице. Тогда бы никто не сказал уверенно, кого оплакивала девчонка: себя или лучшую подругу. Думается, она бы и сама не дала ответа. Потому что дружба в приюте, если уж ее и суждено найти, – всегда больше, чем дружба за его пределами. Порой она превосходит все прочие отношения и чувства. И те, что были когда-то, и те, что случатся однажды…

…Князева вытерла слезы и твердо решила, что сдержит данное Рите слово. Но для этого ей придется додавить Игната и выведать его истинные мотивы, подельников, а может, и заказчиков. Яна направилась по коридору в сторону, куда санитары укатили тележку. Найти нужную палату не составило труда – рядом с ней дежурила вооруженная охрана. Удостоверение следователя сработало как ключ-карта. Князева вошла беспрепятственно и смело взглянула на переломанное чудовище. Игнат неспешно повернул голову и улыбнулся остатками зубов:

– Какие люди в Голливуде… Добить пришла?

– Лежачих не бью. А прикованных – тем более, – парировала Яна. – Хочу задать несколько вопросов, раз уж ты все равно без дела лежишь.

– С мусорами базарить – себя не уважать. Гуляй отсюда, бикса!

– Слышь, Гордеев. – Яна резко приблизилась. – Ты точно сядешь, и надолго. За нападение на сотрудника СК. И то, что ты убил Иртеньева, тоже будет легко доказать.

– Тогда че тебе от меня нужно?

– Расскажи про других.

– Каких других?

– Про Калининых, Васильевых, Лихачевых…

Игнат задумался на секунду, а после дернулся инстинктивно, забыв, что обездвижен. Его и без того неказистое лицо изуродовала ярость.

– Тронулась? Я детей не убиваю!

– Будешь сотрудничать – я помогу.

– Чем поможешь? На «Дельфин» наговорить?!

– Организую все так, чтобы тебя не оставили мотать срок в Заречном. Тут ты не жилец, это как пить дать.

– Угрожаешь?

– Констатирую факт. Подохнешь, как Калинин… от удара заточкой в сердце. Елецкая это быстро организует.

Гордеев замолчал и чуть успокоился. Гнев на его лице сменился страхом. Князева поняла: сейчас – тот самый момент, когда его можно сломать. И продолжила:

– Но! Если поможешь, я добьюсь, чтобы тебя перевели в Волгоград и защитили.

– Тогда диктуй, что говорить…

– Правду.

– Ну да, это я вальнул того алкаша. За Костика моего. Но только его, больше никого не трогал. Клянусь памятью сына.

– Ладно, – напряглась Князева. – Кто тебе рассказал правду о проступке Антона?

– Я почем знаю? – зарычал Игнат. – Номер не определился, голос глючный, как у робота… Представился как аноним-доброжелатель. Он все карты на стол и выложил.

– Ты убил человека, поверив словам хрен пойми кого?

– Нет. Я когда Иртеньева на прицеле держал, задал пару вопросов о том, как он Костика в речке утопил. Он не ответил, но по лицу я все понял.

– Мы с Денисом проверили твой телефон. Там почти не было звонков за последнее время.

– Так у меня второй есть. Для клиентов.

– Где же он? – Князева прищурилась с подозрением.

– Я расскажу. Дай только сигарету, если есть. Курить хочу, аж уши пухнут…

Очередной посетитель не дал Денису заскучать в одиночестве. Руденко вошел в палату с набором первой больничной необходимости. В пакете лежали тапочки, трико, майка, зубная щетка, паста, хозяйственное мыло и шампунь. Начальник продемонстрировал каждый из предметов, зачитывая полученный от медсестры список вслух. Денис рассмеялся, но вместе с тем и поморщился от боли в боку.

– Так, считай, обязательную программу выполнил. Всем, без чего в больнице не прожить, снабдил… Теперь можно и поругать.

– Будто жены мне мало. – Симонов закатил глаза. – За что еще?

– Вторая травма за неделю.

– Профессия у меня травмоопасная, Павел Сергеевич, знаете же?

– Ну это-то ладно, а вот что с тобой опять забыла та, залетная, – это вопрос.

– Вы про Яну? Она правда помогает. Да и потом, как ее сбагрить? Я ей не начальник, чтобы приказы раздавать.

– Я тоже так подумал. – Руденко сел на стул и включил чайник. – А потом вдруг вспомнил, что у нее есть свое руководство. Ему и позвонил.

– Нажаловались? – усмехнулся Денис.

– Доложил обстановку, – без тени иронии ответил начальник. – Так что все, больше она не будет путаться под ногами. Вопрос решенный.

– Что это значит?

– А то, что скоро ее ждет разнос и, возможно, увольнение из органов.

– Как-то это все неправильно. – Симонов заметно помрачнел.

– Неправильно в чужой монастырь со своим уставом лезть и статистику портить. Получит по первое число твоя Князева. Погон лишится на раз-два!

– Она и без них сюда вернется. Еще злее и настырнее.

– Ну тогда будем с ней говорить совершенно иначе. – Руденко поднялся, как только щелкнул чайник. – Кофейку заварить?

Горячий американо с заправки казался Яне напитком богов. Приговорив половину стакана на пустой желудок, она почувствовала себя лучше. Как минимум взбодрилась, ведь последние недели спать дольше четырех часов не получалось. А теперь даже это непозволительная роскошь. Князевой предстояло вернуться в заброшенное депо и отыскать нычку. Игнат подробно рассказал ей, как и где спрятал свой рабочий телефон во время перестрелки с Денисом. Конечно, все это могло оказаться враньем, злой шуткой над той, кого бывший зэк пренебрежительно называл «мусором». Но телефон и впрямь нашелся под потолком, на одной из ржавых перекладин.

Князева включила его и открыла журнал звонков. Игнат не соврал. Неизвестный номер, разговор около минуты. Сразу после этого – поток исходящих бывшей жене, Оксане. Судя по всему, будущий мститель собирался раскрыть правду маме Костика, но та не взяла трубку. Каждое слово Гордеева находило подтверждение в его телефоне. Поводов сомневаться больше не осталось.

Звонок ее собственного телефона вернул Яну на землю. Она взглянула на экран и удивленно повела бровью.

– Да, Алексей Петрович.

– Князева, ты – труп! – вместо приветствия бросил начальник.

– Алексей Петрович, я не знаю, что именно вам сказали…

– А ну, поделись своей версией, – разрывался от злости полковник.

– В Заречном серия. Не меньше пятнадцати человек. Вероятно, действует маньяк.

– Князева, ты «Глухаря» пересмотрела? Не уедешь оттуда – твое отстранение станет бессрочным. Точка.

Герасимов бросил трубку, даже не выслушав «аргументы защиты». Яна покачала головой, но продолжила копаться в смартфоне Гордеева. Какое ей дело до будущего увольнения, если прямо сейчас от ее действий и решений зависят жизни?

– Найду тебя, чего бы это ни стоило. – Она вновь посмотрела на красные буквы, из которых складывалась подпись «Неизвестен». – И тогда ты пожалеешь, что за дело взялась именно я…

Усталость и злость, накопившиеся в Яне за последнюю неделю требовали выхода. Пить – не вариант. Приглашать Рому, чтобы вновь «погреться» о его мощный торс, – тоже так себе затейка. Оставался лишь спорт…

Князева достала привезенную с собой скакалку и начала счет. На трехсотом прыжке нестерпимо закололо бок. Она отложила шнур в сторону и медленно опустилась на колени – время для отжиманий. Двадцать раз – отличный показатель, но Яна принудила себя сделать вдвое больше. Руки тряслись от напряжения, но хотелось продолжать. Что там осталось? Пресс? Князева осмотрелась в поисках возможности зафиксировать стопы. Хлипкая кровать для этого не годилась, а вот старая советская батарея – вполне. Яна сунула ноги под холодный металл и начала упражнение.

В глазах темнело от нагрузок, но в какой-то момент Яна выдохнула заветную цифру «шестьдесят» и рухнула на пол обессиленная. Ее майка насквозь пропиталась потом, а грудь часто вздымалась. Сердце постепенно замедляло ритм, дыхание выравнивалось. Яна открыла глаза и попыталась встать, как вдруг ее взгляд зацепило нечто странное. Маленький коробок под подоконником. Он крепился на простую черную изоленту, и, если бы Князева не решила вдруг улечься на пол, в жизни бы его не заметила.

– Сука. – Пальцы сорвали прослушку. – Какого…

Вне себя от злости, Яна спустилась к стойке регистрации.

– Добрый вечер, – улыбнулась ей пухлощекая девица.

– У кого как, – прокричала Яна. – В моем номере кто-то был. Поднимайте камеры, будем смотреть.

– К сожалению, это невозможно, – испуганно пролепетала администратор.

– А так? – Князева раскрыла удостоверение.

– У нас их просто нет…

– Ну а это что?! – Яна тыкнула пальцем в устройства под потолком.

– Муляжи, – неохотно призналась девчонка.

– Твою мать! – Крик, полный досады разлетелся по всей гостинице.

Вернувшись в номер, Яна заходила от стены к стене, стараясь совладать с эмоциями. Она набрала номер Дениса, и тот, к счастью, мгновенно ответил:

– Привет. Что-то случилось?

– Случилось! – грозно раздалось в ответ. – Он меня прослушивал. Все это время. И разговор с Иртеньевым тоже наверняка засек. Господи, какая же я дура неосторожная!

– Прямо у себя в номере жучок нашла?!

– Да. Говорю же, дура!

– Такое ты точно не могла предвидеть, хорош… Игнат оказался хитрее, чем мы думали.

– Он лишь один из инструментов возмездия. Истинный кукловод все еще ходит безнаказанным.

– С чего ты взяла? Сама посуди…

– Нет, – перебила Яна. – У меня неопровержимые доказательства. Потом все расскажу. Мало ли где еще тут может висеть его «ухо». Завтра приду, поболтаю еще разок с Гордеевым в свете открывшихся обстоятельств.

– Лады. Забегай ко мне после, – сказал Денис, шумно разгрызая карамельку.

– Непременно. Главное на Риту не нарваться.

Короткая беседа с Симоновым немного поправила настроение. Яна заказала еду в номер, и счет за нее вызвалась оплатить администрация гостиницы. Такими были их скромные извинения. «Что же, лучше, чем ничего», – подумала Яна, жадно кусая горячий двойной бургер.

Денис:

опроса не будет…

Яна:

Это еще почему?

Ответила Князева, макая ломтик картофеля по-деревенски в майонезный соус.

Денис:

Игнат умер. Остановка сердца. Только что узнал

Прочитала Яна и с силой ударилась затылком об изголовье кровати. Она не верила в подобные совпадения. Злой гений опять вырвался вперед, вновь оставил следствие в дураках. Телефон завибрировал в ладони. Яна неохотно поднесла его к уху, готовясь услышать голос Дениса.

– Ну что там еще…

– Яна Дмитриевна? – холодно уточнил женский голос.

– Да. – Князева подскочила, опасаясь худшего. – Кто это?!

– Скажите, вы являетесь дочерью Князева Дмитрия Алексеевича?

Ноги подкосились, и она едва успела опереться на стену.

– Д-да…

– Мне очень жаль, – монотонно выдала неизвестная. – Ваш отец скончался сегодня во время операции в городской больнице номер семь. Приносим искренние соболезнования.

– Какой операции? – Яна изо всех сил боролась с тошнотой.

– У пациента случился инфаркт. Три дня он провел в реанимации, возникли осложнения, потребовалось хирургическое вмешательство.

– Почему меня не уведомили о его состоянии раньше? – Яна дрожала всем телом и бессмысленно пялилась в стену.

– Пациент был против разглашения своего диагноза. Нам очень жаль, – дежурно произнесла звонившая. – Забрать свидетельство о смерти и тело для захоронения вы сможете завтра. Скажите, удобно будет с утра подъехать?

Телефон выпал из ладони и запрыгал по затертому ковролину. Яна слышала, как абонент пытается до нее докричаться, но трубка осталась лежать на месте. Двадцать минут спустя Князева стояла в магазине у стеллажа с алкогольными напитками. Стеклянные глаза почти не двигались, а рука сама потянулась к бутылке…

Лёва:

Сделал все, как вы просили

Новое сообщение от абонента «Лёва» вывело Кристину из состояния эмоциональной комы. Она подлила вина в бокал и приложилась к нему губами, оставив ярко-розовый след. Минус еще одна жизнь по ее приказу. Должна ли Елецкая чувствовать что-то в такие моменты? Если да, то что? Стыд? Радость? Злорадство? Удовлетворение? Кристина охотно согласилась бы даже на боль, но, увы… Внутри пусто. Очень давно. Так давно, что на секунду стало жутко.

Игнат Гордеев давно мозолил глаза. Еще с тех пор, как вдруг решил начать самостоятельное расследование исчезновения сына. Забавно, ведь он сам безропотно передал его в руки государству и забыл на добрых полгода. Пил, дебоширил, отсыпался в обезьянниках… А потом узнал от собутыльников новости и решил сыграть в убитого горем отца. Приходил в Батор, требовал объяснений, угрожал.

«Жалкий спившийся урод!» – подумала Кристина и улыбнулась. В голову ей мгновенно пришло оправдание: «Собаке – собачья смерть. Мир только чище стал».

Звуки быстро приближающихся шагов заставили испуганно обернуться. Это оказался Олег. Он вернулся из спортзала и теперь с укоризной смотрел на остатки вина в бутылке.

– Может, сбавить обороты? Тебе на работу завтра.

– Не начинай. У меня очень сложный месяц.

– У всех он выдался непростым. Иди-ка ты спать…

– Олег? – Кристина замерла на мгновение, будто сомневаясь в будущем вопросе, но нашла силы продолжить: – А если бы у тебя с первой женой все получилось тогда с усыновлением, мы были бы вместе?

– Ты к чему это сейчас? – Муж растерянно сморщил лоб.

– Мне важно знать. Если бы Костик не пропал и вы бы его забрали…

– Это в прошлом, любимая. – Олег бросил на пол сумку и обнял супругу. – Я долго вспоминал его, правда. Хороший был пацан. Но нет худа без добра. Если бы не его побег, мы бы с тобой не сблизились. Надеюсь, те слухи про маньяка – бред и он сейчас живет где-то счастливо.

– Ты должен знать… – Голос Кристины дрожал. – Это все моя вина, я…

– Прекращай! Он сам сбежал. У тебя таких три этажа было, за всеми не уследишь.

Елецкая замолчала и изо всех сил прижалась к мужу. В тот момент она почувствовала себя хрупкой и совершенно беззащитной. Олег гладил ее спину и все крепче прижимал жену к своей влажной футболке. Внезапно Кристина подняла голову и страстно его поцеловала. Руки скользнули под одежду, ногти вонзились в спину.

– Может, мы… – Олег посмотрел в сторону спальни.

– Нет. Здесь. Сейчас, – почти рычала пьяная Елецкая.

– А Савва?

– Он скорее из окна бросится, чем спустится к нам на ужин.

Олег кивнул с усмешкой и подсадил жену на кухонный стол. Их губы сплелись в горячем поцелуе с привкусом дорогого вина и дешевого обмана. Кристина плакала, осознавая собственную ничтожность, но Олег этого уже не заметил…

Гудок клаксона переполошил сонную улицу. В свете фар возникла сгорбленная женская фигура. Припозднившаяся газель, которая неслась на полной скорости, в последний момент успела ее обогнуть.

– Дура! – крикнул водитель, еще раз ей посигналив.

Князева не ответила, лишь подняла над головой средний палец и допила содержимое бутылки. Пустая тара отправилась в кусты, а Яна продолжила свой позорный путь по обочине трассы. Рома, словно почуяв дурное, звонил безостановочно, но так и не дождался ответа. Идти пришлось так долго, что пункт Б едва не стерся из памяти. И только когда автопилот привел ее к дому с табличкой «ул. Родонитовая, 18», Яна усмехнулась и вспомнила о своем внезапном порыве.

В подъезде пахло кислой капустой, как и двадцать лет назад, когда Князева впервые тут очутилась. Пролет за пролетом, она все четче вспоминала тот самый день. Все свои страхи, но и надежды тоже. Волнение тошнотой подступало к горлу. В какой-то момент начало казаться, что время повернулось вспять и на дворе девяностые. Голодные, злые, бесприютные годы, в которые Князевой пришлось повзрослеть моментально…

…Яна вжалась в диван, наблюдая истерику приемной матери. Та бегала по комнате, размахивая руками, и кричала так, что соседи стучали по батарее.

– Мерзавка неблагодарная! Чего тебе не хватает?!

– Лида, побойся бога, она ребенок! – взмолился приемный отец.

– А как деньги на сигареты из кармана таскать, так она взрослая?!

Дмитрий подошел к Яне, опустился на корточки и, взяв ее потные ладошки в руки, спросил спокойным ровным тоном:

– Милая, ты зачем в кошелек полезла? Может, тебе что-то нужно? Ты могла просто сказать.

Яна молчала, не поднимая глаз. Ее щеки полыхали алым.

– Взгляни на меня, пожалуйста…

Девчонка набралась смелости и подняла голову. В лице приемного папы не читалось злости, только легкая грусть и разочарование.

– Я больше так не буду, – сквозь слезы протянула Яна.

– Конечно не будешь, – взорвалась Лида. – Потому что завтра же обратно в приют поедешь!

– Замолчи! – Дмитрий обернулся резко и едва не оттолкнул супругу.

– Ты в своем уме? Из-за этой воровки на меня решил кидаться?! Я говорила, что это плохая идея!

– Это было совместным решением. – Отец дышал тяжело, но пытался говорить спокойно.

– Нет, это была твоя идея… Ты хотел заткнуть чем-то дыру от потери, говорил, что все снова будет хорошо, и вот он, результат!

– Яночка, иди в свою комнату, – ласково произнес отец. – Нам с мамой Лидой нужно обсудить кое-что.

Яна немедленно сорвалась и убежала в спальню. Она упала на тахту и накрыла голову подушкой. Несмотря на это, до нее все еще доносились обрывки скандала. Девчонка горько рыдала, разрываясь изнутри от стыда и боли.

– Либо я, либо эта потаскуха!

– Хорошо, мы уйдем, пока ты в себя не придешь…

– Ты ее хочешь?! Просто признайся.

– Лида, ты больна…

– Я же вижу, как ты смотришь!

– Не доводи до греха, уйди с глаз моих долой.

Ночью, когда поутихли распри, Яна собрала в рюкзак свои немногочисленные пожитки, на цыпочках прошла по коридору, открыла дверь и рванула прочь не оглядываясь. Она бежала по безлюдному городу в никуда, пока не выдохлась. Та осенняя ночь выдалась на редкость студеной. Довольно скоро беглянку прошиб озноб. Она скиталась от подъезда к подъезду, дергая ручки, но все двери были заперты. В конечном счете она спустилась в подземный переход, прислонилась спиной к стене и, обессиленная, съехала вниз, на ледяной пол. В этот момент послышались суетливые шаги. В конце перехода объявился отец. Едва его завидев, Яна поднялась и побежала прочь.

– Дочка, стой! – кричал он, догоняя.

– Отстань! – Яна замахала руками.

– Погоди ты, послушай! – Дмитрий схватил девчонку и крепко прижал к себе. – Никуда ты не пойдешь! Ты теперь моя, родная…

– Отпусти-отпусти, – вырывалась Яна и лупила отца ладошками по плечу. – Помогите! Люди! На помощь! Пожар!

– Тише, глупая, тише, – шептал отец, пока сам не разрыдался.

Заметив это, Яна затихла и обмякла. Ее сердце разрывалось от жалости к, возможно, единственному человеку, который любил ее по-настоящему. Она обняла его в ответ и расплакалась.

– Ты знаешь, она ведь неплохая… Просто раненая, – бормотал Дмитрий. – Мы не говорили, но до тебя у нас была дочка. Твоя ровесница. Ее не стало год назад, трагически… Она была такой хорошей, вы бы точно подружились.

– Я никогда такой не стану, я баторская, – задыхаясь, лепетала Яна.

– Ты – моя дочь. А все остальное не имеет значения. Мы поживем недолго на другой квартире, а потом будет ясно. Все наладится, милая…

…Вздрогнув, Яна поняла, что остервенело бьет кулаком в до боли знакомую дверь. Из квартир соседей доносились осторожные шорохи. Встревоженные старики зажигали свет в своих прихожих и разглядывали происходящее в глазки.

– Я знаю, что ты там, – бубнила Яна. – Открой!

– Я сейчас милицию вызову! – пригрозил мужской голос сверху.

– Уже работаем, не переживайте, – усмехнулась Князева и продолжила стук.

Не выдержав натиска, Лидия открыла дверь, но не поспешила впустить припозднившуюся гостью.

– Что тебе?

– Папа умер.

Лидия не изменилась в лице. Просто молча пожала плечами и спросила:

– А от меня ты чего хочешь?

– Тебе вообще все равно? – Яна уперлась рукой в стену.

– Спасибо, что сообщила. А теперь уходи, пожалуйста. Люди спят.

– Я не виновата.

– В чем?

– Я не виновата, что все так случилось! – во все горло закричала Яна. – Не виновата, что не была такой же идеальной, как ваша дочь! Не виновата, что не знала, как вести себя в нормальной человеческой семье! Не виновата, что он ушел от тебя и переехал в Волгоград! И в том, что твоя жизнь не сложилась, я тоже не виновата! Я была напуганным ребенком, который просто искал любви и заботы…

– Все сказала? – усмехнулась старушка. – Тогда, в ресторане, что ты там делала?

– Свидание у меня было, – нехотя призналась Князева.

– А я отмечала нашу годовщину. Он всегда водил меня туда, даже когда не было денег. Я была для него на первом месте… – Она замолчала, но все же добавила, не сдержавшись: – Пока в нашей жизни не появилась ты.

– Да я…

– Можешь говорить что угодно, но это ты все разрушила.

– Ясно, – скривилась Князева. – Прощай.

Дверь захлопнулась в ту же секунду. Обратный путь к гостинице занял всего шесть минут. Такси остановилось перед главным входом, и Яна буквально выпала с пассажирского сиденья. Встать ей помогли крепкие мужские руки.

– О, Ромео, – с деланной радостью усмехнулась Князева.

– Ян, что происходит? Ты вообще в порядке?

– А что, не видно? В полном!

– Где ты была?

– У мамки в гостях. Шикарный получился визит. Поговорили, как ты настаивал.

– И как? Полегчало? Ты ее простила?

– Я же не ты, – презрительно фыркнул Князева. – Пошла она! И ты тоже. Пошел!

– Зачем ты меня отталкиваешь? Я ведь ничего плохого не сделал.

– Блин, Ром, ты такой хороший, аж тошно… Знаешь, у меня уже бывали такие. Это плохо заканчивалось. Всегда. Я тебе не дам того, чего ты хочешь.

– И чего я, по-твоему, хочу? – Рома скрестил на груди руки.

– Семью, чего еще. Ты ведь только тем и занимаешься! Лепишь из дефектных семей нормальные. Потому что у самого ее не было.

– Мило, что ты меня в это носом тыкаешь…

– А я из другого теста. Мне это не нужно, я не хочу, чтобы еще кто-то жил с моими скелетами. Тем более дети!

– Ну, с этим ты, конечно, сильно вперед ускакала, – невольно улыбнулся Роман. – К слову, я такое много раз видел…

– Ты о чем? – Яна недовольно ухмыльнулась.

– О том, как детдомовцы сами рушат свои отношения, как первыми отвергают тех, кто их любит, потому что боятся довериться и вновь пережить предательство. Но что делать со своими скелетами – это только тебе решать, я не лезу.

– Вот и не лезь. Перепихнулись и разбежались. Чего непонятного?

– Протрезвеешь – набери. – Рома развернулся и зашагал прочь.

– Вот и катись, добрый самаритянин!

Утро для Князевой наступило раньше, чем хотелось. Оно ворвалось в голову чудовищной мигренью и осело гадким привкусом на нёбе. Яна с трудом дотолкала себя в ванную и не меньше часа просидела в душевой кабине, поливая тело холодной водой. Телефон разрывался от пропущенных, но Яна не обращала внимания. Она собрала еще влажные волосы в пучок и покидала вещи в чемодан. Уже спускаясь по лестнице, она сама набрала Дениса.

– Ты живая?!

– А что со мной станется? – устало произнесла Князева. – Уеду на пару дней. По семейным обстоятельствам.

– Все в порядке?

– Не очень. Папа умер.

– Господи… соболезную. Помощь нужна?

– Нет, спасибо, – сухо бросила Яна.

– Если хочешь, давай поговорим. Я тоже недавно отца потерял.

– Тогда ты понимаешь мое состояние. Ничего, отойду. Время лечит.

– Давай. Звони, если что.

– Спасибо. На связи.

Яна закинула чемодан в багажник, села за руль и двинулась в сторону трассы. Впереди – больше часа езды. Достаточно времени, чтобы осмыслить все безумие прошедшей недели. В колонках зазвучали грустные аккорды «Летнего дождя»…

Автомобиль Князевой притормозил у ворот родного СК. Яна уверенной походкой направилась в кабинет руководителя, не отвечая на радостные приветствия коллег.

– Вы повидаться хотели. – Она вошла без стука и села на скрипучий стул.

– Слышал об отце… Мои соболезнования, крепись.

– Алексей Петрович, давайте без этого? Я тут по делу. Вы сказали, есть новости.

– Да. Я все уладил. Когда сможешь приступить к обязанностям? Тут без тебя столько накопилось…

– Как только закончу дела в Заречном, – твердо заявила Князева.

– Какие у тебя там могут быть дела? На каком, черт тебя дери, основании?

– Вас Руденко попросил меня вернуть, чтобы я им карты не путала?

– Нет, это мой личный приказ. Ты либо возвращаешься полноценно, либо пишешь по собственному желанию.

– Супер. Я уже. – Яна достала из кармана мятый лист бумаги, сложенный вдвое. – Дайте автограф…

– Ты там в своем Заречном совсем с дуба рухнула? – Герасимов не задумываясь порвал заявление.

– Тогда до скорой встречи. – Князева встала и, не прощаясь, покинула кабинет.

Опустевшее жилище отца казалось невыносимо тоскливым. Яна старалась не смотреть по сторонам, ведь на каждой полке, на каждом столе в квартире Дмитрия Князева стояли фотографии в рамках. На них была Яна в разные периоды своей жизни. Школьница, студентка, выпускница, взрослая женщина… Отец бережно хранил каждый памятный момент, будто собирал большую мозаику, глядя на которую его дочь смогла бы гордиться собой. Теперь его нет. А снимки остались… ровно такими же, какими и были все эти годы. «Чудовищная несправедливость», – подумала Яна, нарочно уронив их совместное фото лицом вниз.

Впереди – целый марафон траурных мероприятий. Прощание, захоронение, поминальный обед… Даже думать об этом было невыносимо сложно. Князевой вновь захотелось выпить, но она будто почувствовала неодобрительный взгляд отца с фотографии и резко передумала. Слишком много предстоит дел завтра. Лучше хорошенько выспаться, набраться сил. Князева легла на продавленный диван и закрыла глаза. Тело обмякло, рот приоткрылся – сон приближался неотвратимо…

Звонок телефона заставил Яну вернуться в ненавистную реальность. Она достала мобильный и одним глазом взглянула на экран. «Неизвестный номер». По рукам и спине побежали мурашки. Князева приняла вызов и прислонила аппарат к уху.

– Здравствуй, Яна, – раздался искаженный голос.

– Кто это?!

– Ты знаешь кто, – заверил аноним. – Тот, на кого ты ведешь охоту.

– Чего ты хочешь?

– Да так, звоню проведать. Видел, ты уехала из города по делам…

– Я вернусь, не беспокойся.

– Конечно вернешься. Тем более я тут собираюсь подкинуть тебе работенки.

– Тронешь еще кого-нибудь, и я лично тебе глотку вскрою, мразь! – Яна до скрипа сжала телефон.

– Непременно трону. Иначе, где гарантия, что ты вернешься в Заречный? Кстати, тут кое-кто тебе привет передает. Хочешь послушать?

Князева не успела ответить, ее перебило истерическое мычание в трубку. Голос показался до жути знакомым…

– Узнала? – продолжал издеваться маньяк. – Это мама Лида. Слышал, она тебя сильно расстроила. Решил ее наказать за это. Нельзя так поступать с моими друзьями. Мы ведь друзья, Ян?

Князева мгновенно покрылась холодным потом. Она пыталась выровнять дыхание и говорить как можно спокойнее:

– Отпусти ее, пожалуйста. Она и так настрадалась в жизни. Возьми меня вместо нее. Тебе ведь я нужна, правда?

– Именно.

– Тогда предлагаю обмен: приеду одна и без оружия, а ты отпустишь ее.

– Отличная сделка. На ее исполнение у тебя полтора часа. А после я нарисую Лидочке широкую улыбку. Такую, какой ей всегда не хватало. Но только на горле… Время пошло. До встречи!

– Где тебя искать? – успела закричать Яна, пока не раздались короткие гудки.

– Там, куда ты так упорно не желала возвращаться, – слащаво протянул убийца и отключился.

Князева знала точно, о каком месте идет речь. Ехать до него примерно столько, сколько назначил психопат. Так что выдвигаться пришлось незамедлительно. Всю дорогу в Заречный Яна провела в тишине. И лишь на подъезде к городу, когда вдалеке показались мрачные очертания Батора, она включила колонки на полную мощность.

Горизонтальные столпы света пробили сгустившийся мрак – автомобиль Яна притормозил у здания Батора. Вернее, его руин: стен, расписанных неумелыми граффити, окон с выбитыми стеклами, прогнивших деревянных ступеней и обвалившейся крыши… Случайный прохожий и не подумал бы, что еще десять лет назад в этом приюте содержались несколько десятков детей, внутри кипела жизнь. Весьма несчастная и непутевая, но все-таки жизнь…

Как и всякий монстр, Батор не мог жить без пищи и чужих страданий. Вынужденно извергнув обитателей по приказу местной администрации, он начал пожирать самого себя. Так продолжалось до тех пор, пока он не разрушился полностью, испустив нечистый дух.

Осознав это, Яна усмехнулась, зажгла фонарик в телефоне и неспешно двинулась внутрь по остаткам паркета. Одно за другим она осматривала помещения Батора, невольно возрождая в памяти картины прошлого. Вот это – столовая. Тут – медпункт. Здесь – процедурная, а вон там – игровая. Князева легко смогла бы перемещаться по тюрьме своего детства вслепую, если бы где-то рядом не скрывался жестокий маньяк.

Яна поднялась на второй этаж и замерла, услышав шорох. Никого… Возможно, показалось. Поочередно пиная двери, едва болтающиеся на ржавых петлях, она продолжала играть в смертельно опасные прятки. В итоге осталась последняя комната: то самое подсобное помещение, куда ходили целоваться или толпой бить провинившихся. Именно здесь Глеб и Женя измывались над Костиком по приказу Елецкой…

«Нет, слишком банально», – решила Яна и вошла, ожидая увидеть то же, что и везде: поломанную мебель, гниющие мягкие игрушки, плесень… Догадка оказалась ложной. Посреди комнаты стоял стул, на котором сидела связанная и измученная Лидия. Яна резко опустила пистолет и сделала шаг навстречу приемной матери. В эту же секунду резкий удар со спины вырубил свет у нее в голове. Князева упала, не почувствовав боли. За окном начался дождь.

Яна очнулась от воя сирен. Затылок раскалывался и кровоточил, но она все равно поднялась, с трудом разлепив веки. Глазам предстало жуткое зрелище: Лидия Князева была по-прежнему связана, но вместе со стулом лежала на спине в огромной луже черной венозной крови. В ужасе ее несостоявшаяся дочь бросилась на помощь, попыталась сделать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Но толку от этого не было. Лидия умерла. Страшно и жестоко, от выстрела из пистолета в грудь. А может быть, от обещанной улыбки на сморщенном горле.

Когда в помещение ворвались сотрудники полиции и приказали лечь на пол, Яна показала удостоверение:

– Все в порядке, ребята, свои!

Несмотря на это, группа повалила ее на гнилые доски и, не церемонясь, надела наручники. Только тогда Князева поняла, как для них все выглядело со стороны. Два человека на все здание. Один из них мертв, а у второго руки по локоть в крови. Стоило ли сомневаться, из чьего пистолета настоящий убийца сделал три дыры в груди приемной матери?

В допросной стояла жуткая духота, от которой кружилась и болела голова. Яна знала, что причина не в плохой вентиляции, нет. Это лишь один из приемов для получения раскаяния и признания. Чем невыносимее в комнате, тем скорее захочется из нее выйти. И порой сделать это можно лишь одним способом… оклеветав себя на ровном месте. Князева бесчисленное множество раз участвовала в подобных мероприятиях, но еще никогда не была «по ту сторону стола». Теперь, глядя в глаза вчерашнему выпускнику академии, Грише, она улыбалась.

– Денис-то где? Ему сообщили?

Парнишка не отвечал. Он демонстративно перебирал бумаги, готовясь провести первый в своей жизни самостоятельный допрос согласно регламенту. Яна шумно выдохнула и положила ноги на стол. Гриша сделал ей замечание, но она пропустила его мимо ушей. А после и вовсе притворилась, что в кабинете, кроме нее, больше никого нет.

– Вам придется давать ответы, Яна Дмитриевна, иначе это никогда не кончится. Люди будут меняться, а вы застрянете в этой душегубке.

– Я не против поболтать. Но только с капитаном Симоновым.

– Что же, – поджал губы Гриша. – Не хотите говорить, послушайте.

Он открыл файл на телефоне и сам с любопытством склонился над динамиком.

«Здравствуйте, оперативный дежурный Козленко. Что у вас случилось?» – стандартно начал картавый женский голос. «Алло, алло! Вы меня слышите?! Меня зовут Лидия Князева, меня похитила моя приемная дочь, Князева Яна Дмитриевна. Только что мне удалось вырваться и сбежать, но она все еще где-то неподалеку! Умоляю, приезжайте скорее. Я в Баторе!» — «Где-где?!» – поспешила уточнить женщина. «В Баторе… то есть в заброшенном детском доме города Заречного. Тот, который на въезде в город!» — «Рядом есть укромное место, откуда вы можете говорить безопасно?» Лидия больше ничего не сказала. Раздался крик, звук выстрела, а за ними – хрип. Дальше связь прервалась.

– Что скажете, Яна? Это ведь голос вашей приемной матери?

– Безусловно. Но не будь вы дилетантами, уже нашли бы противоречия между словами и фактами.

– Например? – Гриша приготовился фиксировать показания.

– Лида сказала, что с трудом от меня вырвалась и прячется, а дальше – появилась я и расстреляла ее в упор. Все это ну совершенно случайно попало на запись… Так?

– Вроде в-верно. – Гриша нервно поправил очки.

– Как тогда, скажи мне, мальчик, как она снова оказалась примотанной к стулу? Выходит, я сначала застрелила ее, а потом, уже мертвую, связала по ногам и рукам? – скалилась Яна. – Ну бред же?! Чему вас только учат там в ваших шарагах…

– Согласен, нелогично. Только вот на орудии убийства ваши о-отпечатки. Соседи госпожи Князевой рассказали, что вы приходили к ней домой посреди ночи со скандалом, а за пару дней до этого вас с Лидией видели вместе в ресторане «Восход». Там, опять же согласно свидетельским показаниям, вы получили суровую по-пощечину и убежали в слезах. Мотив серьезный, не так ли?

– У нас были сложные отношения, но я бы ее и пальцем не тронула. Отец любил ее до последнего. Просто жить с ней не смог.

– Тот самый отец, про которого она ра-рассказывала всякое? Например, о том, что он сбежал в Волгоград с несовершеннолетней лю-любовницей из детского дома? Думается, речь шла о вас…

– Фантазии больной и униженной женщины. Папа был святым человеком. И если ты еще раз скажешь что-то плохое о нем, я сломаю тебе руку в трех местах, Гриш, – совершенно спокойно выдала Яна.

Гриша подтянул к себе ладонь и сжал кулак. Было видно, что он боится говорить с Яной или оставаться с ней в одиночестве. Однако служба есть служба. Откашлявшись, он продолжил:

– А какова ваша версия событий? О-откуда эта запись?

– Элементарно. Убийца заманил меня в Батор, где заранее спрятал Лидию в одной из комнат. Улучив момент, он вырубил меня чем-то тяжелым. Возможно, камень или огнетушитель. Ушиб легко подтвердит экспертиза. Пока я валялась в отключке, он взял мой пистолет в перчатках и угрозами заставил напуганную старуху сказать оператору все, что требовалось. Возможно, она рассчитывала на пощаду или была с ним в сговоре… Так или иначе, он убил ее, избавившись от прямого свидетеля и подставив тем самым меня. А дальше приехали вы, схватили меня и отправили на допрос с самым глупым и неопытным дознавателем в истории. Как-то так!

– Не очень-то у-убедительно, – скуксился Гриша.

– Слушай, давай ты не будешь в крутого играть? Я не могла похитить Лидию, меня в городе не было. Волгоградские подтвердят, что я с полудня в городе тусовалась. Чекните мой биллинг, в конце-то концов, все вопросы сразу отпадут. И да, это было мое последнее слово тебе. Дальше я намерена говорить только с Денисом.

– Х-хорошо, постараюсь организовать вашу встречу. А вы пока можете написать чистосердечное. С ним всегда проще вести расследование, и срок по итогу меньше, вы же з-з-знаете. – Гриша подвинул Яне бланк.

Она схватила чистый лист, смяла его в ком и бросила в дознавателя. Тот испуганно пригнулся и покачал головой. Местные охранники забрали Яну и переместили в изолятор временного содержания. Там ее дожидались крохотная койка и жуткий холод – очередной инструмент для получения бумажки с самооговором.

Внеплановый отгул явно пошел Денису на пользу. Поздний подъем, сбор детской кроватки, бутылочка пива за ужином, да и просто время наедине с любимой женой – впервые за несколько недель Симонов почувствовал себя человеком. Хорошее настроение не оставило его и по пути на работу. Он бодро вошел в кабинет и подмигнул Грише.

– Как дела, салага?

Парень не ответил, лишь потупил взгляд и попытался зарыться в бумагах.

– Гриша? Прием!

– Кое-что случилось. Тебе не понравится, – предельно мягко начал новенький.

– Та-а-ак. – Денис подтянул стул ближе и уселся.

– В здании заброшенного приюта убита Лидия Князева. Главная и единственная подозреваемая на данный момент – ее бывшая приемная дочь…

– Яна Князева? – Симонов побледнел и напрягся.

– Именно. Мы с Руденко уже допрашивали ее, пытались уговорить на явку с повинной, но она ни в какую…

– Ты с ума сошел? Она не могла.

– Там дело верняк, все улики против нее. О-ошибки быть не может.

– Мне нужно с ней поговорить. Где она?

– Денис, не получится…

– Это как? – Симонов склонился над коллегой.

– Павел Сергеевич сказал, что ты лицо заинтересованное, тебя нельзя допускать к следствию.

– Нельзя, значит? – Благостный настрой Дениса в момент улетучился. – Я вам сейчас покажу нельзя! Сейчас же пойду к Руденко.

– Так и ходить никуда не надо. – Полковник появился в дверном проеме. – Я уже тут.

Симонов обернулся и вопросительно уставился на начальника. Тот неспешно прошел в кабинет и опустился за стол. Гриша спрятался за стеллажом, якобы перебирая папки. Очевидно, ему совсем не хотелось принимать участие в грядущей стычке.

– Чем объясните свое решение? – Денис облизал губы и покачал головой.

– А что, уже думаешь, как спасать свою подружку? – Руденко достал сигарету и, чиркнув спичкой, закурил. – Надеюсь, Гриша вкратце описал тебе ситуёвину? Там все ясно как белый день.

– И все же я бы хотел принять участие в расследовании.

– Вы слишком сблизились, – отрезал Руденко, выпустив облако дыма.

– Не настолько, чтобы я ее покрывал.

– Расскажи лучше, что за фрукт эта Яна? Замечал за ней какие-нибудь странности? Обида на приемных родителей? Жестокость? Вспышки гнева?

– Да, отчасти. Но это легко объяснить. Человек на грани нервного срыва. Проблемы на работе, отстранение, внезапная смерть отца… Это не считая тяжелого детства в Баторе, полного боли и унижений.

– Вот видишь, сам подтверждаешь нашу теорию, – хлопнул в ладоши Руденко.

– Нет, – спешно вставил Денис. – Яна сильная. Она бы не сломалась вот так, после всего, что вынесла.

– Ломалась и раньше. Я говорил с ее коллегами. Знал, что у нее была попытка суицида? – Руденко стряхнул пепел в стаканчик с водой. – Нет, не знал, по глазам вижу. Думаю, ты вообще не успел понять, какой она человек. Так что доверь нам расследование, а с результатами мы дадим тебе ознакомиться. Подставлять ее цели нет. Наоборот, помочь хотели, смягчить ответственность.

– Ладно. – Денис хрустнул шеей. – Можно мне ее хотя бы увидеть? Неофициально.

– Так и быть, – ухмыльнулся глава отдела. – Иди, любовничек.

Симонов проигнорировал шутку. Взглянув на экран телефона, он вышел.

– Это будет непросто, – буркнул из-за стеллажа Гриша.

– Смотри, учись и не повторяй ошибок. – Руденко засобирался на выход. – Перефразируя классика, скажу: «Все бабы – ведьмы, а те, что из следственного – уж точно ведьмы», – расхохотался он и покинул помещение.

Стальные двери открылись с протяжным скрипом, впуская Симонова. Задремавшая Яна подскочила, босиком спрыгнула на пол и подбежала обнять напарника.

– Наконец-то!

Поймав на себе строгий взгляд охранника, Яна расцепила руки и отошла на положенную дистанцию.

– Прости, раньше не мог. Как ты? – виновато спросил Денис.

– Нормально. Сервис и меню – примерно как в Баторе. Жить можно.

– У нас всего пять минут, я тут неофициально, давай сразу по делу. Это наш убийца? Он тебя подставил?

Яна удрученно закивала.

– Да. Он так ловко заманил меня в ловушку. Предусмотрел буквально все. Не подкопаться. Теперь я здесь, а он по-прежнему разгуливает на свободе.

– Я тебя вытащу, – еле слышно произнес Денис.

– Со мной разберемся позже. Сейчас главное – защитить Елецких. Уверена, Савва и Олег – следующие цели. Они, без преувеличения, в смертельной опасности.

Денис понимал, что сказанное – правда. Закинув руки за голову, он тяжело вздохнул:

– Знаешь, о чем подумал? Все больше кажется, что действует человек с определенной подготовкой, навыками…

– В этом уже нет сомнений.

– Кроме того, это должен быть кто-то, кому не безразлична судьба Костика. Человек, который жаждет отмщения.

– Максим, муж Оксаны?! – внезапно осенило Князеву.

– Допускаю такую мысль, но не уверен. Попробую чекнуть его прошлое и по возможности алиби. А ты тут держись.

Князева спокойно кивнула и попыталась улыбнуться. Вышло так себе. Денис благодарно хлопнул охранника по плечу и вышел. Работать после таких новостей ему из принципа не хотелось. Уехать домой было единственным верным решением.

Рита страшно обрадовалась раннему возвращению супруга. Они вместе прошли на кухню, где жена на скорую руку приготовила салат. Денис слушал ее пустые рассказы о больницах, родильных палатах, форумах будущих матерей и страшилки про неумех-акушерок, которые каждой второй мамочке предлагают «кесариться» без показаний. Все это напрямую затрагивало будущего отца, но казалось совершенно неинтересным и даже глупым. По крайней мере, на фоне того, что прямо сейчас творилось с Яной…

– Ты вообще здесь? – Рита щелкнула пальцами перед лицом мужа.

– Конечно. – Симонов моргнул и попытался вспомнить, о чем идет речь.

– Так вот, я говорю, что у заведующего отпуск в ближайшие две недели, не знаю, дотянем ли. С Рудиной рожать не хочу, она грубая и в эпидуралке отказывает, если верить другим мамочкам. Что думаешь?

– Думаю, нужно поступить так, как ты хочешь…

– Зай, ты серьезно? Что вообще происходит? Ты как с луны упал!

– Все хорошо, не занимай голову.

– Говори, а то обижусь! – Рита заранее надула губы.

– Яне вменяют сто пятую за убийство приемной матери.

Грозный взгляд Риты сменился на испуганный. Она открыла рот, но так и не сумела выдавить и звука. Ей понадобилось не меньше минуты, чтобы вновь обрести дар речи.

– А что же теперь будет? Ее посадят?

– Если не найду способ доказать ее невиновность, да, посадят по строгачу. А таким, как Яна, с ее комплексом спасателя, в тюрьму нельзя.

– Как считаешь, она способна на убийство?

– Хотелось бы верить, что нет. Но сейчас все улики против нее. Понятия не имею, что с этим делать.

Рита нежно погладила живот и обреченно склонила голову.

– Можешь мне пообещать кое-что?

– Конечно. – Симонов придвинул стул и поцеловал руку жены.

– Если я умру, воспитай сына хорошим человеком. И да, обязательно найди ему заботливую мать.

– Рита, ты о чем? – Денис отпрянул в испуге.

– Знаешь, в детстве мы рассказывали друг другу страшилки о том, что Батор – это не здание, а живое существо. Монстр, который проглатывает детей и постепенно переваривает, выблевывая их за ворота, когда им исполняется восемнадцать. Вернее, даже не их самих, а всего лишь оболочки… пустые тела, которым нужно что-то есть, где-то жить, кем-то работать. Справляться самостоятельно, другими словами.

– Я тебя не понимаю, – растерянно прошептал Симонов.

– Батор оказался не таким, – вздохнула Рита. – Он еще хуже. Сначала это место выжрало нас изнутри, а теперь, много лет спустя, хочет поглотить оставшееся. Я же вижу, что происходит: Женя, Глеб, Антон Иртеньев, Ольга Владимировна… а теперь и Яна. Проклятие Батора настигло каждого. И меня настигнет. Ты должен быть готов.

– Сейчас же прекрати молоть эту чушь! Я с тобой, а значит, ничего страшного не произойдет.

– Хотелось бы верить, но сердцем чувствую обратное. Так что обещай.

– Милая…

– Обещай! – в слезах закричала Рита.

– Хорошо, обещаю, – поспешил согласиться Денис. – Клянусь.

– Так-то лучше. – Она вытерла потекшую тушь. – Скажи, а меня пустят к Яне?

Симонов покачал головой.

– Исключено.

– Тогда я хочу, чтобы ты передал ей кое-что. Получится?

Денис вопросительно взглянул на жену, но та не стала ничего объяснять. Просто отлучилась ненадолго в комнату и вернулась с коробкой…

Семья Елецких уже собиралась отходить ко сну, когда у ворот их особняка появился служебный автомобиль. Сигналом клаксона неизвестный настойчиво требовал его впустить. Кристина напряглась, но испугаться не успела. Ей позвонил Лёва и сообщил, что их полуночный гость – не кто иной, как полковник Руденко. Кристина наспех оделась и вышла к старому знакомому. Тот сиял как новая монета. Поприветствовав хозяйку дома кивком, он предложил пройтись по участку, явно намекая на то, что посторонние не должны их услышать.

– Павел Сергеевич, я вам, конечно, всегда рада, но не ожидала столь позднего визита. Что стряслось?

– Просто у меня новости, которые не терпят до завтра. – Руденко на всякий случай оглянулся и продолжил: – Князева задержана по подозрению в убийстве приемной матери, возбуждено уголовное дело…

– Батюшки, – без какого-либо притворства воскликнула мэр.

– Да, неожиданный поворот. В связи с этим у меня две новости: одна хорошая, а другая – нет. С какой начать?

– С плохой, – ответила Кристина не задумываясь.

– На всех допросах, что были, Князева рассказывала одну и ту же небылицу про вас. Мол, когда вы работали воспитателем в детском доме, там трагически оборвалась жизнь мальчика по имени Костя Гордеев. Кто виноват – она не знает, но утверждает, что вы, Иртеньев и Лихачева скрыли его смерть, избавившись от тела и сочинив историю про побег…

– Какая чушь, – просипела Кристина, радуясь тому, что в полумраке не видно ее декольте, которое наверняка пошло красными пятнами от волнения. – А хорошая новость тогда в чем?

– У нее было вещественное доказательство этой теории. Предсмертная записка Иртеньева. Экспертизу мы не проводили, но что-то подсказывает, что она подлинная.

Павел Сергеевич достал из кармана листок и протянул его Кристине. Та остановилась под ближайшим фонарем и жадно впилась глазами в роковое признание. Ее грудь часто вздымалась, а ладони потели. Так близко к краху всего, что ей дорого в этой жизни, она еще никогда не была…

– Где вы это взяли? – Елецкая беспокойно потерла шею.

– Нашли в ее машине в бардачке, когда проводился обыск.

– И… чем это мне грозит?

– Ничем. Если оставите послание себе, а еще лучше – сожжете, – подмигнул Руденко, призывая продолжить путь. – Считайте это подарком.

– Вы знаете, Павел, я в долгу не останусь, – с облегчением улыбнулась Кристина.

– Друзья должны приходить на помощь в трудную минуту. Иначе на кой они нужны вообще? – Полковник взглянул на Елецкую лукаво. – Надеюсь, вскоре получим от нее чистосердечное признание и направим в суд. Она вроде неглупая девка. Когда поймет, что все против нее, попытается смягчить удар.

– Будем на это надеяться.

– Будем работать, – поправил Руденко. – Доброй ночи, Кристина Анатольевна.

Елецкая кивнула, провожая подельника взглядом. Стоило Лёве выпустить его обратно за ворота, она вернулась в дом и побежала к раковине. Смятая в ком записка упала в железную мойку, уголка коснулся длинный носик каминной зажигалки. Пламя взялось немедленно. В считаные секунды оно уничтожило все, на чем могло бы выстроиться обвинение против Кристины: все слова, признания и раскаяния жалкого труса Иртеньева. Глядя на распадающийся пепел, она улыбалась… Когда сзади донесся звук шагов, госпожа мэр быстро включила воду и смыла остатки бумаги в канализацию.

– Чем тут пахнет? Что-то горело? – Олег обнял жену за талию. – Кто приезжал так поздно?

– Да так, Руденко. Заглянул по срочному вопросу. – Елецкая умело не заметила первые два вопроса.

– Все хорошо?

– Все чудесно. – Кристина коснулась груди мужа. – Пойдем спать? Я смертельно устала…

Хмурый Денис сидел за компьютером, листая файлы. Среди бесконечных копий медицинских документов вдруг мелькнул скан паспорта, и движение колесика в мышке прекратилось. Симонов разглядывал знакомое лицо придирчиво, будто оценивая. Но, стоило за спиной появиться Грише, Денис скрыл изображение и отвернул экран на всякий случай.

– Слушай, тут помощь нужна. Это по делу Яны. Хотел посоветоваться…

– Советую не портить себе карму, подставляя невиновную.

– Я се-серьезно. – Новенький явно обиделся.

– Я тоже, – хладнокровно парировал Денис. – Хреновый ты выбрал способ выслуживаться.

– Не понял…

– Она капитан СК. Одна из нас. А ты ее засадить хочешь?

– Этот капитан человека убил, а может, и не одного!

– Тихо-тихо-тихо, – вдруг зашептал Симонов. – В профиль повернись на секунду.

– Зачем? – вконец растерялся Гриша, но просьбу выполнил.

– О! Вот это нос! Истинный потомок Брута…

– Да чего ты на меня взъелся?! Я ж не виноват, что ты залип на психопатку!

Денис подскочил и сделал два шага вперед, вынудив коллегу испуганно пятиться.

– Парни, ну вы чего?! Подеритесь еще, блин! – раздраженно буркнул из-за своего стола оперативник Коля.

Телефон Дениса затянул что-то танцевально-иностранное, окончательно спугнув дух воинственности. Симонов принял вызов и приложил мобильный к уху. Его беспокоил дежурный: мол, какой-то чудак заявился без приглашения и повестки, требует немедленно позвать людей по делу Князевой.

– Зовут-то его как? – недовольно процедил Денис.

– Роман. Роман Кудрявцев. Что ответить?

– Сейчас буду.

Меньше чем через минуту Симонов подошел к турникетам. Там со ступенек на него смотрел старый знакомый.

– Поговорить бы… Здравствуй!

– Опять меня обвинить в чем-то хочешь? – Симонов приложил пропуск и спустился к гостю. – Давай пройдемся, коль не шутишь.

– Я насчет Князевой. – Роман толкнул тяжелую дверь, пропуская Дениса.

– Так и понял. Что сказать, ситуация хреновая, но я делаю что могу.

– Она тут точно ни при чем. Я был с ней в ночь, когда якобы пропала Лидия Князева. Могу дать письменные показания или выступить в суде… Что угодно!

– Обязательно привлечем тебя в качестве свидетеля. – Денис жмурился от яркого солнца. – Но этого явно недостаточно. Все не в ее пользу пока что. Увы! Но я так просто это дело не оставлю. Если надо, всех вые… кхм, построю, но своего добьюсь.

– Спасибо, – усмехнулся Рома. – И прости за похороны… Что-то мне крышак тогда сорвало знатно.

– С кем не бывает, – кивнул Денис. – Ладно, будь на связи. Тебя, если что, повесткой вызовут.

– А телефон-то мой есть?

– Найдем, когда понадобится, не переживай. – Симонов пожал руку заступнику Яны и вернулся в отдел.

По дороге в свой кабинет он набрал номер из сообщения от коллеги.

– Здравствуйте, это Вероника Семеновна? – Выслушав ответ, Денис продолжил: – Да, это я. Как раз искал кого-то из руководства больницы, спасибо, что откликнулись. Следствию нужна ваша помощь. Нам бы получить историю болезни одного пациента. Максим Лукин зовут, 1968 года рождения… Да? – просиял он. – Было бы чудесно. Да, ожидаю. Если что, пишите в любой мессенджер по этому номеру. Прекрасно! Спасибо еще раз!

Окрыленный успехом, Симонов вновь решил наведаться в ИВС и подбодрить Яну хорошими новостями. Охранник долго мялся и отказывался, но Денис надавил на него и получил желаемый доступ. Одного взгляда на Князеву хватило, чтобы понять причину сомнений…

– Кто это сделал?! – Денис по-звериному оскалился.

– Коллеги твои. Навещали ночью, требовали сознаться во всякой чепухе. Я не сломалась… В отличие от пальца. – Князева показала неподвижный черный мизинец.

– Сука, – прохрипел Симонов. – Я им бошки поотрываю!

– Не надо. Не хватало еще, чтобы тебя по соседству заперли. Один из нас должен остаться на свободе и довести расследование до конца. – Яна гипнотизировала Дениса взглядом. – И вообще, меня в ближайшее время обещают этапировать в СИЗО. Надо поторопиться… Кстати, что там по Лукину?

– Потряс старые контакты, удалось выяснить кое-что. – Денис немного успокоился и открыл заметки. – Знаешь, где он встретил Оксану? В психушке…

– Мило, – ухмыльнулась Князева.

– Ага, очень. Она лежала там после попытки суицида, а он залечивал ПТСР. Он же этот, «чеченец»…

– Романтика, ничего не скажешь. А после выписки у него проблемы с законом были?

– Ты как чуешь, к чему все идет. – Денис прокрутил текст заметки. – Привод в полицию за драку. Вернее, за избиение. Угадаешь кого?

Яна растерянно пожала плечами.

– Иртеньева. Он его тогда неплохо так отмудохал. До сотряса и переломов. Мог бы и присесть, конечно, только Антон не написал заявление.

– Это же стопроцентный мотив…

– Доказательства пока лишь косвенные. Но ничего, я еще нарою и достану его. Мне бы только хвостик у этой ниточки поймать, а там всю катушку раскрутим.

– Успеть бы. – Яна заметно поникла. – А то, кто знает, куда меня упекут и что там поджидает.

Денис не нашелся с ответом, но, повинуясь какому-то странному инстинкту, взял Яну за руку и не встретил сопротивления.

– Денис, время, – напомнил охранник, постучав костяшками пальцев по железным прутьям.

– Иду, – отозвался Симонов и добавил намного тише: – Кстати, вот, держи. Это от Риты. – Он передал заключенной небольшой конвертик.

Яна кивнула и жестом велела ему идти. Денис послушно удалился. Оставшись в одиночестве, Яна открыла конверт и достала письмо. В ноги упало что-то невесомое. Князева присела на корточки и подняла предмет. Тонюсенький браслет из бисера… В горле моментально пересохло. Зрачки заметались по написанному от руки:

Дорогая Яна! Прости, что накинулась на тебя в больнице. Просто в последнее время все наперекосяк… Ребенок вот-вот родится, а Дениса все время нет рядом. Иногда кажется, что я ему больше не нужна. Он единственный, кому на меня было не наплевать с тех пор, как тебя забрали. Я вообще до него не знала, что могу всерьез полюбить кого-то, понимаешь? Думала, такие, как он, только в сказках встречаются. Наверное, я просто почувствовала опасность… приревновала. Дура, короче. Денис рассказал, что случилось с твоим отцом. И его женой бывшей. Мне очень жаль, прими соболезнования. Надеюсь, когда ты выйдешь, и это будет скоро, мы все обсудим. Ты узнаешь, как нелегко мне было без тебя в Баторе… Браслет, который ты найдешь, сделал Костик специально для тебя. Сначала я не хотела отдавать его, потому что считала, что ты нас обоих предала. Но теперь верю: он принесет тебе удачу! До встречи! Обнимаю, Рита.

Князева сжала крохотные бусинки в кулаке и ощутила дуновение свежего ветра в закрытом помещении…

…Волосы Яны растрепались от бега. Поправляя их на ходу, она достала из кармана гребешок с отломанными зубчиками и несколько раз провела по голове. Результата девчонка не увидела, но теперь было не стыдно показаться перед возможными опекунами. Той самой парой, что в свой последний визит улыбнулась ей издалека и приветливо помахала. Милые светлые люди, которые словно списаны с брошюрки по опеке над приемным ребенком. Соколова боялась радоваться заранее, но почему-то верила: сегодня – тот самый день. Ее день!

Притаившись у кабинета Лихачевой, Яна услышала бубнеж за дверью. Не сумев побороть любопытство, она приложила ухо к створке и задержала дыхание.

– …Да и мы немолодые уже, поэтому хочется ребенка постарше. В идеале – подростка. Девочку, – донесся красивый женский голос. – Лет тринадцати, если возможно.

Соколова едва не взвизгнула от радости! Это точно судьба, ведь ей именно столько. «Счастливое все-таки число», – подумала она, пританцовывая.

– Конечно, понимаю. – Приторно-сладкий голос Лихачевой было трудно спутать с чьим-то другим. – У меня на примете есть хороший ребенок. Чудесная девочка, которая вам точно понравится. Ее зовут Рита. Сейчас я попрошу привести ее к вам, ладно?

– Мы вам очень благодарны, – ответил мужчина. – С удовольствием познакомимся!

Услышав имя подруги, Яна сначала улыбнулась, а после отшатнулась в ужасе. Самый страшный ее сон становился реальностью. Это не должно было случиться. И да, не случится вовсе, если обстряпать все грамотно…

– Князева! На выход! – Высокий конвоир не собирался с ней расшаркиваться.

Яна поднялась и безропотно зашагала в указанном направлении. У отделения ее ждал автозак. Внутри – пусто. Почти пусто, если не считать короткостриженую зэчку, тело которой покрывали мутные сизые наколки. Она улыбнулась соседке кривыми желтыми зубами, но не дождалась ответа. Князева отвернулась. Автомобиль тронулся. Все надежды на лучшее остались позади.

Савва:

Я не уверен, что готов

Лика:

понимаю, но что делать? мы же все решили. сначала ты, потом я… не бойся, это совсем не страшно

Савва:

Откуда тебе знать :( ??

Лика:

видела, как это делают друзья. держала их в те моменты за руки…

Савва:

Ладно, мне пора. С тобой было хорошо. Увидимся еще… однажды

Лика:

раньше, чем ты думаешь! 💋 ЯТЛ!!!

Савва заблокировал телефон и глубоко вдохнул. Поджилки тряслись от осознания собственных намерений, но отступать было поздно. Слишком много всего обещано, слишком мало всего сделано. Слишком невыносимо жить дальше в этой лицемерной, насквозь прогнившей семейке… Он взглянул на часы. «И правда, пора!» – подумал Савва, вышел в коридор и повернул налево.

До большой трагедии в семье Елецких оставалось меньше часа…

Яна резко открыла глаза от чувства беспричинной тревоги. За секунду до того, как на нее обрушился кулак с заточкой. Князева успела перехватить запястье, но безумная соседка по автозаку не сдавалась. Она продолжала давить сверху вниз, имея явное преимущество в весе и, очевидно, в рукопашном бою. Еще секунда – и заточка проткнет глазницу насквозь. Яна с криком махнула ногой, и удар пришелся точно в цель, в гладковыбритый висок, поблескивавший сединой. Местная психопатка отшатнулась и плюхнулась на рыхлый зад. Этого было явно недостаточно, чтобы остановить ее. Яна приготовилась к драке. Вся злость, которую она усиленно тушила алкоголем, вдруг зажглась в кулаках.

Противница вновь бросилась в атаку, но Князева точным хуком выбила ей челюсть. Зэчка взвыла от боли и опять попыталась напасть. Немногим удачнее, ведь Яна умудрилась трижды ударить соперницу в глаз, и тот моментально заплыл. Повалив маньячку на пол, Яна криком призвала помощь. Казалось, исход драки предрешен, но именно тогда безумная дотянулась до потерянной заточки и описала ею дугу в воздухе. Князева ахнула, но не сдалась. Напротив, подлая атака лишь придала ей сил. Большие пальцы нащупали глазные яблоки и тут же принялись давить. Зэчка заверещала так, что автозак сбросил скорость. Конвой явно вознамерился вмешаться.

– Тварь! – бритоголовая вновь попыталась ударить заточкой, но промахнулась.

– Сама тварь! – завопила Яна и несколько раз приложила бандитку головой о металлический пол.

Соблазн сломать основание черепа, чтобы раз и навсегда с ней покончить, был велик. Князева едва сдержала себя после третьего удара. И слава богу, ведь вокруг все уже было в крови. Когда вошел молодой конвоир, обе заключенные лежали без движения. Первым делом он кинулся к Яне, чтобы проверить пульс. Это стало его роковой ошибкой, ведь именно тогда же в его бок уперлась чужая заточка.

– Дернешься – ты труп, – прошипела новоявленная арестантка. – Крикнешь что-то напарнику – исход такой же…

– Ну чего там, Тим? – донесся из кабины грубый мужской голос.

– Все х-хорошо… Послышалось, сейчас вернусь.

Князева забрала табельное оружие парнишки и заковала его в собственные наручники. Вернее, окольцевала Тимура и неизвестную рецидивистку. Сама тем временем аккуратно вышла из машины и бросилась в непроглядный лес, где ее тень слилась с остальными… Яна не знала, куда бежать, но даже просто иметь такую возможность – само по себе радость. Князева до жути скучала по этому последние несколько дней. А еще – по здоровому и полноценному сну, который больше не светит ей в обозримом будущем. По крайней мере, пока не пойман истинный преступник.

После череды скандалов и неурядиц в дом Елецких, казалось, пришел покой. Кристина сама приготовила ужин, собрала своих мужчин за большим столом и попросила Лёву купить пару бутылок любимого вина. Непринужденное общение с близкими было таким милым, что сердце хозяйки сжалось от страха: вдруг завтра эта идиллия кончится и старая испорченная пластинка упреков и ругани пустится по кругу?

– Демидовы написали, что не придут… – Олег прочитал сообщение. – У них рейс перенесли, умоляют простить.

– Ничего страшного, – улыбнулась Кристина. – Годовщина – все равно исключительно семейный праздник, обойдемся без посторонних.

Савва поднял руку и смущенно потупил взгляд. Он явно хотел озвучить тост, и Кристина дала ему эту возможность.

– Мам, пап… Я хотел сказать вам кое-что. Иногда со мной трудно, я, типа, веду себя как мудак. Ой, простите. – Лицо его густо залилось краской. – Но я, правда, буду стараться прожить эту жизнь правильно, как вы меня учили. И спасибо вам за это. С годовщиной! За вас!

Глаза Кристины заблестели от слез. Даже такая неумелая и сбивчивая речь растрогала ее до глубины души. Все трое чокнулись бокалами и осушили их залпом. Савва откашлялся и встал.

– Извините меня, я на секундочку.

Олег любя хлопнул мальчишку по спине и кивнул. Сын торопливо затопал на второй этаж. Судя по всему, в уборную.

– Что это с ним? – Елецкая не могла перестать улыбаться.

– Как что, день рождения скоро. Восемнадцать лет. Машину хочет. Он же не дурак, – отмахнулся Олег.

Звук шагов в коридоре заставил пару обернуться. Лицо Кристины вытянулось в недобром изумлении, а Олег резко поднялся, зачем-то взявшись за тупой столовый нож. Из тени бесстрашно вышла Яна. Она схватила бутылку и подняла ее на свет.

– Вроде осталось немножечко. Вы не против?

– Зачем ты здесь? У нас праздник, убирайся… – тише обычного проговорила Кристина.

– Подруга, я тут исключительно ради вас. Налейте мне вина и послушайте кое-что.

Елецкая сжала губы и замолчала. Олег, немного помедлив, выполнил просьбу нахальной гостьи. В этот момент в столовую вошел Савва. Он с подозрением осмотрел Князеву и вернулся на свое место. Его взгляд был прикован к пистолету, который девушка крепко сжимала, даже смакуя красное полусладкое.

– Охрана у вас, конечно, – мое почтение! Если я прошла, то и он сможет. Кстати, спасибо, что отправила ко мне эту маньячку. Отличный вышел спарринг, тебе бы понравилось.

– Отпусти их. – Кристина кивнула в сторону родных. – Они ни при чем. Это все моя инициатива от начала и до конца.

– Да не ссы, я здесь не по ваши души. Просто жду того, кто действительно виновен во всех убийствах. Как поймаю, сама вызову полицию и сдамся.

– Извините, а кто и почему открыл на нас охоту? – нерешительно поинтересовался Олег.

– Не говори с ней. – Елецкая подняла указательный палец.

– Мамаша, ша! Сегодня я устанавливаю правила, – усмехнулась Яна. – Он хочет, чтобы ваша жена потеряла самое дорогое, что у нее есть.

– Но почему? Какой мотив? Это политика? Передел сфер влияния?

– Все проще. Месть. Некто решил воздать Кристине Анатольевне за гибель ребенка, которую она скрыла и выставила как побег. Был такой мальчик, Костя Гордеев, может, слышали…

Олег побледнел, челюсть его карикатурно отвисла. Он уставился на супругу, ожидая пояснений.

– Ты что, не видишь, она безумна! Вламывается в дом к чужим людям, выдумывает всякую чушь! – Елецкая катастрофически плохо отыгрывала возмущение.

– Господи, хватит уже врать. Хоть раз в жизни скажи правду! – воскликнула Яна и устало подперла лицо ладонью.

– Не понимаю, о чем ты. Костя сбежал, потому что не хотел в ПНИ. Будто ты не помнишь, какой он был странный!

– Не странный, а просто напуганный и одинокий.

– И он так нравился Вике… – Олег смотрел на дно пустого бокала, вспоминая теперь уже далекую жизнь с предыдущей супругой.

– Клянусь Богом, он просто…

– Какая же ты мерзкая! – взорвался Савва. – Она говорит правду, пап! Я уже давно об этом знаю.

– Савва… – Елецкая попыталась схватить ладонь сына, но тот резко отдернул руки.

– Однажды я вернулся из школы раньше, чем планировалось. Последнюю физру отменили. Она, – мальчишка брезгливо взглянул на мать, – меня не услышала. Была слишком увлечена беседой с Ольгой Владимировной. Я спрятался за колонной и слушал.

– Ты не так все понял, – просипела Кристина, ее губы дрожали.

– Как еще можно понять фразу «избавились от трупа мальчишки»?! – Савва ударил по столу, бешено глядя матери в глаза.

– Сынок, я ведь…

– Меня от тебя тошнит! Ты просто… – Савва вдруг замолк и резко выдохнул через ноздри.

Казалось, мальчишка поперхнулся. Но чем дольше он пытался отхаркнуть что-то из горла, тем тревожнее становилось присутствующим. Очередной приступ кашля повалил его на мраморный пол, подросток задергался и пустил изо рта розоватую пену.

– Савва! Господи, что с тобой? Вызывайте неотложку! – заверещала Кристина, кружа над сыном.

Скорая не подвела. Реанимобиль ворвался на придомовую территорию четыре минуты спустя. Столовую заполнили фельдшеры и медбратья. Они проверили пульс, сделали Савве укол и, оперативно погрузив его на каталку, забрали с собой.

– Поехать с нами может кто-то один, если нужно, – сухо бросил мужчина в синей форме.

– Умоляю, я! Меня возьмите, прошу! – выбежала вперед зареванная Кристина.

Работник скорой кивнул и поманил ее за собой. Звуки сирены стихли совсем скоро. Яна и Олег остались с глазу на глаз. Запоздалой бурей в столовую ворвался Лёва. Увидев старую знакомую, он изменился в лице.

– Тебе конец, – прошипел бугай, сжимая кулаки.

– Не тронь ее, Лёва. Она пыталась помочь.

– Но…

– Никаких но. Скройся с глаз моих, защитник хренов.

Яна прыснула со смеху и добавила:

– Пока-пока, Лёва. Рада была повидаться.

– Я поеду следом, извините, ужин – всё. – Елецкий проверил что-то в телефоне.

– Мы просто закроем глаза на то, в чем виновата Кристина?

– А что вы предлагаете? – Олег непонимающе обернулся. – Она моя жена. Мать моего ребенка. Верный партнер без малого двадцать лет.

– И преступница, – не упустила возможности добавить Яна.

– Это в прошлом. Она изменилась. – Елецкий схватил брелок и, не теряя времени, пошел в гараж.

Черный «Мерседес» выехал в расступившиеся ворота и свернул на трассу, но скорость набрать не успел. Подозрительный шорох на заднем сиденье вынудил водителя остановиться. Олег взглянул в зеркало заднего вида. В отражении – темный силуэт. В следующий миг удавка прыгнула на шею Елецкого и затянулась со зверской силой. Последнее, что почувствовал мужчина, – стойкий запах табака…

– Дашь сигаретку? – Гриша повернулся к Денису, отвлекшись от монитора.

– Ты че, закурил, что ли? – выпучил глаза Симонов. – Смотри, аккуратнее, так и человеком стать недолго.

Новенький глупо усмехнулся, оба затянулись дымом и продолжили изучать записи с камер. Изображение было издевательски мутным, перебивалось помехами. Однако момент, когда автомобиль Елецкого притормозил, нашелся без труда. Корпус немецкого авто безмятежно замер, в то время как в салоне разворачивалась страшная картина. Предсмертные судороги Олега оставили немало следов. В отличие от убийцы. Тот спокойно покинул «Мерседес» и свернул в пролесок, где беспрепятственно исчез. Неопознанный, безнаказанный…

– Ниндзя какой-то, ей-богу! – удивился Гриша. – Ни единого следа…

– Да нет, – хмыкнул Симонов. – Так не бывает. Это мы плохо ищем. И вообще, нашел кем восхищаться…

– Кстати, хотел извиниться за тот эпизод. Был неправ. Яна, судя по всему, не при делах.

– А я говорил. – Напарник продолжал смотреть видео в надежде снова заметить преступника на экране.

– Как она, кстати?

– В СИЗО. Сама сдалась. Теперь уж ее точно никто пытать не будет, после всего, что вскрылось…

– Денис? – Гриша сделался как никогда серьезным.

– Чего тебе?

– Как думаешь, мы его поймаем? Или он нас первым настигнет?

– Переломится, настигатор хренов. По тонкому льду ходит и скоро провалится, вот увидишь…

Кристина Елецкая сидела на стуле в коридоре. Неумытая, лохматая, в светлом брючном костюме не первой свежести. Впервые в жизни ей было плевать, как она выглядит, кто на нее смотрит и что в связи с этим думает… Сил плакать не осталось. Спать не получалось. Бегать и суетиться не имело смысла. Именно так она и пришла к тому, что нет решения лучше, чем просто сесть в коридоре рядом с палатой сына и бесцельно смотреть в стену напротив.

Одна-единственная ночь перевернула жизнь с ног на голову. Вернее, растоптала Кристину в кровавые ошметки, которым по-прежнему нужно было как-то функционировать: искать врачей Савве и ритуального агента Олегу, а еще есть и пить хоть немножко, чтобы не умереть от изнеможения прямо здесь, в больнице.

В районе обеда к Кристине подошел главврач. Он опустился на стул рядом и заботливо провел ладонью ей по плечу. Елецкая даже не шелохнулась. Она продолжила молчать, слегка покачиваясь взад-вперед, будто убаюкивая себя и отвлекая от страшной боли, распотрошившей ее внутренности.

– Кристина Анатольевна, поверьте, мы делаем все, чтобы Савва Олегович пришел в себя. Вечером тут будут лучшие токсикологи из Москвы. Если нужно, и заграницу подтянем.

– Каков прогноз? – почти не шевеля губами, спросила Елецкая.

– Его тело сейчас функционирует благодаря аппаратуре, но чем дольше он находится в этом состоянии, тем меньше шансов на благополучный исход… Мы собрали консилиум, чтобы определить дальнейший план лечения. Не переживайте, все будет на высшем уровне. – Врач попытался взять Кристину под руку. – А теперь давайте пройдем в комнату отдыха? Вам бы немного освежиться…

– Я останусь здесь, рядом с сыном, – безжизненным голосом отозвалась Кристина.

– Но почему? Он не придет в сознание еще очень долго. Поймите, он в коме.

– Но все еще жив. А значит, он придет и за ним. Я больше никому не доверяю. Сына моего эта тварь не получит…

– О ком речь? – Врач обеспокоенно нахмурился.

Кристина вновь онемела. Она чуть опустила веки и перешла в режим автопилота. Все еще пребывая в сознании, но больше не реагируя ни на какие внешние раздражители…

Дверь изолятора издала противный скрип. Сонная Яна не спешила поворачивать голову. Она никого не ждала, а значит – плевать, кого там занесло попутным ветром.

– Князева! На выход. – Знакомая фраза создала эффект дежавю. – Ты там что, оглохла?

Яна взглянула на охранника, чтобы бросить очередную колкость, но лишь удивленно вздрогнула. На пороге стоял Денис. Он улыбался во все тридцать два зуба.

– Что происходит?

– Тебя освобождают. – Симонов перешел на шепот: – Распоряжением сверху. Пойдем!

– А как же побег? – Князева не верила своему счастью.

– Сделают вид, что его не было. Правда, и тебе придется на кое-что закрыть глаза. – Денис взглядом указал на искалеченный мизинец и синяки на запястьях.

– По рукам. – Яна улыбнулась и хромой походкой выбралась из своей темницы.

У входа в режимный объект толкался знакомый здоровяк – Лёва, правая рука Кристины. Ее охранник, помощник, водитель и личный похититель людей. Остановившись на безопасном от него расстоянии, Яна вопросительно взглянула и подбоченилась.

– Яна Дмитриевна, вам не составит труда кое-куда проехать со мной?

– Держи карман шире, – усмехнулась она, но тут же ощутила прикосновение Дениса на своем плече.

– Все в порядке. Он не обидит.

В полном замешательстве Князева села в машину, на то же самое место, где ехала со связанными руками, но теперь в ином статусе. Не добычи, а ценного трофея. Бугай отвез ее в больницу и провел через все коридоры до особо охраняемой частной палаты, в которой находился Савва. Там Яна увидела сгорбленную неряшливую женщину. Узнать в ней Кристину Елецкую было почти невозможно. От эффектной шатенки не осталось и следа… Так, лишь бледная тень, что, казалось, вот-вот исчезнет.

– Ты пыталась. Спасибо, – отрывисто произнесла Елецкая.

– Он все-таки добрался до Олега? – Князева искренне сопереживала той, кого ненавидела большую часть жизни.

– Да. А теперь я хочу, чтобы ты поймала его. Задействуй для этого любые ресурсы. Люди, деньги, вертолеты… Все, что понадобится. С Руденко я обо всем договорилась.

– Кристина Анатольевна, вы же понимаете, что в таком случае история Кости Гордеева непременно всплывет и вы потеряете все, чем дорожите…

– Я уже. Нестрашно, – отмахнулась резко состарившаяся госпожа мэр. – Справедливость должна восторжествовать. Это все, что имеет значение.

– Мои соболезнования. – Яна, неожиданно для самой себя, нежно обняла Кристину и не встретила сопротивления.

– Спасибо. – Елецкая выдыхала последние силы. – Я на тебя очень надеюсь. Весь город надеется.

– Здоровья Савве. – Князева уже шагала к выходу. – Крепитесь, все наладится, – бросила она, исчезая за поворотом.

Новый день ознаменовался важным событием. В отдел по повестке доставили главного подозреваемого и его возможную подельницу. Максим и Оксана не выглядели испуганными. Они уверенно зашли в кабинет, где их дожидалась капитанская парочка.

– Чаю? – предложила Яна.

– Давайте сразу к делу, – жестом отказался Максим. – В чем нас обвиняют?

– Пока ни в чем, – вмешался Денис. – Просто хотим…

– Задать пару вопросов. – Явно раздраженный, Лукин еле сдерживался.

– Итак, ваша стычка с Иртеньевым. В чем была причина? – перехватила инициативу Князева.

– История яйца выеденного не стоит. Встретились в пивной, разговорились. Когда я понял, что это тот самый мужик, который Костика прошляпил, схватил его за грудки, думал потащить к Оксане, чтобы извинился… А он меня послал. В сад, так сказать. Ну и получил по морде. Несчастных три удара! И вообще, сто лет прошло. Чего это вы опомнились?

– Суть в другом, Максим. Все куда серьезнее, – без лишнего пафоса произнесла Яна. – Мы расследуем серию убийств, а вы основной подозреваемый. Если дело будет запущено, первое, что произойдет, – вас ограничат в родительских правах, а детей заберут в приют. Вы же не хотите для них такой судьбы?

Оксана заплакала, а Максим помотал головой.

– Тогда давайте начнем заново, – подхватил Денис. – Где вы повстречали Иртеньева и как все было на самом деле?

Лукин взглянул на супругу, а та лишь кивнула в ответ, словно благословляя его на честный разговор.

– Ладно. Говорю как есть. Иртеньев сам к нам заявился. И рассказал, как погиб Костик. Говорил, что вина заела, что видит его, когда на собственного сына смотрит, и что больше так не может.

– Значит, вы с Оксаной узнали, кто виновен в смерти Кости, и решили мстить? – с надеждой спросил Денис.

– Нет. При всей моей любви к Оксане я не знал мальца. Конечно, меня разрывало изнутри от того, как плакала супруга, когда открылась правда, но, чтобы выпустить пар, хватило пары размашистых пощечин. Больше я никого не трогал, клянусь.

– Да и потом, – неожиданно заговорила Оксана. – Мы ведь все знаем, кто в этом замешан. У Елецкой руки длинные, а у нас трое детей. Мы не только о себе думаем.

– Насколько нам стало понятно, это был несчастный случай, который Иртеньев, Елецкая и Лихачева скрыли. Омерзительный поступок, но не причина убивать. Я человек служивый, был в горячих точках. Знаю, что такое смерть и как дорого она обходится убийце, – голос Максима охрип. – Поэтому вам придется искать новых подозреваемых, ребят.

Яна с Денисом переглянулись. В ход пошла финальная проверка. На стол перед Лукиным опустился лист бумаги с датами, в которые происходили убийства. Главный интерес – ночь, когда случилось зверство в доме Васильевых.

– Вы помните, где были тогда? – Симонов напряженно следил за лицом Максима, стараясь уловить даже малейшее сомнение.

– Конечно. С женой в Турции.

– Отдыхали в городе Кемере, – закивала Оксана, листая фотографии в телефоне. – Вот, смотрите.

– Кто-то сможет подтвердить эту информацию? – Яна сделала пометку в своем блокноте.

– Штампы. Лучшие свидетели, – ухмыльнулся Максим. – Говорю вам, это ложный след. Ищите человека из государственных служб. Скорее всего, это бывший мент. Другой бы просто не справился.

Князева удивленно хмыкнула, но спорить не стала. Она кивнула Денису и сообщила бывшим подозреваемым, что они свободны. Максим и Оксана ушли с чистой совестью, но оставили при этом следствие в полном недоумении.

– Что, если у них есть подельники? – закуривая, предположил Денис.

– Не думаю, – махнула рукой Яна. – Взгляни на них. Какие это убийцы? Простые деревенщины. Убить они могут только курицу на ужин. Нам с тобой, похоже, слишком сильно хотелось найти виновного.

– Кажется, я с ума скоро сойду. – Симонов неслабо приложился головой об стол.

– Эта версия вообще не терпит критики, если уж так посудить. Мужчина на видео… Тот, который вышел из машины Олега, – высокий, но тощий, как вчерашний студент. А Максим в проем дверной бочком проходит. Зря мы их вообще позвали.

– Следствие обязано проверять догадки, даже если они совсем не похожи на правду.

– Знаю-знаю, – вздохнула Яна. – Пойду поем.

– Только сильно не наедайся, – внезапно оживился Денис. – Мы с Ритой ждем тебя сегодня на ужин. Приходи обязательно. И захватывай своего Ромео! Будет двойное свидание.

Князева замерла на пороге в растерянности.

– С каких пор вы дружите?

– С тех самых, когда он тут турникеты ломал, пытаясь ко мне в кабинет прорваться. Все искал пути тебя защитить… Хороший все-таки парень.

– И мне так кажется. – Князева с трудом сдержала улыбку, покидая кабинет Дениса.

Решение вновь посетить дом Симоновых далось нелегко. Целый вечер Князева торговалась сама с собой, поочередно склоняясь то в одну, то в другую сторону. Конечно, Рита навсегда останется одним из ключевых персонажей личной истории Яны, но тот разговор в коридоре больницы тоже невозможно исключить из памяти. Грустно, ведь именно тогда Рита была предельно честна. И в своей грусти, и в своей злости, и особенно в просьбах. Оставить их в покое и больше никогда не появляться… Да, именно этого хотела будущая мать от лучшей подруги детства. Так что же поменялось? Если отбросить в сторону сантименты – ничего. Совершенно ничего.

Однако Яна пошла. В этом решении не было надежды вернуть все как было или хоть сколько-нибудь сблизиться. Скорее, так проявлялась забота и ответственность Князевой. Она и впрямь нехило потревожила тихую семейную жизнь этой пары. Демонстративно отказываться от приглашения на ужин и оставлять горькое послевкусие навсегда – детский эгоистичный выбор, от которого никому не станет лучше. Ну чего стоит высидеть пару часов за столом, а потом ретироваться под благовидным предлогом? Как говорится, и волки сыты, и овцы целы.

Князева не надеялась взаправду, что Роман ответит на приглашение. К несчастью, даже вопреки собственным стараниям, она слово в слово помнила сказанное ухажеру. И про мать, и про его «слабость», и про то, что не создана для семьи. Кто даст после такого второй шанс? Наверное, только псих. Придя к такому выводу, Яна понадеялась, что в роду у Романа, помимо садистов, были еще и сумасшедшие и что их безумие хоть немного передалось ему по наследству.

– Привет… – раздался знакомый голос из темноты беседки во дворе Дениса.

Князева замерла и попыталась вглядеться. Из густого мрака вынырнула фигура. Стоило ей оказаться в лучах фонарного света, Яна узнала Романа.

– Привет, – смутилась она. – Не думала, что придешь после всего, что я наплела тебе у отеля.

– А что было-то? – улыбнулся Кудрявцев. – Ничего не помню.

– Нет, серьезно, прости. Я не имела права обижать тебя таким образом.

– Меня никаким нельзя! – заметил Роман и рассмеялся. – А вообще, если честно, тебе не за что извиняться. Ты ведь была правда.

– Нет, Ром…

– Дослушай. – Он поднес указательный палец к губам Яны. – Я много думал об этом и понял кое-что. Во-первых, на самом деле я так и не простил маму, а заботился о ней, только чтобы доказать себе же, что я лучше. А это уже эго. Во-вторых и в главных, я принял тот факт, что хорошие люди не равно святые. Злиться – нормально. Ненавидеть – тоже. Отдельные личности не заслуживают помилования. Плевать, родственники это или случайные прохожие.

– Кажется, я плохо на тебя влияю, – вздохнула Яна.

– А мне кажется, наоборот. Это же круто – жить в гармонии и правде с самим собой. Наивысшая ценность!

– Пойдем, философ комнатный. – Князева схватила Рому за лацкан и потянула в подъезд, где они обнялись и поцеловались.

Рита открыла дверь раньше, чем раздался стук. Судя по всему, в незапертую форточку на третьем этаже до нее долетели обрывки диалога и она была готова встречать гостей.

– Проходите, не стесняйтесь, – засуетилась хозяйка в прихожей. – Куртки можно оставить тут. – Она распахнула шкаф.

– Спасибо, разберемся. Ты иди присядь, мне за тебя страшно! – взмолилась Яна.

– Беременность – это состояние, а не болезнь, – рассмеялась Рита, но просьбу подруги исполнила.

– Привет! – Денис протянул руку гостю. – Рад, что ты сумел выбраться.

– Добрый вечер, – ответил Роман. – И я. Очень!

Переместившись за стол в зале, гости жадно накинулись на приготовленное Ритой. Блюда, к слову, не уступали по уровню ресторанным. Молодое вино, которое прихватил с собой Рома, лишь усилило ощущение праздника.

– Маргарита, мое вам уважение! Мясо вкусное – язык проглотишь! – Рома склонил голову перед хозяйкой дома.

– Да ну, это так, – приятно смутилась та. – Что успела… К слову, можно просто Рита. И на ты, разумеется.

– Как скажешь, Рита!

– Кстати, уж простите мне эту бестактность, но я уже сделала свой глоточек и теперь меня не остановишь… Вы вместе?

Князева поперхнулась и закашлялась, а Кудрявцев расхохотался в голос от комичности ситуации.

– Об этом мы еще не говорили, – придя в себя, ответила Яна.

– Судя по тому, как Рома защищал ее, они не просто вместе, они друг другу предназначены, – не без удовольствия подколол Денис.

– Хватит меня смущать. – Князева спрятала улыбку. – Лучше скажите, как мальчишку назовете? Уже выбрали имя?

– Денис хочет Елисеем, а мне не нравится, – скуксилась Рита.

– Нормальное имя. Красивое, русское, – пожал плечами Симонов и потянулся за вином.

– А недавно я вообще подумала: может, Константин?

Денис не донес бутылку до своего бокала, она выпала у него из руки и забрызгала рубашки ему и Роману. Девушки взвизгнули, но их капли не задели.

– Блин, прости, дружище, – резко поднялся Денис. – Сейчас что-нибудь придумаем!

– Ничего страшного. Я вообще никогда не любил эту рубашку, – отшутился Рома. – Все высохнет моментально, не беспокойся.

– Нет уж, мой косяк, мне и исправлять. Идем! – Денис практически уволок гостя за собой.

Переместившись в спальню, двое неловко замолчали. Симонов рылся в шкафу в поисках подходящей замены испорченной одежде. Рома бесцельно вертел головой, разглядывая фотоснимки счастливой пары.

– Лови! – Денис кинул свежую футболку гостю и приготовился переодеться сам.

– Благодарю. – Рома снял рубашку через голову, не расстегивая пуговиц.

Бросив мимолетный взгляд на гостя, Симонов удивленно приподнял брови.

– Старая история. – Кудрявцев взглянул на собственный ожог. – Яне уже рассказывал, тебе тоже расскажу. Когда-нибудь в следующий раз.

– Да на мне тоже места живого нет. – Денис показал израненную спину и белесые шрамы на предплечьях. – Курнуть, кстати, не хочешь?

– Вроде как бросил, – виновато признался Рома.

– Ну тогда подлей нам всем вина, если несложно. У меня, как видишь, это так себе получается, последняя надежда на тебя.

– Договорились, – улыбнулся Роман и вернулся за стол.

Князева решила составить компанию напарнику и достала пачку из нагрудного кармана куртки. Вдвоем они заперлись на балконе, чтобы не впускать дым. Сделав по несколько затяжек, оба расслабленно переглянулись и рассмеялись.

– Что-то я напился, кажется… – тихо произнес Денис, отправив недокуренную сигарету в полет.

– Ты? Не смеши мои тапочки, тебя даже бутылка виски не берет, что там этот бокал вина? – махнула рукой Князева.

– А хороший парень, правда хороший. С виду – идеальный, не прошляпь. – Симонов опустился на подоконник.

– Постараюсь. Хотя я сложная. Ему бы кого-то вроде Риты. С такой девушкой он был бы абсолютно счастлив…

– А тебе тогда кого? – Денис поднялся и подошел к Яне недопустимо близко.

– Да никого. Мне одной-то бывает непросто, куда уж пару искать. – Яна попыталась отступить, но уперлась в ограждение.

– Можно я тебе скажу кое-что? – Симонов казался предельно серьезным. – На ушко.

Князева неуверенно подалась вперед. В этот момент Денис жадно впился в ее холодные губы…

…Рита с тревогой взглянула на подругу и пошла следом, повинуясь знаку рукой. Яна отвела ее в подсобку и прошептала:

– Тебя Лихачева ищет. Она злая как черт…

– Что я опять натворила? – простонала Рита.

– Не знаю, – скорчила рожицу Яна. – Ты лучше спрячься, не выходи отсюда, а я обстановку разведаю, ок?

– Придется. – Носова опустилась на пол и взялась проверять свежий маникюр.

Соколова выглянула за пределы комнатки, а после вышла, тихонько прикрыв за собой дверь. Пройдя всего пару шагов, она сорвалась на бег и уже через минуту оказалась на этаже, где располагался кабинет Ольги Владимировны.

– Ты Ритку не видела? – бросила Лихачева, поднимаясь по лестнице. – Ищу-ищу, нет нигде, а с ней познакомиться хотят.

– Она только что наверх ушла, в комнату нашу.

– Господи помилуй! – Директриса с трудом переводила дыхание.

– А давайте я гостей провожу к ней? – предложила Яна и затаилась в страхе услышать отказ.

– Будь так любезна. – Лихачева благодарно взглянула на воспитанницу. – Сил моих больше нет по этажам носиться…

Соколова улыбнулась и кивнула, как самая послушная из сироток. Она вошла в кабинет и пригласила пару на выход. Взрослые немного растерялись от подобной инициативности, но противиться не стали. Яна радушно отвела их в спальню, которую делила с подругой.

– Где же ваша неуловимая Рита? – потенциальный опекун нетерпеливо защелкал пальцами.

– Может быть, в уборную отошла? – на ходу сочинила Яна. – Вы присаживайтесь, она скоро вернется.

– Как же у вас мило, – ахнула Лидия, заметив постеры с музыкантами и плюшевые игрушки. Особое внимание она уделила журналу о моде, и этот факт не ускользнул от внимания девчонки. – А это кто читает?

– Я, – не задумываясь ответила Яна. – Люблю красивые вещи. Вернее, мы с Ритой любим. Еще читаем про рукоделие всякое, иногда нам приносят журналы про шитье и вязание…

– Чудо какое! – расцвела женщина. – Я сама вот от спиц не отлипаю. Вот это, – женщина потрепала рукав свитера с широкой вязкой, – своими руками сделала.

– Как здорово!

– А что еще ты любишь? – осторожно присев на край кровати, спросил Дмитрий.

– Заниматься. Когда вырасту, хочу на учителя пойти, – говорила Яна, не сводя глаз с красных точек на нагрудном кармане мужчины, какие остаются, если бросить туда ручку без колпачка. Точно такие же она видела у местного преподавателя русского языка и литературы. – По крайней мере, есть такое желание…

– Ну надо же! – воскликнул Князев. – А я ведь сам работаю со студентами… Бывают такие совпадения? – Он с удивлением взглянул на супругу.

– Кто сказал, что совпадения? Может, судьба? – пожала плечами Лидия.

Дмитрий закивал и вопрошающе взглянул на спутницу. Та улыбнулась и многозначительно моргнула. Яна сделала вид, что не заметила эту невербальную коммуникацию, и предложила мягким невинным голосом:

– Я пойду поищу Риту. Скажу, что вы ее заждались.

– Не стоит, маленькая, – остановила ее Лидия. – Лучше скажи, тебя ведь Яна зовут?..

…Поцелуй Яны и Дениса случился внезапно. Будто снег в середине июля или слезы в разгар веселого представления, он удивил и смутил обоих. Его ничто не предвещало. За ним ничего не последовало… И все же он произошел. В самом неподходящем месте, на глазах у тех, кому и представлять подобное было дико. Рита с Ромой увидели все в деталях, ведь они как раз решили подавать десерт и направлялись к балкону, чтобы пригласить свои половинки за стол.

Простое соприкосновение губами произвело эффект разорвавшейся бомбы. Никто не скандалил и не кричал. Рита не вцепилась в волосы «разлучнице». Рома не попытался вмазать сопернику. Они просто замерли, собственными глазами наблюдая предательство. Стояли оглушенные беззвучным хлопком. Возможно, так бы и продолжилось, не попытайся Яна сбежать, виновато потупив взор.

– Что, даже на торт не останешься? – бросила в спину Рита. – Я полночи коржи пропитывала…

Князева промолчала, лишь наспех обулась, схватила куртку и скрылась за дверью.

– Милая… – начал Денис, приближаясь к жене.

– Руки! – сквозь зубы прошипела Рита.

– Я все могу объяснить.

– Вряд ли. – Дрожащие ладони хватали тарелки с остатками еды.

– Я тоже пойду, пожалуй, – будто бы сам себе сказал Кудрявцев. – Спасибо за гостеприимство.

Роман не взглянул на хозяев и не проговорил больше ни слова. Просто ушел вслед за Яной, выключив свет в прихожей.

Рита нервно мыла посуду в кипятке. Руки кололо иголками, кожа пугающе краснела, но девушка продолжала орудовать губкой.

– Ну что ты делаешь. – Денис вновь попытался коснуться жены.

На этот раз она ничего не сказала, но оттолкнула грубые сухие руки мужа. Бросив одно из блюдец в раковину, Рита перекрыла воду, насухо протерла ладони полотенцем, села на стул и лишь потом, будто получив позволение, разрыдалась. Симонов не знал, куда себя деть. Несколько раз он порывался обнять супругу, но останавливался в последний момент. То состояние, в котором пребывала Рита, не подразумевало нежностей. Разум беременной женщины вынашивал грандиозную бурю, и Денис уже видел тучи, которые сгущались в их скромном жилище.

– А ты меня вообще любил когда-то по-настоящему? – внезапно начала Рита. – Или это так, игра в благородство?

– О чем ты? Какое благородство? – Денис уже устал от начавшейся беседы, но понял, что ее не избежать.

– Ну давай не будем делать вид, что мы этого не помним. Потаскуха с трассы и принц на служебной «Ладе Весте». Красивая сцена была, как из кино, правда?!

Денис запрокинул голову и мученически закатил глаза. В памяти постепенно возрождался тот самый день…

…Тучный мужчина с залысинами остановился на обочине неподалеку от остановки междугороднего автобуса. Именно там коротала дни Рита, и ни для кого не было секретом, с какой именно целью. Ведь желтая буханка, смердящая «солярой», останавливалась тут лишь раз, в районе полудня, а вызывающе разодетая Носова раньше двух на своем посту не появлялась. Денис приметил ее давно и осторожно наблюдал издалека за тем, как бывшая детдомовка уходит время от времени в машины со всяким сбродом. Новый клиент – не исключение. Грубый и немногословный, он подошел к облупившемуся навесу и с гаденькой ухмылкой начал:

– Сколько?

– Полторы за час. – Рита с отвращением посмотрела на толстяка, но уже закинула сумку на плечо, собираясь в мини-путешествие.

– А пацаны говорили, косарь.

– Ну вот кто говорил, тот пусть тебя и развлекает, – фыркнула Носова, возвращаясь на лавку.

– А ты че дерзкая такая? По зубам давно не получала? – не спуская с лица улыбочки, проговорил мужлан. – Хорош ломаться, жопа карамельная. Бери косарь, и поехали.

– Отвали, – холодно бросила Рита и отвернулась.

Чумазые пальцы-сардельки схватили щуплое предплечье и потянули в сторону припаркованного авто. Девушка закричала и попыталась отбиться, но этого не потребовалось. Словно из ниоткуда у остановки появился Денис.

– А что тут происходит, уважаемый? – Симонов вклинился грозно и, пожалуй, даже слишком уверенно для того, кто случайно проезжал мимо.

– Все в порядке, начальник, общались с девушкой тут, но уже уходим. – Наглец вновь попытался взять Риту под локоть.

– Тронешь ее еще хоть раз, я тебе руки вырву и в жопу запихаю. То еще удовольствие, поверь на слово, зато бесплатно. – Денис подошел к мужчине так близко, что тому пришлось пятиться.

– Понял, начальник. Виноват, извините.

Баклажановая шестерка мигом завелась и умчалась прочь, оставив полицейского и дерзкую жрицу любви в одиночестве.

– И что теперь? – усмехнулась Носова. – Арестуешь меня? Или вместо него трахнешь? Ты симпатичный, с тебя больше тысячи не возьму.

– Посоветуй лучше, где тут перекусить можно по-человечески. Я новенький, ни хрена не знаю в вашем Заречном.

Девица хмыкнула, кинула в рот две подушечки жвачки и поднялась, зацокав каблуками в сторону полицейской машины.

– Поехали, есть тут местечко. Только чур без рук. Если что, сначала накормишь…

…Выпрямившись, Денис подался вперед и прошептал:

– Малыш, мне плевать, что было раньше. Это прошлое. Я люблю тебя, и скоро у нас будет ребенок.

– Ты поэтому ее целовать полез?

– Да я просто напился. Сильно. И меня как переклинило. Сам не понял, как это все…

– А уже и неважно. Думаешь, ты меня в собственность получил, раз с улицы забрал и в хату служебную привел? Меня и ребенок не остановит. Пойду куда глаза глядят, лишь бы от тебя подальше, – говорила Рита, скрестив в детской обиде руки на груди.

– Ну хватит, зайка. Хочешь, на колени встану?

– Понимаю, сама виновата, – продолжала сама с собой Рита. – Мечтала о принце, который придет и разом решит все мои проблемы, вот и вцепилась в тебя как дура… – Голос ее стал тише и печальнее. – Дура-дура-дура! – прокричала она секундой позже, несколько раз ударив себя кулаком по голове.

– Рита! Господи! Что сделать, чтобы ты мне поверила? Я только тебя люблю! Только с тобой хочу быть! – Не сдержавшись, он бросился к супруге и крепко обнял ее за сотрясающиеся плечи.

Рита плакала как на похоронах, и отчасти это было правдой. В ту самую секунду она хоронила веру в идеальную семью и лучшего на свете мужа. И все же Рита обняла его в ответ, а Денис, заметив это, облегченно выдохнул.

– Я ужасно перед тобой виноват. Но обещаю, больше такого не повторится. Никогда. Давай завтра все обсудим, если захочешь, а сейчас пойдем спать?

– Хорошо, – слабо отозвалась зареванная Рита.

– Как малыш? – Денис помог жене подняться и неспешно повел ее в сторону спальни.

– Нормально. Нервничает вместе со мной, но это ничего. Можно я сегодня одна побуду?

– В каком это смысле? – оторопел Симонов. – Мне уйти?

– Пожалуйста, – взмолилась Рита. – Я очень плохо себя контролирую. Переночуй в гостинице. Мне так проще будет.

– Но если с малышом чего? А я…

– Все будет нормально, я же сказала. – Рита закрыла двери в спальню.

Денис взглянул на последствия застолья, но решил, что уберет все утром. А пока – он и сам не прочь выспаться. По крайней мере, отдохнуть от случившегося наедине с собой. Схватив ключи от служебного автомобиля, Симонов покинул дом. В тишине одинокой спальни вновь негромко разрыдалась Рита. Лежа на боку, она вспоминала моменты, когда сердце содрогалось в мучениях. Их было так много, что прокрутить в голове каждый не хватило бы и ночи. Но один всегда выделялся сильнее прочих…

…Яна посмотрела на нее лишь раз, покидая ненавистный Батор. Их с Ритой взгляды пересеклись на мгновение, после чего обе невольно отвернулись. Только причины у них были разные. Одна горела от стыда. Другую разрывало от боли. Тотальный перегруз. Слишком много эмоций для двух неокрепших умов, привыкших существовать в орбитах друг друга. Разлука оказалась такой внезапной и горькой, что весь Батор наполнился черной как копоть скорбью.

К Рите подходили с печально опущенными глазами, словно выражая соболезнования. Кто-то даже плакал, вспоминая трогательные моменты. Носова оставалась спокойной. На поверхности. Хотя внутри зияла дыра размером со вселенную. Большая черная дыра, которая затянула в себя остатки веры в добро и светлое будущее… И только главному чудаку приюта, Костику, все было невдомек. Он заглянул в опустевшую спальню с глупой улыбкой и задержался на пороге, не смея подобраться ближе.

– Чего тебе? – Рита захлопнула их с Князевой совместный фотоальбом.

– Ты Яну не видела? Я везде искал, нигде ее нет…

– Уехала она.

– А когда вернется? – Лицо Костика удивленно вытянулось.

– Никогда, дурной. Если тебя забрали в семью, ты уже не возвращаешься. И слава богу.

– Просто я… Я же ей подарок сделал. Как мне его теперь… – забормотал мальчишка. – Я ведь так… Костик очень…

Рите стало стыдно за ту грубость, с которой она отвечала ни в чем не повинному ребенку. Она заставила себя подняться и подойти ближе. Гордеев непонимающе вздыхал и крутил головой.

– Смотри, тебя тоже скоро усыновят, я что-то такое слышала…

– Правда? – Костик сжал крохотные кулачки в районе груди.

– Ага. И тогда ты сам сможешь передать Яне подарок. И вообще, будешь видеться с ней в любое время.

– Честно-честно? – Глаза пацана загорелись радостью.

– Конечно. В городе все видятся друг с другом сколько захотят. Так что не унывай, малой.

– А ты тоже с нами будешь видеться?

– Не знаю. Наверное, – соврала Носова. – Однажды мы все отсюда выберемся.

Костик помолчал, обдумывая слова Риты, а затем нырнул в карман дурацких коротких брюк и вынул оттуда браслетик.

– На!

– Так это же для Яны…

– Я ей другой сделаю. Потом. Пусть этот тебе будет.

Слабая улыбка появилась на печальном лице. Рита приняла подарок и тут же застегнула его на запястье.

– Спасибо, Костик.

– Я думал, ты злюка, а ты хорошая. Пожалуйста, – рассмеялся Гордеев и убежал, не дождавшись ответа…

…Мучительные воспоминания прервала их главная героиня. На телефон поступил входящий звонок от абонента «Янка Батор». Поразмыслив, Рита сбросила вызов и выключила телефон. Она легла на другой бок и закрыла веки. Опухшие глаза жгло от напряжения и усталости. Но именно это помогло заснуть в ту же секунду.

Утро нового дня Яна встретила подавленной. Ее голову разрывала мигрень. Но причина тому – не выпитое накануне, а бессонница, в которой прошла ночь. Бессонница и сотни тягостных мыслей, и каждая из них стрелой пронзала воспаленный мозг.

Князева чувствовала себя предательницей. Что уж там, она и была ею, как ни посмотри на случившееся. Ведь даже если забыть, что это Денис поцеловал ее первым, она не оттолкнула его и не устроила скандал… Она ответила. Она наслаждалась касанием его тонких обветренных губ. Пусть даже всего секунду, но наслаждалась. А это, согласно неписаному кодексу дружбы, особо тяжкое преступление.

Поехать домой к Рите и объясниться не хватило сил. Тем более после того, как в телефонной трубке в ответ на вызов зазвучали стандартные отбивки про абонента, который находится вне зоны действия сети и, вероятно, в страшном сне больше не хочет слышать ваш голос… Однако бездействовать Князева не могла. Она решила отправиться на работу к Денису, чтобы расставить все точки над «i». Искать его долго не пришлось. Он стоял за служебной территорией, курил и записывал голосовые сообщения. Как удалось понять по обрывкам фраз, все они были адресованы супруге.

– Привет. – Яна остановилась на приличном расстоянии от него.

– Привет, – эхом отозвался Денис и убрал телефон в карман брюк. – Слушай, насчет вчерашнего, я правда не хотел это всё…

– Давай просто сделаем вид, что ничего не было, ок? – перебила Князева.

Денис закивал, предлагая ей сигарету.

– Нет, спасибо. Пойду лучше в кабинет. Приходи, как освободишься.

Симонов вернулся получасом позже. Хмурый и неразговорчивый. Очевидно, ему удалось дозвониться до Риты и то, что он услышал, не вдохновило на бурную деятельность. Тем не менее работа, особенно в полиции, не терпит отлагательств. Денис сел на стул рядом с напарницей. Та строго посмотрела на него и чуть отодвинулась. Повисла неловкая пауза, которую резко нарушил сам Денис:

– Итак, у нас есть переписка Саввы с некой Ликой…

– Удалось найти ее в реальности? – Яна листала километры сообщений.

– Нет. Симка зарегистрирована на какого-то деда левого. Вообще, у меня подозрение, что не было никакой Лики.

– И тут он? – Яна покачала головой. – Порой кажется, что имя ему – легион. Один человек с таким бы не справился…

– Смотря какой человек, – усмехнулся Денис. – Короче, вот отсюда читай, самое интересное.

Князева сосредоточилась на виртуальной беседе.

Лика:

мать меня опять избила :( ненавижу!!

Савва:

Капец! Сильно?! =(

Лика:

нет, больше обидно, если честно. я у нее как козел отпущения. что бы ни случилось, на мне отрывается…

Савва:

Понимаю

Лика:

твоя тебя хотя бы не трогает…

Савва:

Лучше б била, чем так жить. Сплошное лицемерие и тотальный контроль.

Лика:

иногда я думаю, а че если ее наказать?

Савва:

???

Лика:

ну… вены или таблетки, например…

Савва:

Ты че, гонишь?! Это тупо. Жизнь – самое ценное, что у нас есть! Мы же еще встретиться должны!

Лика:

))))

да не по-настоящему, а так, имитация, чтобы испугалась…

Савва:

Все равно тупо. Зачем рисковать?

Лика:

зато прикинь, как бы наши пересрали? раз и навсегда бы запомнили…

Савва:

Это да. А сколько нужно выпить таблеток, чтобы отключиться, но не сдохнуть?

Лика:

не знаю. спрошу у подружки, у нее мама в аптеке работает…

– Эта «Лика» его несколько месяцев обрабатывала. Фотографии из аккаунта фальшивые. Реальный профиль нашел наш сотрудник. Там девчонка из Москвы, Мария Коваленко. Снимки ее, просто чуть в фотошопе обработанные.

– Это не просто маньяк, – растянула губы Яна. – Это чертов гений. Я такое только в фильмах видела… А что дал биллинг?

– Ничего интересного. Только то, что телефон находился в Заречном все это время, а не в другом городе, как убеждал тот, кто прикидывался Ликой.

– И как нам разоблачить этот фейк? Может, напишем ему?

– Аккаунт удален. Убийца добился своей цели и ушел в закат. Работает как профи.

Яна устало потерла виски. Впервые в жизни у нее не было ни малейшей идеи, как поступить дальше…

– Ну, и что теперь? – Симонов также не фонтанировал идеями.

– Я не знаю, – призналась девушка.

– Вот это да! Великая и ужасная Яна Князева опустила руки…

– Ничего я не опускала. Просто это реально тупик. Временный, надеюсь. Нужно заново искать того, у кого были мотив и возможности провернуть такую серьезную и сложносочиненную операцию. Преступник всегда на шаг впереди. Будто в курсе всех наших дел…

– Ты что, на меня намекаешь? – Денис попытался улыбнуться, но вышло скверно.

– При чем тут ты? У вас тут народу полно. И у каждого второго доступ.

– Значит, ждем его следующего шага и наблюдаем?

– Не уверена, что он появится вновь.

– В смысле?

– Елецкие были его последней целью. По идее…

– И впрямь тупик, – устало бросил Денис. – Жрать хочу зверски. Пойдем пообедаем?

– Давай один. У меня дела.

– Какие?

– Личные. – Яна взглянула на часы. – Время на исходе, а я все еще бегаю от правды. Нехорошо.

– Порой убежать означает спастись.

– Только если это не бег по кругу…

Двери клиники распахнулись, выпуская Риту. В этот жаркий августовский полдень она выглядела неважно, а чувствовала себя еще хуже. Разговор на приеме у доктора вышел напряженным. Ей вновь угрожали осложнениями и уговаривали лечь на сохранение. Но если раньше рядом было сильное плечо Дениса и последнее слово всегда оставалось за ним, то теперь приходилось справляться самой. На последнем триместре. При живом муже… Рита бережно обхватила живот руками и спустилась по лестнице. Ей с трудом удавалось сдерживать слезы.

– Можем поговорить? – донеслось из курилки неподалеку.

Симонова обернулась, хоть и была уверена, что обращались не к ней. Рядом с высокой урной стояла Князева. Она тушила сигарету. Судя по бледному лицу, далеко не первую.

– Нет. Нам не о чем разговаривать. – Рита продолжила неторопливое движение в сторону остановки.

– Разреши подвезти тебя до дома… – Яна поравнялась с подругой.

– Господи, да что тебе надо-то?!

– Князевы хотели удочерить тебя.

Рита озадаченно свела брови.

– Ты о чем вообще?

– Я слышала их разговор с Лихачевой. Они за тобой изначально приехали, а я все так подстроила, чтобы тебя не нашли, и сама пошла на встречу.

Рита улыбнулась, но только губами. Ее глаза остались двумя мертвыми льдинками.

– Скажи честно, ты считаешь это подходящий момент для подобного разговора? Добить меня пытаешься?

– Для такого признания не будет подходящего момента. И простить такое невозможно, поверь, я не питаю иллюзий…

– Зачем же ты все это говоришь мне, Ян?

– Потому что в городе орудует маньяк. – Князева остановилась и понизила голос. – Я иду по его следу, а значит, в любую минуту могу стать жертвой. Не хочу умирать, зная, что так и не покаялась перед самым дорогим человеком в своей жизни.

– Яна, я…

– Подожди. Я слишком долго держала это в себе. Можешь плюнуть мне в лицо после или надавать пощечин, но позволь сказать все, что чувствую.

– Валяй. – Рита устало выдохнула и поправила взмокшие волосы.

– Моя вина колоссальна. Я украла твое детство, твою семью, твоих любящих родителей…

– Да пожалуйста, я их даже не знала.

– Зато я знала их превосходно. Поверь, все, о чем они мечтали, – о такой дочери, как ты. И я это прекрасно понимала. Мой план на том и строился. Я хотела показаться им первой, вклиниться дополнительным звеном в эту цепь, а после рассказать, какая ты чудесная, идеальная. В моих мечтах мы должны были стать сестрами. Счастливицами, которым удалось победить чудовище по имени Батор…

– Видимо, что-то пошло не так, – усмехнулась Рита. – Раз уж вы так и не вернулись за мной, и даже не навестили ни разу.

– Идеальной семьи не вышло. Я все испортила. Папа расстался с Лидой, и мы переехали в Волгоград. Я говорила ему про тебя бесчисленное множество раз, но он один не потянул бы опеку над двумя подростками. А потом… – Князева сглотнула ком слез, давивший на горло. – Знаешь, если бы я не предала тебя тогда, все могло быть иначе. У Князевых была бы полная семья, а Костик остался бы жив…

Едкая ирония на лице Риты сменилась испугом, но Яна этого не заметила.

– Почему ты так думаешь?

– Я бы не дала его в обиду. Калинин и Васильев даже близко бы к нему не подступились…

– А что, если они ни при чем? – Рита бледнела на глазах в ожидании ответа.

– Что ты имеешь в виду? Это ведь они его убили не нарочно…

– Яна… – Голос Риты охрип. – Дело в том, что у меня тоже есть секрет.

Влажная ладонь схватила запястье Князевой…

…Легкая поступь Риты не нарушила покоя ночи. Девчонка беззвучно прошла по коридору и свернула на лестницу. Там, пролетом ниже, ее дожидался хмурый Калинин. Завидев приближение подруги, он сунул руки в карманы спортивных брюк и оперся на стену.

– Че, избегаешь меня теперь?

– Нет, конечно. Просто хочу немного побыть одна. Яна уехала, и мне грустно…

– Я знаю, как тебя развеселить. – Хищным движением Жека схватил Носову за талию и притянул к себе.

– Не надо, только не здесь, – стала изворачиваться Рита.

– А где? – нахально прошептал Калинин.

– Приходи в подсобку через час. – Далеко не сразу, но Рите все же удалось вырваться. – Только имей в виду, ничего не будет. Просто поговорим, если хочешь.

– Хочу, – многозначительно улыбнулся Калина. – Через час, так через час…

Не желая попасться, Рита вернулась в спальню и едва не вскрикнула, наткнувшись на Костика, который прятался за дверью.

– Ты что тут делаешь?! – пронзительно зашептала Носова. – Калинин если узнает, что ты за нами шпионишь, голову тебе открутит!

– Он тебя обижал? – Мальчишка прищурил большие глаза.

– Не лезь не в свое дело. Иначе это плохо кончится. – Рита попыталась сказать это как можно резче, чтобы у Гордеева и мысли не возникло продолжить.

Костик неуверенно кивнул и поплелся в свою комнату, а Носова закрыла дверь и упала на кровать. Мысли о Яне превратили голову в гудящую трансформаторную будку: «Как она?», «С кем она?», «Любят ли ее в новой семье?» В тяжких раздумьях шестьдесят минут пролетели незаметно. Рита взглянула на часы, поднялась тихонько и снова вышла в коридор. Долго ждать Калинина не пришлось. Едва Рита проникла в подсобку, он шмыгнул следом, но не один… Компанию ему составил Васильев.

– А он тут зачем?! – возмутилась Носова.

– Да забей ты, просто на шухере постоит… – беспардонно начал Женя.

– Э! Ты же сказал, что мне тоже перепадет! – Глеб возмутился и толкнул друга в спину.

– Ты дебил? Не мог подождать чуток?

– Жень, пусти меня, я пойду, – обиженно бросила Рита, стараясь прорваться к выходу.

– Да успокойся ты, че завелась…

Калинин схватил подругу, прижал ее к стене и неумело поцеловал в губы. Та вновь попыталась уйти, но хватка усилилась. Тогда Рита пошла на отчаянный шаг, который не раз видела в кино: что было сил врезала рыжему коленом между ног. Он сдавленно застонал и сложился пополам, вынужденно отпустив свою добычу. Носова рванула прочь, но дорогу ей преградил Васильев. Теперь уже он смотрел на нее с недобрым огоньком в глазах. Девчонка хотела ударить и его, но Глеб перехватил руку и больно выкрутил запястье. Рита вскрикнула и тут же застыла, ощутив, как грубо стиснули ее бедро. К счастью, дверь в подсобку скрипнула, и Васильев резко отстранился.

– Отвалите от нее, вы, уроды! – Костик сжимал синюшные кулачки.

– А то что? – несмотря на пульсирующую боль, расхохотался Калинин.

Глеб схватил дерзкого сопляка за грудки, швырнул его к Рите и запер дверь. Секунда… и он вновь угрожающе двинулся к цели. Жека, немного оправившись, поднялся и теперь наступал с противоположной стороны.

– Не бойся, я защитю тебя… Как Яна! – прошептал Костик.

– Да отвалите вы все от меня! – прокричала Носова и рванула к выходу с такой яростью, что ненадолго ослепла.

Звук удара и два испуганных вдоха вынудили ее остановиться. Девчонка обернулась и едва не упала – у нее подкосились ноги. Калинин и Васильев ошарашенно замерли. Костик лежал на полу, а из-под его головы стремительно растекалась бордовая лужа. Удары сердца отдавались в барабанных перепонках. Рита почувствовала, как на внутренней поверхности бедер стало горячо и мокро. Дверь за спиной открылась вновь, и чья-то грубая рука оттолкнула ее в сторону. Носова забилась в угол, едва дыша. «Я убила Костика… – раз за разом повторяла она в мыслях. – Я убила Костика…»

Следующее, что помнила Рита, – трое взрослых с бледными лицами то заходили в подсобку, то выходили из нее, переговариваясь. В те минуты казалось, что все это – лишь дурацкий сон… кошмар, который вырвался на свободу, как только рядом не стало самого важного человека в жизни детдомовки…

…Трясущейся рукой Рита поднесла к губам чай, но так и не сумела сделать глоток. Она смотрела на Яну и ждала осуждения… но встретила лишь объятия. Сильные и в то же время трепетные. Именно такие, что способны унять разрастающуюся дрожь.

– Это я сделала, понимаешь? Он пытался заступиться, а я его толкнула.

– Это был несчастный случай. – Князева вернулась на свое место. – Ты ни в чем не виновата.

– Виновата, – замотала головой Рита. – Я позволила случиться всему, что было дальше. Испугалась Елецкой и Лихачевой, когда они сказали, что за такое я отправлюсь в детскую колонию, и строго-настрого приказали молчать.

– Ты была ребенком и спасала свою жизнь… – пробормотала Яна.

– Я соврала милиции, когда они приехали в Батор. Сказала, что видела в окно, как Костик перелезает забор…

– Ты не могла им помешать.

– Нет, могла. И в разговоре с милиционером, и даже раньше. Я ведь не все тебе рассказала…

Яна напряженно стиснула зубы и взяла подругу за руку.

– Дело в том, что, когда Иртеньев перекладывал Костика на простыню, я говорила с Лихачевой. Она смотрела на меня, а я – на обмякшее тело Костика… – Рита замолкла, кусая губы.

– И? Что ты видела?

– Никто не заметил, но в какой-то момент он рукой дернул. Костик был еще жив, Яна.

Князеву будто холодной водой окатили. Она откинулась на спинку стула и зажала ладонью рот.

– Что, если он и сегодня жив, Ян? Вдруг это он мстит нам за ту самую ночь? Мой ребенок… Мне так страшно! – Новый поток слез размыл остатки макияжа, и Рита сдалась окончательно.

– Костя Гордеев может быть жив. – Яна ворвалась в кабинет Дениса, как в свой собственный. – Если это действительно так, допускаю, что он и есть наш убийца.

Денис растерянно поднял голову и улыбнулся, словно недопонял шутку.

– Это как? С чего ты это взяла?

– Мы говорили с Ритой и…

– Вы говорили с Ритой?! – Симонов подпрыгнул в кресле.

– Да. Неважно. То есть важно, но об этом позже… Главное, теперь все встало на свои места. Ненавижу это выражение, но пазл сложился!

– Хорошо. – Денис жестом попросил ее сесть. – А теперь обо всем по порядку, ладно? Я тоже хочу, чтобы у меня сложилось. – Он многозначительно постучал указательным пальцем по виску.

Яна сделала глубокий вдох и начала на выдохе. С самого начала, с момента, когда ее план обзавестись и сестрой, и семьей провалился. Монолог получился довольно пафосным и театральным. Впрочем, этого было не избежать при рассуждениях на тему событий столь эпохальных и личных. Денис слушал открыв рот. Казалось, удивить человека, который каждый день работает с горем и смертями, невозможно. Но Князевой удалось. Она говорила честно, без утайки. Стыд обжигал ее щеки, но она продолжала, пока финальное слово не сорвалось с губ.

– Почему? – еле выдавил Денис. – Почему она не рассказала мне обо всем?

– Послушай, это не так просто. У нее и до той роковой ночи детство было не сахар, а после жизнь фактически рухнула. Уверена, даже ее недалекое прошлое – последствие той трагедии. Она все эти годы винила себя и подсознательно хотела наказать… Но потом встретила тебя, обрела надежду. Рита хотела начать все с чистого листа.

– Понимаю, – вздохнул Симонов. – Я попрошу Руденко приставить к ней охрану, чтобы она больше ни на секунду не оставалась одна.

– Главное, сам будь почаще рядом. Ей этого более чем достаточно.

– Постараюсь, Ян. Но ты же знаешь, что с открывшейся информацией мы близки к разгадке, как никогда. Не время делать шаг назад… – Денис покрутился на офисном стуле и продолжил: – Слушай, а если это действительно он, почему мстит? Поступили с ним кошмарно, вопросов нет, но все же… Он ведь теперь взрослый, у него своя жизнь и куча вариантов провести ее достойно.

– Нет, – усмехнулась Яна. – Ты рассуждаешь как совершенно адекватный и здоровый человек. А Костик… он всегда был со странностями. Говорил о себе в третьем лице, бубнил что-то под нос, браслетики плел из бисера…

– Браслетики?! – оживился Денис. – Погоди секунду.

На экране компьютера открылись новые файлы: снимки, сделанные судебно-медицинским экспертом. Яна внимательно разглядывала изображения на превью, а Денис неспешно листал их, разыскивая одно конкретное. Наконец курсор замер, и фото открылось на весь экран. Дочь Глеба и Алисы Васильевых, совсем еще малышка: спутанные русые волосы, побитые коленки, родимое пятно на шее, а на запястье…

– Браслет! – воскликнула Князева, едва удержавшись на стуле. – Точно такой, какие плел Костик!

– Это еще не все. – Симонов открыл следующую папку с названием «Лихачевы вскрытие».

Несколько кликов, и на экране вновь появился снимок. На этот раз обгоревшего трупа внучки Ольги Владимировны. Правая половина тела серьезно обожжена, от нее почти ничего не осталось, а левая, напротив, будто провела те страшные минуты под водой. Яна сразу же перевела взгляд на запястье. То же самое украшение. Оно же в репортаже из квартиры Калинина.

– Бьюсь об заклад, были бы у нас кадры с сыном Иртеньева… – Симонов не договорил фразу, ведь Яна уже знала, о чем он.

– Это действительно Костик. Судя по всему, в ту ночь его не убили, просто сильно ранили, а потом избавлялись от тела в такой спешке, что не заметили сердцебиения.

– Полученная травма головы могла усугубить его природные странности, такое бывает. Хотя, признаться, я не верю, что смертельно раненный пацан, брошенный в холодное болото, самостоятельно выбрался из мешка, набитого камнями, – подкинул пищи для размышлений Денис.

– Знаешь, человек удивительно живуч и вынослив. Особенно когда сражается против смерти. Костик, при всех своих завихрениях, был борцом и пытался во что бы то ни стало вернуться к маме. – Яна смотрела в окно на беззаботно играющую малышню. – Я уверена, что это он. А раз так, мы можем снова навестить Оксану расспросить ее об особых приметах. Родинки, например, шрамы… Что-то же должно быть!

– Я займусь. Пожалуй, обсужу эту встречу заранее, чтобы не пугать и не злить их почем зря. – Денис быстро набирал сообщение в мессенджере.

– Я тогда запрошу помощь водолазов. Найдем останки Костика, поймем, что след ложный, а если нет…

– А если нет, мы все равно поймаем ублюдка. Теперь это дело принципа. И чести.

Кристина сидела у койки Саввы и не решалась отвести взгляд. Мерещилось, отвлекись она на минутку, грудь сына перестанет вздыматься, а челюсть безвольно отвиснет… А дальше прикроватный монитор издаст последние два-три писка и затянет бесконечно долгую плоскую песню. Эти мысли не давали Кристине покоя ни днем ни ночью. Она боялась спать, отходить по нужде и тем более уезжать домой – туда, где уже несколько дней пустовали и роскошная ванная, и просторная кровать.

Ласково проводя пальцами по волосам сына, Елецкая шептала слова раскаяния и надеялась, что где-то глубоко в подсознании, в том месте, до которого не добрались таблетки, по-прежнему живет ее Савва. Эгоист, скандалист, вредина и, как оказалось, человек большого сострадающего сердца, какого не было у Кристины.

– Родной мой, маленький… Верю, что ты слышишь. Я так виновата! Не замечала, что тебе больно, – гордыня застилала взор. Казалось, ты просто меня ненавидишь. Без причины, без цели… Если бы я только знала, что тебя мучило! Я бы собственную жизнь отдала, лишь бы заслужить твое прощение. Понимаю, я была ужасной матерью. Все время где-то, с кем-то, но не с тобой. Ни когда тебе было грустно, ни когда радостно… Я не заслужила такого сына, как ты, но если бы только у нас появился второй шанс, хотя бы ничтожный… Я бы горы свернула, лишь бы ты снова был здоров, сделала бы все, чтобы искупить грехи. Ты сильный. Намного сильнее меня. У тебя светлое, горячее сердце. И оно поможет тебе выбраться. Иди на мой голос, родной, иди на мой зов… Я на этой земле только ради тебя! Вернись мой мальчик, вернись, сынок!

– Кристина Анатольевна, давайте я подежурю, а вы хоть на часок приляжете? – Лёва возник в дверном проеме. Он с сожалением смотрел на начальницу, искренне пытался ей помочь.

Кристина обернулась и уже набрала воздух в легкие, чтобы ответить дерзко и односложно, как вдруг увидела в Лёве вчерашнего мальчишку, почти ровесника Саввы. «Он ведь тоже чей-то сын… Не обижай его», – сама себе наказала Кристина в мыслях. Внезапно раздражение сменилось на благодарность. Елецкая поняла, что страшно устала и заслуживает короткой поездки домой. Принять душ, переодеться, съесть через силу что-нибудь… Она закивала, а после подошла и обняла Лёву.

– Я мигом. Туда и обратно на машине. Стереги его как зеницу ока. Он все, что у меня осталось.

– Сюда и мышь не проскочит, Кристина Анатольевна. За это ручаюсь.

Госпожа мэр устало выдохнула и побрела вдоль стены по коридору. Спускаясь по лестнице, она вела рукой по облупившимся перилам, чтобы не упасть. В тот самый момент она поклялась здоровьем сына привести это место в порядок, если у нее будет такая возможность: покрасить стены, заменить ржавые краны, поставить новые удобные кушетки в палаты. Елецкая сама не заметила, как оказалась в машине. Время в пути до дома – шестнадцать минут. Меньше четверти часа отделяли ее от мимолетной, но очень нужной передышки, без которой постепенно мутился разум.

Нехватка бензина в баке и кофеина в желудке вынудили Кристину свернуть на заправку. Прихрамывая, она оплатила покупки и послушно ждала, когда кончится гудение, чтобы вынуть заправочный пистолет и отправиться дальше. Елецкая едва не уснула от бездействия, как вдруг ее ошарашили звуки сирен. Несколько пожарных расчетов пронеслись мимо, в сторону больницы. Сердце в груди сжалось до размера таблетки. Она тут же проиграла в голове худший из сценариев, но попыталась отогнать дурные мысли.

Это удалось. Ненадолго. Ведь с очередным пожарным автомобилем, что бешено промчался по встречной, тревога вернулась. Не в силах с ней бороться, Елецкая развернула внедорожник и утопила педаль газа в пол. Она нервно смеялась, представляя, как ворвется в тихую сонную палату, увидит изумленные глаза Лёвы и поплетется обратно, чтобы заново проделать весь маршрут в сторону особняка… Однако этого не случилось. Вместо полумрака больничных окон Елецкая увидела рыжее зарево сразу в нескольких палатах второго этажа и целую толпу людей, рвущуюся наружу из центрального входа.

– Нет! Господи, Савва! – закричала Елецкая, отстегивая ремень безопасности.

О том, что в больнице, где лежал сын Кристины, горит целое отделение, Яна узнала из чата под названием «За речкой». Там местные выставляли на продажу поношенные вещи и уточняли расписание автобусов, но иногда мелькали и по-настоящему важные новости. Такие, как эта… Не теряя ни секунды, Князева рванула на место происшествия и умудрилась прибыть туда раньше экстренных служб.

В то время как людской поток хаотично покидал больницу, Яна пробивалась внутрь. С главного крыльца ничего не вышло – все равно что пытаться ладонью закрыть пробоину в дамбе. Князева рвалась вперед, но волна незнакомцев уносила ее далеко от дверного проема. Смирившись с неудачей, она придумала запасной план. Забралась в окно на первом этаже и со всех ног бросилась на второй. Туда, где, как ей помнилось, проходил лечение Савва.

– Яна… помоги… – раздался позади слабый голос. Это была Кристина.

– В какой палате лежит ваш сын?! Быстро!

– 212. Я покажу, не бросай меня одну.

Князева чертыхнулась и схватила Елецкую под руку. Вместе они заковыляли наверх, сквозь клубы сгущающегося дыма. Видимость на этаже была отвратительной, Яна с трудом различала номера палат. Зато Кристина шла уверенно, не пытаясь разглядеть таблички. Когда обе добрались до нужной двери, им все же пришлось напрячь зрение. На полу лежало и мешало проходу что-то… вернее, кто-то.

– Лёва! – Кристина в истерике потрясла мертвого охранника за грудки.

Яна поняла, что ему уже не помочь, и двинулась дальше. Заперто. Недолго думая, она вынесла ногой хлипкую дверь и в ту же секунду узрела его. Убийца стоял у кровати мальчишки, осторожно надевая на его запястье браслет. На теле – плотный комбинезон. На лице – шлем-маска. В горле пересохло от волнения, но Князева выхватила пистолет, взвела курок и прицелилась. Толчок в спину нарушил все планы. Выстрел угодил в люстру, комната погрузилась во мрак.

– Ты что творишь, дура?! – закричала Князева и обернулась.

– Ты могла попасть в Савву! Я просто… – Елецкая хватала ртом отравленный воздух.

Приготовившись выстрелить снова, Яна пробралась вглубь палаты и увидела настежь распахнутое окно. Она подбежала совсем близко и посмотрела вниз. Никого. В этот миг земля ушла из-под ног. Яна рухнула и больно ударилась головой. Только тогда стало ясно, что это была ловушка, а убийца не покидал помещения. Он прятался где-то рядом, выжидая удобного момента, чтобы напасть.

– Задержи его… – с трудом произнесла Яна, но было поздно.

Маньяк скрылся в дыму почти беспрепятственно. Елецкая хотела перекрыть пути к отступлению, но он толкнул ее в стену. Кристина потеряла сознание. Яна с трудом поднялась на колени, но встать не смогла. Голова кружилась со страшной силой, тошнило. «Сотрясение», – подумала Князева. Из коридора донесся голос Дениса. Яна закричала, что было сил. К моменту, когда в палату влетел напарник, она сама едва не отключилась.

– Жива?!

– Да, – послышался слабый ответ. – Помоги Савве и Кристине, я дойду сама…

– Ребят, тут раненые! Сюда! – взревел Симонов. – Не бойся, я не один. Сейчас вас всех отсюда вытащат.

Князева кивнула и попыталась улыбнуться. Она не знала, вышло ли у нее, ведь суматоха пожара сменилась на полное забытье. Черный экран, который внезапно включился перед глазами, приглушив все запахи и звуки…

– Что показали камеры? Это же не кафешка придорожная, а госка. Там ими все должно быть утыкано. – Яна злилась не на шутку, сжимая в руке карандаш.

– По странному совпадению, ничего, – робко произнес Гриша, будто в том была его вина. – За пятнадцать минут до возгорания и всю ночь после они не работали. Какой-то системный сбой.

– Ты правда еще веришь в совпадения? – Князева на выдохе запрокинула голову.

– Не, ну а вдруг это…

– Господи, Гриш! – Карандаш в руке Яны треснул. – У нас тут настоящий преступный гений орудует, а ты все про случайности мямлишь.

Новенькому не нашлось что ответить. Он удрученно пожал плечами и замолк. В дверь тем временем постучали.

– Войдите, – отозвалась Князева.

Порог кабинета переступила Кристина. Даже в простой одежде, с серым платком на голове и в больших солнцезащитных очках, она все еще внушала страх и уважение. При виде нее Гриша попрощался, схватил папку и выбежал, не посмев взглянуть чиновнице в лицо.

– Ты просила приехать, Ян. – Елецкая проводила взглядом Гришу, сняла очки и подозрительно сощурилась.

– Да, присаживайтесь, секунду, нужно письмо отправить, – монотонно произнесла Князева.

Госпожа мэр опустилась на неудобный скрипучий стул, несколько раз подвинула его ближе к столу и затихла в ожидании.

– Извините, было срочное дело. – Крышка ноутбука захлопнулась. – Я хотела вам кое-что рассказать, а после кое о чем попросить.

– Ян, давай без экивоков? Свое слово держу: ты получишь все, что требуется в рамках ведения следствия.

– Ладно, тогда сразу к просьбе. Мне нужна группа лучших водолазов из Москвы. Желательно завтра. Хочу исследовать дно того самого болота, куда вы… ну, это… – Князева деликатно замолкла.

– Что ты хочешь там найти?

– В том-то и дело, что ничего. Есть основания полагать, что Костя Гордеев жив.

Елецкая усмехнулась. Опухшие красные глаза расширились.

– В каком это смысле?

– Долгая история, но поверьте, аргументы железобетонные. Он не умер в ту ночь и, более того, вернулся столько лет спустя, чтобы мстить, – прошептала Яна, опасаясь прослушки. – Так что, поможете?

– Конечно. – Елецкая все еще приходила в себя. – Пойдем-ка в курилку. Здесь не лучшее место, чтобы обсуждать тайны прошлого.

Две женщины, которые ненавидели друг друга годами, спокойно шли по коридору к выходу, устало переглядываясь. Оказавшись на улице, обе закурили.

– То есть он действительно мог выжить? Звучит как полное безумие. Я сама проверяла пульс. – Губы Кристины дрожали после каждого соприкосновения с сигаретой.

– Знаю я эти проверки… В шоке, суматохе и панике. Рита видела, что он подавал признаки жизни. Да и потом, знать всю историю так подробно и мстить настолько точечно мог лишь один из ее непосредственных участников. Почти все мертвы. Рита глубоко беременна, Лихачева безумна, а вы едва не потеряли ребенка. Остается только Костя.

– Костик… – Елецкая будто поправила собеседницу. – Он был таким жалким, таким беззащитным. Не понимаю, почему я вела себя так жестоко? Почему сама не взяла его под опеку?

– Что было, то было. Надеюсь, вы поменялись.

– Бесповоротно. – Кристина докурила до самого фильтра. – Ты как-то спросила, обращаюсь ли я с сыном так же, как и с вами, баторскими…

– И? – Князева листала очередное сообщение, закуривая вторую сигарету.

– Когда Савве было четыре, я ударила его однажды. Он играл в футбол дома, не слышал моих замечаний и, ожидаемо, разбил очень дорогую антикварную вазу. – Госпожа мэр несколько раз вздохнула и продолжила: – Я треснула ему по затылку. Легонько, но наверняка обидно. Он не заплакал, однако посмотрел на меня так, что сердце едва не выпрыгнуло, – теми же самыми глазами, какие были у вас. Глазами человека, которого никто не любит…

– Сделали выводы?

– Конечно. Больше его и пальцем не касалась. Но видишь, даже так нашла способ, как стать «матерью года». Теперь даже не знаю, выкарабкается ли он когда-нибудь?

– Кристина, он обязательно очнется. Это я точно знаю.

– Дай-то Бог, – через силу улыбнулась Елецкая. – Есть вообще хоть какие-то зацепки по делу?

– Есть. – Яна замялась. – Просто не хотела вас в это посвящать.

– Как лучших водолазов экспресс-доставкой из Москвы выписать в нашу тмутаракань, так ты первая…

– Ладно, рассказываю: рядом с койкой Саввы был найден большой охотничий нож. С отпечатками. Сейчас сверяем их с базой данных преступников из этой и соседних областей.

– Значит, Савва мог погибнуть? – Кристина сдавила указательными пальцами виски.

– Конечно. Сразу по нескольким причинам, но вы не дали. Никогда не думала, что скажу это, но вы хорошая мать, Кристина Анатольевна.

– Спасибо, Яна. Надеюсь, у меня появится шанс оправдать твой кредит доверия. – Елецкая едва заметно коснулась плеча девушки. – Сейчас же позвоню одному губернатору, он давно предлагал свою помощь. Думаю, завтра к обеду, край – к вечеру, у тебя в распоряжении будут лучшие водолазы России. По крайней мере, Урала…

– Благодарю. – Князева искренне улыбнулась собеседнице.

Она все еще не верила, что вот так просто говорит с Елецкой. Сначала убеждала себя, что это исключительно в интересах следствия. Но теперь, после всего пережитого вместе, легко верилось: они нравятся друг другу.

Кристина не обманула. Спецборт с командой опытных водолазов вылетел уже на следующее утро. Яне оставалось только догадываться, какими уговорами или угрозами Елецкая умудрилась провернуть подобный трюк, но это было и неважно. А вот что действительно имело значение – улики и доказательства. Именно их ждали от пятерки парней, до зубов укомплектованных всевозможной техникой.

– Сколько они уже ныряют? – Денис опустился на пригорок рядом с Яной.

– Четвертый час пошел.

– Задолбалась тут сидеть без результата?

– Да не, вполне медитативно.

– Уже находили что-то полезное?

– Нет. Всякие банки-склянки, покрышки, даже целый велосипед в хорошем состоянии, но ничего, что могло бы помочь нам с тобой.

– Хозяйка, ботинок достали! – словно по команде крикнул Владислав Юрьевич, начальник подводной бригады.

– Покажите! – Яна заранее приготовила ориентировку на Костю Гордеева, которой пользовался уголовный розыск.

Красный детский кроссовок с тремя черными полосками. Весь в иле и водорослях, но целехонький. Именно такой значился в листовке. Нехорошие сомнения овладели Князевой. Откашлявшись, она решила уточнить:

– А тела там нет?

– Нет, хозяйка, точно нет. Дно у этого, с позволения сказать, озера грязное, но мы там все прочесали по сто раз и руками, и техникой. Ничего не нашли.

– А могло тело унести течением?

– Нет, вряд ли. Водоем крошечный, течения почти нет. Кстати, вы еще описывали некую простыню, да?

Яна кивнула и приготовилась слушать.

– Есть там остатки какой-то материи, но сгнившие. Поднимать на поверхность особенно нечего. Продолжить поиски или сворачиваться?

– Давайте еще часок, и, если ничего не найдете, я вас отпускаю.

– По рукам, хозяйка. – Владислав Юрьевич вернулся к подчиненным.

– Пришли результаты экспертизы по ножу. Отпечатки четкие. Со слов специалиста, идеальные. – Денис зачитывал вслух электронное письмо.

– Но… – чуяла подвох Яна.

– Но совпадений по базе ноль. Судя по всему, тут у нас первоход намечается. – Симонов ненадолго закусил губу. – Ладно, пофиг. Есть и хорошие новости. Нас ждут в доме у Оксаны с Максимом. Они там еще какой-то снимок маленького Кости нарыли. Едем?

– Погнали.

Радушным приемом в доме Гордеевой и не пахло, однако в этот раз Оксана была морально готова к вопросам о сыне и заранее отыскала оба его снимка. Яна внимательно рассмотрела «артефакты» и сделала не меньше десятки фотографий каждого на телефон. Денис спокойно сидел на диване и переглядывался с предельно суровым Максимом. На радость злодею качество изображений хромало: одно в расфокусе, а у другого «засвет». «И все же лучше, чем ничего», – спокойно решила Князева и перешла к делу.

– Оксана, подскажите, а у вашего сына, Костика, были какие-то особые приметы? Родинки, шрамы, родимые пятна? Помочь может что угодно. Даже если не уверены, все равно говорите.

– Особые приметы? – растерялась Оксана. – Дайте подумать… Нет, ничего такого.

– Совсем? – разочарованно бросил Денис.

– Хотя знаете, у него должен быть ожог…

– Где? – воспрянула духом Князева.

– Получается-я-я, – протянула Оксана. – Да, получается, на левом плече. Это я его сковородкой случайно зацепила. Хотела поставить на стол, а он, как чертик из табакерки, прыгнул под ноги и прислонился нечаянно.

Яна в замешательстве взглянула на Дениса. Тот ответил непониманием и чуть дернул головой. Ошибка? Совпадение? Или же случайная улика, способная распутать весь клубок?!

– Имя Рома вам говорит о чем-нибудь? – шальная мысль, которая пришла Князевой в голову, сама вырвалась изо рта.

– Да, – кивнула Оксана. – Так звали моего отца, Костиного дедушку. Они друг друга очень любили…

– Спасибо вам. – Яна улыбнулась хозяйке дома и даже ее супругу, который за всю встречу и словом не обмолвился. – Поехали? Нам пора. – Она взглядом дала понять Денису, что им нужно срочно переговорить.

Симонов хлопнул себя по коленям и поднялся.

– Всего доброго, благодарим за сотрудничество.

– А зачем вам его фото, не скажете? – подал голос Лукин.

– Рановато. Пока нечего обсуждать. Просто хотим либо найти подтверждения своей теории, либо развенчать ее немедленно.

– Ну тогда удачи. – Оксана пыталась казаться милой. – Если еще что-то понадобится…

– Мы обязательно с вами свяжемся. – Яна банально попрощалась и за рукав вытащила коллегу во двор.

Денис не сопротивлялся, но, как только закрылась дверь, произнес:

– Ты вконец сумасшедшая, Князева. И я с тобой потихоньку дурею. Скоро можно будет отправлять резюме в бродячий цирк.

– Я знаю, кто убийца. – Яна победоносно улыбалась. – Нужно лишь проверить кое-что…

Стук нарушил тишину гостиничного номера. Яна открыла дверь. Рома стоял на пороге с букетом цветов.

– Привет, – раздался вкрадчивый шепот. – Спасибо, что приехал.

– Спасибо, что позвала. Это тебе.

Князева приняла букет и улыбнулась.

– Ромашки… ты запомнил…

– Это было несложно. – Лицо Ромы озарилось. – А вот найти их в Заречном – другой вопрос. Приготовишь чаю?

– Да, конечно. – Яна застыла вдруг и обратилась с ответной просьбой: – Бутылку откроешь? У меня руки скользкие, в креме.

Роман взял со стола полторашку и без усилий провернул крышку. Он налил воду в чайник, нажал кнопку и присел на стул в ожидании.

– Так что, по какому поводу мы собрались?

– Ром, я хотела извиниться. Тот эпизод на балконе – просто глупость какая-то. Перебрали вина с Денисом, и вот чем все кончилось.

– Извинения приняты, – спокойно ответил Кудрявцев.

– Так просто?

– Да. Но тебе ведь не за что извиняться. Я не муж и даже не бойфренд, мы свободные люди, делаем что хотим.

– Все так, но… – Яна помедлила, и все же решила сознаться: – Ты мне небезразличен. Хоть мы и мало друг друга знаем, я чувствую в тебе что-то родное, знакомое. Своего человека, так сказать.

Рома молчал, не выражая эмоций. А Князева следила за каждым его движением. Выдаст ли он себя чем-то? А если нет, что скажет в ответ?

– Это взаимно, Ян, ты знаешь. Но, думаю, нам не стоит общаться. По крайней мере, пока.

– Почему? – Она застыла посреди номера с двумя чайными пакетиками в руках.

– Ты сейчас на эмоциях, и эти качели вредят нам обоим. А у меня и своих скелетов в шкафу навалом… Разберись спокойно, чего и кого хочешь на самом деле. Если вдруг я окажусь в списке, дай знать. – С этими словами Рома поднялся и направился к двери.

– А чай?

– Перехотелось. – Рома забрал куртку с вешалки и вышел.

Несколько мгновений Яна провела в тотальной растерянности. Она пыталась выровнять дыхание, сверлила взглядом стену, а после достала телефон и набрала Дениса.

– Все получилось. У нас есть его отпечатки. – Яна осторожно подцепила бутылку за горлышко и перенесла в пакет. – Да, запроси срочную экспертизу. Если это действительно он, нельзя тянуть время. Нужно брать его, пока не скрылся.

– Согласен. Когда привезешь образцы? – голос Дениса перебили гудки.

– Секунду. У меня вторая линия. Повиси, пожалуйста. – Яна переключилась на другого собеседника. – Слушаю…

– Привет, Яна.

От знакомых искаженных интонаций ее бросило в холодный пот.

– Чего ты хочешь?!

– Ты сердишься? Извини, что доставил столько хлопот. Я не специально, просто хотелось развлечься.

– Ты убил человека. Такие у тебя развлечения, значит?

– Будем честны, она была редкой сукой. Так что не благодари…

– Ты не Бог, чтобы решать, кому жить, а кому умирать.

– Нет-нет, я не Бог и даже не пророк. Но я тот, кому удается вершить справедливость. Я не наказываю тех, кто этого не заслуживает.

– Правда?! – вспылила Яна. – А дети? Они в чем провинились?

– Гнилые семена. С такими родителями они бы все равно не стали хорошими людьми.

– А ты хороший? – Князева выскочила на балкон. – Только ответь мне честно, Кость…

Тишина в трубке длилась так долго, что казалось, будто разговор окончен. Но маньяк нашел силы его продолжить:

– Не такой уж и плохой, если пощадил тебя уже дважды. Ты же понимаешь, я мог убить тебя и в Баторе, и в больнице, во время суматохи?

– Я рада, что ты этого не сделал. Но прошу, сдайся добровольно. Мы найдем способ тебе помочь.

– Вы и себе-то помочь не можете, – рассмеялся убийца. – Мне не нужно твое содействие или понимание.

– Зачем же ты позвонил?

– Предупредить. – Голос Кости утратил последние нотки человечности. – Ты не такая, как они. Ты хорошая. Была в детстве и есть сейчас. Я не хочу тебя убивать, но мне придется, если останешься. У тебя сутки, чтобы покинуть Заречный.

– Ты же знаешь, что я никуда не уеду.

– Тогда расправлюсь с тобой так же, как и со всеми остальными.

– Убийства – не выход, Кость.

– Ты права, это не выход. Это ответ. Обратка для тех, кто считал, что не понесет наказания, и долгие годы жил счастливо с этой верой.

– Костя, я…

– Уезжай, Яна. Я люблю тебя, но все слишком далеко зашло. Наша следующая встреча станет для тебя последней.

Короткие гудки прервали разговор. Князеву трясло от нервного возбуждения. Она вновь набрала Дениса, который к тому времени сбросил звонок. Тот ответил мгновенно:

– Буду через десять минут. Вызывай экспертов прямо сейчас.

Костя положил трубку и выдохнул. Нутро крутило от противоречивых эмоций. С одной стороны – гордость за свою же смекалку. То, как он манипулировал толпой стражей порядка и предугадывал каждый их шаг, – и впрямь выдающаяся заслуга. С другой – сказанное Яной ударило по остаткам совести и жалости. Даже после всего того, через что он прошел… Голова нещадно кружилась. Гордеев закрыл глаза и сосчитал до десяти. Вертиго поутихло, но появилось другое, не менее странное ощущение. Носоглотку щипало, будто туда попала вода. Костя закрыл глаза и невольно перенесся в страшные события той самой ночи…

– А если всплывет?

– Больше камней, туже узлы, и тогда не всплывет.

Костик с трудом приоткрыл глаза и понял, что с головой накрыт белой тканью. Сил закричать или хотя бы сказать что-то шепотом не нашлось. Он едва сумел сглотнуть и вновь провалился в болезненный сон. Следующее пробуждение – падение в ледяную воду. Тело парализовал страх. Мешок, в который замотали ребенка, неумолимо опускался на дно. Какое-то время Костик пытался не дышать, но довольно скоро инстинкты победили, и он пустил в ноздри холодную воду. Больно не было, страшно тоже. Гордееву показалось, что он вновь засыпает… Кулаки разжались, рот приоткрылся. Тело медленно сложилось в позу эмбриона…

– Проснись! – Голос матери раздался пушечным выстрелом в голове мальчишки.

– Мама? – Он открыл глаза, вновь очнувшись в беспросветной мути.

Единственного слова родного человека хватило, чтобы прийти в себя. Гордеев ощутил нестерпимое удушье и ответил на него яростью. Будто бабочка, он порвал свой испачканный кровью кокон и замахал руками-крыльями, чудом сумел достичь поверхности и сделал крошечный вдох… За ним последовал приступ кашля такой силы, что Костик едва не потерял сознание. Хватаясь руками за острые шершавые заросли камыша, он выбрался на берег и упал. Глаза, потерявшие фокус, уловили белые и красные блики, которые то распадались, то собирались заново, как в калейдоскопе, – машина с воспитателями из Батора стремительно удалялась. Сознание в очередной раз покинуло мальчика и вернулось только в районе полудня.

– Малой, ты чего тут? Живой хоть?! – Угрюмый рыбак с целым набором спиннингов коснулся бледного лица двумя пальцами.

Костик очнулся и испуганно выставил руки, словно защищаясь. Он не слышал, что говорил ему незнакомец. Просто перевернулся со спины на бок, а дальше поднялся на четвереньки и бросился бежать, прихрамывая, в одной кроссовке. Он так долго удирал от неизвестного, что в какой-то момент рухнул без сил на обочине дороги. Затылок разрывался от боли. Из босой ступни сочилась кровь. Ранки на лице щипало от слез. Будто сбитый на дороге щенок, Костик жалобно скулил и звал маму.

Машины проносились мимо одна за другой. Некоторые лихачи видели мальчишку и сигналили ему, но проезжали без остановки. Все. Кроме единственного авто. Впоследствии Костя узнает, что это был «Мерседес-Бенц W140», он же «кабан», он же «шестисотый». Его водителем оказался сухопарый мужичок с уродливым шрамом через все лицо. Изначально Костя увидел только его лакированные туфли, позже услышал и хриплый голос:

– И кто это тебя так, сынок?

Гордеев замычал и попытался встать, но травма, жажда и накопленная усталость взяли свое. Все, на что его хватило, – поскрести чумазыми пальцами землю. Мужчина достал увесистый мобильный и сделал звонок.

– Короче, я опоздаю. Тут какой-то пассажир странный, нужно разобраться.

Сильные руки подняли с земли худое грязное тельце. Костик не сопротивлялся. Ему было почти безразлично, что произойдет дальше. Оказавшись на мягком заднем сиденье, он попросил воды. Мужчина со шрамом сунул ему бутылку минералки, но Гордеев был слишком слаб, чтобы пить самостоятельно. Незнакомец помог и с этим.

– Вот и че с тобой делать? В милицию сдать? – усмехнулся он, закручивая крышку.

– Не-не-не надо в милицию… – слабо протянул Костя.

– Я бы и не повез. Не дружу с ними, мягко говоря. Меня, кстати, Слава зовут, а тебя?

– Костик…

– Что же, Костик. Отвезу тебя к девчоночке моей, она медсестра. Подлатает маленечко. Как тебе план? Не против?

Мальчишка не ответил. Он вновь погрузился в некое подобие болезненного сна, во время которого постоянно морщился и вскрикивал. Следующая пара недель выдалась непростой. Пришлось заново учиться многим вещам: ходить ровно, не пугаться резких и просто громких звуков… доверять людям. Все это время рядом был Слава. Тот самый мужик на черном «кабане», что просто не сумел проехать мимо…

– Видишь, как оно. – Названый отец коснулся плеча Гордеева, чуть меняя их маршрут. – Ты был ко всем добрым, и об тебя ноги вытирали кто хотел. Я тоже когда-то был таким. На скрипке в твоем возрасте играл, очки носил. И получал от каждого засранца на орехи.

– А потом что? – Костик с недоверием оценил фигуру наставника.

– А потом на самбо записался. В первый же день попросил поставить меня один на один с самым здоровым пацаном в секции.

– И победил его?!

– Нет, – усмехнулся Слава. – Он меня так отоварил, что еще месяц голова кружилась.

– Но как же тогда… – Гордеев в замешательстве почесал затылок в том месте, где рубцевался и зудел шрам.

– Просто я не сдался. Тренировался усерднее всех, дома отжимался, на турники ходил… И уже через полгода этот «шкаф» рухнул к моим ногам и попросил пощады.

– Значит, и у Костика получится?

– Конечно, получится. Только запомни две вещи. Первая: себя по имени лучше не звать, а то люди подумают, что ты дурачок. Вторая: уважение – это страх. Если тебя не боятся, значит, ни во что не ставят. Я научу тебя всему, что знаю сам. Но и ты сделаешь кое-что для меня в ответ, идет?

– Идет, – закивал Гордеев, даже не подозревая, о чем речь.

Впервые на дело он вышел одной ненастной ночью в середине осени. Подбежал к солидно одетому мужчине и потянул его за рукав пальто.

– Дяденька-дяденька, помогите! Там маме плохо! – лепетал Костик со слезами на глазах.

– А где твоя мама? – Прохожий переложил увесистый кейс из одной руки в другую.

– Там… – Пацан указал на глухую подворотню. – Я ее зову, а она не отвечает… Дяденька, помогите!

Незнакомец с подозрением смотрел в темноту внутреннего двора, но отказать напуганному ребенку, тем более такому, как Костик, не смог. Гордеев не знал, на какую судьбу его обрекает. Первые догадки у него возникли, лишь когда сквозь шум дождя пробился сдавленный стон, а из мрака на свет выбежал Слава с уже знакомым дипломатом под мышкой. Вместе они прыгнули в дожидавшийся их «шестисотый» и растворились в беспощадной грозе.

На следующее утро мальчишка попытался узнать подробности случившегося, но наставник ничего не ответил. Вместо этого он отошел в соседнюю комнату и вернулся с листочком в руках.

– Вот, держи, это тебе награда за хорошее поведение.

Костик осторожно принял бумагу и по слогам прочитал написанное.

– Этот документ – твой пропуск в новую жизнь. Ну как, нравится имя новое?

Гордеев неуверенно кивнул и улыбнулся. Он понимал, что Слава постепенно затягивает его во что-то нехорошее, но других вариантов для себя не видел. Уж лучше с бандитами, чем обратно в Батор…

Рома вошел в детскую с до боли знакомым интерьером. Ободранные засаленные обои, вытертый палас, диванчик, на котором один из подлокотников едва держался. Посреди этой грязи и духоты стоял мальчик. Невысокий, худенький, с огромными заплаканными глазами. Кудрявцев подошел к нему совсем близко и опустился на корточки.

– Привет, тебя как зовут?

– Ростик, – несмело выдохнул пацан.

– Ростислав, значит, – улыбнулся инспектор. – А меня – Рома. Очень приятно.

Крупная ладонь сжала вялую кисть ребенка.

– Твари, не заберете вы его! А если заберете, мой муж вас перестреляет! Он с такими людьми водится, ему это как два пальца об асфальт! – В детскую ворвалась женщина. Она истерично кричала и била нежеланного гостя полотенцем.

Коллеги Романа схватили ее и вывели на кухню. В детской вновь остались двое.

– Думаешь, я враг и хочу причинить зло твоей маме?

Ростик не ответил, лишь потупил взгляд.

– Да, так и думаешь, знаю, каково это. Сам был на твоем месте. Но однажды ты поймешь, что к чему. Твоя мама – хороший человек, она тебя любит. Но она страшно запуталась. Ей нужно время, чтобы исправиться. Со взрослыми так бывает. Ты ведь хочешь помочь маме?

Мальчик слабо кивнул.

– Чудно! Тогда у меня есть план. Для этого тебе нужно поехать с нами, совсем ненадолго…

В дверь настойчиво позвонили. Рома, решив не отвлекаться, продолжил разговор с будущим обитателем приюта.

– В месте, куда мы поедем, много детей. Таких же хороших, как и ты. Обещаю, тебя там никто не обидит.

– Ладно, – прошептал Ростик. – А я еще увижу маму?

– Конечно! Как только маме станет лучше, ты вернешься домой.

– Ром, там тебя ищут. – В детскую заглянул встревоженный коллега инспектора.

– Иду. – Кудрявцев подмигнул ребенку и прошел в коридор.

Два сотрудника полиции напряглись, увидев, как он приближается. Они выхватили пистолеты и отступили.

– Кудрявцев Роман Степанович?

– Я… А кто вас вызвал? У нас все в порядке. Женщина покричала немножечко, но это ведь не криминал.

– Вы арестованы по подозрению в серии убийств. Нам придется надеть на вас наручники. – Табельное оружие они не опустили.

– Э-э-э… Что? – усмехнулся Роман. – Это какая-то ошибка…

Все, что происходило дальше, будто окутал туман. Рома помнил, как его с закованными запястьями вели вниз по лестнице, помнил испуганный взгляд женщины, которую навещал в прошлом месяце… Но решительно не понимал, что происходит. Арест казался сном, дурацкой фантазией, розыгрышем, наконец! Даже когда Кудрявцева завели в комнату для допросов и он увидел Князеву, реалистичнее новая картина мира не стала. Рома плюхнулся на стул и глупо улыбнулся.

– Ян… а че происходит-то?

– Происходит допрос по делу о серии убийств, в которых ты подозреваешься.

– Это не смешно.

– А кто-то здесь смеется? – Князева говорила холодно, будто посторонний человек. – Кость, все кончено…

– Костя? Какой еще нафиг Костя?! – Рома хотел всплеснуть руками, но ему помешали наручники. – Ты же сама была на моем месте неделю назад! Знаешь, как умело они все могут обставить! Что там на меня отыскали?!

– Это я инициировала задержание.

– Прико-о-ол. – Кудрявцев откинулся на спинку стула. – Это че, месть бывшей?!

– Наши личные отношения ни при чем. Твои отпечатки. Они совпали с отпечатками на ноже убийцы.

– Я ничего не сдавал! Откуда у вас мои отпечатки?! – возмутился было Роман, но, заметив стыдливо опущенный взгляд, выдохнул. – А. Вот оно что…

– Это не все. Твой ожог на плече совпадает с отметиной Кости Гордеева. Тоже совпадение, да?

– Боже! – Он резко подался вперед. – Ты понимаешь, какая это подстава?!

– Дистанция! – Князева отстранилась, выставив ладонь.

– Экспертизы можно подделать, а ожоги… мало ли у кого похожие?!

– Что ты делал утром, когда убили Васильевых?

– Э, ну… спал дома…

– А в ночь пожара у Лихачевой?

– Да ёшкин-матрёшкин! Не поверишь, спал дома!

– Кто может это подтвердить?

– Жена, которую я от тебя скрывал, ага!

– Значит, никто… – Князева сделала пометку в блокноте. – Кстати, с чего вдруг ты переехал в Заречный? Пять лет назад ведь, ничего не путаю?

– Я же рассказывал про маму. Когда она умерла, я не захотел оставаться в Волжском. Все осточертело! Просто сел в тачку и поехал куда глаза глядят… – Кудрявцев заметно покраснел и сам это понял. – Я всегда так на стресс реагирую! Не веришь мне, да?

– Не особо, – покачала головой Яна. – Новую жизнь с понедельника начинают явно не в таких местах, как это. Говори правду.

– Другой правды у меня нет, товарищ капитан.

– Хорошо. Тогда дождемся результатов экспертизы твоего паспорта. – Князева поднялась, чтобы покинуть кабинет.

Рома подскочил и, качаясь, приблизился. Яна выхватила пистолет и направила его в бывшего любовника.

– Ты правда думаешь, что это я? – Глаза Кудрявцева мерцали безумием.

– Не знаю. Следствие покажет. Сядь на место, или мне придется прострелить тебе колено, – без лишних эмоций предупредила Яна.

– Как скажешь. – Подозреваемый рухнул на жесткое сиденье и выругался вполголоса.

Яна обернулась. Сердце кольнула иголка сомнения. Слишком уж правдоподобно возмущался Рома… Кивнув охраннику, она поспешила в кабинет Дениса. Тот уже был на месте. Активно печатал что-то в ноутбуке. Завидев коллегу, он оживился и спросил, не скрывая издевки:

– Ну что, твой раскололся?

– Очень смешно, – буркнула Яна. – Во-первых, он не мой, а во-вторых, конечно нет. Человек, которому удалось провернуть все это, пойдет до конца.

– Ну ничего. Сломается под тяжестью улик. – Симонов щелкнул в последний раз клавишей и закрыл ноутбук. – Кстати, новости. Час назад вернулся из его квартиры. Смотри, что нашел под подоконником!

Денис достал из выдвижного ящика рабочего стола зип-пакет с мобильным телефоном.

– Запароленный?

– На нашу удачу – нет. Уже посмотрел исходящие, все сходится. Один из последних вызовов – на твой номер.

– Странно, – хмыкнула Яна.

– Что именно?

– Все это. То, как он попался. Будто сам этого хотел.

– Не зря ведь говорят, что каждый маньяк втайне мечтает, чтобы его поймали? Может, он устал от всей этой крови?

– Я уже ничего не понимаю. – Князева устало опустилась в кресло и закурила.

– Хочешь, за кофе сгоняю и еще раз сядем все сопоставим?

– Да, наверное…

Телефон Дениса зажужжал на столе. Он неторопливо поднял его и с улыбкой приложил к уху.

– Как ты, зайка?

После первых же секунд разговора его лицо исказилось тревогой. Симонов подскочил, схватил ключи от машины и произнес на бегу:

– Я сейчас буду, без паники!

– Денис! – бросила вдогонку Яна. – Что происходит?!

– Рита рожает! Я срочно за ней и в роддом! На связи!

Телефон Князевой также завибрировал в кармане. «Неужели Рита?» – закралась догадка, впрочем ложная. Звонила Оксана. Яна сама пригласила ее на встречу. Вернее, на очную ставку с сыном, но благополучно забыла об этом в суматохе.

– Да, слушаю.

– Яна Дмитриевна, я подошла. Одна, как вы и просили, без Максима.

– Благодарю. Ждите у турникетов, скоро буду…

Мать Кости Гордеева казалась растерянной, хотя любой другой на ее месте загремел бы в психушку, узнав о воскресшем сыне. Ситуация страшная, взрывоопасная. Поэтому Яна настояла, чтобы Оксана ничего не говорила супругу и в отдел приехала одна. Так эксперимент получится чище. Ведь Оксана сможет полноценно быть собой, сняв маску идеальной жены и примерного опекуна, а Костя увидит мать с глазу на глаз, как мечтал во времена Батора. Идеальный расклад для чистосердечного признания… с обеих сторон.

– Там действительно он? – Лукина заранее приготовила платок.

– Да, – заверила Яна. – Спасибо, что согласились на мои условия. Знаю, чего вам это стоит.

– Это сын. Ради него что угодно… Как мне себя вести?

– Естественно. Говорите с ним честно, от чистого сердца, – инструктировала Князева. – В идеале попросите сознаться в преступлениях. Если он кого-то и послушает в этом мире, то именно вас.

Охранник, который караулил допросную, открыл перед ними дверь. Они вошли и увидели конвоиров, сторожащих «особо опасного». Парни расступились, но не стали отходить далеко на случай, если понадобится вмешательство.

– Костик, милый… – жалобно начала Оксана.

– О боже, а это кто? – закатил глаза Роман.

– Думаю, ты знаешь. – Яна помогла Лукиной-Гордеевой расположиться за столом и сама заняла место.

– Мать «Костика»? То есть якобы моя?

– Думала, тебя убили, господи… Как же я мечтала вновь повидаться! Какое счастье! – Первые слезы пропитали носовой платок.

– Дамочка, умоляю, хватит ломать комедию! – неприкрыто злился Кудрявцев. – Это она тебе про ожог сказала, да?

– Да, – односложно ответила Яна.

– А что еще о сыне припомните? У каждого человека есть что-то! Я – не исключение! Ну, давайте…

Оксана испуганно смотрела на Рому и не могла остановить рыдания. Она бормотала что-то несвязное о том, «как ей жаль» и про то, что «она все непременно уладит». Блудный сын тем временем не унимался:

– Что, совсем ничего не приходит в голову? Вы же моя мама…

– Оксана, может, вы и вправду вспомнили что-то? Не бойтесь ошибиться.

– Нет, – замотала головой та. – Кроме ожога на плече, ничего больше не было.

– А что насчет пальцев, сросшихся на ноге? Безымянный и мизинчик. Это синдактилией зовется! Легонькая такая мутация… Вот, взгляните!

Рома вмиг избавился от туфли, чем не на шутку переполошил охранников. Они попытались схватить его за руки, но Яна жестом дала команду «отбой». Рома стянул носок и безо всякого смущения взгромоздил ступню на стол. История про пальцы оказалась правдой. Князева с подозрением взглянула на Оксану.

– Я… я… видимо, я забыла, – оправдывалась та.

– Помнили о шраме на плече, но забыли о таком? – Князевой все меньше нравилось происходящее. – Ладно, если уж говорим про метку. На каком она плече? Какой она формы?

– Не помню… – Гордеева явно запаниковала. Взгляд ее метался из стороны в сторону. – Я случайно задела его сковородой и…

– Сковородой?! – торжествующе вопросил Рома. – Мои ожоги круглые и маленькие, потому что от сигарет! Ян, мы правда будем дальше слушать эту чушь?

Князева повернулась к свидетельнице и сказала ровным, спокойным голосом:

– Оксана, скажите правду. Вам нечего бояться. Я обеспечу полную безопасность для вас и ваших близких.

– Хорошо, – поперхнувшись собственными слезами, произнесла та. – Меня вынудили соврать.

– Кто?! – в один голос произнесли Яна и Рома.

– Я не знаю… Костик… – Лукина сбивалась на каждом слове. – Он позвонил с неизвестного номера, описал всю мою семью, время, когда мы выходим из дома, магазины, в которые забегаем, автобусы, на которых ездим… Всю нашу жизнь, в общем.

– И? Что потом? – Яна следила за дорожкой диктофонной записи, которая медленно ползла вперед.

– Он сказал, что убьет детей и мужа, если я не подтвержу историю с ожогом… Простите, мне просто было страшно за родных. – Оксана сгорбилась и закрыла лицо руками. – Он говорил, что ему жаль меня. Искренне. И что он не хочет причинять мне боль, но…

Князева бессильно закрыла глаза и ударилась затылком о жесткий подголовник. Слушала Оксану она в полной растерянности. Маньяк снова уделал следствие. Опять никаких улик и даже зацепок. «Если так продолжится, я…» – Яна не успела завершить мысль. Ее место заняла ослепительная вспышка. Тот самый первый визит в дом Оксаны и Максима…

– Что это за телячьи нежности?

– А что, я не человек, что ли? Жалко ее стало. Искренне. Она вся как нерв оголенный, хоть и столько лет прошло. Еще и тип этот рядом с ней мутный. Знаю таких: заботливые напоказ и тираны, когда никто не видит…

– Нет-нет-нет-нет-нет… – Князева, запинаясь, бросилась к выходу.

– Яна Дмитриевна, вы куда?! – Один из конвоиров оторопело взмахнул рукой.

Дверь кабинета распахнулась от пинка. Гриша испуганно подпрыгнул и едва не перекрестился.

– Малой, быстро собирайся! Хватай табельное и броники! Выезжаем сейчас же!

– Куда?! – Новенький засуетился, собирая вещи.

– По пути обо всем расскажу… Теперь я точно знаю, кто убийца!

Князева постучала в дверь служебной квартиры Дениса, но ответа не последовало. Она пыталась выбить створку плечом, но та оказалась на редкость прочной. Гриша беспомощно наблюдал за Яной и не знал, чем помочь. Внезапно его лицо озарилось, и он воскликнул:

– Погоди, кажется, я вспомнил кое-что!

Парнишка шустро спустился на этаж ниже и зажал звонок.

– Чем могу помочь? – спросила пожилая женщина с малиновыми волосами, открыв дверь на цепочку.

– Это ведь вы сдаете Денису Симонову квартиру над вами?

– Все верно, – напряглась старушка. – А что произошло?

– Капитан Князева, следственный комитет. – Яна привычно вмешалась в диалог, размахивая удостоверением. – Нам нужна ваша помощь. Срочно отоприте дверь десятой. Возможно, там человек в опасности.

Запричитав и заохав, хозяйка двушки поспешила наверх. Трясущейся рукой она провернула ключ в замке и пустила оперативников внутрь. Князева держала пистолет на уровне глаз, но в квартире было пусто. Убедившись в этом окончательно, она убрала оружие в кобуру и начала хаотичный обыск. Яна не знала, что ищет, но понимала: следы остались, их просто нужно найти. И первая улика не заставила себя ждать. Телефон Риты валялся под кроватью, будто его туда пнули. Яна схватила аппарат и проверила исходящие. Дела плохи: единственный вызов за сегодня был адресован Денису.

– Ну что, поехали дальше? – переживал Гриша.

– Жди…

Повинуясь какому-то странному инстинкту, Князева поочередно открыла полки в большом рабочем комоде Дениса. Ничего интересного или подозрительного. Тогда Яна напряглась и уронила его на бок. Бинго! На дне обнаружилась самодельная ниша, а в ней – металлическая коробка с… бисером. Места сомнениям больше не было. Яна резко встала и кивнула.

– Едем.

– А куда? – Гриша едва поспевал за коллегой.

– Как самый законченный псих, он мог направиться только в два места: в Батор или на озеро, в котором едва не утонул. Первое – вряд ли, там недавно случилось убийство и теперь руины охраняет Росгвардия, а вот то недоболото…

– Он точно там. – Гриша застегнул ремень безопасности. – Недавно мы ходили на перекур, и он сказал, что после родов отвезет Риту «купаться». Мне такая формулировка показалась странной, и я уточнил: «На море?» Он рассмеялся и ответил: «Вроде того»…

– Больной ублюдок, – прошептала Князева, ускоряясь.

Автомобиль Дениса мчал на всех парах, играл в шашечки и пролетал на красный. Рита лежала на заднем сиденье и часто дышала, придерживая живот. Ее волосы взмокли, лицо побледнело. Казалось, еще немного, и будущая мама лишится сил, а с ними – сознания.

– Котик… долго еще? Я уже не могу… – слабо стонала она.

– Скоро будем, малыш, обещаю.

Рита безропотно закивала и вдруг поднялась с неимоверным усилием.

– Стой! Ты же поворот проехал!

– Я срезал, – холодно ответил Симонов.

– Да нет же! Роддом в другой стороне!

– Все в порядке, не нужно нервов.

– Это еще что значит?! – Рита ударила по подголовнику. – Куда мы едем?! Разворачивайся, я тебе го…

– Малыш, заткнись, пожалуйста. А то будет хуже. – Волчий взгляд Дениса отразился в зеркале заднего вида.

Рита испуганно замолчала. Она коснулась плеча супруга, словно желая удостовериться, что это действительно он, однако Денис оставил ее жест без внимания. Просто гнал дальше, за пределы города, в сторону кроваво-красного солнца, что постепенно снижалось, заливая тяжелое небо цветами пожара.

– Думала, тебе все с рук сойдет? – произнес Денис, завидев полуразрушенное здание Батора.

– Котик? – Рита с трудом держала слезы.

– Почти. Одну букву пропустила.

– Денис, молю, это не смешно.

– Ты ведь и сама знаешь, что заслужила наказание. Как и все остальные. Понимаешь, это будет… правильно. – Он говорил без злобы, словно пересказывал общеизвестную истину, скучный, но упрямый факт.

– Костик, это ты? – Ногти Риты впились в кожаное сиденье.

– Я бы сказал, что давно не виделись… Если бы мы не виделись каждый день на протяжении многих лет.

– Если ты меня всю жизнь ненавидел, зачем все это? – Рита с ужасом посмотрела на живот. – Зачем ты был со мной?

– С тобой был не я, а Денис. Полностью выдуманный персонаж. Весь такой идеальный с головы до пят. Принц на белом коне. Настоящий джентльмен! Хороший настолько, что порой самому было тошно.

– Убьешь нас, а что дальше?! Пойдешь искать новые жертвы?

– Нет. Сегодня все кончится. Мы уйдем все вместе, втроем. Мы ведь семья… Правда, зай?

Рита в отчаянии дернула ручку, но дверь осталась закрытой. Денис предусмотрел даже это.

– Выпустим меня, мразь! Ты, психопат несчастный! – верещала Рита. – Убей меня, но пощади ребенка! Он ни в чем не виноват!

– Он – гнилое семя. Детдомовский выродок, который обречен еще с момента зачатия.

Телефон, лежавший на панели авто, зазвонил. Денис подался вперед и взглянул на экран. Князева…

– Привет, Ян. Рита тебя слышит, так что можете попрощаться.

– Костя, остановись. Она же твоя жена. И она ничего плохого не сделала.

– Так уж ничего?

– Да, она промолчала тогда, в Баторе. Да, не рассказала никому, о том, что с тобой случилось. Но ты же понимаешь, она просто испугалась. Мы были детьми, ради всего святого!

Денис рассмеялся и зашипел странным чужим голосом:

– Уж не знаю, какую правду она тебе поведала, но я помню точно, что это она убила Костика. Она толкнула… – Он обернулся и с презрением посмотрел на до смерти перепуганную супругу. – Что, отпираться будешь, дрянь?!

– Я этого не хотела, – со странным спокойствием произнесла Рита, будто уже давно смирилась со своей участью.

– Костя, это было очень давно. Сейчас она другой человек. Твоя жена, мать ребенка, который вот-вот появится на свет. У вас троих еще есть шанс.

– Послушай себя, Ян. – Денис съехал на грунтовую дорогу. – Шанс, будущее… Я столько людей убил, что у меня из вариантов либо пожизненное на строгаче, либо психушка на такой же срок. А одна Ритулик просто не вывезет. Снова пойдет телом торговать, сына в детдом отдаст… История повторится. К чему все эти страдания?

– Любая, даже самая жалкая жизнь стоит больше величайшей из смертей.

– Не нужно громких фраз, Ян. Все уже решено. Прощай. – Денис положил трубку и замедлился, подъезжая к озеру, которое хранило боль его воспоминаний.

Автомобиль Яны несколько раз занесло, однако она справилась с управлением. Князева выдохнула, увидев припаркованную неподалеку полицейскую машину. Интуиция не подвела. Есть еще шанс предотвратить беду.

– Бросил клич дежурному, по-пока мы ехали. Все, кто смогут, явятся сюда при первой возможности. – Гриша сосредоточенно поправил очки. – Я п-первый пойду.

– Не дури. – Яна чуть замешкалась, отстегивая ремень безопасности.

Новенький не упустил своего шанса. Он выскочил в ту же секунду и бросился к знакомому авто с пистолетом наготове.

– Гриша! Вернись немедленно, – приказала Князева.

– Все хорошо. – Парнишка прислонился к стеклу и радостно улыбнулся. – Рита тут! Она жива…

На этих словах из-за багажника показался Денис. Его рука не дрогнула в момент выстрела. Пуля прошила голову несчастного, разметав содержимое черепа по влажной траве. Его тело глухо рухнуло на землю. Яна с диким ревом спустила курок, но промахнулась. Денис спрятался и захохотал, точно безумный.

– Зря ты его притащила. Ему бы жить да жить… подальше от работы в полиции.

Князева пыталась совладать с эмоциями, но внутри все клокотало. Она осторожно приближалась, но маньяк показался со стороны капота и выстрелил. Пуля угодила аккурат в район солнечного сплетения. Бронежилет спас, но удар свалил Яну с ног. Она улетела в заросли и лежала там без движения, нервно хватая воздух ртом. Денис был в полной уверенности, что она мертва. А потому перешел к финальному акту своей драматической пьесы.

Он за руку вытащил Риту из салона и под ее оглушительные крики повел в сторону большой воды. Несчастная рыдала, брыкалась и, даже несмотря на свое положение, пыталась сбежать. В очередной потасовке ее супруг обронил пистолет, но не заметил этого. Рита хотела схватить оружие и выстрелить, однако Денис-Костя ловко подавил сопротивление. Локтевым сгибом он пережал ей шею, что окончательно лишило Риту сил. Она захрипела, а Яна, услышав это, обрела второе дыхание. Превозмогая боль, она поднялась и незаметно двинулась вслед за убийцей и его будущей жертвой… вернее, жертвами.

Костя завел Риту в воду по пояс и уже положил крупную ладонь на ее затылок, как вдруг услышал:

– Стой, мерзавец, или я тебя в дуршлаг превращу!

Рука Гордеева автоматом упала на кобуру. Та оказалась пуста. Недолго думая, он развернул пленницу и поставил ее перед собой, будто живой щит.

– Давай, шмаляй, Ян. Закончи ее страдания. Она уже все равно не жилец… столько крови потеряла, да, Рит?

Та безвольно молчала, запрокинув голову.

– Освободи ее, и я не выстрелю.

– А даже если выстрелишь, плевать! Ты сама говорила, что мы, баторские, все поломанные. Так в чем смысл продлевать мучения?!

– Смысл в том, что даже поломанная кость может срастись правильно, если относиться к ней бережно, с заботой. – Князева медленно ступила в воду.

– Ой, избавь меня от этих пафосных речей, – скривился Костя. – Весь этот мир – один сплошной Батор! Лучше вообще сюда не рождаться, понимаешь?!

Яна так близко подобралась к безумцу, что легко могла коснуться его рукой.

– Отпусти. Ее.

– Да пожалуйста, – хмыкнул Гордеев и толкнул супругу в объятия Князевой.

Секундного замешательства хватило, чтобы схлопотать удар. Он оказался таким сильным, что пистолет выпал из рук и потерялся в мутном озере. Яна заслонила собой Риту и с голыми руками бросилась на убийцу. Тот схватил ее за шею и принялся топить, погрузив в холодную воду. Князева боролась как могла. Ее горло пропускало сдавленный крик, который разлетался десятками пузырей. В какой-то момент воздух кончился. Как ни старалась Яна терпеть, она все же вдохнула, и сознание мгновенно отключилось. В ее голове с бешеной скоростью замелькали картинки. Исключительно приятные, каждая со своим героем. Чаще всего появились три персонажа: папа, Рита и Рома. Они так нежно улыбались и тянули навстречу руки, что умирать было совсем не страшно…

Тишину смирения нарушил выстрел. Настолько громкий, что даже Яна, услышав его, вздрогнула. Он ослабил хватку Гордеева и подарил его жертве шанс на спасение. Князева вынырнула и тут же закашлялась… Костя сделал два шага назад и посмотрел на свою грудь. По белой мокрой рубашке расползалось алое пятно. Он улыбнулся, сплюнул сгусток крови и упал лицом вниз. Где-то там, на берегу, стояла Рита. Убедившись, что не промазала, она рухнула так же беспомощно, только на спину.

– Рхи… Рхи… Рита… – сипло закричала Яна, вновь закашлялась и бросилась к подруге.

Та не отвечала. Она лежала в траве неподвижно. Округу заполнили звуки сирен.

– Рита, прошу! Не закрывай глаза! – суетилась Князева, прощупывая пульс. – Говори со мной, умоляю, говори со мной!

– Яна… – на последнем издыхании протянула она. – Не дай ему оказаться в Баторе…

– Какой еще Батор?! Ты сдурела! С тобой все будет хорошо, Рита!

Рита улыбнулась и больше не закрыла глаза…

Водная гладь подрагивала, на ней скакали солнечные блики. Ветер, достаточно сильный, но все еще приятный трепал распущенные волосы и заставлял щуриться. Погожий ноябрьский день – такой теплый, что с трудом верилось в скорую зиму…

Риты не стало чуть меньше трех месяцев назад, но разум по-прежнему отказывался принять это как факт. Где теперь ее душа? Смотрит ли откуда-то сверху с доброй улыбкой или же превратилась в пыль и разлетелась по свету вместе с тем самым ветром, что прямо сейчас гонит стайку уток к противоположному берегу?

Звонкий плач вывел из болезненных размышлений. Яна встрепенулась и покатила коляску дальше, осторожно ее покачивая. Младенец не унимался: кричал, размахивал ручонками и выгибался. Князева остановилась и невольно схватилась за голову, вспоминая все, чему ее учили на курсах молодых мам.

– Так и знал, что гуляете!

Яна подняла голову и усмехнулась. Рома выглядел совершенно очаровательно в пестрой олимпийке и новых салатовых кроссовках.

– Это что еще за прикид? – съехидничала Князева. – Что-то ты совсем не по погоде одет.

– Стараюсь бегать, пока совсем не заморозило, – оправдался Кудрявцев. – Помощь нужна? – указал он на беспокойного младенца.

– Будь другом! – Яна даже не пыталась отшучиваться.

Он осторожно взял ребенка на руки, прижал к себе и легонько похлопал по спинке. Кроха постепенно затих, будто только и ждал подобной возможности.

– Да как ты это делаешь… – Князева от досады ударила ладонью по коляске.

– Тише-тише. – Рома приложил указательный палец к губам. – Всему научишься. Постепенно… Проводить вас домой?

– Если не сложно.

Двое шли не спеша сквозь укрытый багрянцем и золотом осенний парк. Молча, но без малейшей неловкости, как самая обыкновенная молодая семья. В какой-то момент Рома вернул малыша в коляску и тайком взглянул на Яну.

– Слышала новости хорошие?

– Какие?

– Савва вышел из комы. Еще предстоит долгая реабилитация, но с ним все будет нормально. По крайней мере, так у себя на страничке Елецкая написала.

– Слава богу! – повеселела Яна. – Рада, что Гордееву не удалось задуманное… ну, в полном объеме. Хотя по Рите я скучаю каждый день. Не понимаю, это когда-нибудь пройдет?

– Конечно, – усмехнулся спутник.

– Просто так странно, мы двадцать лет не виделись, да и тут, можно сказать, на ножах были, а я каждый день плачу.

– Сомневаюсь, что ей бы это понравилось. Особенно с учетом того, что теперь ты растишь ее сына…

– Кстати, спасибо за помощь. Без тебя бы на все эти процедуры ушло не меньше года.

– Я почти ни при чем. Весь город наслышан о твоих подвигах. Думаю, это сыграло решающую роль. Кстати, имя ты уже выбрала? Он же наверняка Саша по умолчанию?

– Придумала, – кивнула Яна. – Костик.

Рома изменился в лице и вздернул брови.

– Странное решение.

– Отнюдь! Тот маньяк, с которым ты, к несчастью, познакомился, не имел ничего общего с мальчишкой, которого знала я. Настоящий Костя был добрым и смелым. А это два главных качества любого истинного мужчины. Да и потом, Константин Князев – звучит гордо… Нет?

– Согласен. – Кудрявцев взглянул на обшарпанную пятиэтажку, в которой еще недавно жили Денис с Ритой. – Ну что, приехали.

– Поможешь подняться?

– Спрашиваешь!

Яна взяла на руки Костика и отошла в сторону. Рома ловко сложил коляску, схватил ее обеими руками и вошел в подъезд. Три этажа наверх – и вот уже Яна открыла своим ключом служебную квартиру под номером десять. Кудрявцев дождался, пока она разместит ребенка в кроватке, и демонстративно засобирался на выход.

– Рад был повидаться. – Рома перешагнул порог, нарочно задержавшись.

– Слушай, – внезапно донеслось сзади. – Может, останешься на чай? Я с утра пыталась оладушки испечь. Получилась гадость, но доесть нужно.

– А ты знаешь, чем завлечь мужчину, Князева, – рассмеялся Рома. – Ничего, и этому тоже научишься. Я помогу, если что… Во всем.

18+

Директор по развитию книжного сервиса

Татьяна Соловьева

Руководитель по контенту

Екатерина Панченко

Ведущий редактор

Дарья Великохатько

Литературный редактор

Елена Николенко

Корректоры

Анна Погорелова, Елена Комарова

Компьютерная верстка

Александра Коротаева

Продюсер аудиокниги

Екатерина Дзоря

© Мамон А., текст, 2026

© Издание на русском языке, оформление. Строки

В медицине – спазм лицевых мышц в виде непроизвольной, стойкой гримасы.

Слова из песни «Ковер-вертолет» группы Агата Кристи.