Юля

– Тридцать один градус… – вздохнула я, проезжая мимо табло, висевшего на здании администрации.

В Москве вторую неделю стояла сухая солнечная погода и от жары начинал плавиться мозг.

Слава богу, завтра муж уйдет в отпуск, и мы всей семьей уедем на море.

– Что ты сидишь в городе? – твердил Глеб. – Жили бы с Соней на даче. Ей там и в бассейне можно поплавать и к озеру сходите. Для кого там строили детскую площадку и устанавливали этот огромный батут?

Я бы вроде и поехала туда без мужа, но как подумаю, что он будет приходить с работы в пустую квартиру, так все желание сразу отпадает.

Ну не могу я взять и оставить его одного в городе. Чем он будет питаться? Едой из ресторанов? Это он может! А потом как в прошлом году случится обострение гастрита и снова загремит в больницу.

Да еще и работа его – одни нервы!

Глеб был владельцем сети отелей и всегда лично контролировал все дела в бизнесе.

Зачастую приходил домой злющий как собака. А я ему и вкусный ужин на подносе, и массаж, и показывала поделки нашей двухгодовалой Сонечки.

– Что бы я без тебя делал, – с благодарностью говорил муж. – Только ты можешь заставить меня забыть о работе.

Остановившись на светофоре, набрала мужу.

– Милый, тебе не понравился мой новый купальник? – промурлыкала в трубку.

– Какой купальник? – запыхавшись, спросил он.

– Не видел фото в телеграм? Я тебе скидывала из примерочной. Хотела, чтобы ты оценил, перед тем, как куплю его.

– Юль, давай позже, ладно? Я опаздываю на деловую встречу.

– Хорошо, тогда покажу вечером, – улыбнулась я и чмокнула в трубку. – Люблю тебя!

Скинув звонок, тронулась на зеленый и, проезжая мимо автобусной остановки, увидела беременную девушку. Сбавив скорость, всмотрелась в ее сморщенное лицо и сразу поняла, что с ней что-то не так.

Она положила руку на большой живот, схватилась за стену остановки и, подняв голову, разрыдалась.

Мое тело сработало быстрее мозга: перестроилась в правый ряд, сдала назад и, включив аварийку, выпрыгнула из машины.

– Вам плохо? – выкрикнула я и, подбежав к девушке, взяла ее под руку.

– Кажется, я вот-вот рожу… – глубоко дыша, сказала она, и неистово закричала. – А-а-а-а! – прижала обе руки к животу. – Больно! Очень больно!

Оглядевшись по сторонам, я быстро сообразила, где находился ближайший роддом и повела девушку к машине.

– Я отвезу вас в роддом! До него всего два километра.

Бедняга стонала так сильно, что у меня разрывалось сердце. Я сама не так давно мучилась со схватками и прекрасно помнила, что это такое.

– Роддом уже виднеется, – оглянувшись назад, подбадривала девушку. – Сейчас проскочим один перекресток и будем на месте.

Глядя на нее в зеркало, улыбнулась.

– Сегодня вы станете мамочкой. Это такое счастье! Кто у вас будет?

– Мальчик, – вымолвила девушка.

Я продолжила отвлекать ее от болезненных схваток.

– А имя уже придумали?

– Богдан.

– Очень красивое, – показала я класс. – Мой муж тоже хотел назвать сына Богданом, но родилась дочь.

– Имя нашему ребенку тоже муж выбирал, – выдавила она. – Точнее, будущий муж.

– О, у вас впереди свадьба?

– Угу, – простонала она. – Поженимся, как только он разведется со своей кикиморой.

Узнав, что девушка ждала ребенка от женатого мужчины, я резко помрачнела. Терпеть не могла девиц, которые разрушали чужие семьи. Я бы точно сошла с ума, если б у моего Глеба появилась вот такая фифа.

Видно, что очень ухоженная: длинные светлые волосы, аккуратный маникюр, красиво-очерченные брови и нарощенные ресницы. Хотя сразу и не скажешь, что нарощенные: выглядели они очень натурально, как и ее красивые полные губы.

Если б я раньше не работала косметологом, то точно решила бы, что этих губ никогда не касалась игла.

– Ну где ты? – через боль заговорила она в трубку. – Где едешь? Я родить успею, пока ты добираешься! Да, схватки уже очень сильные! А я виновата, что это случилось раньше на три недели?! Извини, но не могу приказать нашему сыну посидеть в животе до тех пор, пока ты решишь вопросы со своей женой! Сам думай, что ты ей там скажешь, но ты мне нужен в городе! Я без тебя не справлюсь!

Убрав телефон от уха, она глубоко вздохнула и закатила светло-голубые глаза.

– И когда все это уже закончится?.. Ну невозможно делить любимого человека с кем-то еще!

«Да, представляю, – вздохнула я. – Особенно представляю, каково его жене делить мужа с тобой. Не знаю, какие у них там отношения в браке, но я ей уже искренне сочувствую. Скоро ее муж „обрадует“ новостью о том, что у него появился на стороне ребенок…»

Припарковав машину у роддома, я помогла девушке выбраться на улицу и проводила в здание.

– Я Илона Арская! – заявила она чуть ли не с порога. – Вам должен был позвонить мой жених и…

– Да-да, – расцвела в улыбке медсестра. – Вам уже подготовили отдельную палату. Роды будет принимать доктор Матвеева. Это очень опытный врач и она уже готова вас осмотреть.

Девушка, прижав руку к пояснице, медленно пошагала за медсестрой.

– Сейчас вам выдадут халат и тапочки, – вежливо сказала ей медсестра.

– Мне ничего не нужно. Сейчас приедет мой жених и все привезет.

Я только хотела уйти, как из коридора вырулила моя давняя знакомая.

– Юлька? – радостно воскликнула Галя и, подбежав ко мне, крепко обняла. – Вот это да! Сто лет тебя не видела! Как похорошела! Как похудела! – оглядела она меня.

Я взглянула на ее белый халат и прочитала на бейджике:

«Акушер-гинеколог Матвеева Галина Аркадьевна».

– Так это ты та самая доктор Матвеева? А я к тебе роженицу привезла.

– А-а, беременную, у которой жених какой-то шишка? – усмехнулась Галя. – Позвонил в роддом и всех поднял тут на уши! Наш главврач после его звонка засуетился так, как будто саму жену президента везут к нам рожать!

– Галина Аркадьевна, скорее! – послышался из коридора крик медсестры.

Галя быстро натянула на лицо медицинскую маску и, по пути в коридор, выкрикнула:

– Юль, ты подожди меня здесь, ладно? Я освобожусь и поболтаем.

– Да у меня времени мало, и…

Посмотрев на часы, замолчала.

«В принципе, если там недолго, то могу и подождать. Глеб все равно на важном совещании, а за Сонечкой в садик еще рановато. Заодно узнаю, как прошли роды у девушки».

Галя вышла в коридор спустя сорок минут и, устало сняв маску, села рядом со мной на диван.

– Вовремя ты ее привезла, – вздохнула она. – Еще чуть-чуть и она родила бы прямо у тебя в машине.

– И как она вообще додумалась разгуливать по улице на таком сроке? – поразилась я, вспомнив, как ближе к дате родов не выходила из дома.

– Сказала, что по магазинам гуляла, – фыркнула Галя. – Кстати, она просила тебя оставить свой номер, чтобы они с мужем смогли тебя отблагодарить.

– Да ну, перестань! – рассмеялась я. – Я ж не ради благодарности ее сюда привезла. Слушай, а туалет тут есть?

– Вон там! – Галя кивнула в сторону коридора.

– Я сейчас вернусь.

Сделав дело, я вышла из туалета и, идя обратно, услышала голос Гали:

– Не переживайте, все прошло хорошо. У вас родился прекрасный мальчик.

– К Илоне сейчас можно? – раздался мужской голос, от которого у меня перехватило дыхание.

В горле резко пересохло.

Пальцы ног неожиданно стали неметь.

«Нет, это не может быть мой Глеб», – приложив руку к груди, нервно посмеялась я и почувствовала, как быстро заколотилось сердце.

Голос Глеба сложно было спутать с чьим-то другим: громкий, властный, заставляющий слушать его и не перебивать.

И этот голос был точь-в-точь, как у него…

Но это же бред!

Мой муж сейчас на совещании и уж точно не мог быть отцом ребенка этой блондинки.

Это просто невозможно.

Выйдя из коридора, я резко остановилась и, выронив из руки сумку, во все глаза уставилась на мужа.

– А вот и ваша спасительница! – радостно объявила Галя и указала на меня Глебу.

Я застыла, забыв, как дышать.

Отказывалась верить, что это происходило наяву.

Мой любимый муж, мой самый близкий человек на земле, отец моей Сонечки стоял напротив и держал в руке пакет, из которого торчала упаковка подгузников…

Юля

Я смотрела на пакет, который держал Глеб, и чувствовала, как с каждой секундой слабели мои ноги.

Бутылочка дорогой фирмы, японские подгузники, набор разноцветных сосок лежали на самом верху пакета, а еще из него торчал шелковый халат с биркой.

Новенький.

Брендовый.

И тапочки с бантиками, лежавшие в прозрачной упаковке, тоже были фирменные…

– Юль… – после затянувшийся паузы, начал муж. – Я не хотел, чтобы ты об этом узнала именно так. Думал рассказать тебе обо всем в отпуске.

– В отпуске? – выдохнула я и подняла на него мокрый взгляд. – Ты хотел рассказать мне о своей беременной любовнице в отпуске, в котором мы должны были отмечать мой день рождения? Это твой подарок на мои двадцать пять лет?

– Давай не будем устраивать здесь цирк?! – настоятельно попросил Глеб и, поправив галстук, грозно посмотрел на медсестер. – Я через час приеду домой и мы обо всем спокойно поговорим.

– Спокойно? – вымолвила дрожащим голосом. – У тебя только что родился сын, а ты предлагаешь мне спокойно об этом поговорить?

– Я разве не ясно выразился?! – процедил он сквозь зубы и, передернув острыми скулами, навис надо мной как скала. – Не нужно устраивать прилюдные разборки! Езжай в садик за Соней, а затем сразу домой. Я буду через час!

Глеб направился в сторону коридора, а я смотрела в его широкую спину, обтянутую синим пиджаком, и не могла поверить в то, что секунду назад разговаривала с собственным мужем.

У него только что родился ребенок от любовницы, но он вел себя так, словно это я его предала! Словно это я родила ребенка от любовника!

Он как будто совершенно не чувствовал своей вины.

Был холодным, жестким, как никогда прежде.

«Хотел рассказать мне обо всем в отпуске?» – вкрутились в сердце его слова и из моих глаз вырвались слезы.

В горле намоталась колючая проволока, пальцы рук превратились в ледышки, между ребрами болезненно кольнуло.

Вполуха слушала поддерживающие слова Гали, ловила на себе сочувствующие взгляды медсестер, а вокруг меня рушился мир.

Огромный мир, который мы с Глебом создавали несколько лет…

Я познакомилась с ним незадолго до того, как он стал владельцем своего первого отеля. Всегда поддерживала его, говорила, что у него все получится и была рядом в трудные минуты.

Сейчас у него больше десяти отелей в Москве, пять в Питере, и два в Сочи.

Мы жили ни в чем не нуждаясь, сыграли свадьбу, а когда у нас родилась Сонечка, мы всю нашу душу вкладывали в нее и пытались забыть, какой ценой она нам досталась.

И что после этих родов я скорее всего больше не смогу родить детей…

Я знала, как сильно муж мечтал о наследнике.

Еще в самом начале моей беременности он выбрал имя для будущего сына и обдумал дизайн его комнаты.

Мальчуковой.

Без мультяшных обоев, цветной мебели и ярких занавесок.

– Нужно с детства приучить его быть настоящим мужиком! – говорил Глеб. – Никакой радуги в комнате! Поставим шкаф, стеллажи с книгами, письменный стол и кровать. Для парня этого будет вполне достаточно.

Вот я и молилась всем святым, чтобы у нас родилась девочка.

Пусть у нее будет настоящее детство: и радуга в комнате, и дюжина игрушек, и цветные шторы.

Во время УЗИ, на котором нам сообщили пол ребенка, Глеб заметно помрачнел.

До сих пор перед глазами стояла его натянутая улыбка.

А когда после моих тяжелых родов врач настоятельно порекомендовал остановиться на одном ребенке, муж вообще не находил себе места.

Я думала, что он никогда с этим не смирится, потому что всегда мечтал о сыне, но потом поняла, что ошиблась.

Глеб не спускал Соню с рук.

Души в ней не чаял.

Для дочери выбирал все самое лучшее: наряды, игрушки, частный детский сад.

Соню он, конечно, баловал, а вот мне делал тонкие намеки на то, чтобы привела себя в форму.

Да, после родов я набрала несколько лишних килограммов, но я не могла потеть в спортзале, когда дома ждала грудная дочь.

Из-за бессонных ночей я была выжата как лимон и мне было совсем не до тренировок и косметологов.

Только сейчас, отдав Соню в садик, я стала возвращаться к жизни, но… видимо, поздно за себя взялась.

Перед глазами снова встало лицо красивой и ухоженной блондинки Илоны.

«Нашел себе куклу, которая родила ему долгожданного сына Богдана», – шмыгнула носом я и вышла из роддома.

Несколько минут сидела в машине и приводила себя в чувство.

Глеб сейчас с ней и со своим новорожденным сыном.

От этой мысли сердце сжалось в тиски, а из глаз снова вырвались слезы.

Я уже понимала, что между нами все кончено.

Знала, что сейчас приеду домой, соберу вещи и мы с Соней уедем в поселок к маме.

Но принять это пока никак не могла.

В голове не укладывалось, что мы с Глебом скоро разведемся.

Что мы с Соней останемся вдвоем, а он будет жить со своей новой семьей.

«Как я все это переживу?» – прошептала я, и, вытерев мокрое лицо, поехала в садик.

Час спустя я внесла в квартиру спящую дочь, аккуратно пронесла ее до комнаты и уложила в кроватку.

Воспитательница сказала, что она не спала в тихий час, поэтому уснула по дороге домой.

Это и к лучшему.

Пусть поспит мой ангелочек, пока я собираю вещи.

Достав с лоджии чемодан, принялась складывать в него одежду и документы.

Все еще не верилось в то, что я собиралась навсегда покинуть нашу любимую квартиру, в которой годами наводила уют.

Действовала словно на автопилоте и всячески пыталась отогнать от себя мысль о том, что Глеб так жестоко нас предал.

– Как он мог так поступить с нами? – всхлипнула я и, кинув в чемодан стопку одежды, перевела взгляд на коридор, в котором только что хлопнула дверь.

– Куда ты собралась? – с порога прорычал муж.

– К маме, – гнусавым голосом ответила я и поджала дрожащие губы. – Завтра я подам на развод.

– Развода не будет! – решительно заявил Глеб.

Подойдя ближе, он сунул руки в карманы синих брюк и медленно втянул в себя воздух.

– Что за идиотская женская манера сразу куда-то бежать? – на выдохе проговорил он и провел рукой по лицу с аккуратной черной бородкой.

– А ты думал, что после всего этого я с тобой останусь? – смотрела на него сквозь слезы. – Глеб, ты изменял мне! Ты предал нас с Соней! Ты…

– Сама виновата! – перебил муж и в его голубых глазах вспыхнули языки пламени. – Перестала за собой следить! Одевалась как подросток в спортивные костюмы и кроссовки! Посмотри на кого ты стала похожа!

Он оглядел меня с головы до ног и брезгливо сморщил лицо.

– Да я даже на корпоратив не могу тебя взять с собой!

Его слова били сильнее пощечин.

Как будто он не в курсе, что я сутками напролет сидела с Соней. Как будто не видел, как я по полночи укачивала ее на руках и как она часами висела у меня на груди. Он же сам отказался от няни, потому что не доверял никому нашу дочь. Так откуда у меня будет на себя время, если я постоянно занималась ребенком и матерью-инвалидом?

– Раньше ты меня не стеснялся, – разочарованно посмотрела в его глаза. – Тебе было все равно во что я одета и какая у меня прическа. А сейчас, видимо, я по статусу не подхожу.

Я могла бы отдать Соню в ясли еще год назад и все свободное время проводить в спортзалах и в СПА-центрах, но я родила дочь не для того, чтобы как можно скорее спихнуть ее на чужих людей и заниматься собой, а для того, чтобы дать ей как можно больше своей любви.

Чтобы Глеб, приходя с работы, был окружен нашей заботой, чтобы в стенах нашей квартиры звучал детский смех.

– Я не уйду от тебя к Илоне, – сказал он так, словно сделал одолжение. – Но буду поддерживать ее и своего сына.

– Мам! – послышался из детской комнаты голос Сони.

Я обошла распахнутый чемодан и поторопилась к ней.

– Сейчас покушаешь и поедем к бабушке, – через силу улыбнулась дочери и попыталась утихомирить пожар, разгоревшийся в груди.

Хотелось одного: как можно скорее ухать подальше от него и всего этого кошмара.

Он правда думал, что я соглашусь, чтобы он жил на две семьи?

– Я же сказал, что ты никуда не поедешь! – раздался за спиной голос Глеба. – Не заставляй меня идти на крайние меры.

Достав из кроватки Соню, я прижала ее к себе и, затаив дыхание, развернулась к мужу.

– Что ты имеешь в виду?.. – вымолвила, внезапно охрипнув.

– Если уйдешь и подашь на развод, то я не стану спонсировать операцию твоей матери. Своих денег у тебя нет и после развода ты ничего не получишь. Так что выбирай, с чем тебе проще смириться: с инвалидностью матери или с тем, что у меня будет на стороне Илона и сын.

Юля

Я смотрела на мужа, не в силах вымолвить ни слова.

Он же сам предложил отвезти мою маму в Германию и оплатить эту операцию.

Он сам лично все разузнавал. Сам нашел клинику, в которой ее смогут поставить на ноги.

После неудачных операций, сделанных в России, мы потеряли надежду на то, что она однажды сможет встать с инвалидного кресла.

Мама всегда была энергичной, заводной и веселой. Если стояла у плиты, то обязательно пританцовывала, если поливала в саду цветы, то на весь двор пела песни.

Всегда была сияющей, лучезарной, не умела злиться.

Но после аварии, в которую она попала полтора года назад, все резко изменилось…

Она стала угасать на глазах, но я как могла подбадривала ее:

– Мам, ты обязательно встанешь на ноги! Это дело времени! ― твердила ей.

Срезу после больницы мы с Глебом привезли ее к нам в квартиру, наняли ей сиделку, возили к разным специалистам, прошли кучу обследований, но вердикт врачей всех клиник был одинаковым: к сожалению, в России не пользуются успехом такие сложные операции на позвоночнике.

Мы все же попробовали провести операцию, но, увы… она не дала никаких результатов.

В начале этой весны мама попросила отвезти ее домой.

– Я вам тут только мешаюсь! ― причитала она. ― Да и в квартире жить не могу, сама это знаешь. Отвези меня в поселок, Юль.

– У нас квартира двести квадратных метров, мам! ― парировала я. ― Всем места хватает! Как ты будешь одна в поселке? Кто там за тобой будет присматривать? Если хочешь жить подальше от города, то давай летом вместе уедем к нам на дачу. Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом.

Мама не поддавалась ни на какие уговоры. Как пластинку крутила:

– У меня там сад, теплицы, цветы. Люда сиделка со мной поедет, я с ней уже договорилась. Ты же знаешь, какая она ответственная. Ни на минуту не оставляет меня без присмотра. Да и соседи там всегда на подхвате. Мы ж там все как одна семья.

После ее отъезда я ездила в поселок каждую неделю.

Мама там и правда немного ожила.

Приноровилась ездить по мосткам, которые по указке Глеба соорудили рабочие. Еще он распорядился заменить все ее теплицы на более современные: с автополивом, с автопроветриванием и с широким проемом, в который можно проехать на коляске и развернуться.

Мы знали, что она все равно будет заниматься своим огородом. Не без помощи сиделки и подруг-соседок, конечно.

Мы с Глебом не опускали руки: искали клиники, в которых проводились подобные операции, читали отзывы, и в конце концов нашли подходящую клинику в Германии.

А дальше все заботы взял на себя Глеб.

– Нас готовы принять через месяц! ― обрадовал недавно муж.

Мама аж расплакалась, когда мы сообщили ей о поездке в Германию.

– На своем юбилее будете танцевать лезгинку! ― с уверенностью говорил ей Глеб.

А сейчас он решил забрать назад все свои обещания?

– Как ты смеешь шантажировать меня ее здоровьем?! ― прошипела я. ― Как у тебя язык повернулся поставить мне такое условие?!

Я была в шаге от того, чтобы залепить ему пощечину. И точно сделала бы это, если б не держала на руках дочь.

– Ты завел любовницу, предал нас с Соней, а теперь ставишь меня перед выбором?! ― прокричала я, чувствуя, как щеки обожгло жаром. ― Предлагаешь мне смириться с тем, что у тебя есть вторая семья и остаться жить с тобой под одной крышей?

– Семья у меня одна: ты и Соня, ― кивнул он на дочь. ― И я никуда вас не отпущу.

– Зачем тебе я? ― прищурилась, глядя на него. ― Зачем тебе жена, которая тебя во всем не устраивает? С которой даже в люди не выйти! С которой стыдно пойти на корпоратив!

– Затем, что я все равно люблю тебя, ― тихо и доходчиво проговорил он и, глубоко вздохнув, отвел задумчивый взгляд к окну. ― С Илоной у нас ничего серьезного. Просто…

– Просто общий ребенок! ― нервно усмехнулась я. ― Просто она родила тебе долгожданного сына Богдана! Просто у тебя жена ― кикимора, как выразилась твоя любовница! Кикимора, которая больше не сможет родить! А еще у нее есть мать-инвалид, которая сидит на твоей шее! Я все перечислила? ― выпалила я и прижала к груди Соню, которая расплакалась от моего громкого голоса.

– Хочешь поговорить нечистоту? ― игнорируя слезы дочери, прорычал Глеб. ― Хорошо… ― хмыкнул он и равнодушно пожал плечами. ― Ты права! Я мечтал о сыне и Илона мне его родила. Я хочу, чтобы моя жена была рядом, но она все выходные пропадает у матери! Хочу, чтобы моя жена следила за собой, но ей на это плевать!

– Так разведись со мной! ― крикнула я и Соня разревелась еще громче. ― Трясешься за свою репутацию?! Так пусть твои друзья-депутаты издадут закон, который будет позволять оформлять любовниц на отца! Имущество же на него оформил!

Меня трясло от всего происходящего.

Я не могла держать себя в руках даже ради дочери.

Быстро пошагала на кухню, посадила ее в детский стульчик и, распахнув холодильник, достала баночку с фруктовым пюре.

– Сейчас, моя милая, сейчас! ― дрожащим голосом говорила я.

Открыла баночку, поставила ее перед Соней и подала ей ложку.

– Смотри что у нас тут, ― улыбнулась ей через силу. ― Какая вкуснятина с яблочком! Сама покушаешь?

Соня, поджав губки, взяла ложку, а я вернулась в спальню и продолжила собирать вещи.

Шмелем летала по комнате и кидала в чемодан только все самое необходимое.

– Я так понимаю, ты сделала свой выбор, ― раздался за спиной голос Глеба.

– Да, ― не оборачиваясь, ответила я и, сдунув со лба челку, застегнула чемодан.

– Ты же понимаешь, что тебе ничего не достанется после развода?

– Понимаю.

– И на что ты будешь содержать мать? Как будешь оплачивать ей сиделку и операцию?

– Мам! ― послышался крик дочери. ― Мама!

– Подойди к ней, ― попросила я Глеба и, открыв комод, сделала вид, что собираюсь достать оттуда вещи.

Как только он вышел из спальни, я подбежала к ящику, в котором хранились различные документы, тихонько открыла его и достала папку со всеми документами на машину.

«Мерседес», который купил мне муж, стоил огромных денег, и эта была единственная дорогая вещь, оформленная на меня.

Отели Глеба по документам принадлежали его отцу, а квартира, в которой мы жили, была подарена ему родителями еще до нашего брака.

Моего в этих отношения ничего не было.

Только Соня.

Которая мне дороже любых денег, квартир, шуб и украшений.

И маме я смогу помочь без его помощи.

Я ж все детство колола дрова, носила воду с колодца, доила коз. Я сильная. Я справлюсь.

И ни за что не позволю ему себя унижать и шантажировать.

Положила документы в чемодан, тихонько закрыла ящик и оглядела комнату:

«Вроде ничего не забыла».

***

Я не стала расстраивать маму новостями о том, что мы с Глебом разошлись, и что я сама буду оплачивать ей операцию.

Тем более для это нужно сначала продать машину…

– …Да, Глеб уехал на три недели, а я подумала: что нам делать в городе? Лучше у тебя пока поживем, ― врала я маме, складывая в шкаф свои и Сонины вещи.

– А зачем столько теплых вещей набрала? ― посмеялась она. ― И свитер, и куртку.

– Так это… Вроде обещают дожди и похолодание, ― выкрутилась я.

– Дождик бы нам не помешал, ― вздохнула мама. ― Хоть польет мне все.

– Твой загранпаспорт уже готов, ― обрадовала ее. ― Завтра поедем получать.

– Неужели я скоро буду передвигаться на своих ногах? ― снова прослезилась мама. ― Даже не верится!

– Будешь, будешь! ― уверенно сказала я, еще даже не догадываясь, какой «сюрприз» приготовил мне муж.

Около десяти вечера я уложила Соню спать и вышла во двор к маме.

На улице уже темнело, поселок погружался в полумрак, а на доме, стоявшем напротив нашего, зажглись красивые фонари.

– Матвей молодец! ― глядя на соседский дом, восхитилась мама. ― Такой особняк отгрохал своим родителям! А помнишь, как они бедно жили? Мы им всем поселком помогали то продуктами, то одеждой.

Мама вздохнула и покачала головой:

– Жизнь интересная штука… Была самая бедная семья в поселке, а теперь стала самой богатой благодаря сыну.

Я хорошо знала тетю Таню и дядю Сашу Градовых, но с их сыном Матвеем мы никогда особо не общались. Он был старше меня на семь лет, красивый, плечистый.

Он очень рано уехал из поселка в город, отучился в институте и стал владельцем крупной торговой компании.

– Матвей своих родителей все в город зазывал, а они ни в какую, ― посмеялась мама. ― Вот и построил им дворец, чтобы ни в чем не нуждались. И баня у них шикарная, и беседка новомодная и терраса.

– А Матвей тут бывает? ― спросила я, разглядывая их красивые кованые ворота.

– Редко, но приезжает. Он же только недавно вернулся в Россию.

Мама отчаянно вздохнула.

– Изменился за последние два года… Такое горе пережил, что никому не пожелаешь.

Два года назад Матвей со своей невестой отдыхали в Африке. Они отправились в плаванье на яхте и попали в шторм.

Матвея спасли, а его девушку, увы, нет…

Он два года жил в Африке, бросив тут все дела. Надеялся найти ее.

– Его мать говорит, что он до сих пор не верит, что она утонула, ― с досадой проговорила мама.

Я замерла, увидев, как дорогу осветили фары.

Наш дом стоял на окраине и здесь редко проезжали машины.

Тем более, в такое позднее время…

«Это Глеб! ― подумала я, чувствуя, как быстро заколотилось сердце. ― Неужели он посмел приехать сюда, чтобы устроить разборки при маме?!»

К воротам соседнего дома подъехал черный джип, из него вышел мужчина, в котором я с трудом узнала Матвея.

Ростом примерно метра два, темные волосы уложены набок, одет с иголочки.

– Добрый вечер! ― поздоровался он с мамой и бегло взглянул на меня. ― Здравствуйте!

Я кивнула, а мама тихо посмеялась.

– Чего это он с тобой на «вы»? Не узнал что ли?

Матвей достал из багажника пакеты и понес к дому.

– Опять привез родителям кучу продуктов, ― шепнула мама. ― Не сын, а золото! Прям как у меня зять!

Я набрала полную грудь воздуха и прерывисто выдохнула.

«Нет мам, твой зять совсем не золото… Он ничтожество, который предал нас с Соней и теперь пытается вернуть нас очень жестоким способом».

Я догадывалась, что Глеб так просто нас не отпустит, но даже подумать не могла, на что он способен.

Юля

Говорят, что от любви до ненависти один шаг.

Как же сильно я должна ненавидеть своего мужа, если он уже сделал как минимум четыре шага:

Измена.

Ребенок, рожденный на стороне.

Шантаж.

Унижения.

До сих пор в ушах звенели обидные слова по поводу моей внешности и жестокие обвинения, которыми он в меня швырялся.

Думаете, после всего этого я возненавидела его?

Ошибаетесь.

Спустя неделю после нашего расставания я готова сказать ему спасибо.

Спасибо за урок, который он мне преподал.

Спасибо, что открыл мне глаза.

Я ж как слепая жила с ним все это время – отдавала ему всю себя, оставляя немного сил на маму и дочь. Заботилась о нем, переживала за него, всегда доверяла, а он:

«Посмотри, на кого ты похожа! Совсем перестала следить за собой!»

Это неправда.

Я и во время беременности, и после родов ухаживала за своими волосами, ногтями, лицом, но Глебу этого было мало. Видимо, попав в буржуазное общество, он насмотрелся на красивых девушек, затянутых в дорогие платья, а я – простая Юля из подмосковного поселка, в которую он когда-то влюбился без памяти, резко погасла в его глазах.

Наверное, теперь я невыгодно смотрелась на фоне силиконовых девиц.

Недавно он намекнул на то, чтобы я немного увеличила губы и грудь.

– Тебя что-то не устраивает? – возмутилась я.

– Все устраивает! – решительно ответил муж. – Просто я имел в виду, что если ты надумаешь что-то в себе изменить, то я не против. Сейчас же почти все девушки что-нибудь подтягивают и увеличивают.

Нужно было посоветовать ему тоже что-нибудь себе увеличить, но я как дурочка промолчала, решив, что он не хотел меня обидеть.

Интересно, из Илоны он сам сделал фарфоровую куколку, или встретил ее готовой для выхода в свет?

Вчера Галя написала мне, что он забрал ее и их сына из роддома.

«Наш главврач собрал весь персонал и строго настрого запретил давать посторонним людям какую-либо информацию по поводу его внебрачного сына», – написала она в СМС.

Видимо, Глеб хорошо заплатил этому главврачу, но зря понадеялся на то, что его репутация останется безупречной: если он будет препятствовать поездке в Германию, то наш с ним развод будет громким, я это обещаю.

Я могла бы многое простить людям, но только не такой жестокий шантаж.

Глеб перешел все границы.

Еще неделю назад, когда я везла его любовницу в роддом, думала:

«Я бы не пережила, если б мой муж обзавелся любовницей. Точно сошла бы с ума».

Но он сделал все, чтобы в моей душе не осталось ни любви к нему, ни тоски по нашему прошлому.

Только злость и ненависть – это, пожалуй, все, что осталось после наших отношений.

Эту неделю я без конца анализировала наш брак и пришла к выводу: нужно жить для тех, кто любит тебя не за что-то, а вопреки. Не стоит тратить драгоценное время на людей, которые не ценят, как ты для них выкладываешься, которые не замечают твою заботу.

Оглянитесь вокруг: сколько девушек несчастливых в браке. Скольким девушкам приходится терпеть унижения. Скольким девушкам находят замену.

А они, глупые, без конца ищут оправдания своему благоверному, копаются в себе или живут с мужьями-изменщиками ради благополучия совместных детей.

Серьезно?

А своем благополучии никогда не задумывались?

А о том, что тебе не дадут возможность заново прожить эту жизнь и сделать все по-другому, тоже не задумывались?

Мы ж один раз живем.

Тратим свою единственную жизнь на мужиков, которых не устраивают наши губы или лишние килограммы и так мало уделяем время людям, которым мы по-настоящему дороги.

Возьмите мою маму: она до сих пор хранит на кассетах все записи с моих школьных выступлений, все мои детские фотографии бережно вклеены в альбомы, мой первый зуб до сих пор лежит в ее шкатулке.

Мои любимые игрушки, первые рисунки – все это пылится в ящике ее стола, потому что ей нужна частичка меня, когда я далеко от нее.

А я почти всегда была далеко…

Пока человек, который искренне любил меня просто за то, что я есть, я в это время ублажала мужчину, который ночами спал с другой.

Я всячески пыталась поднять ему настроение и разбавить его трудовые будни яркими красками, а он мне в ответ:

«Да я тебя даже не могу взять с собой на корпоратив!»

Хорошо, что он сейчас показал свое истинное лицо.

Мне завтра исполнится двадцать пять лет – еще вся жизнь впереди!

Жизнь, в которой у меня будет два важных правила, и я советую всем девушкам их придерживаться:

Первое: не быть радугой для дальтоников.

Второе: тратить свою жизнь на тех, кто любит и принимает тебя такой, какая ты есть.

Богатая ты или бедная, в роскошном платье или в сарафане с китайского сайта, в туфлях с красной подошвой или в удобных кроссовках, с красивыми сделанными губами или с теми, которыми тебя наделила природа – тебя примут любой, там, где в первую очередь видят не внешность, а твою душу, твой внутренний мир.

***

– Мам, я сейчас Соню посажу в автокресло и помогу тебе выехать, – сказала я, взяв дочку на руки, и пошагала к входной двери.

Сегодня мы должны получить визу.

Наконец-то дело двигалось к долгожданной операции.

После обеда приедет покупательница, я продам машину и смогу спокойно выдохнуть.

Я не стала выставлять машину на публичных сайтах для размещения объявлений, а сразу предложила ее своей знакомой Марине – владелице сети салонов красоты.

Я недолго работала у нее, когда только-только переехала жить в Москву. После мы долго не виделись, а недавно я встретила ее на парковке у супермаркета.

– О, божечки! – восхищенно смотрела она на мой «мерс». – Какая крутая тачка! Я тоже такую хочу!

Она расспросила меня про комплектацию, про цену, посидела за рулем.

– Скажу своему Боре, чтобы купил мне такую же! – пропищала она, чуть ли не подпрыгивая на водительском кресле.

Неделю назад я сообщила ей о продаже, и она сразу загорелась:

– Юль, я с мужем поговорила, и мы готовы ее купить. Дашь нам неделю?

Я была готова подождать, но в цене не уступила ни рубля. Объяснила ей, что мне срочно нужны деньги, и если не продам машину ей, то буду искать того, кто купить за эту стоимость.

– Так, сейчас почти девять, – идя к калитке, рассуждала вслух. – Вернемся примерно к обеду, потом приедет тетя Марина, – улыбнулась я Сонечке и щелкнула ее по носу. – Продадим ей мамину машинку и поедем лечить бабушкины ножки!

Вышла из нашего двора и встала как вкопанная.

Машины не было.

Я всегда оставляла этот большой белый „пароход“ за забором, чтобы не занимать половину нашего двора.

Машина стояла вот здесь – на полянке. Прямо напротив дома.

Но сейчас ее не было.

На траве остался лишь след от ее колес.

Я быстро задышала и в панике посмотрела по сторонам.

«Неужели Глеб ее угнал? Неужели он пошел на такую подлость?»

Когда я в суете собирала дома вещи, то забыла в ящике второй комплект ключей от машины. Пообещала Марине отдать их чуть позже, но, видимо, муж нашел их…

А еще он был вписан в страховку и ему ничего не стоило приехать сюда ночью и… забрать обратно свой подарок.

– Доброе утро! – словно отдаленно услышала голос и перевела взгляд на соседский двор.

Я не дыша смотрела, как Матвей открыл дверь своего джипа, сел в него, затем кованые ворота поехали в стороны.

– Матвей! – крикнула я и с колотящимся сердцем подбежала к его машине. – У тебя есть видеорегистратор?

– Есть! – приоткрыв окно, ответил он, и, сняв темные очки, нахмурил широкие черные брови. – Что-то случилось?

– Кажется, у меня украли машину…

Юля

Всю дорогу от визового центра я нервно теребила ремень кожаной сумки и быстро дергала ногой.

– Не волнуйся, найдется твоя машина, – с улыбкой посмотрел на меня Матвей.

Мне бы его спокойствие.

Нет, ну если бы у меня просто украли машину, то я бы безусловно нервничала, но не так сильно.

У меня не машину украли, а шанс поставить маму на ноги! Единственный шанс!

– Ну что за люди такие, а?! – сидя на заднем сиденье возмущалась мама. – У нас в поселке и скотину воровали, и садовую технику воровали, но, чтобы машины красть?

– Может, ты кому-то перешла дорогу? – остановившись на светофоре, спросил Матвей.

– Ну кому она может перейти дорогу? – вздохнула мама.

«Твоему любимому зятю», – мысленно ответила я.

Я была на сто процентов уверена, что пропажа машины – дело рук Глеба.

– Юль, ты в своем уме? – говорил он час назад по телефону. – За кого ты меня принимаешь?! Я дарил тебе эту машину не для того, чтобы потом отнять.

– А кто еще мог это сделать?! – прошипела я тихо, чтобы мама не слышала наш разговор. – У тебя есть ключи, есть страховка! Ты мог приехать ночью и спокойно ее угнать!

– Я со вчерашнего вечера в Сочи, тебе это кто угодно подтвердит! Вернусь в Москву сегодня около десяти и порешаю вопрос с машиной.

– Значит, ты попросил кого-то угнать ее! – настаивала я. – И мы найдем этого человека в черной одежде, которого видно на записи с видеорегистратора.

– Конечно, найдем! – усмехнулся муж. – Я не готов раскидываться такими бабками! Ты хоть знаешь сколько стоит твой «мерс»? Как у тебя хватило ума оставить его за забором?

– А разве я тебе говорила, где именно он стоял? – прищурилась я.

– Ты всегда его там ставила, так что не надо ловить меня на слове! Лишилась тачки и пытаешься сделать меня виноватым? Ты ведь знаешь, сколько в вашем поселке алкашни, наркоманов и бывших уголовников, но все равно догадалась оставить машину без присмотра!

– Я уже написала заявление в полицию, – поставила его перед фактом. – И если выяснится, что это ты угнал машину…

– Не смей мне угрожать! – прорычал Глеб. – Если не найдешь машину, то я задумаюсь о том, чтобы забрать у тебя Соню.

Он усмехнулся и с издевкой добавил:

– Чтобы ее у тебя не украли!

После этого разговора мое лицо полыхало огнем.

Я не знала, что делать.

Судя по записи с видеорегистратора машину угнали в два часа ночи. На видео почти ничего не видно, так как на улице была темень. Только высокая фигура в темной одежде мелькнула на фоне светлой машины и на этом все.

Машину открыли и завели с ключа.

А ключ был только у Глеба.

Поэтому я нисколько не сомневалась, что это он. Точнее, кто-то угнал ее по его просьбе, если он действительно в это время был в Сочи.

«Сволочь! – Я сжала губы в тонкую линию и впилась ногтями в ладони. – Мы только что получили визу, у нас почти все документы на руках, оставалось только получить деньги за машину и нам была бы обеспечена поездка в Германию, но он так подставил!»

– Глеб не звонил еще? – спросила мама. – Он же разберется с машиной?

– Обязательно! – буркнула я.

– С его связями быстро найдут этого вора! Нет, ну надо же, а!

Она продолжила возмущаться, а я вздохнула.

«С его связями наоборот вора никогда не найдут. Я не удивлюсь, если машина внезапно растворится в воздухе».

Лучший друг Глеба – генерал-майор полиции, его двоюродный брат – полковник. С такими знакомыми можно запросто замять все что угодно.

Прошлой весной возле его отеля чуть не погиб человек: рабочие не почистили крышу, а во время таяния снега с нее сошла ледяная глыба и упала на мужчину.

Муж не посвящал меня во все подробности, но после этого случая ему пришлось очень сильно понервничать.

А в итоге отделался небольшим штрафом.

Это дело быстро замяли, а отель продолжал работать и принимать гостей.

– Это отель твоего мужа, верно? – проезжая мимо здания с вывеской «Созвездие стрельца», спросил Матвей.

– Да, – гордо ответила за меня мама. – Это самый маленький отель Глеба. Ты бы видел какой отелище он отгрохал в Сочи!

– Название, я так понимаю, связано с вашей фамилией? – взглянул на меня Матвей. – Ты же теперь Стрельцова, верно?

– Угу, – выдавила я.

– Хорошо он придумал с названием, – оценил Матвей. – Говорящее! Я останавливался в его «Созвездии» в Питере. Мне понравилось.

– Глеб всю душу вкладывает в свои отели, – расхваливала его мама. – Сам лично все там контролирует, следит за порядком.

Мама души не чаяла в своем любимом зяте и даже не догадывалась что он на самом деле из себя представлял.

Я пока не рассказывала ей про его измену и про все, что из этого вытекло. Если она узнает о нашем разводе, то снова начнет хвататься за больное сердце и не дай бог опять загремит в больницу.

Этого нельзя допустить.

Мы просто обязаны провести операцию.

Сопли на кулак мне некогда наматывать. Нужно как можно скорее вернуть машину и довести дело до конца.

Сегодня же поговорю с Глебом. Если он так сильно трясется за свою репутацию, тогда пусть идет мне навстречу.

Иначе информация обо всех его жалких поступках прогремит на всю страну.

– Большое спасибо, что помог! – выходя из джипа, я улыбнулась Матвею.

Он тоже вышел на улицу, достал из багажника коляску, подкатил ее к двери машины и помог маме сесть в нее.

– Если понадобится помощь, обращайся, – ослепил он ровными белыми зубами. – Как только появятся новости по машине, я тебе сразу сообщу.

Спустя три часа

Уложив спать Соню, я вышла из комнаты и, проходя мимо кухни, услышала тихий разговор:

– Где бы моему Матвею найти такую жену, как твоя Юля, – вздохнула тетя Таня, которая пришла к маме на чай. – Хорошая она у тебя. Добрая, отзывчивая.

– Юлька моя уже пристроена, – посмеялась мама. – А Матвей твой, наверное, пока и не готов к новым отношениям.

– До сих пор надеется, что Вика жива, – с досадой проговорила тетя Таня. – Никак ее отпустить не может. Такая любовь была! Готовились к свадьбе, Вика выбирала платье, Матвей занимался организацией банкета, и тут – на тебе! Какой черт их понес в эту Африку?! Да еще и в ночное плавание!

Она снова вздохнула и тихо обронила:

– Жили бы сейчас, да детей воспитывали…

Выйдя на улицу, я села на скамейку и в десятый раз набрала Глебу.

Не ответил.

«Если не хочешь, чтобы вся страна узнала о том, что ты завел любовницу, что украл машину и препятствуешь операции для моей мамы, то…» – писала я в СМС, но тут телефон в руке завибрировал.

– Алло? – ответила я и сразу услышала на заднем плане плач грудного ребенка.

– Если я не беру трубку, значит, я занят! – прогремел Глеб.

– Я звонила предупредить тебя, что если ты не вернешь мне машину, то завтра во всех новостных лентах появится информация о том, как ты обошелся со мной и моей мамой. Я не буду молчать! – заявила решительно. – Вся страна узнает о том, что ты завел любовницу, что угнал мою машину и что мешаешь улететь нам на операцию.

– Юль, чего ты добиваешься? – равнодушно спросил он. – Хорошо, допустим, ты выкинешь в сеть эту информацию, она повисит там пару часов, затем исчезнет. А она точно исчезнет, даже не сомневайся, – подчеркнул Глеб. – А потом появится опровержение всему сказанному и вместе с ним наши с тобой совместные фото. Народ погудит, затем забудет обо всем этом, а я – нет. Я не забуду.

Он не стал угрожать мне по телефону, но было понятно без слов: если я обнародую правду, то он в долгу не останется.

– Советую тебе остыть и принять правильное решение. До операции осталось не так много времени, но твоя мама еще может на нее успеть. Все зависит только от тебя.

– Ты хочешь, чтобы я вернулась? – спросила я внезапно охрипнув.

– Да.

– И чтобы жила с тобой, делая вид, что ничего не произошло?

– Все верно.

– Какое же ты ничтожество, Стрельцов… – в шоке выдохнула я и, встав со скамейки, запустила пальцы в волосы.

– Думай, Юль, думай. А про всякие публикации лучше забудь. Не усугубляй ситуацию. Помни, что у тебя нет никого кроме матери-инвалида и помочь тебе тоже некому.

– Верни машину! – Я отчаянно всхлипнула и поджала губы. – Я должна ее продать и оплатить опера…

Глеб, недослушав, скинул вызов, а я вздрогнула от голоса за спиной.

Повернувшись к забору, устремила испуганный взгляд на Матвея.

– Прости, я шел за матерью и случайно стал свидетелем твоего разговора.

В этот момент я не могла говорить.

Все внутренности завязались в тугие узлы, в горле встал ком.

– Тварь твой муж! – злобно выплюнул Матвей, и, подойдя ко мне, глубоко вздохнул. – Когда операция и сколько на нее нужно денег?

Глеб

Неделю спустя

– Глеб, подержи его! – из последних сил простонала Илона и, подав мне ребенка, запустила пальцы в светлые волосы, торчавшие в разные стороны.

Она поджала губы, скривила лицо и из ее глаз вырвались слезы.

– Я больше не могу так! Я очень устала! – пропищала она и отчаянно всхлипнула. – Почему мы не можем нанять ему няню? Разве ты не видишь на кого я стала похожа? Разве не понимаешь, что у меня нет ни одной свободной минуты?!

Она всплеснула руками и, посмотрев на плачущего Богдана, крикнула:

– Мне даже некогда душ принять, ясно?! Он постоянно кричит! Ему без конца что-то нужно!

– Конечно, он плачет! – рявкнул я, быстро качая на руках сына. – Какой ребенок будет спокоен, если его мать нервничает?! Это не кукла! Он хочет есть, пить! Он ходит в туалет, у него может болеть живот!

– И как я должна понимать, что именно ему сейчас нужно? – съязвила Илона. – Из-за чего он сейчас ноет? Я только что его покормила, подгузник поменяла, кремом намазала! Что ему еще нужно?

Она уколола меня взглядом и сжала губы.

– Вот я и прошу тебя нанять няню с медицинским образованием, чтобы подсказывала мне! Чтобы помогала! Иначе я скоро с ума сойду!

– Мы уже обсуждали этот вопрос! – прорычал я, начиная нервничать из-за непрерывного крика ребенка.

– Я помню, что ты не доверяешь няням, но тогда будь добр сутками напролет находиться с нами! Помогай мне сам! Отпускай меня по делам, укладывай его ночами, купай его! Почему все это на мне одной?

Я всегда был категорически против нянь и своего мнения не поменяю.

Сам все детство сидел дома с няньками. До сих пор помню, как одна из них била меня по губам, когда отказывался есть, другая ― щедро отвешивала подзатыльники, когда неправильно решал примеры.

Да, сейчас другие времена, согласен. Можно понатыкать по всему дому камеры и следить за происходящим. Один мой приятель так и сделал. Установил дома камеры, нашел няню с отличными рекомендациями, и в первый же ее рабочий день летел с работы домой с одним желанием: вышвырнуть ее из своего дома и не подпускать к сыну на пушечный выстрел.

Эта хваленая няня оставила на диване их пятимесячного сына и ушла на лоджию трепаться по телефону. Опомнилась, что в комнате без присмотра ребенок только в тот момент, когда он упал с дивана и поднял рев.

Знаю еще пару случаев с этими нянями, поэтому решительно придерживаюсь своего мнения: никто кроме родной матери не будет тщательно следить за ребенком.

Илона все равно дома сидит, зачем нужна какая-то няня?

– Юля тоже все время была одна с ребенком, и ничего – справлялась! ― кое-как успокоив сына, сказал я.

– Ты всю жизнь будешь ставить в пример свою Юлю? ― огрызнулась Илона и размазала по лицу крем.

Затем повернулась спиной к зеркалу и сощурила светлые глаза.

– Помнишь, как ты мне говорил, что у тебя к ней остыли чувства, и уверял, что ваша семья держится только из-за ребенка?

Я и правда так говорил, когда Илона узнала, что у меня есть жена и дочь. Она сразу дала мне от ворот поворот.

– Встречаться с женатыми мужчинами для меня – табу! – отрезала она. – Я знаю для чего мужчинам нужны любовницы: приедете раз в неделю, чтобы вас обласкали, а потом вернетесь в теплую постельку к своим женам и обнимете детишек. Я не собираюсь всю жизнь быть для кого-то на втором плане, – решительно заявила она. – Я хочу создать семью!

Я мог бы позволить себе любую другую девушку. Без вот этого всего пафоса: «Я не такая, я другая».

Но… Илона меня зацепила не на шутку.

Красивая, стройная, двадцатитрехлетняя блондинка была однозначно в моем вкусе. Помню, как впервые увидел ее на ресепшене своего московского отеля. Как она ослепила меня улыбкой, от которой на ее щеках выступили соблазнительные ямочки, и как искрились ее ясные глаза.

В тот же день, глядя на свою жену, я в сотый раз задумался:

«Из деревни Юля уехала, а деревня из нее – нет».

Она отказывалась менять прическу, красить лицо и нормально одеваться.

Как-то раз пришла на юбилей к моему другу в непонятной блузке и в мешковатых брюках. Один из моих приятелей даже посмеялся:

– Ну купи ты своей жене нормальную одежду!

Я бы купил, но разве она наденет то, что мне нравится? Ей же нужно было постоянно скрывать лишние килограммы после родов, вот и напяливала на себя «мешки»!

А в спортзал ходить отказывалась.

Где логика, не пойму?

Ну некогда тебе днем, так ходи по вечерам, я же был готов отпускать ее. Но нет же, по вечерам у Юли уже не было сил потеть на тренажерах.

Сейчас она сильно скинула в весе, вот только моднее от этого не стала. По-прежнему надевала на праздники бабушкины платья, а на улицу выходила как подросток: носила свои худи или как их там называют ― эти толстовки с капюшоном.

Хотя… она не только выглядела как подросток, а такое чувство, что до сих пор была им.

Однажды мы с ней приехали в Питер по моим рабочим делам и решили вечером прогуляться по городу. Черт меня дернул пойти и посмотреть, что за шумиха была на набережной.

Пришли…

Посмотрели…

Оказалось, там проходил фестиваль красок.

Я целый час «наслаждался» тем, как моя жена кидалась в людей красками и визжала как ненормальная, когда ей тоже прилетали цветные кляксы.

Потом шла к отелю цветная, как попугай, и хохотала на весь Питер.

– Тише ты, на нас люди смотрят! – сдержанно просил ее.

– Что ты такой сердитый? ― весело отвечала она. ― Это же так здорово! Так классно!

Глядя на мое разгневанное лицо, она прыснула со смеху и потрепала меня по голове.

– Прекрати! – гаркнул я. – Давай еще костюм мне заляпай!

Пришлось молниеносно стряхивать с себя краску и просить ее держаться от меня в стороне.

Говорю же, что она еще ребенок.

И вообще навряд ли когда-нибудь повзрослеет.

– Глеб, если я буду постоянно переживать из-за своих проблем, то от меня ничего не останется, – говорила она. – Ты же знаешь, что два года назад у меня умер папа, что мама попала в аварию и теперь не может ходить. У меня разрывается сердце, когда я обо всем этом думаю. И… и я пытаюсь заполнить эту боль яркими моментами. Иначе точно впаду в депрессию. А это не нужно ни мне, ни тебе, ни Соньке.

Илона выгодно смотрелась на фоне жены. Мне нравилось проводить с ней время, я стал брать ее с собой в командировки и всякий раз на деловых ужинах с партнерами, на которых она была в качестве моего помощника, я восхищался ее красотой и благородными манерами.

В одной из таких командировок мы переспали, после чего она забеременела и сразу дала понять, что будет оставлять ребенка.

Я стал задумываться о том, чтобы уйти из семьи и без конца анализировал наши отношения с Юлей. Минусов в ней было достаточно, однако и плюсов немало: она всегда старалась окружить меня заботой, была хорошей матерью, обалденно готовила и создавала дома атмосферу, в которой я реально мог как следует расслабиться и забыть о работе.

А еще она подмечала любые мелочи.

– Надо купить новый ремень! ― однажды проворчал я, застегивая брюки.

Я даже не думал, что она это услышала, а через пару дней нашел под новогодней елкой коробку.

«Любимому мужу», ― было написано на ней, а внутри лежал отличный кожаный ремень, выполненный на заказ.

– Ты опять уезжаешь?! ― войдя в спальню, возмутилась Илона. ― Опять оставляешь меня одну?!

– У меня через час совещание, ― спокойно ответил я и застегнул на брюках подарок жены.

Прочитал на внутренней стороне ремня надпись, выведенную курсивом:

«Тебя всегда ждут дома!»

Вручая мне этот ремень, Юля пояснила:

– Ты часто ездишь в командировки, и я хочу, чтобы ты знал, что мы с Соней всегда тебя ждем.

Затем она показала едва заметную гравировку на лицевой стороне ремня.

– Это оберег. Он называется «Путник» и помогает тем, кто постоянно в пути.

Пока Илона, закипая от злости, перечисляла сколько всего ей нужно сделать за сегодняшний день, внутри меня поселилось чувство тоски по жене и дочери.

Сейчас я все больше и больше убеждаюсь в том, что не свяжу дальнейшую жизнь с Илоной.

Ее словно подменили после того, как забеременела: стала выносить мне мозг по любому поводу, истерить и требовать внимания.

Юля никогда себя так не вела.

Она всегда меня чувствовала и подстраивалась под мое настроение.

Я не брошу Илону с сыном на произвол судьбы. Буду помогать деньгами и всем необходимым, а сам сделаю все возможное, чтобы вернуть жену и дочь.

Только сейчас понял, что соскучился по ним, и что мне их не хватает.

И очень странно, что Юля до сих пор не забила тревогу. Ведь их вылет в Германию на грани срыва.

Или она передумала лечить мать?

Я понимал, что ставить на кон здоровье ее матери было перебором, но по-другому она не вернется.

Одумается и вот-вот приедет домой. Деваться ей все равно некуда, если, конечно, понимает, что в одиночку не потянет мать-инвалида.

Мне ни к чему развод, вся эта шумиха вокруг меня, да и вообще… я не готов отпустить ее и Соню.

Нам нужно спокойно поговорить обо всем и постараться наладить отношения.

Наведаюсь к ним сегодня и узнаю, почему она бездействует.

Сев в машину, ответил на звонок с работы, и, зажав телефон плечом, отъехал от дома Илоны.

– Глеб Александрович, у нас ЧП! ― запыхавшись, проговорил мой сотрудник. ― С нами отказались сотрудничать сразу шесть поставщиков!

Юля

– …Да, спасибо! ― вздохнула я в трубку. ― Как будут новости, обязательно сообщите.

– Ну что там? Ищут машину? Они там вообще шевелятся? ― обрушила на меня вопросы мама.

– Шевелятся, только толку от этого никакого.

– А Глеб что говорит?

Я промолчала в ответ.

Допила чай и вышла из кухни.

Самой противно от того, что никак не решалась сказать маме правду.

У нее только одна надежда на помощь любимого зятя, и она даже не догадывалась, что это он украл машину.

Украл у нее надежду на то, что вскоре сможет встать с инвалидной коляски.

Я обязательно расскажу ей обо всем, но после операции. Сейчас самое главное довести дело до конца.

Я пока что не понимала, чем можно отблагодарить Матвея за его помощь. Он, не раздумывая, согласился оплатить операцию, курс реабилитации и наше с Соней проживание в Германии.

Как только найдут машину, я продам ее и обязательно все верну.

Вот только полиция не шевелится.

Ну не могла же дорогая иномарка исчезнуть бесследно!

Хотя нет, могла… Если к этому приложить достаточно усилий.

Как Глеб догадался, что я собиралась ее продать? Я же не выкладывала объявление в интернете и не рассказывала об этом знакомым.

О продаже знала только Марина и ее муж. И… об этом каким-то образом узнал Глеб…

– Юль, пора бы уже Соньку забирать, ― выкрикнула из кухни мама. ― Поздно уже.

Соня гостила у соседей.

Они с тетей Таней так спелись, что и не разлучить теперь.

– Своих внуков нет, так хоть с вашей принцесской понянчиться, ― говорила тетя Таня. ― До чего же чудная девчонка! А главное и на месте не сидит! ― смеялась она. ― И цветы бежит со мной поливать, и ягоды перебирает.

Тетя Таня готова была забирать ее хоть на весь день.

– Не знаю, будут ли у нас свои внуки, ― сокрушенно вздыхала она. ― Матвея после смерти невесты как подменили. Боюсь, он никогда ее не отпустит, не захочет жениться и обзаводиться детьми.

Мне было безумно жаль, что с его невестой случилось такая беда.

Вчера, когда я забирала от тети Таню Соню, увидела фотографии Матвея и его невесты. Ими были украшены стены в коридоре и в гостиной.

Красивая была пара. Оба такие счастливые, жизнерадостные. Его невеста была из простой многодетной семьи, работала ветеринаром, а после знакомства с Матвеем открыла фонд помощи бездомным животным.

Это все, что я о ней знала.

У нее не было километровых ресниц, силиконовых губ, кошачьего взгляда. Наоборот: с фотографий мне улыбалась веснушчатая девушка с курносым носом, с очень обаятельной улыбкой и с пучком светлых волос на макушке.

Матвей очень любил ее, это видно по снимкам, на которых он прижимал ее к себе и смотрел на нее словно на божество.

Страшно представить, что ему пришлось пережить в тот страшный день и потом ― когда отчаянно пытался ее отыскать…

– Тук-тук, ― войдя в соседский дом, улыбнулась я. ― А не здесь ли засиделась девочка, которой давно уже пора в кроватку?

Из гостиной послышался звонкий визг Сони, затем быстрый топот.

– Догоню и съем! ― прогремел дядя Саша.

Войдя в гостиную, наблюдала картину: дядя Саша в мохнатой шапке передвигался по комнате как косолапый медведь, тетя Таня, сидя на диване, хохотала до слез, а Сонька, не замечая меня, с визгом прошмыгнула за занавеску и быстро задернула ее.

– Так-так… и чьи же это здесь ножки? ― устрашающим голосом проскрипел дядя Саша и, наклонившись, схватил за желтый носок, торчавший из-за занавески.

– Весело тут у вас, ― посмеялась я. ― Вот почему она от вас не вылезает.

Соне не хватало бабушек и дедушек. Родители Глеба жили в Дубае и свою единственную внучку видели всего лишь один раз, когда приезжали поздравить с рождением. Все остальное общение с Соней было по видеосвязи. А моя мама и рада была бы носиться с ней, играя в прятки, но, увы…

Она всегда старалась занять ее какими-нибудь играми, но этой неусидчивой девочке нужно бегать, прыгать, что-нибудь строить.

«Вот встану на ноги и будешь приезжать ко мне на все лето», ― вспоминала я слова мамы.

– Юль, оставляла бы у нас эту проказницу, ― обратилась ко мне тетя Таня и мы обе прыснули со смеху, когда дядя Саша внезапно подкрался к Соне и подхватил ее на руки.

– Ой нет, что вы! Я не найду себе места, если она будет далеко от меня, ― ответила я, и, взяв Соню за руку, велела ей попрощаться.

– И нам было бы не скучно, и ты бы спокойно занималась матерью, ― настаивала тетя Таня, провожая нас к двери. ― Ты ж одна не справишься!

– Представитель клиники встретит нас в аэропорту и будет сопровождать до места, так что не стоит переживать, ― только сказала я и во всем доме внезапно погас свет.

– Опять отключили?! ― проворчала в темноте тетя Таня. ― Что же это такое? Каждый вечер одно и то же!

Выйдя на улицу, я посмотрела по сторонам: света снова не было во всех домах.

– Видимо, опять какая-то авария из-за грозы, ― предположила я и, взяв Соню на руки, поспешила к дому.

Не успела войти в свой двор, как к соседским воротам подъехал темный джип.

– Сидите без света? ― раздался голос Матвея.

Он вышел на улицу, отсалютовал мне и, достав из багажника пакеты, направился к дому.

– Ты не говорил, что сегодня приедешь, ― отдаленно слышался голос его матери. ― Мог и не привозить продуктов, ― посмеялась она. ― У нас и так холодильник забит.

Тетя Таня сегодня намекнула мне, что Матвей стал приезжать к ним гораздо чаще.

– Видать из-за тебя, ― заговорщицки шептала она. ― Он аж ожил после общения с тобой.

Войдя в дом, я включила фонарик на телефоне, отыскала свечи, расставила их по комнате, затем умыла Соню и помогла маме перебраться в кровать.

Они обе уснули за полчаса, а я пошла во двор, чтобы закатить в сарай Сонькину коляску.

– …Утром жду от тебя отчет за последние две недели, ― послышался за воротами голос Матвея. ― Еще организуй мне встречу с Полянским. Нужно обсудить с ним… Как? Уже обсудили? Отличная новость! Я рад, что он в деле.

«Как вовремя я убрала коляску», ― подумала я и, перед тем как войти обратно в дом, подставила лицо каплям дождя.

– Не спится? ― заметив меня, спросил Матвей, и вошел в наш двор.

Подойдя ближе, он сунул руки в карманы льняных брюк и ослепил меня идеально ровными зубами.

– По-прежнему любишь дождь? ― спросил он, слегка наклонив голову набок.

Я не успела ответить, как он продолжил:

– Помнишь, как в дождливую погоду все сидели по домам, а ты бегала по улице в резиновых сапогах.

– В ярко красных! ― рассмеялась я. ― А потом лежала с температурой.

Стоя под крышей дома, мы вспоминали разные случаи, которые происходили в поселке, при этом старались не заводить разговор о том, как бедно жила его семья.

Я смотрела на него ― успешного, красивого мужчину, и до сих пор не могла поверить в то, что когда-то весь поселок помогал его семье продуктами и одеждой.

Не могла поверить, что когда-то напротив нашего дома стоял ветхий деревянный домишка с гнилым крыльцом, которое вскрывали корни деревьев. Что вместо высоких кованых ворот здесь когда-то был покосившийся забор.

– …Помнишь, как тебя укусила наша овчарка? ― сказал он и, взяв меня за руку, попытался разглядеть шрам. ― Где-то здесь, верно?

Я не сразу ответила.

Замерла от неожиданного прикосновения его теплых пальцев, затем прочистила горло и убрала руку в карман толстовки.

– Да, верно.

В воздухе на несколько секунд повисла неловкая пауза, затем он выпрямил широкие плечи, обтянутые белой футболкой, и подмигнул.

– Спокойной ночи, Юль!

– И тебе, ― улыбнулась я, только собралась войти в дом, но меня остановил голос, от которого застыла в жилах кровь.

Глеб

«Этот ублюдок за все ответит!» ― мысленно выругался я и, обойдя шлагбаум, который недавно установили в поселке, подошел к машине.

Снял окровавленную рубашку, нервными движениями распечатал упаковку с влажными салфетками и, вытирая лицо, издалека посмотрел на дом тещи.

«Какого хрена вообще происходит?! Я купил цветы, приехал забрать жену, а она треплется с каким-то сукиным сыном?!»

Сев в машину, кинул рубашку на пассажирское сиденье и передернул грудными мышцами.

– Кто он такой, чтобы указывать мне на выход? ― Я ужалил взглядом дома, погруженные в темноту, и стиснул челюсти. ― Какой-то местный деревенский тип будет мне диктовать, что делать?! Завтра же вернусь сюда, выясню из какого он дома и сравняю его с землей!

В темноте я не разглядел его лица, но найти этого ублюдка в маленьком поселке вообще не проблема.

Я поставлю его на место!

Быстро научу как нужно общаться с уважаемыми людьми!

«Один фонарь на весь поселок и то под моим глазом!» ― усмехнулся я, медленно продвигаясь к выезду. ― Что же местный предприниматель не обеспечит поселку освещение? Зато шлагбаум додумался установить!

Я знал, что напротив тещи жили предки какого-то предпринимателя, который проспонсировал строительство дороги в поселке.

Никогда о нем не расспрашивал и понятия не имел, чем он там занимался.

– Да-а, Юля… ― посмеялся я, все еще кипя от злости. ― Быстро же ты отошла от моей измены. Стоит, улыбается ему! ― Я сжал губы и долбанул кулаком по рулю. ― Чем он там тебя зацепил? Подкатил на тракторе?

Я вспомнил испуганное лицо жены.

– Глеб? Что т-ты здесь делаешь?

Этот перец тут же загородил ее спиной, а я опустил букет роз.

– Приехал поговорить! ― прорычал, глядя на фигуру, отгораживающую меня от собственной жены.

– Уезжай! ― настоятельно попросила Юля. ― Нам не о чем разговаривать.

– Юль, я…

– Проблемы со слухом?! ― встрял этот деревенский перец и расправил плечи. ― Тебе же ясно сказали: уезжай!

Положив на землю букет, я закатал рукава рубашки и встал напротив него.

– Советую не нарываться, ― размяв шею, предупредил я, оттолкнул его и тут же получил удар по лицу.

Этот ублюдок чуть не выбил мне глаз!

Если бы Юля не увела его в дом, то я бы точно раздавил его как таракана.

Всю дорогу до дома Илоны меня разрывало на части: я думал, жена там локти кусает, не знает, как быть с операцией, а она Соньку спать уложила и пошла на свидание?!

Войдя в квартиру, я сразу прошел в ванную комнату, кинул в корзину рубашку и, слушая непрерывный плач ребенка, умыл лицо холодной водой.

Открыв дверь, раздраженно выкрикнул:

– Может, подойдешь к сыну?!

Мимо меня не спеша продефилировала Илона.

Нормально! Ребенок орет, а она тут выхаживает по дому с какой-то грязью на лице!

Войдя в комнату, наблюдал картину: Илона завязала поясок на длинном шелковом халате, который был расшит золотыми нитками, поправила полотенце на голове, и с невозмутимым лицом взяла Богдана.

– Тебе полотенце не давит? ― кивнул на ее голову. ― Сын кричит на весь дом, а ты грязью обмазываешься?

– Это маска, ― не глядя на меня, бросила она, и сунула Богдану в рот бутылку со смесью.

– Тебя Киркоров укусил? ― оглядел ее халат. ― Ты для кого вырядилась? Нужно заниматься ребенком, а не устраивать показ мод.

– Ага, ― фыркнула она, ― чтобы ты ушел от меня, как и от своей непутевой жены, которая забывала за собой следить?

– Но она не забывала следить за ребенком!

Илона подняла на меня надменный взгляд и вздернула подбородок.

– Ты уж определись, кто тебе нужен рядом, ― усмехнулась она, ― ухоженная женщина или замухрышка, у которой дома все разложено по полочкам.

Я задумался над ответом.

Да, я требовал от Юли, чтобы она всегда хорошо выглядела, но теперь стал понимать: если бы она намазывала на себя маски и без конца пилила ногти, то наша Сонька навряд ли бы была такой умной к своим двум годам.

Она же все свободное время уделяла ребенку, в отличие от Илоны.

– Я сейчас высушу волосы и лягу спать! ― заявила Илона. ― Завтра утром мне нужно съездить в магазин, поэтому тебе придется задержаться дома.

Мой мозг готов был вспыхнуть.

С женой проблемы. На работе проблемы. С Илоной тоже сплошная нервотрепка.

В этот момент мне катастрофически не хватало беззаботной атмосферы, в которой я жил с Юлей, и где я мог как следует расслабиться после тяжелого дня.

Илона даже не спросила, почему у меня синяк под глазом! Не предложила поужинать! Такое чувство, что ее ничего не волновало, кроме своего внешнего вида.

Войдя в кухню, заглянул в холодильник и, увидев там кефир и два банана, сжал губы.

Я чертовски зол, когда голоден, и Илона об этом прекрасно знала. Ну не могла сама приготовить ужин, так неужели сложно было заказать доставку из ресторана?!

Шел в комнату со сжатыми кулаками, чтобы устроить ей взбучку, но меня остановил звонок от помощника.

И добил…

– Глеб Александрович, Полянский тоже отказался с нами работать. Это точно какой-то заговор! Я не знаю, кому вы перешли дорогу, но на кону стоит наш самый крупный проект. Открытие точно сорвется, если вы в срочном порядке не уладите вопросы с поставщиками.

перец

владелец крупного холдинга

Глеб

– …И в третьих: поставщик стройматериалов тоже без всяких объяснений отказался с нами сотрудничать, ― подытожил мой зам. ― Скажем так: мы найдем поставщиков расходников, в которых наши отели нуждаются ежедневно. Продукты для ресторанов тоже не составит труда закупить в другом месте. Но как быть со строительством? Здесь мы не сможем уложиться в короткие сроки.

Он принялся загибать пальцы.

– Пока найдем поставщика, пока закажем стройматериалы, пока их доставят ― это все время, Глеб Александрович! Время, которого у нас нет!

– Выясни откуда растут ноги, ― зевая, сказал я, и размял затекшую шею.

Нужно срочно включаться в работу, необходимо как можно скорее остановить этот круговорот отказов, но из-за бессонной ночи голова не желала соображать.

Весь день как в тумане!

За время беседы с замом я раз двадцать зевнул и потер красные глаза.

– Я попробую выяснить, кто за всем этим стоит, но будет лучше, если вы вспомните, кому недавно перешли дорогу. Вы же понимаете, что все это неспроста.

Я понимал, что неспроста, но в то же время и не мог понять, кому я мог так сильно насолить.

В бизнесе у меня всегда все четко, я ничего не нарушал, никого не подставлял, почти все оплаты проходили вовремя.

Тогда кто, черт возьми, вздумал меня подставить в разгар сезона?!

Кому так сильно приспичило сорвать открытие моего нового отеля?

Я всю ночь ломал над этим голову. Правда, думать приходилось в перерывах между укачиванием сына.

Этой ночью я всерьез задумался над тем, чтобы нанять ему няню.

Такие мысли меня ни разу не посещали за те два года, пока росла Соня, но глядя на то, с каким пофигизмом относилась к ребенку Илона, у меня не остается другого выбора.

Я не могу сутками напролет помогать ей с Богданом. Не могу взять и все бросить, тем более, когда на работе происходит какая-то чертовщина.

– Глеб Александрович, ― с неловкостью проговорил зам и посмотрел на синяк под моим глазом. ― А… наши проблемы никак не могут быть связаны с этим?

Я вяло рассмеялся и вспомнил вчерашнего деревенского перца.

– Нет. Это отдельная тема, ― ответил ему и про себя добавил:

«И я с этим обязательно разберусь».

В этот момент я еще не осознавал всех масштабов бедствия. Был уверен, что ситуация с поставщиками это всего лишь недоразумение, которое вот-вот разрешится, но меня ждал весьма неожиданный и очень неприятный сюрприз.

Спустя час

Войдя в ресторан, я попросил проводить меня к столику, за которым ждал мой давний приятель.

– Что за конспирация? ― посмеялся Волков. ― Зачем заказал столик в закрытой зоне?

Я сел напротив и снял темные очки.

– Чтобы завтра в новостной ленте не было моего разукрашенного лица!

– Ого! Кто это тебя так? ― нахмурился Волков.

– Неважно. У нас мало времени, так что давай сразу к делу.

Я снял пиджак и ослабил галстук.

– Мне нужно вернуть тачку жене, ― заявил ему. ― Сегодня сможешь пригнать ее?

– Ну ты даешь! ― фыркнул приятель. ― То спрячь, то пригони! Как я тебе ее пригоню, если она в розыске?

– С этим я улажу вопрос. Точнее, уже уладил. Мне нужно, чтобы машина была у меня вечером.

Я собрался поехать к Юле и вернуть ей ее подарок.

Да, я знал, что она хотела продать ее, чтобы оплатить операцию матери. За эту информацию спасибо ее бывшей работодательнице Марине. За день до сделки она позвонила мне.

– Глеб, добрый день! Вас беспокоит Марина. Помните, Юля работала в моем салоне?

Честно сказать, я был удивлен ее звонку, а когда она сообщила, с какой целю набрала мне, я закипел от злости.

– Мы хотим купить у Юли машину. Она недешевая, сами понимаете, поэтому мой супруг хотел бы поговорить с вами и задать несколько вопросов. Ну, вы же мужчины, лучше разбираетесь в машинах, поэтому я передам ему трубочку, хорошо?

Первая мысль, которая пришла в мою голову после звонка: «Какого хрена Юля распоряжается мерсом? Кто ей дал право его продавать?!»

Потом понял, что ей нужны деньги на операцию и попросил Волкова угнать тачку.

Да, я погорячился.

Я не должен был ставить на кон здоровье тещи.

В тот момент я был уверен, что Юля полностью от меня зависела и надеялся, что она вернется, когда поймет, что только я могу отправить ее мать на лечение.

А когда догадался, что она пошла другим путем ― сорвался.

У меня было достаточно времени, чтобы все как следует обдумать, и я принял решение: вернуть ей машину и оплатить операцию ее матери.

Это будет первый шаг на пути к нашему примирению.

Я сделаю все, чтобы она вернулась домой, и мы попробовали начать все заново.

Илоны мне хватило с избытком! И во время беременности, и после рождения сына.

Она оказалась чемпионкой по выносу мозга!

С этой девушкой у нас точно не может быть будущего. Нас с ней будет связывать только ребенок. Которого я буду содержать, разумеется.

И я очень надеюсь, что Юля мне это сможет простить.

– Слушай, а чем ты так разозлил Градова? ― спросил Волков.

– Градова? ― удивился я, не понимая, почему он вообще озвучил эту фамилию.

– Насколько я знаю Матвей Александрович отказался с тобой работать и подбил некоторых поставщиков расторгнуть с тобой договоры на поставки.

В этот момент в моем горле застрял кусок форели.

Отпив воды, во все глаза уставился на Волкова.

– То есть это дело рук Градова?!

– Да, насколько мне известно. И как я понимаю, это только начало.

Выйдя из ресторана, я прямиком направился в офис Градова.

Мне не терпелось выяснить, какого черта он вытворяет?! Что за хрень?! Я несколько лет сотрудничал с его компаниями и с моей стороны ни разу не было ни одного промаха!

Да, пару раз мы задержали оплату по вине банка, но разве из-за этого он стал бы так меня подставлять? Стал бы сталкивать лбами с остальными поставщиками?

По пути к Градову мне позвонили из клиники.

– Глеб Александрович, добрый день! ― раздался голос пожилого доктора. ― Ваша жена запрашивала выписку из истории болезни и кое-какие документы для госпитализации. Я не могу до нее дозвониться. Она заедет сегодня?

– Из чьей истории болезни? ― нахмурился я.

– Ее матери, разумеется. Это же она ложится на операцию.

Остановившись на светофоре, я вытер взмокший лоб и напряженным голосом уточнил:

– А когда моя жена запрашивала эти документы?

– Вчера, ― шокировал доктор. ― Мне нужно будет дать ей кое-какие рекомендации по поводу перевозки пациента, поэтому будет лучше, если она заедет ко мне сама.

Я ничего не понимал.

Или у меня уже попросту поехала крыша.

Ведь я еще не вернул Юле машину… тогда… где она нашла деньги?!

Откуда у нее взялась такая сумма?!

Мне это категорически не нравилось.

Сегодня я должен был поехать к ней, предложить свою помощь, вернуть ей машину, а она уже сама все там решила?!

Я не находил себе места от злости, и я понятия не имел, кто ее мог проспонсировать.

И собирался немедленно это выяснить.

***

– Матвей Александрович у себя? ― спросил я, остановившись у турникета.

– Да, но, к сожалению, он сегодня никого не принимает, ― вежливо ответила молодая брюнетка и вздрогнула от моего голоса.

– Позвоните ему! ― прогремел на весь первый этаж. ― Скажите, что приехал Стрельцов! Владелец отелей «Созвездие стрельца».

Я знал, что с Градовым лучше не портить отношения, и что у него достаточно связей, которые в два счета могут потопить любой бизнес, поэтому попытался взять себя в руки и настроиться на вежливую беседу.

– Прошу прощения, но вам лучше заранее записаться к нему на…

Девушка не успела договорить, как я перепрыгнул через турникет и направился к лифту.

Я был здесь как-то раз и помнил, где примерно располагался его кабинет.

– Мужчина! ― раздался за спиной крик. ― Я сейчас вызову охрану!

– Что за шум? ― послышался за моей спиной голос.

Обернувшись, увидел, как Градов, вытирая салфеткой рот, выходил из кафе, расположенного в здании его фирмы.

– Матвей Александрович, ― подбежала к нему брюнетка. ― Там мужчина, он…

Градов, заметив меня, расправил плечи и, не сводя с меня взгляда, велел своей сотруднице вернуться на место.

– Как неожиданно! ― улыбнулся Градов, то ли делая вид, что не понимает зачем я здесь, то ли попросту издевался.

– Матвей Александрович, я… ― начал говорить, но он меня перебил.

– У нас, кстати, здесь не солнечно, ― указал он на мои очки и приглашающе кивнул в сторону лестницы. ― Лифт ремонтируют. Прогуляемся пешком?

Градов из тех людей, чье настроение невозможно понять.

Он улыбается, довольно-таки приветлив, но внутри меня было четкое ощущение, что грядет что-то очень нехорошее…

Войдя в его кабинет, я снял очки и тем самым вызвал на его лице наигранное удивление.

– Что с глазом? ― спросил он и кивнул на кожаное кресло. ― Присаживайтесь!

– Деревенская шпана, ― отшутился я, стараясь избавиться от внутреннего напряжения.

Сел в кресло и услышал за спиной смех.

– Я уж подумал, что вы заступились за девушку.

Градов перестал смеяться и шумно выдохнул.

– Или вам, Глеб Александрович, это незнакомо? ― произнес он тихо и хрипло. ― Вам гораздо проще оставить девушку с ребенком и с больной матерью в беде?

Не понимая, что происходит, я приподнялся с кресла, но он вдавил ладони в мои плечи, заставляя сидеть и не рыпаться.

– Тише, тише, не торопись! ― настоятельно посоветовал он. ― Вчера я мало тебя отделал, сегодня могу продолжить.

Глеб

Быстро спускаясь по лестнице, я едва сдерживался оттого, чтобы не разнести здание его фирмы в щепки.

Прошел через турник, хлопнул входной дверью, прыгнул в тачку и, стиснув челюсти, несколько раз долбанул кулаком по рулю.

– Сукин сын! Тварь!

Я заметил, как на мою машину обернулись прохожие, ужалил их взглядом, вставил ключ в зажигание и с визгом колес выехал со стоянки.

Мои органы рисковали получить мощный ожог: внутри полыхал огонь, лицо горело, по венам хлынула горячая кровь.

– Спуталась с Градовым! ― прорычал я не своим голосом. ― Быстро, Юленька, быстро, ― усмехнулся, удивляясь жене. ― Быстро забыла о том, что между нами было! Мы даже еще не развелись, а ты уже нашла мне замену?!

Я был на грани от срыва.

В голове не укладывалось, что Градов ― это и есть тот предприниматель из поселка. И это он стоял с ней тогда у дома тещи.

Они с Юлей знакомы с детства, вот, видимо, и бросился помогать своей деревенской подружке.

И самое хреновое в этой ситуации то, что этот сукин сын способен на многое…

Только что он ясно дал мне понять, что превратит в пыль мой бизнес, если я буду препятствовать поездке в Германию.

Которую, он, видимо, и оплатил…

– Чертов спонсор! ― злобно выплюнул я. ― Кто он такой, чтобы влезать в наши семейные дела? Кто он такой, чтобы диктовать мне, как вести себя с женой?! Наши семейные разборки ― не его собачье дело! Они никаким образом не затрагивают партнерских отношений! Тогда какого черта он отыгрывается на мне через бизнес?!

Я знал, что у Градова пару лет назад погибла то ли жена, то ли еще неофициальная жена. Я не вдавался в подробности, но был рад, когда он на два года исчез.

Когда он уехал из России, сотрудничать с его холдингом стало гораздо проще: все вопросы решались через его заместителей, и они были куда сговорчивее самого Градова.

А стоило только ему вернуться, и он тут же взял всех за гриву: поставки, как и раньше, теперь происходили строго по предоплате, и никаких поблажек даже для тех, с кем он сотрудничал много лет.

Он ни с кем не церемонился, никого не ждал, не шел на уступки, и в один миг разрывал контракты с фирмами, которые подвели его хотя бы один раз.

Одним словом ― без него было намного легче дышать.

А сейчас свалился на всех как снег на голову.

Видимо, отошел от смерти своей ненаглядной и как торнадо ворвался в бизнес.

Остановившись на светофоре, я вспомнил, как он стоял с моей женой у тещиного дома и напрягся от мысли, что между ними могут быть отношения.

Он ― вдовец, она ― собирается развестись…

Оба из одного поселка, знают друг друга с детства…

Неспроста же он помогает ей!

Позади меня посигналила машина, и я, опомнившись, что уже несколько секунд горел зеленый, двинулся с места и ответил на звонок от Илоны.

– Глеб, ты сейчас сильно занят? ― спросила она шепотом.

– Сильно! ― рявкнул я, уже догадываясь, что она хочет попросить меня посидеть с сыном.

– Мне нужно забрать одежду из интернет-магазина, сможешь приехать?

– Нет, Илон, я на работе! ― раздраженно проговорил и остановил машину у отеля. ― Одежда твоя подождет!

– В смысле подождет?! Мне ходит не в чем! Я…

И на этом я скинул звонок.

Запустив пальцы в волосы, набрал полную грудь воздуха и на выдохе устало произнес:

– Когда все это уже закончится?..

Спустя два часа

Сидя в своем кабинете, я переварил все, что на меня навалилось, и решил действовать.

Попытка номер два: купил продукты, цветы для жены, конфеты для тещи, игрушки для Сони.

А еще я забрал из клиники документы, о которых говорил доктор, и со всем этим добром приехал в поселок.

Тачку пришлось снова остановить у долбанного шлагбаума, за что спасибо Градову. Подошел к забору и увидел во дворе Юлю, гуляющую с Соней.

– Малыш! ― Выкрикнул я и, глядя на дочь, растянул на губах улыбку. ― Зай, иди к папе! Смотри, что я тебе привез.

Сонька побежала к забору с радостным визгом, а Юля скрестила на груди руки и нехотя пошла открывать калитку.

– Привет, котенок! ― Протянул ей букет, на который она даже не взглянула.

Пришлось положить его на землю и, присев на корточки, обнял дочь.

– Я вам кое-что привез из продуктов, еще игрушки, и… ― Я достал из портфеля документы и подал их жене. ― Доктор не мог до тебя дозвониться. Он попросил передать тебе документы.

– Спасибо! ― равнодушно бросила она и, пристально глядя на меня, выгнула бровь. ― Еще что-то хотел?

По сердитому виду жены сразу стало понятно, что разговор будет тяжелым, и что мне предстоит приложить массу усилий, чтобы снова расположить ее к себе.

Но… я даже подумать не мог, насколько все запущено…

Юля

Спустя пять дней

– У Глеба срочные дела, ― врала я маме по пути в аэропорт. ― Он не смог вырваться, чтобы проводить нас, но мы и сами справимся. Матвей нам поможет.

Мы переглянулись с Матвеем.

– Не переживайте, ― въехав на стоянку, он посмотрел в зеркало на маму. ― Проводим, посадим в самолет и будем ждать, когда вы вернетесь сюда на своих ногах.

Мама безумно волновалась.

Последние несколько ночей перед поездкой на операцию она почти не спала.

– Я за Глеба свечку поставила в церкви, ― со слезами говорила она. ― Если б не он, то я бы до конца жизни не скопила на эту операцию.

Мама молилась за него, а я проклинала.

Перед глазами до сих пор стояло его виноватое лицо и глаза, наполненные раскаянием и сожалением.

– Давай попробуем начать все заново, ― говорил он пять дней назад. ― Я понял, что допустил ошибку и хочу ее исправить. Прошу, дай мне шанс, и я докажу тебе, что кроме тебя и Сони мне никто не нужен.

Потом заговорил о том, что готов поехать с нами в Германию и оплатить все расходы.

– Я знаю, что ты заняла денег у Градова и готов их ему вернуть. Я на все готов, Юль, только возвращайся домой.

Возвращаться?

Да я даже рядом с ним стоять не могла.

В глаза его смотреть не желала, до того он был мне противен.

Он думал, что я его прощу?

Забуду о том, как он унижал меня, как изменял мне, как украл машину и как поставил на кон здоровье моей мамы?

Сейчас он понял, что не смог сломать меня всеми этими ужасными поступками и решил вернуть по-хорошему?

А может, с этого и следовало начинать?

Может, изначально нужно было вести себя по-человечески?

А сейчас уже поздно.

Я вдоволь насытилась и его словами, и преградами, которые он ставил на пути к операции.

Никогда не прощу.

Никогда.

Стоило мне только сказать ему об этом, и его тут же словно подменили.

– Нашла себе нового хахаля? ― Его губы искривились в злобной улыбке, лицо вмиг стало каменным. ― Думаешь, я отдам ему тебя и дочь? ― Он кивнул на дом Градовых и, впившись в меня взглядом, передернул скулами. ― Даже не надейся на это! Возвращайся домой, или…

Он замолчал и, втянув носом воздух, выпрямился, глядя на меня свысока.

– Или скоро пожалеешь о своем решении.

Я знала, что в этот момент в нем взрывались его амбиции. Он терпеть не мог унижаться, упрашивать, и не терпел отказов.

А я ему все это дала ровно за пару минут, и тем самым вызвала в нем ярость, которая быстро стерла с его лица раскаяние и виноватый взгляд.

Я была даже счастлива в тот момент.

Счастлива, что меня отвело от человека, который как хамелеон способен подстраиваться под обстоятельства, если ему что-то сильно нужно.

И знаете, страшно повестись на обещания такого хамелеона и снова к нему вернуться.

Вернуться, а потом бежать от него, не глядя под ноги, и ругать себя за то, какой слепой дурой была, когда поверила, что люди и правда способны меняться.

Да, они способны меняться.

Когда им это очень нужно.

Вот он стоял передо мной и на секунду мне показалось, что это совсем другой человек. Оступившийся, осознавший свои ошибки.

А как только все пошло не по его сценарию, он превратился обратно в ничтожество.

Поэтому я и была счастлива, что вовремя увидела в нем эту многогранность, что отрезала все на корню, и что не дала ему второго шанса.

– Удачи вам! ― прощаясь в аэропорту, сказал Матвей. ― Позвони, как приземлитесь.

Обнимая его на прощание, я вдохнула приятный аромат одеколона, и еще раз поблагодарила за все, что он для нас сделал.

К нам подошел сотрудник службы содействия маломобильным пассажирам, покатил коляску к стойке регистрации, а я взяла на руки Соню, которая распахнутыми глазами смотрела по сторонам и прижимала к груди медвежонка.

– Сейчас полетим на самолете, моя рыбка! ― улыбалась я, все еще не веря, что мы почти это сделали.

Оставалось только пройти пограничный контроль, сесть в самолет и через несколько часов очутиться в Германии.

«Неужели это свершилось?»

– Ребенок не может полететь, ― внезапно раздался голос сотрудника пограничного контроля. ― Наложен запрет на выезд за границу.

– Не может быть… ― в шоке выдохнула я, чувствуя, как быстро забарабанило сердце.

Я догадывалась, что Глеб мог это устроить, поэтому каждый день проверяла, нет ли никаких запретов на вылет.

Я каждый день обновляла информацию! И сегодня перед выездом тоже смотрела!

– Это какая-то ошибка, ― едва слышно вымолвила я. ― Пожалуйста, проверьте еще раз! Проверьте как следует!

– Извините, я ничем не могу помочь.

Юля

Неделю спустя

Самолет заходил на посадку, я набрала полную грудь воздуха и на выдохе проговорила про себя:

«Наконец-то сейчас увижу своего зайчонка!»

От предстоящей встречи с Соней вниз живота спустилась приятная волна, по рукам побежали мурашки.

Я безумно соскучилась по своей звездочке.

Всю неделю мы общались с ней только по видеосвязи, но надо сказать она держалась молодцом. Ни разу не заплакала, а даже наоборот: иногда до того была занята играми, что ей даже некогда было уделить мне пару минут.

Не знаю, что бы я делала, если б родители Матвея не предложили взять Соню к себе.

Тогда, стоя в аэропорту, я готова была убить Глеба за такую жестокую подставу. Он оставил меня в безвыходном положении с дочкой на руках и мамой, у которой вот-вот могла сорваться операция.

Глеб не отвечал на мои звонки и многочисленные сообщения, в которых я кричала, чтобы он немедленно отменил запрет на вылет ребенка, хотя тогда понимала, что это невозможно будет сделать в считанные минуты.

Я до сих пор помнила растерянный взгляд мамы.

Она не понимала, что происходило, обрушивала на меня вопросы, на которые я не могла дать ответ.

Все мои силы были направлены на то, чтобы молниеносно решить проблему, иначе все, что нам пришлось преодолеть на пути к операции, рухнуло бы как карточный домик.

Очередь на операцию была очень плотной и одному богу известно, когда нас смогли бы принять в следующий раз. Плюс пришлось бы заново пройти подготовку к госпитализации: анализы, обследования.

Все это уже было у нас на руках. Садись в самолет и лети.

Но нет же, мой муж, который уже в моих глазах упал на дно, решил добить меня и пробить это дно своим мерзким, отвратительным поступком.

Вздумал воевать с женщинами. Одна из них инвалид, а у второй на руках маленький ребенок…

Мне оставалось только звонить Матвею.

Позвонив ему, я быстро рассказала о нашей проблеме, и он уже через тридцать минут был в аэропорту.

Все решалось за сорок минут до вылета.

– Давай я заберу Соню, – предложил Матвей. – Пусть она побудет с моими родителями. Сама знаешь, что они будут только рады.

Я не знала, как правильно поступить.

С одной стороны, я могла доверить Соню его родителям. Знала, что они с ней прекрасно ладили и справлялись. Но понятия не имела, как поведет себя Сонька…

Я же обещала ей полет на самолете и совсем не готовила ее к тому, что ей придется расстаться со мной.

Да еще и так внезапно.

Матвей, не дожидаясь моего ответа, позвонил матери, которая не раздумывая согласилась помочь.

На рейс была объявлена посадка, а я стояла в растрепанных чувствах, смотрела то на дочь, то на маму, которая сидела в сторонке и не до конца понимала, что происходило.

– Подождите здесь одну минуту, – сказал Матвей и исчез из виду.

Он вернулся с плюшевым зайцем и показал его Соне.

– Пойдешь ко мне? – улыбнулся он Соне и вытянул руки.

Как только Соня оказалась у него на руках, он выставил перед ней игрушку и устроил кукольный театр.

– Пойдешь со мной смотреть на самолеты? – спросил он мультяшным голосом.

– Дя! – рассмеялась дочь, весело глядя на зайца.

– Будем махать маме ручкой?

– Дя! – радостно взвизгнула Соня.

– А потом поедешь вместе со мной играть к бабушке Тане?

– Дя! – обняла она зайца и прижала к себе.

– Прошу прощения, но вам нужно пройти в самолет, – обратилась к нам девушка, которая помогала мне с мамой.

– Юль, все будет хорошо, – пообещал Матвей, забирая у меня Сонин рюкзак. – Мы за ней присмотрим.

У меня сердце разрывалось, а Соня, пока что не понимая, что мы вот-вот расстанемся, беззаботно болтала на своем языке с зайцем.

– Я постараюсь вернуться как можно раньше, – сдерживая слезы, сказала я и прижала к себе дочь.

В самолете мне пришлось мягко рассказать маме о том, что мы с Глебом поссорились.

– …И он запретил Соньке вылет? Зачем? – ахала мама, удивляясь поступку любимого зятя.

– Мам, на все вопросы я тебе отвечу после операции, ладно? Думай только о том, что мы через несколько часов будем в клинике.

Она расспрашивала про нашу ссору с Глебом, переживала из-за того, что с нами не полетела Соня, но я быстро сводила эти разговоры к нулю.

По прилету в Германию нас встретили два сотрудника клиники, проводили до места, и с этого момента у нас не было ни одной свободной минуты: мы готовились к операции, проходили обследования, постоянно перемещались по огромному зданию клиники, и я не уставала благодарить Градовых за то, что Соня все это время была у них.

Я бы точно не справилась с ними двумя.

Особенно после маминой операции, когда мне приходилось сидеть рядом с ее кроватью сутками напролет.

Она очень долго и очень плохо отходила от наркоза, не могла самостоятельно поднять стакан с водой, отказывалась от еды.

За ней, конечно, присматривали медсестры. И вообще уход за больными там был на высшем уровне, но были такие моменты, когда никого не было рядом, а ей внезапно становилось плохо: то прыгало давление, то мучили боли в спине.

Но одно радовало: операция прошла успешно.

Доктор заверил, что после курса реабилитации она будет ходить на своих ногах.

Правда, все это произойдет не так быстро.

Еще какое-то время маме предстоит провести в Германии, а по прилету домой продолжить восстановление.

Я вернусь к ней через неделю вместе с Соней.

Не знаю, что именно подтолкнуло Глеба дать ей разрешение на вылет, но буквально на днях запрет был снят.

Может, в нем проснулась совесть?..

Матвей

– Видишь тот самолет? – Я указал пальцем на самолет, который только что приземлился. – Там твоя мама!

Соня запрыгала от радости, затем я посадил ее на плечи и мы отправились в здание аэропорта.

Мне не терпелось поскорее увидеть Юлю.

За эту неделю я понял, что мне не хватает ее присутствия.

С момента ее появления в поселке, я начал понемногу отходить от смерти Вики. До этого времени моя голова была занята мыслями о ней и о том, что она все-таки выжила в ту ночь.

После того рокового плавания на яхте, я исчез для всех друзей и близких. Долгое время не мог приступить к работе, и не мог находиться в квартире, в которой до сих пор висело свадебное платье Вики.

Которое она так и не надела…

Юля чем-то похожа на нее.

Не внешностью, а мировоззрением, что ли. Такая же добрая, открытая, легкая.

Я стал чаще приезжать в поселок и с каждым разом, общаясь с ней, все больше и больше понимал, что она меня притягивает.

Как и все ее проблемы.

Я хорошо знал ее семью и помнил, как маленькая Юля приносила нам продукты. Придет со скромным видом, подаст пакет и, не дожидаясь благодарности, убежит.

Ее мать приносила нам разную выпечку, молоко, фрукты. А пару раз я был у них на обеде.

Мне было лет двенадцать тогда. Помню, как сидел у них за столом, ел суп, а Юля пододвинула ко мне вазу с конфетами.

– Возьми сколько хочешь, – сказала она шепотом и покосилась на мать. – Если что, я скажу маме, что это я много съела.

Она тогда еще в школу не ходила. Была мелкая, беззубая, и всегда с широченной улыбкой.

Я не раз находил на крыльце нашего дома то цветные леденцы, то жвачки, то печенье. И всегда знал, что их принесла моя маленькая соседка.

Потом я уехал в Москву и после этого мы почти не виделись.

Из разговоров родителей я знал, что она тоже жила в столице, что была замужем за владельцем сети отелей и что родила дочь.

Я думал, что у соседской девчонки отлично сложилась жизнь, но здорово ошибся.

И не мог пройти мимо ее беды.

Она и ее семья мне не чужие люди. Они не раз протягивали моей семье руку помощи, а теперь настала моя очередь отплатить им за их доброту.

Если Стрельцов будет мешать жить Юле и ее дочери, то я сделаю все, чтобы сравнять с землей его «Созвездие стрельца».

Механизм уже запущен.

После того, как он сделал запрет на вылет Сони, я нажал на пару рычагов и два его отеля тут же приостановили работу из-за многочисленных нарушений пожарной безопасности.

За Стрельцова всерьез взялась налоговая. Впереди его ждет еще пару проверок, и я уверен, что на этот раз его не спасут ни связи, ни деньги.

Его хостел, расположенный рядом с жилыми домами, тоже вот-вот прикроют. Уже собраны подписи жильцов и зафиксированы все их жалобы.

Как выяснилось, народ давно боролся с самым маленьким зданием из его созвездия, которое было построено с нарушениями, а власти закрывали на это глаза.

Мы заставили их открыть глаза и в срочном порядке принять меры.

Стрельцов каждый день звонит мне и приезжает в мой офис. Он уже снял запрет на вылет дочери, готов дать развод, готов содержать жену и дочь, и даже оставить им приличное состояние.

Эти вопросы я не вправе обсуждать с ним в отсутствии Юли.

Для начала мы с ней все обсудим и примем решение, что с ним делать дальше.

Увидев ее, я махнул рукой и поставил Соню на пол.

– Беги, встречай маму!

Через несколько секунд Юля подняла ее на руки и расцеловала.

– Моя зайка! Моя лапушка! – прижимала она к себе дочь. – Как я по тебе соскучилась, ты бы знала!

Затем перевела на меня взгляд, полный благодарности, и едва слышно сказала: «Спасибо за все!»

Вечер того же дня

Матвей

– Давай я подержу дверь. – Юля пробежала вперед, открыла дверь в свой дом, я вошел внутрь и отнес спящую Соню в комнату.

Уложил ее на кровать и, пока Юля раздевала ее, вышел в коридор.

– Брысь! – гаркнул на соседского кота, который вечно шатался по всем домам в поселке.

Он не спеша вышел на улицу, а я уходить пока что не собирался.

После прогулки с Юлей и ее дочерью, мне захотелось продолжить вечер.

Мне хотелось продолжить общение с ней.

Тем более нам предстояло обсудить некоторые моменты, касающиеся ее Стрельцова.

– Вот это мы ее угуляли! – выйдя в коридор, тихо посмеялась Юля. – Даже не проснулась, пока я ее переодевала, – сказала она и в эту секунду во всем доме погас свет.

– Опять отключили… – раздался тихий голос Юли. – Сейчас я найду свечки.

Я в темноте нащупал ее руку, повел в сторону кухни и в этот момент поймал себя на мысли, что я впервые обрадовался отключению света.

Сжимал ее пальцы, слышал в тишине ее дыхание и ее робкие шаги. Ее хрупкая теплая ладонь тонула в моей руке и мне не хотелось ее отпускать.

Меня давно не посещали подобные чувства.

С тех пор, как потерял Вику.

Я был холоден и равнодушен ко всем девушкам, которые вились вокруг меня на протяжении этих двух лет, но рядом с Юлей все было иначе.

Хотелось слушать ее голос, ее смех. Хотелось смотреть в ее глаза, наблюдать, как она общалась с дочкой.

Она мне нравилась.

Во всем.

Она словно вернула меня к жизни.

– Будешь чай или кофе? – спросила она, поставив на кухонный стол свечу.

– От чая не откажусь, – не сводя с нее взгляда, ответил я, и, откинувшись на спинку стула, растянул на губах улыбку: был в предвкушении продолжения вечера с ней.

– Сейчас я только воду принесу из коридора.

Юля включила на телефоне фонарик и исчезла в полумраке, а я ответил на звонок.

– Антон, что-то срочное? – недовольно бросил своему приятелю.

– Срочное, Матвей! Очень срочное! – сказала он скороговоркой и шокировал меня следующей фразой: – Вика твоя нашлась! Она жива!

Час спустя

Юля

Я лежала на кровати, обнимая Соню, и смотрела на огонек свечи.

Матвей в этот момент ехал в аэропорт. Скоро он сядет в самолет и отправится в Кейптаун.

Я так и не поняла, кто ему звонил и что именно ему сообщили, но одно было ясно наверняка: его Вика нашлась.

Я была рада за Матвея.

Любовь всей его жизни жива и это самое главное.

Представляю, что он сейчас чувствует и какие испытывает эмоции.

Ведь он до последнего верил, что ей удалось выжить, и эта вера помогла им обоим.

Не скрою, я подпускала к себе мысль о том, что между нами могли бы быть отношения.

Не сейчас, разумеется.

Нужно было поставить точку на отношениях с Глебом, отойти от всего, что он успел наворотить, заняться реабилитацией мамы, а потом уже задумываться о построении семьи.

И я была бы не прочь встретить человека, похожего на Матвея.

Он классно ладил с Соней, у него прекрасная семья и широкая душа.

– Виктории очень повезло с ним, – прошептала я, только собралась встать с кровати, чтобы потушить свечу, и замерла, услышав шорох.

Включив на телефоне фонарик, осветила им комнату и, приложив руку к колотящемуся сердцу, шумно выдохнула.

– Кот…

Снова пробрался в дом. Видимо, когда я ходила провожать Матвея.

– Питять… – простонала Соня и поджала ножки к животику. – Питять!

Встав с кровати, я сунула ноги в тапки и, взяв ее на руки, понесла в коридор.

– Вот растяпа! – ругнулась я на себя и усадила дочку на горшок. – Мама забыла горшок принести в комнату, и Соня еле-еле дотерпела, да?

В комнате что-то брякнуло, но я не придала этому значения.

Дождалась, когда дочь с полуоткрытыми глазами сделает дело, затем расправила на ней теплую пижаму, взяла на руки и, вдохнув запах гари, с ужасом округлила глаза.

Вечер следующего дня

Задыхаясь от слез, я смотрела на остатки нашего дома и, чтобы не упасть, держалась за калитку у дома Градовых.

Еще вчера на месте этого пепелища стоял дом, в котором я выросла, дом, который так любила моя мама, а теперь здесь валялись обугленные вещи, стояла обгоревшая мебель и техника.

За эти сутки я не сомкнула глаз.

Сначала пыталась потушить пожар своими силами. Ведь горела только скатерть на столе, на который кот уронил свечу. Но пламя быстро переместилось на занавески, а мне нужно было как можно скорее вывести из дома дочь.

Я боялась, что она задохнется от дыма, или, если задохнусь я, то Соня останется без помощи в темном коридоре горящего дома.

Выбежав на улицу, я неистово закричала на весь поселок. Я не могла оставить Соню во дворе одну, но мне нужно было как можно скорее вернуться в дом.

Первыми на помощь примчались Градовы, затем прибежали люди из других домов. Кто-то в ночной сорочке, кто-то в халате и тапочках.

Все отчаянно пытались потушить огонь до приезда пожарных, но, увы… деревянный дом охватило пламя, против которого мы были бессильны…

– Что смотришь? – шмыгнула носом, когда об мои ноги потерся кот.

Болезненно поджала губы и из моих распухших глаз снова вырвались слезы.

Я понимала, что животное не виновато в случившемся.

И Соня не виновата, что попросилась на горшок именно в тот момент, когда коту приспичило прыгнуть на подоконник и уронить свечу.

Я никогда не жила с животными, поэтому даже на секунду не задумалась о том, чтобы убрать кота из комнаты, в которой горела свеча.

И даже подумать не могла, что все произойдет так быстро…

И что огонь будет настолько беспощаден.

– Юль, я вам там кровать направила, – коснулась моего плеча тетя Таня. – Иди, ложись. Тебе нужно отдохнуть.

– Как я скажу ей об этом? – задыхаясь от слез, всхлипнула я. – Как я скажу об этом маме?..

– Юль, у тебя телефон третий раз звонит! – выкрикнул с крыльца дядя Саша и потряс моим мобильником.

Я на ватных ногах подошла к нему, взяла мобильник, посмотрела на экран и, набрав полную грудь воздуха, прижала трубку к уху.

– Я же только что написала тебе, что с Соней все в порядке, – устало проговорила Глебу.

Узнав о том, что произошло, он весь день звонил мне из Сочи и спрашивал, как себя чувствует Соня.

– Я сейчас в Домодедово. Заберу багаж и сразу за вами, – запыхавшись, сказал Глеб.

– Не нужно, мы у соседей, – ответила, садясь на крыльцо, и, до боли закусив губу, запустила пальцы в волосы.

– Юль, я же сказал, что заберу вас домой! – решительно заявил он. – Через пару часов приеду!

Я понимала, что у меня не было выбора.

Знала, что мне некуда пойти, но язык не поворачивался согласиться поехать с ним домой.

Я не представляла, как буду жить с ним под одной крышей.

– Милая, – раздался в трубке его наигранно добрый голос. – Мать-инвалид, ты – без крыши над головой, без работы, без денег… Подумай о предстоящем разводе и о том, нужен ли он тебе. Подумай, хочешь ли ты, чтобы суд оставил Соню со мной.

– Что ты сказал? ― резко выдохнула я и, встав на ноги, почувствовала, как сердце забилось в горле. ― Даже не смей, слышишь?!

– А не то что? ― посмеялся он. ― Пожалуешься своему Градову? Почитай новости, Юль. Он нашел свою воскресшую из мертвых невесту и теперь ему нет дела ни до тебя, ни до твоих проблем. У тебя нет выбора, любимая, ― добавил на выдохе. ― Поэтому собирай вещи. Я скоро буду!

Две недели спустя

Юля

Я стояла под теплой струей воды.

Соня уже спала, как и все остальные в доме, а я же решила с вечера принять душ, чтобы утром не тратить время на водные процедуры.

С утра и так будем торопиться.

Хотя, что нам торопиться…

Вещей нет, все сгорело.

Утром Соньку подниму с кровати, покормлю ее, да и все в принципе. Можно будет сразу отправляться в съемную квартиру.

Градовы дали мне денег на съем жилья, и я быстро нашла квартиру, в которую меня без проблем согласились впустить по временным документам. Объяснила хозяйке квартиры, что все документы сгорели вместе с домом, и мне пошли навстречу.

Благодаря соседям мы три месяца сможем оплачивать съемную квартиру, а дальше…

Дальше я вообще не знаю, как и где будем жить.

– Живите у нас сколько нужно, ― без конца твердила тетя Таня. ― Дом большой, всем места хватит.

Я была очень благодарна им за поддержку и за их добрые сердца, но понимала, что жить у них ― это точно не вариант.

Я должна перебраться в город, отдать Соню в садик и заняться поиском работы. Я не могу сидеть на шее у Градовых и бездействовать. Должна крутиться! Должна работать, чтобы обеспечить дочь и маму, которая через две недели вернется в Россию.

Из-за сгоревших документов я не смогла прилететь к ней в Германию, и самым страшным было то, что кто-то из жителей поселка сообщил ей о том, что у нее больше нет ее любимого дома…

«Доброжелатель», позвонивший ей, сделал это без задней мысли. Просто хотел выразить сочувствие и поддержать, а у нее от такой новости чуть не случился инфаркт.

Никогда не забуду ее рыдания, и как она без конца повторяла в трубку:

«Что же теперь делать, Юль?»

Я переживала, как бы с ней не случилось ничего плохого и каждый час звонила в клинику, чтобы узнать о ее состоянии.

Слава богу, она была в надежных руках.

Собралась с силами, продолжила курс реабилитации, а потом, видимо, свыкнувшись с мыслью, заговорила бодрее:

– Как только окончательно встану на ноги, то обязательно устроюсь на работу! Я еще молодая, от меня тоже будет польза! Ты не думай, что вам с Глебом придется меня тянуть.

Мама знала, что мы с Глебом в ссоре, но даже не догадывалась насколько у нас все серьезно.

Она еще не в курсе, на какие подлости он шел, чтобы помешать ее операции.

И как угрожал мне отобрать Соню…

– Юль, не дури! ― говорил он, приехав в поселок сразу после пожара. ― Давай, садись в машину и поехали домой.

Он был на сто процентов уверен, что я поеду с ним. Что ухвачусь за протянутую им руку помощи, что все забуду, все прощу.

Ведь нам больше некуда деваться.

Вся надежда только на него одного.

Зря он так думал.

Лучше я буду жить в теплице, которая уцелела, чем под одной крышей с ним.

– Кому ты делаешь хуже? Дочке? ― усмехнулся он после моего решительного отказа. ― В городе она в садик ходила, в бассейн, в детские центры, а ты ее засунула в эту деревню! Кого ты из нее собралась тут вырастить? Доярку?!

Мне стало немного смешно, хоть и настроение в тот день было хуже некуда.

– А что ж ты женился на девушке из деревни? ― с прищуром уставилась на него. ― Я всю жизнь прожила здесь, если ты забыл. Ах да, точно, ты же потом все равно нашел мне замену, ― посмеялась я и наигранно восхитилась его любовницей. ― Красивую, стройную, городскую! ― выделила последнее слово.

Скрестив на груди руки, посмотрела на него в упор.

– Я одного не могу понять: почему ты пытаешься вернуть меня? У тебя есть новая семья, рядом с тобой красавица, с которой не стыдно появиться на людях, у тебя родился долгожданный сын. Зачем тебе я? Давай спокойно разведемся и не будем мешать друг другу жить.

Но его такой расклад почему-то не устраивал.

И я не могла понять, почему…

Либо в отношениях с Илоной не так все гладко, либо он просто хотел усидеть на двух стульях: сохранить семью и свою репутацию, но при этом держать на стороне любовницу с сыном.

Когда он снова начал пугать меня судом, который (по его словам) точно оставит с ним Соню, я залепила ему звонкую пощечину.

Аж ладонь горела после удара.

В тот день он уехал с раскрасневшимся лицом и злющими глазами. Еще и пальцем грозил мне, когда шел к шлагбауму.

Всю следующую неделю он писал мне в СМС угрозы.

В какой-то момент я задалась вопросом: а есть ли еще жены, которые, как и я, мечтают о том, чтобы их муж как можно больше времени проводил с любовницей? Которые спят и видят, чтобы муж целиком и полностью погрузился в новую семью и отцепился уже, наконец.

Еще чуть-чуть и я за себя не ручаюсь: точно позвоню его Илоне и попрошу ее тщательнее следить за своим мужчиной. Чтобы он перестал бегать ко мне и умолять вернуться.

Последние пару дней он не звонил и не писал.

Я читала в новостях, что у нескольких отелей из «Созвездия стрельца» снова выявили ряд нарушений, и он, видимо, сейчас занят устранением этих проблем.

Пока что ему явно не до нас с Соней.

Но внутри меня оставалось нехорошее предчувствие: во время развода, который состоится через две недели, Стрельцов не упустит возможность потрепать мне нервы.

Если он захочет побороться за дочь, то пойдет до конца.

Утро следующего дня

– Сонечка-а-а, просыпайся, ― улыбнулась я и погладила по голове спящую дочь. ― Нужно умыться, покушать и ехать на нашу новую квартирку.

У нас оставалось мало времени до встречи с хозяйкой квартиры, которая должна передать мне ключи, поэтому стоило поторопиться.

Пока тетя Таня умывала Соню, я отправилась на кухню накрывать на стол и, проходя мимо фото, висевших в коридоре, задержала взгляд на счастливых лицах Матвея и Вики.

Несколько дней назад они прилетели из Африки в Москву и в интернете тут же появились их фото, на которых Вика отворачивала лицо от камер и прижималась к Матвею.

Журналисты ― это отдельная категория людей, которая плевать хотела на чужое горе. В погоне за пикантными новостями и снимками они как коршуны слетелись над Матвеем и Викой, ежесекундно щелкали своими фотоаппаратами, ослепляли вспышками и совали в лицо микрофоны.

Многим не терпелось узнать подробности о том, как все это время жила невеста московского бизнесмена.

Историю о ее жизни в Африке не слышал, наверное, только глухой, ведь две недели назад на всю страну прогремела новость: «Выжила после крушения и нашлась спустя два года!»

Как оказалось, Вика все это время жила в африканской деревне, расположенной на небольшом острове. Она не помнила, как ее спасли рыбаки, не помнила Матвея, не помнила своего имени, и вообще чудом осталась жива после травм, которые получила в ту страшную ночь на яхте.

Женщины из африканского племени заново научили ее ходить, отпаивали какими-то отварами и, как сказала Вика, они дали ей имя «Саманья», что означало «неизвестная» и называли так на протяжении двух лет.

Вика дала небольшое интервью, в котором рассказала, что ей часто снились обрывки воспоминаний, в которых она видела большие дома, огни города, но после «лечебных отваров» ее голову снова заполонял густой туман.

«Они считали меня подарком от бога, ― сказала она в интервью. ― Когда-то давно старая ведунья напророчила им, что на их земле появится белая женщина, которая принесет им счастье. И они решили, что та самая женщина ― это я. Ко мне приходили девушки, которые хотели забеременеть и просто молча держали меня за руку. Ко мне приводили больных людей и проводили рядом со мной различные обряды. И так продолжалось до тех пор, пока я случайно не увидела на одной из девушек этого племени браслет, который подарил мне Матвей».

Она сказала, что этот браслет и помог ей все вспомнить.

«Я долго готовилась к побегу, ― сказала она в интервью. ― На рассвете, когда в племени еще все спали, я села в лодку и добралась до цивилизации, где мне и помогли связаться с Россией».

По словам тети Тани Матвей сейчас помогал Вике реабилитироваться и не оставлял ее ни на минуту.

– Ну что, нам пора, ― улыбнулась я, и, обняв тетю Таню с дядей Сашей, накинула на плечо рюкзак.

Вот-вот за нами приедет Виктор, родственник Градовых, и отвезет в город.

Мне было безумно больно стоять у ворот и смотреть на то, что осталось от нашего дома.

Я не знала, вернемся мы сюда или нет. Будет ли на этом месте другой дом или так и останутся одни теплицы. Но знала одно: мы едем в новую жизнь.

С временными документами, почти без денег, пока что без работы и без своей крыши над головой…

Вот такая она ― новая жизнь.

Я очень надеялась, что смогу перешагнуть через все трудности и вопреки всему самостоятельно встать на ноги. Но если вдруг что-то пойдет не так, то я всегда смогу приехать сюда.

Мысленно попрощавшись с нашим двором, я взяла Соню за руку и двинулась к подъезжающей темной иномарке.

– Витя машину поменял? ― раздался за спиной голос тети Тани.

– Нет, это не он… ― задумчиво ответил дядя Саша.

– Юлия Андреевна, доброе утро! ― выйдя из машины, сказала женщина в черном костюме и, посмотрев в сторону нашего двора, глубоко вздохнула. ― М-да… действительно ничего не осталось…

Я вглядывалась в ее лицо и пыталась понять, где я раньше могла ее видеть.

– Простите, а вы…

– Начальник отдела опеки и попечительства, ― заявила она, и, подойдя ко мне, сунула в лицо корочки.

Я ее узнала…

Эта была жена одного из приятелей Глеба.

Мы как-то виделись с ней на празднике, и она запомнилась мне своим холодным взглядом и резкими чертами лица.

Я сжала пальцы дочери, проглотила комок в горле и растерянно посмотрела на тетю Таню.

Квартира Илоны

19:00

Глеб

– Тук-тук. И где же мой лев? ― постучав в гостиную, промурлыкала Илона.

Войдя внутрь, она закусила губу и посмотрела на меня кошачьими глазами.

Я хорошо знал этот взгляд.

Сейчас точно что-то попросит купить ей.

– Заработался, милый? ― спросила она и, убрав от меня ноутбук, села ко мне на колени и развязала поясок на коротком шелковом халатике.

Под которым, кстати, ничего не было кроме кружевных трусиков.

Значит, точно что-то попросит.

И это обойдется мне в круглую сумму.

– Как хорошо, что с Богданчиком теперь сидит няня, ― улыбнулась Илона, затем провела рукой по моим волосам и звонко рассмеялась. ― У меня теперь столько свободного времени, ты даже не представляешь! Вчера сходила на массаж, затем в солярий. Сегодня утром поплавала в бассейне, потом пару часов провела в СПА-центре. М-м… ― с наслаждением протянула она и прикрыла глаза. ― К-а-айф!

Она снова закусила губу и, взяв мою руку, переложила ее на свою загорелую ногу.

– Чувствуешь, какая гладкая кожа? ― шепнула она, ведя моей рукой к черным трусикам. ― Я еще и на шугаринге была… Сделала все, как ты любишь.

Но ни ее шепот с нотками страсти, ни ее обнаженное гладкое тело уже не возбуждали меня как это было раньше.

Точнее, вообще не возбуждали.

Как можно думать о любовных утехах, когда голова забита только одной мыслью: вернуть жену и дочь. Вернуть их, чего бы мне это не стоило!

– Я тут сегодня утром устраивала примерку, ― бархатным голосом произнесла Илона и, встав с меня, подошла к комоду.

Она достала из ящика шелковый платок, надела его на голову, затем нацепила на глаза темные очки-половинки и растянула на губах широкую улыбку.

– Ну, как тебе образ девушки, которая будет сидеть за рулем кабриолета?

Рассмеявшись, принялась фантазировать вслух:

– Вот я сажусь в машину, через секунду на ней поедет крыша, я выеду на трассу, мои волосы будут развиваться от ветра, и…

– Сын спит? ― перебил я.

«Крыша едет не у машины, а у тебя, ― усмехнулся мысленно и, встав с дивана, подошел к окну. ― Что за спектакль она устроила? У нее даже прав нет!»

– Богдаша спит… ― внезапно охрипнув, вымолвила Илона и, подойдя ко мне, положила ладони на мои плечи. ― Мась, ты чего?.. Я что-то не так сказала, да? Ты обиделся?..

Пробежавшись пальцами по моей спине, глубоко вздохнула.

– Помнишь, ты обещал мне купить права? Я все жду-жду…

А я разве обещал ей купить права?

Ах да, точно. Обещал в самом начале наших отношений и давно уже забыл об этом.

– Мне сейчас не до прав, ― отрезал я и, сунув руки в карманы домашних брюк, набрал полную грудь воздуха. ― Иди, мне нужно еще поработать.

Я почувствовал, как ее ладони медленно скользнули с моих плеч, повернув голову, увидел, как она с недовольным видом стянула с головы платок и сняла очки.

– По-моему тебе не только не до прав, но и не до нас с сыном! ― прошипела она, ужалив меня ядовитым взглядом. ― Сколько это будет продолжаться?! Ты постоянно где-то пропадаешь, а если и приезжаешь, то спишь в гостиной! Когда это закончится?! Когда мы станем нормальной семьей?! Или ты передумал на мне жениться?!

Развернувшись, я уставился на нее в упор.

– А я разве обещал на тебе жениться?

– А… Пф… Эм-м… ― вырывалось из ее рта. ― А ты думаешь, что меня устраивает статус любовницы?! Ты скоро разведешься со своей женой и у нас наконец-то появится возможность узаконить наши отношения. Разве мы не об этом мечтали?

Илона выпучила глаза как окунь, а я, оглядывая ее, еще раз задался вопросом: как вообще можно жениться на ней?

Я для нее не более чем банкомат, к которому она регулярно подходит, чтобы снять деньги на свои нужды ― нужды, которых охренеть как много!

Мать из нее никакая. Хозяйка тоже.

По дому вечно валяются ее брендовые тряпки, туфли, бусы. Она с утра до ночи готова таскаться по магазинам, а потом часами примерять все, что накупила!

Я ни разу не пожалел о том, что нанял сыну няньку. Та хоть гуляет с ним, общается, вовремя переодевает его и кормит.

Она для него лучше родной матери, ей-богу!

Каким же я был идиотом, когда спутался с Илоной. Если бы не общий ребенок, то ноги бы моей не было в этом доме.

Но ребенок мой. И тут само собой напрашивается слово «увы»…

Втайне от Илоны я сделал ДНК-экспертизу и очень надеялся на то, что она покажет отрицательный результат.

Это сразу решило бы множество проблем: отправил бы Илону к отцу ее ребенка, и она ничего не смогла бы мне предъявить. А Юля, поняв, что у меня нет на стороне второй семьи, вернулась бы ко мне и мы смогли бы начать все с чистого листа.

Но… экспертиза показала, что я на девяносто девять и девять процентов отец Богдана.

А значит, я буду связан с Илоной до конца жизни.

Сына я точно не брошу. Буду обеспечивать его всем необходимым, а на отношениях с Илоной вот-вот поставлю точку.

Как только разберусь с женой.

Осталось меньше двух недель до развода, и я очень надеюсь, что жена за это время одумается и примет правильное решение.

У нее не осталось поддержки. Градов сошел с дистанции, а больше за помощью бежать некуда.

Так что скоро Юля вернется домой, и сама лично попросит меня дать второй шанс нашим отношениям.

А если не одумается, то придется прижать ее посильнее.

Зря она надеется, что отделается визитом органов опеки. Это было лишь легким предупреждением. Можно сказать ― цветочки. А ягодки ― самые сладкие и крупные я оставил на десерт.

И для нее будет лучше, если дело не дойдет до этого самого «десерта».

4:45

– Милый, я прилягу с тобой, ладно? ― услышал сквозь сон голос Илоны.

Приоткрыв глаза, посмотрел мутным взглядом на окно, за которым уже вовсю светало, затем повернул голову к Илоне.

– Ты зачем пришла? ― пробормотал я.

– Мне приснился кошмар, ― шепнула она, пристраивая голову на мою подушку.

«Приснилось, как в Москве закрылись все модные бутики и СПА-центры?» ― хмыкнул я мысленно.

– Приснилось, как ты от нас ушел, ― дрожащим голосом вымолвила Илона и шмыгнула носом. ― А я в отместку выложила в сеть фотографии, ну те, помнишь… с твоего прошлого дня рождения, где я тебя пристегнула наручниками к кровати и…

Я прекрасно помнил этот эротический подарок на свой день рождения, только не совсем понимал: к чему она об этом заговорила?..

– Но мы же не делали фото, ― усмехнулся, полностью уверенный в своей правоте, готов был снова провалиться в сон, но в следующую секунду она заставила меня резко взбодриться.

– Сейчас, минутку, ― снова шмыгнула носом Илона и осветила свое лицо экраном мобильника. ― Вот, кажется нашла.

Она подала мне телефон и сразу предупредила:

– Эти фото я сохранила не в одном месте, поэтому удалять их из телефона не имеет смысла.

Мои глаза вылезли из орбит.

На фото я лежал с повязкой на глазах, голый, пристегнутый наручниками к кровати. Было пару снимков и без повязки, но я хрен знает, как не заметил в тот момент камеру, направленную на меня. Видимо, сидя на мне, Илона делала вид, что серфит в телефоне, а сама в этот момент снимала меня.

– Сука… ― протянул я, багровея от злости.

Я уже понимал, к чему она заговорила о своем ”ночном кошмаре“.

Если я уйду от нее, то эти фото окажутся в сети, а моя репутация ― в глубокой-глубокой заднице…

– Разве я много у тебя прошу? ― сев на край дивана, спросила она. ― Я хочу стать для тебя законной женой. Хочу появляться с тобой на людях в качестве жены. Хочу, чтобы ты жил с нами.

Она всплеснула руками и рассмеялась.

– Клянусь, я не хотела идти на шантаж, но ты вынуждаешь меня! Да, я оставила эти фото на тот случай, если произойдет ситуация «поматросил и бросил». Такие истории сплошь и рядом, Глеб! Сначала охмуряете, обещаете золотые горы, а потом помашете ручкой и оставите с ребенком на шее! Думаешь, я не чувствую, что у нас все идет именно к этому?

– Пошла вон! ― прогремел я, находясь в шаге от того, чтобы стащить ее с дивана и вышвырнуть из комнаты.

– Я слышала, что твой отец прилетел в Россию и завтра хочет собрать родственников в узком семейном кругу… ― вставая с дивана, обронила Илона. ― Я очень надеюсь, что ты не забудешь взять меня с собой, чтобы познакомить со своей родней.

И, подойдя к двери, посмотрела на меня с наигранно-милой улыбкой.

– Мы же теперь семья, верно, любимый?

Я собирался рассказать родителям о том, что у меня есть на стороне ребенок, но должен был сделать это после того, как отец перепишет на меня мои же отели.

Предки любят Юлю, обожают свою единственную внучку, и точно не одобрят мои похождения налево.

«Как бы отец не воспринял Илону с Богданом в штыки и не устроил мне подлянку при подписании документов…» ― подумал я, идя за водой на кухню, и даже не догадывался о том, какой сюрприз ждет меня завтра…

Вечер следующего дня

Глеб

Стоя перед зеркалом гардеробной, я пытался завязать галстук.

«Юля сделала бы это в два счета!» ― мысленно проворчал и покосился на Илону, которая вплотную приблизилась к зеркалу трюмо и старательно обводила губы ярко-красной помадой.

– Нам через час нужно быть в ресторане, а ты еще не одета! ― гаркнул я. ― Собирайся быстро!

– Быстро, как ты в постели или еще быстрее? ― съязвила она и не спеша убрала помаду в косметичку.

Затем расчесала наращенные ресницы, поправила длинные светлые локоны и, выгнув бровь дугой, посмотрела на свое отражение кошачьим взглядом.

– Не нужно меня торопить, любимый, ― улыбнулась она и, отойдя от зеркала, распахнула гардеробную. ― Ты же хочешь, чтобы я понравилась твоим родственникам, верно? У меня не будет второго шанса произвести на них первое впечатление.

Из гардеробной послышалось пение, затем оттуда вылетели три платья и приземлились на кровать.

– Помоги мне выбрать наряд, который сразит всех наповал.

– Ты собралась охмурить моего отца? ― рассмеялся я. ― Опоздала лет так на двадцать!

«А он точно бы на тебя клюнул, ― добавил про себя и оглядел стройные ноги Илоны. ― Отец всегда был любителем длинноногих моделей. Хорошо хоть к пенсии остепенился».

Мать не знала о его похождениях, ему это удавалось тщательно скрывать. А вот я пару раз застукивал его в компании силиконовых кукол: один раз в бильярдном клубе, когда девка в короткой юбке сидела рядом с ним на краю бильярдного стола и поила его из трубочки коктейлем.

Второй раз застал его в кафе, в которое я случайно заглянул поздно вечером.

Отец тогда сидел напротив рыжеволосой Барби и держал ее за руку.

Помню, как он уверял, что это была исключительно деловая встреча и просил меня поступить по-мужски, то есть на рассказывать об этом матери.

Это было до того, как он стал вместе со мной заниматься отелями. А потом ему было попросту не до шлюх.

Отец ушел с головой в мой бизнес, и я ему очень благодарен за это. Если бы не его поддержка и связи, то, боюсь, я бы сейчас наслаждался одним придорожным хостелом.

Последнее время отец был в бешенстве от всего происходящего, за что господину Градову от меня “низкий поклон”.

Из-за этого сукиного сына отца завалили судебными письмами и проверками.

Но слава богу все это утихло, за что спасибо его воскресшей невесте.

Я слышал, что Градов собирается увезти ее в Израиль. Скатертью дорожка! Пусть катится подальше отсюда и не лезет ни ко мне, ни к Юле, ни к моему бизнесу.

Спустя полчаса Илона была готова.

Вырядилась так, как будто шла не на встречу с моими родственниками, а на премию «Оскар». Каблуки сантиметров десять, красное платье в пол. Еще и переливалось так, что можно ослепнуть.

– Ну а что? ― заметив мой недовольный взгляд, хохотнула она. ― Я не хочу, чтобы твои родственники смотрели на меня как на разлучницу. Пусть смотрят на меня как на красивую женщину, как на украшение их семьи.

И, садясь в джип, добавила:

– Пусть знают, что ты достоин быть с роскошной женщиной, а не с замухрышкой вроде Юли.

Я втянул носом воздух и, сев рядом, сдержанно изрек:

– Еще раз повторяю: не смей говорить о Юле в подобном тоне!

Нервным движением отдернул полы пиджака и передернул грудными мышцами.

Внутри начал разгораться пожар.

Я терпеть не мог, когда Илона плохо отзывалась о моей жене.

Если она всерьез думает, что фотки с наших ролевых игр не позволят мне вернуться в семью, то сильно ошибается. Если она выложит их в сеть, то останется без денег, без крыши над головой и без ребенка.

Я готовлю компромат на нее, который быстро закроет ее намалеванный рот и заставит удалить эти фотки отовсюду.

А пока компромат в работе, я буду подыгрывать ей. Сделаю вид, что готов играть по ее правилам. Так она хотя бы не наделает глупостей.

Женщины слишком наивные существа. Даже смешно становится.

Одна думает, что ей будет всю жизнь помогать влиятельный сосед, вторая ― пытается шантажировать фотками.

Как они не понимают, что это пустая трата времени? Куда им тягаться со мной? И самое интересное, что они обе знают и о моих финансовых возможностях, и о том, какие у меня связи.

Я приструню обеих. Будут как шелковые!

У Илоны из силиконовых сисек быстро польется молоко, и у нее в два счета пропадет брезгливость к подгузникам, а Юля с Соней вернутся домой.

Мне осталось чуть-чуть подождать до этого момента. Всего каких-то пару недель.

Войдя в ресторан, увидел отца. Он сидел за дальним столиком в гордом одиночестве, и я не сразу понял, в чем дело.

– Это весь круг твоей семьи? ― нахмурилась Илона.

Как только мы подошли к столу, отец растянул на губах улыбку и, поднявшись с дивана, обнял меня.

– Привет, сын! ― похлопал он по спине и рассмеялся. ― Вот это бороду ты отрастил! Еще больше вырос в плечах!

Переведя взгляд на Илону, многозначительно выгнул бровь.

– А эта милая дама…

– Илона! ― расцвела она в улыбке и протянула ему тонкую кисть. ― Рада познакомиться.

Отец скользнул по ней оценивающим взглядом и я сразу понял: она точно в его вкусе.

Вот только что он скажет, когда узнает, в каком она статусе здесь…

– Вы его помощница? ― уточнил он у Илоны.

– Не совсем, ― со вздохом ответил я и кивнул в сторону выхода. ― Отойдем на пару слов?

– Для начала сделаем заказ. Присаживайтесь! ― Отец приглашающе кивнул на диван напротив и только сейчас я заметил, что на диване рядом с ним лежала белая лаковая сумка.

– К нам еще кто-то присоединится? ― поинтересовался я и, повернув голову, устремил взгляд на очень эффектную блондинку.

Она со скромным видом подошла к столику, помахала нам рукой, села рядом с отцом и… он взял ее за руку.

– Знакомьтесь: это мой сын Глеб, а это… ― Отец выдержал паузу и, с любовью посмотрев на девушку, объявил: ― А это моя Дашенька!

Я подавился водой и закашлялся на весь ресторан.

Что за бред?!

Какая к черту его Дашенька?!

Это розыгрыш?

Я сверлил взглядом отца, требуя от него объяснений.

Почему он приперся сюда с какой-то девкой?

– Может, объяснишь, что происходит? ― прорычал я, чувствуя, как по телу пробежал разряд тока.

Дашенька невинно хлопала оленьими глазками, Илона смотрела на них с глупой улыбкой, а отец, казалось, был самым счастливым человеком на земле.

– Не искри, сын! ― с улыбкой посоветовал он. ― Пусть дамы делают заказ, а мы… ― Он наклонился к девице, поцеловал ее в щеку и встал с дивана. ― А мы отойдем на перекур.

Спустя десять минут

– Меня сейчас стошнит! ― прошипел я, глядя, как отец, танцуя с молодой фифой, лапал ее за задницу. ― Он же только что развелся с матерью! Он столько лет прожил с ней в браке, а сейчас на глазах у всех обжимается с этой девкой! Она хоть школу вообще закончила?!

– Что, узнаешь в нем себя? ― хохотнула Илона и положила в рот лист салата. ― Он-то хоть уже развелся, в отличие от тебя.

В чем-то она была права.

Меня воротило от поведения отца.

Как он мог уйти от матери к этой малолетке?

Как он посмел бросить жену, с которой прожил столько лет?

Внутри меня бушевал огонь, лицо горело, кулаки чесались от дикого желания набить ему похотливую морду.

Кто бы видел его сто стороны!

Смотрел на нее как влюбленный подросток, целовал то в нос, то в щеки, то в лоб, черт бы его побрал! Казалось, еще немного и он точно займется с ней любовью прямо на танцполе ресторана.

– Смотрю, ты не особо рад своей новой мамочке? ― коснувшись губами моего уха, прошептала Илона. ― А она ничего такая, ― хмыкнула она и обвела взглядом отца. ― Про отца вообще молчу. Жеребец! Будет круто, если ты в его годы будешь выглядеть так же.

– Заткнись! ― прогремел я, испепеляя ее взглядом.

– А что, кстати, он сказал про наши с тобой отношения? Удивился новости о том, что у него есть внук?

– Тебя это не касается!

Я сам еще не до конца переварил разговор с отцом.

Его нисколько не смутила новость о том, что у меня есть на стороне ребенок.

Неудивительно.

По-моему, он ослеп от любви и на все остальное ему теперь глубоко наплевать.

Но я не мог поверить в то, что они с матерью развелись почти два месяца назад, и никто не потрудился сообщить мне об этом!

Оказывается, их отношения давно остыли, и мать подтвердила это в телефонном разговоре.

– …Да, Глеб, я не хотела говорить тебе об этом по телефону, думала, сообщу, когда прилечу в Москву, но раз ты узнал от отца… ― сказала она пять минут назад, когда я набрал ей. ― Люди разводятся, это не редкость. Мы с твоим отцом давно жили как чужие и в итоге решили дать друг другу свободу. Не переживай, твоего бизнеса это никак не коснулось. Я подписала отказ. Отец оставил мне дом в Дубае, машину, и этого мне было вполне достаточно.

– А ты в курсе, что он уже нашел тебе замену?

Я понял по голосу, что мать была огорчена от этой новости, но старалась не показывать виду.

– Так и знай, я не буду отпускать тебя в гости к отцу, ― зазвучал над ухом ревнивый голос Илоны. ― А не то твоя новая мамочка может и тебя соблазнить.

Моей новой мамочке лет двадцать с копейками.

И я очень надеялся, что она ― это временное увлечение отца.

Но… ошибся…

– Котик, ты не закажешь мне плов? ― сев за стол, промурлыкала она, и ласково глядя на отца пригладила его взмокшие волосы.

– Моя мурлыся захотела пловчик? ― просюсюкал он, отчего меня чуть не стошнило.

– Может, в чайхану ее отвезешь? ― бросил я и в следующую секунду мое сердце пропустило удар.

– Котик, ну ты же знаешь, что меня сейчас кидает в разные стороны: то на соленые огурчики, то на клубничку, ― посмеялась она, а в моей голове зазвучал голос матери:

«Не переживай, твоего бизнеса это никак не коснулось. Я подписала отказ».

– Сука-а-а… ― протянул я на выдохе и провел дрожащей рукой от лба до затылка.

«Она беременна. У отца появится наследник. А еще, черт бы его побрал, в его руках мой бизнес! Мой, мать его, бизнес!»

Но он же не поведется на свою молодую курицу?

Он же вернет мне все, что мне принадлежит?

Матвей

– …Внесите изменения в пакет предложений для новых корпоративных клиентов и подготовьте мне отчет по продажам за последний месяц, ― велел я секретарю и, войдя в свой кабинет, сел в кресло.

Как только выбросил из головы все рабочие дела, меня сразу посетили мысли о Юле.

Я думаю о ней постоянно.

Даже рядом с Викой я вспоминаю о Юле и ее дочери. И чем дольше мы не видимся, тем отчетливее я понимаю, что мне их не хватает.

Перед глазами постоянно стояло улыбчивое лицо Юли, в ушах звенел смех Сони. Вчера мне приснилось, как мы с Соней ждали Юлю в аэропорту. Она сидела у меня на плечах и, балуясь, закрывала ладонями мои глаза.

Потом мы переместились в дом, Юля зажгла свечу и во сне я заново прожил тот последний вечер, проведенный с ней.

– Кто она? ― сегодня утром, спросила Вика.

Лежа в кровати, она положила голову на мое плечо и прошлась пальцами по кубикам моего пресса.

– Кто такая Юля? Ты… ты звал ее во сне.

Выдержав небольшую паузу, она вздохнула и, пристально посмотрев на меня, задала вопрос:

– Это из-за нее ты так холоден ко мне?

Я всегда был с честен с Викой и на этот раз тоже не собирался врать.

Совсем недавно я не представлял жизни без Вики и был уверен, что никогда не встречу девушку, которая способна заменить ее.

Девушку, которую я смогу полюбить так же, как любил Вику.

Но с того дня, как в моей жизни появилась Юля, я больше ни о ком не мог думать.

Она не выходила из моей головы, когда я ждал Вику в коридорах клиник, в которые возил ее на обследования. Юля стояла перед глазами, когда мы с Викой вспоминали моменты из нашего прошлого.

Недавно Вика примерила свое свадебное платье и, смеясь, покрутилась в нем передо мной.

– Мне кажется, что его нужно будет убавить размера на два, ― хохотала она на всю комнату. ― Я так сильно похудела, что оно стало висеть на мне как мешок!

Я слушал ее вполуха и в этот момент понимал, что она не наденет это платье на свадьбу.

По крайней мере на нашу свадьбу.

Потому что она не состоится.

Я благодарен старику, который наблюдает за нами с неба за то, что Вика жива, что она нашлась и вернулась домой, но… с каждым днем, проведенным с ней, я все больше и больше понимал, что наши отношения никогда не будут прежними.

Я пытался вызвать в себе те же чувства к ней, что были раньше, но это невозможно.

Я смотрю на нее и вижу перед собой глаза Юли.

В моей голове вспышками появлялись картинки, как маленькая девчонка засовывала мне в карман конфеты и сушки, как она под ливнем прыгала по лужам, как, укрыв своим детским зонтом бездомного кота, она сидела с ним посреди поселковой дороги.

Как она подбежала ко мне с глазами полными ужаса и скороговоркой рассказала о том, что у нее угнали машину. Как она каждый день гуляла по двору то с коляской матери, то с коляской дочери.

– Юля ― это девушка, которая жила в доме напротив моих родителей, ― ответил сегодня утром Вике и вкратце рассказал историю Юли и ее дочери.

Вика выслушала меня молча, не обронив ни слова, а потом едва слышно произнесла:

– Помнишь, мы с тобой однажды мечтали о наших будущих детях и ты сказал, что хотел бы назвать нашу дочь Софией…

Вика горько усмехнулась и, опустив взгляд, закусила губу.

– Видимо, в твоей жизни появилась та самая София… ― покачала она головой и глубоко вздохнула.

– Вик… ― начал я, приподнявшись на кровати, но она приложила указательный палец к моим губам и вымученно улыбнулась.

– Все в порядке, ― шепнула она и ее глаза заблестели от слез. ― Я знаю, что ты долго искал меня. Знаю, что ты верил в то, что я жива, и что поднял на уши все свои связи, чтобы меня найти, но…

Ее губы задрожали, из глаз вырвались слезы.

– Но прошло слишком много времени, Матвей… Я всё это понимаю… Я вижу, что мыслями ты где-то далеко от меня. Тебя постоянно что-то беспокоит, точнее… кто-то…

Встав с кровати, она смахнула с лица слезы и ушла в ванную комнату.

Я давно не чувствовал себя настолько паршиво.

Понимал, что ни я, ни Вика не виноваты в том, что с нами произошло, но в то же время я чувствовал себя предателем и никак не мог избавиться от этого мерзкого чувства.

Она провела в ванной комнате больше часа, вышла оттуда с красными глазами и сразу принялась собирать вещи.

– Не уходи, ― сказал я, и, взяв ее за руку, пристально посмотрел в мокрые глаза.

– Какой смысл оставаться? ― вымолвила она. ― Ты хочешь к ней, я же вижу…

– Оставайся в этой квартире, ― хрипло изрек я и, подойдя к комоду, взял ключи. ― Она теперь твоя. ― Положил ключи ей в руку и, убрав за ухо прядь ее волос, обвел взглядом веснушчатое лицо, курносый нос и дрожащий подбородок.

Мы оба понимали, что на этом наша история заканчивается.

С этого дня каждый пойдет своей дорогой и какой бы эта дорога не была у Вики, я всегда готов поддержать ее и прийти на помощь.

Как друг.

– Матвей Александрович, можно? ― заглянула в кабинет секретарь. ― Только что прислали смету из компании «Строй-дом», ознакомьтесь, пожалуйста.

Я внимательно изучил документ, затем внес кое-какие правки в 3D макет дома и велел секретарю сообщить застройщику о том, что я готов с ними сотрудничать.

Они предложили самые короткие сроки, что меня подкупило. Да и сама фирма пользовалась большим успехом на рынке недвижимости, а значит, сделают все быстро и на высшем уровне.

– …Да, мам, сегодня заеду к вам, ― говорил я, идя к машине. ― Скинь мне список лекарств для отца. Что ему поставили? Отит?

– Да, как мы и предполагали, ― вздохнула мать. ― Кстати, я сегодня звонила Юлечке. Она сказала, что у них все в порядке. Квартира, которую ты помог оплатить, им очень нравится. Сонечка сегодня пошла в садик, а Юля к четырем часам должна пойти на собеседование в салон красоты. Она пообещала перезвонить мне и рассказать, как все прошло.

– А ты не знаешь, в какой салон она пойдет? ― спросил я, садясь в машину.

– Ой, где-то на Маяковского вроде, но точного адреса не скажу.

– Я понял. Ладно, жду от тебя список лекарств. До вечера!

– Матвей, подожди! ― послышалось в трубке, и я снова прижал мобильник к уху. ― Ты же поможешь ей? ― с надеждой спросила мать. ― Я понимаю, что тебе сейчас не до этого, но в одиночку она точно не справится со своим мужем. Боюсь, как бы он не отобрал у нее Соню…

– Не отберет! ― решительно заявил я и велел водителю ехать на Маяковского.

У Юли больше не будет нужды искать работу и скитаться с дочкой по съемным квартирам.

Я сделаю все, чтобы ни одна тварь не посмела испортить им жизнь.

Глеб

После вчерашнего ужина с отцом и его Дашенькой я думал только об одном: как бы они не отжали у меня бизнес.

Отец совсем ослеп от красоты своей молодой курицы, а от их обращений друг к другу у меня закладывало уши.

«Котенька»

«Пупсик»

«Мурлыся»

«Тигренок»

«Зайчик», ― ети мать!

Устроили зоопарк!

Вспомнил, как отец, глядя на своею малолетку влюбленными глазами, хватал ее за задницу:

«Ар-р-р-р», ― рычал этот старый хищник. А она хохотала на весь ресторан и извивалась как змея.

До сих пор тошнит, когда вспоминаю эту картину.

Я не знаю, что эта курица сделала с отцом, но его словно подменили. Вчера он наотрез отказался говорить со мной о бизнесе.

– У нас семейный ужин, сын! ― ответил он мне. ― Давай не будем о делах.

Это точно не к добру.

Он сто процентов что-то задумал…

Сегодня же поеду к нему и потребую переписать на меня отели.

Не хватало еще, чтобы они достались его малолетке и их совместному отпрыску!

Припарковал машину у дома, вошел в подъезд Илоны и, поднимаясь в лифте, слушал урчание своего живота.

«Надеюсь, Илона прочитала мое сообщение».

Я был чертовски голоден.

Ехать в ресторан после тяжелого дня уже не было сил, поэтому попросил Илону заказать ужин на дом.

– …Я тебя прекрасно понимаю, милая, ― послышался из комнаты ее голос. ― Сама недавно через все это проходила: токсикоз, изжога, сонливость… Ох… ― по комнате прокатился вздох. ― Как вспомню, так дурно становится! Ну ничего, ― рассмеялась она, ― зато скоро станешь мамочкой.

Увидев меня, Илона резко замолчала и растянула на лице улыбку.

– Приветик! Я не слышала, как ты пришел.

Быстро попрощавшись с собеседницей, она встала с дивана и направилась ко мне, раскачивая бедрами.

– Устал, любимый?

Она обвила руки вокруг моей шеи и, встав на цыпочки, поцеловала в губы.

– С кем разговаривала? ― уточнил я, вытирая губы рукавом пиджака.

– С сестрой, ― ответила бархатным голосом и, вдохнув запах моего одеколона, прикрыла глаза. ― Обожаю как от тебя пахнет! М-м-м…

– Сестра беременна что ли? ― спросил я, пытаясь вспомнить имя ее сестры, которая, кажется, жила в Пензе.

– Ага-а, беременна, ― протянула Илона и провела языком по моему уху. ― Богдаша спит, поэтому мы можем пошали…

– Я ужинать! ― бросил ей и, вытерев мокрое ухо, отправился на кухню.

– Из Недотрогинска что ли приехал?! ― послышалось вслед. ― Я тебя перестала возбуждать?!

Игнорируя ее претензии, я открыл холодильник и сжал губы.

– Жена года, черт бы ее побрал! ― прорычал, глядя на полки, заставленные йогуртами и творогом.

Ужином там и не пахло…

– У меня грудной ребенок, но при этом я изо всех сил стараюсь выглядеть красиво! ― взвизгнула она, войдя на кухню. ― Для тебя стараюсь, Глеб!

Распахнув халат, она быстро пощупала свой плоский живот.

– Смотри! Ни грамма жира! Нет целлюлита, нет растяжек! Разве женщина после родов может так же хорошо выглядеть?! Посмотри на мои волосы! ― Она тряхнула головой и по ее плечам рассыпались блестящие светлые пряди. ― Я делаю все, чтобы радовать тебя! Чтобы тебе соответствовать!

Илона вытаращилась на меня во все глаза и всплеснула руками.

– Как можно меня не хотеть?! Как, Глеб?!

Рывком завязала пояс халата и вздернула голову.

– Ответь честно: ты разлюбил меня? Ты остыл ко мне, да? А может, ты передумал разводиться со своей Юленькой?

Вынос мозга продолжался до позднего вечера и если бы она не легла спать, то я бы точно ее придушил.

Как я вообще на нее повелся?!

Куда я смотрел, черт побери?!

Если поставить на одну чашу весов сиськи, крепкую жопу и плоский живот, а на вторую ― гармонию в семье, то вторая однозначно перевесит.

В последнее время я практически перестал обращать внимание на красивых, стройных и эффектных женщин. Все они как спелые яблоки: красивые снаружи и гнилые внутри.

Я без конца вспоминаю заботу Юли и то, как она каждый вечер ждала меня с разогретым ужином. Как мы с ней смеялись над комедиями, как часами говорили обо всем подряд и от этих воспоминаний внутри все переворачивается.

«Как я мог променять ее на эту курицу?» ― качая на руках сына, покосился на спящую Илону.

Я верну Юлю.

По-хорошему или силой, но сто процентов верну ее.

***

Утром выпил кофе и отправился на работу.

На завтрак, конечно же, даже не рассчитывал.

Илоне было не до этого.

Хрен ее знает, чем она там занималась в комнате, что даже не вышла меня проводить. То ли с утра пораньше наводила марафет, то ли медитировала, то ли мастерила куклу вуду.

Не удивлюсь, если у меня внезапно кольнет где-нибудь в паху ― от нее чего угодно можно ожидать.

Сарказм.

Но если честно поведение Илоны меня начало настораживать.

Что-то мне подсказывало, что она так просто меня не отпустит.

Два часа спустя

– …Подожди, подожди… ― перебил я и, встав с кресла, подошел к окну. ― В смысле нет никаких оснований забирать у нее дочь?!

От злости горело лицо, телефон в руке плавился.

– Твоя жена вскоре найдет работу, а Градовы готовы прописать ее вместе с дочкой в своем доме, так что нам не за что зацепиться, ― подытожила жена моего приятеля, на которую я очень рассчитывал.

Точнее, на ее должность в органах опеки.

– На твою жену нет жалоб со стороны участкового педиатра и со стороны воспитателей в детском саду. Ее везде характеризуют как ответственную и заботливую мать. Кстати, сегодня утром я была в саду и видела Соню. Чистенькая, веселая, играет с детками.

В трубке послышался вздох.

– Глеб, я поехала к ним в поселок с боевым настроем, думала, что там действительно происходит какой-то ужас, а на деле оказалось все совсем не так, как ты мне расписывал. Да, они погорельцы, но при этом не живут на улице и не питаются чем попало. Ребенок здоров и выглядит ухоженным.

Я понял, что она внаглую набивала цену за свои услуги и был готов щедро заплатить.

– Сколько ты хочешь? ― спросил прямо. ― Назови цену!

– Мне кажется, ты не понял, ― раздался сердитый голос. ― Одно дело, когда жизни и здоровью ребенка действительно угрожает опасность ― в таком случае мы оперативно принимаем меры, но я не вижу ни единого повода забирать дочь у твоей жены.

– То есть ты отказываешься мне помогать?! ― прорычал я в трубку.

– Помочь могу, но только советом, ― усмехнулась она. ― Прекрати воевать с женой, если дорожишь здоровьем своей дочери. Ей точно не станет легче, если ты лишишь ее матери.

– Отличный совет! Охренеть, как помог! ― злобно выплюнул я и, скинув звонок, набрал полную грудь воздуха.

Начальница отдела опеки и попечительства, называется!

Только усугубила ситуацию!

После ее приезда в поселок Юля зашевелилась с пропиской, сейчас и с работой подсуетится и сделает все, чтобы суду не за что было зацепиться.

Упали мне эти Градовы как снег на голову!

Если б не они, то жена давно была бы дома и варила борщи на кухне, а Сонька жила бы в своей комнате!

– Так… она сказала, что Соня сегодня в саду?.. ― задумчиво проговорил я и, сняв с кресла пиджак, быстро направился к двери своего кабинета.

Юля

– Ты любишь пасту? ― спросила я, бегло взглянув на Матвея, и поставила на плиту кастрюлю с водой.

– Мне понравится все, что ты приготовишь, ― ответил он, глядя на меня с лукавой улыбкой.

Такое чувство, что ему доставляло огромное удовольствие наблюдать за тем, как я хозяйничала на его кухне.

До сих пор не могла свыкнуться с происходящим.

Еще вчера я в панике бегала по городу в поисках работы, бесконечно крутила в голове мысли о том, как буду справляться с Соней и мамой, за которой тоже нужен уход, как буду в дальнейшем платить за квартиру, а сегодня находилась в загородном доме Матвея и готовила ему обед.

У меня мурашки бегали по коже от воспоминаний вчерашнего вечера.

Воскресила в памяти момент, как увидела Матвея у салона красоты, в который я приехала устраиваться на работу, и на моем лице невольно растянулась улыбка.

При встрече он обнял меня и прижал к себе так крепко, как будто секунду назад я должна была упасть в пропасть, а он спас меня и теперь боялся выпустить из объятий.

– Я понял, что не могу без тебя, ― прошептал он, зарываясь носом в мои волосы.

Сложно выразить словами, что я испытывала в тот момент, когда поняла, что он приехал за мной.

В его объятиях я обмякла как тряпичная кукла и в считанные секунды в душе наступило невероятное облегчение.

Как будто… как будто я долгое время шла дорогой, состоявшей из преград, стен, ям, и внезапно провалилась в термальный источник, в котором хотелось остаться навсегда.

Он рассказал мне о своем разговоре с Викой. Объяснил, что между ними больше не будет отношений и, как я поняла, он сделал выбор в пользу меня.

Я честно не ожидала этого.

Я скучала по нему, по нашим разговорам, по вечерним прогулкам по поселку, но давно смирилась с тем, что его сердце принадлежало другой женщине.

Я была уверена, что он счастлив с ней и даже подумать не могла, что он все это время вспоминал о нас с Соней.

Даже не знала, как правильно вести себя рядом с ним.

Своим внезапными появлением он застал меня врасплох.

Краснела как дурочка от каждого его взгляда, забывала слова, роняла из рук предметы.

Мне вообще казалось, что это происходило не наяву, и самым страшным для меня было очнуться и понять, что мне все это приснилось.

Мы забрали из садика Соню, которая сразу запрыгнула к Матвею на руки, затем Матвей решительно заявил, что мы едем забирать наши вещи из съемной квартиры и через пару часов мы очутились в его доме.

Вчера Соня носилась по огромному особняку до позднего вечера и вырубилась прямо на ковре во время просмотра мультиков. Матвей отнес ее в комнату, спустился в гостиную и, устроившись рядом со мной на диване, прижал меня к себе.

– Твою маму пока сюда перевезем, ― заявил он. ― Поживет с нами какое-то время.

– Какое-то время? ― повернув голову, я хмуро посмотрела на него.

Я не совсем поняла, что он имел в виду, но Матвей ушел от ответа.

– Если тебе нужна машина, то можешь выбрать себе любую в моем гараже. Там, кстати, есть то, что тебе точно понравится, я уверен, ― хитро улыбнулся он.

– Велосипед? ― посмеялась я.

– А я, кстати, помню, как ты училась кататься на велике, ― рассмеялся он. ― Твой отец, царствие ему небесное, матерился тогда на весь поселок.

– Потому что я села и сразу поехала, ― еще громче хохотала я. ― А папа не мог за мной угнаться.

Пока я смеялась, Матвей, о чем-то задумавшись, смотрел на меня не моргая.

Он провел рукой по своим блестящим темным волосам и одним движением убрал их назад, а через секунду на его лоб упала непослушная прядь.

Я прикоснулась к его лбу, чтобы убрать ее, и в этот момент в воздухе повисла тишина.

Он смотрел на меня, я ― на него.

Затем его взгляд, полный страсти, заскользил по моему лицу и через секунду наши губы встретились в нежном-нежном поцелуе.

Я до сих пор с ума сходила от тех ощущений, которые испытала вчера ночью.

Мне хотелось забыть обо всем на свете и застрять в этом моменте навечно…

Я еще не разведена, но при этом меня совершенно не мучали угрызения совести. Моего мужа для меня больше не существовало. Ровно с того дня, как я увидела его в роддоме с упаковкой подгузников.

А штамп в паспорте ― это формальность.

Мы вот-вот разведемся, и я очень надеюсь, что Глеб исчезнет из моей жизни. Надеюсь, после развода он успокоится и займется уже воспитанием своего сына. Честно, мне бы очень этого хотелось.

– Давай пораньше заберем Соню и поедем в поселок? ― предложил Матвей и, подойдя ко мне, обнял за талию. ― Родители будут рады ее видеть.

– Я не против, ― ответила я, и, перемешав в кастрюле спагетти, развернулась к нему лицом.

По его взгляду было несложно догадаться, о чем он думал в этот момент.

Явно не о еде.

Провел рукой по моему бедру, затем его горячая ладонь оказалась под моим халатом, и…

В общем, мы опомнились, что на плите стояла кастрюля, когда на весь дом запахло горелым.

Мой первый вкусный обед для него с треском провалился…

– Кстати, чай с конфетами на обед тоже неплохо, ― посмеялся он, отпив из чашки. ― Ничего, заскочим куда-нибудь перекусить.

Я потянулась к вазе с конфетами, взяла одну и заметила, как на лице Матвея растянулась улыбка.

Ничего не понимая, наблюдала за тем, как он достал из вазы большую горсть конфет и, встав со стула, подошел ко мне.

– Бери сколько хочешь, ― прошептал он, наклонившись к моему уху, затем сунул конфеты в карман моего халата и добавил: ― Кто в дождь отдал плащ, тот под плащом…

Поцеловав меня в макушку, Матвей вышел из кухни.

Только я и он могли понять всю суть происходящего.

Раньше я засовывала конфеты в его карманы, а теперь он дал мне понять, что ему для меня ничего не жалко.

Эта горстка конфет…

Казалось бы, такая ерунда, но сколько в ней было смысла.

Я убрала со стола чашки и ответила на звонок от неизвестного номера.

– Алло?

– Юлия Андреевна, ваш муж только что забрал Соню! ― тараторила в трубку воспитатель. ― Я сказала ему, что вы запретили забирать ее из садика без вашего разрешения, но…

А дальше я ничего не слышала.

Сердце забилось в горле, мне стало трудно дышать.

– Юль, я предупредил родителей, что мы сегодня приед… ― войдя в кухню, начал Матвей, и, увидев мое состояние, резко замолчал. ― Что случилось?!

– Соня… ― прошептала я, глядя на него испуганными глазами.

– Юлия Андреевна, ― словно отдаленно послышался голос воспитателя. ― Он просил передать вам пламенный привет…

Спустя два дня

Глеб

– Сколько это еще будет продолжаться?! ― послышалась из ванной раздраженная реплика Илоны.

Она по традиции начала выносить мне мозг с самого утра.

Выйдя в коридор, Илона потрясла мокрыми руками, взяла у меня Богдана и, возмущенно глядя на меня, заверещала как сигнализация:

– Я устала! Мы третий день сидим в доме твоего знакомого, как заключенные! Я должна была еще вчера сделать маникюр и педикюр! Сегодня должна была поехать на массаж, но вместо этого торчу за пятьдесят километров от города! Когда мы вернемся домой?!

– Иди, покорми его! ― Я кивнул на сына, и, поднявшись в спальню, взял из шкафа рубашку.

В такой ответственный день я предпочел надеть белую рубашку и светлый пиджак.

Сегодня же праздник!

Через два часа моя жена скажет, что передумала разводиться со мной и вернется домой.

Наконец-то она одумалась и приняла правильное решение.

По крайней мере наш последний телефонный разговор дал мне четко понять, что она пойдет на все, лишь бы быть рядом с Соней.

Юля в безвыходном положении.

У нее нет денег на существование, нет своего жилья, нет работы. Через пару дней вернется ее мать и, боюсь, у моей жены не хватит места на ее хрупкой шее, чтобы всех там разместить.

Она наконец-то поняла, что не сможет справиться без моей поддержки и что не потянет мать и дочь в одиночку.

В тот день, когда я увез Соню из садика, жена звонила мне в истерике, кричала, что засудит меня за похищение ребенка, хотя сама же понимала, что никакого похищения не было. Соня моя дочь и я имею полное право забирать ее к себе.

– Верни мне Соню! ― прошипела она в трубку. ― Немедленно говори, где она!

– Я имею полное право быть со своей дочкой, ― усмехнулся я. ― Я соскучился по ней и хочу провести с ней несколько дней.

– Мы же оба знаем, что это не так! ― сказала она, глубоко дыша. ― Ты назло мне забрал ее из садика и увез! Сначала натравил на меня органы опеки, теперь пытаешься шантажировать ребенком. Да ты ничтожество! Ты…

– Милая, ― перебил я, начиная закипать от злости. ― Не переходи на угрозы. Ты сейчас не в очень выгодном положении, сама это понимаешь. Лучше позвони, когда остынешь, и мы спокойно обговорим наше будущее.

– У нас с тобой нет будущего, Стрельцов! ― прикрикнула она. ― Живи со своей новой семьей, а нас с Соней оставь в покое! Верни ее мне! Верни по-хорошему, слышишь?!

– А ты и по-плохому умеешь? ― рассмеялся я ее наивности и детской храбрости. ― Юль, давай еще раз по порядку: я изменил тебе, но сразу понял, что допустил ошибку и пожалел о том, что разрушил нашу семью. Да, у меня есть сын, но люблю я только тебя. Я понял, что мне тебя не хватает и что я хочу жить в той семье, какая была у нас раньше.

Набрал полную грудь воздуха и на выдохе произнес:

– Я понимаю, что тебе сложно меня простить, но ты даже не хочешь попробовать. Я об одном тебя прошу: дай мне шанс все исправить. Давай вернемся в нашу квартиру и попробуем начать все заново. Я построю новый дом твоей матери. Я сделаю для тебя все, что захочешь, только дай мне этот шанс, и я докажу тебе, что люди способны меняться.

– Меняться? ― в шоке выдохнула она. ― После того, как я узнала о твоей любовнице, ты сделал столько всего, что теперь я ни за что на свете не поверю в то, что ты способен измениться. Из-за тебя моя мама чуть не пропустила операцию, затем ты с помощью органов опеки попытался отнять у меня Соню, а теперь выкрал ее сам! Так ты меняешься, Глеб? Ты нарочно делаешь все, чтобы я оказалась в безвыходном положении и пришла к тебе за помощью! Пытаешься вернуть меня через шантаж!

– Юль, я…

– Каким ты представляешь наше будущее? ― продолжила она. ― Думаешь, все будет как раньше? Я, ты и Соня снова будем счастливы, твой сын будет приезжать к нам в гости. Ты будешь содержать его и его мать, а я забуду обо всем, что ты сделал и снова полюблю тебя. Так ты это видишь?

Юля нарисовала идеальную картину.

Честно признаться, именно такого расклада я и хотел больше всего на свете.

– Ты же понимаешь, что это невозможно, ― тихо сказала она. ― Мы никогда не будем вместе, но у тебя еще есть шанс остаться в моих глазах человеком. Просто верни мне Соню. А дальше, когда нас разведут, каждый пойдет своей дорогой.

– Значит, ты не собираешься возвращаться домой и хочешь развод? ― Я передернул скулами и, сжав губы, стиснул в руке мобильник. ― Тогда ты больше не увидишь дочь!

– Что ты такое говоришь? ― всхлипнула она. ― Ты не посмеешь забрать ее! Никто тебе ее не отдаст, слышишь?! Я подам на тебя в суд! Я…

– Подавай, ― холодно ответил я. ― Пока ты возишься с судебными письмами, я увезу ее туда, где ты ее никогда не найдешь, а когда она вырастет, то забудет, как ты выглядела. Не хочешь по-хорошему, значит, будет по-моему. Не забывай о том, что у тебя нет ни денег, ни связей. Все, что от тебя требуется, это забрать заявление о разводе и вернуться ко мне. Подумай как следует, прежде чем принять окончательное решение.

Я скинул вызов и, глубоко вздохнув, добавил:

И я уже догадываюсь каким будет твое решение.

Вчера вечером она позвонила мне и сказала, что готова обсудить наше дальнейшее будущее. Совместное будущее.

Чему я был очень рад.

Она снова станет моей.

Знаю, ей будет непросто в первое время. Будут обиды и косые взгляды в мою сторону, но это пройдет. Как говорится: стерпится-слюбится.

Сама же в скором времени убедится в том, что сделала правильный выбор.

Поймет, что жить в достатке и в просторном доме это куда лучше, чем мотаться с ребенком и больной матерью по съемным квартирам. Еще скажет мне спасибо за то, что я принудил ее вернуться. Я уверен в этом на сто процентов.

– Сонь, папе нужно поехать по делам, а ты останешься с тетей Илоной, ― сказал я, поцеловав дочь.

– Нормально! ― фыркнула Илона. ― А ты у меня спросил, как я буду справляться с двумя детьми?! Я второй день прошу тебя привезти сюда няню! Я без нее как без рук!

– Будет тебе няня, ― усмехнулся я, выходя за дверь.

«Как только решу дела с Юлей, то сразу перевезу Илону и Богдана обратно в их квартиру и поставлю на этом точку, ― думал я, идя к машине. ― Пора заканчивать все эти ее спектакли с выносом мозга и возвращаться к нормальной жизни».

Я дам Илоне и сыну все необходимое для комфортной жизни. С ними останется няня, а если нужно, то найму еще одну. А если она вздумает шантажировать меня теми интимными фотографиями, то я покажу ей видео, которое недавно смонтировал мой помощник, и с любопытством понаблюдаю за ее реакцией.

Она точно придет в ярость, когда я скажу, что это видео облетит просторы интернета и окажется у ее многочисленных подписчиков в соцсетях.

Уверен: она не захочет упасть лицом в грязь и так мощно опозориться.

Мы с Юлей договорились встретиться в грузинском ресторане, в который раньше часто заезжали пообедать.

Я вышел из машины, поправил воротник белой рубашки, отдернул полы пиджака и, расправив плечи, вошел внутрь.

Пригладил у зеркала волосы, прошел в зал ресторана и увидел ее, сидевшей за дальним столиком у окна.

Я уверенной походкой прошел через весь зал, сел напротив жены, скользнул взглядом по ее лицу, по длинным блестящим волосам, и растянул на губах улыбку.

– Рад тебя видеть!

– Не могу ответить взаимностью, ― съязвила Юля и ужалила меня презрительным взглядом.

– Что ж, ладно… ― Я скрестил на груди руки и откинулся на спинку стула. ― Тогда давай перейдем сразу к делу.

– Давай! ― прищурилась она, и в следующую секунду меня припечатали лицом к столу.

Удар был такой сильный, что у меня зазвенело в ушах, а в глазах задвоилась Юлина чашка.

– Что происходит?.. ― прохрипел я, поморщившись от дикого гула в голове.

– Это тебе пламенный привет от меня, ― раздался над ухом голос, который, кажется, принадлежал Градову. ― Я решил доставить его тебе лично!

Юля

– Ты уверен, что он везет нас к Соне? ― Я с тревогой посмотрела на Матвея и в следующую секунду он взял меня за руку. ― От него все что угодно можно ожидать, Матвей. Что, если это какая-то ловушка?

– Не переживай, ― ледяным тоном произнес он, и, посмотрев в лобовое стекло, плотно сжал губы.

Впереди нас ехала машина Глеба. Вот-вот он должен привезти нас в загородный дом, в котором сейчас находилась Соня.

Меня всю трясло изнутри.

Не покидало ощущение, что должно произойти что-то нехорошее.

Как можно доверять человеку, который столько всего натворил, как?

Да, Глеб поклялся, что сегодня же вернет мне Соню и дал слово, что не будет препятствовать нашему разводу, но все это он говорил под давлением Матвея.

Стрельцов никак не ожидал увидеть его в ресторане. Испугался, растерялся, стал просить у меня прощения, твердил Матвею, что он и сам хотел сегодня отдать мне Соню и что приехал на встречу в ресторан только для того, чтобы извиниться передо мной.

Вранье.

Кто бы видел его надменное выражение лица в тот момент, когда он сел за стол и скрестил на груди руки.

Явно думал, что я приму его условие и отменю развод, но все пошло не по его плану, поэтому сейчас, судя по его агрессивной езде, он не находил себе места от злости.

Вылетая на встречную полосу, он обгонял машины на огромной скорости и настойчиво сигналил тем, кто медленно тащился впереди.

– Не упусти его! ― сказал Матвей своему водителю и тот сразу прибавил газу.

– Меня не покидает чувство тревоги, ― прерывисто вздохнула я. ― Не знаю… видимо, перенервничала.

– Тебя отпустит, как только возьмешь Соню на руки, ― прошептал Матвей и прижал меня к себе.

Материнское чутье меня никогда еще не подводило.

У меня болело сердце от мысли, что моя маленькая дочь сейчас находилась в руках любовницы Стрельцова.

Как он мог там поступить с ней?!

Как он мог оставить ее без присмотра?!

Да что же он за чудовище, которое идет по головам ради того, чтобы добиться своей цели?!

Я громко всхлипнула и приложила руку к груди.

– Я сойду с ума пока мы едем за Соней. А когда заберу ее, то сама лично задушу Стрельцова! Он ответит за все, что с нами сделал.

– Ответит, ― металлическим голосом проговорил Матвей. ― Ты даже не можешь себе представить, какой приговор он себе подписал. Я сделаю все, чтобы он остался жить на улице, не имея ни единого рубля на своих счетах.

Матвей вытащил из кармана мобильник, набрал номер и через пару секунд заговорил по телефону.

– Ты нашел его? Отлично! Завтра привези его ко мне в офис. И не забудь про видео, это важно.

– О ком ты говорил? ― спросила я, как только он убрал телефон от уха.

– Завтра сама все увидишь. Это будет во всех новостях.

Я понятия не имела, что он задумал. Но знала одно: если Матвей взялся за Глеба, значит, ему точно придется несладко.

И мне нисколько его не жаль.

Пусть делает с ним все, что посчитает нужным.

Стрельцов заслужил это как никто другой.

Глеб

– Сукин сын! ― процедил я сквозь зубы и, посмотрев в зеркало заднего вида, ударил кулаком по рулю. ― Откуда ты взялся, ублюдок?! Ты же должен был улететь в Израиль со своей воскресшей невестой!

Джип Градова висел у меня на хвосте, и я уже понимал, что от него так просто теперь не отделаться.

– Раскатал губу, ― усмехнулся я. ― Думал, что сегодня Юля вернется домой, а она вместо этого устроила мне подставу! Ну, ничего, ничего… я найду способ избавиться от ее ухажера и тогда им обоим будет не до смеха. Рано радуетесь, идиоты! ― прикрикнул, глядя на черный джип. ― Даже не надейтесь, что я так просто сдамся!

Сегодня мне придется отдать им Соню, но очень скоро дочь вернется ко мне вместе с моей женушкой, у которой больше не будет ни одного защитника.

Вернуть жену ― дело принципа, и я доведу это дело до конца.

Мне нужно срочно убрать Градова, только… как это сделать?..

Я ехал по трассе, быстро перебирая в голове разные идеи, барабанил пальцами по рулю, и тут мне в голову залетела одна мысль.

– Черт, а это же может сработать!

Резко взбодрившись, я схватил с соседнего сиденья мобильник и набрал своему давнему приятелю.

– Сергеич, как сам? ― спросил я, а дальше изложил ему суть дела.

По телефону не принято обсуждать подобные вещи, поэтому я обошелся без подробностей.

Сергеич и так прекрасно понял, о чем шла речь. Однажды мы уже пытались это провернуть, но в последний момент все отменилось, так как я уладил свою проблему мирным путем.

Но в случае с Градовым мирно точно не получится, поэтому придется пойти на крайние меры.

Я уберу его со своего пути.

Сегодня же.

Главное, сейчас спровоцировать драку между нами и вызвать скорую, а там дело за малым.

Никто даже не догадается, что на самом деле произошло.

Он просто не доедет до больницы, вот и все.

У меня нет другого выхода.

Если я не уберу его, то он оставит меня без семьи и без денег.

– Без обид, Градов, но ты сам на это подписался, ― посмотрев на его машину, вздохнул я. ― Я не дам тебе утопить себя и все, что я так долго строил.

Глеб

Остановив машину во дворе дома, я вышел на улицу, посмотрел на подъезжающий джип Градова и набрал полную грудь воздуха.

«Здесь ты и подпишешь себе приговор…»

– Где Соня? ― вылетев из машины, закричала Юля, и со всех ног бросилась к дому. ― Соня! Сонечка!

Через пару секунд на крыльцо вышла Илона. Как всегда с маской на лице и с полотенцем, намотанным на голову…

– Что за шум? ― нахмурилась она и, быстро запахнув халат, во все глаза уставилась на Юлю. ― Что происходит? Зачем она приехала, Глеб?!

– Пошла вон! ― прошипела Юля и, отпихнув ее с пути, влетела в дом.

– Не дай бог Сони здесь нет, ― послышался предостерегающий голос Градова. ― Ты за это ответишь!

Задев меня плечом, он отправился следом за Юлей.

«Обязательно отвечу… ― усмехнулся я. ― Жаль, что ты этого не увидишь».

– Где она?! Где моя дочь?! ― раздался из дома испуганный голос Юли.

Я напрягся, хоть и прекрасно знал, что Соня в доме и с ней ничего не могло случиться.

– Что происходит? ― подойдя к Илоне, прогремел я. ― Где Соня?

– Я… я не знаю, ― захлопала она глазами. ― Она сидела на диване в гостиной и играла, а я уложила спать Богдана, пошла поплавать, и…

Схватив ее за запястье, резко дернул на себя.

– Куда ты пошла?! Поплавать?! Как ты посмела оставить ее одну?!

– Глеб, да куда она могла деться? ― усмехнулась Илона. ― Она точно где-то в до…

Замолчав на полуслове, она с ужасом округлила глаза и зажала ладонью рот.

– Бассейн… Я… я не закрыла дверь в бассейн!

Оттолкнув эту идиотку, я вбежал в дом и бросился к лестнице, которая вела на цокольный этаж

– Где Соня, Стрельцов?! ― выкрикнула мне вслед Юля и за спиной послышались ее быстрые шаги.

Я летел к бассейну быстрее сапсана. Сердце колотилось так, что едва не выбило ребра, а в голове пульсировала только одна мысль:

«Хоть бы ее там не было. Где угодно, но только не в бассейне!»

Распахнув дверь, ведущую в бассейн, пробежал несколько метров вперед и, увидев, что в воде никого не было, громко выдохнул.

От страха за дочь все мои внутренности завязались в тугой узел. Я бы никогда не смог простить себе, если бы с ней что-то случилось.

– Где она? ― запыхавшись, крикнула Юля, и ударила меня в плечо. ― Куда ты ее дел! Куда?! Где моя дочь?!

Она билась в истерике, колотила в мою грудь кулаками, хватала за полы пиджака.

– Отвечай, сволочь! Ты думал, что она в бассейне? Думал, что она упала в него?!

Она сжала губы и залепила мне пощечину, которая отскочила эхом от стен.

– Найди ее сейчас же или я сама лично утоплю тебя здесь!

– Юля! ― раздался голос Градова и спустя пару секунд он вошел в двери с Соней на руках. ― Она была в ванной на втором этаже.

– Девочка моя, ― всхлипнула Юля.

Подбежав к Градову, она взяла Соню на руки и, прижав к себе, разрыдалась.

– Как я испугалась за тебя. Слава богу, что с тобой все в порядке.

По моей спине бежал пот, лоб взмок, все тело потряхивало от напряжения.

«Как я мог оставить ее с Илоной?! Как я мог доверить ее этой курице?!»

– Ты больше никогда не увидишь ее, слышишь?! ― процедила сквозь зубы Юля. ― Ты НИКОГДА не приблизишься к моему ребенку!

В этот момент взгляд Градова искрил и щелкал.

Обнимая мою жену и дочь, он четко давал мне понять, что сотрет меня в порошок.

– Ты не жилец! ― изрек он, сведя брови к переносице, которую разрезала глубокая морщина.

– Поехали домой, ― всхлипнула Юля. ― Пожалуйста, давай уедем отсюда, Матвей.

Напоследок Градов окинул меня предостерегающим взглядом, и, взяв Юлю за руку, повел к лестнице.

Я смотрел им в спины и не знал, как поступить.

Что делать дальше?

Из-за всех этих обстоятельств Градов не утопил меня в бассейне, но совсем скоро сделает это: потопит меня и все, что я имею.

У меня не будет другой возможности убрать его со своего пути.

Нужно действовать сейчас, либо…

Либо мне придется смириться с тем, что он раздавит меня как таракана.

Поднимаясь за ними, я быстро сжимал и разжимал кулаки, глубоко дышал, пытался взвесит все «за» и «против», чтобы принять правильное решение.

Мне не впервой идти по головам. И раз уж я тогда рискнул всем, что имел, и в итоге вышел сухим из воды, то сейчас тем более рискну, ведь на кону вся моя жизнь.

Моя семья.

Мой бизнес.

Мое будущее.

После того, как я угнал Юлину машину, Градов закрыл два моих отеля, и я даже не желаю представлять, что он сделает после того, что сегодня пережила Юля.

– Где она была? ― приложив руку к груди, виновато вымолвила Илона.

Демонстрируя глубокое сожаление, она стояла на первом этаже и боялась посмотреть в глаза Юли.

– Подержи Соню! ― сказала Юля и, передав Градову дочь, приблизилась к Илоне вплотную.

– Юлия, я… Я… ― испуганно заговорила Илона и в следующую секунду получила звонкую пощечину.

– Ты оставила моего ребенка без присмотра, ― ледяным голосом проговорила Юля. ― Если бы с ее головы упал хоть один волос, то от тебя не осталось бы живого места!

Юля обвела взглядом белую жижу, размазанную на лице Илоны, затем кивнула на меня.

– Ты увела у меня мужа, за что тебе огромное спасибо. А теперь постарайся сделать так, чтобы он пришел на развод и перестал клясться мне в любви.

После этих слов Илона изменилась в лице.

Она разочарованно посмотрела на меня и из ее глаз хлынули слезы.

Я смотрел, как Юля вместе с Градовым и Соней выходили из дома и понимал, что если сейчас отпущу их, то у меня никогда не будет шанса повернуть все в другую сторону.

Единственный выход положить всему этому конец ― сейчас же убрать Градова.

– Я не дам тебе развод! ― быстро идя за ними, выкрикнул я, и своими словами задержал Градова на крыльце.

Повернувшись ко мне, он отдал Юле Соню и, расправив плечи, поднял голову.

– Ты уже нажил себе столько проблем, что будешь разгребать их до конца жизни. Мало? ― прищурился он. ― Так я еще подкину!

– Матвей, пойдем! ― потянула его за руку Юля и с опаской посмотрела на меня. ― Идем, пожалуйста!

– Кто ты такой, чтобы угрожать мне? ― усмехнулся я в лицо Градову. ― Думаешь, я так просто отдам тебе свою семью? Надеешься, что я позволю тебе воспитывать свою дочь?

Моя провокация сработала: Градов резко схватил меня за горло и сжал губы в тонкую линию. От злости на его шее вздулись вены, лицо залило краской.

– Если ты хоть раз приблизишься к ним, то я сравняю тебя с зем…

В этот момент я оттолкнул его, да так удачно, что он скатился с лестницы и ударился головой о железные перила.

Дальше все было как в замедленной съемке.

Юля, поставив Соню на ноги, присела на корточки и в панике похлопала его по щекам, из джипа вылетел водитель Градова и, прыжками подскочив к нему, попытался привести его в чувство, за моей спиной сиреной вопила Илона, а я…

А я сделал то, что должен был сделать: вызывал ”скорую помощь“.

– Что ты наделал?! ― звериными глазами уставилась на меня Юля и, услышав мычание Градова, наклонилась к его лицу. ― Матвей, не шевелись! Лежи и не двигайся!

Спустившись по лестнице, я по очереди посмотрел на Юлю, на Градова, на водителя-вышибалу, который точно готов был меня прикончить.

– Я не хотел! Это была самооборона! Он первый накинулся на меня!

– Нужно отвезти его в больницу! ― глядя на водителя, дрожащим голосом проговорила Юля. ― Нужно как-то аккуратно положить его на заднее сиденье.

– Скорая уже едет! ― быстро дыша, проговорил я. ― Они будут здесь с минуты на минуту. Не трогайте его до приезда бригады врачей, иначе можно сделать хуже.

– Куда еще хуже?! ― прокричала Юля и, поднявшись на ноги, стиснула руки в кулаки. ― Ты за это ответишь! Ты сядешь за это, Стрельцов!

– Ты же сама все видела! Мне пришлось оттолкнуть его, иначе он мог меня задушить!

– Лучше бы задушил! ― с ненавистью сказала она и, услышав звуки сирены, побежала к воротам.

Градова переложили на носилки и погрузили в карету скорой помощи.

– Я поеду с ним! ― заявила Юля и, взяв Соню на руки, подбежала к машине, но ее остановил врач.

– Вам туда нельзя, тем более с ребенком. Езжайте за нами в Склиф.

Двери «скорой» закрылись, затем врач бегло взглянул на меня, и я кивком дал ему понять, что все в силе.

Водитель Градова прыгнул за руль джипа, Юля с Соней сели на заднее сиденье, и они следом за каретой скорой помощи выехали за ворота.

«Вот и все… ― Я сунул руки в карманы брюк, выпрямился и медленно втянул носом воздух. ― Не суждено тебе, Градов, доехать до больницы… Не суж-де-но…»

Илона

Я трясущейся рукой бросила в чашку с кофе два кубика сахара и, поставив ее на журнальный столик, села на диван.

Меня до сих пор колотило от всего, что только что произошло.

Щека еще ныла от удара, а перед глазами стоял пугающий взгляд Юли.

Я думала, что она убьет меня за то, что я оставила ее дочь без присмотра.

Ну, в конце концов я не нанималась в няньки, и у меня есть свой ребенок, за которым нужен глаз да глаз!

Глеб прислугу во мне увидел?!

Я должна сидеть с детьми, а он в это время ездит на встречи со своей бывшей, клянется ей в любви и уговаривает вернуться?

Сволочь!

Я не ожидала от него такой подлости… Никак не ожидала…

Получается, он до сих пор ее любит?

«А как же мы с Богданом? ― отпив кофе, всхлипнула я. ― Ему что, плевать на меня и собственного сына?!»

Поставив чашку на столик, я вытерла с лица слезы и отправилась к нему на второй этаж.

Я понимала, что он сейчас не в духе, но мне было на это плевать. Мне нужно знать, что ждет меня и сына! Если он до сих пор любит свою жену и собирается уйти от меня, то пусть скажет мне это в лицо!

Идя по коридору, услышала его тихий голос из спальни:

– …Ты уверен, что все сработало?

– ***

– Отлично! Тогда я сейчас же переведу тебе оставшуюся часть вознаграждения.

«О чем это он?.. ― застыв у двери спальни, напряглась я. ― Что у него сработало?..»

– Земля тебе пухом, Градов… ― послышался его вздох.

Я зажала ладонью рот и с ужасом округлила глаза.

«В смысле “земля ему пухом”? Градов умер?»

Я не понимала, что происходит.

Ведь несколько минут назад Градов был жив. Да, он ударился головой, но после этого пришел в сознание.

Мое сердце загрохотало как поезд и от страха едва не выпрыгнуло из груди.

Как Градов может быть связан с вознаграждением, о котором только что говорил Глеб? И почему он умер в машине скорой помощи?

«Господи… ― прерывисто выдохнула я. ― Неужели Глеб его заказал?..»

Я попятилась к лестнице, но меня остановил громкий голос.

– Мать твою! Что значит, нет доступа к счетам?!

В комнате что-то упало, а через несколько секунд он грубым тоном заговорил со своим главным бухгалтером.

– Евгения, что происходит?! Почему я не могу получить доступ к своим счетам?!

–***

– Кто распорядился? Мой отец?

– ***

– Немедленно откройте мне доступ! Все финансовые и прочие вопросы решаются только со мной, и вы это прекрасно знаете!

– ***

– Мне плевать кто он по документам! ― прогремел на весь дом Глеб. ― Мой отец не имеет права давать подобные указания, и подчиняться вы должны только мне!

– ***

– Я решу этот вопрос! ― процедил он. ― А вы сегодня же будете уволены!

По комнате прокатился отборный мат, затем послышались громкие гудки.

Я на цыпочках подошла обратно к двери и наблюдала за Глебом в узкую щелку.

– Сукин сын! ― усмехнулся он, выхаживая по комнате. ― Да как он посмел распоряжаться моими деньгами?!

Из телефона, лежавшего на комоде, послышался голос его отца.

– Слушаю!

– Нет, это я тебя слушаю! ― прогремел Глеб. ― Объясни мне, какого черта у меня нет доступа к МОИМ ЖЕ счетам?!

– Не кипятись, я просто решил перестраховаться, ― спокойно ответил отец. ― В последнее время ты торопишь меня переписать на тебя отели, и я боюсь, что после того, как я это сделаю, ты оставишь меня без копейки.

– Что ты несешь?! ― прикрикнул Глеб и потряс руками. ― Какого ты обо мне мнения, отец?! Ты правда думаешь, что я не отблагодарю тебя за все, что ты для меня сделал?

– Глеб, скоро у меня родится ребенок, ― послышался вздох отца. ― Я должен быть уверен в том, что смогу содержать свою семью. Отели ― это мой единственный доход, и я не хочу этот доход потерять.

– Скажи честно, ― усмехнулся Глеб. ― Тебя твоя курица надоумила кинуть меня?

– Не курица, а Дарья! ― раздраженно рявкнул отец. ― И да, она во многом права: я столько лет возился с твоими отелями, ездил по судам, подписывал сотни документов, а сейчас я должен просто взять и отдать тебе бизнес?

– Ты изначально знал, что рано или поздно тебе придется вернуть мне отели! Ты не вложил в них ни рубля! Ты…

– Да, я не вкладывал в них свои деньги, но все эти годы отели держались на плаву только благодаря мне! Я следил за порядком! Я договаривался с чиновниками! Я поднимал свои связи, когда приходилось решать серьезные вопросы! А ты чуть все это не угробил! ― прокричал он. ― Сколько убытков мы понесли за последний месяц! Сколько заплатили штрафов! Сколько пришлось отвалить налоговой после всех этих проверок! Два «Созвездия» закрыты, а после суда нам придется снести оба здания!

– Отец, послушай меня…

– Во время проверок я потратил кучу нервов и времени, ― почти без голоса продолжил отец. ― И тебе это будет очень дорого стоить.

– И сколько же, если не секрет? ― усмехнулся Глеб, а через секунду его брови взлетели на лоб.

– Я хочу оставить себе отели в Сочи и в Питере.

– Ты в своем уме? ― в шоке рассмеялся Глеб. ― Чем напоила тебя твоя малолетка? Ты всерьез думаешь, что я отдам тебе часть отелей?

Он сжал губы и злобно прищурился.

– Мы так не договаривались! Ты получишь вознаграждение за поддержку, которую оказал мне, но об отелях даже не мечтай.

– Давай прекратим эту бессмысленную словесную перепалку, ― послышался уставший голос. ― Я озвучил тебе свое условие, а ты подумай как следует и приезжай ко мне в офис. Только давай не раньше, чем через два дня. Я сейчас не в городе.

Отец сбросил звонок, а по спальне прокатились раскаты грома.

– Ублюдок! Как он посмел открыть рот на мой бизнес?!

Я быстро вытащила из кармана мобильник, включила камеру и попыталась заснять все, что происходило в спальне.

– Нашел себе молодую шлюху и сразу нацепил корону на голову! Сто процентов она подсела к нему на уши и нашептала, чтобы он отжал у меня бизнес!

Он впечатал ладони в комод и прорычал угрожающим тоном:

– Ни хрена он от меня не получит! И мне глубоко плевать, на какие средства он будет содержать свою малолетку и будущего ребенка.

Глеб быстрыми шагами направился к двери, а я едва успела сунуть телефон в карман халата и отскочить в сторону.

– Глеб, что за крики? ― испуганно спросила я. ― Что случилось?

– Налей мне выпить! ― рявкнул он, идя к лестнице. ― Затем собирай вещи. Мы едем в Москву.

Пока Глеб вливал в себя стакан за стаканом, я вместе с Богданом сидела в гостиной, ждала такси и нервно кусала губу.

«Отправлять или нет? ― думала я, теребя в руках телефон. ― Может, подождать? Блин… А если ему придет на ум избавиться от отца? Кто знает на что он способен. Ведь еще непонятно, что случилось с этим Градовым…»

Я решилась.

Зашла в переписку с сестрой и написала ей:

«Я не знаю, что Глеб задумал, но он может оставить твоего папика без денег и без отелей».

И следом отправила видео, которое мне удалось заснять в спальне.

Да, та самая Дашенька ― это моя сестра.

Это моя запасная подушка.

Когда я познакомилась с Глебом, то думала, что все отели принадлежали ему, а на деле все оказалось не так.

Я узнала, что он планировал вернуть себе бизнес и приготовилась стать счастливой женой владельца сети отелей. Была уверена в том, что смогу обработать его и стать совладелицей бизнеса.

У меня быстро получилось увести его из семьи, но… стать ему женой, видимо, мне так и не суждено.

Я давно это поняла.

Он остыл ко мне почти сразу после рождения Богдана и даже слушать не желал о свадьбе.

Разве я об этом мечтала?

Разве я заслужила всю жизнь быть для него в роли гражданской жены и сидеть, как на пороховой бочке, не зная, в какой момент он меня бросит и оставит без рубля в кошельке.

Поняв, что с Глебом мне не светит роскошная жизнь, я подключила к делу сестру.

Я как в воду глядела, когда думала о том, что Стрельцов старший будет куда сговорчивее своего сына, и что благодаря ему мы все же подберемся к отелям.

Моя Дашка опытная охотница на миллионеров. Она в два счета охмурила Стрельцова старшего и добилась, чтобы он развелся с женой.

День за днем она подталкивала старого идиота на то, чтобы он не отдавал отели Глебу. Пела своему папику про то, как много сил он вложил в бизнес Глеба и в итоге ей удалось перетянуть его на свою сторону.

Отели останутся у Стрельцова старшего, затем Дашка выйдет за него замуж, хорошенько обработает его и станет совладелицей бизнеса.

Старый идиот пылинки с нее сдувает и смотрит на нее как на божество, поэтому он сделает все, что она попросит.

После их развода часть этих отелей достанется ей.

Точнее, нам.

И мы до конца жизни не будем ни в чем нуждаться.

Спустя два дня

Глеб

Этот дурдом сегодня закончится.

Два дня я обрывал телефоны отца и бухгалтерии, но все мои угрозы и приказы были напрасными.

Отец стоял на своем: требовал от меня часть отелей, а если я не пойду на его условие, то он пообещал присвоить себе и все остальные.

Я ехал на встречу с ним с полной уверенностью в том, что мы сможем договориться. Раз его так сложно переубедить, то я готов оставить ему один отель в Питере.

Один и не более!

Я постараюсь промыть ему мозги и объяснить, что его девка крутит им как ей вздумается, и что вскоре она и у него отожмет все, что он успел нажить.

Да, он слеп от любви и ничего не замечает вокруг, поэтому я просто обязан открыть ему глаза. Нужно донести до него, что бизнес, который мы подняли с нуля, должен остаться в нашей семье, а не перейти к первой попавшейся девке с улицы!

Часы показывали половину одиннадцатого, а значит на разговор с отцом у меня будет совсем мало времени.

В три часа у нас с Юлей развод.

Я не звонил ей и не писал эти два дня. Знал, что она убивалась горем по своему Градову.

Признаться честно, я был очень удивлен тому, что она ни разу не позвонила мне сама. Я ждал от нее обвинений в духе: «Из-за тебя умер Матвей!» «Это ты его толкнул с лестницы!»

Но она все это время молчала.

Видимо, прекрасно понимала, что мне нечего предъявить.

В заключении черным по белому написано, что Градов умер от острой сердечной недостаточности, а не от сотрясения мозга, которое он получил после падения с лестницы.

Все вышло так, как я и планировал.

Можно сказать, я сорвал джек-пот: убрал Градова и спас свой бизнес.

Теперь осталось дождаться, когда Юля придет в себя после его смерти и поймет, что отныне я ее единственная поддержка и опора.

Сегодня возвращается моя теща.

Юле придется разрываться между матерью и дочкой, и в конце концов она осознает, что не сможет справиться без моей помощи.

Я не буду ее торопить.

Уверен: сама придет ко мне, когда сильно прижмет.

Больше ей бежать некуда.

Кстати, нигде не было новостей о том, что Градов умер. Скорее всего его родственники не хотели шумихи и толпы журналистов во время похорон, поэтому и не афишировали новость о его смерти. Такое часто бывает, когда умирает известная личность, ничего удивительного.

Я-то знаю, что он больше никогда не встанет у меня на пути.

Сам лично видел заключение из морга. Вот только мне до сих пор не удалось отдать вторую часть денег своему приятелю из «скорой». Слава богу, он меня не особо торопит.

Надеюсь, сегодня я получу доступ к своим счетам, закрою этот вопрос, и затянувшаяся черная полоса, которая перечеркнула мою жизнь, станет ослепительно белой.

Идя по коридору, настраивался на разговор с отцом.

– З-здравствуйте, Глеб Александрович! ― удивленно посмотрев на меня, поздоровалась менеджер.

Я кивнул ей и уверенно вошел в приемную.

– Глеб Александрович?.. ― уставилась на меня секретарь. ― Мне сказали, что мы вас больше не увидим здесь.

Эта фраза вызвала у меня смех.

– Что за чушь? Кто тебе это сказал?

– Новый владелец… ― пролепетала она.

«Понятно… ― вздохнул я. ― Видимо, отец уже вовсю пустил здесь свои корни. Ну что ж, пора их выкорчевать!»

Войдя в кабинет, я окинул отца насмешливым взглядом, бросил портфель на свой стол и сел напротив него.

– Мы еще не успели обсудить будущее моих отелей, а ты уже назначил себя их владельцем? ― усмехнулся ему в лицо.

– Ты сам виноват во всем, что произошло, ― вздохнул он. ― Перешел все грани дозволенного.

– Давай обойдемся без воспитательной речи и перейдем к делу.

Я выпрямился и поправил галстук.

– Я готов отдать тебе отель в Питере, а на большее даже не рассчитывай. Но так и знай: скоро ты и этого отеля лишишься. Твоя малолетка разденет тебя до трусов и помашет ручкой.

Набрав полную грудь воздуха, пристально посмотрел на него.

– Отец, я настоятельно советую тебе оставить бизнес в семье. Не позволяй этой девке крутить тобой. Вспомни, сколько сил и денег было вложено в эти отели, а твоя Даша пришла на все готовое и не имеет к ним никакого отношения. Ты же не глуп! ― прикрикнул я. ― Открой глаза! Разве не понимаешь, что эта девка спит и видит, как бы поскорее оттяпать у тебя бизнес?!

– А нечего у меня оттяпывать… ― горько усмехнулся он и, опустив взгляд, покачал головой. ― Потому что я к этим отелям тоже больше не имею никакого отношения…

– Что это значит? ― нахмурился я. ― В каком смысле ты не имеешь отношения к отелям?

Мне не нравилась эта идиотская шутка, от которой резко подпрыгнул пульс.

Надеюсь, он не успел переписать весь бизнес на свою курицу?

Если это так, то из кабинета его вынесут вперед ногами.

– Отныне у «Созвездия» другой владелец, ― шокировал меня отец и, встав с кресла, пронзил меня брезгливым взглядом. ― Ты собственными руками отдал ему отели и просрал все, что мы так долго строили!

Сквозь шум в ушах я слышал, как за спиной открылась дверь, затем послышались чьи-то шаги.

Не понимая, что происходит, я смотрел на отца помутневшим взглядом. Он кивнул человеку, вошедшему в кабинет, указал ему на свое кресло, отошел в сторону и…

И на его место сел призрак.

Меня парализовало от шока.

Я не мог пошевелить ни одной частью туловища, и не мог понять, как такое возможно?

Градов должен быть мертв!

Мертв!

Мертв, черт побери!

Он не может быть здесь! Это невозможно!

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, ― спокойно произнес Градов. ― Но, как видишь, я живее всех живых.

– Я… я не понимаю, о чем ты… ― нервно усмехнулся я. ― И что ты делаешь в моем кабинете мне тоже непонятно.

– В МОЕМ кабинете! ― внезапно заявил Градов. ― Отныне все твои отели принадлежат мне, а после твоего развода с Юлей, она станет их единственной владелицей.

В моей голове взорвалась бомба и я совершенно перестал соображать, что происходит.

Как этот сукин сын сумел выжить?

Как он заставил моего отца переписать на него все отели?

А как же справка из морга?

А как же слова моего приятеля из «скорой», который уверял, что дело сделано?

Глядя на меня, Градов усмехнулся чему-то своему и откинулся на спинку кожаного кресла.

– Когда бог раздавал всем мозги, ты, видимо, стоял в очереди за тупостью, ― сказал он, и, вздохнув, добавил: ― Иначе ты бы сейчас не оказался в такой заднице.

– В какой? ― спросил я, внезапно охрипнув.

Градов перевел взгляд на дверь и крикнул кому-то:

– Входите!

Матвей

Глядя в окно кабинета, я наблюдал за тем, как Стрельцова вывели из здания и посадили в машину.

Впереди у него только одна дорога: тюрьма.

А ведь мог бы запросто избежать наказания. Например, если бы толкнул меня чуть сильнее с лестницы.

В таком случае я бы потерял сознание и точно не доехал бы живым до больницы.

К счастью, все обошлось.

В тот день я, ничего не подозревая, ехал в карете скорой помощи. Моя голова гудела после удара, глаза были закрыты, и доктор с медсестрой, видимо, решили, что я в отключке.

– Подготовь обезболивающее, ― раздался голос доктора.

Я не придал значения этим словам. Подумал, что мне хотят вколоть обезболивающее, но дальше стало происходить что-то странное.

– Ну-ка подожди… ― произнес доктор. ― Дай мне еще раз взглянуть на его документы.

Затем он вслух прочитал:

– Градов Матвей Александрович… Хм…

– Тебя что-то смущает? ― спросила медсестра.

– А не тот ли это Градов?.. ― задумчиво произнес доктор. ― Сейчас гляну в интернете как он выглядит.

Послышался шорох, затем возмущенный голос доктора.

– Мать твою! Ир, посмотри на фото! Это же он, верно?

Я почувствовал, как над моим лицом склонились.

– Вроде похож… ― заторможенно ответила медсестра. ― А кто он? Почему ты так напрягся?

– Да потому что если мы его грохнем, то нас всех повяжут!

У меня быстро задвигались зрачки и участилось дыхание. Я сразу понял, что находился не в обычной карете скорой помощи, а в заказной, и что скорее всего я не доеду до больницы.

– Подожди, я сначала сделаю один звонок, ― послышался голос доктора, в котором явно чувствовалась тревога.

Я приоткрыл глаза, увидел, как медсестра набирала в шприц жидкость, а доктор, сидя ко мне спиной, держал у уха трубку.

– Что это за подстава?! ― гневно произнес он. ― Глеб сказал, что будет простой рабочий, а на деле у нас на кушетке лежит Градов! Как он это объяснит?! Он решил подвести нас под статью?!

– Я не хочу рисковать, ― испуганно проговорила медсестра. ― Давай просто отвезем его в Склиф.

– Подожди, я должен дозвониться до Стрельцова. Все-таки речь идет о приличной сумме.

– Плевать на деньги! ― настаивала медсестра. ― Давай просто вернем ему предоплату и скажем, что мы в этом не участвуем. Если после смерти этого Градова возбудят уголовное дело, то мы все сядем!

– Черт! Стрельцов не берет трубку! ― послышался раздраженный голос. ― Почему он не на связи в такой момент?!

– Мы сами должны принять решение! ― прошептала медсестра. ― Я настаиваю на том, чтобы отвезти его в Склиф и вернуть предоплату Стрельцову. Больше с ним не связывайся! ― строго сказала она. ― Вспомни, как было в прошлый раз с тем парнем, которому на голову упала глыба льда.

– Помню я, ― проворчал доктор. ― Такой заказ был, а Стрельцов взял и все отменил в последний момент.

В машине воцарилась тишина, затем послышался недовольный вздох.

– Ну и что нам с ним делать?..

В этот момент в моем кармане пиликнул телефон, я распахнул глаза и встретился с испуганным взглядом доктора.

Несколько секунд он смотрел на меня в полной растерянности, затем переглянулся с медсестрой.

– Он что, все слышал? ― быстро задышала она.

Лицо доктора стало злым как у собаки, губы превратились в тонкую линию.

– Готовь шприц! ― встав на ноги, приказал он.

Дальше все произошло очень стремительно: я пнул его в живот, затем под оглушительный визг медсестры и сквозь боль в голове, я с трудом поднялся с кушетки, но тут же был снова прижат к ней, а рука доктора оказалась на моей шее.

– Не рыпайся! ― глубоко дыша, сказал он. ― Ира, дай мне шприц! Живо!

Машина остановилась, я услышал, как в кабине хлопнула дверь, и спустя пару секунд к нам заглянул водитель.

– Что за шум? У вас все в поря… ― Замолчав на полуслове, он в шоке округлил глаза, а через секунду его отбросило от двери.

Джип, в котором находились Юля, Соня и мой водитель, ехал следом за машиной скорой помощи, и когда «скорая» остановилась на трассе, мой водитель сразу подбежал, чтобы выяснить в чем дело.

Пытаясь справиться с головной болью, от которой темнело в глазах, я все же сумел объяснить Юле, что произошло внутри «скорой», затем связался с приятелем из органов.

Бригаду ”скорой помощи“ и всех, кто вместе с ними орудовал, задержали, а с телефона врача по моей просьбе было отправлено СМС Стрельцову.

В этом сообщении было всего одно слово: «Готово!»

Я сделал это для того, чтобы он расслабился и не натворил никаких глупостей. Чуть позже с этого же телефона ему было отправлено фальшивое заключение о моей смерти. Он был полностью уверен в том, что избавился от меня, а я готовил ему большой сюрприз.

На тот момент ему уже готовы были предъявить обвинение по нескольким статьям: дача взятки чиновникам, после которой он получил разрешение на строительство двух зданий, и причинение тяжкого вреда здоровью ― случай, когда с крыши его отеля упала ледяная глыба.

Тогда постоялец отеля получил тяжелую травму, но за это никто не понес наказание, а видео, на котором было зафиксировано падение глыбы, стремительно исчезло из интернета.

Не так давно я нашел это видео благодаря своим связям, затем разыскал пострадавшего и с трудом вытянул из него ответ на главный вопрос: почему он не стал обращаться в суд?

– Мне угрожали, ― нехотя сообщил мужчина. ― Сказали, что если я напишу заявление, то меня отправят на тот свет.

Я собирался опубликовать видео в сети и дать ход этому делу, но теперь, когда стало понятно, как именно с ним хотели расправиться, я решил все довести до конца и в итоге добился признательных показаний медсестры.

– Стрельцов просил убрать его, но, видимо, пострадавшего заставили замолчать и оставили в живых, ― сказала она.

Теперь у меня на руках было видео, на котором упала глыба, сам пострадавший, который готов давать показания против Стрельцова, и вдобавок ко всему появились признательные показания врачей скорой помощи. Их так прижали, что раскололись во всем как миленькие.

Этого было вполне достаточно для того, чтобы надолго упечь Стрельцова в тюрьму, но я решил ударить по нему по полной программе.

Я отправился к Стрельцову старшему и озвучил ему список статей, по которым пойдет его сын.

– …Ему грозит приличный срок, ― заключил я. ― А так как по документам владельцем отелей являетесь вы, то, соответственно, отправитесь в тюрьму следом за ним.

– А что мне могут предъявить?! ― возмутился он. ― В чем меня могут обвинить?!

– Незаконное строительство зданий, дача взяток должностному лицу. ― Я кинул на его стол папку с документами. ― Взгляните. На всех документах стоят ваши подписи. Ну и раз случай с падением глыбы произошел в вашем отеле, то и отвечать тоже придется вам. Сядете вместе с сыном, а пока будете сидеть, я сделаю так, чтобы от ваших отелей не осталось ни следа.

К нашей беседе присоединился мой давний приятель генерал-майор полиции и красочно рассказал Стрельцову старшему о его ближайшем будущем.

– Мне нельзя в тюрьму! У меня скоро родится ребенок! ― в панике пропыхтел Стрельцов. ― Давайте договоримся! Вы же для этого сюда пришли, верно?

Я четко дал понять, что он в любом случае останется без отелей. Их закроют после проверок, которые обрушатся на них с новой силой. В результате этих проверок найдутся серьезные нарушения, будут выписываться новые и новые штрафы, затем понесутся суды.

– Недавно вы уже проходили через все это, не так ли? ― напомнил я. ― И надеюсь поняли, что я могу организовать множество проблем и потопить любой бизнес.

– А вам, сидя в тюрьме, будет очень сложно спасти этот бизнес, ― добавил генерал-майор.

Взамен на свою свободу он переписал на меня все отели, кроме одного небольшого хостела.

Умолял оставить его себе, и я пошел ему навстречу.

Но если бы передо мной сидел его сын, то я бы даже думать не стал: забрал бы все до последних трусов и отправил бы его на нары с голой задницей.

Он ответит за все, что сделал Юле и Соне.

Ответит за то, что хотел лишить меня жизни.

Месяц спустя

Илона

– Ты дура?! ― влетев в зал ресторана, воскликнула сестра.

На Дашку обернулись люди, но она, не обращая на них внимания, быстро пошагала к моему столику.

Ее глаза пылали от гнева, а лицо было таким злющим, что, казалось, она точно вцепится в мои волосы.

Сев напротив, Дашка наклонилась ко мне и прошипела:

– Как у тебя хватило мозгов позвонить мне при Саше?! Ты чуть меня не подставила, идиотка!

– Да какая теперь разница?! ― процедила я сквозь зубы. ― У твоего папика все забрали! У него нет ни денег, ни отелей, а ты все равно продолжаешь за него держаться!

– А за кого мне еще держаться?! ― взвизгнула она. ― У тебя есть другие варианты?

– Тише ты! ― прорычала я и покосилась на людей за соседним столиком. ― Орешь как больная истеричка!

Я набрала полную грудь воздуха, попыталась взять себя в руки и заговорила с ней примирительным тоном.

– Да, у нас не получилось со Стрельцовыми, но нам нужно сейчас же собраться и двигаться дальше.

– Куда двигаться? Кому я нужна с ребенком в животе?! ― огрызнулась сестра. ― Уж лучше синица в руке, чем журавль в небе!

– Синица ― это, как я понимаю, твой папик? ― усмехнулась я. ― И что эта синица тебе даст? Хостел, который ему нужно вытаскивать из долгов?

– Не забывай, что у него есть квартира в Москве.

– О-о, ― рассмеялась я, ― и ради этой квартиры ты готова спать с этим престарелым идиотом?

– А ты предлагаешь мне вернуться к матери в Мухосранск и снова пойти работать на дядю?

– Ну, почему сразу работать на дядю? ― хмыкнула я. ― Можем пожить какое-то время у матери, чтобы она приглядывала за нашими детьми, а мы с тобой в это время…

– Будем снова пытаться кого-нибудь обработать? ― перебила сестра. ― Нет уж, спасибо! Попытались уже, с меня хватит! Я останусь с Сашей в Москве, ― заявила Даша. ― По крайней мере у меня есть крыша над головой, и он сможет позаботиться о нашем ребенке.

– Будет содержать вас на свою пенсию? ― посмеялась я. ― О такой жизни ты мечтала? Пройдет пару лет и ты будешь менять за ним утки!

Я наклонилась к ней и кивнула на симпатичного мужчину, сидевшего за соседним столиком.

– Систер, ну ты же прекрасно знаешь, что мы с тобой горы можем свернуть. Тебе достаточно улыбнуться и помахать ручкой тому красавцу, и он тут же окажется у твоих ног. И ему будет совершенно плевать на то, беременна ты или нет.

– Сама помаши ему ручкой, ― прищурилась сестра. ― Потому что это тебе вскоре нечем будет платить за квартиру, за няньку, и покупать себе дорогие наряды. Когда истекает аренда квартиры, которую оплачивает тебе Глеб? Через месяц? Тогда я думаю тебе стоит поторопиться.

Сестра откинулась на спинку дивана и ужалила меня взглядом.

– А меня не нужно тянуть за собой. Рано или поздно мне достанется и квартира Саши, и хостел. А это куда лучше, чем ничего.

– Вот как ты заговорила?.. ― разочарованно посмотрела на сестру. ― Видимо, ты уже забыла, кто тебя свел с твоим Сашей?

В этот момент в мою голову влетел вопрос, на который, кажется, я уже знала ответ.

– Скажи честно, если бы твой папик все же заполучил все отели, то ты бы кинула меня?

– Нет, ― пожала она плечами и опустила взгляд.

Я хорошо знала сестру и сразу поняла, что она мне соврала.

Уверена: если бы она села на коня и стала женой владельца сети отелей, то сразу бы забыла о моем существовании.

«Я же собственными руками отдала отели Глеба ее папику, а он их в итоге потерял… Это я подговорила Дашку настроить Стрельцова старшего против сына… Ей сейчас хоть что-то достанется, а мне ничего?»

– Зря ты так со мной, Дашка… Ох, зря-я…― прищурилась я. ― Сама, значит, устроилась в Москве, а на меня плевать?

Я набрала полную грудь воздуха и постучала ногтями по столу.

– Что ж, тогда твоему папику пора узнать правду.

Встав с дивана, я взяла свою сумку и, подойдя к сестре, наклонилась к ее уху.

– Пожалуй, покажу ему нашу с тобой переписку.

– Какую еще переписку? ― испуганно посмотрела на меня Даша.

– Всю, Дашенька, всю! ― подмигнула я. ― Помнишь, как ты писала мне, что добилась его развода с женой, как называла его старым уродом, как подсчитывала, сколько денег тебе от него перепадет.

Достав телефон из кармана пиджака, я постучала пальцем по экрану и широко улыбнулась.

– Здесь все сохранилось! Думаю, ему будет интересно это почитать.

– Даже не вздумай! ― быстро задышала сестра и попыталась выхватить у меня телефон. ― А ну отдай его сюда! Отдай, я сказала!

Дашка укусила меня за руку, отчего я взвизгнула на весь ресторан.

– Позовите охранников! ― крикнула я, пытаясь отбиться от нее. ― Выведете отсюда эту сумасшедшую!

Сестра вцепилась в рукав моего пиджака и сжала губы.

– Если ты скинешь ему переписку, то я убью тебя собственными руками!

– Не успеешь! ― съязвила я, убирая в карман уцелевший мобильник. ― Твой папик прикончит тебя первой!

Спустя три месяца

Юля

– Милый, если Соня будет капризничать, то обязательно звони мне, ладно? ― взволнованно твердила я, идя к машине. ― Кто знает, как она отреагирует на то, что меня нет рядом.

– Паникерша! ― посмеялся Матвей. ― Как будто на год от нас уезжаешь, Юль.

Я впервые оставляла Соню и Матвея одних на несколько дней.

Знала, что Матвею можно полностью доверить дочь, да и Соня с ним прекрасно ладила, но мое сердце все равно было не на месте.

Видимо, я еще не успела отойти от событий, связанных со Стрельцовым.

Столько нервов он нам вымотал за последние месяцы, что не передать словами!

Уже не помню точно, на скольких судебных заседаниях мне пришлось побывать. Его упрямый адвокат все-таки добился пересмотра дела, попытался смягчить наказание, но у него ничего не вышло.

На последнем заседании Стрельцов был злым как собака.

До сих пор в ушах звенели слова, которые он выкрикивал:

– Не думай, что тебе это сойдет с рук! Я выйду на свободу и все у тебя заберу! И дочь, и все свои отели!

Я знала, что Матвей сделает все, чтобы отгородить нас от него, но все равно не могла избавиться от тревожного чувства внутри. Мне казалось, что вот-вот что-то должно произойти…

– Юль, сделай глубокий вдох и выдохни, ― сказал Матвей, и, сев рядом со мной на заднем сиденье, велел водителю ехать в клинику.

– Я очень переживаю, ― судорожно вздохнула я. ― Надеюсь, что у нас все получится.

– Конечно получится, милая, ― улыбнулся он, взяв меня за руку.

Сегодня я лягу в клинику, а уже завтра утром мне сделают операцию.

Мама Матвея посоветовала мне очень хорошего доктора, который, кажется, нашел решение моей проблемы.

– Рубец действительно очень тонкий, и он может стать причиной разрыва матки во время следующей беременности, ― сказал доктор во время обследования, затем улыбнулся и ободряюще похлопал меня по плечу. ― Не отчаивайтесь, Юлия. Мы будем использовать всевозможные варианты. Начнем подготовку к лапароскопии.

Его слова меня очень обнадежили.

Я бы все отдала ради того, чтобы еще раз испытать радость материнства.

Матвей любит Соню как родную, с рук ее не спускает, но я уверена, что он сойдет с ума от счастья, если я смогу подарить ему еще одного ребенка, ведь он не раз говорил мне, что мечтает о большой семье.

«Юль, давай я приеду? ― написала в СМС мама. ― Помогу Матвею с Соней».

«Не нужно, он справится. ― быстро строчила я. ― Если что, поедет с ней к родителям, они помогут».

Мама находилась в Крымском санатории на реабилитации и было бы очень глупо выдергивать ее оттуда ради того, чтобы она помогала Матвею с Соней. Тем более она все еще передвигалась на костылях.

А еще знаете, ее поездка в Крым сейчас нам очень даже на руку.

Мама очень переживала из-за того, что у нее больше не было ее любимого дома. Она плакала, смотрела на телефоне фотографии своего сада, усыпанного цветами, вспоминала, как выросла в поселке, и просила отвезти ее туда.

– Давайте хоть на часок съездим, ― всхлипывала она. ― Душа так и рвется туда.

Мы придумывали разные отговорки, чтобы не возить ее в поселок. Уж если решили сделать сюрприз, то для начала нужно довести его до ума.

Я и сама долго не знала о том, что Матвей развернул строительство на месте пепелища. Он до последнего скрывал это от меня. А когда мы приехали в поселок навестить его родителей, я увидела первый этаж нового дома.

Слезы текли рекой.

Я не могла поверить глазам и понятия не имела, как буду благодарить Матвея за то, что он для нас сделал.

– Добро должно возвращаться, ― сказал Матвей. ― Твоя мама много раз протягивала руку помощи моей семье, и я хочу отблагодарить ее за это.

Я каждый день думала о том, как мы привезем маму к новому дому, представляла, какие будут у нее эмоции и от этого по телу бегали мурашки.

«Мама точно в обморок упадет. Думаю, нужно будет взять с собой нашатырный спирт», ― посмеялась я мысленно и перевела взгляд на окно.

В этот момент машина как раз проезжала мимо одного из наших отелей, и я, глядя на название, снова задумалась.

Честно скажу: «Созвездие стрельца» мне уже глаза резало. Хотелось как можно скорее повесить другие вывески, но для начала я должна придумать новое название для сети отелей…

И, слава богу, это самое сложное, что мне предстояло сделать, а все остальные заботы с отелями взял на себя Матвей.

Он занимался набором дополнительного персонала, всеми закупками и документами.

Благодаря ему дела стремительно пошли в гору, отели стали приносить хороший доход, а среди наших гостей все чаще и чаще стали мелькать звездные имена.

– Пойдем, я тебя провожу, ― сказал Матвей, когда машина остановилась у клиники.

Он взял из багажника мою спортивную сумку, и мы направились к входу.

– Ой, я вроде расческу забыла на тумбочке в спальне! ― войдя в клинику, хлопнула себя по лбу. ― Привезешь завтра, ладно?

Не услышав ответ, обернулась на Матвея. Он пристально смотрел на женщину, которая стояла в коридоре.

– Матве-е-й, ― махнула рукой перед его глазами. ― Ты тут? Я говорю, расческу завтра привез… ― Я не успела договорить, как из кабинета, расположенного напротив ресепшена, вышла девушка…

Девушка с веснушками и с курносым носом, которую я много раз видела на фотографиях в доме Матвея…

Она подошла к женщине, на которую только что пристально смотрел Матвей, и, подав ей черно-белый снимок, расцвела в улыбке.

– Это Вика?.. ― хрипло вымолвила я.

– Да. С матерью, ― спокойно ответил Матвей и, переведя взгляд на кабинет, прочитал на табличке название: «Кабинет УЗИ».

Кабинет УЗИ…

Черно-белый снимок…

Радость на лице Вики…

«О, боже… ― прерывисто выдохнула я и устремила взгляд на ее мешковатое платье. ― Она ждет ребенка от Матвея?»

Пять лет спустя

Я поправила у Сони рюкзак, присела на корточки и, оглядев эту нарядную красотулю, прослезилась.

Такая маленькая, а уже первоклашка!

На ней была нарядная форма в крупную клеточку, на макушке сверкали белые банты, а на ногах надеты лаковые туфли с маленьким каблучком.

– Беги, дари учителю цветы!

Я подтолкнула ее в толпу одноклассников и, встав на ноги, взяла под руку Матвея.

– Боже, наша девочка пошла в первый класс! ― прерывисто вздохнула я. ― До сих пор не могу в это поверить.

– Готовься, мама школьницы. Скоро заново будешь учить уроки, ― с улыбкой подмигнул Матвей и покачал коляску, в которой сладко спала наша Лерочка.

– Ой, ну как она будет таскаться с этим огромным рюкзаком? ― переживала я, глядя на Соню, которая пыталась протиснуться к учителю. ― Как будто издеваются над детьми, честное слово! А потом удивляются, что у них спины болят в таком раннем возрасте!

«И моя спина, кажется, сейчас треснет. А ведь еще только пять месяцев беременности… Еще ходить и ходить!»

За бортик коляски сначала схватилась одна рука, затем ― вторая, а через секунду Лера села и уставилась на нас сонными глазенками.

– У-у, кто-то нам сейчас закатит истерику, ― шепнула я Матвею.

Мы оба знали, что Лера не любила ездить в коляске. Она же считала себя большой в свои три года!

Коляской мы давно уже не пользовались, но сегодня пришлось ехать на ее нелюбимом транспорте, иначе она бы точно не выстояла два часа на школьной линейке.

– Проснулась, моя принцесса? ― расцвел Матвей и, взяв ее на руки, поцеловал в щеку. ― Смотри, там Соня! ― гордо заявил он. ― Соня красивая, да? С цветами, с рюкзаком.

– Дя, ― кивнула Лера и от всей души зевнула. ― Я тозе в сколу.

– Лерик тоже хочет в школу? ― просюсюкал Матвей и, достав из кармана пиджака мобильник, ответил на звонок. ― Слушаю! Нет, это даже не обсуждается! Если они не согласны на наши условия, то им стоит подыскать другого поставщика, так и передай!

Он убрал мобильник в карман и тут же перевоплотился из строгого директора в заботливого папу.

– Так значит Лерик в школу хочет? ― уточнил он у нашей пуговки.

– Дя. К Соне хотю. В сколу! ― нахмурилась Лера.

– Ну тогда пойдем! ― решительно заявил Матвей и, поправив на ее голове шапку с ушками, двинулся к Сониному классу. ― Мы тоже будем учиться, правда? Интересные такие! ― фыркнул он. ― Сами в школу пошли, а нам тут сиди в коляске!

Я обожала наблюдать за тем, как он общался с нашими девочками. Всегда знал к ним подход, а эти две мартышки рулили им, как только умели.

– А можно мне *Киси Миси? ― спросила вчера в магазине Соня. ― У меня уже есть две, но вот именно с такой мордочкой еще нету.

И папа Матвей, конечно же, купил…

Два пакета игрушек…

– Т-а-ак, посторонитесь! ― послышался из толпы его громкий голос. ― Пропустите еще одну ученицу!

Он поставил Леру на ноги и, пока с ней играли дети, подошел к учительнице.

Я не слышала, о чем они общались. Скорее всего Матвей как обычно задавал вопросы про учебный процесс. Он это любит!

Когда Лера пошла в садик, Матвей сам лично присутствовал на первом собрании и, по словам мамочек из нашей группы, выяснил все до мелочей: какой стаж у воспитателей, какие развивающие кружки есть в саду, какая температура в группе.

– Все бы папы так переживали за своих детей! ― сказала мне одна из мамочек, и я с ней полностью согласилась.

До сих пор помню, как он трясся надо мной в прошлую беременность.

– Матвей, доктор же сказал, что я смело могу рожать! ― твердила я. ― Все будет хорошо!

Но он вплоть до родов продолжал следить за каждым моим шагом и контролировать прием витаминов.

В эту беременность он тоже держал руку на пульсе. Как только у меня немного потянет спину или живот, то тут же везет меня в клинику!

Кстати, сегодня мы узнаем пол нашего будущего малыша. Не знаю, что там подготовили наши родители, но, чувствую, нас ждет что-то интересное.

От нас с Матвеем требовалось только сходить на УЗИ и попросить доктора не озвучивать пол, а все остальное родители взяли на себя и сейчас готовятся к гендерной вечеринке.

– Мама, смотри! ― подбежала ко мне Соня и показала значок, прикрепленный к жилетке. ― Нам всем такие выдали!

– София, первый «Б» класс, ― прочитала я и прижала к себе дочь. ― Первоклассница ты моя!

Спустя два часа

По дороге в поселок я листала новостную ленту, Соня с Лерой баловались на заднем сиденье, а Матвей по громкой связи общался с дизайнером, который работал в нашем отеле.

– …Диваны в холле тоже будем менять, ― сказал он и, оторвав взгляд от дороги, бегло взглянул на меня. ― Юль, синие решили ставить, правильно?

– Ага, в цвет штор, ― кивнула я.

– Синие диваны будут и в холле, и в ресторане, ― сказал Матвей дизайнеру и заговорил с ней о мебели в номерах.

Как хорошо, что муж занимался всеми делами в отелях. Он советовался со мной насчет интерьера, вывесок, названий, но никогда не грузил меня финансовыми и другими вопросами.

Ну не бизнес-леди я, что тут поделать?!

Мне гораздо ближе и приятнее воспитывать детей и создавать уют в доме.

Я всегда была такой.

И в отношениях с Глебом я тоже желала гармонии в семье, теплых вечеров, семейных поездок, но он это не оценил.

Погнался за красотой, которая в итоге довела его до тюрьмы.

Кстати, его «красота» по имени Илона сейчас живет у матери и, как я слышала, работает официанткой в ресторане. Я заходила на ее страницу в соцсети и была очень удивлена фотографиям, опубликованным на стене: на всех фото она была в обнимку с сыном, который вырос точной копией Глеба.

А ее сестра Даша все еще была в отношениях с моим бывшим свекром, как бы странно это не звучало.

Однажды мы встретили их в ресторане, и я до сих пор смеюсь, когда вспоминаю тот день.

Дедушка Саша познакомил свою внучку Соню с тетей Аглаей… которой на тот момент не было еще и года…

Комичная была ситуация, ничего не скажешь.

Я смотрела на младшую сестру Глеба и не могла поверить глазам. Такая малышка, а уже тетя моей Соньки? Обалдеть, какие сюрпризы нам преподносит жизнь!

Отец Глеба казался со стороны дедом Аглаи, а его Дашенька годилась ему в дочки, но в целом их семья выглядела очень даже счастливой.

Даша не ушла от Стрельцова старшего даже после того, как он потопил хостел, который оставил ему Матвей. Значит, все-таки ее привлекали в нем не только деньги.

Мне вот интересно, а что будет, когда Глеб выйдет на свободу? К нам он точно не сунется, а вот к Илоне и сыну…

Хм… а нужен ли он ей без денег и без бизнеса?

Листая новостную ленту в соцсети, я снова увидела рекомендованного друга «Виктория Пономарева». Она периодически вылезала у меня на странице, и я, ведомая любопытством, заходила в ее профиль.

Но сейчас не стала.

И так знала, что Вика ― бывшая девушка моего мужа, жила в Питере и растила двойняшек.

Помню тот день, когда мы с Матвеем увидели ее в клинике.

О-о, ей-богу, я чуть не поседела тогда!

Перед моими глазами замелькали картинки, как Вика родит ребенка от Матвея, как он уйдет к ней. Умудрилась подумать, что за ее мешковатым платьем скрывается большой живот.

А на деле все оказалось совсем не так: Вика действительно была беременна, но не от Матвея.

– Привет! ― улыбнулась она, подойдя к нам, и обвела взглядом холл, в котором висела вывеска «Перинатальные технологии». ― Не ожидала вас здесь увидеть.

– Я тоже, если честно, ― хмуро глядя на нее, ответил Матвей, и перевел взгляд на снимок, который она держала в руке.

В следующую секунду за моей спиной хлопнула дверь и раздался запыхавшийся мужской голос.

– Милая, прости! Застрял в пробке! ― К Вике подошел высокий брюнет, обнял ее, затем с тревогой заглянул в лицо. ― Ну, что показало УЗИ?

– Четыре недели! ― пискнула она и, бегло посмотрев на Матвея, прижалась к своему мужчине.

Я улыбалась как дурочка!

Честное слово, как будто это я только что узнала о своей беременности.

Оказалось, что после расставания с Матвеем Вика встретила мужчину, у них стремительно завязались отношения, и, если верить фотографиям в соцсетях, они уехали жить в Питер.

– Девочки, можете отстегивать ремни, ― подъехав к дому родителей сказал Матвей. ― Сонь, помоги Лере.

Я вышла из машины, размяла шею и спину, затем посмотрела на дом свекрови и расцвела в улыбке.

– Шарики! Ура-а! ― запрыгала Соня.

– Уя-я! ― тут же подхватила Лера и они побежали навстречу к бабушке и деду.

– Вот это да-а! ― восхищенно протянула я. ― Когда они успели так все украсить? Ночь не спали?

Из нашего дома вышла мама с противнем в руках.

– Ой, уже приехали! ― взволнованно сказала она и, подойдя ко мне, поцеловала в щеку. ― Мы чуть-чуть не успели к вашему приезду. Вот, ― кивнула она на противень, от которого исходил головокружительный аромат, ― осталось только горячее на стол поставить!

Пока шли к дому родителей Матвея, мама перечисляла все, что они с тетей Таней наготовили, и у меня рот набился слюной.

– Сонь, так ты теперь у нас школьница? ― послышался из дома голос дяди Саши.

– И я! Я тозе сколу! ― воскликнула Лера.

– И ты школьница? ― раздался смех. ― Иди и тебя дедушка поцелует! Иди сюда скорее!

Мы сели за стол и приступили к еде.

Я до сих пор не знала, что придумали наши родители, но лица у них были хитрющие.

– Матвей, Юля, а принесите-ка из нашего дома банку с огурцами, ― попросила моя мама.

Я посмотрела на банки с огурцами, которые стояли на полу, только открыла рот, чтобы напомнить о них, но Матвей пихнул меня локтем.

– Сейчас принесем! ― с серьезным видом кивнул он маме, и, взяв меня за руку, вывел из-за стола.

– Они нарочно нас выпроводили, да? ― смеялась я, идя к крыльцу.

– Видимо.

Войдя в дом, я огляделась по сторонам и улыбнулась: большой, светлый, красивый дом, в котором мама обрела свое счастье. Я до сих пор помню ее эмоции и слезы в тот день, когда она впервые сюда вошла. А потом несколько месяцев ахала от восторга и благодарила Матвея за этот подарок.

– Я уже и не надеялась, что однажды вернусь сюда, ― всхлипывала она. ― Какой дворец отгрохал! С ума сошел!

Мы взяли банку, вышли из дома и застыли.

Все семейство стояло на улице и у каждого в руке был непроницаемый воздушный шар.

– Та-а-ак, ― протянула я, ― сейчас что-то будет!

Идя к родителям, я держала Матвея за руку и уже понимала, что мы вот-вот узнаем пол нашего будущего ребенка.

Волновалась жутко!

Я знала, что Матвей будет рад третьей девочке, но сердцем чувствовала, что он не отказался бы от парня, ведь у него столько увлечений, которые можно будет разделить с сыном: охота, машины, мотоциклы.

Не все ж ему в девчачьи игры играть, верно?

– Минуточку внимания! ― объявил дядя Саша и жестом велел нам остановиться напротив. ― У нас в руках не просто шары, а…

– А в одном из них ребенок! ― засмеялась Соня.

– Не ребенок, а сюрприз! ― поправила ее бабушка Таня. ― С какого начнем?

Мы с Матвеем переглянулись и оба указали на золотистый шар, который держала Соня.

– Хлопаем! ― воскликнул дядя Саша, Соня воткнула в шар зубочистку, раздался хлопок, от которого Лера завизжала, и… на землю упал золотистый кусочек шарика.

– Пусто! ― рассмеялась я, чувствуя, как с каждой секундой нарастало волнение.

– Давай зеленый? ― предложил Матвей, я быстро зажмурила глаза, прикрыла ладонями уши и после хлопка услышала смех моей мамы.

– В моем тоже пусто!

– Ла-адно… ― протянула я, и, закусив губу, по очереди посмотрела на оставшиеся три шарика.

– Я! Я! ― запрыгала Лера и выставила перед нами свой красный шар.

Она с опаской посмотрела на него и передала в руки дедушки.

– Хопай, деда! Хопай мой!

Деда хлопнул, но и он оказался пустым…

– Да что ж такое! ― рассмеялась я. ― Никаких нервов не хватит!

– Мам, давай твой! ― сказал Матвей.

Тетя Таня, глядя на нас, прищурилась, затем нарочно выдержала паузу и воткнула в шар зубочистку.

На землю упал очередной ошметок шарика, а я вцепилась в руку Матвея и вытаращилась на него во все глаза.

– Они над нами издеваются? Все эти шары пустые?!

– У дедушки в шарике! У дедушки! ― радостно прокричала Соня и захлопала в ладоши.

– Хопай, деда! Хопай! ― запрыгала Лера.

Свекор поднес к шарику зубочистку, я затаила дыхание.

– Там точно что-то есть! ― шепнула Матвею, затем раздался хлопок и из шарика вылетело конфетти… синего цвета!

Два года спустя

Убирая пыль с фоторамок, висевших в гостиной, я с улыбкой рассматривала каждое фото.

На этом снимке мы всей семьей в дельфинарии. В тот день наш Максим Матвеич сделал первые самостоятельные шаги, и мы тут же решили это отметить поездкой к дельфинам.

На следующем фото наши дети стояли в обнимку и показывали в камеру ракушки, которые собрали на черном море. Дальше ― фото с щенком мальтийской болонки, которого мы подарили детям, и еще одно фото, на котором мы всей семьей стояли под вывеской «Галактика» ― это очередной наш отель, который недавно открылся в Ярославле.

Посмотрела на это фото, вспомнила, как выбирала название для сети отелей и почему-то подумала о Стрельцове.

Воскресила в памяти, как страдала из-за его измены, как мне было больно тогда, и, присев на подлокотник дивана, улыбнулась.

– Я не стала звездой его маленького созвездия, но… в итоге я стала частью огромной галактики другого мужчины, ― прошептала я, и, сняв со стены семейное фото, обвела в сердечко наши счастливые лица.

*Киси Миси ― популярная детская игрушка.