Глава 1

– Эй, Дождикова!

Сбиваюсь с шага.

Мне нужно попасть в конференцзал.

– Лесь!..

Окончательно теряю ориентиры. Голова начинает кружиться.

Его тут нет. Его тут нет. Его тут нет.

Это просто глюки!

– Вот прямо так и уйдёшь? Ни «привет», ни стандартное «ненавижу» не скажешь? – насмешливый голос раздаётся прямо за спиной.

Застываю.

– Лесь…

Локтя касаются горячие пальцы.

– Ну не убегай.

Медленно разворачиваюсь лицом к этому чужому теперь мужчине.

Мама говорила: не выбирай себе мужа по внешности. Красивые люди слишком заносчивы, эгоистичны. А такие, как Торопов, танком проедут по твоей самооценке.

Он проехал. Перемолол мою самооценку в труху.

– Привет, – едва шевелю губами, остановив взгляд на крепкой шее и кадыке. – Я тебя не заметила.

В глаза ему смотреть не могу. Спасательного круга у меня с собой нет, и я сто процентов утону в этих чёрных безднах.

– Я знал, что ты будешь здесь, – ласкает меня своим голосом Кир. – А этот твой где? – надменно.

Мой спасательный круг?

С Андреем мы расстались. Но откуда такая осведомлённость?

Нахожу в себе силы поднять взгляд чуть выше крепкой шеи. Волевой подбородок, красиво очерченные губы, прямой нос, внимательные глаза…

Я не видела Кирилла пять лет. К моему несчастью, он совсем не изменился. Не подурнел, не прибавил в весе. Возможно, стал даже лучше. Мужественнее. И татушек стало больше.

Кирилл в брюках и чёрной рубашке. Чёрный – его стиль. Рукава рубашки закатаны до локтей, обнажая жилистые руки и тёмные линии татуировок.

Вопросительно смотрю ему в глаза.

– Да хорош… Шатов подкатывал к тебе и раньше. Мне известно, что твои бастионы всё же пали перед ним. Так где он?

– Не смог поехать, – беззастенчиво вру.

Выдёргиваю наконец локоть из его пальцев и увеличиваю дистанцию между нами, сделав шажок в сторону.

Интересно, как я выгляжу сейчас… Наверняка тушь потекла, а причёска поехала из-за дождя.

– Не смог? Ну и хорошо.

«Ну и хорошо»? И что это значит?

– Отлично выглядишь, Лесь.

Внезапно склоняется к моему лицу, проводит под глазом большим пальцем. На нём остаётся чёрный след от туши.

Отпрянув, стараюсь смотреть не слишком настороженно.

Не получается у меня адекватно реагировать на бывшего мужа. В груди всё ещё жжёт от его предательства. И больно. И мерзко. И свежо.

– Я пойду, Кир. Рада была тебя повидать.

– Нет, не рада, – качает он головой. – Но это не последняя наша встреча к твоему глубокому разочарованию.

Ну вот и привычный сарказм.

– И почему же?

– Потому что я теперь твой… кхм… коллега, – дотрагивается до бейджика на моём пиджаке.

Там написано «Дождикова. Редактор. Прайм».

Простите, что?

– Как это?

– Сегодня я купил «Клик». Этот съезд как раз из-за смены руководства.

О Боже!

Наша маленькая редакция «Прайм» на этом съезде должна обсудить вопрос сотрудничества с крупной литературной редакцией «Строчка» и интернет-сайтом «Клик».

Мы выходим на рынок электронных изданий. А раньше публиковали статьи в журналах и газетах, да выпускали детские книжки в мягких обложках. Редакция была на грани банкротства. Сотрудников почти не осталось. И наш директор согласился на слияние с более крупным соперником и интернет порталом.

Получается, что Кирилл теперь в какой-то степени мой босс.

Боже мой!..

– Ты купил «Клик»? – дёргается моё лицо. – Зачем, Кир? Это же не твой профиль. Твой профиль – бары с девками на шесте, – из меня невольно льётся яд.

– Не начинай, Леся. Ты увидела лишь то, что хотела увидеть.

– Я видела достаточно! – отрезаю я. – И сейчас не об этом. А о том, что ты и литературный сайт – это дурдом. Зачем?

– Из-за тебя, – вдруг произносит он. – Соскучился я.

Что ж… Тогда я увольняюсь!

Мне больше нечего ему сказать.

– Прощай, Торопов, – развернувшись на каблуках, устремляюсь к выходу.

Пять лет… Пять лет я жила более-менее спокойно. С разбитым сердцем, да. С растоптанной самооценкой. По кусочкам собирала и сердце, и эту самую самооценку. А этот дьявол взял и вернулся.

«Соскучился»…

Меня аж передёргивает.

Нет! Не верю! Причина явно в другом.

На подгибающихся ногах выбегаю на улицу. Дождь усилился. Сворачиваю на дорожку, ведущую в сторону отдельно стоящих домиков.

Под этот съезд выделили целый санаторий. Всё спонсируется «Кликом». Теперь понятно, почему. Кирилл привык жить на широкую ногу и всем демонстрировать свои возможности.

Шагаю по лужам, ничего не видя перед собой. Зачем-то оборачиваюсь… За мной никто не идёт. Не глядя, делаю ещё один шаг вперёд и неожиданно врезаюсь в кого-то.

– Ау!..

Сильный толчок в плечо заставляет меня отступить назад.

– Вы что наделали?! – выпаливает какая-то девушка.

Папка вывалилась из её рук, и по дорожке рассыпались какие-то документы.

– Ох, простите…

Бросаюсь помогать ей.

Бумага быстро намокает под дождём… Девушка причитает. Говорит, что распечатывать всё заново совсем нет времени.

Подняв очередной листок, я зависаю, уплывая в собственные мысли. И воспоминания. Она выдёргивает листок из моих рук и уходит, стуча каблуками.

А я плетусь в номер. Мои мысли по-прежнему далеко отсюда. Они в болезненном прошлом.

Шесть лет назад.

Бережно сложив листы бумаги стопочкой, прижимаю её к груди и выхожу из копировального центра. Дождь, слава Богу, закончился. Правда, теперь везде огромные лужи.

На перекрёстке горит зелёный, и я срываюсь к нему. Светофор быстро отсчитывает секунды: семь, шесть… Я уже на середине зебры. Навстречу толпа подростков, пытаюсь протиснуться или обойти.

Бух!

Меня толкают плечом и я падаю. Бумаги веером взлетают в воздух и рассыпаются по асфальту.

– Курица неуклюжая! – гогочут проходящие мимо парни.

Глаза обжигает слезами. Собираю документы, присев на корточки. В копчике болит и жжётся – отбила. А брюки?

Трогаю ладонью пятую точку. Дырки вроде нет.

Мне громко сигналят. На соседней полосе машины начинают движение. Судорожно собираю свои бумаги, чтобы побыстрее убраться с дороги.

Неожиданно надо мной нависает какая-то тень. Потом кто-то присаживается рядом. Вижу, как мужские руки протягивают мне несколько листков. Поднимаю глаза.

– Ты уже пробку собрала, – усмехается незнакомец, демонстрируя самые белые зубы в мире.

А таких волевых подбородков я вообще никогда не видела.

Карие глаза искрятся весельем. Это немного обижает. Я тут ползаю по дороге с отбитым копчиком, а ему весело!

Громкий сигнал клаксона разрывает воздух. Вскакиваю. Незнакомец зачем-то берёт меня за плечи и уводит с дороги.

Не на ту сторону.

Водители машин, проезжающих мимо, продолжают недовольно сигналить и выкрикивать из окон ругательства.

– Испачкалось всё, – серьёзным голосом замечает незнакомец.

Отряхиваю титульный лист своей курсовой. Не могла, что ли, папку купить?

Не могла. С карточки всё до копейки выгребла на то, чтобы напечатать.

Три листа сырые, в грязных разводах – попали в лужу.

Незнакомец забирает титульный листок из моих рук.

– Критика, рецензии детской литературы… Дождикова Олеся – зачитывает он.

Хмуро посмотрев на него, выдёргиваю листок. Тот рвётся.

– Воу!.. – выдыхает парень. – Ну всё, теперь я не спаситель, а вредитель. Сейчас будем исправлять, – осматривается по сторонам.

– Да не надо ничего, – уныло отмахиваюсь.

– Так она всё-таки разговаривает! – он вновь усмехается. – И надо признать, у неё красивый голос.

Его замечание вдруг прошивает меня какими-то странными эмоциями.

Похоже, давно тебе, Олеся, комплиментов не делали…

– Пойдём решать твою проблему, – незнакомец приобнимает меня за плечи.

– Куда? – столбенею я.

На дороге всё ещё сигналят. Но это уже не мне. Возле пешеходного перехода стоит машина. Дверца открыта, водителя нет. Всем приходится объезжать её.

Похоже, это его машина.

– Поехали, дождь снова начинается, – торопит он меня.

– Я не могу… С незнакомцами в машины не сажусь.

Отпрянув от него, разворачиваюсь обратно к копировальному центру. Придётся звонить маме, чтобы скинула мне на карту денег.

– Кирилл Торопов. Двадцать семь лет, – вдруг заявляет парень, вырастая на моём пути. – Я не злодей, не маньяк. Из нормальной семьи, – продолжает с лучезарной улыбкой.

Кусая губы, прячу свою.

– И чем же занимается этот «не маньяк»?

– Мутим с другом бизнес в сфере… скажем так, в сфере развлечений.

– Для детей?

– Не совсем.

Какая у него улыбка красивая… Зависаю на ней.

Проезжающие машины продолжают громко сигналить. Не нам, а его красивой иномарке, брошенной на дороге.

– Сейчас кто-нибудь вызовет эвакуатор, – взволнованно смотрю на его авто.

– Да, могут, – вздыхает. – Но я никуда не поеду, пока не согласишься отправиться со мной.

Не знаю, каким образом, но буквально через мгновение я уже оказываюсь в его автомобиле. Тут тепло, сухо и приятно пахнет кожей и вишней.

– У меня есть сухие салфетки.

Сдвинув мои колени в сторону, забирается в бардачок. Протягивает мне упаковку салфеток.

– Спасибо.

Стираю капли дождя с лица и шеи. Машина плавно трогается.

– А куда мы едем? – запоздало начинаю паниковать.

– В магазин. Сейчас купим принтер.

Не поняла…

Ошарашенно хлопаю глазами.

– Я помогу всё настроить. Компьютер дома есть?

– Ноутбук, – шепчу я онемевшими губами.

– Хорошо. К ноутбуку подключим. Распечатаем заново.

– Но… – облизываю губы. Кровь отливает от лица. – Ко мне домой нельзя.

И принимать дорогие подарки от незнакомцев тоже нельзя! Ты должна сказать это, Олеся!

Но мы ведь уже знакомы, да?

«Кирилл Торопов. Двадцать семь лет», – вспоминаю я. Как-то недостаточно для настоящего знакомства…

– Почему нельзя? – спрашивает Кирилл.

– Да у меня там мама, папа… Дома… Не смогу это всё объяснить.

– Мы скажем, что я мастер по установкам, – подмигивает он. – В качестве будущего зятя представлять меня не придётся. Пока не придётся…

Что?

Боже мой!..

В полной прострации сижу в своём номере.

Кирилл здесь. Боже… Торопов здесь!

Сюр какой-то.

Тянет позвонить маме… Но это тоже сюр – звонить родителям в свои двадцать шесть лет, чтобы похныкать о бывшем.

Нет… сама давай, Олеся.

Уволиться вряд ли получится так сразу. Очень уж не хочется подводить нашего старенького директора. Он и так после серьёзной операции на сердце, и не совсем стабилен в последнее время. Но думаю, что смогу найти себе замену. И уйду с чистой совестью.

А куда? В никуда?

И на что жить будешь, Олеся?

Господи!..

Подхожу к шкафу и достаю белую блузку. Ладно хоть, взяла запасную.

Снимаю мокрый пиджак и майку на широких бретельках, облачаюсь в блузку. Расклешённые брюки немного забрызганы снизу – их просто протираю салфеткой.

В шкафу из вещей есть только джинсы и футболка, в которых я сюда приехала. Ну и платье для банкета, который состоится завтра вечером.

И если конференции и всякие семинары я пропустить не могу, то вот от банкета, пожалуй, воздержусь.

Перевешиваю бейдж с пиджака на блузку. Смотрю на себя в зеркало и внутренне подбираюсь, готовясь к очередному раунду с Тороповым. Глаза почему-то горят, как у безумной.

Распускаю волосы, расчёсываю. Вновь затягиваю хвост на затылке, выпуская прядку у лица.

– Ты скучная, блёклая, никакая, – говорю своему отражению.

Так он сказал мне после развода.

Ну и зачем тогда приехал? Соскучился по никакой бывшей жене? Не верю…

Расправляю плечи и, глядя себе в глаза, уверенно произношу:

– Ты интересная и красивая! Да-да, красивая!

На губы – нежно-розовый блеск. Немного румян на бледные щёки.

Так-то лучше.

Внезапный стук в дверь вмиг вышибает из меня всю собранную по крупицам уверенность.

– Лесь, открой! Давай поговорим!

Это Кир.

Не шевелюсь, наверное, целую минуту. Как выяснилось, ко второму раунду я не готова. Я вообще не хочу его видеть.

– Лесь, ну я же знаю, что ты тут. Глупо прятаться. К тому же ты опаздываешь на конференцию. И я тоже.

Подхожу к двери и рывком распахиваю её. Бывший муж оказывается слишком близко. Руками он упирается в косяк, а его тело заваливается по инерции немного вперёд. Почти касаемся друг друга. Даже аромат его парфюма успеваю уловить. Свежий, немного агрессивный…

Невольно отступаю.

– Из-за меня не надо опаздывать, – говорю спокойным голосом, сосредоточив взгляд на его глазах. – Я не просила тебя за мной ходить.

– А я не могу за тобой не ходить. Пять лет тебя не видел, – заявляет он совершенно серьёзным тоном.

Как на такое реагировать, я не знаю.

Беру с тумбочки телефон и иду на выход. Кирилл, слава Богу, отступает и позволяет мне выйти. Запираю дверь на ключ.

Идём по дорожке к главному корпусу. Дождя нет, но кругом лужи.

– Ты ведь не уволишься, Дождикова, – хмыкает Кир рядом с моим ухом.

– И почему? – не поворачиваясь к нему, иду вперёд.

– По-то-му что, – произносит по слогам, явно вкладывая в это слово какой-то скрытый смысл.

– Просто «потому что»? Подробности будут?

– Позже.

Всё-таки перевожу на него взгляд. Выглядит самодовольным, как и всегда. А вот его потемневшие глаза заставляют насторожиться. Сглатываю. Дрожь пробегает по всему телу. Но я не собираюсь показывать свои страхи.

– Стой! – резко дёргается ко мне Кирилл.

Хватает за талию и приподнимает.

Упираюсь ладонями в его грудь. Что он себе позволяет?

Но он всего лишь проносит меня пару метров и вновь опускает.

– Лужа, – говорит спокойно.

Да, точно…

Неловко поправляю блузку. Пряча взгляд, снова иду вперёд, бросив тихое «Спасибо».

– Пожалуйста, – догоняет меня Кирилл.

Мы вместе заходим в здание. Торопов ловит мою руку, сжимает безымянный палец.

– Почему за Шатова не вышла, Лесь?

– Не твоё дело, – отнимаю руку.

Хочется уколоть его как-то, Ангелину припомнить. Но я вовремя прикусываю язык, потому что всё это в прошлом.

Кир – это тоже прошлое.

Не оглядываясь на него, забегаю в конференцзал. Занимаю местечко в последнем ряду недалеко от наших. Директор Леонид Максимович приветственно взмахивает рукой. Рядом с ним сотрудники – Лев, Рита…

Рита пробирается ко мне, садится рядом. Возбуждённо обмахивает себя ладонями.

– Максимович сказал, что зарплата у нас вырастет прилично, – шепчет взволнованно. – А я уж уходить хотела.

Да, вот поэтому я тоже не могу уволиться. И работать некому, и зарплату приличную я тоже очень жду.

– Что я пропустила? – спрашиваю шёпотом.

– Главный редактор «Строчек» рассказывала про новые имена в литературе. А этот, – указывает на вещающего мужчину, – вроде как будет начальником нашего отдела. Ты в курсе что «Прайм» станет отделом? – с возмущением шипит Рита.

– А какое у нас будет направление?

– Детская литература. Широчайший спектр, как обещает этот тип, – выстреливает взглядом в говорящего.

Лет сорока, подтянутый, интересный. И голос приятный.

Пытаюсь сосредоточиться на его речи. Открыв в телефоне блокнот, конспектирую то, что кажется важным.

– Подожди, а Леонид Максимович? – вновь разворачиваюсь к Рите.

– Он останется в редакции, пока идут все эти трансформации. Потом уйдёт на пенсию. Плохо себя чувствует.

Докладчик замолкает, в зале раздаются скупые аплодисменты. И тут звучит голос Кирилла.

– Всем добрый день. Я – Кирилл Торопов, и мне приятно всех вас здесь видеть…

– Ну-ка, ну-ка… Это кто у нас тут? – Рита впивается в Торопова хищным взглядом. – Ты посмотри, какой… Ммм… Как он сказал, его зовут?

Зал оживляется, особенно его женская часть.

Мысленно делаю фейспалм.

Ну да, Кирилл умеет очаровывать буквально за секунды.

Слышу, как спереди обсуждают Торопова.

– Он из Германии приехал. Купил «Клик» напополам с Нестеровым.

– Нестеровым?

– Эмиль Нестеров. Да ты знаешь, кто это!

– Ааа… Это тот, с мужскими клубами?

– Даа… – скабрезным тоном.

– Ооо…

С Эмилем, значит… Меня передёргивает. Похоже, прошлое решило постучать не только в мою дверь, но и по голове.

Нестеров – лучший друг Кира. И совсем недавно мы столкнулись с Эмилем. Это была случайная встреча. Случайная и неприятная.

«Неужели ты поэтому вернулся, Кир?» – смотрю на бывшего мужа.

Он с вальяжностью и лёгкой надменностью рассказывает о «Клике», о том, какую часть ресурсов компании собирается выделить для литературного отдела. О запланированной рекламной компании и средствах, направленных на неё.

Бюджет, надо сказать, внушительный.

Его провожают весьма громкими аплодисментами.

Спустившись со сцены, Кир направляется в мою сторону. Ухмылка не сходит с его лица.

– Мамочки… Вблизи он ещё роскошнее!.. – шепчет мне в ухо Рита.

Кирилл подходит к нам.

– Маргарита, – читает с бейджика, – могу я попросить Вас уступить мне место?

Рита ошарашенно хлопает ресницами, мгновенно захлебнувшись в обаянии этого дьявола.

– Я… Да… Конечно…

Начинает вставать, но я придерживаю её за плечо.

– Сиди, Ритуль. Я пересяду к Леониду Максимовичу.

Поднимаюсь и быстро ухожу в соседний ряд.

Взгляд Торопова жжёт между лопаток. Я бы с радостью вообще сбежала из этого зала. Но не могу…

С трудом высиживаю ещё час конференции. Время от времени перешёптываюсь с Лёвой – самым молодым сотрудником «Прайма». Он у нас дизайнер, и сейчас в полном восторге от происходящего.

– А вдруг мне удастся попасть в штат «Клика»? Ты представляешь, сколько там зарабатывают дизайнеры? – шепчет, наклонившись ко мне, чтобы Леонид Максимович не услышал.

Укоризненно смотрю на Льва. Ну давайте! Бегите все, чёрт возьми!

– Ну я просто фантазирую, – он тут же даёт заднюю.

Поджав губы, сосредотачивается на своём планшете. Он всегда что-нибудь рисует. Чаще всего карикатуры. Талантливый парень.

– На пенсию уйду – тебя оставлю вместо себя, – касается моего плеча Леонид Максимович.

Оторопело смотрю на него.

Да ладно!

– Ну чего удивляешься? – хмыкает он. – Кто, если не ты?

– Спасибо…

Расплываюсь в благодарной улыбке. А ведь хотела увольняться…

Нет, Торопов, теперь ты этого не дождёшься.

Покидаем зал. Через час у нас семинар по электронным изданиям.

Всем своим маленьким коллективом прогуливаемся по территории санатория. Только Леонид Максимович ушёл в номер. Верчу в руке яблоко, которое прихватила из зала. Там стоял стол с перекусом. Откусываю сочное зелёное Гренни и с удовольствием жую.

– Этот Торопов просто излучает маскулинность! – восторженно вещает Ритка нашей главной сплетнице Наде. – Когда он сидел рядом, от него прям фонило самцом-осеменителем.

– Ахахаха! Ну скажешь тоже, Рит! – хихикает Надя.

– Ну а что? Говорю то, что вижу. Уверена, этот Кирилл немало детей наплодил в разных уголках мира.

Кусок яблока застревает в горле. Закашливаюсь.

– Лесь, ты чего? – хлопает по моей спине Лёва.

Рита с Надей уходят вперёд.

– Ничего, – откашлявшись, с трудом восстанавливаю дыхание. – Ничего…

Шесть лет назад

Кир

Начинаю выплывать из сна, почувствовав невыносимо приятные ощущения в паху. Нежные пальчики обхватывают затвердевший член. Проходятся по его длине, замирают у основания. А потом я чувствую язык. Он лижет головку, уздечку… Влажный рот посасывает конец.

– Да-а… Фак!..

Ёрзаю от нетерпения, не открывая глаз.

Горячий рот жадно заглатывает член. Головка упирается в горло. Дёргаю бёдрами, желая оказаться ещё глубже. Рот внезапно отпускает меня, а через мгновение член погружает в жаркую, тугую, влажную плоть. От нахлынувшего кайфа распахиваю глаза.

На мне сидит Ангелина. Хищница моя с лицом конченой стервы. Вообще-то, она такая и есть. Нам сложно порой договориться о доминировании. Но в сексе я готов уступить ей иногда.

Этот чёрный комплект белья на ней я вижу впервые. Что-то из секс-шопа. Бюстгальтер, в котором прекрасно видна её полная грудь. И трусики с отверстием на пикантном местечке.

Чёрные длинные волосы струятся по плечам и спине.

Кладу ладони на манящие бёдра.

– Доброе утро, – хрипло выдыхаю я.

Ангелина поднимается и резко насаживается на меня до упора. И ещё раз.

– А-а… Да-а… Ммм…

Вжимаюсь затылком в подушку, закрывая глаза.

Утро охренительно доброе!

Девушка прыгает на мне, иногда выдавливая тихие, еле сдерживаемые стоны.

Моя стервочка редко признаётся, как ей со мной хорошо. Вроде огненная в сексе, но всё-таки со льдом внутри. И гордыни там у неё тьма.

Дочка обеспеченных родителей. Я тоже не из бедных, но до уровня её семьи моя не дотягивает. Поэтому впахиваю сам, не оглядываясь ни на какое наследство.

Наш союз можно назвать браком по расчёту. Наши отцы – не только старые знакомые, но и бизнес-партнёры. И наш с Ангелиной тандемчик – это тот случай, когда брак по расчёту зашёл всем. И предкам, и нам. Наша свадьба через неделю, но мы, конечно, не храним целибат.

С кайфом кончаю в неё. Ангелина пока на противозачаточных. Но детей мы планируем, конечно же. Родители наседают, чтобы не затягивали с этим. Особенно её папаша… Наследник ему нужен на его трон в нефтяном бизнесе.

Он нас знатно погонял по лабораториям и медцентрам. Где мне только не ковырялись, каких только анализов не брали… В общем, ждём результатов.

Ангелина медленно встаёт и молча уходит в душ. Я на релаксе валяюсь в кровати, и меня снова рубит под тихий звук воды из ванной комнаты.

Отключаюсь.

Бух! Что-то хлёстко припечатывается к груди. Дёрнувшись, распахиваю глаза. На пол летят какие-то бумаги. Полностью одетая Ангелина с сожалением смотрит мне в глаза.

– Что это? – сажусь, опершись спиной на изголовье.

– Твои анализы. Отец прислал.

– Какой отец? – не доходит до меня.

– Мой.

– Почему твой? – продолжаю тупить.

Ангелина раздражённо вздыхает.

– Тор, проснись уже, – щёлкает пальцами перед моим лицом. – Все анализы контролировал мой отец. Чтобы избежать подтасовки.

– Ааа… – опускаю глаза на первый лист. – И что там?

– Плохо там всё, – утешающе гладит по моим волосам. – С яичками твоими плохо. С материалом. Холостыми чаще всего стреляешь, Кир. Сперматозоиды у тебя вялые.

Чего, блять? Вялые?

Охуевая, смотрю в текст. Какие-то таблицы, цифры. Всё расплывается.

– Свадьбы не будет, в общем.

В её голосе даже грамма сожаления нет.

Отшвырнув бумаги, дёргаюсь к Ангелине, хватаю за руку и тяну на себя. С визгом падает на кровать. Перевернувшись, распинаю её под собой.

– Это же прикол, да? – хрипло шепчу напротив её губ. – Чё ты несёшь? Всё нормально с моими яйцами. И со спермой тоже. Совсем не смешно, Ангелина!

– Не смешно, – поджимает пухлые ботоксные губки. – Потому что не прикол. Отец отправляет меня на острова. Чтобы я легче стресс пережила. Хорошо, что мы с тобой не успели друг к другу привязаться, правда?

Пару секунд молчу и пытаюсь прожевать то, что она только что мне скормила. Но это дерьмо несъедобное.

– Острова? Не успели привязаться? – рявкаю я. – Ты чё, больная? У нас дата назначена! Родители, родня… Ресторан… Тачки с бантами в конце концов! Путёвки в Париж!

– Ну а я что сделаю?

– Как минимум ты можешь не согласиться с мнением отца. Можно пересдать анализы. Может, блять, ошибка! Ну или лечение какое… Но с хуя ли мучиться, да? Можно ведь просто на острова рвануть!

– Да не хочу я за тебя! – со злостью выплёвывает Ангелина. – С сексом у нас всё норм, а в остальном…

– В чём?

– Просто в остальном, – съезжает она.

А я вдруг понимаю, что друган мой Эмиль не обманул. Видел он её с каким-то кентом, как тот сажал Ангелину в свою тачку.

Сползаю с неё. Падаю спиной на кровать.

– Тогда вали отсюда. Горячий привет новому бойфренду.

– Передам, – цинично хмыкает она. – А ты лечи свои яички.

Через минуту хлопает дверь.

– Блять! – рявкаю я и луплю по матрасу.

Натягиваю шорты, распахиваю окно. Выдёргиваю зубами сигарету из пачки. Прикурив, смачно затягиваюсь.

Ангелина цокает каблуками к своей машине. Вещей её в этой квартире нет. Даже долбаных трусов никогда не забывала. Сейчас сядет в тачку и свалит навсегда.

Полгода отношений как не было. Вырезанный из жизни фрагмент. Был? Не был? Хуй знает.

В груди неприятное давление. Меня ни разу в жизни не бросали. Да и прикипел я к ней.

По самолюбию моему на каблучищах прошлась. Сука!

Махнув гривой, садится в свой Порше и уезжает.

Блять!

Подрагивая от бурлящей внутри злости, курю дальше.

Вернёшься, блять! Кто ещё тебя так будет трахать? Даже со своими неполноценными яйцами я знаю, как доставить тебе удовольствие. Ты же течёшь от меня! И без нормального секса сдохнешь.

Выстреливаю окурком в окно. Собираю бумаги, валяющиеся на полу и кровати. Изучаю.

Диагноз – варикоцеле.

Гуглю. Нихера не понимаю. Какие-то стадии… бесплодие… операции…

Бред!

Меня ничего не беспокоит. Мой «огнемёт» работает исправно.

Блять!!!

Оседаю на пол. Вытянув ноги, прижимаюсь спиной к кровати.

Звоню в медицинский центр. Прошу соединить с Кировым – он нас консультировал.

Врач уговаривает вкрадчивым голосом:

– Рано отчаиваться, Кирилл Бахтиярович. Варикоцеле – не смертельный диагноз. Да и стадия у вас первая. С такой стадией люди могут всю жизнь прожить без каких-либо признаков заболевания.

– А со спермой что? – бегаю взглядом по своим анализам.

– А со спермой не очень, – интонация у врача меняется. – Иммунологическое бесплодие. Будем назначать лечение. Не поможет – только операция. Но тогда естественным путем зачать не получится. В нашем центре есть отделение ЭКО. Сначала делается пальпация…

Скидываю вызов.

А не с кем теперь зачать… Не с кем! Пошёл ты нахер, товарищ врач!

Пялюсь на экран. Пальцы сами отыскивают номер Ангелины. Набираю – сбрасываю. Снова набираю.

Да ну нахуй!

Вырубаю телефон. Поднимаюсь с пола. Одеваюсь.

Что я, бабу себе не найду?

Нормальную девочку. Без стервозных выебонов, богатых папашек и… которой плевать будет на мою бесплодность.

Найду.

Ангелина точно не стала бы проходить ни через какие ЭКО…

Уже в машине врубаю телефон. От бывшей прилетает голосовуха. Слушаю.

«Не истери, Тор. Ты же мне сам потом спасибо скажешь. Ну кто мы с тобой за пределами койки? Компании общей нет. Твои смотрят на меня, как на дорогую шлюху. Мои на тебя – как на коня с большим членом. А тут ещё такое с этим твоим членом случилось… Всё, не звони мне больше. И отца моего не дёргай».

Коза, блин!

Нормально всё с моим членом…

Но в этой ереси есть здравая мысль. Кроме секса нас действительно мало что объединяло. Думал, она родит, и мы сблизимся возле ребёнка. А я, блять, бесплоден! Пиздец…

Перезваниваю врачу. Записываюсь на приём. Лечение так лечение.

Медленно катаюсь по городу, периодически застревая в пробках. Идёт дождь, угнетая моё состояние ещё сильнее.

Звонок от матери. Ну всё, понеслось…

– Кирюш, а что такое происходит? – взволнованно спрашивает она.

Отец фоном орёт что-то нечленораздельное.

– Ничего не происходит, мам. Всего-то с Ангелиной разбежались. Бывает.

– А свадьба как же?

– А потраченные бабки?! – рявкает папа.

Все расходы на свадьбу они с отцом Ангелины делили пополам. Только у её папашки нефтяной бизнес, а у моего – таксопарк. И тот – напополам с ним.

– Верну я бабки, – закатываю глаза. – Да и свадьба состоится, ничего не отменяйте.

– Не поняла… – вздрагивает голос матери. – Борис сказал, что не отдаст за тебя дочь из-за проблем с твоей фертильностью. Он ведь пошутил сынок, да? Это всё какая-то очень жестокая шутка, верно? Вы нас просто разыграли…

– Ммм… Неудачной шуткой было выбирать в жёны именно эту девушку, мам. Всё нормально у меня. Женюсь на другой. Всё, мам. Обнял, поднял… Наберу позже.

Скидываю вызов. Долблюсь башкой об руль, стоя в очередной пробке. Медленно добираюсь до следующего перекрёстка и снова встаю, когда загорается красный.

Сейчас с мыслями соберусь и поеду в клуб. Вот Эмиль от таких новостей охуеет!

Надо бухнуть… Взбодриться как-то…

Слепо смотрю вперёд, барабаня пальцами по рулю. Краем глаза выхватываю странную сцену. Девушка… На коленях ползает на пешеходнике, собирая какие-то листы бумаги. Замирает. Проводит ладонью по своей попке. Удручённо качает головой…

Сейчас загорится зелёный, она не успевает убраться с дороги. На рефлексах выхожу из тачки и иду к ней…

Олеся

– Леонид Максимович плохо себя чувствует и просил передать, что Леся за старшую, – сообщает Надя весьма язвительным тоном. – Ну что, старшая, – поворачивается ко мне, – пойдёшь знакомиться с начальником нашего отдела?

– Пойду, конечно, – отвечаю ровным голосом. – Самой интересно.

Я никогда не ведусь на провокации Нади. Её бесит, что директор всегда выделяет меня, хотя должности у нас с ней одинаковые.

Все потихоньку покидают зал, в котором только что шёл семинар об электронных изданиях. Мы тоже пробираемся к выходу.

– У нас обед вообще предполагается? – хнычет Рита. – Я с утра ничего не ела.

– Так перекус же был, – роняет Лев, не отрывая глаз от своего планшета.

– Не хочу я ваших яблок и сомнительных бутербродов с сёмгой. Я хочу мя-я-с-с-аа!.. – стреляет игривым взглядом в какого-то парня из «Строчек».

Ритка у нас – влюбчивая и не сильно разборчивая дурочка. Работает меньше года и за это время уже дважды собиралась замуж. Оба раза свадьбы срывались, потому что она вдруг увлекалась новым парнем.

– Предлагаю прогуляться до столовой, – берет её под ручку Надя.

Лев уходит вместе с ними. А мне надо как-то найти того мужчину… Но я даже фамилию его не знаю.

Выхожу из административного корпуса, осматриваюсь и иду по дорожке. Погода разгулялась. Солнце, птички поют, а мокрые хвойные деревья умопомрачительно пахнут…

Тихой вибрацией оживает телефон. Видеовызов от Шатова. Закатываю глаза. Тебя только не хватало…

Забежав в беседку, сажусь на лавочку, принимаю вызов и ловлю своё лицо камерой.

– Привет, Олеся, – расплывается в улыбке Андрей. – Я тут последние новости узнал. В шоке, если честно…

– Ты о чём? – невозмутимо смотрю парню в глаза.

Мы недолго были вместе. Хотя знакомы очень давно. Он бросил нашу редакцию, увидев для себя перспективу в другой компании. Подвёл своим уходом многих. На этой почве и поругались.

– О «Клике» и его новых владельцах, – заговорщически поигрывает бровями. – Это правда?

– Выражайся конкретнее, Андрей.

– Да я о Торопове, Лесь. Он вернулся, что ли?

– Да, вернулся! – внезапно рядом со мной приземляется Кирилл.

Чтоб его…

Выдёргивает из моих рук телефон, переводя камеру на своё лицо.

– Приветствую, Шатов, – агрессивно дёргается в оскале его верхняя губа. – Нам тебя тут не хватает.

– Слабо верится, Кирилл Бахтиярович, – с излишне подчёркнутым уважением обращается к нему Андрей. – Верните телефон Лесе, будьте так любезны.

– Да, Кирилл, отдай! – тянусь к своему смартфону.

Торопов быстро встаёт с лавочки.

– Любезность – это не моё, – надменно отвечает Андрею. – Ты мне сотрудников звонками не отвлекай, ок? Все личные вопросы в понедельник. Всё, давай.

Скидывает вызов и протягивает телефон мне. А я так ошарашена его поведением, что даже не пытаюсь его забрать.

– Это что сейчас было, Торопов? – просаживается до хриплого шёпота мой голос.

– А что? Не надо было так делать? – изображает искреннее непонимание бывший муж. – Ну прости. Больше не буду лезть к твоему хахалю.

Кладёт на лавочку мой телефон. Резко повернув голову и щёлкнув позвонками, уходит. Походка у него пружинистая, агрессивная… Как у боксёра, готового броситься в атаку.

Кошмар какой-то…

Схватив телефон, вскакиваю и бегу за Кириллом. Когда до него остаётся метра три, выпаливаю:

– Не лезь в мою жизнь! Не отвечай на мои звонки! Не задавай глупых вопросов! А глупые вопросы – это те, которые касаются моей личной жизни! Нас… Нас ничего не связывает больше, – неминуемо сдуваюсь в конце своей пламенной речи.

Кирилл резко останавливается, и я почти врезаюсь в его спину. Разворачивается. Взгляд полыхает чёрным пламенем.

– Уверена?

– Что?.. – выдыхаю испуганно.

– Что нас ничего не связывает?

– Да, – стараюсь говорить как можно твёрже.

Разочарованно качает головой.

– Ну ок. Как скажешь… Но мы ещё посмотрим.

– На что посмотрим?

Не отвечает на вопрос. И просто уходит, бросив через плечо:

– Иди на обед. Потом у тебя встреча с Юрасовым. Он сам тебя найдёт.

– А ты мой секретарь-референт, что ли? – давясь ядом, выкрикиваю в его слишком широкую и внушительную спину.

– Типа того, – вальяжно отмахивается, не обернувшись.

От злости хочется топать ногами. Ну давай, Кирилл! Скажи уже наконец, почему ты вернулся! Хватит ходить вокруг да около! Раньше ты был гораздо прямолинейнее.

Шесть лет назад

Оживлённо болтая, выходим со Светкой из универа.

– Наши сегодня в пиццерию собираются. Вроде как у Ваньки квартира свободна, и потом все к нему рванут. Мы в теме, Лесь?

– Я даже не знаю…

Нет у меня лишних денег по пиццериям ходить. Хотя наши парни чаще всего платят за девчонок, но мне всё равно неудобно.

– Да ладно тебе! – теребит меня за плечо Света. – Поехали. Весело будет! Завтра же выходной.

Сбиваюсь с шага, вдруг заметив знакомую иномарку. И парня возле неё… На крыше авто стоит большая корзина с цветами.

Останавливаюсь.

– Это за кем такой греческий бог приехал?– замечает Кирилла Света.

У меня в горле стоит ком, и я не могу ответить. А ещё нарастает жуткая неуверенность, что этот парень с шикарной корзиной цветов дожидается здесь именно меня. Ведь, и правда, греческий бог. А я… простая. Обычная.

Но смотрит он всё же на меня. На его губах появляется дерзкая ухмылочка, когда Кирилл подзывает меня, поманив пальцами.

Кусая губы, с трудом прячу улыбку и вопросительно тычу себе пальцем в грудь. Мол, ты меня зовёшь? Точно?

Кирилл кивает.

– Лесь, я что-то не поняла… – оживает рядом Света. – Он к тебе, что ли?

– Похоже, что да, – говорю шёпотом.

– Ничего себе!.. Так иди давай, – подталкивает в спину. – Расскажешь потом.

– Ага… Пока…

Как пьяная иду к Кириллу на ватных ногах.

С тех пор, как этот парень купил мне принтер, подключил его к моему старенькому ноуту и выпил чай с моими родителями, прошло два дня. Он не попросил у меня номера телефона и свой не оставил. Я решила, что наша встреча была просто чудесным эпизодом.

Ну кто способен угадать, что происходит в головах у этих мажоров? Может, раз в год Кирилл Торопов помогает какой-нибудь случайной девушке, ничего не требуя взамен?

Бред, конечно… Но что ещё я могла подумать?

Останавливаюсь прямо перед Кириллом.

– Привет, Олеся.

– Привет…

– Ты закончила? Можешь составить мне компанию на этот вечер?

Вальяжно облокотившись на машину, скрещивает руки на груди. Такой шикарный… Чёрная рубашка, узкие джинсы, немного небрежная укладка…

– А ты как меня нашёл? Я же не говорила, где учусь.

– Не говорила, верно. Но в нашем городе не так уж много универов с филологическим отделением.

– Немного, ты прав. Но всё же есть и другие, – недоверчиво смотрю парню в глаза.

– Я объездил все, – внезапно признаётся он. – И вот нашёл.

У него такая заразительная улыбка, что я тоже улыбаюсь.

– То есть… Ты возле каждого универа стоял с корзиной цветов на крыше машины?

Кирилл бросает взгляд на корзину и тут же снимает её.

– Да, так всё и было. Хорошо, что цветы не завяли. Ты примешь их, кстати?

Мне кажется, что он даже немного смущается.

– К-конечно. Очень к-красиво!.. – вдруг начинаю заикаться.

– Корзина тяжёлая, я поставлю её в машину, – говорит Кирилл и открывает заднюю дверцу.

Из салона вылетает воздушный шарик. Парень успевает поймать его за ленточку и засовывает обратно. Сквозь лёгкую тонировку стекла вижу, что таких шариков там много.

– Они нужны для твоей работы? – вспоминаю, что он говорил что-то о сфере развлечений.

Кирилл фыркает, потом закашливается.

– Эмм… нет. Шарики тоже для тебя.

Ставит корзину на сиденье и захлопывает дверцу.

– Так ты составишь мне компанию? – протягивает руку ладонью вверх.

Как можно отказаться?

– Да, с удовольствием, – вкладываю руку в его ладонь.

Между нами будто бы пробегает ощутимая такая искра. Зависаем, глядя друг другу в глаза. И я чувствую, как тону в этих безднах – тёмно-карих глазах парня.

Кирилл первым отводит взгляд и ведёт меня к пассажирской двери. Помогает забраться в салон, пристёгивает… А я никак не могу отделаться от мысли, что меня снимает скрытая камера, и всё это какой-то развод. Прикол. Розыгрыш…

Шесть лет назад

Кир

Олеся Дождикова. Двадцать лет. Филфак, третий курс. Парня, судя по всему, нет…

Я изучил её страничку в соцсети. Скромница, хорошая девочка. Никаких компрометирующих фотографий. В друзьях какие-то ботаны и скучные девчонки. В альбомах: букетик кленовых листочков, прижатый к груди; Олеся в кухонном фартуке со скалкой в руке и перемазанными мукой щеками; несколько снимков с подружками на фоне универа…

Найти Олесю было несложно. Но я два дня провёл в муках, пытаясь понять, что мне с ней делать.

И всё ещё сомневаюсь в правильности нашей второй встречи.

Ужин в ресторане не случился. Олеся постеснялась идти туда в обычных голубых джинсах и белой футболке. В итоге перекусили в кофейне. А вместо предложенного мной отдельного випа в кинотеатре образовалась прогулка в парке.

Сто лет не гулял вот так с девушкой…

Темнеет. Выходим к пруду, на берегу которого расположились беседки.

– Пойдём, посидим, – тяну девушку за руку к одной из них.

– Да дорого это всё, – смущается она. – К тому же мне пора домой.

Никак у нас с ней не клеится. Олеся мне не доверяет – это очевидно.

– Детское же время, – бросаю взгляд на часы. – Да и в ресторан мы не пошли. Можем хоть закончить этот вечер по-моему? – неощутимо давлю я.

– Ну хорошо, – сдаётся Олеся.

Усаживаю её на качели и ухожу на поиски того, кто отвечает за беседки. А тут, оказывается, полный сервис. И плед, и свечи, и вино на выбор.

Возвращаюсь с вином и водой для себя. Закутав девушку в плед, сажусь рядом. Она заботливо накрывает меня половинкой пледа.

Ну ладно…

На вино Олеся смотрит скептически с явным намерением отказаться. Но я вновь продавливаю её и, налив вино в бокал, заставляю немного выпить.

Нелепые тосты, разговоры ни о чём…

– За этот вечер! – чокаюсь с ней.

Олеся делает маленький глоточек вина.

– Ты почти не пьёшь, – небрежно замечаю я. – Не умеешь расслабляться?

– Не умею, – признаётся она. – Дважды в жизни напивалась, и оба раза как-то всё не очень прошло.

– Со мной можешь расслабиться, – мягко уговариваю её. – Доставлю тебя домой в целости и сохранности. Обещаю.

Она смотрит на меня так, словно не верит ни одному слову.

– У тебя красивые глаза, – понижаю голос.

Это правда, кстати. У Олеси огромные светло-голубые глаза. И наивность во взгляде только подчёркивает их красоту. А ещё длинные и пышные ресницы. Явно свои, а не приклеенные, как у Ангелины.

– Спасибо, – смущённо отводит взгляд.

– За твои глаза, – вновь подставляю бокал. – Давай до дна, хорошо?

Чокается. Выпивает. Наполняю снова.

Она что-то лепечет об универе, о будущей профессии. Слушаю вполуха. После четвёртого бокала Олеся явно пьянеет. Взгляд расфокусированный, щёки румяные, на губах виноватая улыбка.

Забираю у неё бокал, ставлю на столик. Ловлю кисть девушки. В начале мая вечера ещё холодные, и Олеся явно замёрзла.

– Иди ко мне, буду греть.

Откинув плед, раскрываю объятья. Она сомневается, медлит.

– Иди, я не кусаюсь, – тяну девушку за руку. – Давай же… Не хватало тебе ещё заболеть.

– Да мне домой, наверное, пора, – лепечет она, но всё же поддаётся моему напору.

Качели широкие, размером с диван, и я забираюсь на них с ногами. Усаживаю девушку спиной к себе и прижимаю к груди. Сверху прикрываю нас пледом. И шепчу, зарывшись носом в её волосы:

– Домой мы поедем позже.

Возможно, ко мне домой.

Олеся настороженно ёрзает. Сжимаю в объятьях. Грею, потирая ладонями предплечья. Вожу носом за её ушком. Губами касаюсь мочки.

Эта девочка не совсем в моём вкусе, но… У меня стоит.

– Кирилл, я… Мне…

Чувствую, как напрягается всем телом.

Хочешь сбежать?

Нет, не получится.

Осторожно взяв за подбородок, заставляю повернуть голову и приподнять лицо. Зависаю губами в сантиметре от её губ.

– Начинай расслабляться, Леся.

– Не умею… – дрожит её голос.

На меня испуганно смотрят огромные глаза. Как у оленёнок перед фарами фуры.

– Я научу.

Касаюсь её губ своими. Не целую, просто глажу. Закрыв глаза, отдаюсь ощущениям. Нежная кожа, горячее дыхание, сладкие губы, едва уловимый аромат парфюма…

Мне неожиданно заходит такой поворот событий.

Мягко раскрываю её губки языком и углубляю поцелуй…

И очень быстро съезжаю с нежности в похоть.

Блять!

Лёгкие заполняются её запахом. Роза и миндаль… и что-то ещё. Что-то индивидуальное. Возможно, так пахнут все скромные девушки.

Вожделение моё растёт.

Подтягиваю Лесю выше. Хочу, чтобы она меня оседлала, но вряд ли девушка сделает это…

Целую и покусываю губы. Мы оба рвано и глубоко дышим. Одной рукой я удерживаю её голову, второй забираюсь под футболку. Сжимаю пышные грудки через слишком плотный лифчик. И через несколько секунд он так сильно мне мешает мне, что я порывисто дёргаю его вниз, под грудь.

– Кирилл!.. – испуганно выдыхает Леся, пытаясь отстраниться.

– Шшш… Всё хорошо, – вновь мягко целую её. – Не убегай. Ты причинишь мне физическую боль сейчас, если прервёшь всё это.

Когда она немного расслабляется, обвожу пальцем затвердевший сосок… Потом второй… Сжимаю и ласкаю грудки по очереди.

Мне хочется посмотреть. Просто трогать – это слишком мало.

Какой у неё размер? Третий? Четвёртый? Под свободной футболкой я и не разглядел такого богатства.

Нашим телам становится уже жарко под пледом. Но он хорошо скрывает то, что происходит. Для случайных свидетелей мы просто целуемся, не больше.

Рука устремляется вниз, к её джинсам. Расстёгиваю пуговицу, молнию.

– Кирилл… – почти хнычет Леся.

Надо, наверное, тормозить. Очевидно, что с этой девочкой не прокатит секс на первом свидании.

– Хочу просто приласкать тебя немного, – говорю охрипшим голосом. – Тебе будет приятно. Обещаю.

Щёчки у Леси просто пунцовые. Взгляд – туманный.

– Не надо, – дрожит её голос.

Тут тоже можно надавить, но… я неожиданно уступаю.

Трусь о её нос своим, зацеловываю уголки губ, скулы… Моя ладонь вновь скользит к ее груди. Пальцами играю с острыми сосками, глажу ключицы, безболезненно сжимаю горло.

Леся роняет неконтролируемые стоны.

Я так много хочу сделать с её грудью, используя для этого рот, язык и член…

Наш поцелуй становится диким.

Чёрт…

Кусаю её шею. Веду языком до уха. Прикусываю мочку.

– Я тебя хочу, Леся… – непроизвольно двигаю бёдрами.

Вновь зацеловываю её приоткрытый рот.

– Хочу… хочу… хочу, – повторяю на каждом вдохе.

Леся неожиданно разрывает поцелуй и прячет лицо, уткнувшись носом мне в шею.

– Что случилось, мм?

Она резко поднимает голову.

– Я сейчас в обморок упаду, – говорит смущенно, но твердо. – Я не веду себя так обычно.

– В обморок? Окей, падай. Только сначала доберёмся до моей кровати, – усмехаюсь. – Но у меня очень много планов на тебя на эту ночь. Так что обморок будет некстати.

– Кирилл… я не могу поехать к тебе.

– Почему?

– Потому что… родители… – отводит взгляд. – Они ждут меня дома.

В двадцать, мать вашу, лет?

– Скажи, что останешься у подруги.

– Не могу. Мне стыдно им врать. Прости.

Хочется надавить, заставить поехать со мной. Я заведён не на шутку. Но чувствую, что если передавлю, она вообще от меня сбежит.

– Тогда… приглашаю тебя завтра на ужин, – говорю бодрым голосом, застёгивая её джинсы и возвращая лифчик на место.

– На ужин – можно, – явно расслабляется Леся.

– Ужин будет у меня дома. В шесть. Заеду за тобой в семнадцать тридцать.

Порывисто целую её вкусные мягкие губёшки.

Ничего больше не говори, Леся. Завтра я научу тебя расслабляться по полной.

Через полчаса прощаюсь с девушкой у её подъезда. Шарики и корзину с цветами мы уже отнесли в квартиру. И даже с её родителями я успел обменяться вежливостями.

Пусть привыкают к будущему зятю.

– Спасибо… За всё, – смущенно говорит Олеся.

– До завтра, – подмигиваю ей.

Ох, завтра будет очень интересный вечер!

Не даю Лесе уйти без будоражащего поцелуя. Потом уезжаю…

Эмиль звонил уже раз десять.

Быстро добравшись до клуба, паркуюсь возле входа.

Это второй наш совместный проект. Первым был стрип-бар. А этот – с претензией на элитный мужской клуб. По факту тот же стрип-бар, только девочки самые-самые. И выпивка брендовая. И антураж внутри на высшем уровне. Плюс всё легально.

В перспективе этот клуб будет приносить кучу денег. Уже сейчас довольно много страждущих стали членами закрытого клуба. И желающие появляются всё время. А членские взносы у нас о-очень нескромные.

Рассчитаться бы поскорее с долгами…

Выхожу из тачки. Рядом – майбах Эмиля. С унынием смотрю на свою бэху X6.

У Нестерова проблем меньше. Ему не надо оплачивать свадьбу. И если займ на строительство этого здания мы выплачиваем вместе, то за свадебный банкет и долбаные путёвки в Париж я буду платить один.

Кивком приветствую охрану и захожу внутрь. И тут же попадаю в атмосферу, густо насыщенную сексом. Здесь всё продумано до мелочей. Так, чтобы каждый пришедший гость с порога настроился потратить много бабла.

Музыка, приглушённый свет, специальные ароматы, красивые девушки…

Заглянув в главный зал, убеждаюсь, что Эмиля тут нет.

На втором этаже – випы. На третьем – отдельная квартира. Мы называем её корпоративной. Поднимаюсь туда.

Эмиль валяется на диване в гостиной. Втыкает в телефон.

Стукаемся кулаками, и я устало падаю в кресло.

– Ты звонил, – бросаю ему, когда молчание затягивается.

– Да, – откидывает телефон, резко садится. – Я тут провёл некоторые расчёты, Кир. Не вывезешь ты и займ, и эту свадьбу.

– А ты что, в бухгалтера решил поиграть? – закипаю.

– Кто, если не я? – хмуро смотрит мне в глаза. – Нахера тебе эта свадьба? Давай сначала выплатим основной долг. Потом делай, что хочешь. Женись, разводись…

– Я уже невесту нашёл, так что свадьба всё-таки будет.

Друг изображает фейспалм.

– Та скромняжка?

– Да.

Я рассказал ему в двух словах о Лесе сразу после знакомства с девушкой. Но она не совсем уж скромняжка… И хочу я девчонку так, что, блять, зубы сводит.

– Кир, ну ты реально рехнулся, что ли? Вот прям женишься на ней через пять дней?

– Да, женюсь.

– Пиздец… Ты чокнутый, Тор. Из-за каких-то дурацких анализов! – всплёскивает руками. – И только назло, блин, Ангелине с её папашкой!

Да не из-за этого уже, походу…

Олеся

В столовой наших уже нет. Я ем в гордом одиночестве, не решаясь подсесть к дружным компаниям конкурентов. Да, «Строчки» – всё ещё мой конкурент. Перестроиться пока не получается, хотя готовились мы к этому слиянию не один месяц.

Поглядываю на столики, где сидят работники «Клика». Преобладающее большинство сотрудников – мужчины. К ним я тоже не рискнула подсаживаться. Внезапно появившийся в моей жизни бывший муж разбудил старые комплексы. Я вновь кажусь себе невзрачной и скучной.

Особенно рядом с ним. Ведь он такой…

Зажмуриваюсь. Медленно жую салат, не чувствуя вкуса.

Меня слишком сильно засасывают воспоминания, которые я вроде бы давно похоронила.

Тот вечер в парке шесть лет назад. Его жадные поцелуи… ласки, которые казались мне тогда порочными…

Однако это были лишь цветочки. Позже Кирилл показал мне намного больше. Ярче. Острее.

Так и не поев толком, выхожу из столовой.

Где мне ждать этого Юрасова?

Нахожу подсохшую скамейку среди сосен. Отсюда хорошо видно и вход в столовую, и дверь в административный корпус. Присаживаюсь. Бездумно роюсь в телефоне, листая фотки в галерее. Хочется с кем-нибудь поговорить, но родители для этого не подходят.

Нахожу контакт Светы. После универа мы сохранили тёплые доверительные отношения.

– Да, киска, – отзывается подруга.

Фоном слышится звук льющейся воды и визги её младшей дочери Катюшки. У Светы трое детей и, к счастью, порядочный муж.

– Отвлекаю, да?

– Нет, конечно, – фыркает она. – Катерина тут немного побуянила с гуашью. Ладно хоть, не на светлом ковре.

Подруга смеётся, но в голосе всё же слышны напряжённые нотки.

– Да уж… А в садик когда? Не прояснилась ситуация?

– Путёвку нам, слава Богу, дали, но мы пока не готовы, как сказал Валера, – произносит с сарказмом.

Ну ясно. Валера у неё трудоголик. Считает, что может и сам прокормить семью. Ему хорошо, когда жена дома с детьми.

– Сочувствую, Свет.

– Знаешь, как я на работу хочу? – шепчет она. – Желательно сразу в командировку куда-нибудь подальше. На север. Подскажи мне, на какой должности могут отправить на север, мм?

Прыскаю от смеха.

– Не смешно, Лесь. Тебе везёт, ты на работе. Как там, кстати, проходит съезд?

– Ужасно, – всё ещё смеюсь я. – Ты даже не представляешь, насколько.

– Хуже, чем у меня, у тебя быть не может!

– Вот сейчас убедишься, что может… То-ро-пов, – проговариваю по слогам.

– Что Торопов? – просаживается её голос.

– Здесь.

– Как это «здесь»?

– Он купил «Клик», – подавленно вздыхаю.

– Да ну на хе… Кхм… То есть… Ты серьёзно сейчас? Чёртов Торопов вернулся?

– Угу.

– Господи Боже… И что теперь будет?

– Не знаю. Но явно ничего хорошего ждать не приходится.

– Катя! – вдруг взвизгивает Света. – Да что ж такое? Я же спрятала эти маркеры! Где ты их взяла?

– Что там, Свет?

– Новый дизайн мебели, блин!

– Ужас!

– Да кошмар!

– Ладно, иди… Мне тоже бежать пора.

– Подожди. Мы ведь ничего ещё не обсудили! – тараторит подруга. Её голос заглушает вой Катюшки. – Что ты будешь делать, Лесь?

– Я…

– Дождикова Олеся, верно? – внезапно раздаётся рядом незнакомый голос.

Ко мне подошёл тот самый Юрасов.

– Да, – встаю с лавочки и быстро прощаюсь со Светой. – Олеся Александровна. Очень приятно, – протягиваю мужчине руку.

– Взаимно. Артём Анатольевич, – пожимает. – Пройдёмся?

– Да, конечно.

Мы медленно шагаем по дорожке мимо закрытых сейчас корпусов. Юрасов рассказывает о том, что наша редакция переедет в главное здание «Строчек», и я мысленно строю маршрут, как буду добираться туда.

– Леонид Максимович Вас выделяет. Очень хвалит, говорит, что Вы – крайне ответственный работник.

– Мне лестно это слышать.

– После его ухода я, как начальник отдела, собираюсь предложить Вам должность главного редактора, – продолжает Юрасов. – Что скажете?

А какие у меня есть варианты? Главного редактора в «Прайме» давно нет. Финальную редактуру всегда делал Леонид Максимович.

– Буду очень рада повышению, Артём Анатольевич.

– Хорошо… Ну а что скажете о других сотрудниках? Может, есть какие-то слабые звенья?

Он останавливается, я тоже. Вглядывается в моё лицо пытливым взглядом. А я разглядываю его.

Нет ему сорока, как мне показалось сначала. От силы тридцать пять. Серо-голубые глаза выражают искренний интерес к моей персоне. Это даже смущает немного.

Пауза между нами затягивается.

– Я понял, – дёргается в усмешке уголок его губ. – Вы не станете доносить на своих коллег.

– Вы правы, не стану. Предпочитаю давать людям возможность разбираться в ситуации самостоятельно.

– Это правильно. Спасибо за такой шанс, Олеся Александровна.

Мне кажется, он немного флиртует со мной. Или просто привык таким образом налаживать контакт. В любом случае под тёплым взглядом его светлых глаз я резко становлюсь интересной. Для самой себя.

Я ненормальная, да?

И как это лечить?

Хотя я знаю. Диагноз – Торопов. А лекарство – его отсутствие в моей жизни.

– Проводить Вас? Сейчас будет семинар по организации работы с потребителями.

– Да, спасибо.

Мы разворачиваемся, чтобы идти обратно к административному зданию, и я тут же натыкаюсь на тяжёлый взгляд карих глаз.

Торопов. Прямо перед нами.

– Олеся Александровна, можно Вас? – говорит он, даже не взглянув на Юрасова.

Так хочется ответить отказом… Но публичные скандалы – это точно не моё.

– Конечно, – выдавливаю скупую улыбку. А вот Юрасову улыбаюсь открыто: – Спасибо за уделённое время.

– И Вам, – кивает он. – Не прощаюсь.

Уходит, вальяжно засунув руки в карманы брюк. Торопов медленно подходит, и его мощное тело накрывает меня тенью, загораживая солнечный свет.

– Мне показалось, или ты с ним флиртовала сейчас? – оскаливается бывший муж. – Нормально, Лесь… Шатов вне доступа – значит, можно гульнуть от него?

– А что такое? Озаботился вдруг моральными принципами своего сотрудника? – ядовито парирую в ответ. – Ты? Ты и мораль? Да неужели?

– Лесь… Ты так и не поняла, что я любил только тебя. И я бы ни за что тебя не обманул, – внезапно становится серьёзным его голос.

И в нём даже чудится искренность…

Так, стоп!

Мысленно бью себя по голове, приводя в чувство. Какая искренность у Торопова?

– Кир, после развода я вообще не думала ни о тебе, ни о твоей любви, – говорю так же серьёзно. – И тебе не советую продолжать мусолить эту тему. Мы были женаты всего один год. Год! По сравнению с тем, сколько мы в разводе, год – это сущая мелочь.

– Мелочь, значит? – вновь злится он. – А я думал, ты меня любила. Во всяком случае, тогда ты всё время пела мне о любви.

Наклоняется к моему лицу, понижает голос до шёпота:

– И когда стонала во время секса, я тоже отчётливо слышал «люблю». И когда трахал тебя, ты тоже кричала «люблю». Разве нет?

Мои щёки горят. Внизу живота всё плавится.

Ну нельзя так с живым человеком! С человеком, у которого очень скудная интимная жизнь эти пять лет.

Перед глазами плывёт от нахлынувших воспоминаний, таких отчётливых и ярких.

– Можешь не отвечать, – звучит самодовольный голос. – Я и так вижу, что ты всё помнишь. И наши любовные игры, и свои слова о любви.

Разворачивается и уходит. Видимо, с чувством выполненного долга, чёрт возьми!..

Шесть лет назад

Заламывая пальцы, нервно хожу из угла в угол. Время пять. Я уже полностью собралась на свидание. Но мне страшно. Хотя не идти тоже страшно.

У меня по-прежнему нет телефона Кирилла, я просто должна выйти к подъезду через полчаса. А если бы был, я бы наверняка уже слилась и всё отменила. Придумала бы что-нибудь правдоподобное, лишь бы не ехать к нему домой.

Останавливаюсь у двери комнаты, прижимаюсь к ней лбом. Горло перехватывает от очередной панической атаки.

Это так глупо… Мне двадцать лет, а я боюсь свидания.

Кирилл чётко дал понять, что у нас будет секс. А я боюсь. С сексом у меня не очень. В первый раз было больно и совсем не по любви. Просто опыт – как я убеждала себя после.

У того парня тоже был просто опыт и тоже впервые. Мы были друзьями. Дружба после секса сошла на нет, нам было неловко находиться рядом. Не знаю, почему…

Больше я сексом никогда не занималась. И с того раза прошёл уже год.

Бросаю взгляд на настенные часы. Прошло пятнадцать минут, а я вроде бы лишь моргнуть успела. Выхожу из комнаты. Стараясь не думать ни о чём, обуваюсь в прихожей.

Кирилл наверняка ещё не подъехал, но лучше я на свежем воздухе его подожду.

– А ты куда, котёнок? – появляется мама.

– Погулять.

– С Кириллом? – загораются её глаза.

– Да. Скорее всего, вернусь поздно.

Опускаю взгляд. Неловко говорить матери, что, возможно, останусь у парня.

– Конечно-конечно! – радостно сплавляет она меня. – Повеселись. Считай, что мы за тебя не волнуемся. Ты в надёжных руках.

Мои родители в восторге от Кирилла, хотя видели его лишь дважды. Мама, будучи женой писателя, любит всё романтизировать. И астрологией увлекается. С уверенностью заявила мне вчера, что наша встреча с Кириллом неслучайна. Что нас звёзды свели. Созвездие Льва в каком-то доме… Не помню уже, что она там наговорила.

– Ладно, пойду.

– Хорошо провести вам время, котёнок!

Спускаюсь по лестнице на подгибающихся ногах. Выхожу из подъезда. Крутая иномарка с номером 666 уже на месте. Кирилл выходит мне навстречу. Тискает в объятьях, невесомо касается моих губ своими.

А у меня всё болезненно дрожит внутри. Вот я трусиха!

– Что-то случилось? – ловит моё состояние Кирилл. Пытливо смотрит в глаза. – Ты плохо себя чувствуешь?

Сначала утвердительно киваю, потом качаю головой. Врать я не люблю.

– Волнуюсь просто. У нас всё как-то слишком быстро…

Опускаю взгляд. Но Кирилл властно сжимает мой подбородок и поднимает моё лицо, вынуждая взглянуть на него.

– Я давлю на тебя?

– Немного.

– Это плохо. Не хочу давить.

В его голосе я слышу искренность, и меня отпускает немного.

– Готов изменить планы. Ко мне не поедем, придумаем что-нибудь другое. Хочешь полетать на воздушном шаре?

– Что? – от изумления лицо вытягивается.

– Полетать, – улыбается Кирилл. – Я могу позвонить и договориться. Мой друг занимается шарами. Может прокатить нас в любой момент.

– Конечно, хочу! – радуюсь как ребёнок.

– Тогда пошли в машину. Сейчас позвоним и всё организуем.

Помогает мне забраться в салон. Поставив телефон на громкую, разговаривает с приятелем.

– Юр, очень надо сегодня. Важный вечер. С девушкой.

– Ну подожди… Попробую перенести тут одних.

– Окей, ждём.

Юра перезванивает буквально через минуту.

– Приезжайте, всё решил. Шарик свободен.

– Отлично, летим.

Лукаво играя бровями, Кир смотрит мне в глаза.

– Ну что, погнали?

– Да! – хлопаю в ладоши. – Это просто невероятно! Я так рада…

Подхватив ладонью за затылок, притягивает меня к себе. Глубоко и жадно целует. И я отдаюсь этому поцелую полностью…

Сейчас он не давит на меня, настаивая на сексе, и мне становится легко и очень хорошо… Рядом с ним хорошо.

Невероятный парень!

Шесть лет назад

Кир

К нашему приезду всё уже готово. Надутый шар нетерпеливо покачивается в воздухе в ожидании старта, горелка время от времени фыркает пламенем, поддерживая температуру в шаре.

Юра – пилот аэростата экстра-класса, и я полностью ему доверяю.

Нам помогают забраться в корзину и пристегнуться.

– Ох! Немного страшно, – улыбается Леся, вцепившись в край корзины.

– Не бойся, я с тобой, – шепчу, уткнувшись в её висок.

Обняв за плечи, прижимаю к себе сильнее.

– Всё, погнали! – командует Юра.

Второй пилот тоже на месте. Начинается подъём.

Под нами на земле остаётся джип с прицепом, он поедет вслед за аэростатом. Потом мой приятель филигранно приземлится в этот прицеп. Так может не каждый.

– А на сколько метров мы поднимемся? – взволнованно шепчет Леся.

– Пятисот будет достаточно. Но можно и выше.

– Нет, не надо выше.

Она немного дрожит от страха и волнения.

Шар неторопливо поднимается над полем, юго-восточный ветер выбирает нам направление в сторону реки. Вдалеке видны огни города.

– Жалко, что уже темнеет, – говорит Леся, немного повернув голову. – Такая красота под нами, а уже почти не видно.

Удерживая её за подбородок, прижимаюсь к губам. Странно, но желание целовать эти губы не покидает меня.

–Потом как-нибудь на рассвете полетаем, – говорю охрипшим голосом и вновь целую.

Вообще-то, мы весь полёт целуемся, и я не отпускаю Лесю из своих настойчивых объятий.

Приземляемся, как и ожидалось, идеально. Леся с восторгом благодарит пилотов. Юрик с ней немного флиртует, гад такой.

На джипе нас довозят до моей тачки.

Пересаживаю девушку в машину, вручаю бутылку воды, сам иду пожать руку приятелю.

– Твоя? Или так? – Юра неопределённо взмахивает рукой.

– Моя. Жена будущая, – отвечаю довольно холодно, чувствуя неожиданный всплеск злости.

– А Ангелина где? – с удивлением спрашивает он.

– Ангелина – это дело прошлого. И не говори о ней больше, – кошусь на Лесю, сидящую в тачке.

– Понял… Хорошенькая, – указывает подбородком на Лесю. – И совсем не похожа на твой тип женщин.

– Не похожа, – пожимаю плечами.

А то, что хорошенькая, я и сам вижу.

– Ладно, поедем мы, – пожимаю ему руку. – Спасибо, друг. Выручил!

– Обращайся.

Юрик салютует Лесе, а она машет ему в ответ. Ещё и улыбается так сладенько…

Сажусь за руль. Куда податься дальше, я не знаю. Вообще, что-то как-то не по плану всё идёт. Нам в ЗАГС через четыре дня, а Леся пока не подпускает к себе достаточно близко. Принимаю решение действовать через её родителей.

Паркуюсь возле гипермаркета.

– Как ты смотришь на то, что мы сейчас купим какой-нибудь вкусный торт и пойдём к тебе пить чай? – смотрю девушке в глаза.

Она теряется от моего предложения.

– Эмм… Даже не знаю… Может, завтра? Я хоть предупрежу родителей.

Снова хочется надавить, но…

– Окей, давай завтра, – уступаю. – А сегодня… – задумчиво барабаню пальцами по рулю. – Чем бы нам таким интересным заняться?

Леся касается моего плеча.

– Не надо больше ничего, Кирилл. Не хочу, чтобы ты тратил деньги на новые дорогущие развлечения. Ты… и так уже меня покорил.

Признаваясь в этом, она краснеет. Расфокусированный взгляд скользит по моему лицу: от губ к глазам и обратно.

Сжимаю её пылающие щёки ладонями.

– Юру ты очень хорошо поблагодарила за полёт, – вырывается у меня ревниво. – А где моя благодарность?

– Я… Я благодарна, – трепещут её ресницы. – Хочешь… поедем к тебе.

И так невинно это звучит… А ведь я хочу от неё совсем не невинные вещи.

– Хочу, – садится мой голос.

Ловлю её нижнюю губу, с шумом втягиваю в рот и замираю, задохнувшись от эмоций.

– Тебя хочу… Не смогу вести себя примерно… Тебе лучше отказаться от моего приглашения, – зачем-то отговариваю её.

Но Леся вдруг сама целует меня. Нежно и глубоко. Гладит подрагивающими пальчиками мои плечи. Это так приятно… Кажется, она действительно готова ко мне поехать…

Но уточнить всё-таки стоит.

– Это значит, что мы едем?

Утвердительно моргнув, Леся садится прямо.

Ух… Я уже воспламенился от этой скромной девочки.

По дороге к моей квартире заказываем доставку еды. Я же обещал ужин.

Курьер с заказом подъезжает как раз в тот момент, когда мы паркуемся возле подъезда. Расплачиваюсь, беру Лесю за руку и веду к себе.

Дом трёхэтажный, моя квартира на третьем. Лифта нет. Эту квартиру я получил по наследству от бабушки с дедушкой. Шикарная трёхкомнатная сталинка, в которой я совсем недавно закончил ремонт. Мы с Ангелиной собирались жить здесь первое время после свадьбы. Пока её папаша не закончит строительство новомодного коттеджа по соседству со своим особняком.

– Проходи, чувствуй себя как дома.

Леся снимает туфельки. Неуверенно проводит по полам жакета, но так и не решается его снять.

На ней слишком много одежды. Эти джинсы меня просто выбешивают. Мне бы хотелось рассмотреть её ножки.

Провожаю девушку в гостиную и несу пакет с едой на кухню. Перекладываю роллы из пластиковых контейнеров на большую тарелку, прихватываю с собой бутылку вина и бокалы и возвращаюсь в гостиную.

Меня вновь накрывает волной вожделения, когда вижу, что Леся всё-таки сняла жакет. На ней белая облегающая майка. В v-образном вырезе прекрасно видно манящую ложбинку между грудей.

Расстёгиваю пуговицы на своей рубашке и под застывшим взглядом Леси снимаю её, поигрывая мышцами груди. Девушка моментально отводит глаза. А мне так хочется, чтобы она смотрела на меня…

Садимся прямо на полу у низкого столика. Разливаю по бокалам вино. За руль я возвращаться сегодня не планирую, Леся останется здесь.

– Я не умею этим пользоваться, – откладывает в сторону палочки для суши.

Я свои тоже откладываю.

– Будем есть руками… Нет, лучше, я тебя покормлю, – заявляю с хищной улыбкой.

Двигаюсь ближе к ней. Беру ролл, макаю в соус, подношу к губам девушки. Она медлит.

– Открывай, – командую я.

Доверчиво глядя мне в глаза, открывает ротик.

– Кусать не надо. Возьми в рот целиком.

– Мм… – мычит от удовольствия, жуя ролл. – Вкусно, – промокает губы салфеткой.

– Теперь твоя очередь.

Открываю рот. Леся нерешительно берёт ролл. Так же, как я, макает в соус и кладёт мне на язык.

Так и кормим друг друга по очереди… Один ролл разваливается в моих руках, рис падает на ключицу Леси. Довольно ухмыльнувшись, собираю рис губами. Веду языком по горлу к подбородку. Коротко целую в губы и вручаю Лесе бокал.

Пьём вино, не сводя друг с друга глаз. Кажется, даже воздух между нами искрит от напряжения. Но прежде, чем дать пламени разгореться окончательно, нужно сказать что-то правильное.

– Ты нравишься мне, Олеся, – произношу я, смакуя её имя. – Может, ты сейчас и не поверишь моим словам… Я вижу в тебе свою жену.

– Что-о? – шокированно распахивает глаза.

– Да, – утвердительно моргаю я с улыбкой. – Только не пугайся, ладно? Я и правда хотел бы на тебе жениться.

– Но мы же друг друга совсем не знаем! – говорит она, поставив бокал на стол.

– А что мешает узнавать друг друга уже после штампа в паспорте? – парирую я. – Так даже интереснее, не находишь? Два почти незнакомых человека будут сближаться не на коротких свиданиях, а в рамках… эмм… более тесной связи. Тогда отношения изначально будут более доверительными и открытыми. И пустых ссор мы сможем избежать. Штамп в паспорте не позволит быстро разбежаться. Придётся вместе решать возникающие проблемы.

Увидев, что Олеся внимательно слушает, воодушевлённо продолжаю:

– Но это всё, конечно, при условии, что я нравлюсь тебе так же, как ты мне. Что скажешь? Нравлюсь?

Она кивает.

Вот и славно.

– Тогда… – поднимаюсь с пола. – Сейчас вернусь.

Ухожу в спальню. В комоде лежит кольцо, которое я покупал для Ангелины. Тогда выяснилось, что она не любит сапфиры, и пришлось купить другое.

Возвращаюсь в гостиную. Сажусь рядом с Лесей и открываю коробочку. Девушка вздрагивает. Смотрит на кольцо и тут же поднимает взгляд к моему лицу.

– Я… не понимаю, – шепчет она.

– Я делаю тебе предложение, – так нервничаю, что голос садится. – Это всё, что ты должна понимать.

Достаю колечко, примеряю на её пальчик. Немного великовато.

– С размером не угадал. Жаль.

– Кирилл, это всё слишком быстро!.. – дрожит её голос.

– Я свою позицию высказал. Вижу тебя своей женой. Если ты согласна, то свадьба состоится в эту субботу.

Ну вот и всё! Наконец-то я это сказал. Теперь она смело может падать в свой обморок.

Леся

Семинар длится два часа. И вроде информация интересная, и преподносится увлекательно… Но когда я выхожу на улицу после семинара, чувствую себя ужасно вымотанной.

Темнеет. Наконец-то этот день подходит к концу.

– Леся! – подбегает ко мне Рита. – После ужина будут посиделки. Ты идёшь, и это даже не обсуждается!

– С кем?

– Да свои будут. Надя, Лев… Ну, может, кто-то из «Клика», – отводит взгляд.

Ясно. Уже кого-то подцепила.

– Рит, пожалуй, я пас…

– Ну хватит, – решительно перебивая, кладёт руки мне на плечи. Строго смотрит в глаза. – Ты же вообще нигде не бываешь, Лесь. Ну расслабься немного, раз уж обстоятельства позволяют.

Даже не знаю… Но, с другой стороны, я действительно очень давно не веселилась. Работа и дом. Вот и вся моя жизнь.

– Ладно. Куда нужно будет подойти?

Ритка расцветает.

– За столовой есть летняя терраса. Там уютно. Оденься только потеплее.

– Хорошо.

– После ужина, – строго напоминает она. – Не появишься – я сама за тобой приду. Поняла?

– Ага.

Рассмеявшись, она убегает. Иду к своему домику. Есть мне совсем не хочется, поэтому я пропускаю ужин. Просто падаю на свою двуспальную кровать со свежими простынями и пытаюсь не уснуть.

Пробую набрать маме, но абонент недоступен. Они сейчас живут на даче, а там со связью всегда плохо. Пишу сообщение. Оно тоже остаётся висеть недоставленным.

Ближе к семи вечера надеваю джинсы, топ и пиджак. Ничего другого у меня здесь просто нет. Не в платье же идти.

Распускаю волосы. Претенциозно осмотрев себя в зеркале, всё-таки крашу губы. Выхожу на улицу и тут же зябко поёживаюсь. В пиджаке я и получаса не выдержу. Хотя это отлично. Будет повод уйти.

В столовой всё ещё многолюдно. А мои коллеги уже сидят на летней террасе. Надя, Рита, Лев… И двое мужчин, которых я не знаю.

– Леся, это Олег и Артур, – знакомит меня с ними Рита. – Работают в «Клике». Должности свои скрывают, – игриво дёргает бровями.

– Садитесь, Леся, – Артур отодвигает для меня стул. – Вина?

– Немного, – соглашаюсь я.

– Лесь, давай по коньячку, – предлагает Рита. – Вином ещё пачкаться…

– Нет, я – вино.

– Пфф! – фыркает Надя. – Леся у нас образец для подражания, ты забыла? Образцы не пьют крепкий алкоголь.

– Да ладно тебе! – отмахивается Рита. – Что вы вечно цепляете друг друга?

Вообще-то, я никогда Надю не цепляю. Это её от меня бомбит.

– Хорошо. Образец для подражания, то есть я, – с улыбкой тычу в себя пальцем, – сегодня будет пить коньяк.

– Вот это по-нашему! – ухмыляется Олег.

Артур наполняет рюмки.

– За слияние! – торжественно произносит Рита, заигрывающе стреляя взглядом в Олега.

Чокаемся. Все выпивают, а я всё же сначала нюхаю содержимое. Пахнет не очень… С трудом делаю глоток этой гадости. Внезапно Артур подносит к моим губам виноградину.

Я не стану есть из его рук… Вежливо уклоняюсь, и сама тянусь к блюду с фруктами. Беру дольку яблока.

– Вы замужем? – спрашивает Артур.

– Нет.

– Хм… – разглядывает меня внимательно. – Ещё не встретили того самого?

– Не встретила.

– Не по тем улицам ходите, Леся, – подчёркивает голосом моё имя.

Его флирт нельзя назвать утончённым. Скорее всего, он всегда действует нахрапом. Я таких мужчин теперь опасаюсь.

Отворачиваюсь и начинаю болтать со Львом.

– Что ты там рисуешь? Покажи.

Парень демонстрирует нам карикатуру на Надю. Большущий нос, маленькие глазки, нелепо приоткрытый рот…

Всё преувеличено, конечно, но получилось вполне похоже на оригинал. Мне с большим трудом удаётся не рассмеяться.

– По-твоему, я так выгляжу? – зло цедит Надя, глядя на Льва.

– Ага. Когда хамишь всем вокруг. Я так вижу.

– Ну да. Я художник, я так вижу… Художник без вкуса!

– Да перестань, Надюш, – пытается успокоить её Рита. – Да он меня уже раз сто рисовал. И похуже.

Олег забирает планшет из рук Лёвы, рассматривает рисунок.

– Неплохо, кстати. Можешь логотип этого мероприятия придумать?

– Легко.

Лев забирает планшет и погружается в работу. Возможно, он и правда сможет быстро попасть в штат «Клика». Бедный наш «Прайм»…

– Давайте выпьем ещё!

Олег вновь разливает коньяк по рюмкам. Выпив вторую порцию, чувствую, как теплеет в груди, как расслабляется тело. Даже прохладу вечера перестаю ощущать.

– Сейчас бы потанцевать!.. – двигает плечами Рита.

– Организуем, – говорит Артур и уходит.

Надя, судя по всему, на всех обиделась. Даже с Риткой разговаривает нехотя.

Через пару минут начинает звучать музыка. Артур подходит с большой переносной колонкой. Ставит её под стол.

– Класс! – вскакивает Рита. – Кто со мной?

Пытается выдернуть на танец Надю, но та отказывается. Взгляд Ритки упирается в меня.

– Лесь…

– Нет-нет! Я пока не готова, – смеюсь я.

Кажется, коньяк всё же поднял мне настроение.

– Да ну вас в баню! – обижается Рита и опускается на стул.

В этот момент Лев с воодушевлением восклицает:

– Вот!

Демонстрирует всем свою работу. Олег внимательно рассматривает логотип.

Вообще-то, это шедевр. Рисунок связал в одно целое книги, электронные символы и газеты. Всё это составляет очень гармоничную композицию. Если присмотреться, то можно увидеть слово «Клик».

Артур присвистывает, они с Олегом переглядываются.

– Ну всё… – разводит руками Рита. – Походу, заберут нашего Львёнка.

Олег хлопает Льва по плечу.

– Не знаю, что решит наш босс, но я замолвлю за тебя словечко.

– Спасибо, – краснеет Лёва.

Они пожимают друг другу руки.

– А вот, кстати, и босс, – прокашливается Артур.

Все обращают взгляды на мужчину, неторопливо подходящего к нашему столу.

Торопов собственной персоной…

– Надеюсь, не помешал?

Самодовольно усмехнувшись, мой бывший муж берёт стул и, бесцеремонно поставив его рядом с моим, подсаживается к нашей компании.

– Конечно, нет, Кирилл Бахтиярович, – подхалимски улыбается ему Артур, сидящий с другой стороны от меня.

– Выпьете с нами? – сияет Рита.

– Да, можно.

Убавив громкость музыки, Олег разливает коньяк. Все чокаются друг с другом.

Я тоже пью. И с гораздо большим желанием, чем десять минут назад. Напиться и отключиться сейчас было бы неплохо.

Как себя вести рядом с Тороповым в присутствии коллег, я пока не понимаю. Он давит на меня лишь одним своим присутствием.

Даже не говоря со мной.

Не прикасаясь.

А сейчас он сидит так близко, что я чувствую жар его тела.

– Посмотрите, Кирилл Бахтиярович, – Олег подсовывает боссу планшет Льва.

– Что это? – изучает рисунок Кирилл.

– Экспромт. Логотип данного слияния.

– Неплохо, – сухо роняет Кирилл, отдавая планшет обратно.

Похоже, Олегу нечего сказать на это «неплохо». А Лёва явно приуныл от такой оценки. И мне бы прикусить свой язык и вспомнить о потребностях родного «Прайма»… Но, судя по всему, во мне начинает говорить выпитый коньяк.

– Просто «неплохо»?

Вырываю планшет из рук Льва, кладу на стол перед Тороповым.

– Этот парень, – тычу пальцем в Лёву, – гений! Понятно? А Ваше «неплохо» как минимум непрофессионально, Кирилл Бахтиярович!

Рита охает, а Надя злобно скалится. Олег с Артуром нервно прокашливаются.

Да плевать!

Смотрю бывшему мужу в глаза. С вызовом и однозначным посылом: «Ты ведь нихрена в этом не понимаешь, Кирилл. Твой уровень – это стрип-бары!»

В глубине его глаз вспыхивают азартные искры. Он берёт планшет и с минуту изучает рисунок.

– Мне не хотелось говорить о работе, когда все уже настроены на весёлый вечер с музыкой и алкоголем. Но раз уж Вы, Олеся Александровна, настаиваете… Логотип действительно хорош в рамках экспромта. Вы молодец, Лев Борисович, – тянется через весь стол и пожимает обескураженному Льву руку. – Если хотите попасть в ряды сотрудников «Клика», то я могу предоставить Вам эту возможность. На конкурсной основе, конечно же. Сейчас открыта вакансия дизайнера в рекламном отделе. Интересует?

Лёва кивает.

– Тогда жду Вас в понедельник в офисе.

Торопов отдаёт планшет Лёве и переводит самодовольный взгляд на меня. А мне хочется прилюдно изобразить фейспалм.

Молодец, Дождикова, оставила «Прайм» без дизайнера. Браво!

Но глядя на светящееся счастьем лицо нашего Львёнка, я могу себя оправдать. У парня огромный потенциал, но его должность в «Прайме» не давала ему использовать свой талант полностью. Лев работает очень быстро, и при этом качественно, а всё оставшееся рабочее время тратит на карикатуры…

– Тогда… за Лёву, что ли? – неуверенно поизносит Рита, сама разливая коньяк по рюмкам.

– Да! – соглашается Торопов.

– За Льва! – восклицает Олег.

Чокаемся, выпиваем. Я наконец-то пьянею… В груди горит. И щёки горят. Но по коже всё-таки бегают мурашки, потому что на улице стремительно холодает.

Артур прибавляет музыку.

– Вы как хотите, а я танцевать! – вскакивает Рита.

Надя тоже поднимается. Виляя бёдрами, девушки выходят на свободное пространство и начинают извиваться под какой-то джаз.

Мужчины поглядывают на них с интересом. Все, кроме Кирилла. Бывший муж прожигает мою щёку пристальным взглядом.

Внезапно он снимает свой пиджак и накидывает мне на плечи.

– Зачем? – спрашиваю беззвучно.

– Ты замёрзла, я же вижу.

– Как и всегда, очень проницательный, – отвечаю язвительно.

– Когда речь заходит о тебе – да.

– Ой, перестань!

Олег и Артур улавливают, что мы обращаемся друг к другу без официоза, но не решаются задавать вопросы.

Пиджак бывшего мужа давит на плечи, словно кирпич. Хочется его скинуть. Просто дёрнуть плечами и позволить ему шмякнуться на пол. Но я не хочу делать это публично. Не хочу сплетен. Не хочу, чтобы присутствующие узнали, кто мы с Кириллом друг другу.

Достаточно и того, что мой директор в курсе. Остальные сотрудники «Прайма» не работают настолько долго, чтобы знать о нашем браке с Тороповым.

Джазовая композиция сменяется энергичной латиноамериканской музыкой. Надя с Ритой так зажигают, что мне даже становится немного завидно. Я бы тоже хотела вот так же беззаботно крутить пятой точкой под бодрые ритмы.

Когда девчонки возвращаются за стол, в руках Олега появляется новая бутылка коньяка.

Ох, мне пора бежать отсюда. Пить я никогда не умела.

– За слияние! – говорит Артур.

Мы снова выпиваем.

– Закусывай, Дождикова, – Кирилл двигает ко мне канапешки.

Проигнорировав его, касаюсь плеча Артура.

– Передай мне, пожалуйста, виноград.

– Легко! – ухмыляется тот.

Берёт гроздь и подносит её к моему лицу. Так, чтобы я могла поймать виноградину губами.

Сладко улыбнувшись Артуру, хватаю ртом ягоду.

– Спасибо.

– Обращайся!

Прикусываю нижнюю губу, и Артур вожделенно смотрит на мой рот.

Дождикова, ты не в себе! Флиртуешь с парнем назло бывшему мужу! Ужас!..

Звучит медленный блюз, и Ритка вытаскивает Олега на импровизированный танцпол. Надя танцует без партнёра, красиво извиваясь и поглаживая свои плечи и бёдра. Лев и Артур не сводят с неё глаз.

– Ты выхватишь за это, Дождикова!.. – шипит Кирилл, воткнувшись губами в мой висок. – Ешь из чужих рук? Серьёзно? Такая голодная? С радостью накормлю тебя. Так накормлю, что ты забудешь обо всех мудаках, которые были в твоей жизни после меня.

– Отстань!

Пытаюсь оттолкнуть его, старательно игнорируя пожар, разгорающийся внизу живота. Даже его чёртов голос пробирает меня до мурашек.

Это всё коньяк! Да, просто коньяк…

Наконец Торопов отстраняется, освобождая моё личное пространство.

– Артур, – вновь касаюсь плеча соседа. – Можно пригласить Вас на танец?

Если бы не коньяк, я бы никогда не осмелилась на такое. Но о том, какая я дура, подумаю лучше завтра.

– Конечно, Леся. Простите, сам как-то не сообразил… Идёмте.

Мужчина протягивает мне руку и помогает подняться. Пиджак Кирилла соскальзывает с плеч. Бывший муж успевает его поймать. Мы сталкиваемся взглядами. В его карих глазах пылает обещание, что я отвечу за этот танец. Возможно, уже сегодня. И это ещё сильнее подстёгивает меня продолжать.

Артур отводит меня немного в сторону, чтобы не мешать эротичному танцу Нади. Мягко обнимает за талию. Кладу руки ему на плечи, и начинаю тихонько двигаться, подстраиваясь под ритм музыки.

– А Вы, Олеся, не хотели бы поработать в «Клике»? – шепчет Артур.

– С этого дня мы вроде бы и так все в «Клике».

– Я имею в виду – непосредственно в нашем основном офисе.

– Мне нравится моя должность.

– И какая же? – Артур проявляет искренний интерес.

– Я – редактор.

Внезапно моей спины кто-то касается. Вижу, что Артур смотрит куда-то за моё плечо.

– Позволь, я украду у тебя девушку…

Голос Кирилла вибрацией проходит по моей спине.

– Конечно, Кирилл Бахтиярович, – отстраняется от меня Артур.

Господи!.. Ну кто так делает?

Разворачиваюсь к бывшему мужу. Скучающе смотрю ему в лицо.

– Я уже натанцевалась.

– Потерпишь, – цедит он сквозь зубы и крепко сжимает мою руку.

Дёрнув на себя, припечатывает к своей груди так, что не остаётся ни миллиметра свободного пространства между нами. Обвивает руками талию, не позволяя отстраниться. И начинает медленно двигаться под музыку. Наши тела слишком ощутимо и интимно соприкасаются.

Танцевать с Кириллом – это почти то же, что заниматься с ним сексом. Он прекрасно знает, какую реакцию может вызвать в женщине своими наглыми прикосновениями, близостью прекрасно сложенного тела, твёрдостью литых мышц, прощупывающихся под одеждой.

– Ты уже готова уйти? – шёпотом произносит Кирилл, прижимаясь щекой к моей макушке. – Только скажи – и мы уйдём. Вместе. Поговорим наедине.

– Мне не нужна твоя компания, – отзываюсь как можно равнодушнее.

Бесит то, что я даже голову не могу повернуть, и мне приходится дышать ароматом его тела, прижавшись носом к широкой шее.

– Давай уйдём, Лесь… Ты же не хочешь, чтобы Артур потерял сегодня свою работу? Ты буквально провоцируешь меня избавиться от этого сотрудника.

– Понятно. Шантаж! Как это по-Тороповски, – горько усмехаюсь я.

– Ну не бить же мне его, – парирует Кирилл. – Но если хочешь, можем устроить мордобой. Всё ради тебя, бывшая жена.

Я уже на грани… Сейчас взорвусь, начну кричать и плеваться ядом. И плевать мне на то, что на нас глазеют коллеги.

Надо уходить.

К счастью, трек заканчивается, и Торопову приходится меня отпустить. Направляюсь к столику, чтобы со всеми попрощаться, но Кирилл хватает меня за кисть и резко дёргает в сторону.

– Хорошо Вам посидеть! – бросает он оставшимся и силой уводит меня с террасы.

Торопливо перебирая ногами, едва поспеваю за его широким шагом. Кирилл буквально пышет гневом, я это отлично ощущаю. Такого Торопова я тоже прекрасно знаю. Раньше, когда злился, он был ещё безудержнее в сексе…

– Куда ты меня тащишь?

Пытаюсь выдернуть руку, но это нереально.

– К тебе или ко мне – неважно. Но твой домик ближе, – отрезает, не глядя на меня.

– Зачем? Я не приглашала тебя к себе!

– Мне приглашение не требуется.

– Зачем, Кирилл? Что ты забыл в моём номере?

– Я буду тебя трахать, Дождикова! – тихо рявкает он, резко остановившись. – До тех пор, пока не получу всё, зачем, собственно, и вернулся.

Господи… Что?

Шесть лет назад

Кир

– Кирилл, ты сейчас серьёзно говоришь? – шокированно шепчет Леся, нервно сжимая и разжимая пальчики.

– Серьёзно. Очень-очень, Лесечка, – пересаживаю её к себе на колени. – Скажи, что ты согласна.

– Я… не знаю, – тихо произносит она. – Родителям надо сказать.

– Скажем. Завтра утром скажем.

– У папы сердце больное, – качает головой. – Боюсь, что он разнервничается. Что ему может стать плохо.

– Он же не на казнь тебя отправит, а замуж… – массирую ей плечи, пытаясь расслабить.

– Кирилл, это… всё это… – с трудом подбирает слова. – Прости, но это похоже на розыгрыш.

– Почему?

Перебрасываю её волосы на одно плечо. Провожу губами по шее.

– Потому… – начинает дышать неровно и глубоко. – Потому что мы из разных миров.

– О чём ты? Не понимаю тебя…

Мои руки перемещаются на грудь. Сжимаю упругое полушарие, и Леся выгибается в спине, выдавив сладенький стон.

Какая отзывчивая девочка!..

– Мы из одного мира, Леся, – говорю, одновременно покусывая её шею. – И это большая удача, что в этом огромном мире мы смогли найтись.

Есть ли лицемерие в моих словах? Да, процентов на шестьдесят я определённо притворяюсь. А вот оставшиеся сорок… Хм… Не знаю. Эта девушка действительно мне понравилась, несмотря на то, что совсем не мой тип.

Есть в ней что-то завораживающее. И меня прёт от того, как она пахнет.

И процент искренности моего заявления, честности по отношению к ней может очень даже подрасти.

Руки скользят под маечку, добираются до бюстгальтера. Там что-то неожиданно кружевное и тонкое. Вожу пальцами по твёрдым сосочкам, отчётливо проступающим через ткань.

– Кирилл… Кирилл, пожалуйста…

Леся прижимается спиной к моей груди. О чём она просит меня? Остановиться? Продолжать?

Тяну маечку вверх, оголяю животик.

– Подними руки, – хрипло выдыхаю, прижавшись щекой к её виску.

Медленно поднимает. Стягиваю с неё майку и впиваюсь глазами в грудь. Белый кружевной лифчик. Большая каплевидная грудь Леси в этом нежном кружеве заводит похлеще, чем формы Ангелины в откровенном белье из секс-шопа.

Оголяю грудь, щипаю за сосочки.

– Ох… Ммм… – Леся запрокидывает голову на моё плечо.

Каждое прикосновение к ней – как разряд тока по моим оголённым нервам.

– Ты очень сексуально звучишь, – шепчу в её ушко. – Хочу послушать ещё… Громче. Пойдём в спальню.

Подхватив девушку на руки, встаю. Леся цепляется за мою шею. Сталкиваемся взглядами. Её – поплывший от желания – мощным разрядом проходится по моей эрекции. От стояка буквально искрит в голове. И сердце долбит о рёбра на пределе.

Пинком открыв дверь спальни, опускаю Лесю на кровать. Свет здесь выключен, но через открытую дверь проникает немного света из прихожей.

Снимаю с Леси бюстгальтер и жадно рассматриваю её грудь. Мысленно отмечая, что видел немало сисек после пластики, но ни одна не была такой идеальной. А тут ещё и натурпродукт.

Обвожу языком розовый сосочек. Прикусываю губами и оттягиваю.

Леся выгибается и закрывает лицо ладонями.

Нет-нет-нет… Хочу видеть лицо и слышать каждый звук.

Поднимаюсь губами к шее, одновременно отрывая её руки от лица. Впиваюсь в губы. Наши языки сплетаются.

Разорвав поцелуй, хрипло произношу:

– Ты ведь не девственница?

С отчаянием в глазах качает головой. И этот взгляд показывает, что опыта у неё маловато.

Коротко поцеловав её мягкие губки, вновь спускаюсь к груди. Наощупь расстёгиваю молнию и пуговицу на её джинсах. Спускаю по бёдрам. Встав с кровати, стягиваю с неё штаны. Под черепной коробкой искрит ещё ярче от вида белых кружевных трусиков. И ножки у Леси – ммм… Гладенькие, стройные…

Откинув джинсы, ставлю маленькие стопы себе на живот и глажу пальчики. На аккуратных ноготках нет никакого лака. Сгибаю её ноги в коленях, развожу в стороны, кладу ладонь на пах.

Леся дёргается всем телом, накрывает мою руку своей. Ловлю её панический взгляд.

– Шшш… Всё хорошо… – шепчу я. – У нас всё будет хорошо. Обещаю, ты не пожалеешь.

Расслабляется. Убирает руку. Очень медленно спускаю трусики по бёдрам, обнажая гладенький лобок. Прижимаю её трусики к носу, глубоко вдыхаю. Она так пахнет… Потрясающе!

Леся вновь закрывает лицо руками.

– Откройся! – тихо рычу я. – Смотри на меня.

Дрожа всем телом, убирает руки. Фокусирует взгляд на моём лице.

Запихнув трусики в карман брюк, опускаю голову и устраиваюсь лицом между её стройных ног. Развожу шире бёдра и, удерживая взгляд девушки, пробую её на вкус.

– Ох… мамочки!.. – выдыхает она с надрывом.

Леся течёт. Мокрая, горячая, вкусная… Аррр!..

Обхватив губами клитор, вышибаю из неё новую порцию стонов. Посасываю нежную плоть, вылизываю лоно. И просто дурею от накала чувств…

Инстинкты толкают меня поторопиться, и я снимаю брюки и боксёры. Ложусь на девушку, прижимаюсь головкой к её лону. Леся вдруг упирается руками в мою грудь.

– П-презерватив, – произносит беззвучно.

Морщусь. С резинкой будет совсем не то.

– Я не буду в тебя кончать.

– П-презерватив… П-пожалуйста!.. – заикаясь, просит она.

Чистый я… У меня целый талмуд анализов. А иммунное бесплодие гарантирует не залёт.

Но ведь вслух этого не скажешь. Моё самолюбие и так разъёбано в хлам.

Но Лесино упрямство, судя по всему, сейчас не сломаешь и не прожмёшь.

Беру из ящика тумбочки презерватив, быстро извлекаю из упаковки, раскатываю по члену. Леся наблюдает за моими действиями, нетерпеливо ёрзая на постели.

Странно, но я вдруг проникаюсь к ней уважением. За то, что настояла на своём.

Ложусь на неё. Впиваюсь в приоткрытый ротик, передавая девушке её собственный потрясающий вкус. Вдавливаюсь головкой в узкое лоно.

Её дыхание сбивается.

– Обхвати меня ногами, – шепчу, почти не отрываясь от её губ.

Послушно обвивает мой зад, и я проникаю немного глубже. Но недостаточно глубоко.

Там чертовски тесно. Сколько раз она занималась сексом?

Один? Два?

Чёрт!.. Мы это исправим!

Рывком вхожу в неё до упора. Леся вскрикивает. А у меня – искры из глаз. Ощущения просто охренительные. Даже в резинке.

– Всё хорошо… Просто расслабься, – шепчу я.

Медленно выхожу и так же медленно скольжу обратно. Плавно двигаю бёдрами, впитывая эмоции девушки. Ей заходит. Ей не больно. Она начинает зеркалить мои движения и поднимать попку, чтобы эта медленная пытка закончилась.

Хочется пожестить немного, но пока рано. Спугну.

Встаю на колени, сжимаю её ягодицы ладонями и ускоряюсь. Леся бесконтрольно стонет. Её грудь покачивается от моих резких вторжений.

– Пожалуйста… О Боже… Ещё!..

Выгибается. Сжимаю соблазнительные грудки. Поигрываю с набухшими сосочками.

Держу девушку на грани. Ускоряюсь, замедляюсь, снова ускоряюсь – и так по кругу.

Она шепчет что-то нечленораздельное. Молит о большем.

– Ты ведь выйдешь за меня? – хрипло рычу я.

Леся на эмоциях выкрикивает «да»!

– В эту субботу?

– Да!

Всё. Победа за мной!

Щипаю клитор пальцами. Тесное лоно сжимает меня ещё сильнее. Леся дрожит, хватает губами воздух.

Беспощадно тараню её.

– Ах… Кирилл… О Бо-о-жее!.. – выдыхает она, кончая.

Кончаю следом и падаю лицом на её пышную грудь. Закрыв глаза, пытаюсь осознать произошедшее.

Мне мало… Хочется повторить. Но я чувствую, что уровень ответственности по отношению к этой девушке вдруг резко вырос.

Можно, конечно, сорвать с себя презерватив, отдаться ласкам, потом заставить её отсосать. Накачать спермой хотя бы так. И посмотреть, как она глотает.

Но Леся… Она как ромашка среди шипастых роз, с которыми я обычно имею дело. Ею хочется дышать, не боясь уколоться.

Выхожу из девушки, снимаю презерватив, и он шлёпается на пол. Ложусь удобнее и прижимаю Лесю к своей груди. Накрываю нас одеялом.

– Кирилл, мне надо… – шепчет она.

Домой ей надо. Нет, не хочу отпускать.

– Шшш. Обними меня.

Несмело обвивает руками. Заглядываю в чистые голубые глаза девушки. После секса она такая хорошенькая. И очень уязвимая. Ранимая даже.

– Спи, – чмокаю её в кончик носа. – Набирайся сил, будущая жена. Со мной они тебе понадобятся.

Послушно закрывает глаза.

***

Меня будит настойчивый звонок телефона. Айфон орёт в гостиной омерзительно знакомым рингтоном.

Леся спит на животе, прижавшись щекой к подушке. Одеяло натянуто до самой шеи. Лицо безмятежное. Лишь бы не разбудить…

Встаю с кровати, из шкафа выдёргиваю свежие боксёры. Выйдя из спальни, плотно прикрываю дверь. Нахожу свой айфон, когда он вновь начинает звонить.

Надеваю боксёры, выхожу на балкон, закуриваю. Делаю три нервных затяжки, не сводя взгляда с экрана.

Ангелина, мать его…

Что тебе надо, сучка?

– Да, – холодным голосом отвечаю наконец.

Обида всё ещё горит где-то в груди. Кинула меня, дрянь!

– Тор, ты можешь мне кое-что объяснить? – довольно агрессивно начинает она.

– Не уверен, что хочу.

– Кир, хватит! Не веди себя, как щенок, которого выбросили в помойку.

Ах ты ж, блять! Щенок я, да?

– Минута у тебя. Отвлекаешь, – подгоняю её.

– Твои родители не отменили ЗАГС и ресторан. Что за прикол, Кир?

– Тебя это больше не касается.

– В смысле? Зачем тебе этот фарс?

– Это не фарс. Свадьба состоится точно по графику.

– Кир… – вздыхает. – Я не выйду за тебя. Ну что ты такой душный, а?

– А при чём здесь ты? Я женюсь на другой.

– Не поняла…

– Ты всё поняла. Русский язык знаешь. И я по-русски тебе сказал, что моя свадьба в эту субботу. Не с тобой.

– Ты дебил, Кир? Какая свадьба? С кем?

– Ты не приглашена. Никакого отношения ко мне больше не имеешь. Будь добра, не звони, ладно?

На её страничке в соцсети уже есть свежие фотки, где Ангелина в купальнике на берегу океана. Уверен, она там не одна. Так какого хрена?!

Ангелина начинает хохотать. Потом надменно заявляет:

– Да кого ты там можешь на себе женить? С таким-то диагнозом! Невеста знает о твоей нефертильности? Может, ей сообщить?

Сука!

Сбрасываю вызов. Сигарета истлела. Прикуриваю новую.

Меня колбасит от звонка бывшей. Не докурив, растираю сигарету в пепельнице. Покидаю балкон и иду в душ. Потом варю кофе.

Надо бы разбудить Лесю жаркими поцелуями и сексом. Но пока я не могу переключиться на это. Загоны о собственном бесплодии вновь взрывают меня.

Леся появляется на кухне полностью одетая. Даже жакет успела нацепить. Рдея пылающими от смущения щеками, присаживается на стул.

– Мне очень надо домой, Кирилл. Телефон разрядился. Могу я с твоего вызвать такси?

Избегая моего взгляда, смотрит в окно. Протягиваю ей руку. Неуверенно вкладывает свою. Провожу пальцем по колечку, оно на месте. Сильно велико, надо купить другое.

Потянув за руку, вынуждаю Олесю подняться. Притягиваю к себе, обнимаю за тонкую талию и смотрю в глаза девушки.

– Ну привет, – невесомо прикасаюсь к губам.

Меня всё ещё потряхивает, и голос тоже дрожит.

– Привет…

– Кофе хочешь? Давай позавтракаем.

– Нет. Мне нужно… домой.

Вздыхаю.

– Побудь со мной ещё немного, – умоляюще говорю я.

И пока она сомневается, вновь целую. Глубоко и жадно. Покусываю подбородок, потом шею. Снимаю с неё жакет и увожу в спальню.

Раздеваю. Каким-то образом она оказывается стоя на коленях. В каком-то трансе вдавливаюсь членом ей в рот.

Мне хочется, чтобы было по́шло. И хочется совсем отключить голову.

Она принимает меня. Мычит, давится моим размером.

Сжимаю её щёчки, поплывшим взглядом смотрю в такие же затуманенные похотью глаза. Глажу по скуле.

– Вот так… Да… Хорошо… Возьми поглубже… Моя хорошая девочка… Ааа… ммм…

Леся стонет мне в унисон. Глубоко вбирая меня и увлажняя слюной.

Она просто секси сейчас!

Даже её очевидное смущение, кажется к месту.

Мы определённо поладим.

Резко отстранившись, укладываю девушку на спину. Надеваю презерватив и жёстко вколачиваюсь в неё. Её крики стремительно подводят к краю. Мы кончаем одновременно. Тяжело дыша, перекатываюсь и ложусь рядом. Притягиваю Лесю к себе на грудь.

В голове теперь только она. Ангелина исчезла.

Долго молчим, поглаживая друг друга. Когда дыхание восстанавливается, твёрдо заявляю:

– Сейчас поедем к тебе. Надо сообщить родителям.

Она поднимает голову и смотрит мне в лицо.

– Кирилл, можно, я сама? Попытаюсь сделать это аккуратно.

И так искренне она меня просит, так деликатно… Как тут отказать?

– Ладно. Но вечером заберу тебя, поедем покупать свадебное платье.

Прикусив губу, прячет улыбку и вновь ложится на мою грудь.

– Хорошо, поедем.

Шесть лет назад

Леся

На ватных ногах и с пылающим лицом я вхожу в квартиру.

Наше прощание с Кириллом в машине было жарким. За гранью разумного, вообще-то… Он почти заставил меня оседлать его, почти раздел… Но я каким-то чудом смогла сбежать.

Удивительный парень… Сильный, сексуальный, неутомимый. И порочный.

Очень порочный!

Как он умудрился со мной такое провернуть?

В памяти калейдоскопом всплывают все самые откровенные и пошлые кадры. Его член у меня во рту… Мои бесстыжие стоны… То, как пекло между ног, какой влажной я была…

Щёки заливает новой волной жара. Даже шея горит.

– Леся! Ну кто так делает? – в прихожей появляется возмущённая мама. И тут же испуганно спрашивает, глядя на меня: – Что случилось? Ты заболела?

Прижимает ладонь к моему лбу, потом к пылающим щекам.

– Не заболела, мам… Влюбилась… Прости, что пропала на всю ночь.

– Могла бы хоть предупредить, – тихо ворчит она. – Папе врать пришлось, что ты у подруги.

Моим родителям под шестьдесят, я у них поздняя и единственная. Они всегда очень беспокоятся за меня.

– Ой, а что это такое? – ловит меня за руку. – Какое красивое колечко… Откуда?

– Кирилл подарил… Он предложение мне сделал, мам. Я согласилась.

Мама хмурит брови.

– Совсем не смешно, Олесь.

– Но… я серьёзно, – теряюсь от её реакции.

– И я тоже серьёзно. Ну какое предложение? Вы же с ним два понедельника знакомы.

– Я думала… – мягко забираю руку. – Я думала, он тебе понравился.

– Он понравился мне в качестве человека, который сможет тебя немного растормошить. Чтобы ты дома не засиживалась. Но замуж за такого… Ну я не знаю.

Всплеснув руками, она уходит на кухню. Иду за ней.

– А почему нет?

– Потому что красивые мужчины – это зло, – шепчет она, поглядывая на дверь.

Мой папа тоже красив. Но, конечно, не так, как Кирилл.

– Намекаешь, что будет мне изменять? Уронит самооценку?

– Я не намекаю, Леся, – вздыхает она. – И я уверена, что рядом с тобой должен быть совсем другой мужчина. Похожий на отца. Интеллигентный.

Что ж, ясно… Мама считает меня дурнушкой, не подходящей Кириллу. Замечательно, блин!

Психанув, сбегаю в комнату. Ставлю телефон на зарядку. Устало опускаюсь на кровать и закрываю глаза, позволяя себе уплыть в воспоминания. В них жарко, немного стыдно и чертовски хорошо.

Приходит сообщение. Оно от Кира. Мы наконец-то обменялись телефонами.

Затаив дыхание, читаю его послание.

«Уже скучаю, моя вкусная нежная девочка».

Таю от его слов. Смакую их. Перечитываю.

Ну почему мне вдруг не может повезти? Почему в меня не может влюбиться абсолютный красавец и просто потрясающий мужчина?

Набираю ответ дрожащими пальцами.

«Я тоже скучаю по тебе».

Морщусь оттого, что звучит это как-то пресно. Не умею я выражать эмоции так же легко, как он, и без всякого стеснения.

Мама заходит ко мне без стука, садится на край кровати. Тяжело вздыхает.

– Лесь, ты серьёзно насчёт свадьбы?

– Да, мам. Она состоится в эту субботу.

Резко побледнев, мать начинает обмахивать себя руками.

Вот и как сообщать об этом отцу?

– Мамуль, ну не переживай, пожалуйста, – сажусь и обнимаю её за плечи.

– Ты что… беременна? – шокированно спрашивает она.

Господи… Нет, конечно!

– Мы же только недавно познакомились, мам!

– А я уже не знаю, что думать… Зачем же так спешить?

– Кирилл хочет…

Я тоже не понимаю, к чему такая спешка. Но для себя уже решила, что обязательно выйду за него замуж.

Обязательно!

Встаю с кровати.

– Папа у себя?

– У себя, но… – мама тянет меня обратно. – Давай хорошенько подумаем, как ему это всё преподнести.

– Ты мне поможешь? – внезапно слёзы подбираются к глазам.

– Ну конечно, глупенькая, – расцеловывает меня в щёки. – Если уж влюбилась, как я могу быть против?

Через час мы являемся к отцу в кабинет, отрываем его от работы и выдаём совершенно правдоподобную историю о том, что я знакома с Кириллом уже три месяца. Просто не знала, как об этом сообщить. И познакомился он с ними вот таким вот странным и изобретательным способом, притворившись мастером по установке принтера. Ну пошутили мы так.

Отец вроде не злится и не нервничает. Напоследок говорю о свадьбе. У него тут же подскакивает давление…

Мама отпаивает его травяным чаем, успокаивает, наглаживает плечи, воркует что-то тихо.

Мама – это пример действительно любящей женщины. Для отца она муза.

– А учёба как же? – спрашивает отец.

– Доучится, конечно, – вклинивается мама. – Леся у нас умничка. С детками повременят немного. Сначала образование, потом всё остальное. Да, дочка?

Часто-часто киваю.

– А жить где?

– У Кирилла квартира.

– А на что?

– У него свой бизнес.

Только не спрашивайте, какой, потому что я не знаю.

К счастью, отец отвлекается на телефонный звонок.

К приезду Кирилла все уже успокоились и выдохнули.

В общем… свадьбе быть!

Ущипните меня кто-нибудь…

Шесть лет назад

Леся

– Думаю, знакомиться с родителями жениха во время свадьбы было плохой идеей, – укоризненно шепчет мама мне в ухо. – Надо было найти время до.

Да, конечно. Но Кирилл решил, что так будет проще. Ведь жить вместе нам, а не нашим родственникам. К тому же ему плевать на мнение родителей.

В общем, он в очередной раз меня уболтал. И теперь я чувствую себя крайне неуютно на нашей свадьбе.

Большая часть гостей со стороны мужа – довольно надменные и неприятные люди. Именитые юристы, бизнесмены… Почти все они смотрят на моих скромных немногочисленных родственников, не скрывая брезгливости.

А родители мужа глядят на меня с укором. Мать Кирилла Инна Геннадьевна даже спросила, не беременна ли я. Услышав отрицательный ответ, поджала губы, а потом обронила что-то типа «ну да, я как-то не подумала».

Отец Кирилла вообще мне не понравился. Как только он узнал, что папа – писатель, всё время пытается поддеть моего отца. «Профессия лоботряса», – так выразился Бахтияр Георгиевич.

Кирилл, конечно, постарался замять конфликт. Но неприятный осадочек остался.

Мы с родителями с большим трудом пережили ЗАГС и прогулку по городу, а теперь маемся на этом нескончаемом ужине в ресторане.

Не так я представляла себе свою свадьбу…

– Горько! – поднимает бокал двоюродная сестра Кирилла. – Требуем жаркого поцелуя, братец! – скабрезно улыбается ему.

Вообще не понимаю его родственников. И разбираться не хочу, если честно.

Кирилл притягивает моё лицо к своему. Удерживает мой взгляд, нежно поглаживая скулу большим пальцем.

– Мы переиграем нашу свадьбу, Лесь, – шепчет, почти касаясь моих губ. – Мне тоже как-то не зашло всё это.

– Как это – переиграем?

– Ты, я, океан, домик на берегу и секс… Много секса…

От хрипоты в его голосе мурашки бегут по позвоночнику.

– Что скажешь?

Утвердительно моргнув, прижимаюсь к его губам. Кирилл проникает языком мне в рот, и случается горячий поцелуй, как и просила его сестра Лера.

Родители Кирилла дарят нам внушительный конверт с деньгами. Вручая подарок, его мать говорит нечто странное:

– Подлечитесь, чтобы зачать.

Кирилл вздрагивает, но тут же вскидывает голову и циничным тоном заявляет:

– У кого-то есть более оригинальные подарки? Что же вы так неизобретательны, родня?

– В смысле «зачать»? – вмешивается мой отец. – Пока Леся не закончит университет, никаких «зачать»!

– Тише-тише, – поглаживает его по руке мама. – Они так и планируют.

– Смотрите! У меня тут вот что!

Из-за стола поднимается широкоплечий мужчина, кажется, дядя Кирилла с Байкала. Ставит на стол трёхлитровую банку икры. Сидящая рядом с ним вальяжная женщина закатывает глаза.

– Убери, пока полицию не вызвали.

В зале слышится недружный смех. Это мои родственники пытаются смягчить неловкую ситуацию.

Тётушка – сестра отца, двоюродный брат и крёстная. Мне жаль, что им приходится терпеть все эти насмешливые и брезгливые взгляды.

Отец Кирилла встаёт с рюмкой в руке:

– За будущее потомство!

Мой папа давится салатом.

В общем, сумасшедший дом, а не свадьба.

И даже моё королевское платье, причёска, макияж и два новых колечка – одно обручальное, другое на помолвку – уже не радуют меня так, как радовали этим утром.

– Пойду, подышу, – шепчу Кириллу в ухо.

– Я с тобой, – он поднимается из-за стола.

И мы почти уже покидаем зал, держась за руки…

– Сын, подожди!

Нам наперерез идёт его отец. Кирилл отпускает мою руку.

– Иди, я догоню.

Выхожу в холл, оттуда – на широкий балкон. Положив ладони на перила, смотрю вниз. Передо мной – центральная улица города. Огоньки светофоров, машины, смех, музыка. Жизнь кипит…

– Ну наконец-то я тебя поймала, – слышится голос за спиной.

Оборачиваюсь. Лера.

Сестра Кирилла подходит ближе. Она красивая, яркая… Скорее всего, мы с ней ровесницы.

– Давно вы с Киром знакомы?

– Не очень, – отвечаю размыто.

Для кого-то и три месяца знакомства маленький срок. Про неделю сказать язык не поворачивается.

– Про Ангелину знаешь? – внезапно спрашивает Лера.

– Не знаю…

«И не хочу знать», – добавляю про себя.

– Его бывшая. Та ещё стерва. Куришь?

Протягивает раскрытую пачку. Отрицательно качаю головой. Лера прикуривает, смачно затягивается и выпускает колечко дыма в воздух.

– Хорошо, что они расстались. Лучше жениться по любви, чем по расчёту. Ты ведь его любишь? – вопросительно смотрит мне в глаза.

– Люблю.

– И как тебе его так называемая работа? – прищуривается.

– А что не так с его работой? – бледнею я.

– Ну… «Элитный мужской клуб», – делает кавычки в воздухе, – как они с Эмилем это называют, по факту тот же бордель, – вновь смачно затягивается. – Ле-галь-ный, – произносит по слогам, выпуская дым.

Подождите… Что значит – бордель?

– Лер, тебя отец ищет, – появившийся из ниоткуда Кирилл выдёргивает из её пальцев сигарету. – Иди давай.

Фыркнув, Лера уходит. Кирилл делает затяжку и швыряет окурок вниз.

– Что она тебе сказала? – черты его лица агрессивно заостряются.

– Про Ангелину и твою работу, – шепчу онемевшими губами.

– Блять!

Трёт лицо ладонью. Ставит руки на перила и сжимает их до побелевших костяшек.

Его реакция мне совсем не нравится.

– Кирилл, – прикасаюсь к его плечу.

Оборачивается.

– Лесь, а поехали отсюда? Мне кажется, мы уже нагулялись. Всё самое важное уже случилось, нас расписали. Дальше на этом ужине ничего хорошего уже не будет.

– Мои родственники…

– Мы их сейчас спасём от общества моих. Пошли.

Берёт меня за руку, ведёт обратно в зал. Подзывает официанта и что-то говорит ему негромко.

Через минуту появляется торт. Официанты забирают тарелки с недоеденным горячим. Некоторые гости негодующе ворчат.

Кирилл берёт слово.

– Дорогие гости, вечер подошёл к концу. Возле ресторана вас ждёт трансфер. Всех развезут по домам.

– И меня? – выкрикивает дядя с Байкала.

– Тебя – нет, – ухмыльнувшись, отвечает Кирилл.

На этого человека он смотрит не так ядовито, как на остальных.

– А букет невесты? – надувает губы Лера.

– Держи, – Кирилл кидает ей мой букет.

Девушка ошеломлённо ловит цветы, прижимает к груди.

– Фу, какой ты хам!

Он отвечает одними губами:

– Катись обратно в Москву.

Да, она приехала из столицы.

«Высокие» отношения…

Кирилл забирает свой пиджак, берёт меня за руку, и мы уходим.

Уже из лимузина я звоню маме.

– Мам, прости, что всё вот так.

– Глупости, – одёргивает меня. – Всё нормально. Ну подумаешь, не понравились мы кому-то. Переживём! Всё, забудь. У тебя впереди первая брачная ночь, – хихикает. – На следующей неделе ждём вас в гости.

Кирилл слушает наш разговор, прижав ухо к трубке с другой стороны. Он отрицательно скрещивает руки.

– Вряд ли получится… – неуверенно говорю я.

– Отпуск, Лесь. Улетаем завтра, – шепчет Кирилл.

– Нас не будет, мам.

Но я никуда с ним не полечу, пока он не объяснит мне, что имела в виду Лера.

Бордель? Серьёзно?

Попрощавшись с мамой, устало откидываюсь на спинку кресла. Кирилл втыкается носом мне в висок. Его рука ползёт под подол моего платья и запутывается в многочисленных слоях юбки.

– Как добраться до желанного местечка? – нетерпеливо дрожит его голос.

Бросаю на него обиженный взгляд. Кирилл резко отстраняется.

– То есть… хочешь сказать, что поверила Лере?

– Я ещё пока никому не поверила. Объясни по-человечески ты, и я поверю тебе.

– Окей. Ангелина – моя бывшая, мы расстались. И у меня есть два стриптиз-бара. Это тебе сказала Лера?

– Да. Но она назвала их борделями.

– Пфф… Это не так.

Но я чувствую, что он врёт.

И что, Леся, пойдёшь теперь разводиться?

Господи…

Отворачиваюсь к окну. Кирилл обнимает меня за плечи. Нежно целует в шею, за ушко. Я позволяю. Потому что влюблённая дура.

– Малышка, этот клуб приносит хорошие деньги. Персонал выполняет требования клиентов, и мне плевать, какие это требования. Хотят трахаться – да ради Бога!

Кошмар какой…

– Ну а ты? Тоже пользуешься их услугами?

Разворачиваюсь лицом к мужу. Наверняка пойму, если он соврёт.

– Думаешь, я нуждаюсь в интимных услугах персонала? – агрессивно дёргается его челюсть.

– Я… не знаю, – теряюсь от его тона.

– Не нуждаюсь, Лесь, – голос меняется, становится ласковым. Сжимает мои щёки ладонями: – Я только тебя хочу, жена моя. И ты сможешь воплотить все мои фантазии.

– Почему ты так в этом уверен? – начинаю нервничать, а между ног разгорается пламя.

Кирилл вжимается в моё ухо губами и шепчет:

– Ты такая отзывчивая девочка… У меня очень много горячих фантазий. Одна из них вот эта…

Всё же преодолев все слои платья, добирается до трусиков. Нервно смотрю на водителя. Кирилл хрипло говорит ему:

– Покатай нас по городу. И сделай музыку погромче… Ещё.

Мелодичный тягучий трек гремит из динамиков. Кирилл нажимает какую-то кнопку, поднимается перегородка. Теперь нас не видно.

– Кирилл… – пытаюсь сжать бёдра.

– Что за саботаж, Леся? Раздвигай ноги!

Повинуюсь. Он тянет за щиколотку, разворачивая мою ногу так, чтобы ему было удобно. Гладит пальцами по трусикам.

– Ты течёшь детка, – заявляет с улыбкой. – Поэтому я уверен в своих словах. Ты выполнишь все мои фантазии.

Отодвинув трусики, втыкается в меня пальцами.

– Ох… – запрокидываю голову.

Кирилл быстро-быстро двигает пальцами, подводя меня к краю. Кусаю губы, чтобы не кричать и не стонать.

– Долбаное платье, – бормочет Кир, торопливо приподнимая и отпихивая пышный подол.

Его рот накрывает мой клитор, пальцы вкручиваются в лоно, задевая какие-то отзывчивые точки, и меня тут же срывает в пропасть. От мощного оргазма сотрясается всё тело. Кирилл убирает пальцы, и через мгновение его член во мне. Рукой зажимает горло, мощно тараня меня и вновь доводя до криков. А потом я чувствую, как горячо и мокро становится внутри.

Кирилл нежно целует в губы. Не доставая из меня члена, укладывается сверху и шепчет:

– Фантазия номер один – приласкать девушку в свадебном платье в лимузине. Вторая – трахнуть её. Третья – накачать спермой. Четвертая – трахнуть ещё раз. Ты чувствуешь, Лесь? Я снова твёрдый.

Чувствую. И жар смущения, заливающий щёки, и его твёрдость внутри меня.

Мой муж – пошляк!

Порочный и горячий пошляк.

***

Проведя две недели в свадебном путешествии, летим домой. Рейс у нас с пересадкой в Москве. Сидя в аэропорту, листаю фотографии с нашего отдыха. Океан, домик у воды, секс – было всё, что обещал Кирилл.

На фотографиях у нас счастливые лица. Я в купальнике на шезлонге… Кир стоит в воде, красуясь своим великолепным торсом… Церемония с настоящим священником, где нас поженили ещё раз…

Это стало для меня сюрпризом. Приятным сюрпризом. Кирилл переиграл нашу свадьбу, как и обещал. Та церемония на закате на берегу океана стала лучшим моментом в моей жизни.

Надо маме переслать. А как? Новый телефон, который подарил Кирилл, до сих пор полностью не освоен.

– Помоги, пожалуйста, переслать фотографии, – поворачиваюсь к мужу.

– Подожди, – говорит кому-то в трубку. – Перешли через вотсап, – отвечает мне и тут же возобновляет разговор: – Так дай им денег, Эмиль!.. Давал? А они что?.. Да бля…

Вздыхаю. Вотсапа у меня нет. Он просто не устанавливается. Пробую отправить через почту – не выходит. Начинаю уже психовать.

Кир заканчивает разговор по телефону.

– Ну что там, Лесь?

– Хочу обратно свой телефон, вот что! – огрызаюсь я.

Сую новенький айфон в его руку.

– Я твой телефон выкинул.

– Так иди и найди такой же!

– Давай лучше этот помогу освоить, – усмехается он.

Смешно ему, да?

– Не надо.

Надуваю губы, скрещиваю руки на груди. Осталось только ножкой топнуть.

Что это со мной?

– Ох, а я сразу не понял. Это у нас, похоже, первая ссора намечается. Ну давай, хочу посмотреть, – ёрничает Кирилл.

А я молчу, потому что вспышка раздражения уже прошла. И чувствую я себя ужасно глупо.

– Всё? Истерика закончилась? Жаль, – шепчет мне в ухо. – Ну наговори чего-нибудь обидного, я тебя хоть отшлёпать смогу за дело.

Вспыхиваю. Внизу живота вскипает буря.

Рядом с ним я стала какой-то… озабоченной.

Кирилл отстраняется, через минуту отдаёт обратно айфон.

– Вотсап поставил. Фотки маме отправил.

– А какие? – испуганно заглядываю в телефон.

– Из папки «отдых», – бросает Кирилл, уже снова звоня кому-то.

В этой папке есть то, что моей маме показывать нельзя.

Блииин!

Быстро удаляю всё, что он послал. Благо мама не в сети.

Кир снимал видео, как я делаю ему минет. Перепутал телефоны. И видео попало в эту папку. Вот бы мама «обрадовалась», чёрт возьми…

Надо удалить от греха подальше это видео. Но рука не поднимается. Выключив звук, подношу экран ближе к себе, чтобы случайно никто не заглянул, и включаю.

Новая волна жара проносится по телу. Сжимаю бёдра. Ёрзаю. Краем уха слышу, как Кир ругается по телефону.

– Есть у нас лицензия! Есть! Всё покажем. Да, приходите со своими проверками…

И тут же горячие губы касаются уха:

– Ох, блять! Лесь, ты издеваешься… Я же тебя прямо здесь сейчас нагну!

Мамочки…

Вырубаю видео, но не удаляю.

– Плохая девочка, – укоризненно смотрит на меня Кирилл, поправляя ширинку на брюках.

Мне кажется, моё лицо сейчас красивого помидорного цвета.

Наконец объявляют наш рейс. Лететь до дома всего два часа.

– Не против, если сначала заскочим к Эмилю? – спрашивает Кирилл, когда мы садимся в такси. – Или… я могу довезти тебя до дома, а потом один съезжу.

– Нет, давай вместе.

Кирилл называет адрес. А я гадаю, куда мы едем. Домой к его другу Эмилю Нестерову или в их клуб?

Об Эмиле я знаю не так уж и много. Ровесник Кирилла, не женат. Родители были состоятельными, но их уже нет. Всё.

Эмиля не было на нашей свадьбе. Кирилл объяснил его отсутствие очень невнятно. Мол, друг занят.

О своей работе Кир тоже рассказал немного. Стрип-бар на окраине города, в который он заезжает раз в неделю. И элитный мужской клуб, где можно не только посмотреть стриптиз. Бордель, как выразилась Лера.

Такси останавливается возле трёхэтажного здания.

– Вас ждать? – уточняет водитель.

– Обязательно.

Кирилл подаёт мне руку, помогает выйти. Читаю название на неоновой вывеске. «Elegantly».

– Элегантно?

– Угу, – отводит взгляд Кирилл. – Пойдём. Днём там никого, не переживай.

– Я не переживаю, – получается довольно резко.

Во мне вновь поднимается какая-то неконтролируемая волна гнева.

– Потерпи, жена. Скоро-скоро получишь свою порку, – прищурившись, говорит Кирилл, опять сводя всё к сексу.

Но я злюсь и от этого тоже.

Заходим в здание. Тут так пахнет… Клубникой и чем-то ещё непонятным. От этого странного аромата начинает кружиться голова, и слабеют колени. Во рту пересыхает, и я громко сглатываю.

– Пить хочешь?

– Да.

Кирилл ведёт меня к бару. Забираюсь на высокий стул.

Слева – круглая сцена с шестом. По всему периметру расположены подиумы. Под потолком – клетка. Столики, диванчики… Окна затянуты плотной тканью. В качестве источника света – диодные ленты в полу и стенах. Бар тоже подсвечивается.

Пока Кирилл хозяйничает за барной стойкой, мой взгляд снова возвращается к клетке под потолком. Что за извращение?

– Выпей это, Лесь, – ставит передо мной бокал с трубочкой.

– Что это?

– Сок, немного водки, фруктовый лёд. Тебе полезно расслабиться.

Он прав.

Послушно пью коктейль. Про клетку спрашивать не решаюсь.

– Эмиль тут?

– Сейчас подъедет.

Его друг появляется в клубе через несколько минут. Мы ни разу друг друга не видели.

– Привет, – сухо здоровается со мной, окинув внимательным взглядом.

Я вдруг чувствую себя жутко некрасивой. Даже в зеркало посмотреть хочется.

– Кир, давай наверх поднимемся, – говорит Эмиль.

Кирилл ведёт меня за собой. На третьем этаже оказывается что-то вроде квартиры. Муж сажает меня на диван, вручает пульт от плазмы.

– Дай нам минут двадцать, ладно?

– Конечно. Не волнуйся.

Эмиль уводит его на балкон. Вижу, как они закуривают. И разговаривают так громко и агрессивно, что я всё слышу.

– Потому что нет у нас столько! – рявкает Эмиль. – Новый инспектор в край охуел, понимаешь? И если мы не заплатим, то нас начнут нагибать по всем статьям. Знаешь же, как это работает.

– Давай тогда займ оформим.

– Сколько можно, Тор? Долгов уже столько, что внукам хватит.

– Не преувеличивай, – отмахивается Кирилл. – Продай тачку, мм? Нахера тебе эти понты?

– А ты что продашь?

– Я найду, что продать.

Мне так плохо от их агрессивного тона… Даже дышать становится трудно.

Лучше в такси подожду.

Выключаю телевизор и выхожу из квартиры. Притормозив на втором этаже, пишу Киру сообщение: «Я буду в машине».

Связи почему-то нет. Не отправляется. Делаю шажок в сторону, поднимаю телефон повыше. И ещё один шаг. И ещё. Спиной упираюсь в стену. Стена внезапно начинает уползать от меня. Разворачиваюсь – это дверь. Она открывается.

Спальня. Кровать, кожаное кресло… Ох, нет. Не просто спальня. На кованом изголовье кровати висят наручники. На полу валяется плётка. И пахнет тут так… так отвратительно!.. Болью и сексом.

Внезапно желчь подкатывает к горлу. Зажимаю рот рукой и со всех ног бегу вниз. Не знаю, как, но нахожу туалет. Падаю возле унитаза на колени, меня тут же выворачивает наизнанку. Слёзы градом, озноб…

– Леся, что случилось? – залетает в туалет Кирилл.

– Выйди… Уходи! Не надо на меня смотреть! – протестующе выставляю руку.

– Почему не надо?

Он подходит. Убирает от моего лица волосы.

– Я же говорил, что еда в самолёте была отстойная, – пытается пошутить.

А мне не до шуток. Вновь полощет. И ужасно стыдно, что при нём.

Наконец спазмы заканчиваются. Кирилл помогает мне подняться. С ужасом замечаю Эмиля возле двери.

– Всё нормально? – смотрит тот на друга.

– Врача вызовем – узнаем.

Я умываюсь холодной водой, тщательно стираю размазавшуюся под глазами тушь.

– Не надо врача, Кирилл. Лучше заедем в аптеку.

– В аптеку заедем, – кивает он. – А потом врача. Не будем играть с судьбой.

Прощаемся с Эмилем. Садимся в такси. Кирилл обнимает меня за плечи, шепчет что-то нежное в ушко. Начинаю проваливаться в сон…

– Лесь, что в аптеке купить?

Открываю глаза. Машина стоит, за окном аптека.

– Я сама могу сходить…

– Нет. Сиди. Просто скажи, что купить.

Смущённо смотрю ему в глаза.

– Купи тест.

– Какой тест?

– На беременность, – шепчу я.

Его ноздри вздрагивают, челюсть дёргается.

– В смысле?

– Кирилл, купи тест, пожалуйста. Я хочу убедиться, что не беременна. Или что беременна.

– Ты не можешь быть беременна, – мрачно отвечает он.

– Ох… – закатываю глаза. Прижимаюсь к его уху губами и так же жарко, как делает это обычно он, шепчу: – Ты две недели накачиваешь меня своей спермой. По пять раз на дню и столько же за ночь. Ну конечно, я никак не могла забеременеть.

Отшатывается. Застывшим взглядом смотрит мне в глаза. Не понимаю его реакции. Сам же сказал, что будет кончать в меня – и будь что будет. Забеременею – значит, так тому и быть. А теперь отрицает очевидное?

– Кирилл, ты идёшь в аптеку?

– Иду.

Молча выходит. Возвращается с пакетом. Там четыре теста разных фирм.

– Зачем так много? – смеюсь я.

– Аа?.. Что?

Он в какой-то прострации.

– Ничего, – кошусь на него.

Наконец доезжаем до дома. Кирилл заносит багаж.

Я пока не привыкла к его квартире и не считаю своей. Хочется что-то тут поменять. Добавить что-нибудь мягкое к брутальной обстановке.

Прихватив пакет из аптеки, направляюсь в туалет, Кирилл идёт за мной.

– Нет, ты ждёшь меня там, – торможу его у двери, показываю на гостиную.

– Лесь, ну чего я там не видел? – раздражённо и нетерпеливо.

– Как я писаю – точно не видел. Кирилл, это уже перебор… Пожалуйста… – мягко толкаю его в грудь. – Просто подожди.

Отступает с каменным лицом.

Закрываюсь.

Делаю сразу два теста. Кладу на край раковины и жду. Слышу, как Кирилл вышагивает туда-сюда по прихожей. Нервный какой…

Я тоже нервничаю. Но, прислушиваясь к себе, понимаю, что очень хочу стать мамой. Очень.

Смотрю на тесты. На одном проступают две полоски. На другом – плюсик.

О Боже…

– Боже мой! – верещу я и бросаюсь к двери.

Открыв замок, вываливаюсь в прихожую, Кирилл подхватывает меня под бёдра. Обвиваю его ногами.

– Что там, Лесь? – чертовски испуганным голосом.

– Там… там… – зацеловываю его лицо. – Там «да»! Мы беременны! Мои родители нас убьют, конечно. Но мне всё равно. Мы беременны, Кирилл! Ты слышишь меня?

– Не может быть… – выдыхает он и опускает меня на пол.

Его реакция мне совсем-совсем не нравится.

Он залетает в ванную, изучает тесты.

– Сделай остальные.

– Зачем?

– Правильно. Похеру на тесты, поехали сразу в клинику.

Стремительно выходит из ванной и направляется к входной двери. Я остаюсь на месте. У двери Кирилл тормозит и оборачивается.

– Какая клиника, Кирилл? Тебе так нужно ещё одно подтверждение? Надеешься, что тесты обманывают?

Мне так горько… так горько…

– Лесь, ну ты чего? – подрывается ко мне, обнимает. – Я наоборот… Хочу удостовериться… Хочу быть уверенным на сто процентов и только потом сходить с ума от радости.

– Это и есть практически стопроцентный результат, – указываю на тесты. – Прибавим к этому безудержный секс, перепады моего настроения, тошноту. Я беременна! Начинай сходить с ума от радости, если действительно рад.

Он делает глубокий вдох, потом протяжный выдох. Падает на колени. Прижимается лбом к моему животу и водит по нему губами. Что-то шепчет.

Его реакция такая искренняя и такая неожиданная… Я начинаю неконтролируемо рыдать и улыбаться одновременно.

Кирилл поднимает голову и смотрит на меня снизу вверх. Тихо произносит:

– Спасибо тебе, родная.

Глава 12

Шесть лет назад

Кир

Нервно постукивая пальцами по гладкой поверхности стола, сканирую взглядом этого докторишку Кирова. Он уже минут пять молча изучает документы.

– Ну что ж, Кирилл Бахтиярович, Вас можно поздравить, – наконец поднимает глаза на меня.

– С чем поздравить? Я бесплоден или нет? – нервно вздрагивает лицо.

– Иммунное бесплодие – это не окончательное бесплодие, – терпеливо улыбается он. – И лечение может изменить ситуацию на любой стадии.

– Подождите… Подождите! – сжимаю переносицу двумя пальцами. – А как же… как её там… – щёлкаю пальцами, – варикоцеле! Вот!

– Ваша стадия болезни не требует операции. Пока только тщательное наблюдение.

– То есть… Я не такой уж и бесплодный? Именно это Вы мне сейчас втираете? – дохожу до точки кипения.

Киров смотрит на меня, как на тупого мажора, который не понимает какую-то элементарную вещь. Вздыхает. Кладёт бумаги на край стола.

– В Вашем случае, Кирилл Бахтиярович, на данном этапе Вы скорее нефертильны, – опять грузит меня своими терминами. – Но положительная динамика, достигнутая благодаря лечению, всё же налицо. У Вашей партнёрши удовлетворительные анализы, – тычет пальцем в бумаги.

– У жены! Не у партнёрши!

– Я это и имел в виду.

– Ох, блять… – откидываюсь на спинку стула, машинально достаю из кармана пачку сигарет. Кручу в руке. – Ладно… Похуй уже на эту фертильность. Скажите, есть какой-то риск для ребёнка? Он родится здоровым?

– Почему нет?

– Вы считаете это профессиональным – отвечать вопросом на вопрос?

– Привозите супругу к нам. Сделаем расширенное обследование на врождённые патологии… Здесь не курят, Кирилл Бахтиярович.

Швыряю «Парламент» на стол и подаюсь ближе к Кирову.

– Знаете, что я думаю? У Вас профнепригодность! И клиника ваша фуфельная будет последней, в которую я привезу свою жену.

– Ваше право, – разводит он руками. – Кстати, там у нас камера, – указывает пальцем за свою спину. – Держите себя в руках.

А мне так хочется ебануть по его очкастому фейсу!..

Сгребаю со стола бумаги с анализами Леси и своими, забираю пачку сигарет. Вскакиваю и иду на выход.

– Берегите себя и супругу, – говорит Киров мне в спину. – Возможно, это Ваш единственный шанс заиметь потомство.

Торможу возле двери, нерешительно сжимаю ручку. Бросаю взгляд через плечо.

Эта клиника – лучшая в городе. И как бы я ни убеждал себя последние три недели, что меня жёстко наебали с этим долбаным бесплодием, всё же верится в такое с трудом. Зачем местным спецам подставляться? Херить свой статус, имя?

Киров смотрит на меня спокойным, довольно равнодушным взглядом.

– Всего доброго, Кирилл Бахтиярович. Обращайтесь, если что.

Молча выхожу.

Бомбит.

И бомбит меня уже три недели. С тех положительных тестов в моей ванной и искренней радости в глазах Олеси.

Еду в центр. Паркую тачку рядом с юридической конторой. Мне назначено на три, но ещё только половина третьего.

Опустив окно, дымлю одну за другой. Дома я больше не курю из-за беременной жены, которую тошнит даже от свежего воздуха.

Хватаю телефон, звоню Лесе.

– Да, – измученным голосом.

– Ты как, родная?

– Нормально, – врёт она.

– По шкале от одного до десяти. Только честно, Лесь.

– Эмм… На четыре.

Ясно. Значит, твёрдая двойка.

– Хочешь чего-нибудь?

– Угу. Тебя.

– Я очень скоро приеду.

– А где ты?

– К родителям заскочил.

– Привет им от меня… Ой, Кирилл, я тут… мне надо…

– Да, иди…

Понятно – ей снова плохо.

Но секс у нас всё ещё отменный. Лесе даже лучше становится, когда я внутри неё.

Ровно в три захожу в кабинет Багирова – одного из юристов этой конторы. Найти человека, который никак не пересекался бы ни с кем из моей родни, оказалось делом сложным. В городе есть спецы и получше, чем этот Багиров, но я не верю, что они смогут сохранить конфиденциальность моих дел. А мне нужно, чтобы моя родня ни о чём не узнала.

– Добрый день, Кирилл Бахтиярович. Присаживайтесь.

– Добрый.

Пожимаю руку Багирова, устраиваюсь на стуле. Вкратце рассказываю о своих загонах. Об Ангелине. О бесплодии. О новой жене и беременности.

Багиров бегло просматривает документы.

– Я не медик, – отодвигает их от себя. – Давайте проясним. Вы считаете, что клиника обманула Вас с диагнозом?

– Такое может быть?

– В жизни бывает всё. Вы проходили обследование в другой клинике?

– Проходил, – вздыхаю. – По одному диагнозу стопроцентное попадание. По второму – у них нет возможности провести подобное обследование.

– А где есть?

– В Москве. Но я уже начал курс лечения. Мне объяснили, что теперь результаты анализов будут смазанными.

– Зачем Вам это? – хмуро смотрит на меня Багиров. – Компенсацию от клиники хотите получить? Доказать причастность бывшей девушки к подлогу? Потребовать компенсацию от неё?

Задумчиво тру затылок.

Вновь тянет покурить.

Я не знаю, почему меня так бомбит. Наверное, хочется восстановить побитое Ангелиной самолюбие. Она ведь по самому важному органу прошлась, мать вашу! Детородному.

– Вы возьмётесь? – оставляю его вопрос без ответа.

– Пока нет. Но изучу информацию по этой клинике. Возможно, у них уже были случаи подлога.

– И на этом спасибо, – сухо роняю я, сгребая документы со стола.

– Я свяжусь с Вами на следующей неделе. Проконсультируюсь с коллегами, у которых больше опыта в подобных делах, – протягивает руку.

Неохотно пожимаю, с недоумением глядя в глаза юристу.

А в чём тогда он опытен, блять?

Багиров отвлекается на телефонный звонок, я выхожу в коридор. Читаю табличку на двери. «Багиров Ю.А. Юрист по бракоразводным процессам».

Это прикол какой-то? Мне же сказали, что этот юрист широкого профиля!

Покидаю эту шарашкину конторку со стопроцентной уверенностью, что больше сюда не вернусь.

Пока выбираюсь из центра, медленно двигаясь в плотном заторе, мой взгляд всё время натыкается на цветочные магазины. Хочется купить для Леси что-то красивое. Но я отметаю вариант с букетом и торможу около ювелирки.

Наверняка цветочный аромат может вызвать ещё больше тошноты. А вот новенький браслет… Или серёжки. Леся вроде не носит серёжки. Возможно, у неё просто нет подходящих.

В магазине глаза у меня разбегаются, и я долго выбираю украшение. В итоге покупаю довольно увесистые серьги каплевидной формы. Тонкое ажурное золото и россыпь бриллиантов.

Представляю обнажённую Лесю с собранными наверх волосами и с этими великолепными серьгами в ушах… С неё можно картины писать! Или фотографировать для обложек мужских журналов.

Беременная Леся стала ещё шикарнее. Пополневшая чувствительная грудь, округлившиеся бёдра… А талия всё ещё тоненькая-тоненькая. И шея лебединая.

Расплачиваюсь за покупку, не глядя на ценник.

– Платёж не проходит. У Вас есть другая карта? – вежливо улыбается продавец-консультант.

– Попробуйте ещё раз…

Она снова прикладывает мою карту к терминалу – результат тот же. Достаю кредитку. Оплата проходит. Списывается тридцатка…

Забираю серьги, выхожу из магазина. Сев в тачку, снова курю одну за другой. В мобильном приложении банка написана какая-то ересь. Якобы мои счета заблокированы.

Звоню в банк. Минут через пять получаю инфу, что блокировка из-за просрочки оплаты по займу.

Как это? Эмиль всегда платит чётко. Выручкой из «Elegant».

По пути домой набираю другу. Оказывается, он действительно не заплатил. Обмениваемся взаимными претензиями на повышенных тонах.

– А чё ты хотел, Кир? Новых членов в клубе не прибавилось. Членские взносы раз в год, и следующие будут ещё не скоро. А всё, что наши гости тратят в наших барах в течение месяца, не хватает на выплаты по займу. Плюс мы отвалили инспекторам-ёбаным-попрошайкам суммарно пол-ляма. Я предупреждал тебя, что придётся вкладываться. Но ты решил жениться и помочить ножки в океане, спустив при этом ещё почти пол-ляма.

Его претензии, конечно, весомые…

– Значит, нужно искать новых членов.

– Да, нужно. Но ты торчишь рядом с беременной женой двадцать четыре на семь. Это так не работает, Тор. И твоё участие обязательно.

– Участие в чём?

– В вечеринке, – бросает Эмиль. – Не строй из себя идиота, ты знаешь, о чём я.

Знаю, да. Когда открыли клуб, мы с Эмилем наравне с гостями участвовали в клубных вечеринках. То есть пользовались девочками, которых взяли на работу. Чтобы привлечь интерес клиентов, чтобы продемонстрировать, что наш товар высокого качества и достоин доверия. Ведь это легче всего можно показать, когда сам пользуешься им.

Конкретно в этой сфере такое работает. И нам верят. Верят полной конфиденциальности закрытых вечеринок, верят в чистоту наших девочек.

– Я не могу, Эмиль. Ты же знаешь. Я женат.

– И что? Надень резинку, и вперёд. Твоя жена ничего не узнает.

– Нет. Так не будет, друг. Я займу у отца. Оплачу долг этого месяца. Всё организую, найду новых членов, подготовлю вечеринку. Но участвовать в ней будешь ты, а не я.

– Ну как знаешь, – говорит Эмиль и отключается.

Леся ему совсем не нравится. Он вообще приверженец браков по расчёту, и чтобы этот расчёт был завязан на деньгах. Мой расчёт – или прихоть, как он выразился – ему не зашёл. И его нехило бомбанёт, если он узнает, что я женился всё же по любви…

Сам не знаю, когда именно это понял. Может, в день свадьбы, когда увидел Лесю в свадебном платье. Она была такой нежной, воздушной, волшебной…

Или когда нас поженили на берегу океана. Или когда увидел две полоски на тесте.

Не знаю.

Но сейчас я совершенно точно влюблён в свою жену.

Захожу в квартиру. Леся выходит мне навстречу. В коротком шёлковом халатике её длинные ноги кажутся ещё стройнее. Обвивает руками мою шею, тянется губами к моим губам.

– Подожди… Мне надо в душ, – коротко чмокаю её. – Сигаретами воняю.

– Я выдержу, – устало улыбается она.

Вижу, что задерживает дыхание, когда наши губы соприкасаются вновь.

– Хорошо, иди… И правда пахнет, – вновь улыбается.

Стоя в душевой кабине, тщательно тру тело мочалкой и мою голову шампунем. Он едва уловимо пахнет мятой.

Внезапно к моей спине прижимаются прохладные ладошки. Оборачиваюсь. Притягиваю Лесю к груди, делаю воду погорячее.

– Ты замёрзла?

– Немного… Согреешь меня?

Лукаво прищуривается и игриво водит пальчиками по линиям татуировки на моём плече. У меня моментально встаёт.

Леся – мой афродизиак, чёрт возьми… Её голос, аромат тела, нежность кожи…

Впиваюсь в манящие губки. Тяну вниз. Сам сажусь на пол душевой, а Лесю усаживаю сверху. Она медленно опускается, вбирая мой член. Её бедра подрагивают, с губ слетает протяжный стон. Я готов кончить в ту же минуту просто от этого великолепного зрелища.

Придерживая жену под ягодицы, помогаю двигаться на мне. Медленно и красиво. Она гладит свою грудь, пропуская соски между пальцами. Я вожу пальцем между её ягодиц, вдавливаюсь слегка в анус. Лесе нравится. Мы уже так делали.

Она дрожит и довольно быстро взрывается. Нетерпеливо вколачиваюсь снизу. Леся ложится на меня, мы сплетаемся языками, и я срываюсь вслед за ней, досуха изливаясь в её лоно.

Тяжело дыша, лежит на моей груди, зарывшись носом в шею. Нас поливает сверху приятным тёплым дождиком. Чистый, ни с чем не сравнимый кайф.

Глажу по её мокрым волосам, веду пальцем по кромке ушка.

– У меня кое-что есть для тебя, – вспоминаю о серьгах. – Подарок.

– Да не надо ничего, Кирилл, – резко садится Леся. – И так избаловал меня.

– А мне по кайфу тебя баловать.

Даже если с бабками жопа.

– Так что не лишай меня этого кайфа.

Леся хоть и хмурится, но я вижу любопытство в её глазах. Убираю волосы с её лица, и мой взгляд падает на мочки ушей. А там… нет дырок.

Твою мать… Она не носит серьги, потому что уши у неё не проколоты!

Вот это я дебил!

Как выкручиваться?

Выглядеть невнимательным мудаком совсем не хочется.

Выходим из душа. Заматываю Лесю в большое пушистое полотенце, отношу в спальню. Сам надеваю домашние шорты и ухожу на кухню заваривать чай.

Когда возвращаюсь в спальню, Леся уже спит. Тошнота её выматывает. Она засыпает по три раза на дню.

Возможно, стоит прямо сейчас свалить в ювелирку и поменять серьги на браслет. Но у меня внезапно созревает идея получше.

Проштудировав интернет, нахожу санаторий для беременных. Недалеко, в тридцати километрах от города. Покупаю путёвку на десять дней, оплатив кредиткой. Завтра сдам серьги, бабки вернутся на счёт.

Когда Леся просыпается, я лежу рядом. Наблюдаю за пробуждением своей жены. Смотрю на длинные густые ресницы, чувственные приоткрытые губки…

– Ты помнишь про подарок? – спрашиваю с улыбкой.

– Да. Ох… Прости, что уснула… Мне правда очень интересно. Просто на секундочку глаза прикрыла…

– Шш… Всё, – прижимаю палец к её губкам. – Уснула и уснула. Я люблю наблюдать, как ты спишь.

Леся улыбается. Переворачивается на живот, и полотенце сползает, оголяя её попку. Не удержавшись, легонько прикусываю упругую ягодицу. Олеся взвизгивает и хохочет.

– Ты расскажешь уже?..

– Да, – глажу жену по спине. – Десять дней в санатории в сосновом бору. Отзывы просто супер. У многих даже токсикоз проходит.

Леся резко садится.

– Кир… но я не хочу никуда. Я с тобой хочу быть.

– Я буду приезжать, родная. И сейчас нам надо думать не о нас, а о ребёнке. И о твоём самочувствии, конечно же.

А ещё мне, блять, очень надо решить свои финансовые проблемы. И Леси при этом рядом быть не должно.

Шесть лет назад

Кирилл

– Приглушите свет. Музыку чуть тише. Девочки, готовы?

Что-то как-то неспокойно мне сегодня. И я навожу лишнюю суету, заставляя дёргаться весь персонал. А вот Эмиль спокоен. Болтает с вновь прибывшими гостями, потягивая вискарик.

Мне тоже надо выпить. Иду к бару.

– Чего желаете, Кирилл Бахтиярович? – услужливо улыбается Вика.

– Виски. Двойной.

Виктория наливает вискарь. Сама потягивает какой-то коктейль через трубочку и строит мне глазки.

Сейчас она одета почти прилично, в топ и шорты. Когда начнётся вечеринка, топ снимет и останется топлес.

Подношу бокал к губам.

– Не понял… Здесь всех, что ли, обыскивают?! Руки убрал от меня! Чё ты мне тут пушкой своей светишь? – быкует кто-то в холле.

Поставив бокал, срываюсь туда. Эмиль идёт за мной. В холле админ и два охранника пытаются вежливо договориться с бунтующими гостями.

Их двое. Оба мне незнакомы.

– Вы уже на входе настроение мне испоганили. Не трогай меня, я сказал!

Один из них явно уже нетрезв.

– Давай я, – Эмиль обходит меня и вклинивается в разборку. – Уважаемые Игорь Анатольевич и Марат Алексеевич. Досмотр каждого гостя входит в обязательный регламент нашей вечеринки. Вам были отправлены для ознакомления правила нашего клуба.

– А я не согласен! – продолжает возмущаться один из них.

Эмиль терпеливо продолжает:

– Мы очень печёмся о конфиденциальности для каждого гостя. И вы либо принимаете наши правила, либо нет.

– А если нет, то что?

– То прямо сейчас покидаете стены клуба, и будете внесены в чёрный список.

Гости переглядываются и переговариваются между собой.

– Ты посмотри, как тут всё серьёзно!

– Да пусть обыскивают, Мар. Хрен с ними.

Идиоты, блять!

– Ну так что решили? – вальяжным тоном уточняет Эмиль.

– Досматривайте.

После досмотра оба сдают свои телефоны. Никакого видео, никаких фотографий мы, естественно, не позволяем делать.

Администратор провожает проблемных новичков за столик. Мы с Эмилем садимся у бара. Поглядываем на последних гостей.

– Кто это?

– Князев и Ложкарёв, – сухо отвечает Эмиль. – Ложкарёв давно к нам рвётся… Но он слишком скандальная личность. Если бы не наши проблемы с деньгами…

– Скандальная в чём? Я первый раз слышу эту фамилию.

Эмиль как-то странно смотрит на меня, потом выдаёт:

– Скажи ещё, что Князева не знаешь.

– Не припомню…

– Ангелина сейчас с ним, – говорит он как бы между прочим. – Народный депутат он.

– Оо… Слуга народа, – оскаливаюсь я.

Внимательно смотрю на Князева. Лет сорок ему. Лицо отёкшее. Полноват. Неприятен.

Вот это она урвала себе принца!

И, судя по всему, Ангелина не удовлетворяет его запросов в постели, раз он сюда припёрся.

Мда…

– Кирилл Бахтиярович, Ваша жена звонит, – протягивает рабочую трубку Вика.

Мы с Эмилем так же, как и гости, без телефонов. Лесе я на всякий дал номер клуба, он всегда доступен. Аппарат обычный, кнопочный, без камеры.

Забираю трубку, ухожу на третий этаж подальше от грохота музыки.

– Да, родная.

– Кирилл, а ты во сколько завтра приедешь? – спрашивает она.

Явно взволнована.

– Как и договаривались, Лесечка, в десять. Есть какие-то изменения?

– Мне назначили дополнительные обследования, – дрожит её голос. – Сначала говорили, что всё хорошо, и никаких больше обследований не будет. А сами… Я не знаю, что и думать.

– Так… Подожди-подожди. Не нервничай, родная. Там хорошие специалисты. Наверняка ты что-то не так поняла. Возможно, просто перед выпиской требуется что-то дополнительное. Может, у них новый регламент такой.

– Думаешь?

– Уверен, что ты просто так себя накручиваешь.

Она глубоко вздыхает.

– Ты прав… Я… просто… почему-то волнуюсь. А тебя рядом нет.

– Завтра ты уже будешь дома. Я тебя утешу.

– И как? – хихикая.

– Ты знаешь… Сначала приласкаю твою грудь, пройдусь языком по сосочкам. Потом вылижу твои губки… Те, что снизу… Потом войду в тебя пальцами, чтобы немного подразнить…

– Ох, Кирилл, подожди… У меня уже щёки горят.

– Где ещё у тебя горит? – продолжаю её дразнить.

Сам я от таких разговоров тоже завожусь, конечно. Поправляю ширинку. На секунду сжимаю член.

– Везде горит, – отвечает шёпотом Леся.

И если бы ни чёртова вечеринка, которая, судя по всему, уже началась, я бы прямо сейчас вынудил Лесю залезть рукой в трусики и приласкать себя… Чтобы послушать её стоны. Хочу услышать, как она кончает. И кончить сам.

– Завтра я тебя трахну, – обещаю жене, возбудившись не на шутку.

Две недели мы не трахались. Я изнываю без секса с ней.

– Почему ты ещё не спишь, родная?

– О тебе думаю. Начала звонить, а ты не берёшь трубку. Что с твоим телефоном?

– На беззвучке. У меня важная встреча.

– Так поздно?

– Ты мне не доверяешь? – отвечаю вопросом на вопрос.

– Что ты… Прости. Конечно, доверяю! – садится её голос. – Я тебя, наверное, отвлекаю… В общем, обследование начнётся после двенадцати. Скорее всего, меня не выпишут раньше двух.

– Завтра утром созвонимся. Во сколько надо, во столько и приеду. Спокойной ночи, родная.

– Спокойной ночи, любимый.

Возвращаюсь на первый этаж. Музыка звучит громче, свет выключен. За исключением неоновой подсветки на сцене и прожекторов над подиумами.

Вновь сажусь на барный стул рядом с Эмилем. Он чокается с моим бокалом.

– За этот вечер и новых членов клуба.

– Поддерживаю. И как у нас сегодня, кстати?

– Зашибись всё! – расплывается в улыбке Эмиль. – Мажоры, дети чинушей, банкиры, бизнесмены, пару медийных.

Что ж… Отлично!

Опрокидываю в себя виски и шумно выдыхаю. Вика ставит перед нами тарелку с нарезанным лимоном. Бросаю ломтик в рот, перевожу взгляд на сцену. На шесте крутится Даша – самая пластичная девочка в клубе. И самая эффектная. Яркая блондинка с длинными ногами и упругой троечкой. На подиумах тоже танцуют девочки. Все полностью обнажённые. Соблазняют гостей самыми пикантными позами и движениями.

Новый бойфренд Ангелины снимает пиджак и расстёгивает верхние пуговицы рубашки. Глаз не сводит со сцены. Дашка ему явно приглянулась.

Она спускается в зал и начинает фланировать между столиками, бросая горячие взгляды на гостей. Когда проходит мимо Князева, тот звонко шлёпает её по попке и пытается схватить за руку. Девушка игриво грозит ему пальчиком и идёт дальше. Князев крутит головой, находит взглядом Эмиля и подзывает его взмахом руки.

Мой друг уходит к нему.

Тем временем шоу продолжается. С потолка начинает опускаться клетка. Музыка меняется. Свет на подиумах гаснет, а вот под потолком, прямо над клеткой, загорается прожектор.

В клетке две девочки. Близняшки. Сексуальные брюнеточки. Они трутся друг о друга, откровенно ласкают.

Градус возбуждения у всех гостей явно поднимается. Девочки с подиумов уже дефилируют между столиками. Разрешают себя трогать, садятся на колени к гостям. Кого-то даже уводят наверх, в випы.

Клетка опускается на сцену. Для пущей зрелищности включают генератор дыма, и по сцене стелется туман. Наши близняшки выходят из клетки и начинают извиваться около шеста.

Компашка молодых мажоров за самым ближним столиком к сцене свистит и улюлюкает. Один из них вскакивает, находит меня глазами, тычет пальцем в близняшек и выкрикивает:

– Я хочу этих! Обеих! Прямо сейчас!

А мне, блять, смешно. Смешно, что они ведутся так быстро. Смешно, что секс всегда будет лидером среди товаров. Секс отлично продаётся.

Киваю админу. Тот спешит к мажору с документами. За лучших девочек клуба мы не просим деньги, мы сразу заключаем договор на членство. А вот оно уже оплачивается.

Возвращается Эмиль.

– Князев хочет Дашу, – сообщает он с безучастным лицом. – Но договор заключать отказывается. Не верит в конфиденциальность.

– Тогда пусть кого-то попроще выберет, – пожимаю плечами.

Подзываю Веронику, тоже блондинку. Шепчу ей на ушко:

– Развлеки вон того гражданина. И сделай так, чтобы он обязательно сюда вернулся.

– Можно, Яну с собой возьму?

– Возьми, да. Пусть она будет в качестве подарка от клуба.

Вероника и её подружка быстро обрабатывают Князева и уводят в вип. Кто-то уже трахается прямо в зале.

Блять! Терпеть этого не могу! Атмосфера сразу становится неприятной, тяжёлой…

Одно дело красивые женские тела, извивающиеся в танце. И совсем другое – подобная порнуха.

Но и от танцев можно рано или поздно устать. Пресытиться. Поэтому мы не участвуем в вечеринках. Только в крайних случаях, как этот.

– Что-то у нас Ложкарёв скучает, – показываю Эмилю на друга Князева.

– Пошли, выпьем с ним.

– Идём.

Подсаживаемся к нему. Зову Марту, подаю ей руку, помогая забраться на стол. Она начинает танцевать перед гостем.

– Выпьем? – Эмиль разливает по бокалам вискарь.

Пьяный Ложкарёв с сомнением на нас смотрит, но всё-таки берёт бокал. Буквально от двух глотков его развозит ещё больше. Эмиль пытается побеседовать с ним.

– У нас все девочки чистые. Можем предоставить документы.

– Ой, да чё ты мне заливаешь! Знаю я, как эти документы и справки выдаются. Потом лечись от целого букета, – отмахивается он. – Эта мне не нравится. Уберите. Пошла вон! – рыкает на Марту.

Та быстро ретируется.

Его обвинения совершенно беспочвенны. И мягко сказать, Ложкарёв уже подбешивает. Зачем мы его впустили?

Эмиль что-то говорил про его скандальную личность, но я так и не услышал, в чём скандальность этой личности?

Мать вашу, кто он?

Подзываю Дашу. Не успевает она приблизиться к гостю, как тот начинает махать руками.

– Уйди! Ты тоже уйди. Вон ту хочу! – показывает на бар.

Там Вика. Она не станет с ним спать. Даже за большие деньги. Вика здесь ради коктейлей и эстетики. Красивая, с большой грудью и приветливой улыбкой.

– Эта девочка не для випов, Марат Алексеевич, – вежливо объясняет ему Эмиль.

– Мда? – пьяно смотрит на него Ложкарёв. – Жаль. Тогда давайте бухать.

Сам плещет в бокалы.

И мы бухаем. Надо же этого идиота как-то развлекать.

Вика приносит из бара новую бутылку вискаря. Эмиль просит её посидеть с нами. Бухаем вчетвером. Меня начинает развозить. Теряю нить разговора. Расфокусированный взгляд скользит по залу.

Возле сцены Дашка сношается сразу с двумя. Это очень пошло и грязно. Но заводит, надо признать.

Мой пьяный мозг начинает фантазировать на эту тему. Член, естественно, встаёт.

Блять! Надо проветриться… Тру лицо. Поднимаюсь. Меня ведёт в сторону.

– Кирилл Бахтиярович, – ныряет мне под мышку Вика. – Я провожу.

Ведёт к лестнице. По пути ловлю админа за руку.

– Следи тут за всем. И скажи Эмилю, что я вышел.

На заплетающихся ногах поднимаюсь на третий этаж. Кошусь на Вику. Почему она трезвая, а я в хлам?

Подхожу к дивану в гостиной и падаю навзничь.

– Возвращайся в бар, Вик.

Отключаюсь.

Шесть лет назад

Леся

Сумка собрана, медицинская карта уже на руках. И я могу ехать домой… Только вот меня никто не забирает.

Кириллу я больше не звоню. Надоело слушать бесконечные гудки. Можно вызвать такси или позвонить родителям… Но перед ними будет стыдно. Папа не оценит тот факт, что Кирилл забыл о своей жене.

Замерев у окна, смотрю на сосны. Так и не увидела ни одной белочки за две недели. Обещали, что тут, как в заповеднике, и что белки не боятся людей. Обманули.

Все вокруг лжецы. И Кирилл тоже. Я звонила в клуб. Какая-то хихикающая девушка ответила, что Кирилл Бахтиярович занят. На мою просьбу позвать его к телефону промычала что-то нечленораздельное.

Начинаю беззвучно плакать. Уверена, что дело в его работе. В этом грязном клубе с голыми девицами и доступным сексом.

Когда мы были в свадебном путешествии, этот бордель казался чем-то вымышленным, нереальным. Но стоило нам вернуться, стоило мне побывать внутри клуба…

Теперь эта часть его жизни реальнее некуда.

Вытираю слёзы, присаживаюсь на край кровати. Вновь берусь за телефон. У меня есть номер его мамы. Она дважды звонила мне за эти две недели. Осторожно выспрашивала про моё самочувствие и умоляла быть осторожнее.

– Мы очень ждём внука, – сказала свекровь. – И обязательно поможем, когда ты будешь на учёбе. Да и вообще… Мы с Бахтияром домик хотим купить в Испании. На всё лето будем увозить внука на море.

Я была немного возмущена. И тем, что внучку они, вроде как, и не ждут. И тем, что уже решили за нас, где будет наш ребёнок летом. Но вежливо промолчала. Зачем ссориться со свекровью?

В палату заходит медсестра.

– Олеся Александровна, за Вами приехали.

Вскакиваю. Хватаю документы, сумку.

– Господи, куда Вы?! Вам же нельзя, – вырывает сумку из моих рук. – Пойдёмте, провожу Вас.

По лестнице я почти бегу. Злюсь, безусловно, на Кирилла, но так соскучилась…

Мы выходим из корпуса, идём к парковке у ворот. Здесь стоит всего три машины. И ни одна из них не принадлежит Кириллу.

Из красивой иномарки выходит Эмиль. Здоровается, забирает сумку, ставит в багажник. Медсестра тепло со мной прощается, а я даже слово выдавить из себя не могу.

– Садись, Олеся, – открывает дверцу Эмиль.

Не двигаюсь, прижимая к груди папку с документами. Наконец с трудом произношу:

– А Кирилл где?

– Уехал из города. Не успел вернуться. Телефон забыл в клубе. Садись. Сейчас довезу тебя, Кир как раз тоже подъедет. Всё сам тебе объяснит.

Медленно сажусь в машину, не сводя взгляда с лица Эмиля. Я вижу, что он лжёт.

Сначала едем молча. Я всё так же прижимаю к груди папку.

– Как у тебя дела? – спрашивает Нестеров.

Но я игнорирую его вопрос и задаю свой:

– Почему ты обманываешь? Кирилл тебя попросил?

– Обманываю в чём?

– Во всём. Ты сказал, что Кирилл забыл телефон, но он ведь как-то умудрился тебя послать за мной.

Эмиль красноречиво молчит. А я… Я снова рыдаю.

Чёртов Торопов! Чёртовы гормоны!

– Ну чего ты ноешь? Кир сам тебе всё объяснит. Не надумывай себе лишнего. Нет никакой трагедии.

– Я могу потерять ребёнка! – всхлипываю. – Угроза выкидыша у меня. Завтра утром должна лечь на сохранение.

– Блять!.. Хреново.

Машина останавливается. Эмиль касается моего плеча. Протягивает бутылку с водой.

– Попей. Вытри слёзы. Сделай глубокий вдох… Выдох… Прорвёмся, Лесь. Кир найдёт тебе самого лучшего врача.

– Он… Он за мной даже не приехал! – снова вою я.

Эмиль забирает у меня документы. Буквально заставляет выпить воды. Гладит меня по спине. Говорит что-то вроде бы утешающее, но я плохо соображаю.

– Можно, я подремлю? – отодвигаюсь от него.

– Конечно.

И мы снова едем. Закрываю глаза, но сна нет. Мерещатся картины того, как муж изменяет мне. Голые тела, секс, наручники, плётки…

Тошнит.

Добираемся наконец до нашей с Киром квартиры. Эмиль доносит сумку, открывает дверь ключом и отдаёт его мне.

– Прости, ехать надо. Кир скоро приедет. Подождёшь его? – строго смотрит мне в глаза.

– Подожду.

– Хорошо. Давай без глупостей только.

Уходит. А я забираюсь в душ. Вода бежит по телу: спина, грудь, бёдра… Смотрю вниз на белый кафель и вижу розовые разводы.

Кровотечение.

Выбираюсь из душа и вызываю скорую.

***

Кирилл

Я словно в какой-то тёмной камере. Не могу никак вырваться или найти источника света. Тело ватное и непослушное. И я чувствую, что слишком долго здесь… Так долго, что пропускаю что-то очень важное…

– Леся!

Резко сажусь, распахивая глаза. Диван, гостиная, наша корпоративная квартира… Запах… Кофе и что-то сладкое.

– Оо, проснулся! – в гостиной появляется Вика.

Мне кажется, что это галлюцинация, и я остервенело тру глаза. Вика не исчезает. Она в одних трусиках.

– Кофе будешь?

– Нет, – медленно встаю.

На мне брюки и расстёгнутая рубашка.

– Сколько времени? – хлопаю по карманам в поисках телефона, но его нет.

– Три уже.

– Три чего? – охуеваю я.

– Три часа дня, – улыбается Вика. – Пойдём, накормлю тебя пирожками с вишней…

Прерываю её, выставив перед собой руки.

– Вик, иди домой. Какого хрена ты тут делаешь? Где ключи от тачки?

Швыряю подушки с дивана на пол. Ищу ключи под диваном, на тумбочке. Под журналами на столике.

– Ты же сам просил меня остаться!.. – обиженно заявляет девушка.

Какого хрена она мне тыкает?

Наконец нахожу ключи. И телефон.

Блять! Двадцать пропущенных от Леси…

Несусь мимо Вики к двери.

– Кирилл…

Разворачиваюсь.

– Бахтиярович! Для тебя я Кирилл Бахтиярович! – свирепею я. – Оденься! Сиськи ты демонстрируешь с ноля до пяти утра.

– Вы сказали, что Вам нравится моя грудь… – жалобно произносит она.

Блять! Совсем не помню, чтобы я такое говорил. Последнее воспоминание – как я иду сюда на нетвёрдых ногах. Вика мне помогала, да. А потом я рухнул на диван. Всё.

– Не выдумывай. Иди домой. Потом поговорим, – говорю, едва сдерживая ярость.

Вылетаю за дверь, несусь вниз по лестнице. На первом этаже сталкиваюсь с Эмилем. Хватаю его за грудки.

– Какого хрена ты меня не разбудил? Какого хрена Вика там голая?

– Эй, полегче! – вырывает ворот рубашки из моих пальцев. – Я тебя будил – это раз. Но ты был никакой и попросил меня забрать Лесю из санатория.

– Я попросил? – немеет моё лицо.

Этого тоже не помню.

– Да, ты. Вика дрыхла, когда я пришёл. Поэтому я понятия не имею, что она там делала – это два. И три – тебя вырубил не вискарь, а то, что было в него подмешано.

– Подмешано?

– Да. Немного дури для Ложкарёва. Этот тип должен был забыть то, что тут видел. Девочку он не снял, членом клуба не стал. Зато всю ночь лицезрел, как развлекаются мажоры, бизнесмены, чиновники… и народный депутат Князев. Ложкарёв проснётся у себя дома и не будет помнить, как провёл последние сутки. Каким образом дурь попала в твой бокал, я не в курсе.

Пиздец…

Но с этим я разберусь позже.

– Что ты сказал Лесе?

– Что ты сам ей всё объяснишь. Она дома.

Объяснить будет сложно. Врать не хочется, а говорить правду о голой Вике – совсем уж дичь.

Лечу домой, жёстко нарушая скоростной режим. У нашего подъезда стоит скорая. Вижу, как медик выводит Лесю.

Руль в руке дёргается, машина заезжает передними колёсами на тротуар. Жму на тормоз, глушу мотор и вылетаю из тачки.

– Леся!

Она оборачивается. В глазах слёзы и… бездна боли и обиды.

Тяжело сглотнув, иду к ней. От меня за версту несёт перегаром. Леся отводит взгляд и забирается в скорую.

– Что происходит? – смотрю на медика.

– Вы кто?

– Муж.

– Он муж? – уточняет тот у Леси.

Она кивает, не поднимая глаз.

– В больницу едем. Кровотечение.

– Не понял…

– Кровотечение, угроза выкидыша. Муж, Вы едете?

– Да, – сипит мой голос.

Забираюсь в скорую. Сажусь рядом с Лесей и пытаюсь обнять. Она дёргается, скидывая мои руки.

Я чувствую себя ублюдком, который трахался все две недели, пока беременная жена отсутствовала.

Но я не трахался! И ни о ком, кроме неё, не думал. И этой ночью не спал с Викой.

Бля… А что, если я этого просто не помню?

– Леся… Родная… Лесечка… – вновь пробую обнять. – Прости, что не забрал тебя! Прости, пожалуйста! Вчера на встрече перебрал. Траванулся даже. Плохо было. Отключился, как будто в кому впал. Эмиль меня будил, но я не смог даже встать и отправил его за тобой. За руль не мог сесть. Прости, родная. Я так тебя люблю…

Она не отстраняется от меня, но пропасть между нами не уменьшается ни на сантиметр.

Обнимаю её. Крепко-крепко.

– Всё будет хорошо, Лесь. Теперь я рядом. Сейчас тебя врач осмотрит, и мы переведёмся в платное отделение. Я там буду с тобой. Я договорюсь. Ни на секунду тебя ни оставлю. Родная моя, посмотри на меня!

Она очень медленно поворачивается ко мне. Пристально смотрит в глаза.

Давай же, поверь мне, Леся! Я правда тебя люблю! И никого не хочу больше!

– Кирилл, мне так страшно… – шепчет она и падает на мою грудь.

Стискиваю её в объятьях.

– Не бойся, маленькая моя. Я с тобой.

Наши дни

Кир

Силой тяну её к домику. Леся упирается ногами в асфальт, пытаясь вырвать руку.

– Я не приглашу тебя войти!

– Мне приглашение не требуется.

– Зачем, Кирилл? Что ты забыл в моём номере?

– Я буду тебя трахать, Дождикова! – резко остановившись, рычу ей в лицо. – До тех пор, пока не получу то, зачем, собственно, и вернулся… Открывай дверь, мы пришли.

Потерянным взглядом она смотрит на дверь, потом снова мне в лицо.

– Я не понимаю…

– Открой дверь, Леся!

Но она не собирается этого делать. Нагло обшариваю карманы её пиджака и джинсов.

– Не трогай меня! Убери свои руки! – колотит кулачками мне в грудь.

Схватив за запястья, завожу руки за спину и разворачиваю Лесю лицом к двери. Прижимаю к ней, шлёпаю по упругим ягодицам, проверяя задние карманы.

– Ай!.. Ай! Что ты себе позволяешь? Торопов, ты совсем рехнулся?

Нахожу ключ, достаю. Но прежде, чем отпустить бывшую жену, ещё пару раз шлёпаю по попке. Моё возбуждение достигает пика. Внутри бурлит ярость, подпитываемая горечью от предательства. Болью пяти лет, проведённых без Леси.

Сейчас моё вожделение не совсем нормальное. Оно неправильное. Опасное.

– Да, я рехнулся! – рычу в ухо, навалившись на неё всем телом. – Я так рехнулся, Дождикова, что наверняка сяду, если сделаю всё, что хочу с тобой сделать.

Леся дёргается и извивается подо мной, делая только хуже. Причиняя себе боль из-за пленённых мной рук. А меня ещё больше кроет от её упёртости и жестокости.

– Отпусти! Опомнись, Кирилл! Мы друг другу никто! Ты не имеешь права!

– Имею… Имею я право!

Кусаю её шею, прихватываю мочку уха.

– Ты мне противен! – цедит сквозь зубы.

– И ты мне! – в сердцах рявкаю я. – Но сейчас мы откроем эту дверь и войдём в номер.

Отпускаю её руки, и она тут же упирается ими в дверь. Схватив за тонкую талию, оттаскиваю Лесю на полшага назад и крепко прижимаю к себе. Наощупь вставляю ключ в замок.

Я словно в уматину пьян от её близости. И в то же время эта сучка бесит меня! Такая же лживая, как и все!

Во мне оживают воспоминания, от которых кружится голова, и слабеют ноги.

Проворачиваю ключ.

– Не хочу быть с тобой наедине, – со злостью произносит Леся. – Скажи, чего ты хочешь, и уходи.

– Не уйду. Насиловать тебя буду, Дождикова. Мозги насиловать, как ты, я не умею. Я физикой только могу.

Толкаю дверь.

– Кирилл Бахтиярович, можно Вас на минутку? – раздаётся вдруг за спиной.

Не отпуская Лесю, бросаю взгляд через плечо.

Юрасов.

Подходит ближе.

– Не сейчас. Я занят.

– Вопрос довольно срочный, – придерживает меня за плечо и переводит взгляд на девушку. – Простите, что помешал, Олеся Александровна, – учтиво добавляет он.

А мне слышатся ревнивые нотки в его голосе.

– Вы не помешали. Кирилл Бахтиярович уже свободен, – холодно отрезает Леся, выдёргивает ключ из замка, заходит в комнату и захлопывает дверь перед моим лицом.

Если есть какая-то наивысшая степень ярости, то именно её я сейчас и испытываю. Резко развернувшись к Юрасову, начинаю на него наступать.

– Три секунды у тебя, чтобы доказать необходимость твоего появления здесь.

– Один из Ваших сотрудников поимел сотрудницу редакции, – сообщает он весьма будничным тоном. – Замужнюю женщину. Она вызвала полицию. Будет писать заявление.

– Кто?

– Шолохов.

– Где он сейчас?

– Отключился. Перебрал вроде.

– Ясно.

Иду прямиком к административному корпусу. Ко мне уже бежит мой зам Степан. Молодой, исполнительный, раньше был младшим специалистом по рекламе. Но я нарушил всю старую иерархию «Клика». Разжаловал некоторых «генералов» и повысил «оруженосцев». В общем, устроил в компании стрессовую ситуацию. Со стрессом могут справиться только самые-самые. Эта стратегия помогает быстро отсечь бестолковых.

– Кирилл Бахтиярович, приехал участковый из ближайшего посёлка, – тараторит Стёпа. – Может, решим с ним по-тихому?

– Полицию уже вызвали. По-тихому решать ничего не будем. Пусть забирают Шолохова. Репутация компании дороже. Надо утрясти с пострадавшей.

– Компенсацию выплатим?

– Естественно. Где она?

– С местными медиками, – указывает на административный корпус.

– Пошли.

Но на деле всё оказывается не совсем так, как сказал Юрасов. Пострадавшая – барышня замужняя, да. Но тоже не особо трезвая. Гульнула по пьяни, потом очнулась и начала верещать об изнасиловании. Её коллега готова подтвердить, что та отправилась в номер к Шолохову по доброй воле. А перед этим висла на нём.

– Уволить обоих, – говорю по итогу Стёпе. – С полицией пусть разбираются сами. Всё, я ушёл. Звони, если что…

– Так я звонил. Вы не отвечали…

– Значит, был занят, – бормочу себе под нос.

Ноги вновь ведут меня к домику Леси. Громко стучу в дверь.

Эта неприятная ситуация с сотрудниками – пьяная безалаберность Шолохова, блядство замужней женщины, её враньё про изнасилование – вновь поднимает во мне все самые гнилые воспоминания из нашего брака с Лесей. Женщины – самые лживые создания на земле. Ради собственной выгоды способны обвинить мужчину в самых разных непотребствах. При этом искренне веря в свою, блять, невиновность!

– Открывай, Леся! – вновь долблю по двери. – Или ты думаешь, я не смогу взять второй ключ?

– Уходи, Кирилл. Я тебя боюсь!..

Её голос где-то близко-близко. Уверен, что она стоит, прижавшись спиной к двери. Я почти чувствую тепло её тела.

– Я дал тебе целый день, Дождикова. Для того, чтобы сделать чистосердечное признание, этого очень много. Но ты не соизволила признаться. Жестоко, Лесь! Очень подло и жестоко с твоей стороны скрывать от меня!

Она молчит. Прижимаюсь лбом к деревянному полотну двери и добавляю резко и мрачно:

– Я знаю про Милу. И ты ответишь за то, что скрыла её от меня.

Леся

«Я знаю про Милу…»

Горько усмехаюсь.

Ну конечно, он знает. Эмиль видел нас с ней. Поэтому Кирилл здесь.

Чёртов Нестеров! Я же сказала ему, что Мила не дочь Торопова. Нельзя было просто поверить и забыть о нашем существовании?

Но Эмиль – любитель вмешиваться в судьбы других людей, конечно, не промолчал.

– Открывай, Дождикова. Прятаться довольно глупо.

И правда глупо. Нужно достойно справиться с этой ситуацией.

Отрываюсь от двери, открываю. Смотрю в потемневшие глаза Кирилла. Делаю шаг в сторону, и он уверенно заходит в номер и закрывает дверь на замок.

Весь выпитый в этот вечер алкоголь уже выветрился от стресса. Чувствую лишь какая-то заторможенность, и кружится голова.

Не отрывая взгляда от Кирилла, отступаю назад. До тех пор, пока не упираюсь икрами в высокую кровать.

Кирилл в два шага настигает меня. Хватает за плечи, впечатывает в свою грудь. Пытаюсь упереться в неё руками и оттолкнуться.

– Что ты наделала, Лесь? Какого хрена ты натворила? Пять лет, блять! Пять лет не могла сообщить мне об этом?!

– О чём? – подняв голову, смотрю бывшему мужу в глаза. – Мила – не твоя дочь.

– Будешь упираться? Окей, тогда очень хочу услышать твою версию о том, чьей она может быть!

– Того же Шатова, – бросаю небрежно.

Вижу, как на мощной шее дёргается кадык, и Кирилл тяжело сглатывает.

– Шатова? Уверена?

– А почему нет, мм? – внезапно завожусь я. – Или ты думаешь, я не способна на измену?

На лице Кирилла слишком много эмоций. Я не разучилась читать их. Он не верит… Но почти всегда находится место для сомнения, и сейчас это сомнение отчётливо видно на его лице.

Кирилл же судит всех по себе. А он – козёл, бабник, изменщик!

Замахиваюсь, чтобы дать бывшему мужу пощёчину. Не знаю, что на меня нашло. Я ведь всё это уже прожевала и переварила. И даже вылечила несварение.

Торопов – моё мучительное прошлое.

Прошлое!

Так какого фига он делает в моём настоящем?

Хватает мою кисть, сжимает, сдавливает до боли.

– Отпусти, – цежу сквозь зубы.

– Она – моя дочь, – точно так же цедит Кирилл. – Ещё раз припишешь ей чужое отцовство – и я…

– Что? Что ты сделаешь? – бесстрашно вывожу его на эмоции.

Больше эмоций, Кирилл! Больше! Покажи себя во всей красе, чёрт возьми!

– Я уже сказал тебе о своих методах наказания, Леся.

Его голос становится тихим и угрожающим. Губы растягиваются в циничной ухмылке. Опускает мою руку вниз, кладёт ладонь на свой пах. Сжимает моими пальцами свою твёрдость. Его напряжённый член ощущается так, как будто Торопов уже снял брюки. И пока я бездействую, застыв от шока, он ведёт моей ладонью вверх по своему стволу.

– Кирилл… не надо! – пытаюсь выдернуть руку.

Теперь глаза бывшего мужа не просто чёрные бездны. В самых их недрах разгорается огонь.

Второй рукой Кирилл притягивает меня за затылок и впивается своим наглым ртом в мои губы.

Боже… Нет! Ну нет же! Только не это!

Не позволяю себе отвечать на поцелуй. С Тороповым это всегда было сложно. Он умеет убеждать, умеет пленять и порабощать.

Самый настоящий бог разврата и секса.

Отворачиваюсь, разрывая поцелуй. Зажмуриваюсь. Под стиснутыми веками печёт от непрошеных слёз.

Правда в том, что моё тело не нашло замену этому подлецу за долгие пять лет. Моё тело по-прежнему хочет только порочного Торопова.

А сердце не хочет. Оно вообще никого не хочет, тратя всю любовь на дочь.

Одна предательская слеза всё-таки бежит по щеке, и я не успеваю её смахнуть.

– Леся… Лесичка, – хрипло шепчет Кирилл. Ведёт губами по щеке. – Просто скажи мне правду. Давай не будем прибегать к тесту на отцовство и опускаться до суда.

Его слова моментально отрезвляют.

Выдёргиваю руку, отшатываюсь. Сморгнув слёзы, с яростью смотрю на бывшего мужа.

– Зачем тебе дочь, Кирилл? Тебе же и одному хорошо. Никакой ответственности. Жизнь – вечный праздник. Деньги, девочки, бухло!

– Ты совсем не то говоришь. Твоя задача сейчас – извиняться и просить о пощаде, – усмехается он.

– Серьёзно? Извиняться? Перед тобой?! Пошёл к чёрту! Хочешь судиться – вперёд! Хочешь таким образом заставить страдать Милу? Что ж… Это в твоём духе. Тебе же плевать на чувства других людей. Живых людей. Плевать даже на маленького ребёнка. И в этом весь ты, Кирилл.

Уверенно шагаю к двери и распахиваю её.

Кирилл стоит ко мне спиной, замерев возле кровати. Он словно окаменел.

– Уходи. Иначе уйду я. И плевать мне на новую должность и работу.

– Чувства других людей? – разворачивается ко мне с шокированным лицом. – А о моих чувствах ты подумала? Это же… мой, блять, ребёнок! – рявкает он.

– У тебя уже был ребёнок, Кирилл, – мрачно отвечаю я. – Ты сделал всё, чтобы его не стало. Мила – моя дочь. Только моя.

Его губы белеют, а на шее проступают бордовые пятна. Кулаки сжимаются. Медленно подходит и нависает надо мной своим могучим телом.

– Ещё посмотрим, чья она дочь, Дождикова, – чеканит он и выходит на улицу.

Захлопываю дверь, и силы сразу покидают меня. Всё, на что хватает – это сползти на пол и разреветься.

Пять лет прошло. А всё ещё больно. Очень больно. Потому что, несмотря ни на что, я любила его.

***

С трудом открываю глаза и не сразу понимаю, почему так болит голова, и где вообще нахожусь. А потом как вспоминаю…

Санаторий, коньяк, Торопов… Он всё знает. И он хочет отнять у меня дочь. Попытается…

Медленно сажусь. Шмыгаю носом. Тру опухшие от слёз веки.

Даже не раздевалась вчера. Проплакала полночи, пока не уснула. Выгляжу, наверное, ужасно…

Нахожу свой телефон под подушкой. Сообщение родителям так и висит в недоставленных. Совсем плохо на даче со связью. А мне так хочется сейчас услышать голос моей маленькой бусинки!.. И на минутку представить, что всё у нас так же, как и всегда. Я и она. А папа где-то там, далеко, работает за границей.

«Мамочка, а я его когда-нибудь увижу?»

Помню, как она доверчиво смотрела на меня своими огромными карими глазищами, и я не смогла ответить иначе.

«Не знаю, девочка моя маленькая. Может быть, и увидишь».

Светка настаивала, чтобы я соврала дочери и придумала что-нибудь. Что он улетел в космос. Или уплыл на подводной лодке. Или просто умер… А я не смогла и сказала правду.

«Твой папа очень занят. Он теперь живёт в другой стране и не может вернуться».

И не хочет возвращаться.

«Мамочка, ему же там очень одиноко», – с грустью изрекла тогда Мила.

«Он справится, родная. Справится…»

Я старалась избегать подобных тем. Мила очень впечатлительная. С детства была немного нервной. Плохо спала, лунатила. Плакала во сне. Поздно заговорила. И отстаёт по развитию от своих сверстников. Она ходит в очень хороший садик, там с ними занимаются. Очень многие детки уже умеют немного читать. Мила не умеет. И буквы не может запомнить. Часто злится, когда у неё что-то не получается.

Спасибо родителям, они очень помогают мне с ней. Наверное, я бы с ума сошла, останься один на один со своей сложной беременностью, тяжёлыми родами и больницей, где мы с Милой долго лежали на обследовании.

Сейчас я с ужасом вспоминаю то время.

Смотрю на снимки своей дочурки. Красавица моя!.. Белые волосики немного вьются. И такие глазки выразительные. В отца. А кожа светлая – как у меня.

Вздыхаю. Пробую дозвониться маме. Абонент недоступен.

Иду в душ и долго стою под струями воды, смывая вчерашний день. Никто не отменял работу и мои прямые обязанности. Впереди у нас ещё несколько семинаров по разным темам, а вечером банкет. Избегать Торопова не получится. Да и смысла уже нет. Теперь я хочу смотреть своему врагу прямо в глаза, чтобы понимать, какой следующий шаг он сделает.

Хочет подключить своих родственников – всяких там именитых адвокатов? Хорошо, пусть подключает. Я теперь не та пугливая девчонка, которой была. Зубами буду рвать, как тигрица, но Милу ему не отдам.

Не заслуживает он дочери.

Высушив волосы феном, оставляю их распущенными. Делаю вполне приличный макияж. Надеваю брюки, топ, пиджак, туфельки. Наконец выхожу на свет божий и жмурюсь от яркого солнца. Неторопливо иду к административному корпусу, присматриваясь к обстановке вокруг.

Все наши на улице, кучкуются в стороне от входа. Направляюсь к ним. Рита с Надей идут мне навстречу и встают передо мной. Надя деловито упирает руки в бока. Ритка кажется очень взволнованной.

– Вот почему ты такая шустрая, Дождикова? – злобно начинает Надя. – Когда ты успела с главным-то замутить? Это такая дичь – добиваться должности через постель!

– Надь, подожди! Ну что ты сразу про постель? – шикает на неё Ритка. И смотрит на меня щенячьими глазками. – Лесь, ну скажи нам, что у тебя с Тороповым. У нас уже мозги воспламенились от размышлений.

– Да она сейчас, как всегда, бедную овечку включит и скажет, что он просто её проводил вчера. И всё. А сегодня за эту короткую прогулочку она получила должность главного редактора в «Строчках».

Моё лицо вспыхивает, словно кто-то дал мне смачную пощёчину. Или даже две.

– Девочки, вы о чём? Какой редактор?

– Главный. В «Строчках», – цедит сквозь зубы Надя. – А в наш отдел придёт какая-то стерва под шестьдесят. А меня, кстати, никто повышать не собирается. Подскажи хоть, кому дать, чтобы взлететь по карьерной лестнице за одну ночь, как ты! – скабрезно ухмыляется Надя.

В поле моего зрения попадает Кирилл. Он выходит из здания, обменивается приветствиями с мужчинами у входа. Торопов, как и всегда, выглядит отлично. Одет с иголочки. Свеж и бодр.

Вновь смотрю на девчонок.

– Так самый главный тут Торопов. Ему и давай, Надюша. Он любвеобильный мужчина. Наверняка у него найдутся для тебя и энергия, и желание. Ты, главное, не ходи вокруг да около. Сразу раздевайся – и в бой.

Ох, как же меня несёт… Надоело выслушивать всякую ересь от коллег!

– Лесь, ты чего такое говоришь? – ошарашенно спрашивает Ритка.

– То, что вы хотели услышать, – обхожу их и оборачиваюсь. – Торопов – мой бывший муж, если что. Но это не отменяет того факта, Надя, что ты можешь решить все вопросы через постель. Попробуй.

И мне очень хорошо… От их лиц ошеломлённых.

Надя меня даже в любовницы к Леониду Максимовичу записывала. Ей вообще везде мерещатся какие-то коррумпированные схемы. По блату, через постель, занесли – частые слова в её лексиконе.

Но сейчас меня действительно назначили на должность практически по блату. Не нужно мне этого…

Иду прямиком к Торопову. Он меня давно заметил и спокойно дожидается, отойдя немного в сторону.

– Судя по твоей решительной походке, назревает очередной конфликт, – пытается пошутить Кирилл.

– Да, угадал.

– Давай только не здесь и не сейчас, – бросает взгляд на наручные часы. – Позже, Лесь, – внезапно сжимает мои плечи ладонями и склоняется к уху. – У нас теперь очень много времени, бывшая жена. Наболтаемся. Потерпи. Ммм… Ты приятно пахнешь.

С самодовольным выражением лица отпускает мои плечи и уходит. А я остаюсь стоять на подгибающихся коленях.

Чувствую, как мою спину прожигают десятки взглядов. Медленно разворачиваюсь, чтобы оценить масштаб катастрофы. Ну точно. Все, абсолютно все смотрят на меня. Прекрасно. Теперь я самая обсуждаемая фигура этого съезда. Вот хоть сквозь землю провались.

Лёва машет мне рукой, и я с благодарностью в душе спешу к нему. В конференц-зале мы садимся вместе. Кирилла здесь нет.

– Леонид Максимович домой уехал, ты знаешь? – шёпотом спрашивает Лёва.

– Нет. А что случилось?

– Вроде как плохо себя почувствовал. Ему ночью врача вызывали, а потом он сразу уехал. За ним сын приезжал.

– Господи… – прижимаю ладони к груди. – Надо ему позвонить.

– Я звонил. Не берёт пока… Ты, кстати, эту дуру Надю не слушай, – меняет тему Лев. – Завистница она. И злопамятная стерва. Вы с ней – как с двух разных планет.

– И с какой я? – пытаюсь улыбнуться.

– С Венеры, конечно, – расплывается в улыбке Лёва. – А Надька – марсианка.

Сжимаю губы, чтобы не рассмеяться.

– Перестань…

– Не перестану. Ты вчера так много для меня сделала, Лесь. Взяла мой рисунок и практически втюхала Торопову. И теперь у меня есть шанс попасть в отдел самых крутых дизайнеров. Спасибо тебе большое!

– Ты заслуживаешь это место, Львёнок.

У меня печёт в глазах. Только сейчас до конца осознаю, что «Прайма», каким мы его знали, больше не будет. Лев уйдёт. Леонид Максимович тоже. И я буду непонятно где.

Начинается семинар. Как и вчера, конспектирую для себя какие-то важные тезисы. Когда наступает десятиминутный перерыв, Лёва приносит нам перекус. Хоть я и не завтракала сегодня, но кусок в горло не лезет. Отдаю свой бутерброд Льву, сама убегаю за кофе к автомату в холле.

Выбираю чёрный и послаще. Прикладываю карту. «Ошибка». Всё слетает. Повторяю ещё раз. Чёрный, прибавить сахар, карта…

«Ошибка».

Обречённо смотрю на автомат. Похоже, кофе не будет.

– Аппарат принимает наличку, – говорит за моей спиной Кирилл.

От вибраций его голоса, дыхания, аромата парфюма во мне вновь просыпаются воспоминания. Наш секс, ласки его порочные… и то, как он искусно мне врал.

Медленно отхожу в сторону, не глядя на бывшего мужа.

– Подожди, – придерживает меня за локоть. – Куплю тебе кофе.

– Мне ничего от тебя не нужно, – поднимаю на него глаза. – И Миле тоже от тебя ничего не нужно, – тщательно проговариваю каждое слово. – И в должности главного редактора я не нуждаюсь. Обойдёмся без подачек.

Кирилл смотрит на меня из-под хмурых бровей.

– Уверена, что это подачка? Мне казалось, что ты хороший специалист в своём деле, и достаточно квалифицирована, чтобы получить эту должность.

– Лёва же будет получать свою на конкурсных условиях, – усмехаюсь. – А я каким образом перепрыгнула эти условия, мм? Не иначе, как босс подсуетился.

Он криво ухмыляется.

– Ну, может, и подсуетился, – разводит руками. – Откажешься?

– Откажусь.

– Нет, не выйдет.

– Почему?

Но Кирилл не спешит отвечать. Поворачивается к аппарату, покупает два кофе. Я напряжённо жду.

– Пойдём на улицу, Лесь.

– Мне на семинар надо…

– Босс тебя освобождает. Пойдём.

Взяв оба стаканчика, идёт на выход. Плетусь за ним. Останавливаемся возле беседки. Кирилл вручает мне стаканчик, и я не без удовольствия делаю глоток бодрящего напитка.

Торопов опускается на лавочку. Проводит ладонью рядом с собой, словно смахивая пыль.

– Садись, Леся.

И я сажусь. Потому что нет смысла бегать.

– Я тут кое-что изучил, – он достаёт из кармана телефон и, глядя на экран, продолжает: – Насколько мне известно, ты живёшь в квартире родителей, и сама оплачиваешь счета. Они переехали на дачу. Их пенсии с трудом хватает на продукты. Прибавим к этому бассейн, куда ходит Мила. Или он муниципальный? – переводит на меня взгляд.

Не отвечаю. Не могу. Горло сжалось от спазма.

– Хотя тренер вроде бы платный, да? Плюс логопед, дефектолог. Ну я уж молчу о питании. Ребёнок должен есть много фруктов и всяких полезностей. Опять же одежда. Сейчас это недёшево. Ну там игрушки всякие, велик, ролики… Гаджеты, в конце концов. На всё это нужны деньги, Лесь. А твоя зарплата – сорок две тысячи рублей в месяц. Я делаю вывод, что моя дочь либо не доедает, либо носит обноски из секонд-хенда. Ну либо ты трахаешься с кем-то за деньги. Что скажешь, Лесь? Какой вариант верный? Или, может, Шатов тебе помогает, мм? Так его зарплата до недавнего времени была не намного больше твоей. И он платит сейчас автокредит. Восемнадцать тысяч каждый месяц. Помочь тебе он вряд ли может.

Я молчу. Язык прилип к нёбу. В горле – ком. В глазах начинает печь от непрошеных слёз.

Обидно. Больно. Несправедливо.

Кирилл делает глоток кофе. Шипит, обжигая губы. Ставит чашку на скамью и вновь смотрит на меня. Проводит языком по обожжённой губе.

– Не молчи, Лесь. Говори. Пять лет тебя не слышал.

Медленно встаю и выливаю кофе «за борт» беседки. А хочется бывшему мужу в лицо. Выкидываю стаканчик в урну.

– Нам с Милой на всё хватает, – наконец говорю я, игнорируя дрожь в голосе. – Она сыта, одета, обута. И игрушки у неё есть. А тренер в бассейне – мой знакомый, и нам это ничего не стоит. Логопед – сестра подруги. Она берёт недорого. Дефектолог бесплатный. Я отказываю во многом себе, но не Миле. Ещё есть какие-то вопросы?

– А нормально не хотелось жить? Со мной! На полном обеспечении!

– С тобой и нормально – две вещи несопоставимые, Кирилл. Отстань от нас, пожалуйста. Уезжай в свою Германию. Неужели за пять лет ты не обзавёлся там потомством?

Его ноздри агрессивно вздрагивают, скулы заостряются.

– Не обзавёлся.

– Ты прости меня, Кирилл, – без всякого сочувствия смотрю ему в глаза. – Но такому, как ты, наверное, нельзя быть отцом. Спасибо за кофе.

Разворачиваюсь и выхожу из беседки.

– Леся! Быстро вернулась!

Ни черта так не будет! Он мне больше никто.

– Лесь, не делай так! Либо мы говорим, либо…

Сбегаю в номер, не дослушав. Зачем мне слушать его угрозы? Я и так знаю, что будет дальше.

Срываю пиджак. Воспоминания душат. И слёзы тоже душат.

***

Пять с половиной лет назад.

– Я домой хочу, – по-детски надуваю губы. Глажу свой аккуратный животик. – Мне эти больницы уже поперёк горла.

Кирилл утешающе целует меня в лоб.

– Ещё недельку, родная. Мы же так долго ждали, когда Рощин выйдет из отпуска.

Рощин – лучший специалист в городе.

– Ты же знаешь, что я опять застряну здесь надолго, – прижимаю ладонь мужа к своему животу. – Мы с малышом скучаем по папе.

– Папа рядом, – гладит меня Кирилл. – Папа думает о вас каждую секунду.

Сестра свекрови бесцеремонно вмешивается в наш разговор.

– Ну чего нюни развели? Слабенькая нынче молодёжь пошла. Ребёнка выносить не могут. Лежи себе спокойно, Олеся. Если понадобится – до самых родов.

Это так мерзко звучит… Словно я не имею права немного расклеиться, устать от бесконечных обследований и уколов… Да и вообще… Кажется, что больничные стены делают только хуже. Я всё время в стрессе. И Кирилла чаще всего рядом нет. Они с Эмилем открывают новый клуб. Мне дурно об этом даже думать.

– Галина Владимировна, перестаньте! – одёргивает её Кирилл. – И так сложно, Вы ещё тут…

Поймав мой умоляющий взгляд, встаёт и строго говорит своей тётке:

– Вы уже засиделись. Пойдёмте, провожу.

Галина Владимировна обиженно поджимает губы, но всё-таки встаёт.

Родня Кирилла навещает по очереди каждый день. Свекровь уговаривает моего мужа отправить меня в Швейцарию. Чтобы и родить тоже там. Мои родители против. Мама со мной в больнице практически постоянно. Кирилл чаще днём. Ночью он занят.

– До свидания, – вяло прощаюсь с родственницей Кирилла, и они выходят из палаты.

Последние несколько месяцев ужасно меня вымотали. Все силы уходят на борьбу за то, чтобы наш ребёнок родился. С того злополучного дня, когда Эмиль забрал меня из санатория.

Мы столько всего с Кирилом пережили. Почти развелись… И вопрос доверия у нас ещё закрыт не до конца.

Однако Кирилл безустанно говорит мне о своей любви. Невозможно так претворяться…

Сегодня я в очередной раз попала в больницу. Гипертонус матки. Отслойка. Кровотечение. Врачи шутят, что я должна все оставшиеся месяцы лежать на спине, подняв ноги кверху.

Шутка так себе… Несмешная.

Переворачиваюсь набок, и мне тут же хочется в туалет. Спускаю ноги с кровати, надеваю тапки. Запахнув халат, выхожу из палаты. В холле Кирилл ругается с Галиной Владимировной.

– При всём уважении, но это уже просто дичь. Леся не инкубатор!

– Её функция – родить! – отрезает женщина. – Всё остальное – это уже просто эмоции. Убеди её поехать в нормальную клинику.

– Ей нельзя сейчас летать.

– Кто сказал?

– Врач.

– Дай мне его контакты!

– Галина Владимировна, Вы чё лезете к нам? – психует Кирилл.

– Да за тебя, дурачка, переживаю! Чтобы женитьба на этой… мыши… хоть какой-то смысл имела. Пусть хотя бы ребёнка тебе родит, а то никакого толку от неё… Ни роду, ни воспитания. Она же плебейка. Признавайся, Кирилл, ты её на спор в жёны взял? Или потому, что на Ангелину обиделся?

Громко топая, прохожу мимо них.

– Леся! – догоняет меня Кирилл. – Родная…

– Не надо! – вырываюсь. – Ничего не говори, Кирилл. Она права. Я действительно никакая! И ребёнка выносить нормально не в состоянии. И ты зря женился на мне…

– Не говори так. Моя тётка из ума выжила, Лесь. Мне вообще пофигу на её слова.

– А мне нет, Кирилл. Она же искренне считает, что ты женился на мне зря.

– Нас-то это как касается? – начинает он злиться. – Ты будешь всех слушать? Перестань, Лесь. Не трать на них свою энергию. И мою тоже.

– Хорошо, – сухо выдавливаю я и скрываюсь в уборной.

Потом иду на процедуры, на уколы. В столовую. Кирилл, не дождавшись, уезжает. Правда присылает мне сообщение, что очень меня любит. И просит прощения за свой грубый тон и за тётку тоже.

Она у него адвокат. Один из самых лучших в городе. К тому же замужем за строительным магнатом. И очень любит кичиться своим статусом.

Я для неё никто. Мышь – как она сказала.

Беспокоит то, что она вспомнила бывшую Кирилла. Ангелину я ни разу не видела. Кирилл с ней не общается и всячески избегает любых разговоров о ней со мной.

Ночью у меня болит поясница, и я верчусь с боку на бок. Уснуть не могу, зову медсестру. Она будит дежурного врача. Меня срочно ведут на УЗИ. По обеспокоенным лицам медиков я понимаю, что всё плохо…

Пять с половиной лет назад

Кир

– Эмиль, напомни мне, что я тут делаю?

– Участвуешь в отборе новых стриптизёрш, – отмахивается он.

Отбор, да… Потому что Эмиль быкует. И не считает, что штамп в моём паспорте освобождает меня от лицезрения писек-сисек на сцене. Всё ради бизнеса, чёрт возьми!..

– Твою мать! – бьюсь затылком о спинку дивана.

Музыка затихает. Стриптизёрша на сцене растерянно замирает.

– Что-то не так? – с мольбой смотрит на нас с Эмилем.

Музыку вырубил он.

– Иди пока. Перерыв десять минут.

Девчонка подбирает с пола тунику и быстро уходит в гримёрку за сценой.

– Кир, чё опять не так? – раздражённо.

Вообще-то, это очень неудобный для него вопрос. Потому что ВСЁ не так последние пять месяцев. Начиная с нашего с Лесей возвращения из свадебного путешествия. В долбаные долги мы, конечно, влезли по моей вине. Но всё остальное…

Приятель нового бойфренда Ангелины – окружной прокурор Ложкарёв. Сейчас уже бывший. Эмиль накачал этого мудака каким-то дерьмом. И три месяца он пил нашу кровь. Бесконечными проверками, обвинениями, судами…

Нам пришлось влезть в новые долги. Мы даже свои тачки продали. А теперь по гениальному плану Эмиля открываем третье заведение.

В чём-то Эмиль, несомненно, прав. Стрип и секс реально приносят быстрые деньги. К тому же «Elegant» уже не вмещает в себя то количество гостей, которое рвётся к нам. Мы подняли членский взнос, но это совсем не снизило приток клиентов.

Короче, все хотят релакснуть и заняться сексом. Можно сказать, что сейчас мы идём в правильном направлении. Примерно через полгода-год все долги будут погашены.

Но я, блять, так устал разрываться между Лесей и работой!

– Принеси мне кофе, – щёлкаю пальцами, глядя на нового бармена, и обращаюсь к Эмилю: – У меня жена опять в больнице. Её прессует моя родня. Я, конечно, могу заткнуть им всем рты, но только когда я рядом с ней.

– После открытия клуба можешь хоть раскладушку в её палате поставить. А до этого момента будь добр исполнять свои обязанности моего партнёра. Или давай разделяться, нахуй!

О как!

– Разделяться?

– Да, Кир. Меня это всё задолбало. Я же не ною тебе о своей личной жизни и каких-то траблах. Когда я должен быть на работе – я всегда на работе.

– Я вроде тоже.

– Ты постоянно треплешься о Лесе! Постоянно. Иногда мне кажется, что она тут вместе с нами трётся.

– Она моя жена! О ком мне, блять, ещё говорить? Есть у тебя кто-то? Так говори о ней! В чём проблема?

Эмиль врубает музыку.

– Давайте дальше! Кто у нас там следующий?

– А всё, да? Поговорили? – бешусь я.

– Мы друг друга не понимаем, – раздражённо говорит он. – Вопрос о разделении бизнеса актуален, Кир. После выплаты долгов мы так и поступим.

Мне приносят кофе, но я не притрагиваюсь к нему. Поднявшись, иду на выход.

– Ну и куда ты?

– Освежусь…

Выйдя на крыльцо, достаю сигареты из кармана брюк. Со злостью выдёргиваю зубами одну из пачки. Прикуриваю и с наслаждением делаю долгожданную затяжку.

Не могу бросить. Обещал Лесе, что брошу, но никак.

Вместе с дымом изо рта вырывается пар. Октябрь. По ночам уже морозит. Развернувшись к зданию лицом, смотрю на яркие неоновые буквы. «Exquisitele». Мы назвали это место «Изысканно». Вывеску повесили пару дней назад, но я пропустил установку, спихнув это на Эмиля.

Я был с женой. А Нестеров – одиночка. В лучшем случае он заводит себе девушку на пару недель.

Мы дружим с детства, знаем друг друга как облупленных. Но сейчас происходит какой-то пиздец, который я просто не понимаю.

Возможно, нам нужно нанять больше персонала. Помощников, бухгалтеров… Как-то разгрузиться. Но это лишние затраты.

Закуриваю вторую сигарету. Спускаюсь с крыльца, сажусь на капот своей Цц-шки. Задумчиво курю.

Разделиться он хочет… Надеюсь, это несерьёзно?

Швыряю окурок в урну. Возвращаться в клуб не хочется. Не могу смотреть на голых девиц. У меня слишком мало секса с женой последнее время. Она боится потерять ребёнка, поэтому и на пушечный выстрел меня не подпускает.

На УЗИ нам сказали, что это мальчик. Сын…

Я тоже очень боюсь его потерять. Поэтому слушаюсь и держу свой член при себе. Иногда получаю её горячий ротик, но этого чертовски мало.

Короче, на голых баб я смотреть не могу.

Хлопаю по карманам брюк в поисках телефона. У меня целая галерея фоток Леси. Вот на неё я смотреть хочу.

Телефона нет. Возвращаюсь в клуб. На сцене – новая девица. Сажусь на диван. Айфон лежит на столике рядом с остывшим кофе. Проверяю время – три ночи. Леся давно спит. Утром я должен быть в больнице. Рощин заступит на смену в восемь.

– Там их много ещё? – раздражённо машу на сцену.

– Последняя.

– Слава Богу…

И пока эта последняя изгаляется на шесте, листаю галерею.

Тут мы с Лесей отмечаем три месяца после свадьбы. Сливки, шоколад, клубника, секс… Перепачкали сливками всю кровать.

А тут мы после УЗИ. Селфи. Леся со слезами на глазах, а я в прострации.

Мальчик.

Сын.

Ух… Это было так ошеломляюще!..

Фотки округлившегося пузика. Селфи меня и пузика.

– Кир, ты хотя бы смотрел? – с претензией в голосе спрашивает Эмиль.

– Смотрел. Все профи. Красивые, сексуальные, чистые. С хорошими анализами. Что ещё надо?

– Всех берём?

– Да, всех.

– Хорошо.

Эмиль уходит за сцену. Допиваю отвратный кофе, перевожу взгляд на бармена. У неё сегодня что-то типа теста. Суетится там чего-то за барной стойкой. Бренчит бутылками, протирает полки. Вот кофе готовить она точно не умеет. Но кому он вообще нужен на наших вечеринках?

Довольные смеющиеся девочки пробегают мимо меня к выходу.

– До свидания, Кирилл Бахтиярович.

– Спокойной ночи, Кирилл Бахтиярович.

Неоднозначно машу рукой. Выпроводив и бармена следом за ними, дожидаюсь Эмиля. Он вырубает везде свет, и мы наконец выходим на улицу. На крыльце оба закуриваем.

Четвёртый час утра. Скоро светать начнёт.

– Я хотел поговорить насчёт Вики, – осторожно начинает Эмиль.

– А что насчёт Вики? – нервно вздрагивает моё лицо.

– Я вернул её на работу.

– В смысле? – агрессивно дёргаюсь к нему. Выстреливаю окурком в сторону. – Я всё сказал тогда. Вики у нас больше не будет.

– Она в сложном положении, Кир. Сессию завалила, с бюджета слетела, хата у неё съёмная. Она же из провинции. Ей жрать нечего, понимаешь?

– Это каким образом меня волновать должно? Эта девица заявила моей жене, что я провёл с ней ночь!

– Она всё осознала, чёрт возьми! Проехали уже эту тему. И я извинялся сто тысяч раз за ту вечеринку. Наркота, Ложкарёв, Вика… Давай уже забудем, Кир!

– Давай, – согласно киваю. – Но Вика у нас не работает. Всё, я уехал.

Сбегаю по ступенькам, сажусь в тачку и уезжаю, даже не прогревая мотор.

Эмиль не посмеет пойти против меня. Не в такой ситуации.

Гоню домой. Сплю я теперь только там, никаких корпоративных хат.

Едва коснувшись подушки, вырубаюсь. И всё самое главное, даже то, о чём не успел подумать, приходит во снах.

Мне снится Вика. Она раздевается передо мной. Садится на меня. Расстёгивает пуговицы на моей рубашке. Дёргает ремень на брюках. Запускает руку в боксёры и по-хозяйски сжимает мой член. И смотрит одновременно и дерзко, и невинно.

Моё тело её хочет, а вот разум хочет только спать.

Я до сих пор не знаю, было у нас что-то или нет. Но после той странной ночи, подробности которой я так и не вспомнил, всё чаще стал ловить её заинтересованный взгляд на себе. Мой телефон исчезал из тех мест, в которых я его оставлял. Вика начала просить меня о каких-то мелочах. Сначала о мелочах. Подвезти, забрать какую-то посылку из маркетплейса… Потом просьбы стали существеннее и смелее. Например, чтобы я посмотрел на неё возле шеста.

Вике приспичило тоже стать стриптизёршей. Равно шлюхой. От этой презентации я отказался. Она обиделась и даже нахамила мне. Надо было уволить её в тот же день…

Но я не уволил, и всё закончилось звонком моей жене. Рыданиями в трубку о том, что она меня любит и жить без меня не может. Особенно (особенно!) после того, как провела со мной ночь.

Первый кризис с угрозой выкидыша мы пережили сразу после санатория, когда я, пьяный мудак, не забрал Олесю. На сохранении она тогда провела две недели. Потом ей стало лучше, и жене разрешили вернуться домой.

В институте она взяла академ, но дома всё равно делала какие проекты. Это помогало ей, скрашивало одиночество. Мы с Эмилем как раз воевали с Ложкарёвым, и я появлялся дома ближе к ночи и чаще всего вымотанным в хлам.

Второй кризис случился после звонка Вики. Леся загремела в больничку на месяц. Я вымаливал у неё прощение перед всем долбаным персоналом платного отделения. Клялся, что это всё ложь неадекватной девицы. И что эта девица уже уволена.

Не знаю, каким чудом Леся меня простила… Она даже не смотрит на меня, как на ублюдка. Но я больше никогда так не оступлюсь. Потому что второго шанса точно не будет!

Будильник орёт где-то рядом с подушкой. С трудом раздираю глаза, думая, что это какая-то ошибка… Я же, блин, только что лёг!

Это и правда не будильник, а звонок. От…

Вглядываюсь в экран и резко сажусь.

У меня есть контакты почти каждого врача и медсестры, которые хоть как-то пересекаются с Лесей. Я психопат, который помешан на контроле. И в данный момент я пытаюсь контролировать благополучие и безопасность самого ценного, что может быть в жизни – жены и сына. Ещё не родившегося.

Звонит дежурный врач Андропов.

– Да… Слушаю, – хрипит мой голос.

– Кирилл Бахтиярович, Вам нужно подъехать.

– Что случилось?

Вместо ответа я слышу глубокий вздох. И уже, блять, не хочу знать ответа…

– Выезжаю.

Мчась по городу, прокручиваю самые различные сценарии того, что могло случиться. Но ни в одном из них я не теряю Лесю и сына.

Всё обойдётся. Ведь так?

Охранник без проблем пропускает меня в платное отделение. И уже на подходе к палате я слышу… слышу, как за приоткрытой дверью рыдает моя жена. И столько отчаяния в этом… Столько боли.

Не помня себя, переступаю порог палаты.

Медсёстры с похоронными лицами… Андропов, который говорит на каком-то тарабарском языке…

Мёртвый… Искусственные роды… Надо торопиться…

Я ни хрена не понимаю! Куда торопиться? Нам же рожать только через три месяца!

Рощин, вышедший на смену в восемь утра, объясняет всё чётко и отнюдь не деликатно.

– Ребёнок умер в утробе. Предположительно от инфекции. Подробности будем выяснять. Сейчас Олесю Александровну подготовят к операции.

Вот и всё.

Неделикатно. Жёстко.

Инфекция…

Я не могу смотреть своей жене в глаза, услышав это слово. Мысленно возвращаюсь к той ночи в невменозе. Что там было?

Я трахнул Вику?

Она меня чем-то заразила?

Я просидел возле операционной два часа. Потом четыре в палате, дожидаясь, когда Леся проснётся.

Когда она открыла глаза, меня убило во второй раз от болезненной пустоты в них. Первый раз я умер, когда позвонил Андропов.

Молча просидел на полу возле её кровати, пока Леся вновь не уснула. А когда вышел из больницы, первым делом поехал к Кирову сдавать анализы.

***

Наши дни

Громко стуча каблуками, она уходит. А у меня словно невидимая удавка на шее затягивается, и поводок тащит следом за ней…

Зашвыриваю стакан с кофе в урну. Иду за Лесей.

Зачем?

Не знаю… Говорить с ней хочу. Орать на неё. Губ её хочу мягких. Вытрахать из неё Шатова хочу. И вообще всех ушлёпков, которые делили с ней постель эти пять лет.

Меня бомбит, когда я думаю об этих ушлёпках.

Оказываюсь возле её домика слишком быстро. Не успеваю собраться с мыслями. Вообще плохо соображаю. Громко барабаню в дверь.

Удивительно, но Леся тут же открывает. Молча. Оставив дверь открытой, отступает к кровати. На ней стоит спортивная сумка.

Накрывает меня молниеносно. Захожу в номер и въёбываю дверью. Она с грохотом захлопывается. Вздрогнув, Леся оборачивается.

– Ты куда-то собралась?

– Да, уезжаю. С меня хватит.

– Нет, так не получится, Лесь. Я не исчезну по щелчку пальцев. И не забуду про дочь. Нам придётся договариваться.

– Хорошо, давай, – садится на край кровати. – Чего ты хочешь?

– Познакомиться с ней. Чтобы она знала, что я её папа.

Леся недобро усмехается.

– Ты уверен, что ей это нужно?

– Нужно. И мне очень нужно.

– Тебе. Это тебе нужно. Эгоист…

Подхожу ближе и опускаюсь на колени перед бывшей женой.

– Ты же не такая, Лесь. Ты всегда была доброй, человечной. Понять меня хотела.

– И я понимала, Кирилл. И даже принимала. И работу твою, и девочек, которые возле тебя крутились… Больше не хочу. Я без тебя дышать начала, понимаешь? – всхлипывает она. – А ты припёрся и опять всё портишь!

Отчаянно взмахивает руками.

Ловлю её лицо в ладони. Прижимаюсь губами к мокрой от слёз щеке.

– Я не стану извиняться, ясно? – цежу сквозь зубы.

И целую, целую, целую её скулы, щёки, подбородок…

– Ты со мной развелась! Ты скрыла от меня дочь! Ты виновата, а не я!

Игнорируя кулачки, которыми она молотит по моим плечам, впиваюсь в вожделенный рот. Одной рукой сжимаю волосы на затылке, второй обхватываю горло.

– Отпусти!.. Ммм… – мычит и вырывается Леся.

Но я всё равно её целую. Втягиваю верхнюю губу в рот, нижнюю прикусываю, вторгаюсь языком. Оцепенев, Леся впускает меня. И мне чудится слабый стон удовольствия, вибрирующий на кончике её языка.

– Сладкая… Вкусная… Девочка моя… – хриплю между поцелуями, уносясь куда-то в прошлое.

В те моменты, когда я мог так говорить. Имел право.

Внезапно я понимаю, что поцелуй становится обоюдным. Её язычок вторит движениям моего. Губы тоже отвечают. И вот мы уже буквально пожираем друг друга. Кусаемся губами, сталкиваемся зубами и рвано дышим одним воздухом на двоих.

Правда, наваждение быстро проходит. Леся уворачивается от моих губ и, забравшись с ногами на кровать, перемахивает через неё. Оказавшись в дальнем углу номера, прижимает ладонь ко рту. Смотрит на меня каким-то обезумевшим взглядом.

– Лесь… – медленно встаю, успокаивающе раскрываю ладони. – Лесь, давай…

– Если ты хочешь познакомиться с дочерью, то прямо сейчас уйдёшь! – шипит она на меня. – А если скажешь сейчас ещё хоть слово или решишь вновь поцеловать, я уеду. И будем решать все вопросы в суде.

Провожу пальцами по губам. Они ещё горят от острых ощущений.

– Хорошо, я ухожу.

«Между нами всё ещё искрит, родная», – произношу про себя. А вслух говорю:

– Увидимся на банкете.

Глава 18

Пять с половиной лет назад

Кир

Мну в руках «Парламент». Курить здесь нельзя, я знаю. Но пачка сигарет сейчас словно заменяет мне игрушку-антистресс.

– Кирилл Бахтиярович, – предупреждающе смотрит на меня Киров.

– Переходите к сути, – поторапливаю его, убирая «Парламент» в карман.

Но сути я не улавливаю. Врач пичкает меня терминами, какими-то научными рассуждениями и всяким бредом.

– А теперь на человеческом, – тянусь через весь стол к пухлой стеклянной вазе за конфеткой.

Леденец. Мятный. Сняв упаковку, забрасываю в рот. На языке пощипывает от мяты. Снова падаю на спинку кресла.

Не могу спокойно сидеть на месте… То сползаю ниже, то сажусь прямо, напрягая спину.

Киров смотрит на меня так, словно прямо сейчас отправит к психоаналитику.

– Если по-обывательски, – терпеливо говорит он, снимая свои очки, – то Вам лучше не размножаться.

Что?

Я моргаю так сильно, что сейчас веки кровоточить начнут.

– Что Вы сказали?

– Кирилл Бахтиярович, Вы меня слушаете? Я говорю…

И снова термины, термины, термины…

Показалось.

«Риски очень большие. Несовместимость. Патологии, которые могут проявить себя значительно позже», – прокручиваю его слова, уже покинув кабинет. Правда, это всё теоретически.

Нет, у меня нет новых диагнозов, кроме тех, которые сейчас находятся в регрессивной стадии. И на данном этапе невозможно сказать, виновны ли они в смерти ребёнка. К тому же неизвестно, отчего он умер…

Леся отказалась от вскрытия. Мы его похоронили…

Еду в клуб. Домой не могу, там Лесина мама и атмосфера траура, в которой хочется застрелиться.

Мы с женой отдалились друг от друга. Теперь между нами стена изо льда. Непрошибаемая. И мы оба не пытаемся её разрушить. Даже почти не смотрим друг на друга.

Поднимаюсь в корпоративную квартиру. Заваливаюсь на кровать и сплю до самого вечера. Потом приезжает Эмиль и забивает мне голову рабочими моментами. Через пару дней открытие Exquisitely, а здесь, в Elegant, планируется ремонт. Мы закроем его на месяц.

Спускаемся с Эмилем на первый этаж. Гости уже прибывают. Пятница-развратница, как часто шутит Нестеров – самый рентабельный день недели.

– На тебе лица нет, Кир, – замечает Эмиль, когда мы занимаем самый дальний столик от сцены. – Как ты справляешься?

– Я и не справляюсь, – вяло пожимаю плечами. – А если ты будешь об этом пиздеть…

Неоднозначно двигаю пальцами.

– А кто, если не я? Арсенала друзей у тебя нет.

Тут он прав. Бывшие друзья из нашего студенчества быстро откололись от нас по разным причинам. Кого-то смутило открытие стрип-бара. Кого-то всегда напрягало, что мы с Эмилем – «золотые мальчики» без финансовых проблем, находящиеся на полном попечении предков.

Да и похую. Лучший друг должен быть один. У меня такой есть.

Устало откинувшись на спинку дивана, прикуриваю сигарету. До основной программы этого вечера ещё целый час, и прибывших гостей развлекают девочки, танцующие на подиумах. Они пока одеты, всё прилично.

– Скажешь хотя бы, как Леся? – спрашивает Эмиль, тоже закуривая.

– А как ты думаешь? – стреляю в него злым взглядом и ничего не могу с этим поделать.

Мне кажется, я зол постоянно. На весь свет. Стоит только ковырнуть чуть-чуть, сказать одно неудачное слово – и всё. Я превращусь в огромного зелёного монстра Халка из известного фильма. И буду убивать каждого, кто попадётся на моём пути.

– Я понимаю, что всё плохо, Кир. Вижу, что внутри у тебя полный пиздец, – смотрит мне в глаза Эмиль. – Но я не могу молча смотреть на то, как ты выгораешь, и ничего не делать. После открытия клуба у тебя отпуск, понял? Бронируй билеты, хватай Лесю и пиздуйте на Мальдивы, Сейшелы, Канары… Куда угодно, лишь бы вылезти из этого дерьма.

– Она не полетит, – растираю окурок по пепельнице. Прикуриваю ещё одну. – Но за совет спасибо. И за отпуск тоже.

Да, я пока ещё держу эмоции под контролем. Но Эмиль прав – скоро выгорю к херам.

Друг щёлкает пальцами, подзывая Вику.

– Принеси нам чего-нибудь смочить горло.

– Виски? – произносит она каким-то особенным тоном.

Я так не хочу смотреть на неё, но мне приходится.

– Воды. Бутылку. Крышку не открывать, – чеканю злобно.

Вика резко бледнеет, губы начинают подрагивать.

– Мне вискарь, – говорит Эмиль. – Иди, Вик.

Она уходит, почти не виляя бёдрами, как делала это раньше.

– Ты поэтому согласился взять её обратно? Чтобы измываться над девчонкой? – спрашивает Нестеров.

– Я понять хотел, спали мы или нет. Мне любая информация нужна о той ночи.

– Она же тогда всё сказала. Лесе. Что вы переспали.

– Ну не верю я, понимаешь? Я жену люблю. У меня на этих всех, – обвожу руками подиумы, – не стоит даже. И на Вику не стоит. Они все одинаковые, пошлые, грязные. А Леся моя…

– Шш… Ты про грязь-то не пизди! – шипит на меня Эмиль.

– Короче, ты меня понял. Надеюсь.

Потушив истлевшую сигарету, беру телефон. От Леси нет ни звонков, ни сообщений.

– Езжай домой, Кир, – Эмиль смотрит на меня, как на побитую собаку. – Займись с женой сексом. Уже три недели прошло с того дня…

А я не могу заняться с ней сексом! Потому что считаю себя испачканным! И даже абсолютно чистые анализы не успокаивают меня.

Это что-то на психологическом уровне. Не могу отделаться от ощущения, что я какой-то испорченный и грязный. Лесю пачкать не хочу. Нужно время.

Вика приносит нам воду и коньяк. Демонстративно изучаю бутылку, крышка кажется нетронутой.

– Думаешь, я тебя опоила? – злобно цедит Вика, опершись на стол ладонями и склонившись ко мне. – Думаешь, это я тебе что-то подсыпала?

– Не исключаю этого.

– Ты ошибаешься, Кир!

– Кирилл Бахтиярович… – поправляю её, блеснув злобным взглядом. – Иди работай. Твоё место за баром.

Поджав губы, уходит. Демонстративно сдирает с себя топик, обнажая грудь на час раньше положенного времени. Начинает заигрывать с клиентами, сидящими за стойкой.

– Она плохо закончит, – говорю Эмилю. – От неё прям фонит неадекватом.

– Тоже заметил, – нехотя соглашается тот. – Поговорю с ней после смены.

– Поговори. Ладно, я поехал.

Так и не открыв бутылку, пожимаю другу руку и ухожу.

В машине дубак, ноябрь выдался холодным. Прибавляю мощность печки. Курю в приспущенное окно, пока грею машину. Задумчиво барабаню пальцами по рулю.

Надо предложить Лесе полететь на Мальдивы. Попробовать вновь пережить наше свадебное путешествие. Окунуться в те эмоции.

Еду домой.

Секс, секс, секс… Насильно бужу в себе воспоминания нашего с Лесей секса. Разного. Вкусного. Горячего. Пошлого.

Бля… Подташнивает.

Меня, походу, прокляли.

Припарковавшись возле дома, не могу подняться в квартиру. Курю одну за другой, облокотившись на капот машины. Смотрю на свои окна – темно. Если её мать всё ещё там, то мы не поговорим с Лесей толком. Но сейчас это кажется спасением, не силён я в разговорах.

Наконец захожу в квартиру, беззвучно раздеваюсь в прихожей. Внезапно загорается свет, и я вижу свою жену, устало прижимающуюся спиной к стене.

– А мама где? – не смотрю ей в глаза.

– Уехала, – голос безжизненный.

Прохожу на кухню, включаю голубоватую подсветку над варочной панелью. Достаю из холодильника бутылку вискаря. Наполняю бокал до краёв. Выпиваю, даже не поморщившись, как воду. Хочу налить ещё, но Леся молча забирает бокал.

– Ты есть будешь? – пытается поймать мой взгляд.

– Нет.

Достаю другой бокал с полки, наливаю.

– Кирилл…

Спины несмело касаются её ладони. Потом Леся вжимается лицом между лопатками. Обвивает мой торс руками.

– Кирилл, мне так плохо… – всхлипывает. – Тебе тоже плохо, я знаю… Вижу. Но мы не должны справляться с этим поодиночке.

Ставлю бокал, разворачиваюсь к жене лицом. Обхватываю заплаканное лицо подрагивающими ладонями.

– Полетели на океан, родная. Через несколько дней сможем сесть в самолёт. Давай, а?

– Давай, – наполняются слезами её глаза. – Давай, любимый. Куда угодно, лишь бы вдвоём.

Встаёт на носочки, прижимается губами к моим, обвивает руками шею, забирается пальчиками в волосы на затылке. Углубляя поцелуй, требовательно впивается ногтями в кожу.

Мы каким-то образом оказываемся в спальне. Я падаю на спину, Леся срывает с себя халатик и ложится на меня. Горячо целуемся, у меня встаёт. Леся забирается рукой в мои трусы. Сжимает головку, проводит ладонью по всей длине и…

Меня вдруг словно замораживает. И долбаная стена между нами обрастает острыми колкими шипами. Не пробьёшь, пока не самоубьёшся об неё.

Переворачиваю нас, ложусь сверху. Фиксирую её руки, поймав за запястья и задрав над головой. Мои поцелуи становятся успокаивающими, утешающими. Уголки губ, щёки, лоб…

– Шшш… не будем торопиться, родная.

– Кирилл… Ты… У тебя… – начинает давиться эмоциями и слезами. – У тебя кто-то есть?

– Нет.

– Тогда займись со мной сексом!

– Я… – упираюсь лбом в её лоб. – Я не могу…

Леся рвано втягивает воздух. Зажмуривается.

– Отпусти меня.

Отпускаю её руки. Отталкивает и выбирается из-под меня. Поднимает халат с пола, убегает.

Иду за ней. Леся ложится на диван в гостиной.

– Это глупо… – начинаю было, но Леся меня перебивает.

– Глупо, что я должна умолять своего мужа трахнуть меня. Глупо, что я жду от тебя какого-то адеквата. Глупо, что я всё ещё здесь, когда сам ты вечно отсутствуешь. Уходи, Кирилл. Твоя постель согрета женой, которая тебе не нужна.

– Леся, родная, не говори так! – присаживаюсь перед ней на корточки.

В её глазах и словах сейчас тоже лёд. И стена между нами становится ещё толще.

– Не хочу говорить, Кирилл. Уходи. Иначе я уйду из этой квартиры прямо сейчас. Клянусь.

И я ухожу в спальню. Сейчас мне даже легче ничего не обсуждать.

Утром просыпаюсь в абсолютном одиночестве. Леси нет. На телефоне от неё короткое сообщение.

«Поживу у родителей».

Меня охватывает злость. Да я просто в бешенстве! Нельзя же так! Мы женаты, вашу мать!

«Сколько?» – пишу в ответ.

«Не знаю. Может, месяц. У меня учёба, хочу на ней сосредоточиться».

Ну окей. Значит, никаких Мальдив. Пиздец…

Я бухаю целый месяц, предоставленный сам себе. Эмиль же дал мне отпуск, и я типа релаксирую, не покидая квартиры.

К декабрю активизируются мои родители и начинают лезть не в своё дело. Одним ранним утром приезжает мать и находит меня в полнейшем неадеквате от похмелья. В квартире хаос и полный бардак.

Прямо при ней заказываю клининг. Пью горький кофе, стоя у окна.

– Довольна?

– Нет, – поджав губы, помешивает ложкой чай. – Кирилл, я всё понимаю. Ангелина поступила некрасиво. Но это не повод…

– Мам, ты чё несёшь? – падаю на стул напротив. – Какая Ангелина? Выкинь её из головы!

– Ты же её любил, сыночек, – ласково воркует она. – Вы к свадьбе готовились, а потом её отец так нехорошо поступил…

Кого она убедить в этом дерьме хочет? Меня или себя? Или реально думает, что дело в Ангелине?

– А она ведь не выходит за Князева, ты знаешь? Я не особо осведомлена, но вроде как он ей изменил. И эта измена стала публичным достоянием.

Хмуро смотрю на мать, а она вдохновлённо продолжает:

– Отец Ангелины быстро изъял из сети видео с изменой несостоявшегося зятя, но отношения их навсегда испортились. И Ангелина сейчас общается только с матерью. В общем, там всё сложно. И у тебя всё сложно. Может, поговоришь с ней?

– С кем? – не доходит до меня.

– С Ангелиной, – ласково улыбается мама.

– Я женат. Зачем мне разговаривать с бывшей? – выпитый вчера скотч не даёт пробиться в голову здравым мыслям.

– А где твоя жена? – оборачивается мама. – Что-то я её не заметила.

Вздыхаю. Тру лицо. Отодвигаю чашку. Кофе не лезет. Сейчас бы чего покрепче.

Мама гладит меня по плечу.

– Кирюша, ну ты как ребёнок маленький. Заканчивай этот нелепый брак и…

– Всё, мам, хватит!

Подрываюсь, иду в прихожую.

– Загостилась ты. Идём, я тебя провожу.

Накидываю пальто, обуваюсь. Жду мать возле двери. Она обескураженно выруливает с кухни и подходит ко мне.

– Ты меня гонишь?

– Дела. Тороплюсь. За Лесей сегодня поеду. Моя жена возвращается домой.

– Ясно.

Мама накидывает шубку, мы выходим. Сажаю её в машину, и она уезжает, естественно, обидевшись.

Привожу себя в порядок. Моюсь, бреюсь. Надеваю джинсы, свитер, утеплённую кожанку. Немного парфюма. Вместо сигарет закидываю в рот антиникотиновую жвачку. Уже на выходе встречаю клининговую компанию и оставляю им ключи от квартиры.

Заезжаю к барберу. Расслабляюсь, пока мне делают стрижку.

Откапываю внутри себя прежнего Кирилла. Того, который влюбил в себя Лесю.

Мы с ней словно и не женаты весь последний месяц. Наши телефонные разговоры можно по пальцам пересчитать. И сухие смски тоже.

Она вернулась в универ пару недель назад. По расписанию её пары сегодня заканчиваются в час.

Сижу на капоте тачки, смотрю на входные двери. Глубоко дышу морозным декабрьским воздухом. Курить охота, но я терплю, сжимая в кармане антистрессовую пачку «Парламента».

Наконец Леся показывается на крыльце, её выносит на улицу в общем потоке студентов. Она машет кому-то рукой. Поворачиваю голову. Невдалеке возле старой Лады стоит какой-то тип…

Леся идёт к нему, не замечая меня. Останавливается в шаге от парня и вежливо улыбается. А тот лыбится во все тридцать два. Кивает ей на тачку, открывает пассажирскую дверь. И моя жена собирается сесть в салон чужой машины.

Пиздец…

Быстро двигаю к ним. На губах растягивается какая-то безумная улыбка. Кулаки сжимаются.

– Не помешал? – вырастаю у открытой двери.

– Кирилл? – испуганно отпрыгивает Леся. Нервно оборачивается на этого хмыря, потом вновь смотрит на меня. – Зачем ты здесь?

– За тобой приехал. Нельзя?

– У меня дела, – вновь смотрит на парня. – Познакомься, Андрей. Это Кирилл – мой муж.

Хмырь едва заметно скалится, но не кажется удивлённым.

– Я муж, да, – резко протягиваю ему руку.

Стискиваю, когда он отвечает на рукопожатие. Он сжимает в ответ. Наши кисти белеют, суставы трещат, но лица не меняются, оставаясь фальшиво приветливыми.

Наконец разнимаем руки.

– Олеся, мы уже опаздываем, – смотрит на мою жену хмырь.

И взгляд у него собственнический. Словно он больше прав на неё имеет, чем я.

– Кирилл, мне правда пора, – виноватым тоном говорит Леся. – Андрей устроил мне собеседование в редакции. Меня могут взять без диплома.

– Зачем? У нас нет проблем с деньгами, – ядовито шиплю я.

Леся морщится и никак не комментирует мои слова.

– Созвонимся, Кирилл.

Садится в тачку, и хмырь её увозит. А я, кажется, вновь горю изнутри.

Закуриваю. Сигарета дрожит в пальцах. Опомнившись, пишу сообщение.

«Лесь, кто это такой? Мне нужны его данные».

Леся: «Шатов Андрей Аркадьевич».

Пытаюсь найти инфу в интернете. Но этот Шатов личность неизвестная. Напрягаю знакомого федерала, скидываю ему данные. ФИО и номер тачки. Он обещает, что завтра у меня будет вся нужная информация.

Вновь пишу Лесе.

«Во сколько ты освободишься?»

Леся: «Через пару часов. А что?»

Я: «Поговорить нам надо, родная. Сможешь?»

Леся: «Да».

***

Наши дни

Для банкета выделили столовую. Достаточно большое помещение плюс терраса. Но вечером на ней пока прохладно.

Я нанял декораторов, они украсили столовую шарами, бантами и всякими мерцающими лампочками. Вышло неплохо.

Террасу расчистили от столов, под потолком подвесили большой диско-шар. Получился просторный танцпол.

В столовой накрыли столы. Изысканные блюда и реки алкоголя. Особенно много шампанского, мы же отмечаем долбаное слияние.

Вообще-то, это сейчас малоинтересная для меня тема. Я здесь ради Леси, а всё остальное второстепенно.

Фоткаю для Эмиля украшенный для банкета зал. Отправляю фото вместе с сообщением: «Финальная стадия. Договора подписаны. Завтра можешь приступать».

У Нестерова своя бойня, у меня своя.

Эмиль: «Как Леся?»

Я: «Пытаюсь понять».

Начинают прибывать сотрудники нашей новой компании: расфуфыренные дамочки из «Строчек», маленький коллектив «Прайма», мужики из «Клика». Я ухожу на террасу, чтобы сделать пару важных звонков.

Сначала Савелий. Тот быстро отчитывается:

– Шатов только что вышел из бара. Едет в сторону дома на такси. Продолжаю наблюдение.

– Окей, продолжай.

Скидываю вызов.

Параноик во мне не может теперь пустить всё на самотёк. Шатов под полным контролем. Не подпущу его к Лесе. Савелий быстро изолирует его, если тот решит наведаться сюда или…

Звоню Борису.

– Кирилл Бахтиярович, мы готовы забрать девочку. Нам приступать?

– Пока нет. Как там дела?

– Днём играла во дворе с дедушкой, но уже несколько часов из дома никто не выходил. Баню топят, труба дымит.

– Ясно. Наблюдайте дальше.

Украсть Милу – не лучшая идея, конечно… Но доведённый до отчаяния человек и не такое может.

Возвращаюсь в банкетный зал. Скоро должна появиться Леся…

Глава 19

Наши дни

Олеся

Распрямляю плечи, внутренне вся подбираюсь и захожу внутрь.

Благодаря праздничному убранству трудно узнать вчерашнюю столовую. Сегодня она превратилась в банкетный зал. Фоном звучит ненавязчивая музыка. Мерцающие огоньки отражаются на хрустальных бокалах. Все стулья обтянуты белыми чехлами, на столах – белые скатерти. В воздухе витают вкусные ароматы, дразня мой аппетит. Ни крошки во рту с самого утра.

Осматриваюсь в поисках Льва. Больше ни с кем из «Прайма» пересекаться не хочется. Отмечаю, что Рита с Надей разглядывают меня, и отхожу от них как можно дальше.

Снимаю пиджак, вешаю на сгиб локтя. Он не подходит к этому платью, но идти с голыми руками по улице я не рискнула. Вечер выдался довольно холодный.

Неторопливо иду по залу. Лёва сидит за столиком в компании каких-то мужчин из «Клика». Они оживлённо болтают, иногда довольно громко смеются. Львёнок, надо признать, выглядит с ними весьма органично.

Прохожу мимо их столика и сажусь на свободный стул за соседним. Тут только три молодые женщины. Все мне незнакомы.

– Добрый вечер, – с вежливой улыбкой здороваюсь я.

Одна из них подсаживается ближе. На вид ей около тридцати.

– Ольга, – представляется она.

– Олеся.

– Не Дождикова случайно? – вопросительно прищуривается.

– Эмм… Да, я Олеся Дождикова, – отвечаю, чувствуя некоторую неловкость.

Такое ощущение, что как только Торопов ворвался в мою жизнь снова, моё имя стало известно каждому в этом зале.

– Ну что ж… Очень приятно, – Ольга смотрит на меня испытующим взглядом. – Нам сообщили про нового главного редактора Дождикову Олесю Александровну. Я думала, будет какая-то старая грымзятина или шлюховатой внешности малолетка. А тут такая приличная симпатичная девушка.

Совсем теряюсь от слов собеседницы. Но кажется, она не пытается меня задеть. Просто говорит то, что думает.

– Предположу, что Вы – хороший специалист, Олеся Александровна, – усмехается Ольга.

– Честно сказать, я не уверена, что приму эту должность, – отзываюсь я. – Поэтому прошу без лишнего официоза. Пускай сегодня я буду просто Олесей.

– Без проблем, – мягко улыбается Ольга, поправляя прядку у виска в своём идеально выглаженном каре. – Но от должности отказываться не стоит, платят там хорошо. Достойно.

Уверена, что так и есть. Но мне не нужны подачки Торопова. И я не хочу, чтобы на меня смотрели так же, как смотрит сейчас эта Ольга. Как на протеже босса. Как на его любовницу, которая получила должность главного редактора совсем не за свои профессиональные компетенции.

Разговор с Ольгой становится мне резко неприятен. Беру бокал с шампанским, извиняюсь и ухожу, сославшись на то, что хочу поздороваться с коллегами. И под пристальным взглядом Ольги пересаживаюсь за столик Льва.

– Добрый вечер, – с улыбкой чокаюсь с ним.

Все сидящие мужчины обращают на меня заинтересованные взгляды. Один из них приветственно салютует мне бокалом.

– Вечер становится интереснее… – многозначительно дёргает бровями, переглядываясь с остальными.

– Классно выглядишь, Лесь! – пьяно сияют глаза Львёнка.

Кому-то уже явно хватит.

– Спасибо.

Делаю глоток шампанского. Пузырьки щекочут кончик языка.

– Познакомьте нас с этой милой дамой, Лев Борисович, – просит один из мужчин.

Остальные одобрительно поддакивают, отвешивая какие-то комплименты. Довольно быстро вливаюсь в новую компанию. Допиваю шампанское, и мне снова наполняют бокал.

Да… Не стоило бы на голодный желудок… Чувствую, что начинаю быстро пьянеть. Ох, надо притормозить.

Мужчины за столиком болтают в основном о всяких рекламных примочках. Так как я в этом ничего не понимаю, просто слушаю и разглядываю своих соседей.

Внезапно музыка стихает, и все переключают внимание на появившегося в центре зала босса. Он стоит с бокалом в руке и смотрит прямо на меня. Опустив взгляд, разглядываю собственные ногти. Ничего примечательного в них нет: короткие, с бесцветным лаком.

– Не хочу длинных речей и тостов, – говорит Кирилл, когда гул в зале стихает. – Давайте просто расслабимся и получим удовольствие от этого вечера. За слияние!

– За слияние! – прокатывается недружное многоголосье по залу.

Слышится звон бокалов. Мы все тоже чокаемся. Музыка вновь звучит громче. Внезапно над моей головой раздаётся властный голос:

– Хочу украсть у вас девушку.

Поднимаю взгляд на бывшего мужа. Он вроде улыбается сидящим за столом, но в глазах видна неприкрытая угроза.

– Конечно, Кирилл Бахтиярович, – подхалимски кивает один из мужчин.

Кирилл протягивает мне руку.

Наверное, я могу отказаться. Сказать «спасибо, но мне и тут хорошо». Вот только Торопов отлично знает о моём нежелании участвовать в публичных разборках и пользуется этим.

Забираю свой бокал и поднимаюсь, проигнорировав руку бывшего мужа. Кирилл бесцеремонно приобнимает меня за плечи и ведёт к свободному столику, стоящему в некотором отдалении. Стол накрыт на двоих. Даже мой пиджак уже висит на одном из стульев. Торопов галантно отодвигает его для меня.

– Отлично выглядишь, Леся.

Он тоже выглядит неплохо, но я ни за что ему этого не скажу. Поджав губы, присаживаюсь. Кирилл на несколько секунд замирает сзади и снова кладёт руки на мои плечи.

– Эта обстановка немного навеивает воспоминания о свадьбе, – раздаётся его шёпот возле виска.

– У меня больше нет этих воспоминаний, я от них избавилась, – холодно отрезаю я.

– Да ну? А можешь рассказать, как?

Кирилл опускается на соседний стул, и мы встречаемся взглядами.

– Есть какой-то способ стереть себе память? А я думал, только лоботомия поможет, – мрачно усмехается он.

– Необязательно прибегать к таким кардинальным мерам, Кирилл. Просто запрещай себе вспоминать – и рано или поздно воспоминания сотрутся.

– Я пытался, Лесь. Не смог.

– Значит, плохо пытался.

Впрочем, как и я. Но Кириллу это знать совсем необязательно.

Боже, как же часто я возвращалась воспоминаниями в те годы, пытаясь понять, когда всё пошло не так…

Были ли наши отношения обречены с самого начала, или мы сами их разрушили? Или это один Торопов постарался?

Определённо, он был больше виноват, чем я.

– Лесь, поешь. Не хочу, чтобы ты опьянела. Хочу, чтобы этой ночью ты была прежней собой.

– Прежней собой? Это как? – язвительно усмехаюсь и вливаю в себя остатки шампанского.

Верчу пустой бокал в руке. Мол, хорошо бы повторить. Кирилл без вопросов подливает шампанское.

Давай-давай, Дождикова! Покажи своему бывшему, что ты алкоголичка, и что тебе нельзя доверить ребёнка!

– Прежняя ты… – задумчиво говорит Кирилл, подаваясь ближе. – Ты прежняя была очень милой и доброй девушкой. И очень отзывчивой, когда дело касалось меня и моих прикосновений.

Он касается моего предплечья своими горячими пальцами. Медленно ведёт по голубоватой венке до запястья и смыкает на нём пальцы. Подносит кисть к своим губам.

Вероятно, шампанское лишило меня воли. Я просто наблюдаю за действиями бывшего мужа и ничего-ничего не делаю.

Это так глупо.

Кирилл поглаживает мои пальцы. Прикасается губами к безымянному.

– Здесь было колечко, – говорит он, усмехнувшись. – Впрочем, и тут тоже. И тут, – целует средний и указательный. – После развода при тебе осталось много всякого барахла, моя дорогая бывшая жена. Дела были совсем плохи, раз сейчас на тебе нет ни золота, ни бриллиантов.

Его тон теперь далёк от игривого, а карие глаза пропитаны холодом.

Выдёргиваю руку. Беру вилку и с яростью втыкаю её в кусочек мяса. Сказать мне нечего. Все украшения я продала. Нам с Милой нужны были деньги в очередной трудный момент нашей жизни.

Тщательно пережёвываю великолепную буженину. Запиваю шампанским. Кирилл подкладывает мне в тарелку какой-то салат. Раскрывает салфетку, стелет на мои колени.

Сама галантность, чёрт возьми!

– Я вновь одарю тебя бриллиантами, Лесь, – говорит он хрипло. – Ты будешь купаться в роскоши. Мила ни в чём не будет нуждаться. У неё будут лучшие учителя, тренеры, логопеды. Самые дорогие, красивые, уникальные игрушки и вещи. Я присмотрел шикарный дом в одном тихом районе недалеко от центра. Если он тебе понравится, то куплю этот дом уже на будущей неделе.

Почти давлюсь салатом. Окидываю бывшего шокированным взглядом.

– О чём ты вообще говоришь?

– Разве это не очевидно, Лесь? Ты, я, наша дочь. Неужели ты думаешь, что я стану папой выходного дня?

– Я…

– Молчи, – прикладывает пальцы к моим губам. Сминает нижнюю. – Молчи, Лесь. Я поторопился. Ты пока не готова говорить об этом.

Оттолкнув его руку, смотрю на Торопова, как на душевнобольного.

– Кирилл, мы не будем жить с тобой! Выкинь это из своей головы!

– Посмотрим, – хмыкает он.

Наливает в бокал сок, залпом выпивает.

– Ешь, Лесь. Я скоро подойду.

Уходит.

С облегчением выдыхаю.

Господи… Кажется, Торопов совсем потерял рассудок. Он и раньше шёл к своим целям напролом, но я надеялась, что никогда больше не стану его целью.

Никогда не прощу этого человека. Никогда!

Внезапно ловлю настойчивый мужской взгляд. Узнаю в мужчине Юрасова. Улыбнувшись, он подходит ко мне. Присаживается на стул Кирилла. В его руке бокал с чем-то крепким, а сам Юрасов выглядит слегка захмелевшим.

– Как же так, Олеся Александровна? – изображает он негодование. – Нас так быстро развели по разным отделам, что я немного дезориентирован.

Ах да… Я же должна была работать под его предводительством, но меня внезапно повысили до «Строчек».

– Я и сама не понимаю, что происходит, Артём Анатольевич. Наш босс слишком быстро меняет свои решения.

– Новый босс очень дальновиден, – подмигивает мне Юрасов. – Заранее устраняет лишних конкурентов.

– Не понимаю Вас.

– И не нужно, – вновь подмигнув, делает глоток своего напитка. – Не будем о боссе. Поговорим лучше о… – его взгляд сползает на декольте моего платья, но быстро возвращается к глазам. – Что Вы делаете в следующие выходные, Олеся?

– Не знаю… А что?

Юрасов усмехается.

Понятно… Я кажусь ему скромняшкой, не понимающей, что мужчина со мной флиртует.

Просто не надо со мной флиртовать.

– Выходные я стараюсь проводить с дочерью, – мило улыбаюсь ему.

– У Вас есть дочь? – изумляется Юрасов. – И сколько ей?

– Четыре года.

– Хороший возраст. Моему сыну шесть.

Хм… Вот как?

– С его матерью мы в разводе, – добавляет он. – А Ваш муж?..

– Я тоже в разводе, – беру свой бокал.

Юрасов подливает в него ещё шампанского.

– Артём Анатольевич, нехорошо спаивать чужих спутниц, – назидательным тоном говорит Кирилл за моей спиной.

Мой собеседник усмехается.

– Разве мы тут не для этого? Выпить, хорошо провести время.

– Да, верно. Идите, Артём Анатольевич, и хорошо проведите время. Не здесь, – давящим тоном произносит Торопов.

Юрасов поднимается. Вежливо склонив голову, желает мне хорошего вечера и уходит. Кирилл вновь оказывается рядом со мной. Властным жестом кладёт руку на спинку моего стула и прижимает ладонь к спине.

– Когда вижу около тебя очередного мудака, больше всего на свете мне хочется тебя трахнуть, – с пылом шепчет Кирилл, прижавшись носом к моему виску.

Пытаюсь отстраниться, Кирилл не позволяет. Обняв за плечи, рывком прижимает к своей груди. Я почти съезжаю со стула. Теряя равновесие и ища опоры, нечаянно упираюсь рукой в пах Кирилла.

– Ммм… Сшшс… – шипит возбуждённо бывший муж.

Под моей ладонью – его явное возбуждение. Твердеющий член ощутимо увеличивается в размерах.

Вскинув голову, встречаюсь с потемневшим опасным взглядом.

– А ну-ка, пошли со мной! – вскакивает Торопов.

– Куда? – цепляюсь руками за стол.

Кирилл не отвечает. Схватив за руку, заставляет встать и ведёт за собой. И плевать ему, что на нас все смотрят, обсуждают и даже осуждают.

Кириллу всегда было плевать на чужое мнение. Его потребности всегда были для него важнее…

***

Пять лет и четыре месяца назад.

– Спасибо тебе, Андрей. Ты так мне помог!

– Перестань, Лесь. Редакция нуждается в молодых сотрудниках. Считай, я оказал услугу не тебе, а Максиму Леонидовичу, – скромничает Шатов. Но тут же отнюдь не скромно изрекает: – Но всё же я попрошу с тебя некоторую оплату за свои старания.

– Какую?

Андрей на секунду отрывает взгляд от дороги и смотрит на меня.

– Свидание, Лесь. У меня два билета в театр пропадают. Не с кем сходить. Согласна?

– Я…

Подвисаю.

Не знаю, насколько это уместно. Я замужем. И неважно, что уже месяц не живу вместе с мужем.

– Ну это же не предложение интима, – хрипло смеётся Андрей. – Сходим как друзья.

– Могу я дать ответ чуть позже?

– Конечно. Тебя домой подбросить? – сосредотачивает внимание на дороге.

– Нет. Сегодня мне нужно в другое место. Можешь высадить меня на следующем перекрёстке.

Андрей – приятель брата Светки. Мы недавно познакомились. Пару раз он подвозил меня после универа. И знает только адрес моих родителей. О Кирилле я ему, конечно, сказала, сразу обозначив границы. Андрей пообещал, что ничего, кроме дружеских отношений, мне не предложит.

Сегодня он лично познакомился с Кириллом. Шатов – очень воспитанный парень и не стал обсуждать эту странную встречу.

– Просто скажи, куда тебя довезти, Лесь, – говорит он.

И я диктую адрес квартиры Кирилла. Месяц там не была, и теперь мне сложно считать это жилище своим. Тем более, нашим семейным гнёздышком.

Андрей тормозит возле нужного подъезда. Глушит мотор и разворачивается ко мне.

– Спектакль в эту субботу. Гастроли московского театра. Очень известного. Могу скинуть тебе ссылку на отзывы, – нахваливает и уговаривает Андрей.

– Я дам ответ завтра. Хорошо?

– Хорошо.

Андрей касается моей руки и заглядывает в глаза.

– Лесь, всё хорошо? Мне показалось, что ты была расстроена после встречи с мужем. Он тебя обижает?

Ответить я не успеваю, потому что дверь с моей стороны резко распахивается, и меня бесцеремонно выдёргивают на улицу. Перекошенное от ярости лицо Торопова нависает над моим.

– Что ж ты не позвонила, Лесь? Я бы сам тебя забрал!

Потом заглядывает в салон и швыряет деньги на сиденье.

– Надеюсь, хватит. Если твои услуги таксиста стоят больше, дай мне знать! – рычит он на Шатова и с грохотом захлопывает дверь.

– Что это такое? Ты что делаешь?! – толкаю мужа в грудь. – Это грубо! Отвратительно!

– Отвратительно? Отвратительно то, что моя жена шляется с другим мужиком! И он ей ручки, блять, наглаживает!

– Он не…

– Молчи, Лесь! Просто молчи! Я всё видел!

Кирилл хлопает по крыше машины, словно и правда отправляет такси восвояси. Подхватывает меня под локоть и тянет к подъезду.

Обернувшись, вижу лицо Андрея. Он в шоке… и чертовски зол. Кажется, собирается выйти из машины. Качаю головой. Не надо вмешиваться.

Мы очень быстро оказываемся в квартире. Кирилл скидывает пальто и обувь, снимает с меня полушубок и, опустившись на корточки, пытается стянуть сапоги.

– Хватит! Я сама в состоянии…

Пытаюсь отойти, но Кирилл вскакивает, подхватывает меня под бёдра и несёт в спальню. Кидает на кровать и ложится сверху.

– Да что ты делаешь?! – упираюсь ладонями в его грудь.

Взгляд у него просто безумный.

– Я хочу свою жену. Прямо сейчас, – произносит с болезненным надрывом.

Овладевает моими губами. Я не отвечаю, сжав свои.

Это всё неправильно. Грубо…

Кирилл начинает целовать мою шею. Дёргает полы блузки в разные стороны, отрывая пуговицы. Жадно кусает губами грудь через кружевной бюстгальтер. Стягивает его зубами и со стонами втягивает по очереди соски.

В голове у меня полнейший кавардак, но тело реагирует на прикосновения мужа. Меня выгибает от остроты ощущений.

Кирилл снимает с меня сапоги и колготки. Задрав юбку, грубо сминает мокрые трусики. Отодвигает их в сторону и резко вторгается в меня пальцами.

– ААА… Ммм… – вновь извиваюсь и выгибаюсь.

Пальцы покидают моё лоно. Кирилл слизывает с них влагу.

– Сладкая моя девочка… – хрипло шепчет он. – Я так соскучился!

Спускает брюки по бёдрам. Внезапно в его руке появляется презерватив. Разорвав упаковку, он раскатывает латекс по члену.

– Зачем это? – вмиг зажимаюсь я.

Кирилл не отвечает. Разводит мои ноги широко в стороны, вжимается между ними, вдавливается в меня членом и входит одним мощным рывком.

– О Боже…

Чёрт с ним, с презервативом.

Глаза закатываются, бёдра сами приподнимаются, устремляясь навстречу удовольствию. Впускаю его ещё глубже. Кирилл жёстко таранит меня, не давая передышки.

Ловит мои губы. Глубоко целует, выпивает мои стоны.

Шепчет что-то пошлое и нежное…

Я требовательно дёргаю ворот его рубашки, Кирилл стягивает её через голову. Впиваюсь ноготками в плечи.

– Моя горячая… Моя отзывчивая… Моя… – сбивчиво шепчет Кир. Потом проводит языком по шее к подбородку и вновь шепчет: – Моя красивая девочка… Любимая моя…

Неразбериха в голове проходит. Теперь там всё по полочкам.

Кирилл меня всё ещё любит. И этот сложный период мы пережили и оставили в прошлом.

Пять лет и четыре месяца назад

Кир

– Выглядишь лучше, – замечает Эмиль, поднимая глаза от бухгалтерских отчётов.

Распахнув балкон, закуриваю.

– Не отвлекайся. Ты нашёл ошибку?

– Пока нет.

Эмиль откладывает бумаги. Подходит ко мне, забирает из моих рук пачку «Парламента», выдёргивает из неё сигарету. Подношу зажигалку, давая ему прикурить. Он открывает балконную дверь немного шире, впуская в гостиную морозный воздух.

На улице минус пятнадцать, а тело моё все ещё горит от воспоминаний.

Сегодня я практически силой трахнул свою жену.

Когда увидел её с другим в этой чёртовой колымаге… его руку на её кисти… во мне что-то взорвалось… Мне хотелось избить его! Сломать ему грёбаные руки!

Никогда ещё меня так не крыло, клянусь!

Леся – моя. Неважно, что между нами случилось. У всех бывает чёрная полоса. И никакой стервятник не посмеет кидаться на нас, желая дожрать наши отношения.

– Отпуск пошёл на пользу, надо полагать? – усмехается Эмиль.

– Ты прекрасно знаешь, что мой отпуск прошёл не на Мальдивах, – глубоко затягиваюсь и выпускаю колечко сизого дыма. – Я в курсе, что моя мать звонила и тебе.

– Твоя мать может дозвониться и до президента, если захочет, – вновь усмехается Эмиль. И тут же меняет тему: – Как дела с Лесей?

– Не знаю. Сейчас она в моей квартире. И если бы не долбаная бухгалтерия, я не оставил бы её одну.

Со злостью растираю сигарету по пепельнице и возвращаюсь к столу.

– Давай закончим это побыстрее.

Вновь изучаем все наши финансовые передвижения за последние три месяца. Баланс на наших счетах сильно разнится с той суммой, которую показывают документы. Куда-то исчезла пара лямов.

– Езжай домой, Кир, – сдаётся Нестеров. – Я сам поищу. А если не найду, надо будет уже решать вопрос с этой бухгалтерской конторкой шарлатанов.

– Как решать?

– Наймём свой штат.

– Это будет стоить в разы дороже. Сейчас мы платим сотку в год, а собственной бухгалтерии будем платить столько же в месяц.

– Да, ты прав. Ладно, разберёмся.

Надеваю пальто. Эмиль тормозит меня уже в дверях торопливо произнесённой фразой:

– Я видел Ангелину. Она спрашивала про тебя.

Поморщившись, отвечаю:

– Мне это неинтересно.

Друг подставляет кулак. Ударяю своим и покидаю квартиру.

Elegant закрыт на ремонт. В новом клубе идентичный интерьер и расположение випов, главного зала и корпоративной квартиры. По мере того, как спускаюсь на первый этаж, музыка гремит всё громче. Шоу в самом разгаре. Запахнув пальто, выхожу на улицу и… столбенею.

На капоте моего Фольксвагена сидит бывшая. Белая шубка расстёгнута. Чёрные кожаные лосины обтягивают стройные бёдра. Выразительный вырез кофточки открывает отличный вид на ложбинку между упругих полусфер.

– Ты не собираешься иметь потомство? – зло вырывается у меня.

– Хм… Боишься, что я себе что-то отморожу? Тогда посади меня в свою машину и погрей, – игриво дёргает бровями Ангелина.

Смотрю по сторонам.

– Где твоя тачка?

– Я приехала на такси.

– Тогда вызывай его и уезжай, – отрезаю я, обходя машину со стороны багажника.

Открыв водительскую дверь, вставляю ключ в замок зажигания и проворачиваю его. Машина начинает размеренно урчать. Ангелина упорно сидит на капоте.

Закуриваю. Выпускаю дым вместе с паром в колючий морозный воздух.

– Обычно ты не опускаешься до дешёвого флирта, – встаю перед бывшей. – Говори, что тебе нужно, без всяких прелюдий.

– Ууу… Тебе так идёт быть хмурым. И эта морщинка между твоих бровей выглядит так брутально… – сюсюкает она. – Со мной ты таким не был. Всегда удовлетворённый, мурлыкал, как сытый кот, и лениво улыбался. В чём дело, Тор? Ты не удовлетворён?

Проглатываю мат, который так и рвётся из меня.

– У тебя есть минута, не больше. Я курю – ты говоришь. Докуриваю – уезжаю. Начинай.

Раздражённо затягиваюсь снова. Я выкурю эту сигарету намного быстрее, чем истечёт долбаная минута.

– Скажи, Кир, ты собирался поделиться со мной информацией, что мой жених стал членом вашего блядского клуба? – злобно цедит бывшая. Её глаза опасно сверкают.

– Это конфиденциальная информация. Конечно, я не собирался тебе говорить.

– Окей, – она деловито кладёт ногу на ногу. – Тогда скажи, ты был доволен, когда Князев припёрся в ваш клуб? Наверняка тебя сильно позабавило, что мой жених решил гульнуть от меня.

– Ты сильно переоцениваешь своё влияние на мои эмоции и мою жизнь. Мы давно расстались.

– Ты сейчас врёшь, Кир, – заявляет она самоуверенно. – Я от тебя ушла. Ущемила твоё эго. И ты кайфанул по полной, когда было ущемлено моё.

Сигарета почти истлела. Делаю последнюю затяжку.

– Разговор окончен. Слезь с капота.

Швырнув окурок в сторону, сажусь за руль. Ангелина и не думает шевелиться.

Блять!

Я сдаю назад, и она только чудом не падает на задницу, успев вскочить в последний момент. Ошеломлённо смотрит на меня. В глазах ярость и слёзы.

Вновь выхожу из машины, беру её под локоть, сажаю на пассажирское. Когда сажусь за руль, Ангелина начинает выть:

– Мог ещё до кучи проехаться по мне! Почему нет, а? Я же такая сука! Ушла от тебя! Я же просто зло во плоти, да? И тебе плевать, что это мой отец всё решил, подсунув мне другой вариант! Намного выгоднее тебя!

Молча выезжаю с парковки. Салон наполняется запахом сладковатого алкоголя. Ангелина пьяна, теперь я это вижу.

– Да похуй мне, что он приходил в ваш клуб трахать тёлок! – рыдает она. – Но скажи, какого хрена он завёл интрижку с вашей тёлкой и начал трахать её вне стен клуба? И какого хрена эта информация оказалась в сети?

И так требовательно смотрит на меня, будто я просто обязан ответить на все эти грёбаные вопросы. Но ответов у меня нет, потому что я месяц был в бухом коматозе, оплакивая смерть крошечного сына и предсмертные конвульсии нашего с Лесей брака.

– Что ты несёшь? – рычу на бывшую.

– Что я несу? Ты что, с луны свалился? – шокированно прижимает ладони к рвано вздымающейся груди. – Все, блять, уже в курсе! Все! Что народный депутат Князев ебёт шалаву из клуба! И не просто ебёт! Он ходит с ней по ресторанам! Он расторгнул со мной помолвку!! Мой отец винит в этом меня! Меня, блять!

Она лупит кулаками по моему плечу. Дёргаю рулём, машину заносит.

– Да возьми ты уже себя в руки!

Сжимаю её запястья одной рукой, второй удерживаю руль. Выравниваю тачку, снизив скорость. Ангелина обессиленно падает на спинку и начинает рыдать в голос.

Такой я её ещё никогда не видел…

Отпускаю её руки, и она тут же прячет лицо в ладонях.

– Куда тебя отвезти? – спрашиваю, когда завывания затихают.

– Я живу в «Пандоре» сейчас, – отвечает она тихо.

Молниеносно добираюсь до «Пандоры» – отеля в центре города. Останавливаю тачку напротив входа.

– Зайдёшь? – цепляется за рукав моего пальто Ангелина.

В её глазах мольба и голод. Она жадно облизывает свои ботоксные губы.

– Я еду к жене.

– Пфф!.. Видела я твою жену, Кир. Ну кому ты лечишь, а?

– И где же ты её видела?

– Этот город не такой большой. Однажды мы сидели в одном ресторане. Ты меня не заметил.

– Потому что никого, кроме жены, не вижу, – многозначительно показываю взглядом на дверь. – Тебе пора.

– Выясни, что за дерьмо творится в вашем блядском гадюшнике, Кир! – злобно тычет пальцем мне в грудь. – Ещё увидимся.

Вылетает из тачки. Пьяно пошатываясь, заходит в отель.

Устало ложусь лицом на руки. Даю себе пару минут на подумать, потом звоню Эмилю.

– Ты знал, что Князев замутил с нашей девочкой?

– Я так понимаю, ты пообщался с Ангелиной.

– Да.

– Девочка уже уволена, Кир. На нашей репутации это никак не отразилось. Утечки персональных данных других клиентов не произошло. Договоры с остальными я переделал. Теперь на нашем персонале вдвое больше ответственности. Не хотел посвящать тебя в это дерьмо, ты был не в форме.

Растерянно провожу ладонью по волосам.

– Ты нашёл два ляма?

– Пока нет.

– Ладно, ищи, – отключаюсь.

Еду домой. По дороге заезжаю в круглосуточный цветочный магазин и скупаю все самые свежие розы. Пятьдесят одну.

На следующей неделе у Леси день рождения, и я размышляю над подарком, чтобы не думать об остальном. Ресторан, бриллианты, цветы, шары… Можно пригласить какого-то артиста или группу. Из гостей – только самых близких и кого захочет Олеся.

Добираюсь до дома уже в три ночи. Забрав букет, поднимаюсь в квартиру. Тихо снимаю верхнюю одежду. Цветы ставлю в вазу на кухне.

Леся спит, закутавшись в кокон из одеяла. Волосы разбросаны по подушке. Раздеваюсь и ложусь к ней. Она такая тёплая, родная… и так вкусно пахнет…

Что-то проворковав во сне, Леся прижимается к моей груди. Обнимаю её и тут же засыпаю, веря в то, что чёрная полоса осталась в прошлом.

Проснувшись утром, чувствую, что чего-то не хватает. Резко сажусь.

Леси нет.

Прислушиваюсь. В ванной льётся вода. Меня сразу отпускает. Тру лицо ладонями, чтобы окончательно проснуться. На тумбочке вибрирует телефон. Телефон моей жены. Беру его в руки, там сообщение от…

Злобно стиснув челюсти, открываю их переписку.

Леся: Прости, но я не смогу пойти с тобой в театр.

Андрей: Очень жаль. Дело в муже?

Леся: Дело в том, что это неправильно. Прости.

Андрей: Я не обижаюсь, прекрати извиняться. Мы ведь друзья?

Леся: Конечно.

Андрей: Скажи мне как другу, у тебя всё хорошо? Твой муж ведь не делает тебе ничего плохого?

Леся: Мы с Кириллом разберёмся сами.

А вот это золотые слова, родная!

Андрей: Ладно, Лесь. Увидимся в редакции.

Это сообщение пришло в час ночи. А сейчас он прислал смс, что через десять минут за ней заедет.

– Мудак! – рявкаю я, швыряя телефон на подушку.

Хрен ты к ней приблизишься! Ты даже в её френдзону не попадёшь, сука!

Вскакиваю. Стягиваю боксёры и захожу в ванную. Леся как раз выключает воду, стоя в душевой.

– О нет-нет! Ты забыла про меня. Я же ещё не помылся.

Игриво шлёпаю жену по попке и встаю за её спиной. Вновь включаю воду, и нас накрывает тёплым тропическим душем.

Леся разворачивается ко мне лицом. Не могу считать с него эмоции. Вроде бы она хочет сбежать, но что-то её держит.

– Доброе утро, – наклонившись, едва касаюсь её губ. – Мне очень хорошо спалось рядом с тобой.

– Спасибо за цветы, – шепчет Леся.

Мы друг друга почти не касаемся. Словно невидимая стена между нами мешает это сделать.

– Мне пора на работу, – говорит Леся, пытаясь меня обойти.

Гнев волной поднимается и перехватывает горло. Голос звучат хрипло и сдавленно:

– Я отвезу тебя. Позже.

И одним махом рушу невидимую стену. Обхватив ладонью затылок, прижимаю Лесино лицо к своему.

Сталкиваемся взглядами. Её – негодующий и мой – настойчивый и умоляющий.

– Я так скучал без тебя, Лесь… – выдавливаю болезненно.

И тут же впиваюсь в её губы. Жадно их поедаю. Подхватив жену под бёдра, вдавливаю спиной в стену. Мой член оказывается напротив её раскрытого лона. Грубо вдавливаюсь в желанную тесноту и влагу. Леся взвизгивает мне в рот.

– Прости, прости, прости… – покрываю поцелуями её лицо. – Я стал каким-то неандертальцем без тебя.

Смеюсь как пьяный. Рядом с ней я будто вхлам.

Вновь овладеваю губами и медленно двигаю бёдрами, чувствуя каждым сантиметром члена, как туго сжимается вокруг него её плоть.

Мы неторопливо занимаемся сексом, глядя друг другу в глаза. Словно ведём какой-то немой диалог, в котором пытаемся прояснить всё, что не получается решить словесно.

Я не хотел спать с ней без презерватива. И потому, что всё ещё считаю себя грязным, и потому, что Лесе сейчас нельзя беременеть.

Хотя я-то знаю, что это невозможно… Тот случай был невероятным. Фантастическое стечение обстоятельств. Уверен, что мне больше никогда так не повезёт.

Возможно, когда-нибудь мы придём к операции и к ЭКО. Но явно не скоро. Не сразу после того, как с трудом пережили смерь нашего сына.

Когда Леся взрывается от оргазма, кончаю следом, изливаясь на пол душевой.

Олеся никак это не комментирует.

Вытираю нас обоих. Леся надевает халат и уходит в спальню. Обмотав бёдра полотенцем, иду на кухню, чтобы сделать нам кофе.

Через несколько минут влетает жена, уже одетая в брюки и свитер. Мокрые волосы замотаны в пучок на макушке.

– Ты читал мою переписку? – возмущённо восклицает, держа в руках свой телефон.

– Нельзя было?

– Ты мне не доверяешь?

– Я не доверяю этому Шатову, – пытаюсь говорить спокойно.

– Боже… Кир!.. – она всплёскивает руками. – Человек ждёт меня уже пятнадцать минут! Он не сделал ничего плохого! И нам ещё работать вместе!

– Я против.

– А я против того, что ты держишь бордели. Закрой их! – рявкает Олеся.

– Это другое…

– Ну да, конечно, – злобно усмехается она.

Развернувшись, уносится в прихожую. Иду за ней. Она обувается, хватается за полушубок.

– Я сам тебя отвезу, – перехватываю полушубок, и мы тянем его в разные стороны. – Высуши волосы, Леся. Ты заболеешь.

– Я опаздываю! Если ты сейчас меня не отпустишь, я…

– Что? – бросаю с вызовом. – Переедешь к родителям?

– Да, перееду, – дрожат её губы.

Да что, блять, за дерьмо происходит?

Отпускаю полушубок. Заторможенно смотрю на то, как Леся одевается, берёт свою сумочку и уходит.

Дверь захлопывается прямо перед моим носом. С отчаянием бьюсь об неё лбом.

Так… Ладно. Надо просто подумать.

Даю ей час на то, чтобы успокоилась. Потом пишу сообщение.

«Прости меня, родная. Я ревнивый дурак. Скажи, во сколько тебя забрать».

Леся отвечает почти сразу: «Пока не знаю, во сколько закончу. Сама доберусь».

Фак!

Пять лет и четыре месяца назад

Леся

– Тебе не пора домой?

– Мм?

– Я говорю, где ты летаешь, Лесь?

– А? – поднимаю глаза на Андрея. – Прости, не расслышала.

Он добродушно смеётся.

– Так увлечена детской литературой? – присаживается с другой стороны стола.

Смотрю на него поверх открытой крышки ноутбука. Пожимаю плечами.

– Доделать хочу поскорее. Синдром отличницы у меня, – невольно улыбаюсь.

– Глазам нужно давать отдых, – мягко давит на крышку ноутбука, пытаясь её закрыть.

– Ой, подожди. Я же не сохранила…

Судорожно жму на кнопку, сохраняя файл. Успеваю. Андрей закрывает ноутбук, и я вижу в его руке коробочку в блестящей серебристой упаковке с милым синим бантиком сверху.

– Это тебе, Лесь, – протягивает со смущённым видом.

Машинально прячу обе руки под стол. Взволнованно смотрю в лицо коллеги. Зачем он это делает? Знает ведь, что у меня есть муж.

Вздохнув, Андрей ставит коробочку на ноутбук.

– Это просто подарок, Лесь. Завтра у тебя день рождения, мы не увидимся. Ты могла бы завтра его открыть. Там ничего особенного, просто жест внимания.

– Хорошо. Спасибо.

Прячу коробочку в сумку. В конце концов, Андрей же может поздравить меня, как друг.

– Отвезти тебя домой?

– Нет. Я ещё поработаю, – вежливо отказываюсь.

– Такое чувство, что ты не хочешь ехать домой, – задумчиво говорит Андрей. – Причина в твоём муже?

Смотрю на него укоризненно. Но чувство благодарности, которое я испытываю к Шатову, мешает строго сказать ему, что пора закрыть эту тему. Кирилл хоть и не подарок, и чаще всего ведёт себя импульсивно, но он мой муж. А проблемы в семье – это только наши проблемы.

– С Кириллом у нас всё хорошо, – выдавливаю улыбку. – Ты поезжай, Андрей. Мне нужно посидеть над текстом.

Демонстративно открываю ноутбук, отгораживаясь от Шатова. Посидев немного, он прощается и уходит.

Теперь я в офисе одна.

Прячу лицо в ладони. Домой мне действительно не хочется. Там слишком пусто и мрачно. Вечерами и ночью Кирилл чаще всего на работе. Эмиль куда-то уехал, и мой муж должен контролировать клубы. А днём дома нет меня. Поэтому мы с Кириллом толком и не видимся. Пересекаемся лишь по утрам. И у нас случается быстрый секс. На этом всё. Вот такая вот семья у нас теперь.

Работа решительно не делается. Мажу по клавишам, делаю ошибки… Смирившись, сохраняю документ и выключаю ноутбук. Ставлю на колени свою сумочку, достаю подарок Андрея. Верчу в руках коробку. По размеру она чуть больше пачки сигарет. Перекладываю её в ящик стола. А потом тут же вытаскиваю и кладу обратно в сумку.

К Андрею я ничего романтического не чувствую. Он мне не любовник. Моя совесть чиста. Почему я должна прятать его подарки?

Прятать – значит, что-то скрывать. Так нельзя.

Надеваю шубу, вешаю сумочку на плечо, закрываю офис «Прайма» ключом, который мне выдал Максим Леонидович на той неделе.

Начальник у меня хороший, добрый. У него умерла жена, и чаще всего он тоже на работе допоздна.

Прощаюсь с охраной и покидаю офисное здание. На улице кружит пушистый снежок. Надеваю капюшон, ловлю снежинки на ладонь.

Настроение сегодня – повыть в голос. Наверное, это из-за грядущего дня рождения. Будут родственники Кирилла. Совсем не хочу встречаться с ними, но я не могла их не позвать.

Вызываю такси, еду домой. Готовлю лёгкий ужин. Телевизор в гостиной работает фоном – так я не чувствую себя совсем одинокой.

Поев, споласкиваю тарелку.

Вибрирует телефон. Сообщение от мужа.

«Как ты, родная? Дома?»

Я: Всё хорошо. Дома. Ты как?

Кирилл: Устал. К тебе хочу.

Опускаюсь на стул. Под влиянием своего плохого настроения импульсивно пишу в ответ: «Так приезжай».

Кирилл: Не получится прямо сейчас.

Ясно.

Швыряю телефон на стол и оставляю его там. Ухожу в спальню, ложусь под одеяло, не снимая халата, и быстро засыпаю.

Мне снится очень плохой сон. Наш ребёнок, похороны…

Просыпаюсь от приступа удушья. Меня душат слёзы. В постели я одна, за окном светает.

Выбираюсь из кровати. Никак не удаётся вдохнуть полной грудью. Иду на кухню, держась за стену. Пытаюсь найти успокоительное в ящиках. За слезами ничего не вижу. Беззвучно рыдая, опускаюсь на пол.

Мы хотели назвать его Ванечкой. В честь моего прадеда – героя войны.

Ваня, Ванюша…

Господи!

Сердце моё кровоточит с той ужасной ночи, когда врачи сказали, что ребёнок умер.

Я не могу это отпустить…

– Леся! Родная…

Рядом со мной оказывается Кирилл. Не заметила, как он пришёл.

– Что случилось? Тебе плохо? Больно? Где болит? – обхватывает руками моё лицо, пытаясь заглянуть в глаза.

– Болит, – прижимаю ладонь к груди. – Таблетки… успокоительные… там…

В его присутствии выть хочется ещё больше.

Кирилл вскакивает, уже через мгновение протягивает мне таблетку. Стуча зубами о стакан, запиваю лекарство. Сил встать нет. Остаюсь сидеть на полу. Кирилл садится рядом и обнимает.

– Мне Ванечка приснился… – рыдаю я. – Он часто мне снится.

Кирилл весь напрягается. Зарывается лицом в мои волосы. И молчит. А мне так хочется, чтобы он сказал что-то утешающее. Как-то разделил мою боль.

Муж берёт меня на руки и несёт в спальню. Под действием таблетки я быстро засыпаю. Правда, продолжаю плакать во сне.

Проснувшись, обнаруживаю, что глаза опухли. И выгляжу я совсем не как именинница, у которой вечером праздничный банкет на тридцать человек.

Кирилл в душе, я слышу шум воды. В спальне пахнет розами и лилиями. Ненавижу лилии, от них болит голова, но я никогда не говорила об этом мужу.

Уношу этот очень красивый букет в гостиную. Иду готовить завтрак. На столе стоит коробочка из кондитерской. Открываю крышку – мои любимые бисквитные пирожные с тёмным шоколадом. Приятно…

Сварив две чашки кофе, ставлю на стол. Кирилл выходит в одном полотенце на бёдрах. По телу сползают капельки воды, волосы мокрые, взъерошенные.

Мой муж выглядит как греческий бог. Он успевает посещать тренажёрный зал три раза в неделю. Ну а я… Я полностью погрузилась в свои страдания.

– Ты уже встала, – говорит Кирилл, подходя ко мне. – С днём рождения, Леся.

– Спасибо, – избегаю его взгляда. – Мои любимые пирожные. Где ты их взял так рано?

– Заказал заранее. Их привезли двадцать минут назад.

Выпутываюсь из объятий мужа. После своей истерики и рыданий чувствую себя как-то неловко. Наверняка он устал от такой депрессивной женщины рядом, поэтому и пропадает на работе.

Перекладываю пирожные на тарелки. С удовольствием съедаю одно.

– Сегодня со Светой пойдём в салон перед банкетом. И платья у меня ещё нет, – рассказываю я.

– Я буду вашим водителем. Обещаю, мешать не буду.

– Света за рулём.

– Ясно.

Кирилл уходит в гостиную. Помыв чашки, иду за ним и нахожу уснувшим на диване. Накрываю мужа пледом и начинаю собираться.

Оставляю Кириллу записку: «Уехала пораньше». На самом деле мне просто хочется покинуть нашу квартиру. Чувствую себя тут, словно в темнице…

Со Светой мы встречаемся в торговом центре. Я уже час, как здесь, и даже купила платье. Сначала мы идём на маникюр, потом на оформление бровей. А после – на причёску с макияжем.

– Вау! – вертится перед зеркалом подруга.

Её каре подвили и подкололи сверху. Макияж достаточно яркий, но Свете идёт.

– Вам не нравится? – взволнованно спрашивает мастер, занимающийся мной.

– Всё прекрасно, – вежливо улыбаюсь ей.

Я уже давно себе не нравлюсь. Два месяца, если быть точнее. Красота – это то, что внутри. А внутри у меня мрачно и некрасиво.

Когда выходим из салона, звонит Кирилл.

– Лесь, там родня раньше времени припёрлась. Я поехал в ресторан. Ты как там?

– Мы закончили. Сейчас переоденусь и тоже выезжаю, – сворачиваю к уборным, потянув Свету за собой.

– Хорошо, увидимся, – отключается.

– Переодеваемся, Свет. Пора в ресторан ехать.

– Так час же ещё есть, – растерянно смотрит на пакет со своей обновкой. – Я дома хотела платье отпарить.

– Не получится.

Я могла бы её отпустить сейчас. Света успела бы и отпарить платье, и приехать вовремя в ресторан, взяв такси из дома. Но я хочу встретиться с роднёй Кирилла, имея рядом группу поддержки. Света – моя группа поддержки.

С родителями Кирилла мы не виделись с самых похорон. Кажется, в случившемся они обвиняют меня. Его тётка фактически прямо заявила об этом. Мол, какая слабенькая молодёжь пошла. И добавила, глядя на меня: «Наверняка спала со всеми подряд, отсюда и инфекция».

А у меня просто отличные анализы! И до Кирилла у меня был всего один мужчина!

Обидно и больно до слёз…

Недовольно пыхтя, Света переодевается в соседней кабинке.

– Если колготки сейчас порву, побежишь мне новые покупать.

– Побегу. Обязательно побегу.

Наконец мы в Светиной машине, едем в ресторан.

– Лесь, сегодня твой день и всё такое, но я не могу промолчать, – аккуратно начинает она.

Напрягаюсь.

– Может, ну его, этого Торопова?.. Ты молодая. Ещё встретишь нормального мужчину. Без борделей и сомнительной репутации. Андрей вон в тебя влюблён.

– Кирилл нормальный. Мы справимся, – отвечаю как можно увереннее.

Я люблю своего мужа. Несмотря на то, что сейчас мы отдалились, я его очень люблю.

– Ладно, как знаешь… И насчёт Андрея я тебе ничего не говорила, – добавляет Света. – Но ты ведь и сама всё видишь.

– Вижу что?

– Что он без ума от тебя, – отвлекаясь от дороги, смотрит на меня укоризненно. – Ты скажи парню, что ему ничего не светит. Или что светит. В общем, сама решай, а я замолкаю.

Но уже через пару минут Света начинает ёрзать, поглядывать на меня, и выглядит она так, словно не всё ещё сказала. Вижу, как её распирает.

– Говори, Свет, – терпеливо прошу подругу.

– Мне кажется, что ты и ребёнка потеряла не просто так. Что-то типа кармы. Вам нельзя детей, Лесь. Такому, как Торопов, нельзя.

– Свет… – сглатываю колючий ком. – Ну ты же его совсем не знаешь.

– А как же та ситуация? Как там звали его любовницу, мм?

– Она не его любовница.

– Ты этого не знаешь. Та девушка сказала, что он с ней спал. Понятно, что Кирилл будет это отрицать.

– Я ему верю.

Возможно, я просто хочу оправдать Кирилла. Да и себя заодно. Я и так с трудом пережила ситуацию с Викой. Чуть ребёнка тогда не потеряла.

Правда, всё равно не уберегла его в итоге…

– О Торопове многое можно найти в сети, Лесь. Клубы эти скандальные… Друг этот его – Нестеров. Ты вообще знаешь, кто такой Нестеров?

– Ну и кто же он? – начинаю раздражаться.

– Я случайно наткнулась на одну статью, – почему-то начинает шептать подруга. – Там девушка пишет о Нестерове. Называет больным, извращенцем, бабником. Эта девушка была его невестой, забеременела от него, а он отправил её на аборт и бросил. Ещё и обокрал, кстати.

– Что? Обокрал? – фыркаю я.

Ну это уже смешно.

– И она поделилась этой историей в интернете? – округляю глаза. – Не самый умный поступок. Может, это у неё не всё в порядке с головой? Или она просто хочет славы? Мали ли сейчас таких дур, раздувающих скандалы для хайпа?

– Это был крик отчаяния, а не хайп, – возражает Света. – Ладно… Прости, что затеяла этот разговор. Ещё и в день твоего рождения. Блин, мне так неудобно.

– Да, давай и правда закончим, – начинаю нервничать, заметив, что подъезжаем к ресторану.

Машина Кирилла тут. И ещё несколько красивых иномарок.

Света с трудом втискивается между ними, едва не цепляя машину справа зеркалом.

– Ох… Пронесло… – с облегчением выдыхает она. – Ну что? Готова?

Не очень…

– Да, пойдём.

Кирилл снял весь ресторан на сегодняшний вечер, только для нашей компании. По его просьбе я не принимала участия в организации банкета. Он всё делал сам.

Войдя внутрь, тут же попадаю в объятия мужа. Он бесцеремонно съедает с моих губ помаду. Толкается языком в рот и сладострастно целует. И плевать ему, что его родственники не слишком довольны этим представлением. Да и мои наверняка тоже.

– С днём рождения, родная!

Кирилл снимает с меня шубку, отдаёт официанту. На мою шею ложится что-то прохладное и тяжёлое. Сзади щёлкает застёжка. Взволнованно дотрагиваюсь до колье.

– Это ещё не все подарки, – покрывает поцелуями мою шею Кирилл. – Но этот в тему к платью. Выглядишь шикарно!

Отстраняется и пробегает по мне потяжелевшим взглядом.

Платье я выбрала довольно простое. Чёрное, в обтяжку.

Ловлю своё отражение в панорамном окне. Колье и правда прекрасно смотрится с довольно глубоким декольте.

– Пойдём.

Кирилл берёт меня за руку, ведёт к столику. Света уже уселась рядом с Мариной – нашей сокурсницей.

Ко мне подходит папа, тепло обнимает. Потом и мама. Родители Кирилла что-то желают. Довольно сухо и неискренне, поэтому не вслушиваюсь. А его тётка прямолинейно заявляет, что вся родня ждёт нашего потомства. Словно я их личный инкубатор.

Садимся за свой столик, он стоит отдельно от основного и накрыт только для нас двоих. По всему залу расставлены вазы и корзины с разными цветочными композициями. Очень красиво.

– Цветы заберём домой, – говорит Кирилл, увидев, как я рассматриваю букеты.

– Спасибо, – целую его в щёку.

Он успевает повернуть голову и впивается в мои губы.

Физики между нами всегда много. Мы быстро заводимся и готовы буквально сожрать друг друга. Но последнее время физика – это всё, что между нами осталось.

Меня начинают поздравлять.

Большая часть гостей, человек десять – это родные Кирилла. Из моей родни только родители и мой двоюродный брат с девушкой. Ещё четверо друзей из универа. И ещё двое не смогли прийти.

Родственники Кирилла дарят мне пухлый конверт с деньгами. Мои родители вручают папку с какими-то документами. Удивлённо просматриваю.

– Мы оформили на тебя нашу квартиру, Лесь, – объясняет папа.

Мой свёкор брезгливо морщится, явно считая, что этот подарок неуместен.

Обнимаю и целую родителей.

– Не надо было…

– Надо, – строго говорит отец. И совсем тихо: – У тебя должно быть своё жильё. А мы, если что, на дачу переедем.

Нет, папа не намекает на развод, ни в коем случае. Он просто знает, что наш брак сейчас переживает не самые лучшие времена.

Кирилл молча изучает документы. Очевидно, что ему этот подарок не нравится. Забираю бумаги и прячу в сумку. Пальцы нащупывают коробочку с бантиком – подарок Андрея.

Забыла открыть… Но сейчас не буду.

Ем, пью шампанское, улыбаюсь гостям. Никто не танцует, хотя атмосфера и музыка вполне располагают.

Сокурсники дарят мне новенький ноутбук.

– Скинулись всей группой. Удачи тебе в «Прайме»! – с улыбкой говорит Света. – С днём рождения, Леся!

Выпиваем…

Кирилл пьёт сок. А Света решила оставить машину возле ресторана и налегает на крепкий алкоголь.

Проходит долгих три часа, и мы наконец-то прощаемся с родственниками и друзьями. Родителей я отправляю домой на такси. Кирилл заказывает доставку цветов из ресторана до дома.

– Довезём Свету? – спрашиваю его.

– Конечно.

Втроём садимся в его машину.

– Только заедем кое-куда, – лукаво улыбается мне муж.

– Куда?

– Сюрприз, – коротко, но жадно целует.

Выезжаем из города. Света быстро засыпает на заднем сиденье. Останавливаемся на каком-то пустыре. С недоумением смотрю по сторонам. Ничего не объясняя, Кирилл помогает мне выйти.

– Но тут же ничего…

Договорить я не успеваю. Над нами начинают взрываться фейерверки. Залп за залпом. Красные, синие, белые огоньки расцветают в небе. Кирилл обнимает меня, и мы смотрим на праздничный салют в мою честь.

Мой муж умеет красиво ухаживать, этого у него не отнять. Утыкаюсь носом в его шею, дышу любимым запахом.

Салют заканчивается, но мы продолжаем стоять.

– Замёрзла? – спрашивает Кирилл, сжимая меня крепче.

– Немного.

– Тогда ещё один подарок – и поедем, – достаёт из кармана пальто квадратную коробочку. Открывает. – Примеришь?

Там кольцо. В комплект к колье, надо полагать. Белое золото и бриллианты.

Протягиваю правую руку Кириллу. Кольцо идеально садится на средний палец. Муж целует мою кисть.

– Нравится?

– Да. Очень красивое. И колье тоже.

Часто моргаю, чтобы не разреветься. Мне приятно, конечно… Но хочется чего-то другого. Не украшений. Другой жизни. Чтобы Кирилл по ночам был дома. Чтобы мы проводили вместе вечера. Ужинали, банально смотрели телек, о чём-то беззлобно спорили, строили планы. Чтобы он интересовался моей работой. Поддерживал меня.

– У тебя уже нос красный, – Кир чмокает меня в кончик носа. – Поехали.

Везём Свету домой. Кирилл провожает её до квартиры. Через полчаса паркуемся возле нашего подъезда. Замечаю, что внезапно муж становится каким-то напряжённым. Он смотрит на машину, стоящую перед нами, сжав челюсти.

– В чём дело? – касаюсь его плеча.

– Всё нормально.

Помогает мне выйти.

– Лесь, ты иди домой. Я покурю на улице, чтобы дома не дымить. Плюс доставку встречу. Они как раз должны подъехать.

– Ладно…

Слегка заторможенно поворачиваю к подъезду. Делаю пару неуверенных шагов, и меня резко разворачивает обратно к мужу.

Из этой машины выходит девушка в белой шубе и направляется прямиком к Кириллу.

Пожалуй, я тоже останусь и подожду доставку цветов.

Встаю рядом с мужем. Кирилл бросает на меня обеспокоенный взгляд. А та девушка останавливается прямо перед нами и довольно ядовито улыбается.

– Ох, это будет интересно… – говорит она.

Пять лет и четыре месяца назад

Кир

Обняв жену за плечи, с яростью смотрю на ухмыляющуюся Ангелину.

– Добрый вечер, – говорит она.

– Добрый, – отзывается Леся.

Они пристально разглядывают друг друга. Морозный воздух между нами накаляется и становится даже горячим.

– Что тебе нужно? – мой голос звучит как сталь.

– Я не хотела говорить при твоей благоверной, Кир, – переводит на меня взгляд. – Но ты избегаешь меня. Не отвечаешь на звонки. И вот я решила подкараулить тебя здесь, – нелепо разводит руками.

– Я перед тобой. Говори, – подгоняю бывшую и сильнее стискиваю в объятьях Лесю.

Она стоит неподвижно. Понятия не имею, о чём она думает, но чуть позже мы поговорим. Я всё смогу ей объяснить, что бы сейчас ни сказала Ангелина.

– Кстати, мы с Киром встречались и готовились к свадьбе, – она вновь смотрит на Олесю. – Он рассказывал обо мне?

– Нет, не припомню, – прохладно отвечает моя жена.

А я рявкаю на Ангелину:

– Переходи к сути! Мы не будем стоять здесь вечно.

– Суть в том, что ты не помог мне, Кир! – рычит бывшая в ответ. – Я попросила тебя выяснить, как так получилось, что одна из ваших шлюх разрушила мою жизнь!

– Твою жизнь разрушил гулящий жених.

– Нет! Ваш бордель! Я хочу компенсации. Хочу возмездия. Справедливости, в конце концов!

Блять!

Нет, она не бредит сейчас! Реально считает, что мы с Эмилем должны наладить её жизнь, помочь материально. Отец заблокировал её счета. Ангелина регулярно шлёт мне сообщения и выставляет разные требования. Но я не собираюсь решать её проблемы.

– Какой справедливости? – усмехаюсь. – Жизнь вообще несправедлива, ты же знаешь.

– Знаю, – кивает она. Растягивает губы в пренебрежительной улыбке. – Я бросила тебя – меня бросил жених. Да, жизнь такова, Кир. Видимо, карма меня догнала. Но раз уж ты отказываешь мне в помощи, я вколочу гвоздь в крышку твоего гроба, – переводит взгляд на Лесю. – Ты знала, что он женился на тебе так стремительно, чтобы утереть мне нос?..

– Так, всё! Хватит!

Пытаюсь увести жену к подъезду. Она выкручивается из моих рук.

– Нет, я хочу послушать!

– Лесь, не надо! Я сам тебе всё объясню! – вновь хватаю жену за плечи.

– Кирилл, перестань! – вырывается из моих рук. – Я хочу послушать, что скажет она. Если тебе нечего скрывать, ты дашь мне это услышать.

Блять!

Отпустив Лесю, пру на бывшую.

– Ангелина, съебись отсюда! Ты не получишь от меня ни бабок, ни справедливости. Ты – долбаное прошлое! Паршивое, грязное. Как смыть-то тебя с себя?

Она дёргается в сторону, обходит меня и продолжает вещать Лесе:

– Ваша свадьба прошла в том самом ресторане, где мы должны были праздновать нашу. Когда я его бросила, Кирилл не стал ничего отменять: ни церемонию, ни лимузин, ни банкет. Он просто нашёл другую невесту. Сменил в списке гостей моих родственников на твоих. Ну и платье у тебя, конечно, было не моё, – ядовито усмехается. – Какого это – быть моей заменой? Нравится?

Я не бью женщин, но этой хочется всечь!

– Это всё? – спрашивает Леся. Её голос дрожит.

– Пока да, – усмехается бывшая. – Извиняться не буду, – разводит руками, посмотрев на меня. – Ещё увидимся, Кир.

Идёт к машине, виляя задом, и уезжает. А мы с Лесей продолжаем стоять. Снег хлопьями падает на наши головы.

Олеся поворачивается ко мне.

– Это правда?

– Правда… – выдыхаю глухо. – А ещё правда в том, что я влюбился в тебя. Наш брак – не фикция. Ты не замена кому-то. Ты настоящая для меня, Лесь!

Жена опускает взгляд, неуверенными шагами идёт к подъезду. Спешу за ней.

– Она тебя бросила… Ты встретил меня… Убеждал меня в том, что не торопишь события, а просто не хочешь тратить время на бесполезные встречи… Хочешь побыстрее окунуться в семейную жизнь… Как-то так ты мне говорил…

Всё это она сбивчиво шепчет, шагая по ступенькам.

– Ложь… Меня окружает одна сплошная ложь… Господи боже!..

Заходим в квартиру. Леся разувается, но не снимает шубу. И пока я поспешно избавляюсь от верхней одежды, мчится в спальню. Запихивает в сумочку зарядник от телефона, достаёт из шкафа спортивную сумку.

– Куда ты собралась? – отпинываю сумку ногой.

Схватив жену за плечи, оттаскиваю от шкафа. Сжимаю в объятьях. Она отбивается.

– Лесь… Родная… Ну пожалуйста! Выслушай! Я понимаю, как это выглядит. Я мудак. Надо было раньше тебе рассказать. Но когда? У нас и так всё не слишком гладко было.

– Ты прав! – выкрикивает она. – Не гладко! Совсем не гладко! Потому что наш брак построен на лжи! Ты любил эту девушку. И для того, чтобы отомстить ей, женился на другой! Господи! Да что ты за человек?

– Я был неправ…

– Отпусти меня, Кирилл! Хватит! Отпусти!

– Не могу я. Люблю тебя, родная! Почему я должен тебя отпускать? Из-за какой-то Ангелины наш брак не разрушится, слышишь?

Мы боремся практически… Я боюсь сделать Лесе больно, и моя хватка слабеет. Она вырывается, дёргается к шкафу. Хватает сумку. От отчаяния меня кроет, и я несу какую-то хрень.

– Ты просто повод искала, чтобы уйти, да? Твой отец вон и квартиру на тебя оформил! Давно вы это решили провернуть?!

Вытряхиваю всё из её сумочки на кровать. Хватаю бумаги.

– Это, – взмахиваю ими, – ну просто жирный намёк на будущий развод!

– Заметь, не я это сказала! – выплёвывает Леся, подходя ко мне. Вырывает бумаги. – Я рада, что мои родители предвидели исход нашего брака!

– У них хреново со зрением. Я тебя не отпущу! – рычу в ответ.

– Что? Не отпустишь? Ты даже спишь со мной в презервативе! – ударяет по моему плечу документами. – Не хочешь совместных детей, да? Ну конечно, я же не Ангелина!

– Конечно, ты не Ангелина, родная! Ты – точно не она! Ты – моя королева. Ты лучшее, что было со мной в жизни!

Вновь пытаюсь её обнять. Отшатывается. Начинает собирать вещи в сумочку. Телефон, зарядник, документы, косметика… Какая-то синяя коробка с бантиком. Леся как-то слишком поспешно кидает её в сумку.

– Что это? – сатанеет мой голос.

Она молчит. Схватив сумочку, подходит к шкафу. Практически не глядя, закидывает шмотки в спортивную сумку.

– Дай сюда! – вмиг озверев, вырываю сумочку из рук жены.

Вновь всё вытряхиваю на кровать. Хватаю коробку.

– Это подарок, – пытается отнять её Леся.

– От кого?

– От Андрея!

– Ооо… Прелесть какая! – взрывает меня от ярости.

Срываю упаковку. Зубы буквально крошатся от того, как люто сжимаю челюсти.

В коробке духи. Открываю, нюхаю. Аромат совсем не тот, которым пользуется Леся. И меня кроет ещё больше.

– Он хочет, чтобы от тебя воняло этим дерьмом? – рявкаю на жену.

Она обнимает себя за плечи и испуганно смотрит мне в глаза. Мне чудится в этом взгляде вина.

– Ты трахалась с ним?

Снова молчит.

– А-а-а… Бл-я-я-ть!

Швыряю пузырёк с духами в стену, и он разбивается. Теперь этим дерьмом провоняет спальня.

Из коробки вываливается крошечная открытка. Раскрываю, читаю вслух звенящим от ярости голосом: «Самой красивой девушке на свете. С днём рождения, Лесечка».

– Мило. Блять, как же мило он к тебе обращается!

– Мы просто друзья, – говорит она тихо.

– Заметно, Лесь. Заметно.

Обессиленно опустившись на пол, прижимаюсь спиной к кровати. Вскидываю взгляд на жену.

– Так бы и сказала, что трахаешься с другим. Чё из меня дурака-то делать?

– Не перекладывай на меня свои грехи.

– Я всё сказал. Извинился за прошлое. А в настоящем я не делал ничего плохого. Готов был на руках тебя носить всю жизнь. Знаешь… Хочешь уйти? Так уходи, блять! Вновь кинь меня, тебе же так легче!

Она молча забирает с кровати телефон, подхватывает спортивную сумку и выходит из спальни.

– Передавай привет Шатову! – рявкаю я.

Хлопает входная дверь.

Заебись!

В кармане вибрирует телефон, подношу к уху.

– Доставка. В какую квартиру поднимать цветы?

– Не надо цветов. Себе оставьте.

Скидываю. Бросаю телефон на пол. Зажмуриваюсь.

Ни хрена её не отпущу.

Сейчас… Сейчас соберу себя в кучу и снова в бой. Буду отвоёвывать жену у Шатова.

Он же лох, бля. Нищий неудачник. Что он может ей дать?

***

Музыка тяжёлыми аккордами вибрирует прямо в моих нервах. Вливаю в себя очередной бокал вискаря. Пьяно смотрю на сцену. Там Натали… Или как её там… Роуз? Да похую! Главное – красиво. Роскошно. Сексуально.

Танцовщица кошечкой трётся о пилон своей аппетитной попкой. Можно нарушить собственные правила, забрать девушку прямо со сцены, увести в випы и усадить эту попку на свой член.

Фак!

В брюках становится ещё теснее. Выливаю последние капли из бутылки в бокал. Поднимаю руку, щёлкаю пальцами. Новая барменша тут же подбегает.

– А чё с пустыми руками? – морщусь я. – Неси вискарь. Не поняла, что ли?

– Извините, – тут же уносится прочь.

Вика была расторопнее и сообразительнее. Но я, блять, уволил её сразу после визита Ангелины. Решил стереть из жизни всех, кто может причинить вред моей семье. Эмиль был против, но смирился.

Правда, с бывшей я так и не разобрался. Бабок она от меня не получила и теперь затихарилась и что-то мутит. Уверен в этом.

Бармен приносит вискарь, при мне открывает бутылку. Наливает полный бокал.

– Всё, иди, – отмахиваюсь. – Обзор мне загораживаешь.

Пялюсь на сцену. Танцовщица полностью разделась. Зачётные сисечки, кстати.

Рядом со мной на диван опускается Эмиль. Смотрит на меня охреневающим взглядом. Потом берёт свой айфон, врубает экран, вырубает.

– Нет, сегодня не твоя днюшка. И явно не годовщина свадьбы. Какой повод, Тор? Ты чё так нажрался?

Игнорируя его вопросы, указываю пальцем на танцующую девочку.

– Как её зовут?

– Нинель.

– Точно!

Поднимаю бокал. За Нинель, в общем!

Вливаю в себя только половину. Больше, увы, не лезет. Кажется, я сегодня ничего, кроме яичницы не жрал. И это было утром, а сейчас ночь.

На столе появляется «Корона». Эмиль чокается с моим бокалом своим пивом.

– За что бы мы ни пили, я с тобой! – говорит он и подносит горлышко бутылки к губам.

– Мы пьём за мой развод, – хмуро смотрю на бокал.

Эмиль со стуком ставит «Корону» на стол.

– Не понял…

– А что тут непонятного? Олеся от меня ушла. Нет, не так… Она сбежала. Из города в принципе. С Шатовым своим, бля… Типа от редакции они куда-то там поехали, как сказала её мать. Но я же, блять, не идиот. Моя жена решила быть с тем мудаком.

– Пиздец… – выдыхает Нестеров. – Ты знаешь, где она сейчас?

– В Подмосковье где-то. Выяснить не проблема, но я не хочу. Лучше буду бухать и трахаться, – перевожу взгляд на сцену. – Мне нравится Нинель. Хочу её сегодня.

– Уверен? – скептически спрашивает Эмиль.

Меня накаляет этот скепсис в его тоне.

– А что мы всё обо мне, мм? Расскажи, чем живёшь ты. С кем? Давай, друг, поведай мне свою историю! Но ты ведь не станешь это делать, да? Потому что твоя жизнь именно такая: красивые послушные девочки, яркий секс каждый день с разной.

– Ну пусть будет так, – хмыкает Эмиль. – Но ты забываешь, что я трачу дохуя времени на клубы. Именно я работаю с документами.

– Кстати, об этом, – вспоминаю о наших проблемах. – Где деньги, друг? Но прежде, чем ответить, подумай хорошенько. Вдруг я уже знаю ответ на этот вопрос.

Эмиль больше не притрагивается к «Короне».

– Давай поговорим не здесь, – резко поднимается.

– Ну давай.

Выходим на улицу. Холодный воздух забирается за ворот рубашки и приятно холодит кожу. Закуриваем.

– Те два ляма взял я, – говорит Эмиль.

Сегодня я бухаю и по этому поводу, да. Мой друг и бизнес-партнёр решил меня нагреть. Расследование, которое я провёл с помощью независимых юристов и бухгалтеров, привело меня к его личным счетам.

– Я жду объяснений, – жадно затянувшись, выдыхаю дым в морозный воздух.

– Девчонка, которая связалась с Князевым, имела компромат на двух членов нашего клуба. Очень высокопоставленных людей. Она слила инфу о них Князеву. Тот пришёл ко мне, начал шантажировать.

– И успокоился, получив два ляма? – морщусь я. – Скорми этот бред кому-то другому!

– Нет, я не давал ему денег, Кир. Я нанял людей, которые нашли втрое больше компромата на него. И там такой пиздец… Короче, Ангелине повезло, что дело у них до свадьбы не дошло.

Снова морщусь.

– Хм, раз ты так радеешь за Ангелину, помоги ей, – не скрываю сарказма. – Женись на ней, что ли. Ей сейчас плевать, за кого выйти, лишь бы решили её проблемы. Она же за папочкиной спиной всю жизнь была. А теперь её, как щенка, выкинули в большой мир. Давай, Эмиль, спасай щеночка!

Яд из меня так и льётся. Стерва Ангелина разрушила мою жизнь.

– Твоя бывшая меня не интересует, Кир.

– Может, ты по парням, мм? – стебусь я. – Кто тебя вообще интересует?

– Может, тебе в морду дать, мм? – зеркалит мой тон. – Меня интересует моя личная персона. Эгоист я. А про Князева тебе ничего не сказал всё по той же причине – ты не в форме последнее время. Решай проблемы с Лесей и возвращайся к жизни, Кир. Сходись, разводись… Сделай уже хоть что-нибудь! На тебя больно смотреть.

Сделай хоть что-нибудь?

Наверное, впервые в жизни я на сто процентов уверен, что именно хочу сделать больше всего на свете!

Закуриваю вторую. Эмиль заходит в клуб и через пару минут возвращается с нашей верхней одеждой.

– Поехали. Домой тебя отвезу.

Я не спорю. Трахаться с Нинель – такое себе… На воздухе мои мозги проветрились, и возбуждение улеглось.

– Два ляма я верну, не парься, – говорит Эмиль, пока везёт меня домой.

– Проблемы с Князевым вроде как общие…

– Я принимал решение их без тебя. Так что это мой долг.

– Бля, забей!

Закрыв глаза, сжимаю виски пальцами. Голова раскалывается.

– Прими душ, сожри таблетки обезболивающие, выспись, поешь чего-нибудь нормального. Хочу видеть тебя завтра огурцом.

– Хорошо, мамуль, – криво ухмыльнувшись, покидаю тачку.

Дома сразу забираюсь в душевую и долго стою под прохладными струями воды. Становится немного легче. Вытираюсь, оборачиваю полотенце вокруг бёдер. Выйдя из ванной, плетусь в спальню. И столбенею в дверях.

Леся… Она здесь.

Моя жена стоит у шкафа, поспешно закидывая в чемодан свои вещи. Поднимает на меня испуганный взгляд.

– Вот, значит, как? Решила сбежать, пока я в душе? – делаю шаг в её сторону.

– Твоей машины не было возле подъезда. Свет не горел. Я решила, что тебя нет дома, – говорит Леся, застёгивая чемодан.

Выдёргивает из него длинную ручку.

– Я взяла лишь свои вещи, Кир. С которыми сюда переехала. Ювелирка на тумбочке, – стреляет взглядом на приличную кучку из золотых и платиновых украшений. – На развод подам завтра. Прости, что задержалась с этим, меня не было в городе.

И направляется к двери, катя чемодан за собой.

Она что, считает, что вот так просто сейчас пройдёт мимо меня и свалит?!

Вырываю ручку из её рук. Чемодан летит в стену. Леся – на кровать. Испуганно съёживается, закрываясь от меня руками.

Ей страшно. Потому что я сейчас пиздец, какой страшный!

– Чё ты делаешь, а?! – рявкаю, не узнавая собственного голоса. – Тебе по кайфу видеть мои страдания? Зачем ты так со мной? Я же, блять, сдохну без тебя, понимаешь?

Нависаю над женой. Она дрожит и смотрит на меня своими огромными голубыми глазами.

– Ты любишь этого… – просаживается мой голос, – Шатова?

Леся качает головой.

– А меня любишь?

Молча опускает взгляд.

– Не можешь ответить на простой вопрос? А я могу! Я очень-очень сильно люблю тебя, родная!

Отшатываюсь. Обессиленно опустившись на пол, прижимаюсь спиной к кровати. Стискиваю голову руками.

– Лесь, я хочу продать свою часть бизнеса Эмилю, – говорю, не глядя на жену. – Буду заниматься чем-то другим. Придумаю. Никаких больше борделей, обещаю. По ночам буду дома. Попробуем… Попробуем вновь с ребёнком. Но ты должна кое-что узнать обо мне…

Леся сползает с кровати и встаёт передо мной. Не убегает. Значит, выслушает.

Поднимаю на неё взгляд.

– Наша свадьба с Ангелиной не состоялась из-за моей нефертильности, – брезгливо морщусь я.

– Что? – Леся опускается на корточки передо мной.

– Да. У меня с этим проблемы, родная. Не знаю, каким чудом ты забеременела.

Признаваться в подобном – ну просто жесть… Моё самолюбие разорвано в клочья. Если Леся сейчас начнёт жалеть меня, я сам уйду. Мне не нужна её жалость, чёрт возьми!

– Решить проблему можно, – хрипло продолжаю я. – Через ЭКО.

– Кирилл, я не понимаю, – касается моей руки. – Я же быстро забеременела. Без всякого ЭКО.

– Мой врач назвал этот случай фантастичным, – безрадостно усмехаюсь. – И как видишь, наш ребёнок не выжил. Может, это тоже моя вина. Скорее всего, моя…

Перехватываю её руку, сжимаю и тяну на себя. Леся оказывается на мне сверху. Держу её за талию и пристально смотрю в глаза.

– Жалости мне твоей не надо, – чеканю я. – Я хочу твоей любви, родная. И страсти. И понимания. Взамен сделаю всё, что скажешь.

– Откажешься от бизнеса? – недоверчиво переспрашивает она.

– Откажусь. Эмиль вывезет всё без меня, он не раз это доказывал. А я получу возможность жить как-то иначе. Быть ближе к тебе. Это всё, что мне нужно, Лесь!

Она сжимает моё лицо холодными влажными ладошками. Большими пальцами гладит уголки губ.

– Ты любишь меня? – спрашиваю снова.

– Люблю, – отвечает Леся шёпотом.

И это так искренне звучит.

Маленькая моя… Напугала меня, зараза!

Надавив на её затылок, заставляю прижаться ко мне лицом. Нетерпеливо пожираю её губы. Наощупь раздеваю: свитер, бюстгальтер… Задрав юбку, разрываю колготки. Стягиваю с себя полотенце и упираюсь головкой в мокрые от возбуждения трусики. Смещаю их в сторону и без промедления проскальзываю в тесное горячее лоно.

Ох, чёрт!

В голове искрит от кайфа.

Я так изголодался по ней!.. И успел забыть, как хорошо внутри неё без долбаной резинки.

Давлю на бёдра Леси и приподнимаю свои, вдавливаясь глубже.

– Ах!.. Ммм… Кир…

Леся царапает мои плечи, впивается в кожу ноготками. Двигается на мне медленно и сексуально. Ни с какими борделевскими шлюхами даже сравнивать не стоит!

Встаю с пола, придерживая Лесю за попку. Укладываю на кровать. Снимаю рваные колготки, юбку, трусики. Покрываю поцелуями каждый сантиметр её нежного тела. Ложусь сверху, вдавливаюсь членом в лоно и беру её нетерпеливо и очень горячо. Притормаживаю на пике оргазма, вновь выхожу и просто целую грудь, шею… Леся жалобно хнычет и требует разрядки. Но я жадный сегодня. Хочу вот этих эмоций. Желания, вожделения, мольбы её…

Переворачиваю Лесю, ставлю на колени. Придушив за шею, беру её сзади. Она вскрикивает от остроты ощущений и тут же кончает.

Её стенки сжимают меня, и я не успеваю остановить неизбежный оргазм. Наполняю её спермой. Леся падает на живот, я сверху. Целую шею, глажу бёдра… И у меня очень быстро вновь встаёт, хотя я ещё и выйти не успел.

Дёрнув бёдрами, вышибаю из Леси новый стон. Вновь ставлю её на колени. Надавив на голову, вынуждаю уткнуться лицом в подушку. Жена красиво выгибается и выпячивает попку, как сексуально-порочная кошечка. Вколачиваясь в неё, дразню пальцами между ягодиц.

– Кирилл… Кирилл… О Боже!.. – визжит она, уткнувшись ртом в подушку.

Нас сносит обоих, и мы кончаем одновременно.

Сползаю с Леси, ложусь набок и прижимаю её спиной к груди. Кусаю мочку ушка.

– Через десять минут продолжим, – обещаю горячим шёпотом.

Хотя, может, и быстрее. С Лесей я как под виагрой. Стоит только представить, как и в каких позах буду её брать, и кровь ударяет прямо в пах.

Она разворачивается ко мне лицом, давит на плечи, заставляя лечь на спину, и садится сверху. Член тут же встаёт. Леся берёт его в руку, водит сверху вниз, не отводя от меня опьяневшего от секса взгляда.

Я смотрю на неё так же пьяно. Подношу руку к её лицу, прихватив за подбородок, сминаю пальцем губы и врываюсь между ними.

– Хочу так… Хочу твой горячий ротик.

Леся посасывает мой палец. Потом прикусывает, чтобы я его убрал. Отодвигается немного и склоняется над членом, взяв его рукой у основания. Проводит языком по головке и тут же вбирает в рот.

– Твою ж… – ошпаривает меня кипятком. – Чёрт… Продолжай…

Она доводит меня до края и притормаживает, мстительно блеснув глазами.

– Ах ты!

Возмущённо хватаю за плечи, переворачиваю нас и распинаю её на кровати. Нетерпеливо врываюсь в горячую тесноту. И трахаю, трахаю, трахаю…

А потом мы занимаемся любовью. Медленно и чувственно.

Засыпая, держу её в своих объятьях. Точно зная, что утром она проснётся в моей постели и никуда больше не сбежит.

***

Наши дни

– Кирилл!.. Торопов, блин! Ну что ты делаешь!

Упираясь каблуками, Леся пытается притормозить. Но я тащу её дальше, крепко держа за руку.

Выходим из столовой на террасу. На импровизированном танцполе жарко целуется какая-то парочка. Паренёк – кажется, из «Строчек» – залез девице под подол платья. И я вижу, как ритмично она насаживается на его пальцы. Слышу, как жарко стонут они друг другу в рот.

Блять!

Я тоже так хочу! Лесю хочу. Пять лет её не касался.

Увидев нас, парочка быстро ретируется, и мы остаёмся на террасе вдвоём. Обнимаю бывшую жену за талию. Она упирается ладонями мне в грудь.

– С возрастом ты стал ещё более невменяемым, – пытается меня задеть.

– С возрастом я стал больше ценить то, что мне нужно. Пять лет назад я не должен был давать тебе развод, но во мне взыграли обида и гордыня.

– От тебя уже ничего не зависело, Кирилл, – возражает Леся. – И сейчас тоже не зависит. Не понимаю, чего ты добиваешься. Я и так согласилась на твои встречи с Милой. Это всё, что ты от меня получишь. Никаких совместных домиков, покупок мебели… Я и работать на тебя не буду. Завтра же напишу заявление на отпуск с последующим увольнением. У меня есть две неотгулянные недели. Ноги моей не будет на твоей территории.

– Всё сказала? – хмуро смотрю на неё.

– Всё.

– Хорошо. Давай потанцуем.

– Что?

Пытается отстраниться. Но я держу её крепко. Начинаю двигаться, вовлекая Лесю в медленный танец.

Из динамиков льётся приятная музыка. Кто-то ещё выходит на танцпол и начинает танцевать в паре шагов от нас.

– Не вырывайся, – шепчу в Лесино ушко. – На нас люди смотрят.

Появляются ещё парочки. Словно пытаются угодить новому боссу, блять!

Леся не очень твёрдо стоит на ногах и позволяет себя вести. Мы неторопливо покачиваемся под музыку. Её руки на моих плечах подрагивают.

– Когда уже закончится этот вечер? – бубнит она, практически уткнувшись носом в мою ключицу.

Вновь прижимаюсь к её виску щекой и говорю шёпотом:

– Ты столько раз била по моему самолюбию, родная. Теперь твоя очередь получать.

– Когда я била-то? – поднимает на меня возмущённый взгляд.

– Когда кинула меня на месяц. Когда уехала с Шатовым на неделю. Когда сказала, что любишь, а потом ушла. Причину твоего ухода мы оба знаем, и это тоже ударило по мне очень сильно.

– Причина в твоём блядстве, Кир! – гневно выплёвывает она.

– Я тебе не изменял.

– Да Боже мой! Хватит! Я не хочу возвращаться в это дерьмо! – взрывается Леся.

– Не ругайся! Тебе не идёт! – рычу в ответ.

– А ты мне не указ!

– Ты – мать моего ребёнка. Конечно, я буду тебе указывать! А рычать ты можешь, разве что, будучи подо мной. И в других тональностях, поняла?

– Да пошёл ты!

– Куда? – вжимаюсь в её лицо, надавив на затылок, чтобы не могла отвернуться. – Куда мне пойти? В тебя? Я с радостью, Лесь. С большим нетерпением жду этого момента.

– Этого не будет! – шипит она в ответ.

Но этот её шёпот… И взгляд такой затуманенный… Я знаю, как выглядит Леся, когда возбуждается.

Мы больше не танцуем. Веду носом по её скуле вниз. Кусаю за подбородок. Спускаюсь к шее и жадно вдыхаю аромат её кожи. Одной рукой уверенно сжимаю её задницу. Сзади на платье пикантный разрез. Достаточно лишь нырнуть в него рукой – и можно пощупать ягодицы без всяких преград в виде ткани.

– Кирилл… Все же смотрят! – возмущается Леся.

– Тут нет никого, – хриплю в ответ.

Все и правда свалили.

Возвращаюсь губами к её губам. Не целую, скорее глажу. Леся рвано дышит, стискивая пальцами полы моего пиджака.

– К тебе или ко мне? – спрашиваю я.

– Кирилл, это будет только один раз. Потому что я выпила явно лишнего. И о чём я, безусловно, пожалею потом…

– К тебе или ко мне? – повторяю строго.

Смирившись, она шепчет:

– К тебе.

Глава 23

Наши дни

Леся

– Ммм… Ну у тебя прямо царские палаты! – пытаюсь скрыть за язвительным тоном свою уязвимость.

Боже, зачем я здесь?

– У босса должны быть лучшие условия, – отвечает Торопов, ни разу не смутившись.

За моей спиной хлопает дверь, дважды проворачивается ключ в замке. Ну всё, не сбегу теперь.

Кошмар какой…

Делаю глоток шампанского прямо из горлышка. Бутылку по моей просьбе захватил с банкета Кирилл. И я намерена выпить всё, до последней капли. Надеюсь отключиться. Потом скажу, что ничего не помню.

Глупо, да.

Да я вообще глупая, раз сюда пришла.

– Лесь, я ведь не кусаюсь… – шёпот возле уха.

Руки скользят по моим плечам, снимают пиджак. Торопов стоит за спиной. Его горячее дыхание, которое я чувствую на своей макушке, вызывает тихую дрожь во всём теле.

Расправляю плечи, выпрямляюсь, делаю ещё один жадный глоток. Пузырьки щекочут кончик языка. В голове шумит. Я совсем опьянела…

Провожу взглядом по вип-номеру бывшего мужа. Огромная кровать, тумбы, вместо шкафа целый гардероб. Дверь в ванную комнату. Даже зона кухни есть. Мебель вся светлая и роскошная.

Его домик стоит в отдалении. Если буду кричать и звать на помощь, меня никто-никто не услышит.

– Лесь… Родная… – шепчет Кирилл, проводя ладонью по моей напряжённой спине.

Его рука медленно скользит между лопатками, потом вниз, до самой попки.

– Ты такая красивая у меня…

– У тебя? – ошарашенно разворачиваюсь. – Нет меня у тебя! – дерзко тычу пальцем в его грудь.

Спасибо шампанскому!

Вновь отвернувшись, неторопливо иду к кухне. По-хозяйски достаю с полки бокал на высокой ножке, наливаю шампанское. Сажусь на высокий барный стул и бесстрашно смотрю на бывшего мужа.

Он так же вальяжно подходит к кровати. Не сводя с меня лукавого взгляда, стягивает пиджак, кидает его на банкетку. Начинает расстёгивать пуговицы на рубашке. Обнажает горло, грудь, пресс…

Моя напускная уверенность в себе тает на глазах. Взгляд буквально прикипает к татуировкам на его мощной груди.

Кир снимает рубашку, и я тяжело сглатываю. Выпиваю одним глотком полбокала.

– Иди сюда, – манит меня пальцами Кирилл.

– Мне и тут хорошо, – усмехаюсь я.

Веду себя как малолетка!..

И за это тоже спасибо алкоголю. Я очень редко пью.

– Тут тебе будет ещё лучше, Лесь, – мягко уговаривает меня Кирилл.

– А презервативы у тебя есть? Потому что если нет, то я, пожалуй, пойду, – ставлю бокал на столешницу.

– Зачем нам презервативы, родная? – делает шаг ко мне, играя мышцами груди.

– Пфф… По-моему, это очевидно. Мы совершенно чужие люди.

– Ты мне не чужая.

– А ты мне – да!

Кирилл надвигается на меня с видом опасного хищника. Сгребает со стула и прижимает к груди. Взвизгнув, цепляюсь за его шею. Под ладонью мощно долбит пульс. Глаза у Кирилла всё равно, что чёрные бездны, и они затягивают меня, лишают воли.

– Не надо! – вырывается жалобный писк.

– Надо. Нам обоим это очень надо, Лесь. Мы должны стереть эти границы, которые выросли за пять лет.

– Сексом? – пытаюсь изобразить возмущение.

– И им тоже.

Несёт меня к кровати, укладывает в самый центр. Ловко переворачивает на живот, уверенно расстёгивает молнию на платье, идущую вдоль позвоночника. Вновь переворачивает, стягивает бретельки с плеч, дёргает платье вниз.

Тело горит… Никогда и ни с кем у меня такого не было… Никто из моего скудного списка любовников даже близко не стоял к Торопову. Ни в непрошибаемой самоуверенности, ни в доминировании, ни в деспотичности в постели.

Кирилл легко избавляет меня от платья, не отводя взгляда от моих глаз.

– Ты такая лгунья, Леся… Но я тебя прощаю, – говорит он без тени улыбки.

– Почему это я лгунья? – вскидываю подбородок.

– Ты уже давно рассталась с Шатовым, а мне сказала, что вы вместе. Ты говоришь, что я тебе чужой, но ведь это не так. Твоё тело точно считает по-другому.

Его потемневший взгляд скользит вниз, упирается в кружевной бюстгальтер. Под ним чётко выделяются напряжённые соски.

Кирилл не трогает меня руками, но его взгляд я ощущаю физически. Он скользит по рёбрам, животу, трусикам, бёдрам…

Сгибаю ноги в коленях и свожу их вместе. Кирилл садится напротив моих ног. Лёгким движением разводит бёдра в стороны. Проводит пальцами по трусикам.

– Твоё явное возбуждение говорит о том, что мы хотим одного и того же, – хрипло комментирует моё позорно мокрое бельё.

Но мозг всё ещё сопротивляется, и я заявляю:

– Мы всё равно не будем вместе. И я не буду на тебя работать. И достань чёртов презерватив, в конце концов!

Торопов сжимает челюсти, его взгляд становится острее. Отлично, Кирилл разозлился. Так даже лучше! Никаких нежностей. Никаких чувств. Голые инстинкты. Просто секс.

– Закрой рот, Лесь. Сегодня из него вылетает сплошная ересь! – рычит он на меня.

– А ты заткни!

– Легко!

Дёргает меня за руки, поднимает, ставит на колени. Сам встаёт в полный рост прямо на кровати. Расстёгивает ширинку, стягивает брюки вместе с боксёрами. Утыкается в мой плотно сжатый рот крупной головкой твёрдого члена. Стискивает волосы на затылке.

Смотрю на Кирилла снизу вверх поплывшим взглядом. Бёдра дрожат. Между ног пульсирует.

Кирилл давит членом, заставляя открыть рот, и врывается в него.

– Ох… ты ж… ччё… – закатывает глаза.

Его терпкий солоноватый вкус взрывает все мои рецепторы. Оказывается, я хорошо помню, каков мой бывший муж на вкус.

Вбираю член глубже. Обвожу языком упругие венки, стучу по уздечке.

– Леся… Лесь… Да-аа…

Дёргает за волосы назад и тут же снова давит на затылок, заставляя взять ещё глубже. На глазах невольно выступают слёзы, воздуха решительно не хватает. Я отвыкла от подобных экспериментов в постели. А ведь раньше моё тело было готово на всё, чтобы угодить Кириллу.

– Ммм… – мычу я, задыхаясь.

Царапаю его бёдра.

– Шшш… Всё хорошо… Я просто давно не… У меня давно не… Я голодный очень… Сейчас притормозим… Сейчас…

Он пытается что-то сказать, но я ничего не понимаю. Однако давление на затылок пропадает. Кирилл просто гладит меня по голове и своими чёрными омутами наблюдает за тем, как я ласкаю его член губами и языком.

Его чувственный рот немного приоткрыт. Время от времени он быстро проводит языком по верхней губе или прикусывает нижнюю. Выглядит он, конечно… Как красавчик из порнофильма.

Или во мне опять шампанское заговорило?

С глухим стоном Кирилл кончает мне в рот. Я быстро сглатываю и вытираю губы тыльной стороной ладони.

Торопов укладывает меня на лопатки. Разводит мои ноги и тут же губами захватывает клитор. Тело простреливает, как от удара молнией. Меня выгибает в спине, попа приподнимается. Кир хватает меня за бёдра и рывком пригвождает к кровати. Яростно вылизывает мою голодную до ласк плоть.

– Ой… Ай… Боже мой… Да… О да-а… – бесконтрольно слетает с моих губ.

Пальцами зарываюсь в его волосы. Кайфуя оттого, что даже мои пальцы в экстазе от шелковистых упругих волос Торопова.

Кирилл посасывает мой клитор, пальцами толкается внутрь, задевая все нужные точки. Оргазм буквально ослепляет меня. Слишком быстро и ярко…

Кажется, я кричу. Тело колотится, словно в лихорадке. Дыхание перехватывает.

Кирилл облизывает свои пальцы, ложится на меня сверху и целует в губы, передавая мне мой собственный вкус. Его член вновь становится твёрдым и упирается в промежность.

«Презерватив!» – из последних сил кричит мой разум. Но я не могу произнести ни слова. Непослушными руками давлю в грудь Кирилла. Не помогает. Он впивается в мой рот, водит головкой по половым губам.

– Кир… Нет… нет…

Отбиваюсь уже практически из последних сил. Наконец он притормаживает и приподнимается на руках, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Лесь, я чистый. Ты же знаешь, как я щепетилен в этом вопросе. С кем попало не сплю.

Лучше бы он этого не говорил, чёрт возьми!

– Ох да, я знаю! – взрываюсь от яда. – Ну-ка, быстро слезь с меня! Живо! Я сказала: слезь!

Недовольно хмыкнув, Кирилл скатывается в сторону. Вскакиваю и убегаю в ванную. Запираюсь там.

Так себе укрытие…

***

Пять лет и четыре месяца назад.

– Спи, родная. Я скоро вернусь, – раздаётся тихий шёпот у виска, а потом моей щеки касаются тёплые губы.

– Уху… – выдыхаю сонно и натягиваю одеяло до подбородка.

Где-то на периферии сознания отмечаю, что хлопает дверь. После нашей бурной примирительной ночи мой организм отказывается просыпаться. Проваливаюсь в сон…

Услышав вибрацию телефона, сонно хлопаю ладонью по тумбе. Нахожу телефон и, не открывая глаз, принимаю вызов.

– Алло, – хриплым голосом.

– Ой, а ты спишь, что ли? – голос Андрея. – А я хотел спросить, забрать тебя с занятий или нет?

– А сколько времени?

– Почти час дня.

Резко сажусь. Лекции пропустила. Опять. Последнее время в универе я появляюсь довольно редко. И сегодня уже нет смысла ехать.

– Лесь, ты там? – спрашивает Андрей.

– Да… Да, я тут. И нет, я не в универе.

– Погуляем сегодня? Можно в кино сходить на премьеру.

– Я не могу. Буду с Кириллом.

На секунду в трубке повисает тишина. Я понимаю, что Андрею эта новость не по нраву.

– Помирились, значит?

– Да.

– Ясно. Ладно, увидимся в редакции. Пока.

Отключается.

Вздыхаю.

Мы с Андреем целую неделю были на курсах в Подмосковье. Нас Максим Леонидович отправил от редакции. Сугубо деловая поездка, в которой я Шатову в очередной раз объяснила, что между нами возможна только дружба.

Мы жили в разных номерах, виделись исключительно по делу. Он не привлекает меня как мужчина. К тому же у меня есть муж.

Хотя с Киром мы были в ссоре, но я ни за что не стала бы ему изменять. Даже из мести.

Положив телефон на тумбу, распутываю волосы пальцами. В редакцию сегодня не нужно, значит, мы можем провести время с Кириллом. Кажется, он куда-то уходил…

Прислушиваюсь. Вроде бы льётся вода на кухне… Пахнет свежесваренным кофе.

Выбираюсь из постели. Накидываю халатик на голое тело и, не потрудившись его запахнуть, выхожу в коридор.

Ещё и блинчиками пахнет!

С улыбкой иду на этот аромат и застываю в дверях.

Кирилла тут нет. За столом сидит моя свекровь и пьёт кофе. На тарелке стопка блинов. Все поверхности сияют чистотой. Теперь я улавливаю ещё и запах чистящего средства.

При виде меня свекровь морщится. Поспешно запахиваю халат.

– Ой, Инна Геннадьевна… А Вы как здесь? Так неожиданно… – начинаю лепетать смущённо.

– Приехала, потому что в очередной раз не дозвонилась до сына, – говорит она холодно. – Уже боюсь его потерять, если честно.

Присаживаюсь напротив.

– Почему потерять?

– Потому что брак с тобой причиняет ему только боль. То он пьёт беспробудно, то игнорирует родню. Часто недоступен даже по телефону. А раньше таким внимательным и ласковым мальчиком был… Нет, я всё понимаю, он очень переживал после смерти ребёнка, – проводит пальцами под глазами, будто бы смахивая слёзы, которых там нет. – Но уже столько времени прошло… Он ведёт себя так, словно это мы с отцом в чём-то виноваты. Но ведь это ты разрушаешь его жизнь! Я вообще была уверена, что вы разводитесь, поэтому и приехала. Боялась, что найду холодный труп своего мальчика… А тут опять ты. Ну что ты от него никак не отстанешь, а?!

Я задыхаюсь… И от ненависти в каждом её слове, и от самих этих слов…

– Мы помирились, – говорю шёпотом. – У нас всё будет хорошо. Мы больше не будем Вас расстраивать.

Звучит очень глупо, но я не знаю, что ещё сказать.

– Хорошо у них будет! – фыркает Инна Геннадьевна. – До тех пор, пока ты опять от него не сбежишь? Мне тяжело видеть сына таким несчастным. И это ты его таким сделала. Он отдалился от отца. Практически вообще перестал с ним общаться. И со всеми, кто высказывался о тебе, не скрывая своего мнения, без симпатии… Думаешь, это нормально – отгораживаться от семьи?

– Инна Геннадьевна, мне неприятно слушать всё это, – медленно поднимаюсь. – Не понимаю, что Вы хотите от меня услышать. Что я разведусь с Кириллом? Но я этого не хочу. Я люблю Вашего сына. А он любит меня. Мы постараемся решить все свои трудности, не затрагивая Вас.

– Ну конечно, ты не хочешь с ним разводиться. Кто ты без него? – надменно ведёт бровью.

Тоже поднимается.

– Ангелина ему подходила. Она была вхожа в семью. А ты… Он её очень любил. Очень! А с тобой страдает, – морщится и смотрит на меня брезгливо, как на челядь. – Не провожай меня.

Стиснув зубы, слушаю, как она одевается в прихожей. И всё-таки выхожу к ней.

– Оставьте, пожалуйста, ключ, – дрожит мой голос. – Это неправильно – приходить к нам, когда заблагорассудится.

Свекровь смотрит на меня так, словно я её ударила. Презрительно скривив губы, кладёт ключи на тумбу и уходит, громко хлопнув дверью.

Я оседаю на пол, вмиг растеряв все силы. Смотрю на закрытую дверь. Тело словно задеревенело.

Не плакать… Не плакать…

Ну зачем она так?.. Я же ничего плохого не делала… Опять эта Ангелина… Чем она лучше?

Растираю слёзы по щекам. Черт, всё равно плачу!

Поднимаюсь. Иду в спальню, беру телефон и звоню Кириллу. Пусть приедет прямо сейчас. Куда он подевался?

Слушая гудки в трубке, внезапно улавливаю тихую вибрацию где-то вне этой комнате. Иду на звук. Экран айфона мужа светится на тумбе в прихожей.

Чёрт! Оказывается, он забыл его дома.

Телефон Кирилла запаролен. Всё, что я могу увидеть – это то, что на нём есть пропущенные от Эмиля.

У меня тоже есть пропущенные от Нестерова, поэтому, не задумываясь, звоню ему. Не берёт…

Стараясь не впадать в отчаяние, занимаюсь домашними делами: готовлю ужин, убираюсь в спальне.

К семи часам, полностью одетая, вызываю такси.

Это никуда не годится! Кирилл просто меня бросил! А обещал нормальные семейные вечера.

Слова его мамы выкачали из меня последние силы.

Подъезжаю к клубу. Машина Кирилла припаркована у входа. В фойе передо мной вырастает амбал в строгом костюме.

– Заведением ошиблись? – скептически дёргает бровями.

– Я пришла к своему мужу Кириллу Торопову! – гордо вскидываю подбородок.

– Никаких распоряжений о приезде жены он мне не давал, – немного осаживается охранник. – Ждите.

Уходит. Рядом стоят ещё два таких же амбала, которые смотрят на меня настороженно.

Через минуту появляется Эмиль. На ногах он стоит не очень твёрдо.

– Лесь, а ты чего здесь?

– Где Кирилл?

Эмиль оборачивается, смотрит за свою спину и, повернувшись обратно, с совершенно глупым видом говорит, что Кирилла тут нет.

– Я видела его машину.

– Машину? – переспрашивает пьяно.

Тихо зарычав, обхожу Эмиля и врываюсь в зал. Тут пусто. Клуб работает по ночам, ещё слишком рано. Бегу вверх по лестнице. Эмиль за мной. Догоняет на втором этаже, хватает за локоть.

– Не ходи туда. Не надо, – со странным выражением смотрит мне в глаза.

Его просьба, конечно, приводит к противоположному эффекту. Вырываю руку и устремляюсь на третий этаж.

Пульс барабанит где-то в горле. Адреналин бурлит в венах.

Не буду я той, которую так легко можно обманывать! Не стану сидеть дома в ожидании мужа лишь потому, что мечтаю о спокойной семейной жизни.

Лучше буду одна! Лишь бы не жить во лжи.

Врываюсь в корпоративную квартиру. Играет музыка, слышится женский смех. Адреналин словно испаряется сквозь кожу, ноги слабеют. С трудом переставляя их, иду на этот смех. Замираю у двери спальни, она приоткрыта. Заглядываю внутрь.

Кирилл лежит на кровати. На нём сидит девушка. Оба обнажены. Она больше не смеётся, а пошло стонет.

Резко накатывает тошнота… Чувствую сильную боль в груди. Словно кто-то схватил моё сердце и вырвал его с корнем.

Боже…

Отворачиваюсь. Ничего не видя перед собой, бегу вниз по лестнице. Сталкиваюсь с Эмилем. Он пытается меня остановить.

– Да она просто его бывшая, Лесь. Не принимай так близко к сердцу, – говорит заплетающимся языком.

Вырываюсь.

Значит, с ним в постели была Ангелина…

К горлу подкатывает желчь. Быстрее на свежий воздух… Выбегаю на улицу, но вдохнуть не могу. Хватаюсь за горло. Спускаюсь по ступенькам крыльца, поскальзываюсь на последней и приземляюсь на копчик. Растеряв все силы, вою от боли и унижения.

– Девушка, Вам помочь?

Рядом со мной возникает один из охранников. Помогает встать.

– Да… Да, помочь…

Достаю телефон Кирилла из кармана.

– Передайте Торопову, он забыл дома.

Отдаю телефон и ухожу прочь.

Не помню, как добираюсь до дома.

Собираю на автомате свои вещи.

Уже в такси, которое везёт меня к родителям, пишу сообщение Кириллу.

«Мы разводимся. Не ищи со мной встречи».

Отправляю. Кидаю его номер в чёрный список.

Не хочу его слышать.

Глава 24

Пять лет и четыре месяца назад

Кир

Выхожу из тачки, закуриваю. Смотрю на неоновую вывеску Elegant. Думал, меня торкнет от скорого расставания с этим бизнесом. Не знаю… Может, скупую слезу пущу… Всё-таки столько сил вложено. Но в душе – совсем ничего.

То есть там очень много всего, но всё это связано исключительно с Лесей.

Мы наконец-то помирились, и теперь она знает о моей проблеме. Не испугалась, не сбежала. Приняла меня со всем этим дерьмом.

Люблю её очень…

За моей тачкой тормозит Гелик Эмиля. Недавно купил. Пижон, блин.

Друг с хмурым лицом идёт ко входу в клуб, снимает сигнализацию, открывает дверь. Поднимаемся в корпоративную квартиру. Эмиль сразу наливает себе выпить.

– Не рановато для водки? – стучу пальцем по часам на запястье.

– Самое время нажраться из-за решений, который принимает мой лучший друг и бизнес-партнёр.

– Слушай… Я же не перестану быть твоим другом, – сажусь на диван.

Эмиль падает в кресло, прихватив с собой бутылку. Осушает стопку, морщится, наливает новую порцию.

– Я не куплю твою долю, Кир. Не потяну.

Вновь заливает в себя водки, с хрипом выдыхает.

– Да хорош! Ты же можешь кредитнуться.

– Не могу. По примерным подсчётам твоя доля оценивается в пятьдесят лямов. Моих накоплений не хватит, в кредит я не полезу. Единственный вариант – искать другого покупателя. У тебя есть кандидаты?

Долблюсь затылком о спинку дивана. Мне казалось, что Эмиль довольно прагматичен и наверняка имеет жирные накопления на разных счетах.

– У меня нет вариантов, – сообщаю я. – Сам понимаешь, не цветочный магазин продаю.

– Кир, ну тормози тогда. Давай разделимся. Возьмёшь себе один из клубов. Первый стрип-бар давно уже ничего не приносит, да и менты в том районе озверели. Продадим его к хуям. Выручим лямов по пять. Хватит тебе этих денег?

– Хватит на что?

– Откуда мне знать, на что?! – рычит Эмиль. – Ты сваливаешься как снег на голову с утра пораньше и ни с того ни с сего заявляешь о срочной продаже своей доли. Что случилось-то? Можешь объяснить?

– Я хочу развязаться с этим бизнесом. Никаких тёлок, бухла и сомнительного общества. Лесе это всё не нравится.

– Ах, Лесе… Ну заебись! – оскаливается Эмиль. – Вообще охуенно! Столько лет вкалывать – а тут, блять, «Лесе не нравится»! Ты ебанутый, Кир? Не можешь потушить свою жену?

– Заткнись! – сатанею. – Никогда не говори о ней в таком тоне! Я сказал: хочу продать свою долю! Не тебе – значит, кому-то ещё! Буду искать варианты.

Вскакиваю.

– Ладно, не пыли, – поднимается Эмиль. – Я погорячился. Прости, – протягивает руку.

Не хочу пожимать. И не могу не пожать.

Его тоже понять можно. Оба на взводе…

– Что? Другу руки не подашь? – усмехается Эмиль.

– Подам, – пожимаю всё же.

– Есть у меня кое-какие варианты, но надо скататься. Поехали, за руль сядешь.

Эмиль забирает с собой бутылку. Садимся в тачку. Хлопаю по карманам в поисках телефона, но его нигде нет.

– Блять, телефон забыл дома.

– С моего позвони, – протягивает айфон Эмиль.

Набираю Лесе – не берёт. Звоню на свой – результат тот же.

– Куда ехать? – возвращаю другу телефон.

– Рули пока прямо, я позвоню.

Подносит айфон к уху и начинает с кем-то оживлённо общаться.

– Примешь нас на аудиенцию? По старой дружбе… У меня есть вкусное предложение… Окей, скоро будем.

– Кто это? – спрашиваю друга, когда он скидывает вызов.

– Один жирный денежный мешок. Скупает всё, что кажется ему интересным. Пароходы, заводы, процветающие компании.

– Он наш клиент?

– Да. Но нечастый гость. Купил членство, потому что посчитал, что это престижно. Короче, едем в «Пандору». Он сейчас там.

По дороге Эмиль прикладывается к бутылке и бубнит:

– Вот же тебя припекло. Ради жены готов всё заново начинать. И чем будешь заниматься, Кир? Ресторан, отель или таки цветочный магазин? – подъёбывает друг.

– Не знаю… Куплю Лесе редакцию.

Эмиль присвистывает.

– Самое тупое вложение денег.

– Значит, я отупел от любви, – подытоживаю. – И давай закроем тему. А то сейчас вновь начнём бодаться.

– Ладно, молчу. Хотя нет, не молчу. Скажу, что тебе надо оставить себе процентов десять от бизнеса в качестве источника пассивного дохода. Остальные сорок продать и вложить во что-то. Я всегда готов помочь, ты же знаешь.

– Знаю. И спасибо, я это очень ценю, – говорю с благодарностью.

– Сейчас распла́чусь… – стебёт он меня.

До «Пандоры» долетаем без пробок. «Денежный мешок» ждёт нас в ресторане. Им оказывается Завьялов Георгий Михайлович. Экс-директор нефтяного завода, владелец крупного компьютерного холдинга за рубежом. Слышал я о нём, а вот в стенах клуба не припомню.

Он сидит за столом и кормит свою объёмную тушку обедом из пяти блюд. Подсаживаемся к нему. Нормы приличия вынуждают нас сделать заказ и пообедать вместе с Завьяловым.

Когда нам подают кофе, Эмиль, как грамотный пиарщик, начинает рассказывать о наших клубах. О ежегодном росте доходов, о перспективах расширения.

– Да вас, наверное, менты вместе с городской администрацией чпокают каждый день! – ржёт Завьялов.

– Нет, там всё налажено, – отвечает Эмиль. – Мы даём верхам, не связываемся с низами.

– Верха меняются чаще. Найдётся тот, кто откажется взять.

– Это проблема решаема, – вклиниваюсь я. – И сейчас этой проблемы нет. Зачем думать о гипотетических сложностях, которые могут никогда не случиться?

– Не… Бордели – не моё. Извиняйте. Жена не поймёт.

Переглядываемся с Эмилем. Вот! Даже этот тип понимает, что жёнам такое не по нраву.

– А жене такое знать и не нужно.

И это говорю не я и не Эмиль. Знакомый женский голос звучит за нашими спинами.

Оборачиваемся. За соседним столиком сидит Ангелина. Помешивая ложечкой чай, улыбается Завьялову.

– Извините, случайно подслушала. Показалось, что эти двое хотят Вам что-то втюхать. Даже испугалась за Вас.

Георгий Михайлович самодовольно лыбится и манит Ангелину пальцами.

– Посиди с нами, милая. Меня тронуло, что ты за меня волнуешься.

– Ой, да что Вы!.. – кокетливо отмахивается моя бывшая.

Завьялов напирает.

– Иди-иди… Давай познакомимся поближе.

Интересное, блин, кино. Хочется спросить у Ангелины, какого чёрта она здесь делает. Но я тут же вспоминаю, что отвозил её тогда именно к этому отелю.

– Ну разве что на минуточку.

Она поднимается со стула и грациозной походкой идёт к нашему столу. Садится, протягивает руку Завьялову.

– Ангелина.

– Георгий, – тот слегка пожимает её кисть своими пухлыми пальцами.

– Очень приятно.

Она переводит вопросительный взгляд на меня и Эмиля.

Представляемся.

Не знаю, в какую игру мы ввязались, но похоже, что эта стерва готова ради нашей выгоды очаровать Завьялова.

– Что тебе заказать, ангел? – он пробегает масленым взглядом по её груди.

Ангелина застенчиво ведёт плечами.

– Ничего не нужно.

Но мужик всё равно щелкает пальцами, подзывая официанта, и заказывает бутылку вина и десерт для Ангелины.

Потягивая рубиновую жидкость из пухлого бокала на высокой ножке, девушка спрашивает у Завьялова:

– Так какой бизнес они предлагают Вам купить? Ужасно любопытно, против чего может быть Ваша жена…

– Элитный клуб, – говорит Эмиль. – Место, куда мужчина может прийти, расслабиться, посмотреть на красивых девушек. Выбрать ту, которая понравится. Получить с ней то, чего, скорее всего, не получает от благоверной.

– Ничего себе!.. – картинно хлопает ресницами Ангелина. – Это так современно! Легальная проституция, да? – смотрит на меня бывшая.

– Можно и так сказать, – отзываюсь нехотя.

– Надо брать, – касается она плеча Завьялова. Возбуждённо на него смотрит: – Думаю, если Вы откажетесь, потом пожалеете, что упустили этот шанс.

– Давай на «ты», ангел…

Завьялов явно плывёт от неё. Ловит её руку, подносит к губам, целует. Этот денежный мешок уже забыл о жене, которая, видите ли, не примет подобный бизнес.

– Хорошо, давай на «ты», – смотрит ему в глаза Ангелина.

А тот завёлся от неё так сильно, что, наверное, готов сейчас купить всё, что она предложит.

Эмиль продолжает прожимать мужика:

– Давайте прямо сейчас поедем в клуб. Мы всё Вам покажем. Посмотрите шоу и потом примете решение.

– А давайте поедем! – решается Завьялов. – Но при условии, что ангел едет с нами, – смотрит на неё, не моргая.

– Это как-то неудобно… – включает стесняшку Ангелина.

– Не отказывайся, ангел, – вновь целует её руку. – Будешь моим ангелом-хранителем от сомнительных продавцов. Эта должность хорошо оплачивается…

Завьялов чуть ли не прямым текстом предлагает её купить. Поиграв ещё немного в смущённую наивность, Ангелина продаётся с потрохами.

В итоге я, буквально онемев от всего, что происходит, везу нас всех в клуб.

Устраиваем Завьялову экскурсию, потом садимся за столик в главном зале. Эмиль кладёт перед ним документы. Тот отмахивается.

– Я в этом не шарю. Юристу моему отправь. Скину адрес.

Эмиль пересылает электронные копии, и уже через несколько минут Завьялов общается со своим юристом по телефону.

Выхватываю некоторые реплики.

«Дина знать не должна…»

«Может, оформить на сына?..»

«Я понял тебя. Подумаю…»

Сбросив вызов, скептически оглядывает бар.

– Ну несите что-нибудь погорячее. Сделку будем отмечать.

Уходим с Эмилем к бару. Ангелина продолжает кокетничать с Завьяловым.

– Леся не перезванивала? – спрашиваю Нестерова.

– Нет, тишина… Возьми бокалы, – всучивает мне поднос.

Персонала на месте пока нет. Эмиль срочно вызывает охрану, бармена, девочек…

Возвращаемся за стол. Начинает тихо играть музыка.

– Нужен небольшой задаток, – говорю Завьялову.

– Не вопрос. Сколько?

– Процентов десять.

Он тут же делает перевод.

– За удачную сделку! – поднимает бокал Ангелина.

Чокаемся.

– Ох, ангел… Так бы и съел тебя! – пьянеет на глазах денежный мешок.

Ангелина хихикает. Завьялов беззастенчиво её лапает. Она сбегает «попудрить носик».

– Породистая какая… – провожает её взглядом.

– Такая просто так не даст, – хмыкаю я.

– Просто так и неинтересно, – вальяжно парирует Завьялов. – Пусть пока повыделывается. Я знаю, как её дожать.

Ангелина возвращается, воркует с Завьяловым. Похоже, она тоже знает, как его дожать.

Перемещаемся в корпоративную квартиру. Одна из стриптизёрш танцует для нас прямо там.

Мне надо домой. Леся меня уже потеряла. Но каждый раз, когда пытаюсь уйти, Эмиль меня останавливает.

– Это твоя сделка, Кир. Так что сиди тут, пока этот тип не свалит.

Справедливо, конечно…

Слышу, как Завьялов говорит Ангелине:

– Оформлю клуб на тебя, хочешь? Взамен будешь уделять мне немного времени.

– А как же жена? – пьяно хлопает глазами Ангелина.

– Она знать не должна, – сразу проясняет границы.

– Это очень серьёзное предложение. Мне надо подумать, – взволнованно обмахивает себя ладонями моя бывшая.

Соглашайся, дура! Вмиг наладишь все свои денежные проблемы. А спать ты сможешь и с таким, как он. Князев не сильно отличался от Завьялова внешне.

Ангелина – беспринципная сука. Конечно, она соглашается. И мы пьём и по этому поводу. А потом снова пьём…

Очнувшись, медленно моргаю. Гостиная вращается перед глазами… Меня размазывает по дивану. Пытаюсь встать – не выходит.

Внезапно понимаю, что Завьялова здесь нет. И Эмиля тоже. Рядом со мной Ангелина. Она ласково улыбается:

– Ну вот, Кирилл… Я помогла нам обоим.

В моей руке снова оказывается бокал. Ангелина придерживает его, заставляя меня сделать глоток.

Чо так хреново-то?

Слепо отмахиваюсь от неё.

– Ты… ме… ня чем-то… на… ка… чала?

Язык почти не шевелится, буквы с трудом складываются в слова.

– Мы все немного под кайфом, Кир. Это часть плана. Завьялова нужно было расслабить.

Блять…

Обессиленно роняю затылок на спинку дивана. Вырубает…

Слышу голоса.

– Это пиздец… Нахера ты это нам скормила?! – зло выплёвывает Эмиль.

– Да проспитесь – и всё. Главное, что все получат то, чего хотели, – отвечает моя бывшая.

Сука! Я из-за неё даже встать не могу!

– Эмиль Родионович, там девушка… Говорит – жена Кирилла Бахтияровича. Впустить?

– Нет!.. Я сам спущусь.

Поспешные шаги.

– Кир, пойдём, я тебя переложу… Давай вставай… Помоги мне немного…

Напрягаю ноги, мне помогают подняться. Через мгновение падаю на что-то мягкое. Блять, так лучше… Расслабляюсь… Снова вырубает…

Чувствую давление на пах. Приятно холодит обнажённую кожу.

Смех, стоны…

Не догоняю. Отключаюсь…

Подскакиваю. Словно меня ледяной водой обдало.

Спальня нашей корпоративной квартиры. За окнами светло… Я голый.

Пиздец!

Сползаю с кровати, одеваюсь. Вчерашний вечер – как в тумане. Выхожу из спальни. Эмиль спит на диване. Резко открывает глаза. Трёт затылок, морщится. Встречается со мной взглядом.

– Чувствую себя так, словно меня имели всю ночь, – изрекает он.

– Такая же херня.

Иду в ванную, умываюсь.

– Вызови мне такси! – кричу из кухни и выпиваю стакан воды залпом.

За руль не сяду.

Блять… Как объясняться буду перед женой, вообще не знаю. Пиздец какой-то! Алкоголь для меня теперь табу! Ладно хоть, с бизнесом всё!

Ведь всё? Меня не наглючило?

Возвращаюсь в гостиную.

– Мерс с госномером 675 выехал. Будет через пять минут, – сообщает Эмиль, отрывая взгляд от телефона.

– Ты можешь объяснить, какого чёрта вчера было? – смотрю на друга. – Ангелина каким-то образом всплыла… Помогла нам. Чем-то накачала.

– Я сам пытаюсь пазлы сложить, – сжимает виски Эмиль. – Нормально она так моим бизнес-партнёром стала.

Вздыхаю. Да уже пофигу, как! Главное – результат.

– Ладно, я уехал.

Забираю пальто. Эмиль идёт за мной. Спускаемся вниз. Осматриваю зал, фойе.

– А кто вообще всё закрыл?

– Бармен теперь это делает, – отвечает Нестеров. – Но надо связаться с ней. Я даже не помню, во сколько отключился.

Жесть…

– Ох, блять! Я тут вспомнил кое-что… – внезапно говорит Эмиль и достаёт из кармана телефон.

– Что?

– Это твой?

Врубаю. Да, мой. На заставке мы с Лесей.

Киваю. В груди резко начинает гореть.

– Леся вчера тут была, – тихо произносит Эмиль.

Пульс подскакивает.

Эмиль продолжает с запинкой:

– Она вроде поднималась в квартиру… Да… И… увидела Ангелину. Сбежала. Я пытался ей объяснить…

– Что она видела? – резко холодеет внутри.

– Да ничего… Мы просто сидели, бухали. Ты, я, Ангелина. Ты в отключке почти был. Леся ушла. Передала охране твой телефон. Потом спустилась Ангелина, сказала, что ты уснул. Дальше – пропасть. Не помню, как поднимался наверх.

Немного отпускает.

Я смогу всё объяснить Лесе. Покаюсь, расскажу, как дело было. Ведь ничего критичного не произошло.

Сажусь в такси. Врубаю телефон, намереваясь позвонить жене, и вижу сообщение от неё. И пропущенный звонок. Но он был давно. А вот смска пришла в десять вечера.

Открываю.

«Мы разводимся. Не ищи со мной встречи».

Ох, ты ж, блять!

Пиздец!

Лицо немеет, пульс начинает долбить в ушах.

Звоню – не берёт. Пишу сообщение – не отправляется.

Я в блоке?

Похоже, да…

Наши дни.

Долблюсь затылком о подушку, морщусь… Смотрю на закрытую дверь ванной. Встаю, надеваю боксёры. Подхожу к двери, упираюсь в неё лбом.

– Лесь… Выходи, пожалуйста. Не заставляй выносить эту дверь.

– Зачем я сюда пришла? – с отчаянным смешком спрашивает она. – На что рассчитывала? Что смогу переспать с тобой, забыв о той боли, которую ты причинил мне?

– Это ты сделала мне больно! – рявкаю я, хлестанув ладонью по двери. – Ты кинула меня! Скрыла беременность! Я бодался с тобой, пытаясь сохранить брак, целых четыре месяца! И только потом покинул страну! А ты знала о беременности, но всё равно развелась со мной! Позволила уехать, жить в неведении!

– Да! Потому что моему ребёнку не нужен такой отец!

Пришибу её сейчас.

– Лесь, выходи. Я клянусь, что сейчас выломаю долбаную дверь и…

Щёлкает замок. Олеся проскальзывает мимо меня, хватается за платье. Настигаю её. Вырвав платье, увлекаю бывшую жену на кровать. Распинаю. Придушиваю слегка, чтобы не брыкалась.

– Я неидеальный – это факт! – цежу ей в лицо. – Но обвинять меня в измене или в отсутствии любви к тебе – неправильно. Я тебя любил! И ни с кем не спал тогда!

Язвительно усмехается.

– Я собственными глазами видела.

– Нет, ты свалила от меня после того, как узнала о моей нефертильности!

– Это тут ни при чём!

– Тогда придумай что-то другое! Не тупизм с изменой! Я тебе не изменял!

Ну просто дежавю!

Мы орали друг другу что-то в этом же духе, когда я наконец пробился в квартиру её родителей. Это случилось лишь через две недели после её ухода. Не хотел жестить, но пришлось. Вломился туда с нарядом ОМОНа. Друг помог мне организовать маски-шоу…

И вот мы с Лесей снова в той же точке, хотя прошло пять лет. Обиды всё ещё свежи, и разговор в очередной раз заходит в тупик.

Но я вернулся, чтобы выйти из этого тупика.

Сминаю её губы в жадном поцелуе. Леся мычит и бьёт меня по плечам. Сжимаю её запястья, поднимаю над головой. Спускаю боксёры и вдавливаюсь членом в её горячую промежность. Рывком наполняю её собой.

Вскрикивает, замирает… Ошарашенно смотрит мне в глаза.

– Я не спал с Ангелиной, – хрипло шепчу ей в губы и медленно подаюсь назад. – Ни с кем не спал. Я бухой был… Меня просто вырубило.

Вновь врываюсь в неё. Леся закатывает в глаза. Сопротивление спадает.

– Родная моя… Леся… Как хорошо… Как же хорошо…

Ритмично двигаю бёдрами. В мозгу аж искрит. Горячая волна проходит по позвоночнику, бьёт в пах.

Покусываю и посасываю её губы. Толкаюсь в рот языком. Леся поднимает бёдра, нетерпеливо насаживаясь на меня. Взгляд у неё безумный и поплывший.

Оба потные. Рвано дышим.

Нас быстро сносит оргазмом. Хочется ещё много-много раз так…

Господи, да-а…

Наши дни

Кир

Мне снится Мила.

Курносый носик, белые волосики, почти чёрные глаза. Красивая девочка, необычная.

Во сне она зовёт меня папой, и это простое слово выбивает почву из-под моих ног. Я куда-то падаю, проваливаюсь… Накрывает ощущением безнадёги. Даже отчаяния.

Мила. Людмила. Людочка.

Дождикова Людмила Александровна. Леся дала ей отчество своего отца, не моё.

Дочку я видел только на фотографиях, которые получил от знакомого оперативника. Этот же оперативник порекомендовал мне Бориса – бывшего силовика. Вместе с несколькими помощниками он негласно предоставляет разного рода услуги, которые не всегда законные.

Следить за людьми незаконно. И похищать их – тоже.

Но я пока никого не похищаю и пытаюсь договориться с Лесей. Так же, как поступаю обычно в бизнесе, погружаю её в лёгкий стресс, чтобы поскорее докопаться до сути. И сам тоже стрессую, заглядывая в себя глубже.

И что же я там вижу?

Там всё ещё болит. У обоих. Но страсть и зависимость друг от друга не прошли. А с этим уже можно работать.

Вибрирующий телефон вырывает из сна. Под рукой у меня тёплое гладенькое тело Леси. Она лежит на животе, согнув одну ногу в колене. Машинально скольжу ладонью между лопаток. Леся сонно мычит и зарывается лицом в подушку. Одеяло с нас уползло. Медленно моргая, смотрю на её аппетитную круглую попку. Хороша…

Телефон снова вибрирует где-то. Накрываю Лесю одеялом, натягиваю боксёры. Отыскав брюки, достаю из кармана айфон.

– Да? – тихо говорю я, направляясь в ванную.

– Кирилл Бахтиярович, Дождиковы куда-то собрались. Дед таскает сумки из дома. Девочка с бабушкой уже сели в машину. Мы всё ещё можем забрать девочку без лишнего шума.

Подвисаю…

И куда они едут, блять? Ещё и с вещами. Неужели Леся их предупредила о моём появлении и попросила скрыться?

Ой, как нехорошо, родная…

– Кирилл Бахтиярович!..

– Я здесь. Поезжайте за ними. Пока только наблюдаем. Докладывайте мне обо всех их перемещениях.

– Принято.

Отключаюсь. Швыряю телефон на полку. Плещу в лицо холодной водой…

Когда выхожу из ванной, тут же замечаю Лесю. Держа в руке туфли, она на цыпочках идёт к двери.

– Уже уходишь?

Вздрагивает и оборачивается. Щёки пылают, лицо виноватое.

Ясно… Жалеешь, значит, о прошлой ночи? Ну ничего, терпи!

Я тоже дохера, о чём жалею, что натворил в своей жизни. Но терплю же! Переделать прошлое – не вариант.

– Да, ухожу, – говорит Леся, надевая туфли. – Автобус через двадцать минут уезжает. Боюсь опоздать.

– Я на машине. Собирайся спокойно. Вместе в город поедем.

– Нет. Я со всеми, – упрямится она.

– Нет, ты со мной, – подхожу ближе, поддеваю пальцами подбородок. – Я хочу встретиться с дочерью. Сегодня.

Дёрнув головой, скидывает мою руку.

– Сегодня не получится. На следующих выходных – посмотрим, – уверенно заявляет она.

Ох, что же ты задумала, упрямая девочка?

– Лесь, не беси меня. Иди, собирайся, – открываю для неё дверь. – Скоро зайду за тобой.

Сердито топнув ногой, вылетает на улицу и уходит, не обернувшись. Глядя ей вслед, звоню Борису.

– Куда они едут?

– В сторону города. Заезжали на заправку, залили полный бак.

– Думаешь, куда-то ещё собираются?

– Думаю, что мы можем перехватить девочку в любой момент, но на даче всё можно было сделать тихо, – спокойным тоном произносит Борис.

– Следите дальше! – отчеканиваю я. – Всё. На связи.

Этот тип, похоже, не понимает, что для Милы при любом раскладе будет стресс. А ей стресс противопоказан!

Быстро собираю вещи, несу чемодан в машину. Издалека наблюдаю, как сотрудники размещаются в трёх автобусах. Леси там, к счастью, нет, а то пришлось бы публично её оттуда вытаскивать.

– Кирилл Бахтиярович, доброе утро, – улыбается мне какая-то девица из «Прайма». – Мы уже сегодня в новый офис переезжаем, да?

– После обеда у вас – рабочий день. Так что, прошу на обживание нового места потратить минимум времени.

– Понятно… – накручивает локон волос на палец. – Увидимся, Кирилл Бахтиярович.

– Непременно.

Стёпа машет мне телефоном и указывает на него пальцем. Проверяю свой. От моего помощника сообщение.

«Мы поехали. В офисе Вас ждать?»

Отвечаю коротким «Нет». Какой к чёрту офис, когда у меня жизнь всё никак не хочет склеиваться? Когда жена бывшая упрямо отрицает очевидное! То, что год брака – это для нас слишком короткий эпизод. Мы не распробовали ни черта!

Автобусы уезжают, я возвращаюсь на опустевшую территорию санатория. Леся идёт навстречу, катя за собой чемодан. Забираю его, несу к машине. Открываю пассажирскую дверь, Леся молча садится.

Ментальная стена между нами вновь шириной метра три и с колючей проволокой сверху. Пиздец какой-то…

– Посиди немного, пожалуйста, мне надо заскочить к управляющему.

Молча кивнув, зарывается в телефон. Ведёт себя так, словно и не было между нами ничего этой ночью. Но ведь было же!

Стоны её такие до боли знакомые… Взгляд, поплывший после третьего оргазма… Мольба о том, чтобы дал ей ещё и ещё…

Так привычно было сжимать её бёдра, когда она красиво двигалась на мне. Лицом ко мне, спиной… Её попка – это вообще мой личный фетиш. Часами могу любоваться и ласкать.

Вчера Леся была горяча, а сегодня как айсберг.

Иду к управляющему. Благодарю за всё. Подписываю какие-то бумаги – чистая формальность.

Возвращаюсь к Лесе. Она не удостаивает меня даже взглядом, продолжая смотреть в телефон. Выезжаем. До города пара часов в режиме черепахи, и я не планирую ехать быстрее.

Телефон, закреплённый на панели, периодически вибрирует уведомлениями и смс. Что-то от Эмиля. Не открываю. От Славика, отца, бизнес-партнёров из Германии… Всех в топку. Не до вас.

– Что у тебя там интересного? – бросаю взгляд на Олесю.

– Ничего.

– Тогда убери телефон, раз ничего.

Вздыхает. Кладёт телефон на колени экраном вниз и скрещивает руки на груди. Ещё с минуту едем молча. Разговор совсем не идёт.

– Ты больше не куришь? – внезапно спрашивает Леся.

– Стараюсь не курить. Правда, иногда срываюсь.

– Это хорошо, что стараешься.

– Я вообще много, в чём стараюсь, Лесь. В Германии первый год старался не тронуться умом. Приспособиться. И начать развивать бизнес.

– И как? – с намёком на сарказм.

– И всё получилось! – повышаю голос.

– Очередной клуб?

– Нет. Теперь я работаю руками.

– Хм…

– Хм? Что значит твоё «хм»? – накаляюсь.

– Ничего, – отворачивается к окну.

– Тебе неинтересно, чем я занимаюсь в Германии?

– Неинтересно.

Да чтоб тебя!

Безмолвно прооравшись и пару раз мысленно въебав кулаком по рулю, сосредоточиваюсь на дороге. Трасса, плотный поток машин. А вокруг – проснувшаяся после зимней спячки природа. Красиво… Пытаюсь поймать позитив хотя бы в этих простых вещах.

Покурить очень хочется, хотя уже месяц не брал в руки сигареты. Последний срыв был после звонка Эмиля. Когда он сообщил мне про девочку, которую Леся держала за руку. Ему показалось, что малышка очень похожа на меня.

Снова настраиваюсь на адекватное общение.

– И всё же, Леся, почему не сказала мне о дочери? Ты же такая правильная, честная.

– Моя правильность умерла в тот вечер, Кир. Когда увидела своего мужа в постели с его бывшей невестой.

– Я с ней не спал.

– Хватит, – поморщившись, качает головой. – Это всё уже неактуально. Мы развелись, ты уехал. Живём дальше.

– Ну и как? Ты жила? – отвожу взгляд от дороги, смотрю на Лесю.

– Жила, – не особо уверенно.

– А вот я – нет… А жить очень хочется. С тобой. С дочерью.

Уже не так ломает, когда приходится засовывать гордыню куда подальше. И я ещё миллион раз готов сказать, что Леся мне очень нужна.

– Кирилл, смотри на дорогу, – нервно ёрзает в кресле.

Перестраиваюсь в правый ряд, заезжаю на заправку. Тут очередь.

– Рассказать тебе кое-что забавное? – задумчиво постукиваю пальцами по оплётке руля.

– Как хочешь.

– Я прошёл обследование в лучшей клинике Берлина. Мне сделали простецкую операцию. Но и до неё мои анализы не показали иммунного бесплодия. Тогда, шесть лет назад, меня жёстко наебали, родная. Я легко могу обзавестись потомством.

– Что же не обзавёлся? – хрипнет её голос.

Встречаюсь с ней взглядом. Глаза огромные, бездонные.

– Я думал об этом… Даже кандидатки были. Но меня тормозил факт создания семьи без чувств. А вот с чувствами в Германии не срослось. Наверное, потому что тут, – прикасаюсь к груди, – всё ещё несвободно.

Опускает взгляд. Молчит, нервно вытирая ладони о бёдра. Губы дрожат.

Очередь тем временем продвинулась. Подъезжаю к колонке.

– Возьму нам кофе, – с этими словами выхожу из тачки.

***

Пять лет назад

– Это последнее слушание, Кирилл Бахтиярович! Давайте вернёмся к прежней стратегии, пока не поздно, – шепчет мой адвокат.

– Нет. Ничего менять не буду.

Перевожу взгляд на Лесю. Она на меня не смотрит. Бледная, худенькая, уставшая.

Я больше не могу её мучить.

Мы столько ругались… От бессилия я наговорил ей столько гадостей…И она мне. Теперь «ненавижу тебя» – привычная фраза для Леси, применяемая ко мне.

Заходит судья, зачитывает новые обстоятельства по нашему делу. Леся может забрать всё, что хочет. Даже то, что не нажито в браке. Десять процентов бизнеса, которые у меня остались – тоже.

Три месяца мой адвокат умудрялся оттягивать наш развод, используя самые разные манипуляции. Но, пожалуй, хватит.

Мы могли легко разделить квартиру Лесиных родителей, ведь в собственность она её получила, будучи в браке со мной. Леся же могла претендовать на часть моего бизнеса. Она от всего отказалась сразу. А я от её недвижки – типа нет. Тянул время. Пытался доказать, что не изменял с Ангелиной.

Да что я там мог вообще в таком состоянии!.. К тому же Эмиль сказал, что на момент прихода Леси мы просто бухали. Обидеться Леся имела право, а вот разводиться – нет!

Сильно задевал тот факт, что она подала на развод сразу после моего признания о проблемах с фертильностью. Самолюбие моё пострадало пиздец как.

Судья беседует с адвокатом Леси, потом объявляет:

– Стороны пришли к соглашению…

Выхожу из зала суда. Не могу, блять! Не могу с ней попрощаться.

Сажусь в тачку. Наблюдаю за людьми, выходящими из здания. Леся с матерью медленно спускаются по ступенькам. Мать придерживает её под локоть. Олеся немного пошатывается. Кажется, вот-вот упадёт. Замирает, касается пальцами виска, жмурится. Словно у неё голова закружилась.

Мне хочется выскочить из машины, подбежать к Лесе, подхватить её на руки и отнести, куда скажет. И я почти это делаю…

В этот момент к ним подходит Шатов. Обняв Лесю за плечи, помогает спуститься, подводит к своему ржавому авто, открывает пассажирскую дверь. Леся поворачивает голову, и мы на секунду встречаемся взглядами. Горло перехватывает, сердце болезненно сжимается. Леся хватается за горло. Я вижу, как часто поднимается её грудь. Словно она никак не может нормально вдохнуть.

Я тоже не могу дышать.

Что же мы наделали, родная?..

Шатов касается её плеча, и Леся, вздрогнув, переводит на него взгляд. Он что-то говорит – она кивает. Забирается в салон. Туда же садится и бывшая тёща. Уезжают.

Закуриваю. Сигарета дрожит в пальцах.

Походу, всё…

Пять лет назад

Леся

Нервно заламывая руки, слепо смотрю на настенные часы. Сколько уже прошло? Понятия не имею…

Ноги подкашиваются, когда захожу в ванную. На раковине лежит тест, беру его дрожащей рукой.

Две полоски.

Горестно усмехаюсь.

Конечно, их две… Отсутствие месячных я упорно списывала на стресс от бракоразводного процесса, но их уже слишком давно нет.

Боже… Какой же у меня срок?

Сползаю по стене на корточки и реву от отчаяния. Потом меня рвёт.

Тошнота началась три дня назад, поэтому я и решила всё же сделать тест.

– Леся, мы дома, – мамин голос.

Быстро умываюсь, спрятав тест в карман халата. Пробую беззаботно улыбнуться своему отражению в зеркале. Получается картонно и жалко. Глаза у меня красные, мама точно заметит.

– Дочь, у тебя всё хорошо? – стучит в дверь.

– Да… Да, выхожу.

Поспешно открываю дверь и улыбаюсь маме.

– Ну как вы съездили?

– Нормально. В этом году, слава Богу, парник от снега не сломало. Видишь, отец уже не может зимой туда проехать, – пока говорит, пристально вглядывается в моё лицо и шепчет: – Ты плакала, что ли?

– Немного, – признаюсь так же шёпотом. – Устала просто. Учёба, работа, развод… Немного расклеилась – вот и поревела, – вновь улыбаюсь.

Мама гладит меня по щеке.

– Всё пройдёт, Лесь. Нужно время.

– Побыстрее бы вас развели, чтобы отделаться от этой семьи! – бурчит отец из кабинета, видимо, услышав нас. – Ишь чего удумал сучонок! Квартиру нашу хочет!

Папе нервничать нельзя, у него давление скачет.

– Саш, всё! Успокойся, – строго говорит мама и уводит меня на кухню.

Усаживает за стол, заваривает чай с ромашкой и садится напротив. Грея пальцы о чашку, молча смотрю на маму, не решаясь признаться…

– Не нужна Кириллу квартира, – шепчет она. – Отпускать он тебя не хочет.

Господи, опять она романтизирует!..

В кармане вибрирует телефон. Звонит Андрей. Скидываю вызов.

– Кто там, Лесь? – вытягивает шею мама.

– Шатов, – кладу телефон на край стола.

– Он тебе не нравится, да?

– Мне никто не нравится, мам. Одна хочу быть.

– Кто ж тебя одну оставит? – смеётся она. – Вон какая красивая у нас отцом получилась. Конечно, за тобой будут бегать.

Морщусь.

Не хочу. Ни отношений, ни флирта…

«Ты беременна от Торопова! Собираешься скрыть от него это?» – услужливо напоминает мне совесть.

Я не знаю…

– Мам, – голос садится, когда я достаю из кармана тест. – У меня тут… Вот…

– Господи! – прижимает ладони к груди. – Как же так? Это ребёнок Кирилла? Да что я такое говорю! Ну конечно, его… Лесь, Лесечка! – подскакивает, обнимает меня за плечи. – Надо ему рассказать. Развод разводом, но про ребёнка он должен знать. Пусть делает с этой информацией, что хочет, но твоя совесть будет чиста.

– Да я понимаю, мам… Понимаю, – утыкаюсь носом ей в живот, и она сильнее прижимает меня к себе.

У нас скоро последнее заседание. Надеюсь, последнее… Я так вымоталась от этого всего.

О ребёнке сообщить нужно, мама права.

– А вот папе пока не говори, – мягко добавляет она. – Я сама… Выберу подходящий момент и скажу.

Мой отец с трудом оправился после того, как Кирилл вломился сюда с ОМОНом. Десять дней провёл в больнице. Мы с мамой теперь дышать боимся в его сторону.

– Хорошо, мам. Делай, как считаешь лучше.

Через два дня я нахожу в себе силы прогуляться после работы до квартиры Кирилла. От редакции до нашего бывшего семейного гнёздышка всего десять минут ходьбы.

Начало мая. Тепло. Солнце уже склонилось к горизонту, но всё ещё греет.

– Лесь, ну куда ты собралась? Говорил же, подвезу, – ловит мою руку Андрей.

– А я сказала – не надо, – устало смотрю на Шатова. – Мне нужно поговорить с Кириллом. А если приеду с тобой, разговор может не получиться.

– Да о чём с ним разговаривать? Он на часть твоей квартиры претендует! Полнейшее отсутствие стыда и совести! – психует Андрей. – Что ты время своё тратишь на этого ублюдка? В конце концов, поговорить можно и по телефону. Поехали лучше, поужинаем в каком-нибудь ресторане. Я угощаю.

– По телефону не могу, надо лично, – отстраняюсь от Андрея. – За приглашение спасибо, но я пока не готова к ужинам в ресторане.

«С парнем», – добавляю мысленно.

– Ну Леся!.. – всплёскивает руками.

– Всё. До завтра.

Махнув ему, ухожу. Андрей – нормальный парень. Но сейчас в его глазах я вижу себя разбитой, несчастной, уязвимой… Мне это не нравится. И меня отталкивает от Андрея во всех смыслах этого слова.

По мере приближения к квартире Кирилла, мои ноги начинают так сильно дрожать, что едва держат. Замерев у подъезда, смотрю на окна третьего этажа. Свет в них не горит. Но сейчас довольно светло, чтобы включать свет.

Ладно, я смогу…

Делаю шаг к двери и слышу за спиной звук тормозов. Рефлекторно оборачиваюсь. В полуметре от меня стоит огромный чёрный джип. За рулём сидит мой свёкор. Пока ещё свёкор.

Выходит из машины, подходит ко мне. Взгляд у него тяжёлый и не очень добрый.

– Добрый вечер, – говорю я, теряя голос.

– Добрый? Ты уверена? А вот мне так уже не кажется, – нервно смотрит по сторонам. – Садись, прокатимся.

– Мне надо поговорить с Кириллом, – разворачиваюсь к подъезду.

– Пошли-пошли. Много времени не займу.

Берёт под локоть, ведёт к машине, открывает передо мной дверь.

– Бахтияр Георгиевич, мне действительно необходимо поговорить с Кириллом, – твёрдо смотрю свёкру в глаза.

– Кирилла дома сейчас нет. Садись, Леся.

– А где он?

– Он с Ангелиной.

Кровь отливает от моего лица. Упираюсь ладонью в кузов машины, чтобы не упасть. Свёкор помогает мне сесть. И уже через пару секунд машина отъезжает от дома.

Бросив на меня хмурый взгляд, начинает говорить:

– Кирилл уезжает в Германию. Там у него будет намного больше возможностей, чем здесь. И клубов этих не будет. Надеюсь, и пьянок тоже. А ещё ему придётся научиться вылезать из дерьма самостоятельно. Думал, что научил его этому, но ошибся. Постоянные долги, кредиты, брак ваш непонятный… Ну не лезь ты к нему, Леся! – говорит он неожиданно мягко, убеждающе. – Сгорает ведь парень. Прямо на глазах у нас с матерью.

Киваю.

– После развода получишь хорошие отступные от меня лично, – продолжает он. – Сможешь машину себе купить. Отдохнуть где-нибудь. Всё у тебя будет нормально.

Снова киваю.

А что тут скажешь?

Кир с Ангелиной. Его родители за их союз. А ребёнок только мой, получается.

Слёзы жгут глаза…

Бахтияр Георгиевич привозит меня к дому родителей. Дёргаю ручку, выскакиваю из машины.

– Подожди!

Свёкор тянется, чтобы поймать меня за руку, но не успевает. Отпрянув от машины, разворачиваюсь и смотрю на него, не сдерживая слёз.

– Чувствую себя ублюдком, – морщится он.

– Вы тут ни при чём. Всего хорошего.

Ухожу.

Во время заседания в суде на Кирилла не смотрю. Мне больно.

Нас разводят. Всё кончено.

Но для меня и малышки, которую я ношу под сердцем, это только начало…

***

Наши дни

Оттягиваю ворот футболки, он душит…

Слова Кирилла о его чувствах перевернули всё с ног на голову.

Ну зачем он так? Зачем вскрывает старые раны? Это же чертовски больно! Невыносимо.

Открываю окно, глубоко вдыхаю. Сильно пахнет бензином. Фу! Поднимаю стекло обратно. Ёрзаю, не в состоянии спокойно сидеть на месте.

Вибрирует телефон. Мама! Ну наконец-то!..

– Алло, мам! Куда вы пропали?

– Лесь, со связью просто беда какая-то. Надо менять оператора. Ты права. Мы с отцом, как два мамонта, не можем даже со старыми сим-картами расстаться, – смеётся она.

Улыбаюсь.

– Как там Мила? Скучает?

– Да куда уж ей скучать! Забирается на деда, как на коня, и заставляет скакать по участку. Мы домой приехали. Ты когда будешь?

– Как это домой?

– Решили продуктов закупить. И чтобы тебе к нам не мотаться. А ты не рада, что ли? – изображает возмущение.

– Рада, мам. Очень рада. Я скоро приеду. В течение часа, надеюсь. Ты, главное, с Милой гулять не ходи, ладно? Дома будьте.

– Странная просьба…

– Знаю, но так нужно. Я всё объясню.

– Ну хорошо. Ой, кто-то в дверь звонит…

– Кто там?

– Подожди… Аа, это Андрей приехал, – сообщает весёлым голосом. – Ладно, Лесь. Ждём тебя.

Отключается.

Мила считает Андрея нашим родственником и очень хорошо к нему относится. Ведь он был рядом с самого её рождения.

Я не прогоняю его только из-за дочери…

Слепо смотрю перед собой.

Что мне делать?

Не готова я сегодня знакомить Милу с отцом. Не нахрапом же действовать. Надо поговорить, как-то подготовить и её, и родителей.

Мимо окна проходит заправщик, только что закончивший заливать бак машины Кирилла. Перевожу взгляд на здание. Вижу в окно Торопова, он стоит на кассе. В этот момент его телефон в держателе на панели начинает вибрировать и издавать звуки. На экране всплывают сообщения. Успеваю прочитать огрызок одного из них.

«…ждиковы поднялись в квартиру. Шатов тоже здесь. Наблюдаем, ждём дальнейших…»

Экран гаснет, сообщение пропадает.

Не поняла…

Что я только что прочитала?!

Наши дни

Кир

Желая накормить Лесю чем-то вкусным, покупаю лавандовый раф и шоколадные маффины. Себе – просто кофе.

Мой GLC уже заправлен, сзади создалась приличная пробка, кто-то яростно сигналит. Расплатившись, вылетаю на улицу. Ловлю пристальный взгляд Олеси. Вроде бы она злится…

Но она вообще часто на меня злится. Я перманентно виноват перед ней во всём. И ради примирения готов взять всю вину на себя, даже если эта вина сильно преувеличена.

Лишь бы простила…

Сажусь за руль.

– Подержи, пожалуйста, – отдаю ей оба стаканчика, а пакет с маффинами кладу на её колени.

Отъезжаю от колонки на небольшую парковку за заправкой. Тут только тачки сотрудников. Забираю свой эспрессо. Откинувшись на спинку и потягивая обжигающий напиток, наблюдаю за Олесей.

– Я не голодна, – сухо говорит она, перекладывая пакет на панель. – За кофе – спасибо.

Отворачивается к своему окну, пробует свой напиток и тут же ставит стакан на панель. Не понравился…

Мне хочется побиться лобешником об руль. Стена между нами всё толще и выше. Как пробить-то?

Телефон вибрирует – игнорирую.

Допиваю кофе, сминаю стаканчик, бросаю на коврик за кресло. Тянусь к рафу. Олеся искоса наблюдает за тем, как я пью его через трубочку. Это вкусно, кстати. Она просто вредничает. Достаю маффин, откусываю. Свежий. И на вкус ничего.

– Ты на диете? – вылетает из меня язвительно.

– Резко пропал аппетит! – зеркалит мой тон.

Вырывает из моих рук стаканчик, обжимает губками трубочку. Вооот! Уже неплохо.

Дожёвываю маффин, достаю второй. Двигаюсь ближе к Лесе.

– Попробуй, это вкусно. Мне тут навеяло… Помнишь, мы с тобой развлекались как-то со сливками, мм?

– Не помню, – бросает Леся, но её щёчки слегка розовеют.

Помнит.

– Ты готовила шоколадный торт, – погружаюсь в воспоминания. – Украшала коржи сливками и растопленным шоколадом. Сливок нам тогда не хватило, мы почти всё потратили, украшая твоё тело, – хрипло смеюсь. – Я посадил тебя на стол, снял с тебя ту маечку, в которой ты любила щеголять дома. Спустив лифчик под грудь, нанёс крем на твои сосочки. Слизал… А потом стянул с тебя шортики и бельё… Я даже помню, какие трусики были на тебе в тот момент. Чёрные с леопардовой каймой. Ты назвала этот комплект слишком откровенным, когда я заказывал его на сайте магазина нижнего белья. Правда смирилась и примерила, когда его привёз курьер. Тот комплект стал твоим любимым. И моим… Так вот. Я стянул с тебя трусики, – мой голос хрипнет, – и нанёс сливки на твой гладенький лобок. Ммм… В жизни не пробовал сливок вкуснее!

– Кирилл! – восклицает Леся. Её лицо горит. – Перестань!

– Этот маффин на вкус похож на тот торт. Правда, он без сливок… Кстати, ты принимаешь противозачаточные?

– Что? – дезориентированно смотрит на меня Леся. – При чём здесь это?

– Простой вопрос, Лесь. Принимаешь или нет?

– Я не успеваю за ходом твоих беспорядочных мыслей. Вопрос, может, и простой, но это тебя точно не касается.

Она бледнеет на глазах.

Если принимает – значит, ведёт активную сексуальную жизнь. Если нет – может быть беременна после этой ночи. Я кончал в неё. Она не останавливала.

– Ладно, не отвечай.

Убираю маффин обратно в пакет, хватаюсь за руль. Тачка срывается с места, возвращаясь на трассу и встраиваясь в общий поток.

Леся задумчиво хлопает ресницами и выглядит довольно растерянной. Мой телефон вновь издаёт звук. И опять. И снова.

– Посмотри, Кирилл, вдруг там что-то важное, – язвительным голосом говорит Леся.

– Всё самое важное тут… Хотя нет, не всё, – вспоминаю о том, что мою дочь могут увезти.

Выдёргиваю телефон из держателя, на короткое мгновение отвлекаясь от дороги, пробегаю глазами по сообщениям. Выцепляю основное: Дождиковы дома, и Шатов там.

Заебись!.. Опять этого мудака нелёгкая принесла. Ладно хоть, мою дочь никто никуда не увозит пока.

Набирать пальцами ответ не вариант, поэтому записываю грозную голосовуху:

– Вы должны были его развернуть! Какого, блять, хера…

Осекаюсь. Голосовуха улетает.

– Кирилл, может, ты мне объяснишь, что происходит? – поворачивается ко мне Олеся. – Ты… ты следишь за моей семьёй?! – начинает задыхаться, в глазах полыхает ярость. – Я видела, что тебе там пишут! И не вздумай мне врать сейчас!

– И не собирался. Да, мои люди приглядывают за Милой. И за ублюдком Шатовым тоже. Это проблема?

– Что?.. Да ты… Ты… Ты охренел, что ли?! – лупит по моему плечу. – Пять лет! Пять чёртовых лет тебе было плевать на меня! Ты где-то там жил в своё удовольствие! А сейчас вернулся весь из себя такой и вдруг решил, что имеешь право лезть в мою жизнь?! Ни черта ты не имеешь! – вновь бьёт по плечу. – Ты не предохранялся! Я просила тебя… Боже, я же просила тебя! – сжимает горло. – Как ты мог? Как…

Судорожно хватает ртом воздух, по щекам катятся слёзы.

Торможу на обочине.

– Лесь… Не надо, родная…

Тянусь к ней, успеваю коснуться плеча, но Леся тут же бьёт по рукам.

– Не смей меня трогать! – стирает слёзы со щёк. – Сначала ты занимаешься со мной сексом без всякой защиты, а потом спокойно сообщаешь, что с твоей фертильностью всё в полном порядке!

– Аа, понятно! – яростно оскаливаюсь. – То есть секс со мной ты переварила, а вот возможное зачатие – никак, да? Я же хреновый папаша! У таких, как я, не должно быть детей! А ведь ночью ты не сопротивлялась. Всё тебе зашло. И как кончала, и как я накачивал тебя спермой!

– Не ори на меня! – огрызается Леся.

– А ты не веди себя как стерва!

Вспыхивает. Слёзы моментально высыхают, и она вновь дубасит меня своими кулачками. Ловлю их, мягко обездвиживаю, притягиваю её лицо к своему, поймав за затылок. Касаюсь губ.

– Шшш… Всё… Всё, выдыхай… Оба погорячились… – глажу губами скулы, глубоко дышу, насыщая лёгкие её ароматом. – Мне так хочется немного нормальности между нами! Тепла. Понимания.

– Ладно… Я сама во всём виновата, ты прав. Надо было остановить тебя. И уж точно не спать с тобой. Это моя вина. Но не ищи понимания. Ты меня не понимаешь, Кирилл. Слышишь только себя.

– Хорошо, я готов тебя слушать. Говори, Лесь. Чего хочешь ты?

– Отпусти меня для начала.

Нехотя отпускаю. Леся отодвигается, нервно поправляет волосы, поднимает упавший стаканчик.

– Я поговорю с Милой, подготовлю её. И только после этого ты с ней встретишься. Я позволю тебе быть её отцом, если она тебя примет. На этом всё.

– Ладно, – цежу сквозь зубы. – Но у меня тоже будут условия.

– Какие?

– Шатов ей никто. Я не хочу видеть его рядом с моей дочерью. Будем считать, что этот мудак – мой личный триггер. Увижу его с Милой – во мне что-нибудь важное сломается, и я наделаю глупостей.

– Угрожаешь? – вскидывает подбородок.

– Предупреждаю.

Леся поджимает губы. Упрямо смотрим друг другу в глаза. А могли бы вернуться к поцелуям, прикосновениям… Что бы она там ни говорила, ночью нам было очень хорошо. Очень!

Возвращаюсь на шоссе и гоню в город. Тишина в машине пиздец какая давящая.

Едва паркуюсь у подъезда, Леся выскакивает на улицу. Тоже выхожу. Открыв багажник, вытаскиваю её чемодан и несу к подъезду.

– Отдай, – пытается его забрать. – Не надо меня провожать.

– Потому что там Шатов? – выплёвываю я, заходя в подъезд. – Сказал же: сломаюсь к херам!

– Он сейчас уйдёт.

Леся обгоняет меня и упирается руками в мою грудь, пытаясь притормозить.

– Кирилл, это же будет стрессом для Милы! Она… слабенькая в этом плане.

– Слабенькая? – замираю как вкопанный. – Что это значит?

– Ты не подумай, она здоровая девочка, но… Отстаёт немного от сверстников. Мы работаем с неврологом. Это всё очень сложно. Я потом тебе объясню, – нервно заламывает пальцы Леся.

И меня тоже начинает потряхивать.

Единственное, что я не стал запрашивать – это медкарту Милы. Девочка выглядит здоровой, посещает садик… А логопед… Так я тоже в детстве хреново говорил. Это же всё выправится позже.

– Лесь, ты что-то не договариваешь? – пристально смотрю ей в глаза. – Если у Милы что-то серьёзное, надо быстро подключать специалистов другого уровня. Я всё могу устроить. Найду, оплачу. Объясни всё нормально!

– С Милой всё хорошо, – поспешно говорит она. – Но стресс ей ни к чему. Я буду тебе очень благодарна, если позволишь мне сделать всё аккуратно, осторожно. Пожалуйста, Кирилл. Пожалуйста!

И с такой мольбой смотрит мне в глаза… Понимаю, что давить сейчас вообще нельзя.

– Ладно, – мрачно соглашаюсь.

Доношу чемодан до квартиры, ставлю на пол. Леся догоняет.

– И я буду ещё больше благодарна, если ты не станешь посвящать во всё это свою родню, – дрожит её голос. – Твои родители знают о Миле?

– Нет.

Она выдыхает с явным облегчением. Словно обессилев, ложится спиной на дверь. Ставлю руки по обе стороны её головы. Наши тела соприкасаются. Ощущаю, как часто-часто бьётся Лесино сердечко.

– Сегодня побудь дома. Завтра жду в новом офисе. Обсудим всё: и нашу дочь, и твою работу.

– Хорошо…

– Пока.

Ломая себя, не целую её. Хотя до манящих губ всего несколько несчастных сантиметров. С трудом отрываю себя от Леси и ухожу.

Пять лет назад

Леся

– Лесь! Леся!!

Оборачиваюсь, услышав своё имя. Ко мне спешит Андрей.

– Ты бегаешь от меня, что ли? – говорит вроде бы шутливо, но в глазах обида.

– Не заметила тебя.

– Ну вот, я здесь. Прямо перед тобой. Теперь видишь? – ловит ладонями моё лицо.

Растерянно отшатываюсь. Вопросительно смотрю Андрею в глаза.

– Куда ты сейчас? – спрашивает он.

– По делам.

– Давай подвезу, – Шатов, как всегда, услужлив.

– Не… – и осекаюсь, провожая взглядом уезжающую маршрутку.

Вообще-то, я уже опаздываю к врачу. Леонид Максимович сегодня всех задержал.

– Хорошо, подвези. Буду очень благодарна.

Андрей расплывается в улыбке и, взяв меня под локоть, ведёт к своей машине.

– Куда едем?

– Володарская, семь.

– Окей.

Поставив сумочку на колени, пристёгиваюсь. Едем…

– Ты сильно похудела, Лесь, – косится на меня Андрей. – Я совсем не хочу сказать, что ты плохо выглядишь! Ну, то есть, ты всегда очень красивая… Просто… Эмм… Какая-то бледненькая стала. После развода уже два месяца прошло, а тебе, похоже, никак не прийти в себя.

Молча смотрю вперёд. Шатов – большой любитель монологов. Если его не останавливать, он может говорить-говорить-говорить…

– Торопов же за бугром сейчас, да? Сама рассказывала. Он там живёт в своё удовольствие, о тебе, небось, и не вспоминает. А ты здесь таешь на глазах. Не могу видеть тебя такой, Лесь. Давай сходим куда-нибудь! В театр. Помнишь, мы собирались, но так и не сходили. Ну или в кино или в клуб. Выпьем, потанцуем.

Смешно… Мне сейчас только танцевать, ага.

Под утомительный бубнёж Шатова доезжаем до женской консультации. У Андрея вытягивается лицо, когда он понимает, куда меня привёз.

– Плановый осмотр?

– Да. Можно и так сказать, – загадочно улыбаюсь. – Ещё несколько месяцев буду планово посещать с периодичностью раз в две-три недели.

– Не понял…

И тут его взгляд опускается на мой живот, который я прикрываю сумкой. Животик наконец округлился, но свободное платье его хорошо скрывает.

Никто, кроме моих родителей, не знает о беременности. Свете планирую рассказать при встрече. А на работе – когда живот станет заметен.

– Ты беременна? – шокированно произносит Андрей.

Киваю.

– От Торопова?

– Да.

– Он знает?

– Нет.

– Иии… Эмм… Что дальше?

Выгибаю одну бровь.

– О чём ты?

– Ну… я имею в виду – что ты будешь делать? – хмурится Шатов.

– Я буду рожать своего малыша. Буду любить. И баловать, – твёрдо говорю я. – Спасибо, что подвёз, Андрей.

Выхожу из машины и быстро иду к консультации. У входа оборачиваюсь. Побледневший Андрей смотрит на меня застывшим взглядом. Кажется, впал в какой-то ступор.

Улыбнувшись, захожу внутрь. Ну просто лайфхак! Как избавиться от нежеланного поклонника? Скажи ему, что беременна от другого.

Иду к кабинету своего врача. Несмотря на электронную запись, здесь всегда живая очередь. Занимаю за молодой женщиной с огромным животом. Вроде бы она ждёт двойню.

Устроившись на скамейке у окна, поглаживаю свой живот. Чувствую я себя намного лучше, чем, к примеру, месяц назад. И поясница перестала болеть. Да и вообще – сейчас я ощущаю только позитивные эмоции от будущего материнства. Ну и что, что одна, без мужа? Справлюсь! Рожу и воспитаю!

Ещё бы врача поменять. Эта докторша замучила меня. Ругает постоянно. Считает, что я специально мало ем и тем самым врежу своему ребёнку. А то, что у меня токсикоз совсем недавно закончился, её не волнует. Она же «врач с двадцатилетним стажем»! Ей виднее!

Врача поменять я могу. Но в регистратуре мне шепнули, что будет скандал. Лучше сразу в платную уходить. А вот туда как раз не могу. Не потяну.

Подходит моя очередь, мигает лампочка над дверью. Захожу в кабинет.

– Здравствуйте…

– Ага, Дождикова пожаловала, – строго смотрит на меня докторша. – Можешь даже на весы не вставать, я и так вижу твоё безалаберное отношение к себе. И анализы твои… – кривит обветренные губы.

– А что с моими анализами? – опускаюсь на стул.

Игнорируя вопрос, изучает мою карту. Медсестра тем временем измеряет давление, щупает щиколотки, проверяя на отёчность.

– Так что с анализами? – настойчиво переспрашиваю.

– Гемоглобин опять низкий, Дождикова. На госпитализацию тебя отправляю, – равнодушным тоном заявляет врач.

Она уже не раз пыталась это сделать, но сегодня, кажется, настроена серьёзно. Раньше лишь предлагала, а теперь…

Тяжело сглатываю. Почти не глядя, подписываю какие-то бумаги.

– Срок у тебя уже приличный. Завтра утром с вещами в пятый роддом.

Уже даже не в гинекологию…

Мне вручают документы. Не видя ничего перед собой, выхожу из кабинета.

Вот так… А ведь утром, когда я с удовольствием навернула огромную тарелку каши, мне казалось, что всё у меня наконец-то наладилось. И аппетит есть, и самочувствие хорошее…

Врачи перестраховываются, их можно понять. О смерти первого ребёнка им известно. Но лежать в больнице я совсем не хочу. Как вспомню всё, что было…

Выхожу из консультации и застываю. Андрей ещё тут. Увидев меня, выходит из машины и торопится навстречу. В руке – букет роз.

– Это тебе, Лесь. Не знаю, какие цветы твои любимые. Розы вроде всем нравятся…

– Не нужно было… – растерянно принимаю цветы.

– Домой теперь?

– Да.

– Поехали.

Несколько минут в салоне висит давящая тишина. Похоже, Андрей собирается духом перед тем, как что-то сказать.

– Я тут подумал, – наконец говорит он. – Мы могли бы пожениться. И растить ребёнка в полноценной семье.

Мне не нравится, как это звучит.

Как одолжение.

На этот раз Андрей не собирается без умолку болтать и явно ждёт моего ответа.

– Что скажешь, Лесь?

– Не знаю, что сказать. То есть… знаю. Спасибо, но нет. Замуж в ближайшее время я выходить не собираюсь.

Получается, наверное, довольно грубо, но сил искать другие слова просто нет.

– За меня или вообще? – уточняет он натянутым тоном.

– Вообще. Я совсем недавно развелась.

– Окей, я понял. Тебе нужно время.

Что ж… Лайфхак не сработал.

– Извини, Андрей, но время для принятия решения мне не нужно. Я не выйду за тебя. Извини ещё раз.

Оставив цветы на сиденье, выскакиваю из машины, как только она останавливается возле подъезда.

***

Наши дни

Несмотря на мой отказ, Шатов оставался рядом. Порой жутко бесил своей навязчивостью и излишней опекой. Но я всё равно была ему благодарна. Он был серьёзной опорой для моих родителей, пока я справлялась со всеми тяготами своей беременности.

Андрей встречал меня из роддома. Покупал всё необходимое для новорождённой Милы. Памперсы, смеси, пустышки, погремушки… Я никогда ничего у него не просила. Он просто делал. Стал её крёстным. Мои родители его полюбили, а я просто привыкла, что он всегда рядом.

– Мамочка! – несётся ко мне моя булочка.

Подхватываю на руки и зацеловываю яблочки-щёчки.

– Андлей мне бал-лшо-ой киндел купил! Там челепаха! А мы соблать не можем.

– Да всё мы можем, – из гостиной выходит Андрей. – Просто Мила хочет, чтобы ты это сделала. Я, видимо, как-то не так собираю.

– А я даже в очках ни шиша не вижу, – хмыкает отец.

Спускаю Милу с рук, чмокаю папу в щёку. Потом маму.

– Сейчас всё соберём. Только руки помою.

– Я тозе помою!

Мила снова забирается на меня и обвивает ручками шею. Подсаживаю дочку повыше, и она обхватывает меня ещё и ногами. Как обезьянка. Идём вместе в ванную. Намыливаем руки, играем с пеной. Мила весело щебечет, прыгая с темы на тему. О птичьем гнезде на даче, о жаркой бане, где её «бьёт» веником бабушка, о бабочке чёрного цвета… О мышке, которая попала в ловушку, но дедушка её отпустил. Потому что Мила громко «левела».

В дверь ванной стучат. Заглядывает Андрей.

– Мне ехать надо. Расскажешь в двух словах, как там дела с… этим?

– Надеюсь, ты не рассказал о нём моим родителям? – спрашиваю настороженно.

– Не успел, – усмехается Шатов.

Звонко чмокаю дочку в щёчку.

– Сладенькая моя, скажи бабушке, чтобы чайник поставила.

Мила убегает. Втягиваю Андрея в ванную, запираю дверь.

– Оо… Сейчас будет что-то горяченькое, да? – с сарказмом говорит он. – Мне раздеваться? – дёргает бровями. – Я ведь могу! Как говорится, всегда к твоим услугам, Леся! Если бывший муж тебя ещё не трахнул, то так и быть – я уже привык делать всё за него…

И вот опять у нас монолог-монолог-монолог…

– Всё сказал? – устало смотрю на Андрея.

– Так он трахнул тебя или нет?

– Тебя это не касается.

– Ещё скажи, что меня Мила не касается! – злобно рявкает он. – Это я был рядом с тобой! С ней! Я! Не твой сраный Торопов, а я!

Он прав, да…

Зажмуриваюсь. Моих плеч касаются руки Андрея.

– Лесь, Милка – практически моя дочь. Не собираешься же ты рассказать бывшему о ней? Он её недостоин! Он ей не отец!

Открываю глаза.

– Он знает.

– Что знает? – вздрагивает его лицо.

– Кирилл знает о Миле. Он хочет с ней познакомиться.

– Пиздец!.. – отшатывается Андрей. – А ты что? Собираешься позволить? – агрессивно раздуваются его ноздри.

– Он её отец, – произношу я шёпотом.

– Я – её отец! – рычит мне в лицо.

– Андрей, послушай…

– Нет, Лесь! – перебивает. – Это ты послушай, – обхватывает ладонями моё лицо. – Скажи ему, что замуж за меня выходишь. И что у Милы уже есть отец. Пусть отвалит от нас!

Пытается коснуться моих губ своими. Уворачиваюсь.

– Мы поругались из-за какой-то ерунды! Ну уволился я из редакции, и что? Давай вернём всё, что у нас было!

– Ты уволился, когда был необходим Леониду Максимовичу. Был очень нужен всему отделу. И увёл с собой ещё одного хорошего специалиста. И даже агитировал уволиться всех остальных!

– Потому что за шесть лет работы зарплата нихрена не выросла. Перспектив никаких не предвиделось! Я хотел как лучше! Для нас старался, Лесь!

– Леонид Максимович взял меня без опыта и высшего образования. Терпеливо относился ко всем моим проблемам. Отпустил в длительный декрет, ещё и намного раньше срока. О чём ты вообще? Как я могла его бросить?

– Ладно, я понял. Ты намного порядочнее и человечнее меня. Только эта твоя человечность со мной почему-то не работает. Ты столько лет меня мучаешь! – давит на мою совесть Андрей. – Сначала просто не подпускала. А потом, не моргнув глазом, бросила.

С Андреем мы начали встречаться совершенно спонтанно, когда Миле было уже три года. У Светы было день рождения, и муж отпустил её на девичник. Мы там переборщили с шампанским… Правда, натанцевались до упаду. А в итоге я каким-то образом оказалась не в такси, а в машине Андрея… Понятия не имею, каким образом он оказался тогда на нашем девичнике.

Домой в таком состоянии я ехать не хотела. Мила была под присмотром моих родителей и уже спала. Андрей привёз меня к себе. Начал меня целовать… И в итоге мы переспали.

Утром я хотела свалить всё на шампанское. Но не успела. Совершенно счастливый Андрей начал говорить о своей любви, и мне стало ужасно стыдно…

Мы начали встречаться… А потом я с ним рассталась. Без особых сожалений.

Знаю, я ужасный человек…

– Уходи, Андрей.

– Лесь, будь со мной, пожалуйста! – он пытается меня обнять. – С Мариной я расстался.

Ах, да… Ведь ещё и Марина есть. Девушка с его новой работы. Шатов, к слову, недолго страдал в одиночестве.

– Очень жаль, что вы расстались, – открываю дверь. – Пойдём, я тебя провожу.

В коридоре сталкиваемся с мамой.

– Пойдёмте обедать и пить чай!

– Сейчас, мам. Андрей уже уходит.

– Уходит?

– Да, пора. До свидания, – кивает ей Шатов.

К нему подбегает Мила.

– Андлей, там валенье. Лимонное, – ехидненько улыбается. – Вку-усное!..

На самом деле Мила его не любит.

– Поешь за меня, Милаш, – Андрей гладит её по макушке. – Увидимся на следующих выходных, да?

– Ага, в палке. Я помню.

– В каком парке? – удивляюсь я.

– Мила тебе расскажет, – кривит губы Андрей и уходит.

– В каком парке, булочка? – несу Милу на кухню.

– Андлей сказал, пойдем на ката… катамала.... катамаланах кататься. И в тил стлелять.

– Хм… Ясно.

Садимся за стол. Мила двигает ко мне запчасти от черепахи из киндер-сюрприза. Быстро собираю. Пьём с мамой чай. А Мила на пару с дедушкой ест суп.

Вечером гуляю с дочкой во дворе. Нам здесь недавно большой детский городок установили. Мила играет в песочнице с маленькой девочкой лет двух. Та громко кашляет. Мамочки на лавочке кудахчут о каком-то муже-изменщике из нашего дома. Не прислушиваясь к сплетням, думаю о своём.

Как завести разговор с дочерью о Кирилле, пока не знаю. Я даже родителям сказать не могу. Отец ненавидит Торопова и всю его семейку. А мама искренне считает, что я должна выйти за Шатова, ведь он «так меня любит».

Темнеет. Принимается накрапывать мелкий дождь. А на лавочке начинается перепалка между двумя мамашами.

– Ты что ребёнка не лечишь? Она у тебя соплями давится уже!

– За своим смотри! Вечно по кустам лазает, а потом на площадку дерьмо на подошвах тащит!

– А дерьмо в кустах от вашей собаки!..

Забираю Милу домой. Ей такие скандалы противопоказаны.

Купаю дочку перед сном в пене и успокаивающем отваре.

– Кифил, – требует она у бабушки, прежде чем отправиться в кровать.

Выпивает полстакана. Потом принимает лекарство для сна.

Спит она со мной. А на даче – с бабушкой. Одна спать вообще не может. Просыпается каждую ночь, частенько плачет. Иногда приходится целый час её успокаивать, чтобы она снова заснула.

– Андлей сказал, что он мой папа, – внезапно говорит Мила, пристроив голову на мою подушку.

– Когда он тебе такое сказал?

– Сё-ёдня… – деловито тянет она. – Навлал, да? Мой папа ведь в длугой стлане?

– Подожди, прямо так и сказал? Я – твой папа?

Задумчиво смотрит в потолок, потом изрекает:

– Да. Почти.

Почти – значит, не так всё было. Но сути это не меняет. Шатов лезет не в своё дело.

– Ты, наверное, что-то не так поняла, – терпеливо говорю я. – Ты же знаешь, что Андрей – твой крёстный папа, – провожу по гайтанчику, на котором висит её маленький крестик.

Мила угрюмо сопит, сведя брови к переносице. Именно такое её выражение лица напоминает мне Торопова. Мимика очень похожа.

– А твой родной папа… – вздыхаю.

Сейчас или никогда. И я решаю, что сейчас.

– Твой папа вернулся. Если захочешь… мы можем с ним повидаться.

Наши дни

Леся

Мила пьёт молоко с мёдом. Щёки красные. Прикладываю ладонь к её лбу уже не знаю, в какой раз. Температура не падает, несмотря на убойную дозу парацетамола.

Дочка делает очередной глоток молока. Морщится.

– Как твоё горлышко?

Показательно кашляет, широко открыв рот. Успеваю увидеть, какое оно красное.

Ужас!

– Я врача вызвала, – сообщает мама. – Лесь, иди на работу. Не переживай ты так. В первый раз, что ли?

Молча качаю в ответ головой, наконец-то дозвонившись до Льва.

– Привет, Леся! Представляешь, я вчера собеседование таки прошёл! Сам Кирилл Бахтиярович меня взял. Сегодня увидишь новый офис – офигеешь! – тараторит он, не давая и слова вставить.

– Львёнок, послушай меня, пожалуйста, – наконец вклиниваюсь я. – У меня дочка заболела, а я даже не знаю, кому позвонить и предупредить, что не выйду на работу. Леонида Максимовича дёргать не хочется. Юрасов вроде как теперь не мой начальник. Я в растерянности, Лев.

Не признаваться же ему в том, что Рите звонить мне не хочется. И, тем более, Наде. Обе явно зуб на меня точат из-за моего взлёта по карьерной лестнице.

Телефона Кирилла у меня нет. Старый номер удалила, а новый он мне не давал.

– Я через двадцать минут на работе буду. Так… Ну не к кадровикам же с этим вопросом. Давай к Торопову подойду. Получается, что именно он – твой непосредственный начальник. Директора «Строчек», считай, слили. Ты теперь в этом отделе самая верхушка. Выше тебя только Кирилл Бахтиярович и какая-то женщина, фамилию не запомнил. Они – два учредителя вроде.

– А Нестеров? – изумляюсь я.

– Его не видел.

Интересное кино…

– Буду очень тебе благодарна, если ты просто пришлёшь мне номер Кирилла Бахтияровича.

Лёва смеётся.

– Ну если достану, Лесь. Телефон Торопова не каждый знает. У него же зам есть. Вот его номер я прямо сейчас тебе скину.

– Давай. Спасибо, Львёнок.

Сбрасываю вызов. Вновь трогаю лобик Милы. Нет, не падает температура… Она хлопает глазами и сиплым голосом спрашивает:

– Львёнок? Настоящий?

– Нет. Просто дядя Лёва, – вымученно улыбаюсь.

Отец бубнит в коридоре:

– Сейчас скажешь, что это всё мы. В бане перепарили, перегрели. Потом переохладили…

Закатываю глаза.

– Ну когда я такое говорила-то?

Мама шикает на отца:

– Саш, угомонись уже! Дети болеют, такое бывает. Всё будет нормально.

Приходит смс от Льва. Телефон и имя. Степан Владимирович.

Звоню ему.

– Фсё, – отпихивает от себя стакан Мила.

Прижав телефон плечом, несу дочку в постель.

– Слушаю, – отзываются на том конце.

– Степан Владимирович, это Дождикова. Мы ещё не знакомы. Меня назначили…

– Главным редактором, – говорит он за меня. – Здравствуйте, Олеся Александровна.

Выдыхаю с облегчением. Обо мне знают.

– Дело в том, что у меня дочка заболела. И я не знаю, кому звонить, у кого отпрашиваться. Сами понимаете, такая неразбериха пока.

– Ничего страшного, можете звонить мне в любое время.

Голос у этого Степана молодой, бархатный.

– Что ж… Спасибо.

– Я сейчас переключу Вас на Кирилла Бахтияровича, – говорит он внезапно.

И я совсем не успеваю подготовиться, как уже слышу взволнованного Торопова:

– Лесь, что случилось?

И с таким трепетом и заботой этой звучит, что горло перехватывает.

– У Милы температура, – выдыхаю я. – Хочу с ней побыть.

– Жалко, жалко! – отпинывает дочка одеяло. – Мамочка, мне жалко!

– Шшш! – шикаю на неё.

Стягиваю домашние штанишки и накрываю простынкой.

– Мутики!

Включаю детский канал на телевизоре и выхожу из комнаты. Кирилл всё это время молчит.

– Алло? – говорю в трубку.

– Да. Я тут, – хрипло. – Врача вызвала?

– Вызвала.

– Сейчас пришлю тебе свой номер. Скинь мне смской список того, что будет нужно. Я привезу.

– Не надо, мы сами купим…

– Лесь, – устало вздыхает. – Я ведь всё равно приеду. Лучше будет, если куплю то, что действительно нужно, а не начитавшись в интернете. И не переживай, мы пока можем ничего Миле не говорить обо мне. Придумаем что-нибудь. Не знаю, может…

– Я уже ей сказала, – перебиваю его.

– Сказала? – просаживается его голос. – А она? Как она отреагировала?

С улыбкой вспоминаю, как Мила прыгала по кровати и кричала: «Да-а! Папа вернулся!» Ладно хоть, дедушка её не услышал.

– Хорошо она отреагировала. Готова с тобой познакомиться.

– Хорошо… Жду тогда смс со списком, да?

– Пришлю.

Отключаюсь и возвращаюсь к дочке. Она медленно моргает, уставившись на экран. Глазки у неё слипаются. Сажусь на край кровати. Глажу Милу по спинке. Отмечаю, что она уже не такая горячая.

Приходит смс с неизвестного номера.

«Это я».

Записываю новый контакт. Кирилл Торопов.

Мила тем временем засыпает. Дышит она тяжеловато, это пугает. Выключаю телевизор, иду на кухню. Мама, к счастью, тут одна. Молча тяну её за руки, вынуждая присесть на стул. Сама сажусь напротив.

– Ты меня пугаешь… – говорит она шёпотом.

– Мам, нужно, чтобы вы с папой на дачу уехали. Сразу после врача.

Она хмурится.

– Миле лучше здесь полечиться. Поедем в следующие выходные, ничего страшного.

– Нет. Мила останется, а вы должны уехать. Дело в том… – вздохнув, набираю побольше воздуха и признаюсь: – Кирилл вернулся. Он узнал про дочь. Хочет с ней увидеться. Сегодня.

– Господи! – ошеломлённо прижимает руки к груди. – Ой… Мне что-то нехорошо… Лесь, накапай мне чего-нибудь.

Вскакиваю. Через минуту на кухне уже стоит стойкий запах корвалола. Мама принимает лекарство. Довольно долго приходит в себя.

– Мам, для меня это тоже было неожиданностью, – беру её за руки, она сжимает мои пальцы. – Кирилл купил нашу редакцию. И не только нашу. Если вкратце – объединил три организации в одну. Он теперь мой начальник.

– Ты посмотри, какой жук, – язвительным тоном говорит она. – Нашлялся по своим Европам, а теперь дочь ему подавай!

– Тише, мам…

– Ой! – закрывает ладонью рот, испуганно смотрит на дверь.

Она увезёт отца отсюда, потому что боится за его здоровье. Ему нельзя встречаться с Тороповым.

– Мила тоже хочет с ним познакомиться. Знаешь, как обрадовалась, – мягко убеждаю маму.

– Дело твоё, Лесь, – качает головой. – Хотя чего уж сейчас, если он всё знает. Не бегать же от него. Ладно, придумаю что-нибудь…

Мама уходит, но её негодование повисает в воздухе.

Является врач, осматривает Милу. ОРЗ обыкновенное вроде как.

«Температуру до 38 не сбивать. Для горла вот это, витамины вот такие. Если что, вызывайте скорую».

Последний пункт «радует»…

Скидываю Кириллу список от врача.

Мама щебечет, рассказывая отцу, что мне дали больничный, и нечего тут всем толпиться. Надо им ехать на дачу. Папа сомневается…

– Саш, я ведь не помню, закрыла газовый баллон или нет, – продавливает его мама.

Через полчаса родители уезжают. А ещё через час в дверь звонят.

Наши дни

Кир

Букет из воздушных шаров, наполненных гелием, пакет лекарств и всяких вкусняшек, под мышкой здоровенный плюшевый единорог. В магазине меня заверили, что игрушка гипоаллергенная. Ну мало ли… Я ведь ничего о здоровье дочки толком и не знаю.

Коротко звоню в звонок. Пиздец как нервничаю.

Дверь распахивается. Леся делает шаг назад, пропуская меня в квартиру со всем этим добром.

С жадностью осматриваю свою бывшую с ног до головы. Серый халатик, обнажённые стройные ножки, мягкие тапочки. Леся выглядит очень по–домашнему, уютно.

Под моим взглядом, словно машинально, поправляет прядку волос, выбившуюся из пучка. Поднимает глаза к шарикам.

– Не надо было… – начинает она шепотом, но я раскрываю ладони, заставляя её остановиться.

– Я к собственному ребенку приехал, Лесь. И это меньшее, что я мог привезти с собой, – усмехаюсь. – Выбирал между единорогом и детским квадроциклом.

Её глаза округляются.

– Единорог – это отличный выбор, – мягко улыбается и забирает у меня игрушку. – Мила их очень любит.

Разуваюсь. Отношу пакет на кухню. Шарики остаются в прихожей, парить под потолком. Единорога Леся ставит на подоконник, он занимает почти весь оконный проём.

– Мила спит пока. Хочешь кофе или чай? – предлагает Олеся, разбирая пакет.

Мою руки, сажусь за стол.

– Я бы чего-нибудь поел, если накормишь.

– Эмм… Да, конечно… Сейчас.

Растерянно подходит к холодильнику, извлекает из него большую сковороду, ставит на газ. Помешивает время от времени содержимое. Пахнет тушёной картошкой.

Меня начинает бомбить от воспоминаний. Вот так же мы сидели с ней порой на кухне, и я ждал свой обед. Правда, между нами тогда было очень много физики. Поцелуи, ласки, жаркий секс. Часто, прямо на столе.

Мой взгляд тяжелеет и сползает с попки бывшей жены на её красивые икры. Кажется, Леся чувствует, что я так пристально пялюсь. Её спина выпрямляется, плечи подрагивают от напряжения.

Душно как-то тут…

Снимаю пиджак, вешаю на спинку стула. Расстёгиваю верхние пуговицы на рубашке.

– Что ты вообще говорила ей обо мне?

– Особо ничего конкретного, – ведет плечом Леся. – Что ты в другой стране. Что не можешь приехать. Я никогда не настраивала дочь против тебя, если ты об этом.

Это приятно слышать.

Леся убирает лекарства в ящик. Сладости для дочки – в плетеную корзинку.

– Ты пока ешь, я проверю Милу, – ставит на стол тарелку с моим обедом и поспешно сбегает.

Я был прав. Тут картошка с мясом и овощами. Пахнет восхитительно.

С удовольствие съедаю всё до последней крошки. Мою за собой посуду. Наливаю кофе из кофеварки. Стоя у окна, смотрю на унылый дворик. Вроде бы детский городок тут обновили…

– Кирилл, пойдём, – зовет меня Леся из коридора.

Ставлю чашку, забираю единорога и иду к ней. Ноги ватные.

Ловлю бывшую жену за локоть, оттесняю от двери.

– Можно я сам?.. Один… Хотя бы попробую.

– Да можно, конечно, – неуверенно шепчет в ответ. – Только ей бы в постель вернуться и лекарства выпить. А она там, как на троне, в ожидании важного гостя.

Удивлённо поднимаю брови. Леся нервно хихикает.

– Иди. Сам увидишь. На запах духов не обращай внимания.

Заглядываю в небольшую но уютную спаленку. Моя дочь сидит на детском стульчике, с совершенно ровной спиной и прилежно положив ладошки на колени. Ее светлые волосики собраны в хвостик резинкой с маленьким бантом, под цвет к нарядному платью. И не смотря на бледность, взгляд у Милы довольно деловой.

Прикрыв дверь, приближаюсь к дочке. Сладким ароматом духов буквально сшибает с ног. Открытый флакон стоит на детском столике.

– Привет, – присаживаюсь перед Милой на корточки.

– Плишёл? – хмуро спрашивает она.

– Да… Да. Очень рад с тобой познакомиться, – выдаю с запинкой, теряясь под детским и таким не детским взглядом.

– Это мне?

– Тебе, – двигаю к ней игрушку.

Проводит по плюшевой голове единорога своей маленькой ладошкой и тут же теряет к игрушке интерес.

Испытующий взгляд возвращается ко мне. Не припомню, что бы Леся смотрела так же.

– Как ты себя чувствуешь? Мама сказала, что ты заболела. Я лекарства привёз. И вкусняшек там разных…

– Каких? – с интересом спрашивает Мила.

– Так пойдём посмотрим, хочешь?

– Хотю.

Поднимаюсь с пола, протягиваю ей руку. Не реагирует. Обходит меня, первая бежит на кухню. Леся подхватывает её на руки.

– Куда босиком-то?

Они садятся за стол, Мила деловито перебирает корзину со сладостями. Откладывает на стол пакет с мармеладом и белый шоколад. Вот что она любит, значит…

– Отклой! – повелевает моя дочь, протягивая мне упаковку желейных мишек.

– Поесть бы нормально сначала, – с сомнением качает головой Леся.

– Не хотю. Ну мамочка, – канючит дочка. – Ну я тють-тють.

Кажется мой взгляд тоже становится умоляющим, потому что очень хочется открыть этих чертовых мишек для дочери.

– Ладно, ешь. А я пока температуру тебе померяю. И лекарство ещё надо выпить.

Открываю мармелад, подвигаю стул ближе, сажусь и раскрываю пакет. Дочка запускает туда пальчики, достает целую горсть.

– Хотишь? – снисходительно смотрит на меня.

– Пожалуй, да.

Протягивает одного желтого медведя. Жуём, глядя друг другу в глаза.

Очень милый ребёнок. И характерный. Я полюбил её, как только впервые взглянул на фото, которое мне прислали еще пока я был в Германии. Без всяких ДНК-экспертиз было понятно, что Мила моя дочь. Мы похожи. И теперь я вижу насколько сильно.

– Есё будес?

– Давай, – улыбаюсь.

Получаю зелёного мишку.

– Е–щё, – поправляет дочку Леся.

– Е–сё, – с усердием тянет Мила. – Ай, ай! – пытается увернуться от холодного градусника.

Леся непреклонно засовывает его дочке под мышку. Ждём несколько минут, под болтание телевизора, который успела включить Мила.

– Тридцать семь и восемь, – сообщает раздосадованная Олеся.

– Это плохо? Может, к врачу поедем? Могу узнать, кто у нас лучший из детских педиатров, – начинаю нервно суетиться.

Бывшая жена смотрит на меня так, словно это мне нужно к врачу, причем к психиатру.

Дело в том, что я полный профан по части детей и их болезней. У меня даже племянников нет. Вроде бы сестренка из Москвы кого-то родила, но мы давно не общаемся.

– До тридцати восьми сбивать не будем, – терпеливо объясняет мне Леся. – Врач сказал обычное ОРЗ. Скорее всего утром уже всё хорошо будет… Мил, покажи горлышко.

Дочка открывает рот.

– Болит?

Мотает головой, закидывая в рот очередную порцию мишек.

– Шоколадку потом, – забирает плитку Леся, кладет обратно в корзинку.

Заставляет Милу принять витаминки. Выпить сироп. Прыскает в рот спреем.

– Давай переоденемся? Неудобно же в платье, – шепчет на ухо Миле.

Та скашивает на меня глаза. Похоже принарядилась именно к моему визиту.

– Ладно…

Уходят обратно в спальню. Через минуту Леся возвращается одна.

– Кирилл, если у тебя дела, ты езжай. Мы сейчас мультики будем смотреть. Может Милашка подремлет. Да в ночь пойдёт, – бросает взгляд на настенные часы. – Дети быстро во сне восстанавливаются.

– А какие мультики будете смотреть? – поднимаюсь со стула.

– Шрека.

– Обожаю Шрека. Я остаюсь.

– Уверен?

– В чём? В том что люблю Шрека? Не знаю, смотрел ли его когда-нибудь, – усмехнувшись, признаюсь я.

– Я так и подумала, – закусывает губку Леся.

Между нами вновь искрит.

– Мила не будет против, если я останусь? – подаюсь ближе.

– Мила хочет этого.

– А ты? – заглядываю в глаза бывшей жены.

Опускает взгляд, отворачивается, оставляя мой вопрос без ответа.

Мультик включен на большой плазме на стене. Кровать застелена пледом. Леся лежит у стенки, я сижу с краю. Мила между нами. Время от времени укутываю её одеялом. Мне кажется, что ноги у неё холодные.

Дочка отпихивает одеяльце, ворочается, ерзает. Иногда хихикает над мультиком.

– Ляг, – стучит по подушке, требовательно глядя на меня.

Послушно устраиваюсь рядом. Встречаемся с Лесей глазами. Вопросительно поднимаю брови. Мол, ну что я могу сделать, если меня дочь просит?

Мила теряет к мультику интерес, поворачивается на бок и в упор разглядывает моё лицо.

Хочется подержать её маленькую ладошку в своей. Прижаться губами к маленькому лобику.

В горле скопился ком от подкативших вмиг эмоций.

Вот она – моя плоть и кровь. Помню как вместе с нашим сыном, будто часть меня умерла. И словно вновь возродилась в ней – этой прекрасной девчушке.

– Ти опять уедешь? – спрашивает она шепотом.

Качаю головой.

– Нет. Я насовсем вернулся.

***

После Шрека в ход пошли мультики про пони. Я вообще не улавливаю сути, но Миле всё очень нравится.

И мультфильмы и моя компания.

Время от времени, смешно коверкая слова, она пытается объяснить мне кто есть кто. Знает всех пони поимённо.

К пятой серии, Мила уже клюет носом. За окном стемнело, а в комнате единственный источник света – это телевизор.

Тянусь к пульту, убавляю звук.

Поворачиваюсь на бок. Наблюдаю за тем, как моя дочка засыпает.

Её черные длинные реснички отбрасывают густые тени на румяное лицо.

Леся тоже лежит на боку, подсунув руку под щеку и наблюдает за мной.

Начинает казаться, что сейчас она выставит меня за дверь. Мол, дочка же уснула, пора и честь знать.

Не хочу уходить. Вообще никогда.

Прошло пять лет, а я словно всегда был частью этой семьи.

Олеся трогает губами лобик дочки. Хмурится.

– Опять горит, – шепчет она.

Оба встаем с кровати, выключаем телевизор, уходим на кухню.

– Может врача вызовем? Скорую? – лезу к бывшей с нервными вопросами, пока она так же нервно перебирает аптечку.

– Нет. Пока не надо… Да где же ты!? – психуя, с грохотом ставит коробку с медикаментами на столешницу.

– Что ты ищешь?

– Бесконтактный градусник. Он иногда привирает, но лучше им помереть, чем ставить обычный. Не хочу её будить.

Открывает один за другим ящики.

– Давай я до аптеки сгоняю, куплю.

– Всё, нашла, – извлекает градусник из коробки.

Возвращается в спальню, я – за ней. Сидим на полу возле кровати, ждем. Леся водит градусником в миллиметре от лобика дочки.

Наконец прибор пиликает. Оба склоняемся к маленькому экрану, соприкасаясь лбами.

– Тридцать восемь, – выдыхает Леся. Нервно кусает губы, кажется размышляя над чем-то. – Не буду пока ничего давать и сбивать температуру, – говорит в итоге. – Иногда температура помогает победить болезнь.

– Уверена?

– Нет, не уверена, – шипит на меня Леся. – Думаешь, я всезнайка? Нет, это не так. И я тоже ошибаюсь, как и все, понятно?

– Шш… Ты чего завелась?

– Ничего…

Вскакивает с пола. Раскутывает Милу, оставляя одеяло лишь на стопах. Подкладывает пару подушек, чтобы дочка не уползла к самому краю и выходит из спальни. Я – снова за ней. Ловлю в прихожей, сжимаю плечи, встав перед ней.

Задирает голову, смотрит мне в глаза. Взгляд к неё усталый и немного оборонительный.

– Я же ни в чём тебя не обвиняю, родная.

– Хорошо, что не обвиняешь. Потому что тебе не в чем меня обвинять. Я делаю всё, что в моих силах. Забочусь о ней так, как могу. Ты не имеешь права обвинять меня в чём либо!

– Лесь, не параной пожалуйста. И в мыслях не было тебя обвинять. Я просто сам не знаю, как лучше. И если бы именно я принимал решения, то сейчас бы тут толпились несколько платных медиков. Хочешь, я это устрою?

– Классно, когда можешь себе позволить этих самых медиков, да?

Да блять!

Опять я что-то не то говорю, а она как-то не так слышит.

Отталкивает меня, уходит в спальню. Садится на пол, возле кровати. С тяжёлым вздохом, устраиваюсь рядом. Молча наблюдаем за спящей Милой. Трогаем её ручки, ножки, лоб.

Температура держится, но не растёт.

Прижавшись спиной к кровати, вытягиваю ноги. В рубашке неудобно. Расстёгиваю полностью пуговицы.

Леся сидит на коленях, положив щеку на самый край.

– Ты вырастила прекрасную девочку, – говорю я шепотом, не в состоянии терпеть эту давящую тишину. – Да, я злюсь на тебя за то, что ты ничего мне о ней не сказала. Но обвинять больше ни в чем не буду.

– Я хотела сказать, – тихо отзывается Леся. – Приехала к тебе, встретила твоего отца. Он сказал, что тебя нет дома. Что ты с Ангелиной. И вообще скоро покинешь страну. Попросил тебя не беспокоить.

Вот это новости подъехали!

Блять, спасибо тебе папа!

– Когда это было?

– Перед последним заседанием. За несколько дней до него.

– Я был тогда с Ангелиной, потому что…

– Не надо! – обрывает меня Леся, резко выпрямившись. – Мне неинтересно это всё.

– Нет, ты выслушаешь, – угрожающе тычу пальцем бывшей жене в лицо. – Ангелина стала соучредителем Эмиля. Мы оформляли последние документы. И больше никакого отношения она ко мне не имеет. Ты меня поняла?

– Поняла, – нехотя отвечает Леся.

– Нет, ты не поняла. Иди сюда, ближе…

Пересаживаю к себе на колени, стискиваю в крепких объятьях. Она рвется убежать.

– Сиди! Объяснять буду, – втыкаюсь губами в её скулу. Жадно вдыхаю аромат её кожи. – Не надо приписывать мне Ангелину. С ней давно всё кончено. Её махинация с моими анализами, тоже повлекла свои последствия. Правда виноват был её отец и врач из клиники. Обоим было выгодно меня облапошить. Папаша Ангелины избавлялся от нежеланного зятька. А докторишка получил нехилый гонорар за это. Я смог дотянуться до обоих. Тот врач лишен лицензии и всех регалий. Отец Ангелины поимел не хилые проблемы с налоговой, у него семьдесят процентов недвижки отжали. На Ангелину вообще насрать, как она там живет. Я и не вспоминал о ней ни разу. А вот о тебе думал без устали. Много раз хотел вернуться, ползать у твоих ног, вымаливать прощения… Но каждый раз вспоминал твой образ в зале суда. Ты выглядела такой вымотанной, растерзанной… Не хотел больше делать тебе больно. И сам не хотел страдать. Всё ждал, когда совсем отпустит.

– Отпустило?

– Нет, Лесь. Может недолго и казалось, что отпустило, но стоило вновь тебя увидеть…

Тяжело сглатываю… Говорить о своих чувствах к ней, я могу много, вот только поверит ли?

– Я боюсь, что твои родители или ещё какие-нибудь родственники отнимут у меня дочку, – внезапно говорит Леся.

– Почему ты так думаешь? – сжимаю ее щеки, заглядываю в глаза.

Дергает головой, сбрасывает мои руки, слезает с колен.

– Потому что я знакома с твоей родней, Кирилл. Прости, но многие из них не кажутся мне порядочными людьми.

Ну тут я спорить не буду. С родителями мы отдалились. С тетушкой перестали общаться перед разводом. Что она только не предлагала мне сделать с Лесей и её родителями.

"Могу с голой жопой их всех оставить", – это прямая её цитата.

– Никто не разлучит тебя с Милой, Лесь. Клянусь.

– Спасибо, – кивает она.

В тишине проходит ещё около часа.

Мила ворочается, тяжело дышит. Леся протирает ее какой-то вонючей жидкостью, а я больше не лезу под руку и не выясняю, что это такое.

Когда начинает светать, температура у Милы спадает.

– Кирилл, я так устала… Прости, но ты не можешь здесь остаться, – говорит Олеся, избегая моего взгляда.

Я как послушный остолоп, киваю:

– Да-да, понимаю…

Идём в прихожую. Леся включает свет. Обуваюсь, застегиваю пуговицы на рубашке.

Но уходить не спешу.

Приближаюсь к бывшей жене вплотную, загоняя ее в угол.

– Кирилл… – упирает ладони в мою грудь.

– Лесь, я очень хочу всё вернуть. Или даже не так. Я хочу заново начать. Ты, я, дочка. Скажи, что мне сделать? Любые условия, родная.

– Я больше тебе не верю, понимаешь? – с отчаянием шепчет она. Её губы дрожат. – Вот смотрю на тебя и думаю: " Боже, какой же он замечательный. И Мила так быстро его приняла. И я, кажется, всё ещё что-то чувствую к нему…" А потом "Бац"! И я вспоминаю всё, что привело к нашему разводу. Репутацию твою, клубы эти, Вику, Ангелину, ту ночь, – садится её голос. – Ты был голый, Кирилл. Она – тоже. И она сидела на тебе, стонала.

– Я с ней не спал! – заявляю уверенно.

– Может быть. Даже если допустить, что это всё было подстроено, спланировано… Но смог бы ты простить меня, будь я на твоем месте? Представь, я в постели с другим мужчиной. Ты видишь всё собственными глазами. Простил бы, Кирилл?

Яростно стискиваю челюсти, в красках представив подобную проекцию.

Не простил бы!

Грохнул бы наверное ублюдка, который затащил в постель мою жену. А с ней… А на неё больше бы никогда не взглянул.

Вот такой вот пиздец, да!

Леся права. Но моё желание быть с ней невозможно фильтровать логикой или каким-то ассоциативным мышлением.

Пять лет прошло. Возможно, я простил бы через пять лет. Остыл бы.

– Леся… Лесь! – сжимаю её щечки, прижимаюсь лбом к её лбу. – Давай хотя бы попробуем… Ты, я, дочка… Больше никаких клубов, сомнительных знакомств. Обещаю тебе, Лесь. Редакция твоя. Пользуйся!

– Что значит моя?

– А зачем она мне? Я ни черта в этом не понимаю, – горестно усмехаюсь. – В сетевой ветке есть другой учредитель. Протеже Эмиля. А ты занимайся печатными изданиями.

Леся недоверчиво хлопает глазами.

Хочется продавить её волю…

Блять, но так же нельзя!

– Обещай хотя бы подумать, – ломая себя, немного сбавляю обороты.

Глажу ее щечки пальцами. Леся опускает взгляд на мои губы. Мне видится в этом взгляде призыв и я тут же готов впиться в её рот своим.

Оба тяжело дышим. Моё тело словно обдает пламенем.

"Бабах!" – раздается над потолком.

Вздрагиваем, отстраняемся.

Чертов шарик, похоже лопнул от соприкосновения с лампочкой.

Леся убегает в спальню, проверить Милу. Вскоре возвращается, но очевидно что настрой её изменился.

– Мы можем обсудить мою должность, когда я выйду на работу? – прохладно спрашивает Леся.

– Можем.

– Думаю, через пару дней, Мила окончательно поправится и я отвезу её родителям. Летом мы не ходим в садик. На природе ей больше нравится.

– Давай вместе отвезём… И могу я, например, приехать завтра… То есть уже сегодня вечером, – машинально смотрю на часы.

– Давай созвонимся по этому поводу, хорошо? – распахивает дверь.

– Хорошо, – нехотя выхожу из квартиры, оборачиваюсь. – Пиджак забыл.

– Сейчас, – убегает на кухню.

Когда возвращается и протягивает мне его, быстро забираю, хватаю Лесю за кисть и дернув на себя, впечатываю в свою грудь. Накрываю её губы своими. Глубоко целую. Отпускаю.

Молча ухожу, чтобы не наговорить лишнего и не сделать чего-то противоречиво сейчас.

Ей время нужно. Подожду…

Леся

– Ну куда с детьми, Свет?! У Милы же температура вчера была!

– Ой, да отстань ещё. Зараза к заразе не пристает, – весело отмахивается подруга и решительно раздевает Катюшку. Шепчет мне: – Ну куда я их дену, Лесь? Валера допоздна на работе.

– Ну-у… мы бы в другой раз могли…

Хотя чего уж там греха таить. Я страшно обрадовалась, когда Света внезапно позвонила и заявила, что едет к нам в гости.

Понятно, что она жаждет новостей о моем бывшем муже. А я совсем не жажду видеть его этим вечером… Точнее жажду, но лучше не надо. Света позвонила очень вовремя, я смогла увильнуть от очередной встречи с Тороповым.

– Проходите, ребятки, в гостиную, – тереблю по макушке Мишку.

Светкин старшенький дергает головой, уворачивается и хмурит брови.

– Ой, не трогай его Лесь. У нас очередной трудный возраст. Вот лучше Костика трогай, он не против.

Четырёхлетний Костя сам влетает в мои объятья.

– Я Милке конфетку принес, – шепчет заговорщицки.

Жених наш. В шутку их с Милой сватаем.

– Есть будете, Свет?

– Нет. Мы дома поели. Что тебе такую гвардию кормить.

Отправляем всех ребят в гостиную. Мишка втыкается в свой телефон. Костик с Катей нападают на корзину со сладостями. Мила выплывает из нашей спальни с важным видом и волоча за собой нового единорога.

– Папа подалил! – заявляет она остальным.

Двухлетняя Катюшка сразу виснет на единороге. Костик пытается его оседлать. И даже Мишка проявляет заинтересованность к огромной игрушке.

Вообще-то Мила не из жадин, умеет делиться. Но тут что-то видимо в ней перещелкивается, и начинается бурный скандал.

Катя ревёт, пока Света отдирает её от единорога. Милка врезала Костику по спине кулаком. Оба сопят и обижено смотрят друг на друга из разных углов комнаты.

Уношу единорога от греха подальше. Несу большую коробку с игрушками из спальни в гостиную. Вываливаю содержимое на ковер. Целый час вместе со Светой играем с ребятами и в кукол и в машинки. Поговорить толком не получается.

– Включи им мультики, Лесь, – жалобно сводит брови Светка. – Ну утомили, честное слово.

– Мутики! – подпрыгивают девчонки.

Костик вроде тоже не против. Включаю телевизор в спальни, дети ложатся на кровать. Мишка остается в гостиной, смотрит какой-то ролик про дайвинг.

Наконец отчаливаем со Светой на кухню. Она со стоном наслаждения, разваливается на стуле у окна. Складывает ладони у груди и просит, глядя в потолок:

– Пять минут тишины! Пожалуйста, Господи! Хотя бы пять. Ну можно и полчасика, – переводит взгляд на меня: – Лесь, можно мне кофе и покурить. Умоляю!

– Не умоляй, – отмахиваюсь. – Сделаю сейчас кофе. Кури, только окно открой.

Открывает, прикуривает тонкую сигарету, глубоко затягивается.

– Я думала, ты бросила.

– Бросишь тут. У меня последняя нервная клетка давно сдохла. Сигарета создает видимость, что не последняя, – хихикает Светка.

Варю нам кофе в турке. Ставлю две чашки на стол, убегаю проверить детей.

– Миш, ты как? – заглядываю в гостиную. Мальчишка показывает мне большой палец вверх. – Может, кушать хочешь? Чайком тебя напоить?

Палец переворачивается вниз, взгляд не отрывается от экрана.

Понятно.

В спальне всё тоже спокойно. Дети притихли и смотрят мультфильмы.

Возвращаюсь к Свете, она докуривает вторую сигарету и закрывает окно.

Включив вытяжку, сажусь напротив подруги.

– Всё. Я готова слушать, – устраивается поудобнее Света.

И я с радостью вываливаю на неё всё, что произошло на этом чертовом съезде.

Всё! И секс с Кириллом тоже.

Пусть осудит меня. Скажет, что я умом тронулась, раз подпустила его к себе.

А Света внезапно не собирается меня осуждать и мечтательно произносит:

– Эх… И тогда любил… И сейчас всё ещё любит. Классный он всё-таки, этот Торопов.

– Вот спасибо, Свет, огромное. Помогла так помогла.

– Ну не Шатова же я буду тебе сватать! – возмущается она. – Хватит с тебя Шатова. Насватала. Пять лет топчется рядом и никакого толку. Ты либо вообще с кем-то другим попробуй, либо к бывшему мужу возвращайся.

Сделав глоток кофе, подруга морщится и отодвигает чашку.

– Не лезет в меня чертов кофе, Лесь, – вдруг дрожат ее губы. – Уже неделю на вкус как тухлая кислятина. Я беременна опять, похоже.

Дальнейшие слова она уже неразборчиво воет. Но я понимаю, что Света совсем не готова к четвертому ребенку.

Пытаюсь ее утешать, правда слов нужных подобрать не получается.

Мне порадоваться за подругу хочется. Дети это же такое чудо. У меня вон, только одна, выстраданная, но очень желанная…

– Ладно, всё, – всхлипнув, Света растирает слезы по щекам. – Пришла к тебе со своими проблемами. Прорвемся. Валере только яички подкручу немного, чтобы больше не плодился, сволочь.

И не смотря на весь «трагизм» ситуации, теперь мы громко смеемся. И тоже до слёз.

От подруги меня отвлекает телефонный звонок. Света скашивает глаза на экран, там написано "Кирилл Торопов".

– Ооо, кто звонит, посмотри-ка! Ответишь? – вопросительно поднимает брови.

Нерешительно берусь за телефон. Вроде все уже сказала Кириллу сегодня. Объяснила про визит подруги…

– Поговори, а я пока к детям пойду, – оставляет меня одну эта сводница.

Принимаю вызов.

– Да?

– Лесь… Это я, – его голос звучит подавленно.

– Да, я поняла. Ты же у меня записан, – отвечаю невнятно.

– Как Мила?

И об этом мы тоже уже говорили, но я всё равно повторяю:

– Всё хорошо. Температуры нет, горло чистое. К счастью быстро в этот раз отмучились.

– Чем занимаетесь?

– Света приехала с детьми. У неё трое, нам тут не скучно, – нелепо усмехаюсь.

– Трое? Вот это да!

– Ага. А ты… Чем занят?

– Один, в гостиничном номере, смотрю из окна на город.

– Красиво, наверное.

– Не знаю. Не вижу ни хрена.

Оба замолкаем на несколько секунд.

– А почему в гостиничном номере? – спрашиваю я.

– Квартиру я давно продал. Не собирался возвращаться. Ничего нового не купил пока. Да и мой выбор от тебя зависит…

– Кирилл, не надо, – останавливаю его.

– Хорошо не буду.

Снова замолкаем.

– Ладно, родная. Не буду мешать. Хорошего тебе вечера, – резко сворачивает разговор бывший муж.

– И тебе, Кирилл.

Отключаюсь. Прижимаю телефон к груди. Сердце сжимается. От его голоса грустного и от всей нашей ситуации.

– Ну что? – появляется Света на кухне. – Что говорит Торопов?

– Дом хочет для нас купить. Пока живет в гостинице, – безрадостно отзываюсь я.

Света гладит меня по плечу.

– Не буду на тебя давить, Лесь. Сама решай. Только ты можешь знать, чего хочет твоё сердце… Ладно, провожай нас, Катерина уснула, Валерчик за нами уже выехал.

Уже перед самым сном, мой телефон вибрирует смс-кой. Осторожно переворачиваюсь на другой бок, чтобы не разбудить Милу светом от экрана.

Читаю сообщение.

"Сладких снов, родная".

Перечитываю не меньше десяти раз это короткое сообщение.

Помню, как Кирилл быстро очаровал меня. Умеет он это делать, гад! А потом оказалось, что я просто была экстренным замещением его Ангелине.

Убираю телефон под подушку. С силой сжимаю веки.

Просто спи, Олеся.

Хватит о нём думать!

Однако я не могу уснуть и лишь верчу с боку на бок. Долго наблюдаю за спящей Милой. Думаю о всяком…

Тянусь к телефону, чтобы взглянуть сколько времени.

Полночь. Я ворочаюсь уже два часа.

Ложусь на спину и, пока не передумала, строчу сообщение Кириллу.

«Завтра пойдем гулять с Милой в парк. Хочешь с нами?»

Ответ от него приходит почти мгновенно.

«Хочу».

Четыре года назад

Кир

– Ангелина – это просто конь с железными яйцами! Развернула такую деятельность, что даже её папаша отдыхает, – оживлённо рассказывает Эмиль. – Уже присматривает место для нового клуба. Убеждает Завьялова продать его долю мне. Независимости хочет. Придумала новый спектр услуг для клиентов. Сутенёрша, бля!

– Даже знать не хочу, что за услуги, – непроизвольно морщусь.

Хотя друг не может меня видеть. Между нами почти две тысячи км.

Эмиль продолжает:

– Завьялов с ней носится как с писаной торбой. Он, естественно, полностью финансирует все её хотелки с новым клубом. А мы с тобой в плюсе, потому что я замутил франшизу.

Замолкает наконец.

– Не хочу портить тебе впечатление об Ангелине, – говорю, не скрывая язвительности, – но я тут получил последние результаты своих анализов.

– И что там?

– А там пиздец, друг. Я здоров. С некоторыми сложностями, но-о… вполне себе фертилен. Ангелина меня наебала. Её отец, если быть точнее. Докторишка из клиники тоже в теме.

– Вот это трэш… – шокированно выдыхает Нестеров. – Хотя… Скажем так, Америку по поводу этой сучки ты мне сейчас не открыл. Что намерен делать?

– Покарать, конечно. И ты мне поможешь в этом с отцом Ангелины. Нужно поковыряться в его доходах и налогах. Прижучу ублюдка! Лишу его бабок! Уверен, что пятьдесят процентов его бизнеса – полнейшая нелегальщина.

– Завьялова можно подключить, – отзывается Эмиль. – Мы с Полиной как раз идём к нему на приём по поводу юбилея. Полтосик исполняется нашему любителю ангелочков, – стебётся друг.

Ангелина уже год, как любовница Завьялова. А меня прям Бог отвёл от этой корыстной дряни.

– У него есть нужные связи?

– У него есть всё, Кир. И у нас отличные отношения. Так что, всё сделаю в лучшем виде.

– Супер.

– А с клиникой что? Их накажешь?

– Уже. В соответствующие органы отправил официальные письма. Приложив анализы до и после. Сделал пару звонков. Короче, врача уже уволили. Решили всех званий, регалий. Его даже санитаром теперь хрен возьмут. В клинике жёсткая проверка сейчас, остальных сотрудников трясут. Не один же он там такой хуйнёй занимался.

– То есть, прилетать ты не собираешься, – подытоживает Эмиль. – Жаль.

– Хватай Полину, садитесь в самолёт и дуйте ко мне. Устрою вам экскурсию по Берлину.

– Что я там не видел? – фыркает он.

– Ты, может, и видел, а вот Полине наверняка будет любопытно.

Хочется уже посмотреть на его избранницу. Не припомню, чтобы Нестер был с кем-то так долго. Четыре месяца уже…

– Не… Мы пока пас. Опять же приём у Завьялова на носу. Может, на Новый год получится.

– Да хоть на Рождество. Я всегда тебе рад.

На родину тянет до сих пор. Здесь мне всё чуждо. Но я, скрипя зубами, пытаюсь не свихнуться и бурлю активной деятельностью. Новые проекты, бизнес… Недавно был на свидании с одной очень приличной девушкой из русской семьи. Мы неплохо провели время, но дальше… Я просто не вижу нас вместе. Между нами совсем не заискрило. А привычка к быстрому развитию событий осталась.

С Лесей, несмотря на мой первоначальный замысел и желание отомстить Ангелине, всё было иначе. Я поплыл от неё почти сразу.

Едва вспоминаю бывшую жену, в груди привычно сдавливает и ноет. Задолбало это… Год прошёл, а меня бомбит всё так же.

Снится она мне постоянно. И самый бурный секс за прошедший год у меня был с ней, в моих жарких снах и болезненных фантазиях.

– Так… С клиникой всё понятно. А Ангелину карать будешь? – спрашивает Эмиль. – Она же явно была в курсе.

– Не буду. Она трахается с жирным, потным, лысеющим пятидесятилетним боровом. Жизнь её уже поимела.

– Ага, по полной! – угорает Эмиль.

Среди всех открывшихся недавно фактов меня действительно люто беспокоит одна-единственная вещь.

– Как думаешь, развелась бы она со мной, если бы не было этой мнимой нефертильности?

– Эмм… Я не успеваю за ходом твоих мыслей, Кир. Ты о чём сейчас?

– О Лесе. Она ведь развелась со мной сразу после новости о моей непригодности по части детей. Предположим, я бы ей в этом не покаялся. Быть может, всё было бы иначе, как считаешь?

– Я считаю, что у тебя шиза, друг. Вас развели год назад. У тебя своя жизнь, у неё наверняка тоже. Но если хочешь, могу узнать о ней что-нибудь.

– Давай! – выпаливаю тут же и моментально сдуваюсь. – Нет… нет. Не стоит.

– Как знаешь.

– Ладно, мне пора. Звони, как будут подвижки по папаше Ангелины, – сворачиваю наш разговор.

– Наберу, да. До связи.

Наши дни

– Завьялова к Вам, – успевает предупредить меня мой помощник Степан.

Через мгновенье, стуча каблуками, в кабинет заходит второй владелец «Клика».

– Кирилл Бахтиярович, я не поняла, – кладёт на стол бумаги. – Мне принесли это на подпись. Можете как-то объяснить, что это такое?

Бросаю взгляд на бумаги. Их подготовили по моей просьбе, и я знаю, что там.

– Я переоформил свои акции на Дождикову Олесю Александровну. Вам нужно лишь подписать.

Она присаживается на стул, нервно заправляет прядку волос за ухо.

– Кирилл, – смотрит на меня доверительно, а говорит мягко. – Я навела справки об этой девушке.

– И что не так?

– Обычный редактор вдруг получает должность главного. А теперь и половину компании. Она… – её голос просаживается, взгляд становится болезненным. – Эта девушка имеет какое-то отношение к Эмилю?

Боже… Что?

Хмыкаю, не сдержавшись.

Понимаю, ничего смешного тут нет. Но не всех же женщин этого города нужно приплетать к Нестерову!

– Олеся имеет отношение лишь ко мне. Расслабься, Дина. Жена она моя бывшая. Редакция – мой подарок. Думаю, вы с ней поладите.

Взволнованно обмахивает себя руками. Нервно усмехается.

– Прости… Я плохо соображаю последнее время.

– Понимаю… Но всё наладится, Дин.

– Когда? – темнеет её взгляд. – Когда, Кирилл? Мне кажется, это утопия.

– Адвокаты работают, – говорю уверенно. – Эмиль скоро будет на свободе. Ситуация сложная, но решаемая. Подпишешь? – разворачиваю к ней бумаги.

– Да… да, конечно.

Берёт ручку, ставит подпись.

– А когда я познакомлюсь с Олесей Александровной?

– Скоро, – улыбаюсь, уже думая о своём. – Буквально на днях. У нас дочка заболела, она пока с ней на больничном, но скоро выйдет.

– У вас дочь? – изумляется Динара.

– Да, – от восторга долбит моё сердце о рёбра. – Четыре годика. Мила.

Вчера мы гуляли в парке, и она позволила мне носить её на руках, когда ножки моей дочурки устали. Вообще-то, Мила просто повисла на мне и заявила, что она – принцесса, а я – её верный конь. И просто обязан катать на себе.

Но разве это ни одно и то же?

В моём телефоне теперь полно умилительных фоток с дочкой. Правда, Леся наотрез отказалась от совместного селфи. Была довольно тихой и всю прогулку задумчиво наблюдала за нами.

Ну ничего, родная, думай, сколько хочешь… Всё равно я сделаю так, что все твои размышления приведут к закономерному финалу.

Мы будем вместе.

Потому что всё ещё любим друг друга.

Сегодня я официально приглашён к своим девочкам на ужин. И на часы поглядываю чаще, чем это делают вменяемые люди.

Динара уходит… Проходят какие-то встречи, важные и не очень. Но всё это как-то мимо меня.

В четыре мой телефон оживает от звонка Леси.

На ужин я приглашён к семи, и меня переполняет счастьем оттого, что она позвонила первой.

– Кирилл! Кирилл, Господи!.. – раздаётся в трубке её отчаянный голос.

– Лесь… Лесенька, что случилось?! – на инстинктах вылетаю из офиса.

– Мила… Она пропала. Кажется… кажется… – всхлипывает.

Ещё и связь хреновая…

– Говори, родная! Где Мила?

– Андрей её увёз.

– Какой Андрей? – сатанеет мой голос.

– Шатов.

Леся

– Молковка, мам! Воть!

Пыхтя, Мила кладёт в тележку большую упаковку моркови.

– Нам столько не надо, солнышко.

Выкладываю обратно на полку, набираю в пакет три штучки.

– Катошка!

Дочка несётся к мешку с картофелем.

– Стой, я сама.

– А это сто такое? – вертит в руках репу.

– Нам это не надо.

Бросает, несётся к другим прилавкам.

В магазине за ней глаз да глаз. Качу тяжёлую тележку, едва поспевая за дочкой.

– Мамочка, смотри какой касивенький тотик! – восторженно складывает ладошки у груди. – Папе понлавится! Давай купим, а? – заглядывает мне в глаза с видом ангелочка.

– Ну давай купим, – улыбаюсь.

Торт шоколадный и очень похож на тот, который недавно вспоминал Кирилл. От тех горячих воспоминаний щёки мои вновь пылают.

Коробка с тортом отправляется в тележку. А ещё вкусный фруктовый чай.

– Катошка, тотик… что ещё будет? – с важным видом интересуется Мила.

– Салатик.

– А папе понлавится?

– Надеюсь, – провожу по её светлой макушке ладонью. – Ладно, давай два салатика сделаем. Пойдём выбирать креветки.

– Леся! – окликает меня знакомый голос.

Нервно оборачиваюсь. К нам подходит Шатов.

– Привет, – бормочу я.

– Добрый день… И тебе привет, бандитка, – садится на корточки перед Милой. – Обниматься будем?

Дочка виснет на его шее.

– Андлей, мы званый ужин будем готовить! – заявляет восторженно.

– Ого! Круто, – поднимается с Милой на руках. Щёлкает её по носу. – А я? А как же я? Меня-то забыли пригласить!

– Мамочка, – смотрит на меня «щеночком» Мила. – Андлея надо с папой познакомить.

– С папой? – дёргается лицо Шатова.

– Ага, – расплывается в улыбке дочка. – Папа велнулся!

– Хм… Что ж… – ставит Милу на пол, растерянно проводит по затылку и смотрит на меня. – Быстро ты всё забыла, Леся…

– Мы не будем обсуждать это при Миле, – отвечаю твёрдо.

В идеале – вообще не будем.

– Да, конечно, – внезапно быстро соглашается Шатов. – Ну что, чем помочь? – улыбается Миле.

– Мы клеветки ищем.

– Оо, я знаю, где они. Пошли.

Андрей берёт её за руку, ведёт к нужному отделу. Качу тележку за ними.

Мне жутко неудобно перед ним. Но, с другой стороны, это выбор Милы. Ей нравится Кирилл, она его папой называет. Вчера в парке смотрела на него с таким обожанием. В садике наверняка будет рассказывать без устали о «велнувшемся папочке». И сейчас тоже она с лёгкостью делится с Андреем радостью от встречи с отцом.

– А это у тебя что такое? – Шатов замечает брелок, который Мила носит на запястье.

– Папа выйглал. В тиле, – чмокает брелок в виде сердечка.

– Ничего себе! – наигранно восторгается Андрей.

– Мы ели моложеное, – продолжает щебетать Мила. – Там были ягодки вкусненькие. Стлеляли в тиле. Папа стлелял. Мама мне не лазлешила. И катались на болшо-ом колесе. Оболзения!

– Обозрения, – машинально поправляю её.

Шатов посылает мне язвительную улыбку.

– Всё правильно она сказала. Оборзения. Оборзел твой Торопов в доску.

– Хватит.

– Ладно, молчу.

Андрей хмурится, пока мы выбираем креветки.

– Пойдём за вкусняшками, – ведёт Милу к холодильнику с мороженым. – Смотри, со вкусом сникерса. Хочешь такое?

– Неть, хочу с ягодками. Как вчела в палке.

– Давай найдём такое, – терпеливо осматривает полки Андрей.

– Неть такого, – разводит руками Мила. – Не хотю другое.

– Пойдём тогда шоколадку выберем, – не сдаётся Шатов.

Идут к отделу со сладостями.

– В парк пойдём в эти выходные. Куплю тебе мороженое с ягодами, – Андрей гладит Милу по макушке.

– Мама меня в делевню увезёт, – надувает губы Мила. – Сама с папой останется, а мне незя.

Господи!..

Мои объяснения о том, что её папа – мой начальник, и в понедельник я должна быть на работе, на неё совсем не действуют. Она готова увезти Торопова с собой на дачу.

Наконец идём на кассу.

– Я отвезу вас, – берёт пакеты Андрей.

Держа Милу за руку, идём к его машине. Дочка забирается на заднее сиденье. Андрей вручает ей свой телефон с мультиками и отходит в сторону, чтобы покурить. Недавно начал, раньше не курил. Остаюсь рядом с ним. Очевидно, что он хочет поговорить.

– Значит, между нами всё, Лесь? Ты снова с Тороповым?

Вздыхаю.

– Я пока ни с кем. А вот Мила очень хочет быть с отцом.

– Ну а я тогда кто ей? – злится Шатов.

– Ты её крестный папа. Она тебя любит, ты же знаешь.

– Ага… И твой Кирилл, конечно, позволит нам общаться… Как же! Лесь, ну что за наивность! – Андрей яростно затягивается и резко выпускает дым. – Ты жестокая, Леся. Хладнокровно лишаешь меня единственной семьи, которая у меня есть. Мила – моя семья. И ты.

– Андрей, не драматизируй, пожалуйста. Кириллу придётся смириться с тем, что у Милы есть крёстный папа. Всё. Больше нечего тут обсуждать. Мою личную жизнь – тем более.

– То есть, ты к нему вернулась? – испытующе смотрит мне в глаза.

– Я не стану об этом говорить, – отрезаю твёрдо.

Потому что не вернулась ещё. Но не уверена, что долго продержусь перед обаянием Торопова.

– Ясно, – выстреливает окурком в сторону. – Ладно, поехали.

Двигается к машине. В этот момент задняя дверь распахивается, и из салона выпрыгивает Мила.

– Мой бласлет! Селдечко! Потеляла-ааа! – воет она и бежит ко входу в магазин.

– Стой! Мила!

Но дочка словно ничего не слышит. Проскакивает перед самым носом движущегося по парковке джипа. Влетает в гипермаркет. Мы с Андреем оказываемся внутри уже через несколько секунд, но Милы уже и след простыл.

– Иди налево, а я направо! – распоряжается Шатов и тут же убегает к отделу с мороженым.

Меня трясёт от паники. Вглядываюсь в лица детей. Глаза беспорядочно бегают по пространству. Нервно мечусь по магазину. Ловлю администратора. Можно же попросить, чтобы объявили о пропаже ребёнка по громкоговорителю.

– Как, Вы говорите, она была одета? – уточняет администратор.

– Розовые лосины, чёрная туничка с изображением пони. Два хвостика светлых волос, два розовых бантика, – дрожат мои губы.

– Так её папа забрал. Вот только что. Девочка потерялась, попросила у меня помощи, но тут же увидела отца.

Значит, Андрей её нашёл…

– Спасибо большое. Они, наверное, меня на парковке ждут, – выдавливаю улыбку.

Ох, Милка… Ждёт тебя сегодня не тортик, а долгая беседа о том, как нужно вести себя в людных местах.

Выхожу на улицу и бегу к парковке. Лихорадочно ищу взглядом машину Андрея. Её нет. Или я место перепутала?

Достаю из кармана телефон, звоню Шатову. Не берёт.

Меня накрывает новой волной паники.

Что происходит?

***

Теперь номер Андрея недоступен…

За последние тридцать минут, кажется, вся жизнь пронеслась у меня перед глазами…

– Может всё–таки полицию?..

– А что происходит?..

– Девочку украли…

– А мамаша-то куда смотрела?..

– Так знакомый вроде забрал…

– Нарожают детей, потом теряют…

– Да что вы такое говорите? Как Вам не стыдно!

Возле меня толпятся и зеваки и работники магазина. После просмотра записи с камер, стало очевидно, что забрал Милу именно Андрей. Взял на руки и пошел на выход. Вот так просто. Прямо посреди белого дня, он взял и украл мою дочь.

– Мы не можем проигнорировать этот вопиющий случай, – касается моего плеча какой-то мужчина.

Слепо смотрю ему в глаза.

– По инструкции мы должны вызвать полицию, – разъясняет мне он. – Чего мы ждем, я не понимаю. Или вы не уверены, что он её украл? Говорите, он Ваш знакомый?

– Сейчас… папа дочки приедет, – глухо отзываюсь я.

Кирилл сказал мне никого не вызывать. Сказал, что сам разберется. И я почему-то хочу слушать только его.

Наконец, знакомая иномарка въезжает на парковку. Кирилл пробирается через толпу прямиком ко мне. Колени мои почему-то слабнут. Внешнее спокойствие дает трещину. Рядом с бывшим мужем я имею право на слабость. Потому что он чертовски сильный.

Кир сгребает в объятья. Я пока держусь, не рыдаю. Если начну, то уже не остановлюсь. Правда тело сотрясается крупной дрожью.

– Как он мог, Кирилл? Как?.. Что у него в голове? Если с ней что-то случится…

– Всё, всё… – обхватывает мою голову руками, гладит по волосам. – Нашли нашу дочку, Лесь. Тебя очень просит.

– Нашли? – выдыхаю я.

Слёзы моментально застилают глаза, текут по щекам. Смахиваю их, а они тут же появляются вновь.

Кирилл ведет меня к машине, за нашими спинами галдёж.

Помогает сесть в кресло, возвращается в толпу, что-то объясняет тому мужчине, кажется старшему менеджеру. И пока его нет, я от души рыдаю, не справляясь с эмоциями.

Кирилл садится за руль, плавно выезжает с парковки. Молча тянется к бардачку, достает сухие салфетки отдает мне в руки.

Вытираю лицо, промакиваю уголки глаз. Машу на себя ладонями, чтобы прекратить всё это.

– Где она? – подрагивает мой голос.

– В травмпункте, – сухо бросает Кир.

Присматриваюсь к нему.

Вид у бывшего мужа напряжённый. Глаза стеклянные. Челюсти сжаты.

– Как ты её нашёл?

– По номеру машины этого дятла. Как я уже и сказал, слежку с вас я снял, – бросает на меня хмурый взгляд.

По телефону на эмоциях, я успела накричать на него за то, что он за нами больше не следит. Мол, а мог бы. Было бы больше пользы.

– Извини меня пожалуйста, – совершенно искренне раскаиваюсь я.

– Не торопись извиняться, родная. Возможно, уже завтра, я приставлю к вам десятка два следопытов. Что бы, блять, такого больше не было! – психуя, дубасит по рулю ладонью.

Но настоящими эмоциями его перекрывает, когда мы подъезжаем к травмпункту в этом же районе.

Кирилл вылетает из машины первым. Ему на перерез сразу бросаются двое крепких мужчин. Я бегу к Миле. Она сидит на лавочке, под носом кровь, в руках ватка с кровавыми пятнами.

Андрея в стороне держат ещё двое.

Падаю на колени перед дочкой. Осторожно берусь ладонями за щечки. Разглядываю ссадину на переносице. Два маленьких синичка под глазами.

– Мамочка! – всхлипывает она, обнимая меня за шею. – Я бойше так не буду… Никогда-никогда-никогдна… Клянусь… Убегать не холошо…

– Лесь, она упала просто! – отчаянно выкрикивает Андрей. – Я виноват! Не уследил!.. Крови много было. Испугался, что перелом… Сюда сразу привёз. Перелома нет, просто ссадина.

Поднимаюсь с асфальта, с Милой на руках.

Так много хочется сказать Андрею. Нет, не о том, что она упала. Это могло случится и при мне. Но зачем он так поступил? Почему не ответил на звонки? Зачем увез не дождавшись меня?

Ничего ему не говорю, чтобы не пугать Милу. Лишь смотрю в глаза Шатова с ненавистью и разочарованием.

– Идите с дочкой в машину, родная, – Кирилл говорит нежно, но его голос звенит от напряжения. – Всё, я в адеквате. Да отпусти! – смахивает с себя руки тех мужчин.

– Кирилл Бахтиярович…

– Я сказал, просто поговорю с ним! – рявкает Кир. – Его отпустите тоже.

Ухожу в машину, сажусь на заднее сиденье. Мила прижимается щекой к моей груди. На всякий случай держу ладонь на её ушке, чтобы не услышала лишнего.

Дочка бессвязно оправдывается:

– Я побежала к машине Андлея… упала… нос больно… дядя влач сказал что вплавлять не надо… Не надо вплавлять, мамочка… Пожалуйста, не надо… – снова воет она.

– Ничего не надо… И убегать больше не надо… Сейчас папа посмотрит твой носик… Уверена он знает, что надо делать. И больно не будет… Папа твой вообще самый лучший. Может вылечить от любых ран.

На эмоциях плачу тоже. Вижу что Кирилл размахивает руками, экспрессивно разъясняясь с Шатовым. Тот стоит спокойно, запустив руки в карманы брюк. Мне кажется, он даже ухмыляется, одним уголком губ.

Кирилл вдруг замолкает, опускает руки, прячет их так же в карманы, подходит к Андрею вплотную. Мужчины дергаются к ним, но уже поздно.

Со всего размаху, Кирилл бьет лбом в лицо Андрею. Тот заваливается назад, падает. Из его носа брызгает кровь.

Кирилл поднимает руки, раскрывает ладони демонстрирую капитуляцию. Что всё. Что он закончил.

Идет к машине, его окликают. Опускаю немного стекло, впуская в машину звуки с улицу.

– Кирилл Бахтиярович, нам разбираться дальше?

– Нет, всё. Отбой, мужики. Этот тип просто упал. Да так удачно, рядом с травмпунктом. Дойти до врача ему помогите.

Кирилл садится в машину, бросает взгляд на нас. Вымучено улыбается, но в глазах ещё плещутся остатки ярости.

– Ужин всё ещё в силе, родные мои?

– Мы ничего не успели приготовить, – отзываюсь шепотом, а Мила всхлипывает.

– Не страшно. Я решу этот вопрос.

– Мама сказала, что ты всё можешь, – подает голос Мила.

– Для вас, да – могу.

– И носик мой поплавишь?

– Конечно… Иди ко мне.

Мила перебирается вперед. Садится к Кириллу на колени. Он разглядывает ее лицо.

– Так больно, малышка? – ощупывает нос.