Парковка топ-менеджмента корпорации Йокогама, мини-сквер перед небоскрёбом компании.

Кажется, хафу то ли что-то почувствовал, то ли просто услышал движение в салоне: он качнулся с пятки на носок, задумчиво посверлил взглядом непрозрачное с его стороны стёкло, даже открыл рот.

В следующую секунду из здания не вышла, а выбежала Ута Уэки, ровесница и заместитель директора айти. Теоретически, вторая в своём департаменте, на практике она была главной: именно её готовят на смену нынешнему без-пяти-минут-пенсионеру.

Что стряслось? Чтоб Уэки лично выскочила под дождь с таким видом, должны быть основания. И где её сотрудники, которые должны нести контейнер?

Хонока подобралась.

Мазнув взглядом по парковке, Ута без паузы рванула к премиальному спорткару Хаяси-младшей. Не глядя по сторонам, не обращая внимания на высокий каблук своих туфлей от Кензо, стоимость которых равна квартальной зарплате среднего айтишника.

Хаяси чертыхнулась, открывая водительскую дверь и уже ни от кого не скрываясь. Она проигнорировала замершего метиса, шагнула на мокрый асфальт и спросила коллегу в лоб:

— Что стряслось?

Хотелось добавить непечатного по поводу своего ожидания с грузом в багажнике, но не позволил этикет: любые эмоции при Решетникове недопустимы. Так-то, Уэки и Хаяси общались без купюр хотя бы потому, что дружили их семьи. Но ругаться при стажёре… Директору одного департамента (де-факто) с начальником секретариата другого…

Через секунду Хонока заскрипела зубами, коря себя за недогадливость: айтишница закономерно предположила, что голубоглазый топчется возле красной машины потому, что они типа вместе.

Не заморачиваясь прелюдиями, запыхавшаяся шефиня компьютерных гениев выдала:

— Проблема! Прибыли люди из комиссии Наблюдательного совета и такое впечатление, они знают, что искать!

— Этот не со мной. — Хаяси невозмутимо указала на Решетникова, намекая на его непосвящённость.

— ОЙ. — Взъерошенная Уэки распахнула глаза и накрыла рот рукой, косясь на мужика, как заяц на волка.

— Дамы, мои извинения за беспокойство. — Хафу на удивление резво сориентировался, поднимая вверх раскрытые ладони. — Меня здесь не было, я ничего не слышал и уже ухожу. Хорошего дня. Давайте договоримся, что вы меня тоже не видели?

Теперь понятно, почему он застрял в самом низу иерархии, сопоставила Хонока. Этническое происхождение ни при чём.

Наглость. И вопиющая неотёсанность, которые данный персонаж себе в принципе позволять не может. Точнее, не должен позволять, если хочет чего-то добиться в этой жизни и в этой компании.

Для начала, от стажёра не прозвучало положенного приветствия тем, кто для него является недосягаемым уровнем.

Далее, он не исполнил абсолютно обязательный в данной ситуации глубокий поклон (дважды — демонстрировать уважение следовало каждой персонально).

Голубоглазый в принципе не обозначил ни малейшей попытки соблюсти хоть что-то из повседневного этикета плюс от него фонило едва ли не превосходством.

Это же надо так уметь себя подать, удивилась чужой отбитости финансистка. Как не надо, не осознавая собственного места в окружающем мире, словно белобрысый в нём не ориентируется.

Реально дурак, что ли?

Если он такой постоянно, пожизненной должности стажёра можно не удивляться. Пусть скажет спасибо чрезмерно доброму начальству, что его вообще не уволили.

— В своём уме? — холодно поинтересовалась Хаяси-младшая в спину на полном серьёзе собравшегося уходить мужлана. — Хафу, я к тебе обращаюсь. — Спустить вопиющую выходку без внимания было невозможно, тут уже вопрос собственной репутации.

Она не стала унижаться до демонстрации гнева, лишь коротко бросила замершему с поднятой ногой Решетникову:

— Стоять. — Затем повернулась к Уте. — Рассказывай.

Та многозначительно покосилась в сторону белобрысого, намекая на лишние уши.

— Стажёр складской логистики, — пояснила Хонока в ответ. — Тридцать с лишним лет, постоянный бессрочный контракт с корпорацией. Говори.

Безликий и тупой муравей, но свой. Такой, который никуда из муравейника по доброй воле не денется, чтобы не умереть с голоду — вслух сказано не было, но между строк прозвучало.

Менеджеры друг друга поняли.

Зачем тормозить Решетникова, начальница секретариата финансов сформулировать не могла. Просто чувствовала, что это сейчас правильно.

Ута Уэки, и.о. Директора департамента информационных технологий, 28 лет.

— Что ты об этом думаешь? — Уэки отключила на минуту устройства наблюдения в лифте топ-менеджмента, пользуясь инженерным доступом айтишного директора.

Хаяси-младшая внимательно проследила за её пальцами и дисплеем; дождалась, пока погаснут нужные индикаторы, и ответила:

— Других вариантов всё равно не было. Даже если он не справится — что так, что так технику через час на мусорку. Мы ничего не теряем, а сейчас хоть попытка.

— Я не о том. Имела в виду, как вы с ним нетривиально законтачили.

— Думаешь, подстава? — фыркнула финансистка. — Подсунули мне, наивной, нужного человека в нужный момент?

— Думаю, что хочу услышать комментарий от тебя.

— Моё мнение: чистое совпадение. Тот редкий случай, когда рулит уникальное стечение обстоятельств.

— Уверена? — в глазах Уэки любопытство плескалось вперемешку с надеждой.

— Да. Стоимость такой подставы не может превышать стоимости конечной цели их комбинации, аксиома.

— Хм. Пожалуй.

— Ради одного-единственного блока в зале для совещаний слишком много телодвижений с подставкой стажёра, как финансист говорю. Себестоимость не может быть больше цены, в Комиссии тоже отлично умеют считать. Поверь.

Пока поднимались до нужного этажа, Хонока пересказала неудавшуюся матримониальную историю обитателей нижних этажей:

— … они не знали, что я в машине. В итоге Такахаси свалила с его деньгами, он уселся на мой багажник — приходить в себя после своей душевной драмы. А там и ты выскочила из здания.

— Бывает же, — впечатлилась услышанным айтишница. — Видимо, действительно совпадение.

— Сейчас по-любому будет понятно, — пожала плечами финансистка. — Через пару минут. Если подстава — сразу всё выяснится.

— Не хотелось бы, — поёжилась Уэки. — Хотя других вариантов и правда не было.

— Не ваше дело, — чуть удивился голубоглазый. — Моя личная собственность. Не ваша, не Уты-сан, не Хоноки-сан. Может, вам ещё цвет моих трусов сказать? — Решетников, недолго думая, подался вперёд.

Оппоненты отступили на шаг назад.

А ведь где-то логично и обосновано. Без бумажки ты — букашка, даже если целый член Наблюдательного совета, констатировала про себя финансистка.

В предписаниях на ревизию айтишников складская логистика однозначно отсутствует, как и перемещаемые ею грузы. Пофиг, что это всего лишь стажёр-муравей тащит невнятную сетку по восьмидесятому.

Нет права проверять? До свидания.

Всё прочее, в том числе хамство полукровки — по разряду лирики. Разве что подраться прямо здесь, по горячим следам, но такого варианта с чистой душой можно не рассматривать. Особенно в исполнении Комиссии.

Хотя интересно, кто кому навалял бы, Хонока оценивающе посмотрела на всех мужиков по очереди. Смешно. И интересно — каким образом метис сориентировался? Даже у неё мозги соображают медленнее. Опять же, тот редкий момент, когда его непрошибаемая наглость только в плюс, признала мысленно Хаяси.

Со стороны всё действительно теперь выглядит так, будто мужлан обеих реально пялит — то ли по очереди, то ли в тройничке, однако по общему согласию. Ещё и каждая незамужем.

В данной ситуации у хафу был единственный вариант прикрыть груз от чужого внимания с гарантией: обозначить «интересные» отношения с двумя крайне непростыми тёлками, продолжила рассуждать Хонока.

Да, ему могут навешать виртуальных трендюлей за то, что шатается в рабочее время по личным вопросам по этажам — но, во-первых, и это не автоматически и уж точно не на месте. Чтоб взыскание поднялось вверх и спустилось по команде, требуется как минимум время.

А во-вторых, контейнер в любом случае выведен из под удара. Хоть в ладоши аплодируй. Даже уволенный к известной матери стажёр логистики в изменившемся раскладе акционеров ничего уже не поменяет.

Хаяси не удержалась и ещё раз покосилась влево. Айтишница была похожа на застывшую статую, что обозначенную Решетниковым интимную версию лишь подтверждало.

— Вам это с рук не сойдёт. — Многозначительно пообещал Фукудомэ, поиграв желваками, поскольку тоже мгновенно просчитал варианты.

Провожать стажёра на первый этаж всей комиссией, чтобы проследить, что тот сделает с контейнером — не просто потеря лица, а вообще.

Ревизия затеяна, чтобы поднять собственное влияние и приспустить конкурента. Сопровождением Решетникова до рабочего места это самое влияние будет собственноручно опущено ниже плинтуса и растоптано. Все равно что выстрелить себе в ногу.

Тем временем стажёр за словом в карман не полез, видимо, справедливо рассудив, что уж ему-то терять теперь точно нечего:

— Я расцениваю ваши слова как неприкрытую угрозу, нарушающую корпоративный кодекс менеджера… рапорт на имя начальства с копией совету директоров… попираете основы корпоративной морали… — Хафу в ответ не стушевался, гордо выпрямился и понёс таким отменным юридическим канцеляритом, что стало похоже на судебные прения.

Где честный и добросовестный адвокат ставит на место коррумпированного прокурора, апеллируя к беспристрастному судье.

— … в свою очередь, тоже подниму вопрос ваших безосновательных выпадов в адрес департамента логистики в моём лице и, в частности, отдела складской логистики, в котором работаю. — Хафу поклонился безукоризненно чётко. — Я человек маленький, мне кроме достоинства терять нечего.

Замотанный в тряпку кубик качнулся туда-сюда в сетке.

Видимо, решил, что его всё равно уволят. Вот и не стесняется напоследок, подумала Хонока. Реализовывает, так сказать, тайные мечты и чаяния первых этажей в адрес небожителей — если терять, как он говорит, уже нечего.

Хоть бы драться не полез с контейнером в руках.

— Вы не боитесь взыскания? За то, что шатаетесь по зданию в рабочее время по личным обстоятельствам? — явно опоздал с угрозой медленно думающий Ирисава, давний недоброжелатель деда.

— Отвечу по всей строгости, — без паузы парировал стажёр. — Но перед своим начальством, которое имеет право приказывать. А не перед первым встречным в коридоре, который… — дальше он сделал лицо ромбом и понёс такое, что Хаяси снова озадачилась.

Перспектива корпоративных слухов о регулярном тройничке-мезальянсе между верхними и нижними этажами компании в их исполнении сгустилась, считай, до материальной.

— Такидзиро-сан!

Не успеваю я спуститься на рабочее место, как меня прямо за стеклянными дверями нашего сектора перехватывает Аяка Андо, начальница отдела складской логистики.

Я и не надеялся, что мне удастся прошмыгнуть как ни в чём ни бывало — рабочий день давно начался. Было понятно, что какие-то замечания воспоследуют.

Честно говоря, я рассчитывал их развести на более низком уровне: взять часть чужих задач, остаться сверхурочно лишние пару раз, выйти на работу в законный выходной.

Или вообще аргумент-джокер, съездить в личное время и за свой счёт на таможенные склады за город. Это самая неприятная работа у нас, вроде регулярного дежурства, поскольку три часа телепать в один конец — проштрафовшиеся «добровольцы» из числа сотрудников как правило назначаются принудительно.

Но кого я не планировал сейчас увидеть, так это её. В отделе трудится более двадцати человек и между мной и Андо прослойка в четыре уровня: стажёр (я), младший специалист, специалист, старший специалист, заместитель начальника отдела, она.

— Мои извинения, — сопровождаю слова соответствующим движением.

Из опыта с небожительницей Хаяси уже не понаслышке определил, что здесь поклон — самодостаточная и независимая часть коммуникации. Местами используется даже вместо слов, иерархия общающихся не важна.

Та же и.о. директора департамента информационных технологий Уэки на прощание поклонилась первой и едва ли не глубже, чем я ей в ответ.

В общем, тут это ни разу не раболепие (как мелькнуло у меня по запаре с самого начала), а именно что автономное дополнение к устной речи. Хотя стоит понаблюдать больше, вдруг я чего-то недопонял в цейтноте.

— Я опоздал самым непозволительным образом, Аяка-сан, — играю на публику, поскольку в коридор из разных помещений тут же высыпали человек шесть.

Каждый старательно делает вид, что занят делом, но на самом деле все откровенно греют уши.

Странно это. Если опираться на память предшественника, не совсем привычный сценарий.

— Старшие коллеги, с которыми я задержался, обещали лично связаться с вами и всё объяснить, — продолжаю. — Вы так на меня сейчас смотрите, Аяка-сан, что даже неудобно теперь спрашивать: сэмпаи сдержали своё слово? — здесь вопросительно поднять бровь, отслеживая оттенки чужих эмоций.

Похоже, опять брякнул не то — её лицо вытягивается, глаза из азиатских становятся мало не европейскими:

— Где-то было несколько человек⁈ Такидзиро-сан, что происходит⁈

Понятно. Она вообще не в курсе.

Интересно, а с кем тогда из моего многочисленного руководства решила законтачить Уэки, выписывая мне индульгенции за небольшой вынужденный прогул? Надеюсь, не с младшими специалистами, их влияния не хватит, чтобы замазать прокол, даже если в мою защиту они выступят единым фронтом. Дружно наплевав на то, что половина из них предшественника терпеть не могла.

Попутно, с чего такой групповой интерес, без малого переходящий в толчею на носовом платке? Места в коридоре немного, да и палево откровенное.

Причём кроме родной складской логистики «по срочным делам» присутствуют и представительница таможенной, и пара человек из транспортной.

Или, пока я ехал сверху, что-то проскочило по корпоративной сетке? Может, своеобразный товарищ Фукудомэ уже успел поднять некие интересные вопросы в рабочем порядке на весь департамент? Тему моего служебного соответствия, например?

Всё равно не объясняет. До перезревшего стажёра-метиса нормальным людям дела обычно нет.

В следующую секунду отрывистым лаем оживает динамик в коридоре:

— Андо-сан, пожалуйста, зайдите вдвоём ко мне с вашим сотрудником!

Это голос заместителя директора департамента, он видит нас из своего стакана-стекляшки — персонального закутка, выступающего к нам вниз с более высокого этажа на два метра на манер внутреннего балкона и отгороженного прозрачной перегородкой.

Прикольный, кстати, кабинет. На мой вкус только цветов в больших горшках не хватает, хотя мне до такого рабочего места — как до собственного двухэтажного дома в черте города (один квадратный метр стоит мою нынешнюю годовую зарплату, если не есть, не пить и не дышать).

— О, руководство спустилось, — бормочу.

У замдиректора, как у всех руководителей этого уровня, стакан — второе рабочее место, так сказать, в гуще простого народа для общения с ним же. Первое находится на верхних этажах и туда вхожи чуть иные люди.

Гневный взгляд начальницы безо всякого ментала за доли секунды передаёт мне такой объём красноречивой информации, что предшественник уже бежал бы за ритуальным клинком — совершать здешнее традиционное самоубийство, искупая все мыслимые и немыслимые прегрешения перед возмущённым руководством. Вспарыванием собственного живота.

— За мной! — Коротко цедит тридцатитрёхлетняя Аяка, имеющая плюс-минус одинаковый со мной возраст, но совсем иной вес в корпоративной иерархии.

— Такидзиро-кун, чаю хочешь? — Ао Абэ с порога поднятой ладонью останавливает рвущуюся из моей шефини тираду.

Занятно. Единственной фразой он заменяет целую преамбулу.

Во-первых, разговор сейчас пойдёт неформальный. Во-вторых, вещи будут говорить неприятные — но сам Абэ на моей стороне, это вытекает из предложения чая.

Непонятно только, причём к моей скромной персоне целый замдиректора.

— Я опоздал к началу работы и сейчас теряюсь в догадках, Абэ-сан. Искренне благодарен за предложение, но опасаюсь, Аяка-сан не поймёт меня ещё больше, если я его приму. — А что тут ответишь кроме правды.

Шефиня, судя по красноречивому лицу, настроена на что угодно, только не на распивание чая в моей компании. В рабочее время. Перед носом у всех отделов логистики — стены кабинета стеклянные, сидим под потолком на виду.

— Аяка-сан наверняка нас извинит и не откажет мне в небольшой просьбе к нам присоединиться, — большой босс пересаживается за столик для посетителей, продолжая подчёркивать едва ли не семейный междусобойчик.

Даже щёлкает пультом по дороге — опускаются шторы, кабинет мгновенно теряет прозрачность.

Опять странно. Я в принципе не имел с ним никогда никаких контактов, только наблюдал со своего места в рабочее время. Служебная дистанция велика, как в поговорке — львы бабочкам не страшны.

Начальница отдела, переглянувшись с Абэ и поклонившись, молниеносно управляется с сервировкой на специальном столике в углу. Буквально через минуту я за компанию сдуваю пар с горячей пиалы:

— Благодарю. Вкусно.

Если верить интуиции, хозяин помещения сейчас скажет что-то о сорте заварки либо о технологии заваривания.

— Такидзиро-кун, наш вопрос неприятный, срочный и серьёзный. Я впервые за всю карьеру не знаю, как поступить. — Большой босс смотрит сквозь меня расфокусированным взглядом, стремительно уносясь в бесконечную даль лихорадочного просчёта лишь ему ведомых вариантов.

На непонятную мне тему.

Андо замирает с пиалой в руке, боясь пошевелиться.

После такого пассажа высокого начальства только глаза пошире раскрыть и вопросительно наклонить голову к плечу:

— Могу поинтересоваться предысторией? О каком вопросе речь, Абэ-сан?

— Пришла негласная просьба тебя уволить. Причём таким образом уволить, чтобы следующую работу тебе было сложно найти даже если ты согласишься стать уборщиком туалетов.

— Ух ты, быстро, — замечаю вслух. — Я едва сверху доехать успел, а они уже и позвонили, и поговорили.

— Именно, хотя и понятия не имею, откуда ты ехал и что у вас там произошло.

— Ехал с восемьдесят второго, ну ещё там по коридорам шёл да лифта дожидался.

— Как ты сам понимаешь, пусть это всего лишь просьба и выполнять её мы формально не обязаны, отмахнуться — не вариант. Хотя бы потому, что люди за этим стоят серьёзные и их возможности с нашими не идут ни в какое сравнение. — Абэ говорит ровно, смотрит спокойно, автопилот предшественника тянется начинать его местами уважать.

— Благодарю за откровенность, — коротко кланяюсь из положения сидя, чтоб сгладить паузу.

— Перед тем, как я продолжу, ты ничего не хочешь рассказать нам с Аякой-сан?

— Даже если бы и хотел, — вздыхаю. — Это не моя компетенция, прошу извинить. Если б касалось меня лично — без проблем, ещё бы и повеселился вместе с вами. Но распоряжаться чужим, даже если это всего лишь информация…

— Понятно. — Без особого сожаления перебивает заместитель директора департамента, логично предполагавший, что от мелкой сошки вроде меня никаких интересных подробностей он не услышит. — В наших корпоративных, м-м-м, отношениях, — он в последний момент избегает слова «войнах», — никакая информация не лишняя. Возможно, есть что-то, на что ты можешь хотя б намекнуть? С разрешения тех вышестоящих товарищей, которые в свою очередь выступили категорически против твоего увольнения?

Понятно. Абэ изо всех сил стремится воспользоваться подвернувшейся возможностью и провентилировать, какие ветры откуда дуют.

Чтобы вместе с безвестным стажером не угодить меж «тёплых объятий» небожителей при их переделе сфер влияния.

— Дайте сообразить, — ставлю пиалу на столик и убедительно тру виски. — Получается, не только Фукудомэ успел настучать? Но и кто-то из девчонок вам уже отзвонился? Ничего себе, буря в стакане воды. Абэ-сан, я неподдельно удивлён собственной популярности.

Шефы не шевелятся и сверлят меня взглядами. При слове «девчонки» Аяка из замершей фарфоровой статуэтки превратилась в снежно-белую замершую фарфоровую статуэтку.

— А ведь вроде всего лишь с верхних этажей к нам в отдел доехал, — замечаю, — да по коридору дошёл. А тут столько событий.

Так и не притронувшись к чаю, Аяка с замороженным видом ставит пиалу на стол и не в первый раз за эти пару минут уподобляется филину, разглядывая меня с короткой дистанции.

«Оговорился» я неслучайно: поскольку разборки верхних этажей зашли на следующий виток вместо того, чтобы успокоиться, всё, что могу сделать я на своём месте — это со всех возможных сторон работать на подтверждение собственной версии.

Сказал «А» — держись линии в дальнейшем, чего бы тебе это ни стоило, сейчас это лучшая тактика.

Ещё две-три подобных «оговорки» — и, к-хм, неформальность наших гипотетических отношений с двумя директрисами, обитающими над восьмидесятым, из разряда сомнительных слухов стремительно переместится в категорию устоявшихся фактов.

Фактов, в массовом сознании устоявшихся. Замкнутый в небоскрёбе и разделённый на касты коллектив — штука такая. Имеет свои законы циркуляции и конвертации информации, грех не пользоваться.

— Такидзиро-кун, поговорим без обиняков. — Замдиректора хлопает себя по коленям, решая в одностороннем порядке раскрыть карты. — Да, просьба тебя уволить пришла именно от названной персоны, хотя озвучил её совсем другой человек.

— Если не секрет, кто именно?

— Секретарь Фукудомэ, — удивляется Абэ. — От его имени. Кто же ещё?

Впечатываю ладонь в лоб, ничуть не играя. Рука-лицо.

— Одновременно с ним со мной связалась Уэки-сан, исполняющая обязанности директора департамента айти, — продолжает высокий шеф. — Она объяснила, что ты очень сильно помог её подразделению. Упомянула, что заранее отвергает все обвинения в твой адрес от Комиссии и просит считать любой негатив происками собственных недоброжелателей.

Какое-то время дружно молчим.

— Такидзиро-сан, ничего не хочешь прокомментировать? — на правах непосредственного руководства отмирает Аяка, которая ещё меньше шефа понимает, что происходит, но буквально жаждет в происходящем поскорее сориентироваться.

Причём как из инстинкта самосохранения, так и из женского любопытства — воистину гремучая смесь мотиваций.

— Приятно иметь дело с порядочными людьми, — констатирую, скромно потупившись и чуть покраснев от смущения. — Моя предыдущая биография меня часто учила, что оказанная услуга не стоит ничего.

— Где-то справедливо, против правды не поспоришь, — неожиданно серьёзно вздыхает Абэ, даже отворачивается на мгновение.

— Ута-сан сдержала слово, — продолжаю. — Если честно, я не исключал и второго варианта.

— Это не всё. Одновременно со звонком руководству, — Аяка кивает на хозяина кабинета, — курьер от службы безопасности чуть не бегом принёсся ко мне и лихорадочно изъял твой служебный компьютер. Взамен оставил предписание: как появишься ты, отправить тебя к ним на двадцать четвёртый. Двадцать пять минут из твоего рабочего расписания вычеркнуть и записать за ними с сохранением оплаты.

Теперь лицо вытягивается у меня, заодно становится понятным, почему шестеро толпились в коридоре — ажиотаж.

— Рабочее время сотрудников компании является материальным ресурсом компании, — по-своему истолковывает мою реакцию заместитель директора. — Ты на своём уровне просто не сталкивался, но по учётной политике это стандарт. Если ты работаешь не на логистику, но при этом трудишься на компанию, твою зарплату за период компенсирует соответствующее подразделение. Даже если это всего лишь двадцать пять минут.

— Впечатлён до глубины души, — прикладываю правую руку к левой половине груди, снова ничуть не играя.

Хотя удивляюсь и не совсем на ту тему, на которую подумали собеседники.

— Но и это не всё. — Абэ испытывающе смотрит на меня. — Из финансового департамента от начальника секретариата пришло письмо с пометкой.

Конфиденциальное, понимаю между строк. Получается, отправлено по служебным каналам, то есть имеющее официальный статус — но с просьбой содержания иным подразделением не разглашать.

Подобная практика может использоваться юридическим департаментом, службой безопасности и — та-дам — департаментом финансов. По понятным причинам непубличной информации у них иногда больше, чем публичной.

— Хаяси-сан, — киваю. — Она тоже обещала замолвить словечко.

— Да, подписано ею, хотя инициировано другим человеком. Откровенный вопрос, Такидзиро-кун. — Теперь и хозяин кабинета ставит свою пиалу на стол. — Ты что, знаком с самим Юу Уэки?

— А кто это? — и опять неподдельное удивление в моём исполнении.

Через мгновение, сопоставив фамилию и видимые штрихи ментала собеседника, прогружаю память предшественника.

— А-а-а, отец Уты-сан, — соображаю на ходу. — Не то что незнаком, а даже вообще. Это не мой уровень во всех отношениях, — формулирую максимально точно.

— Начальник секретариата финансов прислала завизированное им конфиденциальное распоряжение выдать тебе премию из особого фонда. Вот, передаю, — заместитель директора департамента извлекает из внутреннего кармана пиджака синий конверт и протягивает мне.

Беру двумя руками, кивая. Пожалуй, пересчитывать при них не стоит.

Конверт, кстати, достаточно пухлый. Приятно. Хотя-я, если б деньги шли от девчонок лично, я б не взял.

Впрочем, всегда можно вернуть, просто напрямую, а не через Абэ.

Под ошалевшим взглядом Аяки Андо убираю конверт в карман, абсолютно ненаиграно превращаясь в такого же местами ошалевшего:

— Я окончательно запутался, Ао-сан. Просьба члена Комиссии Наблюдательного совета Фукудомэ-сан меня уволить, — загибаю первый палец. — Встречная просьба Уты Уэки-сан меня не увольнять, — загибаю второй. — Засекреченное в соответствии с кое-какими корпоративными правилами письмо Хоноки-сан из финансов. С указанием дать мне денег, что по факту является солидаризацией её личной позиции в мой адрес с департаментом айти.

— Хаяси и Уэки — единая группировка, их семьи всегда вместе во всех бизнесах, — бросает походя Абэ в паузе, пока я набираю воздух.

— В письме вам от Хоноки-сан она сама выступает не самостоятельно, а озвучивает просьбу акционера, Юу Уэки, отца Уты Уэки-сан, — загибаю ещё один палец. — Таким образом теоретически принимая на себя недовольство Фукудомэ, если тот прознает.

— Именно так. Ты быстро сориентировался, особенно для своего уровня.

Я ж какой-никакой менталист, мысленно пожимаю плечами. Даже в этом теле и с этими мозгами. Но вслух не скажешь.

— И это всё — за достаточно непродолжительное по моим меркам время, пока я ехал с восемьдесят второго этажа на своё рабочее место, — завершаю анализ. — Я впечатлён до глубины души. Настолько, что не знаю, что и сказать.

— Ты кое-что упустил, — хмуро замечает начальница. — Ещё — лихорадочное изъятие твоего рабочего компьютера безопасностью и срочный вызов тебя туда на допрос.

— М-да уж, — обескуражено тру затылок. — Что сказать, когда нечего говорить.

— Да уж скажи что-нибудь, — нелюбезно предлагает Аяка. — Как минимум из уважения к начальству. Потому что я не Абэ-сан, я могу с тобой и иначе поговорить.

Работать тебе под моим началом, имеется в виду в переводе на нормальный язык. И превратить твой рабочий день в бесконечный ад — раз плюнуть, было бы желание, а оно уже зреет. И если непосредственный начальник захочет, твои заступники при всём желании не подкопаются, а работать ты будешь семь дней в неделю, без выходных и праздников, причём каждый раз всё будет происходить обосновано.

— Аяка-сан, вы очень красивая женщина, — кланяюсь из положения сидя, ничуть не кривя душой.

Лицо шефини снова вытягивается, снова глаза филином.

Хозяин кабинета вспыхивает сдержанным интересом, но молчит.

— На работу мне не то чтобы плевать, но ещё когда Фукудомэ-сан возмущался наверху, было понятно, что определённые риски для меня существуют, — продолжаю. — Я конечно, могу объяснить каждый из пунктов, — киваю на загнутые пальцы, — но ещё раз. Это не моя информация.

— Ты как-то попал между Хаяси и Хьюга? — спокойно предполагает заместитель директора. — У них наметился очередной виток разборок?

— Лично моё мнение — эти разборки никогда и не прекращались, — бормочу, старательно прогружая память предшественника.

В принципе, к подобным выводам в состоянии прийти любой сотрудник компании, имеющий уши и глаза, даже находящийся на моей должности — так что никаких секретов я не выдаю.

— Обо всём остальном лучше спрашивать не меня, — развожу руками. — Поймите правильно… Абэ-сан, мою позицию может не разделить моя начальница Аяка-сан, потому что она женщина, — видимо, здесь нужно апеллировать к хозяину кабинета. — Но вы как мужчина наверняка поймёте сразу.

Босс заинтересовано поднимает подбородок.

— Если бы на одной чаше весов стояло лично ваше увольнение, неважно, с какой должности? — отхлёбываю из пиалы добрую половину, чтобы не пропадало добро — всё уже остыло. — А на другой чаше весов находилась бы благосклонность Уты Уэки-сан? И Хоноки Хаяси-сан? Что бы выбрали лично вы из двух опций? Чёрт с ней, с работой? Или чёрт с ней, с благосклонностью?

— Занятные ты ставишь вопросы, — хозяин кабинета что-то прикидывает и оживляется. — Хм. Я не буду отвечать, разумеется; но я тебя понял.

— Работу ему найдут и новую, даже если мы под нажимом Фукудомэ его уволим, — задумчиво заметил Ао Абэ после того, как стажёр закрыл за собой двери и рысью понесся в безопасность, давать интервью.

— Но?.. — начальница отдела складской логистики подалась вперёд над столом, демонстрируя полное согласие с любым будущим вердиктом.

— Не «но». «А». А вот с такими женщинами, как Хаяси-младшая и Уэки-младшая ещё раз в своей жизни он вряд ли где-то даже на одной улице пересечётся, не то что… Поскольку он ходит пешком и ездит в метро, а они перемещаются чуть другими видами транспорта. — Абэ помолчал. — И в местах досуга они никогда не пересекутся, потому что разные уровни.

— Какой вывод? — Аяка изо всех сил пыталась угадать решение, которое сейчас будет озвучено.

К счастью, думать самой не было необходимости: достаточно подождать — и приговор по ситуации озвучит более высокий руководитель.

— Такидзиро будет двумя руками держаться за даже намёк даже на дружеские отношения с такими дамами. По вполне понятным причинам физиологического характера, — заключил заместитель директора. — И позиция его будет непоколебимой, понятно, почему. Увольнением мы ничего не добьёмся, даже захоти я выступить за Фукудомэ.

— А вы не хотите?

— А я не хочу.

— Что будем делать?

— Ничего, как и раньше. В корпоративных играх логистика традиционно сохраняла нейтралитет, не становясь ни на какую сторону.

— А мне что делать? — чуть подумав, Аяка Андо решила не оставлять в разговоре даже тени недосказанности.

— Вам точно ничего делать не надо: просьбы с обеих сторон пришли в мой адрес, — фыркнул хозяин кабинета. — А на вас попал всего лишь запрос безопасности, вы его уже выполнили.

— Хм, а ведь да, — начальница отдела на мгновение задумалась.

— Ну и всё. Компьютер стажёра вы им честно отдали, его самого на двадцать пять минут куда сказано, отправили. Точка. Лично от вас больше никто ничего не требовал. Стало быть, за работу!

— Благодарю. — Андо поднялась и поклонилась. — Я у себя, если что.

— Хаяси-сан, Уэки-сан, тысяча извинений за беспокойство. Срочный вопрос. — Поскольку номера в наличии, недолго думая, создаю конференцию и вызываю обеих одновременно.

— Настолько срочное, что лично зайти никак? Рациональнее через мессенджер? — айтишница не давит, именно что уточняет, заодно намекая на конфиденциальность.

— Боюсь, если поеду к вам на восьмидесятый, это может быть неправильно истолковано.

После выхода от заместителя директора свой визит в безопасность не откладываю. Правда, подняться к ним решил по лестнице пешком, без лифта: ноги разомну, бонусом — вентиляция лёгких и подскочивший пульс. В данной ситуации это плюс: чем выше тонус системы кровообращения на момент, тем ментальные возможности круче. Даже в этом теле.

Вдруг что-то из арсенала откроется — мечтаю, топая по лестнице. Судя по ощущениям, проблема не в строении мозга (он такой же в потенциале). Проблема усечённого ментала — исключительно в нетренированности, корректируемый параметр.

Впрочем, здесь все люди такие, если верить памяти. Тело ещё могут развивать целенаправленно, а вот мозг.

— Говори, — ровно предлагает финансистка. — Если срочно.

В двух словах сообщаю об изъятии моего компа; о шестерых любопытных из других отделов в коридоре логистики; о вызове на «дружескую беседу» в службу безопасности.

Не забываю подтвердить и получение не ожидавшейся мной благодарности:

— Толстый синий конверт у меня. Спасибо.

— Не за что, — отмахивается Хаяси. — Спасибо тебе, Такидзиро-сан, ты нас очень выручил. Ута, что думаешь?

— Не ходить нельзя, а идти стрёмно. — Уэки перебирает варианты. — Тот случай, когда хороших решений нет. Такидзиро-сан, я не знаю, как они так быстро сориентировались, но насчёт возможного увольнения не переживай: мы теб…

— Боже упаси, — перебиваю как можно мягче. — Вы неверно истолковали цель моего звонка. Я не за поддержкой, а согласовать позиции. Хотя ваше участие мне приятно.

— ??? — Хаяси, оказывается, может целые фразы заменять выражением лица.

— Я более чем уверен, вызов связан с нашим общим приключением в лучшем случае опосредовано. И молчать о нём на двадцать четвёртом этаже я буду по-любому, не опасайтесь.

— Ты там по техническим причинам не сможешь соврать, — перехватывает слово айтишница. — Видимо, не сталкивался.

— Смогу, если нужно. Причём так смогу, что никто ничего и на четверть ногтя не уловит, — не вдаюсь в детали. — Чего там не стоит говорить, мне понятно. Я звоню у вас выяснить, что я как раз могу там сказать. Поддерживая беседу, демонстрируя конструктив, не опасаясь подставить.

— Объясни? — финансистка становится похожей на задумчивого тигра.

— Меня скорее всего видели в люльке хозяйственного департамента вместе с мойщиком. Наверняка поинтересуются, куда и зачем катался в рабочее время, — загибаю первый палец. — О вашем загадочном кубе они тоже знают и меня с непонятным свёртком застали на одном из верхних этажей, но до конца не уверены, чем окончилось. — Второй. — И есть то, чего мы пока не видим. Чувствую, у них был какой-то сбой при передаче информации: кто-то кому-то рассказал не всё. Значит, будет пространство для манёвра.

— Почему так считаешь? — Уэки хватается сразу за вывод.

— Мероприятия, к-хм, следственные и розыскные, выглядели бы иначе. Посто поверьте. Без картинного изъятия стажёрского компа с треском на весь небоскрёб.

— Занятный ты тип, Такидзиро-сан. — Пронизывающий взгляд Хоноки взвешивает меня на невидимых весах.

— Такие демонстрации обычно затевают, чтоб заставить нервничать, я про выемку ноута с шумом на всю логистику. Так не поступают дознаватели, чтоб что-то выяснить; так исполняют заказ кого-то напугать.

— Например, кого? — финансистка даже не мигает.

— Фигуранта либо его окружение. Либо тех, кто находится на одной территории и наблюдает за происходящим.

— Хм.

— Мой вопрос. У вас есть что-то нейтральное, о чём вы хотели бы либо предупредить службу безопасности, либо поставить в известность? — плюю на намёки и рублю в лоб. — Типа предостережения? Вы же с ними, если подумать, на одной горизонтали в иерархии.

— Есть, но ты всё же уточни, — безэмоционально предлагает Хаяси.

— Что бы вы хотели до той группировки донести через третье незаинтересованное лицо? Парламентёра или посредника? Если передам я, оно поможет в моём разговоре.

— Я понимаю, о чём ты, — медленно проговаривает финансистка, пристальный взгляд которой становится ещё более занимательным. — Такидзиро-сан, если твоя беседа на двадцать четвёртом этаже свернёт в ту сторону, которую ты сейчас обозначил, я была бы тебе благодарна, если бы ты намекнул. Им. Не называя имён и ни на кого не ссылаясь.

Интересно, не дракон ли она по гороскопу?

— Внимательно запоминаю.

— Худой мир лучше доброй ссоры, так им и скажи, если к слову придётся. Неназванная группа не ставит целью создать проблемы другой группе, они поймут, о чём речь. Первые лишь исправляют перекос. Выравнивают искривившиеся горизонты. — Хонока поворачивается к Уэки. — что скажешь?

— У меня вопрос. Куда это должна свернуть беседа на двадцать четвёртом, чтоб он подобное передавать затеял?

— Такидзиро-сан уже запланировал осевую линию коммуникации. В рабочем аспекте он планирует представить себя независимой нейтральной стороной — по причине своей невысокой должности. Это он о корпоративных раскладах скажет, не о личной жизни. Решетников-сан, я права? Ты же будешь многозначительно ухмыляться, глядя поверх головы собеседника, и напирать на собственную незначительность? Уходя от прямых ответов на личные темы? Ещё — довольно щурясь и якобы невзначай упоминая наши имена без вежливых суффиксов и фамилий.

— Вы не только ослепительно красивы, Хонока-сан. Ещё — опасно умны.

— Ута, что скажешь?

— Если в таком контексте, то идеальная формулировка. Хотя я и не понимаю, как ты, стажёр-сан, собираешься обхитрить детектор достоверности. Лично я б не смогла, а его наверняка включат во время беседы, ты можешь даже не заметить.

— Имею общие намётки по механике процесса, — уклоняюсь от прямого ответа. — Есть теоретическое понимание, пусть на практике опыт и невелик.

«В этом теле» не добавляю. С другой стороны, судя по интуиции, особых проблем не возникнет.

— Уверен? — с наигранным равнодушием интересуется Хаяси.

— На восемь десятых, — киваю честно. — Было бы больше, если б точно знал их аппаратную часть и конкретные алгоритмы программных расширений.

Лицо айтишницы копирует задумчивую физиономию подруги:

— Такидзиро-сан, для информации. Тот блок, который ты любезно помог доставить наверх, уже не откатить назад. Даже из службы безопасности — он установлен, интегрирован, снятию не подлежит. Мы своего добились. Проблема лишь, что с той стороны баррикад могут захотеть отстегать стрелочника задним числом — в назидание другим и всё такое прочее. Отгадай, кто идеально подходит на роль козла отпущения?

— Принял, хотя и не до конца согласен… Спасибо за информацию, она очень развязывает руки.

— Только первым там с заявлениями не лезь! — прорезается неожиданно бурными для её типажа эмоциями Хаяси. — Заготовку парламентёра нельзя разыгрывать в лоб!

— Полностью согласен, первый с инициативой не полезу. К самому сообщению перейду, если разговор на двадцать четвёртом сложится так, как думаю.

— Странно это всё обсуждать с человеком на твоей должности, — замечает Уэки.

— Не нужно волноваться из-за моей невзрачной атрибутики. Я вас не подведу, тем более сам блок вы уже установили. Именно вам, говоря цинично, терять нечего.

Пару секунд молчим, каждый прикидывает своё.

— А ты что, по лестнице пешком идёшь, что ли? — отмирает финансистка.

— Да.

— На двадцать четвёртый⁈

— Да.

— ???

— Было сказано сразу отправиться туда. Маршрут не уточняли. О лифте команды не было. Мне удобнее ногами.

— Ну-у-у, лифт как бы подразумевается, нет? — рассеяно замечает Уэки.

— Подразумевать каждый может что угодно, как и его собеседник — трактовать. Но если не было прямой команды, с исполнителя взятки гладки. Поверьте, я найду что пояснить по этому пункту, если спросят.

— Ладно, а если не для протокола? Чего ты пешком попёрся? — финансистка перестаёт косплеить Снежную Королеву и становится похожей на нормального живого человека. — Мне уже по-человечески любопытно.

— Хотел настроиться на беседу и подумать, плюс выиграть время на разговор с вами — чтоб не вещать в лифте при куче народу. Или в коридоре при ней же. На наши деликатные темы.

— Логично, хм, не подумала… Удачи. — Хаяси кивает, не мигая и задумчиво рассверливая мне взглядом переносицу.

— Удачи, Такидзиро-сан, — айтишница выглядит более неформальной. — Сообщи потом, как всё прошло.

— Хонока-сан, минутку, чуть не забыл! Если понадобится, вы бы могли установить номера купюр задним числом? — демонстрирую в камеру свой синий конверт с неучтённой премией.

— Дай соображу. Наличные брали из… Да, могла бы, — чеканит финансистка. — Нужно, правда, лично съездить в банк, заполнить требование. Потом выемка с камеры инкассации — и нашего снятия наличных — но за два-три часа реально даже номера купюр переписать, если нужно. Опция доступна в течение года с момента выплаты, только предупредить. Запустить процесс?

— Пока нет, это страховка. Спасибо, — закрываю конференцию, разрывая соединение, поскольку уже дошёл, куда вызывали.

— Здравствуйте. Начальство передало, меня здесь ждут. — Коротко поклониться по правилам этикета.

В отличие от остальных департаментов, на двадцать четвёртом за поворотом в их коридор стоит офисный стол. За ним сидит ничем не примечательный человек лет тридцати, в заурядном костюме и почему-то без бейджа.

— Вам в двадцать четыре-тридцать три. — Мужик читает моё имя на груди, потом отзеркаливает жест вежливости, сразу утрачивая ко мне интерес.

Сообщив, куда шагать, он откидывается на спинку стула, расфокусирует взгляд и, кажется, даже дышать перестаёт.

В отличие от других подразделений, здесь нет стеклянных стен. С обеих сторон — кабинеты с цифрами.

Если нумерация связана с иерархией, меня ждёт не самый большой чин.

— Здравствуйте. Проходите, располагайтесь. — После моего стука и заглядывания внутрь сидящий за Т-образным столом сорокалетний тип указывает на место напротив себя.

«Вакаяма, Ватару», этот хотя бы с бейджем.

— Внимательно вас слушаю, Ватару-сан, — обозначить сдержанное любопытство. — Прошу прощения, что отрываю, — он продолжал что-то стремительно набирать на клавиатуре, — моё руководство отпустило меня лишь на двадцать пять минут. Если опоздаю, накинут сверхурочной работы либо вообще вычтут из зарплаты.

Это не совсем так, но попытаться перехватить инициативу в подобных беседах — неписаное правило.

Судя по замершему взгляду «интервьюера» и застывшим над клавиатурой рукам, я опять промахнулся: кажется, здесь напоминания от посетителей хозяевам не в ходу.

— А вы оптимист, — удивляется должностное лицо. — Я бы на вашем месте беспокоился не о гипотетических двадцати пяти минутах, а совсем на другую тему.

Он захлопывает ноутбук и отодвигает его в сторону.

— Буду благодарен, если просветите, — опять обозначить учтивость, не сводя с собеседника глаз.

— Например, угроза разрыва вашего пожизненного контракта, — пожимает плечами безопасник.

Вот так. Сходу с козырей, в лоб.

— Я благодарен за исчерпывающую откровенность, — слова выбираю старательно, но говорю по большому счёту то, что думаю. — У всякого действия должны быть причины. Раз уж такой поворот, возможно, поясните?

— А сами не догадываетесь?

— Тянет поступить как в плохой дораме, по шаблону которой вы сейчас демонстративно строите разговор.

— В какой именно? — собеседник демонстрирует сдержанное любопытство. — Лично я плохих дорам знаю много, возможны варианты.

— Напрашивается первый. Поставить локоть на ваш стол, подпереть ладонью подбородок и, пожирая вас преданным взглядом, начать с самого начала.

— ???

О. Оказывается, Хонока Хаяси не монополист.

— В четыре года в детском садике, родители говорили, я украл машинку, — забрасываю ногу на ногу, подпираю подбородок рукой. — Потом я месяц скандалил с новой воспитательницей — она пыталась меня одевать не так, как мне нравится, перед зимними прогулками. А лет в пять…

— Достаточно. — Интервьюер морщится. — А вы не сильно напуганы. Вам уже что-то пообещали с другой стороны? Погодите, угадаю. Перевод в другую компанию или переход с повышением между службами здесь, под крыло вашим покровителям?

— Последнее было бы интересно, — оживляюсь, представив перспективу. — Хоть в айти, хоть в финансы: набор знаний требуется примерно одинаковый, а я в математике так же силён, как вы — в португальском.

— Откуда вам знать мой португальский?

— Предполагаю с высокой степенью вероятности. Готов спорить, вы его не понимаете.

— За словом в карман не лезете. Иногда это большой минус.

— Абсолютно то же самое имела в виду Хонока Хаяси-сан, только значительно грубее. Говорила о моих манерах. Вакаяма-сан, не сочтите за вызов, лично к вам я отношусь подчёркнуто ровно, — коротко поклониться сидя. — Если уместно, я бы даже сказал, с симпатией: чувство юмора с трудом пробивает себе дорогу в наших краях, особенно на работе, а у вас оно как минимум в наличии…

— Продолжайте.

— … На самом деле я, хотя и теряюсь в догадках, разумеется, первым начинать не буду: я же не идиот.

— Поясните.

— В кабинетах типа вашего только полный кретин начинает проявлять инициативу, давая интервью по собственной инициативе.

— А как надо? С вашей точки зрения?

— С моей точки зрения логичнее сперва выяснить, с какой целью сюда вообще позвали. А уж потом переходить к делу и не тратить времени уважаемого и занятого человека вроде вас. Рассказами о том, чего он и слушать не хотел.

— Вы слишком хорошо ориентируетесь. Ничего, что откровенно?

— Мне тридцать с лишним, — пожимаю плечами. — Самая низкая должность в компании из возможных, даже теоретически. Я стажёр уже много лет. Люди на почти десятку моложе обогнали меня на несколько ступенек. Зарплаты ниже моей в этом здании скорее всего нет, перспектив роста лично для меня не просматривается.

— Это вы к чему?

— Как говорят в фильмах, у меня было время осмотреться и начать прокачивать рассудительность. Даже если её приходится задействовать в кабинетах типа вашего, — глазею по сторонам.

Чужие пальцы выбивают дробь по крышке стола:

— Исключительно для моего понимания; вы сейчас убедительно бравируете и блефуете? Или реально не дорожите текущей работой? Можем ведь и сразу к увольнению перейти, моих полномочий хватит.

— У меня в силу этнического происхождения чуть отличается от вашего понимание «хорошо и плохо». В нашем японском обществе ведь как: бессрочный контракт равно пожизненный, мечта большинства. Верно?

— Вы считаете иначе?

— Есть мнение, что обратная сторона пожизненного найма — завуалированная форма рабства. Да, добровольная — но, но но. «Подсаживая нас на наркотик зарплаты, работодатель убивает ежемесячной дозой нашу способность мечтать о будущем».

— Ух ты. И какой вывод из сказанного делаете лично вы?

— Не то чтоб я рвался увольняться сам, но манипулировать более чем тридцатилетним стажером посредством его должности — ну, не знаю. Высок риск нарваться на встречные принципы взрослого человека. — Подумав, добавляю. — Вы выглядите умным, тем, кто понимает в мотивации пожившего мужика.

— Вы знаете, с кем сейчас разговариваете? — без перехода, словно резкая смена курса.

— Только имя и фамилия на вашем бейдже плюс департамент. Точнее, служба.

— Вообще-то функция модерации есть на страничке нашей службы, на внутреннем сайте компании. — Вакаяма кладёт на стол визитку, где кроме прочей информации написано «модератор». — Но большинство сотрудников почему-то не берут на себя труда прочесть.

— Каюсь, я из их числа. А что за модерация⁈

— Кроме очевидных вещей, мы занимаемся профилактикой. Межличностных разногласий, как в вашем случае, если их возможное обострение чревато бо́льшим, нежели банальный скандал пары человек.

— Загадочно. Теперь вообще ничего не понимаю, — тру затылок. — Вы что, психолог?

— В том числе. Когда это необходимо.

Молчу. Он продолжает:

— Такидзиро-сан, вы сегодня расстались с невестой, которая тоже работает в Йокогаме.

— Вам какое дело? — холода не изображаю, получается естественно.

— Никакого. — Собеседник поднимает раскрытые ладони. — Не было бы. Но.

— Говорите.

— К сожалению, Тика Такахаси сделала очень большую ошибку в ваш адрес, которая относится уже к нашей компетенции. Это первая причина вашего тут появления.

— ??? — лицо у меня сейчас глупое, но несомненно искреннее.

— Такахаси-сан запустила в ваш рабочий компьютер вирус по сети перед тем, как вызвать вас на улицу. Перед началом сегодняшнего рабочего дня.

— Я заинтригован так, что не передать словами.

— В ходе ваших отношений вы несколько месяцев обменивались с ней фотографиями, в том числе на работе. На ваших персональных гаджетах я не в курсе, а вот с вашего рабочего ноутбука свои фотографии вполне определённого плана она захотела удалить любой ценой — отсюда вирус.

— Впечатлён. — Не вру. — По самой верхней планке. Так вы меня за этим позвали⁈

— Изначально да, дальше совпало. За то время, что наш вызов вас достигал, вы успели поучаствовать уже в других процессах, с другими людьми — и теперь я не знаю, с чего лучше начать разговор. — Доброжелательный и приглашающий к ответным откровениям взгляд собеседника напоминает кое-что из другой оперы.

Не могу сказать, что смешное, но в любом случае нескучное.

— Звал я вас по одному поводу, а пока вы добрались, актуальных тем в повестке прибавилось, — завершает прелюдию Ватару Вакаяма. — И неясно, что в первую очередь.

Ватару Вакаяма не мог объяснить, почему его так потянуло в неформат и откуда возникло желание быть откровенным. Если б не профессия, версии могли бы стать фантастическими.

— Вы позволите проявить инициативу? — посетитель на каком-то этапе оживился и с энтузиазмом придвинулся ближе.

Впрочем, тип и правда занятный. Взять хотя бы его должность на фоне возраста.

— Попробуйте, — тон беседы хозяин кабинета задал собственноручно, корректировать не хотелось.

— Наверняка есть что-то, о чём у вас однозначно потребуют отчёта после разговора со мной. Давайте начнём с этого? — предложил Решетников.

— Хорошо, — Вакаяма опять согласился. — Пункт первый: очень прошу воздержаться от любых эскапад в адрес бывшей невесты, — он со значением помолчал. — Хотя в душе я вас понимаю и сам на вашем месте даже не знаю, как поступил бы.

— Вы сейчас о том, что, когда я получу рабочий комп обратно, на нём не будет моей личной информации? — сообразил логист. — Из-за этого шум не поднимать?

— И насчёт этого, и насчёт общего свадебного счёта, к которому вы утратили доступ.

— Вы о деньгах в курсе? Ну, знаете, всё должно иметь границы! — Хафу возмутился. — Даже ваш длинный нос!

О финансовой стороне неудавшихся отношений психолог лишь предполагал, но, как оказалось, не ошибался.

— Решетников-сан, я вам не враг, — Ватару решительно перебил. — Особенно по этому пункту. Мне крайне неловко лезть в вашу личную жизнь и я отдаю себе отчёт, что переступаю определённые границы. Прошу извинить, я это делаю не по личному почину и не ради удовольствия! Я сейчас на работе, как и вы.

— Говорите дальше, — недовольно проворчал светловолосый.

— Открою секрет. У моей службы есть твёрдая уверенность, что очень скоро Тика Такахаси выйдет замуж за господина Номура. — Намёк толстый, хафу должен сообразить оставшиеся за кадром пикантные подробности.

— За начальника нашего управления⁈ Который стоит между Андо и Абэ⁈

— Да. — Ватару твёрдо посмотрел на собеседника. — Как мужчина я вам искренне сочувствую, однако именно по Номура есть нюанс, вы просто не знаете.

— Что за нюанс? — светловолосый резко сдулся после неожиданной новости. — Если секрет — ладно, не говорите.

— Секрет, но скажу. Он номинирован на должность сотрудника года в конкурсе министерства. Кое-какие силы постарались и ожидается, что конкурс будет выигран.

— А-а-а.

Подобного обычно не рассказывают, однако Ватаруи поддался порыву и продолжил:

— Итоги номинации предрешены, никто не должен знать. Теперь понимаете?

— Кажется, да. Если начну шуметь, чтоб Тика вернула деньги, то раскрою детали публично — мне скрывать нечего… Сотрудники компании встанут на мою сторону — у нас любят скандалы. — Решетников оторвал взгляд от крышки стола. — А тут награждение, да?

— Да. А тут — министерский конкурс через несколько дней плюс их свадьба накануне. Очень нехорошее пятно на господина Номура из-за жены, как следствие — на всю компанию.

— А вдруг я сейчас упрусь? — русоволосый ради проформы дёрнул за самый очевидный вариант.

— Это создало бы проблему большому количеству людей. Я в таком случае потерпел бы фиаско.

— Ладно, я просто ляпнул.

— Решетников-сан, надеюсь на ваше благоразумие. Разумеется, корпорация не может вам приказать либо требовать — ваше святое право вести себя в личной жизни так, как считаете нужным. — Вакаяма внушительно помолчал, не мигая.

— Однако?..

— Я с этого начал. Кроме прочего, у нас есть функция модерации, — Ватару вздохнул, откидываясь на спинку стула. Всё-таки не очень приятный разговор. — Я настоятельно прошу вас не скандалить ни насчёт ноута (его вам вернут очень скоро), ни, ещё раз извиняюсь, насчёт ваших денег. Хотя чисто по-человечески вы были бы полностью правы.

Ведя беседу, психолог прислушался к себе: мышление скользнуло в поток и сейчас неслось, как в тоннеле.

— Не переживайте, — нехотя буркнул русоволосый. — И по поводу компа, и насчёт денег можете успокоиться. Кстати, о них-то вы как узнали? Тайны банковских вкладов что, не существует?

— Номура. Перед номинацией мы проверяли его подноготную, в том числе ближайшие связи.

— А мои деньги причём?

— Счета ближайшего окружения — стандартный элемент проверки, хотя и не совсем законный, да.

— Это Тика с вашей точки зрения — его ближайшее окружение?

— С недавнего времени да. Там всё стремительно развивалось, просто мы быстро работаем, потому в курсе. Плюс она параллельно встречалась с вами и имелся счёт, к которому у вас был доступ лишь на пополнение. Прочее на моей должности несложно вычислить.

— Неприятно чувствовать себя дураком, — на удивление ровно признал хафу. — Которого водили за нос.

— Не совсем так, — не сдержался психолог, приоткрывая часть методики анализа. — Если вас утешит, предложение от Номура-сан вашей невесте стало неожиданностью и для неё самой. Физиологических гендерных контактов между ними тоже не было, а вас она известила о смене статуса отношений сразу после сватовства шефа, насколько могу судить.

— А вы как узнали об их будущей женитьбе раньше самой Тики? Что взялись её разрабатывать авансом? На свадебный счёт же вы не в эту секунду вышли.

— Не могу сказать больше, и так сообщил лишнее. Если только намекнуть.

— Буду благодарен.

— По условиям министерства номинант должен быть женат.

— Поня-я-ятно…

— Мы с вами договорились? — на всякий случай Вакаяма решил закрепить важное для себя соглашение.

— Да, вот вам даже для спокойствия: если потрудитесь поинтересоваться, Такахаси сама подтвердит. Я отказался от претензий и подарил ей всё, что было на счёте, — Решетников передернул плечами. — Когда мы с ней общались внизу полчаса тому.

— Не знал, спасибо, — серьёзно кивнул Ватару. Кажется, можно расслабиться. — Тогда к следующему пункту. Начну издалека: в любой другой ситуации никому бы и в голову не пришло сличать списки вошедших в здание с присутствующими на рабочем месте. Это просто не делается, потому что абсурд. На первый взгляд.

— Я догадываюсь, о чём вы, — отчего-то развеселился хафу.

Видимо, тоже долго от разрыва отношений не страдал, поскольку нашёл утешение у дам на восьмидесятом этаже — вычислил психолог, заодно избавляясь от тревоги по поводу соблюдения метисом достигнутой договоренности.

— Когда вы вошли, — продолжил Вакаяма, — я открыл доступную мне часть учёта рабочего времени, чтоб отметить ваше прибытие для зарплаты.

— А-ха-ха, а меня на работе нет. Если верить этому файлу.

— Да. Вы как вышли из здания с Такахаси, так обратно и не возвращались.

— Но я тут, — Решетников похлопал себя по груди.

— Да, — не принял игривого тона безопасник. — Поэтому я сейчас просмотрел ещё один журнал учёта. Происшествий и нештатного.

— Да ну, какое там происшествие, — легкомысленно отмахнулся метис. — На миллион звона, на три иены выхлопа. Хотя у вас, конечно, может быть своя точка зрения.

— Там есть интересные совпадения. В одном из них вы в главной роли, — Вакаяма, не мигая, ожидал реакции.

— Внимательно слежу за ходом вашей мысли! — стажёр перебросил левую ногу на правую, устраиваясь поудобнее и, похоже, не особенно рефлексируя.

— Претензия Фукудомэ-сан в ваш адрес. Да, она неформальна и озвучена по вполне определённым каналам, но… — психолог поднял глаза. — Я начинаю искренне удивляться количеству событий, в котором вы успели поучаствовать за такое непродолжительное время.

— Вакаяма-сан, если бы я был чуть хуже воспитан, я бы деликатно поинтересовался: неужели вам нечем заняться? — пожал плечами метис в ответ. — Претензия уважаемого Фукудомэ, хотя и направлена в мой адрес, вы сами сказали — не носит формального характера. Если я хоть немного понимаю в жизни, у вас банально нет оснований поднимать тему. В официальном порядке.

— Модерация, — напомнил Ватару. — Мы стараемся не дожидаться скандала, часто делаем всё, чтобы его спрофилактировать до начала. А тут один и тот же фигурант мелькает в эпизодах, как в кино.

— Мне, видимо, лучше помолчать и послушать вас дальше, — рассудительно предположил хафу.

— Что явилось причиной ваших с Фукудомэ разногласий, я, разумеется, доподлинно не знаю. Но имею голову на плечах и могу предположить.

— В некоторых случаях есть смысл действовать на упреждение, — согласился стажёр с таким видом, словно тоже работал на двадцать четвёртом этаже. — Я очень внимательно слушаю вас, Вакаяма-сан.

— Я попытался ответить на свой вопрос, как вы в итоге оказались в здании? — спокойно продолжил Ватару. — Если внутрь вы не входили, но сидите передо мной собственной персоной? Я не поленился вот прямо сейчас просмотреть выгрузки с камер.

— Занятно.

— Плюс кое-кто из Совета Директоров отдала́очень странное распоряжение в хозяйственный департамент — она приказала срочно вымыть окна на восьмидесятом и первом. — Было интересно, что стажёр ответит.

— Обычная практика, — тот пожал плечами, и не думая отрицать. — Логистика часто использует инфраструктуру хозяйственников в определённых ситуациях. Есть свои сложившиеся шаблоны, как на всякой работе.

— И здесь мы подходим самому интересному: как поступить человеку на моей должности в данном случае?

Светловолосый три раза хлопнул в ладоши, по виду искренне:

— Я восхищён. Пока вы общались со мной, в параллель обработать столько информации и выводы сделать — снимаю шляпу. У меня бы голова взорвалась, — заключил он с простодушным видом.

— Член Наблюдательного совета Фукудомэ — не ваш уровень по определению, — владелец специфического медицинского диплома, работающий в корпоративной безопасности психологом, с явным облегчением закрывает тему неудавшейся невесты предшественника и решительно переходит к следующей, более острой уже не для него, а для меня.

— Не я первый начал, — качаю головой. — Любой нормальный мужчина будет защищать женщин, с которыми идёт вместе, даже в таком контексте.

Хорошо, что на двадцать четвёртый этаж я забрался пешком: взбодрившийся организм покряхтел, подключил ресурсы и своего собеседника в тоннельное мышление во время нашего непростого разговора я практически не сталкивал.

Он сам.

Побочным продуктом процесса является автоматическое снижение критичности восприятия, какой бы ты ни был дипломированный психиатр (к тому же местной школы).

В голове человека есть пилот и автопилот — АТФ и дофаминовая дуга с точки зрения физиологии. Сейчас безопасник беседует со мной на автопилоте, который, в свою очередь, перехватил управление у его же пилота.

Оба процесса естественны; например, час бесцельно смотришь дурацкие ролики вместо того, чтоб заниматься серьёзными вещами.

Сейчас Вакаяма в этом режиме. Автопилот — по определению ленивая сволочь. Кайфовать и ничего не делать с его точки зрения единственно правильно, это тоже физиология и идеальный для меня сценарий.

С членом Наблюдательного совета было иначе. Я каким-то чудом попал в резонанс и смог увидеть самые страшные опасения подсознания Фукудомэ (автопилот в местной терминологии).

Дальше дело техники. Напугать не такую уж сильную личность собственными страхами — вопрос даже не ментальной прокачки, а вообще простенького прикладного навыка. Доступно кому угодно, хоть и джентльмену с противоположной стороны стола.

Люди, подобные Фукудомэ, собственных фантазий часто боятся больше, чем окружающего мира, специфика эгоцентричного восприятия.

— … вы шли по восьмидесятому этажу в компании двух директоров компании и оказались свидетелем небольшого, м-м-м, не конфликта, — Вакаяма тем временем старательно подбирает слова, — Пусть будет, разногласий в топ-менеджменте.

Парадоксальный вывод: какая-то слишком высокая скорость прохождения информации. Неестественная. То ли в этой службе, то ли в компании, то ли вообще, надо разбираться.

Пометка в памяти: уточнить у Уты при случае. Айтишница сто процентов знает, только расспросить надо аккуратно.

— Ватару-сан, как вы относитесь к неформальному тону в процессе нашего общения?

— Допускаю при том условии, что это не влияет на эффективность и конечный результат. Что же на самом деле было в вашей сетке? — вот так, опять без перехода. — Которую вы отказались показывать?

— Насчёт «отказался показывать» — имел право. Что до вашего вопроса, тут вообще два варианта. Первый: стоять на своём и утверждать, что неустановленное личное имущество. Вас не касается, правилами Йокогамы не запрещено.

— В сетке? — скептическая ухмылка.

— Хоть на голове на специальной подставке, как в Африке. Имею право.

— Вы очень своеобразно воспринимаете неформальность в нашей беседе.

— Так у вас заведомо проигрышная позиция, — развожу руками. — Стратегически. Как в шахматах. Если б вы не начали со свадебных денег и с моей неудавшейся невесты, то не дали бы мне козырей в руки. А так извините, ваших рук гандикап.

— Говорите дальше.

— Первый вариант автоматически подразумевает шантаж с моей стороны, — продолжаю. — Говоря цинично, я без работы не останусь, — надеюсь, и он понимает намёки. — И выдвинуть ультиматум компании в вашем лице мне ничто не помешает. Согласны?

— Какой второй вариант? Вы сказали, этот первый, значит, есть ещё.

— Второй вариант. Мы на время забываем, что сейчас по факту представляем противоборствующие группировки внутри корпорации. Вместо того, чтоб биться лбами, пробуем поговорить как два взрослых человека: конструктивно, с твёрдым намерением хотя бы поискать компромисс.

— Компромисс на личном уровне? Или?..

— Мне кажется, в нашей ситуации второе прямо вытекает из первого.

— А как вы себе видите компромиссы в данном случае?

— Ватару-сан, я уже понял. Тему моей поклажи на восьмидесятом вы сейчас поднимаете на упреждение, исключительно по личной инициативе: даже с вашей скоростью работы иерархия принятия решений функционирует не со скоростью звука.

Дальше выкладываю на стол деньги из конверта и, не считая, делю на две равные половины.

Судя по лицу, синий цвет упаковки собеседнику тоже что-то говорит.

— Это я неожиданно для себя получил в благодарность за пустяковое, в общем-то, действие, — чистая правда, местный таинственный полиграф должен зафиксировать железную уверенность. — У меня есть предложение: эта половина — моя, эта — ваша. Делать взамен ничего не надо, — тороплюсь оборвать чужую тираду до её начала. — Более того, если вы сочтёте, что я что-то нарушил, я полностью в ваших руках.

— Продолжайте.

— Пожалуйста, отнеситесь ко мне на мгновение как к посреднику? Давайте представим, что некая высокопоставленная группа… — дословно передаю послание от Хаяси. — Деньги, — кивок на стол, — при этом не сочтите за взятку.

— А что это? Ещё и в подобном контексте?

— Я бы предложил рассматривать их исключительно как вещественное подтверждение серьёзности. Заявлений той стороны. Они не ищут проблем, не собираются никого упирать, лишь восстанавливают свои права, которые в последнее время вопреки договорённостям сузились.

— Вы уверены в сказанном? — усилием воли собеседник выныривает из невидимого потока и напряжённо смотрит на меня. — Это всё точно?

— Я более чем уверен, что всё обстоит именно так. К слову, вас ни к чему не обязывает, — указываю на деньги на столе. — Символ. Не желание подчинить.

Непоколебимая уверенность внушает втройне, если говоришь, что думаешь.

Хорошо, что позвонил с лестницы. Хорошо, что Хаяси с высоты своего горизонта твёрдо ответила на вопросы — откровенно, добросовестно.

Сейчас в моих словах совсем другая энергетика, искренняя. Это легко считывается на уровне невербалки.

— Ни в коем случае не сочтите за попытку вербовки, — убираю свою половину денег в карман пиджака. — Заранее сообщаю: номера купюр известны, и моих, и ваших. Однако ограничений на использование не прозвучало, можно тратить по своему усмотрению.

По местным обычаям, если память не врёт, что-то типа залога, который никто никогда не потребует обратно.

— Принял. Благодарю за аккуратность в формулировках, — серьёзно кивает Вакаяма.

Вторая половина денег исчезает в ящике его рабочего стола.

— Ну что там? — встревоженная как и утром, начальница отдела снова встречает меня при входе в наш коридор.

— Да всё нормально, — незаметно стреляю глазами по сторонам, намекая, что вокруг снуют люди. — Ничего страшного, — тороплюсь успокоить встревоженную Андо. — Обычный рабочий момент, ещё один личный и третий — между ними посередине.

— Аяка-сан, пожалуйста, зайдите ко мне с вашим человеком! — громко извещает динамик в коридоре голосом заместителя директора департамента.

— За мной! — шефиня одаривает начинающего ухмыляться меня гневным взглядом, стремительно разворачивается и возмущённо цокает каблуками по коридору.

— Ну а как здесь не ржать, — нагнав её, тихонечко поясняю на ухо. — Сцена как полчаса назад, неужели и вам не смешно?

Андо оборачивается на ходу и коротко цедит:

— Н Е Т.

— Проходите, располагайтесь, — предлагает наш общий начальник. — Такидзиро-сан, ну, что там было в безопасности?

— Компьютер забрали из-за вируса. Сказали, почистят и скоро вернут. Выразили сочувствие насчёт личной жизни, — ну а что, действительно так.

После этих слов руководители многозначительно переглядываются, словно имеют в виду контекст, им известный, а мне нет.

— Тот, кто со мной беседовал, формально числится на должности то ли психолога, то ли модератора, я не разобрался, — продолжаю.

— Это одно и то же в данном случае… Что ещё?

— А всё. Если описывать двумя словами, цель беседы — сделать так, чтобы я не возмущался. Погасить, так сказать, потенциальный конфликт в зародыше.

— И что ты им ответил на это? — осторожно интересуется Аяка.

— А какие были варианты? — удивляюсь. — Взял под козырёк, образно говоря.

— Такидзиро-сан. — Замдиректора опускает взгляд. — Мне очень неловко об этом спрашивать, но ты действительно не планируешь скандалить? Я понимаю, что вопрос задевает твои личные границы, но от ответа зависит и часть моей работы.

— Категорически не планирую скандалить, — качаю головой жизнерадостно и уверенно. — Размолвки бывают у всех, как и далеко не все отношения заканчиваются свадьбой. Частный эпизод — не повод тратить драгоценное время на неконструктивный негатив.

Что бы ему ещё такое сказать, чтобы он не напрягался на ровном месте.

По мере моего текста лицо Абэ разглаживается, становясь отчасти умиротворённым.

— У меня получилось вас успокоить? — интересуюсь в лоб.

— Благодарю. Мне ещё раз неловко, но… — договорить у большого босса не выходит.

На его гаджет приходит вызов, причём от такого абонента, что он отвечает сразу, подняв ладонь, чтобы мы замолчали:

— Да. Да, Вакаяма-сан. Хорошо…

О. Я, кажется, знаю, кто звонит.

— Вакаяма — фамилия человека, который со мной беседовал на двадцать четвёртом, — беззвучно шепчу в ухо Аяке.

Лицо хозяина кабинета тем временем становится задумчивым, а сам он, кивнув нам, жестом намекает, что мы можем быть свободными:

— Спасибо! Я всё выяснил, что хотел! — Абэ даже не шепчет, а беззвучно обозначает губами слова.

Ну всё так всё. Поднимаемся, коротко кланяемся и один за другим выходим.

— Чёрт знает что, — возмущается Андо, старательно прикрывая за собой дверь директорского стеклянного стакана. — Мне это начинает надоедать, — шефиня пару секунд в воспитательных целях сверлит меня взглядом. — Знаешь, твоё счастье, что ты работник хороший! Если бы не это!..

Как интересно. А почему я тогда столько лет — бессменный стажёр? И ведь не спросишь в лоб: мало ли что хранится в закромах головы предшественника. Возможно, ответ на этот вопрос мне отлично известен и уточнениями себе только навредишь.

Поскорее бы оказаться в тихом месте одному — затеять синхронизацию. Чужого автопилота с собственным, доставшегося наследства (в виде памяти) — с личными текущими задачами.

— Я, честно говоря, не сообразил сформулировать вопрос в таком разрезе, — задумчиво ответил на наглую эскападу дед. — Извини, Такидзиро-кун, это непреднамеренно.

Хонока раскрыла глаза ещё шире: на её памяти Хаяси-старший впервые не поставил на место того, кто с противоположной стороны стола демонстрировал ему… м-м-м, нет, не заносчивость.

И не наглость, она даже задумалась, подыскивая нужное слово. С одной стороны, хафу по содержанию где-то прав — если положить руку на сердце и вдуматься.

С другой же, в Японии позволить себе подобный тон в отношении Хаяси Юто может очень ограниченное количество людей, чтобы сказать мягко. Если безнаказанно.

И все они относятся преимущественно к одному кругу, а на члена семьи Императора либо высокопоставленного сотрудника его же Канцелярии Решетников нисколько не походил.

Потому что никем из вышеперечисленных не являлся.

— Упс. — Русоволосый не сводил со старика глаз, внимательно улавливая малейшие оттенки эмоций. — Юто-сама, извините и вы меня: ваше предложение однозначно не является тем, что я подумал в первую секунду.

Ух ты.

В следующую секунду метис вылез из-за стола, церемонно поклонился и вернулся на место.

Хренасе. Неужели что-то в горах сдохло; последнюю фразу, финансистка, кажется, даже пробормотала вслух.

— А что ты подумал? — старик даже рукой махнул, мол, садись, продолжаем разговор.

С чего такая обходительность с обитателем нижних этажей? Или дело в этой дурацкой армии? Во времена деда подобный опыт в биографии однозначно являлся плюсом, даром что зря выброшенные годы.

— Подумал, развод лоха, — светловолосый спокойно пожал плечами. — Извините ещё раз. Но сейчас вижу, ошибся: вы действительно думаете своими шаблонами, они просто отличаются от моих. Не примите и вы за…

— Эй, хафу, подбирай слова! — полыхнула злостью Хаяси-младшая, не будучи в силах сдержаться при виде подобного беспрецедентного скотства. — Совсем уже⁈ Чего-о-о⁈ Развод лоха⁈ Это ты о моём дедушке⁈

— Тс-с-с, — дед поморщился и поднял ладонь. — Хонока, не шуми. Такидзиро-кун где-то прав, как минимум по содержанию. А я просто отвык, что в этом здании, ещё и на этом этаже кто-то может иметь мнение, отличное от моего. Так-то, для успеха дела если, им всё было сказано правильно.

— Ну давай, ещё ему поклонись! — по инерции бросила финансистка в запале.

Она уже вышла из себя и находилась, в принципе, на семейной территории — остановить сорвавшихся в галоп коней сразу никогда не получается.

— Тихо. — Спокойно и негромко повторил хозяин кабинета, поворачиваясь персонально к внучке. — Пожалуйста.

Хонока демонстративно прикусила язык и обижено надулась.

Что же за день сегодня такой. Неужели я превращаюсь в терпилу, думала она.

Сперва этот взгромоздился на мой багажник утром — я промолчала. Потом он с этим своим «тройником» обгадил репутацию — я снова промолчала.

Ладно, второй раз был ради дела, нехотя признала она.

Но сейчас вообще! Сказать такое деду — это!.. это…

А старый ещё поддерживает мудака вместо того, чтобы вбить в него зачатки вежливости!

За столом тем временем происходило непонятное. Хаяси Юто, внимательно наблюдавший за ней, ухмыльнулся, поворачиваясь к полукровке:

— Вот поэтому, Такидзиро-кун, я и не могу никак уйти на пенсию. Надеюсь, ты понимаешь, к чему клоню.

— Ну, зато она всегда искренняя, — неожиданным ребусом на чужой ребус отбоярился хафу. — Мне кажется, в наше несовершенное время это очень большой плюс, стратегически — точно. Вы же не будете отрицать, что у безгранично искреннего человека глобальная перспектива в среднем на порядок выше? Чем у того, кто регулярно ушлит?

— Где-то согласен, — вздохнул старик. — Однако не все в жизни будут к ней столь же снисходительны, как ты. Особенно в наших кругах. К сожалению, твои конструктивность и рассудительность — редкость повсюду, в том числе среди аристократии.

Да что, чёрт побери, происходит⁈ Хонока знала за собой эту черту: когда она нервничает, то быстро закипает. Сразу после этого глаза застилает невидимая пелена.

Теряется способность быстро соображать и улавливать вторые смыслы. Как сейчас, например. Ещё и Уэки, любопытно вертящая головой от одного собеседника к другому, похоже, никакого дискомфорта в помине не испытывает!

Ута как специально, ни раньше ни позже, с жизнерадостным видом поискала глазами вокруг себя. Перегнулась через стол, подхватила несколько орешков из вазочки, забросила их в рот и запила чаем, как ни в чём ни бывало.

— А чему ты учился в том отдельном учебном центре? — старик опять продемонстрировал вежливое любопытство в адрес посетителя, словно ничего не произошло.

— Логистика, — пожал плечами метис. — Всё та же логистика, правда, с поправкой на специфику организации. Поэтому и сюда пришёл искать работу по специальности: если умеешь организовывать хранение большого количества номенклатур в очень сжатом объёме, навык легко адаптируется к любой системе хранения и учёта. Главное — не лениться.

— Только это?

— Ещё — быстро разыскивать находящееся на хранении. Уметь доставить заказчику в нужный момент. Соблюсти условия хранения в процессе транспортировки, они у некоторых номенклатур весьма специфичны. По крайней мере, были в тех местах, где меня учили.

— Понимаю, о чём ты, — собрано кивнул Хаяси-старший. — Минус сто по Цельсию?

— Даже побольше, насколько помню, — хафу резко задумался. — Сто тридцать, что ли? Но там вручную выставлять не надо, установка и терморежимы контролируются компьютером.

— Давай попробуем начать сначала, — дед миролюбиво положил ладони на стол. — Я хочу, чтобы девочки с тобой в тандеме заменили часть оборудования в серверных корпорации на более новые образцы. Ты понимаешь подоплёку.

— Могу задавать вопросы?

— Какие?

— Все и полные, включая самые неудобные. Я действую гораздо эффективнее, когда вижу картину целиком.

— Задавай, если пообещаешь, что содержание этого разговора не выйдет за пределы этажа вне зависимости от итогов. Даже если не договоримся.

— Обещаю. Человеческой порядочности меня учить не нужно.

— Да ты ох***! — ещё раз вскинулась Хонока.

Нет, ну как такое терпеть⁈ Главное, зачем⁈ У себя дома!

— Тихо! — Негромкий голос деда снова ударил по ушам. — Хонока, мы сейчас с твоим новым знакомым взаимно прощупывали друг друга! Каждый из нас хотел быть уверенным, что ему в партнёры даже на короткий проект не попадёт слюнтяй, разгильдяй либо просто нехороший человек.

— Мне кажется, период взаимных прощупываний благополучно завершён, — грамотно и в нужный момент предложила дипломатичная Уэки, забрасывая в рот ещё несколько орехов.

Или это она для разрядки обстановки? — сообразила Хаяси-младшая.

— Поддерживаю, — буднично кивнул дед.

— Я и не забывал, что нахожусь в гостях, — пожал плечами полукровка.

— Да ну! Расскажи это мне! Я тебя лично привела и сама рядом с тобой сижу! — ну а как тут смолчишь. — Не забывал он!

— Хонока-сан, пожалуйста, услышь меня, — хафу невозмутимо развернулся и посмотрел в глаза. — Иногда всё, что есть у бедного человека — это границы личности. Можно сравнить с домом и участком: если ты за границами не следишь, очень скоро по твоему участку начнут ходить кто ни попадя, а вскоре и вовсе о твоих интересах забудут. Напрочь. На твоей же территории.

— Я очень рад нашему знакомству, — заметил старик, внимательно глядя на стажёра. — Такидзиро-кун, я в свои годы редко кем-то очаровываюсь, чтобы потом не разочаровываться. Сейчас же не могу удержаться от комплимента.

— Я тебя услышала. Извини, если была в чём-то не права, — лаконично кивнула белобрысому Хаяси-младшая, успокаиваясь усилием воли.

Темперамент — штука хорошая, но финансисту часто следует помнить и о тормозах. Уметь останавливаться. Если постоянно давить на газ, неприятные финансовые результаты из периодических станут перманентными — это Хонока тоже помнила и понимала причины, оттого сейчас взяла себя в руки.

Этот разговор и позицию деда она ещё обдумает тщательно, потом. Сейчас же есть смысл, как говорит Хаяси-старший, сосредоточиться на главном — на общей задаче. От которой лично она выигрывает в первую очередь, поскольку управлять этой компанией в итоге ей (в том числе). И владеть Йокогамой тоже ей.

— Это всё останется тебе, Хонока. — Старик словно услышал её мысли и повёл рукой вокруг себя. — Давай ты для начала обеспечишь себя сама хотя бы на следующий год детекторами достоверности? В ключевых точках, на принципиальных этажах, в нужных залах совещаний и в кабинетах рабочих групп?

А в следующую секунду дед захрипел и повалился под стол.

На каком-то этапе хозяин кабинета буднично теряет сознание и падает на пол.

Чертыхнувшись, на автомате собираюсь броситься следом: пробежаться пальцами по ключевым точкам диагностики, посмотреть частоту сердечных сокращений, дыхательных — возможно, приступить к реанимации, если актуально.

Собираюсь, но не делаю. Вернее, не успеваю — поскольку Хонока размазывается в воздухе молнией.

Хорошая реакция либо у пациента это не в первый раз.

Меньше чем за секунду внучка уже стоит над дедом:

— Ута, дай! Не там! В столе!

Подумав, занимаю место рядом. Хуже точно не будет, а может, даже чем-то помогу.

Уэки косплеит такую же молнию, как и финансистка.

Девицы в четыре руки непринуждённым движением набрасывают на голову пострадавшего маску, активируют встроенный аккумулятор — и через секунду я понимаю, что прибор вентилирует лёгкие.

Чудо техники. Впрочем, здесь, наверное, и не такое можно встретить.

— Скорую вызвала, — сообщает айтишница секунд через пятнадцать. — Едут. Внизу их встретят, проводят сюда. Двери разблокировала.

Врачи действительно появляются бегом, с раскладными носилками через несколько минут. Неплохая система здравоохранения, по крайней мере, быстрая.

Диагностика электронная — через комплект датчиков, которые врач за десяток секунд размещает больному от макушки до пяток. После этого, едва глянув на экран, выдаёт вердикт:

— Забираем. Кто-то из вас будет сопровождать?

— Нет, зачем? — с тоскливым видом забытого на улице щенка опускает глаза внучка. — Это же не первый раз.

— Не волнуйтесь, всё будет хорошо! Как обычно. — Работник скорой звучит уверенно и сам верит в то, что говорит.

Вместе с напарником они подхватывают носилки и, сопровождаемые поднявшимся с первого этажа охранником, рысью исчезают за створками лифта.

— Ну и денёк. — Когда остаёмся одни, Хаяси-младшая подходит к стенке и изо всех сил лупит модельной туфлей в деревянную облицовку, сделанную под старину.

Затем грязно ругается.

— Не переживай. — Уэки подходит сзади и обнимает за плечи. — Это же регулярно так. Всё как обычно, чего заводиться на ровном месте.

— С последнего приступа прошло меньше времени, чем в прошлый раз, — шмыгает носом финансистка, старательно скрывая от меня, что собирается расстроиться не отходя от кассы в прямом смысле до слёз.

Беззвучно размахиваю в воздухе руками, пытаясь привлечь внимание айтишницы. Получается.

На пальцах выбрасываю, что пошёл. Жестами объясняю, что слёзы Хаяси-младшей — такая штука, что им лучше случаться наедине и без свидетелей. Во всяком случае, точно не в моём присутствии.

Уэки закусывает губу, на мгновение задумывается и отрицательно качает головой. Затем начинает семафорить жестами в ответ — но получается сложно, я её не понимаю.

Махнув рукой, делаю несколько шагов в направлении выхода, собираясь прикрыть за собой дверь без звука: мне ещё на таможенные склады пиликать. А здесь, как понимаю, рабочая группа временно прекращена по причине выбытия ведущего модератора собрания.

Хочется верить, выбытия временного — с конкретным стариком можно иметь дело. Он как минимум думающий.

— Стоять! — возмущённый окрик начальницы секретариата финансов застаёт меня с поднятой в воздухе ногой практически перед дверью. — Куда собрался⁈ Ты чё⁈ Вернись за стол, работать кто будет⁈

Мне, конечно, есть что ответить, но я удерживаюсь.

В принципе почему бы и нет. Разворачиваюсь и возвращаюсь.

Уэки тут же сориентировалась, отступила на шаг назад, заняла методически грамотное место за спиной подруги так, что последняя её не видит. Сейчас айтишница виновато разводит руками, сжав губы в тонкую полоску, и словно извиняется передо мной: дескать, действительно придётся работать. Не взыщи.

Ута подвинула к себе вазочку с орехами со стороны, где сидел Юто-сан.

— Угощайся, — предложила она логисту, который завис с таким же отмороженным лицом, как и Хонока. — Народ, эй! — она помахала руками в воздухе. — Или работаем дальше — или погнали вниз!

— Я в ресурсе, — стажёр встряхнулся. — Могу продолжать. — Затем добавил без перехода. — Нормальный дед, мне понравился. С ним всё нормально будет? — смотрел он почему-то не на внучку, а на айтишницу.

— Угу. Не первый раз. Это она вон, постоянно на кое-что исходит, — Ута покосилась на финансистку. — У Юто-сан такие приступы регулярно, в больнице все в курсе. Даже по этажам, видел, как они быстро прибежали?

— Работаем, — Хаяси-младшая решительно врезала ладонями по столу. — Единственное, у меня голова не варит. Отвечать на вопросы могу, а думать самостоятельно пока нет. Кто командует?

— Рули, — спокойно предложила Уэки новому знакомому. — Главную задачу ты слышал, сам не дурак, в обстановке ориентируешься, поскольку тоже здесь работаешь. Командуй и модерируй, — разъяснила она в удивлённые глаза логиста, косящегося с опаской на финансистку.

Провести импровизированное совещание фактическая директор айти могла и сама, но ей захотелось получше понять, кем и чем является новый знакомый.

Вроде, думать умеет, несмотря на невысокую должность. Сейчас поглядим, насколько хорошо.

— Хаяси-сан, ты согласна, что следующие полчаса вопросы буду задавать я? — метис выбил дробь пальцами по столу, привлекая внимание Хоноки.

— Валяй.

— Тогда сначала оцифровываем цели и задачи. Дамы, я не ориентируюсь на вашем уровне, потому слушаю каждую по очереди заново, как если бы я вообще ничего не знал.

— Справедливо, — Ута поторопилась ответить до того, как подруга откроет рот.

Дальше она за полторы минуты пересказала выгоды, которые может дать импровизированная техническая революция в отдельно взятом небоскрёбе. Разжевала методику использования детекторов достоверности и перечислила самые яркие провалы из своей практики по причине их отсутствия.

— Получается, нужен список, — кивнул стажёр. — Оборудования и мест его установки.

— Да. — Уэки потянулась через стол, взяла планшет старика, вошла под своим логином в систему и за минуту сформировала нужную таблицу. — Держи, — она протянула гаджет светловолосому.

— Двадцать четыре пункта установки? — Тот без перехода задумался. — Расстановку по зданию вижу. Где можно взять вес каждой номенклатуры и ориентировочное время монтажа? В каждой точке?

— Щ-щас, — Ута уважительно кивнула и полезла в закрытую директорию, выгружать данные по аппаратной части.

— Держи, — через полторы минуты планшет сменил пользователя.

Хонока, поначалу наблюдавшая за их пинг-понгом без особого интереса, на каком-то этапе тоже прикипела к экрану:

— Погоди! Верни назад. — Она даже поднялась, обошла их по кругу, остановилась за спинами и нависла над головами. — Ута, это без дублирующих контуров? — Хаяси щёлкнула длинным ногтем по экрану.

— Без, конечно. И без неизвлекаемости, надо элементы искинов добавить, если мы на год-полтора рассчитываем. Здесь так, самое необходимое. Чисто чтоб с чего-то начать.

Финансистка и айтишница отлично поняли невысказанный подстрочник: часть управления компанией в самое ближайшее время перейдёт к ним, судя по состоянию здоровья Хаяси-старшего.

Однако любые декларации должны подтверждаться рабочими механизмами власти, например, такими, как этот — который сейчас обсуждается.

— Добавляй дубли, — уверенно предложила финансистка, сосредотачиваясь на цифрах. — С таким запасом, чтоб даже если землетрясение или камни с неба — оно у тебя всё равно работало в следующие годы.

— Бюджет получится слишком уж сексуальным, — вздохнула Уэки. — По деньгам не впишемся.

— Стоп! На мозговом штурме никакие идеи не критикуются! — подал голос стажёр. — Даже самые бредовые! Ута-сан, пожалуйста, внеси в первичный вариант запрошенные изменения и сохрани отдельно.

— Откуда на такое деньги, Решетников? — заметила айтишница, делая, впрочем, как сказано. — На корпоративные финансы рассчитывать не сможем — тема недекларируемая и частная. А с дублированием для надёжности раза в полтора-два дороже.

— Хоть в четыре, — заявила Хаяси с непоколебимым видом. — На это я найду варианты.

— Ну держи. — На планшете мигнул и изменился столбец с финальной ячейкой «итого».

— Цифру увидела. — Хаяси-младшая протянула руку, скопировала значение и отправила с планшета деда себе. — Сегодня переговорю со своими. Думаю, всё будет нормально.

— Точно? — айтишница впечатлилась лёгкостью, с которой было сделано заявление. — Не думала, что договориться по этой смете так просто.

— А чего тут договариваться? Выгода очевидна, момент не бесконечен, — наредкость здраво рассудила финансистка. — В собственную власть много инвестиций не бывает. Если мы с тобой действительно провернём это всё за неделю… Такидзиро-сан, в смете не хватает твоей части расходов!

— Не понял? — стажёр не успевал за мыслями директоров в новом для себя контексте.

— Доставка по внешней стенке — не анархия, а рабочий логистический инструмент. Как думаешь, сколько будет стоить это всё протащить наверх по вашим интересным каналам?

— Сто грамм и пончик, образно. — Стажёр, наблюдавший за изменениями в файле, даже не задумался. — Габариты самого простого класса, вес небольшой, достаточно одного, максимум двух человек. Выгнать мойщиков окон в ночную смену неожиданно сможете?

Подруги переглянулись.

— В ночную смену охрана здания формальна, — пояснил Решетников. — Я сталкивался, знаю, о чём говорю. Если на ночную помывку стёкол явится кто-то из вас — членов совета директоров — будет достаточно вашего прямого распоряжения. Ночной охранник в этом случае даже в журнал вносить ничего не будет: всё есть на камерах, такая сложилась практика.

— А камеры?..

— А кто их после ночной смены смотрит? Если ничего не случилось? — хафу сходительно посмотрел на Уэки. — Ну да, мыли окна в авральное время. Но мало ли, какие мероприятия запланированы на следующий день? Может, вы каких-то великих партнёров из кабмина приглашаете в здание?

— Хм.

— Угу. Неловленный мизер. Устанавливать, правда, вам, айтшникам. Как понимаю, нужно уложиться до утра, — он вопросительно посмотрел на Уэки. — Мы можем только дотащить.

— Своих в ночную смену я организую, хватит и пары человек.

— Спасибо за внимание, — стажёр поднялся и с жизнерадостно потёр руки. — Вроде, договорились, сообщите о сроках. Дамы, извините, мне пора нестись. Ваша компания — лучшее, что со мной случилось в этом несовершенном мире, но таможенные склады не ждут.

— Пха-ха-ха! — Ута впечатлилась и стилем, и слогом.

— Ничего смешного, — со вздохом заметил метис. — Андо-сан меня за одно место подвесит, если сегодня инвентаризацию не сделаю. Не знаете вы наших отношений внутри департамента!

Краем глаза Уэки заметила, что даже хмурая Хонока слегка улыбнулась.

— Так, погоди. — Айтишница неожиданно для себя решила проявить участие. — Такидзиро-сан, не подскакивай, задержись! Хонока, ваш вертолёт сейчас свободен?

— Отец остался дома, деда увезли на скорой, — равнодушно ответила финансистка. — Да.

— Пусть тогда свозит его на склады⁈ — Ута, не мигая, смотрела на подругу. — Туда и обратно⁈

— Хорошо, — пожала плечами Хаяси. — На фоне сметы дублирующих контуров доставка стажёра вертолётом на склад — мелочь. Я без иронии. Пусть забирает и летит.

— Распорядись. — Уэки требовательно нависла сверху. — А я его провожу и представлю.

— Святая доброта, — проворчала подруга, набивая в мессенджере команду пилоту.

— Со стороны, кстати, оно подтверждает легенду наших с вами интересных отношений, — заметил Решетников.

— Да и хрен с ними, — непоследовательно отмахнулась Хонока. — Теперь-то уж что. «Поздно суетиться после того, как обгадился».

— Для дела так даже правильно, — заявила айтишница. — Если мы в эту и следующую ночь будем вместе шариться по зданию, лучше бы этим отношениям быть подтверждёнными. Хотя б так.

— Понял. А вы успеете всё закупить?

— Она успеет даже доставить ко входу, — уверенно кивнула Уэки и положила ладони на плечи Хаяси-младшей. — Сейчас посажу тебя в вертолёт — вернусь и проконтролирую. Хонока, я возьму с собой планшет?

— Без проблем.

На посадочной площадке вертолёт она обнаружила с откинутой крышкой мотора (или как там оно называется), а пилота — с ведром и тряпкой в руках. Ута хлопнула его по плечу:

— Проверь сообщение от Хаяси.

Тот отлично знал айтишницу, потому кивнул, всё бросил и резво полез в кабину.

— Десять минут! — а обратно высунулся с гаджетом в руке и уже с другим выражением лица. — Извините, я думал, есть время до обеда!

— Не парься, — махнула рукой Уэки. — Четверть часа точно погоды не сделает. Не торопись.

— Тогда пятнадцать минут⁈

— Хоть двадцать, — она огляделась по сторонам. — Такидзиро-сан, пошли в ресторан, подождём там.

Крыша премиального здания помимо посадочной площадки имела мини-парк и небольшой ресторанчик для обитателей верхних этажей. Заведение принадлежало семейству Хьюга.

Ута заказала кофе, сэндвич с тунцом и предложила спутнику не стесняться:

— Угощаю.

Тот глумливо фыркнул, на рефлексе открыл рот — спохватился — и промолчал. Заказ, впрочем, сделал такой же:

— … и пожалуйста, сразу рассчитаемся. Мы можем очень быстро уйти, — стажёр указал глазами на пилота, готовящего вертолёт. — Чтоб вы за нами не гнались, а мы вас не искали.

Ута примерно представляла размер зарплаты логиста, как и была в курсе здешних цен. При появлении официанта со счётом она решительно полезла за банковской карточкой.

— Нет! — возмутился Решетников, задирая брови на лоб. — Ещё за меня женщины не платили! Мне ж сегодня премию выдали, — напомнил хафу тише.

— А-а-а. Ну ладно.

И правда. Инициатором являлся родной отец.

К огромному удивлению Уэки-младшей, синий конверт знакомого формата появился на свет из кармана метиса распечатанным.

И когда успел? Он же даже из здания не выходил? А наградили совсем недавно.

Стажёр тем временем извлёк стопку банкнот, отслюнявил две верхние, протянул их в качестве оплаты, прочее убрал обратно.

— У тебя примерно половины денег не хватает, — напряглась Ута, на глаз оценив оставшуюся сумму. — Кто вручал премию? Конверт был запечатан или уже вскрыт?

— А?.. А, не переживай, — метис откинулся на спинку дорогого дизайнерского кресла и поднёс к губам чашку вместе с блюдцем. — Хотя, конечно, приятно, чего уж… Денег было в два раза больше! Конверт разорвал я, когда на двадцать четвёртом отдавал половину.

— Чего-о? — она машинально огляделась и свистящим шёпотом потребовала. — А ну, рассказывай!

— Слушай, а ведь чуть из головы не вылетело, — логист расфокусировал взгляд и сейчас смотрел в никуда. — И хотел вам рассказать по возвращении, но сперва Андо, потом Абэ, потом старик мозги загрузил. Слушай…

Через минуту она таращилась на него, не мигая.

— Отомри? — попросил Решетников. — Что я не так сделал?

— Да я в порядке. Ты всё сделал так. Неожиданно просто. Навскидку не нахожу, к чему придраться — выглядит всё филигранно и безукоризненно. Хотя и странно для логиста. Стажёра логистики, — уточнила директор айти.

— Ты умная, — кивнул собеседник. — И конструктивная.

— Я, возможно, тоже бываю разной, — заметила Уэки. — Ты меня для начала ещё банально не знаешь.

— Такой как Хонока не бываешь. Никогда.

— Ошибиться не боишься с такой безапелляционностью? — через мгновение Ута взглянула Решетникову через плечо, подобралась и зашептала. — Так, Такидзиро, у тебя за спиной на другом конце ресторана пару столов заняли несколько человек из Хьюга. Никаких «сан», «кун», изображаем близких.

— Окей.

— Так что ты там говорил о моём характере? — она повысила голос да нормального.

— С детства росла ответственной. Когда тебе было четыре, в отношениях твоих родителей наметились сложности, тебя оно частично травмировало. Но родители справились с кризисом брака, примерно с пяти лет твоё детство вернулось в обычную колею.

Ута замерла с чашкой в руке, недонесённой до рта.

— Первая любовь в пятнадцать, — как ни в чём ни бывало продолжил русоволосый. — С семнадцатилетним мужиком из старшего класса. Когда ваши отношения стали приближаться к известному физиологическому контакту, тот тип тебя чем-то резко разочаровал и ты свернула лавочку: ему объявила отставку, а сама сфокусировалась на учёбе. Училась, кстати, почти на отлично, но не успевала по паре гуманитарных. Дай подумать… история Японии и литература? Эй, почему такое лицо? Сама же сказала, изображаем парочку, — последнюю фразу он практически не произносил, а лишь обозначил губами.

— Пошли отойдём к краю, от Хьюга подальше. — Ута с каменным лицом аккуратно поставила кофе на блюдце, блюдце на стол, затем поднялась из-за стола.

Протянула руку — Решетников в ответ дал свою ладонь.

Она потянула его на себя, заставила встать и повела к площадке для курения, на которой сейчас никого не было.

— Здесь точно не услышат. — Она поймала его взгляд. — Теперь рассказывай: откуда, как. С кем из моих знакомых общаешься.

— Ни с кем, — удивился Решетников. — Не обидься, но я и тебя сегодня впервые в жизни в глаза увидел.

— Хм. — Пока Ута напряжённо размышляла, пальцы сами извлекли гаджет, набрали нужную комбинацию и активировали одну из версий детектора достоверности.

Собеседник проследил за её манипуляциями с любопытством, но без негатива. Любого плана. Включая тревогу или вообще откровенный испуг.

Странно, как такое может быть?

— С кем из моих знакомых ты общаешься? — она повторила лобовой вопрос, и не думая скрывать, что в режиме реального времени контролирует правдивость его ответа.

— Ни с кем, — отчеканил хафу, зачем-то выпрямляясь, соединяя каблуки вместе и вытягивая руки по швам.

Ещё лицо идиотское состроил.

А-а-а, это он изобразил, что безоговорочно подчиняется.

— Клоун… — бросила айтишница. Затем продолжила другим тоном. — … Сказала бы я, если бы была расслабленной, а не как сейчас.

Её глаза смотрели серьёзно, иронии или позитива на лице не наблюдалось.

— Кажется, перестарался, — метис задумчиво потёр затылок. — В этой связи есть предложение. Давай ты мне все свои каверзные вопросы под этот твой загадочный полиграф, — кивок на гаджет, — отзадаёшь здесь и сейчас? Побыстрее? А то тебе оставаться, а мне лететь на склад и кофе хочется. С бутербродиком.

Странно опять. Детектор снова ничего не видит, метис действительно так думает.

— Спрошу в лоб: откуда у тебя моя информация? — Уэки чуть подумала и пояснила. — Я где-то согласна, по отдельности многое часто по сети гуляет. Но свести так в одной таблице может лишь… кто, Такидзиро? Я хороший математик.

— Это к чему?

— Я отлично умею определять закономерности. Которые, в свою очередь, являются признаками методики анализа. А если есть методика — .. заверши фразу сам, раз такой умный? А я внимательно послежу, что на твои слова скажет мой детектор.

— Если где-то есть методика, значит, там есть и структура, — машинально ответил хафу. — М-да, не совсем тот результат, на который я рассчитывал. И правда разница менталитетов…

— Говори дальше. — Ута не отрывала глаз от экрана.

Если верить технике, одна бесконечная чистая монета. Кое-кто говорит то, что думает, и вообще не думает, что сейчас сказать — общается на автомате.

Не лукавит, не пытается недоговаривать. Здесь может быть неточно, потому что последний градиент мажется его запредельным любопытством: стажёру очень интересно общаться с фактической директором департамента в данный момент. Правда, причин интереса детектор не определяет. Жалко.

— Что тебе сказать в итоге? — собеседник вздохнул и тоскливо покосился на стол с остатками импровизированного ланча. — Я уже запутался.

— Откуда у тебя эта информация. Хотя стоп! Теперь уже интереснее методика анализа. Чёрт, и я запуталась.

— Сейчас распутаемся, — пообещал собеседник. — Уэки-сан, тебе не кажется, что ты сейчас с видом святой простоты интересуешься у банковского служащего, «А какой код от вашего самого главного сейфа?» — стажёр красноречиво растянул в стороны плотно сжатые губы и несколько раз подвигал вверх-вниз бровями. — А когда этот банковский служащий тебе на вопрос не отвечает, ты начинаешь злиться и топать ножками.

— Не подумала с этой стороны. — Она на мгновение оторвалась от детектора. — Справедливо. Было бы. Если бы мы были на одной горизонтали. Но ты несоизмеримо ниже меня по положению, потому…

— А-га-га-га-га!

Искренне снова. Не играет (разумеется, айтишница не повелась на демонстративный эмоциональный взрыв и взгляда от гаджета не оторвала).

— Пошли за стол, всё расскажу там. А то из четверти часа осталась хорошо если половина, а мне ещё по потолкам скакать на таможне.

— Причём тут потолки? — ровно спросила Уэки, прихватывая светловолосого под локоть и демонстрируя тактильным контактом небольшую с ним дистанцию.

Парочке из семейства Хьюга, которые пришли сюда покурить от своего столика.

Решетников, надо отдать должное, естественность действий не нарушил ни на мгновение:

— … На таможне же свои правила, — он перехватил её за запястье другой рукой, а свободной сдвинул на полметра за талию, давая Хьюгам пройти. — Есть негласная договорённость: таможенники разрешают нам хранить у себя наши причиндалы, но доступ для осмотра необследованных номенклатур их сотрудникам мы должны оставлять двадцать четыре на семь.

— Пока яснее не стало.

Двое курильщиков откровенно стригли в воздухе ушами, хотя и старались этого не показать. Видимо, ловили не столько содержание беседы — ну кто будет говорить при них о чём-то серьёзном — сколько эмоциональный тон: пытались определить, деловая встреча или мезальянс.

— Необследованные таможней номенклатуры традиционно хранятся на нижних трёх ярусах, — пояснил Решетников. — Верхние два теоретических свободны: у таможни не хватает ресурсов, прежде всего времени, залезать под потолок на осмотры.

— А-а-а, получается, верхние два яруса используете для хранения вы? — какая хорошая беседа, особенно с учётом незапланированных свидетелей.

И отношения всем видны более чем неформальные (которых нет в природе, ха-ха, но вы думайте, что есть), и информация по большому счёту пустышка. Хотя и обильная, ха-ха ещё раз.

— Угу. И вот по этим двум ярусам мне сегодня и изображать горного архара.

Описать удовольствие, которое чувствуешь, когда доплываешь марафон, словами не выйдет — такое нужно испытать лично. Любые рассказы со стороны будут пресными и чёрно-белыми.

С наслаждением, близким к интимному, хлопаю рукой в стенку бассейна после последней сотни и выныриваю, хватаясь руками за бортик.

Очки для плавания пришлось брать из общего ящика в раздевалке — они не очень качественные, запотели за время дистанции, почти ничего не видно. Стянув их с лица, с удивлением сталкиваюсь нос к носу с аппетитной девицей в бикини такого фасона, что, если думать о нравственности, то этот купальник лучше снять — без него получится пристойнее.

— Решетников, вылезай, — спокойно предлагает она, наклонившись с бортика вниз и глядя мне в глаза с очень короткой дистанции. — Нанырялся, буль-буль карасик, я впечатлена. Пошли поговорим.

Странная ситуация. Особенно в сочетании с её непоколебимой уверенностью в правоте своих действий.

— А ты вообще кто? — интересуюсь, на всякий случай прихватывая с бортика сдвоенную доску для плавания и отплывая от стенки бассейна на метр.

— Не выделывайся. Я отлично понимаю, зачем ты здесь, — в её словах слышна неприкрытая досада того рода, которую испытывают в адрес любимой собаки, когда та обрывается с поводка и убегает от хозяина.

И теперь пса нужно разыскивать по кустам, в дальнем конце парка, по колено в болоте.

Что ответить? Девица, что интересно, реально верит в то, что говорит.

— Будешь смеяться, но я тоже отлично знаю, зачем я здесь, — замечаю из бассейна, отпуская доску и работая ногами на ватерпольный манер. Тело нужно приводить в порядок капитально, в том числе мышечный корсет ниже пояса. — И боюсь, у нас с тобой разные версии. Не сочти за вызов, — тороплюсь добавить, поскольку её брови устремляются вверх, а сама она вскидывается, чтобы бросить что-то резкое. — Я более чем впечатлён твоим экстерьером, — демонстративным взглядом поднимаюсь с ног до головы и оттопырив вверх большой палец. — А ещё больше я впечатлён тем, что ты меня знаешь, а я тебя не припоминаю.

— Я тебя не знаю, не льсти себе. Программа распознавания лиц, — она щёлкает ногтем по браслету-гаджету. — Увидела незнакомого типа в моё время на территории, потом этот твой выпендрёж с марафоном на публику. Молодец, считай, добился, чего хотел! Обратил моё внимание.

Сейчас бы деликатно намекнуть, что она — типичная жертва иллюзии собственной грандиозности. Слепые пятна в настройках личности, патологические психозащиты, всё такое.

Но с другой стороны доставшаяся в наследство физиология предшественника выступает категорически против жёсткого завинчивания гаек в конкретной коммуникации.

— Мне крайне неудобно, но я давно мечтал об этом спорткомплексе, — ладно, попробуем пройти по краю. Чтоб и волки были сыты, и овцы целы. — Сегодня в качестве компенсации за кое-какой долг я наконец получил возможность ходить в Атлетику. На работе дали отгул, начальство слёзно попросило не появляться в отделе день, а лучше два. Я радостно направился сюда, о тебе ничего не знаю, честное слово, — приложить правую руку к левой половине груди. — Хотя внешностью впечатлён по верхней планке. Ты какая-то модель?

Ещё раз пройтись взглядом, теперь уже сверху вниз.

С одной стороны, её весьма определённый настрой в данный момент развёрнут явно не в романтичную сторону, это минус.

С другой: спортивная фемина без преувеличения модельной внешности, выше среднего роста, в более чем откровенном купальнике (в бассейн такие в принципе не надевают. Интересно, что она этим хотела сказать?). Инициативу проявила сама, в её голове при этом — куча тараканов.

Идеальный объект для любых манипуляций, если рассуждать прагматично, чтобы не сказать, цинично.

Сюда же: настройки её личности настолько специфичны, что потенциально поддаются переформатированию в любом объёме, особенно с позиции мужчины. Есть, правда, условие — нужно входить в её ближний круг и являться для неё авторитетом, но при желании и это дело техники.

Простым языком: из девицы можно лепить что угодно при наличии несложных навыков и желания, даже ментал не нужен. Она, кстати, регулярно от этого и страдает — в отношениях постоянно выступает сервисной функцией для других, если деликатно. Объектом, не субъектом.

Жалко где-то, чёрт побери.

— Ты красивая, — откровенно заявляю вслух, под чрезмерным давлением гормонов так и не выбрав пока окончательную линию поведения.

Тот случай, когда пилот (сознание) жёстко требует сматывать удочки — потому что проблем даже на невооружённый глаз можно не унести, даже в рюкзаке. Но автопилот (подсознание) в то же самое время машет топором с целью оглушить пилота и заняться тем, чем ему (подсознанию) хочется.

Общением с конкретной представительницей противоположного пола.

— Не-а, — тем временем хозяйка неуместного здесь бикини лениво качает головой и выпрямляется. — Не старайся, стажёр, не прокатит: я отлично представляю, как человеку твоего уровня нужно извратиться, чтобы сюда попасть в принципе. Молчу уже, чтоб сделать это в то время, когда хожу я. — Она что-то прикидывает и добавляет. — Ну или другие люди с девяносто второго и выше.

Хреново не знать контекста. Видимо, выше девяносто второго этажа в Йокогаме обитают крупные акционеры и их ближайшее окружение.

Как бы ещё угадать, кто она такая? Вычислить точно пока не получается: по невербалке два варианта, но не рядом, а один исключает другой.

— О совпадениях заливай в другом месте, — уверенно продолжает обладательница завышенной самооценки высотой с Эверест, которая на самом деле — защитная реакция психики.

— Даже неловко говорить, что извращаться не пришлось, — озадачиваюсь из воды. — Просто провёл абонементом по сканеру на турникете — и всё, попадание внутрь. До раздевалки и бассейна дошёл ногами.

— Абонемент? — нахмурившееся лицо свидетельствует, что чья-то картина мира резко дала трещину. — Да кто из наших тебе его дал, простому стажёру? Хотя нет, они же все именные… Если лица нет в базе, тебя бы не пропустила система… Не заливай! Чего ты вообще добиваешься, Решетников?

— Даже не знаю, как продолжать этот разговор, — говорю, что думаю. — С одной стороны, с обладательницей такой внешности любому мужику хочется быть максимально корректным — это физиология, исключений нет…

— Скажи что-то новое, не эти ваши дебильные подкаты между ног! — стандартные отработанные аргументы, вылетают из неё на автомате, без участия новейших структур мозга (тех, которые именно что думают).

— … поэтому и врать не хочется. Но если сказать тебе сейчас правду, можно нарваться на резкий негатив, — продолжаю. — А с такой модельный внешностью на ровном месте ссориться неохота.

— Ты это о чём? — она подозрительно щурится.

— Ладно, лови. Хуже точно не сделаю, — ей, не себе. — Ты очень одинокий в душе человек. За твоим демонстративным антуражем благополучия, успешности и крутости на самом деле прячется растерянный ребёнок, образно. Которому регулярно не хватает внимания тех, кого он хотел бы считать близкими.

— Вылезай. — Холодно требует девица, решительно меняя и выражение лица, и настрой в голове. — Быстро. Решетников, у тебя получилось, что хотел: внимание моё ты привлёк, как никто другой!

— Ты кто? Будет гораздо проще, если я хоть примерно пойму, с кем имею дело.

— Решил затянуть прелюдию или издеваешься⁈ Может, хватит нарываться⁈ Я с тобой пока нормально разговариваю, не заметил⁈ А ну, вылезай! Можем ведь и иначе поговорить!

— Ничего себе, нормальный разговор. Даже страшно спрашивать, как тогда выглядит альтернатива.

За непродолжительное время до этого.

Когда он работал в стакане, на столе экранами вверх всегда лежали три гаджета: личный, рабочий «для всех» и рабочий только для сотрудников департамента.

В вопросах корпоративной этики заместитель директора логистики придерживался старого правила: близкий сосед лучше далёкого родственника. Люди, которые с тобой вместе побеждают и проигрывают в одном подразделении, имеют доступ к твоему времени в приоритете над остальными. Даже если те выше в иерархии.

Зазвонил рабочий «для логистики». Абэ вздохнул и нехотя оторвался от экрана.

В поле бокового зрения тут же попала отчаянно размахивающая руками начальница складского отдела. Рабочее место Андо находилось прямо перед ним и вниз — Аяка сейчас сигнализировала, что это она беспокоит.

Номер вызывающего, правда, был незнаком, но рядом с симпатичной, незамужней, тридцатитрёхлетней подчинённой стоял с трубкой в руке Решетников и косплеил одну из строевых армейских стоек.

— Да? — Ао ответил на вызов.

— Абэ-сан, извините, что отрываю. Дело не терпит отлагательств. Вы бы не могли меня принять на три минуты?

В принципе, перерыв уже можно сделать, мозги и так кипят. Если биться лбом в стену дальше, скорость обработки информации будет только падать.

Да. Решено. Заодно после краткой беседы с подчинённым можно сходить в конец коридора, к кофемашинам — пропустить стаканчик американо.

— Тебе хватит трёх минут, Такидзиро-кун?

— Да.

Рядом с бормочущим в трубку Решетниковым его непосредственная шефиня Андо активно сигналила, что по просьбе подчинённого она в курсе и поддерживает, если согласно и начальство.

— Заходи.

— Спасибо, что согласились принять, — на этот раз периодически нескладный стажёр прямо от дверей ухитрился воспроизвести весь малый набор этикета. — Абэ-сан, чтобы не тратить вашего времени, сразу к делу. Пожалуйста, подпишите мой перевод из отдела складской логистики в отдел снабженческой?

Ао откинулся на спинку кресла:

— Пожалуй, это будет не три минуты. — Опытный в аппаратных играх, безошибочным чутьём он уловил, что за стандартной на первый взгляд операцией скрывается что-то большее.

— Я рассчитывал уложиться в полторы, — ответил стажёр. — Ещё полторы — запас. Да — да, нет — нет. Я исходил из того, что на вашем уровне такие решения принимаются автоматически — с учётом моего уровня. Самого низкого в компании.

— Теоретически да, но каждый человек — индивидуальность. Я сейчас буду задавать вопросы, пожалуйста, отвечай максимально развёрнуто. — Замдиректора поколебался и добавил. — Насколько возможно.

— Внимательно слушаю.

— Это как-то связано с твоим сегодняшним полётом на вертолёте? — в виду имелась, конечно же, связь Решетникова кое с кем из Совета директоров.

Просто не все вопросы можно задавать открытым текстом, в том числе из соображений приличия.

— Да, прямо связано. — Подчинённый не отвёл взгляда, не задержался с ответом.

Абэ на мгновение замер: он не ожидал такого откровения сразу. Рассчитывал, что собеседника придётся какое-то время к неудобной теме подводить.

— Я хотел бы знать подоплёку происходящего, — со своей стороны тоже честно заявил заместитель директора. — Объясню, почему. В нашей корпоративной жизни бывают ситуации, когда за рядовым событием скрыт целый клубок. Потянув за ниточку, даже невовлечённые на первый взгляд лица оказываются втянутыми в процессы, в которых их интерес не просматривается ни на вот столько, — Ао отчеркнул ногтем большого пальца кончик ногтя указательного.

— Это не моя информация, — твёрдо покачал головой стажёр. — Если бы я мог раскрывать детали, я бы сразу с них начал: использовать в тёмную заместителя директора департамента — не лучшая стратегия для кого угодно, особенно на моей горизонтали.

— Откровенно, — оценил Абэ, задумываясь ещё глубже.

Похоже, в верхах наметились очередные подвижки. Вхожий в очень узкий круг представителей топовых этажей хафу каким-то образом задействован. То, что этот узкий круг состоит лишь из пары персон противоположного пола, накал интриги не уменьшал, скорее наоборот.

Молодые директрисы амбициозные, в борьбе за власть от них можно ждать самых неожиданных шагов. Не все из этих шагов могут пойти во благо конкретного заместителя директора департамента.

— Я сейчас буду говорить общими фразами, — неожиданно предложил стажёр. — Постараюсь передать максимум. Пожалуйста, рассчитываю на то, что в любом случае диалог за рамки стакана не выйдет.

— Да.

— В Правлении отношения можно упрощённо представить в виде конкуренции двух группировок, Хаяси и Хьюга. Они постоянно тянут на себя одеяло, каждая в свою сторону, с переменным успехом.

— А-ха-ха, хорошая формулировка, — Ао впечатлился идиомой. — Ты только этого больше нигде в других местах не говори. Продолжай.

— В других местах не скажу… Неожиданно для меня обстоятельства сложились так, что я принял одну из сторон.

Заместителю директора стало весело настолько, что он прокомментировал свои эмоции:

— Не бери в голову, просто звучит смешно, с учётом твоего уровня. Я внимательно слежу за ходом рассказа.

— Мне и самому смешно, — пожал плечами Решетников, — прям какой-то «галантерейщик и кардинал» получается. Но имеем то, что имеем… Поверьте, я трезво оцениваю своё положение в обществе! И вообще, и в нашей компании в частности!

Незнакомой цитаты Абэ не понял, но уточнять не стал для экономии времени — на общий смысл оно не влияло.

— Твой перевод из складской логистики в снабженскую каким-то образом поможет закрыть некую срочную задачу клана Хаяси? — у Ао часть мозаики уже простроилась. — Не сногсшибательную, достаточно рутинную и рядовую — но такую, с которой нельзя затягивать, да? Потому что ситуация может стремительно протухнуть и завтра для сегодняшних мер уже может быть поздно?

По мере слов начальника лицо подчинённого вытягивалась всё сильнее. Решетников свёл брови вместе, поднял их вверх и даже приоткрыл рот:

— Вы — очень светлая голова, Абэ-сан! — в следующую секунду он несколько раз хлопнул в ладоши.

Искренность и непринуждённость реакции, несмотря на неуместность с точки зрения приличий, подняли настроение заместителя директора ещё выше, заодно наполнив его великодушием:

— Тебе следует быть аккуратнее в формулировках, Такидзиро-кун, особенно с другими людьми. — Ао говорил спокойно, хотя в душе ощущал определенный позитивный кураж. — Кто-либо другой на моём месте не преминет напомнить тебе о недопустимости подобных оценок с твоей высоты, — как мог деликатно сформулировал Абэ. — И далеко не все эти напоминания будут для тебя приятными, молчу уже, что могут не пройти бесследно.

— Извините, — спохватился стажёр. — Вы правы, меня регулярно заносит. И Андо-сан постоянно говорит, что…

— Если исправишь в себе этот момент, мне кажется, наконец сможешь сдвинуться со своей нынешней должности вверх рано или поздно, — откровенно заметил шеф. — Можешь считать последнее моим неформальным советом, переходящим в прямой намёк.

Картина в его голове тем временем сложилась окончательно. Между ключевыми акционерами, как между тучами в грозу, назревал очередной разряд (молния). Одна из сторон готовилась доступными способами (стажёр пришёл переводиться).

Детали остались за кадром, но они замдиректору для принятия решения и не требовались, правило простое: помогай абсолютно всем, пока можешь, если внешне это не нарушает твоего нейтралитета.

Стратегия выживания на должности его уровня проста: лучше иметь друзей с каждой из сторон и слыть для всех нейтралом, чем в тех же лагерях иметь врагов. При прочих равных.

Как известно, против неудобных персон на ключевых должностях враги иногда могут и объединяться. А руководство департамента логистики, включая заместителя директора, именно та ключевая номенклатура есть. По крайней мере, в Йокогаме.

— Хорошо, я подпишу. Не хочешь иметь дела с Номура-сан? — уточнил последнюю деталь хозяин кабинета.

— А кто бы на моём месте захотел⁈ — вскинулся стажёр.

— Логично и более чем правдоподобно, — констатировал Абэ. — Давай сюда свою бумагу.

Он уже просчитал и последствия. Формальных вопросов не будет однозначно — действия стандартные, заурядные, исключительно в рамках его должностных полномочий. Мало ли, кто внутри департамента сколько раз переведётся за трудовую биографию.

Это везде происходит.

В случае же расспросов неформальных, кому угодно можно будет объяснить: к Номура при достаточно пикантных обстоятельствах ушла невеста ходатайствующего. Последний закономерно пожелал после такого сменить сектор — чтобы не оставаться под началом Номура даже через прослойку в виде начальницы отдела Андо.

Аргумент неубиваемый. Для всех без исключений.

Снабженческая логистика — это уже другой сектор, компетенций Решетникова с учётом стажа хватает и для работы там, особенно после сегодняшних корпоративных поощрений.

Какой руководитель на месте Абэ откажется поддержать неплохого, в принципе, сотрудника? Попавшего в неприятную личную ситуацию не по своей вине? Тем более что последний даже не уходил из департамента, так, менял линию подчинения.

— Да, ко мне ни с какой стороны вопросов не будет, — это Ао, не стесняясь, заключил вслух, украшая росписью протянутое стажёром заявление.

— Спасибо! — Решетников сегодня как будто решил наверстать все предыдущие проколы в этикете за карьеру.

А ведь исправляется, со скрытым удовлетворением отметил про себя начальник. Вслух же произнес:

— Пусть Аяка-сан проведёт в системе в электронном виде, я в конце дня завизирую вместе со всеми документами за сутки. Завтра можешь выходить в новое подразделение, им всё придёт до утра.

Стажёр замер перед выходом с поднятой в воздух ногой.

— Что-то не так? — Ао терпеливо уточнил.

— Всё хорошо, спасибо ещё раз! Просто я думал, что раз компьютера нет, то и завтра отгул. Андо-сан намекала, что утром скорее всего продлит моё отсутствие в форме учёта рабочего времени.

— Андо-сан с двадцати четырёх ноль-ноль перестаёт быть твоим начальником. Все её распоряжения автоматически утрачивают силу. Кроме того, новому руководителю тебе бы самому лучше представиться сразу, без паузы, — поднявшееся за время разговора настроение на удивление избавляло от негативных ощущений, даже несмотря на очевидность пояснений. — И в снабженческой логистике у тебя выдадут новый компьютер, это по процедуре. Соответственно, задержка безопасностью старого больше не является причиной для отсутствия.

— Спасибо. Вы очень мне помогли, — на выходе Решетников старательно поблагодарил ещё раз.

— Не за что. Возможно, ты действительно засиделся в складских. Для карьеры может быть полезной смена направления, удачи на новом месте.

Хьюга Хину проводила нечитаемым взглядом Уэки и стажёра из логистики, вернулась в неуместный здесь шезлонг и задумалась.

Непонятно, как к происшедшему относиться. Похоже, её старательно поддерживаемый имидж вспыльчивой и способной завестись с полоборота недалёкой хамки сейчас пришёлся не к месту.

Ситуацию она оценила шаблонно — и ошиблась. В результате использовала не тот инструмент (соответственно, получая не тот результат).

Даже если целью появления Решетникова в бассейне действительно была какая-либо провокация её (на эмоции, действия, мысли — обдумать позже), цель эта автоматически дезавуировалась появлением Уэки-младшей: участие равной фигуры с той стороны превращает случайный контакт во вполне себе официальный. Даже если Хину одета в это дурацкое бикини сиськами наружу и формально находится не в Йокогаме, а на территории своего мелкого бизнеса, здесь — она покосилась в зеркало на собственное отражение.

Вид идеального тела тут же добавил настроения.

Поразмышляв ещё пару минут, допив ананасовый фреш и попросив бар через приложение принести ещё один, Хьюга хлопнула себя по лбу и вернулась к хронометражу чужого заплыва в браслете.

Шестнадцать пятьдесят. Шестнадцать пятьдесят пять. Семнадцать без одной. Шестнадцать пятьдесят три… Она вначале брала сотни, потом плюнула и начала считать полторашками.

Решетников проплыл марафон так, как если работал стандартную тренировку после длительного перерыва. Каждая его сотня укладывалась в весьма определённый режим, профессионалу говоривший немало.

— Добывание изюма из булок, — самокритично вздохнула Хьюга и ещё раз покосилась в зеркало — поддержать хорошее настроение, любуясь идеальной со всех сторон собой. Хе-хе.

Ладно, внешне точно идеальной, о прочем, включая характер и привычки, можно дискутировать.

Версия о двойном подтексте появления стажёра рассыпалась как карточный домик. Человек, который плавает ТАК, действительно может оказаться в первом попавшемся бассейне исключительно для того, чтобы плавать. Тем более если бассейн находится в одном здании с местом работы.

— Абонемент! — успокоившись, Хину припомнила ещё одну деталь и уже через другое приложение рванула в перечень допущенных на водную арену лиц. — Ух ты. Вот же ты, — Решетникова она обнаружила на сегодняшней странице в самом новом обновлении. — Поощрение безопасности⁈

М-да. Теперь точно не интрига. Во всяком случае, не интрига со стороны Хаяси — безопасность была самым первым подразделением корпорации, контролировавшимся её семьёй, Хьюга.

Недолго думая, Хину набрала кое-кого из руководства этой службы и через две минуты имела полный расклад.

От Решетникова утром ушла тёлка, причём не просто ушла, а к их общему начальнику Номура ушла. Замуж.

Опуская скучные и неинтересные подробности, абонемент в бассейн метис получил за своё молчание и обещание не звонить на весь мир, что жена номинанта (и будущего победителя, но это секрет) конкурса министерства, супруга господина Номура — непорядочная сука.

Кроме того, что весьма некрасиво бросила стажёра, некто Такахаси отметилась ещё и тем, что к её рукам прилипли весьма неоднозначные деньги, оперативное расследование от безопасности прилагается, данными не светить, потому что получены с нарушением закона.

— Вот это я облажалась, — хохотнула Хину. — Он ведь реально тренироваться заходил.

От третьего входа возле лягушатника как нельзя кстати показался старательно балансирующий на сухих кусочках пола сотрудник бара.

Приняв у него второй сок, поблагодарив кивком, она принялась размышлять дальше.

Абонемент Решетникова в Атлетику реально имеет место, соответственно, и остальные заявления стажёра справедливы: интрига утратила актуальность и превратилась в пар. В продукт её возбуждённой выдумки.

— Выходит, он реально мог не знать, кто я⁈ — вывод был парадоксальным, но единственно точным, в этом она окончательно утвердилась ещё через минуту расчётов. — Получается, то, что он мне обо мне ляпнул, было не каким-то хитрым ходом, а просто частным мнением, — Хьюга-младшая в течение следующих секунд задумчиво смотрела в глаза красивой и неглупой женщины, отражавшейся в зеркале. — И в точку он попал, похоже, экспромтом. Не со зла, а именно что для поддержания разговора. Бывает же, хм.

Повседневный имидж недалёкой и вспыльчивой стервы, имеющий акцент на теле, а не на мозгах вот уже много лет, на самом деле был тщательно сконструирован и ни в коем случае не являлся реальным отражением её взглядов.

Когда сиськи наружу, когда выпуклая и упругая жопа подчёркнута почти незаметной между ягодиц полоской — все без исключения мужики на рефлексе пускают слюну и становятся слабее. Особенно здесь, в бассейне — потому что бикини.

Провоцируя мужиков на физиологию, она на самом деле ждала, что когда-нибудь её внутреннее содержание заинтересует хоть кого-то больше, чем внешняя форма. Выпуклая где надо, расчётливо подчёркнутая ничего не скрывающими узкими лентами купальника.

Увы, особых исключений пока не встретилось.

До сегодня, но это если вдуматься! Она просто не сразу поняла!

Настроение опять улучшилось: да, этот Решетников тоже вытаращился с известными мыслями, но, несмотря на них, удивить сумел. Этой своей фразой о маленькой девочке, которая попала в точку настолько, что вызвала её ответную агрессию.

— А ведь он разглядел и за сиськами, — констатировала Хьюга с удивлением. — Просто тон беседы задавал не он, вот тема и не получила развития.

Досадно. Один раз в жизни мужик просоответствовал детской мечте — так она быстро исправила ситуацию. Сама сделала так, что диалог не стал возможным.

Впрочем, вернула себя на землю Хину, за ним припёрлась другая тёлка. И непохоже, что из служебных соображений.

Эх.

С другой стороны, какого чёрта. Хьюга-младшая была сильной личностью, это признавали все. Со своим внешним имиджем, если хотела, она могла иметь очень мало общего.

Сейчас Хину хотела.

Активировав через браслет выход в сеть, на маленьком неудобном экране она следующую четверть часа листала теоретическую информацию по ключевым словам, которые отлично запомнила из короткой ремарки стажёра. Свой пассаж насчёт её внутреннего мира он из бассейна тоже бросил в сердцах, но.

Несомненно искренне и достаточно честно.

— Хренасе, у нас стажёры в логистике, — присвистнула она через пятнадцать минут научно-популярных исследований, впечатлившись глубиной анализа этого Решетникова.

Попутно изменилось и отношение к психологам, которых последние пару лет ей время от времени старательно подсовывали члены семьи.

Получается, те психологи не врали, просто где-то боялись откровенно врубить правду в лоб, как сделал стажёр:

— Ну и вторую возможность со счетов сбрасывать не стоит, — самокритично признала Хьюга своему отражению. — Пока у клиента не исчезла надуманная проблема, у его психолога не исчезает оплата по счетам от этого клиента. Соответственно, остаётся стабильным заработок — уж с меня-то есть что взять.

Особенно если учесть фамилию и деликатность вопроса: если хоть где-то станет известно, что она ходит по такого рода специалистам, в определенной ситуации это может стать чьим-то оружием.

В наших кругах любые потенциальные слабости следует охранять тщательнее, чем собственные трусы на мужской вечеринке, когда напиваешься до коматоза, констатировала она.

Ладно, суммируем.

Этот Решетников честно сказал, что долго мечтал об абонементе сюда. Судя по его нетривиальному заплыву, плавать он будет ходить регулярно, скорее всего чаще раза в день (прямо вытекает из характера сегодняшней нагрузки, но понятно это только другому пловцу-профессионалу. Например, ей).

Извинюсь при следующей встрече и не буду форсировать, твёрдо решила она.

Когда надо, Хьюги-младшая очень хорошо умела делать то, что надо, а не то, что хочется. Потому что дисциплина.

— Дисциплина — это когда ты делаешь то, что ненавидишь, как будто ты это любишь, — вздохнула обладательница единственного запрещённого в подобных местах бикини на весь спортклуб.

Что бы ни думали другие, включая ближайших родственников, над собой Хину работала и работала дисциплинированно — то есть регулярно и целеустремлённо, как всякий последовательный человек, чего-то добившийся в спорте.

И Решетникова она ещё разговорит, будет возможность: да, он из противоборствующего клана, но кто сказал, что между представителями конкурирующих группировок невозможны конструктивные отношения?

Вон, собственная безопасность ему для начала сегодня вообще абонемент сюда выдала! После того как он, в свою очередь, конструктивно отказался от претензий в адрес бывшей тёлки (как там её), поскольку — Йокогама.

Как бы ни было, одно дело делаем. Интересно будет послушать, что он ещё расскажет ей о ней самой. Логике не поддавалось, но женская интуиция вопила: такой разговор однозначно будет иметь смысл. Для неё — точно.

Не все мужики за сиськами и задницей в этом бикини способны увидеть то, что отражается в её глазах.

А этот смог. Да, сиськи его всё равно заинтересовали больше, но он хотя бы не упустил из виду остального.

Или это и была цель интриги?!! В мозгу вспыхнул тревогой очередной червяк сомнения.

Чёрт. А если это не двух, а трёхходовка?

— Чёртов Решетников, — сердито пробормотала Хину. — Сиди теперь, терзайся неизвестностью.

Переписка между абонентами «Хаяси, Хонока» и «Уэки, Ута» в закрытой секции платного мессенджера юридических лиц-контрагентов Министерства инноваций, реконструкций и развития Японии.

— Садись сюда, — Ута уступила Решетникову свой стационарный комп в директорском кабинете. — Твой новый логин, изобрети только пароль. Завтра под этой учёткой заходи и на новом рабочем месте.¹

Начало первого. В принципе, успеваем идеально, подумала она про себя. Слава богу, хоть что-то сегодня прошло строго по плану, а не как утром с блоком. Не как Хаяси Юто и не как совместный ужин, с которого спрыгнула Хонока.

— Вижу. Хорошо иметь знакомого начальника айти… — пробормотал Такидзиро, старательно рожая сложную комбинацию из букв, цифр и знаков. — Можно работать с любой машины в здании…

— А быть этим начальником ещё лучше! — хохотнула Уэки. — Тогда сможешь подключаться к любому компьютеру в Йокогаме вообще снаружи! Даже работать из любой географии — и в офис каждый день ходить не надо, а-ха-ха.

Проводку номенклатур по бухгалтерии, логистическую часть, стажёр закончил через двадцать минут, использовав полномочия новой должности, ставшие актуальными в полночь:

— Сделал. Что дальше?

— А ничего, — Ута довольно ухмыльнулась. — Всё зафиксировано. Теперь конфигурацию назад не откатишь, большое спасибо. Ты очень помог. — Она поколебалась, но всё же сказала. — Знаешь, я хотела, чтобы мы втроём после этого всего куда-то сходили. Вот прямо в это время, — айтишница покосилась на настенные часы. — Но Хонока упёрлась и ни в какую: то ли из-за деда, то ли…

— Не из-за него, — спокойно ответил Решетников. — Точнее, не в первую очередь. В основном она отказалась потому, что считает, мы — не компания. Если бы речь шла о двоих, а не о троих, фраза бы звучала «он мне не пара». Ну или «мы друг другу не пара».

Айтишница замялась, не зная, что сказать.

— А поскольку нас трое, не знаю, как сформулировать. «Мы — не тройник»? Не парься! — Решетников оттолкнулся ногами и выехал в офисном кресле на середину кабинета. — Меня всё устраивает.

— Мне неудобно. Получается, мы тебя использовали. Я считаю, что она неправа и прямо ей сказала об этом! — Зачем-то Уэки-младшей показалось важным упомянуть вслух. — А она в ответ отключилась.

— Дай бог, чтоб это была самая большая проблема, — жизнерадостно заржал хафу.

Странно. Хозяйка кабинета была готова спорить, он рассчитывал на совсем другое продолжение этого вечера как мужчина. Пусть не до самого, к-хм, ну пусть будет хэппи-энда с кем-то из двух… Но — как минимум с ужином в компании конкретной пары женщин.

Из другого социального слоя, про себя сформулировала она мысль уже с другим выражением лица. Теоретически, должен переживать из-за несбывшихся планов — Ута не вчера родилась и понимала, что чувствуют в таких ситуациях обломавшиеся мужики. Особенно если имели реальные основания предполагать некие авансы.

— Что тебя так веселит? — поинтересовалась она вслух спокойно.

— То, что сейчас теоретически надо утешать меня, а успокаивать буду я тебя.

— Интересно. — Уэки спокойно смотрела на собеседника и ожидала продолжения.

Признаться, ей только сейчас пришло в голову, что нынешняя ситуация имеет несколько вариантов развития. Без подробностей.

Решетников пожал плечами:

— Что она в итоге поступит именно так, на восемь десятых было видно с самого начала.

— Точно⁈ — в этом месте она удивилась.

— Мне — да. Я изначально предполагал этот вариант, итог чётко уложился в мой коридор ожиданий. Разочарования нет.

— Странное ощущение. Смешанные чувства, причём целый клубок, в том числе в твой адрес. Не имею в виду мужскую ипостась! — поторопилась оговориться хозяйка кабинета.

— Внутренний конфликт, — снова пожал плечами логист. — Самый обычный, хотя и из трёх пунктов. Если умными словами.

Она вопросительно изогнула бровь и подняла подбородок.

— Да ну, — он пренебрежительно отмахнулся. — Не время для умных разговоров, ночь на дворе. Тебе будет неинтересно слушать, мне — рассказывать.

— Говори. Не надо решать за меня. Не заставляй меня напоминать, кто в этом кабинете хозяин! — Хотелось добавить «и в здании тоже», но она удержалась.

Тем более что последнее было бы где-то натяжкой.

— Ладно. Как человек ты чувствуешь себя мне обязанной, причём дважды за день. Как директор департамента ты хочешь восстановить иерархию в этой беседе — я должен быть внизу, а не по горизонтали, со всей вытекающей атрибутикой.

— Хм.

— Третье. Как женщина ты мной не заинтересована настолько, насколько… ты поняла.

— Хм ещё раз.

— Эти три пункта у тебя в голове столкнулись лбами и не двигаются с места. В итоге растёт чувство вины, которое ты, — он загнул мизинец, — стараешься не показать мне.

— Чёрт.

— И пытаешься придумать, как от него избавиться, — безымянный палец. — У тебя сейчас мозги закипят, — он потянулся, поднялся из офисного кресла и потянулся ещё раз. — Ладно. Работу на сегодня закончили, предлагаю прощаться.

— Стой! Давай куда-нибудь сходим вдвоём, без Хоноки. — Она всё же сказала это, когда он уже подходил к двери.

— Не стоит.

— Почему⁈ — а вот тут Ута удивилась. — Я тебя сама зову! Что ещё надо⁈

— Тобой движет чувство долга, — стажёр обернулся. — Знаешь, вымотался как собака, в мозгах песок, семь десятых градиента вообще не вижу, потому сделаем так. Если скажешь, что САМА очень хочешь пойти, я соглашусь. Составлю компанию. Но если это из-за ощущения вины — извини, без меня. По взаимному согласию переносим на другой раз, хорошо?

— И снова этот твой тон, когда хочется поставить тебя на место. Очень хочется.

— Ну извините. Я честно сказал, что сейчас — выжатая тряпка. Через шесть с половиной часов начало следующего рабочего дня, а я даже из здания не вышел.

— Ты полностью прав. — Ладно, какого чёрта. — Мысли вслух: если где-то в будущем упомянуть, что Уэки Ута в час ночи звала безвестного стажёра-хафу в хороший ресторан, а он ей отказал… — она не окончила фразу, самой стало смешно. — Пожалуй, такой отказ моей репутации повредит гораздо сильнее, чем самый откровенный намёк на наш пресловутый «интимный романчик», пха-ха-ха.

— А мы никому не скажем, — Решетников серьёзно смотрел ей в глаза. — Мы сегодня сделали как минимум одно важное дело: за ограниченное время укрепили ваши позиции в компании настолько, что отсутствие Хаяси Юто ваш клан сможет пережить без особых потерь. Согласна?

— Да.

— Тогда давай на этом остановимся, скоро час ночи. И отказываюсь я не ради надуманного тобой компромата, а из закона сохранения энергии. Веришь?

— Да. Но это не объясняет, в чём был твой интерес в этом всём!.. — договаривала она в пустоту.

Дверь за стажёром аккуратно закрылась, из коридора донеслись глухие удаляющиеся шаги.

Пару минут Ута смотрела на ночной город, затем решительно вошла в мессенджер и вызвала Решетникова.

На удивление, тот отозвался сразу (неужели уже успел выйти из лифта⁈ Внутри сигнал не проходит).

— Ответь, пожалуйста, на вопрос.

— Да? — хафу звонку явно удивился.

— Когда ты сейчас отказывался идти ужинать, то осёкся и недоговорил. Что хотел сказать ещё, но не стал?

— А-а-а, уф-ф… Мелочь, не стоящая упоминания. Старая цитата, на общий смысл не влияет.

— Какая?

— Вот тебе делать нечего среди ночи, Уэки-сан. «Для Атоса это слишком много, а для графа де ла Фер — слишком мало».

— Не уверена, что понимаю подтекст, — честно сообщила айтишница. — Что оно всё значит?

— Слишком много пересказывать, давай завтра? — ну очень искренне попросили с той стороны.

— Как хочешь.

— Спокойной ночи.

— Спокойной… Стой!

— Да?

— Решетников-сан, в наших личных отношениях, не на людях, можешь считать меня своим близким другом. Это первое.

— Спасибо. — О, хоть озадачился.

— И второе. Завтра утром, когда твой новый начальник отдела начнёт тебя спрашивать, почему ты по новым приходам сегодня ночью сработал через его голову, ска…

— Я найду, что ответить! — невежливо перебил начальство метис. — Своему новому боссу. Однако большое спасибо за участие, тронут. Я серьё…

— СТОП! — теперь перебила она. — Сейчас молчишь и слушаешь! Не нужно ни в коем случае «…находить, что ему ответить». Нужно прямо сослаться на мой приказ и предъявить документ! Сейчас сделаю и сброшу тебе на корпоративный адрес.

— А такое бывает? — стажёр озадачился. — Я не очень хорошо понимаю, каким образом мои обязательства в логистике могут вытекать из распоряжения директора айти.

— Пф-ф-ф, запросто, — фыркнула Ута. — «В связи с технической необходимостью… департаменту айти срочно потребовалось…». Сперва служебная записка, на её основании — моё распоряжение.

— Ночью?..

— Да. В срочных случаях, и это оговорено Положением, я могу личным приказом вызывать сотрудников сервисных департаментов. В том числе вас, логистику.

— А-а-а. Получается, ты как будто вызвала меня лично? И мы работали с двадцати трёх до ноля тридцати? Под твоим руководством?

— Да. Формально у тебя б даже не было оснований мне отказать. — Она не удержалась и зевнула. — Переработка, кстати, оплачивается в двойном размере по файлу учёта рабочего времени.

— Занятные у нас в корпорации правила, — задумчиво заметил стажёр. — Если чужой начальник тебя и ночью дёрнуть может. Хорошо, что раньше не сталкивался.

— Ну, это действительно большая редкость. И в таких случаях обычно звонят и пишут тому, кого знают лично, — просветила его Уэки. — Чтоб у тебя не было вариантов спрыгнуть, а у меня — нарваться на твой отказ.

— А ведь хорошая легенда, — констатировал по некоторому размышлению Решетников. — Ух ты.

— О чём и речь, — Ута зевнула ещё раз. — Лови.

— Сейчас. Принимаю. Читаю… О! Как⁈

— Что как?

— Как ты сделала время три часа назад⁈ Доставка — вчерашняя дата!

— Ну, я всё-таки директор айти. Какие-то возможности у меня есть, — ухмыльнулась Уэки. — И я всё-таки математик — было бы тупостью не учесть чисел.

Настроение пошло вверх.

Рабочий кабинет Хьюга Хироя. Почти час ночи.

— Хьюга-сан, ты меня пугаешь, — нейтрально сказал Решетников из бассейна.

Моэко мгновенно превратила уши в локаторы, глаза — в прицелы, красноречиво изогнула бровь и впилась взглядом в Хину.

Пловчиха поняла, что любое её выступление против этого Такидзиро столкнётся с объединённым сопротивлением парочки. Если с нижестоящим сотрудником своей компании она ещё могла пободаться (намного более нижестоящим, давайте откровенно), то Миёси, заступаясь за товарища по тренировке, бывшую однокурсницу в секунду сожрёт и не поморщится.

И будет права, вздохнула про себя хозяйка бассейна. Со своей позиции.

— На испуганного, положим, ты похож несильно, — констатировала Хьюга, не пускаясь в демонстративные истерики и оставаясь собой настоящей.

Взвешенной, рациональной, романтичной в мечтах, спокойной и корректной.

— Я очень хорошо владею мимикой, — не полез за словом в карман стажёр, лениво перебирая в воде ногами на ватерпольный манер и продолжая держаться за доску. — На самом деле в прошлый раз был слегка обескуражен. Не вру.

— Да я уже поняла. — Хину опустила взгляд. Потом собралась, вздохнула и посмотрела ему в глаза. — Хотела извиниться. Поначалу решила, что это какая-нибудь завуалированная провокация, но потом поняла, ты реально пришёл плавать.

— Так и подумал, — спокойно кивнул логист. — Проехали.

— А что между вами было? — вроде как между делом поинтересовалась Моэко. — Тогда, в этот самый прошлый раз?

Пловчиха отлично видела, что сосед по дорожке подруге понравился. За невинным вопросом та на самом деле скрывала сакраментальное «дай я хоть попробую привлечь его внимание».

— С другой стороны, какого чёрта. Имидж тоже надо поддерживать, — пробормотала Хьюга в ответ собственным мыслям под двумя парами глаз, глядящих снизу. — Миёси! — в определённые моменты она звала Моэко по фамилии. — Не растопыривайся! Несколько часов назад, когда он здесь нырял, а я на него наехала по ошибке, его пришла забирать совсем другая тёлка! Сразу скажу: на сестру и брата было непохоже, потому что она ему не сестра.

— Красивая? — ровно уточнила толстушка, ничуть не стесняясь самого Решетникова, бултыхающегося в полутора метрах.

— М-м-м, директриса нашего айти. Уэки Ута.

— Красивая, — кивнула однокурсница снизу, знакомая с Советом Директоров Йокогамы как минимум через фотографии на сайте компании. — Эх.

В следующую секунду подруги посмотрели друг на друга — и заржали на весь бассейн, одна с бортика, вторая из воды.

Где-то, конечно, неловко перед третьим лишним. А с другой стороны, этот хафу не такой уж и лишний: вон, полтора часа честно развлекал соседку по бассейну, даже вроде как напрягался в роли инструктора.

Кстати, этот момент надо уточнить.

— А вы полтора часа плавали или болтали? — Хьюга сделала наивное лицо и похлопала длинными ресницами, глядя на Моэко.

— Тренировались. Такидзиро-кун занимался моим весом, — серьёзно ответила Миёси. — Не давал мне висеть на бортике, подгонял после каждой сотни, менял упражнения не в том порядке, в котором они шли на твоём экране.

— Эй! — на последнем пункте хозяйка бассейна возмутилась. — Решетников!.. сан. Какого… чёрта ты лезешь в чужой тренировочный процесс⁈

Однокурсница перевела заинтересованный взгляд на мужика.

— Да я из лучших побуждений, — удивился метис. — Сперва плыли рядом, слово за слово, зацепились языками. Потом я уточнил цели и задачи упражнений с её подачи — Моэко-сан ответила.

Хину вопросительно подняла бровь.

Толстушка с компетентным видом кивнула, подтверждая: да, так и было. Сам он ко мне не лез, наш с ним разговор — исключительно моя инициатива.

Логично и ожидаемо, вздохнула про себя Хьюга. Пустили козу в огород с капустой, то есть кое-кого — в бассейн с одиноким мужиком. А вслух задала следующий вопрос:

— Зачем ты упражнения с экрана отменил?

— Усреднённые же, — пожал плечами хафу. — Согласен, чем самому пыхтеть, они ровно на сто процентов лучше. Потому что дают какую-то базу. Но именно с её спецификой эффективнее на руки плюнуть, а загрузить мышечный корсет ниже талии. Что мы и сделали.

— Ты такой великий методист? — в принципе, достаточно неагрессивно поинтересовалась хозяйка бассейна. Потом сочла необходимым пояснить. — Я без претензий спрашиваю, просто уточняю уровень компетентности.

— Ты не просто уточняешь, — возразил метис. — Ты с подтекстом обесценивания спрашиваешь. Если я скажу, что великий — выйдет гротеск. Если наоборот — тоже некрасиво. Переформулируй, пожалуйста? — он спокойно посмотрел на представительницу противоположного корпоративного лагеря. — Тогда у меня появится возможность ответить. Без ущерба для нас обоих.

— Её никто не ставил на место так технично, — захихикала Моэко со своей дорожки. — Такидзиро-кун, плюс двести тебе в карму от моего восхищения.

— У меня ещё никто из них не плавал в моём собственном бассейне вместе с моей лучшей подругой, — сварливо парировала пловчиха. — При этом, если я сейчас наеду на него, то поссорюсь с тобой.

— Угу, — быстро подтвердила гостья.

Мелькнувший холод в её глазах заменил предупреждение: никаких скандалов в моём присутствии. Мне плевать, какие у вас отношения между департаментами; сегодня вы при мне общаетесь нормально.

— Решетников-сан, вот тебе мой переформулированный вопрос, как ты просишь, — Хьюга тряхнула в воздухе волосами. — Ты действительно уверен, что подсказал ей более рациональную нагрузку? Чем та, которую я поставила по видео? — тычок пальцем себе за спину.

— Если эффект считать в килограммах, ответ да, — флегматично кивнул хафу. — Кстати! — он опёрся на доску, поднялся над водой насколько смог и заозирался по сторонам. — Хьюга-сан, у тебя здесь точно должны быть весы! Не вижу, где они?

— Не на водной арене, — пловчиха покачала головой. — Есть перед саунами и на этаж ниже, перед спортзалами. Ещё — в раздевалках, но в мужскую мы не пойдём, пха-ха-ха.

— Пошли на весы? — предложил Решетников Миёси и, опершись о бортик, вылез наружу. — Ты же наверняка взвесилась и перед тренировкой? Сравним результат.

— Да. — Непрошибаемая однокурсница, которую вообще трудно было чем-то смутить из-за адекватной самооценки, не опустила взгляда. — Думаешь, стоит?

— Увидишь. И сама поймёшь, почему.

Хину ощутила любопытство:

— Моэко, мне уже тоже интересно. Погнали. Нет, как он, на бортик не лезь: не сможешь. Вон там, по лесенке поднимайся.

Она понимала, что выглядит, к-хм, вполне определённо. Однако не подойти тоже неправильно — слишком откровенная демонстрация. Тем более, с Решетниковым сама собралась дружить, хоть и неофишируемо.

— Не уделишь мне минутку наедине? — одновременно с обращением к стажёру Ута старательно следила за женскими лицами.

Толстуха ничего кроме аккуратной вежливости не излучала, зато Хьюга вспыхнула сложной смесью эмоций. Что-то типа детского недоумения, унылой досады, ещё и вперемешку с задумчивостью.

Странно, обдумать потом. С чего такой коктейль? Хладнокровная стерва имеет репутацию весьма придирчивой и требовательной, в частности, в адрес мужской состоятельности. Финансовой, не какой-либо ещё.

Что в её компании делает Решетников? Последнее, впрочем, сейчас выяснится.

Метис молча поднялся и направился к выходу.

— Ничего не хочешь объяснить? — поинтересовалась Ута на улице.

— Нет, — озадачился стажёр. — А должен?

— Было бы неплохо, — ровно сказала Уэки. — Сперва ты отклоняешь моё предложение… НЕ ПЕРЕБИВАЙ! Вроде как даже собираешься домой, отдыхать. А потом я застаю тебя среди ночи с младшей Хьюгой — и спать тебе уже не хочется, сонливость как рукой сняло, ты весел и вполне себе позитивен. Что я должна думать?

— Вот это нахальствооо, — хафу с задумчивым видом поднял вверх большой палец. — Знаешь, где-то даже переходящее в наглость. Я обескуражен: очень не хочу тебя обидеть, но ты сейчас делаешь всё, чтобы я как раз-таки тебя обидел.

— Чем, например? — Ута убедительно изобразила змеиную улыбку в сочетании с холодным взглядом.

Попутно она развернулась так, чтоб лицо освещалось лучше и хорошо было видно изнутри заведения.

Сквозь большое панорамное окно мимика и жесты отлично читаются из-за стола Хьюги и этой второй дамы, имеющей приветливую улыбку и некоторый лишний вес, машинально отметила она.

— Ты же умная, — констатировал собеседник. — К чему спектакль? Ты же уже поняла, что я вижу, что ты на самом деле думаешь и чувствуешь. По крайней мере, сейчас.

— Предполагала, — она вернула лицу нормальное выражение и встала к заведению затылком. — Решетников, ладно. Раз ты такой проницательный, скажу в лоб. Я понимаю, что у меня нет оснований задавать тебе любые вопросы, однако увидев тебя в ЭТОЙ компании, я неожиданно почувствовала злость.

— Прикольно, — пару секунд он смотрел на неё странным взглядом, похожим на рентген.

— Класс. Со стороны — идеальная сцена, — отметила вслух Уэки, почти не разлепляя губ. — Скажи уже что-нибудь. Что ты делаешь ночью за одним столом с младшей Хьюга?

— Не поверишь, я здесь вообще не из-за неё. Точнее, не с ней.

— А с кем⁈ — Ута, не скрываясь, через плечо ещё раз заценила толстую. — Эй, только не говори, что с этой!

— Будешь смеяться, именно со второй. Но и это не то, что ты подумала.

— Ха, мужики всегда так говорят, когда их берут на горячем за известное место. Погоди, не дёргайся, дай опять стану так, чтоб меня изнутри было лучше видно. Всё, теперь можешь оправдываться.

Стажёр поднял брови, опустил их, вздохнул, покачал головой:

— В твоём интересном, но недоказанном пассаже мужиков берут за всякие интересные места те, у кого на то есть права. Достаточно деликатный намёк? Я не зацепил ненароком твоего хрупкого внутреннего мира?

— Дурацкая ситуация, — признала айтишница. — Сперва мы никуда не пошли вместе. Потом мы встретились здесь, причём ты в компании, мимо которой у меня нет вариантов пройти — если в ней находишься ты. Хотя бы даже по причинам известной тебе легенды.

— Стоп, а легенда разве своё ещё не отработала? — Решетников озадачился по второму кругу. — Оборудование же установлено и функционирует, сказала ты? И извлечь обратно либо отключить его не получится?

— Легенда будет актуальной ещё какое-то время, объясню не здесь. Если захочешь.

— Могу дать честное слово, что эти посиделки никак не задевают твоих клановых интересов, — не продумав и секунды, предложил он. — Исключительно личное, с работой никак не связано.

— Давай. Клянись.

— Слово. — Метис изображал скалу с таким видом, что желание сострить и поддеть его ещё раз резко испарилось. — И это… Уэки-сан, я не всегда в наших дружеских отношениях буду идти на поводу у твоего каприза. Прошу считать этот разговор исключением, на будущее.

— Ты сейчас о чём?

— Если бы ты искренне интересовалась мной как женщина, смысл в претензиях был бы, — откровенно ответил он. — А так…

— Услышала. Учла. Рассказывай, что вы тут делаете вместе, — абсолютно непоследовательно потребовала Уэки в следующую секунду. — Ещё и таким составом.

— Вышел от тебя на улицу, осмотрелся. На метро опоздал, домой ехать уже поздно. Решил вернуться в Атлетику — там хоть поплавать можно, потом в сауну. Перед тем, как лечь спать там же в комнате отдыха.

— Неожиданно.

— Абонемент — полтора миллиона иен! Да, мне он достался бесплатно, но это не отменяет того, что он даёт! Глупо не пользоваться.

— Слушай, а ведь я упустила этот момент. Кто тебе его вручил? Не хочу сейчас лезть в сеть, смотреть твой профайл, — она кивнула на смарт-браслет на запястье.

— Абэ от имени безопасности. Компенсация за деньги, оставшиеся у бывшей.

— А-а-а. Да, вариант… Теперь боюсь спрашивать дальше, — айтишница ехидно покосилась за спину собеседнику. — Как тебя угораздило, хе-хе. Допустим, Хьюгу в списке мужских интересов можно очень легко объяснить, она внешне бомба. Но вторая⁈ Пха-ха-ха, тоже бомба, но с другим знаком.

— В бассейне познакомился. Плавали на досках полтора часа на соседних дорожках, слово за слово.

— А-а-а.

— Потом явилась Хьюга и сообщила с бортика, что это её бассейн и её подруга.

— Бассейн действительно её личный, у корпорации квота.

— Подруга позвала меня на ужин в качестве благодарности за тренировку, я согласился.

— И Хьюга вот так запросто пошла с тобой⁈ — если даже я не захотела, едва не сорвалось с языка.

— Не запросто. Пару раз чуть не поцапались, — похоже, он не понял, что имеется в виду. — Но Моэко-сан умело работает демпфером. А тут и ты подошла.

— Любопытство удовлетворено, — прокомментировала услышанное айтишница. — Остаётся вопрос, что теперь дальше делать. Если свалю отсюда прямо сейчас одна — посыпется та самая легенда. — Она подумала и спросила в лоб. — А забрать тебя отсюда ты случайно не дашь? Это решило бы все проблемы моего мироощущения на текущий момент.

— Чтоб бросить за ближайшим углом и пойти по своим делам? — живо отреагировал метис. — Или всё же для чего-нибудь интересного?

— Первый вариант, — нехотя признала Уэки. — Ничего для тебя интересного. Просто чтобы все видели, что ты ушёл со мной.

— Тогда логичен вопрос, мне это зачем?

Ута вздохнула и промолчала.

Он тоже.

— Раз такой умный, придумай, что делать! — потребовала она через секунду. — Если оставить тебя здесь с ними — не вариант; и уйти вместе — тоже.

— Пф-ф-ф, взять меня под руку и пойти за стол. Я тебя представлю Моэко-сан и спрошу её разрешения. Она разрешит, ты присоединишься.

— Думаешь?

— Не думаю, а знаю. В отношении меня она дистанцируется от Хьюги, та тоже идёт приглашённым прицепом. — Стажёр оживился. — Смотри, на репутацию тебе плевать. Слухи о нас ты и так, э-э-э, лично поощряешь, — сформулировал он обтекаемо. — Сама шла проветриться, компания не самая скучная. Что ещё надо⁈

Действительно, вариант. Заодно станет окончательно ясно, точно ли Хьюга-младшая и Решетников за одним столом по совпадению.

— Ты умный, — откровенно заметила Ута в следующую секунду, делая, как было сказано. То есть опираясь на чужой локоть. — Даже жалко где-то, что ты такой бедный и беспросветно бесперспективный! — прошептала она энергично, но тихо. — Это я по-дружески, не возмущайся.

— Что ты о них думаешь? — однокурсница с интересом наблюдала за парочкой через стекло сквозь полуопущенные ресницы.

— Да бог их знает, — честно вздохнула Хину. — С одной стороны, явный мезальянс: он ей не пара ни с какой стороны. Там ни родители не дадут, — имелась в виду женитьба, — ни родня не поддержит. Уже молчу, что не уверена, насколько с её стороны всё серьёзно! И каким образом он на этой Такахаси собирался жениться до сегодняшнего утра. В параллель, что ли, ахах.

— НО-О?.. — чем-то в стажёре заинтересовавшаяся, подруга поощрительно перевернула руку ладонью вверх.

— Но с другой стороны, если верить нашей безопасности, там их не парочка, а вообще тройник. Так что тем более не знаю, слишком уж всё загадочно.

— Кто третий? — Миёси удивлённо и уже не скрываясь покосилась на младшую Уэки, что-то выговаривавшую мужику за окном.

— Хаяси Хонока, — обманчиво спокойно ответила пловчиха.

— Да ну⁈ Внучка вашего второго основателя⁈ Да не может быть! — Моэко мгновенно превратилась в любопытную школьницу, которой старшеклассники по большому секрету пообещали показать что-то интересное наедине.

— Я без оценок, — Хину качнула головой. — Просто говорю, что написано в сводке. А там, бог их знает.

— Парень интересный, — уверенно заявила дочь одного из крупных воротил хатикю-сан. — Ему где-то не повезло с происхождением и стартом, наверное, но у него огромное будущее. Он ещё своё возьмёт.

— Не смешите мои старые кеды, — фыркнула Хьюга. — Тридцать с лишним лет, без официального диплома, даже бакалаврского. Бессменный стажёр пятилетку или больше. Ещё и фамилия… считай, гайдзин.

— А пофиг. Сейчас он в неблагоприятном окружении, где-то даже в агрессивном. — Подругу явно захватил поток сознания; Моэко расфокусировала взгляд и затеяла вещать с неподдельным энтузиазмом западного религиозного фанатика. — Но когда-то его окружение станет нейтральным, может, даже благоприятным! Он ещё раскроется на том этапе, вот увидишь!

— Ты случайно не втрескалась? — Хину ехидно ухмыльнулась, взяла палочки и цапнула с чужой тарелки несколько листков зелени. — С первого взгляда? Так дерзай активнее: тип бедный, всю жизнь на низовых ролях. Если и правда неглуп, как ты говоришь, то наверняка мечтает в глубине души сменить свои невеликие горизонты на более перспективные. — Она примерилась и выхватила у Моэко последний кусочек маринованного тунца.

— Не в нынешней моей форме, — самокритично заявила однокурсница, проводя свободной рукой от подбородка до пояса. — Но вот если получится сделать, как он говорит, тогда варианты появляются…

Миёси замолчала: представители конкурирующей корпоративной группировки наконец завершили выяснять свои интересные (и загадочные) отношения на улице и сейчас направлялись сюда.

— Моэко-сан, знакомься, — хафу представил младшую Уэки и церемонно испросил разрешения для той присоединиться.

Хину молча кивнула, не встревая в чужое общение и обозначая айтишной начальнице стандартное приветствие от равного равному внутри рабочего дня.

— Конечно, — однокурсница тем временем поднялась, отыгрывая предписанные этикетом телодвижения.

Когда взаимные здравицы новых знакомых завершились, Миёси как ни в чём ни бывало заметила:

— Такидзиро-кун, мы тут поспорили.

Чужой локоть въехал в рёбра. Хину поморщилась и кивнула болванчиком, подтверждая.

— Ты в бассейне сказал правду? Мне действительно реально за месяц стать такой же? — Моэко приобняла Хьюгу за плечо. — Вот она считает, что нет! Я много раз начинала худеть, результат видишь сам.

Взгляд айтишницы из нейтрального сменился на удивлённый, после чего проскользил по новой знакомой сверху вниз. Впрочем, будучи хорошо воспитанной, Уэки-младшая промолчала.

— Реально, — буднично кивнул метис с таким видом, что всех проняло. — Сколько ты потеряла за сегодня?

— Кило двести. Но…

— Взвесишься утром ещё раз, как проснёшься, — перебил логист. — Весы дома есть?

— Да.

Что это с ней, недовольно подумала пловчиха. Таращится на чужого мужика, как монах на своего бога.

Обычно дочь оябуна была гораздо более и критичной, и самокритичной. Излишней восторженностью Моэко никогда не страдала в принципе и в эйфорию не впадала от слова совсем, сколько Хину себя помнила — даже если очень убедительно это изображала.

Как говорится, образ жизни обязывал.

А теперь что?

— Вот завтра утром, как на домашние весы встанешь, увидишь уже не минус один, а минус два, — с суперкомпетентным видом продолжил Решетников. — И это будет твой самый трудный момент во всём деле.

— Уже даже мне интересного, — нейтрально бросила Уэки, показывая официанту знаком принести того же сока, который пил её мужик. — Интрига доставляет.

— В чём будет сложность? Как с ней справиться? — серьёзно спросила толстушка.

Пловчиха, конечно, не знала доподлинно, с каким лицом хатикю-сан ведут свои интересные дела, но почему-то в этот момент уверенно решила: именно с таким.

— Тебе захочется ЕСТЬ. Нет, даже не так. — Хафу произнес чуть более грубое слово. — Ноги на автомате сами понесут тебя к кухне, к холодильнику, в круглосуточную раменную на углу; не знаю, где ты живёшь…

Хину хрюкнула, но от откровенного ржания удержалась: знал бы ты, как выглядит дом семьи Миёси. Точнее, небольшой коттеджный городок, потому что по соседству живут исключительно родственники либо давние друзья.

По достаточно очевидным причинам.

— Продолжай, пожалуйста, — попросила Моэко, не реагируя на юмор ситуации и не отвлекаясь от главной темы ни на волос.

— Вот вместо похода за едой тебе надо будет заставить себя сделать зарядку. Максимум можешь позволить себе стакан сока с водой после подъёма, — завершил стажёр. — Хотя это будет и непросто. На первый раз.

— Если справлюсь завтра утром, что тогда?

Хьюга покосилась на однокурсницу уже с удивлением, но опять ничего не сказала.

С другой стороны, почему б и нет. Мало ли. А вдруг. Что подруга проплывёт столько за полтора часа на одних ногах, держась за доску, хозяйка бассейна тоже не думала — а оно вон как вышло.

— Если справишься, считай, победила, — уверенно заявил хафу. — Дальше будет легче, особенно если вечером пересилишь себя ещё раз и снова явишься в бассейн.

— Ты сам в бассейне будешь? — уточнила подруга с донельзя сосредоточенным лицом.

— Можем договориться, — стажёр неожиданно растерялся. — Не то чтобы особых планов не было, — он покосился на пассию.

Уэки с невозмутимым видом передвинулась к нему ближе вместе со стулом.

— … Но мне сейчас регулярность тренировок тоже актуальна, — продолжил метис. — Так что, наверное, можем пересечься. — Заключил он.

— Давайте тогда вечером вместе пойдём? — змея-айтишница, часто и успешно надевающая маску откровенной и доброжелательной особы, вроде как искренне улыбнулась толстушке.

Игнорируя при этом Хину.

— Ты тоже хочешь пойти плавать⁈ — наивный хафу предложению высокопоставленной спутницы натурально обрадовался.

Не везёт тебе, Моэко-тян, хохотнула про себя Хьюга-младшая ещё раз. Завтра заплыва вдвоём уже не будет: пловчиха была готова дать руку на отсечение, что Уэки как минимум всё время будет вертеться рядом.

Разумеется, с очень убедительной аргументацией — вроде амплуа второго новичка, которому тоже позарез нужны консультации гениального инструктора-Решетникова.

— Как думаешь, сколько времени надо, чтобы я хотя б примерно стала такой, как она? — Миёси тем временем продолжала выяснять с таким видом, что Хину даже неудобно стало за мысленные насмешки.

— Давай считать, — кивнул Решетников. — Лишних у тебя примерно двадцать килограмм. За эту неделю без потери работоспособности реально согнать пять-семь. Это если выбросить всё из головы и работать на результат, — спохватившись, добавил он. — Потом темп снизится, но ты и внешне уже изменишься. Начнёшь плавать марафоны — даже излишки кожи сами уйдут, без хирургии.

— Да ну⁈ — вырвалось на автомате. Хьюга тут же пожалела и прикусила язык.

Мало ли. А вдруг.

Кое-кто всю жизнь мечтает стать стройнее. Даже если из тех лишних двадцати кило у неё уйдёт хотя бы четверть, это всё равно будет ровно на сто процентов больше, чем все предыдущие потуги подруги на эту тему. В сумме.

— Да. — Логист твёрдо посмотрел на хозяйку бассейна, будучи убийственно серьёзным. — Главное — мотивация, ресурсы тела безграничны. Моэко-сан, у тебя же нет финансовых трудностей?

— А-ха-ха, — на сей раз Хину сдерживаться не стала.

В районе солнечного сплетения разгорающейся искрой вспыхнуло разочарование.

Уэки впилась в Хьюгу пристальным взглядом и начала набирать воздух, чтобы что-то сказать.

— Нет, финансовых проблем у меня нет, — абсолютно ровно ответила дочь якудзы. — А что?

— Там ещё особая диета потребуется, — извиняющимся тоном пояснил Решетников. — Нужные продукты стоят немало, вон, один помидор почти триста йен на базаре. Ещё зелень. Грубые овощи. — Он примерно минуту перечислял меню.

Хьюга пристыженно отвела глаза, избегая встречаться взглядами с айтишницей.

Чёрт. И правда неловко вышло. Чуть было не.

— … потому что кушать ты должна эту неделю при малейшем желании! — продолжил заливаться энтузиазмом импровизированный инструктор. — Другое дело, еду можно брать только из списка! А оно недёшево. Никаких булок, сахара, мучного, картофеля, простых углеводов… — и ещё на минуту перечислений.

— У меня нет проблем с покупкой продуктов, — вежливо подытожила Моэко. — В точности куплю всё, что ты говоришь.

Ну да, прям сама на базар пойдёшь ни свет ни заря, Хьюге захотелось наплевать на приличия и гнусно захихикать вслух.

У Решетникова наверняка сейчас попросят список. Затем этот список тут же перешлют кому-то из сятэйгасира, тому, кто первый в мессенджере под руку попадётся.

А утром одну полную, но целеустремлённую фемину на кухне будут ожидать уже готовые пакеты с двукратным количеством упомянутого — на всякий случай. Доставленные прямо с утреннего рынка к дверям и внесённые внутрь одной из пары домработниц.

Сятэйгасира — люди исполнительные, не творческие, мыслят шаблонами: если Моэко среди ночи требует эту еду к началу дня, значит, у них гости — подумают именно так. Стало быть, не будет большой беды, если вместо упаковки помидоров положить четыре (вдруг эти гости издалека и с хорошими аппетитами. Дочери оябуна не должно быть стыдно за опустевший стол).

— Такидзиро-кун, тебя не затруднит записать разрешённое мне меню собственноручно? — без намёка на юмор, убийственно серьёзно попросила Миёси.

Хину хрюкнула прямо в свой двойной американо. Хорошо ещё, успела отвести руку и отпрыгнуть со стулом, пока содержимое летело вверх.

Уэки удивлённо подняла бровь, наблюдая метаморфозы противницы, но снова вежливо промолчала.

А ещё через пару минут, когда стажёр закончил в мессенджере инструкцию и обменивался с толстушкой контактами, Моэко неожиданно заметила:

— Ты позволишь встречный личный совет, Такидзиро-кун?

— Буду благодарен, — хафу слегка растерялся под задумчивым взглядом айтишницы.

— Если бы ты когда-нибудь захотел заработать первую сотню миллионов йен¹, я бы тебе советовала выбросить из головы карьеру в корпоративном бизнесе.

— Думаешь? — брови удивлённого Решетникова стремительно рванули вверх.

— Знаю, — твёрдо кивнула подруга. — Именно тебе есть смысл начать думать о своём бизнесе, какой бы он ни был мелкий поначалу, каким бы тяжёлым ни был старт. Почему так на меня смотришь?

— Не ожидал, — откровенно ответил метис. — Буквально сегодня пришли в голову те же самые мысли. Занятно слышать от кого-то ещё, особенно с кем знаком относительно недолго.

— Я не шучу и не обманываю, — спокойно заметила Миёси. — По роду занятий я очень неплохо понимаю в людях и в их склонностях. Умею различать перспективные начала и нет, как и людей. Ошибаюсь редко; если хочешь, когда-нибудь расскажу подробнее… И сейчас я абсолютно искренне желаю тебе добра.

— Да я вижу, — озадаченно кивнул Решетников. — Спасибо, услышал и принял к сведению.

Вообще-то советы такого специалиста, как Моэко, ещё и на такую тему, стоят намного дороже, чем устная благодарность. Но говорить этого вслух Хьюга Хину по понятным причинам не стала — ещё не хватало, чтоб подругой заинтересовалась Уэки-младшая.

Пловчиха и сама была не в восторге от рода занятий семьи близкого человека, но за годы дружбы смирилась и свыклась. Общественному же мнению не прикажешь.

Якудза есть якудза; и если ты дружишь и водишься с кем-то из них, значит, сам такой или около.

Новый рабочий день на новом месте стартовал в неожиданном ракурсе.

— … Не обижайся. Скажи спасибо, что я вообще тебе это говорю открыто. — Новый начальник отдела по фамилии Камамото, к которому я и так шёл, набрал меня первым.

Опередив меня буквально на половину минуты, он сухо попросил зайти и закрыть двери кабинета изнутри.

— … Я понимаю, что у тебя свои отношения кое с кем из руководства плюс вижу вчерашние, м-м-м, отметки по линии логистики, — тридцатилетний обладатель гораздо более дорогого костюма, чем мой, спокойно смотрит в глаза с короткой дистанции.

— Но?.. — поскольку пауза затягивается, предлагаю завершить изложение позиции до конца.

Спору нет, где-то неожиданное начало, хотя основные пункты его выступления уже вижу и так. В том числе будущие и те, которые он не озвучит, хотя и будет ими руководствоваться.

— Я сделаю всё, чтобы тебя уволить как можно скорее: отдел снабженческой логистики — мой дом, не твой. Ты в нём лишний, — без тени негатива в интонациях сообщает босс по имени Кунисигэ. — Если бы ты потрудился соблюдать правила, нашёл время накануне и лично спросил меня перед вчерашним переводом сюда, я б тебе честно сам сказал: не суйся. Ты здесь не нужен, бесполезен, вреден и будешь только мешать.

— Я очень неплохо знаю и Кодекс менеджера Йокогамы, и все правила Логистики. Если перевод согласован с руководством Департамента, начальник отдела берёт под козырёк. — Хотя это всего лишь хорошая мина при плохой игре, думаю про себя.

Так-то он прав. Оттого, что правило неписаное, его действенность зачастую хуже не становится. Как бы не наоборот.

— Видимо, ты всё же не до конца ориентируешься в окружающих тебя реалиях, несмотря на биографию, — вежливо замечает начальство. — Я не уговариваю, не прошу. Информирую.

Вообще-то он именно что предложил с порога написать заявление об уходе. Я отказался.

Весь дальнейший разговор — развитие каждым своей линии.

— Я примерно предполагаю твой ресурс, — продолжает выпускник одного из Императорских университетов, судя по значку на пиджаке. — И мотивацию твою тоже предполагаю. А вот ты о моих не имеешь ни малейшего понятия.

С минуту молчим.

— Как ты думаешь, в нашем с тобой противостоянии кто в более выигрышной позиции? Уже не говорю, что непосредственного начальника стоит бояться гораздо сильнее, чем надеяться на высоко сидящих покровителей. — Положительный мальчик Кунисигэ гипнотизирует меня взглядом известного пресмыкающегося.

Очень плотно общается с безопасностью, поддерживает неафишируемые, но тесные связи кое с кем из приближённых к ключевому акционеру Хьюга Хироя, родному дедушке пловчихи Хину.

Вчера они, их команда, откуда-то пронюхали, что Хаяси-деда парализовало без особых перспектив на дальнейшее существование. Пакет информации, полученный до начала сегодняшнего дня сидящим через стол джентльменом, в других местах называется расконсервацией агентуры.

Вслух этого не скажешь.

— Я уже ответил на предложение уволиться, — напоминаю вежливо. — Я же хорошо говорю по-японски?

— Достаточно, чтобы уметь хамить между строк, — вежливо отвечает собеседник. — Ладно, я тебя предупредил. Не хочешь — твой выбор. Минус сорок процентов зарплаты с этого момента, для начала; официальное уведомление о смене оклада и приказ под роспись получишь от кадров в течение четверти часа. Свободен.

Ничего не отвечая, встаю со стула и разворачиваюсь к двери, хотя где-то, конечно, хочется заняться рукоприкладством.

В спину продолжает звучать аккомпанемент, он же — будущая официальная позиция:

— Человек без формального высшего образования давно должен был оказаться среди рабочих и техников по логистике! А не в отделе специалистов с высшим образованием! Ладно, максимум год стажер; потом, раз не уволили и есть опыт Министерства обороны, ты мог хотя бы получить сертификаты с дополнительных курсов! Сейчас имел бы их несколько…

И всё в этом духе.

Самое интересное, у Камамото на занятую мной вакансию были свои виды: готовил знакомого на это место, что-то планировал, а тут меня чёрт принёс. Приказом сверху.

Где-то по-человечески я, конечно, неправ. Если мыслить здешними и приземлёнными реалиями.

А с другой стороны, взятый им со старта тон напрочь исключает не то что взаимный компромисс, а вообще любую возможность диалога. Конструктивного.

¹ ~ $ 750.000

Ещё раз сорри за задержку с выкладкой. Из-за не очень низкого суточного темпа написания к полуночи успеваю не всегда — периодически вырубает, потому что хочется спать.

Постараюсь исправиться, очень над этим работаю.

Миёси Мая не всегда был оябуном крупной гуми, как не всегда был и отцом дочери, всю взрослую жизнь страдавшей от лишнего веса.

На заре карьеры Мая серьёзно увлекался некоторыми видами контактных единоборств. С той далёкой поры у него сохранились своеобразное мировоззрение, широкие знакомства в спортивных кругах, приверженность к строгому режиму дня и — на удивление — не имеющий повседневного практического применения навык определять вес и рост человека на глазок с высокой точностью. Плюс длину его рук и ног. На автомате.

Ничего особенного, если подумать: все, кто видит десятки взвешиваний в день до и после тренировки, рано или поздно начинают с точностью до пяти процентов чувствовать, на сколько килограмм вытянет тот или иной человек (даже в одежде).

Не ахти какой актив, однако именно под его влиянием Мая абсолютно машинально уронил:

— О, ты похудела⁈

Когда оябун спустился из спальни завтракать, он застал Моэко на кухне: рядом стояли распотрошённые пакеты продуктов (видимо, с утренней доставки), в двух больших салатницах на краю обеденного стола зеленел и краснел непривычный овощной микс, на плите что-то готовилось сразу на двух сковородках и в двух кастрюлях-горшках.

— Уже заметно⁈ — нож в руках дочери на мгновение замер над разделочной доской.

Мая резко затормозил, мысленно хлопнул себя по лбу и выругался, тоже мысленно: непонятно, что отвечать.

С одной стороны, неохота вселять ещё одну ложную надежду там, где ребёнок столько раз обламывался. С другой же, для любого спортсмена его профиля, пусть и бывшего, достаточно очевидные изменения в самом деле имели место.

Поколебавшись пару секунд (что внешне никак не было заметно), он в итоге плюнул и ответил честно:

— Наверное, видно не всем, но мне — да. Сбросила около пары килограммов?

— Два с копейками, — кивнула дочь спокойно и вернулась к своему занятию.

— Что будет на завтрак? — кухонные запахи всколыхнули и без того хороший аппетит.

— Ваше вон там, — Моэко указала на одну кастрюлю и на одну сковородку. — Эй, туда не лезь! Ты такого всё равно не будешь!

— А что здесь? — оябуну уже стало любопытно.

— Кабачки, морковь, цветная капуста, лук, чеснок, зелень. Без соли и без масла. Филе макрели, тоже без соли.

— Ясно.

Мая не подал виду, однако интерес только что вырос.

— А где ты ночью была? Вернулась только под утро, насколько я слышал?

— С Хину встречались. Сперва в бассейне два с лишним часа, потом парилка, потом в Итальянский бар пошли. Там и сидели почти до пяти.

— Вкусно! — приготовленное по-новому мясо на удивление зашло, хотя с утра Мая обычно предпочитал что-то попроще. — Что за рецепт?

— Из сети. Нужно было ограничить в рационе соль — удерживает воду, и заменить приправы на менее яркие вкусы, — охотно пояснила дочь. — Сражаюсь за стратегическое снижение аппетита, все средства хороши.

— Поддерживаю, — чуть удивившись, заметил оябун, впечатлённый неожиданной системностью подхода.

Раньше именно к похудению Моэко настолько обстоятельно не подступала.

Повинуясь интуиции, он между делом поинтересовался:

— А чего вы с Хину именно в Итальянский пошли? На вас непохоже, обычно же вы ночью по другим местам? Ну, если выбираетесь, — поторопился уточнить отец, поскольку ему показалось, что дочь очень внимательно пытается оценить, о чём он сейчас думает.

Ага, так я себя и выдал, с весёлым куражом подумал кумитё. Весьма определённый багаж за спиной позволяет оставаться нечитаемым даже с близкими людьми, если не хочешь.

— Да мы не вдвоём сидели. Вчетвером, — Моэко удовлетворилась мимикой родителя и ничего не заподозрила. — Ещё были Уэки Ута — и она из Совета Директоров Йокогамы — плюс её парень.

Бинго! Чутьё опытного отца сделало стойку.

Фамилию Уэки Миёси-старший тоже знал. Серьёзные люди, из новых приверженцев философии техно, в аристократические верха пробрались поколения три тому как, может, четыре.

Знал он и интересы семейства Хьюга.

Если обобщить, две упомянутые девицы могли оказаться где угодно — возможности семей позволяли что угодно — но только не за одним столом на отдыхе, потому что принадлежали к противоположным (читай, враждующим) группировкам.

Классическими категориями, это как если бы сыновья Тайра и Минамото в известные времена между делом прихлёбывали чай из общего заварника в придорожной харчевне.

Не тот масштаб, конечно, но точно такой же принцип.

— А что за парень у младшей Уэки? — равнодушное лицо получилось убедительным на автомате.

— Стажёр логистики, работает в их же компании, хафу.

Есть! Кто-то другой бы не определил, но Мая отлично уловил мимолётную запинку перед ответом, которую дочь попыталась проскочить поскорее.

В принципе, что хотел, он услышал. Тему разговора можно менять на стандартные утренние дела Семьи.

Кумитё мысленно суммировал.

Моэко затеяла худеть в очередной раз, но теперь решила подойти к вопросу системно.

Кое-какие результаты видны на следующие сутки: да, всего пара килограмм, не ахти какая величина, но такими темпами можно далеко уйти уже за неделю (дай-то боги не сглазить). Бывший спортсмен, гонявший по шесть кило за три дня к соревнованиям в молодости, возможности мотивированного человека на эту тему представлял отлично.

Кстати, на тему мотивации. Не отрываясь от завтрака и общения с ребёнком, он в мессенджере распорядился насчёт негласного наблюдения за дочерью: есть смысл попытаться установить загадочного стажёра-хафу, сподвигшего Моэко на подобные метаморфозы. За какой-то вечер.

Кроме отточенного профессионального предчувствия, у оябуна было всё в порядке и с анализом. Моэко в компании Хьюги-младшей в ресторане ночью — где-то около нормы, если исключить Итальянский бар (в точки этого направления дочь никогда раньше не ходила).

Но вот присутствие за тем же столом злейшего врага Хьюг, Уэки — нонсенс. Сюда плюсуем уже сделанную поправку на заведение (не премиум. Стандарт, причём ближе к нижней планке, к эконому, ещё и Италия, пф-ф).

Объединившим таких разных людей в таком странном месте вместе мог быть только анонимный четвёртый тип. Кстати, то, что Моэко так и не назвала его фамилии, родному папе тоже много чего говорит, ухмыльнулся Мая про себя.

Не в его правилах было оставлять без контроля окружение любимого ребёнка, тем более если само чадо о негласном наблюдении родителя не догадывалось.

Ответ от своих пришёл до конца завтрака. Задачу приняли, докладывать будут по мере продвижения: всё-таки кадровые списки Йокогамы — не самая публичная информация, даже низовая их часть.

Тип с неупомянутым именем вызывал слишком много вопросов. Для начала — тем, что за одним столом собрал несовместимых в принципе людей.

Мало ли, что он задумал и зачем увивается вокруг Миёси Моэко (до детей и внуков акционеров Йокогамы оябуну дела не было).

В офисе Хину появилась к началу рабочего дня, несмотря на предыдущий загул до утра. Какое-то время у неё ушло на контроль процессов, запущенных с вечера: окно возможности выкупа чужого акционерного пакета вечно открытым не будет.

Затем была текучка, которую она быстро рассортировала, отфутболив большую часть в соседний кабинет — с директором Департамента Регулярного Менеджмента они имели общую приёмную, образующую с офисами начальства горизонтальную перекладину буквы Т.

Выйдя от себя, кивнув ещё раз секретарше, Хьюга-младшая вошла без стука во вторую дверь:

— Видел? Только что отправила.

— Да. — Сугита Сюити, формально считавшийся её боссом, недовольно кивнул. — Слушай, а ты в курсе, что совесть — тоже хорошая штука?

Обычная пикировка, ничего нового. Она грузит его работой и вежливо кивает, даже наедине. Он в свою очередь проворачивает огромные объёмы задач под её руководством, но периодически ершится, изображая начальника.

— Знаю. — Ровно ответила Хьюга, поймав мужской взгляд.

Из-за бессонной ночи играть в политесы желания не было.

— Понятно. — Сугита нахмурился и повернулся к монитору. — На словах есть что-то срочное?

— Всё в инструкциях. Хотела только сказать, что буду в бассейне. Если что, ищи там.

— Понял.

Если она на бортике, для связи есть смарт-браслет, интегрированный с компом и телефоном. Если она на воде, третья дорожка специально оборудована светодиодами.

В случае звонков с очень узкого перечня номеров импровизированные лампочки на дне подадут сигнал конкретному пловцу, точнее, пловчихе — выйди на связь, тебя вызывают.

Несмотря на начавшийся рабочий день, на водной арене она неожиданно столкнулась с Решетниковым — тот тоже выходил из душевой, только мужской.

— О! — Хину не очень хорошо соображала после бессонной ночи, была застигнута врасплох, потому первые фразы вылетели на автомате. — А ты тут что делаешь⁈

— Видимо, то же, что и ты, — удивился стажёр в ответ. — Иду грести. — Он изобразил руками сперва брасс, потом вольный стиль.

— Так работа же?

Чёрт. Получается так, будто нормально разговариваем, подосадовала она с опозданием про себя.

А с другой стороны, не самый хреновый тип. После счастливого звонка Моэко четверть часа тому, потерю веса которой заметил даже родной папаша, этот Такидзиро и вовсе — герой романа подруги.

Возможно, где-то и моего романа тоже герой, отдала должное пловчиха: если толстушка похудеет и станет как я, и мне будет приятно.

— Так и у тебя работа, — спокойно парировал логист, оглядываясь по сторонам и примериваясь, какую доску и пару тренировочных ласт цапнуть из стойки.

— Ну, опираясь на реалии, мы с тобой всё же чуть в разных весовых категориях, — заметила Хину, выбирая единственную на весь бассейн доску салатового цвета.

Подумав, она добавила такие же ласты.

— Есть мнение, что уже примерно четверть часа мы с тобой абсолютно в одной поре, — хохотнул хафу. — Если с точки зрения Йокогамы.

Хозяйка бассейна ощутимо напряглась, наверняка было заметно даже внешне:

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе плевать на любое начальство, — пояснил стажёр. — Мне уже тоже.

— Мне плевать потому, что я сама — начальство этого начальства, хотя и неафишируемое, — нахмурилась Хьюга. — Это никогда не будет декларироваться, но в равном рабочем коллективе имеющие мажоритарные права акционеры чуть равнее других.

— Могу только позавидовать, — вежливо поклонился Решетников, не скрывая достаточно откровенного взгляда в зону её декольте.

Практически не прикрытого пародией на купальник.

— Эй, стой! — она догнала его уже на бортике возле стартовой тумбочки. — Так, плыви по второй или по четвёртой, это раз.

— Чего раскомандовалась⁈ — его брови рванули вверх. — Да, я знаю, что бассейн формально тво…

— Пожалуйста. Хотела просто попросить. Если тебе несложно.

Не объяснять же, что хотелось сравнить скорости на разных дистанциях.

— Договорились, — проворчал светловолосый недовольно. — Так бы и сразу.

— У-ти какие мы чувствительные… Второе. Не моё дело, — чуть подумав, она всё же сказала это вслух, — но реально любопытно. Что ты делаешь здесь посередине рабочего дня?

— А мне новый босс на новом месте решил не давать задач, чтобы я сидел и смотрел в стенку.

— Чем ты ему не угодил? — Хину заинтересовалась.

В принципе, трюк стандартный, когда хотят, чтобы кто-то уволился сам. Один из стандартных трюков, точнее.

Работнику просто перестают поручать работу. Страдая от своей бесполезности, натыкаясь на переставших общаться товарищей по коллективу (где-то уже бывших), сотрудник в итоге не выдерживает психологического прессинга и пишет заявление сам.

В активе — отсутствие скандала и отсутствие необходимости платить компенсацию.

— Тем, что лицо овальное! — заржал Решетников. — Шучу. Да я сам промахнулся. Извини, всего тебе сказать не могу — ты Хьюга — но вышло так, что перевёлся приказом замдиректора департамента. А с этим как с начальником отдела не согласовал.

— Дурак, что ли⁈ — Хьюга неподдельно изумилась. — Как было можно? — чуть подумав, она задала следующий вопрос. — И на что ты вообще рассчитывал?

— Это не твоя информация, — он со значением похлопал глазами, насмешливо глядя в упор. — И не моя. Ты умная, сама всё понимаешь. То, что мы нормально разговариваем друг с другом, не отменяет…

— Поняла. Не разжёвывай, — перебила Хину. — Слушай, но возвращаясь к вопросу! — эмоции почему-то были такими бурными, что она наплевала не только на этикет, а и на их противоположную клановую принадлежность. — На что ты рассчитывал⁈ Мне просто любопытно. Ещё и в какой отдел, говоришь?

— Снабженческая логистика, — метис слегка напрягся.

— Пха-а-а-ха-ха, Решетников-сан, а ты в курсе, что это — самое коррумпированное место во всей компании? — веселье даже изображать не пришлось, оно было искренним.

— Дай соображу. — Хафу из разболтанного превратился в собранного и зашевелил извилинами. — Так, снабженческая логистика — наверняка закупки. Тендера. — Его взгляд начал наполняться пониманием. — Поставщики конкурируют за внимание сотрудников, особенно — ответственных за закуп. — Он изобразил пересчитывание денег. — Да⁈

— Гений, — продолжила трястись от смеха Хьюга. — И передача нала производится отгадай, через какой канал? Как правило? Намёк:..

— Не надо намёка, — отмахнулся логист. — Через какую-нибудь очень мелкую должность, на которой работает человек, которого ты хорошо знаешь и которому можешь доверять. — Его лицо изменилось окончательно. — Вот же…

— А-а-а-ха-ха-ха-ха! — ну а как здесь не хохотать. — Обычно именно в снабженческую младшими специалистами и ассистентами стараются брать ну оооочень своих. А здесь ты с утра выходишь на работу, — от веселья уже болел живот. — Приказом сверху, даже не зайдя перед переводом, чтобы переговорить. И-и-и-хи-хи-хи-хи… Что он должен думать?

— М-да уж, — хафу бросил ласты и доску на бортик и мрачно посмотрел через бассейн.

Что веселья Хьюге только добавило.

Впрочем, и это было не всё. Чуть успокоившись, Хину уточнила:

— А сюда ты с рабочего места направился потому, что решил забить на всё? Типа, нечего терять?

— Ну, я добросовестно оставил записку на рабочем столе, где меня искать. Плюс взял кое у кого смарт-браслет, настроил переадресацию, — он поднял в воздух запястье. — Если понадоблюсь, позвонят. Хотя скорее всего до вечера и не вспомнят.

— Знаешь, я даже не знаю, что сказать, — пловчиха глубоко вдохнула и медленно выдохнула. — В принципе, ты сейчас открытым текстом говоришь владельцу компании, одному из, что чихать хотел на иерархию, правила, распорядок. На выстроенные каналы управления, на согласованные сверху вниз цепочки персонала, на…

— Ваш человек, — перебил Решетников. — Начальник отдела снабженческой логистики — ваш человек, только это не афишируется.

— Не исключаю, — подумав, кивнула хозяйка бассейна. — Но что это меняет с точки зрения дисциплины? С точки зрения порядка в офисе? И твоего нежелания всему этому подчиняться?

— Знаешь, давай и я тебе отвечу в том же духе, — логисту что-то пришло в голову, он оживился. — Давай ты сперва станешь моим начальником? А потом я сразу начну обсуждать с тобой свои рабочие вопросы.

— Глупый и наглый, где не надо, — без эмоций уронила Хьюга. — Для понимания: на тебя я и со своей вертикали управу найду, если захочу. И из другого департамента. С учётом несоизмеримой разницы наших с тобой горизонталей, уже молчу, чья это компания. Намёк ясен?

— Не-а, — метис вальяжно махнул ручкой. — Ты до такого в принципе не опустишься.

— Уверен?

— Да. «Орёл мух не ловит».

— Дурацкая поговорка, — она шагнула на стартовую тумбочку третьей дорожки.

— «Львы бабочкам не страшны», — пожал плечами хафу, поднимаясь на вторую. — «Добывание изюма из булок». В общем, я долго могу перечислять, но ответ — нет. Не твой стиль, видно же.

Не сговариваясь, оттолкнулись и в воду прыгнули они одновременно.

Вот же отморозок, сердито думала Хину, старательно разминаясь на задержках дыхания. Может ведь и допрыгаться.

Хотя с другой стороны расчёт интересный (если только это расчёт, а не отмороженный экспромт): начальник отдела, снабженец Камамото, даже за откровенный полупрогул стажёра вряд ли станет поднимать шум.

Не та должность плюс неписаные правила игры: привлеки внимание таким инцидентом сейчас — шум дойдёт и до кадров, и до модераторов безопасности, тем более что Решетников только вчера получил от них поощрение. Хоть и формально.

А стандартные меры принуждения, работающие на нормальных людях, на конкретном отморозке могут тупо не сработать: вон, вместо того, чтобы сидеть на рабочем месте и страдать без дела от общественного порицания, он на всё плюнул и вообще пришёл сюда. Гребёт в своё удовольствие, абонемент полтора миллиона иен, получил тоже бесплатно.

Кстати, а ведь если стажёра даже уволят из Йокогамы, его походы в Атлетику это не аннулирует: годовой безлимит оформлен, обратно не отыграешь.

Хьюга сменила брасс на вольный, затем через сто метров перевернулась на спину.

Утро началось с атаки на залоговый акционерный пакет деда.

Свой человек в Комиссии по ценным бумагам добросовестно отработал все вложения и подарки, которые делались ему, наверное, последние года три: старательно вышел на связь с одноразового номера, напомнил о себе и предупредил. Вкратце описал ситуацию, действия покупателей, обещал на своём уровне притормозить вопрос под предлогом стандартной бюрократической волокиты.

Хонока поблагодарила на словах, тут же перевела на известный счёт ещё одну благодарность другого рода, после чего пошла к Уэки ногами (разговор был явно не для телефона, хоть и защищённого):

— Хьюга каким-то образом проведали, что дедушка не у дел! — начала Хаяси-младшая с порога. Затем пересказала последний звонок. — Почему твои закладки молчат? — в лоб поинтересовалась она, имея в виду известные ночные реверансы. — Хорошо, что наш человек отзвонился! Я это от тебя первой должна узнавать, а не со стороны, — да, откровенный упрёк, но вежливость сейчас по боку.

Не до политесов.

Уэки виновато вздохнула:

— Закладки не молчат. Я просто ещё не выгружала.

— ???!!! — у финансистки не нашлось слов.

— Ночь не спала, домой попала в половину шестого. Только и успела что помыться и переодеться, потом сразу сюда, — честно пояснила айтишница. — Сижу, второй час втыкаю, как бот. Читаю строчку — и не понимаю, что написано. Перечитываю ещё раз.

Хоноке захотелось грязно выругаться.

— Я неправа. — Дальше Ута добросовестно извинилась. — Извини, больше не повторится. Не думала, что они прямо с утра начнут, — вырвалось у неё.

— Теперь хочется ругаться ещё больше, — мрачно сообщила финансистка. — Ладно. Эмоции в сторону. Давай хоть твою новую систему проверим, раз такая оказия.

Примерно через три минуты оказалось, что один стажёр-полукровка получил свои сверхурочные за последние сутки не зря: оборудование и пакеты работали, как надо, просто на выгрузку нарытого искусственным интеллектом массива информации нужно каждый раз формулировать отдельную команду.

А у кое-кого, судя по помятой физиономии, до нажатия виртуальной кнопки просто руки не дошли, Хонока даже сказала это вслух. С удовлетворением посмотрела на виноватое лицо Уты и снисходительно добавила:

— Ладно, говорю же, проехали. Хорошо, что всё работает. А где ты до утра шаталась? — последнего вопроса она задавать не планировала, вырвался сам.

— Да с нашим стажёром. Пошла посидеть после всего, плюс напоролись на младшую Хьюгу…

По мере рассказа Хаяси изумлялась всё сильнее, но от критичных комментариев предусмотрительно удержалась:

— Тебе жить, — подвела она короткий итог. — Это о тебе теперь будут говорить, что он тебя… ты поняла.

— Ай, плевать! — Решительно отмахнулась айтишница. — Вот уж до чего сейчас точно дела нет!

Хонока наклонила голову к плечу и вопросительно изогнула бровь.

— Хорошо, что второго бокала я пить не стала! — Уэки сама ответила на невысказанный вопрос. — Но до чего жаль, что полностью выпила первый!

Понятно. Кое-кому много не надо, чтобы утро было весёлым, но этого вслух тоже не скажешь.

— Я в молл. — Хаяси не стала ругаться, читать нотации взрослому самостоятельному человеку, просто проинформировала.

— По вопросу акций? — в перерыве между глотками спросила Ута, жадно глотавшая воду из кулера, налитую в большую кружку.

— Да. Кое-кто из иностранцев, наши знакомые из-за океана. Есть надежда, что поручителями за кредит выступят они, нужно попытаться договориться: тогда пакет акций деда выйдет из залога.

К сожалению, владельцы толстых кошельков на встречу предсказуемо опаздывали: в роли просителя выступала она, их интерес минимален, отчего бы и не набить цену. Заставляя ждать чужого топ-менеджера.

— А ты здесь что делаешь⁈ — прогуливаясь по галерее, Хонока лоб в лоб столкнулась с Решетниковым.

Вместо ответа стажёр поднял на уровень груди руки, нагруженные пакетами с новой одеждой.

Сам он при этом щеголял в свежекупленном костюме от Курихара не самой старой коллекции, а его предыдущие пиджак и брюки небрежно торчали из бумажного свёртка.

Видимо, вчерашняя премия стартовала, сообразила финансистка. А вслух не удержалась от подколки:

— Жениться собрался или напрокат взял?

— Ни то, ни другое — спокойно ответил метис. — Решил радикально заменить гардероб на что-нибудь изысканное и стильное.

— Выглядит неплохо, — признала Хонока через силу. — Это что, их последняя коллекция?

Если бы не занятые другой темой мозги, хоть задумывайся над сменой имиджа нового знакомого.

И вчера с безопасностью он договорился, припомнила ничего не забывающая начальница секретариата финансов. До этого с бывшей утром — вообще рыцарь без страха и упрёка, само благородство, хотя и на моём багажнике. Даже денег с неё не потребовал, хотя кто угодно другой бы на его месте…

В качающейся корзине на двести метров ездил и утром, и вечером — Ута снимки слала по горячим следам. Сделав из любопытства звонок знакомым промышленным альпинистам, Хонока буквально за минуту выяснила такие детали подобных подъёмов, что где-то захотелось сменить обычное потребительское отношение к конкретному ресурсу на что-то иное.

Впрочем, всё имеет своё объяснение. Возможно, возраст берёт своё и тип решил взяться за ум: занялся гардеробом, а не пошёл в импровизированный выходной продолжать их ночные возлияния дальше.

Она принюхалась: нет, в отличие от Уэки, этот накануне не пил.

Кстати, насчёт выходного.

— А почему ты здесь⁈ Ты же с сегодняшнего дня в снабженческой логистике? — ну да, открыто дала понять, что смотрит за его профайлом.

С другой стороны, должен понимать: после кое-каких совместных действий — ничего удивительного.

— А мне новый босс решил «условия создать». — Хафу за минуту пересказал историю своего утреннего появления на новом рабочем месте.

— А ты плюнул и ушёл сюда, что ли? — в первый момент растерялась младшая Хаяси. — Покупать новую одежду?

— Сперва в бассейн сходил.

Хонока напряжённо задумалась.

Вчерашний перевод Решетникова через голову начальника отдела — их прокол. Он-то ладно, вон, не от мира сего. Но они-то с Уэки должны были сообразить, чем разовое документальное прикрытие ночью обернётся для их человека на утро.

Она уже набирала воздух, чтоб высказаться, но хафу перебил:

— А ещё Камамото — человек Хьюга. — Дальше последовали кое-какие дополнительные подробности.

— Поняла. — Хаяси огляделась по сторонам и уселась на ближайший мягкий диван, в это время суток пустовавший. — Дай соображу. Номура, твой бывший начальник управления, тоже их человек. Получается, логистика перестаёт быть нейтральным департаментом…

— Абэ-сан и Андо-сан меня вчера поддержали, — напомнил светловолосый.

— Неважно. Если Номура станет сотрудником года в министерстве, а он станет, расклад на совете директоров меняется автоматически…

Через пару минут, сопоставив услышанное и обдумав всё ещё раз, Хонока предложила стажёру на лучшего сотрудника года номинироваться самому:

— Во-первых, мы поможем, — она действительно собиралась выполнить взятые обязательства до конца. — Во-вторых, тебе уже пофиг: сперва в бассейн пошёл, потом сюда. Явишься под перерыв в костюме от Курихара — взбесишь всех окончательно. Даже Абэ не поможет.

— Да я уже понял, что Камамото на его место метит. Только не понимаю, как.

Она пояснила.

— Неожиданно, — задумчиво заметил Решетников.

— А что ты теряешь? — резонно возразила она. — Говоря цинично, хуже точно не будет.

— Ты не хочешь рассказать, зачем эта номинация нужна вам?

— Отвлекающий манёвр, — предельно честно ответила финансистка. — Нам в Совете сейчас будет очень тяжело, а ты в роли слона в посудной лавке можешь прикрыть.

— Ладно, — равнодушно согласился хафу. — А что, номинироваться каждый может по собственному желанию?

— Не совсем. Но пары директоров-поручителей вполне хватает для регистрации нового кандидата.

— Там какие-то отборочные будут? Я хоть самую первую квалификацию пройду?

— А мы тебя сейчас сделаем альтернативным Лучшим сотрудником компании. Премии и награды от финансов и айти с этой ночи задним числом можем оформить вполне настоящие.

— Подлог⁈

— Боже упаси! — открестилась Хонока. — Сделаем их с пометкой «засекреченные». Дескать, за успехи на конфиденциальном поприще — коммерческая тайна компании. Финансы имеют право ставить свой гриф, — она похлопала себя по животу.

— Бред какой-то, — неверяще констатировал стажёр, глядя в пол расфокусированным взглядом.

Ей было лень уговаривать, потому она повторила:

— Ты что-то теряешь⁈ И так считай одной ногой вылетел.

О таком она даже не подумала.

Пока общалась по сети, использовала автоматически переводящий мессенджер. Но вот иностранцы заявились лично и оказалось, что у них нет общего языка.

Из компании живого переводчика тоже не позовёшь — тема переговоров конфиденциальна.

Решетников, дисциплинированно топтавшийся рядом и просто не успевший уйти, на каком-то этапе аккуратно коснулся ногтем её локтя:

— Тебе помочь?

— Ты что, знаешь английский? — уточнила она на автомате, лихорадочно думая совсем в другую сторону.

— Да, — он что-то сказал финансистам из-за океана, те посмеялись.

Затем ответили.

После этого посмеялся сам стажёр.

Хонока стояла, отвесив челюсть до пола и широко раскрыв глаза:

— КАК?.. Ты же простой стажёр?

— Да ну, кто сейчас не знает английского, — отмахнулся хафу, продолжая нахальным образом разговаривать с её возможными будущими партнёрами.

Через её голову. Не спросив, не поставив в известность о том, что будет говорить.

— Я не знаю, — холодно бросила Хаяси с намерением поставить наглеца на место. — О чём это они сейчас?

— Говорят, такая директор-модель как ты может позволить себе говорить на каком угодно языке — и ты всё равно прогнёшь противоположную сторону, если там мужчины.

— Точно? — поверить в услышанное сходу хотелось, но было боязно.

Та сторона только что добровольно согласилась на её условия до начала переговоров, авансом. Даже если сами они этого не понимали.

— Ну включи это своё приложение на мою достоверность, — равнодушным шёпотом предложил хафу. — Хаяси-сан, они сейчас спрашивают, какой дивиденд по акциям можешь им предложить ты? Если они заменят тебя в договоре поручителя? Затем зовут в ресторан и просят показать им город. Что отвечать?

Видимо, следующая прода через 31 час, в 00.00 завтра — в ночь — на послезавтра.

С другой стороны, я никак не могу перейти на главы по 15 000 зн. Выходит каждый раз ~ 25 000, йолы. Возможно, этот объём послужит мне оправданием 🙏

— Я тебя не понимаю, — ровно констатировала Хонока в паузе совместного обеда. — Не понимаю настолько, что удивлена, а удивляюсь я редко.

— Из-за должности? — поинтересовался светловолосый, орудуя вилкой над овощным гарниром. — Финансы, мониторя денежные потоки, видят такое, что другим и не снилось?

Как и та сторона, палочкам он предпочёл западную сервировку.

— Примерно. — Не дождавшись встречного интереса Решетникова, Хаяси продолжила сама. — Ты знаешь английский. Почему этого нет в твоём личном деле?

— Да бог его знает, — фыркнул хафу. — Нет и нет. До сегодняшнего дня стажёру логистики пометка об иностранных языках в профайле была полезна так же, как рыбке зонтик. В силу специфики служебных задач, — он ухмыльнулся. — Я человек маленький, кому мои языки интересны?

— Ты сказал множественное число. — Она зацепилась за нюанс. — Знаешь какой-то ещё кроме английского?

— Да.

А он немногословен.

— Пятнадцать процентов оклада за каждый — минимальная доплата, — напомнила общеизвестную часть корпоративной мотивации Хонока, старательно удерживаясь от эмоций. — Плюс почасовые доплаты за эпизоды вроде этого. Можешь скрывать и дальше.

Вилка стажёра застыла над тарелкой:

— Доплата за язык⁈ Пятнадцать процентов⁈

— Да, — теперь финансистка удивилась. — Ты что, не знал? А как ты инструктаж в кадрах в первый день работы проходил? Ты вообще вторую анкету заполнял⁈

— Разреши, я промолчу… Какой порядок аттестации по языку⁈

— В айти подашь заявку, потом около часа — тест за компьютером. В зависимости от набранных баллов — размер ежемесячного бонуса. — Она подчеркнула, — начисляется автоматически программой моего департамента, руководством логистики корректироваться не может: эти деньги из другого фонда.

— Кажется, теперь я знаю, как отыграть у Камамото то, что он мне с утра порезал, — оживился Решетников.

— Попутно. Каждый успешно пройденный тест автоматически поднимает твой персональный рейтинг в профайле, — продолжила Хаяси. — И идеально ложится в схему выдвижения тебя на Лучшего сотрудника, я уже прям воочию вижу текст номинации.

— Кто бы мог подумать, — логист ошарашенно потёр затылок.

— Сюда же. Я очень благодарна за текущую помощь, — она тихонько хлопнула ладонью по крышке стола, — по возвращении в компанию будет ещё один синий конверт, он тебя приятно удивит в масштабах месяца.

— Нет, — возразил собеседник без паузы.

— ???

— Долго объяснять. Если коротко, противоречит моим принципам.

— Вчера же взял? Что изменилось?

— Во-первых, и вчера какое-то время думал, вернуть или нет. Во-вторых, в прошлый раз инициатором выступил всё же Уэки-старший, не ты.

— Какая разница? — она искренне не понимала.

— Личный пунктик. Если мужчина берёт деньги от женщины, неважно в какой форме, в моём понимании он теряет личный рейтинг. Не хочу ронять очки в собственных глазах.

— Я категорически против такой позиции. — Какие несвоевременные рефлексии. Ладно, пока есть возможность, стоит растолковать развёрнуто. — Во-первых, в таком случае я останусь тебе обязанной, это недопустимо. Сам должен понимать.

Метис набрал воздух, чтоб возразить ещё раз, но Хаяси предостерегающе подняла ладонь:

— Во-вторых, я после такого не смогу к тебе обратиться опять. А с учётом известных нюансов, возможность хотела бы иметь.

— Собираешься с ними что-то замутить в длинную? — Решетников незаметно скосил глаза на противоположную сторону стола.

Иностранцы курили в специальной стеклянной нише через пятнадцать метров и их не слышали, но видели стороны друг друга отлично.

— Да. Уверена, когда они закончат совещаться, условием переуступки залога обозначат совместный проект.

— Хм.

— Ну, они же застройщики по первой специализации, — пояснила финансистка. — Наверняка захотят что-нибудь по своему профилю, должна же и у них быть какая-то выгода.

— Занятно.

— Скорее всего попросят админресурс для получения земельного участка под ТРЦ в хорошем месте. Возможно, что-то ещё по мелочи.

— Ты умная, — хафу уважительно кивнул с такой физиономией, что ей стало смешно.

Впрочем, виду Хонока не подала.

— Впечатлён, как ты просчитываешь чужую позицию без, м-м-м, инсайдов с той стороны, — зачем-то разжевал Решетников. — На голом интеллекте, без, м-м-м, посторонней помощи.

Она снова ничего не сказала.

Тем временем вероятные будущие партнёры докурили и вернулись за стол:

— Госпожа Хаяси, мы готовы взять на себя обязательства Хаяси Юто, чтобы его акционерная доля вышла из залога.

Решетников отложил вилку, отодвинул тарелку и принялся переводить синхронно.

— Что взамен? — Хонока повторила движение за стажером.

— Вы знаете, с этим не то чтобы сложность, скорее, нюанс. — Белый костюм напротив скрестил пальцы и по виду задумался. — Мы понимаем, что люди вашего плана попадают в цейтнот случайно и ненадолго. Скорее всего, у вас какая-то личная проблема или несчастье — извините, это важно — нам бы очень не хотелось стричь купоны на чужом горе!

Хаяси-младшая словно споткнулась. Поверить? Или приняться расспрашивать — но в этом случае обесценить их возможный благородный порыв?

К сожалению, приложение на достоверность на такой встрече не включишь. По целому ряду причин. По крайней мере, в нейтральном ресторане.

— Чистая монета, — как ни в чём ни бывало продолжил Решетников, словно его личный комментарий был частью перевода. — Он не лукавит, не недоговаривает и искренне верит в то, что говорит.

Хонока не стала реагировать, но к сведению приняла. Ута предупреждала, голубоглазый видит человека насквозь чуть ли не по фото, здесь же даже не экран телефона, а вообще живой персонаж.

С другой стороны, финансистка была материалисткой, в мистику и потустороннее не верила.

Ладно. Потом разберёмся. Пока примем за данность, всё равно выбора нет.

— … Вместе с тем, мы не можем забывать и о своих интересах, — продолжил белый костюм. — Получается балансировка на лезвии ножа: не работать грязно в отношении вас, — он оттопырил мизинец от кулака, — но и не сыграть себе в убыток, защищая чужие интересы. — Безымянный.

— Я благодарна за сам факт такой позиции, — Хонока привстала и поклонилась.

Решетников, слава богам, сориентировался почти вовремя и в точности повторил. Лишь с секундной заминкой.

Что интересно, незапланированные физические упражнения переводить ему нисколько не мешали.

— Однако буду признательна, если вы доведёте этот логический посыл до конца, — финансистка возвратилась на место.

Сейчас выяснится, хафу только корчит из себя многозначительного или реально шарит в чужих мозгах, как пытается на это претендовать.

— У вас очень стильный молодой человек, госпожа Хаяси. — Гость из-за океана церемонно кивнул Решетникову, впрочем, со стула не поднимаясь. — Позвольте откровенный вопрос? Заранее прошу, не обижайтесь — вы поймёте, почему спрашиваю.

— Извольте. — А что ещё скажешь, выбора всё равно нет.

— Госпожа Хаяси, мы очень мало знаем друг о друге лично, наводить о вас справки в обход я посчитал неправильным, даже по сети. Решил спросить в лоб, — белый костюм доброжелательно посмотрел на японцев по очереди. — Вы женаты друг с другом?

Хотя какие мы к чёрту японцы, подумала Хонока. Одна японка и один хафу. Хотя этим без разницы — всё равно в наших лицах и фамилиях не понимают. Наверное.

— Пока нет, — вылетело у неё на автомате. — Но… — чёрт, чёрт, чёрт.

Зачем я сказала «но».

— … Но какое это имеет значение? — она повела рукой. — Для нашего разговора?

Теперь и эти будут думать, что он меня пялит, разозлилась на себя финансистка. Вон, коллега белого костюма уже выкладывает в сеть совместные групповые фотографии, где Решетников радостно ухмыляется в моей компании.

И ведь не возразишь: они сразу обозначили, что на своей стороне эти переговоры будут освещать открыто — акционеры любят «неформальные» фотоотчёты, чтоб понимать, на что уходят командировочные топ-менеджмента за океаном. На встречи с кем.

М-да уж. Хоть бы их соцсети не читали наши люди, в принципе, есть надежда. Потому что наши подумают в определённую сторону: «переводчик» — стажёр-логистики (японцы в отличие от гайдзинов личность Решетникова установят мгновенно). Но — в костюме от Курихара.

Другого сотрудника пойти с самой Хаяси не нашлось. Значит, что?..

К сожалению, правду о коме деда и атаке Хьюга на его пакет акций не расскажешь.

— Это очень хорошо, что вы пока не женаты, — вежливо кивнул будущий партнёр, интерпретируя услышанное на свой манер. — Потому что будь ваши отношения зарегистрированы официально, у себя мы попали бы под ограничения аффилированных с бенефициаром лиц.

Хонока и не подумала скрывать удивления, поскольку по последней фразе тут же простроила чужую схему:

— Вы хотите сработать через посредника⁈

— Мы готовы поддержать лично вас в трудный момент, — уверенно кивнул белый костюм. — Мы готовы не стричь с этого купоны: вы имеете чёткую репутацию, за вами не заржавеет. Если когда-нибудь и нам понадобится ваша помощь.

— М-м-м, спасибо, продолжайте. Но?..

— Но зачем нам платить у себя инвестиционную пеню⁈ Вы же тоже финансист⁈

— Я не очень хорошо знаю именно ваше законодательство, — честно напомнила Хаяси. — Я говорила об этом с самого начала.

— Да, точно… В общем, платёж за ваш залог у нас — рискованная зарубежная инвестиция из-за вашего транснационального статуса.

— А-а-а.

— Это я тут понимаю, — гость положил ладонь на стол, — что риска нет. Но я сижу напротив и руководствуюсь личными о вас впечатлениями, а акционерам свои эмоции донести не возьмусь, извините. У них чуть другой взгляд на вещи.

Иностранцы и завершивший перевод Решетников дружно заржали.

— Логично. Спасибо за доверие, — на этот раз Хонока не стала подниматься и кланяться, только кивнула. — Продолжайте.

— С нашей стороны, желательная схема выглядит так. — Белый костюм тоже отодвинул тарелку. — Мы перегоняем деньги вашему жениху под договор поручительства, а вы сами между собой разбираетесь: вашего слова и нашего впечатления о вас достаточно, гарантии банка не нужны.

— Это очень значительная сумма, — Хаяси старательно подбирала слова, проклиная себя за то, что, как и большинство соотечественников, других языков кроме родного в своё время не выучила. — Даже с учётом моей фамилии, которая чего-то стоит, и вашего безграничного к ней доверия.

— В наших с вами кругах под честное слово доверяют и гораздо большие суммы, — пожал плечами иностранец. — Репутация Хаяси, как вы совершенно верно заметили, чего-то стоит. По ту сторону океана тоже.

И не скажешь ему теперь, кто такой Решетников на самом деле. Боже, какая тупость с моей стороны… Ну как я могла в такое вляпаться на ровном месте?

Переигрывать и уточнять поздно, понятно, почему. А загонять почти годовой бюджет китайского филиала на стажёра-хафу… под честное слово… даже если зажать дверью его известный орган и контролировать двадцать четыре на семь…

Нет, не вариант.

Или обдумать спокойно? Не сейчас, не на горячую голову?

Но где взять время, тайм-аут не попросишь.

— Есть сложность. — Отпереводив «свою женщину», так и не дождавшись от неё продолжения, стажёр, одетый в костюм от Курихара, подхватил беседу настолько технично, что в своими руками придуманной легенде партнёры лишь утвердились.

Справедливости ради, хафу сделал всё, чтобы Хонока при этом не нервничала: он сперва озвучил по-японски, чтоб было понятно ей, и только после перевёл самого себя на английский.

— … У меня нет в данный момент юридического лица, пригодного для этой задачи, — в этой одежде и в её компании смотрелся Решетников убедительно.

Да, участвует в разговоре, поддерживая свою подругу, но вроде как никого не хочет вводить в заблуждение. И вмешиваться в чужой бизнес тоже не хочет.

Хм, где же ты так насобачился, подумала Хаяси. Затем сообразила: после его заявления та сторона их тандему поверит ещё больше.

Другими словами: белобрысому только что охренеть какие люди предложили охренеть какие бабки без оформления обязательств. Исключительно за счёт, как они думали, его связи с ней: Хаяси в роли должников предпочтительнее, чем они же — с выкрученными руками, фигурально.

Это если думать на глубокую перспективу, а сидящие через стол собеседники думать умеют.

Решетников же в ответ их добросовестно проинформировал, что схема хотя и аппетитная, но нерабочая. Заодно вытащил её из неловкого положения — не стал хвататься за деньги при первой возможности, если вещи назвать своими именами.

— А что, долго зарегистрировать чистую LLC? — искренне удивился белый костюм, не принимая контраргумента и с энтузиазмом принимаясь за сковородку с креветками-темпура.

Хаяси подумала, у неё сейчас даже корни волос заболят.

— Это же будет новая компания, — Решетников опять сказал по-японски, дождался её подтверждающего кивка, потом перевёл на английский. — Компания без какой-либо истории. Каким образом вы обоснуете её акционерам?

— Если вы зарегистрируете эту компанию, скажем, в Сингапуре, да с вашим единоличным стопроцентным японским участием, то легко обоснуем, — будущий партнёр пренебрежительно отмахнулся. — Лишь бы на сейчас вы не были мужем и женой, но это уже не для акционеров, а для антикоррупционного комитета.

— Первое жёсткое условие услышал, — логист придержал под столом финансистку за руку. — Что-то ещё?

— В идеале Сингапур, — повторил иностранец. — Японская юрисдикция менее желательна. Хотя это и не так критично, как супружеская связь между участниками схемы. Кстати! На лицо вы не совсем и японец!

Дошло, хмуро подумала Хонока. Но не до конца, судя по всему.

Впрочем, главные слова сказаны, прочее — лирика.

— Я искренне сожалею, что не имела возможности изучить ваше фискальное законодательство раньше, — вздохнула она.

— Да ну, разве можно в голове держать всю антикоррупцию и все налоги на глобусе? — успокоил белый костюм. — Вы же не можете знать все юрисдикции, к тому же вы не юрист. Что скажете в итоге? Какое будет решение?

— Такидзиро-сан сообщит вам реквизиты своей новой компании в течение суток, — Хаяси-младшая надеялась, что её ладонь, брошенная на плечо метиса на интимный манер, смотрится естественно, но не похабно. — Я добавлю его в наш общий чат с вашего позволения.

— У меня кое-какое мероприятие вечером, — любитель костюмов от Курихара сложил ладони вместе, оборачиваясь к ней.

Как будто извинялся на людях, но, похоже, решил по полной воспользоваться тем, что она сейчас и слова не может возразить.

— В Сингапур и обратно быстро могу не успеть, — продолжил логист. — Возможно, чуть больше суток получится, годится?

— Без проблем, — белый костюм великодушно махнул рукой. — Нам точно спешить некуда, а-ха-ха, командуйте по готовности.

Это он что, ещё и отсрочку по времени технично получил? У Хаяси Хоноки вопросы лишь множились, несмотря на более чем благоприятный ход беседы.

— Надеюсь, всё нормально? — интересуюсь, дождавшись ухода иностранцев.

— Да. — Спутница отвечает после паузы, прикидывая, в каком объёме раскрывать деликатную информацию. — С точки зрения финансовой эффективности получилось даже лучше моих самых смелых ожиданий. Беспроцентный займ по факту.

— Хаяси-сан, что я могу сделать, чтобы ты перестала нервничать? — я вижу, что суммы, которые предстоит перегнать через фирму-прокладку (которую, в свою очередь, ещё нужно создать), заставляют Хоноку трястись от напряжения.

По вполне понятным причинам: что на меня можно положиться, твёрдо знаю я, но не она. Знакомы мы едва ли сутки; по должности и социальной роли я, как бы помягче, не обладаю необходимой кредитной историей.

В её глазах происходящее похоже на нечто, напоминающее грандиозную афёру.

Поскольку финансистка молчит, я принимаюсь за омлет с креветками:

— Давай к счетам новой компании доступ сделаем только тебе? А у меня пускай даже подписи в банке не будет. Поможет твоему спокойствию?

Она как раз обдумывает, как что-то в этом духе предложить. Так, чтобы и меня не оскорбить, и миллионы типу, которого знает второй день, надолго не вручать. Под честное слово и пронзительный взгляд голубых глаз, ещё и в чужой сингапурской юрисдикции.

— А ты согласишься на такое? — Хаяси напрягается сильнее. — Это бы здорово сэкономило мне нервы, — честно добавляет она. — Извини.

— Уже соглашаюсь. Бывает, что у директора и владельца нет подписи, только у финдира. Давай и тут так сделаем.

— Тогда всё более чем просто! — настроение финансистки резко идёт вверх. — Кстати, что у тебя за дела вечером? Такие, что не сможешь вылететь до утра даже в случае моего приказа? Ты же уже понял, что в этом вопросе шутить не стоит?

— Предлагаю не плодить сложностей, — из второго неначатого горшка щедро добавляю креветок на её тарелку, чего добру пропадать. Особенно с учётом цен. — Сейчас доедаем, потом идём через дорогу в офис ближайшего нотариуса. Там делаем на тебя доверенность. Ты летишь, куда надо, и открываешь компанию плюс счета по моей доверенности. Мне доступ к банку не даёшь.

— Понадобится твой паспорт, его заверенная копия. — Она изучающе смотрит на меня из-под опущенных ресниц, думая, что я не вижу.

— Без проблем. Сделаем.

Какое-то время едим молча. Хонока лихорадочно крутит в голове схемы; параллельно пытается решить, как относиться ко мне; местами страдает из-за грядущего падения репутации.

Намолчавшись вволю, финансистка изрекает:

— Ты очень странный человек. Если бы не вчерашняя сцена с твоей бывшей на моём багажнике, сейчас не уверена, что согласилась бы. На это вот всё.

— Хорошо, что я костюм успел сменить. Иначе стечение факторов могло быть менее удачным: встречают по одёжке.

— Сложно не согласиться… Так, сейчас к нотариусу, потом по рабочим местам. И эт-то-о, Решетников-сан.

— Да?

— Когда явишься на рабочее место, можешь Камамото не опасаться: я сама решу с ним вопросы потом. Хотя и не хами ему особо.

И не собирался (ни хамить, ни опасаться), особенно в свете сказанного в бассейне Хьюгой-младшей. Но вслух говорить не буду.

К сожалению, дежурного юриста с лицензией нотариуса в здании не оказалось (отпуск), потому, как и сказал Решетников, пришлось шагать через дорогу.

Это, в свою очередь, заняло больше, чем планировалось — а вылететь в Сингапур она хотела сегодня.

Хонока не стала мелочиться и до аэропорта взяла вертолёт деда. Ожидая посадки на рейс после пограничного контроля, Хаяси-младшая наконец выцарапала из глубин подсознания ту мысль, которую никак не могла поймать за хвост.

Покосившись на орущего ребёнка, тоже летевшего бизнес-классом (куда смотрит мамаша? Почему как-нибудь не успокоит?), финансистка вздохнула и вставила в уши наушники:

— Решетников-сан, — на вызов хафу ответил сразу. — Я упустила одну деталь, пожалуйста, займись после рабочего дня.

— Чем именно?

— Зарегистрируй личную LLС. Вот контакты юриста, он поможет с открытием чистой компании. Затем сбрось мне её реквизиты — я пришлю договор.

— Какой? Зачем? — по телефону за её мыслями он явно не успевал.

— Хочу, чтобы ты был в Йокогаме оформлен и как независимый поставщик консалтинга. Отдельное юридическое лицо, не только как сотрудник логистики.

— Но…

— Пожалуйста, в этом вопросе не спорь. Я очень хорошо понимаю, что делаю. И для чего. У тебя будет два контракта: вдобавок к текущему стажера — договор от твоей фирмы, где ты единственный владелец и директор.

— С бессрочным контрактом моего класса запрещено выступать учредителем в бизнесе. Это политика Йокогамы, ты должна знать. — Он подумал и уточнил. — Или я увольняюсь? Но тогда я запутался, как быть с Сотрудником года и твоим планом?

— Я лично сделаю пометку в твоём профайле, не переживай. Финансы имеют право закрывать информацию: о твоей здешней фирме никто не узнает, как и о сингапурской.

— Закрывать — ты имеешь в виду, секретить?

— Да, — поморщилась Хонока, не любившая таких слов. — Суть, для твоего спокойствия: компанию ты откроешь по моему прямому приказу, в интересах Департамента Финансов, в рамках проекта, детали которого конфиденциальны и не могут быть раскрыты никому.

— Даже двадцать четвёртому этажу?

— Никому, включая безопасность и регулярный менеджмент, сказала я.

— А так можно? — кое-кто озадачился.

— Конечно. Есть чёткие зоны ответственности. Секреты моего департамента по важности коллегам с двадцать четвёртого не уступают, как и мои полномочия в подобных случаях. Тебе сбросить ссылки на устав корпорации?

— Не нужно. Кажется, начинаю понимать.

Слава богу, у него хватило ума не озвучивать по телефону то, о чём наверняка догадался: откаты, чёрный нал, серые схемы, участие в тендерах министерства (здесь три предыдущих пункта часто ходят вместе).

— Похоже, мой негласный рейтинг только что начал стремительно расти, — констатировал стажёр.

— Это было предсказуемо, особенно после определённого стечения обстоятельств, — уклоняясь от конкретики, прокомментировала Хонока в ответ.

И отключилась.

Камамото Кунисигэ не знал, как поступить.

Новый сотрудник… дальше хотелось бить, крушить, ломать.

Стажёр складского отдела, абсолютно хамским образом устроивший себе перевод в снабжение, недовольством шефа только что не подтёрся: исчез с рабочего места, где-то отсутствовал больше чем полдня, обратно заявился, одетый иначе, чем утром.

В костюм от Курихара, если совсем точно. Новая коллекция.

Самое интересное, начальник отдела снабженческой логистики вроде бы даже готовился его встретить. Как только Решетников технично испарился вместо того, чтоб заслуженно страдать за пустым столом, Кунисигэ, будучи опытным аппаратчиком, неофициально напряг знакомых из безопасности.

Те по секрету сообщили, что сперва негодяй пошёл плавать в Атлетику, причём компанию на соседней дорожке ему составляла ни много ни мало Хьюга Хину.

Камамото напрягся и списал на случайное совпадение. Хотя и шума поднимать не стал.

Затем хафу вышел из здания. На несколько часов. Когда вернулся, начальнику снабженческой логистики сообщили в мессенджер с турникета.

Сразу в отдел стажёр не поехал — поднялся на восьмидесятые. С кем он там общался, осталось за кадром, но по косвенным признакам Кунисигэ намекнули, что с кем-то в айти.

И вот теперь этот негодяй как ни в чём ни бывало на виду у отдела раскладывает покупки из брендовых пакетов на стул для посетителей возле рабочего стола!

И шума не поднимешь, что самое печальное. По очень серьёзным причинам.

— Пожалуйста, зайдите ко мне. — Камамото не поленился выйти из кабинета и обратиться к Решетникову лично, не по телефону и не в мессенджере. — Быстро! — не удержался он.

Стажёр отложил пакет с рубашками от Кензо и вышел из-за стола:

— Камамото-сан, я вынужден просить вас оставаться в рамках приличий. Мне крайне неловко говорить об этом при всех, но вы не будете разговаривать со мной в таком тоне. Я сейчас о вашей последней ремарке.

Кунисигэ замер. Это был уже полноценный вызов. Ультиматум и даже сверх того: за короткой на первый взгляд фразой кое-кто только что на весь отдел продемонстрировал свою независимость от решений непосредственного начальства, это если формулировать деликатно.

Начальник отдела выпрямился, непроизвольно закусил уголок нижней губы и задумался.

С одной стороны — как бы да, есть в словах стажёра толика правоты.

Брошенное в сердцах «Быстро!» можно действительно трактовать как неуважение на грани с пренебрежением. С другой же, если не абстрагироваться от контекста, то что он себе позволяет?

Мало того, что перевёлся против правил. Потом пошёл гулять, бумажка на столе не в счёт (так может поступить начальник, и то не всякий. Никак не самый низовой сотрудник — ибо хамство чистейшей воды).

А сейчас этот же человек не оставил начальнику отдела никаких иных путей кроме как жёстко завинтить гайки. Кунисигэ не стал возвращаться в кабинет, а наоборот вышел дальше в отдел: раз скандала не избежать, на первый план выходит необходимость сохранить лицо. Любой ценой. Иначе он потом просто не сможет управлять своими подчинёнными.

— К моему сожалению, я вынужден констатировать, что руководство очень ошиблось в ваш адрес, Решетников-сан. — Менеджер усилием воли обуздал бушующие чувства и теперь говорил расчётливо, не на эмоциях.

Начальник снабженческой логистики набрал воздух, собираясь продолжить словесную экзекуцию. Затем плавно перейти к неизбежному вопросу об увольнении выскочки, однако его самым неподобающим образом перебили.

Хафу вклинился в паузу:

— Это же не вам решать, Камамото-сан. Есть поговорка, «я начальник — ты дурак». Ошиблось или нет наше с вами общее начальство на мой счёт, вы могли бы, теоретически, — насмешка, — рассуждать в том случае, если бы были кем-то вроде Хьюга Хину.

В помещении на полтора десятка человек повисла тягучая тишина.

А ведь он с ней в бассейне рядом плавает, загорелось в мозгу красной лампочкой. Обдумать потом.

— Когда являешься совладельцем компании, имея пакет привилегированных акций, — продолжил Решетников, — для собственного удобства можешь себе позволить числиться и внештатным консультантом директора департамента.

Да, это точно Хьюга-младшая, речь именно о ней. Внештатный консультант Директора Департамента Регулярного Менеджмента.

— В этом случае твоя оценка перевешивает начальственную на том простом основании, — припечатал светловолосый с наглой ухмылкой, — что, как говорит Хьюга-сан, «среди равных сотрудников компании те, у кого есть право акционерного голоса, всегда несколько равнее».

Тягучая тишина сгустилась и стала липкой.

— Но когда обычный начальник отдела, — в этом месте хафу подчёркнуто вежливо поклонился, — серая и невзрачная амёба с необоснованно завышенной самооценкой, как вы, позволяет себе уничижительные выпады в адрес несомненно более компетентного заместителя директора департамента Абэ… — Решетников сделал паузу, давая каждому из присутствующих додумать недосказанное на собственный манер.

В углу старших специалистов кто-то закашлялся.

У окна на пол сбили локтем компьютерную мышку.

— … Лично я это воспринимаю как прямую атаку на сложившуюся вертикаль управления в компании, — гнусный нахал ещё раз церемонно поклонился, словно изображал самурайский вызов на дуэль, восходящий к эпохе Сэнгоку. — В этом случае я просто вынужден защищать корпорацию, которой многим обязан. Простите за откровенность, Камамото-сан, но «…сотрудник Йокогамы отстаивает свою точку зрения, если знает, что прав, любой ценой. Не считаясь ни с какими последствиями для себя лично». Это Кодекс Менеджера Йокогамы.

Вслед за мышкой возле окна на пол полетело что-то ещё.

— Вместе с тем, на моём месте было бы глупо не признать определённую обоснованность ваших недосказанных в мой адрес претензий, — Решетников опять обозначил жест вежливости. — Предлагаю вернуться к вашему собственному формату, заявленному изначально — «Зайдите ко мне», сказали вы. Возможно, есть смысл продолжить за закрытыми дверями?

Кунисигэ заскрипел зубами. Эта тварь, иначе не назовёшь, сейчас нагло глумилась.

С одной стороны, конечно, сам виноват — расслабился. На этой должности все слова всегда нужно тщательно взвешивать, потому что противник своего не упустит. Например, как сейчас.

Недопустимым было другое. Инициатива в конкретном конфликте секунду назад выскользнула из рук шефа и их недостойной перепалкой принялся дирижировать стажёр. А начальник стоит, хлопает глазами и не знает, что возразить.

— Зайдите ко мне, — процедил Камамото, возвращаясь по проходу к своему столу и оставляя дверь кабинета открытой.

— Слушаюсь и повинуюсь, о, мой повелитель, — с абсолютно серьёзным выражением лица произнёс Решетников.

Нога Кунисигэ замерла в воздухе над порогом: издевается же. Но так, что на словах ему ничего не скажешь.

Тварь.

Менеджер быстрым шагом подошёл к креслу и упал в него спиной.

Хафу аккуратно захлопнул дверь и, не спрашивая разрешения, уселся на приставной стул для посетителей, что было ещё одним нарушением этикета.

— В таких случаях нужно спрашивать у руководителя позволения сесть, — ровно сказал начальник отдела.

Он уже победил бушующие эмоции и сейчас смотрел на визави бесстрастно, не мигая.

— Кому нужно, пусть спрашивают, — вежливо кивнул в ответ Решетников. — Итак, я вас слушаю.

— Вы отдаёте себе отчёт, где находитесь? И каково ваше место по вертикали, тоже понимаете? — пожалуй, перед непосредственно экзекуцией есть смысл размяться.

Чтобы до этого типа лучше доходило. И дольше действовало.

— Камамото-сан, дверь закрыта, снаружи нас не слышат. Словесные кружева и танцы с реверансами можно приберечь для другой оказии — комедию ломать не перед кем.

Какая же тварь. Вот что с ним сейчас делать? Если по-мужски, то хоть кулаками начинай орудовать. Однако именно это не метод уже по аппаратным причинам: уволят обоих, не разбираясь, но кто теряет больше? Стажёр с порезанной зарплатой или он, отстраивавший успешную карьеру годами?

— Иногда в позиции человека, которому нечего терять, есть свои плюсы. — Не отводящий взгляда Решетников словно прочитал мысли. — Давайте я вам помогу. Камамото-сан, вы сейчас весь в негодовании на недостойного человека, которого нужно поставить на место. Это даже не вопрос рабочей эффективности, это уже вопрос вашего выживания на должности, не правда ли?

Хорошего ответа в голове не было. Менеджер, старательно оставаясь хладнокровным, отстранённо крутил варианты и молчал.

Ничего конструктивного пока не нарисовалось.

— Ладно, не в коня овёс, — проворчал, меняясь в лице, метис. — Сэкономим время… Мы оба знаем, что представляем противоборствующие лагеря. Вы — человек Хьюга, я — волей случая на стороне Хаяси. Я был неправ, когда вопреки неписаным правилам свалился вам на голову без согласования, моя вина, — хафу даже приложил правую руку к груди. — К сожалению, вы не оказались мудрым руководителем и не предоставили мне возможности сохранить лица — банально не дали перед вами извиниться. Постараться договориться с вами хоть и задним числом, но по моей инициативе, уважая вас — чтобы прийти с вами к общему знаменателю.

— Зачем ты мне это говоришь? Надеешься каким-то образом проскочить мимо своего увольнения, теперь уже неизбежного?

— У вас превратное представление о расстановке сил, — поморщился стажёр, забрасывая ногу на ногу. — Вы не ориентируетесь в ролях, СЕЙЧАС ПОЙМЁТЕ. — Негодяй повысил голос, перекрывая начальника громкостью. — Тендер на поставку комплектующих заводу в Киото. Контракт на ускорение транспортировки из Кореи на прошлой декаде. Найм аудиторской компании для проверки нашего складского филиала там же, в Сеуле. Или вот ещё эпизоды…

Камамото замер.

Решетников перечислял далеко не полный список договоров этого месяца, под которыми стояла подпись Камамото и которые прямо уводили часть денег в его карман. Возвратами от «благодарных» поставщиков услуг и товаров.

— Ты уволен, — просипел Кунисигэ, лихорадочно забывая обо всём, о чём только что думал, и начиная перебирать совсем другие варианты. — Вон отсюда. Чтобы ноги твоей в компании не было.

— Ага. Щ-щас, — метис устроился поудобнее и сменил ноги — теперь перебросил левую на правую. — Руки коротки, мог бы сказать я, если бы испытывал желание пикироваться. Камамото-сан, мы с тобой сейчас не будем тратить времени на непродуктивную ругань. У меня очень много дел, потому буду краток: у тебя есть пять минут, чтобы подать в отставку по собственному желанию по любой причине, по которой пожелаешь. Через триста секунд, если ты этого не сделаешь, без перерыва начнёшь очень сильно жалеть о собственной недальновидности.

— Это угроза?

— Боже упаси. Обещание.

Кунисигэ задумался.

Теоретически, Решетников может пойти в безопасность (но как он раскопал⁈ Есть ли там доказательства⁈). Самый первый вариант, который приходит в голову.

Однако на двадцать четвёртом этаже сидят свои люди и они как минимум скандал попытаются замять — стажёр должен это понимать, если оказался способным добыть подноготную сделок. Не работая в отделе! — менеджер мысленно поднял указательный палец. Перевёлся Решетников только сейчас, а компромат насобирал наверняка раньше! (кстати, КАК?..).

Хотя Безопасность отпадает, какие-то её функции может выполнять аудиторская комиссия Департамента Финансов. Угроза? К сожалению, да, нехотя признал хозяин кабинета.

А додумать мысль дальше у него не вышло:

— Камамото-сан, знаешь, какая между нами разница? — на своём стуле напротив стажёр выглядел холодным и хмурым дознавателем, мысленно уже решившим судьбу того, с кем имел дело. — Первое — мы люди противоборствующих команд, но это-то ладно… Вон, даже с Хьюга Хину-сан можно иметь дело и это общее дело вести эффективно, несмотря на разные лагеря…

Ничего себе. У него что, действительно какие-то дела с внучкой старика Хироя⁈ Да не может быть!

Всё естество менеджера возмутилось против подобной несправедливости, хотя формальных оснований для этого не было.

— Наша самая большая разница в том, что верхушка моей команды на меня может рассчитывать безгранично, — Решетников смотрел в глаза с короткой дистанции едва ли не с сочувствием. — И даже верхушка вашей команды, — здесь он заухмылялся каким-то своим мыслям, — тоже может на меня рассчитывать безгранично в известных границах. — Светловолосый чуть подумал и добавил, — ну-у, в рамках совместных дел — точно может.

Камамото не хотел верить тому, что слышал, но видел, что ему сейчас не врут.

— А на тебя аналогичным образом рассчитывать не может ни наша, ни ваша верхушка, — припечатал стажёр. — Потому что ты воровал у компании на откатах за закупки, формально находясь в команде Хьюга. Ты воровал из её кармана.

— Ты не можешь ничего знать наверняка. — Аппаратная выучка возобладала, по лицу менеджера не было заметно истинных эмоций. — Я тебе даю две минуты…

— Это я тебе их даю, — перебил Решетников. — Насчёт «не могу знать наверняка»: о том, что снабженческая логистика — самое коррумпированное подразделение компании, сидящее на откатах, я слышал лично от Хьюга Хину-сан. Так что я бы не строил на твоём месте иллюзий, что никто ничего не знает. Видимо, просто терпели до поры.

Хафу спокойно достал из кармана гаджет, потыкал в него пальцами и положил на стол.

По экрану побежали цифры обратного отсчёта.

Сто двадцать секунд… Сто девятнадцать… Сто восемнадцать…

Одновременно с этим белобрысый затеял лениво перечислять в обратном хронологическом порядке, начиная со вчера, другие коррупционные прегрешения начальника.

Когда в смартфоне загорелся ноль, метис бросил:

— Если не пишешь заявление сейчас, то вопросы тебе будут задавать совсем другие люди. И знаешь, — хам перегнулся через стол, почти утыкаясь носом в нос. — Я готов поставить полсотни тысяч йен: в вопросе твоей дальнейшей судьбы Хьюга и Хаяси будут наредкость единодушны. Когда из тебя вытряхнут все твои подвиги за последний финансовый год и начнут определять ниточки к недобросовестным поставщикам, они даже забудут на время разбирательства обо всех своих внутренних концептуальных разногласиях.

Когда Решетников вышел, Камамото, сам не зная зачем, вошёл в реестр учёта персонала на сервере. В ту часть, которая находилась в его компетенции.

Не имея цели, отстранённо размышляя о другом, он зачем-то вызвал профайл стажёра и попытался инициировать в нём форму на увольнение, хотя и не собирался её оформлять либо подписывать (себе дороже. Игра, к сожалению, сыграна).

В запретительной строке поверх файла тут же выскочил системный ответ:

Всё окончательно стало на свои места. Получается, хафу нисколько не преувеличивал насчёт коротких рук: сейчас проклятый Решетников формально числился в другом департаменте, имел совсем другую линию подчинения и команды начальника отдела снабженческой логистики мог с чистой совестью игнорировать (хотя зачем-то на рабочее место и явился).

Да, действия Хаяси Хоноки, подписавшей документ, выходили за рамки корпоративной этики. Однако — и на эту тему долбаный метис тоже прошёлся высказываниями — если у тебя есть пакет привилегированных акций, среди равных тебе сотрудников ты действительно несколько равнее.

Начальница секретариата финансов, если следовать офисной культуре буквально, была неправа по-человечески. Она не уведомила младшего коллегу; не согласовала ни план, ни факт изъятия сотрудника — а банально махнула клинком с высоты должности.

Сделала, как ей удобнее.

— А с другой стороны, — вздохнул Кунисигэ, — Хаяси Хонока может себе это позволить.

Оглядевшись по сторонам, он позвонил в отдел, чтобы не вставать и не идти к двери, — попросил принести большой картонный ящик. Ему нужно было куда-то собрать свои вещи.

Возвращаться в этот кабинет, наверное, дальше не будет ни возможности, ни желания.

Хьюга-младшая удивилась настолько, что не стала этого скрывать. Она даже вытащила из ушей и отложила в сторону гидрозащитные наушники для пловцов, через которые обычно слушала музыку, когда плыла больше километра:

— ???

Из коридора мужских душевых в двери, ведущие к водной арене, высунул голову Решетников.

Мазнув взглядом по бассейнам, он просветлел лицом и целеустремленно зашлёпал по бортику босиком, по щиколотку в воде.

Одет стажёр был при этом в брендовый костюм (не самая старая коллекция). Чтобы не намочить брюк, он их без затей закатал до колен и сейчас целеустремлённо приближался к её шезлонгу:

— Привет. Извини, что без предупреждения, есть минута?

Она молча указала на соседний шезлонг.

Хафу примерился, аккуратно взгромоздился и решительно заговорил:

— Я хотел извиниться и объясниться. Пришёл сам, потому что подумал, лучше ты это услышишь от меня.

— Уже даже хорошего настроения как не бывало, — спокойно сообщила она. — Говори без пауз, в чём дело.

— В отделе поскандалил с Камамото. Итогом скандала стала его добровольная отставка.

— Понятно. — Хотя на самом деле ничего не понятно. Но ладно. Как минимум, интригует вступление. — Зачем ты мне это говоришь? Я не начальник логистики, там есть свои герои, департамент отлично справляется и зачем ты с этим пришёл ко мне?

В следующую секунду физиономия Решетникова превратилась в смущённую, а глаза вильнули в сторону:

— Увлёкся в споре. Слово за слово, разругались — я в горячке на тебя сослался. Вот, пришёл сказать первым.

— Контекст? Весь этот разговор дословно?

Стажёр добросовестно пересказал:

— … таким образом, для красного словца и усиления впечатления дважды упоминал тебя.

— В том месте, где говорил, что это я тебе сообщила? Что снабженская логистика — самое коррупированное подразделение корпорации?

— Да, я же только что рассказал. Могу повторить, если надо. Надо?

— Нет. Я тебя услышала. От меня ты сейчас чего хочешь?

— Ничего, — слегка растерялся собеседник, в пиджаке от Курихара на шезлонге Атлетики смотрящийся занимательно. — Посчитал правильным прийти сообщить первым.

Какое-то время Хину помолчала, глядя сквозь огромную стеклянную панорамную стену на город.

— По-хорошему, снабженческую логистику надо было привести в чувство давно. Они действительно заигрались. Просто на ней сидел Камамото, а он, как ты справедливо заметил, хотя и сукин сын, но наш сукин сын, — Хьюга проследила за взглядом Решетникова и демонстративно накрыла полотенцем содержимое верхней части бикини. — Не пялься, пожалуйста, отвлекаешь. А разговор серьёзный, ты с ним сам пришёл.

Хафу чуть отвернулся:

— Постараюсь. Говори дальше.

— Да всё. В принципе, сказала. Камамото хитрожопо разыгрывал ту карту, что он — наш человек в чужой команде. По большому счёту, безопасность на его финансовые художества сквозь пальцы смотрела именно поэтому.

— У тебя нет претензий в мой адрес? — серьёзно уточнил метис. — В связи с этим инцидентом? И с учётом того, что мы с тобой по разные стороны баррикад?

— Договаривай. Ты сейчас хотел сказать что-то ещё, но прикусил язык в последний момент.

— Чувствую себя сволочью. Во время разговора изрядно нервничал, хотя внешне старался не показывать: ссылка на тебя — не просчёт и не попытка блестнуть, а именно что экспромт. — Он на секунду запнулся. — Который сам изо рта вырвался. А получается…

— Не парься, — перебила пловчиха. — Если бы в результате твоего темпераментного выступления я потеряла деньги, ещё б можно было думать, что тебе сказать. А так.

Хафу напряжённо сверлил взглядом ногти на её ногах.

— Тот редкий случай, когда твои действия выгодны обеим командам, — пояснила она. — Вы в итоге убрали нашего человека из логистики и снизили давление на вашего Абэ. А мы избавились от необходимости давать в перспективе объяснения, почему безопасность не ловила жулика столько времени.

— Спасибо. — Решетников кивнул и полез выбираться из шезлонга.

Поскольку сланцев у него с собой не было, а туфли он добросовестно оставил снаружи, босая нога предсказуемо заскользила по мокрому кафелю.

Хафу замахал руками, пытаясь схватиться за воздух, опустил в эту же лужу вторую ногу — и не удержал равновесия.

Хину покачала головой, не говоря ни слова и не меняя выражения лица, когда поднявшийся из бассейна фонтан воды долетел и до неё.

Через секунду над водой появилась хмурая физиономия Решетникова. Он одним гребком достиг бортика, подтянулся и через секунду выбрался наверх:

— Прошу прощения, — угрюмо бросил стажёр, направляясь на выход.

Зрелище стекающих с костюма ручейков воды можно было назвать занятным.

Хину проводила логиста заинтересованным взглядом, после чего поймала себя на том, что настроение поднялось.

Ещё через секунду она спохватилась и спросила в спину:

— Ты помнишь, что сегодня приходит Моэко? Ты ей обещал тренировку.

— Помню. У меня после работы дела, потом буду. Я ей написал время.

И смешно (если абстрагироваться), и новый костюм жаль: так на… вернуться специально захочешь — не факт, что получится.

Впрочем, вода в бассейне чистая. Есть стойкое ожидание, что после высыхания всё будет в порядке, особенно если повесить сушиться на вешалку для плеч.

Спускаясь вниз по лестнице (не в лифт же в таком виде идти), успокаиваю себя логикой: мог ведь я под сильный дождь попасть? Вымокнуть до нитки под ливнем? Не должна дорогая вещь прийти в негодность от обычной воды.

Синхронизации мозгов ещё далеко до завершения. Поскольку за окном — не средние века, в первую очередь я предсказуемо сделал акцент на психику и мыслительные процессы.

На физуху не то чтоб забил, просто пока ею серьёзно не занимался — не грузчиком работаю. Сенсорная память, кинестетическая память, ещё кое-какие пункты — их у меня чаще в автоматической опции нет, чем они есть. Да, я это всё устраню со временем, но пока так. Если не сконцентрироваться, если на автопилоте, то чужое тело чужим и есть — включая центр тяжести, равновесие, наработанные кем-то другим моторики.

Из шезлонга после разговора с Хьюгой-младшей я вставал, сосредоточившись никак не на центре тяжести. И не на угле постановки стопы на мокрую поверхность, лишённую трения.

Много слов, результат в итоге: кое-какой ущерб вещам и гаджетам, но хорошо, что упал в бассейн, а не приложился о плитку. Успел оттолкнуться ногой, когда понял, что лечу.

Выбравшись из бассейна, провожаемый взглядом Хину в спину, пару минут стою между душевыми и выходом в коридор — даю воде стечь. Заодно коротко созваниваюсь с и.о. Директора департамента айти (с её же браслета).

— Что-то важное? — Уэки отвечает сразу, но от компа не отрывается, выбивая на клавиатуре гаммы с двух рук.

— Важное, но только на секунду. Посмотри на меня. — Дождавшись поворота головы, удивлённого взгляда собеседницы и её поднявшихся бровей, поясняю. — Упал в бассейн. Телефона считай нет. — Двумя пальцами демонстрирую в кадре мёртвый экран.

— Какая модель была? — Ута явно хочет подробностей, но лобовых вопросов тактично не задаёт.

Отвечаю о гаджете, потом на всякий случай поясняю:

— Это не Хьюга меня толкнула. Сам свалился.

— Точно? — скептицизма Уэки не скрывает.

— Точно. Она как раз наредкость конструктивна, — бормочу. — Несмотря на разные лагеря. Поленился переобуваться и переодеваться, пошёл на пару слов босиком. В итоге неловко встал — хотел костюм не помять.

— А-ха-ха!.. Но ведь не помял! — жизнерадостно веселится айтишница.

— Угу.

— Кстати, какие у тебя с ней разговоры? — глаза доброжелательной, в принципе, знакомой на мгновение превращаются в аналоги прицелов. — Что ты к ней для этого даже в бассейн ходишь? Если хочешь, можешь не отвечать, — слишком поспешно добавляет она.

Ну да, ну да. Задекларированной опцией выбора, разумеется, не обманываюсь: как говорят хрестоматии в другом месте, внедрение — очень деликатный и нежный процесс. Любое сомнение всегда трактуется в отрицательную сторону.

Тут, конечно, не что-то серьёзное, как раньше, но я на досуге поразмыслил — и пришёл к выводу, что процессы очень похожи.

Не своя социальная среда. Достаточно чуждая этническая. Другие модели поведения, шаблоны реакций психики, долго перечислять, суть: хотя не стоит проблема легализации (слава богу), однако вопросы адаптации — по верхней планке.

Хотя, разумеется, без драматичной кинематографической атрибутики вроде сверхдорогой цены ошибки, в кино этот момент ещё старательно нагнетается музыкой.

— Был скандал с новым начальником, детали при встрече, — добросовестно обозначаю причины своего появления в бассейне.

— Камамото — ИХ человек, — перебивает собеседница.

— Помню, вы предупреждали.

— Чем ваши разборки кончились и причём к ним Хьюга?

— Хаяси тебе что, ничего не сообщала? Она ж обещала тебя из аэропорта набрать лично?

— Звонила, — вздыхает Ута. — Но я сбросила — не могу отвлечься, искин не калибруется. Она прислала голосовые, но я их пока не слушала.

— Получается, я тебя тоже отвлекаю, — делаю вывод из прозрачного намёка.

— Ну, мы же сейчас закончим, — который тут же становится ещё более прозрачным. — Так чем закончилась беседа с Камамото?

— Он заполнил по электронке заявление о своей отставке, собрал вещи в картонную коробку из-под бумаги и ушёл.

— С концами⁈ — Айтишница даже отрывается от своих алгоритмов.

— Да.

— Ух ты. Вечером обязательно жду подробности! Получается, всё хорошо в итоге?

— Для меня — да.

— А к Хьюге в Атлетику зачем ходил?

— Когда ругались с Камамото при всех, я пару раз воспользовался её именем. Случайно получилось. По соображениям порядочности, остыв, решил сообщить ей первым.

— Не моё дело, конечно, — заявляет собеседница многозначительно. — С одной стороны. Но с другой, вчера я застала тебя с ней в кабаке. И названная тобой причина конечно же была убедительная.

— К чему клонишь? Тон, как у ревнивой жены, — задумчиво чешу затылок.

— … а сегодня ты мокрый угодил в бассейн, когда разговаривал ней по работе в Атлетике — с твоих слов. А-ха-хах.

Не понял. Здесь что, нужно начинать оправдываться?

— В Итальянском баре ты была со мной, — напоминаю. — И даже почувствовала себя там достаточно раскованно, поскольку успешно расслабилась до известного состояния.

К машине Уэки шла, спотыкаясь и заплетаясь. По большому счёту, скорее висела на моём плече, нежели перебирала ногами. Хорошо, у неё водитель от семьи есть: доставит, куда надо, и к двери нужного дома прислонит (родительского).

— Ладно, шучу я, — всё с теми же глазами-прицелами вроде как скругляет углы Ута. — Телефон твоей марки, когда высохнет, скорее всего заработает, — видимо, она что-то посмотрела по сети, пока беседуем. — Эй, а чего ты мне сейчас звонил-то? Внешним видом порадовал, а-хах, но это явно не было причиной.

— Можно, твой браслет у себя задержу? С ним хоть звонки принимать могу, пока переадресация настроена.

Гаджет она мне дала на время плавания, я собирался его возвратить после возвращения из молла.

— Пользуйся, это запасной. — Айтишница стремительно утрачивает интерес к беседе. — Вернёшь позже.

— Тогда вечером на тренировке отдам. Ты же придёшь плавать, как собиралась?

Брови Уэки задумчиво поднимаются вверх, она по второму разу нехотя отрывается от экрана:

— Пла-а-авать?

— Не помнишь? Вчера за столом, когда общались с Миёси Моэко, ты сказала, что сегодня участвуешь. Напоминаю.

— Пить надо меньше, — задумчиво констатирует и.о. Директора айти. — Да, теперь вспомнила. Было дело.

— Тебя ждать?

— У меня искин не становится, как надо. Если успею всё сделать — обязательно приду. Но пока не могу утверждать.

— Тогда до связи.

— Стой!

— Что?

— Я правильно поняла? Камамото свалил с концами в результате разговора с тобой, так? Но в этом разговоре ты воспользовался именем Хьюги-младшей — и выжил их же человека? — в глазах не такой уж и взрослой топ-менеджера плещется любопытство.

— Примерно. Не так линейно, но в целом…

— Ладно, — она нехотя возвращается к экрану. — Сейчас нет времени, но вечером жду все гадкие подробности.

— Это не то, что ты подумала!

— Ты со своей невеликой должности выдавил их человека, который, на секундочку, на пять рангов выше тебя, — Уэки уже вся в двух экранах. — О, он даже согласования руководства дожидаться не стал — реально свалил в закат. Вот его профайл читаю. Ничего себе… Что ты ему сказал⁈ В двух словах.

— Шутишь⁈ — кажется, теперь моя очередь удивляться. — Перечислил его подвиги с откатами, те, которые у тебя через новую программу вытащил. Ты же сама мне рабочее место давала.

Вместо ответов на мои вопросы айтишница завела меня в глухую комнату с двумя очкариками и пятью компами и дала доступ к тем самым блокам, которые мы таскали ночью. Дальше я сам.

В отделе снабженческой логистики, с персонального рабочего места, систематизация достижений начальника была б не лучшей затеей.

— О-о-о, так ты справился⁈ Всё работает⁈ — айтишница оживляется.

— Да. Алгоритмизация не сказать, что с полпинка, но техника с потенциалом.

— Ладно, до связи. Болтаем, а отладка не идёт, как в стену упёрлась… Браслет до вечера ждёт! Если тебе ещё и помощь на новом месте не нужна — вообще ура. Голосовые от Хаяси прослушаю позже, привет логистике.

Да, искин мог всё, в том числе — вычленять из гигантского массива информации и затем расшифровывать любые человеческие потуги. Однако команды ему следовало отдавать так, чтобы он «понимал», чего от него хотят.

С этим традиционно возникала напряжёнка.

У Решетникова же эффективность взаимодействия превышала её собственную в три-четыре раза, если судить по тому, что она видела сейчас на экране. При этом сам метис работал никак не в её сфере, с виртуальным конфигурированием опыта не имел в принципе (если верить его профайлу), сугубо математическими знаниями тоже не обладал — потому что не имел университета за спиной.

Алгоритмизацией подобного рода стажёру просто негде было заниматься, потому что на протяжении всей биографии любой искусственный интеллект с его типом занятий был подобен лазерному прицелу на рогатку.

Припомнилась и вчерашняя ремарка метиса на парковке, о «…новых алгоритмах».

— И как у меня из головы вылетело? — айтишница удивлённо посмотрела на своё отражение в настенное зеркало.

Хотела же потом его расспросить, тем более что контакт наладили. На короткой дистанции расспросить, без свидетелей и с пристрастием. А вечером, точнее, ночью, даже возможность такая была.

Поперебирав пару минут варианты, Ута решила не плодить сложностей на ровном месте и тупо набрала хафу.

Она несказанно удивилась, когда вместе с Решетниковым по видеосвязи увидела и модератора Службы безопасности.

Номура Наото, начальник Административного управления Департамента Логистики, здорово испугался дважды за четверть часа.

Сперва Камамото прислал очень странное сообщение:

Следом шёл скрин формы на увольнение, которую начальник снабженческой логистики заполнял явно впопыхах (ошибки). Он даже не стал дожидаться официальной реакции на заявление, лишая себя этим выходного пособия.

Номура отлично знал, что такие деньги для Камамото непринципиальны — все серые схемы Кунисигэ они вели вместе — но оставался открытым вопрос, причём тут Решетников Такидзиро.

Вспомнив стажёра, начальник управления отвлёкся и даже зубами поскрипел: Тика — отличная девушка, он давно к ней присматривался.

Из неё выйдет великолепная жена, но знать, что раньше её *** этот самый хафу… Неприятно.

Номура хорошо ориентировался в рабочей обстановке и всегда понимал: когда сидишь на откатах (а снабженец Камамото соответствующую долю начальнику управления заносил регулярно), рано или поздно может настать момент, когда уходить из компании надо вот так — быстро, стремительно, наплевав на последний месячный оклад.

Обрывая все концы, уклоняясь от общения с аудиторами из финансов и, по возможности, с неприкормленными сотрудниками корпоративной безопасности.

Но причём к этому всему Решетников⁈ Кто он такой? Ноль без палочки, если говорить категориями компании. Уж точно не та фигура, которая имеет полномочия мешать негласному бизнесу начальства.

Да, вчера хитрый стажёр воспользовался моментом и прокрутился на носовом платке — при содействии Абэ перевёлся в снабженческую логистику. С одной стороны Номура конечно же затаил, поскольку при этом переводе технично обошли его. С другой же стороны, начальник управления только позлорадствовал: там, под началом Камамото, белобрысого и похоронят. Причём очень быстро. В том смысле, что уволят со скоростью звука: исчезнув из коридоров Йокогамы, он перестанет напоминать о своей имевшей место связи с Такахаси Тикой.

Которая, в свою очередь, вот-вот станет женой Наото. Кстати, невеста и вклад на свадьбу сделала неожиданно солидный! Непринципиально с точки зрения финансовой стабильности семьи (он на эти деньги не рассчитывал ни в каком разрезе), но по-любому приятно.

Получив такое неоднозначное известие, Номура бросил дела и несколько раз вызвал Камамото во всех доступных мессенджерах — очень хотелось получить разъяснения.

Безуспешно. Телефон начальника отдела был отключен, а через какое-то время и его аккаунты в мессенджерах удалились.

Что происходит?

Так и не придя к пониманию, Наото был вынужден плюнуть на конспирацию и лично направился на несколько этажей вниз — в отдел. Вдруг имеет место какое-то недоразумение и Кунисигэ или сидит в своём кресле, поотключав гаджеты, или хотя бы оставил записку на бумаге (от безопасности недавно прошло предупреждение узкому списку абонентов: сетям корпорации, возможно, с этого утра доверяться стоит не на сто процентов, если информация конфиденциальна. Об изменениях будет сообщено дополнительно).

Попавшийся внизу по дороге Решетников взбесил ещё больше одним своим присутствием. Одет он был в костюм от Курихара и вид имел такой, словно его бросили в реку, откуда он долго выбирался.

Тут же захотелось воспользоваться моментом и поговорить с ненавистным хафу с позиций начальства. При всех, расчётливо ставя его на место, поднимая тему и несогласованного перевода, и неподобающего внешнего вида, и много чего ещё.

К сожалению, имелось дело поважнее.

В кабинете Камамото начальник управления не обнаружил даже следов пребывания подельника: такое ощущение, Кунисигэ и карандаши, которые брал в руки в процессе работы, куда-то погрузил и утащил. Вместе с мусором из корзины.

Разволновавшись сильнее (творится чертовщина, в то время как большие деньги любят тишину), Наото выскочил обратно в отдел, чтоб сорвать зло хотя бы на Решетникове и провентилировать подробности — подчинённые наверняка должны знать хоть что-то.

Заодно он хотел завершить то, что Камамото недоделал — убрать белобрысого из компании, предварительно расставив все точки.

А стажёра на месте не оказалось. Зато на его рабочем столе лежала издевательская бумажка: «…Если вам нужно связаться со мной, пожалуйста, звоните по номерам…».

Да что этот ***** о себе возомнил⁈ Гнев начальника управления вспыхнул ещё ярче, хотя, казалось, некуда.

Как по заказу, из комнатки для сушки зонтов именно в эту секунду появился невозмутимый Решетников, бесивший уже одним своим отмороженным видом. Теперь хафу был одет в костюм попроще, сверкая, впрочем, безмятежной физиономией.

— Немедленно ко мне в кабинет! — по некоторому размышлению Номура всё же решил, что от прилюдной экзекуции стоит удержаться.

Если бы не непонятное исчезновение начальника отдела снабжения, через которого вверх шла львиная доля левых денег Департамента, Наото бы размазал хафу здесь, при всех. Не отказал бы себе в удовольствии.

Однако доходы любят тишину, а незадекларированные доходы её же просто обожают.

Лучше пожертвовать удовольствием, но выжать хафу на информацию в своём кабинете без свидетелей. А когда тот уберётся из компании, через пару дней будет уже неважно, при всех или не при всех начальник управления восстанавливал справедливость.

— Что? Не расслышал вас. — Решетников задумчиво посмотрел на руководителя и даже намёка не сделал на соблюдение правил вежливости.

Выглядит как босодзоку во время повседневного общения с такими же, мелькнуло у шефа. Это, в свою очередь, наносит прямой ущерб авторитету уже самого Номуры.

Ситуация потребовала немедленной коррекции:

— Немедленно. Ко. Мне. В кабинет. — Наото выпрямился и повторил распоряжение громче, чеканя каждое слово так, что слышно было и в коридоре.

— На каком основании? — Решетников в ответ искренне удивился. — Ответ «нет». Пожалуйста, занимайтесь своими делами и не мешайте мне работать.

От такой наглости перехватило дыхание. Да, право Номура отдавать приказы логисту более чем спорно, если подходить формально, но кроме распорядка на бумаге есть другие правила.

Хафу тем временем обошёл начальника управления по дуге, преспокойно уселся за стол и откинул крышку лэптопа, вбивая логин и пароль.

Номура отлично осознавал, что сейчас поступает неправильно. Вести себя подобным образом было и ошибочно, и опасно с точки зрения собственных перспектив и обстоятельств.

Однако слишком много моментов сошлось в одной точке: и стремительная непонятная отставка Камамото из компании со ссылкой на конкретного персонажа (пугающий побег, будем откровенны), и это завуалированное прилюдное издевательство, когда метис откровенно унижает авторитет несоизмеримо более высокого руководителя.

И его связь с Такахаси. Которую он… всё это время до вчерашнего дня. На правах официального жениха. И на которой теперь собирается жениться сам Номура.

— НЕМЕДЛЕННО ПОДНЯЛСЯ! — выдохнул начальник управления, уже не пытаясь остаться в рамках приличий и сметая всё со стола низового сотрудника логистики.

Компьютер, органайзер, чашка, какие-то мелочи — всё весело полетело на пол, к стене.

Решетников поднял изумлённый взгляд, но ничего не ответил. Ещё через секунду хафу был на ногах, стремительно поднявшись со стула и сделав шаг в проход между столами:

— С головой всё в порядке? — удивлённо поинтересовался мерзавец, окончательно выводя руководителя за точку кипения.

Номура без лишних слов бросился на негодяя: иногда мужчине следует вести себя по-мужски, чем бы это ни окончилось. Даже увольнение и падение с должности можно пережить, но вот такое унижение будет преследовать всегда, если не восстановить статус-кво немедленно.

Решетников качнулся обратно за стол, выставляя вместо себя в проход офисный стул.

Нога Наото, выброшенная вперёд со сноровкой давнего адепта каратэ-до, попала между спинкой и сиденьем и застряла.

Стажёр дёрнул стул на себя и в сторону.

Начальник управления потерял равновесие, попытался ухватиться за что-нибудь, но лишь сдёрнул ещё один ноутбук, падая на пол, уже с другого стола.

На этом этапе сотрудники отдела снабженческой логистики протёрли мозги, сориентировались и растащили недругов к противоположным стенкам кабинета. Кто-то позвонил в безопасность.

Явившиеся за минуту работники двадцать четвёртого этажа во главе с парой модераторов быстренько опросили свидетелей инцидента, после чего старательно закрыли двери отдела и объявили:

— За работу! Ничего страшного не произошло, никто из вас ничего не видел! Номура-сан и Решетников-сан сейчас проследуют с нами, немного побеседуют и вернутся на рабочие места! Пожалуйста, продолжайте работу!

— … никто из вас ничего не видел! Номура-сан и Решетников-сан сейчас проследуют с нами, немного побеседуют и вернутся на рабочие места! Пожалуйста, продолжайте работу! — это взялся за работу один из пары модераторов с двадцать четвёртого этажа.

Они прибежали группой: говорящий, его коллега, крепкие ребята чуть другой специализации.

Сориентировавшись, как ему кажется, по обстановке, старший развил кипучую деятельность. Именно в эту секунду на мой смарт-браслет поступает вызов от его законной хозяйки.

— Будьте добры, — вежливо прошу того, кто схватил меня за руку.

У рыцаря плаща и кинжала или со скоростью обработки информации напряжёнка, или негласные инструкции противоречат гласным корпоративным правилам: удерживать меня физически у него нет ни оснований, ни полномочий. Скажем, на данный момент.

Я бы поставил на второй пункт, некие недекларируемые инструкции: по «миротворцам» чётко видно намерение не столько разбираться («объективно и беспристрастно», если по правилам), сколько выводить из-под удара конкретного человека.

Разумеется, мои интересы противоположны.

Не дождавшись, пока крепыш отомрёт, забираю своё запястье из чужого захвата каноническим отжимом большого пальца противника, после чего отвечаю на вызов Уты:

— Слушаю.

— Что у вас происходит? — в отличие от безопасника, Уэки реагирует сразу.

Её ранг директора в данном случае — очень нехороший дополнительный барьер для ребят с двадцать четвёртого.

— Такидзиро-сан, что у вас там происходит⁈ — пока я выдергивал руку, звонящая начинает демонстрировать нетерпение.

— С моей точки зрения, имеют место коррупционные действия службы безопасности, — отвечаю внятно, громко, чтоб было слышно и в коридоре. — Вот лица соучастников для фиксации, — веду камерой браслета, не оставляя никого без внимания.

Присутствующие замирают, включая быстрых разумом модераторов.

— Подробности? — директор айти сводит брови на переносице.

Приятно иметь дело с умным человеком и хорошим математиком, который (-ая) включается молниеносно и неуловимыми штрихами наигрывает ситуацию в мою пользу.

В свою тоже, но остальные об этом не знают.

То, что я сейчас скажу, хотя и достаточно дискуссионно, но неоспоримо. Ситуацию я проанализировал на бусте, аргументы не опровергаются ни в каком из сценариев, что бы противная сторона ни утверждала:

— Служба безопасности грубо нарушает собственный основополагающий параграф. Уэки-сан, пожалуйста, помогите с фиксацией? Будет разбирательство, кое-кого придётся увольнять — не хотелось бы, чтоб потом сказали, сведение счётов.

Гробовая тишина в помещении. Лёгкий шорох в коридоре, говорящий, что любопытных и с той стороны двери хватает. И они явно не стесняются друг друга, слушают вместе.

— Уже делаю, — бесстрастно кивает айтишница. — Что они конкретно нарушили? — вот так, в третьем лице, тоже демонстративно.

Рыцари плаща и кинжала переглядываются, словно начинают срочно искать выход коллективным разумом.

За текущие сутки я не раз замечал: если ситуация нестандартная, если момент выходит за рамки прописанного шаблона — результативность большинства падает. Даже если это особенность исключительно Йокогамы, гении с двадцать четвёртого — не исключение.

— Дословно: «В любой конфликтной ситуации первым пунктом выполняется оценка случившегося. Только после неё могут предприниматься действия», Кодекс Менеджера корпорации Йокогама, — с нескрываемым наслаждением чеканю каждое слово.

Старший модер принимается усиленно шевелить извилинами, попутно стараясь попасть в камеру и что-то сказать айтишнице. Даже открывает для этого рот, но я доворачиваю браслет камерой на себя и он снова исчезает из кадра:

— Уэки-сан, не было ни малейшей попытки модераторов оценить ситуацию, во всяком случае, я не увидел. Зато к действиям они перешли сразу.

Вопрос трактовки Кодекса. Я отлично понимаю, что безопасности рациональнее нас опрашивать у себя, не тут при всех, но правила — штука такая.

При желании прицепиться можно с обеих сторон, были бы ресурсы.

Мой сегодняшний статус, присвоенный финансисткой Хонокой, до завтра меня такими ресурсами наделяет, даже не будь в этой беседе позвонившей Уэки.

А она есть и наверняка записи с камер отдела уже выгрузила, плюс нынешнюю беседу фиксирует. Молчу о её ранге небожителя.

— Пожалуйста, объяснитесь, Решетников-сан. — Модератор принимает решение не отвлекаться на айтишницу, а разбираться с угрозами по очереди.

Он всё же ухитряется стать рядом, чтобы она его видела, после чего с демонстративно безэмоциональным лицом поворачивается ко мне.

— «… Номура-сан и Решетников-сан сейчас проследуют с нами, немного побеседуют и вернутся на рабочие места!» — ваши слова?

Тишину в офисе можно нарезать ножом, включая коридор за закрытыми дверями.

Тип какую-то линию поведения выбрал и с ответом не затягивает:

— Вы очень вольно тра…

— Да или нет? — перебиваю.

— Вы!..

— ДА ИЛИ НЕТ? ЭТО ВЫ СКАЗАЛИ ИЛИ МНЕ ПОСЛЫШАЛОСЬ?

Людей хватает, потому собеседник ловит паузу, взвешивая, что б ответить. Он уже сообразил, что инициативу в диалоге потерял не случайно: взгляд прищурен, отношение ко мне резко меняется вот в эту секунду.

Не дождавшись ответа, вежливо возвращаюсь к Уте:

— Вы сами видите. Запись случившегося в отделе вам, как директору айти, наверняка доступна не хуже, чем этим «специалистам», — кивок в сторону соседа, побольше сарказма в интонацию. — Я могу попросить вас выступить независимым арбитром? Во время гласного корпоративного разбирательства по факту системной коррупции в службе безопасности?

Ну а как вы хотели. Позиция силы, она такая. Если не настроен договариваться, если привык работать голым давлением, не разумом — когда-то бумеранг вернётся.

— Уэки-сан!.. — старший модератор не придумывает ничего лучшего, чем попытаться переломить ситуацию громким голосом и попыткой схватить меня за запястье.

— Я уже сделала выгрузку, — айтишница его демонстративно игнорирует, обращаясь ко мне. — Такидзиро-сан, я отсюда не вижу их бейджей. Кто из них старший модератор? Пожалуйста, дай его?

Обращение по имени в текущем контексте, если словами Хоноки — откровенное палево. Почти прямой индикатор неких личных отношений, которые близки к мезальянсу и работой не ограничиваются. Да и по работе, если мыслить стереотипно, где я — а где департамент айти?

Хорошо что в отличие от финансистки у Уты своя точка зрения насчёт репутации. Общественным мнением она особо не заморачивается.

— Хочу вас поблагодарить за согласие подняться к нам. Решетников-сан, сложилась очень неприятная ситуа…

— Благодарность принята. По неприятный ситуации: зачем вы мне это всё говорите?

Джентльмен, сидящий напротив, по меркам нижних этажей имеет должность начальника отдела. Уже не просто модератор и даже не старший модератор.

После звонка Уты и разговора с исполнителями высокие стороны приняли совместное решение в логистике шоу не устраивать, а продолжить здесь. Номуру от меня по дороге отделили, общение с каждым из нас ведётся в разных кабинетах и в лучших традициях известного жанра.

— Моя основная функция — управление модерацией в нашей компании. — Человек примерно моих лет или чуть старше, но с гораздо лучшими карьерными результатами, ровно смотрит в глаза. — Ваш случай довольно сложный, поэто…

— НАШ.

— Что, простите?

— НАШ случай. Или вы отделяете свои интересы от интересов компании в данном вопросе?

— Скорее, ваши, — на его лице мелькает и исчезает оттенок вежливой и снисходительной улыбки.

— Рылом не вышли, — в тон ему киваю в ответ, нарушая все здешние каноны. — Вопрос на засыпку: с кем вы сейчас разговариваете?

— Обычно вопросы на нашем этаже задают посетителям, а не наоборот, — невозмутимо отвечает безопасник.

— У меня больше нет вопросов, — откидываюсь на спинку стула. — Вы тоже не удосужились… Досадно.

— Пожалуйста, поясните.

— Войдите в мой корпоративный профайл и прочитайте до конца — ВНИМАТЕЛЬНО — что там написано.

Хозяин кабинета не спорит. Он поворачивается к экрану и вбивает пароль:

— Решетников… Такидзиро… рождения… Силы Самообороны… стажёром… Откомандировать в распоряжение Начальника Секретариата финансов… Что⁈ — от невозмутимости не остаётся и следа.

Вежливо киваю, скромно потупив взгляд:

— Формально, если дочитать документ Хаяси Хоноки-сан до конца, на ближайшие сутки я — следующий за ней уровень. На пяток ступенек выше вас, не правда ли?

— Не на сутки, — он отстранённо кивает на экран, затем резко задумывается. — До ноля часов.

— А без разницы, — демонстрирую великолепное настроение. — Я отдаю себе отчёт, что являюсь халифом на час, но мне и этого времени за глаза. Раз вы отвечаете за модерацию, наверняка умеете определять мотивацию собеседника? И прогнозировать наиболее вероятную реакцию?

— Говорите дальше.

— Как вы думаете, я подожму хвост? Завиляю им, упаду на колени и буду заискивающе заглядывать вам в глаза в поисках компромисса? — Пару секунд меряемся взглядами. — Или из своего очень временного, но уникального статуса я, напрягаясь, выжму всё возможное и невозможное? В ваш лично адрес и в адрес вашей службы? Времени до конца дня мне вполне хватит, повторюсь.

— Вы не настроены на компромисс и демонстративно игнорируете попытки модерации, — констатирует он, нехотя выныривая из отстранённых размышлений.

— Модерация предполагает заведомо уважительное отношение ко всем сторонам дискуссии, — устраиваюсь поудобнее. — В любом сценарии, — даю понять, что тоже ориентируюсь в его профессии.

Попробуй, возрази.

— У вас есть претензии? — уточняющий вопрос задаётся ну слишком аккуратно.

Попал.

— Конечно. Сперва ваши сотрудники внизу, — демонстративно дую на левое запястье. — Потом модератор и старший модератор. Теперь вы, целый начальник их отдела. — Пауза, пусть додумает сам и посильнее занервничает.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Вы все даже не удосужились уточнить, с кем имеете дело, — киваю на экран с собственным профайлом. — Какой бы вывод сделали на моём месте вы? Насчёт уважения, в частности? Второй вопрос на засыпку: какую мою реакцию вы ожидаете в ответ?

— У вас действительно слишком уникальный статус, — нехотя констатирует собеседник. — Рядовой на генеральской должности на сутки, очень большой нестандарт.

— Каким образом это отменяет ПРАВИЛО? «Добросовестно и беспристрастно исследовав все обстоятельства конфликта, только после этого переходить к…», — цитата из других краёв, но и здесь наверняка в инструкции аналогично. — Мне нужно учить вас, как исследуются обстоятельства? Мне нужно напомнить службе безопасности, что она ОБЯЗАНА понимать, с кем разговаривает? Вам напомнить три принципа профессиональной компетенции по Кодексу менеджера?

Ну да, где-то некрасиво. Классическая риторика и демагогия с беспроигрышной позиции.

Возможно, я бы повёл себя иначе, если бы не видел, что человек напротив беспристрастным не является. Он давно и прочно сидит в обойме сторонников противной стороны и, несмотря на все личные позитивные качества, находится по другую сторону баррикад.

Со всеми вытекающими для диалога последствиями.

— Мы ошиблись. — Ровно кивает он после четверти минуты взаимного молчания.

— Ну наконец-то, — побольше пренебрежения, он должен выйти из себя.

Неприятно и тяжело, однако у каждого из нас свои задачи. И каждый будет пытаться сделать свою работу хорошо, увы проигравшему.

— Возвращаясь к вопросам иерархии, — небрежно меняю ноги, теперь забрасывая левую на правую. Заметил, что этот жест бесит местных. — Кто из нас с вами двоих стоит выше?

— Вы ставите вопрос неко…

— Я СПРОСИЛ, КТО? В данный момент? Вы или я? Одно слово! — с суровым и непреклонным видом словно сваи забиваю.

— Не соб…

— Я СКАЗАЛ, ОДНО СЛОВО!

Тип на противоположной стороне стола краснеет, пытаясь сориентироваться, как ему лучше поступить.

— У вас проблемы с дисциплиной или с субординацией? — продолжаю чеканить вопросы, демонстративно фиксируя беседу на смарт-браслет. — Или вы решили, что распоряжения начальства вас не касаются?

Ну да, надо ещё догадаться залезть в моё личное дело. К его сожалению, никто из нас не будет входить в проблемы другого.

Он имел вполне определённые установки на эту беседу. Собирался не разбираться, а приводить меня к общему знаменателю — с высоты своей позиции.

А сейчас неожиданно для него переменились роли. Шаблон осыпался и он не может найти выхода.

Кстати, хорошо, что у меня на руке именно этот гаджет:

— Решили, что работаете на себя, а не на компанию? — безэмоционально ставлю точку в разговоре, передавая ему ход. — Должностные обязанности побоку? Ваши личные хотелки дороже рабочих функций?

Вообще-то, я могу ещё долго нести подобное; глядя друг другу в глаза, не мигая, мы оба отлично это понимаем.

Наконец происходит то, для чего я затеял этот спектакль. Дверь в кабинет без стука распахивается и на пороге появляется ещё более вышестоящий руководитель.

Вот это да, хочется сделать глупое лицо и потереть затылок: фемина как две капли воды похожа на Хьюга Хину, только на несколько лет старше.

Вот это декольте. У её достаточно классического офисного лука. Пожалуй, присвистнуть сейчас будет не совсем корректным.

— Хасэгава-сан, позвольте, я продолжу вместо вас, — за нейтральным на первый взгляд текстом скрывается целый пакет интересного.

Во-первых, девица подтверждает моё подозрение, что она старше хозяина кабинета по иерархии. Начальник управления? Один из заместителей директора службы? Одна.

Во-вторых, я буду не я, если она не кровная родственница Хину: словесный портрет, лицо как под копирку, очень похожий голос, однотипные мимические реакции.

Присмотревшись, понимаю: кузина. Двоюродная сестра или рядом.

Йошида Йоко, начальник одного из управлений службы безопасности Йокогамы, в оба глаза наблюдала из соседнего кабинета за попыткой «смодерировать» Решетникова — не в меру пронырливого ставленника противоположного лагеря.

Комбинация противника к сожалению удалась на все сто, хоть зубами скрипи. И беседа не задалась, и стажёр логистики честно обозначил позицию: будем биться лбами, готовьтесь к увольнениям в безопасности, причём в верхних чинах, невзирая на заслуги.

Пожалуй, их глупый залёт вполне мог дать возможность стороне Хаяси нанести ответный удар: изрядно проредить двадцать четвёртый этаж, обосновано убрав за некомпетность сторонников Хьюга.

Ни к кому лично, он это дал понять подтекстом, претензий не имею. Но мы по разные стороны баррикад, не взыщите.

Формальных поводов нервничать у Йоко сразу стало в избытке, взять хоть и финт с его необъявленным статусом: эпичная подстава от Хаяси Хоноки-сан.

А Йошида как дура попалась. Точнее, её люди, но…

Додумать мысль до конца не вышло.

— Пожалуйста, представьтесь, — тоном скучающего прокурора по надзору за полицией предложил ей хафу. — Я правильно понимаю, вы же их босс?

Бейджа Йоко никогда не носила — кое-какие профессии любят конфиденциальность. А когда тебя принимают за тупую сисястую секретаршу — но именно с двадцать четвёртого — твоей работе это только помогает.

Не один на этом прокалывался. И не два.

Интересный ты человек, Решетников, подбираясь и концентрируясь, подумала она. Затем кивнула начальнику отдела модерации на дверь и заняла его кресло:

— Чтоб обнаружить ваше беспрецедентное и временное повышение Финансами до ранга замдиректора департамента, надо догадаться не просто открыть ваше личное дело, а ещё и долистать его до конца. Затем перейти по ссылке в директорию.

— Вы мне предлагаете вам посочувствовать? — метис с интересом наклонил голову к плечу. — Войти в ваше положение?

— Объясняю расклад. Вы же далеко не дурак, хотя и столько лет прозябаете без перспектив, — намекнуть на возможность улучшить его кадровые позиции при нашем содействии.

А вдруг клюнет. Мало ли, а вдруг в том лагере карьера не задастся.

— Кто таким когда заморачивается? — без тени неуверенности продолжила обладательница докторской степени по клинической психологии. — Вместе с тем, чтобы проделать все эти манипуляции, нужно уже знать о них — о том, что разговариваешь не с безвестным неудачником, — здесь окатить его взглядом с ног до головы, пусть непроизвольно заглянет в декольте. — А с халифом на час, вы удачно сформулировали.

— Получается замкнутый круг, — жизнерадостно подхватил стажёр-логист, придвигаясь ближе к столу. — Именно в него влетели по очереди сперва Номура-сан, затем — ваша дежурная группа реагирования в здании, ещё — пара модераторов и на закуску — целый начальник отдела модерации, Хасэгава-сан, — Решетников указал взглядом на дверь.

Как на минное поле всех завёл, подумала Йоко.

— Будьте добры, назовите себя? — логист напомнил, что не забыл о вопросе.

Она задумалась, отвечать или нет. Её должности, как и имени, не было в открытом реестре сотрудников корпорации по вполне понятным причинам. Также, в документах не фигурировала и её родственная связь с акционерами — она была внучкой родной сестры Хьюга Хироя и являлась, соответственно, троюродной сестрой Хьюга Хину.

Назвать должность и имя — деанонимизация, промолчать — не вариант. Как быть?

«Халиф на час» тем временем, не дождавшись ответа, со смарт-браслета отправил кому-то вызов.

Йоко вскинулась, чтобы попытаться воспрепятствовать, но Решетников уже говорил:

— Хину-сан, посмотри на девицу, пожалуйста. Это не твоя ли сестрица?

Ничего себе. Даже многие коллеги по службе не в курсе родственной связи.

К а к?..

— Чего хотел? — Хину мазнула взглядом по родственнице и ответила стажёру так, будто они давно знакомы.

Стоп, почему будто. Если он звонит ей напрямую — значит, у него есть её номер. Если они общаются подобным образом, то действительно знакомы.

Как это понимать?

— Хьюга-сан, могу попросить тебя выступить в роли модератора? Это личная просьба. С моей точки зрения, будет лучше для всех. — Светловолосый походя продемонстрировал самооценку такого уровня, что хоть завидовать начинай.

Правда, без каких-либо на то оснований, поскольку вряд ли он адекватно оценивал реальность — судя по его действиям и заявлениям. Осуществляемым, в том числе, в местах скопления сотрудников корпорации.

— Объясни? — Потребовала сестра, продолжая удивлять начальницу управления.

Йоко напряглась: не такого ответа она сейчас ожидала, мало ли у кого есть чей телефон. Такое впечатление, что в действиях логиста безопасница наблюдает лишь верхушку айсберга, однако ускользают важные детали, потому что непонятны скрытые подтексты.

А они, в свою очередь, начинаются с вопроса, что общего у небожительницы Хьюга и беспросветного обитателя низов Решетникова? С какой стороны ни посмотри, их жизненные дороги пересекаться не могли.

— Случился неприятный инцидент на моём новом рабочем месте, — принялся излагать хафу. — Безопасность вмешалась в силу профиля, но косо поработала с персоналиями на людях. Точнее, косо установила личности на старте, а отсюда покатилось остальное. Я своего не упустил, — голубоглазый в разговоре с Хину не испытывал ни малейшей неловкости, что по определению нонсенс.

— А кто у вас сейчас кого допрашивает? — флегматично поинтересовалась родственница.

Несмотря на острое желание вмешаться, Йоко решила помолчать и послушать.

— Так вопрос не стоит. Твоя сестрица пытается замять конфликт, — заявил Решетников. — А я не могу выбрать, как лучше поступить, поскольку ты — её родня.

— Развивайся, — сухо предложила кузина.

— Собирался поднять очень громкий шум. — Глядя на собеседницу, хафу уделял внимание преимущественно зоне декольте. — Поскольку безопасность подставилась, я хотел прополоть сторонников вашей партии на двадцать четвёртом — возможность на загляденье, грех упускать.

— Насколько широко прополоть? — в голосе топ-менеджера мелькнула насмешка.

Йоко, в принципе, разделяла: Решетников слишком переоценивает, м-м-м, перспективы собственного энтузиазма, как и временно данные ему возможности.

— Докуда дотянусь до конца дня.

— Каким образом рассчитываешь сделать это технически? Ты не имеешь права никого увольнять, особенно сотрудников такой службы. Плюс до конца суток распоряжения могут не пройти, особенно спорные — на тебя намекаю, если не понял.

Йоко взяла на заметку: Хину в курсе временного повышения Решетникова (точно назвала сроки полномочий).

А ведь между ними не один десяток этажей не только в прямом смысле. Даже не столько в прямом. Они в принципе обитают в непересекающихся плоскостях.

— И не собирался идти в подобном разрезе! — удивился метис. — Выглядел бы как клоун и идиот в одном лице!

Вообще-то, ты именно так во время инцидента в логистике и выглядел. Особенно когда затеял привлекать внимание громкими заявлениями насчёт коррупции на двадцать четвёртом этаже.

Ладно, оно тебе ещё аукнется.

— Каким образом ты рассчитывал пообмять безопасность? — повторила вопрос Хьюга-младшая. — По мне, звучит неадекватно и самонадеянно. Как будто звезду поймал, страшнее кошки зверя нет.

Поймал звезду и разорвал связь с реальностью, продолжила мысленно Йошида за троюродной сестрой.

— Достаточно создать побольше шума, — не согласился метис. — Когда волна докатится до ваших уровней, головы полетят без разбора. Причём вашими же руками, мне только лавину с горы подтолкнуть. Камешком.

— Вброс с твоей стороны может не сработать. Не переоцениваешь личный потенциал? — Хину неделикатно ткнула собеседника в невысокий фактический уровень.

Ожидаемо. Кто в этом мире деликатничает с собаками или кошками. Удивительнее то, что Решетников и Хьюга вообще друг с другом разговаривают.

— Смотря как подать, — парировал логист. — Если безопасность не в состоянии идентифицировать персонал собственной компании в собственном офисе, что таким людям вообще можно доверить охранять? Не все акционеры согласятся терпеть некомпетентность. Великодушно простят, как ты по-родственному, весьма немногие.

Где-то прав, здесь Йоко согласилась. При условиях сработать может.

Система сдержек и противовесов корпорации, кроме прочего, включала неподотчётность операционной деятельности Департамента финансов службе безопасности. И наоборот: по многим пунктам финансы коллег с двадцать четвёртого прямо контролировали — потому что бюджеты, финансовые планы, движение денежных средств.

С Хаяси-младшей как с члена совета директоров станется вписаться за своего временного ассистента и перекрыть безопасности многие бюджеты. Не автоматически, не щелчком пальца, но потерзать может. Не без последствий. Так потерзать, что действительно кого-то придётся увольнять.

Чёрт. И затеять подобное начальник секретариата финансов может исключительно из любви к искусству, плевать на стажёра. Есть возможность убрать руку Хьюга с двадцать четвёртого этажа? — отлично, делаем. Обоснование безопасники сами занесли, собственными руками.

— Как ты дорожку шагов видишь на практике? — поинтересовалась тем временем Хину.

— Демонстративно «не договориться» с модераторами, первый этап, сделано. Затем разругаться вдрызг с начальником их отдела, выманить начальника управления на прямой разговор — тоже сделано, — пожал плечами стажёр. — Все беседы аккуратно фиксировать, этого я вообще не скрывал.

— Потом?

— Для начала — гласно высказаться на всю компанию в мессенджере по итогам ругани с вами. С деталями, на правах непосредственного участника. Корпоративная сеть — не одна тысяча человек только в этом здании. Скандалы народ любит, всем рот не закроете.

— Дальше?

— Вторым этапом нехорошие слухи поползут уже по социальным сетям. — Решетников картинно вздохнул. — Подсказать, как такие разборки влияют на биржевые котировки? И что мажоритарным акционерам могут сказать миноритарные, которых всё-таки ну о-о-о-очень много по количеству?

— Ты же таким образом шарахнешь и по своей стороне? — когда Хину улыбалась подобным образом, Йоко знала, что сестра здорово лукавит.

Думает совсем не то, что говорит.

Решетников покосился на безопасницу, даже открыл рот, но в последний момент осёкся:

— Без комментариев. По вам шарахнет сильнее, ты понимаешь, о чём я. Акционерные пакеты, вашему в данный момент будет больнее.

— Почему думаешь, что это всё сработает? — серый кардинал регулярного менеджмента продолжила пробовать на прочность позицию собеседника. — Если б простой стажёр мог пошатнуть корпорацию… знаешь, крупного бизнеса в мире бы не существовало.

— Вопрос моей мотивации и громкости, — возразил хафу. — Неудачники никому не нужны: если менеджер вместо решений доставляет проблемы, кто его будет терпеть? Привлечь внимание к залёту подчинённых твоей сестры при нынешних коммуникациях даже с моей невысокой должности — раз плюнуть.

— Откуда вы с ним знакомы? — Йошида махнула рукой на рационализм и решительно врезалась в разговор, обращаясь к Хину.

Хьюга-младшая хмуро покосилась на родственницу, ничего не ответила и вернулась к Решетникову:

— Ответ на твой самый первый вопрос: да. Мы сёстры, точнее, наши бабка и дед — двоюродные брат и сестра. Не для печати.

— Так и подумал. Никому не скажу, слово.

Хину ему настолько верит? Принять к сведению.

— Хьюга-сан, мы с твоей родственницей сами не договоримся, — продолжил Решетников. — Но и раздуй я скандал до небес — потеряет корпорация, какая из сторон ни победи. Промодерируй наш разговор, как я с самого начала просил, пожалуйста?

— Не круто загребаешь? — Хину подняла правую бровь, становясь собой.

Йоко поняла, что кошка с мышкой наигралась и сейчас зарвавшегося стажёра будут ставить на место.

— А ты никогда не уклоняешься ни от какой работы, если речь о целесообразности результата, — не смущаясь, заявило в ответ самоуверенное нечто. — Или ситуация может выйти из-под контроля: Хаяси Хонока-сан в отъезде, Уэки Ута-сан — хороший инженер и администратор, но очень неохотно — политик. А я буду вынужден вести себя в полном соответствии с имиджем.

— С каким конкретно? У тебя их несколько.

Йоко удивилась ещё раз и поставила в памяти ещё одну заметку.

— Мелкая сошка, на секунду получившая большое влияние. Эту тень власти скоро отберут обратно, потому сошке надо успеть наворотить по полной, — хохотнул логист.

— Решил всё-таки завершить карьеру в корпорации? — уточнила кузина. — Сразу по окончании своих временных полномочий? Вылетишь ведь, как пробка из бутылки. Не простят даже свои.

Ну да. И сейчас после случившегося скандала неясно, как Решетникову удерживаться на плаву, начиная с завтра. А если ещё добавить упомянутые инициативы… Может и не расхлебать.

— За меня уже всё решено, — неожиданно мрачно буркнул хафу. — Как говорится, судьба решила.

После этих слов стало ясно, что светловолосый не строит иллюзий насчёт собственного будущего в Йокогаме и трезво оценивает свои ближайшие перспективы (точнее, их полное отсутствие — одиозные скандалисты никому не нужны).

— Ты сказал, неудачников нигде не любят. Согласишься, что идиотски ведущих себя скандалистов — тоже? — Хьюга-младшая будто прочла мысли, настолько аккуратно и стремительно перехватила управление беседой. — И даже если ты полностью прав, сам факт скандала по тебе ударит больнее. Причём тебя уберут с глаз долой свои же, нам и руку прикладывать не придётся. Возможно, уже завтра.

— А кто сказал, что я рассчитываю на завтра? — флегматично пожал плечами логист. — Понятно, что и нашей стороне кого-то надо отдать вам, чтоб замириться, правила игры. Обычно жертвуют самой незначительной фигурой. А ниже стажёра даже я никого вообразить не могу…

Йошида Йоко не показала внешне, но подумала: это не маразм по причине собственной тупости. Это был осознанный ход.

Решетников откалывал свои идиотские номера и внизу, и здесь не потому, что он неадекват. Ну или не только поэтому.

Он вытворял картинную дичь с полным пониманием последствий для себя лично — поскольку реально готов завтра уволиться.

Ну или быть уволенным, как карты лягут. Разница невелика, лишь в размере окончательной компенсации.

— Почему такой спокойный и жизнерадостный? — поинтересовалась Хину, внимательно наблюдавшая за собеседником. — Если сам понимаешь, что тебе за подвиги светит в итоге?

— Иногда надо не топтаться на тумбочке, а прыгать в воду и грести. Думал, ты понимаешь. Помнишь вчерашние слова Моэко-сан?

— Занятно. Вот так сходу?

И опять их невидимый подтекст. Понять бы ещё, какой именно. Хотя потом можно попытаться расспросить кузину напрямую.

— Мне лет сколько, по-твоему? — резонно напомнил о чём-то уже обсуждавшемся хафу. — И в пребывании на социальном дне есть свои плюсы: некуда погружаться дальше.

— Всегда есть куда, — уверенно возразила Хьюга-младшая. — Ещё существует вопрос прожиточного минимума. Еда, оплата жилья — можно ведь и на улице оказаться. Бомжевать пока не пробовал? В бесплатных благотворительных заведениях муниципальный суп из одноразовой посуды хлебать?

— Что сама думаешь? — закончив с Решетниковым, Хину, не стесняясь находящегося в кадре хозяина браслета, наконец-то повернулась к сестре.

То, что у них какие-то свои отношения, очевидно, мысленно ситуацию Йоко простроила. Конечно, не те, о которых думается в первую очередь, отнюдь. Но и не что-то незначительное — столько времени за раз, когда она в бассейне и в бикини, кузина тратит только на близкий круг.

Если опустить тот момент, что у хафу вообще не должно быть её личного номера, одна только длительность их разговора кое о чём говорит. Знающему.

Однако и связь по работе отпадает — Решетников и Хьюга-младшая беседуют с разных сторон баррикад, прямо вытекает из услышанного.

Что остаётся? Фантазия молчала.

— Возможно, твоё участие в разговоре имеет смысл, — вслух же безопасница согласилась с предложением метиса.

Если он реально настроен на увольнение (всё равно тупо могут не дать работать после такого демарша), если на себе он мысленно поставил крест, а за интересы Хаяси готов стоять горой — возможно, с бешеной лисой лучше не связываться.

Как говорится, в рукопашной у камикадзе не выиграть. В случае победы — ноль выгоды, но это ещё в самом лучшем случае. Потери же более чем вероятны и нолём не ограничатся.

Если Хину знает, как надеть на Решетникова намордник, а он и сам не против — грех не воспользоваться.

— У тебя есть что ему предъявить?

Странно, обычно родственница не задаёт неудобных вопросов в лоб, особенно при фигурантах.

Йоко поморщилась:

— Если б было, не слушала бы вашей занимательной беседы.

— Давай, он ко мне тогда сам поднимется? — предложила теневая акула регулярного менеджмента. — Пока топает вверх от вас, сбрось, пожалуйста, свои пожелания и комментарии в его адрес? Я почитаю, пока мы с Такидзиро-сан общаемся. Что смогу, промодерирую, потом тебе сообщу. М-м-м?

Семейные связи имеют очень большой плюс: не все вещи нужно называть своими именами.

Вслух сказано не было, но в подстрочнике повисло: Решетников — реально камешек в обуви. Есть смысл попытаться прийти к какому-то компромиссу, чтобы не нести ненужные потери.

— Хорошо. Не смею задерживать, — последнюю фразу Йоко адресовала обитателю нижних этажей. — Благодарю за откровенность и попытку конструктива вне зависимости от итогов.

— Стойте! — метис успел влезть до того, как Хину разорвала соединение. — Хьюга-сан, у меня ещё текучка в процессе, сюда выдернули по живому! Ты не против, если я по пути к айтишникам забегу? Рабочий момент, во входящих — срочный запрос оттуда.

Безопасница предполагала, кто именно с этажа айти может жаждать срочного общения с конкретным сотрудником, но вслух говорить не стала.

Уэки Ута к этому моменту наверняка отсмотрела случившееся в отделе снабженцев и изумилась отмороженности своего протеже.

Дальше начинались варианты. Либо она захочет дистанцироваться от одиозного персонажа — и зовёт его наверх для неприятного разговора. Либо что-то ещё, но этим голову можно не забивать.

— Без проблем, — ровно ответила кузина светловолосому. — Я отсюда никуда не собираюсь. Закончишь на восьмидесятом — встретимся тут.

Что же это может быть. Должны быть основания, чтоб Хину подобным образом общалась со стажёром.

Даже не так. Должны быть какие-то основания, чтобы она с ним вообще общалась. Расспросить её вечером либо при случае, если Решетникова к тому времени не уберут из компании свои же.

В том, что сестра сумеет загладить с ершистым парией все шероховатости, начальник одного из управлений службы безопасности нисколько не сомневалась.

Ута, чертыхаясь, бросила то, чем занималась, и вынужденно полезла смотреть выемку с камер снабженческой логистики.

Досмотрев, она заругалась ещё больше и отправила Решетникову в мессенджер:

Когда он появился, она встала из кресла и заходила вперёд-назад по кабинету:

— Изначально искала тебя по одному поводу, можно сказать, по положительному. А сейчас посмотрела твоё представление в снабженческой логистике — и не могу не спросить.

— Уже страшно, — поёжился голубоглазый. — Нельзя ли без пауз?

— Ты идиот⁈

Лицо хафу озадачено вытянулось:

— Изрядно выложился внизу, сейчас не в ресурсе и нормально не соображаю. В чём претензии?

— Зачем было устраивать шоу с прилюдным обвинением безопасности в коррупции⁈ Я тебя, конечно, вынуждена поддержать во всём! Но!.. — слова куда-то испарились. — Ты не понимаешь, что тебя теперь всё будут ненавидеть? Абсолютно все, без исключения! Потому что ты повёл себя, как…

Айтишница едва удержалась от совсем уж грубой ругани.

— Ты правда не понимаешь, что люди себя так не ведут? — она старательно подыскивала приличные формулировки, которых катастрофически не хватало. — Не обостряют конфликт таким образом, настраивая против себя весь мир? Даже своих друзей. Даже если ты прав? Мы в Японии, не за океаном! Тебя свои будут сторониться после такого! Я в первую очередь!

— Присяду? — не дожидаясь разрешения, Решетников плюхнулся на ближайший стул. — Обстоятельства так сложились, у меня выбора не было.

— Чего я не знаю⁈ — разбираться всегда нужно до конца, спасибо математическому мышлению.

— Я в снабженческую переводился только для того, чтоб ваше оборудование ночью оформить. Своих задач там у меня не было.

— Это повод втягивать меня в такие скандалы⁈

— За последнее прошу прощения. Ты сама позвонила и спросила, что происходит. Наверное, надо было ответить что-то другое, — он опустил взгляд. — Возвращаясь к теме. Утром после выхода в отдел я чётко увидел, что работать там мне не дадут.

— Почему? — айтишница удивилась. — Начальника отдела ты же уже вполне успешно вынес, нет? — разумеется, Уэки была в курсе обновлений сводки по движению персонала в департаменте логистики. — И половины дня не прошло.

— А без разницы, этот начальник или дадут другого, — отмахнулся хафу. — Не те там люди, не та атмосфера. Не сработаюсь я с ними, без вариантов. Иногда от первого лица виднее, извини.

— Альтернативой может стать твоё увольнение, — честно предупредила она. — Несмотря на всё.

— Знаю, уже просветили. Не страшно: скажу по секрету, за ранг стажёра двумя руками не держусь.

— Хм.

— Идём дальше. На акционерный пакет Хаяси-старшего идёт атака, так? Как думаешь, они сейчас хоть немного отвлекутся на угрозу в моём лице в адрес безопасности?

Ута задумалась на мгновение, после чего взглянула на ситуацию под другим углом:

— Имеешь в виду, ты специально? Это не спонтанная… м-м-м, экспромт? — она хотела сказать, истерика.

— В отделе снабженческой логистики я ни сам работать не смогу, ни другие мне не дадут, — терпеливо повторил Такидзиро. — Куда-то в другое место идти — многовато переводов за единицу времени, ещё и для простого стажера. Какой вывод ты бы сделала на моём месте? В свете открывшихся нюансов?

— Я уже не уверена, что представляю ход твоих мыслей. Озвучь сам.

— Если по-любому уходить, то надо прихватить с собой побольше их народу. Или хотя бы убедительно сыграть пару сцен, отвлекая их силы на защиту своих. А там, глядишь, и Хонока-сан успеет прокрутиться с финансированием и с заменой залога.

В следующую секунду Уэки сказала совсем не то, что хотела:

— Насколько нормально чувствовать себя изгоем?

— Прорывы часто делаются неудобными людьми, — возразил Решетников. — Удобные, вежливые, покладистые исполнители часто лишь доводят до ручки систему, созданную другими.

— Широкий взгляд на вещи от человека, который завтра может лишиться работы! — фыркнула айтишница. — Я не знаю, как до тебя донести то, что детям преподают даже не в школе, а в садике.

— ???

— Противопоставляя себя людям настолько, ты отталкиваешь не только врагов, а и доброжелателей. Ты орал, как недалёкий иностранец! — в силу рода занятий и кругозора она лучше прочих представляла мышление людей из-за границы. — И по форме, и по содержанию!

О том, что Решетников втянул в это всё и её, на сей раз айтишница промолчала.

— Да не было у меня вариантов, — поморщился Такидзиро. — Особенно стратегически.

— Почему?

— Не тот склад характера, чтобы там задержаться, я это только утром увидел. А вчера тоже выбора не было: требовалось срочно прикрыть документами твои ночные апгрейды, так что…

— Ждала тебя, чтобы смешать с землёй. А сейчас думаю, что сочувствую. Получается, ты в это всё ради нас влез?

— Завязывай с драматизмом, — отмахнулся стажёр. — Что ни делается, всё к лучшему. Ни о какой жертве речи нет. Меня всё устраивает.

Он без перехода огорошил её новостью о том, что после работы идёт открывать собственную компанию по приказу Хоноки:

— … соответственно, в ближайшее время с голоду не опухну, — завершил хафу. — А там ещё что-нибудь подвернётся. Из стажёров по-любому надо выбираться, уже даже не важно, куда — возраст.

— Не знала про второй контракт, — Ута закусила губу. — Пожалуй, вариант. Комиссию за обслуживание такого финансового потока с твоей зарплатой не сравнить, даже если проект продлится лишь полгода.

— Ты сказала, что изначально звала для чего-то положительного, — Решетников дал понять, что предыдущая тема ему неприятна. — Для чего?

— Помнишь, вчера утром на парковке, когда мы познакомились, ты бросил фразу про новые алгоритмы? — Уэки подошла вплотную и поставила ногу на его стул между коленей.

— Деменцией не страдаю, — Такидзиро покосился вниз и опасливо вжался в спинку. — Где обещанное положительное? Пока только пугаешь.

— У тебя результативность при взаимодействии с искусственным интеллектом в три раза выше моей. Почему?

— Точно? — он оживился. — А как определила?

— Посмотрела историю твоей работы. Когда ты компромат на Камамото добывал, сравнила твою скорость конфигурирования с собственной.

— О, значит, могу ещё что-то! — заулыбался Решетников не пойми с чего, затем мечтательно покосился в окно и ушёл в себя. — Приятно, что тут скажешь.

— Ты мне сейчас подробно скажешь, что именно ты можешь на эту тему. — Ута не просила, а информировала. — И почему ты это можешь — откуда такие интересные навыки. У сотрудника, у которого их не должно быть потому, что не может быть никогда.

— Честно предупреждаю: не знаю, с чего начать! — Хафу нехотя вынырнул из задумчивого созерцания города с высоты и снова покосился на женскую туфлю.

Последняя с намёком продвинулась дальше по стулу между его коленей.

— Начинай с первого, что в голову придёт, — обманчиво спокойным тоном предложила айтишница.

Иногда внимательнее нужно смотреть не на врагов, а на союзников. Особенно на таинственных союзников, чей реальный уровень начинает в пару раз превышать заявленный — это фактический директор департамента знала на уровне инстинкта.

Да это любой геймер со стажем знает, даже образования не надо.

— Твои элементы искусственного интеллекта — голая электроника, железо, — стажёр начал совсем не с того, с чего ожидалось. — Хотя ты от них прям в восторге, я своими глазами видел, как ты с обожанием это всё устанавливала.

— Да, железо. Как и во всём мире. — Перебила Ута. — Рожай продолжение.

Решетников переставил двумя пальцами её ногу за щиколотку вниз:

— Смотри. — Дальше пошёл на удивление системный и недилетантский взгляд на кое-какие технические аспекты. — … такие эвристические блоки… алгоритмизация самообучения… проносы в прогнозировании запроса… фильтрация контента под знаком вопроса… фильтрация подозрительного контента… В общем, следующим шагом в отрасли будет ввод органических элементов архитектуры! — заключил собеседник через несколько минут непрерывного текста.

— Каким образом это связано с моим вопросом? Почему твоя скорость виртуального конфигурирования выше моей в четыре с лишним раза?

Вообще-то, Ута была согласна с высказанной концепцией. На уровне НИОКР крупных игроков типа Мацуситы, Мицубиси, Тошибы, Йокогамы этот путь упоминался в числе пяти вариантов следующего десятилетия — другое дело, откуда об этом знать нынешнему собеседнику.

Сама Уэки-младшая была в теме в том числе потому, что имела с департаменте отдел, занимавшийся исключительно добычей информации. Результаты работы этого подразделения докладывались лично ей и больше никому.

Плюс, с высоты уровня семьи, она имела доступ в ну очень закрытый реестр межотраслевого промышленного шпионажа — эдакий междусобойчик Йокогамы и пары игроков пониже лигой.

Известные лабораторные опыты описанного Решетниковым пути не исключают, но эта информация — никак не на уровне стажёра логистики. И не на уровне директора департамента, положа руку на сердце (даже департамента со специализацией айти) — если только этот департамент не в корпорации из Большой Десятки.

Что же ты скрываешь, хафу-сан? Ссылки на армию, как ты это любишь делать, в данном случае точно не сработают.

— Ты же только что говорила, в три раза? — логист мгновенно вцепился в последнее слово.

— Я тебя обманула, в четыре с лишним. Отвечай на вопрос.

— Я ж уже ответил? — недоумение собеседника выглядело ненаигранным. — Производительность твоего оборудования можно повышать. Для этого между электроникой и человеком требуется прослойка, органический псевдоинтеллект. — Решетников, повторяясь, выглядел искренним и озадаченным. — Следующий шаг в индустрии такой: человек ставит задачу органическому блоку, который на биотехнологиях, а уже эта органика оптимизирует запрос и напрямую рулит электроникой. Так сказать, двухкомпонентный процесс.

— Почему твоя скорость выше моей? — Ута удержалась от демонстрации видимых эмоций. — Настолько?

Он реально тупит? Или это я туплю, Уэки-младшая вернула ногу на стул стажёра. Или он объясняет, а я не понимаю?

— Теоретически, органическую прослойку будущего фрагментарно можно заменять личными навыками, — стажёр смотрел сквозь Уту расфокусированным, но донельзя серьёзным взглядом. — Да, они геморройно нарабатываются, но всё-таки нарабатываются, — метис коснулся пальцем виска, — если поставить такую задачу. Я себе поставил в своё время, — Решетников вынырнул из каких-то облаков и навёл резкость на переносицу айтишницы. — Можешь включить это своё приложение на достоверность, повторю для твоего спокойствия!

— Я его не выключала. Больше тебя не задерживаю. — Ута вернулась на рабочее место и развернулась в кресле к окну.

За спиной хлопнула прикрытая снаружи дверь.

Он не соврал, однако услышанное требовало обдумывания.

— Что-то срочное? — Хонока ответила на вызов лишь потому, что звонила Ута. — Делаю новое юридическое лицо, сейчас несколько занята, — она повела камерой, показывая коллеге офис сингапурского регистратора.

— Срочное. — Айтишница вывалила на финансистку полутораминутный пассаж, касающийся её подозрений в адрес Решетникова. — … таким образом, в снабженческой логистике он скорее всего не приживётся.

— От меня что надо? — Хаяси-младшая была до мозга костей материалисткой и предпочитала иметь дело с осязаемыми и исчисляемыми категориями.

— Не знаю, как отнестись и как поступить, — честно ответила Уэки. — Я, конечно, понимаю, что он — не промышленный шпион. Но…

— Не шпион, — Хонока не стала вдаваться в детали насчёт фигуральных гениталий хафу, которые тот ей сам предоставил для зажимания в дверь по её собственному усмотрению (сингапурская фирма, контроль ею денежных потоков, его полная от неё зависимость во взаимоотношениях с фискалами обеих стран, которые шутить не любят. Плюс — работающее соглашение между Японией и Сингапуром об экстрадиции).

— Он сказал, что ты попросила его сделать собственное юридическое лицо здесь. Это так? — подруга требовательно ожидала.

— Да. И он себя полностью отдал в мои руки этим шагом.

— Каким образом? — в фискальном законодательстве айтишница предсказуемо не ориентировалась.

— Двадцать первая Национальная налоговая форма Технологического сектора, — бросила Хаяси. — Подаётся ежемесячно. Надеюсь, ты не попросишь сейчас углубиться в детали.

— Попрошу. — А Уэки даже не моргала.

— Подождёшь до завтра? — с обманчивой готовностью уточнила финансистка. — Вернусь — сразу начнём.

— Что начнём⁈ Ты не можешь ответить⁈

— Ответ на твой вопрос занимает около двух недель, — пояснила Хонока. — Это… — дальше она сказала название учебного курса для бухгалтеров. — Чтоб ты поняла его полностью, перед ним следует пройти… — и ещё одного. — Этот, в свою очередь, учат уже десять дней.

— Чёрт. Как-то это сложно для простого пункта.

— Двадцать первая Национальная налоговая форма, — пожала плечами Хаяси-младшая. — Для коротких ответов — в поисковик. Мир развивается, всё становится сложнее, налоговое законодательство тоже.

Уэки глядела в глаза, как удав, и не моргала.

— Профессиональное понимание требует времени. Я же не прошу тебя объяснить, как работает эта электронная фигня, которую вы ночью монтировали, — терпеливо намекнула финансистка.

— Ладно, спрошу иначе. Решетников у нас точно под контролем?

— Повторяешься. Я уже ответила. Как ноготь большого пальца правой ноги, — отчеканила Хонока. — Обутой в туфлю от Кензо новой коллекции. Без деталей.

— А если всё-таки с деталями?

— Если нужны подробности, дождись завтрашнего дня: всё равно месяц объяснять, лишние сутки погоды не сделают. Или для скорости — в сеть. — Финансистка отключилась.

Разговор с Хаяси-младшей хотя и успокоил, но не закрыл все актуальные вопросы.

Ута поднялась из-за стола и несколько минут ходила по кабинету, затем остановилась возле панорамного окна. До чего всё-таки успокаивает — смотреть на город так.

Решетников, сам того не зная, последним заявлением влез в область, которую семья Уэки старательно охраняла от всех, включая родственников.

Следующий этап технической революции на пороге и он действительно может быть таким, как сказал стажёр. Да, закрытые разработчики мировых лидеров всё больше склоняются к биотехнологиям.

К сожалению, открытие производств будущего поколения в рамках сегодняшней Йокогамы невозможно: не те расклады в Совете Директоров, не те отношения между акционерами.

Семья Уэки рассматривала крайне непопулярный в широких кругах, но такой соблазнительный вариант: создать новый бизнес, возможно, для этого даже частично выйти из этой корпорации (а возможно что и не частично).

Чтоб будущее дело сделать своим и только своим. Не с кем-то в группе. На каком-то этапе возможно, станет логичным привлечение финансистов-Хаяси как подрядчиков, но то никак не сегодняшнего дня вопрос. На сейчас стратегией фамилии Уэки была всеобъемлющая тайна.

Насколько Ута знала, отец заключил неафишируемые договоренности кое с кем из Мацусита-Корп: и там талантливые инженеры большую часть времени тратили на подковерные интриги. Большой бизнес, что поделать. Сегодня — альянс здесь, а вечером ты обсуждаешь возможное корпоративное объединение совсем в другом месте.

Решетников её напугал не какими-то рациональными моментами, на которые так падка Хаяси Хонока. Сам факт человека, ориентирующегося на её уровне, но находящегося внизу на много иерархий и скрывающего источники своей компетенции — это по-любому угроза.

Терпеть нельзя.

Амбициозные планы фамилии Уэки после четырёх поколений работы локтями в среде аристократии должны быть над любыми сомнениями, даже пунктирными.

Семья заслужила, чтобы выстраданное и угаданное ею будущее направление принадлежало лишь одной фамилии.

— Да, в таких условиях чужая компетентность — по-любому угроза. — Пробормотала директор айти.

Возможно, её выводы были спорными и нелогичными, где-то истеричными, но математик Ута всегда исполняла задуманное немедленно.

Она вернулась за стол и первым делом отозвала свою подпись под номинацией Решетникова на сотрудника года (Хоноке объяснить намёками, та поймёт).

Затем айтишница задумалась: сносить некоторые интересные видеофайлы с Решетниковым в главной роли с корпоративных серверов или не надо? При желании, сейчас она могла дотянуться даже до хранилищ безопасности. Тогда информация удалилась бы наглухо.

Если Такидзиро в итоге вышибут на улицу (против чего он и сам не возражает), лично ей станет спокойнее: метис сосредоточится на чём-то ином, а здесь мелькать перестанет.

Минус один из здания. Возможно, будущее семьи Уэки стоит подобной жертвы: стажёру на жизнь, если понадобится, она сама насыпет. Не даст ни с голоду умереть, ни по миру пойти; уж хафу она прокормит.

Ещё через пару минут Ута отправила Решетникову уведомление об отзыве своего участия в вечерней тренировке по плаванию: на какое-то время лучше дистанцироваться, авось, скребущая сейчас душу совесть уймётся и будет мучить меньше.

— Что это с тобой? — при виде ну очень хмурого Решетникова Хину удивилась и отвлеклась.

Пальцы сорвались с дурацкой застёжки. Верх бикини, который она старательно поправляла весь день, предсказуемо улетел куда не надо. Сперва — к самому горлу, полностью открывая содержимое, затем и вовсе свалился на пол.

Хорошо, людей в бассейне почти нет, а те, что есть, веселятся за спиной у второго бассейна, подумала она. Конфуз смешной, но где-то мог стать и неприятным, камеры видеонаблюдения за поверхностью воды не в счёт. На них даже лиц не разобрать, не то что… нюансов помельче.

Решетников на автомате мазнул глазами по открывшейся детали женского портрета, просветлел, вспыхнул энтузиазмом — а потом также резко потух, словно вернулся к предыдущим мыслям.

— Ещё пять минут назад ты был весь из себя жизнерадостный и позитивный. — Хину перегнулась вниз, подобрала подлую деталь гардероба и принялась застёгиваться по второму кругу. — Даже стесняюсь спрашивать, что у тебя в айти произошло.

— Можно, рядом расположусь? — не обращая внимания на интересный ракурс между подбородком и животом пловчихи (долбаный верх от бикини никак не желал сдаваться и сопротивлялся изо всех сил), стажёр вытянул палец в направлении соседнего лежака.

— Падай. Ответа насчёт айти не будет?

Светловолосый промолчал.

Хьюга-младшая победила бунтующий фрагмент одежды, заправила в него содержимое и подхватила с пола гидрозащищённый планшет. Не стесняясь соседа, она вывела на экран директорскую версию личного дела Решетникова — расширенный профайл с деталями и нюансами.

В следующую секунду Хину удивлённо констатировала:

— Да ты, оказывается, не дебошир, а наоборот тихушник, Решетников-сан! Собрался с нашим Номура конкурировать за министерский приз? А соратники тебя технично подставили — и оставили? Нам на съедение?

Из прогрузившихся обновлений острыми иглами растопырились весьма интересные нюансы. Свежие и красноречивые.

— Ты полон сюрпризов, коллега, — хозяйка бассейна с интересом проследила за чужой рукой, которая положила на подставку между шезлонгами смартфон. — Я гляну, можно? У тебя на виду? — ухмыльнулась она, подхватывая аппарат логиста. — Хочу убедиться в личной проницательности.

Хафу угрюмо покосился на свой гаджет в чужих руках, однако ничего не сказал.

Аппарат оказался заблокирован биометрией. Хину, недолго думая, перегнулась и цапнула стажёра за руку: Решетников не левша (вольным дышит под правую), значит, нужная рука скорее всего тоже правая. Начнём с указательного.

Долбаный вверх нового бикини опять не выдержал нагрузки и показал строптивый характер.

Хину выругалась, завершая разблокировку (нужный палец получилось угадать с первого раза). Решетников не сопротивлялся, лишь переводил хмурый взгляд с женского декольте на собственный телефон.

Пловчиха воровато оглянулась, прикрылась полотенцем и пояснила:

— Оденусь перед плаваньем: новая вещь, шестой раз слетает. Последний килограмм веса, похоже, был лишним — второй час людей веселю. Кое-кто с детьми даже во второй бассейн вон перебрался, — тычок за спину.

— Последний килограмм очень гармоничен и аппетитен, — машинально не согласился Решетников. — Он образовался там, где не то что тебя не портит, а вообще… одни восклицательные знаки.

— Ну ладно, — покладисто согласилась Хину. — Хоть что-то приятное после расстройства, которое испытываешь, когда взвесишься.

— Не прибедняйся.

— О. Что и требовалось доказать, — Хьюга резко закруглила неинтересную тему собственных сисек и вывела на чужой экран последнее уведомление. — Тебя действительно швырнула Уэки-сан.

Причина угрюмости стажёра: пока он топал к ней на модерацию, в его корпоративный мессенджер пришёл отзыв директорской подписи под его номинацией на сотрудника года.

Одной из двух подписей.

— Держи, — Хину протянула гаджет владельцу, но тот не шелохнулся.

Она положила телефон обратно на тумбочку:

— Как ты его высушить успел после нырка в костюме?

— Подержал под струёй горячего воздуха в комнате для зонтов. Он через несколько минут сам включился.

— Я так понимаю, модерация в моём исполнении утратила актуальность? — Хину, с одной стороны, почему-то не захотела топтаться по мозолям противника.

С другой же, все рабочие дела нужно доводить до конца, особенно с враждебной стороной.

— Видимо, да, — Решетников покосился на гаджет. — Не знаю. Пожалуй. Высоты лба проанализировать не хватает, а тебе деталей рассказать не могу.

— Наверное, теперь моя очередь говорить «не прибедняйся». Всем бы такую высоту лба, просто здесь не в твоём уме дело.

— А в чём? Если я попадаю в такое хрестоматийно сакраментальное положение?

— В настройках личности, — топ-менеджер равнодушно пожала плечами. — Ты подчёркнуто корректен, аккуратен и безукоризненно честен во всех своих проявлениях. Подсознательно ожидаешь подобного и от тех, кто назвал себя твоим партнёром либо союзником. К сожалению, в корпоративных играх ближайшие друзья бьют в спину гораздо чаще, чем открытые недруги — у тебя просто мало опыта по теме.

— «Предают только свои?» — хафу ровно глядел на город.

— Хорошая фраза. Да, чужой тебе ничем не обязан, оттого и о предательстве с его стороны речь не идёт. — Следующего вопроса она не собиралась озвучивать, однако почему-то спросила. — Переживаешь?

— Видно же по лицу, — он поднял и опустил левую бровь.

— Скоро пройдёт. Ты сильная личность, справишься.

— Наверное. Но всё равно неприятно.

— Такое случается. Решетников-сан, погнали полторашку наперегонки? — Хину убрала полотенце и принялась решительно натягивать злополучную деталь купальника. — Буду плыть в полную силу, для тебя даже включу оба хронометража на дне. Будешь тянуться каждый круг — придёшь в себя буквально на третьей сотне. Давай? А поругаемся по-взрослому с вражеских позиций уже после.

— Можно, наверное, — метис нехотя вынырнул из размышлений и рассеяно оглянулся по сторонам. — Вообще-то, плавать не собирался, но…

— Ты всё равно переодет. Значит, плыть можешь. — Застёжка наконец-то зафиксировалась. Кажется. — Чёрт, пошевелиться боюсь, чтоб опять в стороны не разлетелось… Всё, пошли. — Хьюга поднялась из шезлонга и шагнула на бортик. — А то ты такой кислый и противный, что тебя даже добивать рука не поднимается.

— На какую тему добивать? — вяло поинтересовался Решетников, подхватывая с тумбочки её второй комплект очков для плавания.

— Ты такую волну внизу поднял и на начальство, и на безопасность, что под тебя сейчас со всех сторон рыть будут. В микроскоп разглядывать твои погрешности, оно карьере не способствует. А одна из твоих точек опоры приказала долго жить, — Хину деликатно заменила слово «предательство» на более благозвучное.

— Как выглядит хронометраж на дне? — хафу добросовестно попытался переключиться с размышлений на предстоящий заплыв.

Вместо ответа пловчиха активировала смарт-браслет и пощёлкала виртуальным пультом в нужном приложении.

По дну третьей дорожки пробежал светодиодный огонёк, затем возле обоих бортов, в зоне разворота, зажглись ноли.

— Отсечку на полтинник ставить? Или сотнями? — уточнила она.

— Да всё равно, — без энтузиазма отмахнулся логист. — Наверное, полтинниками нерелевантно будет: мы ж не в эстафете четыре по сто старт с тумбочки отрабатываем. Или первый гребок до конца проныра.

— Логично… Ставлю сотни?

— Угу. Слушай, а чего это ты такая добрая? — метис тоскливо покосился в сторону окна.

Первый мужик, вопреки устоявшейся практике не ставший таращиться на мои сиськи, фыркнула мысленно хозяйка бассейна. Когда я наклоняюсь на старте, косаясь пальцами рук пальцев ног.

Вслух же она ответила:

— Порядочный и благородный враг ровно на сто процентов лучше подлого и низкого друга. — Хину прижала очки к глазам и зафиксировала. — Я думала, ты знаешь.

— Хорошая мысль, возьму на вооружение, — хафу повторил жест с очками для плавания. — Спасибо на добром слове. Скомандуешь старт?

— Не за что благодарить, это не комплимент, а оценка, причём не моя. Командую не я, стартуем по вспышке на дне. Смотри за моей дорожкой, двадцать секунд.

— А кто ещё так думает? — по-детски заинтересовался стажёр.

— Миёси Моэко, она в людях в принципе не ошибается.

— Она тоже психолог⁈ — Вспыхнул неуместным интересом хафу чуть больше чем за полтора десятка секунд до старта.

— Скорее, специалист высокого уровня с обширной прикладной практикой эйч-ар, — проворчала пловчиха. — Стоимость ошибки на их работе высока, а отрасль такая, что все слабые специалисты сходят с дистанции в самом начале карьеры.

— Жесткая отраслевая среда?

— Объективные условия бизнеса скорее.

— Мафия⁈ — Решетников резко ожил, от кислой физиономии не осталось и следа.

— Тс-с-с! — Хьюга возмущённо повернулась в его сторону. — Ты же умный человек, хотя и хафу! Зачем называть ТАКИЕ вещи своими именами⁈

— Сорри, я в расстройстве, не соображаю.

— Не говори никому, что знаешь. Три. Два. Один. Ноль. СТАРТ.

Уэки Юо, член непубличного совета акционеров Йокогамы, просматривал обновившийся с утра документооборот для верхов и не мог нарадоваться: ночной апгрейд оборудования работал.

На каком-то этапе, глядя исходящие распоряжения дочери, он обнаружил странный финт: Ута сперва выдвинула известного стажёра в номинанты кое-какого конкурса, затем отозвала собственное заявление.

Странное сочетание непоследовательных шагов выбивалось из обычных рамок, предварительно не обсуждалось с ним, хотя и следовало бы — репутационные действия простирались за рамки компании, так как конкурс министерский.

Да и с точки зрения нравственности возникли вопросы.

Отец набрал дочь:

— Твоё последнее исходящее.

— Отзыв номинации? — та поняла сразу.

— Да. Расскажешь?

— … таким образом, я понятия не имею, где он натренировался. Но сам факт.

— Почему отозвала подпись?

— Испугалась в первую секунду, на рефлексе махнула клинком. А сейчас уже поздно отыгрывать обратно.

— В нынешней ситуации это всё равно что приговор на увольнение. На восемь десятых — точно, — уточнил Юо, подумав. — Ты привлекла к конкретному человеку внимание сторонников Номура, представив его выскочкой-конкурентом. А сейчас убрала с головы Решетникова зонтик своей защиты.

— Во-первых, он заключает параллельный контракт с финансами как юридическое лицо!.. — в ответ пришли детали, относящиеся к компетенциям семьи Хаяси. — Во-вторых, я думала об этом. Если его действительно уберут в итоге, какие-то деньги на жизнь буду давать сама, лично: в масштабах его нынешнего оклада точно не проблема, с голоду умереть не дам.

Отец помолчал, затем сменил тон:

— Ты допустила сразу несколько ошибок. Серьёзных. Уже поняла, каких?

— Пока не сформулировала. Назовёшь?

— Низовой сотрудник рискнул и поставил на карту всё, что у него было — старался доказать, что на него можно положиться.

— За это ты вчера заплатил очень хорошую премию.

— Негласно, — напомнил Юо. — О которой не знает никто, лишь три человека во всей компании.

— Какая разница? Деньги-то он получил?

— Посмотри на ситуацию с позиции завтрашнего дня. Когда-нибудь тебе понадобятся новые соратники, тоже из низов, на какие-нибудь аналогичные задачи.

— Ой. — До дочери начало доходить.

— Но начиная с сегодня всем будет видно: Уэки привлекают в альянсы (твоё ночное распоряжение о вызове Решетникова на работу), используют по полной, затем выбрасывают, как… ненужную деталь.

— Ох.

— Да, внизу небоскрёба ты — далеко не фокус внимания, — безжалостно продолжил родитель. — У них своя жизнь, свои интересы, свой круг общения и свой ритм. Однако репутация члена совета директоров складывается именно из таких мелочей и имеет всего лишь два агрегатных состояния, два полюса.

— Каких?

— Можно ли конкретному руководителю доверять свою судьбу или нет? Стоит ли на него полагаться или не стоит? Если этот руководитель зовет в альянсы, рисковать ли ради него? Или плюнуть и отказаться?

— Вот я дура…

— Этот Решетников буквально вчера убедительно продемонстрировал тебе, что уборщица и стажёр иной раз могут больше, чем директор департамента. Никому в компании до этого не было БЫ интереса, — отец продолжил тяжёлый урок. — Особенно на первых этажах. Ровно до тех пор, пока этот директор сам не показал, что с ним нельзя иметь дел. — Юо перевёл дух. — Ты на всю корпорацию дала понять: негласного сотрудничества с тобой лучше не начинать. Потому что тебя используют, подставят и бросят.

— Это лишь один случай, — попыталась оспорить Ута. — Не очень широко известный, о котором завтра забудут и который больше не повторится.

— Ты не понимаешь, из чего складывается наша репутация в глазах низовых сотрудников. Ладно. Я и так сказал больше, чем хотел. Какие-то уроки в жизни, видимо, нужно проходить самостоятельно.

— Чувствую себя нехорошо, — пожаловалась дочь. — И до твоего звонка кошки на душе скребли, а сейчас работа вообще из головы вылетела.

— Возьми себя в руки! Из любых плохих ситуаций нужно делать хорошие выводы. — Выдержав паузу, родитель решил, что для урока достаточно. Он решил подсластить пилюлю. — Вместе с тем, ты огромный молодец, что вообще вышла на этот момент.

— Правда⁈ — в глазах ребёнка зажглись надежда и любопытство.

— Да. Те понятия, которыми он оперирует с твоих слов, мне говорят чуть больше: я не всё тебе рассказывал о наших переговорах с людьми из Мацусита-Корп.

— Решетников может быть полезен⁈

— Думаю, что тебе ответить. — Уэки-старший помолчал, подбирая формулировку. — Ты мыслишь как инженер-эксплуатант. С этой позиции, возможно, твоё решение даже является логичным и обоснованным…

— Да⁈ Ну так я и есть инженер эксплуатации, вообще-то!

— … Но я лучше тебя знаком с проблемами разработчиков. Как думаешь, какая СЕЙЧАС, — Юо подчеркнул, — в Мацусита-Корп самая большая проблема с этим новым концептом?

— Понятия не имею. С моего уровня конкуренцию лабораторных гипотез не отслеживают. Мы изучаем лишь доказанное и поступившее в производство хотя бы в виде опытной партии.

— Во-о-от. — Отец сделал ещё одну паузу. — А я тебе скажу, что главная проблема сегодняшнего этапа — низкий уровень креативности разработчиков.

— Решетников рассуждает так, словно не имеет авторитетов, — топ-менеджер Йокогамы задумалась вслух. — Фонтанирует этими самыми гипотезами, если можно так сказать, без оглядки на что-либо.

Отец молча кивнул с каменным лицом.

— Другое дело, что он из себя ничего не представляет! — дочь с жаром схватилась за соломинку самооправдания. — Фонтанировать идеями может кто угодно! Вопрос, что за этим стоит! Ни образования, ни университетского диплома, ни опыта в нашей сфере, ни…

— Это твой файл? — Уэки-старший вывел в диалоговом окне мессенджера пару столбцов.

В левом находились результаты конфигурирования в исполнении Решетникова, в правом — Уэки Уты.

— Да.

— Тебе для анализа мало цифр?

— Нет! Но…

— Перед принятием решения тебе следовало хотя бы попытаться выяснить источники его необычной компетенции.

— Я намекала! Он ушёл от обсуждения!

— У тебя в кабинете сидел вызывающий интерес человек, — отец начал флегматично перечислять. — Который УЖЕ на деле доказал свою полезность и лояльность. Также — решительность и стойкость в отстаивании твоих интересов, невзирая на последствия для себя лично и без оглядки на собственную выгоду.

— Чувствую себя сволочью…

— Вместо того, чтобы получить-таки от уже лояльного своего человека важную информацию, представляющую для тебя системный интерес, ты за три минуты… — Уэки Юо поддёрнул вверх манжет рубашки и принялся отгибать пальцы от кулака. — … Показала другим людям, что с тобой нельзя иметь дело — отдаёшь преданных на растерзание. — Мизинец. — Ухитрилась не выяснить у своего то, что тебе нужно. — Безымянный. — Оттолкнула самого фигуранта. — Средний. — Создала такие риски в его лице, что я даже затрудняюсь предсказать возможные варианты, — указательный.

О рисках он упомянул зря, но дочь не заметила.

— Как быть? — молодая директор департамента с грустным видом ждала совета старшего родственника.

— Тебе — уже никак, — доброжелательно ответил родитель.

Сеанс воспитания окончен, можно сглаживать углы. Дочь — умница, выводы на будущее сделает наверняка правильные.

— К счастью, мимо меня это всё не прошло, — продолжил Уэки-старший. — То, что некий стажёр оказался в нашей теме умнее, чем должен, я теперь знаю. Займусь им сам.

— Как? — на лице Уты на мгновение проступило удивление.

— Есть люди, которые умеют получать ответы на нужные нам вопросы, — уклончиво ответил отец. — Тем более, речь лишь о низовом стажере-метисе. Если он ничего в итоге не сказал тебе, можно перейти к кое-каким другим вариантам… Без подробностей.

— Стой! Что ты хочешь делать⁈

— Тебе этого знать не нужно, — мягко отказал Юо, разрывая соединение.

После разговора с отцом Ута на какое-то время оказалась ещё больше выбитой из колеи.

Она не очень представляла все источники информации в закрытом реестре нескольких фамилий (тот самый промышленный шпионаж), но имела хорошее воображение.

Также, она изнутри семьи знала о некоторых небесспорных контактах отца. Не сильно разборчивых в средствах, не оглядывающихся на закон поминутно, но умеющих добывать нужные данные, инструментарий отгадай с трёх раз.

В следующую секунду Ута абсолютно непоследовательно набрала Решетникова.

Тот отклонил видеовызов, но принял голосовой:

— Слушаю.

— Нам нужно поговорить. — Когда требовалось, директор айти умела переступать через многое.

— Уэки-сан, я нахожусь не в вашей вертикали подчинения и не имею времени для поддержания этой беседы. Прошу вас соблюдать регламент и обратиться как полагается, сперва — к моему непосредственному начальству. Мне прикажут — буду с вами разговаривать.

Хафу говорил спокойно, без вызова в интонациях, однако очень чётко проводя границы текстом.

На заднем плане звучали звуки, подозрительно похожие на плеск больших количеств воды.

— Давай поговорим не так формально, — предложила Ута.

— Отвечаю неформально: непредсказуемость ваших шагов меня очень настораживает. Когда я чувствую, что не могу рассчитывать на локоть товарища рядом, на которого я планировал рассчитывать, то теряю способность к конструктиву. Хорошего дня.

Решетников отключился.

Да что же такое! И как быть? Неужели это и есть точка?

Минут десять Уэки-младшая из рабочего распорядка безвозвратно потеряла, бесцельно разглядывая близлежащие кварталы с высоты окна своего кабинета. У неё не вышло уверенно представить, что именно в адрес Решетникова будет делать отец.

Никак не получается перейти на выкладку в 00.00. Буду стараться сегодня, но не гарантирую

— Думал, слетит твой купальник, — сипло выдохнул Решетников, наваливаясь на бортик и сдвигая очки на лоб. — На старте. После прыжка с тумбочки.

— Чип нано-замка в воде лучше работает. Ткань, когда мокрая, эластичнее. Вроде и коллекция новая, а настройки так себе, — в несколько присестов ответила Хину, повисая на дорожке и восстанавливая дыхание. — Видимо, рано пустили в производство, надо было ещё шлифовать.

— Нано-замок⁈ — глаза хафу широко раскрылись. — С чипом⁈ На простом купальнике⁈

— Ну да, — удивилась пловчиха в ответ. — Ткань тоже адаптивная: пока мокрая — нормально, как подсыхает — .. ты видел. — Она покосилась вниз, на зону декольте.

— Век живи, век учись, — хафу потёр затылок. — Кто б мог подумать.

— Купальник, кстати, совсем не «простой». — Хьюгу-младшую на ровном месте настиг дух детского противоречия, когда хочется доказать не пойми кому не пойми что.

Она перечислила бренд, коллекцию, стоимость. Зачем-то добавила, что таких комплектов закупила по числу дней недели — цвета разные.

Глаза собеседника уважительно раскрылись на этапе цены, а после количества и вовсе вытеснили брови на затылок.

Хину спохватилась:

— Не собиралась выстёгиваться, к слову пришлось. Расслабься, а то у тебя такая физиономия.

— Да я без негатива, — отмахнулся метис. — Скажем, впечатлён размахом: красиво жить не запретишь.

— Ты хорошо плыл, — она сменила тему. — Не ожидала.

— Надо откупаться, — Решетников выпустил сквозь плотно сжатые губы струйку воды в бортик.

— Перерыв в тренировках? — поняла пловчиха. — За мной тянулся на морально-волевых?

— Угу. Ты откупываться не будешь?

— Нет, я же каждый день здесь. — Хину подтянулась, сделала выход на руки и через секунду стояла на бортике.

Логист принялся рыскать взглядом по сторонам.

— На. — Хьюга поняла с полуслова, взяла из стойки двойную тренировочную доску и бросила на четвёртую дорожку.

— Спасибо! — По благодарной физиономии Решетникова было видно, что он именно её и хотел, а вылезать из бассейна напротив не собирался.

Одинарная его габаритов не выдержит — вместо глиссирования уйдёт на проныр во время доброй половины упражнений. Соответственно, тренировка вместо удовольствия превратится в ненужное превозмогание.

Вернувшись в шезлонг, пловчиха затеяла листать хронометраж совместного заплыва, сравнивая результаты на каждой сотне.

На тумбочке зазвонил чужой телефон. Хину подняла глаза: Решетников бултыхался у противоположного бортика и к аппарату не успевал физически. Орать в такой ситуации тоже бестолку — он же не взлетит.

Пожалуй, есть смысл отреагировать, хмыкнула Хьюга и взяла чужой гаджет. По счастью, входящие можно было принимать и без биометрии владельца, обязывала личность звонящего:

— Слушаю вас, Абэ-сан.

Заместитель директора логистики подвис от женского голоса. Впрочем, он тут же с замешательством справился:

— Извините, мне нужен Решетников Такидзиро. А вы?..

— Это Хьюга Хину говорит. Абэ-сан, телефон вашего сотрудника сейчас у меня, он сам сможет быть на связи секунд через… — пловчиха прикинула, — … девяносто пять.

Пока до того бортика, пока обратно.

— Вы подождёте? Или сказать, чтоб перезвонил? — вежливо уточнила она. — Если срочно, могу попытаться ускорить.

Интересно, что Абэ сейчас подумает. Что кое-кто пошёл в туалет, а я караулю его с телефоном под дверью?

— Срочности нет! — начальник Решетникова сориентировался молниеносно. — Хьюга-сан, пожалуйста, передайте ему, чтобы он связался со мной, как освободится? Он же у вас наверняка чем-то полезным занят?

— Да, полезным. Однако если момент по работе важен… — она дала понять, что варианты возможны.

— Не настолько! — отсутствием дальнейших вопросов Абэ намекнул, что считает происходящее частью корпоративных игр.

В которые не собирается вмешиваться, терпеливо наблюдая со стороны.

— А если вдруг Решетников-сан не освободится через четверть часа? — педантично уточнила пловчиха. — Или через полчаса?

Надеюсь, никакие интересные варианты в чужую голову не взбредут, подумала она. Из разряда бурных фантазий на очень занимательную тему.

— Да нет, не нужно ничего ускорять. — Задумался Абэ вслух. — Непосредственного руководителя у него сегодня всё равно не будет, а первый день на новом месте — адаптация. Если Решетников-сан у вас по делу — пусть лучше приносит пользу на верхних этажах! Внизу им всё равно некому заниматься. — Голос второго логиста компании повеселел — он любил делать ставки на всех лошадей сразу.

— Благодарю, — Хину церемонно качнула головой, хотя собеседник не мог её видеть. — Тогда ваш человек, возможно, у меня задержится. Хорошего дня.

— Классно. — Заняв соседний шезлонг, хафу блаженно щурился в горизонт сквозь панорамное стекло, заменявшее стену.

— Старт — почти идеально. Первый гребок после входа в воду — как ты говоришь, одни восклицательные знаки. Не потерял и десятой секунды. — Без прелюдий она приступила к анализу.

— Не забыл ещё, значит, — сосед довольно прикрыл глаза. — Я старался.

— Проныр после старта — максимум: разрешённые метры нырка выбрал точно.

Хьюга обозначила: о правилах дисквалификации на официальных соревнованиях Решетников в курсе на рефлексе. И борьбу за каждую секунду на полторашке он в своё время где-то тоже отрабатывал профессионально.

Метис почуял неладное и слегка озадачился, поворачиваясь к ней.

— Сальто, кувырок на развороте, — продолжила Хину. — От ноль-восемь до ноль-девять.

— Это хорошо или плохо? — мозги собеседника свернули не в ту сторону. — С твоей точки зрения?

— Самый обычный уровень, — пожала плечами Хьюга. — В сборной. Префектуры или национальной.

Из озадаченного Решетников превратился в настороженного.

— Сотни: очень кучно, уложился в режиме одна-пятнадцать — одна-десять. Было бы лучше, если б ты не пытался не отставать от меня на первой пятисотке: я тебе специально сбивала дыхание. — Хину помолчала. — Но ты всё равно не отстал, лишь результат показал чуть хуже, чем мог бы. Если бы был в своём ритме.

— К чему клонишь? — мрачно поинтересовался стажёр. — Какой вывод?

— За такими навыками, точнее, результатами стоит школа. Системная академическая школа уровня сборной префектуры и выше.

Что здесь непонятного.

— Мало ли? Может я спорт люблю, — вяло огрызнулся логист.

— Я же не спорю, — покладисто согласилась, стаскивая шапочку, пловчиха. — Святое дело.

Какое-то время они помолчали, глядя на город.

— Просто тебя ни в одной сборной не было, ни в одной префектуре. Ни в одной профессиональный клубной команде тоже. — Она, не глядя, протянула вбок планшет с выведенной на экран информацией. — Ну или ты геройствовал под чужой фамилией, а Решетниковым стал уже на более зрелом этапе. Хотя остаётся физиономия плюс в твоём личном деле нет справки о смене фамилии.

Хафу, не глядя в экран, положил планшет на пол:

— А вдруг я самородок? Есть же бесконечно талантливые личности? Я из глуши на побережье, рыбачья деревня, океан под боком — вдруг я от нечего делать годами смотрел чемпионаты и напрягался сам? Наедине с природой?

— Кувырок с толчком от бортика на развороте, ноль-девять максимум, — напомнила она. — Не подскажешь, в какой префектуре у нас в океане стенки для толчков поставили?

— М-да уж.

— Причём парные: чтобы отталкиваться туда-сюда?

— Тогда какой-нибудь другой вид врождённой гениальности? — хафу не сдавался.

— Плавание — не бокс и не каратэ, Решетников-сан — голый моральный дух не поможет. Работает лишь техника: если человек в состоянии плыть полтора кэмэ близко к шестнадцати минутам, значит, он долго и системно тренировался. И было это не на пляже, не самостоятельно, а под руководством профессионального методиста — это я тебе как хозяйка олимпийского бассейна говорю. И как бывший член сборной.

Хафу удивлённо повернулся в её сторону:

— Ух ты.

— Ладно, не корчи рожи. Я уже поняла, что ты не настроен на интервью.

— Упускаешь самый очевидный вариант.

— Какой?

— Контракт в армии.

— Звучит не слишком убедительно.

— Брось, там могло быть и не такое, — он что-то вспомнил, расслабился, откинулся в шезлонге. — За два года в кое-каких местах люди показывали результаты и похлеще. Причём приходили, твоими словами, никак не на уровне сборной префектуры — изрядно ниже. А демобилизовывались с результатом под стать национальной команде.

— Такое возможно, — после паузы согласилась Хину. — И в Силах Самообороны о видах твоей физической подготовки справки навести, считай, невозможно. Хороший ответ.

Спорить дальше она не стала потому, что одного такого человека знала лично. До армии (точнее, до флота) тот плавал максимум за старшую школу и так, для здоровья.

А на контракте неизвестно, что у него случилось — но вернулся знакомый действительно с результатами хорошего профессионального клуба, который его тут же и выкупил. Как пловца. Хотя клуб был из-за океана, а сумма достигла шести нулей в тамошней валюте.

Тот парень в своё время привлёк её внимание лишь потому, что плыл последний этап в эстафете за университет другой страны на универсиаде — а сам был японцем.

Она поймала его потом на бортике, слово за слово, так и узнала историю.

— Ладно, проехали. Кстати, пока ты нырял, на твой телефон позвонил Абэ. Ты был на противоположной стороне, я ответила за тебя. Это к сведению. — Пловчиха посмотрела на соседа и добавила. — Если необходимо — мои извинения.

Решетников с ошарашенным видом схватился за гаджет и принялся наяривать по нему сразу пятью пальцами:

— Что ты ему сказала⁈

— Да расслабься ты! Если за тебя такому приспособленцу, как твой замдиректора департамента, отвечает кто-то типа меня, это автоматическая индульгенция! Тебе до конца дня как минимум. Можешь не благодарить.

— Э-э-э, но именно сегодня есть определённый негативный опыт. Спасибо и извини, я по инерции.

— Я не Уэки-младшая, — твёрдо сказала Хьюга. — Думала, ты это понимаешь.

— Понимаю. Извини ещё раз. Весь день с утра в неожиданностях, я уже притормаживаю.

— Следующий пункт. По поводу твоих громких заявлений в секторе моей сестрицы на двадцать четвёртом будем разбираться?

Хафу задумчиво посмотрел на воду:

— Уже не вижу смысла. От старых заявлений не откажусь, вопрос принципа; новых не планирую. Будь что будет.

— Так и подумала, — кивнула Хину. — Отсюда мой тебе совет как коллеге, конфиденциальный. Гни свою линию по высказанным претензиям, не сдавайся, не прогибайся. Сам с инициативами больше не лезь, но если волна подымется — не отступай.

— Хм.

— Объяснить или понятно?

— Так и планировал поступить, но ты лучше объясни. — Он поёрзал, устраиваясь поудобнее. — Когда ещё человек моего уровня может получить совет от небожителя. Ещё и из другого лагеря.

— Объясняю. Подорожник, прорывающийся сквозь асфальт, вызывает гораздо больше уважения в том числе у врагов, нежели флюгер навроде… — она осеклась и не стала называть фамилий. — Иногда симпатии противоположной стороны могут дать неожиданные результаты.

— Например?

— Нейтралитет, — повела плечом пловчиха. — На твоём уровне уже и этого более чем достаточно, чтоб выжить. На должности, имею в виду, после отколотых номеров.

— Спасибо. — Серьёзно поблагодарил Решетников. — Что-нибудь ещё?

— Не вздумай увольняться сам, всегда успеется — лучше поищи кого-либо уровня Уэки для второй рекомендации. — Она легко выдержала его взгляд и ответила своим таким же. — Доведи до конца номинацию на лучшего сотрудника.

— Здесь не улавливаю перспективы, — после паузы признался он.

— Целеустремлённость. Если сможешь в итоге номинироваться, на твоём невеликом уровне это гигантский плюс для репутации: несгибаемость — редкость. Людей, которые не боятся конфликтов и идут к цели, ценят по-любому.

— Получается, для меня важнее не выигрыш? — уточнил Решетников. — А сам факт?

— Иногда участие самоценно и оказывается важнее победы, — подтвердила Хину. — Твой случай.

— Ха, знаю одну поговорку, — развеселился Решетников на ровном месте. — Понял, спасибо ещё раз.

— Бесплатный бонус к совету: твою кандидатуру, если сумеешь договориться, должен поддержать твой замдиректора департамента.

— Абэ⁈ — стажер оторвался от спинки шезлонга. — А ему это зачем⁈

— Как ни парадоксально, он заинтересованнее прочих. — Хьюга широкими мазками обозначила очевидную с её уровня схему. — Наш Номура — кандидат в его кресло. Если будешь номинироваться ты, Абэ на всё остальное плюнет и тебя поддержит.

— Каштаны из огня чужими руками? Поэтому?

— Можно и так сказать. Да.

— А я ему не конкурент? Меня он не будет опасаться по аналогии с Номура? — вдохновившись неожиданной перспективой, стажёр вильнул не туда.

— Нет, — Хину скептически фыркнула, затем всё же пояснила. — Ты без образования, самая нижняя должность из возможных. Пять лет ты на ней без движения, как гвоздями прибитый.

— Упс.

— Угу. В отличие от Номура, тебе до должности замдиректора ещё шесть ступенек. Скажу деликатно: ближайшие десять лет ты ему не страшен, а на четверть века горизонты планирования не простираются.

— Понял. Или он на пенсию выйдет, или я первый миллиард заработаю. И утрачу интерес к корпоративной карьере…

— Я бы именно эти варианты не рассматривала как наиболее вероятные, но направление мысли ты уловил.

— Спасибо ещё раз. Почему ты мне помогаешь? — Решетников без перехода уставился в глаза с короткой дистанции.

— Реально не понимаешь?

— Буду благодарен, если всё же озвучишь, — аккуратно настоял он.

— Это же надо так уметь, за деревьями леса не видеть… — бросила Хину. Потом всё же снизошла. — Людей, которые проплывают полторашку из семнадцати и близко к шестнадцати, можно пересчитать на пальцах.

— Хм.

— На пальцах нескольких рук точно можно, — поправилась она. — Это опуская твой перерыв в тренировках — без него результат был бы даже лучше.

— Получается, только потому, что я тоже хорошо плаваю⁈

— Ты сейчас серьёзно? — она уже не сдерживалась. — А что ещё надо? Что ещё для тебя имеет вес в этом мире?

Решетников выглядел неподдельно озадаченным.

Хину отвернулась и не стала разжёвывать дальше. Иногда лучше промолчать, чем объяснять очевидную азбуку: ты тоже задыхался на задержках дыхания, через судорогу заканчивал марафоны, замерзал на тренировках зимой, когда температура ниже.

Бился брюхом об воду, отрабатывая старт; захлёбывался, отрабатывая сальто. Проигрывал эстафету из-за недоплывшего предыдущий этап, терял порвавшиеся очки на входе в воду, но любой ценой доплывал дистанцию вслепую.

Ломал руки о бортик в «несвоём» старте на спине в чужом бассейне.

Она могла бы сказать это всё — но не стала: нечужими людей делает что-то общее. У тех, кто плавает пятнадцать сотен из семнадцати минут, такое общее есть, точка.

Это же так просто. Даже если команды в своё время были разными.

Что порядочный враг лучше подлого друга, она вообще упоминала, а повторяться Хьюга-младшая не любила.

Хину какое-то время сидела, отвернувшись от Решетникова, поэтому не видела, что он долгую половину минуты изучал её затылок задумчивым взглядом.

Кабинет Хьюга Хироя. Отдельное здание, принадлежащее акционеру на правах личной собственности.

— Добрый день. Удобно говорить? — набирая Решетникова, Хонока в третий раз за десять минут пожалела, что не знает английского.

Пришла бы без переводчика — не было бы рядом японца из местных, говорящего на обоих языках. Соответственно, можно было бы общаться откровеннее.

Ладно. Хафу — далеко не идиот. Кое-какие детали позволяют надеяться, что все подстрочники он поймает влёт даже по телефону.

— Конечно, — слава богу, тот был доступен и ответил практически сразу. — Что-то случилось?

— Как сказать. — Финансистка в течение минуты пересказала фискальные новшества Сингапура. — Требуется твоё письменное подтверждение принятых обязательств. Это для начала.

— Я чувствую, что есть подтекст. Кто-то стоит рядом и с вашей стороны не очень удобно разговаривать?

— Да. По поводу первого: подаваемая с твоей стороны декларация сюда не должна меняться в течение месяца.

— Можно глянуть сам документ?

Хаяси-младшая мысленно хлопнула себя по лбу и распорядилась в сторону переводчика, затем вернулась к разговору:

— Сейчас тебе сбросят в мессенджер, только текст по-английски.

— Да какая проблема, — пробормотал Решетников. — Лишь бы не на хинди. О, есть. Так…

В следующую секунду метис продемонстрировал, что соображает быстро:

— Прочёл. Опасаться следует лишь того, что над нами, точнее надо мной, гром грянет по независящим от нас причинам.

— Да. Продолжай? — сухо предложила она, поскольку не хотела озвучивать внутренние нюансы корпорации здесь.

— В свете моих сегодняшних приключений, если меня решат уволить с великой должности стажёра, с точки зрения сингапурского регулятора это уже может быть воспринято как отклонение от нашей с ним договоренности.

— Это самый первый вариант докопаться. Могу сказать, наверняка есть и другие. Я впервые столкнулась с подобным: проблема не в законе, а в том, как его будут трактовать у Регулятора. У обоих Регуляторов, — поправилась Хонока.

— Продолжай. — Теперь Решетников дал понять, что и рядом с ним кто-то есть.

— Неучтённые риски в схеме. Когда мы с тобой расставались, — она пару секунд подержала многозначительную паузу, — наша совместная оценка выглядела иначе. А сейчас выходит…

— Это типичная коррупционная схема, заложенная на уровне законодательства, — уверенно перебил метис. — Если у сотрудника государственного органа имеется личная возможность трактовать — налагать ограничения и наказания по своему усмотрению — это однозначно толкуется как зашитая законодателями возможность коррупции.

Хаяси-младшая ошарашилась:

— Откуда ты это взял?

— Самый первый закон антикоррупционного пакета же, — встречно удивился Решетников. — Базовый. На нём построена вся сто тридцать седьмая поправка к Конституции. — После паузы, которая затянулась до неловкости, он предложил. — Дать ссылку?

— Да.

Через минуту Хонока, воспользовавшись онлайн переводчиком, закусила нижнюю губу:

— Это же их закон, не наш? У нас даже поправки такой нет.

— Ну да. Хаяси-сан, я предположил, что в первую очередь тебя будет волновать реакция со стороны нашего кредитора! — метис тоже озадачился. — Моя логика: чистых схем не бывает, если такие деньжищи дают под честное слово. Какие-то риски так или иначе…

— Говори дальше, — перебивая, она намекнула, что очень внимательно следит за его выводами и сама до этого недодумалась.

— Риски сортируем по степени важности. — Такое впечатление, хафу на той стороне даже головой кивнул, как университетский преподаватель. — С моей точки зрения, первая опасность в сделке — репутационная, подвести нашего партнёра. Того человека из-за океана, который рискует своими деньгами, отдавая их тебе без обеспечения. Я ошибся?

— Нет, прав. Я даже удивлена, как ты смог.

— Идём дальше, — похвалу топ-менеджера кое-кто пропустил мимо ушей. — То, чего боишься ты — по большому счёту, форс-мажор. Противодействие на уровне чиновников, с точки зрения твоих заокеанских друзей имеющее признаки коррупционного и от нас не зависящее.

Дальше она сказала то, чего никогда не спрашивала у нижестоящих:

— Ты представляешь их ход мышления? Знаешь, как они думают?

А что, по-английски Решетников говорит, половину времени гости с ним вообще смеялись — значит, и в остальных моментах может ориентироваться.

— Знаю, — уверенно заявил хафу. — Они, когда сталкиваются с коррупцией аборигенов — так они о нас думают — на исполнителей вину не возлагают. Искренне понимают и принимают. Опыт, верь мне.

Последние слова сняли все её сомнения. Хотя пока и неясно, откуда у Решетникова опыт такого плана.

— Спасибо, — искренне поблагодарила финансистка. — Одну часть ты мне проанализировать помог.

— Сколько осталось?

— Две. Первое: в случае срабатывания этого гипотетического риска ты должен будешь давать объяснения перед внешним Регулятором.

— Сингапурским?

— Да. И есть соглашение об экстрадиции, — напомнила она.

— То есть, если что-то в моей декларации меняется, твой нынешний Регистратор берёт меня за мягкое место — и направляет запрос нашим?

— Да. И тебя как минимум препровождают сюда для дачи объяснений.

Понятно, что это делается через запрос в Прокуратуру, которая, в свою очередь, перепоручает полиции — но это метис и сам сообразит.

Неприятный сценарий.

— Понял. Хаяси-сан, я не думаю, что мы должны этого бояться.

— Объясни.

Честно говоря, его ответ уже снял с её плеч целую гору. Однако почему-то хотелось послушать и подтекст — в непродуманность и наивность странного стажёра логистики теперь не верилось.

Разумеется, его ещё ждёт очень плотная беседа с Хонокой по возвращении (надо же для начала выяснить рамки такой необычной компетенции, как и источники), но сейчас пусть скажет хоть что-то.

— Если деньги не заходят тебе, Хаяси Юто теряет свой пакет акций. Правильно?

— Да.

— Долю в компании, положение, далее по списку — тоже теряет, так? Как бы не вместе с семьёй?

— Примерно. Не до уровня «вдрызг», но…

— Другого источника денег нет, правильно?

— Да.

— Ну всё! О чём спорить, если вариантов всё равно нет? Займодатель, сработай ТВОЁ опасение, зла держать не будет. — В следующую секунду Решетников словно спохватился. — О, ты меня в их группу добавила. Давай, я прямо там в течение пяти минут этот вопрос подниму? Честно и откровенно?

— М-м-м.

— Они мне ответят — пришлю тебе перевод?

— Не надо перевода, у меня рядом есть человек с языком. Пусть просто ответят.

— Делаю, — Решетников отключился и дисциплинированно набрал петицию на полтора листа в известном чате с такой скоростью, словно был роботом.

Когда ещё через пару минут пришёл ответ заокеанских партнёров, Хонока кивнула переводчику:

— Готовьте документы.

— Откуда ты здесь⁈ — с утра Ута решила развеяться.

Плюнула на рабочие задачи, объявила самой себе двухчасовой перерыв, повесила в мессенджерах плашку «Не беспокоить» и пошла гулять по этажам ближайшего молла.

Чтобы на одной из галерей неожиданно столкнуться с Решетниковым.

— Вещи покупаю, — ровно кивнул тот, поднимая вверх пакеты с рубашками, обувью и костюмом.

— Ты же вчера обновлял гардероб? — айтишница продолжила разговор на автомате, словно между ними ничего не случилось. — Насколько знаю от Хаяси, буквально в такое же время?

— Просится встречный вопрос, — метис собрался обойти её по дуге. — А вам какое дело, директор-сан?

— Не груби, — нахмурилась айтишница. — Зачем первый на ровном месте нарываешься?

— В моей второй родной культуре есть анекдот про наглость и сверхнаглость, — стажёр задумчиво посмотрел в глаза. — Пересказывать не буду, но ты же поняла намёк?

— Я хотела извиниться. — Уэки решительно загородила ему дорогу. — Вчера я была неправа и мне сейчас очень стыдно. Если бы можно было вернуть время, я бы сделала всё, чтобы не повторить ошибку.

— Занятная ситуация. — Собеседник картинно озадачился. — Ничего искромётного в голову не приходит, чтобы ответ был ярким.

Какое-то время оба помолчали.

— Интересно, о чём в такой ситуации говорить? — метис принялся размышлять вслух.

— Извини меня. — Айтишница подняла взгляд, в котором больше не было ни неуверенности, ни нерешительности. — Хотя я и не знаю, что ответила бы сама на твоём месте.

— Ты девочка, я мальчик, — светловолосый вздохнул. — Тебе по определению прощается больше. Наверное. Я, кстати, оценил, что ты не порезала мои допуски к установленным блокам: думал связаться на эту тему в рабочем порядке, но пока руки не дошли.

— Я понимаю, что такого человека как я-вчерашняя нельзя считать надёжным. Всю ночь не спала и думала. — Уэки продолжила сеанс морального стриптиза, твёрдо намереваясь высказаться. — Я не рассчитываю, что ты махнёшь рукой и скажешь «Проехали», но отмалчиваться или упорствовать во вчерашней ошибке не хочу и не буду. Прости, пожалуйста. — Глубокий поклон. — Если возможно придумать что-нибудь, что всё вернёт назад, подскажи. — Ещё один поклон.

— Дорого бы я отдал, чтобы послушать твой разговор с Хаяси Хонокой-сан накануне, — нейтрально заметил собеседник. — На эту же тему. Наверняка она была более категоричной в оценках, хе-хе.

— Ты даже не представляешь, насколько, — подтвердила Ута хмуро. — Мы вчера разговаривали. И да, допуски я тебе оставила специально: надо же было с чего-то начать. С чистого листа, — последние слова она произнесла тихо, на грани слышимости.

— Ты сейчас выступаешь против курса твоей семьи, — спокойно сообщил Решетников. — Понимаешь это?

— Да, хотя и неясно, откуда это знать тебе. Кстати, откуда? — она оторвала взгляд от носков туфлей и посмотрела ему в переносицу.

— Ты же понимаешь, что после вчерашнего какие-то твои вопросы я могу оставлять без ответа? — ответил хафу. — Как минимум, до поры?

— Справедливо, — признала айтишница. — Ладно, чёрт с ним, откровенно так откровенно. Не скажу, что ползла к тебе буквально на коленях, но… ты понял. Давай мириться? Что будем делать дальше? — последнюю фразу она сказала чуть быстрее, чем предыдущие.

— Зависит от задач. Наши с тобой буквально вчера рассинхронизировались.

— Ты с Хонокой говорил сегодня?

Финансистка должна была прилететь из Сингапура и уже быть в офисе.

— Сегодня пока нет, а что?

— Скажи ей от моего имени, мой отец не верит, что мы на этот раз отстоим свои позиции. — Слова давались нелегко. — Я не могу сказать всего, но утром папа разговаривал с Хьюга Хироя более получаса. Хонока поймёт.

— Тут даже я пойму, — ухмыльнулся логист. — Альянс Хаяси близок к распаду и по палубе корабля пошли даже не первые трещины, а вполне себе полноценные разломы.

— Почему ты продолжаешь играть за Хаяси? — ей был действительно интересен его ответ.

— Может, мне хочется попытаться сделать что-то для Хаяси Юто? — предположил метис. — Или я веду какую-нибудь свою игру? При которой игровая площадка и команда не имеют значения — потому что самопрокачка?

— Что за игра? — Ута опешила. — Какая «своя» игра может быть у возрастного стажёра логистики? Вечного стажёра? — уточнила она.

— Самопрокачка, только что сказал же, — удивился Такидзиро. — Ты не слушаешь?

— На какую тему?

Он скептически сжал губы.

— А, да… — спохватилась она и густо покраснела. — Чего молчишь?

— Думаю, что бы тебе ответить.

— Что надумал?

— Да ничего, в сущности. Мы сейчас смешиваем личное и рабочее, в нашем случае это разные плоскости. Личное предложение помириться принимаю. — Он зачем-то протянул вперёд мизинец, который так и повис в воздухе.

Ута не смогла быстро придумать, как на это реагировать.

— Упс, не та моторика, — выдал непонятный ребус хафу, споро забирая руку обратно. — Дурацкий рассинхрон.

— Что насчёт второй плоскости? — поинтересовалась она. — Я рада, что на личном уровне мы можем продолжить общаться.

— Рабочие отношения — решаю не я. Ты из лагеря вышла, я далеко не главный и политики не определяю.

— Справедливо. — Она вздохнула.

— Более того, ты только что сама сказала, что на вашей стороне — твой голос тоже не решающий, — напомнил хафу. — Потому что есть отец.

— М-да уж, — Ута отвела взгляд и пару секунд смотрела в сторону, с галереи вниз.

— Поэтому рабочие моменты тебе следует поднимать не со мной, — завершил светловолосый. — А с Хонокой.

— Она со мной разговаривать не станет. Ты не представляешь, как вчера ругались.

— Как раз представляю, — жизнерадостно возразил метис.

— В общем, если возможно, передай ей наш разговор полностью. Если вдруг… — Ута выдержала паузу, — обращайтесь напрямую. Чем смогу — буду помогать, хотя и негласно. Отец сто процентов договорился кое о чём с Хьюга Хироя, — выдала она без перехода. — Не могу сказать тему, но Хоноке лучше бы об этом узнать поскорее. О самом факте, она поймёт.

— Я думаю, она не имеет больше иллюзий и в курсе, — констатировал Такидзиро. — Но передам.

— Эй, подожди! Так и не ответил, зачем второй день покупаешь одежду⁈

— Ты уверена, что тебе это интересно?

— Если ты не против. Вопрос не по работе, личный; да, интересно.

— Вторую ночь не попал домой. Бассейн, душевые — гигиену поддержать получилось. А вот вещи…

— Тебя и сегодня отправили на свободное посещение? — о его текущем расписании Ута была не в курсе, но Решетников стоял рядом и можно спросить напрямую.

— Я с сегодня аудитор департамента логистики, — Такидзиро достал из кармана новый бейдж. — Нужные запросы сделал письменно, обежал кого надо лично — собрал подписи на листках-дублях. Номура с рабочей группы вернётся только через час, остался лишь он. К нему хочу идти в новой одежде, — бывший стажёр ухмыльнулся. — По понятным причинам личного характера.

— Что ещё осталось купить? — Уэки по хозяйски огляделась.

— Бельё, синие рубашки, галстуки, ремни.

— Пошли вместе? Помогу выбрать?

— Давай, если не спешишь.

— Хонока тебе ничего не скажет? — запоздало озаботилась айтишница.

— Во-первых, мы ей сами сейчас напишем в нашей группе на троих.

Логично. Группа со вчера никуда не делась, как ни парадоксально.

— Во-вторых, ты в этой группе сейчас сама извинишься перед ней письменно и позовёшь сюда, — продолжил метис.

Уэки послушно исполнила и только потом спохватилась:

— Эй, чего командуешь⁈ — затем растерялась. — И почему я тебя слушаю? — она рассеяно смотрела на своё отражение в зеркале ближайшего салона одежды.

— Потому что ты приняла решение, — уверенно заявил новоиспечённый аудитор. — Наша компания на троих как комфортный коллектив тебе дороже, чем прочие альянсы, в которых ты скорее по причине рождения, нежели из-за личных предпочтений.

— Умный, гад. — Ровно кивнула Ута. — Не понимаю только, как перед Хаяси извиняться. Она не такая добрая как ты, плюс у их семьи офигеть какие проблемы. Назревают.

— Пиши ей в мессенджере. Остальное возьму на себя.

Когда Уэки Ута отписалась в общем чате «тройника» (откуда она не успела выйти), Хонока сперва хотела примерно на минуту отпустить тормоза и побыть грубой: с точки зрения финансистки, разговаривать было не о чем.

Однако сразу после сообщения айтишницы туда же написал и Решетников. Он прислал фотографию, на которой они вдвоём с Уэки шагали по моллу в том самом месте.

Под фотографией шёл текст:

Хамке Уэки Хаяси-младшая ответила бы иначе, но Такидзиро плохого не заслужил. Кроме того, просто так светловолосый ничего не делает — это Хонока уже понимала.

Финансистка вынырнула из профессиональных вопросов и задумалась. Если хафу предлагает подобное, с учётом известного контекста должны быть причины. Какие?

— в своей обычной манере кое-кто игнорировал разницу в социальном положении, несопоставимость их иерархий, принципиально разные места фамилий в общественной вертикали и всё остальное вместе взятое. Что можно и нельзя.

— угрюмо написала Хаяси и поднялась из-за стола.

Её частично примирили с ситуацией глаза Уэки-младшей: виноватые, потерянные, просящие.

Интересно, что Решетников с ней такое сотворил? — думала финансистка, спускаясь в директорском лифте. Если подумать, айтишница всё равно что на коленях приползла, причём на следующий день. Не самый прогнозируемый ход с её стороны, с собой будем откровенны.

Второй причиной согласия Хоноки принять приглашение стал элемент расчёта: самый хлипкий, но свой человек в чужой команде по-любому лучше, чем его отсутствие — азбука.

То, что речь идёт именно о смене семьёй Уэки команды, в свою очередь прямо вытекало из автоматического уведомления Регулятора, пришедшего с утра: государственный орган сообщал департаменту финансов Йокогамы, что принял запрос акционера Уэки Юо на разрешение сделок с принадлежащим отцу Уты пакетом акций. О разрешении будет сообщено дополнительно и самому апликанту, и офису эмитента.

Уэки-старший, судя по действиям, не верил в способность семьи Хаяси отстоять свою часть Йокогамы: он начал неспешно и открыто избавляться от своей доли.

В соответствии с действующим законодательством, уведомление Комиссии по ценным бумагам — первый этап выставления системообразующего пакета подобной корпорации на торги.

Суть позиции Уэки-младшей в двух словах можно было передать как «раскаивается и сожалеет».

Хонока, пожалуй, впервые в жизни решила не рубить с плеча в очевидной ситуации. Дослушав пространные изъяснения до конца, игнорируя бывшую подругу, она повернулась к Решетникову:

— Что ты об этом думаешь?

При этом финансистка подумала: я начала учитывать мнение стажёра-хафу, это можно назвать внутренним ростом? Или?..

Через секунду Хаяси себя одёрнула. Благодаря Такидзиро в конце её персонального тоннеля появился свет: деньги, выдаваемые без процентов, как минимум скоростью поступления обязаны стажёру. Не факт, что без него договорённости были бы такими же.

— Я думаю, что у Уэки-сан внутренний конфликт. Душой она с нами, — пояснил логист, — потому что ей с нами хорошо и комфортно. В нашей компании она не напрягается, не подбирает слов, не думает, чем ей аукнется откровенность.

— Да ну? — с сарказмом ухмыльнулась финансистка.

Айтишница резко выпрямилась, словно проглотила меч, и побледнела.

— Да, — подтвердил хафу. — Вместе с тем, есть некие семейные интересы Уэки, от которых она как член семьи себя не отделяет. Эти два пункта и вступили друг с другом в противоречие.

Айтишница молча отвернулась.

— Что делать будем? — Хонока решила не плодить сложностей на ровном месте и обратилась к бывшей подруге напрямую.

— Он говорит правду. — Та подняла взгляд. — Хотя я и не понимаю, откуда знает про семью.

Метис глумливо фыркнул.

— Всё именно так и обстоит, — нехотя выдавила из себя Ута, затем её прорвало. — Я как на шпагате между двумя разъезжающимися стульями! Вчера была неправа, перед одним извинилась, сейчас прошу прощения у тебя! Что ещё надо⁈

— Я не такая добрая, — покачала головой финансистка. — Мне в отличие от простого стажёра очень даже есть что терять в зависимости от твоей позиции.

— У меня нет возможности занимать позицию, отличную от отца. — Уэки резко поднялась из-за стола, развернулась и быстрыми шагами удалилась из средней руки ресторана на внутреннем балконе.

— И что это было? — поинтересовалась Хаяси. — Зачем я сюда шла?

— Она должна тебе просьбу, если коротко об итогах, — пожал плечами стажёр. — И сама с этим согласна, истерика не в счёт. Самое первое, о чём ты её попросишь, например, завтра — она это выполнит, не задумываясь, чего бы ей ни стоило.

— Думаешь? — Хонока усилием воли успокоилась и начала обдумывать услышанное.

К сожалению, вся эта заумная психология — она из области неосязаемого, не её профиль. Но и метису не верить оснований нет — он вчера не раз доказывал.

— Да. — Собеседник посмотрел изучающе, затем явно передумал что-то говорить и заменил одну фразу на другую. — Она искренне считает, что ошиблась. Сожалеет тоже искренне.

— Её экстерьер как женщины на тебя влияния случайно не оказывает? — Хонока изобразила эврику в сочетании с наивным доверчивым взглядом.

Хотелось верить, убедительно.

— Возможно, — товарищ равнодушно пожал плечами. — Но не настолько, чтобы я перестал различать «хорошо» и «плохо». Улавливаешь намёк?

— Да.

— Я не знаю, как повернутся дела в ваших акционерских группировках, но подумал: в борьбе за пакет твоего деда любые ресурсы — в строку. Если на ближайшую неделю хотя бы один переметнувшийся условный враг станет для тебя нейтральным…

— Да. Не разжёвывай. Поняла, согласна.

— Твоя любезность, Хаяси-сан, может сравниться только с твоей внешней красотой, — хохотнул хафу, и не думая напрягаться от тона собеседницы.

— О чём вы вчера в бассейне столько времени разговаривали с Хьюга Хину? — она расчётливо хлестнула вопросом наотмашь, без перехода, чтоб у него не было времени обдумать ответ. — Слухи в компании разносятся стремительно. — Хонока не сводила глаз с собеседника, демонстративно активируя приложение на достоверность.

— О плавании и о вариантах моего выживания в компании, — вздохнул Решетников. — О кое-каких личных моментах, которые, клянусь, тебя и твоих деловых интересов не касаются. Ещё — о её подруге, которая перенесла своё занятие со мной.

— ???

— Ну, я неплохо плаваю. У Хьюга-сан есть подруга с лишним весом, какое-то время мы будем плавать вместе, — ничуть не смущаясь, пояснил стажёр.

Приложение в достоверности не усомнилось ни на ноготь.

— Ладно, не моё дело, — хрюкнула финансистка, ярко представляя кое-какие интересы логиста к излишне фигуристой, судя по услышанному, женщине. — Твой абонемент; а Хьюга, говоря цинично, действительно хозяйка бассейна.

Хоть до возвышенных и матримониальных планов метиса, хоть до его менее духовных, но более физиологичных ей дела не было.

Он не врал, когда говорил, что её интересов не обсуждал, остальное неважно (наверное. Обдумать потом, когда будет время).

Ещё через мгновение она мысленно себя одёрнула: какого чёрта, о чём я думаю. Точнее, о ком. Товарищами по общему делу мы быть можем, хотя лучше поменьше афишировать. Но уж всё, что относится к межгендерному…

— Пошли в офис. — Хонока решительно поднялась, подзывая официанта, чтобы расплатиться.

Решетников удержал её руку и положил на стол банкноту (наверняка ещё из того синего конверта).

Сумма по его меркам могла быть не такой и незначительной, но возражать финансистка не стала: работа ждёт, время здесь они и так потеряли.

— Номура-сан, пожалуйста, подпишите мой экземпляр, — на стол легли два одинаковых документа.

Наото сперва машинально расписался в первом, и только потом, шестым чувством ощутив неладное, поднял глаза: над его столом с равнодушным видом стоял Решетников.

Сердце начальника управления неожиданно для хозяина изо всех сил бухнуло в грудину изнутри.

— Какими судьбами на нашем этаже? — Номура мазнул взглядом по сторонам.

Коллеги старательно делали вид, что работают; дружно глядели в экраны, не издавали ни звука.

Вопрос в адрес белобрысой скотины прозвучал хорошо: уверенно, чётко, спокойно. Как ни в чём ни бывало.

Модераторы одной непопулярной в компании службы вчера поработали на совесть, как они сказали, с обоими фигурантами. Судя по позиции официальных лиц двадцать четвёртого этажа, обоим дебоширам следовало забыть обо всех камнях преткновения, добросовестно работать и выбросить инцидент из головы: скандалы с номинантами известного министерского конкурса никому не нужны (Решетникова группировка Хаяси по горячим следам тоже номинировала. Ну-ну, дерзайте. Интересно, на что вы вообще рассчитываете).

— По работе, Номура-сан, — ровно ответил визитёр. — Новые процедуры регулярного менеджмента, работать ногами поручили мне.

В дополнение к ещё раз бухнувшему сердцу добавилась струйка непонятных гормонов под ложечкой.

Наото пробежал лист глазами: фактически, команда отчитаться ретроспективно за планы закупок, пока на три квартала назад. Сравнивать с ними факты будут совсем другие люди, в документе не указывалось, кто именно.

— Что за новые ветры? — замначальника управления мысленно выругал себя всеми словами.

Вырывать уже подписанный лист — не вариант. Спокойствия же, хотя вроде ничего страшного, почему-то резко поубавилось.

— Я не отвечаю напрямую за решения тендерных комиссий отдела закупки, — подчёркнуто ровно сообщил первый номинант на должность лучшего сотрудника корпорации. — Лишь с высоты опыта и кругозора консультирую. Тех, кто принимает решение.

Сволочь Камамото. Как испарился вчера, так и с концами: ни на телефонах, ни в мессенджерах нет, хоть на домашний адрес водителя посылай. И ведь пронюхал откуда-то заранее, что сегодня начнут копать.

— Ну, похоже, руководство считает, что советы такого большого человека как вы тоже имеют значение, — не менее ровно пожал плечами Решетников, продолжая возвышаться над столом. — Иначе тогда зачем в вашей системе мотивации тридцатипроцентная надбавка за наставничество?

Тварь. Откуда?..

— Это не уровень вашей компетенции, — Номура покачал головой.

Ну-ка, возрази что-нибудь человеку, который на шесть рангов тебя выше, червь.

— Я ж без претензий, просто поддержать разговор. — Хафу за словом в карман не полез. — Электронный файл для заполнения у вас на почте, а это просто для отчётности, — он потряс в воздухе бумажкой с росписью. — Что вы получили документ и в курсе дедлайна.

Самым неподобающим образом потея, замначальника управления щёлкнул мышкой, открывая нужное письмо. Дать ответы требовалось в очень ограниченные сроки — порядка нескольких часов.

У Наото заныли зубы: вот это подстава. Цейтнот создали специально, чтобы не было вариантов подготовиться и договориться.

Кто?

Проскролив документ, он с удивлением обнаружил две подписи — Абэ и Хьюга Хину. Ну, первый понятно. Дряхлеющее старое поколение пытается отбиться от пальцев молодого, нащупывающего кадык старика.

А Хьюга какого рожна? Долбаный Камамото говорил, с этой акулой проблем не будет!

Тварь! Теперь понятно, что вовремя он исчез не случайно.

Решетников поклонился, попрощался, не дождался ответа и ушёл.

Номура Наото откинулся на спинку кресло, развернулся к боковой стене и глубоко задумался.

— Хороший костюм. — Заместитель почившего в отставке Камамото садится на приставной стул для посетителей возле моего стола.

— Меня устраивает, — вежливо киваю, чтобы не начинать с конфронтаций на старте.

Работники хозяйственного департамента, пока я ходил в молл за рубахами и общался там с нашим агентством моделей (Уэки Ута и Хаяси Хонока), времени зря не теряли. На моём столе в полном соответствии с правилами компании теперь стоит новая табличка: кроме фамилии с именем, указана новая должность, «Аудитор закупок».

Бывшие коллеги из складской логистики в мессенджере просветили: из-за этой таблички в отделе снабжения разыгралась целая драма.

Не пустить хозяйственников в кабинет не могли, но с требованием подробностей снабженцы от них не отставали. Логичный ответ (хозяйственники — сервисная функция, о назначениях не в курсе, только таблички ставят) никого не удовлетворил.

Попутно выяснились два нюанса. Первый: из чата предыдущего отдела меня удалять не стали. Андо Аяка-сан, бывшая шефиня, даже распустившийся цветочек прислала с пожеланием хорошо устроиться на новом месте.

Лет ей, кстати, как мне и выглядит она как все женщины-менеджеры компании. На восемь с плюсом по пятибалльной шкале; для здешней косметологии тридцать с небольшим — не возраст.

К слову, я всерьёз после этого эмодзи с цветочком собираюсь её куда-нибудь после работы позвать, поймал себя на мысли полчаса тому как. Не по рабочим вопросам позвать — ну а вдруг.

Насколько вижу, варианты есть, в случае отказа ничего не теряю.

Второй нюанс. Оказывается, в складской логистике моего предшественника любили. Мне там симпатизируют, сочувствуют в связи с уходом от меня Такахаси Тики и восхищаются после шпагата, на который уселся Номура, попав ногой в спинку стула.

— Решетников-сан, а ведь ваш костюм стоит немало денег. — Зам Камамото, теперь исполняющий обязанности начальника, принимает раскованную позу, демонстрируя уверенность, которой на самом деле не испытывает.

Более того, за маской бравады и напускного равнодушия его трясёт самая натуральная истерика, местами переходящая в панику.

— Благодарю, — ещё раз кивнуть, прикидывая, есть ли варианты вежливо прервать бесперспективный разговор.

Кое-какие старые способности и навыки начали прогружаться. Не сказать, что я сейчас могу первого встречного буквально амнезировать принудительно по щучьему велению (щелчком пальцев), но основные управляющие сигналы автопилота собеседника вижу неплохо, если сконцентрировался и если отдохнул, не после бессонницы.

Сигналы подсознания, поправляю себя мысленно. Автопилот глубинных и более древних (эволюционно) структур мозга здесь называют подсознанием.

По фамилии с вежливым аффиксом визитёра принципиально не называю, как и кого-либо из отдела: есть мнение, что почти все сотрудники так или иначе замазаны в коррупционных схемах и конкретно замдиректора логистики Абэ в глубине души считает, что итогом аудита станут массовые репрессии конкретно в этом помещении.

Этими глубинами души он поделился уже в другом чате, для руководителей, где лично напутствовал меня ничего и никого сегодня не бояться. Как бы хитро ни подкатывали.

— Решетников-сан, как вы смотрите на импровизированной тимбилдинг после работы? — мой несостоявшийся начальник, так и не дождавшись от меня поощрений к дальнейшему диалогу, решает брать быка за рога.

Благодаря новшествам айти я сейчас читаю не один, а оба чата снабжения: в первом есть все, он рабочий и официальный — а во втором нет меня и ещё пары человек.

Кстати, деликатные вопросы теневого ценообразования закупок обсуждаются во втором.

— К сожалению, не смогу принять участия. Прошу понять правильно и извинить: у меня свои планы на вечер плюс задач по работе выше головы.

Во время сложного диалога неотрывно смотрим друг другу в глаза, взаимно фиксируя понимание всей подоплёки собеседником.

Я знаю, что ты знаешь, что я знаю. Он хотел договориться со мной, почти честно рассказать о наличии подковёрного оборота денег в отделе, обозначить в цифрах от десяти его процентов до трети. Затем старожилы планировали перейти к торговле со мной-выскочкой — какую-то часть отдать на откуп, чтобы и дальше не работать с новым документом, исключающим откаты.

Треть оборота засветить по максимуму — бывшему стажёру по-любому хватит своей доли — думали они. Именно этим коммюнике завершились их бурные, эмоциональные, но абсолютно беззвучные переговоры во втором секретном чате, которой мне добросовестно льёт в режиме реального времени программа Уэки Уты.

По единогласному разумению новых коллег, на десять процентов от озвученной суммы (мне, подавись, выскочка) я должен клюнуть, как голодный карп после зимовки на молодую стрекозу: размер моей зарплаты за последние полгода они каким-то образом провентилировали из двух источников (бухгалтерия и финансы), адрес съёмной квартиры узнали там же («конура» — это цитата из чата).

Ну и выводы в результате сделали предсказуемые.

А я сейчас, отказываясь идти на контакт, всю игру им ломаю.

За конуру, кстати, обидно: в Японии вообще маленькие квартиры, если ориентироваться на память предшественника. Такие как моя, десятиметровые, тоже не редкость.

— Не совсем понимаю вашу позицию, Решетников-сан. — Зам Камамото хмурится на фоне звенящей тишины, накрывающей отдел после моих слов. — Есть определённые традиции и правила, пусть неписаные. Может быть, вы подумаете и ответите иначе?

— Последние двое суток моя репутация как попирателя всех традиций только укреплялясь, — вежливо киваю в ответ. — Мне не привыкать уклоняться от любых коалиций. Если вам поможет меня понять, пожалуйста, учтите: перечень моих задач лишь на текущий рабочий день, — щёлкаю ногтем по монитору, — равен примерно двадцати восьми часам рабочего времени. В сутках только двадцать четыре.

Синхронный вдох и выдох в исполнении десятка человек. Судя по лицам, все представили одно и то же: разветвлённые, целеустремлённые и несгибаемые щупальца аудита впиваются в мягкие тела предыдущих решений тендерных комиссий (ими по традиции подменяли более объективный Протокол оценки поставщика).

— Вы не боитесь остаться без друзей? — неожиданно подаёт голос один из трёх старших специалистов.

Моей фамилии, должности, суффикса вежливости он не называет. В переводе на простой язык — прямой вызов.

— Недавно книгу читал, — припомнив кое-что из предыдущей жизни, ностальгически вздыхаю. — Там фраза была: «Не бойся, когда ты один. Бойся, когда ты ноль». ¹

Тишина и напряжёнка сгущаются, их можно резать ножом.

— Игра слов по-японски не та, но в оригинале было изящно. — Разрядить атмосферу шуткой предсказуемо не получается.

«Секретный» чат взрывается лавиной критики в мой адрес. Часть её содержит достаточно конструктивные, с их точки зрения, идеи, как именно нужно призывать к порядку зарвавшегося варяга. Спущенного в отдел не пойми зачем, не пойми откуда и вопреки всем правилам.

Снабженческая логистика в полном составе производит быстренькую и секретную, как ей думается, переоценку обстановки. После этого участники второго чата задаются вопросом, не поднять ли ползунок будущих торгов со мной с трети оборота до примерно половины.

Десятая доля озвученного аудитору — «равная братская часть» — попыткам пересмотра не подвергается.

— За словоблудием не всегда удаётся скрыться от проблем, — вежливо замечает настойчивый старший специалист, демонстративно подкатывая манжеты.

Эдакий намёк на возможные перспективные проблемы.

— Остаться без друзей — далеко не то же самое иной раз, что остаться без работы. — Красноречиво кошусь на двери кабинета начальника отдела снабженческой логистики, сейчас пустующего. — Лично я знаю минимум одного человека из наших кругов, который без друзей обходился нормально, а вот без работы остаться не хотел.

— Я всё больше склоняюсь к мысли расценить вашу позицию как прямой вызов, Решетников-сан. — Заместитель Камамото что-то такое замечает в моих глазах и, тоже вопреки местной традиции, решает двигаться напролом. — Вы сейчас, поправьте если ошибаюсь, противопоставляете себя новому коллективу. Каким образом вы рассчитываете адаптироваться на непривычном для вас месте?

— Там, где мне приходилось трудиться раньше, существовало негласное правило. — И снова эта тишина в зале. — Лучший способ выжить в любых кадровых перетасовках — это честно, добросовестно выполнять свою работу в полном объёме.

— Неплохой вариант, — снисходительно кивает старший специалист, имеющий завидную самооценку. — Но иногда случаются подводные рифы — невидимые снаружи нюансы закрытых коллективов.

— У вас внутри группировки своя битва за лидерство, — обращаясь к заму Камамото, взглядом указываю на говоруна. — Он ведь и раньше постоянно отнимал процентов по десять рабочего времени на рабочих группах, да? Извините за тавтологию.

В ответ — тишина.

— Вы ведь регулярно сердитесь, выбиваетесь из потока из-за него, да? Потому что не реагировать нельзя — он напрямую гнёт линию в обход вас; а реагировать — силы, нервы, время, правильно?

— Кто вас к нам назначил? — глава оставшейся без начальника иерархии вслед за подчинённым повторяет финт с опусканием форм вежливости.

— Вот. С этого надо было начинать перед тем, как звать меня после работы на прыжки в ширину. — Достаю из стола бумажную копию приказа о назначении. — Это полный документ, не усечённая электронная версия. — Деликатно намекаю на наличие подводных рифов и со своей стороны.

Собеседник придвигает бумагу по столу и вникает.

— Переверните, пожалуйста, — предлагаю. — На обороте продолжение.

Дождавшись, когда дочитает, суммирую:

— У меня свои функции, с вами я лишь делю помещение. В силу разницы интересов, в том числе служебных, любой наш совместный поход куда-либо будет неправильно понят и вашим начальством, и моим.

— Линия подчинения у нас общая. — Замначальника снабжения резко задумывается.

Надо отдать должное, он не истерит, не бьётся в амбициях, а напряжённо ищет выход.

— Одна общая, — киваю. — Абэ-сан. Но кроме него у меня есть ещё две.

Второй чат опять разбухает лавиной сообщений.

Мой собеседник, не чинясь, извлекает чуть не дымящийся смартфон и отвечает подельникам:

— уточняет всё тот же разговорчивый старший специалист.

— Извините, Решетников-сан, — разговаривает заместитель Камамото одновременно с общением в мессенджере. — Кое-какие срочные вопросы, большой объём работы есть не только у вас.

Камера видеонаблюдения в приёмной, выведенная в самый уголок рабочего монитора, показала вошедшего в секретариат финансов и заозиравшегося по сторонам Решетникова.

— Вы к кому? — ближайшая к выходу секретарь вежливо подняла глаза на посетителя.

— Ко мне! — Хонока утопила кнопку интеркома и успела раньше, чем хафу открыл рот, чтоб ответить.

Парадоксально, но персонал в лицо нового консультанта шефини ещё не знал, а бейдж с именем и должностью на ЭТОТ костюм Такидзиро цеплять не стал.

— Отлично выглядишь, — кивнула она, когда он прошёл через офис и вошёл в её кабинет. — Хотела сказать ещё в молле, но к слову не пришлось. Кстати, а почему именно Курихара? Второй костюм за два дня, один и тот же бренд?

— Да мне он как-то идеологически близок, что ли, — задумался логист, сгибая руку в локте и рассматривая рукав. — Я в нём и чувствую себя естественно, и выгляжу…

— Как член совета директоров, — ухмыльнулась Хаяси-младшая. — Прямо как в одной семейной истории.

— Присяду? — светловолосый опустился в кресло для гостей высокого ранга рядом с ней. — Чаю дашь? Что за семейная история?

Финансистка красноречиво подняла правую бровь, указывая на стоящий между ними заварник и набор чашечек на специальном подносике:

— Сам себя обслужишь. Надеюсь, при других так вести себя не будешь, да? — она с намёком задержала взгляд глаза в глаза.

— Смотря при каких других, — вздохнул бывший стажёр, а нынче аудитор. — Если при японских сотрудниках компании, то разумеется: оно напрямую подмывало бы твой авторитет.

— Хорошо, что понимаешь, — проворчала хозяйка кабинета, доставая из-под стола коробку с печеньем.

— … а если при каких-нибудь иностранцах, и наша совместная легенда будет убедительнее с неформатом — то извини, — завершил очень своеобразно воспринимающий правила приличия метис. — Что за история? Если не секрет.

— Да какой там секрет, дедушка после этого компанию и затеял основывать, — Хонока хлопнула по крышки стола. — Он тогда работал в найме, — она назвала фирму, которая Решетникову ничего не сказала. — Управлял одним из отделений филиала в пригороде. Владелец и директор в одном лице был его нынешних лет и раз в неделю, по старой закваске, переодевался то в спецовку рабочего, то бригадиром, и в прямом смысле становился к станку: тогда собственники подобным баловались.

— Что-то слышал. Типа, командный дух, мы как все, компания — единый организм.

Она запнулась:

— Не говори подобным тоном больше, особенно при ком-то.

Хафу тут же накрыл рот ладонями и захлопал глазами:

— Продолжай!

— За входом в конце рабочего дня собственника поджидали журналисты, — она назвала популярную в те времена газету. — А дед на правах начальника филиала провожал первое лицо компании до парковки. Выходят они наружу, писаки дедушке микрофоны в нос: «Пожалуйста, скажите…».

— Перепутали с владельцем⁈ — оживился Решетников.

— Да. Дед был одет как ты сейчас, а тот — в рабочей спецовке.

— Даже интересно, что дальше, — в глазах хафу заплескалось чистое незамутнённое любопытство.

— Уволил старик деда в тот же вечер. Очень нехорошо уволил.

Глаза Такидзиро раскрылись в удивлении.

— Именно тогда Хаяси Юто и затеял собственный бизнес, — завершила рассказ финансистка. — Вот ты в этом костюме… — договорить не вышло.

Светловолосый заготал так, что даже стёкла в окнах дрогнули.

— М-да. Что сказать, когда нечего говорить, — ни к кому не обращайся, констатировала Хонока. — Ладно, к делу.

— Я тебе отправил в мессенджере, вот коротко на бумаге. — Решетников протянул распечатку на пол-листа средним шрифтом.

— Что, снабжение уже отчиталось⁈ — изумилась хозяйка кабинета. — Так, разница план-факт… цифру вижу…

— Нет, они пока только в кабак после работы собираются, — хафу налил себе ещё чаю из чужого чайника. — В Дарума. Обсуждать, что со мной неуступчивым делать.

— А откуда тогда цифра⁈ — Хаяси-младшая отчеркнула длинным ногтем мизинца итоговую дельту.

Именно эти деньги, если верить бумаге, ушли налево. Иначе говоря, были украдены.

— А они во втором чате стали свою сверку делать, — хохотнул Решетников. — Чтоб, во-первых, не запутаться в официальной версии отчёта, а во-вторых, чтоб согласовано озвучить мне сумму взятки.

— А ты каким образом в курсе?

— Бот Уэки, — напомнил метис. — У меня ж допуски.

— Второй раз за день напрягаюсь, — честно призналась Хонока, протягивая листик обратно. — Не хочу показаться неблагодарной, но ты меня сегодня как специально пугаешь. То с Хьюгой-младшей воркуешь часами, причём в бассейне, формально на её конфиденциальной территории.

Решетников жизнерадостно улыбался, и не думая напрягаться.

— То с Уэки непонятные альянсы, — продолжила Хаяси. — И всё это — в тот момент, когда наш пакет висит на перетирающейся ниточке под порывами ветра, а ниточка свисает со сто пятого этажа.

— Я смотрю на ситуацию под другим углом, — задумчиво ответил самый необычный посетитель её кабинета за всё время. — Мухи — отдельно, котлеты — отдельно. Про Хьюга-младшую уже говорил, Уэки перед тобой при мне извинялась. Да, потом истерично свалила, но сам-то факт…

— Ладно.

— Что до пакета, — Такидзиро пожал плечами, — то я вроде не словами, а делами достаточно чётко дал понять всем, на чьей стороне выступаю в конкретном вопросе.

— Извини. И так с начальством не разговаривают, даже когда правы! — выдала два противоречивых посыла Хонока в ответ. — Нервничаю, — призналась она против желания. — Эта дурацкая декларация: у Хьюга традиционно сильные позиции именно в офисе Регулятора.

— А у твоего дедушки где были?

— В профильном министерстве и в лицензирующих органах. Раньше два старика дополняли друг друга, а сегодня…

— Замри. Выброси из головы всё. — Без перехода Решетников щёлкнул пальцами у неё перед носом.

Она неожиданно для себя послушалась.

— Ответь на вопрос, не задумываясь. Правильных вариантов не существует, неправильных вариантов тоже не существует, есть лишь рабочие и нет.

Хаяси медленно кивнула, почему-то подчиняясь непонятному воздействию и впадая в странное подобие совместного транса.

— Не думай, просто перечисляй варианты, — продолжил Такидзиро. — Ещё раз: неправильных путей нет, чем больше пунктов ты сейчас назовёшь, тем лучше. Вопрос: если Хьюга получают контрольный пакет через текущий сценарий, если у Регулятора действительно засада… Какое противодействие эффективно? Какой твой следующий шаг полностью нейтрализует их схему? НЕ ДУМАЙ! ГОВОРИ!

— Заявление в комиссию ценных бумаг, встречное, — абсолютно естественно пожала плечами Хонока. — Пусть останавливают работу Совета акционеров, нам уже поровну.

— ПОЧЕМУ ИМЕННО ТАК? НЕ ДУМАЙ, ГОВОРИ!

— Шум: капитализация в Большой Десятке — вопрос не только шкурных интересов сотрудников Регулятора. Ещё — государственной стратегии. Если я подаю в суд, обвиняя людей Регулятора в коррупции, весь рынок тряхнёт.

— ПОЧЕМУ? НЕ ДУМАЙ!

— Потому что иностранные инвесторы! Если сложившейся государственной системе нельзя верить, первыми побегут доставать из акций деньги иностранцы! Обвалятся все наши рынки, это уже вопрос выживания страны! Потому что сальдо торгового баланса!..

Решетников ещё раз щёлкнул пальцами и пробормотал:

— Ну вот. А ты говорила.

— Как?.. — финансистка с удивлением прислушалась к ощущениям, выпадая из транса.

— Вот и готовый план действий родился, — буднично констатировал Такидзиро. — Ты сама, без деда и других помощников.

— Странно. Как ты это сделал? — Хаяси задумчиво смотрела на собеседника, пытаясь собрать в кучку разбегающиеся в разные стороны мысли.

— Никак. Я вообще ни при чём. Это ты сама.

Тренированные мозги Хоноки в следующую секунду совершили причудливый финт при её полном попустительстве: какой-то частью себя понимая, что всё не совсем так, она решительно оттолкнула сомнения и не менее решительно поверила в последнюю фразу Решетникова.

Это я сама. Точка.

— И вдогонку, — он пару секунд изучающе таращился, затем отмер. — Вот это, — он постучал по своей бумажке, — реальный методический прорыв нового поколения руководителей Йокогамы.

Здесь её понимания хватило:

— Мы с Хьюга Хину выступаем единым фронтом? Несмотря на — ты понял, что — делаем вместе общий проект?

— Да. Попутно, как мне кажется, это частично дистанцирует молодых руководителей корпорации от позиций старого поколения. Совместный проект, — напомнил Решетников. — Двух противоборствующих группировок.

Хонока развернулась в кресле к окну и задумалась:

— С одной стороны, да. С другой, речь о воровстве из нашего общего кармана — я бы не торопилась с глобальными обобщениями насчёт совместных перспектив… хотя-я, признаю справедливость твоего восхищения сиськами Хьюга Хину. — Хаяси испытывающе взглянула в глаза метиса.

— Тоже ходишь в бассейн? — оживился Такидзиро, ничуть не смущаясь.

— Я⁈ Нет! Просто в мужских корпоративных чатах её фотографий в различных ракурсах на шезлонге… ну о-о-о-очень много. Некоторые снимки из мужских затем мигрируют в смешанные, а оттуда — уже чисто в женские чаты.

¹ Александр Гримм, «Мастер из качалки»

https://author.today/work/series/32980

Цитата из 2й книги цикла, вспомнилась Главному Герою из своей предыдущей жизни благодаря идеальной уместности.

После формального окончания рабочего дня Ута спустилась в отдел снабженческой логистики. Проигнорировав подскочившую на ноги и почтительно склонившуюся при её появлении пару человек, она быстрым шагом подошла к столу Решетникова и опустилась на приставной стул:

— Как работается на новом месте в первый день?

Хафу оторвался от экрана, выныривая из каких-то громоздких схем:

— Какими судьбами⁈

— Пришла проведать, — Уэки перешла на английский.

Говорила она негромко, сидящие в другом конце комнате сотрудники слышать не должны, но пусть будет дополнительная страховка — Такидзиро понимает, а больше в отделе никто (она специально просмотрела личные дела).

— Неожиданно, — озадачился товарищ, отвечая на том же языке. — Наверное, не нужно напоминать, какие слухи поползут? — он воровато скосил глаза над её плечом. — Только что ушами в воздухе не стригут, — добавил он почти шёпотом.

— Пожалуйста, говори медленнее, — попросила айтишница. — Я беглую речь на слух не так хорошо понимаю. Почему у вас почти никого нет?

Да, формально день окончен, но обычно сразу никто не расходится.

— Соратники по снабжению почти в полном составе переместились в ДАРУМА: нервничают из-за нового стандарта документов, там будут пытаться выработать тактику, как им дальше жить. — Решетников глумливо ухмыльнулся.

— Тот проект, что четыре службы затеяли? — Ута была в курсе благодаря новому мониторингу. — Смена процедуры закупок и найма подрядчиков этим подразделением?

— А какая служба четвёртая⁈ — удивился товарищ. — Да.

— Абэ, финансы, регулярный менеджмент и безопасность. Тебя считаю за сотрудника логистики, то есть за человека Абэ.

— А-а-а, — Решетников откинулся на спинку стула и чуть отпустил галстук. — Безопасность туда позвали из вежливости, их можешь не считать. Они вроде как есть, но участвовать будут задним числом: по итогам обнаруженных сумм развернут бурную деятельность по предотвращению в будущем, если я хоть что-то в жизни понимаю.

— Я думала, они в числе инициаторов.

— Да какое там, — светловолосой пренебрежительно махнул рукой. — Мне иногда кажется, что безопасность абсолютно везде старательно спит до последнего, а реагирует лишь после того, как ткнут носом.

— Резко сказано, — Ута неодобрительно покачала головой.

В его словах была определённая правда, но всё же некоторых заявлений вслух лучше не делать. Пусть и по-английски.

— Не могу рассказывать всего, они реально плюхнулись в калошу. Упустили из-под присмотра весьма значительный, э-э-э, оборот. В список участников безопасность воткнули скорее из милости финансов и регулярного менеджмента, как одолжение, но точно не как локомотив.

— Поняла. — Ута покосилась назад. — Ладно, я всё равно не за этим пришла. — В следующую секунду она непоследовательно сменила тему и поинтересовалась. — Так если весь отдел снабжения пошёл совещаться на твою тему, этих чего оставили⁈

— За мной следить, — заржал Решетников. — Не упускать же из-под присмотра единственного аудитора, а-га-га. Хотя я и не представляю, каким образом они планируют отслеживать, что я делаю.

Он чуть довернул экран, предлагая ей взглянуть: в одном из окон Такидзиро в данный момент как раз читал мессенджер, в котором «тайно» общались его новые соседи по кабинету.

— Эх, — вздохнула Ута. — Какой кошмар. Ладно… я пришла сказать тебе, что вчера рассказала своему отцу о нашем разговоре.

— ??? — голубоглазый ничуть не впечатлился, но вопросительно изогнул бровь.

— Ты не должен иметь таких навыков в конфигурировании, — она щёлкнула ногтем по его экрану, на котором искусственный интеллект, обгоняя самого себя, с запредельной результативностью удовлетворял изощрённые запросы бывшего стажера. — Ты не должен быть в курсе фундаментальных гипотез НИОКР отрасли. Ты не должен…

— Погоди, — Такидзиро поморщился. — Ты сейчас о той прослойке? Которая в следующем поколении искусственных интеллектов будет служить шлюзом между нашей органикой, — он упёр палец в висок, — и быстро считающей электроникой?

— Да.

Лицо хафу вытянулось:

— Реально? Пошла об этом говорить с отцом⁈ По итогам пары фраз⁈

Признаваться так признаваться полностью. Раскаиваться — значит, до конца. Фактическая директор айти решительно тряхнула в воздухе волосами:

— Я очень много что могу сказать, но не буду сотрясать воздух. Коротко: ответ — да.

— Вот вам делать нечего, — фыркнул светловолосый, возвращаясь к экрану.

— Это всё, что ты скажешь? — она ожидала другой реакции.

— Буря в стакане воды, — пренебрежительно пробормотал метис, придвигая клавиатуру. — Ну сказала и сказала. Я, конечно, тронут и польщён подобным вниманием, но по мне оно яйца выеденного не стоит. Твой отзыв номинации был гораздо большим пи…

— Прервись. — Уэки накрыла чужую руку своей правой, не давая работать, а левой отвернула от него монитор. — Отец более чем серьёзно отнёсся к рассказу.

На лице собеседника проступили откровенная скука и снисхождение.

— Охота стукнуть, когда ты с таким лицом, — честно сообщила она.

— А-га-га, вот снабжение повеселится! — кое-кто принялся бурно веселиться первым. — Будет похоже на вполне определённую сцену, ты поняла, какую!

— Плевать. Папа серьёзно отнёсся к этому, — напомнила айтишница. — И обмолвился в разговоре, что задавать вопросы тебе будут совсем другие люди. Именно поэтому я хотела предупредить: у него есть связи среди…

— СПАСИБО! — хафу стремительно перегнулся через стол, выдернул свою руку из-под её пальцев и накрыл ладонью её рот. — Я понял!

— Точно? — она двумя пальцами отодвинула чужое запястье.

— Ко мне с вопросами от твоего родителя в недалёком будущем должны подкатить неленивые и небрезгливые ребята, которые крепость руки ценят гораздо больше, нежели изощрённость ума. Так?

— Да! И не делай такое тупое лицо! Что я весёлого сказала⁈ Ты меня что, не слышишь?!!

— Когда сдерживаешься, чтоб не заржать при ненужных свидетелях, — Решетников украдкой указал в сторону снабженцев, — живот болит точно так же, как и когда не сдерживаешься. — Его жизнерадостная физиономия заставляла усомниться в том, что он воспринял информацию всерьёз.

— Сейчас ударю, — пообещала айтишница. — Если это единственный способ привлечь твоё внимание.

— Да я услышал! Но мне что, на стол запрыгнуть и сплясать? Спасибо! Принял, понял. Кое-какие действия скорректирую с учётом этого риска.

— Честно? — она впилась подозрительным взглядом в его переносицу. — По виду похоже на то, что ты от меня стараешься отвязаться любой ценой.

— Мне очень дорога целость моего организма, — метис покачал головой и похлопал себя по животу. — В возможностях твоего папы не сомневаюсь — как говорится, положение обязывает.

В следующую секунду он скорчил заговорщицкое лицо, поднялся из-за стола и с поклоном перешёл на японский, значительно увеличивая громкость:

— Благодарю за информацию, Уэки-сан! Я обещаю, что воспользуюсь ею со всем тщанием, на которое способен! Ведь я — первое заинтересованное лицо. — Поклон в исполнении метиса выглядел скорее завуалированной насмешкой, чем жестом вежливости.

— Охота треснуть, — тихо сообщила она, поднимаясь следом. — Ладно, я предупредила — дальше твоё дело. Просьба: можешь попозже зайти ко мне?

— Могу, наверное, — брови голубоглазого задумчиво встретились на переносице. — А на какую тему?

— Можешь посмотреть мою алгоритмизацию запросов за день — подсказать, что делаю не так?

— Прям сегодня? — хафу резко озадачился.

— Желательно. Твоя эффективность в четыре раза выше, я тоже так хочу. Проблемы?

— Если только совсем поздно вечером, — он потёр затылок, становясь похожим на известного деревенского персонажа из детских сказок. — У меня ещё работы на… долго, потом — оговоренная тренировка в бассейне, вы в курсе. — Метис встрепенулся. — Кстати, вы же тоже собирались участвовать, Уэки-сан⁈ Придёте⁈

Ута мазнула взглядом по снабженцам. Те, как и сказал Решетников, только что в воздухе ушами не стригли.

— Не сегодня, — она с сожалением покачала головой. — Очень хочу, правда. Но в связи с новой конфигурацией задачи выросли по экспоненте.

— Я понимаю, о чём вы, — медленно кивнул новоиспечённый аудитор.

Затем вернулся на свой стул и повернул монитор к себе.

— Хорошего дня, — Ута поморщилась и, цокая каблуками, быстрым шагом пошла к выходу.

На вскочивших и кланяющихся коллег Решетникова она демонстративно не обратила внимания.

Рабочий кабинет Хьюга Хироя. Отдельное здание, принадлежащее акционеру на правах личной собственности.

— Извините, какое отношение к случившемуся имеет моя невеста? — Решетников активно ввинтился между Аякой и полицейским, просившим её представиться. — Она была в людном месте со мной всё это время и мою дверь точно не выбивала. Как и я.

Служитель закона на мгновение подвис — похоже, думал, как отреагировать.

Ей же стало любопытно, что дальше (вероятно, под влиянием выпитого).

— Заодно просветите, пожалуйста, что случилось? — аккуратно задвинув её за спину, бывший подчинённый направился к провалу в стене.

Это и есть его квартира, поняла Андо, следуя за ним и заглядывая внутрь из-за чужого плеча. М-да, не Хилтон в Синдзюку (там номера в три раза больше).

— Кто из вас старший? — Решетников почему-то проигнорировал знаки различия на формах и требовательно оглядел правоохранителей, слишком старательно вглядываясь в лица, хотя здесь не совсем трезвая Аяка была не уверена.

Самый хмурый с петлицами инспектора (или как там эти погоны называются) представился.

Светловолосый достал смартфон, активировал электронную версию удостоверения личности в приложении электронного правительства и дал считать кью-ар:

— Я снимаю эту квартиру. Что в итоге произошло?

— Ваш сосед, — сержант со скучающим лицом указал на злополучную дверь под ногами, — возвращаясь домой, обнаружил непорядок. Он попытался позвонить вам — вы не ответили.

— Поставил телефон на беззвук, — кивнул Такидзиро. — Пропущенный видел, говорить не мог, важная встреча. Но мы с этим соседом не сильно-то и общаемся несмотря на то, что знакомы.

Андо про себя хихикнула: примерно в это время бывший подчинённый беседовал с ней, причём на весьма занимательные темы.

— С какой целью интересуетесь? — удивился в ответ Решетников. — И следующий вопрос, тандемный: это официальный разговор?

Инспектор вместо ответа почему-то задумался. Аяке момент был непонятен, почему не сказать, да?

Видимо, какой-то подстрочник, понятный только мужчинам.

Бывший подчинённый, изображая вселенское терпение, наклонил голову к плечу, покачался с пятки на носок, потянулся. Потом и вовсе махнул рукой:

— А ещё есть третий вопрос. Почему мой абонент интересует вас больше, чем личности преступников? — Такидзиро ткнул пальцем под ноги, указывая на злополучную дверь.

— Если от подачи заявления вы отказываетесь, нам нечего здесь больше делать. — Сержант в очередной раз срезал угол перед носом у вспыхнувшего недовольством начальника.

— Всего доброго, — проворчал Решетников, обходя по дуге четвёртого правоохранителя и в обуви проходя в квартиру.

Патрульные стремительно и тихо удалились, причём инспектор смотрел на сержанта взглядом, далёким от приязни.

— Я не смогу за тебя выйти замуж, извини. — Аяка шагнула следом и остановилась на пороге, чтобы снять обувь. — Несмотря на то, что это фиктивно и временно.

— НЕ РАЗУВАЙСЯ! — Такидзиро подался в её сторону. — Смысла уже нет, всё равно убираться после ремонта двери.

— Я по инерции.

— Что не так с женитьбой? Я не спорю и не уговариваю, хочу выясняю. Где и в чём я, м-м-м, нет, не прокололся, неправильное слово… Что я сделал не так?

— Ты не японец. — Она прошла внутрь и села на кровать.

Ходить в обуви по жилищу, даже с учётом конкретных обстоятельств, было дискомфортно.

— Могу документ показать. — Возразил хафу, щёлкая по нагрудному карману, в которой убрал смартфон. — Электронное правительство не ошибается.

— Не в этом дело. Ты интересный: неглупый, уверенный, сильный. Совсем не та серая посредственность, которая трудилась под моим началом пять лет.

— Но…?..

— Мне страшно, — просто и искренне пояснила Андо, поёрзав по кровати, чтобы облокотиться о стенку.

— Не везёт мне на этой неделе с женитьбами, — заявил Решетников, приседая на корточки и вытряхивая содержимое упомянутого по телефону шкафчика. — Одна невеста свалила к начальнику, вторая без объяснений переду…

— Я не отказывала тебе как женщина! — перебила Аяка. — Как мужчина ты меня интересуешь. Настолько, что я даже уподобляюсь тебе — открыто заявляю вслух. Я лишь сказала, что мужем и женой мы быть не сможем, даже фиктивно! Разницу улавливаешь?

— Оригинальный поворот событий. Точнее, загиб мышления, — озадачился Такидзиро. — Кстати, ты мудрая: после этих слов даже негатива не ощущаю. Хотя было бы логично.

Женщина прикрыла глаза:

— В каждую горькую пилюлю нужно класть капельку мёда, если человек нравится. Ты мне залетаешь, сказала же!

— Я окончательно запутался. Объясни? В чём проблема с этой дурацкой дверью, что ты так радикально сменила план?

— А дверь причём? — удивилась Андо. — Я о тебе, о твоих скрытых демонах.

— ???

— Знаешь, пока ты работал у меня, ты в основном молчал. — Она задумалась, подбирая слова. — Нижняя должность, подай-принеси… Сейчас, когда ты начал раскрываться, мне рядом с тобой интересно, но дискомфортно.

— Почему⁈

— Этикет. Неписаные правила. Ты не заморачиваешься и ведёшь себя как чужак, игнорируя законы общества. Которое ты своим, к слову, не считаешь — прямо вытекает из твоих действий.

— Я слегка в стрессе, — возразил Решетников. — Прихожу домой с аппетитной невестой и вполне определёнными планами — а здесь такое.

— А неважно, — фыркнула Аяка. — Ты реально действуешь как чужой! Я сейчас думаю, если объяснять тебе подробно, у меня часа полтора уйдёт — и не факт что получится.

— Хоть попытайся, а?

— Слишком охотно создаёшь вокруг себя конфликты там, где обычный человек будет пытаться договориться. Не уверена, что у меня получится объяснить, но точно знаю тип мужчин, от которых как от мужей нужно держаться подальше. — Она подумала и добавила, — если женщина хочет спокойствия. На склоне вулкана о последнем речь не идёт, понимаешь? Твоя пружина слишком долго была сжатой, ты как будто стремишься наверстать упущенное за годы! А уют семейного очага требует иного.

— Мы ж собирались понарошку жениться, нет? — Решетников удивился. — При чём тут уют семейного очага⁈

— Я тебя обманула. Это ты собирался понарошку, а я подумала — рискнем. А вдруг. Сейчас вижу, что рисковать не стоит. Честно тебе говорю.

— Понял…

— Для роли моего мужа ты слишком выдаёшься за рамки. Знаешь поговорку про гвозди и молоток?

— Да.

— Ну вот. А ещё я благодаря тебе минуту назад поняла, что даже от ненастоящего брака в первую очередь ждала б душевного комфорта.

— Хм.

— Твой вулкан слишком яркий, хотя я повторяюсь. О комфорте речи точно не будет, женщины такое чувствуют сразу. А мне уже не столько лет, чтоб начинать с подстроек под кого-то. Хочу царствовать и почивать на лаврах.

— Ладно. Понял. Без проблем.

— Ты индивидуалист! — она наконец сформулировала и зажглась по второму кругу. — Настолько индивидуалист, что это пугает!

— Да я уже сообразил, что с этими полицейскими следовало вести себя иначе. К сожалению, сработал автомат, — вздохнул вчерашний стажёр. — Досадно, что зря тащил тебя сюда и отнял время.

— Не нужно жалеть, — она покачала головой. — Мне всё более чем понравилось и я впечатлена, хе-х. Единственное, из всех ролей откажусь только от жены.

Он открыл рот, но женщина не дала себя перебить:

— Не потому, что ты плохой! В очень ярком свете твоей личности моим поискам душевного равновесия будет неуютно. Тьфу, язык заплетается… Опять по пьянке повторяюсь и хожу по кругу.

— Да нет, я понял, о чём ты. В любом случае спасибо за попытку.

— Что за тон? — Аяка удивлённо открыла глаза. — Ты что, отказываешься от остальной части плана? Я думала, мы договорились⁈

— Э-э-э? — Такидзиро бросил терзать злополучный шкафчик и развернулся к ней с озадаченным видом.

— Ну, я думала, сейчас подъедут те, кому ты звонил, — пояснила Аяка. — Ночь, дороги пустые; значит, будут быстро. Ты их оставишь тут наводить порядок, бросишь эти свои бумажные пакеты наконец, переоденешься — и мы поедем в лав-отель. Совместные фотографии на твоей территории утратили актуальность, но была же и вторая часть программы? — она проткнула указательным пальцем правой руки виртуальное кольцо, образованное большим и указательным левой.

— Чёрт, я здесь сейчас часа на три прилипну. — На лице бывшего сотрудника прорвалась наружу досада. — Не могу сказать в деталях, но лав-отель точно не прямо сразу. Долбаные обязательства, — он тоскливо покосился сперва на женские ноги ниже поддёрнутой вверх юбки, затем на декольте. — И такой шанс, — Решетников шумно сглотнул слюну.

— Нестрашно, — уверенно кивнула Андо. — Я тогда зову такси и еду спать, а к интересной теме мы вернёмся, например, завтра. Точнее, уже сегодня.

Решетников снова собрался что-то сказать, но она примерно представляла текст, потому ещё раз перебила:

— Я непротив! Просто здесь с выломанной дверью не смогу расслабиться, а ты кого-то ждёшь! Придётся подождать следующего дня.

Аяка легко поднялась с кровати несмотря на выпитое и чмокнула Такидзиро в макушку:

— Не провожай, не нужно оставлять квартиру в таком виде.

— Э-э-э, спасибо, конечно, но…

— Ты мне очень нравишься, — мягко напомнила она. — Но сейчас для нас обоих лучше так.

Не говорить же вслух, что и она не железная. Особенно выпив. Слово за слово — процесс пойдёт прямо на этой кушетке перед выломанной дверью.

На виду у всех, кто будет шагать мимо по коридору.

— Кстати, а что у тебя украли в итоге? — поинтересовалась она, уже выходя в коридор. — Если тайна — без обид, пойму. Хотя и жуть как любопытно.

— Да какая там тайна, — отмахнулся Решетников. — Исчез загранпаспорт плюс сама вынесенная средь бела дня дверь — сигнал, чтоб нервничал. Попытка выбить из равновесия.

— Паспорт⁈ — женщина остановилась. — Зачем? Ты же легко пойдёшь и получишь новый⁈

— Есть мнение, это — первая часть план, чтоб я в одну страну в установленные регулятором сроки попасть не мог, физически: получать новый — две недели с момента заявления, насколько помню.

— Да, десять рабочих дней, — подтвердила Аяка, документ недавно получавшая.

— Несмотря на компьютерную и космическую эру, — Такидзиро с досадой ругнулся в сторону. — Возни, как будто усыновление инвалида… Но ход изящный, крыть нечем, — констатировал он, не вдаваясь в детали.

— А зачем тебе куда-то ехать срочно? — у Андо не укладывалось в голове, с чего бы у вчерашнего стажёра могла встать ребром такая острота вопроса.

При всём уважении к его наметившимся карьерным подвижкам кое с кем из Совета Директоров, до командировок в зарубежные филиалы Решетникову было далеко. Явно не две недели и даже не двадцать две.

— Извини, деталей не могу сказать, не моя информация. — Он поднялся с корточек и подошёл к ней.

— Стоп. До завтра. — Аяка быстро чмокнула его в щёку и зацокала каблуками по коридору. — Или и я за себя не ручаюсь, а дверей на твоей квартире нет, — пояснила она через плечо, подмигивая и посылая воздушный поцелуй.

Разочарованное и скептическое лицо бывшего подчинённого, привалившегося к дверному косяку, почти примирило её с ситуацией.

На улицу выходила и в такси садилась уже совсем другая женщина: в глазах Андо горел огонёк иронии, губы улыбались, хотелось напевать.

— Это не кто-то залётный, м-м-м, по известному профилю. — Уверенно заявляет человек, прибывший после моего звонка полной подруге пловчихи по имени Моэко.

Хотя-я, не такая она уже и полная. Если дальше пойдёт подобными темпами, через неделю станет непонятно, на кого на водной арене Атлетики пялиться в первую очередь: на хозяйку бассейна, предпочитающую бикини, или на молодую якудза — формы той тоже могут стать, хм, весьма выдающимися. В самом положительном смысле.

Дочь одного из воротил здешнего теневого мира, кстати, в жизни — милейший человек (я почитал в сети об их фамилии. Известные люди в узких кругах). А если ещё и весом, как обещала, Моэко сравняется со своей подругой-спортсменкой… да с учётом кое-каких индивидуальных особенностей её анатомического рельефа…

— Есть мысли, кто? Не разувайтесь, — успеваю скомандовать до того, как весьма пристойно одетый японец лет сорока сбросит туфли на пороге.

— Вы в первую очередь подумали на каких-нибудь босодзоку? — осмотрев внимательно косяк, лежащие на полу двери, он входит и располагается на единственном стуле без спинки. — На какой-нибудь мелкокриминальный элемент такого плана?

— Честно говоря, да.

— И решили, что через нас можно связаться с нашими коллегами в этом районе? — он рисует указательным пальцем в воздухе неопределённую окружность. — Чтоб те, в свою очередь, подсуетились и вывели вас на исполнителей?

— Ну-у, возможно, не так линейно, но в целом… да, были такие мысли.

— Это не структура нашего уровня, — твёрдо качает головой одетый в не самый простой костюм, пахнущий не самым дешёвым парфюмом визитёр.

Встреть я его в Йокогаме — подумал бы, начальник отдела или выше. Может даже целый коллега сестрицы Хину-сан с двадцать четвёртого этажа.

— Не просветите?

— Вам с деталями или сразу выводы?

— Как вам удобнее.

— Во-первых, работали четверо, минимум.

Мужик сперва ёрзает на неудобном стуле, затем без затей пересаживается напротив меня на кровать.

— Вес двери? — догадываюсь я с опозданием.

— Всё, теперь я полностью твой, — Решетников, в отличие от толстух ходивший по бортику, с облегчением выдохнул и опустился на скамейку рядом.

— Такой вид, будто это ты ногами полчаса молотил, — покосилась влево финансистка. — А не они.

— Любой усиленный фокус жрёт АТФ не хуже, чем физуха, — непонятно возразил хафу. — Любая высокоинтеллектуальная деятельность сажает платиновую батарейку со скоростью звука, — он коснулся пальцем виска. — А здесь десять человек, у каждой — свои уникальные параметры; есть от чего напрягаться. Упражнения-то раздаю индивидуально.

— Что такое платиновая батарейка?

— Пилот — платина, автопилот — золото. Центры управления энергорасходом в мозгу, сознание и подсознание.

— Ничего не поняла, но ладно. Давай ты мне ещё раз всё расскажешь заново, не по телефону? О своём паспорте, квартире, догадках?

Следующие полторы минуты Хонока слушала и анализировала.

— … по совокупности признаков я бы готовился именно к этому сценарию, — спокойно завершил Решетников.

— Что с твоей точки зрения может случиться с тобой в Йокогаме? — было действительно интересно, что он ответит.

— Любая ротация. Хоть вверх, хоть вниз — Сингапур автоматом получает повод задавать вопросы.

— Вверх без твоего согласия нельзя, — возразила менеджер, лучше вчерашнего стажёра ориентирующаяся в делопроизводстве. — А вниз некуда, извини за прямоту.

— Тогда увольнение, — пожал плечами хафу. — При желании наверняка можно изобрести повод.

— Ты в логистике. — Хаяси потеребила мочку уха. — Нейтральный департамент, с Абэ-сан у тебя полный порядок в отношениях, а начальника отдела ты вынес своими руками.

— ЗАМРИ, — он щёлкнул пальцами у неё перед носом, как раньше. — Представь, что ты — Хьюга Хироя. Как поступишь? НЕ ДУМАЙ, ГОВОРИ!

— Теоретически — личный приказ, — Хонока всё же задумалась. — Как учредитель, акционер, всё такое прочее он имеет возможности.

— Ну видишь.

— Но так не делается! — возмутилась собственным мыслям финансистка. — Это всё равно что убивать комара топором! На своей кухне. Мы слишком далеко уходим в анализе, — намекнула она на чью-то параною.

— Контрольный пакет, — возразил голубоглазый. — Сколько, говоришь, денег на кону?

— Целая корпорация. Входит в Большую Десятку отрасли, — нехотя признала менеджер.

— Достаточно для разового выхода за рамки традиций? — хмыкнул собеседник. — И для удара топором по комару в виде исключения?

— Ладно, Хьюга-старший может, — скрепя сердце, согласилась Хонока. — Это мой дед бы так не поступил, а старик Хироя крайне небрезглив, когда речь о деньгах и власти.

— Возвращаемся к твоему плану. О встречном иске в токийскую Комиссию я помню. Есть что-то ещё, чем можно подстраховаться?

— Если только срочный перевод оттуда организовать? — Хаяси-младшая откинулась назад, опираясь спиной о стену. — Если прав ты, то с их стороны должно быть так: деньги падают нам в Сингапур — в этот же банковский день нужно тебя уволить или сменить, как ты говоришь, статус. Ещё нужно успеть запустить запрос по инстанциям.

— Успеют, — уверенно кивнул метис. — Что значит срочный перевод?

— Организовать движение денег по минутам. Точно выяснить у партнёров дату валютирования, — она принялась отгибать пальцы. — Очень желательно наладить контакт с менеджером счёта в банке Сингапура, чтобы, когда сумма упадёт на транзитный, её моментально зачислили на наш текущий.

— Бывает, что зачисляют не сразу?

— Бывает, по полдня морозят или даже на следующий день падает.

— Что нужно, чтобы это всё случилось моментально, как ты описала?

Хонока не стала сдерживаться и коротко выругалась.

— Чего-о-о? — Решетников удивлённо изогнул бровь.

— Нужно снова лететь туда и наводить мосты. Тупо идти к менеджеру счёта, в руках нести пакет, пакет не пустой… ты понял. Лично заинтересовать и лично проконтролировать.

— Поручить некому?

— Такое не перепоручишь, — покачала головой Хаяси. — Это личные отношения и где-то отход от процедуры. Ради большого человека с моей фамилией, если он явился сам, они пойдут навстречу — вопрос в моём умении их заинтересовать, — она потёрла большой палец об указательный. — А вот если отправить договариваться исполнителя…

— … неуважение. Расценят, что ты не снизошла. Спустят на тормозах и проигнорируют, понял.

— Даже не так. Просто не примут всерьёз — там все запарены, клиентов много, самое большое количество миллионеров на сотню населения в мире.

— Вот и детализация подъехала, — подвёл итог хафу. — Значит, тебе нужно лететь. Ты сказала в самом начале, дату валютирования выяснить. Это что?

— Наши партнёры из-за океана обозначили, что могут отчехлиться в течение недели. Точного дня нет, нужно, чтоб сказали день.

— Поднять этот вопрос в группе?

— Буду благодарна, если сделаешь прямо сейчас. — Она воткнула ему в руки свой телефон, активируя мессенджер. — Чёрт, надо языки учить…

— Если перебросить деньги раньше, чем начнётся чехарда Хьюг, проблема с пакетом решена? — Решетников разговаривал с ней и одновременно набирал текст по-английски.

— Не автоматически, но заблокируется сам процесс поглощения. Мне ещё придётся поприседать и поотжиматься, но уже в спокойном режиме, без цейтнота и без паники. Не опасаясь завтрашнего выселения, — последнюю мысль она сказала не теми словами, которыми собиралась, поскольку к ним от бортика подошла Хьюга Хину.

Как назло, именно в этот момент звякнул личный номер. Хонока протянула руку, прочла сообщение и помрачнела.

— Что там? — Решетников машинально скользнул взглядом по чужому экрану. — Ух ты. — И резко загрузился.

— Дедушка. — Финансистка принялась листать припозднившиеся результаты обследований за последние сутки.

— Стоп. А ну, дай. — Не заморачиваясь приличиями, кое-кто выхватил гаджет и принялся открывать один за другим документы из директории невропатолога.

— Эй!

Она в последний миг удержалась, чтоб не взорваться: над ними возвышалась хозяйка бассейна, которая переводила взгляд с логиста на финансистку и не скрывала откровенного любопытства.

— Хаяси-сан. — Голос метиса слегка затвердел. — Извини, что лезу не в своё дело, но я могу попросить у тебя этот же пакет анализов за предыдущий день?

Повинуясь смутному предчувствию, она придержала язык: ругаться сейчас — не лучший сценарий, интуиция об этом прямо вопила. Во всяком случае, не при при пловчихе в бикини с сиськами нараспашку.

— Это надо в почте листать, — пояснила Хонока вслух. — У меня их сообщения падают в несортированные.

— Пожалуйста, открой тот же блок, но за предыдущий день? — хафу протянул телефон обратно.

— Что это даст? — не удержалась хмурая Хаяси, делая, что просят.

— Извините за беспокойство, я на минутку, — напомнила о себе запарившаяся ждать Хьюга.

Только что к ней присоединилась одна из толстух. Та, которая чуть стройнее прочих, автоматически отметила Хонока.

Если именно этой тёлке с талии и ниже вес убрать — выйдет такая модель, что мама не горюй.

Очень определённая модель, хотя и не из тех, которые вышагивают по подиуму, демонстрируя одежду. Скорее, кто-то из списка снимающихся во взрослых видео — но тем не менее.

— Сэнсэй, ровно секунда вашего времени. — Уже не толстуха, но ещё пышка поймала взгляд оторвавшегося от чужого гаджета Такидзиро.

В руках девица держала пачку банкнот.

— А? Да? — логист вынырнул из медицинских хитросплетений, в которых, если верить происходящему, неожиданно ориентировался.

— Примите, пожалуйста, оплату? — Будущая претендентка на главные роли в порно (Хонока из вредности решила про себя звать её именно так) протянула купюры почему-то Хьюге-младшей, а не Решетникову.

— Моя тридцатка. — Хьюга без затей отделила часть банкнот и засунула купюры под бикини.

Финансистка фыркнула: ассоциации были слишком красноречивыми и безальтернативными.

Хозяйка бассейна реакцию Хоноки равнодушно проигнорила:

— Твоя доля, сто двадцать штук. — Она протянула Решетникову стопку побольше.

Взгляд вчерашнего стажёра рассеяно заметался между гаджетом и деньгами в собственной руке.

— Когда следующая тренировка? — поинтересовалась пышка. — Сегодня вторая вечером? Или завтра с утра?

— Тебе можно вечером, — серьёзно ответил хафу. — Очень хорошая индивидуальная динамика, жалко недогружать.

— Во сколько?

— Скажу позже, пока не определился с расписанием.

— Спасибо. Хорошего дня, сэнсэй. — Так называемая ученица на прощание коротко поклонилась, качнув в воздухе буферами, которые в композиции с прочим очень скоро могут начать смотреться убедительно, подумала финансистка.

Если у неё получится справиться с лишним весом от пупка и ниже.

— Ты лучше мне пиши, ей я сама передам, — фамильярно бросила Хьюга-младшая Решетникову.

После чего развернулась и, не прощаясь, направилась в шезлонг. Виляя задом: когда из одежды на жопе лишь полоска, а сама жопа — такая, оно всё так и будет призывно перекатываться перед носами похотливых мужиков.

Хоноке на ровном месте, без причины захотелось скандалить и ругаться. Крайне неконструктивно ругаться, что за.

Занятные отношения в этой спортивной группе, подытожила она про себя, с удивлением обнаруживая, что её не по-детски раздирают изнутри духи женской вредности и противоречий.

Ещё этого не хватало. Хаяси решительно взяла себя в руки и сконцентрировалась на текущих вопросах.

Или я не выспался и оттого притормаживаю, или финансистке действительно не по душе внешность пловчихи. Именно что контуры фигуры Хину, даже не её принадлежность к противоположной команде и не различия интересов.

Ладно, не тема номер один. Отметить про себя, обдумать после: хотя менеджмент Йокогамы я и зову мысленно агентством моделей (Хонока, Ута, Хьюга-младшая, её кузина из безопасности, бывшая шефиня в складской логистике, куча других дам — та же бывшая, Такахаси Тика), концентрироваться нужно на другом.

К сожалению. Потому что одни бикини Хьюги-младшей и Хаяси-младшей чего стоят, молчу об их содержимом.

Чёрт, мысли куда-то не туда унеслись. Взять себя в руки.

Мы заканчиваем обсуждать на лавочке планы по работе, когда телефон Хоноки звонит ещё раз.

— Уэки-отец, — финансистка удивляется, но отвечает. — Да?

На пару минут она выпадает из жизни, односложно отвечая рубленными фразами.

Разорвав соединение, Хаяси констатирует:

— Уэки-старший будет продавать свой пакет по бирже. Позвонил официально сообщить, что альянса больше нет.

— Ты же это знала и так. Ничего нового.

— Всё равно неприятно.

— Кстати, насчёт твоего деда тоже есть нюансы, — киваю на её телефон.

— ???

— Есть мнение что результаты обследований не до конца бьют с терапией.

— Объяснись. — Голос собеседницы становится суше.

— Сперва уточню кое-что из первых уст, можно? Вдруг ошибаюсь. Нынешняя клиника тебе хорошо знакома?

— Сколько себя помню, семья в ней. Дедушка в ней наблюдался вообще до моего рождения.

— Понятно. — На самом деле странно.

— Кроме того, у Йокогамы там контракт давно и прочно.

А вот здесь теплее.

— В какое место ты бы обратилась, если б не было этой больницы?

— Когда дедушке стало плохо?

— Да.

Финансистка нехотя роняет:

— Ты же не просто так спрашиваешь? К чему клонишь?

— Какое впечатление у тебя сложилось после общения с текущим врачом? Одним словом.

— Всё плохо. Настолько, что можем не увидеться больше. Мне неприятна тема. Почему ты лезешь не в свои дела?

— Увидел кое-что в твоём телефоне, резануло глаз.

— Хочется грубо выругаться в твой адрес. Ты не сильно ли вошёл в образ героя? Мозги нормально варят? Ладно, английский, костюмы и поездки с мойщиком окон на восьмидесятый этаж. — Она переводит дух и решительно рубит в лоб. — Теперь ты ещё и в нейрохирургии ас? С головой точно в порядке? Мне уже страшно, что мы связаны по работе.

— Для начала выслушай, потом заводись. Если терять нечего — ты сама так считаешь, только что сказала — просто обдумай услышанное. Потом соберись и решай мозгами, а не психами, что будешь делать.

Она, уже знала, что Решетников в некоторых моментах отбит на голову, но не предполагала, что настолько.

— Давай выберем три клиники? — он сверлил её переносицу взглядом с короткой дистанции. — Вертолёт под рукой?

— Чего ты хочешь⁈

— Сам оплачу консультации, — он потряс пачкой банкнот, полученных от Хьюги и толстухи. — Мы просто зайдём в три больницы и переговорим с тремя невропатологами.

— У тебя точно с головой благополучно? — а что ещё сказать в этом случае.

— Ради деда. — Кое-кто не угомонился. — Просто собери альтернативные мнения от специалистов со степенью по… — он назвал медицинскую специализацию. — После этого я выслушаю всё, что ты скажешь. Да, Хаяси Юто-сан не молод, но он и не такая развалина, чтобы похоронить все шансы поднять его на ноги! Я его своими глазами видел накануне!

— Ты что-то знаешь? — Хонока напряглась. — Ты не можешь понимать в медицине, но ты и не идиот. Что за твоими словами стоит?

— По анализам и обследованиям вижу варианты, — светловолосый ушёл от прямого ответа. — Поливать фекалиями лечащего врача — так себе стратегия даже для коллеги. Но я б не лез в подобное, если бы не было оснований. Просто поверь один раз? Потом проверь — терять-то ничего?

— Говори всё, — потребовала она, жалея, что в хафу нельзя вцепиться.

Одежды в бассейне нет, а волосы на груди — не вариант. По целому ряду технических причин. То же самое касается волос на голове.

— Мой прогноз. Если мы покажем это, — он щёлкнул ногтем по экрану её телефона, — в других местах и услышим другие предложения по терапии, я предлагаю вернуться в нынешнюю клинику. После этого я говорю с лечащим врачом, ты стоишь у меня за спиной, какие дальнейшие действия — решишь с учётом услышанного. Что скажешь?

— То же, что и раньше. У тебя с головой всё в порядке?

— Речь не о моей голове, — вчерашний стажёр не смутился, а целенаправленно продолжил бесить тупым упрямством. — После альтернативных консультаций и твоё мнение может здорово перемениться. Как и кое-что ещё, — пробормотал он в сторону, — но давай ты это услышишь от других.

— Теперь мне хочется уже не ругаться, а ударить.

— Ты тормозишь там, где не надо. Неужели твои амбиции перевесят шанс? Даже если я идиот и несу полный бред? Всё равно терять нечего, — метис не в первый раз проехался по больному. — Что твои родители говорят, кстати?

Хонока медленно вдохнула, выдохнула и терпеливо процедила:

— Они в этом году в Осаке. Отец согласен с врачом и текущим прогнозом, мама молчит и не лезет.

Голубоглазый зачем-то с идиотским видом опять потряс деньгами, окончательно выводя из себя.

— Пошли. — Хаяси-младшая решительно поднялась со скамейки. Поплавать перед работой не выйдет, хотя желание приобщиться к спорту у неё откуда-то появилось. — Ты должен знать: если это всё в итоге окажется несерьёзной чушью или более того…

— Хорошо бы.

— … я заставлю тебя очень пожалеть. Ты меня услышал. Не буду напоминать, что между нами колоссальная дистанция и у тебя должны быть чертовски серьёзные причины так себя вести.

— Если бы не эта дистанция, я б вообще другое предложил! — бросил он в ответ. — Начать сразу с третьего пункта.

— ??? — ситуация в голове неожиданно простроилась под другим углом.

Хонока остановилась.

— Идём к лечащему врачу, — пожал плечами Решетников. — Ты стоишь за спиной, я спрашиваю врача. Ты смотришь, что о его ответах думает это ваше хвалёное приложение на достоверность.

А вот тут Хаяси напряглась.

Да, хафу может сходить с ума и думать о себе что угодно, но техника правда не врёт. И если он так уверен… некая логика может присутствовать. Плюс терять действительно нечего.

Завуалированные обвинения прозвучали, она теперь и сама будет постоянно возвращаться к этой мысли, если не внести ясность.

При всей одиозности, метис прав в последнем пункте: приложение на достоверность не должно показывать искажений информации лечащим врачом. Ни в каком случае.

Просто никому из Хаяси в голову не приходило ставить вопрос именно так, не говоря уже, проверять конкретного доктора на достоверность и искренность.

За ложную тревогу — если вдруг — она с Решетниковым рассчитается по полной несмотря ни на что, это финансистка себе пообещала твёрдо. Но и логику в чужих аргументах Хонока умела видеть с любой позиции, оценивая аргументацию беспристрастно — без оглядки на собственные эмоции. Профессия обязывает.

— Ситуативно ты меня убедил, — кивнула она, исполняясь решимостью. — Сделаем по-твоему, начнём с последнего варианта.

— Сперва идём в нынешнюю клинику? — уточнил метис, которого, похоже, приличиями было в принципе не смутить.

— Да. Я вызову врача, ты задашь вопросы. Я буду делать вид, что работаю в смартфоне у тебя за спиной. — В последнюю секунду голову прострелила неуместная мысль. — Ты же будешь в новом костюме?

— Конечно.

— Годится. Изобразишь, как на переговорах в молле. Гори оно всё, — финансистка старательно уклонилась от слов «будешь выглядеть моим парнем».

По пути вокруг бассейна к выходу Решетников буднично спросил:

— Как часто переподписывается договор между этой клиникой и Йокогамой?

— Каждый год, Положение Корпорации о бюджете. Не твой уровень.

— Протокол оценки поставщика заполняется каждый раз? Или как выглядит согласование, там же несколько департаментов участвуют в решении?

Лицо Хаяси закаменело. Отвечать метису она не стала, бросив на ходу, «Через пять минут на выходе из раздевалок».

Про себя же мрачно подумала: Департамент Регулярного Менеджмента, Служба безопасности и финансы. Причём последние в её лице в подобную регулярную административку в принципе не вникают.

Такое подписывается на автомате. Стереотипная инерция: какая разница, кто будет утилизировать корпоративный мусор или предоставлять другие сервисные услуги, если цена рыночная?

Телефонный разговор двух неустановленных абонентов.

Хаяси стояла за спиной хафу, внимательно следила за разговором и не отрывалась от экрана.

— Извините за неудобные вопросы. — Решетников на удивление повёл беседу не как в своё время со службой безопасности.

Нарезка из того видео уже вовсю расползалась по компании, несмотря на усилия двадцать четвёртого этажа; Хонока тоже приобщилась к зрелищу в чатах для менеджмента (там гуляла более полная версия).

— Чем могу помочь? — доктор старательно демонстрировал две противоположные вещи.

С одной стороны, безокоризненную вежливость, с другой — катастрофическую ограниченность по времени и очень важные дела, которые его ждут.

Хаяси подумала, что лично ей уже неудобно. Если бы разговор вела она, скорее всего, тотчас бы скомкала тему и начала закругляться.

— Прошу очень внимательно отнестись ко всем моим словам. — Хорошо, что кое-кого другого смущением и неловкостью не пронять. — Последствия могут иметь большое значение.

Приложение высветило тревожность собеседника Такидзиро.

Специально нагоняет напряжёнки? — подумала финансистка. Как в хрестоматийных методичках безопасности?

Занятно, если да. Это ведь тоже навык, как он любит говорить: ожидая, пока толстухи наныряются в бассейне, Хаяси-младшая наслушалась о куче занимательных прикладных моментов, включая гуморальную регуляцию и функционал неокортекса. Импровизированный инструктор желающих похудеть баб зачем-то каждые пять минут повторял, что понимание тренировочного процесса увеличивает его эффективность в разы.

Лично для неё попутным результатом стало перманентное удивление от того, что она теперь регулярно задумывается: это природный талант или наработанный навык?

Кажется, в подслушанной теории одно не исключало другого. Ладно, ещё не хватало это всерьёз воспринимать (хотя сто двадцать тысяч йен за час — очень неплохие деньги. Для конкретного персонажа — в особенности).

— Пожалуйста, переходите к делу. — Лечащий врач, несмотря на этикет, прозрачно дал понять, кто здесь хозяин.

Хонока мысленно поморщилась, но предварительную договорённость исполнила: каждый раз, когда тебе будет некомфортно во время моего разговора с врачом, предупреждал Решетников, очень внимательно смотри на это своё приложение. И запоминай, что оно скажет — если ему ты доверяешь больше.

Относясь к происходящему серьёзно, она даже предусмотрительно включила фиксацию: если какие-то моменты беседы понадобится проиграть повторно, такая возможность будет (вместе с комментариями техники о достоверности).

— Вопрос может показаться неудобным, прошу заранее извинить, — метис продолжил нагонять интригу. — Скажите, Хаяси Юто когда придёт в себя?

Ух ты. Сотрудник клиники подобрался, хотя внешне демонстрировал спокойствие — график тревожности ушёл на новый пик.

— Я уже отвечал близким родственникам. — Доктор указал на Хоноку. — В его нынешнем состоянии чётких прогнозов быть не может.

Ложь. Хаяси-младшая оторопела, но виду постаралась не подать.

Приложение, настроенное на конкретного человека благодаря предварительному словоблудию от Решетникова, оценило искренность врача как величину красной зоны (менее тридцати процентов).

Мысли финансистки заметались внутри черепной коробки: как дать сигнал голубоглазому? Попутно: зачем врач врёт? Что он скрывает?

Кое-кто и без приборов ориентировался в разговоре неплохо:

— Я вас услышал. — Хафу обозначил вежливую паузу, поднявшую градус напряжёнки. — Заранее извиняюсь за следующий пункт. Есть ли смысл организовать консилиум специалистов? Финансовая стоимость не имеет значения, Хаяси Юто-сан — очень большой человек, за ценой дело не встанет.

Согласно гаджету, дискомфорт врача стремительно унёсся в зону стресса.

— Я не вправе ограничивать вас в попытках помочь близкому человеку, — внешне медик выглядел спокойным. — Другое дело, что лично я думаю о конкретной клинической картине.

— А что вы о ней думаете? — светловолосый не сводил глаз с собеседника.

— Я думаю, всё очень серьёзно — надеюсь, вы понимаете намёки и иносказания. Ещё я думаю, что мы делаем максимум возможного, чтобы больному помочь.

Ложь. Ложь. Ложь. Конечно, приложение оперировало другими понятиями (цифрами в процентах и цветами от ярко-бордового до зеленого), но в переводе с технического интерфейса на нормальный язык это была откровенная неправда.

Обладатель бело-голубого халата не верил ни единому собственному слову.

Несмотря на то, что с этого сценария Решетников затевал свою дичь, Хонока растерялась.

Как поступить? Потребовать срочно заменить врача? Но метис изначально намекал, что текущая процедура заключения контракта с клиникой далека от идеала.

Что, если замена специалиста не даст ничего? Просто потому, что больница, отстаивая честь мундира, не будет стремиться исправить неработающие протоколы лечения (снова слова Решетникова) на более эффективные?

Ещё вопрос. Какие силы в этом всём участвуют? Данный саботаж — позиция одного хирурга или всего учреждения?

— Я могу попросить вас отправить мне последние результаты обследований? — хафу тем временем отыгрывал роль в непонятном спектакле. — У Хаяси Хоноки-сан забарахлил смартфон, сообщения не сохранились. А ехать на работу, в офис, чтобы открывать почту на компьютере, — Решетников развёл руками.

Техника тут же подсветила красным ложь метиса, но здесь понятно.

Кстати, выдал на голубом глазу. Если бы не подоплёка, впору потешаться над игрой пары мужиков, каждый из которых старается выдать за правду то, что ею не является.

Лечащий врач что-то заподозрил (участилось дыхание, даже пот на лбу выступил):

— Не могу обещать, что сделаю быстро. В течение рабочего дня продублирую; пожалуйста, укажите, куда. У вас ко мне всё?

Светловолосый оглянулся, поймал её взгляд и вопросительно поднял бровь.

Она с замороженным лицом кивнула, доворачивая экран, чтобы он уловил красный цвет.

— Дорогая, я думаю, переходим ко второй части плана, — заботливо проворковал Решетников.

Что за⁈… Какой второй план⁈ В первую секунду она даже испугалась, что упускает какие-то договорённости под влиянием нахлынувших эмоций.

— Пожалуйста, позвони в Медикал-Корп, — распорядился логист, затем повернулся обратно к врачу. — Хаяси Юто-сан покидает вашу клинику, мы его забираем. Ближайший родственник подпишет документы.

В следующую секунду голос медика дал трещину, мимика пошла вразнос, щёки резко покраснели, по лицу выступила обильная испарина:

— Простите?.. — во взгляде зажёгся откровенный огонёк паники.

— Мы. Забираем. Моего. Деда. Из. Этой. Клиники. — Хонока словно гвозди словами забивала, успешно справившись с мимолетным замешательством.

Сейчас она была благодарна вчерашнему стажёру за инициативу — когда хирург стремительно побагровел, у неё словно пелена с глаз схлынула.

Какая к чёрту неловкость? Какие к нехорошей матери этикет и правила? Кажется, в некоторых моментах беспредельного хафу, регулярно плюющего на приличия, есть смысл если не оправдать, то как минимум понять. Возможно, даже задуматься над прощением его регулярного хамства.

— Но это невозможно! — брови врача тем временем рванули на лоб с такой энергией, что, казалось, остановятся на затылке.

Финансистка озадачилась: что делать, если негодяй упрётся? Как технически извлекать пациента из больницы, если персонал будет противодействовать?

Если пойти законным путем, начать апеллировать во внешние инстанции — можно и ситуацию упустить. Время затянется настолько, что… мысль лучше не додумывать.

— Будьте добры, пригласите срочно заведующего отделением! — на удивление находчивый Решетников прихватил доктора под локоть, а сам на весь приёмный покой обратился к дежурному, привлекая внимание присутствующих. — Это важно и срочно! Пожалуйста, сделайте одолжение, — в следующую секунду он как ни в чём не бывало навис над лечащим врачом. — Поскольку лично у меня ваши действия ассоциируются с весьма однозначным составом уголовного преступления, давайте дождёмся вашего начальника вместе? В ваших же интересах?

Медик захлопал глазами, как загипнотизированный. Он не возражал, не сопротивлялся и по виду утратил способность к любым самостоятельным действиям.

Только собираюсь приложить бейдж к турникету, как последний щёлкает и проворачивается сам, призывно приглашая внутрь:

— Спасибо, что подождали! — из стакана высовывается давешний охранник и приветливо машет рукой — это он только что открыл проход вручную.

Мелкий штрих, но жирный подстрочник.

— Пошли, пошепчемся⁈ — едва ступив на лестницу, Аяка перестала удерживать на лице маску хладнокровия. — Я впечатлена.

— Замдиректора департамента благодари, — серьёзно ответил Решетников. — В первую очередь. Если бы не его амбициозность и решительность…

— Не свисти, — ухмыльнулась Андо, прижимаясь к стене и пропуская мимо коллег. — Я дольше тебя в компании и ориентируюсь не хуже. Чтобы так взять за задницу снабжение… скажем, раньше представить никто не мог. А ты только перевёлся, через день началось.

— Почему через день? — возмутился хафу на автомате. — Камамото тут же уволился! Не то что дня, часа не прошло!

— М-хм, — покладисто кивнула женщина. — Вот и я об этом.

— Пошептаться я непротив, — Такидзиро проводил задумчивом взглядом бывшую коллегу по предыдущему отделу, точнее, плотно облегающую её зад юбку. — Вопрос, где? Отдельных кабинетов мы пока не заработали.

— АНДО-САН, ПОЖАЛУЙСТА, ЗАЙДИТЕ КО МНЕ С ВАШИМ ЧЕЛОВЕКОМ! — на половине пути к выходу из сектора их перехватил голос Абэ, раздавшийся из динамика под потолком.

Решетников просветлел лицом, его взгляд зажегся энтузиазмом, он начал открывать рот, чтоб заржать молодой лошадью — здесь Аяка была уверена, поскольку уже кое-кого изучила. В том числе, в подобных ситуациях.

Ну да, и заместитель директора тоже даёт повод. Когда одна и та же ситуация в одном и том же месте повторяется из раза в раз, как в том заграничном фильме…

— Не ржать! — прошипела она, разворачиваясь на каблуках, расправляя плечи и успевая стукнуть спутника локтем в живот. — За мной! — Скользнув по спутнику взглядом, Андо повторила свистящим шёпотом:

— Не ржжжжжаттть!..

— Да как же тут не ржать… я тихонько… — метис покраснел, захрюкал, на его глазах выступили слёзы. — Это у меня от пережитого стресса! — выпалил он, чуть угомонившись.

— Как он, первый день в новом кресле?

— Бьёт ключом. — Решетников, восседавший на месте уволившегося Камамото, даже не отвлёкся от экрана. — Особенно с учётом того, что на троих повесили работу десятерых.

— Потому и зашла. — Аяка аккуратно заперла за собой дверь. — Мне по секрету нашептали, что сегодня снабжение ожидают большие проблемы из-за заказов производства. Причём всё будет выглядеть так, что с формальной стороны не подкопаешься.

— Оно уже происходит, да и Абэ-сан на возможные сложности намекал. — отмахнулся Такидзиро, продолжая выбивать с двух рук сложные гаммы по клавиатуре.

— Э-э-э? Я вроде присутствовала при разговоре, но таких предупреждений не помню.

— Там между строк читалось, а ты была слишком увлечена собственной перспективой, — хохотнул исполняющий обязанности отдела снабженческой логистики.

Именно что всего отдела, подумала про себя Аяка, поскольку двоих человек, которых Решетников поставил на сортировку требований, за серьёзный ресурс считать было сложно.

— Судя по тому, что ты не сильно-то и обрадован появлению женщины, которую ночью старательно тащил в койку, новые полномочия впечатляют сильнее меня? — вроде как пошутила Андо.

— Если я на новом месте налажаю, Абэ-сан не пострадает, — хмуро ответил хафу, не отрываясь от работы. — А вот по моему непосредственному шефу за компанию прилетит: больно уж всё… согласовано. — Он стремительно упёр указательный палец ей в живот. — Иногда, чтобы позаботиться о женщине, приходится сосредоточиться на работе.

— Чёрт, шла сюда с одними мыслями, а теперь. Умеешь исправить настроение. — Андо обошла стол, поддёрнула юбку и решительно уселась на столешницу, заглядывая в чужой компьютер.

Такидзиро переместился правее:

— Не я такой, обстановка меняется быстро. А ты к карьере относишься серьёзнее, так что.

— Показывай и объясняй.

— Кто-то будто в один момент сориентировал заказы производства.

— Где?

— Красный столбец.

Аяка положила свою ладонь поверх чужой на мышь и пролистала колонку, фокусируясь на пояснениях:

— Размещают заявку тебе в последнюю очередь⁈ — всё оказалось и проще, и сложнее, чем думалось.

— Угу, причём системно. Вот дедлайны, — хафу выделил столбец с интервалами, позже которых заявка производства реализуется не сегодня, а переносится на следующий день. — Вот история заказов за год. Сравни.

Когда Андо проанализировала массив, от игривого настроения ничего не осталось:

— Я сейчас скажу, что вижу из таблицы, а ты меня поправь.

— Давай.

— Если верить файлу, на многие виды комплектующих нет большого складского запаса. Кое-чего хватает впритык как бы не на несколько часов — в дневном цикле важна точность работы снабжения.

— С одним уточнением: до сегодня жести не было. Если написано, что дедлайн два часа, конвейер добросовестно уведомлял за три, а то и за четыре. Не морозил заявку до последнего.

— Откуда ты это видишь?

Решетников пролистал вправо:

— Сведено здесь, ссылка на источник дальше. Первичка на сервере, от редактуры защищена — я только копировал.

— Подвинься, — Аяка попыталась уместиться в кресло второй, но в итоге оказалась на мужских коленях. — А как ты успел так быстро всё повытаскивать? Это ж сводка за год, её часа два делать?

— Вручную — может быть. Я задачу боту поставил, машина быстрее работает.

— Что за бот? — походя уточнила Андо.

— Личные знакомства в айти, там не для всех. Потом расскажу.

Углубившись в оцифровку, она помрачнела:

— С момента твоего назначения заявки стали размещать без зазора. Резко, без перехода, без предупреждения. Сказано, два часа дедлайн — тебя информируют за два часа и полторы минуты.

— Приятно иметь дело с умной женщиной, — ухмыльнулся метис. — Схватила влёт.

— Что за тон, когда разговариваешь с будущим начальником управления, стажёр! — делано поморщилась Аяка. — Это не я умная, это кое-кто отставший, — добавила она тише. — Подставы по горизонтали — первое, что учит карьерист от логистики в любой компании. На практике, не в теории.

Понаблюдав ещё несколько минут, менеджер поднялась и отперла дверь, оборачиваясь на пороге:

— Дай мне доступ к этим сводкам по сети?

Вдруг какая-то мысль придёт — этого она говорить вслух не стала, слишком много слушателей.

— Уже.

Неясно, как относиться к сложному комплексу событий; на язык просилось слово «неоднозначность». Аяка раз за разом просчитывала варианты, внешне лихорадочное напряжение мозга не демонстрируя.

В первый момент она не сдержалась и дала волю чувствам — сработал инстинкт кошки-собственницы. Возмущение в адрес несостоявшегося партнёра было высказано одной мимикой, но Решетников, вальяжно восседавший за закрытой дверью с молодой и красивой феминой, мгновенно изменился в лице, насторожился и подобрался в кресле.

Настроение тут же начало исправляться.

С другой стороны, каждая уважающая себя кошка отлично знает, что делать, когда жизнь вынуждает делить жизненное пространство с тигром. Хьюга-младшая, непринуждённо расположившаяся в снабженческой логистике как у себя дома, уверенно ассоциировалась именно с последним.

— Ты чаю предлагал. — Хмурая после разговора с дедом, наследница одного из ключевых акционеров угрюмо сверлила взглядом крышку стола и не поднимала глаз.

Такидзиро налил из керамического электрочайника во вторую чашку:

— Только он уже холодный. Хочешь, сделаю заново.

— Не надо, — отмахнулась топ-менеджер.

Аяка отметила, но не подала виду: подчинённый протянул чай небожительнице одной рукой. Совсем уже⁈… Неотёсанность или что-то иное?

Впрочем, после подобной нагрузки на мозги можно засбоить и не так, да и Хьюга-младшая ничего не заметила.

Дурацкая ситуация. Уйти из кабинета прямо сейчас? Она слишком уважала себя, чтоб оставаться там, где чувствовала, что лишняя.

Хочется, но нельзя, остановила себя логист: неправильно по политическим причинам.

Ничем не смущающийся Решетников, обслужив высокую гостю, тем временем протянул ей наполненную третью чашку.

— Спасибо, я не буду, — не упустила шанса воткнуть иголку метису пониже спины умная, молодая и красивая женщина едва за тридцать.

Дополнительно она открыто просигнализировала взглядом: а нечего уединяться с другими девками! По департаменту уже слухи покатились о не в меру оборотистом обладателе костюмов от Курихара!

То, что от Решетникова мало что могло зависеть по объективным причинам, ни на что не влияло и значения не имело.

Хьюга-младшая тем временем покачивалась вперёд-назад, отдаваясь каким-то своим мыслям.

Андо воспользовалась моментом и красноречиво поиграла бровями, усиливая эмоциональное воздействие и давая стажёру прочувствовать всю глубину своих непоправимых мужских прегрешений.

Решетников воровато покосился на небожительницу и технично откатился на полметра. Выпав из поля зрения Хьюги, он философски развел руками и возмущённо задвигал бровями, напоминая о своём крайне невысоком ранге и о формальном отсутствии возможностей на что-то влиять полноценно.

«А пофиг!» — мстительно обозначила губами Аяка. Пользуясь отстранённостью высокой гостьи, она стремительно опустила чуть расстёгнутый зиппер офисного костюма до пупка, давая Решетникову заглянуть внутрь и обозреть содержимое в полном объёме.

Затем начальница двух отделов подняла застёжку вверх под горло, закрываясь наглухо.

Красноречивый жест сопровождался таким же взглядом глаза в глаза: шиш тебе, а не быстрый секс на работе, да и вообще где-либо, раз такой поворот событий. Да, товарищами будем близкими, говорили её глаза — в одной лодке плывём, рассчитывать друг на друга можем и будем. По работе — полное братство, но именно это женское тело в известном контексте ты только что видел первый и последний раз! Наслаждайся напоследок, пока застёжка идёт вверх.

Сам знаешь, почему.

Хафу обиженно насупился исподлобья.

Настроение ушло ещё выше: если успокоиться и подумать, со всех сторон в выигрышах лишь Аяка.

Неизбежное и долгожданное повышение — раз. Наметившийся прокол по снабжению прибежала купировать, ни много ни мало, сама хозяйка Регулярного менеджмента — два.

В случае успеха по последнему пункту Андо, как руководитель функции, выигрывает прямо — три. Вскрыто осиное гнездо, процессы не пострадали, новый босс ловит мышей явно лучше старого.

В случае неудачи она наоборот ничего не теряет, это четыре: какой спрос с хотя и компетентной, но начальницы отдела (ладно, двух), если руль при всех выхватила сама небожительница Хьюга?

Хоть напевать начинай, весело подумала Аяка, коварно подмигивая Решетникову. Не забыв на автомате убедиться, что высокая гостья продолжает угрюмо таращиться в столешницу, она с наслаждением показала язык обидевшемуся стажёру.

Вытянувшаяся физиономия последнего только добавила настроения: кое-кто с нескрываемой тоской проводил взглядом открывшееся на секунду, но тут же скрывшееся декольте.

Несмотря на показную неотёсанность, все виды невербальных коммуникаций хафу ловил влёт. Даже странно, где была раньше такая его прошаренность, беззлобно подумала будущая начальник управления.

По душе разливался чарующий аромат весенней сакуры: под Номура кресло не просто шатается, а практически вылетает, неизбежно и стремительно. Текущий наметившийся кризис либо пойдёт ей в плюс, либо не пойдёт в минус (потому что минус в случае провала пойдёт младшей Хьюге — та открыто приняла на себя ответственность фактом скандала с дедом).

Третье и, возможно, главное. С неплохим и интересным мужиком Решетниковым она ошибки не сделала, хотя была к тому близка: да, ночью в его квартире бродили намерения не только удовлетворить кое-какую деликатную потребность, а и утереть нос всяким Уэки и Хаяси. Сейчас же, в одном помещении с Хьюгой-младшей, мысль о приятной физиологии правильной почему-то уже не казалась.

Да, кошка не видит далеко в силу роста, но её никогда не подведут нюх и предчувствие. Если живёшь с тиграми, от некоторых кусков лучше предусмотрительно отказаться заранее — чёрт его знает, почему, но интуиция не врёт.

Решетников, пристально наблюдавший за её лицом несколько секунд, бесшумно выругался в сторону, сделал ещё более обиженное лицо и откатился в кресле к стене, радуя физиономией непосредственную начальницу по верхней планке.

Воистину, не работай, где *****ся, не ***сь, где работаешь. Заветы предков, похоже, не на ровном месте возникли.

Один раз в жизни решил соптимизировать и срезать угол. Совместить приятное с понятно чем.

Эпический облом.

Какое-то время после ухода своей раскрепощённой, тридцатилетней, непосредственной начальницы, пребывающей в эйфории от резко апнувшегося карьерного рейтинга, философствую — сливаю досаду собственному отражению в стеклянной дверце шкафа для папок. Философское самосозерцание успокаивает и настраивает на конструктивный лад, повторяю себе мысленно — хотя второй половине собственного сознания всё смешнее от досады первой (как говорится, мне бы ваши проблемы, Марьиванна).

Честно пострадав какое-то время из-за сорвавшегося релакса, расслабившись таким образом после нескольких часов концентрации на бусте, допиваю холодный чай в чайнике и мысленно подвожу итоги.

Ливень топящих снабжение заказов с производства прекратился так же резко, как и стартовал. Следом за ним стремительно рассосались рабочие задачи новой должности на следующие сутки — выстроившаяся в процессе фехтования с неведомым Мориясу цепочка заказов в рамках моей компетенции закрывает потребности конвейера как бы не на несколько дней вперёд.

В этом будничном моменте, к слову, потенциально скрывается гораздо больший риск, чем отсутствие кое-какого деликатного контакта прикладного характера с Андо Аякой.

Если кто-то чужой раскопает, что неведомый стажёр-новичок полноценно заменял целый отдел снабжения, причём в авральный период, инцидент может привлечь внимание вездесущих теоретиков. Если такое случится, тьфу три раза, даже не важно будет, откуда эти грамотеи — из кадров с новыми нормами задач или из безопасности с вопросами, что годами делал предыдущий десяток снабженцев. Если его так легко заменить одним человеком.

Покрутив ситуацию с разных сторон ещё какое-то время, прихожу к выводу, что и особых вариантов не было: не тот возраст за спиной, не тот бэкграунд, чтоб выжидать не пойми чего и дальше годами на позиции стажёра. Если я в обозримом будущем планирую как минимум текущую съёмную конуру сменить на что-нибудь более пристойное и собственное.

Доставшийся по наследству автопилот подсознания, улучив удачный момент, стремительно перехватывает управление у утомившегося пилота-сознания: следующие пять минут изучаю отражение в стеклянной дверце, мечтая на разные лады о скромном двух-трёхэтажном домике на берегу водоёма с солёной, а не пресной водой.

Кстати, применительно к Японии есть и минус, и плюс.

Минус: стоимость квадратного метра в густозаселённой стране зашкаливает. Собственный же дом — и вовсе удел никак не эконом-класса, в котором я фактически пребываю на момент.

Плюс: поскольку острова протянулись на две с лишним тысячи километров, мест на побережье в избытке. Дом на берегу моря, если есть желание, не то что не эксклюзив, а вполне себе реальная задача даже для меня-нынешнего.

Есть, правда нюанс — большая часть таких мест считается глухими задворками (из такого посёлка рыбаков родом и сам Такидзиро). Впрочем, вертолёт Хаяси прямо дал понять, что и проблема удалённости решаема, если выйти на определённый финансовый уровень, а саму задачу я себе уже сформулировал.

Порассуждав и помечтав о новых реалиях ещё несколько минут, дисциплинированно выдёргиваю мыслительные процессы у перманентно прокрастинирующего автопилота: динамик в секторе голосом заместителя директора департамента интеллигентно взывает:

— Менеджер снабженческой логистики, пожалуйста, зайдите ко мне!

— Абэ-сан зовёт! — в открытой двери тут же появляется лицо одного из отстранённых, дублируя босса.

Последним менеджером на этом стуле с точки зрения табели о рангах являлся Камамото. Я в звании стажёра до такого высокого уровня недотягиваю; говоря формально, в лучшем случае и.о.

Тип продолжает с порога сверлить меня взволнованным взглядом, как будто ему есть какое-то дело до происходящего. С другой стороны, мы оба с ним понимаем, что именно имеет в виду Абэ-сан.

— Иду, — киваю, со вздохом поднимаясь из кресла.

— Такидзиро-кун! — при моём появлении хозяин стеклянного стакана мячиком оказывается на ногах, кивает мне на знакомое уже место и принимается ходить по кабинету.

Шторы на этот раз не задёргиваются, остаёмся на виду у всего департамента.

— Разрешите? — в дверь раздаётся стук.

К нам присоединяется моя аппетитная непосредственная начальница, поставившая жирнющую точку в нашей так и не начавшейся тактильной межличностной коммуникации. Видимо, хозяин кабинета и её вызвал.

Мне неформально машут женской ручкой и коротко кивают по местному обычаю. Здесь вообще приветствуют друг друга каждый раз, встречая в рабочих коридорах в течение дня.

— Андо-сан, располагайтесь! — Абэ берётся за пульт, опускает шторы, качается с пятки на носок. Затем крякает, решительно машет рукой и поднимает шторы обратно. — Надоело! Как в коробке сидишь, — бормочет он. — Ладно… Я даже оглянуться не успел, как Хьюга-сан уволила Мориясу! — он удивлённо смотрит на нас по очереди с таким видом, словно обнаружил пропажу ботинков со своих ног прямо на работе.

Из кресла при этом не вставал, в кабинете кроме него никого не было, сам не спит, не пьян, не под наркозом.

— Я в растерянности! — хозяин кабинета принимается опять ходить от двери к прозрачной стене. — Это связано с работой нашего снабжения!

Аяка с видом уверенной в себе сытой кошки компетентно поднимает подбородок:

— Абэ-сан, я присутствовала в начале инцидента и не вижу причин, зачем нам вообще об этом думать.

Красивая женщина и в себе уверена больше, чем утром. Жаль, лично мне можно только смотреть глазами, а руками трогать нельзя.

После посиделок в моём кабинете она преобразилась: глаза сверкают искрой непоколебимого спокойствия, лицо излучает несгибаемую уверенность, змейка офисного жакета зафиксирована на уровне верхней трети декольте (объёмы и контуры полушарий обозначены, но именно что пунктиром, не более — прочие деликатные моменты нужно домысливать самостоятельно).

— Андо-сан, не поделитесь подробностями? — замдиректора департамента и не думает скрывать, что разволновался.

Странно. Я почему-то не улавливаю со своего уровня причин, по которым именно ему стоило бы хоть сколько-нибудь нервничать.

Примерно эту же мысль до него начинает доносить Аяка, сделав мне повторный знак молчать и выбрасывая на пальцах, что говорить будет она:

— Это конфиденциальная информация, — женщина-модель делает расчётливую паузу. — К сожалению, рассказывать в деталях будет несколько непорядочно, могу рассчитывать на ваше понимание в этическом вопросе?

— Конечно, — нехотя скрепляет сердце большой босс. — Но хоть намекнуть можете?

— А откуда вы узнали о Мориясу? — вступаю в разговор без приглашения, поскольку Андо без разбега задумывается, словно на стену налетела. — Абэ-сан? — добавляю, вовремя спохватившись.

Получается слитно, без паузы.

— Сперва в мессенджере руководства его строка зажглась красным, — чуть подумав, отвечает Абэ. — Потом неформальный мессенджер руководства взорвался ворохом сообщений сразу от нескольких абонентов. Это ещё не сам приказ, до него несколько этапов, но так всегда бывает, когда… В общем, неважно! Ты понял, Такидзиро-кун.

— А в неформальном мессенджере руководства других фамилий рядом с Мориясу в этом контексте не звучало? — продолжаю тонко намекать, как он и просил.

— Хьюга-сан, — твёрдо проговаривает босс, не сводя с меня взгляда. — Младшая.

— Я думал, вы в курсе, — здесь искренне удивляюсь. — Она же была у меня в кабинете всё это время: помогала разбираться с посыпавшимися заказами от производства.

Странно. Аяка узнала со скоростью звука, тут же пришла лично. А главный шеф и не в курсе?

— Я не смогла вам сообщить, — вежливо кланяется Андо хозяину кабинета. — Вас на месте не было, после прихода Хьюга-сан к Такидзиро-куну я сама пошла туда, чтобы контролировать ситуацию лично.

Понял. Абэ был не в стекляшке, потом его просто некому было проинформировать: Аяка на время разбирательства оказалась привязанной к моему кабинету (не уйдёшь же в такой момент), а подчинённым докладывать о визите Хину не по чину — за такое перепрыгивание через голову инициативному доброхоту прилетело бы в панамку от Андо-сан весьма чувствительно.

В вопросах карьеры и неприкосновенности личной иерархии Аяка — тот ещё монстр, просто до последнего часа у меня-нового не было вариантов разобраться досконально, а предшественник в силу возвышенности философского характера подобными прикладными материями, кажется, и не заморачивался особо. Предпочитая плыть по течению.

— Хьюга-сан лично пришла к нашему Такидзиро-кун? — сосредоточенно уточняет Абэ, не сводя глаз с будущей начальницы управления.

— Да. Сразу после этого я тоже пошла в его кабинет, — вежливо улыбается Андо. — Нас там было трое.

Кажется, большой босс начинает меня в чём-то подозревать, но не может понять, в чём именно.

Не обращая внимания на знаки Аяки, предлагаю в лоб:

— Абэ-сан, спросите прямо? Я человек маленький, в этикетах вашего уровня не силён. Может, лучше сразу начистоту?

Лицо хозяина кабинета отчасти разглаживается.

— Если я правильно уловил ваше настроение, вы ограничили себя некими рамками, — продолжаю, не забывая вежливо поклониться из положения сидя. — Задать лобовой вопрос не считаете деликатным, а остаться в неведении вам не позволяют рабочие интересы текущей должности. Возможно, я ошибаюсь в оценке, — добавляю под сверкнувшим взглядом непосредственной начальницы, после чего незаметно показываю ей язык.

— Ладно, раз здесь все свои… Такидзиро-кун, Хьюга-сан пришла к тебе по работе? В связи с этим инцидентом? — политесы отброшены.

Абэ всем видом демонстрирует, что ему нужен хоть какой-то ответ, проливающий свет на происходящее.

— Там было в другом порядке, — качаю головой. — Когда с производства затеяли засыпать нас некорректными заявками, у меня сперва возникло подозрение.

— Какое?

— Норматив. Не может быть такого, подумал я, чтобы добросовестный и нетупый человек вроде меня, делая максимум возможного, не справился бы с давно прописанной Регулярным Менеджментом процедурой обеспечения производства.

— Ты очень интересно формулируешь, — хозяина кабинета закусывает губу. — Я понял твою мысль. И что, Хьюга-сан вот так запросто тебе ответила на этот вопрос?

Вижу по нему, что личные отношения его не интересуют ну вообще ни на ноготь, в отличие от разнервничавшейся поначалу Аяки (правда, последняя тут же стремительно сориентировалась и в итоге нисколько не проиграла).

— Сам не ожидал, — киваю честно и откровенно. — Просто когда понял, что тону под валом заявок, параллельно с разгребанием принялся хвататься за все спасительные соломинки.

— Это Хьюга-сан — спасительная соломинка? — недоумённо уточняет шеф.

— У нас с ней свои отношения, — Хину лично делала такое заявление на весь отдел, объясняя Аяке причины своего визита, так что секретов не открываю. — Я рассчитывал в кризисной ситуации воспользоваться её более грамотной оценкой, поскольку она поумнее в вопросе и поопытнее в теме.

Чистая правда.

— Что было дальше? — теперь и Абэ засверкал тем же взглядом, что и моя аппетитная непосредственная начальница.

— Я рассчитывал, что Хьюга-сан посмотрит мою сводку и посоветует, как увеличить в стратегической перспективе критичное время сигнальных позиций. Ситуация не могла быть безвыходной, потому что…

— Такидзиро-кун параллельно с работой составил документ, — вклинивается Аяка. — Он вытащил за год историю заявок и сделал обоснованный вывод: именно сегодня структура во главе с Мориясу-сан стала отпускать нам, логистике, ровно в два раза меньше времени на нашу часть работы.

— Можно глянуть на этот документ? — вежливый вопрос большого босса на самом деле вопросом не является.

— Секунду. — В руках начальницы-модели материализуется предусмотрительно захваченный планшет. — Вот, у меня открыт доступ по сети, перебросила вам.

Абэ стремительно возвращается на рабочее место, чтобы оценить файл на большом мониторе.

Аяка, пользуясь тем, что он не смотрит, показывает язык мне. Параллельно она выбрасывает на пальцах заверения в нерушимости наших крепких дружеских связей.

Типа, извини за разочарование, люди мы близкие — но ты сам всё помнишь и понимаешь. Всё нормально. Всё равно на начальницу управления иду я, не ты, а как сяду в кресло — с меня причитается.

— И этот же файл ты отправил в адрес Хьюга-сан? — уточняет резко озадачившийся Абэ, погружаясь в экран.

— Да. Мне показалось ненормальным совпадение — срочное восполнение критического запаса абсолютно по всем подряд номенклатурам.

— А когда ты успел файл составить? — заместитель директора отсутствует, наверное, пару минут, после чего выныривает из документа ещё более озадаченным.

— Параллельно с исполнением заявок, — скромно потупившись, говорю чистую правду.

— Я удивлён, как ты всё успел.

— Очень жить хотелось, имею в виду новую должность.

— Логично, — признаёт босс. — Хотя твоя производительность не может не восхищать.

— Был хороший инструментарий. Я по случаю имею доступ к программному продукту из закрытого списка нашего айти. Если честно, всю работу сделал этот бот-не-для-всех, я только ему задачу правильно поставил.

— А-а-а, Уэки-сан, — Абэ взмахивает рукой и резко успокаивается. — Младшая. Понимаю.

Бровь Аяки вопросительно приподнимается, а её подозрительный взгляд начинает рассверливать мою переносицу.

Незаметно развожу руками, выбрасывая на пальцах её же собственный пассаж о нерушимой дружбе и об отсутствии неких интересных тем в наших тесных взаимоотношениях — хозяин кабинета возвращается к штудированию документа и на нас не смотрит.

— И что тебе ответили?

— Хьюга-сан в мессенджере подтвердила получение проблемы и написала, что поможет сразу, как освободится, — продолжаю. — Потом заявки посыпались следующей волной, я сосредоточился на них, а она взяла и лично пришла в отдел. От нас и подключилась к вопросу лично.

— Стоп. Такидзиро-кун, у тебя же нет доступа к директорскому мессенджеру? — абсолютно нецепкий на вид, Абэ очень неплохо даже для профессионального менталиста вычленяет из информационного массива нюанс. — Ты сказал, что написал ей в мессенджере, не в почте?

— Ну, во-первых, есть генеральный мессенджер всех сотрудников компании, — напоминаю. — Было бы желание обратиться, написать можно и в нём.

— Его никто не читает. Никогда. Тем более, так быстро. — Большой босс качает головой. Из нас, — спохватывается он через секунду, — руководителей выше шестого уровня.

— Ну и, если во-вторых, то написал я в личном мессенджере.

— У тебя есть её контакт в личке⁈

— Да.

— У меня нет больше вопросов. — Абэ решительно подводит черту. — Могу только позавидовать твоему спортивному прошлому на ниве академического плавания.

— Вы в курсе⁈ — неподдельно удивляюсь я.

— Ты что, в мужские чаты корпорации вообще не заглядываешь? — несколько не по этикету врезается в разговор Андо, попутно обозначая уже наши с ней личные отношения, хотя и не совсем того толка, что хотелось бы.

— Честно говоря, не до того всё время было, — отвечаю искренне. — Даже с трудом представляю, где их искать. Покажи?

Ну а что. Раз пошла такая пьянка, формальным этикетом можно не заморачиваться.

— Какая похвальная концентрация на работе! — Абэ с полуслова верит.

Впрочем, у руководителей его уровня свои астральные способы определять достоверность даже без ментала или хитрого приложения Хоноки.

— Надо же и ему когда-то из стажёров выбиваться на старости лет, — поясняет шефу подоплёку моего усердия, как она её видит, Аяка. — На, — соскальзывая вслед за мной в неформат, она что-то нащёлкивает на рабочем планшете и протягивает мне его экраном вверх. — Полюбуйся на себя, неотразимого.

— Ух ты. А Хьюга-сан красивая. — В принципе, я и раньше был более чем впечатлён как самими её многочисленными бикини, так и их содержимым, но на фотографиях и в коротких видео всё смотрится чуть ли не интереснее, чем в реале.

Мою последнюю ремарку начальники, не сговариваясь, не просто пропускают мимо ушей, а игнорируют с подчёркнутой демонстрацией отстранённости.

— Извините, вырвалось, — бормочу, листая предложенную Аякой ленту. — Получается, доступ к камерам бассейна в компании всё-таки есть?

— Пф-ф-ф, ты с луны упал? — фыркает Андо. — Это бассейн олимпийского стандарта, сертифицирован Национальными федерациями.

Интересно, а откуда она в водных видах спорта понимает? Спросить при случае.

— К камерам на соревнованиях дают доступ как СМИ, так и общественным организациям, — продолжает шефиня. — У многих этот доступ по инерции действует пунктиром и потом, просто Йокогаме в бассейне наблюдать не за чем. Вот разрешения и не открыты по большей части.

— Но кроме корпорации в стране есть и другие люди, — деликатно подхватывает Абэ. — И социальные объединения. Многие сотрудники состоят там и видеоряд берут оттуда. В какой команде ты раньше плавал?

— Отдельный учебный центр Министерства обороны. Проходной двор, а не спортклуб, — бормочу обескуражено, возвращая планшет владелице. — Я думал, у Йокогамы доступа к камерам Атлетики нет, а внутренняя информация бассейна для всех закрыта. За такие-то деньги.

— А-а-ха-ха!.. — хозяин кабинета начинает ну очень громко веселиться. — Именно что Йокогаме доступ в бассейн действительно не нужен, но одной корпорацией Япония же не ограничивается. А-а-ха-ха-ха…

— Ну у тебя сейчас и лицо, — ухмыляется уголком рта Андо, частично присоединяясь к веселью шефа. — О чём думаешь? Мне уже любопытно до колик.

— Думаю, что мне нужно быстрее адаптироваться в этом стремительном и непредсказуемом мире, — хмуро говорю чистую правду, непроизвольно потупив взгляд.

Мои эмоции почему-то вызывают у обоих руководителей второй неконтролируемый приступ гомерического хохота.

Странно, вроде бы здесь так не принято.

С другой стороны, все константы нового ситуационного окружения в одночасье угадать невозможно, какой ты ни будь менталист — успокаиваю сам себя насчёт неожиданной всеобщей осведомленности. А если ещё и с отсутствующим арсеналом, то и вовсе.

— С другой стороны, возможно, вы тоже оба перенервничали из-за сегодняшнего стресса, — предполагаю угрюмо, полируя взглядом ботинки. — Наверное, это ваша отсроченная реакция на стресс.

Рабочий кабинет Хьюга Хироя. Отдельное здание, принадлежащее акционеру на правах личной собственности.

— И что, думаешь, будет дальше? — Тика бросила ладонь на плечо жениха и подтолкнула его к стене, освобождая проход сотрудникам хозяйственного департамента.

Последние как обычно волокли на ремонт какой-то неисправный агрегат.

Номура, начальник управления и по совместительству будущий муж, пребывал в прострации второй день. Вся логистика полнилась слухами и слухи эти не были очень-то разнообразными: все сходились на том, что некий стажёр, успешно заменивший целый отдел снабжения, двигает вверх молодую и аппетитную начальницу в кресло Наото. Как на подобные назначения может повлиять безвестный аутсайдер с самого низа пищевой цепочки, людская молва, что интересно, умалчивала.

Жених Тики, если верить тем прогнозам, с высокой степенью вероятности доживал на должности последние дни. Не спасёт даже номинация, ехидно злословил народ в курилке.

— Пока неясно, что будет дальше, — отстранённо прокачал головой Номура в ответ. — Из-за художеств уволившегося Камамото мы все под расследованием, и я, и предыдущий состав снабженческой логистики. Пока не понимаю, каким образом выйти из-под удара.

Как добросовестная и верная японская женщина, Такахаси сперва пыталась дать каждой новости личное опровержение, когда известия о пертурбациях в департаменте только начали появляться. Поначалу её даже слушали: внезапно взлетевшую звезду, Решетникова, именно она знала с очень короткой дистанции и не понаслышке — убойный аргумент.

Какой из него, скажите на милость, компетентный кризисный менеджер? Так, набор недоразумений. И в снабжении он случайно оказался, и подвиги ему чужие приписывают, здесь картинно похлопать ресницами и закатить глаза. Нехорошо поливать бывших грязью, но разве от серьёзных людей ответственные девушки уходят накануне замужества?

Поначалу любопытные лица вокруг усердно кивали, охотно впитывали информацию и верили. Слухи насчёт печальных перспектив Наото на некоторое время смолкали.

На каком-то этапе аргументация перестала работать и отстаивать реноме нового жениха в курилке стало сложнее. В корпоративной сетке, подливая масла в огонь, появились фотографии двуличного негодяя Такидзиро мало не в обнимку с этой несостоявшейся порномоделью Хьюга в бассейне (тот факт, что последняя являлась акционером и теоретически могла вообще не работать, Тика решительно не стала принимать во внимание).

Затем по логистике пронеслось и стихло неформальное известие о том, что стажёр тогда ещё складского направления прилетал на таможенные склады на вертолёте. Принадлежащем, ни много ни мало, семье Хаяси.

Энергичные языки офисного планктона мгновенно выдали вердикт: вряд ли, чтоб стажеру летательный аппарат подогнал старик. Тем более, дед-Юто в больнице и без сознания. Скорее всего, Хонока-сан постаралась; их вроде вместе с Решетниковым видели в молле через квартал в рабочее время в тот же день. Сидели в кабаке с иностранцами, хихикали, улыбались, смотрелись как парочка.

Такахаси подобные новости были неприятны, крыть тоже было нечем, оттого она из обсуждений самоустранилась.

Это оказалось не всё. После ряда скандальных происшествий все без исключения обсуждали уже напоминающие дораму истории честного бедного слуги, добившегося расположение принцессы. Правда, принцесс, если верить молве, было две или даже больше.

Неприятные события не останавливались, неслись галопом. Жениха отстранили от ряда функций и предыдущих полномочий: Наото в мгновение ока из любящего и покровительственного превратился в замкнутого, угрюмого и нелюбезного. Произошло это после вызова к Абэ, где хафу тоже по слухам присутствовал.

Решетников теперь по офисным коридорам не ходил, а порхал, если описать выражение его ненавистной рожи культурными словами. Уверенный в себе, спокойный, сдержанный, постоянно ироничный, он ещё и в разных костюмах от Курихара щеголял — последние ни с чем не перепутаешь.

Где же ты, тварь, раньше был с такими успехами, хмуро думала про себя Такахаси, параллельно пытаясь лихорадочно родить какой угодно вариант, чтобы поддержать нового жениха.

Из мелочей: Решетников и на крыше ресторана отметился, разумеется, с ещё одной тёлкой. Та вроде бы заходила за ним в бассейн накануне, где он наглейшим образом расслаблялся в рабочее время — вот и фотографии из мужских чатов Йокогамы. Тёлку звать Уэки Ута. Это так, между прочим.

Как же ты это всё от меня раньше скрывал, скрипела зубами Тика, не подавая виду внешне. Точно водил шашни за моей спиной: и девок вокруг тебя как по мановению руки, причём все непростые. И эти костюмы! Хотя я отлично знаю всё о твоих финансах даже лучше тебя — откуда деньги? И почему у тебя их не было, когда с тобой встречалась я⁈

Скрытная двуличная сволочь. Вовремя я тебя бросила. Теперь ещё нужно много раз подумать, отдавать ли злополучный свадебный депозит, когда финансы позволят.

Ноша тяжёлых слухов и прогнозов в один момент стала невыносимой. Да, сама Тика была вовремя повышена женихом и лично ей ничего не угрожало, но если уволят Наото… думать, что будет дальше, не хотелось.

Однако и не думать было нельзя. Такахаси, пострадав ещё какое-то время, приняла вполне логичное решение: если женщина мучается из-за своего мужчины, значит, нужно срочно с ним своей тревогой поделиться. Не одной же изводиться, в самом деле.

Она решительно вызвала начальника управления в коридор и сейчас аккуратно выносила ему мозг. Номура отмалчивался и ничего не отвечал по существу.

Как назло, именно в этот момент, ни раньше ни позже, по коридору проходила непосредственная начальница Решетникова, Андо Аяка. В кресло Номура метила именно она, если верить всё тем же слухам.

Что интересно, Андо долгое время была начальницей именно того отдела, где на должности бессменного стажера-неудачника трудился двуличный хафу. Сейчас, когда метис технично перевёлся и снабжение, и эта тёлка на удивление последовала вроде как вместе с ним: ей подчинили и второй отдел.

Чем объяснить? Или между ними что-то есть?

Такахаси задумалась и упустила тот момент, когда Андо поймала её взгляд и теперь держала, не отпуская. По логике, нужно первой поприветствовать.

Тика ощутила волну возмущения, подступающую к горлу, и незаметно огляделась по сторонам. Свидетелей вокруг было немного, а те, что имелись, торопились по своим делам и на них внимание не обращали.

Такахаси гордо выпрямилась, изогнула бровь и наклонила голову к плечу, безмолвно намекая: вот я не здороваюсь и игнорю тебя, наглая пустышка. Что сделаешь дальше?

Андо неожиданно подмигнула и показала язык.

Что она творит, тупая стерва⁈ Чёрт, и ведь не видит никто, не докажешь.

Впрочем, поднимать скандал из-за такой мелочи — только народ веселить. Тика не придумала ничего лучше чем дёрнуть головой, отбрасывая волосы назад.

Тем временем Номура оторвался от созерцания стенки, хмуро фокусируясь на шагающей вплотную конкурентке.

Не прекращая улыбаться, та подмигнула и ему, затем оттопырила от правого кулака указательный палец и длинным ногтем очертила окружность вокруг собственной шеи.

Тика оторопела. Жест был не японским и означал то ли петлю висельника из новомодных заокеанских фильмов, то ли процесс отделения головы от тела клинком.

— Вешайся, — повторно подмигнула жениху высокая сисястая стерва, нагло расстегнувшая змейку офисного жакета едва не до уровня сосков.

Сказано было шёпотом, на ушко, походя и буднично.

И ведь скандал не поднимешь — Такахаси возмущённо заозиралась по сторонам. Рассчитано безупречно, никто кроме них не слышал оскорбления.

— Что ты вообще на нашем этаже потеряла⁈ — вырвалось у Тики непроизвольно.

На заднем плане слабым утешением мелькнула мысль, что Андо на несколько лет старше её самой. Старая тридцатилетняя вешалка, пф-ф-ф.

— Такахаси-сан, вы что, с утра к психиатру не попали? — лицо стервы стремительно стало заботливым. — Не забывайтесь или могу посодействовать с медициной.

Бессменная начальница негодяя Решетникова без перехода сделала невообразимое. Она будто споткнулась — и резко подалась вперёд. Движение было настолько неожиданным, что Тика непроизвольно отшатнулась назад, пребольно ударяясь затылком в стену.

Андо мгновенно утратила к ним интерес и пошла дальше.

Номура бездумной куклой покачался с пятки на носок и ничего не сказал.

Рабочий кабинет Хьюга Хироя. Отдельное здание, принадлежащее акционеру на правах личной собственности.

— Вот это да, — бормочет Андо, особо, впрочем, не смущаясь. — Мои извинения, Уэки-сан. — Она быстро приводит одежду в порядок.

В отделе из-за вынужденного безделья персонал переместился к дальней стенке: там кофемашина, бесплатный чай с какими-то печеньками, минигазон и импровизированная зона отдыха. Беседу нашу несостоявшиеся соратники по подразделению слышат, если двери открыты, но видеть происходящего не могут — они в мёртвой зоне.

Таким образом, свидетельницей интересной сцены становится только Ута. Она никак не реагирует на Аяку, рассверливая меня требовательным взглядом с короткой дистанции:

— Не хотела звонить, зашла лично. Здесь поговорим или пройдёмся?

— Я уже ушла! — заботливо сообщает Андо, молниеносно собравшая бумажки, застегнувшая змейку, спрыгнувшая со стола и бесшумно дошедшая до выхода из кабинета. — Даже поиграться не получилось, — констатирует она на границе слышимости, закрывая за собой дверь снаружи до щелчка.

— Извиняюсь, что прервала ваши интересные манифестации, но вопрос действительно срочный, — ровно говорит айтишница, запрыгивая на мой стол туда, где только что сидела начальница.

— Развлекаешься в новой должности? — не удержалась от ухмылки Ута, когда непосредственная шефиня Такидзиро очень быстро испарилась.

Хотя девица по фамилии Андо и не смутилась при появлении Уэки, одежду всё же в порядок привела и сообразительности свалить хватило.

— Если бы, — тоскливо вздохнул вчерашний стажёр, рассеяно глядя в окно. — Если бы, — повторил он, выныривая из каких-то грёз. — Какими судьбами? Ничего, что я не поднимаюсь? Располагайся. Чаю хочешь?

— Хочу. Хорошо, не поднимайся, всё равно никто не видит. Можешь набрать Хоноку со своего номера? Кое-что скажу, вас обоих касается.

Решетников молча извлёк смартфон, натыкал нужную комбинацию и нажал вызов.

— Привет. — Несмотря на пробежавшую между ними кошку, Уэки вежливо поздоровалась с финансисткой первой. — Я по делу. Можешь говорить?

— Да, — чуть поколебавшись, ответила та. — Слушаю внимательно.

— Ключи к тем блокам, что мы устанавливали, могут передать старому Хьюга. Не знаю, о чём они толковали с моим отцом, но беседа точно была. Раз мы больше с вами не в альянсе, предполагаю, старшие до чего-то договорились. — Ута выдала главное на одном дыхании.

Решетников и Хаяси без разбега глубоко задумались.

— У меня на этот блок многое по работе завязано, — выдал первый после паузы. — Очень неплохой искусственный интеллект, особенно в хороших руках. На нынешней должности и вовсе незаменим, — он похлопал по подлокотнику.

— У меня по работе не завязано или ничего, или всё, как сказать, — безэмоционально подхватила финансистка. — Если допуски к тому, что вижу я, будут и у Хьюга, то работы скоро не останется. По крайней мере, мне и нашим людям. Ты понимаешь, о чём я.

Ута вздохнула ещё раз и кивнула, как будто в чём-то виноватой была она.

— Но ты бы не пришла к нему, — Хонока кивнула на Такидзиро, — если бы это было всё. Какие новости недосказала?

— У твоего дедушки был дублирующий комплекс. Отец о нём не знает. Пока он будет ловить меня, чтобы я не спасла вас программно, давайте установим второй комплект аппаратно? — Ута по очереди посмотрела на собеседников. — Этого точно не ждёт никто. Пока я ещё тут, быстренько всё настрою, доступы сразу передам? После этого свои уничтожу и, если вы не захотите, никто и знать не будет, что закладки никуда не делись.

— Ух ты. — Первой впечатлилась Хаяси. — А ведь это даже не джокер, а вторая колода в кармане. Причём вся из джокеров, — она тоже подняла глаза, старательно отслеживая реакцию собеседницы и не до конца доверяя услышанному.

— Я к вам пришла сама. — Уэки легко выдержала взгляд. — Могла вообще промолчать, вы бы поймали сюрприз.

— Для чего ты это делаешь? — откровенно поинтересовалась Хонока. — Альянса, как справедливо замечено, больше нет. Вы уже одной ногой в другой корпорации.

— А я к вам не работать по второму кругу нанимаюсь! — взорвалась айтишница. — А по собственной инициативе предлагаю дубль поставить! Чтобы тебе здесь легче жилось, когда меня рядом уже не будет!

И не обнулились твои шансы, этого она не произнесла, но обе поняли.

— Дамы, спокойствие! — в начавший разгораться на ровном месте конфликт ужом ввинтился Такидзиро. — Хонока-сан, я сижу рядом и отлично вижу Уту-сан. Если ты мне доверяешь, могу от первого лица пояснить её мотивацию. Нужно?

— Да, — лаконично кивнула Хаяси. Затем неожиданно застенчиво посмотрела на бывшую подругу. — Потерпишь? Извини, ему я доверяю на все сто. Если он сейчас меня успокоит, я буду гораздо более конструктивна, чем под влиянием тысячи других, неубиваемых и логичных, но чужих аргументов.

— Без проблем, — разрешила Ута. — Я предполагала, потому и пришла, не позвонила.

— Ута-сан не согласна с решением своего отца. Она очень сочувствует нам с тобой на личном уровне, ей нравится её нынешний коллектив в департаменте айти в Йокогаме, но она слишком сильно японка: не может пойти против родителя открыто, — слитно выдал Такидзиро, едва мазнув взглядом по высокоранговой гостье. — Она очень дорожит хорошими отношениями со мной и с тобой. Не имея возможности повлиять на Уэки Юо-сан лично, Ута-сан решила сделать так, чтоб его действия не нанесли вреда нам с тобой.

— Хреново оказываться между двумя стульями, да? — спокойно поинтересовалась финансистка.

— Не язви на ровном месте, — твёрдо попросила айтишница. — Я ведь и передумать могу, добрая воля — она такая. Никто не будет тащить застрявшую лошадь из пруда насильно.

— Извини. Была неправа. Спасибо. — Стремительно сдала назад Хаяси.

— Пока не за что, — Ута вздохнула не в первый раз за беседу. — Давайте думать, как всё провернуть по второму разу: к сожалению, трюк с мойкой окон повторно не пройдёт, точно вам говорю.

— Видишь переговоры безопасников? — оживилась Хонока.

— И их, и кое-какие движения в Наблюдательном Совете, — подтвердила Уэки. — Старый пердун Хьюга развил такую деятельность, словно диверсантов ловит. А не бенефициаров общего бизнеса, у которых интересы с его личными, по большому счёту, совпадают как минимум в финансах…

Хаяси и Решетников, не сговариваясь, фыркнули.

— Есть варианты? — финансистка как-то привычно и буднично впилась взглядом в единственного мужчину их тройника.

Ута подумала, что непрошибаемая внешне Хонока эмоционально от Такидзиро зависит, пожалуй, не меньше её самой. Айтишница была благодарна парню за то, что он не озвучил ещё одного аргумента, который тоже наверняка понял: с недавних пор Уэки-младшая в их тройнике ценила мужчину почему-то не меньше, чем бывшую подругу.

А может, не такую уж и бывшую, поправила она себя — раз я здесь и об интересах Хаяси беспокойство проявляю. Да и какой он парень, если подумать. Выглядит молодо, но в Японии этим никого не удивишь, раз, сейчас даже шестидесятилетние, если за собой следят, выглядят на сорок семь-сорок восемь.

Решетников уже не парень, при всём уважении, а взрослый человек. К сорока ему как бы не ближе, чем к тридцати.

— Варианты всегда есть, — стажёр кивнул в ответ так же буднично. — Но сперва финальный аргумент: мне кажется, для Уты-сан важно, чтобы я и это упомянул.

Неужели озвучит⁈ Её брови удивлённо поползли вверх, а рот возмущённо приоткрылся.

Логист метнул пальцы на бедро айтишницы, попадая не в район колена, а здорово выше.

Она поняла, что это сигнал успокоиться.

— Ута-сан раскатала ситуацию на составляющие, — пояснил стажёр изображению Хоноки. — Они из компании уходят, своих интересов здесь не остаётся по техническим причинам.

— Её контракт не предусматривает ухода вследствие потери пакета акций, — придирчиво заметила финансистка.

— А после годового отчёта многие захотят подтвердить её полномочия на Наблюдательном Совете? — парировал Такидзиро. — Она всё же очень молода, зонтика отца над головой больше не будет, а недоброжелателей после продажи пакета прибавится в геометрической прогрессии.

— Моя должность старым козлам из Наблюдательного и для своих людей пригодится, — хмуро поддержала метиса Уэки. — Да, до годового подведения итогов планирую доработать, но ты же понимаешь, что я в итоге всё равно окажусь там, куда пойдёт папа.

— Продолжай, — просветлевшая Хаяси перевела взгляд на Решетникова.

— Помогая нам с установкой дублирующего контура, Ута-сан, с одной стороны, не наносит вреда своей семье, — тот и продолжил.

— Это понятно. Сорняки на проданном земельном участке старому хозяину не помеха, — согласилась Хонока.

— Но Уэки-сан очень дорожит нашей с тобой компанией, хотя и старается этого не показать.

Айтишница против воли опустила взгляд. Он всё-таки озвучил подспудную причину, правда, деликатно.

Через секунду ей пришло в голову неожиданное: а что, если это нормально? Ну да, ей вполне нравится интегральная креативность их тройника, когда они в мозговом, в частности, штурме, работают синергично. Что в этом плохого?

Или она чего-то самой себе недоговаривает?

— Подтверждаю, — кивнула Ута слегка удивившейся Хаяси. — Хотя и не навязываюсь. Если скажешь нет — пойду своей дорогой дальше и вообще забуду об этом разговоре.

— Эй, стой! Я ещё вообще ничего не сказала! — непосредственно возмутилась та. — Спасибо, что пришла, да. Извини, что не поблагодарила раньше. Такидзиро-сан, продолжай теперь ты, пожалуйста.

— А почти всё. Ута-сан, с одной стороны, из дружеских соображений не оставляет нас с тобой наедине с потенциальным провалом — она собирается самым добросовестным образом настроить второй новый блок и действительно передаст нам ключи, как говорит.

— Где подвох? — финансистка не была бы собой, если бы не спросила вслух.

— Она, в отличие от первого раза, не имеет понятия, как доставить оборудование на восьмидесятый, — хохотнул логист. — Плюс, опять же в отличие от того раза, она не представляет, где искать ВАШ дублирующий контур: тот в багажнике привезла ты, а о текущем твой дедушка только упомянул, что он есть. Где находится физически, история умолчала.

— Допустим, вторая проблема решаема. — Хонока приняла решение и её новое лицо Уте нравилось больше предыдущего. — Не скажу, что влёт, но уж как-нибудь заявку деда по оплате отыщу, он её не в кредит делал. Затем свяжусь с менеджером аккаунта на производстве.

Ута хлопнула ладонью по лбу:

— Я и не подумала.

Хаяси снисходительно подмигнула, затем стала совсем нормальной:

— Но это вторая часть, есть ещё первая.

Женские взгляды вопросительно скрестились на Решетникове:

— Как это всё наверх притащить после того, как к зданию доставят? — потребовала финансистка. — Ты сказал, есть вариант.

Уэки с удивлением подумала, что в интонациях непрошибаемой Хоноки ей слышится безапелляционная настойчивость маленькой девочки, которая точно знает, что именно этот взрослый ей ни в чём не откажет.

Занятные метаморфозы психики, подумала айтишница.

— Пойдёмте куда-нибудь сходим вместе? — неожиданно для себя предложила она, переключаясь на другие мысли.

— Дай я сперва в Японию вернусь⁈ — брови подруги рванули на лоб, а нижняя челюсть — вниз. — Решетников-сан, освети последний вопрос? Какие варианты доставки твой изощрённый разум видит в данном случае?

— Кем я работаю? — без паузы ответил логист. — В данный момент?

— Снабженцем, — на лицах топ-менеджеров начало поступать смутное понимание.

— Во-первых, Хонока-сан, никакой самодеятельности. К зданию ничего тащить не надо: просто найди груз и скажи мне, где лежит.

— Хорошо. Сделаю. — Хаяси не переставала удивлять, стремительно превращаясь в покладистого второго номера, чего за ней раньше не водилось.

Ута скептически сжала губы в узкую полоску и наклонила голову к плечу, давая понять, что перемены от неё не ускользнули и что какие-то вопросы она ещё задаст наедине.

— Потом я за полчаса оформлю эти ваши новые блоки как элементы регулярного снабжения, — завершил пояснение Такидзиро. — Пока мы разговариваем, я успел посмотреть. К нам ежедневно по моей линии прибывает до семи единиц транспорта, — он хлопнул по столешнице.

— В здание? — уточнила Ута.

— Да, речь только об этом небоскрёбе.

— Большой транспорт? — явно из вредности не промолчала Хаяси.

— Начиная от однотонных бусиков, — пожал плечами хафу. — Но какая разница? Прошлый раз оно всё в корзину мойщика влезло, я один из багажника донёс. В этот раз что, радикально новое будет? Даже в однотонном грузе легко затеряется, а машины приезжают и побольше.

— Нет, нового ничего не будет. Ровно то же самое, — Ута знала, какой комплект заказывал Хаяси Юто.

— Меня ещё сутки не будет, — финансистка тем временем озадачилась. — А момент, как понимаю, терять нельзя?

— Ты что, не сможешь удалённо найти товар через эти свои платежи? — напомнила айтишница.

— Смогу.

— Ну и всё. Дальше мы сами, — подвёл итог импровизированному совещанию Решетников.

— И лучше бы управиться до полуночи, — кивнула Ута. — Предчувствие. Хонока-тян, пожалуйста, ищи, где находится заказ твоего дедушки поскорее. Потом скажи нам.

— Поняла, делаю.

— Что-нибудь ещё? — официант объяснялся на смеси японского и английского, в целом понять друг друга получалось.

Хонока ткнула в строчку меню, заказывая ещё один кофе, большой и крепкий, затем вернулась к поискам. Часа полтора можно посидеть, потом в аэропорт.

Она безуспешно пыталась разыскать концы заказа. Доступ к онлайн банкингу деда у неё был, примерная дата тоже понятна. Финансистка проскролила историю платежей старика за последнюю половину месяца — пусто.

Хонока встряхнулась, выбросила из головы лишнее и вернулась уже на два месяца назад. Затем начала отсекать по строчке, расходуя больше времени, но исключая малейшую возможность ошибки.

Пусто опять. Как такое может быть?

Принесли кофе. Забыв положить сахар, она щедро отхлебнула дымящейся жидкости, чтоб тут же закашляться, и еле удержалась, чтоб не выплюнуть на скатерть: горько, горячо.

Каким образом дед оплатил производство дубля? Ещё эта чужая страна вокруг, хорошо, скоро домой. Японка ощутила себя маленькой и беззащитной.

Поковыряв счета для очистки совести по третьему кругу, она набрала родителей. С тем же результатом — Хаяси Юто платил за специфическое оборудование сам, сыну и его жене подробностей не сообщал.

— Как ты там? — поинтересовалась напоследок мать, которой Киото пришёлся больше по вкусу, чем остальная Япония.

— Сейчас в Сингапуре, жду самолёт домой, — Хаяси-младшая провела камерой вокруг, демонстрируя интерьер ресторана.

Дела компании у родителей на каком-то этапе стали отнимать больше времени, чем они готовы были тратить. Сперва отец, переговорив с дедом, отправился в филиал, а буквально через неделю к нему присоединилась и жена.

Дочери они тогда откровенно объяснили: люди мы нестарые, какое-то время после пятидесяти хотим уделить себе. Из компании не уходим, но выше руководства городским офисом, одним из многих, подниматься не планируем: деньги есть, твоих либо дедовых амбиций не испытываем.

Кстати, насколько Хонока знала, примерно те же процессы имели место и у Хьюга. Там, правда, случилось что-то более шумное, с конфликтом чуть не до драки, но итог снаружи казался похожим.

Таким образом по обе стороны невидимого фронта воцарилась симметрия: деды пристально смотрят друг на друга, внуки пытаются набрать вес, родители в ссылке. Иначе было у Уэки, но тех в контексте Йокогамы можно больше не обсуждать.

— Где же платёж? — бормотала финансистка в тщетных попытках найти чёрную кошку там, где последней не было.

Странно, очень странно. Хаяси Юто никогда ничего не говорит просто так. Тогда в кабинете он не бравировал, не пытался набрать очков, бросая ремарки для красного словца — ему это просто незачем. Как же он рассчитывался за второй комплект оборудования?

Подумав, она набрала Уэки (отношения с натяжкой можно было считать нормализовавшимися):

— Нужен совет.

— Внимательно слушаю, — насторожилась айтишница, по-прежнему восседавшая в кабинете Такидзиро.

Сам хафу, вооружившись использованными жестяными банками из-под газированных напитков, старательно поливал крошечные кустики на мини-газоне возле окна.

— Какая у вас идиллия, — не удержалась от шпильки Хаяси.

— Приезжай и присоединяйся! — беззлобно предложил стажёр со своего места.

— Не могу найти платёж, — пожаловалась Хонока, обращаясь к подруге. — Мы же обе помним, что дедушка его делал?

— Да, — уверенно кивнула Ута, щедро наливая себе из дешёвого керамического чайника, видимо, прилагавшегося к новому кабинету Решетникова. — Не дословно, но суть: «Думал, ваш блок по дороге остановят, поэтому запасся дублем. А теперь его и ставить некуда». Он тогда с Такидзиро-кун разговаривал, — кивок на метиса, сменившего пустую банку на полную и продолжившего черепашье перемещение вдоль клочка земли.

— Подтверждаю, — поднял руку над головой логист, стоя спиной. — Хонока-сан, насколько я успел узнать твоего деда, он скорее всего рассчитался наличными.

Хаяси-младшая словно на стенку налетела:

— Почему так думаешь?

Вариант не исключался, но лично ей как профессионалу метод представлялся допотопным, неудобным и крайне рискованным.

— Психопортрет, — пожал плечами светловолосый, не оборачиваясь и продолжая наяривать тонкими струйками позитив вокруг живого гербария.

— Объясни?

— Мне кажется, все серьёзные договорённости и действия Юто-сан предпочитает заключать и совершать лично, не по телефону. Я ошибаюсь?

— Не особо, — честно признала Хонока. — Поэтому и вертолёт в семье появился: мотаться по другим городам машиной в его возрасте уже… понятно. А самолёты — тоже не решение: пока в аэропорт по пробкам, пока регистрация на рейс за час. Потом в аэропорту прилёта то же самое, итого выходишь на несколько часов.

— Получается то на то с автомобилем, — жизнерадостно подытожила Уэки. — Такидзиро-сан, напряги своё предчувствие…

— Погоди, — перебила Хаяси. — Решетников-сан, почему дед заплатил наличными? В твоей логике?

— Он — человек старой закваски. Готов спорить, у него даже правило есть, «Хорошую работу чужими руками не сделаешь». Имеет место?

— Не дословно, но да, — медленно кивнула финансистка. — Продолжай?

— Два маркера, которые принципиальны в его архитектуре личности: он категорически не захотел бы оставлять следов такого заказа, — стажёр отогнул от кулака мизинец. — Косвенная целесообразность — даже ты сейчас пытаешься отыскать оборудование именно по следам финансовых проводок.

— Дальше?

— Размещая и забирая подобные заказы, люди типа Хаяси Юто стараются до конца исполнить все тонкости ритуала: поблагодарить ключевого менеджера изготовителя, засвидетельствовать удовлетворение результатом и застолбить контакт на будущее: мало ли, что когда понадобится.

— Это абсолютно законное оборудование, — хмуро заметила Хонока.

— Сегодня — да, а кто знает, что будет в законе о лицензировании через пятилетку? — парировал метис. — И вообще, я тебе сейчас не свою точку зрения озвучиваю, а говорю, что твой дедушка думает.

— Да ну, это паранойя, — подругу поддержала Уэки. — Я сейчас о законе о лицензировании. Но с общим посылом не спорю: Юто-сан мог поступить, как ты говоришь. Хонока-тян, что думаешь?

— Возможно…

— Не буду спорить насчёт закона, хотя и есть что сказать, — Решетников аккуратно убрал на подоконник пустую баночку. — Закон о клонировании. Ещё пять лет назад его не было.

— Мы уходим в сторону, — мрачно бросила финансистка.

— Твой дед не хотел оставить следов, а банковские платежи их оставляют. Криптовалюту исключаю по причине возраста. Что остаётся?

— Точно не крипта, — вздохнула Хонока. — Здесь согласна. Скорее всего нал.

Она кое-что проверила и через мгновение грязно выругалась:

— Решетников-сан, ты сволочь!

— Я?!! — изумлённый хафу наконец оторвался от ботанического сада на площади салфетки.

— Не мог что-нибудь хорошее напророчить, — Хаяси сверлила взглядом строку, которая утверждала, что наличные в искомом объёме дед действительно снимал.

Причём ввиду значительной суммы сделал это в одном из центральных отделений банка.

— Нашла деньги? — сообразила Уэки.

— Как сказать. Нашла, что он их снял наличными. И где.

— Плохо. — Представительницы слабого пола синхронно задумались.

— Можете меня немного просветить насчёт механики процесса? — Решетников собрал жестяные банки из-под газировки в кучку и отнёс их в мусорное ведро.

— По адресу изготовления, ты понял чего, зарегистрированы добрые три десятка юридических лиц. Но на самом деле это одна большая организация. — Начала айтишница.

— Зачем так сложно?

— Налоги, раз. Отгрузки нерекламируемых номенклатур, два, изготовление которых старательно скрывают и заказчик, и производитель, — подключилась Хаяси.

— Если я поеду на этот адрес и последовательно переговорю со всеми? — метис принялся старательно искать выход.

— С тобой там никто разговаривать не станет, — остудила Уэки.

— Если им позвоните вы перед этим?

— Всем тридцати? — Хонока красноречиво подняла бровь. — Молчу уже, если дед платил налом, то и запрет на интервью оговорен по верхней планке.

— Не скажут даже тебе?

— Не-а. Если не знать оговоренного кода, не скажут.

— А домой эту коробку он не мог забрать? — Решетников продолжил дисциплинированно штурмовать виртуальную крепость. — Вот ему сообщили об изготовлении, вот он расплатился наличными, приехав лично. Не мог же он товар оставить там⁈

— Домой точно не брал, я знаю.

— А куда дел⁈

— Обычно поставщик перемещает в транзитное хранилище готовой продукции, там масса вариантов. Я из такого забирала свой контейнер, который ты на восьмидесятый забрасывал.

— Получается, даже если мы найдём место хранения, товар нам могут не отдать?

— Если найдём, как раз отдадут. Но только в том случае, если бы я сразу правильно позвонила нужному менеджеру, без подробностей. — Настроение финансистки стремительно катилось под откос.

— Погодите, это важный момент, — светловолосый даже ладонь вверх задрал. — Хонока-сан, чем будет отличаться ситуация от нынешней, если ты узнаешь, на чьём именно складе хранится изделие?

— Видно же по мне, я наобум шарахаюсь или дедушка действительно поручил, — пожала плечами Хаяси. — Да, ситуации бывают разными, с заказчиком действительно могло что-то случиться. Родственных связей никто не отменя…

— Тут надо иначе объяснять, — перебила Уэки. — Такидзиро-кун, представь, что ты забираешь компьютер отца из ремонтной мастерской, где работает пятнадцать человек.

— Представил.

— Ты входишь и направляешься сразу к нужному мастеру, не обращая внимания на остальных: «Танака-сан, мой отец оставлял у вас лэптоп на ремонт. Он сейчас не может прийти, а техника нужна срочно, заберу я». Одна ситуация.

— А-а-а.

— Или другой вариант. Ты входишь в мастерскую и начинаешь всем подряд показывать фотографию: «Такой компьютер, кто из вас его ремонтирует?».

— Ну-у-у, мне кажется, на месте Хоноки-сан я смог быть убедительным, — неуверенно предположил Такидзиро. — Коль скоро вещь реально наша и мне необходима сейчас.

— Бесполезно, — покачала головой айтишница. — Не буду вдаваться в дискуссии и подробности. Поверь на слово.

— И я не установлю даже список возможных вариантов, — присоединилась Хаяси. — Начать с того, кое-кого формальными методами не обнаружить.

— Есть производственные мощности, которые существуют реале, но не на бумаге?

— Можно и так сказать. Хотя скорее администрирующие, а не именно производственные.

— ПРИВЕТ! — дверь кабинета Решетникова распахнулась и на пороге материализовалась Хьюга Хину. — О, ты не один? — проигнорировав Уэки, мазнув взглядом по изображению Хаяси на экране смартфона, акула Регулярного менеджмента Йокогамы обратилась к хозяину помещения.

— Привет, — Решетников посторонился. — Проходи, располагайся.

Хину набросила на лицо маску невозмутимости. Проходя мимо стола, она всё же кивнула изображению Хаяси Хоноки на смартфоне:

— Приветствую.

Затем повторила в адрес айтишницы Уэки, но в реале. Последняя изрядно загрузилась, косясь на финансистку, как ей думалось, незаметно.

Такидзиро по всей видимости с авралами на сегодня покончил, поскольку расслаблялся без отрыва от рабочего места: старательно поливал мини-газон.

— Дамы, минутка пояснений, — в отличие от пары высокопоставленных особ, стажёр не в своей тарелке себя не чувствовал. — Из последней передряги, когда меня затеяло валить заказами производство, выбраться без потерь помогла Хьюга Хину-сан. Я вам обеим писал в служебной записке, вы, видимо, ещё не читали почту.

Оглядевшись, пловчиха цапнула со стола свободную посуду и набулькала в неё из заварника.

— Он отсюда пил! — на рефлексе встрепенулась Уэки.

Тут же, впрочем, осекаясь.

— Ничего, у меня с иммунитетом нет проблем, — Хину сделала глоток.

— Инфекционными не болею! — быстро сориентировался хозяин кабинета. — Если Хьюга-сан сама не брезгует, без проблем.

— Не брезгую, — Хину демонстративно провела языком по краю чашки.

Интересно, что две коллеги скажут теперь.

Хаяси-младшая отвесила челюсть и смотрела с экрана глазами инопланетянина.

— У нас был серьёзный разговор по делу. — Айтишница взяла себя в руки и обозначила, что тоже является топ-менеджером. — Хьюга-сан, могу поинтересоваться о цели и продолжительности твоего визита?

— Ута-сан, я извиняюсь! — Решетников, оставил в покое пустые банки и ввинтился между ними. — Давай я сперва дорасскажу, потом ты продолжишь?

Такидзиро пересказал историю с сигнальными запасами комплектующих на производстве:

— … обратился в Регулярный Менеджмент, поскольку своими мозгами в ситуации бы не выплыл. — Пошли нюансы, фамилии, тайминг. — … а на моё непосредственное начальство в логистике рассчитывать было сложно.

— Так это ты уволила Мориясу? — изумление младшей Хаяси стало более выпуклым.

— Я, — Хину снова потянулась к чайнику.

Пить хотелось сильно: пока моталась по городу, пока завершала неприятную процедуру на заводе, даже оглянуться времени не было — торопилась обратно.

— Но он же ваш человек? — Уэки шевелила извилинами с таким старанием, что, казалось, шестерёнки задымятся.

— В некоторых случаях я против формулировки «наш, ваш». Это ничего не значит, если персона мешает всей компании.

— А сюда ты чего пришла? — айтишница сфокусировалась явно не на тех маркерах.

— У него были проблемы, — Хину терпеливо указала на хозяина кабинета. — В которых он не виноват. О моббинге в исполнении Мориясу тебе только что рассказали. Проблема не уровня Такидзиро-кун, потому подключилась я. Мориясу уволен, вы это видели в файле совета директоров. Кто ещё не видел, может воспользоваться допуском и посмотреть сейчас — там красным по бежевому.

— А зачем тебе это всё нужно? — из гаджета прорезалась Хаяси.

— Затем же, зачем и тебе: если у дерева Йокогамы менеджеры производства принимаются пилить корни, смею надеяться, и ты бы вмешалась, будь оно по твоей подведомственности, — хмыкнула пловчиха.

А про себя отметила: ещё несколько тупых однотипных вопросов — и её далеко не ангельское терпение может засбоить. Как бы не ляпнуть что-нибудь эдакое, Такидзиро-кун за подруг обидится.

— Неожиданно. — После паузы подала голос Уэки. — Возвращаясь к предыдущему. У нас был разговор по работе, когда ты пришла, — айтишница со значением помолчала.

— Даже рискну предположить, что я лишняя, — фыркнула пловчиха. — Но я ненадолго и не к вам. Давайте, командует хозяин кабинета? Как насчёт модерации в исполнении Решетникова-сан?

— Почему? — Хаяси выглядела напряжённой, но искренней.

— Потому что кроме наших с тобой семей есть ещё интересы компании, — удивилась Хьюга. — Потому что, в отличие от стариков, мы с тобой ещё можем делать общее дело…

— Поняла.

— … и я зашла к товарищу — прости, Такидзиро-кун — поскольку начальнику снабжения следует минимум два нюанса учесть во взаимоотношениях с тем, кто придёт на место уволенного Мориясу. И без меня эти пункты мой товарищ может упустить, — пловчиха наклонилась и хлопнула Решетникова по спине. — Если что, при вас я тоже подробностей обсуждать не планировала.

— Справедливо. — В глазах финансистки зажглась некая решимость. — Хьюга-сан, могу спросить, будешь ли ты переходить к делу?

— Вообще-то, у меня могут быть и личные моменты. Я бы даже добавила, которые вас не касаются, а правило первого вошедшего на нашем уровне не работает, согласна?

Такидзиро задумчиво отпил из банки, спохватился, выплюнул воду на газон:

— Хонока-сан, Ута-сан! Хину-сан хочет донести, что она считает возможным конструктивный диалог между вами — если по рабочим вопросам.

Хаяси-младшая протёрла мозги и с опозданием сообразила:

— Но ведь твой дед отменит решение? Мориясу — его креатура?

— Руки коротки, — проворчала пловчиха на грани слышимости, опуская глаза.

Интересно, оценят ли две эгоцентристки шаг навстречу, подумала она про себя.

Уэки додумалась первая. Цапнув из наколенного кармана малый рабочий планшет, айтишница выбила сложную дробь на экране:

— Неожиданно. Хонока-тян, глянь сама!

Решетников взял заварной чайник и встряхнул, проверяя остатки. Убедившись, что там пусто, он вышел из кабинета:

— Сейчас помою и вернусь. Не ругайтесь без меня.

— Почему ты ему помогла? — оставшись наедине, Уэки спросила в лоб.

— Мне тоже интересно, — врубила Хаяси с экрана.

— Почему не была должна? — вопросом на вопрос ответила пловчиха. — У нас свои отношения, — напомнила она, — не только по работе. А с сигнальными остатками он был полностью прав.

— Ты их фотографии в бассейне видела? — многозначительно бросила подруге айтишница.

— Видела, — насупилась Хаяси, — но там личное, меня не касается. Хьюга-сан, давай, пока хозяина кабинета нет, кое-что проясним между собой?

— Давай попробуем, — Хину с сожалением допила остатки чая.

Интересно, Решетников поэтому пошёл мыть чайник? Заметил, что ей ещё пить хочется?

— И можно не так формально, — продолжила она. — Противоречия семей не исключают интересов корпорации, они у нас общие.

— Я оценила взаимный конструктив по Протоколу оценки, — финансистка на что-то решилась. — Предлагаю встретиться завтра после девятнадцати ноль-ноль, лично.

— Теоретически непротив, но намекни, о чём разговор? Чтоб без горьких взаимных разочарований в беседе?

— Пакеты акций не обсуждаем, как и любые частные вопросы акционеров, — твёрдо объявила Хаяси. — Общаемся по тем пунктам, где финансам нужны согласования с Регулярным Менеджментом — точный список брошу позже. Сейчас ловлю момент, раз у нас некий мостик наметился — закрепляю рабочий контакт.

— Ты сперва сохрани свою часть акций, чтоб стратегическую актуальность не потерять! — откровенно заметила Хину. — В вопросах поглощения вашей доли я себя от деда не отделяю, если законными методами. Но так-то встретиться согласна, с оговоркой.

— Какой?

— По всем пунктам точно не договоримся — слишком много личных противоречий. И без модератора вцепимся друг другу в волосы через секунду.

— Кто будет модерировать?

— Решетников, — Хьюга пожала плечами.

— Почему?

— Я не знаю второго человека, которому мы б с тобой обе доверяли.

— Откровенно, — задумчиво бросила финансистка.

— А я вообще нестеснительна, хоть и бассейн взять.

— Я тебя услышала. Согласна.

— И это, Хаяси-сан, хочу прямо сказать. Я признаю необходимость диалога, но предостерегаю от завышенных ожиданий: о любви, дружбе между нами речи нет.

— И в мыслях не имела. — Финансистка твёрдо смотрела в глаза. — С моей стороны речь тоже только о работе.

— На всякий случай: я рада, что ты предложила встретиться. Мой приоритет: согласовать правила взаимодействия по конкретной персоне.

— Решетников?

— Да.

— Почему?

— Я прямо сказала, у нас с ним свои отношения. Как и с тобой, хотя и другого характера.

— Звучит логично, но не понимаю подтекста. Ты на что-то намекаешь, а я не улавливаю через телефон.

— Треугольник, — фыркнула Хину. — С тобой мы враги, с ним — нет. Хочу согласовать базовые вещи, чтобы впустую локтями не биться.

— Треугольник⁈ — Уэки-младшая, сидевшая безмолвно, неожиданно оживилась, даже щёки порозовели.

— Да, треугольник, — подтвердила Хьюга-младшая, не понимая причин энтузиазма айтишницы. — Который тебя в стратегической перспективе не касается, поскольку вы из компании уходите. Или я ошибаюсь?

— Не ошибаешься.

— Что там⁈ — не успеваю выйти из отдела, чтоб помыть заварник, как в коридоре меня перехватывает непосредственная начальница.

Хмурая Андо заталкивает меня в пустой поворот, куда я и сам направлялся:

— Сперва к тебе заявилась Уэки, сейчас пришла Хьюга. Что происходит⁈

— Совпадение. Изначально у каждой был свой вопрос, сейчас они пытаются наладить диалог. Я вот чайник иду мыть, — поднимаю руку вверх. — Всё выпили, хочу ещё заварить.

— Такидзиро-кун, я просто обязана знать в мельчайших подробностях дела топ-менеджеров с моим собственным стажёром. — От предыдущего игривого тона Аяки не остаётся и следа. — Ты согласен?

— В подробностях не получится, не мои секреты. Хину-сан говорит, что пришла оставить инструкции по человеку, который придёт на смену Мориясу.

— Она нас здорово поддержала, — нехотя констатирует шефиня. — И ведь не расскажешь никому, как она с дедом ругалась, хм.

— Угу. А Ута-сан заходила на тему нового бота, я рассказывал. Дополнительные мощности искусственного интеллекта, который мне годовую сводку делал.

— Хороший инструмент… Мне стоит вернуться с тобой? — Андо откровенно колеблется. — Ваши беседы логистики сильно касаются?

— Больше личного и ещё третьей в смартфоне Хаяси Хонока-сан. Хочешь — пошли, тоже чайку попьёшь, если тебе так спокойнее. Только ещё чашек взять надо.

— НЕТ! Расскажешь, чем окончилось. — Опытная в интригах начальница делает какие-то свои выводы и удаляется в направлении рабочего места.

Вернувшись, в кабинете застаю одну Хину:

— Уэки-сан тактично уступила пальму первенства, — пловчиха оживляется при виде засыпаемого в заварник чая. — Ещё она просила тебя перезвонить Хоноке-сан сразу, как придёшь; могу закрыть уши, если хочешь.

— Не стоит.

Залив кипятка, чтоб настаивалось, набираю финансистку:

— Нас не слышат? — уточняет Хаяси без перехода.

— Нет. — Динамик нормальный, Хину надела наушники и включила музыку, сюда слышно.

— Пока ты ходил, мне позвонили из больницы. Расклад такой: деда могут привести в чувство ненадолго, но его нужно быстро расспросить. Место помнишь?

— Да. — Вместе отправляли.

— Лечащий врач… — Хонока называет имя. — Личный номер… Записал?

— Да. — На самом деле запомнил.

— Там нужно быть в семь-сорок вечера.

— Принял.

— Ута-сан пошла к себе и ждёт итогов твоей поездки в больницу.

— Понял, всё сделаем.

— Как дед в себя придёт, сразу набирай меня и готовься запоминать, записывать может не быть времени.

Здание головной клиники концерна Медикал-Корп.

Не померещилось.

Судя по происходящему, тот тип, который невежливо таращился на меня, когда я забирал оборудование, действительно был отцом Уты-сан — лицо, такие же глаза, возраст, сходство со своей же фотографией на виртуальной доске акционеров (в отличие от сотрудников, собственники раз в квартал фотографию не обновляют и на сетевом портрете Уэки Юо на добрых полтора десятка лет моложе, чем сегодня — за это время его лицо подразмылось из-за набранного веса).

Ну и то, как он на меня пялился и какой ассоциативный ряд шёл у него на автопилоте (по глазам видно было если не всё, то многое).

— Мою сумку вы только что распотрошили. Где вы увидели какой-либо груз? Простите моё занудство, — с очаровательной внешне Йошида Йоко, троюродной сестрицей Хину, следующую пару секунд мы задумчиво смотрим друг другу в глаза на восьмидесятом этаже.

Она ожидала меня, рассчитывая на вполне определённый результат, но виртуальные пальцы корпоративной безопасности щёлкнули впустую — поймали воздух.

— Ладно, твоя взяла, — ну слишком легко «сдаётся» она. — Я промахнулась. Считай, что вывернулся. А где на самом деле техника? — всем своим видом собеседница демонстрирует, что вопрос яйца выеденного не стоит.

Кузина Хьюги-младшей имеет весьма непростую степень по клинической психологии. Плюс-минус коллега, причём с соизмеримым опытом, хотя и в корне другим.

Хорошо, что обо мне у неё данные только из досье, а предыдущую НАСТОЯЩУЮ биографию не то что руками не пощупать, а даже предположить нереально — если не хочешь в Медикал-Корп на соседний этаж к Хаяси Юто, там лежат в том числе с острыми психозами.

— Йоко-сан, у меня на лбу есть надпись, что я идиот? — вежливо рву шаблон местной коммуникации, подходя к ней почти вплотную.

Невербалкой старательно транслирую позитив, дружелюбие, вполне определённую гендерную заинтересованность на фоне стальных границ личности: кажется мне, настоящий замес между нами только начинается. Чем меньше дистанция между самцом и самкой в подобном контакте, тем сильнее девиации гормонального фона.

— А знаешь, почему у меня нет такой надписи? Потому что я не идиот.

Йоко — психолог, но не менталист, ей гормоны не помощник, а помеха. Пусть кроме меня посражается ещё и с собственным организмом.

— Тоже нахватался по верхам? — ровно улыбается она, отступая на шаг назад и сохраняя дистанцию.

Ух ты, в курсе.

— Недооценивать потенциал целого управления безопасности несколько легкомысленно, — развожу руками, делая следующий шаг вперёд. Коридор рано или поздно кончится, дальше только стена. — И раз уж мы на ты, отвечу откровенно. Йошида-сан, не пристало высокому чиновнику твоего уровня вываливать весь без преувеличения арсенал на скромную персону типа меня. Это как из гаубицы по воробьям стрелять, смешно и нерационально. А уж полученный результат, — красноречиво оборачиваюсь на спортивную сумку.

— Не приближайся! Лично я допускаю существование такого воробья, по которому не только из гаубицы врезать рационально. — Она, видимо, что-то тоже прочла по моему лицу, поскольку игривые интонации без перехода сменяются рабочими. — Где ты дел оборудование? Почему его нет с тобой?

Пока думаю, что бы искромётного ответить, сестрица Хину добавляет:

— Тебе знакома концепция поощрения и штрафа? У тебя сейчас выбор, с чем ты уйдёшь, с плюсом или с минусом.

— Кнут и пряник, говорят в других местах, — киваю, — знакомо, конечно. Йоко-сан, есть маленькая нестыковка. Ты кому-то влиятельному пообещала результат. Прийти с пустыми руками не можешь, уж не знаю, что у вас там за отношения. Сообразив, что облажалась, ты сейчас пытаешься делать хорошую мину при плохой игре.

Одновременно с текстом очень медленно наступаю шаг за шагом.

— Остановись! Я могу истолковать твои действия вполне определённым образом, после чего обещаю последствия!

— А ты сейчас в прямом или в переносном? Насчёт остановись?

— В обоих!

— Хорошо, стою. По поводу оборудования: ты никогда не работала ни в дознании, ни в следствии. Ты очень умная и красивая женщина, но иногда гендерным экстерьером задачу не вытянуть, — изображаю максимальную степень сочувствия.

— Откажешься от сотрудничества — пожалеешь.

Предсказуемо. Может быть, на её месте я бы вёл себя точно так же, иногда приходится разыгрывать расклад с теми картами, которые выпали, даже если ты грубо ошибся при изначальной оценке.

— Ничем не подкреплённая угроза, — пожимаю плечами. — Ты очень технично перешла к третьему пункту после первого, однако без второго вся цепочка не работает.

— ???

— Поймать меня в окошке на этаже, — отгибаю мизинец. — Доказать противоправный умысел, желательно — с вещественными доказательствами, прошу прощения за тавтологию. — Безымянный. — После этого можно переходить к лепке. — Средний. — Второй пункт выпал, логичен вопрос: как ты собираешься связывать первый и третий? Не пойман — не вор.

— Какая лепка? О чём ты бредишь? — изображая фальшивый гнев, родственница Хину лихорадочно перебирает варианты.

— Тебе же надо слепить из ситуации и из меня некую оговоренную конфигурацию?

— Я так понимаю, по-хорошему сотрудничать не хочешь?

— И снова хорошая мина при плохой игре. Йоко-сан, ты сейчас повышаешь голос и расчётливо демонстрируешь раздражение только чтоб надавить мне на психику. Это стандартный приём, когда не хватает процессуальных аргументов. — Картинно хлопаю себя в лоб и поправляюсь. — То есть логических: мы же сейчас беседуем как парень и девушка, правильно? Не как должностные лица? Состав правонарушения в моих действиях не обнаружен в принципе, а задачу решать надо, — прохожусь откровенным взглядом по её фигуре с головы до ног. — Тяжела ваша служба, не правда ли?

— Решетников-сан, откуда такие интересные познания? Я, в отличие от тебя, в рамках университетских курсов хотя бы на практике в разных местах бывала плюс многое изучала в теории. — Старшая сестрица Хину решает отзеркалить мою же тактику. — Не прокалываешься, м-м-м?

Оттолкнувшись спиной от стены, она делает ну очень близкий шаг и становится вплотную.

— В любом сериале таких откровений — дюжина на десяток, — пренебрежительно отмахиваюсь, оставаясь на месте. — Йоко-сан, исключительно из уважения к твоим родственным связям, намекаю на Хину-сан. После того, как ты не нашла у меня условной запрещёнки, у сотрудника твоей функции по определению лишь два варианта. Извиниться и откланяться — либо попытаться надавить на психику, ну а вдруг. Будем дальше жонглировать словами или я пойду себе своей дорогой?

— Да топай, куда хочешь. — Дождавшись, пока я подберу сумку, она «невзначай и между делом» бросает. — Хотя мог бы и сказать красивой девушке, с тебя не убудет. Что теряешь? Наверняка всё уже установлено и работает?

— Не понимаю, о чём ты, — замираю спиной к ней, с сумкой на плече. — Слушай, у меня ещё время до тренировки осталось, а пошли на крышу, в ресторане посидим? В вашем? Если что, угощаю.

— С ума сошёл? — искренне удивляется она. — А ещё что предложишь? Радуйся, что вывернулся, наглеть и нозить — не лучшая тактика! Я ведь всё запомнила, а земля круглая! Оно ведь вернётся к тебе рано или поздно, обещаю.

— Если честно, я без негативного подтекста, — тру затылок. — Внешне ты — вылитая Хину, моя любимая конфигурация. Просто ловлю момент, мало ли… Слушай, а ты замужем? Если секрет — пойму, не обижусь.

— Слухи о твоей беспримерной наглости и хамстве, оказывается, нисколько не преувеличены, — лицо безопасницы, поравнявшейся со мной, каменеет. — И оскорблениями ты разбрасываешься направо и налево легко, непринуждённо, абсолютно не учитывая возможные последствия. Решетников-сан, я всё запомнила и поверь, приложу усилия. — Она не упоминает, в каком направлении, но оно и из контекста прозрачно читается. — Умеешь ты заводить врагов на ровном месте. С твоим текущим уровнем — не самая мудрая коммуникационная стратегия.

Это уже угроза. Главное — не текст, он как раз заурядный. Больше говорят её глаза, мимика, текущий настрой и мысли.

И ведь не скажешь честно в ответ, что чем больше времени мы потратим здесь, тем ниже вероятность сбоя при установке и отладке техники: инженерная работа, возможно, уже окончена, но наверняка я не знаю. Лучше подстраховаться.

После того, как родитель Уты-сан только что дырки во мне не проглядел в офисе производителя, я решил обезопаситься с запасом и вдобавок к основной доставке обозначил имитацию-обманку — вызвал транспортёр мойщика окон в хозяйственном департаменте (окно на восьмидесятом было разблокировано заранее).

Как сейчас оказывается, не зря. Йошида-сан — очень серьёзная женщина и моим вопросом явно занималась с подачи старика Хьюга. Не дай я этого холостого следа, даже в условиях цейтнота начальница управления имела бы возможность что-то сообразить.

В итоге могли затеять перетряхивать абсолютно все снабженческие машины на техническом входе в здание, вслед за осмотром транспорта и до осмотра грузов бы додумались.

На этапе появления курьера из айти, явившегося за вожделенным контейнером, безопасность бы радостно потирала руки, рапортуя наверх о закрытом вопросе.

А так мы просто беседуем с приятной женщиной.

— У меня есть просьба, — говорю ровно.

— Пф-ф-ф.

— Пожалуйста, предоставь мне выгрузку нашей беседы — ты говорила, всё фиксируется.

— Ещё что предоставить?

— От тебя больше ничего. Дальше я буду обжаловать твои незаконные действия: ты провела физический досмотр моих личных вещей без моего разрешения, без правовых оснований, попирая мои гражданские права и хрупкий внутренний мир.

— Быстро сообразил? — пренебрежение, сарказм.

Как по заказу, в не самом открытом мессенджере приходит сообщение, хорошо, телефон стоит на вибрации без звука:

У Уэки-младшей ничего не окончилось. Получается, и мне рано сворачиваться.

— Зря, ведь ты психолог. «Не буди лихо», — обгоняю собеседницу, закрывая ей дорогу. — Йошида-сан, во время нашей беседы минуту тому вы официально заявили, что её фиксируете.

Лицо сестрицы Хину опять застывает.

— Поскольку лично вами нарушены мои гражданские права, я буду требовать наказания виновника.

— Решетников-сан, ваша ремарка о непойманом воре имеет и обратную сторону, — мгновенно сориентировавшись, отвечает безопасница. — Я не прикасалась к вашей сумке, вам показалось. — Лучезарная улыбка. — Что, нечем крыть?

По лицу вижу, она не сдалась и лихорадочно перебирает варианты. Некстати: от такой бурной мыслительной деятельности рукой подать до догадки насчёт моей новой должности — а там и до вывода, что уж кто-кто, а снабженская логистика в здание может ввезти что угодно и в каком угодно количестве, хотя бы и в силу профиля функций.

Отследить приходы грузовиков по камерам при её должности — минута или две. Ута потом почистит лишние видео, маскируя под сбой, но сейчас это ещё не сделано.

Значит, уходить рано, нужно разворачивать фокус. Старое доброе правило: когда в голове появляется страх, производительность и качество аналитики падают в разы, следом роняя точность принимаемых решений.

— Ты бесчестный человек, Йошида Йоко, — загораживаю красавице дорогу и дальше, поскольку она собралась обойти по дуге. — Я тебя задерживаю. Оставайся на месте по-хорошему.

На каком-то этапе хафу резко изменился: из расслабленного шахматиста, сбившего чужого ферзя с ладьёй и авансом выигравшего таким образом партию, он почему-то превратился в свою другую ипостась, прямолинейного (внешне) и бескомпромиссного ежа, неуступчиво растопырившегося в одной деликатной ситуации:

— Ты бесчестный человек, Йошида Йоко. Я тебя задерживаю. Оставайся на месте по-хорошему. — Он действительно загородил дорогу и полез за телефоном в карман.

Чёрт, на такое расчёта не было. Попутно: что ему под хвост залетело? Поначалу, она это видела точно, ко встрече с ней метис отнёсся хотя и без энтузиазма, но и без текущего негатива.

Что-то типа того, как если бы он попал под неожиданный дождь: ну подумаешь. Не сильно приятно, но и ничего смертельного.

— Перегрелся от перенапряжения? — в ответ она изобразила участливую заботу.

Что изменилось? И почему?

Да, он глянул в телефон — возможно, что-то пришло на беззвуке. Но что это может быть?

Что может заставить безобидного суслика по собственной инициативе грудью полезть задирать матерого волка или лиса? Старательно растопыриваясь, пытаясь вцепиться в морду и изо всех сил привлекая к себе внимание?

Должна быть причина, должна быть причина, должна быть причина. К сожалению, подскочивший нервный градус сообразительности нисколько не способствовал.

— Охрана? Пожалуйста, прибудьте на восьмидесятый… я был незаконно задержан начальником управления вашей службы Йошида Йоко, подвергся противоправному личному досмотру и прошу зафиксировать данный факт в журнале происшествий… Да, я понимаю, что разбирательство — не ваша подведомственность, но мне от вас нужна лишь фиксация… Жду!

Решетников бросил гаджет обратно в карман:

— Ты никуда не пойдёшь до прибытия коллег.

— Перегибаешь, — холодно бросила она, лихорадочно прикидывая, что делать.

Тупая выходка светловолосого, пожалуй, непосредственной опасности не несла: несоизмеримы потенциалы. Уж в своей службе она найдёт способы замять, тем более что доказательств у него действительно не было.

— Доказательства достать более чем легко, — заметил собеседник в такт, будто умел читать мысли. — Последнее предложение: отдаёшь копию фиксации добровольно — и я втягиваю язык поглубже. Слово.

— Мечтай.

— Ну, шанс у тебя был. Хину-сан по крайней мере не сможет меня упрекнуть в твердолобости. Была бы честь предложена, как говорится, — он вальяжно расслабился, но с пути не отошёл.

Чёрт, чёрт, чёрт. Что задумал⁈ По маркерам на лице — не пустышка, а какой-то план.

Что именно он может надеяться предпринять против высокопоставленного офицера корпоративной безопасности на поле самой безопасности? Думай, голова, думай.

Йоко глубоко вдохнула, выдохнула через нос, повторила три раза. Непослушное сердце колотилось в грудину так, словно собралось пройтись самостоятельно, погулять без хозяйки.

— Что вы сейчас чувствуете⁈ Можете говорить⁈ — дежурный врач и медсестра материализовались в его палате примерно через полминуты после того, как он открыл глаза.

— Могу попытаться, — тихо ответил старик. — Да, теперь получается.

Доктор тут же развил кипучую деятельность. Насколько Хаяси-старший мог судить, ему сейчас перемерили все витальные показатели по два раза, зачем-то качнули из пальца и из вены кровь, заглянули в рот, в глаза, хорошо, что на этом остановились.

— Очень за вас рад! — Медик, которого Юто в осознанном состоянии видел впервые, радовался так, будто был первым в очереди наследников.

Мысли путаются, одёрнул себя патриарх. Как раз первые в очереди наследников и не будут веселиться оттого, что старый мешок с деньгами обманул ожидания и вместо того, чтоб покориться природе, из вредности решил задержаться.

Покончив с обязательной программой, врач принял у медсестры принесённое снаружи полукресло и водрузил его в углу палаты:

— Посижу с вами час-другой, если вы не возражаете?

— Другие пациенты не обидятся? — пошутил Хаяси-старший.

— После того, как в себя пришли вы, я уведомил напарника, — абсолютно серьёзно ответил медик. — Если не считать вас и ещё одного человека, у нас затишье. Авралов быть не должно, второй врач справится. Если будет что-то серьёзное, меня позовут.

Видимо, счета за моё пребывание тут Хонока-тян оплачивает по верхней планке, предположил патриарх. В следующую секунду он удивился: в отличие от предыдущего периода полубеспамятства, сейчас мысли выстраивались на удивление легко.

Для проверки старик принялся перебирать в памяти события последнего дня, предшествовавшего госпитализации — и к собственному изумлению восстановил всё в мельчайших подробностях.

— Какой сегодня день? — поинтересовался он у доктора.

Тот ответил.

— Получается, чуть больше двух суток? — Юто задумался. — Я надолго… на этой кровати? — нашёлся он.

Хаяси-старший понятия не имел, что происходит в Йокогаме, но жизненный опыт и знание реалий кричали: Хьюга своего не упустят. Наверняка Хонока-тян сейчас отбивает согласованные атаки с помощью Уэки-младшей и того парня, если кое-что не померещилось.

— У вас интересная ситуация. — Медик оживился, как фанат, оседлавший любимую тему перед благодарной аудиторией. — Когда вас к нам размещали, ваша внучка вместе с ещё одним человеком дошли до заведующего отделением.

— Чего они хотели от вашего заведующего?

Получается, Решетников-сан в самом деле участвовал в госпитализации. Попутно: голова работает на удивление пристойно, как такое может быть?

Юто не стал терзать себя интригой и задал вопрос вслух:

— Доктор, я отлично знаю цену собственным годам. Мне есть с чем сравнить текущие ощущения — хоть и с собой недельной давности. Как так получилось, что после случившегося, — он выделил интонацией, — я соображаю лучше, чем до попадания к вам? — его неожиданно осенило. — Какое-то новое лекарство?

— Хаяси-сан, вас к нам доставили из… — прозвучало название клиники, где Юто наблюдался вот уж четверть века тому как или даже больше. — Сперва вы лежали там.

— Где мы находимся⁈ — ну и новость.

— Медикал-Корп, — специалист указал на надпись поверх стены.

Когда он пересказал историю перемещения из одной больницы в другую, старик напрягся:

— А если бы моя внучка не вмешалась? Если бы я остался на старом месте, что было бы?

Доктор опустил взгляд:

— Хаяси-сан, извините. Действия моих коллег не могут быть предметом нашего разговора. Со своей стороны мы, во-первых, уведомили предыдущее учреждение о смене протокола лечения. Во-вторых, в совещательном порядке указали им на то, что с нашей точки зрения является допущенными ими неточностями

— Безмерно уважаю ваш врачебный подвиг, — перебил старик, ухитрившись даже легонько похлопать себя по животу. — За то, что я пребываю в здравом уме, уже можно благодарить бесконечно долго! Но я очень прошу отступить на секунду от неписаных корпоративных правил: мне действительно необходимо знать, что происходило в предыдущей больнице.

— Вам лучше задать этот вопрос спутнику вашей внучки. — Медик легко выдержал пристальный взгляд. — Вы тут оказались благодаря его инициативе.

Дальше пошли подробности. Хонока на каком-то этапе что-то заподозрила (странно, она никогда не была сильна в медицине и вообще в естественных науках, это чтобы сказать мягко).

В клинику внучка явилась вместе с Решетниковым, фамилия в ходе разгоревшегося скандала звучала не единожды, причём в обеих больницах, с другим перепутать сложно.

— … В итоге, и это лично моё мнение, основную инициативу проявил тот спутник вашей родственницы, — завершил врач. — Попутно, именно с его подачи мы не стали делать вам трепанацию.

Хаяси-старший уже знал, что разорвавшийся сосуд залил кровью череп изнутри — жидкость сдавила мозг, если говорить категориями механики.

— А каким образом вы удалили кровь, не вскрывая череп? Я не специалист, но о кровоизлияниях в моём возрасте читаешь всё подряд, — слабо ухмыльнулся Юто. — Насколько мне известно, альтернативных способов убрать лишнюю жидкость из головы не существует?

— Позвольте не согласится! — медик опять поймал родную тему. — Именно в вашем случае, с учётом локализации, стало возможным… — доктор рассказал об имевшей место альтернативе. — Другое дело, что мы не смогли бы принять на себя ответственность в одностороннем порядке, если бы нас не поддержали ваши родственники.

— В каком случае было больше рисков? — Юто цепко ухватился за нюанс. — Если бы меня оперировали по классической схеме, с трепанацией? Или, как вы сейчас сказали, через дренаж?

— Первое, — парень по виду искренне верил в то, что говорил.

— Странно. Зачем тогда вообще вскрывать череп, если можно его не трогать.

— Методика дренажа разработана недавно и кроме Японии клинические испытания пока нигде не ведутся.

Понятно, наука на месте не стоит. Другой способ открыли, но в медицине, как и в телекоммуникациях, пока оформишь государственную лицензию — не один год пройдёт, перевёл себе в привычные категории патриарх.

— Судя по всему, я не прогадал? Эксперимент оказался удачным? — Хаяси-старший опять похлопал себя по животу.

— Я тоже удивлён, — кивнул врач. — А уж скорость, с которой восстанавливаетесь… В вашем возрасте обычно всё идёт сложнее! — спохватившись, он деликатно скруглил углы.

— До вашей больницы подобной легкости в голове давно не припоминаю.

Медик широко улыбнулся:

— Ваши показатели прыгнули вверх после посещения. У нас стали шутить, что того человека нужно к другим пациентам водить — к больным местам руку прикладывать.

Не померещилось. Разговор с Решетниковым мне не показался, подумал Хаяси-старший. Значит, он и правда по вопросно-разговорной системе вытащил у меня, где находится второй блок для айти.

Интересно только, каким образом он понимал, да я отвечаю или нет? Снаружи ведь ничего не шевелилось, даже ресницы? Наверное.

— Решетников-сан, я сейчас не знаю, как сделать так, чтобы вы меня услышали. — Голос делает вторую попытку. — Давайте попробуем просто поговорить? Начнём хотя бы по телефону?

— Валяйте, но предупреждаю сразу: особо не обнадёживайтесь. Я хорошо понимаю, где находятся границы моих интересов, и после кое-каких событий намерен их соблюдать. Вас в них нет, — сообщаю максимально честно.

— Откуда у вас такие навыки, имею в виду скорость конфигурирования управляющих вопросов?

— Вы не знали, как сделать, чтобы я вас услышал, а я не знаю, как вам ответить, чтобы прозвучало вежливо. Это точно ваше дело?

— Точно, — уверенно отвечает звонящий. — В сегодняшней гонке за прогресс любой инсайд, особенно такого рода — наше дело.

— На каком формальном основании?

Неловкая пауза.

— Вы сейчас путаете свои желания и хотелки с моей обязанностью вам отвечать, — продолжаю. — Вторгаетесь в мой приват, это всё же личный номер. Абсолютно не интересуетесь моей точкой зрения, просто возникаете из воздуха и начинаете радостно орать: мы тебя заметили! Ты нам интересен! Немедленно объясняй! Что бы вы ответили на моём месте, если бы к вам в дом вошёл незнакомец, протопал на кухню и принялся открывать кастрюли? С вопросами, а как вы сделали эту порцию терияки настолько вкусной?

— Вы сейчас передёргиваете, — после непродолжительного молчания отзывается собеседник. — Звонок на достаточно общеизвестный номер и вход в чужой дом без разрешения — всё же разные понятия.

— Процессуально — возможно, а с точки зрения моего личного пространства — явления одного порядка, — парирую. — Ладно, не будем ходить вокруг. Вы же уже поняли, что разговор с вами мне неинтересен ни в каком контексте? Почему продолжаете настаивать и нарываетесь на более грубую отповедь?

— Этот мир несовершенен, — топ-менеджер Мацусита-Корп вроде как тщательно подбирает слова. — К сожалению, людям типа меня, если мы искренне любим своё дело, бывает очень сложно провести границу между служебным и тем, где начинается личная жи…

— Переработки, по одиннадцать часов в день в офисе, выходные тоже на работе, я в курсе. Дресс-код; две трети жизни, проведённые в ненавистном костюме. Ночёвки на работе, когда засиделся до трех и спать осталось буквально три часа, — после пятого этажа останавливаюсь, чтобы не идти во время такой беседы по коридору. — Зачем вы мне это всё говорите? Предлагаете вам посочувствовать?

— Хорошо, давайте начистоту.

Ух ты, второй раз за десять минут. Первый раз то же самое сказал начальник безопасности Йокогамы.

— Решетников-сан, представьте умозрительную ситуацию. Есть определённые бюджеты на НИОКР: направление перспективное, выделены лидеры прикладных и фундаментальных исследований, установлены задачи и сроки.

— Обычная ситуация в любой отрасли. Для Японии — и вовсе хрестоматия, пожалуй, уже больше сотни лет.

— Да. Вдруг одному из начальников направлений попадает на стол документ, на первый взгляд невзрачный. — Звонящий даёт мне проникнуться.

— Мало ли, что кто написал, — пожимаю плечами. — Там, где я учился в молодости, говорили: если дёргаться на каждый чих, умрёшь уставшим и гораздо раньше времени.

— Давайте предположим, что упомянутый начальник направления компетентен в своей области, — продолжает тип. — На национальном уровне таких специалистов даже не двузначное число, а наш национальный уровень пока что задаёт тон всему мировому. Во всяком случае, по этой тематике.

— Снимаю шляпу перед высочайшим уровнем сэмпая, — в принципе, не юродствую, ибо любое мастерство самоценно. — Причём тут я? Я простой логист, перемещаю грузы. Ладно, уже сутки не совсем простой, слегка повышен, но грузы по-прежнему перемещаю. Хотя и в рамках другого отдела.

— Тот невзрачный на первый взгляд документ, который случайно попал на глаза разработчику, на самом деле представляет огромный интерес. — Говорящий оживляется, как всякий специалист, сворачивающий с общих тем на свою профильную и узкую. — Конфигурация искусственного интеллекта, закупленная финансами Йокогамы… — идёт перечисление характеристик блока, который я тащил в здание в первый день знакомства с Уэки-младшей и Хаяси-младшей. — Это продукт Микрон-Тех, не из открытого списка, но с потенциальной производительностью… — ещё один массив технических нюансов.

— Снимаю шляпу перед профессионалом ещё раз, — впечатляюсь без шуток. — Надо очень любить это железо, чтобы держать в памяти подробности ВСЕХ конфигураций конкретного производителя.

Из-под палки или из чувства долга такие результаты не показывают.

— Стоп. С чего вы думаете, что я не читаю с экрана? — звонящий как на стенку налетает.

Интонации — косвенный индикатор дофаминовой системы. Да, видеть глазами лучше, но по такой экспрессивной речи и ушами слышно неплохо, даже через телефон.

Синхронизация его пилота и автопилота — тоже слышно. Самопроизвольно срабатывает в очень ограниченном перечне случаев, особенно во время неприятных бесед типа нашей. Без волевых усилий в подобном стремительном потоке живёт лишь один тип личностей — фанаты, занимающиеся тем, от чего фанатеют.

Ещё кое-какие детали, дополняющие картину. Например, при чтении с экрана скорость твоего тоннельного мышления была бы ниже — потому что два фокуса, а не один, а ты никак не менталист. Вслух этого, разумеется, не говорю.

— Я угадал, — вздыхаю, прикидывая, идти ли на рабочее место в снабжение или всё же вернуться на двадцать четвёртый с письменными заявлениями.

— Вы необычный человек! — тип выныривает из потока. — Итак. По роду занятий я тоже неплохо представляю, как с такой техникой работать. Уэки-сан, к слову, крепкая профессионал: ЕЁ результаты, смею верить, тоже показатель. И если есть человек, который управляется с её работой на порядок быстрее, какой бы вывод вы сделали на моём месте?

— Не докажете, — веселюсь в ответ. — В одном месте, где я работал очень давно, в таких случаях было принято отвечать: «всё равно ничего не докажете». Ну или не нужно путать собственные домыслы и пожелания с доказательной базой, как говорил кое-кто из руководства того здания.

— Вы не осознаёте всей подоплёки нашей с вами ситуации, — голос затвердевает, собеседник выныривает из милых его сердцу профессиональных вод теперь уже окончательно. — Мне не нужно ничего доказывать, Решетников-сан. При том уровне задач, которые мы решаем для всей страны и даже шире, на моей должности достаточно единственного подозрения.

— И что будет?

— Бюджеты, — вежливо напоминает тип. — Я с них начал. Знаете, почему мы живём в великой стране?

— Просветите. Взгляд с вашей высоты наверняка отличается от местечкового мнения на моём невысоком уровне.

— Мы умеем ставить задачи и сроки, я сейчас о Японии в целом. Мы всегда соблюдаем сроки и выкладываемся по полной, чтобы решить задачи, о которых договорились кулуарно или объявили вслух.

— Тянет поёжиться и сказать, что мне уже страшно. Непонятно только, причём здесь ко всему этому я.

— НИОКР перед инвестициями в новые фундаментальные исследования всегда изучает верхнюю планку текущего прикладного уровня…

— Извините, я очень ограничен во времени, — перебиваю. — Вы говорите такими умными словами, что смысл от меня ускользает. Можно попроще?

— Есть текущий инженерный уровень. Есть предположение, обоснованное и практически доказанное, каким будет уровень следующий. И вот из неведомой шкатулки выпрыгивает человек, который на текущем оборудовании работает приёмами уровня следующего. Пока ещё не существующего ан-масс да и в лабораторных условиях только оформляющегося.

— Занятная история. Повторяю вопрос последний раз. Причём ко всему этому я?

— Давайте считать, что вы сейчас получаете очень уникальный шанс забыть о вашей логистике раз и навсегда. — Вот и соблазнительные предложения подъехали.

— В чём шанс заключается?

— Пока не могу пообещать пожизненного контракта в своей компании, но даю слово: после личной беседы, когда составлю о вас окончательное впечатление, наше предложение может вас более чем приятно удивить. Вероятность оцениваю более чем в девяносто процентов — нет оснований предполагать фальсификацию. — Из диалоговой строки моего мессенджера присланный было файл исчезает, вместо него остаётся пометка об удалении.

— Суммирую. Вы сейчас обозначаете, что, поговорив с вами в реале, я могу получить очень вкусное предложение о переходе в Мацусита-Корп?

— Да. Наконец, вы уловили идею.

— Вы не слишком ли рискуете, разбрасываясь подобными авансами в адрес безвестных стажеров? Ещё и абсолютно непрофильного сервисного направления типа логистики? — вопрос-тест.

Если сейчас заминки не будет, если говорящий будет искренне убеждён в том, что скажет, я буду примерно представлять его должность.

Пока разговариваем, старательно листаю в фоновом режиме кадровую и организационную структуру менеджмента Мацуситы. Число кандидатов в подозреваемое равняется тройке, максимум пятёрке.

— Мои возможности позволяют подобные предложения, — безукоризненно вежливо отвечает звонящий. — Как и, смею заверить, я всегда отвечаю за свои слова. Особенно в подобных случаях, — в последней фразе звучит едва уловимая нотка снисходительности.

Ясно. Департамент опытно-конструкторских разработок, похоже, существующий на две трети в виде айсберга — большая часть из широкого доступа скрыта и существует в реале, но далеко не на всех бумагах.

Не уверен на все сто, но впечатление такое.

— Благодарю за проявленный интерес к моей скромной персоне. Искренне польщён уделённым вниманием, но тоже не буду ходить вокруг да около, считайте это ответным жестом доброй воли, пожалуйста.

— Вы отказываетесь? — резковато спрашивает собеседник, не стараясь скрыть досаду.

— Да.

— Почему? Вы в любом случае ничего не теряете, по крайней мере, от одной беседы со мной. Если хотите, можно провести даже на нейтральной территории, место подберите сами.

Фанат, причём на высокой должности. Рабочий функционал у него состоит из примерно двадцати пяти процентов креативности и семидесяти пяти — дисциплины, в Йокогаме её ещё называют регулярным менеджментом.

Озвучиваю это в трубку, добавляя:

— Вам пятьдесят семь-пятьдесят восемь, ваша супруга вот уже лет одиннадцать живёт отдельно от вас. Разъехались вы, когда вас повысили: дети в тот момент заканчивали старшую школу и идея на время разделиться была рациональной. Потом временное плавно перешло в регулярное, а у вас на новом месте работы — очаровательная начальник лабораторного сектора. Тридцать восемь лет, моложе вас почти на четверть века, разведена, независима, а выглядит и вовсе на тридцать. Ночует у вас через день, жена не в курсе.

— ??? — слова с той стороны не звучат, но эмоциональный посыл ощущается даже через смартфон.

— Вы сказали, назовёте своё имя при встрече? В этом нет необходимости, Танигути-сама, — наслаждаюсь произведённым впечатлением самым недостойным образом. — Я уже понял, с кем говорю.

Мысленно оправдываюсь тем, что и у меня должны быть какие-то приятные моменты в этой несовершенной жизни.

— Как вы поняли? Этого номера нет в базах, голоса моего не знаете, раньше мы не встречались.

— У складской логистики Корпорации Йокогама есть свои профессиональные секреты, — бормочу, скромно потупившись.

Их корпоративный сайт, социальные сети плюс работающий бот Уты: в здании к нему можно подключаться по вай-фай, что я сейчас и сделал прямо с лестницы.

А уж искусственный интеллект из открытых данных сети вытаскивает всё доступное даже не со скоростью звука, а со скоростью света — надо лишь уметь формулировать вопросы.

Как говорится, половина минуты и никакого мошенничества. Ну и кое-какие характерные детали в разговоре, присущие лишь этому человеку. Индивидуальные особенности речи и эмоционального профиля.

— Вы сейчас не в складской логистике, — машинально заглатывает наживку высокопоставленный инициативник. — Вас же перевели в снабженческую?

— Восхищаюсь оперативными возможностями Мацусита-Корп, — ну а что здесь ещё сказать.

Ух ты. Если даже на таком уровне справки навели.

— Танигути-сама, чтоб не тратить наше с вами время. Ни о каком переходе к вам не может быть и речи, прежде всего по этическим причинам.

— За вами нет закрепившейся репутации безоговорочного поборника традиционного этикета, — осторожно замечает ну очень серьёзный менеджер.

Он прямо намекает, что приверженности сонму классических правил Японии, включая пожизненный найм, за мной не водится. И это они тоже выяснили.

— Не знаю, кто собирал для вас информацию, но вы только что намекнули на мою беспринципность, если в воздухе пахнет деньгами. Уверяю, очень глубокое заблуждение.

— Если это повлияет на ваше решение, то один из ваших предыдущих покровителей в Йокогаме, Уэки-сан, уже по факту с нами. Вскоре перейдёт и его дочь, это лишь вопрос времени. Насколько знаю, у вас и у Уты-сан свои отношения, — он прям подчеркивает то, что считает важными эмоциональными нюансами. Выбрасывает козыри. — Не могу знать деталей, но считаю важным упомянуть.

— «Меня плохо встретили бы у вас и не поняли бы свои», — пожимаю плечами снова. — Танигути-сама, давайте закончим этот неприятный разговор. Уверяю, от перебрасывания мяча аргументов через сетку моя позиция не изменится: я достаточно взрослый человек, чтобы отдавать себе отчёт, в чём состоят мои интересы, решения и позиция. Кроме того, вы звоните в рабочее время. — Это здесь святое.

Чувствую, последний аргумент попал в точку.

— Зря. Когда мы позвоним вам второй раз, ваша стоимость на рынке труда будет уже намного ниже, — холодно уведомляет высокопоставленный разработчик. — Вы зря сейчас не хотите договориться по-хорошему. В перспективе лично для вас будет лишь хуже.

— Зачем мне вы, Танигути-сама? — иногда лобовые вопросы самые эффективные. — Что я с вашей помощью приобрету такого, чего не получу сам? Я не о вас лично, а о Мацусита-Корп в целом.

Опять молчание.

— Видите, вы даже не задумывались о моих интересах, — продолжаю. — Увидели интересную в потенциале игрушку и хвать — как ребёнок.

— Вырваться из текущего болота не хотите? — в трубке шелестит по столу бумага.

Затем звучат размеры моей арендуемой квартиры, зарплата за последние годы, личные расходы по основным статьям. Если суммировать, мне хорошо за тридцать и я давно впахиваю за еду и крышу над головой. Без перспектив ремиссии.

— В качестве встречной откровенности намекну в ответ. Чтоб конвертировать свою интеллектуальную собственность в деньги, Танигути-сама, вы мне не нужны. Поверьте на слово: моя голова очень неплохо представляет свою ценность и чётко знает, каким образом её правильно реализовывать. Вас в этом списке нет, без подробностей. Извините за резкость, — спохватываюсь.

— Мне очень жаль, что мы не договорились. Боюсь, следующий сеанс общения будет не настолько, м-м-м, взаимно дружелюбным.

— Вы купаетесь в иллюзии собственной грандиозности, Директор-сан. Сейчас я о вас лично, не о компании, которую вы представляете.

Разрыв соединения.

Видимо, высокопоставленный менеджер не привык, что кто-то может критично воспринимать его великодушные предложения.

— Привет! Занята? — на экране планшета, синхронизированного с личным номером, возник жизнерадостный Решетников, шагающий по своему этажу под настороженными взглядами всё ещё отстранённых коллег-снабженцев.

Вместо ответа Хину повела камерой гаджета, показывая зал для совещаний, длинный овальный стол на полсотни человек и рабочую группу трёх смежных департаментов.

— Я думал, ты в бассейне! — брови Такидзиро рванули на лоб. — Извини!

— Ничего страшного, перерыв пять минут. Нет, я не в бассейне. Совещание. — Ровно кивнула она. — Можешь говорить спокойно, у меня наушник в ухе — никто не слышит. Что случилось?

— Деликатное дело, — логист неожиданно замялся. — Не знаю, как подступиться.

Обычно застенчивость была ему несвойственна от слова совсем.

— Говори уже, — предложила Хьюга.

— Можно, использую наши с тобой фотографии публично? Где мы вместе в бассейне?

— В личных корыстных целях? — пошутила она с серьёзным лицом, поскольку рядом народу хватало.

Что говорил хафу, они слышать не могли, в отличие от её ответов.

— Не совсем в личных.

— Можешь. — Пловчиха предпочла лаконичность. — Первой спрашивать не буду, но любопытно, в каком контексте.

Если сможет — скажет.

— Закусился с Эндо, — логист пересказал историю его посещения двадцать четвёртого этажа десять минут назад. — В рамках самоподготовки хочу отработать упражнения.

— Если не секрет, какие⁈ — Хину позволила толику эмоций на людях, вопросительно изгибая бровь. — Говори спокойно, — напомнила она. — Наушник.

— Хочу понять, что может мелкая сошка вроде меня против таких мастодонтов. Есть паблики, блогеры… — Такидзиро перечислил социальные сети и фамилии. Часть из них принадлежала кое-кому из персонала Йокогамы. — Общий охват… Список их горячих тем… Приблизительное количество прочтений моей информации, если они согласятся…

— Ничего себе, ты распланировал, — впечатлилась она, не обращая внимания на удивившихся свидетелей беседы. — Прям целая медиа кампания.

— Да какая там кампания, — отмахнулся стажёр. — Так, отработка узкого прикладного упражнения. Хочу кое-что понять для себя на будущее.

— В результате может косвенно ударить по рейтингам Корпорации, — заметила она. — Не радикально, но. — «Сам понимаешь» осталось за кадром.

— По рейтингам корпорации кое-что скоро ударит сильнее! — опустил глаза собеседник. — Твой родной дедушка, если вспомнить недавнее прошлое, вообще вон, складские запасы производства чуть не обвалил! С вероятной последующей остановкой конвейеров по некоторым позициям.

— Хорошо, наши фотографии использовать можешь. Только свои посты, пожалуйста, отправь мне после публикации? Точнее, ссылки?

— Спасибо! — кое-кто просветлел лицом и отключился.

— Не за что, — вежливо кивнула Хину по инерции уже тёмному экрану.

Следующий час абсолютно непатриотично посвящаю действиям, к работе на первый взгляд не относящимся.

Выбранным блогерам по списку рассылаю типовое предложение-просьбу. Так и так, имел место инцидент, участники — такие-то фамилии. Не поможете простому парню? Ваш выхлоп — гарантированный рейтинг публикаций, вот подробности. Плюс эксклюзив на получение материалов о корпоративном конфликте от меня лично.

Да, точек зрения две, с одной из них вы беседуете (а вторая имеет собственные каналы коммуникации и выскажется самостоятельно. Если вообще захочет что-то говорить).

На должность Эндо в итоге слабо реагирует около четверти потревоженных, прочие игнорируют.

Оставшимся в шорт-листе на наводящие вопросы без затей отправляю перелинк на фотографии из бассейна, где обвожу красным собственную физиономию:

Итогом непродолжительной переписки становятся три последовательные встречи, назначенные на сегодняшний на вечер, чтоб уточнить подробности и посмотреть друг на друга вживую.

Это даже больше, чем я рассчитывал: совокупная аудитория потенциальных инфлюенсеров переваливает за шестизначное число, что с учётом скромного бюджета, озвученного мной на стимуляцию их любви к справедливости — более чем солидно.

Вообще-то, у каждого из блогеров есть стандартный неафишируемый прайс и цифры в нём никак не демократичны. К счастью, компания Хьюги-младшей на фото, как оказалось, способна очень здорово сбивать ценник.

Заключив предварительные договоренности, отправляю ей в мессенджер мини-отчёт с указанием контактов, с кем буду работать.

Пусть будет. Понятия не имею, какие у неё личные обстоятельства, но знать о публикациях Хину должна — коль скоро прямо используется зонтик её влияния и личности.

Хаяси-старший взял с тумбочки смартфон, прислушался к улучшившемуся самочувствию и решительно набрал стажёра лично, благо, номер в контактах уже был.

— Такидзиро-кун, а откуда ты так хорошо знаешь английский? — он решил не томиться неизвестностью и не страдать от недосказанностей, которые в конкретной ситуации могут оказаться критичными.

— Здравствуйте. Да его в наше время все знают, наверное? — без перехода задумался хафу. — Очень много музыки по-английски, — продолжил Решетников. — Кое-какие фильмы гораздо лучше смотреть в оригинале. Американские базы на территории Японии. Да и вообще, эсперанто же не взлетел, — последний посыл был непонятен.

— Что, извини? По отдельности слова понимаю, а в целом не уверен. Ты бы не мог перефразировать?

— Английский — язык международного общения, так исторически сложилось. Кто хочет общаться не только с соотечественниками, в наше время поневоле вынужден знать.

Юто задумался:

— Есть места, где всё не так, как ты говоришь. В Латинской Америке, например, испанский. В Африке — часто французский, а в Заливе…

— Вы сейчас о региональных языках, а я о мировом. Извините, что перебил.

Парень дал понять, что старику на больничной койке заняться нечем — охота поговорить, неважно, о чём. У находящегося же в офисе лишнего времени скорее нет, чем оно есть.

— Да, в отдельных регионах языки общения могут быть хоть вьетнамским или фарси, — продолжил Такидзиро. — Но я о глобальном уровне.

— А как ты его выучил, этот английский? — повторил вопрос Хаяси-старший. — Даже Хонока не потянула в своё время, хотя очень старалась. Так, понимает ширпотреб, вывеску на улице прочесть да дорогу спросить. А на серьёзных переговорах вон, вынуждена была глазами хлопать. Хорошо, ты рядом оказался.

— Старательно занимался в школе и в армии, — не моргнув глазом, заявил логист. — Плюс имею способности. Наверное, мне языки просто лучше даются?

— А почему в твоём личном деле нет упоминания? Всё-таки процент прибавки к зарплате, — Юто старательно маскировал под непринуждённую беседу те вопросы, которые собирался так или иначе задать в лоб.

— Когда только пришёл на работу и заполнял в кадрах анкеты, не помню, чтобы меня о языках спрашивали, — задумался хафу. — Сейчас уже наверняка не скажу — сколько лет прошло, но навскидку не припоминаю подобного интереса.

Может быть правдой, признал мысленно старик. Того, кто без университетского диплома приходит на должность стажёра в логистику, о языках действительно могут не спросить. И для заполнения могут вручить упрощённую анкету для рабочего персонала, а не для белых воротничков.

Сходится, тем более что себе никто не враг, а по доброй воле от дополнительных денег никакой обитатель нижних этажей отказываться не будет. Доплата за тот же английский — не такая и мелочь. То ли десять, то ли двадцать процентов должностного оклада, точно Юто не помнил.

— Ты сказал, языках, — вслух патриарх аккуратно зацепился за интересную деталь. — Ты хочешь сказать, что знаешь какие-то ещё? Кроме английского?

— Русский, — брови удивлённого стажёра поднялись вверх и встали домиком. — Оно как бы из фамилии прямо вытекает, Хаяси-сама.

Учредитель хлопнул ладонью по лбу:

— Совсем стар стал, да. Очевидного не вижу. Получается, два дополнительных кроме родного?

— Я бы предложил дополнительным считать один, английский, — деликатно возразил логист. — Поскольку родных всё же два, спасибо родителям.

Рука-лицо ещё раз. Убедительно изображая досаду из-за старческой недогадливости, Юто аккуратно размышлял.

Русский в изучении считается сложным. Если он у него второй родной (или первый?), то вполне возможно, что такому человеку действительно было проще учить другие языки впоследствии.

Снова похоже на правду.

— Вообще-то, вы сейчас затронули очень интересный вопрос, Хаяси-сама. — Решетников тем временем перестал выбивать дроби по клавиатуре, очевидно, покончив с текучкой на момент. Он даже лицом слегка просветлел. — Один из основоположников психолингвистики на западе в своё время научную степень защищал как раз по этой теме. В диссертации он доказал, что до пяти-семи лет механизмы усвоения второго языка, иностранного, равны родному — надо просто не зевать. Чем больше до школы выучишь — тем круче багаж во взрослой жизни. — Хафу широко улыбнулся.

— Ты же не в три года английским занялся? — резонно предположил патриарх. — Но мысль интересная, спасибо за информацию. Учту, когда пойдут правнуки. Надеюсь, доживу.

— В наше время спутниковых каналов достаточно дать ребёнку пульт телевизора, — пожал плечами Такидзиро. — А там, что он в свои полтора-два года смотрит, родителям неинтересно. Лишь бы молчал и сидел тихо, насколько помню слова матери.

— Ха-ха-ха, точно подмечено! — Хаяси-старший припомнил нюансы собственной биографии полувековой давности и тоже развеселился.

— Потом, когда в старшей школе и в армии налёг на английский целенаправленно, с удивлением обнаружил, что интуитивно знаю и помню гораздо больше, чем рассчитывал, — завершил стажёр. — Наверное, в детстве я всё же правильные каналы листал. Наверняка не скажу, но сейчас кажется, какие-то мультфильмы смотрел часами. Видимо, схемы в голове и отложились.

— Старею, — ещё раз притворно посокрушался Юто. — Трачу твоё время, а зачем звонил, позабыл. Такидзиро-кун, я переписал на тебя небольшое количество акций корпорации! Хочу, чтобы ты знал: я сделал это в здравом уме и твёрдой памяти, даже онлайн-тест на дееспособность у круглосуточного нотариуса сдал, хех. Спасибо большое за то, что ты с нами!

— Благодарю за щедрый подарок. — Логист, старик был готов спорить, вместо радости неожиданно напрягся. — Хаяси-сама, а переиграть назад нельзя? Простите за вопрос.

Странно, что ему не нравится?

— Не думаю, — Юто покачал головой. — Отозвать-то могу, но распоряжение по закону исполнится только в очереди после первого: как только вечером пакет выйдет из залога, полпроцента уходит тебе. Ордер стоит на исполнении и отзывать его технически — дольше одного дня. Уже после можно вернуть, таковы правила. А что, тебе неприятно? — старик цепко отслеживал малейшие нюансы мимики собеседника, благо, качественный гаджет позволял.

— Не во мне дело. Там были тонкости с Регулятором, — нахмурился хафу. — Я в деталях не вникал, надо спрашивать у вашей внучки… Но спасибо! — он словно спохватился с опозданием. — Благодарю и чувствую, что мне неловко!

— Не за что, — с тщательно скрываемым удовольствием кивнул в ответ патриарх. — Такидзиро-кун, ещё один вопрос, личный. Если не захочешь, можешь не отвечать.

— Спрашивайте.

— Вот эти твои фотографии с Хьюга-сан, — Юто отправил в диалоговой строке ссылки. — Если не секрет, какие у вас с ней отношения? Не сочти, что лезу не в своё дело, — Хаяси поспешил оговориться, соблюдая этикет. — Стариковское любопытство. Я понимаю, что дело молодое и личные отношения — материя деликатная. Но красавица Хину всё же внучка своего деда и мне… — он делано замялся, «не зная», какие слова подобрать.

— Хьюга Хину-сан в течение двух часов уволила Мориясу, когда он принялся валить меня некорректными заказами. Когда я только что закусился с безопасностью, она тоже… — Решетников встряхнулся, сбросил обманчивую расслабленность и вывалил такое количество неожиданных подробностей, что Юто поначалу челюсть отвесил.

— Неожиданно, — признал он, расфокусируя взгляд. — Такое впечатление, она играет не за свою команду, а… — старик недоговорил.

— Её слова, точнее, позиция: всё должно иметь свои рамки. Конкуренция между акционерами — часть жизни, от неё не уйдёшь, но она не должна переходить границы, когда в результате действий собственника страдает компания либо невиновный персонал.

— Так и сказала⁈ — изумился Хаяси-старший.

— Не дословно, но суть, — уверенно кивнул Такидзиро. — Ещё она считает, что если в результате интриг руководства страдает добросовестный и компетентный сотрудник, выполняющий свою работу честно — такую ситуацию тоже надо исправлять любой ценой. В том числе, за счёт этого самого руководства. Номура, Камамото — она поддержала вашу внучку, Хоноку-сан, в вопросе смещения коррумпированных снабженцев. У меня где-то даже документ был, момент.

Интересно, почему он назначил разговор именно здесь? Вада Вака, хозяйка нескольких раскрученных пабликов, прошла внутрь. Она выбрала столик в углу и огляделась: «Итальянский паб» — не самое тихое место, а они оба сошлись на том, что лучше бы встреча ничьего внимания не привлекла.

Обычно она перед подобными разговорами просила предоплату на карту — для подтверждения серьёзности намерений заказчика. Почему согласилась на этот раз взять наличными во время разговора вживую?

— Вада-сан? — раздалось сзади над головой. — Добрый день, я вас ждал. Пойдёмте туда, там тише.

Блогерша вздрогнула и резко обернулась:

— Здравствуйте. Напугали. Такидзиро-сан?

— Я. Не похож? — светловолосый повернулся в профиль.

— Узнала. — Такой же, как был на экране.

Пересев к нему, Вака сделала несложный заказ и внимательно посмотрела на собеседника:

— С чего начнём?

— С главного, — серьёзно кивнул тот и положил на стол синий конверт. — Это первое.

— Приятно иметь дело с аккуратным человеком, — улыбнулась инфлюенсер, убирая деньги. — Второй пункт. Чего вы от меня хотите, подробно?

Собеседник неожиданно задумался:

— Знаете, меня в своё время учили, что сотрудничество нашего плана должно быть выгодно обеим сторонам. Тогда и результаты поразят в хорошем смысле. Когда шёл сюда, готовился к одному разговору, а сейчас, глядя на вас, думаю, что предыдущая схема не годится.

— Интересное начало.

— Давайте, я вам расскажу, что случилось? А потом просто спрошу вашего совета?

Вака покосилась на выпирающий внутренний карман, куда она убрала платёж:

— Да мне как бы уже выгодно.

— Это не то, — поморщился собеседник. — Это плата за физическую работу и время. Так сказать, обязательная атрибутика, а я сейчас о перспективе развития. Слушайте…

— … получается, две разные темы, — резюмировала блогер через пять минут. — Ваш весьма занимательный конфликт в Йокогаме и абсолютно несвязанный с ним узкий отраслевой прогноз. Вы уверены, что со вторым пунктом пришли по адресу? По первому ничего не скажу, тема интересна. Парень из низов, восставший против несправедливой части коррумпированной системы — такое может выстрелить. Другое дело, как огласка скажется на вашей дальнейшей работе, — она с интересом отслеживала реакцию хафу. — Или вы отчаянный гвоздь?

— Простите?

— Ну, когда гвоздь вылезает из доски, по нему бьют молотком, — пояснила блогер. — Забивают на место, старая поговорка.

— А-а-а. Не то чтобы прямо отчаянный, просто не боюсь огласки и по ряду причин на длительную карьеру в Йокогаме не рассчитываю, — отмахнулся некто Решетников.

Ну и фамилия.

— Вы недоговариваете, — заметила девушка. — Записали меня в свой сложный многоступенчатый план, отвели определенную роль и сейчас старательно дозируете информацию, как бы не сказать лишнего.

— Ух ты, — глаза метиса зажглись интересом. — Не ожидал. Как догадались? Я думал, что умею скрывать мысли.

— Умеете, — кивнула Вака. — Я не по вашему лицу догадалась, а по контексту событий. Если человек на вашей должности хочет выступить против самого Эндо-сама, а в параллель собирается разродиться научно-популярной статьёй на тему, в которой простой логист не должен понимать, значит… — она вздохнула и одним глотком опустошила чашку с эспрессо.

Всё-таки и в кофе что-то есть. Неплохое место.

— Значит, что? — хафу выглядел неподдельно заинтересованным. — Интересен ход ваших мыслей.

— Значит, мне показывают только часть картины, — заключила Вака. — И есть другие фрагменты, о которых вы технично умалчиваете.

— Не то чтоб специально, — логист опять задумался. — В корпорации имеет место обычная конфронтация между группировками, ключевые акционеры бодаются за место под солнцем. Я принял одну из сторон и просто пользуюсь моментом — пытаюсь на своём месте сделать максимум.

— Привет! — раздалось над головой Ваки опять.

На сей раз голос для разнообразия был женским.

Собеседник потёр затылок, пробормотав: «Ничего себе, тихое место».

Потом, впрочем, поднялся, чтобы поприветствовать пару фемин:

— Какими судьбами⁈ — он или хорошо играл, или, что более вероятно, действительно удивился. — Знакомьтесь…

Последовал обязательный в таких случаях ритуал знакомства. Сама блогер не сильно горела желанием, но в первой девице без представлений узнала Хьюга Хину — это вместе с ней заказчик загорал на фотографиях в бассейне клуба Атлетика.

Достаточно серьёзная персона, состоятельная семья, сильная должность в молодые годы, популярные в сети фотографии определённого толка.

Хьюга-младшая, признала про себя Вада, тоже вполне известна, только популярность свою не монетизирует. Впрочем, оно понятно — ей-то зачем.

Вторую девицу, плотно сбитую, но где-то по-своему привлекательную, инфлюенсер навскидку не припоминала. Видимо, даже в сети не сталкивалась, фамилия тоже ни о чём не говорила.

— Шли мимо, тренировка через час, — пожала плечами как раз вторая. — В окне видим — ты тут сидишь. Ты же не против, Такидзиро-кун? Всё равно потом вместе идти.

— Даже не знаю, что сказать, — резко озадачился заказчик, пытаясь выпутаться из неловкого положения. — Я вам искренне рад, но мы говорили о делах. Пытаюсь сообразить, как продолжать разговор в вашем присутствии.

— При мне можешь не стесняться, — пожала плечами Хьюга, устраиваясь за столом поудобнее.

— Сэмпай, вы просили докладывать, если…

— Что-то случилось? — перебил Миёси Мая, поскольку звонили из негласного сопровождения дочери.

Та резкость, с которой Моэко начала худеть, с одной стороны радовала — у ребёнка наметился хоть какой-то результат. Долгожданный, наконец-то.

С другой же, в молодости тогдашнему спортсмену самому приходилось гонять по семь кило за три дня, потому он не понаслышке знал, что для этого требуется (в отличие от него, дочь останавливаться на первой семёрке не собиралась и была нацелена минимум ещё на столько же).

Оябун, поддерживая её, не подавал виду, что на самом деле беспокоится: ну не может молодая девушка так себя истязать без причины.

А причина пока не находилась, по крайней мере, в обозримом радиусе с его точки зрения.

— А? Нет, Миёси-сама, не волнуйтесь, всё в порядке! Доклад: ваша дочь опять не одна в том самом итальянском заведении.

— С кем?

— Хьюга-сан, которая подруга, Хину. Тот хафу — он тренирует Моэко-сан и группу других, м-м-м, в будущем изящных девушек. Фотографии их занятий были в профиле Хьюга-сан, я вам показывал.

Мая скупо ухмыльнулся: подчинённый хотел сказать по инерции что-то насчёт лишнего веса, но вовремя включил мозги и на ходу перестроился.

— Четвёртый человек — Вада Вака, вот линк на профиль, — продолжил сопровождающий, этого босс уже не ждал. — Я подписан на неё и регулярно читаю, потому узнал в реале.

Мая озадачился и пошёл по ссылкам в социальных сетях. Через четверть минуты он спросил:

— А пятого с ними никого нет?

Картинка не складывалась. Эта Вада, если опустить пол и возраст — средней руки блогер-инфлюенсер, ее предварительное личное знакомство с присутствующими исключается (никого из троицы в друзьях её профилей нет. Значит, деловое общение).

Хьюга-младшая инициатором встречи быть не могла: в её распоряжении для начала — целое пиар управление Йокогамы. Тот, кто ездит на последнем лексусе в премиальной комплектации, за руль семейного таункара баклажанового цвета не сядет по определению. Ещё и с решёткой металлического багажника на крыше.

Примерно по этим же причинам отпадала и родная дочь. Во-первых, у Семьи есть свои штатные каналы коммуникаций этого рода, прикормленные и верные; во-вторых, с борёкудан напрямую разговаривать бы не стала сама Вада — специфика её акка и личного бренда (такие вещи Мая с высоты прожитых лет считывал влёт).

Попутно: с высокой степенью вероятности можно предположить, что блогер Вака не знает, кто сейчас перед ней сидит в образе плотно сбитой девицы. Татуировок, насколько знал отец, у ребёнка не было (по крайней, на пристойных открытых частях тела не было точно), а на лбу принадлежность к хатикю-сан не написана.

Третий персонаж, хафу, тренер дочери. Логист, в последнее время повышенный до аудитора. Может, это была его встреча? А дочь присоединилась по своей инициативе? Зачем?

Теперь терзайся неизвестностью, скрипнул зубами Мая.

— В каком порядке они собрались в этом ресторане? — оябун умел выделять главное и задавать вопросы правильно.

— Не знаю, — растерялся подчинённый. — Ваша дочь и Хьюга-сан встретились возле Йокогамы, Моэко-сан ещё оставила машину на их директорской парковке благодаря Хину-сан! Потом они пошли по улице пешком.

— Вдвоём пошли? — уточнил Миёси-старший, успокаиваясь.

— Да, — твёрдо ответил звонящий. — Возле Итальянского паба Моэко-сан и Хину-сан остановились — посмотрели сквозь стекло внутри. Посмеялись, о чём-то поговорили с минуту и после вошли внутрь.

Заметили знакомого, расслабился Мая. Экспромт.

— Сэмпай, тут такое дело, — подчинённый замялся. — Я б ради этого всего не стал звонить, есть ещё детали. Не знаю, насколько об этом стоит упоминать, вы просили подмечать всё подозрительное.

— Слушаю внимательно.

— Возле второго поворота в переулке припаркована хонда, фургон. — В диалоговой строке появилось короткое видео. — Тонированные стёкла, номера не родные: оторвали у первой попавшейся тачки по дороге и прикрутили на эту.

— Как поняли про номера? — Мая стремительно подобрался.

— Не в размер же! И видно, что износ другой: Дэнда-кун прогулялся мимо, он в этих вопросах лучше оригинального сервиса понимает.

— Понял. Продолжай.

Дэнда кроме прочего половину жизни профессионально занимался разбором. По всему, что имеет колёса, в его компетентности сомневаться в самом деле не приходилось.

— Мы на всякий случай за этим фургоном решили приглядеть: ну не к месту он здесь. Да и выглядит подозрительно, а вы говорили, что рядом с Моэко-сан угрозой до выяснения по умолчанию считается всё, что может быть истолковано как угроза.

— Что-то высмотрели? — подозрения Мая сменили фокус со стажёра из небоскрёба Хьюг на мутное авто.

Ржавое старое ведро с гайками, именуемое транспортом лишь по недосмотру небес, судя по сброшенному видео было подобрано где-то на утилизации: древнюю хонду в последний момент явно вытащили из-под пресса. Номера правда левые, не нужно быть малышом Дэнда, чтобы понять.

У Миёси-старшего возникло кое-какое предположение, что подобная машина может делать в центре мегаполиса, и оно ему активно не нравилось. Особенно если прибавить риски уличных полицейских камер; встаёт вопрос номер один — как этот тарантас до нынешнего места доехал.

Переулками, что ли, пробирались? Достаточно одного сканирования номера полицейской системой видеонаблюдения на любом светофоре — и всё, привет. Марка машины не бьёт с регистрацией номерного знака — через пару светофоров обитателей затонированного в ноль хлама будет с нетерпением ждать ближайший экипаж дорожной полиции.

— Сэмпай, внутри микроавтобуса человек шесть, — ответил подчинённый. — Они дисциплинированно выходят по одному в закуток курить: видимо, в салоне есть некурящий — троих мы уже насчитали плюс столько же внутри.

— Группа — пятеро, плюс старший, который не курит, — мгновенно уловил борёкудан. — Взяли одноразовые колёса на свалке, движок кое-как тянет, номера открутили по пути.

— Какие наши действия, сэмпай?

По контексту предполагалось, что численное преимущество обитателей микроавтобуса своих, выделенных в сопровождение, несколько не смущает.

Мая не первый день жил на свете и занимался тем, чем занимался, тоже давно. Когда силовая группа с некурящим представителем руководства в одноразовой тачке в закоулке кого-то ждёт, это может значить только одно: намечается беседа.

Человека с улицы затащат в салон, после чего ему придётся ответить на вопросы.

— Мы подумали, шестой персонаж может быть не боссом, а врачом, — продолжил подчинённый. — Если предположить, что разговор планируется с применением разной интересной фармакологии, — он изобразил внутривенную инъекцию на собственном локтевом сгибе, — такие дела лучше всего проворачивать с профильным медиком.

Они с оябуном понимающе смотрели друг другу в глаза пару секунд.

— Почему думаешь, что это касается Моэко? — в лоб спросил Мая.

— Всё, что может быть истолковано как угроза для химэ, является угрозой! — старшей негласного сопровождения удивился. — Лучше перебдеть, чем недобдеть. До других мне разницы нет. Сэмпай, выходят! — звонящий повёл камерой, показывая выход из Итальянского Паба.

— Только мои девчонки, — задумчиво бросил отец, по инерции причисляя Хьюга Хину к своим. — Хафу с блогершей остались в ресторане.

— Внимание на корыто! — смышлёный сотрудник показал микроавтобус. — Сидят внутри без движения. Внимание на улицу! Хьюга-сан и Моэко-сан идут пешком обратно в Йокогаму, судя по направлению. Если верить анонсам на страничке группы, у худеющих сегодня тренировка.

— Эти на хонде ждут или блогершу, или хафу, — с облегчением заключил оябун через долгую половину минуты.

Разумеется, свои люди для того и сопровождают дочь незаметно, чтобы вмешиваться в опасный момент, но… дальше отец предпочёл мысль не продолжать.

Лучше не попадать в острые ситуации, из которых потом даже получится героически выпутаться. Особенно если речь о дочке.

— Наши действия? — напомнил о себе звонящий. — Сопровождаем Моэко-сан как обычно? Эти — чёрт с ними?

— Нет. — Мая неожиданно решил сыграть собственный экспромт. — Оставь Дэнда-куна понаблюдать. Пусть засядет во-он в той круглосуточной рамённой по диагонали, на противоположной стороне.

— Принял. Сделаем.

— А вы следуйте за дочкой. Он пускай посмотрит, что эти в хонде будут делать дальше.

— Как долго Дэнда-кун должен ждать?

— Тренировка толстух в бассейне Хину-кун через час?

— Меньше. Минут через тридцать.

— Вот пусть полчаса и наблюдает, — заключил борёкудан. — Если предчувствие меня не обманывает, всё за этот период и решится.

В Пабе кроме хафу с собеседницей были ещё несколько человек, но, если верить краткому фотоотчёту от расторопных своих, вряд ли кто-то из того офисного планктона мог представлять интерес для боевой пятёрки с приставленным сверху некурящим старшим (либо более того — с профессиональным медиком).

— Спасибо за беседу, было поучительно, — поблагодарила Вака искренне, когда они выходили из ресторана.

Во-первых, лично познакомилась с Хьюгой-младшей, это актив, как ни крути. Во-вторых, обрадовал размер аванса: выйдя якобы в туалет, она пересчитала содержимое синего конверта и прониклась уважением к ершистому обитателю нижних этажей корпоративного небоскрёба.

— Не за что, — хафу практически синхронно отзеркалил поклон. — Там, где я учился, преподаватели не уставали повторять: любое подобное сотрудничество должно давать выгоду обеим сторонам. Если же игра идёт в одни ворота…

— … вторая сторона или задерёт ценник до небес, или будет ситуацию немедленно исправлять, — согласилась блогер. — У вас были хорошие учителя. Что по двум другим моим коллегам? Вы с ними поговорите сами, как со мной? Или кустом публикаций буду управлять я и координировать их буду тоже я?

— Давайте попробуем по правилам делегирования, — чуть подумав, решил заказчик. — Если я окунусь в вашу кухню слишком глубоко, придётся пожертвовать частью своей работы и собственных задач. Качества без времени не бывает, а в вашей специфике я пока не понимаю. Боюсь, от моего руководства будет только хуже.

Вада снова согласилась.

— Когда нужно выплатить остаток денег? — хафу неожиданно замер, не доходя пары метров до небольшого перекрёстка без светофора и отходящего от него влево переулка.

Он почему-то впился взглядом в ржавый хлам — подобранный на какой-то помойке микроавтобус хонда, возрастом, пожалуй, превосходившим если не самого заказчика, то уж Ваку точно.

— Вада-сан, а ну ко мне за спину, быстро. — В следующую секунду мужская рука принудительно исполнила сказанное, да так энергично, что блогер еле на ногах удержалась.

Двери микроавтобуса отъехали в сторону на удивление тихо и стремительно. Из машины материализовались четверо типов весьма характерной наружности, ещё двое виднелись в темноте салона.

— Борёкудан, что ли? — от испуга несостоявшаяся журналист сказала это вслух, больно уж протокольные рожи шли навстречу. — Но у меня никогда не было проблем с их братом!

Намерения странных типов были написаны на физиономиях и вариантов трактовки не подразумевали.

— Боюсь, они не к вам, а по мою душу. — Дальше заказчик бросил через плечо, — бегите!

Второй вызов на особый номер за четверть часа, Мая ответил на видеозвонок быстрее чем за секунду;

— Дэнда-кун, что там⁈

Сидевший в дешёвой круглосуточной забегаловке сотрудник без лишних слов переключил фронтальную камеру на обычную, затем увеличил масштаб.

Вместо его лица в кадре тут же соткалась картинка: из ржавого корыта на улицу сыпанули люди, закрывая дорогу метису.

— Эти двое, с которыми встречалась Моэко-сан, вышли минуту тому. Беседуя, дошли до переулка: видимо, стажёр идёт на работу, а у девчонки машина запаркована через квартал, — толково обрисовал ситуацию сятэй. — Хонда ждала их, теперь точно.

Последнего можно было и не говорить: буквально десяток метров дистанции, несколько секунд — и такая напряжёнка в кадре.

Инструктор, помогающий дочери худеть, метнул спутницу себе за спину и что-то ей крикнул. Видимо, скомандовал бежать.

Та, однако, зависла на месте, словно у неё каблуки в асфальт вросли: мозги с перепугу заколодило, понял оябун.

Интересно, компания по её душу или по его? Теоретически, восходящая звезда массовых коммуникаций могла не один и не два раза наступить на ногу кому угодно, говоря фигурально.

А у стажёра откуда такие отчаянные враги? Вопросы, вопросы.

— Есть чистый телефон с собой? — несмотря на солидный возраст, Миёси-старший не утратил способности к молниеносным решениям именно в таких ситуациях.

Обширная практика и опыт — лучшие учителя.

— Есть.

— Вызови с него полицию на инцидент, потом аппарат в мусорку. Свои пальцы на нём протри, много с полицией не болтай, лучше сбрось им фото.

— Сэмпай, может, лучше наших позвать⁈ Они же рядом! — малыш Дэнда, к сожалению, сообразительностью не отличался.

Впрочем, на его должности подобного и не требовали.

— Не лучше: ты представляешь, какие дела на кону, если эти, — кивок в экран, — посреди многомиллионного города такое затеяли?

— Не представляю.

— Вот и я не представляю. А в тюрьме другие братья объяснят этим отчаянным, что на чужой территории хулиганить нехорошо. Путь наименьшего сопротивления — знакомая концепция?

Звонок в полицию любого человека их профиля по собственной инициативе был однозначным отходом от кое-каких правил. Вместе с тем, Мая был бы плохим руководителем сегодня и ещё худшим спортсменом раньше, если бы не был способен на нестандартные ходы.

Дэнда-кун тут же проявил чудеса ловкости. Продолжая одной рукой передавать картинку шефу, второй он исхитрился отправить сообщение в полицейский мессенджер.

— Красиво бьётся, — констатировал оябун освободившемуся соратнику. — Даже завидую, что ты смотришь в реале.

— Я ничего не разбираю, слишком быстро мелькают, — флегматично отозвался сятэй. — Как вертолёт перед носом.

В отличие от своего человека Миёси-старший сразу вспомнил, что это всё напоминает. Когда его собственный отец был ещё жив, он часами смотрел на плохонькой технике того времени (на видеомагнитофоне) записи боёв человека из-за океана по прозвищу Неприкасаемый.

На самом деле, с этим Мая разобрался значительно позже, того парня следовало бы звать «Тот, К Которому Нельзя Прикоснуться», потому что неприкасаемые — всё же чуть другое.

Отца на этом свете давно не было, а уникальный стиль, которого Миёси-старший в реале больше никогда не видел, в памяти остался. Как и непроизносимая для японца фамилия.

Nicolino Locche по прозвищу El Intocable, он же Гений Защиты — из уважения к родителю Мая на каком-то этапе запомнил буквы чужого языка.

Парень, который полвека тому, кроме прочего, на токийской (!) площадке разгромил непобедимого ни до, ни после Фудзи Такеши.

Фудзи-саму спортсмен Миёси, кстати, впоследствии застал как тренера. Тот, хотя и ушёл на каком-то этапе в профессиональный бокс, но даже в преклонном возрасте легко разбивал каждым кулаком подброшенный в воздух силикатный кирпич.

Во время единственного боя с Гением Защиты Фудзи-сама ни разу не смог по противнику попасть, хотя бой шёл за звание чемпиона мира. ¹

Светловолосый хафу сейчас повторял тот же рисунок, но с единственным отличием: кроме боевой части кулака он использовал ещё и локти с коленями.

— Выровняй камеру! — хрипло потребовал оябун, когда гаджет в руках подчинённого дрогнул. — Я должен это видеть от и до!

— Я включил запись, сэмпай. Вам потом сброшу.

— МОЛОДЕЦ! — неожиданно проснувшийся в душе маленький ребёнок, у которого самым светлым воспоминанием детства были совместные посиделки с отцом, обрадовался самой приятной новости за неделю. — Они ему ничего не могут сделать… Они просто не попадают… Тоже Неприкасаемый, ещё один неприкасаемый… — бормотал Миёси-старший, как завороженный.

Хафу выбрал очень странный рисунок боя: ввинтившись в толпу, оказавшись в заведомо проигрышном положении, он снова повёл себя как легендарный Locce. Тот, бывало, в отличие от всех без исключения коллег добровольно занимал угол ринга, лишая себя манёвра на ногах.

И выигрывал — потому что Неприкасаемый. Ходили слухи, что Аргентинский Колдун (одно из прозвищ) каким-то образом заранее чувствует, что именно соперник хочет по нему ударить — раньше самого противника.

Байки, конечно, но бои отцовского кумира-гайдзина были великолепными. Видимо, реальный мастер дзен, хотя подобного и сложно ожидать от иностранца.

— Сильный парень. — Далёкий от романтики Дэнда-кун напомнил, что и он в просмотре участвует. — Не хотел бы я с ним по работе зацепиться, — хохотнул он в следующее мгновение. — Смотрите, сэмпай: вроде и бьёт не сильнее прочих, и попадает не лучше, бросковая техника вообще ноль, но они его как дождь ловят! Голыми руками, безуспешно!

Даже этого увальня проняло, ты смотри.

— Ты сейчас наблюдаешь великое искусство, кохай, — отстранённо бросил Мая, не отрываясь от экрана. — Гордись и внимай. Когда я был маленьким, последний боец этого стиля ушёл из профессии. Полвека никого из них в виду не было.

— Какая гуми? Какой город? — живо заинтересовался сятэй.

— За океаном, ты не знаешь… о, вот и доблестная полиция подъехала. Как всегда, когда всё закончилось. Дэнда-кун, знаешь что, — в последнюю секунду оябуна посетила ещё одна ну очень нетривиальная идея.

— Говорите, — голос подчинённого затвердел.

Парень неплохо знал босса и догадался, что задача ему не понравится.

— Побудь на месте и посмотри, как полицейские будут разбираться. Если по справедливости — свали через пять минут по-тихому. А если эти шестеро начнут доказывать, что девка с инструктором Моэко-тян на них напали первыми…

— Я подойду к старшему патрульному и отдам чистый телефон с записью драки, — сятэй продолжил чужую мысль самостоятельно. — Тот, кто умеет откалывать такие штуки, не должен страдать незаслуженно. Я правильно понял ваше желание, сэмпай?

— Да. Спасибо.

Оба борёкудан не сказали вслух, но отлично поняли: люди, затевающие подобные комбинации посреди мегаполиса, обычно учитывают все варианты.

Место выбрано расчётливо: вроде и центр города, а вокруг ни души. Камер на столбах тоже не видать — в случае юридического разбирательства, то есть слова против слова в суде, шестеро человек чисто математически перевешивают пару оппонентов с точки зрения веса доказательной базы.

Даже если на предполагаемых «коллегах» клейма ставить негде.

Интересно, подумал Мая, эти на хонде заранее знали маршрут блогерши и хафу? Или вели кого-то из них, а потом просто припарковались, когда клиент вошёл в заведение?

Рабочий кабинет Хьюга Хироя. Отдельное здание, принадлежащее акционеру на правах личной собственности.

Вака поначалу испугалась, когда из невзрачного потрепанного микроавтобуса перед ними на улицу высыпали люди. Заказчик в отличие от неё не растерялся: забросил за спину, затем и вовсе приказал убегать.

Ну да, было бы так просто. Почему-то её самым недостойным образом парализовал испуг: тело налилось свинцовой тяжестью, ноги застыли, спина задеревенела.

Что это всё значит? Она же никому ничего не сделала. Или это не за ней?

Да ну. А за кем тогда? За безвестным стажером департамента логистики корпорации Йокогама? Не смешите мои каблуки, фыркнула про себя смелая и отчаянная часть блогера Вады. Скажем честно, Такидзиро с непроизносимой фамилией за свою короткую карьеру после повышения до снабженца таких врагов нажить просто не успел бы — времени мало. Он же ей всё сам рассказал.

А на предыдущей должности стажёра складирования и вовсе…

Это не борёкудан, неожиданно поняла несостоявшаяся журналистка. Вернее, не все из них: эти четверо, которые дерутся — да, но вон те двое, которые с изумлением наблюдают за происходящим изнутри салона — совсем с другой клумбы.

Сердце по-прежнему колотилось, пятки по-прежнему словно приклеились к асфальту, но мозг принялся соображать. Это не разбой (не было требований), не случайные хулиганы (видно). Очень похожие на хатикю-сан бойцы на левом транспорте с двумя непонятными сопровождающими.

Кто они? Второй вопрос на засыпку: чего хотят?

Ну не начинают никого месить в центре многомиллионного мегаполиса просто так, без прелюдий. Точнее, могут и начать, но не эти конкретные люди и не при этих конкретных обстоятельствах.

Справедливости ради, хафу ударил их первый, закусила уголок губы Вака. Да, ушёл под руку противника перед этим — но тем не менее.

Как и всякий человек её профессии, она регулярно посещала спортивные мероприятия подобного профиля. На татами, в клетке, в прямоугольном ринге, в классическом квадратном ринге, снова на татами… То, что происходило перед глазами, с её опытом завсегдатая турниров сперва не билось, а затем и вовсе быстро окончилось: тяжело дышащий Решетников упёр руки в колени, изобразил вопросительный знак и сплюнул густой тягучей слюной под ноги:

— Почему. Вы. Меня. Не. Слушаетесь? — выдал он ей в несколько пресетов, старательно восстанавливая дыхание. — Почему. Не. Убежали?

Позы четверых крепышей различались, но все они находились в горизонтальном положении.

Она только собиралась что-нибудь ответить, когда с магистрали с визгом съехала машина полиции.

Странно, констатировала про себя Вака через минуту. Я думала, что всё самое интересное уже увидела — занимательный мордобой, хорошо, что победила правильная сторона.

Однако реальность поспешила внести коррективы:

— Офицеры, мы видели, что произошло! — из ржавой хонды появился пятый.

Теоретически, и он мог быть из борёкудан — почти похожий костюм, выражение лица, кое-какая атрибутика. Мог бы — но не был, любой журналист по сумме неуловимых нюансов влёт скажет, что именно этот парень к компании растянувшихся на асфальте отношения не имеет.

Потому что другая песочница. Непонятно, какая, но другая.

Полиция повела себя странно. Патруль парный, офицер и старший офицер, ладно. Оба на службе не первый год, видно.

По мнению блогера, подоплёка более чем прозрачна: четверо деятелей вполне определённого рода занятий, случайный прохожий с симпатичной девчонкой (хотелось бы верить) — просто повезло отбиться.

Не то что у полиции, а у первоклассника младшей школы не было бы сомнений насчёт валяющихся неудачников, думала про себя Вада. Почему тогда офицер картинно отреагировал на их подельника из микроавтобуса, демонстративно не уделяя внимания Решетникову?

— Раскройте глаза, — пробормотала она уязвлённо. — Вы что, костюм от Курихара не в состоянии отличить от инкубаторских петушиных пиджаков якудза?

На мгновение над улицей повисла тишина, словно сказано было что-то не то.

— Этот молодой человек первым напал на этих четверых, — уверенно продолжил пятый подельник с таким наглым и противным видом, что ей захотелось не просто ответить что-нибудь резкое, а треснуть его коленом туда, куда результат однозначно будет даже с её невеликими боевыми способностями.

— Ложь. — Возразила блогер, присоединяясь к Решетникову и подхватывая его под руку на западный манер. — Почему вы откровенно лжёте?

В отличие от спутника она не дралась, активно не двигалась, а выплеснувшийся в кровь адреналин требовал выхода.

Вада мысленно возблагодарила всех богов, что в университете посещала и необязательные факультативные курсы актёрского мастерства и риторики. Сейчас пригодится.

Тип из микроавтобуса запнулся, словно на стенку налетел. Посмотрев на неё хмурым нечитаемым взглядом, сообщник бандитов обратился на сей раз к старшему офицеру, тот как раз подошёл ближе:

— Вон сидит второй человек, который видел то же, что и я. Девушка ошибается и в меньшинстве, а этот нападавший, — тычок пальцем в сторону Такидзиро-сан, — заинтересованное лицо.

— Как и ваши четверо, — Вака не на шутку закусилась из-за откровенной несправедливости, и не думая уступать.

— Не переживайте, Вада-сан, — неожиданно тепло улыбнулся логист Йокогамы, накрывая её пальцы своими. — Всё будет хорошо, даже если недоразумение чуть затянется. Всё будет хорошо, — повторил он.

— Вызываю помощь… драка на перекрёстке… человек… обстоятельства… в кобан… — забормотал в гарнитуру на плече старший патрульный. — Вам придётся проехать с нами, транспорт сейчас прибудет.

Харуми Дэнда, наблюдая за происходящим на улице, мысленно отдал должное оябуну: сэмпай — голова. Интересно, каким образом Миёси-сама предсказал наименее вероятный вариант развития событий?

Ну, с точки зрения самого Дэнда — наименее вероятный. Поэтому, видимо, отец Моэко-сан всем и руководит.

Сходу не понравились лица правоохранителей. Сятэй не знал умного словосочетания «предвзятая заангажированность», но отлично оперировал самим понятием.

С такими физиономиями не приходят разбираться или выяснять истину. С таким видом появляются на сцене — отыгрывать некий заряженный заранее спектакль.

Попавшему в передрягу бойцу в дорогом костюме якудза и сочувствовал, и симпатизировал: во-первых, так достойно отбиться от серьёзного противника, к тому же превосходящего числом. Во-вторых, как говорит оябун, представитель редкого искусства — а любое мастерство самоценно, это знает последний босодзоку.

В-третьих и в главных: полицейские сейчас неправы, это если сказать мягко — сходу затеяли подыгрывать не пойми кому не пойми зачем. Это младший борёкудан, не имея образования, отлично видел с высоты жизненного опыта.

Странно. У слуг закона должны быть причины, чтоб вести себя подобным образом. Каковы они?

— Вам придётся проехать с нами, транспорт сейчас прибудет. — Заключил тем временем не совсем чистый либо на руку, либо на совесть чиновник правоохранительного департамента.

Либо и то и другое одновременно, Дэнда только ухмыльнулся со своего места: сквозь открытую дверь круглосуточной рамённой происходящее на той стороне было прекрасно видно и слышно.

— Вам что-нибудь нужно? — сбоку материализовалась перепуганная официантка недорогого заведения, безошибочно определившая род занятий единственного на момент посетителя.

Сятэй как раз дожевал порцию запаренной лапши и сейчас неспеша потягивал воду из стакана.

— Нет, — бросил он, не отрываясь от зрелища. — Проблем не будет, я просто перекусить.

Девица продолжала стоять сбоку, маяча в боковом зрении.

— Можно ещё четыре порции такого же? — якудза протянул одну из специально запасённых на такой случай банкнот.

— Да, сейчас принесу! — вспыхнула энтузиазмом по виду студентка старших курсов, подрабатывающая в свободное время ради оплаты немелких в столице счетов.

— Извините, не нужно ничего нести сейчас, — борёкудан коротко поклонился, продолжая наблюдать за противоположной стороной улицы. — Я скажу, когда. Хорошо?

Чаевые и взятки формально не приняты, но для того, кто искренне хочет отблагодарить, всегда есть свои лазейки.

— Жду вашей команды, — девица качнулась в ответном поклоне и, просветлев лицом, исчезла за стойкой.

Понятно, что никаких четырёх порций он не попросит; соответственно, и с баланса заведения товар на эту сумму списан не будет.

Владелец, если нормальный, учитывает такие суммы в конце дня и по идее от половины до шестидесяти процентов отдаёт официанту.

Допив воду, якудза поднялся, поблагодарил официантку ещё раз и решительно направился через дорогу. Краем глаза было приятно заметить, как девчонка, совмещавшая функции уборщицы и посудомойки, оставила работу и замерла у двери, глядя ему вслед.

По внешне равнодушному лицу Дэнда не было видно, что в его душе бушует целый тайфун: делать то, что он сейчас будет делать, более чем не хотелось.

Однако долг на то и есть долг, напомнил себе борёкудан, впечатывая шаги в асфальт, ловя взгляды вскинувшихся было полицейских, чуть брезгливо вздёргивая верхнюю губу в адрес четвёрки неудачников и пары их хитромудрых подельников:

— Здравствуйте, офицер. Меня зовут Харуми Дэнда, вот мои документы, — на смартфоне в приложении электронного правительства он добросовестно предъявил штрих-код удостоверения личности.

Насторожившийся старший офицер сделал незаметный, как ему казалось, знак коллеге и мазнул сканером по экрану, затем — по лицу:

— Личность подтверждена. Что вы хотели?

Ещё бы не подтверждена, с этими новомодными программами распознавания едва не сетчатки. Говорят, новый комплекс в международном аэропорту с трёх что ли метров сканирует.

Понятно, мобильные полицейские установки попроще, но здесь и дистанция поменьше — инженер по роду занятий машинально внимание уделял технике, а не однообразным неинтересным людям.

— Хочу вам помочь, — Дэнда вежливо поклонился ещё раз, задерживаясь на долю секунды.

Намёк на максимальную серьёзность намерений.

— В чём? — вежливо поинтересовался патрульный, хотя по физиономии было видно, что он бы с удовольствием сказал иначе.

— Не сделать ошибок, — твёрдо ответил Харуми. — Прошу прощения ещё раз, но я видел всё, что было, с самого начала. Эти двое врут, — вытянутая в сторону хитромудрых очкариков рука, кроме прочего, одновременно символизировала изрядное презрение.

— Стоп. У вас должны быть очень серьёзные основания, чтобы вмешиваться в подобное разбирательство! — Старший офицер машинально оглянулся на участников инцидента, потом сделал шаг вперёд. — Вы себе отдаёте отчёт, кто вы? И во что вмешиваетесь? Точнее, пытаетесь вмешаться?

«Исчезни» в переводе на нормальный язык. Заряженные, кивнул сам себе крепыш. Непонятно только, каким образом. Не могли же это всё кукловоды шестерых в микроавтобусе спланировать заранее?

Для начала, второй Неприкасаемый, который стоит рядом, мог пойти другой дорогой. Или выйти через несколько часов из Паба, а столько времени ржавый хлам в этом месте бы не простоял.

— Посмотрите на номера. — Борёкудан повёл рукой правее. — Вы не видите, что это подделка? Для начала, эти номерные знаки скручены с другой машины. Я не являюсь сотрудником полиции, — уважительный поклон, — но вижу даже невооружённым глазом. Почему вы использовали сканер на моём лице, но не сверили номера по базе? Это же так просто. Ещё можно заглянуть под капот, проверить номер двигателя. Он не совпадёт с тем, который зарегистрирован за данными номерными знаками. — Снова поклониться.

Неприкасаемый уже отдышался, пришёл в себя и с интересом смотрел на нового участника событий. Почему-то было приятно.

В следующую секунду произошло нечто странное: двое хитромудрых из хонды самым откровенным образом переглянулись с патрульными.

Неприкасаемый напрягся, сделал едва заметный шаг назад.

Разрывает дистанцию, чтоб было время среагировать, сообразил неудавшийся инженер. Несмотря на относительно невысокую позицию в родной организации, теорию он помнил хорошо:

— Омавари-сан, ваш видео-жетон фиксирует нашу беседу?

Ещё один встревоженный взгляд? Да ну.

— Делаю официальное заявление. Эти двое врут, номера на машине поддельные, четверо напавших на парня — сообщники с этой парой. — На интуиции якудза добавил. — Поскольку моя личность вами проверена, прошу официально внести моё имя в протокол о происшествии, который вы будете составлять.

Какую-то игру я им поломал, отстранённо отметил Дэнда совсем уж неподобающую мимику правоохранителей.

— Перед тем, как я приму ваши заявления, Харуми-сан, спрошу повторно: вы уверены в своих действиях? — старший патруля справился с секундным замешательством и смотрел на оппонента ну очень хмуро.

— Могут ведь и последствия возникнуть, — вроде как нейтрально, с учётом видеофиксации, поддакнул младший сотрудник. — Особенно с оглядкой на деликатные виды занятий маленького человека.

Теперь уже откровенно угрожают. Интересно, что ж тут происходит, оябун опять прав: подобный замес в центре города — явно что-то нетривиальное.

— Меня зовут Харуми Дэнда, — борёкудан медленно оглядел теперь уж точно противников, старательно запомнил все лица и принялся чеканить слова. — Да, я — сятэй Эдогава-кай. Я не самый большой человек, здесь вы правы, но я очень хорошо знаю, как правильно шагать по жизни с поднятой головой. И нести честь родной организации, которая доверяет большую ответственность маленькому человеку! Такому, как вы и я, — припечатал он. — Хотя организации у нас разные.

— Ты сейчас вмешиваешься не в своё дело. — Лжесвидетель из микроавтобуса допустил следующий промах — вмешался в разговор патруля и не был патрульными одёрнут.

Копитесь, монетки, в копилочке, ухмыльнулся Дэнда в ответ. Чтобы замять скандал с видеофиксацией такого разговора, сил уйдёт немало, будьте вы хоть с самого верха кабинета министров.

— Ты. Сейчас. Вмешиваешься. Не. В. Свой. Разговор. — Притворяюшийся коллегой, тип даже повторил по слогам. — Возьми свои слова обратно и продолжай идти своей дорогой. Это — лучшее что ты можешь сделать.

Неужели государство? Полицейские молчат, значит, приоритет не у них. Хотя со стороны кажется иначе. А кто может приказывать носящим синюю государственную форму, пусть и негласно?

То-то и оно.

Странная история. С другой стороны, абстрактные умствования никогда не были его сильной стороной. Дэнда отлично знал правило: если кто-то хочет помешать тебе пройти вперёд, значит, вперёд нужно стремиться с удвоенной силой.

— У Эдогава-кай тоже есть свой пресс-секретарь, — ровно ответил якудза. — Разумеется, ему передадут все мои слова о вас. Он, в свою очередь, сделает их достоянием общественности, я обещаю. — Уважительный поклон, к противникам такого уровня нельзя относиться брезгливо.

— Ты рискуешь слать послания вашему пресс-секретарю из крайне неудобного места.

Полицейским, похоже, терять уже было нечего — после того, как всё пошло не туда, куда они рассчитывали. Раз офицер решил настолько усугубить.

— Эдогава-кай честью не торгует. Значит, буду защищать справедливость в одиночку, — качнул подбородком сятэй.

— Больше всех надо? — очкастый «свидетель» из хонды окончательно пошёл в разнос, наплевав сразу на массу правил и скатываясь в вопиющий неформат.

Дэнда отлично отдавал себе отчёт, что в силу небольшого ума не понимает всей подоплёки происходящего. Однако по ходу разговора он, кроме прочего, тщательно наблюдал и за реакцией Неприкасаемого: тот прямо сейчас жестом дал понять, что борёкудан всё делает правильно. Ещё адепт давно забытого стиля, который так впечатлил оябуна, откровенно поклонился сятэю в знак благодарности.

— «Защищай слабых, борись с сильными», ¹ — бросил якудза очкарику. — Ты только притворяешься своим, но ты чужак. Свою задачу решаешь, может быть, и самоотверженно, но не ориентируешься в элементарном. В тюрьму такому как ты лучше не попадать, — это и был откровенный ответ уверенного в своей правоте бескомпромиссного человека на все прозвучавшие угрозы.

По глазам собеседника Дэнда понял, что тюрьма «свидетелю» не страшна.

— Мне кажется, он работает на государство, — почему-то показалось важным предупредить Неприкасаемого вслух.

— Я уже понял, — кивнул владелец костюма от Курихара. — Очень характерные манифестации автопилота. Рассинхрон с пилотом. Шкала эмоциональных тонов не соответствует мыслительным процессам.

Сятэй не понял ни единого слова, точнее, понятия, но коротким кивком передал, как ему казалось, главное: мы вместе, раз. Не брошу и от слов не откажусь. Два: я оценил, что ты умный. Три: наши не оставят меня, а я пригляжу за тобой, ничего не бойся. Всё будет хорошо.

— Я категорически не понимаю, что происходит сейчас, но хорошо знаю, что будет после. — Голос отошедшей на несколько шагов девицы по имени Вада, Вака (блогерша, довольно популярная, неплохая попа и верх — Дэнда знал её аккаунт) прозвучал похлеще выстрела.

А ведь о ней-то все забыли, весело встрепенулся борёкудан. Она тоже хороша: стояла, не двигалась, как памятник.

В следующую секунду он почувствовал, что и с него как наваждение спадает. Занятно, странные ощущения.

Ещё Неприкасаемый зачем-то пальцами щёлкнул.

— Омавари-сан, я поеду в участок вместе с вами, — продолжила Вада. — Первое, что я попрошу в кобане, будет вызов дежурного прокурора: я знаю свои права и неплохо ориентируюсь в кое-каких законах, профессия обязывает.

Ух ты, где-то вариант. Такого даже в голову не пришло.

У Дэнда была своя страховка: во время выхода из рамённой он набрал сятэйгасира-хоса, убедился, что Брат звонок принял, и забросил работающий телефон обратно в карман. Хотелось верить, свои сейчас весь этот разговор не только слушают, а и пишут.

Впрочем, с учётом личности непосредственного командира, можно было не сомневаться: на том конце происходящее не только слышится, а и аккуратно льётся как бы не на облачный сервер в режиме реального времени.

Всего этого говорить вслух Дэнда, разумеется, не стал.

¹ Реальный лозунг.

— Ситуация заряжена, — заметил Дэнда, когда для их доставки в кобан подъехали сразу три специализированных транспорта.

При том, что за глаза хватило бы и одного, в крайнем случае, пары — если предположить, что девицу могут повезти отдельно от мужчин.

Протеже оябуна вопросительно поднял бровь.

— Когда с улицы забирают таких, как мы, один «контейнер» подают из расчёта на шестерых задержанных, хотя при желании влезает полтора десятка, — пояснил борёкудан. — А здесь на девятерых — три. И это если считать Ваду-сан — ей обвинений не предъявляли. Её в будке везти не должны.

— Не знал, что есть норматив, — с благодарностью кивнул… соратник?

Ситуативно, пожалуй, да. Приняв для себя это немаловажное решение, сятэй ощутил необычный прилив сообразительности:

— Вада-сан, я могу попросить вас начать независимую съёмку происходящего прямо с этого места? Для вашего блога или с кем вы сочтёте нужным поделиться?

Да, есть крупные подконтрольные СМИ, но есть также масса независимых мелких и средних блогеров. Рядом стоит одна из них.

В зависимости от мотивации и интереса, любой из инфлюенсеров может взяться за расследование — и довести его до конца. С последующим резонансом, иногда с таким, что головы летят сразу — с общественным мнением считается не только полиция, а и сам Микадо.

На душе стало легко и весело.

Вада-сан оставила в покое локоть Неприкасаемого и уже через мгновение без лишних разговоров снимала на камеру премиального смартфона за триста тысяч йен:

— Статья… процессуального кодекса… мне обвинения не предъявлялись… По закону о публичности открытых процессуальных действий… освещаю на законных основаниях, пока нет решения суда о запрете… а его и не будет… — всё это она как по заученному отбарабанила то ли для записи, то ли издеваясь над хмуро глядевшими полицейскими.

— Омавари-сан, обращаю ваше внимание. — Дэнда дождался, когда к нему повернутся владельцы синей формы, и продолжил. — Номера на этом фургоне подделаны, точнее, не родные: сняты с другой машины. Пожалуйста, давайте сделаем сверку?

Старший патрульный подошёл вплотную:

— Вы уверены в своём утверждении, Харуми-сан?

— Моё дело — подать сигнал, — пожал плечами якудза. — Как добропорядочный гражданин, заметивший нарушение закона. Если что, я его подаю повторно, — уважительный поклон. — Под вашу фиксацию, — указать взглядом на моргающий красным глазок регистратора наплечной гарнитуры. — Попутно. Мне обвинения не предъявлены?

Старший офицер, уже не стесняясь, сверился взглядом с салоном хонды. Оттуда отрицательно качнули подбородком.

— Нет.

— Занятные вещи творятся в нашей стране, — вздохнул сятэй и полез за телефоном.

Якобы невзначай развернув экран на всеобщее обозрение, он насладился поднявшимися бровями всех без исключения присутствующих (активный разговор на дисплее перевалил за третью минуту — все поняли, что туповатый на вид крепыш всё это время транслировал происходящее неизвестно куда).

— Ко-кун, ты всё слышал? — борёкудан сделал отмороженное лицо, игнорируя скрестившиеся на нём взгляды.

— …

— Та картинка драки, что я посылал?.. Всё видео записалось хорошо?.. НАШИ программы распознавания лиц сертифицированы?.. — последнюю фразу Дэнда брякнул так, для красного словца.

Однако сработало, судя по физиономиям противника: в свете последних веяний и расплодившихся сверх нормы искусственных интеллектов (в том числе на службе негосударственных организаций), суды охотно принимали в качестве доказательств и такие вот видеозаписи — при условии, что те подтверждены соответствующим программным продуктом.

— Информационно-космическая эпоха, век высоких технологий — сятэй с непроницаемым лицом отбил ещё один поклон вежливости противникам. — В какой кобан поедем, омавари-сан?

Последний, шестой деятель противоположной команды выбрался наконец из ржавого хлама и с донельзя мрачным видом присоединился к общему разговору:

— Зачем?

Недосказанность, висевшая над разговором, вроде никуда и не делась, а вроде и окончательно растворилась.

— Туда подъедет мой сятэйгасира, — вежливо кивнул Дэнда анониму, который, как только что выяснилось, имел право задавать вопросы в присутствии полиции. — Я крайне обеспокоен своим непониманием ситуации, — ещё один поклон. — Я очень маленький человек, как абсолютно справедливо заметил ваш коллега-сан. — И ещё один. — Поэтому, когда я сталкиваюсь с чем-то непонятным на улицах родного города, я прошу Старших Братьев помочь по мере сил — поскольку самостоятельно не справляюсь.

С минуту все безмолвно качались с пяток на носки и сверлили друг друга взглядами, далёкими от приязни.

— Только один вопрос, — шестой, предположительно самый главный. — Для чего тебе это всё?..

— Это мой город, — смотреть в ответ Дэнда умел не менее пронзительно.

Если ты меня не уважаешь и пытаешься поставить себе выше, лови ответку. Как говорится, возможность победить заключена в противнике, но возможность быть непобедимым — уже в тебе самом.

— Он не только твой. Как и префектура, и вся Япония.

Попутно: похоже, между строк сказано главное. Жаль, я не настолько умён, чтоб молниеносно проникать сквозь такие толстые слои двойных и тройных смыслов, посетовал про себя борёкудан, а вслух ответил:

— Да, Япония — не только моя. Но и моя тоже. Как и префектура, и город. — В душе неожиданно запел морской бриз, нужные слова сами потекли с языка без какого-либо участия хозяина, чего раньше с косноязычным якудза никогда не случалось. — Знаете, во время последней эпидемии, когда на первой волне смертность зашкаливала за тридцать процентов от инфицированных, а у тех, кому за шестьдесят, достигала и семидесяти, я отвечал за торговый центр Ито, Йокада.

— Для чего вы это рассказываете, Харуми-сан? — мрачно поинтересовался патрульный.

Рядом с ним точно такой же хмурой физиономией отсвечивал старший конвойной группы, или как там эти три фургона называются в полиции по-умному.

— Не знаю, в курсе ли вы, — якудза не поленился ещё раз вежливо поклониться, теперь исключительно правоохранителям, — но именно в Эдогава самой большой редкостью и ценностью стали маски, санитайзеры и доставка от торговых точек до дверей старикам: они самые уязвимые, а людей, если помните, как пилой косило. Количество заказов на дом выросло, курьеров не хватало.

— Занятно. Но к чему э…

— Из районна в район, если помните, в период изоляции тоже старались не перемещаться. Я стоял с десяти ноль-ноль до двадцати трёх ноль-ноль на центральном входе Ито-Йокада и раздавал маски входящим, — перебил борёкудан. Точнее, не дал перебить себя. — Без выходных, без праздников, без перерывов на обед — наши рядом наладили пункт бесплатного питания, вот оттуда рамён ел. Всю первую волну, вторую и частично третью — потом сам подхватил вирус и месяц валялся в госпитале. Еле выбрался, кстати! — он расфокусировал взгляд и ухмыльнулся в горизонт, припоминая перипетии собственного здоровья на том этапе. — К чему это всё: маски, санитайзеры, доставка из супермаркета пенсионерам — конкретно в том районе и торговом центре делали мы, Эдогава-кай. Я.

Он поднял в воздух ладони.

— А никого из вас тогда я рядом не видел. Я бы запомнил, — серьёзно сказал Дэнда, — я всегда запоминаю лица и глаза. Если бы кто-то из вас хотя б мелькнул пару раз в тех местах — я думаю, и вы бы узнали меня. Я же круглыми сутками стоял возле выхода, на виду, вы не могли не заметить. Теперь понятно, офицер-сан, почему всё, происходящее в этом городе, — он повёл рукой вокруг, — хотя и не только моё дело, но и моё тоже?

Все помолчали.

— Тьху, не умею я красиво говорить. Предметы медицинского и гигиенического назначения на раздачу мы приобретали за свой счет, точнее, за счёт организации. Не за счёт государственного бюджета. Доставали у китайцев: производили под заказ, сами привозили, сами растамаживали. Может, хоть одного старика спасли, — Дэнда бесхитростно улыбнулся. — Глядишь, хоть один в итоге всех наших усилий не заразился. Если даже я, молодой и здоровый, из инфекционного госпиталя тогда еле вышел…

Неприкасаемый сделал шаг вперёд и в сторону, поймал взгляд сятэя и церемонно поклонился глубоким армейским поклоном, которым в Силах Самообороны приветствуют уважаемое начальство.

Сятэй отзеркалил жесть вежливости, подчеркнув походя, что отвечает конкретному человеку, а не всем прочим.

— Подобные эскапады хороши, когда ваша организация действует с государством заодно. — Самый главный очкарик наконец разродился. — Если же плевать против ветра, — он красноречиво перебрал в воздухе пальцами. — Вы поняли. В вашей жизни может появиться то, чего придётся опасаться.

— Государство — это и мы тоже, — возразил борёкудан. — Нас тоже стоит опасаться. Хотя бы потому, что мы, в отличие от многих, готовы за принципы идти до конца, каким бы он ни был.

— Интересный получается разговор. — Младший патрульный полировал взглядом носки ботинок. — Такое впечатление, что я слышу вызов в вашем голосе. Не опасаетесь прямого противостояния?

Конвойная группа безмолвствовала, с интересом наблюдая за развитием беседы.

— Нас меньше, мы не выступаем от имени всей страны, — простенько ответил якудза. — Но и у хатикю-сан всё в порядке с дисциплиной и организацией: если одновременно несколько сотен из нас выйдут на улицы, это будет очень сплочённый и сыгранный отряд. А ведь есть и товарищи по цеху. — Дэнда неожиданно представил не случавшееся уже несколько десятков лет и от этой картины воодушевился. — Знаете, мне кажется, после этого у вас всё только началось бы, я сейчас о проблемах. Избиратели, начальство, Кабинет Министров. Депутаты парламента, старая аристократия, Канцелярия Микадо. Нас, что ни говори, тоже не пять человек. А ведь попавшей в беду Семье могут прийти на помощь и другие Семьи, особенно если неправы те, кто закон защищает.

— Вы уполномочены говорить от имени Организации? — насмешливо вздёрнутая губа младшего очкарика вернула сятэя с небес на землю.

— Я никогда не бросаю слов на ветер, — вздохнул борёкудан. — Наведите обо мне справки, если позволяют возможности.

Приказ оябуна, который он прямо сейчас выполнял, Дэнда вслух вспоминать, конечно же, не стал.

— Дисциплина — это когда ты делаешь то, что ненавидишь, как будто ты это любишь, — ни к кому не обращаясь, заметил Неприкасаемый.

Сятэй качнулся вперёд-назад на сорок пять градусов, обозначая благодарность за мудрую мысль, которая ему понравилась и которую он решил взять на вооружение.

— Номера будем сверять? — Дэнда твёрдо посмотрел на старшего патрульного. — Двигателей, машин? Или вы уже столько на себя нагребли, что единственная возможная дорога — на увольнение? И тюрьма вас больше не пугает?

— Неожиданный контекст, — оживился протеже оябуна. — Стереотипно считается, что подобная угроза в подобной компании звучит в обратную сторону.

Блогер, продолжая вести съёмку, слабо ухмыльнулась.

— Это не угроза, а прогноз. В Эдогава-кай всегда соблюдались все договорённости с полицией, — покачал головой якудза. — Я небольшой человек, но в курсе. То, что сейчас происходит здесь, называется очень нехорошим словом, которое я не буду произносить.

— Теперь неловко спрашивать, что за слово, — ухмыльнулся хозяин костюма от Курихара.

— Беззаконие, — чётко проговорил борёкудан. — Но слава богам, мы в Японии, а не в Африке. И я очень хорошо знаю, чем подобное беззаконие в итоге заканчивается для виновных, — короткий поклон.

— Вы не представляете, с чем сталкиваетесь, — безэмоционально заметил старший очкарик. — Не пришлось бы жалеть.

— Я безгранично верю своим глазам, в Старших Братьев и в торжество справедливости. — Сятэй не отвёл взгляда, высокая цель позволяла выдерживать давление с лёгкостью.

Если бы он был лучше образован, он бы сейчас добавил, что ему жаль как раз их. И красиво объяснил бы, почему.

Но заумные споры и книжная премудрость не были сильной стороной Дэнда, оттого он по обыкновению промолчал.

Свои уже в курсе, прикрыть Неприкасаемого приказал Миёси-сама. Оябун просто предположить не мог, что окажется НАСТОЛЬКО прав.

Дело сятэя же — исполнять приказ. Прикрыть — значит, прикрыть. Цена и методы не оговаривались.

— Вы будете проверять фальшивые номера на угнанной тачке? — голос якудза затвердел, давая понять противнику, что шутки кончились. — Я сейчас наблюдаю такое небрежение служебным долгом, что мне становится страшно: куда катится Япония.

Телефонный разговор двух неустановленных абонентов.

Малый зал для специальных встреч… участка #… полиции Японии.