В руках у меня был горящий факел — я только что показывал приятелю, как их правильно делать. И еще объяснял, что когда в фильмах снимают людей, держащих факелы прямо напротив лица, это неправильно: так дым летит на тебя, а огонь слепит. А если поднять над головой, так и кипящая смола может на макушку капнуть! Факел надо держать подальше на вытянутой руке, лучше — чуть наклонив от себя. Факел-то и спас мне жизнь, когда солнечный день в майском Подмосковье сменился мрачным заснеженным лесом. Без всяких эффектов, раз — и все.

И когда я говорю «мрачным», то я имею в виду «мрачным» на все деньги. Давящее чувство жути шло с ним в комплекте, как мороз, снег и глубокая, ничем не нарушаемая тишина. Кстати, о снеге. Я возник в нем по колено. Машинально попытался шагнуть в сторону — увяз сразу по пояс. И только тогда почувствовал обжигающий холод со всех сторон! У меня и мысли не возникло, что меня глючит, я сплю или еще что-то такое. Объективная реальность ворвалась в мои ощущения с ноги! Она же не дала мне ни секунды на рефлексию. Какая разница, что произошло, если я сейчас просто и незатейливо замерзну насмерть? Выжить! Найти укрытие! Ближайшее дерево!

Низко нависшее серое свинцовое небо укрывало от меня солнце — плохо и хорошо. Плохо — лучи не греют. Хорошо — глаза не слепит. Деревья обступали меня со всех сторон, я рванул к ближайшему. Потом, в воспоминаниях, они виделись мне громадными до невероятия. В некоторых московских парках есть огромные многовековые дубы и липы — примерно такие, только елки и сосны. Или еще на Ладоге я местами что-то похожее видел. Сейчас мне было все равно. Когда ты в шортах до колен и в резиновых тапочках, а снега уже по грудь, и ты пробиваешь его собственным телом — как-то не до сравнений. И не до оформленных мыслей. Вообще не до чего. А, нет, одна все-таки затесалась. Факел — огонь — костер — тепло. Тепло!

Отчаянный бросок привел меня к ближайшей высоченной ели. У таких под нижними ветками обычно снега меньше, может образоваться даже пещерка. Так и оказалось. Я почти скатился в это ненадежное укрытие, едва не выпустив факел. Теперь ободрать сухие веточки на растопку и запалить, все как учи… ли.

Ветви лесного исполина оказались живыми до самого ствола, все в пушистой зеленой хвои. Это настолько выбило меня из колеи, что я застыл, совершенно не понимая, что делать. Словно выключатель повернули: вместе с растерянностью меня окончательно добил лютый холод, занемели пальцы. Былая собранность обратилась паникой, но побежать не разбирая дороги, невнятно вопя, я просто не смог. Как я сюда попал? Что произошло? Почему я сейчас умру? За что-о-о⁈

Я все же потянул на себя нависающую над головой еловую ветку — больше по инерции, чем осознанно. Но она оказалась гибкой и никак не желала ломаться. От холода я уже плохо контролировал руки, да и пальцы уже ничего не чувствовали. Наверное, из-за этого я нечаянно ткнул факелом в другой руке в самое хитросплетение игл. И, к моему несказанному, но какому-то отстраненному изумлению, огромная, неохватная ель вспыхнула, как пачка старых конспектов, облитая бензином! Алое и золотое пламя куполом раскинулось у меня над головой, затанцевало вокруг меня.

«Писец коту Васеньке…» — подумал я почти отрешенно. Видно, эмоции тоже пережгло.

Я не рванулся наружу из-под шатра ели. Просто стоял, смотрел в алое пламя, разрисованное круговым фрактальным узором ветвей, и думал: вот сейчас кожа начнет обугливаться. Вот сейчас начну задыхаться.

Но я не задыхался, и кожа обугливаться не начала. Я даже не чувствовал болезненного жара, только приятное, ласковое тепло. Это бред? Психоз? Или елка такая волшебная?

Широко раскинув руки, я шагнул ближе к стволу, будто пытался его обнять.

Что это вообще? Магия? Галлюцинации под воздействием солнечного удара? Как я здесь оказался⁈ Почему — я⁈ Что вообще происходит⁈ Хочу куда угодно отсюда, лишь бы к людям! К ближайшим людям! Кто тут может быть, охотники-зимовщики, лесники какие-нибудь⁈ Если я сейчас очнусь на больничной койке…

Огонь вспыхнул еще ярче, ослепив хороводом искр, и вдруг я действительно оказался где-то в другом месте — совсем в другом!

Снега больше не было, во всяком случае, не рядом со мной. Я стоял посреди выжженного пятна на поляне в лесу — совсем не таком невозможном и северном, хотя видно, что тут тоже зима. Да, деревья голые, на земле — иней и мелкая пороша, но сугробов с головой взрослому мужику нету.

А вокруг валяются какие-то обломки и… что это, стрелы воткнуты? Ну да, точно!

— Эй, мужик, ты откуда?

Это меня спрашивал человек в теплом бушлате и меховой шапке, верхом на лошади. А на боку у него, между прочим, висела сабля. И к седлу еще крепилось копье. Позади ехал небольшой отряд — четыре человека, тоже все при саблях и копьях, тоже верховые. Лошади… ну, обычные, непородные, рабочие лошадки, можно сказать. Не сильно крупные, но и не монгольские клячи.

Удивиться не получилось. Все, что я мог — просто принять то, что вижу. И попытаться постепенно прийти в себя.

— Я н-не… — начал я и понял, что стучу зубами.

— Ах ты ж… Сим, ну-ка закутай его во что-нибудь и глотнуть дай! И к форту доведи помаленьку.

— Он босиком, не дойдет.

— Ну так на лошадь посади, а сам пешком! Или сильно гордый стал? Каждый человек на счету, а он тут брезгует крестьянина на своего скакуна златогривого пристроить!

Раздался смех вояк, но не особо обидный.

Сим, самый молодой веснушчатый парень, вывел своего конька вперед, соскочил.

— Ну-ка, бедолага, давай подсажу. Да не боись ты, конь смирный, не укусит. На-ка попону накинь. Тут недалеко уже.

На лошадь я еле взгромоздился. Вообще-то умею — ролевик я или нет? Но тут замерз до задубения просто. И, кажется, моя неуклюжесть окончательно убедила этих парней в том, что перед ними крестьянин. Но пока не так важно, что они обо мне подумали, главное, мне действительно выдали не слишком чистую, но теплую лошадиную попону — хотя бы можно закутаться.

Я постепенно отогревался, но на какие-то реакции меня все еще не хватало. Мысли ворочались вяло-вяло, я по-прежнему не совмещал себя-наблюдателя и себя-едущего на лошади. Подумав, решил считать этих пятерых моими спасителями и благодетелями — не важно, чем они руководствовались. Хотя фраза насчет того, что, мол, каждый человек на счету и что надо ехать в форт, настораживала. Куда меня сейчас отправят? Сразу в бой? Или, может, на лесоповал — что-то в обстановке меня сразу настроило на этот лад.

Вообще, конечно, оказаться в условном средневековье в положении крестьянина — так себе ситуация. Но по сравнению с тем, чтобы бесславно замерзнуть в сугробах, почти все что угодно лучше. Кроме активных пыток разве что.

Пока ехали к форту, я успел немного очухаться и — словно в голове что-то щелкнуло, мысли переключились в более «обывательское» русло. Даже начать жалеть себя. Вот что это такое, а⁈ Это даже не закон подлости, это какая-то космическая подстава! Когда первые препятствия на жизненном пути уже почти позади! В армии отслужил, студент-биофизик на четвертом курсе, москвич, нормальные родители — ох, мама-то как, когда ей скажут⁈ — карьерные планы ого-го, курсовая с прицелом на вторую главу дипломной ну очень достойная, научный руководитель уже хвалил и вернул черновик с минимальными правками, несколько статей в профильных журналах, английский на уровне C2 — чек, китайский на HSK3, дозубриваемый до HSK4, — чек, впереди работа в топовых лабораториях страны и дружественного зарубежья. И главное: реальный шанс свершений на благо всего человечества, как бы пафосно это ни звучало! Я, может, с детства мечтал пользу приносить и что-то классное, грандиозное сделать — для себя, для страны, для мира! Хорошо, вовремя пришло понимание, что для этого нужно не просто мечтать и книжки читать, а прокачивать, скажем так, свою конкурентоспособность и социальные навыки. Ибо время мыслителей-одиночек прошло, чтобы делать великие открытия — нужно работать на хороших инструментах. А для этого нужно иметь доступ в козырные лаборатории и к сильным командам. Ну вот и старался по мере сил, что для парня из обычной семьи, без связей в верхах и «хороших московских гостиных», — задача нетривиальная. И ведь начало получаться!

А тут вдруг нате, лес какой-то, елки, сюрреалистический огонь и средневековые копейщики на сермяжных лошадках! Верните все назад! Не хочу попаданствовать! Я не старик, страдающий за СССР, не скуф-жирдяй без перспектив, которому это все только в радость! Я хочу свой нормальный мир, свою нормальную учебу, свою семью и друзей обратно!

Бли-ин, сейчас бы смартфон — проверить, что там в Телеге новенького и на Ютубе…

Впрочем, долго нюнить мне не дали. Над деревьями показалась стена форта — даже шагом тут и впрямь было недалеко. Тут я снова ощутил реальность, начал слышать разговоры вокруг и неожиданно понял, что мое соплежуйство сыграло мне на руку: мужики вполголоса переговаривались, что, мол, эвон как мальчишку разобрало, кажись, его обоз эльфы-то целиком вырезали, он один спасся, страху натерпелся… Как только укрылся от них, бедолага?

Эльфы?

Н-ну, будем знать. С эльфами, значит, мы воюем…

А мальчишка — это странно. В попаданческих романах частенько людей переносят с омоложением, но мне-то куда омолаживаться в двадцать три года! Хотя… Если это действительно суровое средневековье, может, для крестьянина я и впрямь выгляжу совсем юнцом. Они тут небось в двадцать уже как у нас тридцатилетние. Или?..

Я украдкой оглядел под попоной свои испачканные в золе руки. Нет, мои собственные. И возраст, вроде, прежний.

Мы заехали в форт — нормальную такую крепость, среднего размера, сложенную из толстенных бревен. Примерно таких, как та ель, что я (или не я?) спалил. Чем их только такие ворочали⁈ Не замок феодала, однозначно. Тут имелся донжон, но не совсем в центре квадратного двора, а скорее с одного угла, примыкающий к одной из сторожевых башен. Слишком маленький, чтобы служить жилищем владетельного лорда — если это только не совсем раннее какое-то средневековье. Против чего говорила развитая фортификационная конструкция замка: тут тебе и барбакан, и машикули на стене, и сами башни размещены явно со знанием дела, и подъемные ворота со сложным механизмом… Рва вот только вокруг форта не было, зато он стоял на пригорке. Не так-то просто атаковать… наверное.

Между тем, даже по наружным стенам было видно, что на форт периодически кто-то нападает: дерево было обожжено примерно на высоту трех-четырехэтажного дома. Длинные черные потеки, на которых, словно хиросимские тени, отпечатались смутные человеческие силуэты. Видно, тут как-то умели защищать древесину от сильного огня… Древесину — но не плоть.

Ма-ать. Куда я попал?

Довольно широкий промежуток в лесу перед холмом, на котором возвышался форт, тоже был выжжен: мы ехали по пепелищу, из которого торчали сухие перекореженные ветви. И все это в лютый морозный дубак. Охренеть местечко.

И все-таки вся глубина жопы даже тогда до меня не доходила. Я еще на что-то надеялся — может, что все это окажется сном, может, что у меня проклюнутся

магические способности, которые помогут разом вырваться из этой задницы… Ну что ж, последнее реализовалось почти немедленно!

Едва мы миновали ворота, как нам навстречу широким шагом выскочила женщина… нет, пожалуй, девушка. Высоченного роста, чуть ли не с меня, широкоплечая, полнотелая — та самая, которая в горящую избу и коня на скаку. Далеко не красотка, при таких-то ТТХ. Лицо молодое, энергичное, но уставшее и какое-то помятое, будто усталость копится много дней. Темные волосы гладко зализаны и убраны под шапочку вроде врачебной, между прочим, ярко-белого цвета. Девушка щеголяла в таких же белых штанах и чем-то вроде длинной толстовки с длинными же рукавами, а также кожаном фартуке и длинных кожаных перчатках, закрывающих руки до локтя. Фартук и перчатки были забрызганы… да, кровью. О господи, палач что ли⁈ Палачиха⁈

— Это вы кого привезли? — резким голосом спросила девица. — Это что, все пополнение?

— Да, госпожа, — сказал глава отряда. — Только его в лесу нашли. Эльфы, мать их, все выжгли… Да и этот, похоже, умом-то повредился. Молчит, взгляд шальной…

— Ну-ка давайте посмотрю, — распорядилась девица.

Не дожидаясь, пока ей кто-то что-то даст, она шагнула ко мне, бесцеремонно сдернула с меня попону, край которой я все еще судорожно сжимал, и хлопнула меня по колену.

Я ощутил странную щекотку, колену как будто потеплело.

— Нет, ну с головой у него все нормально… — начала девица, и тут же сбилась. — Та-ак! Да он же латентный!

Латентный — кто⁈

— Что, простите, госпожа? — вежливо спросил глава отряда.

— Возможный маг Жизни, — коротко пояснила девица. — Как это его в приходской школе не выявили?.. Ну-ка, парень, тебя звать-то как? — впервые она посмотрела мне в лицо. — Ой, да ты юнец совсем!

«От юницы слышу», — подумал я, но выкаблучиваться не стал.

— Влад меня зовут… — было бы что скрывать!

— Вилад? — переспросила девушка, коверкая явно сложное для ее языка сочетание согласных. Только сейчас я сообразил, что говорю-то не на русском, и вокруг меня вовсе не русская речь слышна.

— Ладно, Вилад так Вилад, и постраннее имена бывают, — проворчала девица. — Отвечай, тебя как мага никто не выделял?

— Нет… госпожа, — сообразил я прибавить обращение. — Мы… это… того…

— Переезжали часто? — фыркнула девица. — Небось, папаша от призыва бегал… Ну, гляжу, не помогло. Ладно, пойдем, будущий коллега.

Я кое-как сполз с лошади прямо на ледяную брусчатку — и чуть не взвыл. Девица подхватила меня за локоть, и я вдруг почувствовал, что холод уходит, уходит и боль в ногах. Снова ощутил легкую щекотку там, где девица меня касалась.

— Чувствуешь это ощущение? — тем же быстрым, энергичным тоном начала она, увлекая меня за собой. — Это я в тебя энергию вливаю, чтоб ты не замерз, снимаю боль. Запоминай. Будешь то же самое делать с ранеными, когда штурм начнется. На большее ты пока не способен, но со следующим обозом отправлю тебя в Школу Жизни в Люскайнен с сопроводительным письмом. Не боись, парень, ты счастливый билет вытянул, не сгинешь теперь просто так! Ты — будущий маг Жизни, кадр ценный… Читать-писать-считать умеешь?

— Считать, — сказал я, понятия не имея, понимаю ли местную письменность. Наверное, понимаю, но, не зная, как и почему сюда попал, я не мог быть стопроцентно уверен.

— Ну, ничего, остальному научат. Просто не три года будешь учиться, а четыре или пять. Так, ну вот лазарет…

Лазарет оказался большим сараем из неотесанных бревен у стены башни с двумя рядами простых деревянных коек с брошенными на них войлочными одеялами. У одной из стен обнаружился огромный очаг, на котором две пожилые тетки в серых платьях и косынках нагревали два больших цилиндрических бака. Если они там что-то и варили, то я не мог понять, что — явного запаха не было. Наверное, просто воду грели — для стирки, например.

— Девчонки, у нас пополнение! — громко сообщила девица. — Это Вилад, я у него только что обнаружила способности мага Жизни, повезло. Ничего не знает, ничего не умеет, накормите, оденьте, обращайтесь уважительно. Все понятно?

Пожилые тетки отвлеклись от своей работы и в пояс поклонились женщине.

— Госпожа Фьекка, а где остальные с обоза? — спросила одна из них. — Обморожений ни у кого нет?

— Он один и остался, — серьезным, мрачным тоном ответила… видимо, Фьекка.

— Ой, бедненький! — жалостливо всплеснула руками другая.

— Вы его не жалейте, он, видать, в рубашке родился, — девица хлопнула меня по плечу; рука у нее была тяжелая. — Ничего, Вилад, живы будем — не помрем!

В гробу я видал ту рубашку и ее оптимизм, честно говоря!

Мне в самом деле выдали одежду — и даже довольно неплохую. Явно ношеную, но шерстяные штаны и туника, вроде той, что была на женщине-маге, только серые, а не белые. Тулуп, толстые суконные сапоги, напоминающие валенки на кожаной подошве. Даже меховую шапку, хоть мех на ней уже порядком вытерся. Во всем этом хотя бы было не холодно. Еще мне выдали миску каши, заправленной луком, морковкой и каким-то мясом. Соленой каши, чему я очень порадовался, зная, какая невеселая история была в средние века с солью. Похоже, форт неплохо снабжают продовольствием — ну, хоть что-то.

Все это мне было позволено съесть за столом на кухне, расположенной прямо в донжоне — кухня и обеденный зал занимал здесь весь второй этаж. За деревянной загородкой в этом же зале жил начальник крепости: кряжистый мужик лет пятидесяти. Ничуть не смущаясь тем, что я ем свою похлебку на краю большого стола, он прямо при мне с несколькими десятниками обсуждал следующий штурм, разложив на столе карту. Они сыпали названиями каких-то ложков, холмов и долин, упоминали специфические виды оружия или магии, которыми располагали эльфы, так что я понимал с пятое на десятое. Но мне было ясно: и командир крепости, и его подчиненные сильно озабочены. Вообще атмосфера царила напряженная и деловитая.

Когда я поел, взгляды двух поваров недвусмысленно намекнули, что дальше тут лучше не задерживаться. Я и не задержался. Выпросив горячего напитка вроде компота в деревянной кружке (мне поворчали, что кружку надо бы приносить свою), я начал искать, куда бы приткнуться на ночлег. Фьекка предупредила, что ночью эльфы наверняка пойдут на штурм, так что мне надо не только пожрать, но и поспать хотя бы немного.

Держа это в голове, я отправился искать казармы, где нашлась бы хоть одна свободная койка. В голове у меня было пусто. Так-то я привык строить планы действий: а, б, в и далее по алфавиту, вплоть примерно до буквы ф. И чтобы каждый план еще ветвился на подпланы в зависимости от всяких неприятностей. Не сказать, чтобы часто угадывал, но я еще в школе заметил: процесс подготовки к одним неприятностям делает тебя менее уязвимым к другим. Нынешних неприятностей я даже близко представить себе не мог! Не то чтобы не фантазировал никогда, «а что будет, если я вдруг стану попаданцем». Но никогда не примерял на себя самый тусклый и тяжкий вариант: попаданство в собственном теле, без чужой памяти… хорошо хоть, знание языка дали неведомые силы! А еще магию. Хотя что это за магия — писано известным инструментом по известной субстанции. Не похоже, что она дает какие-то значимые сверхсилы, иначе бы Фьекка не сидела в этой дыре, ожидая нападения каких-то монстров под предводительством эльфов!

Или ей очень хорошо платят? Возможно, конечно, но опять же, не похоже, чтобы прямо совсем хорошо. Чувствуется, что статусом она повыше, чем простые ратники или даже десятники, но пониже, чем комендант крепости, например.

Ладно. Ладно. Примем пока за аксиому, что вернуться в свой мир невозможно или очень сложно. Значит, нужно устраиваться в этом. Прежде всего, понять, как и что тут устроено, на что может рассчитывать человек с магическими возможностями и без документов… Вот да, кстати: помню эти обсуждения на ролевых тусовках, что, мол, это заблуждение, будто бы в средневековом обществе с идентификацией личности было просто: кем назвался, тот и есть. Не просто. Нифига не просто. Да, назваться можно кем угодно и откуда угодно — но если тебе нечем подтвердить свои слова, относиться к тебе будут как к бродяге без роду без племени, которого всякий может унизить, обокрасть и бросить подыхать в канаве.

Размышляя так, я открыл тяжелую деревянную дверь в длинный приземистый сруб под односкатной крышей, который счел казармой. Но вместо просторного помещения с рядами коек и запахом портянок попал в лабораторию.

Первым делом в ноздри ломанул тяжелый запах спирта, ацетона и формальдегида. Вот чего не ожидал ощутить в этом сеттинге! А взгляд встретили частые полки вдоль стен, заставленные разнообразными колбами и банками. Так, это что у нас, перегонный куб на полу? Точно! Тигли, котлы, мензурки… Лаборатория! Лаборатория для кого — для алхимика, зельевара или полноценного химика? Это нужно выяснить!

— Закройте за собой дверь, сколько раз можно говорить, — произнес очень спокойный и очень властный голос.

— Прошу прощения! — машинально ответил я. — Не хотел мешать экспериментам! Уже ухожу!

— Ого! — раздался смешок. — Это кто у нас такой вежливый и знает слово «эксперимент»?

Из-за стеллажа вынырнул хозяин лаборатории.

Больше всего он мне напомнил главного героя из сериала «Во все тяжкие», не помню, как там точно его звали. Бородка точно такая же, лысина, умное холодное лицо, только без очков. На нем были такие же перчатки с раструбами, как на Фьекке, и такой же длинный кожаный фартук, тоже заляпанный кровью. Еще один маг жизни? Только одет он был не в белое, как Фьекка, а более практично — в черное.

— Я вас не припомню, юноша, — сказал человек, держа на весу перепачканные в чем-то руки. Значит, я был прав — эксперимент.

— Я новенький, — сказал я. — Только что прибыл. Зовут Вилад.

— Магистр Теск, — отрывисто представился экспериментатор. — Я вижу в ваших глазах, юноша, любопытство и свет базового образования?

— Вроде того, — сказал я. — Очень интересно. Не ожидал здесь увидеть хорошо оборудованную лабораторию.

— Стараюсь помаленьку, — усмехнулся «алхимик». — Глушь, конечно, но при желании все можно доставить… А вы в связи с чем разбираетесь в благородных искусствах?

— Так, — я пожал плечами, лихорадочно думая, как выкручиваться. — Видел раньше…

Тут из-за стеллажей раздался мерный стук.

— А! Анимация начинается! — воскликнул Теск. — Идемте, если любопытно, посмотрите.

Мне бы сослаться на занятость и уйти, но слово «анимация» удивило и заинтриговало. Кроме того, хозяин лаборатории мне не то чтобы понравился… я испытал в его обществе странное облегчение, как будто прикоснулся к частичке того, что потерял. Очень не хотелось уходить отсюда, из хотя бы относительной цивилизации, в голимое магическое средневековье!

Так что я завернул за стеллаж и увидел верстак, больше похожий на операционный стол. Над ним склонилась стоящая на штативе большая лампа, сияющая холодным светом, а на самом столе лежали… лежало… в общем, это было какое-то существо. Лапы кошачьи, от большой кошки, типа рыси. Тело — скорее собачье или волчье, от животного средних размеров. Голова… голова козленка, кажется. Причем я не имею в виду, что это было некое неизвестное мне животное, похожее частями на рысь, собаку или козу! Я имею в виду, что буквально части разных животных были сшиты вместе: швов в шерсти не видно, но границы четко прослеживаются. Грудь этого таксидермического конструкта была раскрыта, в разрезы засунуты блестящие серебряные трубочки, берущие начало в нескольких разных колбах.

Хвост существа — тоже рысий — дергался и мерно бил по столу, хотя в целом создание было, несомненно, мертво. Бока у него не вздымались, глаза не моргали. Да и просто сразу ясно: такая исключительная неподвижность присуща именно мертвым животным. Я ведь тоже участвовал в лабораторных, чье описание начиналось так: «Подготовьте мышь к эксперименту. Получившуюся кашицу…»

Не говоря ни слова, магистр Теск тут же занялся своим проектом. Провел рукой по хребтине конструкта — и хвост перестал дергаться. При этом я как будто уловил — или увидел — что-то. Нечто неосязаемое стекло с руки местного ученого в штуковину на лабораторном столе.

После этого Теск по одной вытащил серебряные трубочки из грудины существа, снова провел рукой — и грудь заросла, как будто и не было раны. Затем он огладил голову животного, почти ласково. Я снова ощутил это неведомое нечто, словно холодным воздухом потянуло. Затем существо медленным, плавным движением поднялось на лапы. По-прежнему не дыша.

Меня аж шатнуло, как на ногах удержался — непонятно. Кусочек потерянной цивилизации я тут нашел, да? Нет! Больше сюрреализма, больше жести!

— Потянись, — приказал некромант. Потому что профессиональная принадлежность магистра Теска стала мне кристально ясна.

Существо вытянуло вперед передние лапы и прогнуло спину — очень естественным жестом, хотя я не сказал бы, кошачий он или собачий.

— Дай лапу.

Умертвие проделало заказанный трюк.

Магистр Теск внимательно осмотрел подушечки.

— Хорошо. Молодец. Замри.

Затем обернулся ко мне.

— Многие считают, что некроконструкты хвалить не обязательно. Но я придерживаюсь другого мнения. Остатки интеллекта и поведенческие реакции животного в голове остаются, если с ним ласково — будет лучше слушаться.

— А почему тогда коза, а не собака? — отмер я.

Язык говорил поперек соображалки: я, наверное, из тех, кто даже в Аду будет вопросы задавать, когда к котлу поволокут, — насчет температуры кипящей смолы и материала, из которого сделаны вилы.

— Вопреки распространенному мнению, козы умнее, и лучше выживают поодиночке, когда человек не может ими командовать, — сказал магистр Теск. — Ну и в крепости забили козленка подходящего размера, а единственная доступная мне собака, как на грех, была редкостная дура при жизни.

— То есть это химера для автономной работы?

— Да, разведчик-древолаз, способный ходить по глубокому снегу. Так, юноша. А у вас ведь есть некромантские способности!

— Да нет, что вы, — попытался отпереться я. — Просто очень интересно.

— Есть-есть, — он криво улыбнулся. — Вы ведь заметили, как я вливал в нее энергию альтернативной жизни? Я почувствовал вашу реакцию на мои действия в магическом плане. М-да. Жаль, конечно, время неудобное… Но как только будет затишье, я обращусь к командиру, чтобы он предоставил вам эскорт до Академии Некромантии в Руниале. Скажете, что вас отправил магистр Теск. Вам не откажут, некроманты — штучный товар. Нас всегда мало и всегда не хватает.

Поперек шока пришла неожиданная мысль: а жизнь-то налаживается! Первая оторопь прошла, я понял, что некромантия как таковая не вызывает у меня брезгливости. Если там нет явных подводных камней, типа повышенного риска загнуться самому, она покамест казалась более прибыльной и более… интересной, что ли? Статусной? Во всяком случае, лаборатория Теска выглядела куда более дорогой и высокотехнологичной, чем лазарет. Надеюсь, Фьекка не подерется с Теском насчет того, куда именно я должен поступать и на кого учиться!

На тот момент я еще не знал, что нельзя владеть двумя разными магическими дарами одновременно.

Меня разбудила рука, трясущая за плечо, и немолодой женский голос:

— Господин ученик мага! Господин ученик! Вставайте!

Я вскинулся. Спал я не в казарме: когда я выходил от некроманта, меня поймала одна из служительниц Фьекки и отвела в комнату при лазарете, специально предназначенную для отдыха персонала. Там было чисто, вместо войлока на топчанах лежали даже тюфяки, набитые соломой. Мягко, только колко.

— Госпожа Фьекка велит прибыть, потренироваться. Ночь уж на дворе, скоро эльфы полезут, там и раненых будет много.

Зимой темнеет рано, и я не удивился бы, узнав, что дворе-то всего шесть вечера или около того. Но часов здесь не было. За пределами узкой теплой подсобки с ярко пылающим очагом — на дровах, как и на соли, тут не экономили — дул холодный промозглый ветер, дымно горели факелы. Когда я вскинул голову вверх, то заметил тонкий серпик луны и одну-две звезды поярче. То есть ночь ясная. И, как всегда зимой при ясной погоде, мороз крепчал.

В лазарете тоже оказалось тепло, хотя и не так жарко, как в подсобке. Очаг, на котором грелась вода ранее днем, уже прогорел, и теперь тепло давала только закрытая печь поменьше, на удивление современного (почти) вида, даже с трубой. Увидев мой взгляд в ту сторону, Фьекка хмыкнула:

— Что, деревня, интересуешься? Это из старых миров Империи. Там еще и не такие диковины встречаются.

Ого, новый кусок информации. Есть Империя, в ней есть старые миры и новые. Мы, надо думать, новый мир? В каком смысле, новый? Недавно присоединенный или завоеванный? Или — как знать? — недавно созданный?

Однако пока я решил не выказывать свое крайнее невежество. Мелькнула мысль, что если тут ни у кого не вызывает вопросов множественность миров, то я могу открыться в качестве попаданца. Это вряд ли кого-то удивит, а возможно, мне даже помогут. Во всяком случае, можно будет, не таясь, задавать вопросы.

К счастью, я все же воздержался от откровений. Чисто осторожности ради. Как потом выяснилось, очень и очень не зря.

Фьекка не сказала больше ни слова про печку, про иные миры или про Империю. Она тут же начала простой магический ликбез:

— Вилад, ты знаешь, чем занимаются маги Жизни?

— Э-э…

— Ты должен был видеть в деревне, как они работают. Не может быть, чтобы ты в такой нищете жил, что никогда даже на мага Жизни не скидывались!

— На полях? — рискнул я высказать догадку.

— Да! Колосья заставляют быстрее наливаться, последствия засухи устраняют, деревья приживляют, животных лечат, людям тоже помогают… Не от всех болезней маг Жизни может вылечить, но почти со всеми может хотя бы помочь! Дать больному силы, чтобы тело само справилось. Вот сейчас мы с тобой и будем учиться это делать. Давать силы. Это просто, это даже самый неопытный маг может. Заодно, кстати, и проверим, какая у тебя пропускная способность.

— Пропускная… что?

Фьекка вздохнула, закатила глаза и начала объяснять, что пропускная способность — это то, сколько именно маны за раз может пропустить тело мага. Она решила, что я просто слова не понял, так что сперва толковала, как для дебила. Но рассказала и кое-что полезное. Оказывается, мана «прокачивалась» с другого плана бытия, магического плана. И что эти планы разные. Маг Жизни берет ману с плана энергии Жизни, маг Смерти — с плана энергии Смерти, маг воды или воздуха — соответственно, с планов Воды или Воздуха.

— А маг огня? — машинально спросил я.

Я вспомнил чудовищный огонь, окруживший меня, но не сжигавший.

— С плана Огня, разумеется! Но ты этим голову не забывай, стихийные таланты редкие, гораздо реже даже некромантов. Белая кость, не нам чета. Ладно, давай. Помнишь ощущение, как я тебе энергию закачивала? Бери меня за руку — и вперед, делай то же самое.

Исчерпывающее объяснение, конечно.

Неудивительно, что с такой учительницей у меня не сразу начало выходить. Минут пять я старательно пытался ощутить в руке щекотку и «передать» эту щекотку Фьекке. Целительница сердилась, ругалась, называла меня «деревней» и говорила, что если бы не тяжелое положение форта, не взялась бы она учить такого бездаря! Я, конечно, злился, но виду старался не подавать — надо думать, настоящий деревенщина держался бы подобострастно.

К счастью, злость помогает мне думать, а не мешает. Я перестал слушать Фьекку и начал вспоминать всякие полезные советы из книжек по медитации, самоуспокоению и прочей психологической накачке, которые случалось читать еще подростком. Ну, прислушался к себе… И вдруг я то ли увидел, то ли почуял то неуловимое «нечто», текущее в меня откуда-то. И его было много, реально много. Оно меня буквально окутывало всего! Однако я инстинктивно почувствовал, что вливать «это» во Фьекку нельзя. Не того оно было сорта, чтобы это куда-то лить. И вообще с большим трудом мне поддавалось, я не мог его «пощупать» или «направить» силой мысли. Однако если всмотреться совсем глубоко, я мог отыскать «внутри» или «на подкладке» этого нечто нечто другого сорта, или запаха, или вкуса… М-да, слова неадекватны, не могу вот так просто объяснить! Но вот это «нечто» другого вкуса, его было гораздо меньше, чем всего остального, и оно очень напоминало по ощущению то, что в меня вливала Фьекка. В смысле, я как-то понял, что вот эта штука должна вызывать ту самую щекотку и бодрость. Ее-то я во Фьекку и направил.

— Ну наконец-то! — воскликнула она. — Надо же, да ты мокрый, как мышь! Так тяжело, Вилад?

Я ощутил, что и правда вспотел, хоть выжимай. Неожиданно тяжкое упражнение.

— Ничего, теперь легко будет, — пообещала Фьекка. — Если уж научился подпитываться с плана Жизни, сам уже ни за что не устанешь… Ну-ка, направь-ка эту энергию в себя!

Я поступил, как она велела, и действительно ощутил, как усталость отступает.

— Вот, молодец. Но смотри, это не замена сну и еде, а то некоторые увлекаются… Ладно, подробнее тебе в училище объяснят. А пока давай, снова вливай в меня энергию, но теперь прямо все, что можешь! От всей души! Да не бойся, я стравлю лишнее.

— А что, от этого и вред может быть? — спросил я, послушно усиливая поток.

— Да как сказать… если чуть-чуть, то вряд ли, — пожала полными плечами Фьекка. — Но если долго и помногу, то могут всякие опухоли в организме начать расти. От избытка Жизни-то.

Ага, то есть стимулируется любой клеточный рост, ясно-понятно.

— Это что, все, что ты можешь? — чуть нахмурила брови Фьекка. — Негусто. Ну ладно! Вполне себе крепкий середнячок получаешься, хотя архимага из тебя не выйдет.

Ха, а что было бы, если бы я начал вкачивать в нее ту, другую энергию, которой у меня много?

— А у вас, госпожа Фьекка, насколько больше? — спросил я.

— Где-то вдвое, — бодро сказала она. — Тоже не архимаг, но три-четыре гектара пшеницы разом обработать смогу. А у тебя метров двести радиус получается… ну или будет получаться, когда подучишься. Гектара два. На большее не замахивайся, надорвешься.

— А увеличить эту пропускную способность никак?

— Никак. С чем мама с папой родили, тем и пользуйся. Но если будешь хорошо учиться, узнаешь разные трюки и разведаешь секреты мастерства — то ничего, можно высоко подняться. Директор нашего училища вон тоже из середняков был. Говорят, столичные главы из Руниала тоже не все архимаги.

Ага, Руниал, который упоминал некромант — это столица.

— Ладно, — сказала она. — Это выяснили, могешь. Ну-ка пробегись теперь по стенам, бодрости добавь нашим воякам. Там многие уже по паре часов в дозоре стоят. Заодно и полюбуешься. Ты же эльфов, небось, ни разу не видел?

— Ни разу.

Фильмы по Толкиену не в счет.

— Ну вот… просвещайся. Только не блевани смотри, жрать второй раз будет некогда.

Многообещающе.

Ладно, я в морге практику проходил, что меня может заставить блевануть?

…Стены, хоть и деревянные, по конструкции мало отличались привычных мне по Центральной и Западной Европе фортификационных сооружений. Широкие, как раз чтобы дозору пройти, с квадратными в сечении сторожевыми башнями по углам. В нескольких местах для подъема на стену имелись лестницы (память подкинула название «взлаз», но я не был уверен — это для русского зодчества, или вообще для любого). По одной такой я взобрался, тщательно глядя себе под ноги, чтобы не поскользнуться на обледенелых ступенях. Оказалось, зря боялся: льда не было. Видать, его тут хорошо чистили.

А вот на верхушке стены льда и снега хватало с избытком. Их бросал в лицо ледяной ветер со стороны леса. Там, за выжженной «полосой безопасности» в густой темноте уже начинало ворочаться… нечто. Снова всем телом я ощутил исходящие оттуда эманации — примерно так, как я видел магию магистра Теска или Фьекки. Только там у меня не было страха или тревоги, а еще ощущения глубокой чуждости этого явления. Признаю, искусство некроманта меня слегка напугало — но именно результатом. В той мане, что исходила из его рук в некроконструкт, я ничего особенно пугающего не ощутил. А тут выматывало душу само то, что жило в лесу.

Я вдруг вспомнил, каким тяжелым, мрачным и чуждым мне показалась та засыпанная снегом поляна в лесу, где я возник в первое свое появление в этом мире. Вот точь-в-точь то ощущение, только усиленное многократно. Будто там на меня просто равнодушно и с неприязнью смотрели, а здесь — выпустили стрелы!

— Пригнись! — заорал мужик в толстом тулупе с нашитыми на него кусками кольчужной сетки и металла, толкая меня в сторону.

Я еле успел пригнуться, и в обрешетку стены вонзилось сразу множество стрел, выпущенные невероятно слитным залпом. Часть воткнулась у меня над головой, и я имел возможность полюбоваться, как они светятся ядовито-синим светом, который медленно и, как мне показалось, с шипением истаивал при контакте. В том месте, где стрела воткнулась в стену форта, от нее расползлось крохотное черное пятнышко — как будто обугленное. Но огня не было.

— Началось… — тоскливо сказал совсем молодой, мальчишеский голос с другой стороны.

Эманации чуждости стали еще сильнее, теперь они буквально давили, и я понял, что имела в виду Фьекка, когда говорила об опасности блевоты. Не то чтобы я видел что-то особенно страшное, мне просто делалось физически дурно, как от резкого падения сахара в конце сложной тренировки. Кровь застучала в висках.

Я вспомнил совет Фьекки и начал быстро втягивать в себя энергию того сорта, которая, по всей видимости, являлась маной Жизни. Сразу полегчало. Дурнота не отступила, но стала хотя бы выносимой. Потом я вспомнил кое-что еще. Я же здесь не просто так. У меня есть задача.

Я схватил за руку своего спасителя, который оттолкнул от стрелы, и влил в него энергии, сколько смог. Тот удивленно поглядел на меня.

— А! Ты тот парень, которого госпожа Фьекка в ученики взяла? А я думал, что за идиот тут ошиваются! Лады, иди вон туда, на западном углу ребята совсем зашиваются.

Дальше я брел, пригибаясь, по стене крепости, как по окопу, боясь высунуться лишний раз, и просто закачивал энергию во всех, кто подворачивался. Даже, кажется, в коменданта крепости раз ливанул — ну или какого-то мужика в полном доспехе, потому что в лица в темноте и на ветру я не вглядывался. Также я почти не вглядывался в кромку леса, но кое-что углядеть смог.

Между деревьями кишело, время от времени выкатываясь к крепости, звериное воинство. Или так казалось. Огромные, косматые, кудлатые твари, похожие на обезьян с огромными пастями — это одни. Чувствовалось, что для них залезть на стену раз плюнуть, если смогут доковылять, но пока их удерживали залпы наших лучников (кстати, некоторые наши наконечники тоже светились!). И другие чудовища, эти похожи скорее на бизонов, но со львиными лапами. Их шкуры и глаза отливали тем же мертвенным синим светом, что и стрелы. Я еще подумал, неужели так выглядят эльфы, но потом разглядел, что нет, между этими существами сновали вполне человеческие фигуры. Высокие, неестественно тощие, с синими точками светящихся глаз на бледных лицах. Отсюда даже не увидишь, острые у них уши или нет. Наши лучники старались выцелить эльфов вперед тварей.

Но их лучники были меткими. Первый залп я пережил, потом было еще несколько, широким веером накрывших стену. Как я понял, пристрелочных. Наши воины от них довольно успешно прятались. А потом стрелы начали лететь навесом, с другой стороны форта. По гаубичной траектории. Вот же!..

Стрела вонзилась в горло парня, стоявшего рядом со мной, он рухнул на припорошенные снегом доски, хрипя и истекая кровью. Я упал на колени рядом с ним, думая, что ни в коем случае нельзя выдергивать стрелу, сунулся вливать энергию жизни — и сразу же понял, что это бесполезно. Слишком быстро он умирал, моего скудного потока не хватало! Теперь я навострился как-то это чувствовать, по крайней мере, при физическом контакте. Может быть, Фьекка бы справилась.

Точно! В лазарет его!

Я схватил парня, чтобы тащить, но он дернулся и затих, сделавшись для моей энергии абсолютно инертным. И тут же, держа руки на мертвом теле, ощутил, что у меня есть и третий сорт энергии, что у моего основного энергетического кокона присутствует две подкладки, как бы с одной и с другой стороны. И вторая энергия вполне себе совместима с тем объектом, которого я сейчас касаюсь. Этот третий вид энергии вполне можно было в него закачать таким же точно образом, как я закачивал сейчас в живых людей энергию Жизни!

В ужасе я отдернул руки. Экспериментатор во мне толкал проверить «а что будет» — убитый встанет и пойдет в виде зомби? Попытается съесть мои мозги? Будет подчиняться моим командам? Но все остальные части Влада Корнилова, когда-то на редкость здравомыслящего парня, в один голос вопили: узкая крепостная стена во время штурма превосходящих сил противника — не место для экспериментов, которые могут вызвать панику в рядах защитников или иным образом смешать наши карты!

— Раненые! — прокричал кто-то. — Тут новичок, помощник Фьекки бегал! Пусть помогает тащить!

Сообразив, что там-то я точно нужен и пригожусь, я пошел, точнее, пополз на коленях на голос, обжигая руки о мерзлое дерево. Потом я помогал двумя парням тащить третьего со стены, одновременно вливая в него энергию, чтобы хоть немного затянуть нехорошую рану в животе. В условиях средневековья я бы сказал — не жилец, но тут, если энергия Жизни может работать вместо антибиотиков, возможно, его и вытащат.

Однако энергия жизни вливалась в раненого очень медленно и плохо, куда хуже, чем у меня получалось раньше. Фьекка, которая уже суетилась в быстро наполняющемся лазарете, нашла время подбежать к этому парню, приложить руки к его животу сама — дело пошло быстрее.

— Отравленная стрела, — сказала она сквозь зубы. — Напитывают своей чуждой магией. От нее всем плохо, а раненым — особенно. Исцеление идет медленнее. Если кому-то много особо досталось, как этому парню, засовывай руки прямо в рану. Не бойся, хуже не сделаешь! И зови меня, я края зашью, чтобы лучше срасталось.

И я делал. Точнее, мы с Фьеккой делали. Я уже давно взял назад свою мысль о том, что она была плохой учительницей. Эта девица немногим старше меня умудрялась не только делать свою долю работы, но и успевать поглядывать, как у меня обстоят дела, и оказываться рядом, если случались затруднения. Некоторых раненых приносили с одеревенелыми руками и ногами — кожа стала серой и покрылась длинными бороздами. Они, обычно, были без сознания и стонали в бреду.

— Этих сразу к некроманту, что, не знаете⁈ — Фьекка чуть не наорала на двоих бойцов, которые притащили одного такого больного.

— Так, госпожа, может, руку если отрезать…

— Ага, а у него синева в глазах через три дня проклюнется⁈ К магистру, быстро!

И у меня даже мысли не возникло, что это для того, чтобы Теск им чем-то помог своим искусством. Наоборот, как-то сразу стало ясно: их отравили особо поганым эльфийским ядом, и теперь единственный выход — чтобы Теск сделал из них умертвия, которые могли бы еще как-то сражаться за защитников крепости. Таких умертвий на стенах, как я понял по обрывкам разговора, становилось все больше.

Кстати, некромант вовсе не отсиживался у себя в лаборатории! Он тоже отправился на стены. Немедленно поднимал павших, чтобы они продолжали сражаться, а еще отправил против эльфийских тварей своих некрохимер. Вот на это я бы поглядел, но обстановка не благоприятствовала любопытству: ручеек раненых становился все полноводнее, пока я совершенно не сбился и даже не перестал замечать, кого вносят или выносят.

Поэтому для меня стало шоком, когда в какой-то момент я обнаружил, что раненых в лазарете осталось всего человек пять, и что меня тормошит Фьекка.

— Вилад! Вилад, слушай меня! Командир зовет меня в вылазку, дела наши плохи. Придется и мне немного повоевать. С ранеными поступай так же, как прежде, девочки тебе помогут. Если они будут, — тут ее лицо скривилось. — Смотри, если вдруг… — она сбилась. — Короче, если доберешься до Люскайнена, найди там… А, нет, ерунда. Сентиментальная чушь. Нужна я ему!

С этими словами она вышла из лазарета. Так я и не узнал, кто там мог ждать Фьекку в Люскайнене, кому она собиралась передать напоследок слова любви.

Когда Фьекка ушла, в лазарете стало тихо. Те пять раненых, что здесь остались, поступили со сломанными костями, а их нужно залечивать дольше, чем раны в мягких тканях — особенно с моим потоком энергии. Так что я обходил их, по очереди бустя регенерацию костной ткани — ведь скорее всего, магия Жизни действовала именно так. Способствовала клеточному делению, любому без разбора.

Если бы научиться это направлять, был бы я крут. Но со слов Фьекки я понял, что даже местные архимаги так не умеют.

Наконец у последнего болезного срослась нога. Новых раненых не было, с момента ухода Фьекки прошло уже минут сорок.

— Пойду посмотрю, как там, — сказал я «девочкам».

Две пожилые тетки спокойно сидели на деревянных табуретках около очага и пили чай.

— А что там? — одна пожала плечами. — Либо убьют нас всех сейчас, либо выживем.

— Дело известное, — добавила вторая.

И они чему-то рассмеялись.

Я не мог похвастаться таким же стоицизмом, поэтому выскочил на улицу следом за последним исцеленным, будто за мною гнались.

Все еще продолжалась ночь — мне казалось теперь, что солнце никогда не взойдет. Тут же я услышал шум, рев, треск, какое-то странное чпоканье и хлопанье за стенами — с западной стороны. Побежал туда, взобрался по лестнице. И, к счастью, почти сразу наткнулся на одного из наших стрелков. Я его лечил и отправил обратно воевать, но даже имени не спросил. Однако узнал по приметному шраму на щеке, и он меня узнал тоже.

— Господин лекарь! Кажись, плохо наше дело! Поглядите, может, вы увидите что в магическом плане?

— Почему плохо? Ведь не стреляют же!

— Да эти гадские эльфы выпустили какую-то зверюгу, вот и не стреляют, чтобы в нее не попасть! Слышите⁈

Я и правда слышал. Под стенами крепости ревело и грохотало, но луна ушла, снег посыпал гуще, небо затянуло облаками, и теперь внизу ничего нельзя было разобрать. Слышны были только редкие крики, рев и эти странные звуки… Блин, что там за хрень — кракен, что ли, с присосками⁈

Наконец все почти стихло, кроме чпоканья и чавканья — которые становились все ближе. Потом я услышал, как в ворота колотят.

— Открывайте! — донесся до меня искаженный расстоянием вопль.

— Господин лекарь, вы бегите, там раненые будут! — воскликнул воин.

И я побежал.

Но когда добежал до ворот, раненых не оказалось.

Никогда не забуду процессию, что переступила порог крепости!

Впереди шагал магистр Теск, мрачный, как туча, и весь истыканный стрелами, как дикобраз. Кое-какие стрелы он обломал, кое-какие, судя по следам и потекам, успел вытащить, но с большей частью решил не возиться. И правда, до стрел ли тут, если наискось через все его туловище зиял огромный разрыв. Именно зиял: в нем проглядывали ребра, мешанина внутренних органов — но крови не было или почти не было. Так, сочилась коричневатая густая жидкость. Правда, разрез затягивался на глазах, но елле-еле, медленно и неохотно.

За некромантом шествовали остатки гарнизона. Я узнал несколько знакомых и полузнакомых лиц, узнал коменданта крепости в броне. Но они не улыбались, не разговаривали. У всех — пустые лица, у всех порванные кольчуги и тулупы, помятые латы, пробитые шлемы, стрелы, торчащие в несовместимых с жизнью местах… У некоторых оторвана рука или даже обе. Безногих, понятное, нет — они бы идти не смогли. Но некоторые подволакивали сломанные конечности или хромали. Больше всего меня удивило, что таким зомбакам помогали идти их соседи — без всякого сочувствия на лицах, совершенно механически, но все-таки помогали!

Что это, остатки былых личностей⁈ Или магистр отдал такой приказ⁈

Я понял, что ищу среди них Фьекку, и заставил себя отвести глаза.

— Чего уставились? — мрачно спросил Теск. — Некромантской армии никогда не видели? Слышали шутку: если в крепости есть некромант — каждый сходит в атаку как минимум дважды!

И хрипло, невесело рассмеялся.

Впрочем, быстро оборвал смех и заговорил:

— Принимаю командование над крепостью как последний оставшийся в здравом уме из высшего офицерского состава! Слушайте приказ! Крепость обречена, они подгоняют зажигательные снаряды. Раненым и женщинам, если остались, укрыться в лазарете и поступать по обстоятельствам. Вилад, и ты с ними, — тут он посмотрел на меня, — не спорь, это приказ! У тебя редкий дар. Даже Фьекка сказала тебя беречь. С чего бы, интересно? — он криво усмехнулся. — Влюбиться, что ли, успела? Короче, прячься. Что делать потом, если выживешь, я тебе уже сказал. Остальные — за мной в атаку. Попытаемся не дать им спалить крепость. На рассвете может подойти подкрепление. И подороже продадим наши жизни!

Ждать — тяжело. Ждать, когда ничем не можешь повлиять на исход, — еще хуже. А когда исход — либо мучительная смерть, либо призрачный шанс на спасение после тяжелых усилий, это вообще как?

У меня воображение отказывает, а я ведь это пережил. Но тогда мне все никак не удавалось поверить, что все взаправду. Помню, мы с этими пожилыми тетками начали заниматься какой-то ерундой в лазарете — дверь зачем-то баррикадировали койками, снимали с кровати войлочные одеяла и пропитывали их водой, чтобы выбраться сквозь огонь, если что. Это я зачем-то придумал, а пожилые служительницы поддержали, видно, чтобы просто так не сидеть. А потом мы услышали свист стрел и запах дыма.

Огонь занялся как-то сразу, в нескольких точках, насколько мне было видно из маленького оконца лазарета.

— Ой, все, — пробормотала одна из служительниц. — Амулетная защита отказала…

— Да не должно так быстро разгореться-то, — задумчиво сказала другая. — Еще же алхимическая пропитка на бревнах есть.

— Это только на внешних стенах. Если они правда зажигательными стреляют…

Меня вновь поразила речь этих женщин: спокойная такая, обыденная. Как будто они давно были готовы к такому варианту.

Та из них, что постарше, сказала:

— Господин молодой маг, а господин молодой маг? Госпожа Фьекка вас успела научить, как людей усыплять?

— Н-нет, — пробормотал я.

— Жаль, — вздохнула она. — Я думала, вы нас усыпите и горла-то перережите. Все-так попроще. А так по старинке придется…

С этими словами она подошла к большой печи, повозилась там. Часть стены позади печки была выложена кирпичом. Я увидел, что служительница вытаскивает один кирпич из кладки и достает из получившейся ниши маленькую бутылочку.

— Вот, — сказала она. — Хороший яд, госпожа Фьекка по моей просьбе приготовила. Все лучше, чем гореть или эльфам доставаться. Только на троих маловато. Тут две дозы.

— Я не буду! — быстро, испуганно сказала вторая служительница. Видно, стоицизм ей изменил.

— Ты не видела, что они с пленниками делают, — с жалостью сказала первая. — Ну, как хочешь.

Она разлила жидкость по двум кружкам, взяла одну, села на ближайшую койку, из тех, что мы не вытащили к стене.

— Ну, прощай, Лина, прощайте, господин молодой маг. Хотите — вторую дозу берите.

Проглотила жидкость, легла на койку. Несколько секунд — и руки и ноги ее вдруг дернулись, она захрипела, но хрип тут же оборвался. Быстро.

Мы со второй женщиной — Линой — смотрели на это в полном ступоре. Это что, реально все⁈ Нет! Я не хочу так! Не хочу сдаваться! Я даже не одного из этих долбаный остроухих не убил!

Лазарет начал наполняться серым, проедающим глаза дымом.

Лина схватила меня за руку.

— Господин молодой маг, пожалуйста, придумайте что-нибудь! Я не хочу умирать!

— Я тоже не хочу умирать! — рявкнул я. В голове крутились всякие странные мысли: вроде как поднять труп второй служительницы и начать с ним пробиваться к выходу — интересно, я смогу? Послужит ли она тараном? Или пожилая медсестра в любом случае мало что может, даже если не будет обращать внимания на травмы и переломы?

Мы услышали треск, увидели первые языки пламени.

— Отсюда есть другой выход⁈

Зачем я приказал завалить главный⁈ Понятное дело, у меня метались мысли, что кто-то будет штурмовать…

— Из лазарета? Есть в подсобке, откуда белье носят и уголь…

— А оттуда потом можно выбраться из крепости с другой стороны, не через главные ворота?

Именно в главные ворота некромант повел свое мертвое воинство, там, должно быть, главная заварушка.

— Есть потайной прокоп, оттуда мужики иногда водку пить бегали… Но потом по лесу много миль до ближайшего жилья! Я не дойду, господин, надо взять лошадь! А она не пролезет!

— С лошадью нас точно найдут. Захочешь жить — дойдешь. Веди!

Про себя я прикидывал, что Жизнью смогу подпитать и себя, и мою спутницу для бодрости.

Та самая подсобка, где я спал, узкая дверь — схватиться за ручку, распахнуть…

Длинное серебристо-белое копье пробило дверь еще до того, как служительница Лина успела взяться за ручку. И пробило заодно ее тело. Кончик копья сиял ярко-синим. Я отшатнулся, бросился назад, в главное помещение лазарета. Тут уже все пылало — очень быстро. Где этот чертов труп⁈ Хоть несколько секунд выиграю…

Но трупа не было, и ничего не было, только вырос на пороге эльф с копьем — первый виденный мною здесь эльф. Ничего прекрасного в нем не было, острое худощавое лицо с кривой усмешкой на тонких губах, действительно длинные уши… И еще весь в мехах, млять! Из всей нашей литературной традиции он разве только Пратчеттовских эльфов напоминал.

Ненависть вспыхнула во мне жарче пламени. Я ничего не смог сделать, ничего! Я не убил ни одного гада, не защитил женщин, которых, считай, вверили моему попечению! Ничем не помог защитникам крепости, которые приютили и согрели меня! Но этого гада я убью! Даже если он меня насадит на свое дерьмовое копье, прямо с копья дотянусь до его горла, и…

Я шагнул к нему, рыча что-то ярости, и огонь рванул следом за мной, пробивая стены, ломая крышу. Огненный вал объял меня, повинуясь моему желанию, чтобы все эти гребаные эльфы сдохли, перестали мешать мне жить — потому что я хотел жить, не просто убить врагов, но жить, нормально, спокойно, забыть об этом средневеково-снежном кошмаре как о страшном сне! Проснуться! Больше не видеть этих синеглазых рож, не ощущать их тошнотворных аур! Пусть сгинут, исчезнут, растворятся! Их нет!

И огонь поддался, пришел на зов моей ярости, словно ласковый волк, облизывая лицо.

Но перед тем, как все сгинуло в огненном безумии, эльф все же метнул в меня копье!

Оно вонзилось мне в грудь, пустило корни, словно дерево, проросло в легкие, в грудную полость и даже в брюшину. Отвратительное, тошнотворное, не поддающееся дерево, высасывающее силы через боль. Я должен был уничтожить его, уничтожить любой ценой, и мой верный огонь охватил его, выжигая. Стало еще больнее, я застонал и заплакал, я катался по полу… нет, по постели… нет, по земле… сминая спальник, сминая свой теплый шерстяной плащ, гремя попавшей под руку фляжкой… в костер не закатиться бы… а смысл, я и так горю… Но я не должен гореть! Это сон, сон!

Я проснулся.

Проснулся с чувством тошноты, всепоглощающей боли за грудиной, с которой я машинально, уже просто на автомате начал бороться магической регенерацией, и ужасным осознанием, что я опять облажался. Который уже раз за годы жизни в этом мире.

Меня вырвало прямо в остатки костра, в остывающие угли.

Мать вашу. Опять этот сон. Он снился мне уже столько раз, и всегда оставлял ощущение злости, отчаяния и томительной невозможности переиграть былое. Теперь, такой, каким я стал, я, пожалуй, смог бы бросить свой жребий на чашу весов, что взвешивали судьбы крепости Ичер-Эрсейн, и, как знать, эти весы могли бы наклониться по-другому. Но тогда? Ничего не знающий, не умеющий, в свой первый день в этом мире… Без шансов!

Но на самом деле никакого копья не было. Не было никакого копья! Эльф не успел ничего сделать, просто вспыхнул и сгорел! А я… я перенесся.

Сон же повернул по-другому, и во сне, сражаясь якобы с чуждой эльфийской магией, я на самом деле выжег магию вполне местную, человеческую. Ту самую, что жила у меня в груди и брюшной полости, разрастаясь потихоньку опухолью и высасывая силы. Уничтожить эту опухоль должен был комендант крепости, куда я спешил на службу — как маг Жизни. А я вот, блин, справился самостоятельно!

Это мне стало понятно сразу, без всякой диагностики — я просто знал, потому что за годы учебы научился чувствовать свое тело, как будто у меня в каждом органе датчики.

А еще стало понятно, что-либо я начинаю суетиться — либо меня ждут охрененно крупные неприятности. Куда крупнее, чем просто необходимость отслужить три года в приграничной крепости, выдерживая атаки эльфов!

Чувствую, что надо рассказать по порядку, иначе непонятно будет, что же потащило меня в Руниал, в Академию Некромантии, после того, как училище магов Жизни в Люскайнене подложило мне такую свинью. Точнее, грудную жабу.

Когда я призвал огонь в крепости, я хотел двух вещей: уничтожить врагов — и оказаться как можно дальше от них, в безопасном месте. Я получил и то, и другое. Крепость, как я потом выяснил, сгорела дотла, несмотря на всю антимагическую пропитку и толстенные бревна. Более того, моя огненная ярость выжгла чуждую нам эльфийскую магию на довольно солидной территории, и обещанное подкрепление, которое магистр Теск ждал к утру, смогло окопаться и отбить последующие атаки. Так что я если и не отдал долг, то, во всяком случае, помог погибшим защитникам крепости выполнить поставленную перед ними задачу.

У меня же тем временем начались совсем другие горести.

«Сгорев» в крепости, я снова возник на пепелище. Только уже за много миль оттуда, к счастью, совсем близко к городским стенам Люскайнена. Моей «точкой выхода» послужило оставленное кострище, видимо, купцов или охотников, которых ночью не пустили в город через закрытые ворота. Уже светало, на мне была нормальная по местным меркам одежда, даже теплая (свой тулуп я в лазарете, разумеется, не носил, но штаны и туника из плотной шерсти все-таки меня согрели, пока я рысью бежал до ворот).

А дальше история простая: будущий маг Жизни, иду в училище, по дороге ограбили, пустите, не то замерзну, а я за это вас полечу.

Стражники посмеялись, но когда я действительно подпитал их энергией Жизни, а у одного унял боль в зубе, пустили. С тем, у которого зуб болел, даже договорились, что я на завтра к нему приду еще полечу, и он мне авансом дал мелкую монету. В общем, добрался я до училища.

Сам Люскайнен — маленький, но чистый городишко, средневековые фантазии об утопающих в фекалиях урбанистических центрах не напоминал. Тут имелись сточные канавы и даже ливневки, что меня, честно говоря, удивило! Значительную часть города занимало что-то вроде посада: двухэтажные домики с огородиками, — поэтому он выглядел большой деревней. Однако ближе к центру располагались кварталы, застроенные инсулами — многоэтажными многоквартирными домами, разве что деревянными, а не каменными. Каменным был только замок на холме, бывшая крепость, где раньше жил сеньор, а теперь размещался бургомистр с городским советом, а также — в одном крыле — училище Магов Жизни. Летом с этого холма открывался изумительный вид на разноцветные черепичные крыши городка и речную долину, виляющую среди густого пушистого леса. Зимой все было не так симпатично, но снег и дымки над крышами рисовали вполне пасторальную картину. Однако что касается жизни и учебы…

Ох уж это училище!

Положим, деваться мне особо было некуда: огнем я тогда управлять не умел — да и теперь не особо умею. Так что перенестись куда-то еще (куда?) тоже не имел возможности. Денег не было, одежды не было, знания реалий не было. Только два адреса: училище магов Жизни в Люскайнене и Академия Некромантии в Руниале. Но до Руниала еще надо было добраться — он далеко, вообще-то.

Естественно, я отправился в училище. Хорошо хоть, додумался не ляпнуть, что у меня некромантские способности тоже есть.

И попал.

Сперва комиссия одинаково благообразных белобородых магов довольно доброжелательно меня проверила. Их интересовало то же самое, что и Фьекку: моя пропускная способность, а также то, умею ли я читать и писать. К счастью, к тому времени уже выяснилось, что умею: знание языка вполне себе транслировалось на местную азбуку и числа. Я это понял, почитав вывески в Люскайнене (а они там были не только рисованные). Когда я сослался на Фьекку и сказал, что она, скорее всего, погибла, один из преподавателей пощелкал языком, посокрушался, покачал головой, сказал, что, мол, такая талантливая девочка, как жаль. Затем он выразил надежду, что ее жертва вдохновит меня на подвиги во имя Империи. Задним мозгом человека, чьи родители полжизни прожили при Советском Союзе, я опознал идеологическую накачку, тут же состроил героическую рожу и отрапортовал, что конечно, только и мечтаю мочить эльфийских оккупантов!

Маги радостно переглянулись, и на этом месте я был принят.

А вот дальше началась жесть. Во-первых, сразу же после короткого экзамена меня буквально в соседней комнате — длинной и пустой, с лавками вдоль стен — подвергли довольно унизительному медосмотру, в лучших традициях армейки. А затем велели выпить какой-то ядовито-зеленый эликсир и положили на грудь комок зеленой слизи, достав ее из украшенной рунами бадейки с крышкой. Слизь задымилась, но не нагрелась, и совершенно безболезненно вошла — впиталась! — в мою грудную клетку! После чего меня осчастливили информацией, что это — ограничитель магии, что он будет постепенно разрастаться в моем теле, и чтобы его глушить, надо пить этот секретный зеленый эликсир. В Училище я буду его получать каждую неделю, а окончательно уничтожат во мне этот камень после прохождения практики. Такой вот способ контроля новых магов.

Что за практика? Да три года службы в пограничном форте. Таком же точно, как та крепость, которая сгорела вокруг меня.

Ну, если, конечно, не заведешь полезные знакомства или не женишься удачно — тогда тебя, так и быть, оставят «по распределению» в Люскайнене или отправят в одну из крупных деревень поблизости, но не на самом переднем крае.

Тут-то я и понял, что влип гораздо крепче, чем думал изначально. И чем больше узнавал об этом мире, тем сильнее разрасталась метафорическая жопа.

Итак, вот какова была карта здешней реальности, как она сложилась для меня в итоге, после разговоров с местными и протирания штанов в библиотеке училища.

Существовала некая магическая Империя — очень могущественная, очень древняя, захватившая несметное множество миров. Во всяком случае, сколько именно этих миров, мне найти точной информации не удалось. Либо эти данные не допускали в «мой» мир по идеологическим соображениям, и тогда в Империи все не так хорошо и благообразно, как кажется. Либо их число действительно росло так быстро, а связи между мирами были так непрочны, что учету эта цифра не поддавалась.

Но несмотря на непрочность связей, дороговизну порталов и сложность освоения, Империя выработала очень жесткую и одновременно довольно гибкую систему, которая позволяла держать новые миры в повиновении и осваивать их именно так, как считала нужным элитная верхушка где-то в далекой метрополии.

Для себя я эту систему обозначил так: «Разделяй и властвуй» — сперва скорее интуитивно. И чем больше узнавал о ее механике, чем больше поражался, насколько это название соответствовало истине!

Прежде всего, мир, в котором я оказался, изначально был не предназначен для людей. В нем жили эльфы, и всю планету окутывала их своеобразная эльфийская магия, очень нам чуждая и даже вызывающая неприятные физиологические реакции. Так что когда я перед приемной комиссией назвал эльфов оккупантами, то погрешил против истины. Оккупантами были мы. Впрочем, это никого не смущало.

Если, кстати, кто-то на этом месте вообразил, что у эльфов существовала древняя и прекрасная культура с мэллорнами и синдарином, то он очень, очень ошибется. Насколько было известно, они практиковали довольно жестокие религиозно-магические культы вплоть до каннибализма, выкашивали целые лесные массивы для своих магических ритуалов и создания огромных тварей — в общем, гармонией с природой и внутренним благородством у них тоже не пахло. Хотя информации о том, что эти эльфы также «хуже» людей в моральном плане, мне найти не удалось. Может, и не хуже, может, у них в теории тоже ценятся любовь, честь и милосердие, все такое. Но в отношении людей они ничего из этого не практиковали. Впрочем, люди в их отношении тоже.

Факт остается фактом: серьезной инфраструктуры, могущей потягаться с человеческой, эльфы не создали, «книжной» и «технической» цивилизации у них тоже, вроде бы, не завелось. А потому люди их медленно, но верно теснили. У людей не было другого выбора: выбраться из этого мира обратно в более развитый мир Империи почти не представлялось возможным. То есть кое-кого отсюда туда пропускали — но либо по большому блату, либо в исключительных случаях. Конечно, у эльфов выбора не было тем более, но людей это мало интересовало.

А проблема с чуждостью магии решалась оригинально.

Раз в пятьдесят лет Совет Архимагов в Руниале проводил ритуал призыва. По этому ритуалу они вытаскивали в мир чрезвычайного мощного, очень одаренного мага огня из другого мира — любого мира, лишь бы не мира Империи. И тут же его уничтожали с привлечением специальных магических средств. Огромная предсмертная вспышка магии огня выжигала чуждую магию на гигантской территории, размером с небольшую европейскую страну. И на эту освободившуюся территорию тут же бежали стоявшие наготове имперские войска. Ставили на границе форты и начинали бороться с эльфийским лесом, который пытался вернуть себе свое. А на выжженную землю приходили маги Жизни. Подымали новые леса и луга, засеивали пашни. За ними шли крестьяне, ремесленники и торговцы, ставили деревни, потом города. Начиналась обычная человеческая жизнь.

Прочтя это, я покрылся холодным потом и долго молча сидел в малолюдной библиотеке училища с ее длинными узкими окнами и жесткими лавками, переваривая новую информацию. То есть вот оно что, выходит. Вот оно как я сюда попал. Значит, мне ни в коем случае нельзя признаваться, что я маг огня! Никому и никогда. Этот ритуал не потому проводится раз в пятьдесят лет, что местные человеколюбивы; нет, они бы его и каждый год проводили — да только он сложен и дорог, нужны эликсиры и амулеты, которые так просто не создашь. Пятьдесят лет — это вообще минимальный срок подготовки! А тут, получается, ритуал призыва дал осечку, и я возник не посреди пентаграммы, а в неведомом лесу где-то на эльфийской территории. Если местные маги об этом узнают — они меня тут же попытаются использовать «по назначению»! И никто не вступится, потому что вся экономика этого фронтирного мира заточена под периодические расширения раз в пятьдесят лет. Когда этого по какой-то причине не происходит (а такое уже раз или два случалось), может начаться серьезный кризис.

К тому времени я уже не сомневался, что тот основной «кокон» магической энергии, который я ощущаю вокруг себя, — это магия огня. Она, к сожалению, очень плохо мне поддавалась: я быстро понял, что без нормального обучения все, что я могу, это только зажигать. Щепки, костры, деревья целиком прямо на корню — последнее пробовать не стал, потому что уже делал сразу после попадания. Потренировавшись в лесной глуши, я научился вызывать огонь любой частью своего тела. Да, задницей тоже. И передницей. Конечно, я попробовал. Хотя практически самым полезным экспериментальным знанием оказалось расстояние от моей кожи, на котором я мог что-то защитить от огня. Одежду, например. Наверное, смогу спасти в пожаре тетрадь или не очень толстую книгу, если крепко прижму к себе.

Но это, собственно, все, на что я был способен. Огненную телепортацию я не пробовал: подозревал, что для этого нужен костер огромного размера, а мне не хотелось привлекать к себе внимания. Если просто ничего не получится — полбеды. А если получится, и я перенесусь в новое место? Как я буду там объяснять свое появление?

Также у меня возникло подозрение, что мои магия Жизни и магия Смерти — это просто производные от магии огня. Ну, не совсем производные. Теорию именно магии нам преподавали крайне скудно, ровно настолько, чтобы в целом понимать, что нужно сделать для мага другой стихии, которому по какой-то причине потребуются твои услуги. Именно «нужно сделать», потому что абсолютно все маги других направлений стояли по положению много выше белобалахонников вроде меня и спокойно могли потребовать содействия. И устроить неприятности за отказ.

Так вот, местное учение о природе магии говорило о неком Круге стихийных планов, где Воздух соседствовал с Водой, Вода с Жизнью, Воздух со Смертью, и между Жизнью и Смертью размещался Огонь, замыкая Круг. (Угу, магии Земли не было, я тоже удивился. Очевидно, вместо магов Земли предполагалось использовать некромантов и толпы зомби с лопатами!)

Считалось, что каждый человек и вообще всё живое и неживое соприкасается со всеми Планами, но именно соприкасается, энергия не передается. Соответственно, одаренность — это канал, этакая дыра между телом человека и стихийным планом, и чем больше сечение этого канала — тем больше пропускная способность. Не, ну так-то даже логично звучит — иначе бы получалось, что энергия для магических воздействий берется из ниоткуда.

На этом общая информация заканчивалась и дальше шли практические частности. Мне удалось найти кое-какие косвенные намеки на мой случай в рукописных конспектах лекций, судя по всему, попавших в библиотеку прямиком из кабинета почившего в бозе преподавателя, у которого не оказалось наследников. Так вот, там была записана даже не гипотеза, а предположение, что, мол, если у человека запредельно хорошее сродство со стихией, то эту энергию может проталкивать на соседние по Кругу планы. Я не очень понял, как это возможно, но пусть. Это хоть как-то объясняло, почему ни у кого, кроме меня, не бывает двух или трех магических даров одновременно. И почему при моей невероятной силе как огненного мага я остаюсь таким относительным слабаком как маг Жизни. И, возможно, почему сбойнул ритуал призыва.

Но тем не менее я старался, выжимал из моих куцых способностей все, на что они годились. Хотя это оказалось не так-то просто.

Увы, библиотека училища не могла похвастаться богатством и широким охватом книжного собрания. Я прочитал или хотя бы перелистал ее почти всю, просиживал в ней каждую свободную секунду — и порою волосы на себе готов был рвать от фрустрации! Да и вообще весь учебный процесс… мягко говоря, не отличался.

Нет, для своих целей учили нас нормально. На практиков. В основном упор делался не на медицину, как я почему-то ожидал, а на сельское хозяйство. Как быстро вырастить урожай, как грибница взаимодействует с корнями деревьев, какие растения хорошо уживаются вместе, какие конфликтуют и из-за чего. Каких птиц нужно привлекать, каких отваживать. Как помочь рыбам в водоеме очистить водоросли. Как справиться с мором пчел или других полезных насекомых. Много всяких тонкостей и нюансов. А из медицины учили только базовой анатомии да как раны зашивать, и то спустя рукава.

Вообще о строении человеческого тела здесь имели весьма ограниченное понятие. В органах и тканях разбирались, но даже работа желез оставалась тайной за семью печатями! Знали только, что они есть и вырабатывают полезные для организма субстанции, но сами субстанции и не пытались исследовать. О том, что такое клетка, не имели ни малейшего представления, я не говорю уже о молекулярной структуре. Соответственно, ничего из этого не преподавали. От алхимии давали только основы основ.

Сперва я думал, что это тут, в нашем захолустном техникуме или ПТУ, так учат. Но потом выяснилось — нет! Маги этого мира, а может быть, и всей Империи, действительно оставались невежественными в этом отношении!

Тут же я начал мысленно потирать руки. М-да, дайте мне несколько лет экспериментов, и я тут так развернусь! Особенно если еще и выучусь некромантии, хотя бы на базовом уровне. Были у меня всякие интересные идеи, как это можно реально использовать. Вечная молодость — еще даже не самая брутальная. А как насчет реального оживления? Не некромантского поднятия — а прямо оживления мертвой клетки?

Но вот несколько лет экспериментов мне никто давать не собирался. Более того, парой неосторожных реплик я внезапно заработал репутацию блаженного дурачка и оторванного от жизни «ботаника». И это бы ладно. Но в принципе мои условия жизни оставляли желать много лучшего. Почти все время, что я не тратил на библиотеку и на довольно выматывающую учебу, минус четыре часа сна (больше с подпиткой энергией Жизни особо не нужно), я тратил на заработок денег.

Все дело в том, что магов Жизни не только учили так себе, но и содержали преотвратно! Учебное место давало право на койку в общаге барачного типа, с двухэтажными нарами и дикими сквозняками — причем дров зимой выделялось в явно недостаточном количестве. В общей столовой можно было получить хлеб и кашу на воде, правда, без ограничений. За все остальное приходилось платить.

Ну еще и всякие мелочи, типа того, что нам выдавали для учебы белый балахон, и он должен был быть идеально чистым каждый день, а прачечная училища работала только один день в неделю. То есть либо стирай сам (а как, когда в общагах нет условий⁈), либо плати прачкам, либо заводи шесть балахонов на каждый учебный день. А они недешевы! Одежда тут вообще стоило дорого, даже готовая у старьевщика. А уж в виде тканей, из которых можно было что-то заказать портнихе, вообще космически! Я не раз помянул добрым словом защитников крепости Ичир-Эрсейн: они меня очень хорошо экипировали, как оказалось, гораздо лучше, чем я думал! Жалко, что тулуп я там спалил. Но если бы пришлось всю одежду покупать с нуля, я бы совсем зубы на полку положил поначалу.

Казалось бы, заработать магу жизни — не проблема. Огородик оживил чей-то — вот и монетка. Зуб кому-то вылечил — другая. Но, как выяснилось, с тем стражником и его зубами мне неэпически повезло в первый же день! На самом деле работы для мага Жизни в Люскайнене было очень мало. Сказывался переизбыток этих самых магов и те тяжелые условия, в которые они были искусственно поставлены. Да, искусственно, потому что деньги у Училища водились, хотя бы уж кормить нас нормально они могли бы себе позволить! Или хотя бы подставу с белыми робами и прачечными взять — масса проблем на ровном месте. Ведь о санитарии тут на деле не задумывались, и робы имели только символическое значение!

Но мне повезло — по крайней мере, тогда я так думал. Зиму я кое-как перекантовался в общаге, бросаясь на любой приработок, питаясь в основном той же кашей и платя прачкам. А к весне нашел себе и место для жилья, и постоянную работу — все в лице некой добродушной тетушки-травницы, алхимика-самоучки, которая жила в небольшом двухэтажном домике в стороне от центральных кварталов Люскайнена. Не скажу, что даже на окраине — до Замкового холма идти было минут десять быстрым шагом и еще минут пять взбираться на сам холм. Тетушка-травница давно овдовела, ее старший сын женился и переехал в другой город, в семью жены, средний сын отправился служить на фронтир, а младшая дочка еще жила при матери. Соответственно, была свободна комната под сдачу.

У этой симпатичной во всех отношениях женщины имелся собственный огородик с травами, который я постоянно поддерживал в идеальном состоянии. Заодно экспериментировал с местными растениями и алхимическими составами, стремясь получить больше знаний, чем выдавали преподы училища. Ну и получил… на свою голову. Потому что параллельно я крутил роман с ее дочкой — при полном попустительстве матушки! Не скажу, что дело катилось к свадьбе, но навещала девушка меня по ночам раза три в неделю, я дарил ей мелкие подарки (ну, насколько мог себе позволить), мы выбирались вместе на природу. С резвушкой-хохотушкой Ильзой было легко и весело и в постели, и в работе, и на танцах. Но буквально в день выпуска, когда я явился забрать вещи, то обнаружил свои сумки в коридоре — а в комнате другого жильца-студента, которому Ильза уже строила глазки!

«Ты не обижайся, Вил, — сказала она мне ласково и самую чуточку виновато. — Но я же знаю, что ты мне верность хранить на фронтире не будешь, не те там нравы… Да и захочешь ли вернуться в Люскайнен через три года? Но если вернешься — честное слово, прогоню любого, кто будет у нас жить! Запал ты мне в душу!» — и улыбнулась, вертихвостка такая.

Нет, я не плюнул ей под ноги. Поцеловал в щеку, сказал, что она очень милая девушка и что я был рад провести с ней почти три года, подхватил свои сумки — и был таков. А что я еще мог сказать?

Но сердце саднило.

Может, именно поэтому мне в первую же ночь на привале опять приснился этот сон, который к тому времени уже почти год меня не беспокоил.

Снова вокруг горела крепость Ичир-Эрсейн, только теперь я не просто исчез, чтобы появиться в другом месте — я еще и выжег из себя эльфийское копье, в которое мой кошмар превратил «контрольную опухоль» магов Жизни. Наверное, потому, что без регулярной дозы эликсира опухоль разрослась и стала доставлять мне куда больше неудобств, чем прежде.

Эх!

Кое-как придя в себя, я развел костерок, чтобы вскипятить воду, и бездумно уставился в огонь.

Вспомнил свои чувства в тот день, когда я осознал, что в меня внедрили эту штуку — и ярость, и отчаяние, и брезгливость, и досаду на себя, что сунулся в воду, не зная броду! Сказали бы мне тогда, что я легко выжгу эту фигню огнем в первую же ночь после того, как покину Училище и отправлюсь к месту службы, — я бы испытал нешуточное облегчение. Прыгал бы от радости! А теперь…

За три года я разработал целый куст стратегий, как справиться с этой напастью. «Пойти и честно отслужить» среди них было запасным планом. Сперва я пытался вызнать, нельзя ли избавиться от «грудной жабы» как-то по-другому.

Оказалось — увы. Грудную жабу внедряли всем, даже «блатным». В смысле, сыновьям и дочерям высокопоставленных людей или других магов Жизни. Да даже детям преподавателей! За этим тщательно следили: в любой момент могли приехать проверяющие из Руниала, а то даже из одного из Старших миров Империи (и за три года обучения действительно дважды приезжали!).

Другое дело, что блатные после Училища получали распределение на куда более безопасные работы: маги Жизни требовались много где, хотя фронтир пожирал их больше всего.

Можно было попробовать купить эликсиры, контролирующие «жабу», на черном рынке или сварить самому. Увы, основной ингредиент был редок и дорог, просто так не достанешь. Но главная проблема состояла в том, что эту «жабу» вообще можно было проносить в груди не больше десяти лет, потом она все равно убивала носителя, хоть ты в этих эликсирах каждый день купайся. То есть либо отрабатывай практику и получай диплом, либо помирай, другого варианта нет.

Наконец, можно было попробовать получить «блат», и я даже начал зондировать почву в эту сторону. Увы, Люскайнен оказался очень мал — все уже поделено! Сколько ни подмазывайся, сколько ни вылизывай чужих поп, вариантов все равно не так уж много, и все они заняты. А какие остались… скажем так, служить на фронтире лучше.

В результате я действительно счел службу меньшим из зол. Да, меня до сих пор бросало в дрожь при мысли, что придется отправиться в такую же крепость, в которую я попал в первый день здесь. Но, судя по статистике, которую мне удалось собрать, такие трагедии тут происходили не так уж часто. О катастрофе в Ичир-Эрсейн говорили три года спустя как о самой тяжелой битве десятилетия — значит, шансов угодить второй раз в такой же замес не настолько много. А магов Жизни все-таки берегут. Большая часть эту трехлетнюю практику переживает, похоже, даже больше девяноста процентов. Кроме того, у меня есть такой «последний туз в рукаве», как магия огня. Да и просто высокий интеллект и осторожность — это тоже немалого стоит.

Короче, я рассчитывал, что если мне не обвалится тотального невезения в виде неадекватного командира форта, сверхконфликтных сослуживцев и нового эльфийского массированного удара, шансов на благополучное получение диплома все-таки больше. После чего я спокойно заведу себе домик с огородиком и буду продавать алхимические отвары, экспериментируя с магией и осторожно проверяя свои самые интересные идеи. А там… посмотрим, что там. Возможно, и удастся выбраться из этого мира в какие-то более интересные места!

И теперь этот вариант оказался для меня закрыт. Явиться в крепость без «грудной жабы» — расписаться в том, что со мной что-то очень сильно не так! Если только я не захочу отправиться в какой-нибудь другой город, найти там другое Училище магов жизни и пройти весь этот трехлетний путь заново — но теперь уже с открытыми глазами и прекрасно зная, что меня ждет!

Меня передернуло от одной этой мысли, и я уставился в разгорающийся костерок невидящим взглядом.

Какие еще есть варианты?

Забить на всякую магию и поселиться в качестве травника и алхимика в одной из деревень. Вроде бы ничего себе так, диплом для этого не нужен, но есть нюанс. А именно — все в деревнях связаны круговой порукой, и оттуда постоянно набирают воинов в рекруты. Чужака вроде меня выдадут первым. Недаром Фьекка, считая меня крестьянином, сказала, что, наверное, мой отец от призыва бегал, да не помогло! Так что в итоге я снова окажусь на переднем крае, но в виде простого ратника. А там маг Жизни заметит во мне способности, и все снова здорово. Не хочу.

Можно выбрать деревню поближе к фронтиру, там с этим свободнее, но риски те же, а защиты в виде крепости нет. Оставляем на крайний случай — как и лесное отшельничество. Уныло, безденежно, бесперспективно и опасно.

Короче, если я не хочу влачить жизнь городского нищего или разнорабочего — а я не хочу! — мне остается только один путь. Академия Некромантов в Руниале.

Почетно, престижно, выгодно… Но епрст, если маги Жизни внедряют в человека «грудную жабу» прямо в начале обучения, то как, интересно, контролируют адептов-некромантов? Возможно, еще более неприятно.

Я постарался припомнить все, что я слышал о некромантах и некромантии. Очень редкий, очень ценный дар, обычно используемый в боевых целях. Они служили в крепостях, а также при княжеских дружинах и городских магистратах в качестве местного варианта спецназа и «следователей по особо важным делам». Некоторые работали прямо на короля и — очень редко — других представителей знати. Часть из них превращала себя в живых мертвецов, чтобы продолжать существовать дольше, чем отведено природой, другая предпочитала «уходить» по-человечески. Ни тот, ни другой выбор обществом не порицался. В остальном некроманты жили нормальной жизнью, заводили семьи, рожали детей. Но некромантский дар по-наследству не передается, так что на весь здешний мир их было-то всего несколько тысяч. Новых искали постоянно. И если про «грудную жабу» у адептов магии Жизни знали все и заранее, это я один такой выискался не ожидающий дурного попаданец, то про некромантов даже слухов таких не ходило.

Возможно, особо ценных специалистов здесь все же предпочитают контролировать лаской и престижем, а не вымпелом в жопу? Надеюсь. Хотя усвоенный мною за три года вайб этого мира заставлял предполагать и тут в обучении какую-то подставу. Опять же, представляю, до чего тяжко будет одновременно учиться и работать в Руниале, если даже в мелком Люскайнене с меня семь потов сошло!

Но ладно, не попробуешь — не узнаешь. Сперва выясню там все, что можно, затем все же постараюсь отрекомендоваться как протеже магистра Теска. А на крайний случай у меня есть мой огонь. Уж как-нибудь вывезу.

С этими мыслями я потушил костерок, допил свой простенький чай и встал. Пора седлать мою пегую лошадку, которую я собственноручно долечил и оздоровил из сущей доходяги, и отправляться в путь. В Руниал.

До Руниала я добирался почти месяц.

Можно было и быстрее, но я сознательно не торопился. Июнь — хорошее время для сбора многих трав, и я специально делал небольшие крюки, чтобы пополнить свои запасы. Причем, естественно, я не возил с собой растительные веники, а варил эликсиры прямо на месте, в лесу. Благо, походный котелок специально для настоек, и все, что полагалось, у меня для этого было. Потом потихоньку сбывал их по пути следования — где аптекарям, где прямо страждущим пациентам. Аптекари у проезжего эликсиры брали не слишком охотно, хоть я и представлялся адептом училища магов Жизни в Люскайнене — говорил, что еду на практику, называя всякий раз новую приграничную крепость.

Приходилось мне каждому рассказывать, когда и в какое время суток я собирал пустырник, луговую герань, бузину и прочее, а заодно рассказывал, от чего и для чего помогает каждая травка. После этого большинство аптекарей начинали смотреть уважительнее, нюхали пробки и соглашались мои пузырьки купить, хоть и за полцены. В счет оплаты я брал также бутылочки и скляночки для новой порции.

В мои отвары травы шли после некоторой толикой магии Жизни — гораздо лучше представляя механизм выработки активных веществ растениями, я мог соответственно ускорить его непосредственно перед сбором, тем самым увеличив концентрацию. Кроме того, при сборе трав я спокойно мог игнорировать время дня и даже (до некоторой степени!) годовую сезонность. Но аптекарям об этом не говорил. Когда обоснуюсь где-нибудь постоянно, буду там повышать свою репутацию — пусть заметят, что мои «травки» от головы, от сердца и от печени работают лучше, чем у конкурентов. Пока смысла нет, пока я просто тренировался. Ну и монетку-другую зарабатывал. Нужно было набрать средств на первое время в Руниале, чтобы не оказаться в таком же положении, что в Люскайнене в первую зиму.

Между тем, местность становилась все более оживленной: дороги делались шире и лучше оборудованными, людей на них появлялось больше, волки в лесах уже по ночам не выли. Села и города попадались чаще, становились больше и богаче. Наконец показался и Руниал — большой портовый город на реке, раскинувшийся далеко за пределы городских стен, которые ему уже пару сотен лет стали не нужны: Лес и его монстры с эльфами оказались оттеснены на достаточное расстояние, чтобы не угрожать столице, а местные удельные князья с королем и друг другом не воюют. Если только попробуют, их легко усмирят маги на королевской службе — а если и этого будет мало, то могут прибыть и дополнительные бойцы из старших миров Империи.

Насколько я понимаю в местной иерархии, князь — это, по сути, кто-то вроде военного губернатора округа. Теоретически титул наследуемый, но король должен наследника утвердить, и, насколько я понял, действительно довольно часто сажает вместо сына предыдущего князя своих ставленников. Иного местная система не терпит: здесь, в этом мире фронтира, от князей слишком зависит в плане организации обороны «своего» участка границы!

Границ, кстати говоря, между княжествами и столичным округом нет: нигде я на дорогах пошлины не платил.

Однако уже в пригородах Руниала я наткнулся на неожиданный сюрприз. Когда я спешился у постоялого двора, чтобы напоить мою Звездочку (а как еще назвать кобылу с белым пятном на лбу?) и самому купить пива или эля, подавальщица ошарашила меня информацией, что Академии Некромантии я в Руниале не найду.

— Но все ведь все говорят…

— Это только так называется, а на самом деле она в Мертвой деревне, что на Мертвой речке, это на восток по Студенческому тракту, миль тридцать еще надо проехать, — охотно пояснила женщина. — К вечеру доберетесь… А вы, добрый господин, наверное, поступать? В адепты?

— Надеюсь, — сказал я. — Если возьмут.

— Тогда не откажите в чести, запомните нашу «Старую Кружку», когда станете ученым некромантом! — кокетливо сказала женщина.

— А вы некромантов не боитесь, значит? — усмехнулся я.

— Пусть невежды боятся, — женщина мне подмигнула. — А мне бояться нечего: я законы Империи соблюдаю, трактир свой в чистоте содержу, еда у меня вкусная, а пиво — свежее! Вот, хотите, угощу?

— Благодарю, — улыбнулся я.

Изменение в отношении чувствовалось сразу! Магу Жизни предложила бы пива разве что в обмен на то, чтобы скотину посмотрел.

Но я уже за много дней пути до Руниала нигде не назывался адептом Жизни — чтобы не запомнили.

— А скажите, любезная, — начал я, — как там живут адепты некромантов в этой Мертвой деревне? На заработки в Руниал ездят?

— Да, на каникулах, — охотно сообщила женщина. — И летом, и в середине зимы их много в городе бывает! Но не сказала бы, что на заработки. Некроманту ведь, пока он обучение не прошел и диплом не получил, найти заказчика не так-то просто. Кто захочет с непроверенным связываться? Но у них со стипендии деньги обычно накапливаются, наоборот, клиенты хорошие. Портным заработки в начале лета обычно делают!

Ого! Там и стипендию платят?

— А вы не знаете, как они в Академии живут? — продолжал расспрашивать я, наученный горьким опытом. — Как их там кормят-поят?

— Вот уж не знаю, сама не видала! — белозубо засмеялась женщина. — Но никто пока не жаловался!

Я еще немного ее поспрашивал, она охотно рассказала мне некоторые городские сплетни о некромантах и еще пару местных легенд об особо впечатляющих магистрах, которые чем-то в городе прославились — один чуть ли не в одиночку целую банду в Новом Городе вычистил, другой упокоил какое-то эльфийское чудовище, которое сюда по реке приплыло.

Что ж, попытаем счастья в этой замечательной Академии у этих выдающихся людей. Может быть, действительно островок нормальности в здешней убогости? Буду тогда локти кусать, что сразу к ним не рванул, три года впустую горе мыкал.

Трактирщица оказалась права: я прибыл в Академию уже к вечеру. Деревня, не окруженная ни частоколом, ни крепостной стеной, показалась совсем маленькой. Со слов той же женщины я уже знал, что там живут не обычные крестьяне, а почти исключительно персонал, обслуживающий Академию и студентов, а также члены их семей. Ну и семьи преподавателей, у кого они есть. По слухам, многим магистрам-некромантам уже за сотню, а то и за две сотни лет. Понятное дело, что к такому возрасту у некроманта, ставшего «альтернативно живым», остается уже только совсем дальняя родня — третье-четвертое поколение!

Интересно, деревня маленькая совсем, а распаханных полей довольно много, чуть ли не до горизонта. Кто же на них работает? Откуда-то еще крестьяне приходят? Или мертвецов припахивают?

Академия возвышалась на крутом берегу реки впечатляющим большим аристократическим домом, немного напомнившим мне Тюдоровские поместья моего мира: элементы готики, высокие окна, все очень красиво и благородно. Ни костей, ни черепов, ни страшных химер на фасаде я не заметил, что сразу внушало некоторое облегчение — хотя бы с художественным вкусом у местных все в порядке.

Я въехал в посыпанный щебенкой двор и спешился, оглядываясь. Ко мне уже спешил служитель.

— Уважаемый, по какому делу приехали в Академию Некромантии?

Едва я сообщил, что меня направил магистр Теск, что я собрался поступать и хотел бы узнать, когда мне прибыть для вступительных экзаменов, как служитель исключительно любезным тоном сказал:

— Да для чего же вам уезжать, приезжать, время терять? Сейчас слугу попрошу, проводит вас передохнуть и умыться с дороги, а тем временем господа магистры соберутся втроем, испытают вас быстренько…

Лихо они тут в оборот берут! Неужели настолько некромантов не хватает?

Меня провели — или, точнее, пригласили — в почти богато по местным меркам обставленную комнату, предложили на выбор сидр, ягодный вар (тот же компот) и чай, а также легкие закуски, имевшие вид печенья «курабье». У меня даже в горле запершило от ностальгии. Впервые в этом мире я столкнулся с такой едой — вроде бы простецкой, но на самом деле требующей высокотехнологичной обработки и сложной рецептуры! Эх, не ценил я эти курабье, когда их можно было в любой Пятерочке мешками покупать… Да я вообще раньше не любил печенье, но тут любые сладости были редкостью и роскошью — так что принципа ради все-таки съел парочку. Или троечку. Вкусно! Отвыкшие от хорошего вкусовые рецепторы живо просигнализировали, что им тут очень и очень нравится.

Довольно скоро в комнату заглянул хорошо одетый слуга и сказал конфиденциальным тоном:

— Вам очень повезло, уважаемый! Магистр Бьер на месте. Если произведете на него впечатление, сразу возьмет в свою группу. Очень рекомендую.

— Спасибо за совет, — кивнул я. — А как я его узнаю?

— Его трудно не узнать.

Вопреки словам служителя, магистра Бьера я опознал не сразу. Точнее, опознал неправильно. Некромантов оказалось четверо, а не трое, и все они разительно отличались друг от друга, что уже мне было непривычно. Дело в том, что маги Жизни на работе носят примерно одинаковые белые балахоны или так называемую «полевую форму» — белые туники и брюки. Плюс почти все они отращивают бороды и красят волосы в белый цвет: имидж благообразного старца со свежей и молодой кожей сам по себе лучшая реклама их услуг! Это я мужчин имею в виду, конечно. Женщины седину даже не пытаются имитировать, наоборот, всячески с нею борются. Но в Люскайнене среди преподавателей училища женщин не было вовсе.

А тут из четверых две оказались дамами. Одна — молодая, с хищным красновато-рыжим цветом элегантно уложенных волос, таким же хищным носом и многозначительной улыбкой на подкрашенных губах. Лицо — исключительное, но фигура худовата, на мой вкус. На меня она поглядела с интересом, но, пожалуй что, не как на мужчину. Скорее, как на ингредиент… или так мне показалось. Другая — наоборот, деловитая, как бухгалтерша, лет сорока на вид, тоже худощавая (если не считать младших адептов, я никогда не видел толстых или хотя бы полноватых некромантов), с гладко зализанными волосами и видом замученного секретаря комитета. Секретарем она впоследствии и оказалась. Обе были одеты в черное, но категорически по-разному. Рыжеволосую красотку обтягивало узкое платье с расклешенной юбкой, расшитое элегантным узором черное по черному, только более блестящими нитями. А одежду секретарши я даже не сразу заметил, обычное платье горожанки без всяких украшений или декольте. Еще один человек, мощный седовласый мужчина с черными бровями, театрально красивым лицом и трубным голосом, как раз и показался мне магистром Бьером — но его, как потом выяснилось, звали магистр Трау, и был он немного немало ректором Академии. А магистр Бьер притулился с краю стола и особого внимания на себя не обращал. Выше среднего роста, исключительно худой даже на фоне остальных, очень бледный, он читал какую-то книгу, когда я вошел, но тут же ее отложил и с интересом уставился на меня.

— Ну-с, молодой человек, — доброжелательно проговорил Трау, — значит, магистр Теск направил вас сюда? Надо же! Уже лет пять от него ни слуху, ни духу… Как давно вы его видели?

Испытывает меня, или правда не в курсе?

— Три года назад, — сказал я. — Насколько я знаю, он погиб в Ичир-Эрсейн вскоре после нашего знакомства.

— Насколько он знает! — фыркнула рыжая красотка. — Запомните, юноша, некромант не считается погибшим, пока его тело не было уничтожено на глазах трех свидетелей!

— Там все выжгло дотла, помнишь же доклады, — устало сказала секретарь. — И потом если бы нашли фрагменты, их бы вернули нам. Офицеры имперских войск знают, что делать с некромантскими останками.

У меня возникло нехорошее чувство, что они говорили о возможности анимировать Теска — или, точнее, то, что от него осталось. А судя по тому, в каком покоцанном виде он вернулся в крепость перед пожаром, там в любом случае не могло остаться много.

— Если уж на то пошло, — впервые заговорил магистр Бьер, — эльфы тоже прекрасно знают, что делать с некромантскими останками. Едва ли нам оставалось, что спасать, даже до пожара. Если я правильно помню восстановленную Имперским дознавателем хронологию, — он поглядел на меня. — Чем же вызвана такая пауза? Катастрофа в Ичир-Эрсейн случилась три года назад. Почему вы решили прибыть в Академию только сейчас?

Я пожал плечами.

— Не был уверен, что хочу быть некромантом. Алхимия привлекала меня больше. Плюс семейные обстоятельства.

Удобная отмазка, на нее все можно валить.

— Мы, безусловно, поощряем в наших студентах развитие любых научных интересов! — проговорил беловолосый Трау с зашкаливающе благожелательными интонациями, словно мой собственный научный руководитель в моем прежнем мире. — Так что при желании вы тут можете заниматься и алхимией, и травоведением, мы постараемся оказать всяческую поддержку… А что касается вашего дара, давайте сейчас и проверим. Не то чтобы я сомневался в словах Гарета, но порядок есть порядок!

«Какого Гарета?» — подумал я. Но почти сразу сообразил, что «Теск» — это, конечно же, фамилия.

С этими словами Трау извлек из-под стола деревянную коробку размером с коробку из-под планшета и подвинул мне.

— Прошу!

Я осторожно откинул деревянную крышку. Ни малейшего запаха, но животное, лежащее внутри на древесных опилках, было, несомненно, мертво. Ни одна живая крыса не будет неподвижно лежать кверху брюхом, растопырив лапки.

— Коснитесь ее и подайте некроэнергию, — тем же благожелательным тоном проговорил Трау.

— Прошу прощения, учитель, — вмешался Бьер. — Юноша пришел к нам без подготовки, вряд ли он понимает, чего вы от него хотите.

И этот туда же — «юноша». А сам выглядит не сильно старше меня. Впрочем, такие худощавые типы часто кажутся моложе своих лет.

Интересно, они будут мне «объяснять» так же бестолково, как Фьекка это делала? Или попытаются показать на примере? А как? Некроэнергию ведь в живого человека влить нельзя.

— Да, действительно… — вскинул брови Трау. — Вот что значит отвык от абитуриентов! Что ж, могу я вас попросить, коллега?..

— Разумеется.

Бьер поглядел на меня.

— Вы можете сейчас вспомнить свои обычные ощущения перед сном, если вы засыпаете в спокойной обстановке?

— Могу.

— Тело тяжелое и немного не ваше, вы внутри и одновременно как будто вовне, не так ли? Скажите, в таком состоянии вы чувствуете нечто, что окутывает вас, будто кокон?

— Чувствую, — почти удивленно сказал я.

Сам я лишь недавно заметил, что перед засыпании моя магическая энергия воспринимается гуще и плотнее. А когда заметил, сообразил, что это ощущение преследовало меня с самого первого дня в этом мире, я просто не обращал на него внимания, считая частью процесса погружения в сон.

Бьер протянул руку и положил указательный палец крысе на живот. Я легко ощутил ток некроэнергии с его пальца в тушку, точно так же, как с магистром Теском. Зверек дернул правой передней лапкой.

— Вот так, — сказал Бьер, убирая руку. — Видели?

Я кивнул.

— Я подал часть этой незримой субстанции в мертвый организм. Каким образом? То же самое усилие, которое вы предпринимаете на пороге сна, чтобы выкинуть из головы лишние мысли и заснуть — но теперь вы направляете не мысли, а эту субстанцию. Попробуйте.

Надо же, какая четкая и понятная инструкция! Чувствуется класс преподавания. Фьекка мне и вполовину так ясно не рассказала. Хотя я подозревал, что для человека, не владеющего магией, совет некроманта все равно показался бы туманным.

Впрочем, мне этот совет даже и не требовался — я и так умел подавать энергию. И не только энергию Жизни и Огня. В порядке эксперимента я уже пробовал вливать некроману в разные объекты, точно так же, как энергию жизни. Предосторожности ради я выбирал для этого дохлых мух и муравьев, а также древесные веточки. Муравьи у меня исправно дергались, хотя командовать ими я не мог, с веточками видимых изменений не происходило.

Вот и в этот раз крыса засучила лапками, но не попыталась перевернуться на живот.

— Отлично! — воскликнул Трау. — Ну-ка, молодой человек, а как у вас с грамотностью?

— Умею читать, писать, считать, — пожал я плечами.

— Прекрасно! Да вы уже находка! Еще интерес к алхимии… Бьер, возьмете к себе? — он поглядел на «преподавателя высокого класса», и тогда я как раз узнал, что это Бьер.

Тот пожал плечами.

— Почему нет. Речь у него очень правильная, видна начитанность, даже если образование бессистемное, — зарубка на память: я должен придумать себе нормальную легенду: кто я, откуда и откуда у меня эта самая «начитанность». В Люскайнене это мало кого интересовало, а тут, судя по всему, народ более дотошный. — К тому же алхимия — это как раз по моему профилю. Насколько вы в этом продвинулись, господин… — он поглядел в записку, лежащую перед ним, — Вилад Корн?

Корн — это сокращение от моей реальной фамилии, «Корнилов».

— Насколько смог обучиться самостоятельно по тем книгам, которые нашел, — сказал я. — В основном меня интересовали лекарственные средства на травяных основах.

— Что ж, постараюсь восполнить ваши пробелы, — сказал магистр Бьер. — Меня зовут Элсин Бьер, будете в моей группе. Занятия у нас обычно начинаются в начале осени, но до тех пор можете жить в нашем общежитии, пользоваться библиотекой, лабораториями и аптечным огородом — с разрешения его смотрителя, конечно же. Стипендия будет вам начисляться… — он поглядел на секретаря.

— Сейчас конец месяца, так что с начала июля и начислим, — сказала она.

Ну ничего себе! Чтобы стипендию на каникулах платили? Тут точно есть какой-то подвох!

Наверное, стипендия крошечная, а условия жизни — оторви да выбрось, сырой подвал с видом на кладбище?..

Однако слуга отвел меня в удобную и даже уютную комнату, расположенную на третьем этаже основного здания, с видом на реку и поля за ней. В комнате имелась нормальная мягкая постель с нормальным же постельным бельем — куда лучше, чем-то, чем я пользовался в доме матери Ильзы! Да что там, тут даже маленький ватерклозет в смежной комнате нашелся — неслыханная роскошь! Я уже как-то отвык за три года.

А главное, комната явно предназначалась для одного человека! Никаких соседей! Даже у нас на Земле в топовых вузах обычно живут хотя бы по двое.

Мебель тоже была более привычная и «цивилизованная»: не сундук для одежды, но шкаф, не верстак, а нормальный письменный стол. И вместо печки — идущие через всю комнату толстые трубы, явно отопительные. Да с ума сойти! Неужели я действительно зря три года потерял в Люскайнене?..

Да нет, не зря. Во-первых, многим полезным штукам меня все-таки там обучили. Во-вторых, как минимум, ту же легенду себе я могу придумать без особого труда. Назовусь-ка я Ильзиным братом. Точнее, не конкретно ее братом, но происхождение себе заделаю под стать: мой отец — алхимик, только не из Люскайнена, а из Рейсмаарта, это город чуть побольше, один из тех, через который я проезжал. Мать — домохозяйка и подручная отца, у меня есть старший брат, и отец хотел, чтобы алхимии учился только он, а я бы занимался торговыми делами, мне же мечталось наоборот. С Теском познакомился, когда отвозил ему травы и эликсиры по его заказу.

Да, нормально звучит. Главное, проверить трудно. Рейсмаарт хоть и небольшой город, но алхимиков там несколько штук работает. Вряд ли местные некроманты станут туда писать и спрашивать, знает ли кто-то семейство Корнов.

…Я еще не знал, что проблемы поджидают меня совсем с другой стороны.

Аудитория выглядела для меня привычно еще по старому миру: амфитеатр с лавками и столами, большая доска и преподавательская кафедра там, где в настоящем театре располагалась бы сцена. Что интересно, кафедра была устроена по тому же принципу, что и в аудиториях какого-нибудь физтеха или химфака: огромный стол с отдельной оцинкованной раковиной (водопровод имелся) и даже зоной очага. С отделкой из керамических плиток, сиречь кафеля.

Правда, при таком замечательном оборудовании весь амфитеатр был невелик: всего-то на пятьдесят-шестьдесят слушателей, не больше. Ну так во всей Академии Некромантии училось едва ли сто с небольшим человек — это на всех курсах, включая подготовительный!

Сейчас перед этой шикарной кафедрой, на которой вполне можно было демонстрировать работу с алхимическими препаратами, стояла простая деревянная табуретка. На табуретке сидела женщина в сером платье и косынке, примерно таких же, в какие были одеты служительницы лазарета в крепости Ичир-Эрсейн. На вид женщине было лет пятьдесят с лишним, может быть, шестьдесят. Она спокойно глядела перед собой, изредка подслеповато мигая, а натруженные мозолистые руки сложила на коленях.

Завершал композицию гроб, стоявший на железной каталке чуть поодаль. В гробу, переложенная глыбами медленно тающего на майской жаре льда, лежало женское тело. На сей раз — молодой женщины. Очень красивой: я улучил пару взглядов в ту сторону. К сожалению, красавицу, несмотря на лед, уже слегка успело тронуть разложение: на бледном лице появились синеватые пятна. Долго везли.

Возле гроба, на отдельном стуле, на сей раз роскошно отделанном, отполированном, со спинкой и подлокотниками, сидел мужчина лет тридцати, в бархатном плаще и при шпаге. Мужчина кусал губы и было видно, что ему очень не по себе.

А вот магистр Бьер, который руководил всей этой мизансценой, расхаживая взад и вперед перед кафедрой, казался абсолютно спокойным и уравновешенным — как почти всегда за те три года, что я был с ним знаком. Хотя по некоторым нюансам физиогномики сего увлеченного некроманта можно было заключить: сегодня тема урока его, мягко говоря, не прельщает. Не прельщает — но он все-таки выдаст нам весь положенный материал, хоть трава не расти.

— Назови свое имя, — обратился Бьер к женщине, сидевшей на табуретке.

Та молчала.

— Как это тело звали при жизни? — переформулировал магистр некромантии свой запрос.

Женщина разомкнула бескровные губы.

— Алиша Мьеркат.

Совершенно нормальный голос, без всяких зомбиподобных завываний. Тронутый старческой хрипотцой, но еще не откровенно старый.

Бьер обратился к аудитории:

— Обратите внимание, в данном случае я осуществил обыкновенную анимацию, — произнес он для нас. — Можно было бы воссоздать иллюзию личности, присвоить объекту заданное имя и велеть вести себя, как при жизни. Но это требует дополнительных усилий. На днях я планирую довести работу с данным некроконструктом до конца, тогда она станет отличаться большей внешней живостью. Но пока так. Соответственно, в этой фазе объект испытывает определенные затруднения с использованием личных местоимений, поскольку не обладает даже иллюзией воли. Поэтому запросы нужно формулировать соответствующим образом. После дополнительной обработки можно перейти на привычную нам, интуитивно понятную лингвистику.

После этого он снова обратился к женщине — то есть к недоделанному некроконструкту.

— Расскажи, как и почему Алиша Мьеркат оказалась здесь.

— Эта женщина пришла из Руниала, потому что собиралась продать свое тело, — сказали мертвые губы.

— Обратите внимание, никакой лишней информации, — заметил для нас Бьер. — Отвечает только на поставленный вопрос, но отвечает точно и предельно четко! Это очень хорошо, значит, при жизни у объекта имелся достаточно высокий интеллект. Бывает так, что оживляешь какого-нибудь идиота, он даже не может понять вопрос и начинает нести чушь. Есть распространенная иллюзия, как будто бы мертвые мозги думают четче живых. Увы, это не так!

В аудитории раздались смешки. Я тоже не удержался от хмыканья. Не то чтобы было очень смешно, но мой наставник умел оживить даже самую сухую лекцию игрой интонации и намеком на юмор — прошу прощения за невольный каламбур.

— Зачем Алиша хотела продать свое тело? — продолжил Бьер допрос альтернативно живой особы.

— Ей нужны были деньги на приданое дочери.

— Почему она выбрала именно такой способ добыть деньги?

— Потому что маг Жизни сказал ей, что она умирает.

— Почему же она не завещала свое тело через больницу в Руниале?

— Потому что ей сказали, что если она придет в Мертвую деревню сама и позволит некроманту умертвить себя, то получит почти вдвое больше, — сказала женщина, — и еще не будет мучиться от болезни.

— А она сильно мучилась?

— Да, сильно.

— Какой же некромант умертвил ее?

Молчание.

— Она не знает, — сказал Бьер, — вот и не может ответить. На самом деле Кодекс некромантов категорически запрещает нам убивать людей для опытов или в лечебных целях. Однако разрешает облегчать страдания неизлечимо больных. Поэтому мы поили эту женщину отваром мака, пока она не умерла во сне, мирно и без боли. Разумеется, она не помнит этого события.

— Прошу прощения! — сидевшая через два места от меня девушка подняла руку.

— Да, Руния? — обратился к ней Бьер.

— Что мешает некромантам злоупотреблять этим правилом?

— То же, что мешает злоупотреблять другими положениями Кодекса, — проговорил Бьер. — Мы приносим магическую клятву, которую не можем нарушить. Вам и самим скоро предстоит ее принести, еще до начала четвертого курса. Тогда узнаете во всех деталях. Так, еще несколько вопросов, чтобы вам совсем стало понятно, чем отличается некроконструкт от живого человека…

Он вновь обратился к немертвой.

— Как сейчас дела у дочери Алиши Мьеркат?

Молчание.

— Получила ли она деньги? Сыграла ли свадьбу?

Молчание.

— Хочешь узнать, как живет эта девушка?

Молчание.

— Опиши мне день, в который родилась дочь Алиши Мьеркат. Какая была погода?

— Осенний день, с утра шел дождь, после обеда выглянуло солнце, к вечеру ударил первый мороз и земля покрылась инеем.

— Любила ли Алиша Мьеркат свою дочь?

Молчание.

Магистр Бьер снова обратился к аудитории.

— Итак, господа адепты, как видите, у этого некроконструкта не сохранилось ни собственной воли, ни собственных желаний или оценочных суждений, хотя в полном объеме сохранилась память обо всем, что происходило при жизни. Как я уже сказал, можно настроить некроконструкт таким образом, что он будет выдавать иллюзию воли и желаний, но это требует длительной и довольно кропотливой работы. Что вам следует уяснить сразу: анимированный некроконструкт — не живой человек. Анимированный некроконструкт никогда не станет тем, кем был при жизни. Анимированный некроконструкт никогда не проявит собственной воли и собственных желаний. Я разговаривал с этой женщиной, когда она была жива, и абсолютно уверен, что она обожала свою дочь. Но сейчас, если бы я приказал ей, она стала бы пытать эту девушку раскаленными щипцами, не слушая просьб о пощаде. Я, разумеется, ничего подобного не прикажу. Но это не меняет сути. Потому что, еще раз, у нее нет собственной воли! И не может появиться со временем!

Бьер обвел нас взглядом.

— Я знаю, что вы хотите спросить у меня, но не решаетесь. Год за годом все адепты на этом месте думают примерно то же самое. «Как же так! Ведь все знают, что некроманты могут одолеть смерть и сохранить собственную личность! А нам говорят, что это невозможно!» Все так. Некроманты — исключение. План Смерти удерживает нашу личность, если хотите, назовите ее душой, целостной некоторое время в момент смерти. Если некроманта убить правильно — или если он сам убьет себя правильно — личность сохраняется в полном объеме, со всеми ее волевыми желаниями и даже эмоциями. Хотя после смерти острота этих эмоций несколько притупляется. Зато некромант обретает полный контроль над своими тканями и органами, магам Жизни такое и не снилось. Правда, у немертвого состояния есть некоторые недостатки, которые, я уверен, многие из вас после трехлетнего обучения уже могут перечислить. Но я, пожалуй, повременю задавать вам на дом такое эссе, так как большинство напишет откровенную чушь. А я сегодня не в настроении это проверять.

Снова смешки.

— Именно поэтому ни один некромант в здравом уме никогда не анимирует своих любимых, друзей и родных, — тем же будничным тоном продолжил Бьер. — Не использует их в качестве сырья для сложных некроконструктов. И не выполняет таких заказов, если он добросовестен. Вам все понятно, княжич?

С этими словами он поглядел на роскошно одетого мужчину.

Тот вскочил со стула, сжав кулаки.

— Вы позвали меня сюда, чтобы поиздеваться надо мной⁈

— Нет, я позвал вас сюда, чтобы избавить от иллюзий, — проговорил Бьер. — Я мог бы выбрать менее милосердный способ. Я мог бы временно анимировать вашу жену. Но я позволил вам посмотреть на результат аналогичного поднятия…

— Так вы хотите публичный спектакль, — пробормотал молодой богач. — Ладно, пусть так! — он положил руку на эфес шпаги. — Магистр Бьер! Сын князя Лейса и его жена — не материал для ваших лекций! Но я готов примириться с этим! Оживите мою женщину, пусть она заговорит, пусть она скажет, что помнит меня, пусть улыбнется мне! Мне плевать, если у нее нет своей воли, мне плевать, если она не будет отвечать на часть моих вопросов — эта женщина нужна мне! И я готов платить золотом по ее весу!

— Академия уже отправила вам и вашему отцу официальный отказ, — холодно сказал Бьер. — Если бы вы послушались, не было бы никакого публичного спектакля. Неужели непонятно до сих пор? Ни один некромант этого мира не выполнит ваш заказ. Кодекс запрещает нам.

— Этого мира⁈ — в глазах мужчины появился фанатичный блеск. — Так я пойду в другой! Мы пойдем в портал! У меня достаточно денег!

Он развернулся на каблуках.

— Постойте! — властно сказал Бьер. — Если вы так серьезно настроены, есть кое-что, что я все же могу для вас сделать.

— Да? — княжич развернулся к нему.

— Пятый, Восьмой, как условились.

Из-за первого ряда встали двое служителей в таких же серых одеждах, что и у Алиши. Лица у них были такие же невыразительные, но ничего особенно безэмоционального или мертвого в них не ощущалось. Просто невозмутимые такие мужики. Запаха от них тоже никакого не исходило — лучшие алхимические снадобья не пахнут. Но это все же были некроконструкты. Бьер всегда называл их просто по номерам, некоторые другие преподаватели присваивали имена.

Почти все слуги в Академии принадлежали к числу альтернативно живых. Исключение составляли повара на кухне и старший персонал, вроде того мажордома, который встретил меня в первый день, принес печенье и предложил собрать комиссию.

Разумеется, все немертвые слуги представляли собой именно что кропотливо оживленные штучные изделия. Ими можно было командовать с применением «интуитивно понятной лингвистики», они говорили о себе в первом лице и демонстрировали сложное поведение. А вот платить им или кормить их было не нужно. Только и трат, что на алхимические составы, препятствующие разложению. Сплошная выгода!

Пятый и Восьмой подхватили с пола большие оцинкованные бидоны, слаженно подошли к гробу, раскрыли крышки и плеснули содержимое бидонов на мертвое тело. Раздалось шипение, ото льда поднялись клубы пара. Щелочь, наверное.

— Не-ет! Крисна! Крисночка!

Бьер легко удержал княжича, рвущегося к гробу. Физической силой магистр отличался солидной, несмотря на худобу. Аристократ бился несколько минут, потом не выдержал, упал на колени — и разрыдался.

— По-моему, на сей раз Бьер перегнул палку, — шепнул один из адептов, сидевших выше. — Княжеского сына ему так просто не спустят!

— Не-а, — так же тихо, шепотом ответил ему сосед. — Это же младший сын, а жену вообще себе из простолюдинок нашел, спятил прямо по ней… Может, сам папаша и притравил. Так что будет только благодарен, что сынку мозги вправили. Бьер — ушлый мужик, всегда нос по ветру.

Я был с ними не согласен. По моему опыту, Бьер всегда делал то, что считал нужным или должным — просто был в этом так хорош, что все сходило ему с рук. И еще он умело пользовался круговой порукой некромантов, которая, вкупе с Кодексом, похоже, и определяла такое огромное влияние этой крошечной замкнутой корпорации.

Хочу тоже так уметь.

И, возможно, когда-нибудь буду. В конце концов, уже три года отучился, ни хухры-мухры. Безо всякой грудной жабы, прошу заметить!

После утренней лекции до обеда у меня оставалось еще часа два свободных на практические занятия. Я отправился в лабораторию, будучи абсолютно уверенным, что никого там не застану — большинство моих сокурсников наверняка воспользуются погожим майским деньком, совершенно по-летнему теплым, и сбегут в луга «собирать материалы для травоведения». «Сбор материалов на травоведение» у нас был популярной отмазкой. Так сказать, косить, чтобы косить.

Не то чтобы от занятий хотелось откашивать — по крайней мере, мне. Учили тут на совесть и учили интересно. Вообще Академия Некромантии своим образовательным процессом ностальгически напоминала мне родной Второй мед в его лучших проявлениях. Только все камернее, продуманнее в каждой мелочи, с индивидуальным подходом к каждому студенту — без дураков, абсолютно к каждому! Благо, их в Академии немного. В остальном же… Лабораторные, спецсеминары, грамотно выстроенные лекции, единый учебный план, специальные «подтягивающие» занятия для тех учащихся, чей уровень не соответствовал общему… Даже для абитуриентов, что приходили с улицы, не умея читать и писать, имелся вариант годичного базового обучения.

Кстати говоря, некоторых адептов привозили в Академию в чрезвычайно юном возрасте, — детей-сирот или представителей совсем бедных и низкостатусных семей, у которых обнаружили некромантский дар. Такие дети обитали в Мертвой деревне на попечении специально нанятых воспитателей — живых, кстати. С ними занимались по школьной программе, которая здорово напоминала привычную мне общеобразовательную с поправкой на ветер, а основным предметам начинали учить только в пятнадцать или шестнадцать лет. По правилам, на четвертом курсе все должны были принести клятву соблюдать Кодекс, а к ней допускались только совершеннолетние.

Сейчас, если не ошибаюсь, в Мертвой деревне жило четверо таких детей и подростков, от трех до двенадцати лет.

Всего же срок обучения в Академии Некромантии составлял около пяти лет. «Около», потому что последние два года могли превратиться в один или растянуться до трех — там каждый адепт выходил на индивидуальную программу, и сроки окончания зависели и от него, и от его наставника.

Система наставничества не слишком напоминала тьюторство западноевропейских университетов, о котором я был наслышан, или даже научное руководство или кураторство из школьно-университетского образования в России. Для начала, все адепты все-таки делились на курсы по годам обучения. Но в группе каждого преподавателя состояли адепты разных курсов — его личные ученики. Сперва мне показалось, что это будет давать на каждого препода несоразмерную нагрузку, учитывая, что их всего был в Академии десяток. Но потом я узнал об общей численности студентов. То есть это даже не Хогвартс с его тридцатью-сорока учениками на каждом из семи курсов, а что-то еще мельче. У каждого наставника имелось всего-то от пяти до пятнадцати «питомцев».

В отличие от научного руководителя из наших универов, наставник не просто вел спецсеминары и помогал с выбором темы и направления курсовой. Он давал массу дополнительных занятий, проверял успеваемость студента и занимался с ним или с ней по сложным темам, если что-то не ладилось. Еще он выдавал и проверял практические работы, а также должен был следить за бытовыми условиями студентов. То есть буквально контролировать, сдает ли студент вовремя книги в библиотеку и достаточно ли тепло в его комнате зимой!

Впрочем, не знаю, как с другими, а мне помощь или контроль Бьера в этом отношении не понадобились: с библиотечными фондами я работал крайне аккуратно, вознося хвалу местным божествам за то, что наконец-то получил возможность ознакомиться с по-настоящему хорошим книжным собранием, а бытовые условия после жизни в Люскайнене казались мне сказкой. Раем на земле!

А вот в чем мне Бьер действительно помогал, так это с лабораторными исследованиями. Я очень быстро понял, что мне действительно чертовски повезло попасть в его группу! Бьер не просто умел и любил учить: он был по-настоящему жаден до знаний и любопытен. И при том, что мужик понятия не имел о микроскопе, он как-то своим умом дошел до структурированного состава тканей и вплотную приблизился к пониманию процессов на клеточном уровне. Причем это были сугубо его наработки, а не всеобщие: другие преподы относились к его мыслям несколько скептически. На каждую мою идею Бьер говорил: «Хорошо, пойдем проверим». В первый год обучения он без нареканий торчал со мной в лаборатории хоть глубоко за полночь — а потом так же без нареканий помогал мне растворить щелочью неудавшийся эксперимент и все проветрить.

На втором курсе он просто выдал мне запасной ключ и сказал, что отдал приказ слугам мне помогать, но не беспокоить. Но добавил, что, поскольку я все же обладаю живым телом, он хотел бы видеть, что я сплю по крайней мере шесть часов в сутки. И, кстати, потом заходил ко мне в комнату проверял, что я действительно сплю!

Для сравнения, магистр Глерви — та самая рыжеволосая красотка, Ройга Глерви — своим адептам говорила так: «Обоснуй, что этот эксперимент может привести выгоду в случае успеха, — тогда тебе помогу! Иначе нечего тратить дорогие алхимические припасы!» Я же о дороговизне припасов от Бьера не слышал ни слова, и только на третьем курсе узнал, что многие ингредиенты для снадобий, оказывается, добываются в эльфийских лесах, и у моего наставника даже есть контакты с прикормленными группами «охотников и собирателей» с фронтира. И что платит им Бьер лишь частично из фондов Академии, а частично из своего кармана.

Ученики же магистра Трау вообще своего наставника в Академии неделями не видели: он постоянно был занят, разъезжая по делам королевского двора, а также разруливая какие-то сугубо политические проблемы, связанные с некромантами или некромантией.

Так вот, после той драматической лекции с бывшей Алишей Мьеркат я был уверен, что остальные адепты сбегут проветриваться от тяжелых впечатлений куда-нибудь в зеленые луга. И, в принципе, оказался прав. Закрепленная за группой Бьера лаборатория действительно пустовала — если не считать самого Бьера. Наставник задумчиво стоял перед столом, на котором я вчера оставил почти готовую работу — змею-некроконструкт, аккуратно прикрытую стеклянным колпаком.

Бьер колпак не снимал, но рассматривал мой проект очень внимательно.

— Планируешь ее сегодня анимировать? — спросил он вместо приветствия.

— Да вот, думаю, — ответил я, тоже не тратя времени на формальности. — Может быть, стоит еще над конструкцией всасывания яда поработать. Я не уверен, что удалось нормально промариновать эти мышцы и они будут сокращаться, как нужно. Все-таки очень тонкая работа. Может быть, стоит добавить еще эликсира на основе трехустки эльфийской…

— Если позволишь, я проверю.

— Конечно, учитель.

Бьер аккуратно снял колпак, его по-паучьи худые чуткие пальцы аккуратно ощупали голову змеи. Я ощутил — и почти увидел — воздействие некромантской субстанции на некроконструкт. Очень аккуратное воздействие: Бьер не пытался анимировать змею или часть ее мускулатуры, просто проверял тонус мышц.

— Нормально, — наконец сказал он. — Трехустка — очень сильное средство, если переусердствовать, ты можешь и вовсе сжечь волокна. Или, по крайней мере, уменьшишь резерв на их восстановление. Я же правильно понимаю, что ты пытаешься создать долгоиграющий конструкт, который можно будет подновлять много лет?

— Еще бы! Все-таки месяц с ней вожусь.

— Думаю, у тебя получилось, — кивнул Бьер. — Можешь анимировать.

— Спасибо, прямо сейчас и попробую. Хотите посмотреть?

— Нет, у меня сегодня много дел до обеда, — покачал головой магистр. — И вечером тоже. Завтра погляжу готовый результат.

И был таков.

Я же занялся змеей.

Оживлять сложного кадавра — а я изрядно поиздевался над обычным змеиным телом, увеличивая силу мускулов и повышая интеллект, точнее, вычислительную емкость головного мозга — задача непростая. Лучше всего отдельно работать с разными мышечными группами и системами тела. Если переборщить, поторопиться, или, наоборот, недожать, получишь вместо умного помощника почти бесполезную тварюшку, годную только чтобы цирковые трюки демонстрировать. Уж я-то знаю, нескольких хомяков и ворона так загубил. Бьер, как я подозреваю, подчеркнуто демонстрировал доверие, уходя из лаборатории — мол, я знаю, на сей раз у тебя все получится, могу даже не смотреть.

Ну что ж, в этот раз я действительно был уверен в успехе. Проанализировал свои предыдущие неудачи и понял, что слишком выкаблучивался с мелким контролем различных функций. Надо больше доверять природе!

И действительно, уже до обеда змея «ожила»: подняла голову, свернулась кольцами и поглядела на меня, ожидая приказа. Я проверил выполнение основных команд — «ползи», «прыгай» (да, мне удалось научить ее прыгать!), «соси» (закачка яда в резервуар внутри змеиной челюсти) и поиск предметов. В деталях, конечно, еще тестировать и тестировать, но основные параметры явно удались!

Так что в столовую на обед я шел, повесив змею себе на шею как этакий экзотический воротник.

— Ого, у тебя получилось! — воскликнула Руния, моя однокурсница. Тоже из группы Бьера. Симпатичная девчонка, но слишком правильная, вся такая отличница. — А мы травки собирать ходили. Смотри, какой я венок из одуванчиков сплела!

Толстый венок отлично смотрелся на ее темноволосой головке, что я ей честно и сказал. А вот ее черное форменное платье все было обсыпано одуванчиковой пыльцой.

— Да это мы все так, — фыркнула Руния. — До послеобеденных лекций еще переоденемся! Ой, блин! Опять служители бросили поперек дороги!

У входа в столовую нам пришлось обогнуть целую вереницу железных каталок — самых обычных, на которых в морге возили материалы.

— Кто-то, наверное, опять кривой приказ недоделанным слугам отдал, — равнодушно ответил я.

Действительно, такое случалось сплошь и рядом: низовых батраков клепали адепты-старшекурсники в рамках практических работ и частенько лажали с их «вычислительными мощностями». Поэтому брошенные в разных местах вещи, невпопад открытые зимой окна и тому подобное — частая, хоть и мелкая проблема во вспомогательных корпусах Академии! (Общежитие по этой причине обслуживалось только слугами, которых сделали преподаватели.)

За столом к нам присоединился еще один однокурсник, Фенир, — полноватый добродушный парень. Тоже весь в одуванчиковой пыльце и с покрасневшим носом: ну точно, загорал.

— О, Вилад, змею доделал? — обрадовался он. — Поможешь мне тогда завтра с моим вараном, что-то не выходит ничего. От Трау объяснений не допросишься… А я с тобой за это брусочком гольмия поделюсь, у меня еще остался.

— Честная мена, — согласился я, — помогу, почему нет.

Столовая была устроена по-простому: очередь к окошку с раздачей с подносами, получаешь мясное блюдо, гарнир, напиток и по вечерам еще десерт. Сегодня в качестве мясного блюда фигурировали тефтели с подливой — обожаю! А в качестве гарнира рассыпчатый рис, тоже неплохо. Руния сморщила носик и попросила вместо риса овощи, что и получила. Фенир же выбрал и овощи, и рис, и вторую порцию тефтелей. Еще нам всем налили по кружке местного слабого пива.

— О, повезло! — обрадовалась Руния. — А я думала, опять чай будет!

— Так жара же! — сказал Фенир. — Когда жарко, в столовой всегда холодненькое дают.

— Голова будет тяжелая, а у нас после обеда еще у Глерви лекция… — с сомнением произнес я.

— Да ладно, не занудничай!

Хоть наша столовая-трапезная располагалась в каменном зале, даже тут летняя жара уже чувствовалась. Так что холодненького пива очень хотелось, и я хлебнул его первым делом, едва мы устроились за одним из столов. И чуть не выплюнул: в кружке был яд! Причем какой-то хитрый яд, который я ни за что бы не распознал, если бы не был целителем — магом Жизни, который много экспериментировал с разными алхимическими эликсирами и провел «тонкую настройку» своего организма!

Не желая привлекать к себе лишнее внимание, я все же сделал второй глоток, одновременно нейтрализуя и анализируя токсины. М-да, странный яд какой-то. Или все-таки просто снотворное? Так сразу и не поймешь. Что-то нейропаралитическое, может быть, даже и не летальное, но, во всяком случае, довольно мощное. Кто это меня так невзлюбил?

Почему-то в голову пришел княжич с недавней лекции. Хотя что ему до меня, он, небось, и внимания не обратил на одного из студентов.

Тем временем Руния, которая тоже уже приложилась к своей кружке, широко зевнула.

— Что-то спать тянет…

— Не говори… — пробормотал Фенир. Он уже одним махом осушил полкружки.

Руния зевнула еще раз — и вдруг сползла на лавку, вытянувшись вдоль нее. Благо, маленький рост позволял. Фенир же без затей плюхнулся лицом прямо в свои тефтели — и мощно захрапел.

Я вскочил.

Адепты погружались в сон по всей столовой. Их вырубало быстро, но не мгновенно: большинство успевали принять относительно удобную позу. Хотя на моих глазах магистр Глерви, появившаяся непонятно откуда, с неженской силой подхватила одного парня, который чуть было не расшиб голову об угол стола.

— Тихо, тихо, — пробормотала она, укладывая адепта на пол.

И крикнула на кухню:

— Одиннадцатый, Второй, Десятый! Каталки сюда, живо!

На кухне загремело, показались немертвые слуги в сером с железными каталками — теми самыми, из коридора.

Глерви же обвела взглядом столовую — и увидела меня. Я как раз начал пятиться к выходу, но не успел.

— Адепт Корн! — воскликнула магистр. — Ну вот! Вечно с тобой что-то невпопад! Ты что, пиво не любишь?

— Такое — не очень, — честно сказал я. — Магистр Глерви, что тут происходит⁈

— Ничего особенного, — веселым тоном сказала она. — Просто готовим вас к принятию клятвы перед первой практикой. Может быть, все-таки допьешь кружечку?

— Спасибо, что-то не хочется, — сказал я, продолжая пятиться назад.

— А придется, — Глерви хищно шагнула ко мне.

— Ройга, не нужно, — услышал я знакомый голос из-за спины.

Я обернулся. У второго выхода из столовой стоял магистр Бьер, надежно перекрывая мне путь. Так вот какие дела он на сегодня планировал.

— Пойдем, поговорим у меня в кабинете, Вилад, — сказал он. — И не паникуй, пожалуйста. Ничего страшного не происходит. Я тебе все объясню.

Хотелось бы услышать эти объяснения!

Кабинет Бьера за три года в Академии стал для меня знакомой и привычной территорией. При взгляде на немногословного, тощего и обычно одетого максимально невычурно магистра некромантии казалось, что его личные помещения тоже должны быть минималистичными и пустоватыми. Но предсказание оказалось бы ложным. Точнее, личная комната магистра вроде бы такой и была — мне как-то случилось занести ему редкий талисман поздно вечером, и я видел там обстановку краем глаза: пол, потолок, шкаф, кровать и все. Даже коврика нет. А вот кабинет — наоборот.

Просторное помещение на четвертом этаже основного здания Академии, с роскошным видом на реку из трех окон на всю стену, огромный стол, заваленный стопками письменных ученических работ и иных документов, с множеством интересных пресс-папье и замороченных чернильных приборов (в основном, как я понял, подарки его выпускников). Куча разнообразных грамот и дипломов на стенах, плюс множество пейзажей и гравюр там же (последнее — вроде бы тоже подарки). Зеленые ползучие лианы в горшках под потолком. Даже попугай в огромной клетке — между прочим, живой, не некроконструкт! Ворон-некроконструкт у него спокойно летал по комнате и ходил по столу, поскольку, как пояснил мне как-то Бьер, не имел привычки гадить где попало.

Для студентов в кабинете имелся отдельный стол с мягкими стульями, а еще два кресла у камина, а-ля Холмс и Ватсон — для особо прочувствованных бесед. Короче, сразу было ясно, что именно в этом кабинете, с его учениками у магистра сосредоточена настоящая жизнь.

— Печенье! Печенье! — завопил попугай, как только мы вошли. — Выпусти!

— Так выпусти или печенье? — поинтересовался у него Бьер. Вздохнул, открыл клетку, покрошил попугаю знакомую мне «курабье». Потом демонстративно открыл окно. Птица выпорхнула — и была такова. На секунду я ощутил к попугаю интенсивную зависть.

Впрочем, я знал, что он полетает и вернется. Смысл улетать оттуда, где тебя кормят?

— Прошу, садись, — Бьер указал мне на одно из кресел у камина.

— Спасибо, я постою, — напряженно проговорил я.

— А я, если не возражаешь, сяду, — Бьер опустился в одно из двух кресел. — Чтобы ты не думал, что я собираюсь перехватывать тебя у двери или что-то в этом роде.

— А вы не собираетесь? — уточнил я.

— Если ты сбежишь, за тобой в погоню отправится кто-то еще, — пожал плечами Бьер. — Например, магистр Глерви. Она любит выгуливать своих собачек, а случай ей предоставляется не так уж часто после того, как она ушла из столичного сыска. Или вот еще магистр Найни… Но я надеюсь, до этого не дойдет. Ты один из лучших моих студентов, Вилад. И я имею в виду, лучших вообще за все то время, что я преподаю. Умный, любопытный, целеустремленный. А еще у тебя есть определенное… понимание жизни, скажем так. И определенная принципиальность. Так что, думаю, нам не придется прибегать к крайним мерам в твоем отношении.

«Льстит, — подумал я зло. — Умасливает!»

Но на самом деле клубок эмоций во мне был сложнее. Страх — прежде всего. Обида: я уже не ждал от Академии Некромантии подвоха, да и от самого Бьера тоже — он мне действительно нравился, как человек и как учитель, хотя не сказать, чтобы пускал меня к себе в душу или лез в мою. Горечь. Злость клубилась подо всем этим, как подложка.

И поверх этого всего: острое ощущение, что мне сейчас нужно собрать в кулак весь мой хваленый интеллект и в максимально сжатые сроки проанализировать максимум нюансов обстановки, не то мне конец.

— Как мои личные качества относятся с текущей ситуацией? — холодно спросил я.

Подумав, решил, в свою очередь, усыпить его бдительность и все же уселся в кресло напротив. Если Бьер не соврал и он не собирается меня преследовать, то выскочить я успею и так и так. Да хоть в то же окно. Четвертый этаж — высоко для обычного человека, но я маг Жизни. Если правильно прыгнуть, насмерть, скорее всего, не убьюсь.

— Очень просто. Думаю, ты не будешь спорить, что клятва некромантов и Кодекс — хорошие, благие методы контроля, и что заставлять некромантов их соблюдать — разумная предосторожность.

Я пожал плечами.

— Если бы я думал иначе, не остался бы учиться.

Ни Клятва, ни Кодекс секретами не являлись, даже более того. Текст Клятвы был высечен в холле основного учебного здания, и его полагалось сдавать наизусть в первый месяц обучения. Кодекс тоже полагалось заучивать, и по нему сдавали строгий зачет, который повторялся каждый год обучения. Причем нас сразу же предупредили, что существует магический способ обязать нас их соблюдать. Поскольку я и сам не собирался убивать людей для получения личной силы или потворствовать в этом другим (а к этому, по сути, сводились основные положения Клятвы и Кодекса), то ничего страшного в принесении такой клятвы не видел.

Магическое ограничение воли, правда, несколько напрягало, но по преподавателям и по другим некромантам, которые время от времени заезжали в Академию, чтобы прочитать спецкурс-другой, я не замечал, что это на них как-то особенно повлияло. Кроме того, я ведь изначально не ставил себе целью идти против системы. Наоборот, только и хотел, что легализоваться, обеспечить себе стабильный заработок и место для исследований! Если для этого нужно принять местные правила игры — почему нет, особенно если они представляются мне разумными?

— Именно, — сказал Бьер. — Похвально. А теперь я скажу тебе то, что иначе ты бы услышал примерно завтра утром: не существует никакого магического ритуала, способного принудить живого человека соблюдать Кодекс. То есть, — со свойственной ему педантичностью поправился магистр, — если он существует, я его не знаю.

«Живого». Я уловил этот нюанс — и похолодел.

— Ты верно понял, — Бьер поймал мой взгляд, глаза в глаза. — Не бывает живых некромантов. Нас всех убивают в конце третьего года обучения. Как раз тогда, когда у нас достаточно знаний и навыков, чтобы вернуться к полноценному альтернативному существованию — с помощью своего наставника, разумеется. Без чужой помощи тут все равно ничего не выйдет.

Я сжал зубы, чтобы не выпустить наружу грязное ругательство.

Так вот как магистр Теск сумел так быстро анимироваться во время штурма! С тех пор, как я узнал побольше о некромантии, я все гадал, как это у него вышло в пылу боя! А он уже и так был мертв, с самого начала.

И все равно любопытство, причем жгучее, полыхнуло, разумеется, даже в этих обстоятельствах!

— Но… как⁈

И я не имел в виду «Но как вы-то выглядите живым⁈». Я уже усвоил, что хороший некроконструкт может имитировать и тепло человеческого тела, и дыхание, и даже потоотделение или поедание пищи. Правда, это будет именно имитация: от еды потом придется избавляться механически. Но тем не менее. Я попытался вспомнить, ел ли при мне Бьер хоть раз. Чай пил, да. А вот насчет еды…

Однако сам Бьер — ладно бы. Живет при Академии, семьи нет, любовницы нет. Ходят, правда, слухи про него и Глерви, но если так, то они встречаются с какой-то изумительной редкостью. С другой стороны, взять хоть секретаря ректората госпожу Армисс — ту самую, что сидела в приемной комиссии, хотя званием магистра не обладала. У нее же внуки есть! Как бы она могла родить ребенка, будучи мертвой? Или она умудрилась обзавестись потомством до окончания третьего курса Академии? Или внуки не родные, а от приемных детей?

Да нет, ну ведь многие молодые некроманты имеют семьи! Кое-кто даже в Мертвой деревне живет! У того же магистра Найни в прошлом году сын родился, он проставлялся! Я отлично помню эту пирушку! Даже ребенка видел — он вполне похож на отца!

— Все происходит поэтапно, — вздохнув, проговорил Бьер. — Сегодня вы должны были все получить бесцветный, не имеющий вкуса и запаха яд, который представляет собой, по сути, очень хорошее снотворное, медленно, за несколько часов убивающее высшие отделы нервной системы, не затрагивая рефлекторную деятельность. Все остальное тело при этом остается вполне живым. Без помощи некроманта человек, получивший дозу этого яда, впадает в коматозное состояние и постепенно умирает, если его не кормить и за ним не ухаживать. С помощью некроманта мозг возвращается к работе — но уже в состоянии альтернативной жизни. Если отравленный сам некромант, то личность полностью сохраняется. Студенты обычно даже не замечают разницы, хотя большинство из них бывают изрядно напуганы и возмущены, когда мы сообщаем им истинное положение дел.

Бьер вздохнул.

— Впрочем, самые умные понимают, что один только секрет такого яда требует подобной предосторожности. Ведь, как ты без труда догадаешься, если отравленный — не некромант, то при оживлении он, при умелом программировании, делается почти неотличимым от себя прежнего. Причем без всяких консервирующих снадобий. Именно поэтому Кодекс запрещает применять этот яд на тех, кто не является некромантом.

— Я не помню там такого положения… — удивленно проговорил я.

Что, существует еще какая-то тайная часть кодекса, и некромантам внедряют в прошивку именно ее?

— Пункт пятый. Тот, что запрещает убивать разумных для экспериментов. Там фраза…

— … включая частичное убийство отдельных частей тела для исследований или выгоды, — подхватил я. — Да-да, помню, спасибо. То есть вы оживляете студентов, как некроконструкты?

— Именно. Но отличие — ключевое отличие! — состоит в том, что это некроконструкты, которые подчинены самим себе. И немного — наставнику. Но только в той части, что касается соблюдение Кодекса. Это установка, которая внедряется на этапе оживления. После нее некромант чисто физически не в состоянии нарушить Кодекс.

— А если учитель проявит небрежность или злонамеренно внедрит не те установки?

— Это запрещено Кодексом, — усмехнулся Бьер. — Поскольку живых некромантов не бывает, система самоподдерживается. За тысячелетия существования Империи осечки, разумеется, случались — после чего в текст Кодекса вносились соответствующие изменения. Сейчас он отполирован почти до совершенства. Говорят, что кое-кто умудрился находить лазейки — но не настолько серьезные, чтобы это привело к всеобщему коллапсу.

Мой разум работал на овердрайве, я лихорадочно обдумывал полученную информацию. Если лазеек правда нет, если все так, как говорит Бьер, они меня действительно не выпустят просто так. Либо убьют — либо убьют. Иного не дано.

— Ладно, — проговорил я, стараясь звучать спокойно. — Вот, убили вы ученикам нервную систему. Потом анимировали. А дальше что?

— А дальше ученик получает обратно полный контроль над собой, просто не может нарушить Кодекс, как я уже сказал, — пожал плечами Бьер. — Мы любим подчеркивать — сам увидишь и услышишь завтра — что никакой разницы поначалу нет. У некоторых отмечается, как я уже сказал, снижение остроты эмоций, но это на первом этапе скорее самовнушение: люди ожидают, что в мертвом состоянии жизнь тела на них влияет меньше — и она как будто бы начинает меньше влиять. На самом деле это не совсем так. Эмоции ощущаются с той же силой, поскольку тело полностью живо, просто становится легче их контролировать.

— И как долго длится этот «первый этап»? — уточнил я. — И что случается потом, эмоции все-таки притупляются? Или отключаются совсем?

— Первый этап, с полностью живым телом, длится столько, сколько захочет сам некромант, — вздохнул Бьер. — Некоторые вовсе предпочитают умереть естественной смертью, от старости. Другие начинают поэтапный переход к альтернативной жизни, как только начинаются не устраивающие их изменения в здоровье или внешности. Для женщин это обычно лет тридцать или тридцать пять, хотя есть те, кто начинает консервацию раньше или позже. Для мужчин — лет сорок пять или даже пятьдесят. Многое зависит от того, планирует ли человек семью и детей.

— Вы выглядите значительно моложе, — сказал я.

— Не по своей воле, — по губам Бьера скользнула едва заметная улыбка. — Увы, я оказался недостаточно расторопен в критической ситуации, и пришлось форсировать события. Это было вдвойне неудачно, потому что я тогда недавно женился. На обычной женщине, не некроманте.

— И как она это приняла? — спросил я, уже догадываясь об ответе.

— Попросила времени на раздумья, потом — развода, — пожал плечами Бьер. — Который я, разумеется, ей дал. Вполне разумный выбор в ее ситуации. Я даже помог ей отыскать нового мужа. Насколько я знаю, впоследствии она об этом не жалела.

— Она еще жива?

— Умерла два года назад более-менее естественной смертью. Восьмые роды в преклонном возрасте, даже маг Жизни ничего не смог сделать. Ей стоило послушать лекарей и отказаться от беременности. Я даже предлагал ей помощь в прерывании.

— Вы общались?

— Разумеется. Она была единственным мне близким человеком. Видишь ли, я сирота, вырос в Мертвой деревне. Моя бывшая жена была дочерью моих опекунов.

Я помолчал. А что еще на это скажешь? Бьер прежде никогда со мной не откровенничал, но теперь, видимо, решил пойти ва-банк.

— Сколько вам лет?

— Всего-то пятьдесят три, — усмехнулся Бьер. — Говорить не о чем. Не две-три сотни, как, я знаю, многие напридумывали.

— Я думал — тридцать пять, — честно сказал я. — Просто молодо выглядите.

— Мне было двадцать четыре года, когда пришлось отключить организм, — вздохнул Бьер. — Но тебя это беспокоить не должно. Ты умнее и осторожнее меня в твоем возрасте, если говорить честно. Не вижу, почему бы тебе не прожить в, скажем так, естественном режиме до весьма преклонных лет, если того захочешь. Что касается женитьбы — то тут тоже никаких препятствий. За некроманта пойдет любая, кроме высших аристократок, пожалуй. Или не женись, если нет такого желания. Кодекс в этом смысле наше поведение не контролирует.

— Понял, — кивнул я.

Я и в самом деле понял. Мы уже экспериментировали с частичным умерщвлением и анимированием отдельных конечностей и даже отдельных мышц живых организмов. Не самые удобоваримые опыты, но представление о возможностях некромантии дают. Главная трудность тут состояла в том, как законсервировать убитую конечность или группу мышц, не повредив остальному организму. Чего я точно не знал до этого — что можно убить нервную систему, оставив при этом тело полностью живым. Действительно, если бы этот секрет вышел наружу, это была бы просто бомба.

Понятно, что меня не отпустят хотя бы потому, что я знаю это.

Пока Бьер говорил о поразительных возможностях некроманта по апгрейду своего тела — увеличить, например, зоркость или силу, внедрив в себя ткани и органы животных — я лихорадочно размышлял.

За три года, что я занимался тут, некромантия перестала вызывать у меня инстинктивное отторжение, которое свойственно всему живому, что боится смерти. Химические процессы есть химические процессы, смысл их бояться? Думаю, на это во многом и был рассчет. Так что после первого ужаса картина, которую рисовал Бьер, начинала казаться все более… нормальной. Ну да, насилие над личностью. Ну да, самовоспроизводимая система тоталитарного принуждения. Но… вроде бы правда все по делу? И правда ничего такого уж страшного? Только…

— Учитель, — сказал я. — Можно вопрос?

— Да, конечно, извини, что-то я сел на любимого конька, — Бьер махнул рукой. — Именно с химеризацией я больше всего и возился, пока в мою научную жизнь не ворвался ты с твоими странными идеями… Что хочешь спросить?

— А зачем все-таки это нужно? Почему нельзя контролировать некромантов как-то иначе? Почему именно убивать?

— Потому что иначе некроманты убивали бы себя сами в поисках вечной жизни, — удивленно сказал Бьер.

— И что? Вы же сами говорите, что ничего после смерти особо не меняется. Ну, убивали бы себя. Но какой от этого вред?

— Ничего не меняется сначала, — возразил Бьер. — Я не зря говорил о первом и втором этапе. Второй этап, с мертвым телом, но, скажем так, еще человеческим сознанием, тоже может длиться… насколько я знаю, почти неограниченно долго. В том смысле, что объективных ограничений нет. Пока некромант сознательно поддерживает в себе прежние человеческие качества, такие как совесть, стыд и милосердие, пока он продолжает смотреть на других людей как на людей, а не как расходники для экспериментов, он остается более-менее контролируемым и даже общественно полезным. Есть определенные техники, как задержаться на этом этапе. Одна из них — интенсивное общение с живыми людьми, особенно с молодежью. Поэтому мы горячо рекомендуем всем некромантам время от времени читать спецкурсы в Академии, даже если их повседневные интересы далеки от науки.

— Я-асно… — пробормотал я.

Так вот, оказывается, почему Академия терпела спецкурсы вроде того от господина Шейра, где он три недели по четвергам рассказывал нам про лучшие пивнушки и бордели Руниала и окрестных городов! Нет, так-то полезная информация, аудитории были битком!

— Вы сказали — почти неограниченно долго, — вцепился я в формулировку. — Значит?..

— Да, — сказал Бьер. — Потом наступает третий этап. Говорят, что рано или поздно практически все, если не погибают, перестают… скажем так, практиковать принципы человеческого общежития. И если ты думаешь, что станешь исключением, то поверь мне: все так думают. Но пока исключений не было.

— И вы тоже считаете, что станете злодеем? — усмехнулся я.

— Пока я непозволительно молод, — поднял брови Бьер. — Что станет со мной через сто или двести лет — трудно сказать. А уж через пятьсот!.. Но думаю, я, скорее, все-таки из тех, кто погибает относительно рано. Мне сложно соизмерять мое любопытство с рисками, которые оно несет. Но если я все же досуществую до этих изменений в личности… что ж, тогда я, конечно, не смогу уже испытывать благодарность к Кодексу, который не даст мне опустошить ради моих амбиций мир-другой. Но я-сегодняшний — определенно, испытываю эту благодарность авансом.

Бьер явно говорил искренне, это было хуже всего. Я прикрыл на секунду глаза, пытаясь думать яснее — противоречивые эмоции, среди которых не последнюю роль играла тупая привычка к конформизму, мол, «все так делают, ну и ладно, может, оно и нормально», — очень сильно мешали. Спросил:

— И что вы мне теперь предлагаете, учитель? Как мне быть?

— У тебя есть только два варианта. Либо ты выпиваешь яд добровольно, либо я вливаю его в тебя силой. Точнее, не я — я ведь обещал, что не буду тебя удерживать. Кто-нибудь еще. На самом деле есть и третий вариант — просто умереть. Но не думаю, что он нравится тебе больше, чем мне.

Он мне не нравится, но, боюсь, это единственное, что мне реально остается при таких раскладах!

Может быть, я бы и смирился с «правилами игры». Не так уж тупо звучит. Хотя весь мой опыт обитания в моем прежнем мире буквально вопит: не может быть безупречной системы, наверняка на самом верху есть кто-то, кто бесстыдно пользуется ее плодами, одновременно убивая и угнетая в таких масштабах, какие Бьеру и не снились! Какой-нибудь безумно древний некромант, например, в котором вообще ничего человеческого не осталось, потому что Кодекс — это для других, не для него. Или он убил свое тело еще до того, как Кодекс был изобретен. Что-то в этом духе.

Но пусть. Если твердо выбираешь жизнь обычного, встроенного в систему гражданина, с такими вещами приходится мириться. Не всегда, на время. Можно искать обходные пути, расти в иерархии, взламывать устоявшиеся порядки тогда, когда будут для этого ресурсы. Хотя, возможно, здесь в этом и кроется подвох. Как можно обманывать систему и стремиться наверх, если ты мертв, и поводок от твоего ошейника — не в твоих руках?

Однако оставим этот философский вопрос, потому что он для меня имеет только теоретический интерес. Я не могу сдаться некромантам и своему наставнику! Не в том смысле, что «так сильно не хочу, аж с души воротит». А просто не имею такой возможности! Потому что я — не некромант. Я — маг огня, чье идеальное сродство со стихией проявляется в том числе в виде некромантского дара! А маги, даже маги стихий, будучи убитые и воскрешенные в качестве умертвий — некроконструктов — полностью теряют свои способности. Если же я потеряю огонь, то потеряю и некромантию. Значит, потеряю личность. И смысл тогда? Умереть можно и более простым способом.

— Учитель, — наконец произнес я. — Вы привели очень логичные и убедительные доводы. Но что если я скажу вам, что у меня есть основания быть почти уверенным: когда я умру, то потеряю свой некромантский дар и не смогу воскреснуть в качестве полноценного мага? Что стану умертвием?

Я не знал, могу ли я открыться Бьеру. Три года я учился у него, обращался к нему с любыми затруднениями и порой мысленно прикидывал — как бы он отреагировал, если бы я открыл ему свой секрет насчет магии огня? Так и не пришел к однозначному выводу. Да, я считал его порядочным и честным человеком. Более того, у меня сложилось впечатление, что он относится ко мне теплее, чем к большинству студентов, явно выделяя не только как многообещающего мага, но и как человека. Однако… считает ли он меня действительно своим другом, а если считает, то что это для него значит? И транслируется ли это в его помощь в таком щекотливом деле? Он очень принципиален, быть может, все будет наоборот: стоит мне сказать, кто я и как сюда попал, как он сам за уши потащит меня в Руниал в Круг Стихийных магов, чтобы они довершили ритуал!

Поэтому я и не стал сейчас говорить прямо, только слегка прощупал почву.

Бьер серьезно кивнул.

— Это опасение владеет многими, Вилад. Точнее, всеми без исключения некромантами, которые проходят ритуал с открытыми глазами. Именно поэтому мы стараемся провести его так, чтобы адепты не успели ничего понять и осознать. Конечно, сбои иногда случаются, и тогда, в зависимости от решения наставника, приходится идти либо вот на такие разговоры, либо вливать в студента яд силой. Всегда это крайне неприятно. Мне очень жаль, что тебе приходится через такое пройти. Это моя ответственность и недоработка. Но, смею тебя заверить, за двадцать пять лет моей преподавательской работы и вообще на практике этой Академии неудачного воскрешения адепта ни разу не происходило.

«Угу, я буду первым», — мрачно подумал я.

— В данном случае не важно, что пропускная способность твоего дара не так велика, как у той же Рунии. Сам знаешь, для некроманта это вообще второстепенно. Значение имеет не то, как быстро и на каком расстоянии от себя ты способен поднимать мертвецов, а то, насколько искусно ты это делаешь. Так что справиться с умиранием ты вполне способен.

Он убьет меня, искренне считая, что делает это для моего же блага — и для блага человечества. Убьет из чувства долга, испытывая ко мне неподдельное расположение! А что он сделает, если я зажгу огонь у себя на ладони и признаюсь, что маг огня из другого мира? Тоже поступит, как должно? Офигеть, как меня жизнь закрутила.

Я вдохнул. Выдохнул. Изобразил на лице смятение чувств и борьбу с собой — точнее, почти не изобразил, а чуть-чуть ослабил контроль. Подозреваю, моя настоящая гамма эмоций выглядела весьма аутентично!

Потом сказал:

— Ладно, учитель. Давайте сюда ваш яд.

Я лежал на металлической каталке для некромантских образцов, сам в чужих глазах представляя что-то вроде такого образца. Мерзкий привкус сожженной прямо в пищеводе отравы уже почти не ощущался. Дыхание мое было размеренным, пульс — замедленным по сравнению со средним значение такового во сне. Для мага Жизни не такой уж сложный фокус, скорее даже простой: собственное тело жизнюки чувствуют особенно хорошо и тонко. Другое дело, что средний выпускник Люскайнена не смог бы подделать всю симптоматику отравления нейротоксином — просто потому, что её не проходят даже факультативно. Некроманты тоже не проходят, но уж действие-то собственного препарата на студентов они знают от и до. Кто-то другой так и спалился бы. Бьер наверняка заметил бы несостыковки: невнимательный некромант — мертвый некромант. Хотя да, учитывая, что я сегодня узнал — не смешно.

В любом случае, мне медико-биологическое образование родного мира давало понимание развития процесса отравления и его стадий. От страха и на адреналине я вспомнил все до мельчайших деталий и, не задумываясь, заставил свое тело продемонстрировать все нужные признаки. Судя по тому, что я тут, этого оказалось достаточно.

Каталка стояла в коридоре, в ряду точно таких же. Последней в очереди. И попал я сюда из кабинета Бьера естественным путем. Он ненадолго оставил меня в кресле, где я «потерял сознание» у него на глазах, только пульс проверил. Вернулся — очень быстро — с каталкой, перегрузил меня на нее (вообще не напрягаясь — чем он там усилил свои мышцы, тканями эльфийской гориллы?) и повез в морг Академии. Что характерно, мою конструкт-змею, которая все еще висела у меня на шее, не убрал никуда, а положил рядом со мной. Заботливый, однако. Деликатный.

Почему я не сбежал из кабинета, пока он ходил? Потому что он бы увидел отсутствие моего тела и поднял бы тревогу. Может, меня и не поймали бы, но мой секрет точно стал бы известен. А я все же надеялся не спалиться (простите за каламбур, нервничаю!).

Я немного волновался, что Бьер начнет работать со мной сам, если не прямо у себя в кабинете, то потащит в свою же лабораторию. Но нет. И отлично. Не для меня, для него. Потому что если бы он наклонился надо мной со скальпелем или с мензуркой, я бы его попросту сжег, как сжег эльфа, сунувшегося в лазарет пограничного форта. Несколькими часами ранее мне пришлось бы сделать над собой усилие, чтобы причинить вред человеку на опережение, а не в ответ на атаку. Но теперь во мне словно что-то сломалось. Если понадобится, я готов был зубами выгрызать свою жизнь!

И лабораторию вообще без угрызений совести поджег бы, маскируя свой побег под несчастный случай с алхимическими составами. Почти все некромантские консерванты неплохо так горят, недаром эльфы подожгли форт прежде, чем ворваться внутрь: справедливо опасались ловушек мёртвого мага смерти. Хотя и те алхимические лаборатории, что специализируются на других составах, тоже полыхают дай боже, если спустя рукава подходить к технике безопасности. Причем обычно полыхают вместе с хозяином: редко когда алхимик успевает выскочить, не получив критических ожогов. В этом плане я идеальный алхимик, огнеупорный. А вот Бьер — наоборот.

Да, мне было бы жаль наставника. Как ему, я уверен, было бы жаль меня, когда выяснилось бы, что я оказался прав и стал первым случаем «брака на производстве». Но своя шкура ближе к телу, и сейчас я максимально отчетливо это ощущал.

В общем, я надеялся, что ничего такого делать не придется, что мне удастся пощадить и Бьера, и остальных моих преподавателей, и, конечно, сокурсников — я вовсе не горел желанием (снова прошу прощения) прекращать их существование. В конце концов, они мне ничего плохого не сделали и смерти, на мой взгляд, не заслужили. Особенно маленькая Руния. Очень жаль, что ей предстоит пережить, вернее, не пережить. И остальным одногруппникам. Но спасать еще кого-то, кроме себя, я просто не мог себе позволить, поскольку абсолютно не был уверен в реакции такого спасенного. Хотя нет, насчет Рунии никаких сомнений: она-то точно побежит обратно в Академию и будет требовать, чтобы ее немедленно убили, а заодно извиняться, что подвела.

В коридоре было прохладно, мне пришлось расширить капилляры кожи, усиливая кожное дыхание для компенсации недостатка кислорода в крови. У отравленного нервная система резко снижает потребление кислорода, а мне-то засыпать было никак нельзя. Из-за этого тепло постоянно терялось, мое тело остывало, и это ощущалось крайне неуютно: магия жизни помогла подавить естественные реакции, но дискомфорт все равно воспринимался, пусть и приглушенно. Зато я мог более-менее контролировать обстановку на слух.

Голоса немертвых служителей и магистра Глерви, руководившей процессом, тоже доносились сквозь воду. Вот в какой-то момент все стихло. Пора?

Я участил свой пульс и ускорил дыхание. Коснулся рукой змеи-конструкта.

— Разведка. Смотри. Слушай. Обоняй. Есть опасность? Движение? Если нет — шипи. Если есть — молчи.

Змей невозможно научить голосовым командам из-за их физиологии. Поэтому я «приживил» — в смысле, прихимеризировал — в змеиный череп верхние отделы вороньего мозга, включая глаза. Опять воспользовался земными знаниями физиологии нервной системы, примерно представляя, в каком месте соединять части некроконструта, чтобы добавить птичьи возможности, не нарушив базовый змеиный функционал.

Страшная ересь по меркам моего родного мира заключается в том, что магия позволила мне эти две части мертвых мозгов склеить, и они заработали! А пресловутые некромантские закладки заменяли месяцы и годы дрессировки, позволяя после обработки отдавать приказы даже животным, и те реально понимали, будто знали команды при жизни. Почему — черт знает. Магия. Правда, чем проще и примитивнее был мозг зверя, тем больше трудностей у него возникало при парсинге команд. Вот я и возился со своей змеей так долго, чтобы потом с удобством ею пользоваться.

Змея тихонько зашипела.

— Молодец, — так же тихо ответил я.

После чего вернул своему организму контроль над сердцебиением, сосудами и дыханием, заодно стимулируя надпочечники. Сразу с утроенной силой накатила тревога, одновременно обостряя чувства, повышая внимательность и скорость — включилась пресловутая стрессовая реакция. Неполезно, но умирать еще неполезнее.

Я сел на каталке и осторожно слез с нее, стараясь не производить шума. В коридоре было пусто, если не считать других каталок — их передо мной в очереди оставалось еще с десяток. Какая-то часть меня, не желающая примириться с неизбежным, все-таки поискала взглядом Рунию и даже Фенира. Не нашла. Видно, их уже обработали, пока мы с Бьером болтали. Ну и ладно, несостоявшиеся друзья мои. Мне пора.

Из Люскайнена я увозил только то, что могла поднять моя Звездочка. В этот раз лошадь придется бросить — она на постое в конюшне в Мертвой деревне, на территории самой Академии живых сельскохозяйственных животных не держали. Среди прочего, это опасно (для животных). Да и лишней инфраструктуры, как я понимаю, не было. Ничего, уж о лошадке-то позаботятся.

Это значит, придется идти почти что с голым задом. Мой самый ценный лабораторный журнал, Змея, смена одежды, сэкономленное серебро… Увы, это максимум, который я могу себе позволить. Потому что всю остальную свою грузоподъемность придется задействовать под эликсиры. Это — страховка на крайний случай и одновременно заработок.

Я легко покинул ведущий к моргу коридор. Никого не встретил, Академия казалась будто вымершей… н-да. Будто. И смех, и грех. Надо полагать, все преподаватели заняты «приведением к присяге» третьего курса, старшекурсники уже неделю на практике, два младших курса, кажется, сегодня как раз увели на соединенное «практическое занятие» по травоведению — то бишь, тоже будут плести венки и валяться на зеленой травке, а потом прыгать через костер на закате. Во всяком случае, наши сдвоенные занятия по травоведению в конце мая в прошлые годы проходили именно так. Мы еще и шашлыки жарили.

А в это время, как я теперь знаю, в Академии убивали ребят, что проучились немного подольше.

В свою комнату я попал без проблем. Выгреб все, что наметил, упаковал вещевую сумку, торопясь и нервничая. Нет, блин. Даже если мне удастся где-то прочно обосноваться — а пока на это не похоже! — завожу себе тревожный чемоданчик. То бишь, сумку. И заказать у кожевника по-настоящему качественный анатомический рюкзак с плотной спинкой!

После этого я также более-менее спокойно пересек двор до нашего лабораторного склада, где у меня имелась своя ячейка. Вот оттуда я выгреб все, наготовленное… нет, не за последние три года года — за это время наготовил-то я столько, что это разве что баржой по реке вывозить! Вы знаете, сколько нужно консервирующего состава, чтобы остановить разложение тела человека или крупного животного? Я — знаю. Сорок-пятьдесят литров примерно, в зависимости от массы и доли жировой ткани. И все это приходилось варить на лабораторных!

Но более сложные и штучные составы я забрал. Увы, вспоминая тот же Хогвартс, ничего похожего на «феликс фелицис» у меня не было — а пригодилось бы! Все, что я успел узнать о здешней магии, говорило мне: влиять на удачу она не позволяет, хоть зельем, хоть прямым энергетическим воздействием. Однако я все же не исключал, что такое возможно. Вкладывают же в голову жертвенному магу Огня знания языка и письменности, причем прямо в процессе переноса в другой мир (кстати, зачем?). Не поверил бы, но вот он я — живой пример. Живым мне и надо остаться.

У меня были изготовлены всякие зелья для повышения работоспособности, улучшения работы разума, повышения иммунитета, лечения воспаления и местной анестезии… а самое главное — пара десятков бутылочек самовоспламеняющейся на воздухе зажигательной смеси.

Спрашивается, зачем она мне, если я маг огня? Так именно за этим! Чтобы, если что, притвориться — мол, магия не при чем, просто я умудрился незаметно бутылочку с эликсиром вытащить. Про то, что нас ждут практические занятия на фронтире, я знал давно, и готовился по мере сил.

Кстати, одно из зелий для укрепления работы разума я тут же и выпил. Не повредит. Серьезно, вот вообще не повредит. Чувствовал я себя тупым идиотом. Проворонить все тревожные сигналы! А ведь мог еще раньше додуматься и сопоставить! Ведь знал же, что в этом мире ничего просто так не делается, ничего без контроля не оставляют!

Но мне слишком уж понравилась эта Академия и люди в ней, и я как-то перестал думать об очевидном. Дурак. За это и расплачиваюсь сейчас — спешкой и тупой сердечной болью.

Набив рюкзак, я так же относительно спокойно покинул Академию через один из многочисленных черных ходов — тот, что вел к закрытому отстойнику для биологических отходов. Полил свой след гвоздичным маслом, вышел на дорогу, что от Мертвой деревни вела в сторону Уфти — ближайшего городка в противоположную от Руниала сторону. Затем сделал крюк через обильно цветущие сейчас поля люцерны. Фиолетовые соцветия качал ветер, разнося пыльцу, и это увеличивало шанс, что мой след не возьмут гончие Глерви.

Видел я этих гончих, она нас сама с ними знакомила: очень качественные некроконструкты!

Ранний весенний вечер был чудо как хорош. Солнце стояло еще высоко на небе, но полуденная жара уже уступала место прохладе. Мои мытарства после динамической сцены в трапезной заняли часа три от силы; значит, сейчас еще и четырех пополудни нет? М-да, насыщенный выдался денек!

Но нужно было торопиться. Сейчас, пока меня не хватились, — это единственная фора по времени, которую я могу себе создать. Стоит Глерви или Найни выйти на тропу войны, и все, пишите письма. Глерви не зря была столичным следователем, навык поиска беглецов у нее изумительный. Магистр Найми не так хорош, но он работает с химерами — хищными птицами. Попробуй скройся от немертвого орла!

По полю люцерны мне удалось спуститься почти к самой реке. Здесь берег обрывался вниз очень круто, но в одном месте образовывал маленький и почти незаметный с берега пляжик — его очень удачно маскировали деревья. Сюда бегали рыбачить мальчишки из Мертвой деревни, и я по случайности знал, где именно двое старших пацанов из некромантских воспитанников прятали лодку.

Брать лодку очень не хотелось: пригляд за мальчишками строгий, своими ночными рыбалками они урывают хоть немного свободы! Я лично их спалил совершенно нечаянно и пообещал, что никому не скажу.

Правда, может, я не один такой. Может, Бьер или кто-то из опекунов в курсе. Но даже если и в курсе, этой лодки хватятся не сразу. Если повезет, не поймут, что я ушел именно по воде. Или поймут уже тогда, когда не успеют меня перехватить. Вопрос, что будут делать преподаватели, когда меня потеряют? Махнут рукой и перестанут искать? Что-то сомневаюсь. Но пусть сначала потеряют. Так что весло в зубы и вперед!

Я вытащил лодку из ее укрытия под низко нависшей над водой ивой. Подумал, и в само укрытие засунул два эликсира огнестойкости — да, такие у меня тоже были. Я всю свою алхимию, как только появилась такая возможность, стал снабжать аккуратными бирками, не перепутать. Мальчишки поймут, что в колбах, продадут их, если захотят, и выручат достаточно, чтобы купить новую лодку. Серебро я оставлять не хотел, не так уж у меня его и много. А эликсиры тяжелые, и как раз огнестойкие я взял именно за тем, чтобы превратить в наличку, сами по себе они мне не нужны.

Затем сел в лодочку и начал выгребать из заводи в течение. Речка веселая, быстрая, всего в нескольких милях ниже она впадает в большую реку — а там ищи меня свищи!

Особо выбора, куда двигаться дальше, у меня не было. Путь один: на фронтир. Куда еще податься нелегалу, которого с сегодняшнего дня будут искать все некроманты этого мира? Ну или не искать — но ориентировку точно разошлют. Затеряться возможно только на линии соприкосновения человеческой и эльфийской территорий, слишком много там бардака. Не в последнюю очередь именно потому, что туда стекаются все отбросы, неудачники, авантюристы и искатели лёгкой наживы. Их руками Империя собирает и отбивает у эльфов биологические и алхимические ресурсы, попутно раздергивая и держа в постоянном напряжении пограничные силы противника. Как я понимаю, сами ушастики позволить себе зеркальный ответ не могли. Кстати, за отрезанные острые уши власти тоже платят, причем не глядя на предъявителя — тут все по классике.

Многие из тех, кто категорически против вставать на стены фортов и прячутся от рекрутеров, не желая, как они говорят, «защищать богачей и дворян», охотно лезут под эльфийские стрелы добровольно — за возможность легкой наживы и мнимую уверенность, что смогут сдернуть, если припечет. Ведь не будет командира, который отдаст приказ «стоять до конца». Глупо, но люди верят. А у иных, как у меня, и выбора нет. Впрочем, может, именно мне все-таки получится выкрутиться и вернуться из опасных мест назад в цивилизацию. Н-да, что со мной стало. Мысленно уже на полном серьезе называю вот это вот все «цивилизацией»!

Мой полуоформившийся за время бегства план состоял в том, чтобы радикально изменить черты лица. Некроманты будут искать мужчину, чей возраст близится к тридцати. А я постараюсь стать совсем юным пареньком, с другим носом, скулами и формой ушей. Это будет крайне неприятно, мне придется резать самого себя перед зеркалом, и тут же заживлять магией Жизни. Добиться симметрии и хоть какой-то привлекательности получившегося лица будет непросто. Визуальное омоложение на фоне всего остального будет самым простым пунктом! Достаточно разгладить кожу и придать ей дополнительную упругость на лице, даже кисти рук трогать не придется.

А еще можно было надеяться, что мне удасться хотя бы частично вернуть себе настоящую молодость. О нет, не сразу, и не через год, и не через пять лет. Но кое-какие осторожные эксперименты показали, что потенциал у такой работы есть. Местные маги Жизни себя серьезно омолаживать не могут, только растягивать зрелость и старость. А я со знаниями другого мира и своим идеальным Огнем и некромантией — попробую.

Если объединить магию Жизни с некромантией, в перспективе вполне можно добиться и вечной жизни — причем без Огня. И без всякого умерщвления органов и тканей. Вернее, наоборот: придется выборочно уничтожать участки тканей и заставлять их регенерировать из стволовых клеток — но именно что уничтожать, а не переводить в альтернативно живое состояние. По крайней мере, современная земная медицина прямо указывает, что одна из причин старения — накапливающиеся нарушения тканевой и клеточной структур, которые никак не убрать имеющимися методами и инструментами. У меня были все основания думать, что при помощи некромантии такие инструменты можно создать. Клетки-некроконструкты — это ж почти микророботы! Эх, если бы я мог рассказать обо всем Бьеру, попросить совета и помощи! Да мы бы за три года уже бы точно наметили бы план исследований и знали бы, в какую сторону копать!

Но из-за тупых законов этой тупой империи я вынужден бежать отовсюду и не могу никому довериться!

Мне вдруг до слез стало жаль намеченной на сегодня работы в лаборатории — хотел приготовить один любопытный отвар — и завтрашнего выходного дня, который я планировал посидеть в библиотеке. Черт! Ведь все так хорошо складывалось! А теперь я вынужден тащиться на этот хренов фронтир! Зарабатывать непонятно чем и непонятно как, жить непонятно где, таиться ото всех… Имя сменить придется. Кстати, его лучше бы придумать заранее, чтобы привыкнуть хотя бы у себя в голове. Точно не Вилад и не Корн, даже ничего близкого. Если уж менять, то менять радикально.

А, пофиг, назовусь Капитан Немо. Надоело уже все, блин.

Кстати, за последние шесть лет никто ни разу не называл меня Владом или уж тем более Володей. Я соскучился. Просто соскучился по звуку собственного имени! По привычной еде! В Академии готовили вкусно, но все-таки не так: специи другие, блюда хоть местами и похожие, а все равно не совсем такие. По нормальной музыке соскучился, чтобы не местные трактирные завывания! А телефон с ютубчиком и телеграмом кажется уже чем-то беспредельно далеким.

О родителях лучше вовсе даже не думать. Я и не думаю. Особенно о маме.

В общем, накрыло меня в лодке. Я размеренно выгребал на середину реки, и почувствовал, что глаза не видят — заволокло слезами.

Я редко плачу, почти никогда. Не потому что мужчине это якобы стыдно (в такой ситуации, как сейчас, я бы кому угодно простил любую истерику, а уж себе-то тем более!), просто конституция такая. Последний раз, кажется, ревел вскоре после того, как перенесся из Ичир-Эрсейн в Люскайнен, добрался до Училища магов Жизни, получил в нагрузку «грудную жабу» — и окончательно осознал, что все это взаправдашняя и бесповоротная реальность. И это это были не слезы в полной степени, а скорее такая неконтролируемая трясучка. Теперь вот накрыло снова.

Эх, почему я не настоящий некромант! Выпил бы этот гребаный яд — и отлично контролировал бы эмоции! Нет, так-то я могу управлять ими через секрецию гормонов желез, как сделал совсем недавно, когда сбегал из Академии. Но там было оправдано действовать грубо, а сейчас лучше положится на естественное течение процессов. А то можно случайно себя в депрессию загнать или еще хуже — в измененное состояние сознания. Как-то раз я себе такой опыт случайно устроил, еще в Люскайнене, спасибо, больше не хочется. Вдвойне не хочется, чтобы меня таким «тепленьким» накрыла погоня. Даже защититься толком не смогу, потому что просто не буду понимать, зачем. Да, опыт был еще тот, хорошо, мой организм сам смог выправиться часов через восемь.

Короче, некромантам явно проще.

Впрочем, будь я настоящим некромантом, то не угодил бы в этот переплет.

Так, все, пора брать себя в руки. Где такое сильное отчаяние, там и до гнева недалеко, а где гнев — там и огонь. Огонь же нельзя вызывать под влиянием сильных негативных чувств, а то его будет тяжело, почти невозможно контролировать: огонь приходит сам, не как слуга, а как помощник и защитник, и ведет себя так, словно он сам готов набить моим обидчикам морды — со всеми вытекающими. То есть, выгорающими. В первый день ладно, откуда мне было знать. Но теперь-то я понимаю, чем рискую.

В общем, приступ слабости миновал, я вытер слезы и продолжил равномерно грести. Да, течение влекло меня в нужном направлении, но нужно было как можно больше увеличить расстояние между мной и Академией. Едва ли стоит рисковать и делать привал ночью. Придется подпитывать себя магией Жизни и плыть, пока руки вообще двигаются, а ноги не замерзли до полного онемения. Да, я сильнейший маг Огня этого мира, и я мерзну. Но натренировать греться незаметно мне было попросту негде. А сейчас некогда — и чревато сгоревшей прямо подо мной лодкой.

Гончие Глерви настигли меня ближе к рассвету.

Ночи в конце весны и в первый месяц лета очень коротки, по крайней мере, в умеренных широтах: только стемнело — и вот уже начинает светать. Но стоял тот самый темный час, когда закат уже окончательно потух, а серо-розовая полоса на горизонте еще не начала разгораться.

Несмотря на дневную жару, ночью стало холодно — настоящее лето пока еще медлило, река не прогрелась, и тепло от нее не шло. Я был вынужден все-таки вытащить лодку на берег и развести костер, благо, это мне просто.

В круг света от этого костра и вышли два поджарых серых пса с черными подпалинами. Красавцы напоминали бельгийских овчарок, только поменьше, более изящных и гладкошерстных. Глерви их не химеризировала, наоборот, подняла «как есть» умных и заслуженных псов, проживших долгую жизнь и многому научившимся на службе.

Тоже достойный подход. Магистр Глерви известная собачница, она так же сильно любит этих животных, как Бьер — птиц, способна сама хорошо тренировать их при жизни.

В отличие от живых собак, некроконструкты не рычали и не скалили зубы. Просто смотрели на меня — очень внимательно.

Глерви вышла в круг света следом за ними. Я уже так устал, что глядел на нее безучастно, не хуже некроконструкта.

— Ну и заставил ты нас побегать, адепт Корн! — воскликнула она почти с одобрением. — Давно мои песики не получали такой разминки.

— Давайте, в благодарность мы просто разойдемся? — предложил я. — Как будто вы меня не видели.

Не думал, что она примет мое предложение, конечно, но мало ли.

Глерви вздохнула.

— Я знала, что от тебя будут неприятности, еще когда ты начал экспериментировать с анимацией ульев!

Это что, она поэтому в трапезной воскликнула, что со мной вечно что-то не так⁈ Блин! Это когда было! Не думал, что тот эпизод произвел на нее такое сильное впечатление. Бьеровы птички, помнится, всех пчел довольно легко отловили — после чего наставник взял с меня обещание экспериментировать только на муравьях. Но идея все равно оказалась провальной. Или, скажем так, у меня не хватало квалификации, чтобы собрать немертвый аналоговый компьютер на базе сообщества насекомых. Я сравнительно быстро это понял, и эксперименты прекратил.

— Ну зачем ты так? — продолжила Глерви мягким, увещевательным тоном, который редко от нее можно было услышать. — Знаешь, как Элсин расстроится, если мне сейчас придется тебя грубо убить, без оживления? Он с твоими завиральными идеями хоть немного оживать начал в последние годы — а ты его так подвел!

— Что же он сам не явился? — холодно спросил я. — Раз так расстраивается.

— Так именно поэтому, — охотно объяснила Глерви. — Конфликт интересов же! Кодекс на эту тему совершенно однозначен. Слушай, ну вот чего ты боишься? Ты ведь власти не ищешь. Не садист, не палач. Умный! Образованный! Честно говоря, не припомню даже, когда к нам настолько начитанные адепты с улицы приходили — а я ведь постарше твоего наставника буду!

— Серьезно? — спросил я саркастически. — Никогда бы не подумал.

— Вот зря ты так, — хмыкнула Глерви. — Это он любит беспристрастного хмыря изображать, ты, небось, и решил, что мы все человечность теряем после окончательной консервации. Ничего подобного! Очень даже все сохраняется, что нужно, — тут она почти призывно улыбнулась. — Когда станешь моим коллегой, могу тебе лично доказать. Так-то у меня правило: с адептами ни-ни. Но четверокурсник — уже не совсем адепт… А ты очень любопытный парень, Вилад! Очень.

В ее голосе появились мурлыкающие интонации, кончик языка коснулся верхней губы.

Я глядел на нее и думал: врет или не врет, что я ее интересую как мужчина? Как там у них вообще, у немертвых, с либидо и сексуальными желаниями? Просто имитация? Или, как в том хорошем английском выражении, use it or loose it, то бишь «хочешь сохранить — пользуйся»? Наверное, на четвертом курсе как раз рассказывают.

А магистр Глерви хороша, несмотря на худобу. В ней чувствуется класс. И опыт — запредельный. Побывать с такой в постели, возможно, незабываемо. Несмотря на ее альтернативно живое состояние. А может, и благодаря этому. Интересно, на что способна женщина, которая буквально неутомима?

За три года учебы здесь у меня с постоянной подружкой не срослось. Так, редкие визиты в Руниал к профессионалкам — благо, болезней я, как маг Жизни, не боялся.

— Вы меня почти убедили, — сказал я, вставая. — Погодите секунду.

Кажется, она совершенно не ждала от меня агрессии. Во всяком случае, дала нагнуться и взять завязанный вещмешок со склянками. Если бы считала меня хорошим бойцом — или просто загнанным в угол человеком — ни за что бы не дала такой форы.

Я знал, что поднять этот мешок, размахнуться и бросить Глерви мне уже точно не даст — рефлексы у нее быстрее моих. Так что частью толкнул его, частью пробросил над самой землей, метя ей в ноги — точнее, в то место, где она стояла секунду назад, потому что некромантка отпрыгнула, едва уловила движение в свою сторону. Да как отпрыгнула: красиво, технично, с сальто назад!

Мешок плюхнулся на землю с мелодичным звоном. Языки огня взметнулись жарко и высоко: да, колбы остались в мешке, но такого контакта с воздухом им вполне хватило. До магистра Глерви пламя уже не дотянулось, только лизнуло ее черный камзол и шаровары. Тоже, наверное, чем-то пропитанная полевая форма!

Мне показалось, что я успел заметить на лице Глерви сильнейшее изумление, но рассматривать ее было некогда, да и видно плохо. Я бросил все силы на то, чтобы разжечь огонь — ярче, еще ярче! Максимально высоко, ярко, горячо! Больше, больше огня! Пусть Глерви потеряет меня. Пусть собаки потеряют меня! Больше огня, чтобы замаскировать мое бегство!

Огонь пришел легко: он всегда реагировал на мой душевный раздрай. Трудно было не пригласить его, а удержать. Взвился даже выше, чем я думал — выше моей головы, выше крон черных в темноте деревьев. Кажется, собачьи некроконструкты не успели отскочить — сгорели в один миг, как и лодка, поставленная на прикол. Впрочем, толку с той лодки: я собирался в любом случае переплыть реку, пользуясь возможностями мага Жизни, до деревни на том берегу. Спрятаться на выселках, а следующим утром…

Нет, глупый план, так меня найдут. Если Глерви отыскала здесь, да еще так быстро. Но зачем он мне, когда я могу шагнуть туда, где этот огонь уже однажды горел? Туда, куда я все равно собирался. Туда, где меня не будут искать. А если и будут — то не найдут. Только бы огня хватило. Хватило!

Я исчез — чтобы возникнуть на другом пепелище, очень далеко.

Интерлюдия. Ройга Глерви и Элсин Бьер. Неудобный ученик

Не так давно, шесть лет назад, именно здесь стояла крепость Ичир-Эрсейн. Я узнал это не по пейзажу — пейзаж изменился полностью. И даже не по обгорелым останкам крепости — их тоже уже не осталось. Только огромная поляна — все-таки не поле, маловата — посреди леса.

Поскольку заканчивалась весна, а не осень, и прошло уже много лет, пепелища видно не было. Только свежая молодая трава. Лес вокруг колыхался тоже совсем иной. Даже в предрассветных сумерках я отчетливо видел разницу. Да, вроде бы тоже высокие елки и сосны, но той огромной, многовековой неохватности в них не было. И чуждой магии не исходило. Наоборот, как маг Жизни я мог, если сосредоточиться, ощутить знакомые исходящие от них эманации обычного, нормального живого леса. (В основном, голод, жажду и стремление размножиться.)

У опушки, кстати, уже клубилась молодая поросль, то тут, то там из высокой травы подымались молодые, трех-четырехлетние березки. Если люди не будут расчищать это место, очень скоро оно зарастет, и следа не останется.

Так как же я понял, где нахожусь?

По обелиску.

Черная каменная стела, абсолютно чистая, высилась прямо посреди этой мирно зарастающей поляны, своей чистотой, чернотой и непреклонностью резко контрастируя с мирным рассветным весенним лесом. Форма обелиска показалась мне очень привычной: обычная очень узкая пирамида, похожая на те, что на моей родине ставили на братских могилах в европейской части России. Когда мы ходили в походы по Подмосковью в школьные годы или ездили на ролевки, постоянно на них натыкались.

Только вокруг этого обелиска не было оградки. Земля на некотором расстоянии от него — около метра — была словно бы выжжена до черноты. Пепла нет, обычная почва, даже не вытоптанная, но ничего не растет. «Эликсир растительного бесплодия, — сообразил я. — Только надо подновлять раз в пять лет, не то все равно крапива пробьется!»

Мне тут же захотелось подойти к памятнику и посмотреть, что на нем написано. Но для начала я проверил Змею вокруг шеи и содержимое карманов. Отлично, все уцелело в огне. В мешке с эликсирами воспламеняющихся было немного, в основном, всякое разное добро — увы, им пришлось пожертвовать. Но по крайней мере серебро и лабораторный журнал остались со мной. А еще походная чернильница — кстати, ее мне Бьер отдал. Можно сказать, подарил, но дарят все-таки обычно новое, а он вручил мне ту, которой сам пользовался много лет. Удобная, легкая, из чего-то вроде пластмассы. Вещь из Старшего мира. Дорогая, наверное, можно загнать… Нет, не буду. Еще всплывет где — и подскажет тому же Бьеру, что я жив. А он, если узнает, уж точно меня даже на фронтире найдет.

Так ведь хорошо получилось: я исчез в огне, Глерви наверняка всем с пеной у рта начнет доказывать, что уцелеть я не мог. Потому что иначе это бросает тень на нее как на сыскаря. И на нее как женщину, если на то пошло, — я ж отказался с ней переспать! Хотя это она, наверное, никому не расскажет.

Кроме того, полностью цела и не опалена была вся одежда, в том числе хорошие кожаные походные сапоги, пропитанные водогрязеотталкивающими эликсирами. Да и вообще, в отличие от бегства из Люскайнена, я был одет и экипирован куда лучше. Даже дорого, хотя, к счастью, я никогда не жаловал изысканные украшения, сложную вышивку и модные покрои. Так что выглядел я хоть и как человек состоятельный, но просто и без изысков. Авось, с одной стороны, затеряюсь, с другой — не убьют во сне из-за этих самых сапог или плаща.

Лошадь только жалко. Звездочка могла бы отлично мне послужить! Да и вообще, я успел привязаться к этой спокойной скотинке. Но для нее-то все к лучшему: в Мертвой деревне ее будут любить и холить, а со мной сейчас все шансы сложиться.

Проведя инвентаризацию, я все же неторопливо направился к памятнику через густую траву.

Рассвет уже протянул алые полосы через все небо, и как всегда летом, это означало, что света уже достаточно, чтобы читать даже мелкий шрифт. Однако надпись на обелиске была крупной, глаза напрягать не пришлось.

«Здесь, возле крепости Ичир-Эрсейн, в 3478 г. от Основания Империи, принял свой последний бой магистр некромантии Гарет Теск, подняв в атаку погибший гарнизон. Империя не забудет твой вклад, твои ученики и наставник помнят и скорбят.»

И ни слова об остальных! Ни о коменданте крепости. Ни о Сигнир Фьекке, маге Жизни на практике. Ни о парне, что погиб у меня на руках со стрелой в горле. Ни, тем более, о служительницах лазарета: Лине и той, что покончила с собой, и у которой я даже имени не узнал.

Мне захотелось громко выругаться и ударить по обелиску кулаком. Я не стал сдерживаться. Как-никак, я не мертвый некромант, мне тяжело держать себя в узде, особенно в таких обстоятельствах!

Ничего не произошло: обелиск не поразил меня черной магией, не сработали никакие датчики или ловушки, жизнеутверждающий птичий хор в лесу не прервался ни на миг.

Ну а что я хотел, собственно. Сословно-иерархизированное общество. Академия Некромантии и, беря шире, все некромантское сообщество заботится о своих — и в жизни, и в смерти, и в окончательной смерти. О прочих, по логике, должны заботиться либо их собственные корпорации, либо Империя целиком. Но Империи, похоже, плевать.

Ладно. Мне пора было двигать отсюда. Еды у меня с собой нет, воды тоже, нужно постараться заполучить все это до ночи. А я вовсе не планировал отправляться в ближайшую засечную крепость, что поставили вместо Ичир-Эрсейн, в паре миль дальше на юг. Мне нужно было найти деревню добытчиков.

Итак, фронтирные деревни, они же «деревни добытчиков».

Никогда в такой не был, но кое-что слышал от Бьера, у которого среди этого народа, чтобы не сказать, «сброда», имелись свои налаженные каналы поставок. Некроманты, точно так же, как и маги Жизни, обязаны какое-то время отслужить на фронтире. Адепты начиная с четвертого курса проходят там несколько месячных практик под руководством наставника. Многие же из тех, кто уже отучились, периодически ездят в ротацию — на год или два каждые десять лет, что-то в этом духе, если я верно понял.

Так, что, конечно, если искать именно безопасности, магом Жизни быть проще: три года отпахал в крепости — и свободен! Некроманту-то это удовольствие приходится периодически повторять. Правда, это касается не всех, а только магистров. Кстати, «магистр» — это не специфическое обращение к преподавателю Академии, а ранг, что-то вроде кандидата или доктора наук. За него некромант получает некоторые преференции от имперского руководства: скажем, право покупать ингредиенты из других миров через портал, при необходимости обращаться за помощью к имперским войскам, а также право безбожно задирать цены за свои услуги.

И, в отличие от магов Жизни, многие магистры сами рвутся на фронтир — какое поле для экспериментов! Эманации от чуждой магии их уже не беспокоят (на мои вопросы мне отвечали «на четвертом курсе расскажем» — ну да, ну да), а те ингредиенты, которые в глубине страны покупают за золото, там буквально растут под ногами. Ну и наконец, страх смерти у большинства некромантов притуплен, да они и действительно рискуют меньше (главное — хотя бы голову укатить от эльфов, если тебя все-таки поймали в ловушку!). К тому же, гарнизоны крепостей берегут их как зеницу ока. Комендант Ичир-Эрсейна, вообще-то, должен был отправить Теска в тыл сразу же, как только серьезно запахло жареным. Не знаю уж, почему не отправил — тогда мне и в голову не пришло спросить, а теперь как поймешь? Может, возможности не было, может, не успел, а может, магистр сам отказался. Он на меня произвел впечатление рискового мужика.

В общем, Бьер с миром фронтира знаком был хорошо и имел в нем многочисленные контакты. Часть из них он обещал мне показать и передать во время практики, чтобы я впоследствии имел возможность сам покупать ингредиенты для своих проектов по менее грабительским ценам. Но, понятно, не успел.

Фронтир велик. Бьер в основном приключался на западных границах освоенных земель, я же оказался на южных. Едва ли я найду тут хоть кого-то из тех, о ком он мне вскользь рассказывал. Однако структуру местного «общества» я более-менее представлял.

Часть населения фронтира составляли банальные крестьяне. По складу характера — кто-то вроде боевитых сибиряков и староверов моей родины. Запрещенные сектанты или просто крепкие хозяйственники с жилкой покорителей бескрайних просторов. Эти жили сплоченными деревнями, обнесенными частоколом, возделывали земли, что отбирали у леса, а когда их догоняла «цивилизация», либо врастали в нее на правах законопослушных налогоплательщиков под дланью того или иного князя, либо снимались с места всей деревней и уходили дальше, к новому фронтиру.

Во-вторых, «старатели», «добытчики» и прочий «охочий люд». Эти селились ватажками и анклавами либо рядом с обычными деревнями, либо образовывали собственные поселения — по структуре что-то вроде тех же крепостей или крошечных городков. Они сбивались в банды и ходили в рейды на эльфийскую территорию, добывая там всякое интересное. (Эльфы, кстати, тоже ходили в рейды к нам, но обычно более организованно и реже. Похоже, остроухих просто физически было меньше!) Вместе с ними селились ремесленники, что их обслуживали, открывались трактиры, а в поселениях побольше, говорят, даже бордели.

Люди с основных земель мало отличали «добытчиков» от «крестьян», потому что последние тоже частенько сезонно — зимой и осенью, например — отправлялись в такой своеобразный промысел, собираясь ватагами. Однако сам местный народ эту разницу очень четко чувствовал. Многие крестьянские деревни добытчиков попросту к себе не пускали, а те, что пускали, частенько не велели им заходить дальше деревенской пивной или корчмы, если такая в селении имелась.

Соответственно, иные поселения «добытчиков» считались этакими Тортугами, бандитскими притонами и прочими Архипелагами Джексона, где новичку лучше не показываться — ограбят, разделают и некромантам на органы продадут. В моем случае я имел некоторые основания полагать, что зубы-то пообломают, однако все равно хотел найти деревню из «приличных». Пусть не чисто крестьянскую или сектантскую — туда чужаков частенько не пускают. Но хотя бы такую, где не привечают откровенных бандитов и поддерживается хоть какой-то порядок. Я вовсе не горел желанием опять жечь и пепелить! Сколько за мной еще может тянуться этот огненный след, пока меня заметят местные имперские власти? И что они со мной сделают, когда заметят?

Однако тут я мог рассчитывать только на удачу.

Что ж, на первый взгляд фортуна вроде бы повернулась ко мне лицом.

Я, разумеется, не бродил по лесу кругами наугад, а потопал с пепелища Ичир-Эрсейн в сторону ближайшего, Эрсейнского тракта. Именно на нем меня тогда нашел разъезд на лошадях. Шесть лет прошло, конечно, не так уж мало, но я вроде бы смутно помнил, что находился он к востоку от крепости, по низу холма, на котором крепость стояла.

Ну что, нашел. Тракт стал куда оживленнее. В том смысле, что, шагая по нему три часа, я наконец-то повстречался с телегой. Она, как оказалось, ехала из одной из деревень «добытчиков» и была все завалена шкурами и сладко пахнущими мешками с лесным «сеном» — то есть лечебными травками с эльфийских земель.

— Деревня Королевский брод, мой господин, — сказал мужик на подводе. — А вам что там надобно? Купить что-то? Так мы передадим заказец… Или вот можете в телеге у нас посмотреть, особых редкостей нет, но чем богаты…

— Нет, — сказал я. — Хочу сам в охотники податься. У вас там как, есть отряды, которые набирают кого?

Мужики как-то разом поскучнели, но сознались, что есть отряды, конечно. В деревне, мол, три отряда квартирует, приходи-просись в любой.

— Так это большая деревня? — уточнил я.

— Ну, есть и побольше, а так не жалуемся. Спросите у Рейнарда в корчме, кому что нужно, он вам подскажет.

Я выспросил у них немного насчет как добраться. Мужики, оказывается, путешествовали уже два дня, и дороги тут, по сути, никакой не было, так, просека в лесу. Я пешком дойду примерно с той же скоростью. Как мне сказали, на это местное лесное «направление» можно было свернуть там, где пригорок с кривой сосной — и дальше, мол, не заплутаю.

— Спасибо, добрые люди, — ответил я.

И пошел, куда отправили.

На самом деле путь до деревни Королевский брод занял у меня не два дня, а все четыре. Но я не торопился.

С охотой дело решилось просто: Змея без труда ловила мне в траве всяких сусликов, а не деревьях — белочек, прямо по ходу следования. Да, мяса в них немного и оно жесткое, нужно в уксусе вымочить, чтобы убрать горечь… Нужно бы. Я ж некромант. И маг Жизни заодно. Немного возни с воздействием на мышечные волокна — и мясо вполне пригодно в пищу без вымачивания. А еще Змея для меня несколько птичьих гнезд с яйцами разорила, самый сезон. Это же вообще в моем положении деликатес. Костер, понятное дело, я разводил без труда, и даже немного потренировался в целевом ограниченном поджаривании тушек без огня. Ничего так выходило.

Больше всего я боялся встретиться с эльфийскими разъездами. Да, я их, наверное, спалю. Но, во-первых, это опять след. А во-вторых, кто их знает — поразят меня своими отравленными стрелами издалека, и руки-ноги у меня одеревенеют еще до того, как я успею вызвать Огонь! И что потом делать? От эльфийского магического яда местные маги Жизни не лечат. Нет, я-то, может, и разобрался бы, как его обезвредить, но это время нужно. А экспериментировать на себе, да еще в обстановке жесткого цейтнота — сомнительная перспектива.

Впрочем, обошлось.

Спать на голой земле или даже на куче лапника — приятного мало. Зато я легко мог палить костер всю ночь, не думая о топливе. Первую ночь просыпался часто: то холодно, то жестко, то еще чего. На вторую устал так, что вырубился сразу. На третью опять периодически просыпался.

И все это время я собирал дикоросы. Ягодки, травки, грибочки… Последние, кстати, вообще для мага Жизни раздолье: нашел один гриб — считай, нашел грибницу. Подать на нее немного энергии — и круглые тугие шляпки лезут вокруг, как на дрожжах (ха!), только успевай собирать. Ускорить созревание нужных травок тоже не проблема. А здесь уже начинали попадаться специфические эльфийские растения! Трехустки я, конечно, не нашел, за ней надо идти вглубь леса, и не сезон для нее сейчас — она цветет глубокой осенью. Зато набрал черного одуванчика, мохоягоды, эльфийского щавеля и разрыв-травы. Тоже ничего себе редкости! Но я, находя в лесу маленький кустик той же мохоягоды, притулившийся среди камней, попросту обирал его, а потом стимулировал рост заново. И оп-па — три-четыре урожая с одного крохотного кустика!

Растение, конечно, после такого больше все лето плодоносить не будет, а то и вовсе загнется, так что так-то это не самый дальновидный поступок. Но мне сейчас было все равно. Если я обоснуюсь в деревне, так далеко от нее все равно собирательствовать не буду.

В общем, когда я добрался до Королевского брода, у меня с собой было уже две полные сумки правильно засушенного — опять некромантия и Огонь на пользу народному хозяйству! — сена. И я не без основания рассчитывал их продать, если в деревне есть алхимик или хотя бы травник.

Деревня Королевский брод, как следовало из названия, действительно стояла на реке, возле брода. Он здесь разливался широко, превращая речку-переплюйку в неплохое водное препятствие — если не знать, что воды в ней курице по колено. Серьезно, я как раз видел, что курицы там и шарились.

Поэтому частокол, ограждающий деревню, спускался в воду: сваи торчали прямо из речного дна.

Сама деревня и правда была большой: сотня дворов, не меньше — правда, это вместе с подворьями отдельных отрядов. Для фронтира вообще, считай, город. Но уж больно далеко от крепостей. На той стороне реки, как я понял, уже начиналась полностью эльфийская территория, даже эманации чуждой магии иногда долетали.

Корчму я нашел без труда. Она стояла на пригорке над рекой: большой беленый дом с темными наружными балками, как в какой-нибудь средневековой Германии моего мира. Возле нее на площадке торчало из земли несколько вкопанных простеньких деревянных лавочек — совсем как в российской деревне. Внутри же имелся большой зал с одним длинным столом, каменным очагом (нечто среднее между нормальной русской печью и камином), а также барная стойка совершенно в стиле английского паба или салуна из вестернов.

Сейчас зал пустовал, даже лавки громоздились на столах, а сам пол был недавно вымыт. Очень хорошо, что тут нет средневековой привычки разбрасывать по полу сено!

Хозяин вынырнул из подсобного помещения, вытирая руки.

— Добрый день, господин хороший! — воскликнул он. — Со стороны Люскайнена в деревню зашли? Как там новости?

— Не знаю, — сказал я. — Я новостями не интересуюсь. Хочу продать свой товар. У вас же в деревне есть алхимик?

Такое большое поселение — наверняка имеется, к гадалке не ходи.

— Есть, как не быть, — хмыкнул хозяин корчмы. — Только он у кого попало товар не берет.

— У меня возьмет, — пообещал я.

Про себя же прикидывал, что, пожалуй, попробую попроситься к этому алхимику в ученики. Так-то сама по себе алхимическая гильдия — та еще кабала. Они там такие цеховые взносы заламывают, что мама не горюй! Тринадцать процентов налога для «физиков» в России покажутся доброй сказкой. Тридцать-сорок процентов не хотите? Но при этом дают своим членам защиту и неплохо «вписываются», если что. После «грудной жабы» белых балахонов и нейротоксина черных я бы принял эти товарно-денежные отношения с немалым облегчением. Тем более, что учиться мне уже не надо, могу сразу зарабатывать.

— Заказывать будете что-нибудь? — тем временем спросил корчмарь.

— Пива, — решил я. — И что у вас есть готового на обед.

Серебро стоило поберечь, но хорошие отношения с хозяином местной корчмы мне нужны были как воздух.

Еду и пиво из кухни мне вынес подросток, видно, сын корчмаря. Сам Рейнард ко мне не подсел — рылом я, видать, не вышел. Или пах после четырех дней в лесу не очень-то. Зато мальчишка, гордясь, что с ним разговаривают, как со взрослым, обстоятельно мне рассказал, что алхимик у них хороший, зовут его Улиас Айкен, и что у него есть дочка на выданье, очень красивая, и что к нему даже атаман одного отряда охотников сватался, но он разборчивый, всякому не отдает. А зовут эту дочку Юльнис, и она не просто первая красавица, а еще и поет лучше всех в деревне.

Также он поведал, что из всех отрядов в деревне сейчас находится только отряд Белой Бабы, и что Белая Баба — тетка незлая, всегда оставляет чаевые, и что у нее в отряде новичок может быстро подняться, потому что она в опасные места не суется, обычно краем ходит.

— Спасибо, парень, — сказал я.

Даже мелкую монетку ему оставил.

Поев, отправился сперва к алхимику.

Улиас Айкен оказался низкорослым суетливым мужичком с носом-картошкой и усами щеточкой. Он меня мало с порога не погнал. Мол, приходят тут всякие из леса, елку первый раз увидели, но мнят себя собирателями! А он только у проверенных людей берет.

Однако, когда посмотрел мой мешок, соизволил сменить гнев на милость.

— Мохоягоды-то как много! — пробормотал он. — Где ты ее нашел, парень? Не сезон ведь.

— Места знать надо, — сказал я. — Возьмете меня в ученики — покажу.

Он расхохотался.

— Может, тебя еще на дочке моей женить? Нет уж, паря. Кого попало старый Улиас в ученики не берет!

— Вы меня испытайте, — предложил я. — Может, увидите, что я не такая уж и бестолочь.

— Вот еще, реактивы на тебя тратить! А ягоду приноси… если найдешь. Вблизи деревни ее девки с ребятишками всю выбирают.

Красавицу-дочку я даже не видел.

Так что следующим пошел на подворье Белой Бабы.

Собственное подворье этого отряда отличалось от крепкого крестьянского тем, что длинная изба предназначалась для размещения всего отряда — около двадцати человек. А вместо тягловой скотины в подсобных сараюшках стояли только лошади да ослы (в основном ослы — их использовали для ходок по лесу). Ну, еще по двору куры не бродили.

Сама Белая Баба оказалась теткой лет сорока пяти — это по меркам моего прежнего мира. По меркам здешнего можно было смело скидывать лет десять. Форматом она напоминала Фьекку: высокая, мощная, некрасивая, с мужицкими повадками и квадратной челюстью. Только Фьекка была собранной и деловитой, а эта — разбитной и горластой. Портрет довершало обилие золотых украшений: перстни на каждом пальце, пряжки, толстые цепи на шее — куда там новым русским! В принципе, нормальная картина для наемников. Эти украшения играли роль быстрой ликвидности.

Со мной Белая Баба говорила прямо:

— У меня на этот поход двое новеньким, ты третьим будешь. Снаряги у вас нормальной нет, оружия тоже, я ничего не выдаю — утопите ведь в болоте или потеряете. Поэтому шансов загнуться у тебя больше, чем у опытных. Зато свою долю за первый поход разрешу вам целиком оставить, в общак можешь ничего не сдавать. Вернешься, расторгуешься, купишь и арбалет, и доспех кожаный нормальный, и осла, который по лесу ходить умеет. По моему опыту, шансов вернуться — примерно пятьдесят на пятьдесят: либо вернешься, либо нет, — тут она засмеялась собственной несмешной шутке. — Если не годится, силой не тащу.

— Годится, — сказал я.

Другого варианта «вписаться» для начала, кажется, и правда не было.

Вышли на на рассвете.

Ослики шагали неторопливо, и нам, троице новичков, что топали своими ногами, тоже торопиться не приходилось — в принципе, нормальный темп. Кстати, «старички» отряда тоже не сели в седла: ослики понадобятся на конечном этапе, тащить добычу. А так в лесу смысла в верховом передвижении особого нет: ноги, может, и побережешь, зато задницу угробишь.

Остальные сборщики молчали: большая часть с вечера прилично надралась, «для пущей храбрости». Белая Баба пинками их выгоняла из корчмы Рейнарад и разгоняла по койкам с большом доме, чтобы хоть как-то утром поднялись. Чуть звякала сбруя, иногда кто-то из осликов издавал тот странный звук, который в книжках передают как «Иа!», и который больше похож на всхлип. Но в целом шли довольно тихо.

— Слушай, Эрик, а правда, что эльфы свои травки на костях выращивают? — спросил меня Аллис, молодой парень из новичков. Общительный, юный совсем, он почему-то наметил меня в приятели и пытался трепаться. Похоже, маскировал трепом и бравадой нервозность, как это у многих водится. Особенно тогда, когда идти на встречу с эльфами и их чудовищами приходится не в воображении, сидя с кружкой пива в таверне, а собственными нежными ножками.

Я отвечал сдержанно, но совсем отказывать парню не хотелось. Сострадание испытывал. Помнил, как мне самому страшно и одиноко было в первые дни, даже месяцы после попадания — хоть на стенку лезь.

Только я был тогда как ушибленный после Ичир-Эрсейна, мне даже запах гари все время мерещился. Так что ни с кем не пытался сойтись: боялся, что какую-нибудь чушь или дичь про себя расскажу. И вообще старался говорить поменьше. Потом, анализируя, понял, что это почти инстинктивное решение меня и спасло: страшно подумать, что было бы, если бы я ляпнул о наличии некромантского дара! Или, впервые услышав, что стихийные маги очень редки, а маг Огня в этом мире вообще один-единственный неповторимый и является главой Круга стихийных магов, сознался бы, что у меня тоже есть сродство к Огню? Вот был бы номер.

Но я тогда старался говорить как можно меньше, пока не выясню, что тут к чему. И в итоге вот, выжил. Трижды. Этому мальчишке — серьезно, мальчишка, семнадцать лет! — попытался дать тот же совет.

Он тут же закивал:

— Да, да, конечно, я понимаю! Болтать надо поменьше, не рассказывать никому, где какие сокровища нашел, какие растения или ухоронки эльфийские… Эрик, а командирша наша правду сказала — мы цветочки на первый раз пойдем собирать? Это же не серьезно! Ладно, мужики постарше, вроде тебя. Но я-то драться умею!

— Не знаю, — сказал я. — Цветочки тоже хороших денег могут стоить. И хорошо, что умеешь. Может, выживешь. Когда старички вроде меня от эльфийских стрел не убегут.

Аллис чуть смущенно засмеялся.

— Ну… извини.

Но я все же против воли заинтересовался и начал его расспрашивать всерьез. Бывалые отрядники не одергивали новичков, не заставляли молчать — стало быть, до реальной опасности мы пока еще не добрались.

— А где ты научился драться? И почему в ополчение не пошел, раз такое дело?

Оказалось, Аллис вместе с соседскими парнями ходил учиться оружному бою к отставному вояке, всю жизнь гонявшему эльфов на фронтире. Он-то и рассказал им про местные богатства, как и что правильно собирать, кому сбывать. Правда, вояка советовал пойти служить в крепость по призыву, но — Аллис же сам с усами! В крепость ему неинтересно, там все одинаковое, форменное, серое, командиры-самодуры, опять же, да и в лес эльфийский просто так не выберешься — сперва, мол, надо послужить несколько лет, только потом можно будет иногда вылазки делать во всякие присмотренные места. Скучно, долго. Другое дело — с отрядами, такими как у Белой Бабы! Романтика.

— А откуда у тебя деньги на меч? — спросил я, приметив, что, и правда, у Аллиса на поясе висела довольно приличная железяка.

Кстати, в этом мире — и, похоже, в Империи в целом — загонов, что оружие может носить только дворянин, не имелось. Препоны были только финансовые. Народ жил довольно бедно, мало кто мог себе кто-то позволить.

— Скопил, — сказал он. — Я же с десяти лет отцу в лавке помогаю, вот, с тех пор и коплю! Он мне жалование платил, сперва как ученику, потом как приказчику.

— А отец у тебя кто?

— Скорняк… Думал, я мастером стану как он и старший брательник. Фу-ты! Я с вонючими шкурами возиться не хочу.

Эх, Аллис, и чего тебе дома у бати-скорняка не сиделось? Я бы с тобой местами поменялся за милую душу! Здесь ведь даже крестьянином не стать просто так: все деревенские общины связаны круговой порукой, чуть что — выпнут в рекруты.

Ну почему, уж если выпало стать попаданцем, я не попал в кого-то с семьей и биографией? Был бы прочный тыл, из которого уже можно спокойно экспериментировать, повышать свое благосостояние… А в крайнем случае, и скорняком остаться, как твой отец хотел: жизнь тут, конечно, тусклая, но кусок хлеба с маслом очень даже неплохой! А я уже насмотрелся на альтернативы.

Но ладно, это я опять жалею себя. Размазало меня бегство от некромантов. Хватит. Прочный тыл и базу я себе и сам обеспечить смогу. Пара удачных ходок за фронтир, стану на ноги… Избушку в лесу построю, вроде охотничьей, устрою там лабораторию, рядом разведу алхимический огород. Хорошо бы восстановить мой запас эликсиров, который пришлось бездарно спалить, бросив под ноги Глерви! Благо, ингредиентов тут — завались, почти для всего. Разве что самых редкостей не найти, которые Бьер выписывал из старших миров.

Надо только разведать тут все, где безопасно спрятаться, чтобы мой самострой не пожгли — хоть эльфы, хоть люди. А дальше все-таки крепко подумать про отдаленную перспективу. Поменять внешность все же, видимо, придется, но для этого нужно хотя бы большое зеркало… нет, пожалуй, система зеркал: придется ведь лечь, и расположить зеркала над собой куполом, чтобы иметь хороший обзор! Нужно нормальное освещение — алхимическая лампа, вроде той, что имелась у Теска или в лабораториях Академии. А еще несколько дней гарантированно свободного времени, чтобы не дергали почем зря. Ткани-то магией Жизни залечиваются быстро, но мне придется ломать — точнее, сжигать — кости. Они же восстанавливаются куда медленнее.

М-да, а получится ли собственное тело собственным же Огнем сжечь? Пока Огонь меня даже чуть-чуть не обжигает, удастся ли спалить, если попросить специально? Если не получится, то все-таки пилить специальной пилкой или скалывать долотом (которых тоже нет, и их где-то придется заказать под конкретные спецификации!). Естественно, под обезболом, но все равно даже думать обо всей этой челюстно-лицевой хирургии неприятно.

В общем, условия для такой пластической операции обеспечить непросто и небыстро. Зеркала тут не такая страшная редкость, как в земном средневековье, но все-таки стоят серьезных денег, так просто их в каждом доме не встретишь. Блин, если бы подумал лучше, прихватил бы из Академии то зеркальце, перед которым брился! Но даже мысли не мелькнуло. Вот что значит спешка и нервяк. Хотя не спасло бы меня оно: слишком маленькое, и в единственном экземпляре!

А потом, когда удастся изменить внешность… Собрать побольше денег и попробовать все-таки подмазать кого надо, чтобы пройти порталом в старший мир? Это — идеальная цель. Но не получилось бы так, чтобы из огня да в полымя. Надо сперва как следует разведать, что там в этих старших мирах да как. И опять же, хорошень разузнать, кого и чем подмазывать. В моем прежнем мире я совершенно не умел давать взятки — не успел научиться. Здесь с этим проще, можно предлагать откровенно, никто не обижается. Но все равно нужно знать, кому и сколько.

Видимо, придется все же вернуться в Руниал. После того, как внешность сменю, понятное дело, а то там теперь меня как минимум весь преподавательский состав Академии узнает, да и часть студентов. Ладно, через пять лет почти весь «мой» состав учеников сменится, но кто-то останется на научные работы, кто-то в том же Руниале устроится…

Так я шел, погруженный в раздумья, изредка отделываясь от вопросов Аллиса как-нибудь односложно. Про себя еще раздумывал: надо же, я ведь и сам, по ощущениям, почти таким же молоденьким пареньком попал в этот мир — и все, не успел оглянуться, молодость прошла! Аксакал, блин. По здешним меркам тридцать — это прямо почтенный возраст. Правда, я пока на местные тридцать не тяну: здоровый образ жизни, отсутствие изнуряющего физического труда и хорошее питание позволяют мне выглядеть моложе большинства своих ровесников незнатного сословия (а частенько, и знатного тоже). Но все равно парнем и юношей уже не смотрюсь, это меня только некроманты так величали.

Часов в десять утра мы сделали привал, после чего Белая Баба сказала:

— Все, дальше эльфийская страна, куда наши патрули даже большими отрядами не ходят. Так что любителям поболтать лучше сразу раздеться догола, нарисовать на груди мишени и встать на пригорке. Ясно?

— Да ладно тебе, Белуха, — весело сказал ей один из «старичков», разбитной мужик с десятком серег в обоих ушах, которого звали Топор. — Они и так по лесу идут, что плугом ветки пашут. Треском больше, треском меньше…

— О, точно, Топор, а не оставить ли мне тебя здесь? — хмыкнула атаманша. — Все твоего пердежа неслышно, как раз тише будет!

Раздался хохот. Не смеялись только мы, новички: Аллис, правда, попытался выжать из себя улыбку, но выглядела она какой-то кривой. А второй мужик, постарше и явно лучше представляющей опасность, вообще сидел как на иголках.

Белую Бабу меня действительно больше тянуло называть атаманшей, чем командиршей. Вспомнил я этот архетип: прямо главная разбойница из древнего мульта, что мне дед показывал — «Бременских музыкантов»! Только та была чернявая, цыганистая такая. А это и правда очень бледная, прямо молочно-белая, еще и блондинка.

Дальше в первый день ничего интересного не было. Только эманации эльфийской магии давили все сильнее и сильнее. Когда я уже думал, что вот чуть-чуть добавятся, и больше терпеть не смогу, придется заворачивать назад и признавать, что для профессионального добытчика я профнепригоден, как давление вышло на плато и больше не росло. Терпеть можно. На самой грани, но можно. Я еле переставлял ноги, мрачно глядя перед собой, подпитывал себя магией Жизни, чтобы не стошнило, и думал: вот был бы у меня сейчас мертв мозг — горя бы я не знал. А про то, что буду делать, если придется в таком состоянии принимать бой, — думать даже не пытался.

Так и прошел первый день, толком я ничего не запомнил. Только шагать-шагать-шагать, только пыль-пыль-пыль от сапог… [1] В смысле, на самом деле треск-хлюп-чмок, потому что мы действительно забрели если и не в трясину, то в какое-то очень влажное, заболоченное место. Но суть понятна.

Потом была ночевка под открытым небом. Более прошаренные «старички» разбили палатку, а мы, первоходы, устраивались кто как — я лично гамак развесил между деревьями, все-таки удобнее, чем на земле. Гамак я еще в деревне купил, у корчмаря. Еще я купил у него старое копье — самое простое и дешевое оружие, как раз для неумехи вроде меня. То есть так-то я на ролевках, помнится, даже мечом махать пробовал, но именно что «пробовал». Там народ дерется почти всерьез, а мне очень не хотелось повредить пальцы или заработать другие серьезные травмы. Визиты в больничку и пропуски учебы — удовольствие на любителя. Короче, не научился. Знал бы, что обладаю редким магическим даром, из-за которого меня в любой момент могут призывом выдернуть в дикий мир, конечно, уж напрягся бы! А так я сейчас годился только на самое простое пехотное «мясо», если не брать в расчет мои другие специфические навыки.

Но спали не всю ночь: пришлось в несколько вахт охранять лагерь. При этом подремать в карауле не получалось: Белая Баба или кто-то из «старичков» рандомно вскакивали и шлыняли. Я особо об эльфах не беспокоился, поскольку насторожил для охраны мою змейку, тайком вытащив из-под плаща. Она бы нас задолго предупредила: слух у нее отличный. Но внимательность изображал, так что не выспался… точнее, не выспался бы, если бы не моя любимая магия Жизни. В Академии я больше шести часов вообще не спал, да и те, только подчиняясь диктату Бьера, — проще было подчиниться, чем выкаблучиваться, дескать, у меня такой организм, что и четырех часов хватает. Тем более, что с шестью часами действительно все же комфортнее. А теперь просто вернулся к четырехчасовому сну, как привык в Люскайнене.

Наутро Белая Баба разбудила нас так же рано, до свету, и, когда солнце уже поднялось достаточно, чтобы пригревать сквозь деревья, мы добрались, наконец, до цели нашего похода.

«Эльфийское святилище», да еще «заброшенное» — это фраза, которая вызывает целый набор ассоциаций. Тут можно вспомнить и все те же пресловутые мэллорны, и каких-нибудь темных эльфов-дроу из Пехова или Перумова с какой-нибудь зловещей хтонью, и… в общем, учитывая, что мои попутчики из «старичков» описательным даром не обладали и на все вопросы отвечали: «Да ничо там особенного, увидишь — поймешь!» — я ожидал всего чего угодно.

Оказалось, действительно «ничего особенного». Среди леса торчало несколько вполне человеческого вида построек — точнее, руин — из огромных бревен. Другие огромные бревна валялись в траве, причудливо зарастая. Странностей тут реально было две.

Во-первых, размер этих бревен. Та елочка, которую я спалил сразу после попадания в этот мир, на фоне этих деревьев показалась бы сиротинушкой из детской новогодней песенки — которая «на праздник к нам пришла». Великаны! Я даже не знал, что обычная елка может такой вырасти. Нет, до секвой все-таки не дотягивали… наверное. Поскольку живых секвой я никогда не видел, а на фотографии смотрел жуть как давно, то моя зрительная память может меня подводить.

Вторая странность — то, чем прорастали эти бревна. Никогда я не видел, чтобы обычное бревно, медленно гниющее на земляном полу леса, становилось рассадником такого количества грибной жизни! Да какие грибы! Тут уж на память приходила скорее «Навсикая из Долины Ветров» от Миядзаки… м-да, что-то у меня день воспоминаний о родной культуре, похоже! Впрочем, это пеший марш-бросок так влияет: когда просто бездумно идешь или бежишь, в голову обязательно лезут отрывки старых стихов и песен, это кто угодно расскажет, не я один такой оригинал. Сам себе плеер. А где стихи и песни, там и другие ассоциации.

В общем, исполинские бревна, которые в лежачем положении были выше вытянутой руки взрослого мужчины (меня, в данном случае, а я на рост не жалуюсь!), сплошь обросли длинными колышущимися в прохладном воздухе, как в воде, бородами разноцветного мха, а также ветвистыми, как кораллы, кустиками с элегантно-разнообразными шляпками грибов в конце каждого стебля; яркими голубыми шарами, каждый еще дополнительно в белых наростах, словно мухоморы; целыми скопищами мелких, похожих на опята, грибочков со вдавленными шляпками, но алых, словно эритроциты — ага, эти я узнал, это же «красные щечки», отличный ингредиент как раз-таки, по совпадению, если ты хочешь улучшить кислородоемкость мертвой крови. (Тут тонкость: альтернативно живым созданиям дышать, действительно, не нужно, но метаболизм-то работает, пусть и на извращенных принципах; чистые скелеты местной магией оживить нельзя! Так что для движения кислород все равно в некоторых объемах сжигается. Да, епрст, сложно-то как и нелогично — ну а вы как думаете, почему в Академии некромантии так долго и так сложно учиться, когда, казалось бы, энергию Смерти подал на тело, оно и анимировалось?).

И вот таких ингредиентов, как знакомых мне, так и совершенно новых, было тут невообразимо много. А в пространствах между бревнами росла, колыхаясь, та самая эльфийская трехустка, о которой я недавно думал. Для непосвященных — просто красивые синие цветочки с тремя соцветиями на вершине длинного тонкого стебелька. Для посвященных — основной ингредиент лучшего консервирующего раствора для самых тонких работ!

У меня аж глаза разгорелись. Я машинально вытащил из-за пояса и стал надевать перчатки — блин, если я одной этой трехусткой свои мешки набью, мне хватит на несколько лет работ, причем самых крутых!

Правда, я почти сразу вспомнил, что доступной лаборатории у меня теперь нет, и что траву придется продать — и чуть было не застонал от отчаяния! Потому что трехустка была вся как на подбор: свеженькая, с крупными, упругими соцветиями! Бьеру далеко не такую качественную привозили, куда мельче, да и не всегда правильно засушенную.

Но Белая Баба, к моему удивлению, крикнула:

— Эй, новичок, как там тебя? Эрик? Чего за это сено схватился? Давай нормальные грибочки собирай — за них платят больше! И молодец, что в перчатках. Очки есть? Нет? Ну тогда глаза чаще промывай, вон, из бутылки.

И я, очень удивленный, занялся сбором грибочков. Чем это ей трехустка не угодила?

Подумав, я сообразил: сбор у нас шел вовсе не для нужд некромантов, а вообще, на всех подряд — брали самые дорогие из ходовых ингредиентов. Та же трехустка, конечно, стоит недешево и найти ее трудно (я вообще не знал, что она может вот так расти целыми полянами!), но спрос на нее относительно невелик. Некромантов немного, а еще меньше тех из них, кто делает такие редкие и сложные проекты, с работой по мозгу, по глазам, по мелким лицевым мышцам, для которых в основном и нужна трехустка. Для большинства некроконструктов такой тонкости не требуется. Даже для анимации слуг-людей! То есть можно заморочиться, если твой объект при жизни был профессиональным актером, и ты хочешь сохранить весь диапазон — лицо будет совершенно живым, со всеми нюансами. Подозреваю, что и на себе некроманты что-то подобное используют: у тех же Глерви и Трау лица очень выразительные! У Бьера не так, но тут, скорее, личная предрасположенность к покер-фейсу. И все равно, емкость рынка невелика.

А еще я заметил, что «грибочки», на которые Белая Баба велела налегать, все сплошь с какими-то интересными галюциногенными или успокоительными свойствами. Не откровенная наркота, но «расширяющие сознания» зелья на их основе наверняка можно сделать, даже если лично я рецептов не знаю — никогда не интересовался.

И вот это уже точно ее личные предпочтения! Или, правильнее сказать, определенные налаженные каналы сбыта? Эльфийских ингредиентов даже на этой поляне много разных, хотели бы — собирали бы совсем другую категорию.

М-да, не самый лучший отряд я выбрал для первой ходки. Впрочем, это стало ясно в первый же день, по их своеобразной дисциплине. Просто у меня и самого опыта в таких делах нет. Ничего, впредь буду умнее — второй раз с ними не пойду. Наймусь еще к кому-нибудь, поприличнее. Наверняка же есть. А потом, как и задумывал, — выстрою лабораторию в лесной глуши, заведу нескольких мощных конструктов для охраны. Медведя, например, подыму, если смогу найти и убить без серьезных повреждений. Или нескольких волков. Этих, пожалуй, реальнее: их моя змейка осилит.

Короче, я набрал мешка три того, что велела эта наша моложавая Баба Яга, для вида будто бы действительно промывая глаза из специальной бутылки, которую она сама лично выдавала по первому требованию. Слабый раствор для промывания глаз, чуть получше ромашки! С каким-то противоспорным действием, как я определил с помощью магии Жизни. Даже в Люскайнене я бы такой за гроши приготовил, а тут он небось вообще не дороже чая стоит. Но выделывалась Баба так, будто снабжение этой бурдой — невесть какой акт заботы с ее стороны.

Но вообще-то да, с таким количеством выпускаемых в воздух спор при сборе очки бы не помешали. Еще одна вещь, о которой я не подумал! В Академии лабораторные очки выдавались всем в обязательном порядке и подгонялись под каждого студента, но мне и в голову не пришло забрать свои. Ведь был же в двух шагах от лаборатории, когда зелья забирал! А они там лежали в специальном шкафчике.

Эх, ладно, хватит горевать. Да, жалко. Но ушел — и ушел. Главное, что живым. А очками новыми обзаведусь.

Вдруг Аллис, из новичков, крикнул:

— Люди, тут что-то красное! По виду интересное! Я такой штуки не знаю!

Всем уже осточертело собирать грибочки, так что на его возглас явились многие. И увидели довольно причудливую штуковину. Черно-красный нарост на одном из деревьев — это бы ладно, какой только формы грибы ни бывают. Но из этого нароста, в свою очередь, вырастали тоненькие красные веточки, похожие на листики молодого папоротника. И каждый мелкий «листочек» заканчивался круглым, блестящим, как жемчуг, черным шариком.

— Та-ак! — крикнула Белая Баба. — Осторожно! Не сломай! Это же фергилис. От бесплодия избавляет, мужскую силу дает, неземное блаженство, говорят, дарит… Такую штучку королевскому или княжескому двору продать можно — лишь бы не продешевить!

Ого! А я думал, миф это. Слышал, конечно, о фергилисе, но за шесть лет ни разу он мне в руки не попадался. И в некромантских учебниках ничего о нем я тоже не встречал. В принципе, неудивительно: где некроманты, а где плодородие?

Часа за два или три мы забили все мешки, что прихватили с собой, и наладились в обратный маршрут. Причем кроме меня никто даже не старался соблюдать какую-то хоть минимальную осторожность, собирать ингредиенты правильно, не хватать грязь и сорняки. Я тоже пытался перебороть в себе лишнюю щепетильность, но все же сбивался, и потому собирал медленнее прочих (кстати, еще и отдельно для себя трехусток все-таки набрал).

Единственная штуковина, которую сняли со ствола дерева и несли в руках со всей возможной аккуратностью — это фергилис. Его Белая Баба никому не доверила и даже в мешок убирать не стала, в руках тащила.

К тому времени я уже как-то привык к чуждым магическим эманациям — точнее, не столько привык, сколько научился их компенсировать магией жизни «в реальном времени» на автомате. Так люди, наверное, приучаются ходить на ходулях или на костылях. Неудобно, да, а что делать? Мое самочувствие в общем и целом держалось где-то на семидесяти процентах от нормы, но жить можно.

Назад мы двинулись ударными темпами: Белая Баба не хотела второй раз ночевать в глубине эльфийской территории, и все остальные с ней были полностью солидарны. Один Аллис сетовал, что с эльфами так и не сразились, однако он тоже поймал местный вайб и делал это тихонько, себе под нос. Остальные же держались напряженно, не опускали арбалеты, и ощутимо расслабились, только когда мы добрались до места вчерашнего обеденного привала.

К тому времени уже опускались сумерки, и Белая Баба, почти радостная, велела останавливаться на ночлег. Поздновато, конечно — в таких походах обычно стараются остановиться сильно засветло. Но тут, видать, жадность пересилила, и на сбор мы потратили немного больше времени, чем было разумно.

— Ладно, мелюзга, — сказала она. — Раз так удачно сходили, фергилис нашли и даже ни разу остроухих не встретили, выпивка за мной! Специально для такого дела припасла. Ну-ка, Топор, достань из моих сумок синенькие бутылочки! Ты знаешь.

Зрение у меня отличное, в сумерках цвета различаю прекрасно. Поэтому я заметил, что синенькие бутылочки были разные. Одна и в самом деле синенькая, а другая — зеленоватая такая. И стекло с разным рельефом, чтобы отличалось на ощупь. Из синей бутылки Топор разлил всем, а из зеленой — только нам, троим новичкам!

Неужели?..

Я аккуратно опустил язык в жидкость.

Ну да, снотворное, блин. Вроде бы не травит, просто усыпляет. Мягче некромантского зелья. Кажись, просто чтобы крепче спали ночью.

Фергилис, блин. Не хочет делиться прибылью с новичками. Интересно, что она хочет сделать — убить или просто бросить тут? Или бросить тут и как-то навести эльфов?

Как-то все однообразно у меня в жизни складывается, не находишь, реальность? Может, пора уже мне дать передышку?

Короче, я, конечно, выпил это снотворное. И сидел вместе со всеми у кострах, пока Аллис и еще один новичок, тоже выпивший из зеленоватой бутылки, не начали душераздирающе зевать и расползаться по спальным местам.

Тогда и я расползся. Но, не будь дурак, сказал, что мне как-то лень вешать гамак, и расположился прямо рядом с костром, завернувшись в плащ.

Почему-то я думал, что сперва Белая Баба потреплется со своими подручными о чем-нибудь интересном несколько минут, и я, притворяясь, что сплю, что-нибудь узнаю. Но нет. Я не успел пролежать неподвижным и минуты две, как вдруг услышал хлюпающий звук, бульканье, всхлип. Потом еще раз хлюпанье.

— Все, — буднично сказал голос Топора. — Двоих кончили. А на странненького у тебя какие виды?

Мразота! Опять моя неопытность сыграла против меня! Надо было хоть мальчишку Аллиса попытаться спасти! Но я не думал, что оно все… так быстро!

— Да какие там виды, — фыркнула Белая Баба. — Показалось мне, что он в травках сильно хорошо разбирается. И привычку собирать имеет. Опять же, Рейнард сказал, он к Улиасу в ученики просился. Может, алхимик, который от гильдейской недоимки сбежал? Они за таких неплохо платят живых. Узнать бы.

— Да ну тебя! Сколько там платы-то? А мороки! Это его в нашем тайнике в лесу держать придется, еду ему носить… Давай я лучше голову в Гильдию в Люскайнен в бочке с солью свожу, если он оттуда, то и так заплатят, только поменьше.

— Н-ну… — с сомнением проговорила Белая Баба. — Пожалуй, ты прав. Давай так.

И Топор наклонился надо мной.

[1] Начитанного Влада имперские ассоциации приводят к стихотворению Р. Киплинга «Пыль» («Мы идем по Африке», «Отпуска нет на войне»). Но аналогия не вполне корректна: там речь шла как раз-таки о строевых солдатах.

С Топором разобралась Змея. Прыжок из проема куртки у меня на груди, инъекция предварительного закачанного яда — еще того, что она набрала в лаборатории Академии! — и все, потенциальное сырье для некроконструкта валится на прелую влажную землю. А вот дальше…

Их десяток (ладно, уже девять), Змея у меня одна. И жечь все подряд я не хочу. Не потому, что мне так уж жалко ослов — хотя что там, жалко. Хорошие, покладистые скотинки. (Люди, которые говорят об ослином упрямстве, обычно из того сорта, что пытаются заставить кого угодно вкалывать за гроши.) Опять же, денег стоят. Но оставаться опять с голым задом посреди леса? Нет уж!

Так что дальше пришлось попрыгать. Буквально.

Вскочив, я велел змее: «Атакуй!» — а сам прыгнул сразу к атаманше. Она показалась мне самой опасно. Белая Баба, несмотря на выпитое, успела среагировать и встретила меня на ногах, даже вскинула свой короткий меч — как раз, чтобы орудовать среди деревьев.

Но толку от того меча? Я просто кинул в нее струю огня с руки — максимально узкое, максимально мощное пламя!

Да, не файерболл, они у меня упорно не получались, и не у кого было спросить, возможно ли что-то такое вообще соорудить. А струя огня немало рассеивается с расстоянием, то есть я не мог поразить врага уж совсем издали. Но на короткой дистанции сработало, как надо: тетка даже заорать не успела, когда я сжег ей лицо. Грузное тело атаманши рухнуло прямо на меня, я еле отскочить успел — еще и дополнительно прожарил, потому что огонь вырубил не сразу.

Ни секунды на рефлексию: я спиной почувствовал опасность, развернулся — и успел ухайдокать еще одного из «старичков». Снова поджарил, причем (со страху, что ли? на адреналине?) еще апнул мощность, и голову мужику снесло напрочь. В смысле, спалило разом, вместе с костями черепа. Которые, вообще-то, самые прочные в организме. Эвон я как могу, оказывается.

— Маг огня! — заорал кто-то. — Ходу! Ходу!

О, голос разума.

Очень невовремя для меня он прозвучал: я не мог позволить себе оставить в живых ни одного члена банды, даже если бы этот гипотетический выживший целовал землю под моими ногами и клялся не причинить вреда — он ведь знает мою тайну!

Пока я убил всего троих, семеро оставалось. А, нет, четверых: вон, еще один валяется. Значит, Змея поработала. Яду у нее две дозы точно, может, и три — резервуар чуть побольше, чем у натуральных змей. Что, еще шестерых ловить по лесам? Нет уж.

Я сосредоточился, посылая широкий импульс магии жизни. Да, блин, двести метров — мой потолок, но так далеко по лесу отбежать еще не все успели. И не успеют: стена рванувшего в рост всего попало преградила им путь. Хорошо бы, конечно, прицельно вырастить колючий кустарник, но на это у меня не хватало времени, внимания и опыта — надо ведь еще почувствовать и распознать в земле нужные семена! А их может и не оказаться. Ничего, этой полосы препятствий хватило: минимум двое с воплем шарахнулись назад.

Еще двоих, кто оказался недостаточно расторопен, я приложил магией огня. Не до смерти: тут уж мощи не хватило. Но одному прижег спину, другому — ноги. Оба повалились с воплями, пытаясь сбить огонь с горящих шмоток.

Теперь так же ударами огня по тем двум, которых задержали растения. По ним — сразу в полную силу, по одному с левой руки, по другому с правой. Опаленные следы на деревьях — и два обугленных трупа.

А за последними двумя пришлось кинуться в погоню. Правда, они додумались разделиться. Но у меня-то была Змея!

Короче, одного я догнал и сжег сам, второго достала некрорептилия. Скоростное ползание — еще одна фишка, которой я пытался добиться. Некоторые змеи на коротких дистанциях развивают скорость до двадцати километров в час. На длинной дистанции человек, конечно, ее обгонит, но до длинной дистанции еще надо дожить… Я постарался внедрить в свою змеищу эти возможности — и вот, как видно по результату, преуспел. А мои собственные мышцы усилила магия Жизни. Ай да я.

Однако яду все-таки на третью дозу не хватило: последний разбойник еще вяло барахтался, пытаясь сорвать Змею с шеи, когда я к нему подошел. Пришлось помочь своему созданию прикончить врага — просто ножом в глаз. Причем я сделал это почти не задумываясь, словно варианты мысленно перебирал: так, огонь не подходит, потому что спалю змею, магия Жизни для этого не годится, но у меня нож на поясе — значит, ножом.

И, между прочим, ничего во мне не дернулось. Ни сейчас, ни тогда, когда я убивал Белую Бабу и остальных.

Точно так же, без лишних движений и метаний, я вернулся к кострищу и прикончил двоих обожженных — этих Огнем. Ножом все-таки сложно, они метались.

Потом я споро проверил Аллиса и второго новичка, не помню, как его звали. Не то чтобы я надеялся на непрофессионализм добытчиков, оказавшихся заодно душегубами, но я маг Жизни — вдруг да что-нибудь получится?

Нет, увы. Видно, битва с разбойниками заняла дольше, чем я думал, — Аллис был мертв уже слишком давно, минут десять. Хотя бы пять — и я бы попробовал вывести токсины некромантией и завести сердце магией Жизни. Надо было сразу вскакивать и бить, а не слушать, как треплются Топор и атаманша!

Второй мужик — точно так же.

Мразь. Мразь. Да что же это такое.

Да почему я опять никому не могу помочь — и никого не могу спасти⁈

Когда я уже перестану быть таким наивным придурком⁈ Сколько раз жизнь должна еще меня приложить…

Все это выло у меня в голове, пока я «наводил порядок» на месте нашей стоянки. Во-первых, обошел всех разбойников, собрал с тел все золотые перстни и тому подобное. Тело Аллиса и второго новичка оставил, как есть. Честно говоря, меч Аллиса вызвал у меня некоторые сомнения, но я подавил их. Да, дорогая вещь. Да, ему больше не пригодится. Но — не моя. И мне для выживания не нужна. Не умею я обращаться с мечом. Кроме того, ее может кто-то узнать. Я ведь собирался вернуться обратно в Королевский брод. Пусть мальчик покоится со своей игрушкой. К тому же, вроде бы, для кого-то из местных богов это важно — если ты погиб с мечом в руках. Не помню точно, я местной религией интересовался ровно до тех пор, пока не выяснил, что она тут сугубо прикладная. Ходи в храм со всеми, участвуй в ритуалах годичного цикла, подтверждая тем самым, что ты лояльный гражданин, — и никто тебе слова не скажет, если ты даже имена богов не вспомнишь, не то что их подвиги и функции.

Короче, я сжал пальцы парнишки на рукояти его оружия. Не думаю, что это кому-то как-то поможет, но мне стало чуть легче.

И вдруг понял такое, что чуть было не разрыдался снова, как тогда, в лодке.

На самом деле очень хорошо, что Аллис тоже безвозвратно мертв. Потому что оживи я его — как я бы ему это объяснил? Если уж на то пошло, как бы я объяснил ему свои способности, если бы не провафлил, и он остался бы жив? Ах, черт! Ведь тут какую клятву молчания ни возьми, как ни взывай к благодарности, все равно нельзя быть уверенным, что не разболтает, особенно по пьяни или перед девушкой! Особенно такой наивный болтун, каким был Аллис! Или — что не сдаст за деньги.

Хорошо, что он мертв. Потому что иначе я встал бы перед таким неприятным выбором, что сил нет даже об этом думать.

Наверное, я бы все же не смог его убить — хладнокровно-то. И что тогда? Скрываться в лесах?

Впрочем, я загнал эти переживания вглубь. Загнал, я сказал! Столько всего, столько жертв, чтобы остаться в живых — и что, я сейчас соплежуйством и переживаниями снова сокращу свои шансы⁈

Стараясь ничего не упустить в темноте, я провел ревизию тел. Итак, Топор и еще один «старик», кажется, его называли Грач, убиты укусом Змеи. Да один — кинжалом в глаз. Эти трупы ничего, можно поднять. Хотя тот, который с кинжалом в глазу, хлопотно — управляющие центры мозга могут быть повреждены, придется «заращивать», и результат может быть тупее, чем обычный наскоро сделанный некроконструкт.

Остальные семеро убиты огнем, причем так, что объяснить это обычными средствами сложно. Хотя ладно, у безголового шею можно дочекрыжить, и тогда получится, что ему просто голову отрубили. Правда, где тогда сама голова?.. Ладно, неважно, тоже сожгу.

Да, я сжег остальные семь трупов, стараясь, чтобы пламя не поднялось до небес. Все равно с них толку не было: даже не подымешь, потому что мозги выкипели. Затем — поднял два из трех оставшихся тел, тех, что были убиты змеиным ядом. С получившим кинжал в глазницу возиться все-таки не стал, решил, что хватит информации и без него.

Обошелся без консервирующих составов: готовить долго и не в чем, разве что котелок, в котором варили еду, для этого приспособить! Но качество будет хромать: плохонькое железо котелка для алхимии противопоказано. Когда я уходил из Люскайнена, у меня с собой был хороший стальной котелок, маленький, походный. Влетел он мне в кругленькую сумму! Теперь и этого нет. Впрочем, даже если бы я как следует очистил котелок Огнем от следов кухонного использования и наплевал на ухудшение качества итогового продукта, все равно продолжительность варки не позволяла прибегнуть к этому варианту. Да и незачем особо: эти некроконструкты нужны были мне ненадолго. Погода не то чтобы жаркая, да и магия Смерти сама по себе приостанавливает процессы разложения: подобие жизни после анимации проявляется не только в способности мышц сокращаться. Живые ткани сопротивляются бактериям — мертвым анимированные отчасти тоже сохраняют эту функцию.

Пришлось довольно долго держать руки на каждом из убитых разбойников. Руния справилась бы без касания, а Бьеру даже не потребовалось бы подходить близко — разница в пропускной способности. Но по большому счету мой наставник был прав, для некроманта это действительно почти не имеет значения. Главное, что в итоге оба мертвеца поднялись и уставились на меня пустым взглядом.

И я начал допрос, что потребовало от меня некоторой изобретательности. Но справился — не зря все-таки учили.

А потом сказал Топору:

— Понятно. И как далеко тайник отсюда?

Молчание. Ах да, это же примитивное поднятие, нужно же верно сформулировать вопрос!

— За сколько туда можно дойти?

— Примерно за час быстрой ходьбы.

— Тогда веди меня.

Странный получился поход: по ночному лесу следом за мертвецом, подсвечивая себе дорогу огоньком на ладони. Летние ночи короткие, но мне казалось, что эта все длилась и длилась.

Разбойничий тайник оказался глубоко утопленной в землю и прикрытой дерном землянкой. Зеленая крыша почти сливалась с лесной подстилкой. Дверь была подперта тяжелым бревном снаружи — от диких зверей, как я надеялся. Они что-то говорили, что собираются меня запереть в этом тайнике! Неужели там прямо сейчас кто-то заперт⁈

Я спросил об этом умертвие, бывшее при жизни Топором, но то все отрицало.

Тогда я велел ему отвалить бревно и войти внутрь первым.

В самой землянке оказалось пусто, если не считать «охотничьего набора»: огниво, соль в тряпочке и сухари в промасленном мешочке. Негусто, но по здешним меркам — впору плакать от счастья. Видать, эти разбойники замаскировались под обычную лесную заимку. Потому что основной тайник оказался под землей, и туда вел люк снаружи землянки.

И вот подземная ухоронка, отлично вырытая, сухая, с вентиляцией и рядами деревянных полок, действительно впечатляла. Кто-то выкопал и облагородил ее со знанием дела, явно рассчитывая, что прослужит она не один год. Я прикинул, что, пожалуй, благодаря вентиляции здесь даже лабораторию можно устроить — но мысль была короткая и тут же улетучилась.

А вот содержимое этих полок меня разочаровало. Немного золотых и серебряных вещей — действительно, немного. Мешочек сиреневых камушков — очевидно, аметистов, не знаю, не разбираюсь я в них. Богато украшенная сабля в ножнах. Вообще не знаю, сколько это стоит. Все. Конечно, расчета на пещеру Али-бабы у меня не было, но это как-то совсем негусто!

И вот теперь я задумался. что делать дальше.

Нет, был вариант: схватить все золото и отправиться в какой-нибудь город. Попытаться купить там вступительный взнос в гильдию Алхимиков, например. Но я не мог ничего о себе рассказать — кто я, откуда, у кого учился, откуда у меня деньги. Я буду подозрительным типом, торчащем, как гвоздь посреди бревна. И если я не изменю внешность, то некроманты меня рано или поздно найдут. Разошлют ведь они ориентировки повсюду! Я бы разослал, уж на что я плохо знаком с сыскной работой. А Глерви с ней знакома хорошо. Бьер же просто дотошный, уж я его знаю. Даже если поверил, что я мертв, все равно будет чисто из аккуратности и чувства долга «идти по методичке»!

А изменить внешность нельзя быстро, минимум требований я уже прикидывал: зеркала, время, инструменты. И то… Честно говоря, чем больше я об этом думаю, тем больше меня начинают брать сомнения, что вообще хоть что-то получится. Ладно, лицо, похожее на картошку — обидно, но, ничего, переживу, не баба. А вот если нервы себе ухайдокаю как-нибудь необратимо, что магия Жизни не спасет? Или спасет, но нервное волокно регенерирует медленно, медленнее, чем кости — каково будет на пару лет остаться без чувствительности губ, например?

Короче, как ни крути, выходило, что на фронтире мне пока безопаснее всего — по крайней мере, года два-три, а то и пять, пока некроманты не убедятся в моей смерти окончательно и не ослабят бдительность. Тут не спрашивают дипломов и не доискиваются, откуда ты такой интересный взялся.

Значит, лучше всего попробовать легализоваться в деревне. В качестве травника или алхимика было бы идеально, но не выйдет — попробовать хотя бы «одиноким охотником». К отряду больше примыкать не хочу, пошли они все. Попробую смастерить себе две-три химеры попроще, плюс Змея — должно хватить.

Нет, можно, конечно, поискать другую деревню, фронтир большой, но — долго, хлопотно и рискованно. Сперва нужно еще раз попытать счастья здесь.

А раз так, нужно как-то объяснить мое возвращение в одиночку, когда весь отряд погиб. Внезапное нападение эльфов? Допустим. А почему я выжил? Скажем, спрятался, случайно пропустили. Так, а почему выжили ослы? Может, я как раз с ослами спрятался? Не-ет, эльфы бы такую большую группу живых существ обнаружили… Неужто придется все-таки прикончить животин?

От необходимости еще и ни в чем не повинных зверей убивать, как не вписавшихся в мою гениальную задумку, меня почти затошнило. Не хочу! Задолбало! Как хотите, но с убийствами я на сегодня покончил.

…Если, конечно, сейчас эльф-другой из леса не выскочит.

Короче, я прикидывал в голове то так, то эдак, и в итоге у меня родился план. Не скажу, что надежный, как швейцарские часы, но, по-моему, годный. Самое главное, он использовал элементы реальности для создания правдоподобного впечатления.

— Иди обратно, — велел я Топору.

Дальше было довольно много довольно бестолковой движухи. В смысле, что эти походы можно было сэкономить, если бы я хорошенько подумал и сделал бы все верно с первого раза. А так, вернувшись на место нашего лагеря, я перегрузил всю нашу добычу и все золото, снятое с разбойников, на ослов, второму зомбаку дал в руки фергилис — все еще живой, атаманша его с куском дерева ободрала — и погнал их обратно к землянке. К этому времени уже рассвело, в лесу торжествовал рассветный птичий хор, но меня это трогало мало — я прикидывал, как бы все половчее сделать, чтобы не оставить улик. Ведь наверняка среди местных крестьян или других отрядов добытчиков найдутся следопыты!

У землянке я руками умертвий перегрузил все ценное в землянку. Часть трав, что быстро увядали, тут же на месте законсервировал нежизнью и подсушил Огнем, чтобы подольше хранились, часть сразу выбросил — не долежат. А некоторые грибы просто потому выбросил, что связываться с подобной гадостью я не собираюсь.

Самое ценное и скоропортящееся отобрал, чтобы взять с собой. Но немного, мешок где-то. А фергилис на его куске древесины прирастил некромантией к гниющему бревну, валяющемуся позади землянки. Если найдет кто — значит, найдет, ладно. Я все равно не знаю, кому его сбыть за полную цену. Нет у меня выходов на князей и королей. Ну а если дождется меня эта редкость, может, через год-два уже все разведаю и смогу ее загнать, кому надо.

После чего уже порожняком погнал зомбей и ослов обратно к лагерю — это четвертая ходка уже получалась, блин! Пять или шесть часов на эти прогулки убил, утро хорошо так вступило в свои права. Но зато мы протоптали по лесу неплохую тропинку, без всякого проводника не запутаешься!..

…Тропинку. Мля.

Короче, назад я шел последним, магией Жизни «заправляя» тропинку за собой. Хорошо, что вовремя сообразил!

И так же вовремя сообразил прибраться в лагере. Во-первых, уничтожил аномальное кольцо растительности, что помешало бегству части разбойников. Не так-то просто, как может показаться: пришлось это добро аккуратно поджигать, потом заращивать так, чтобы лесная подстилка выглядела неотличимо от соседних участков. Огляделся вокруг. Ну, теперь-то все?

Нет! Еще подпалины на коре!

А с ними что делать — вообще непонятно!

В итоге я эти подпалины просто пообдирал. Ободранная кора может объясняться много чем, да хоть визитом тех же эльфийских зверюг, которые вздумали когти поточить — ну, мало ли. А вот подпалины моя история объяснить не могла никак. Упарился я с этим, сил нет.

После этого еще скомандовал зомбям погрузить на ослов тела Аллиса, второго новичка и бандита с ножом в глазу. Затем подумал еще немного и велел каждому из оставшихся нанести другому по ножевой ране.

К моему удивлению, кровь из них хлынула фонтаном — вот так-так!

Слишком поздно я сообразил, что ведь поднял их чистой магией, без консервации — следовательно, кровь не загустела. Магия Смерти временно препятствует свертыванию. «Но это на самом деле даже к лучшему, — мелькнула у меня мысль, — а то было бы видно, что их уже по трупам порезали! А так и одежда в крови будет, отлично, как по-настоящему подрались!»

Да, не выйдет из меня Мориарти.

Что ж, я велел окровавленным умертвиям тоже погрузиться на ослов, после чего «отпустил» их. То бишь снял воздействие энергии Смерти. Трупешники сразу же обмякли, и я остался один на один с недовольными, нервничающими животными, которым совершенно не нравился их кровавый груз. Хорошо, что я маг Жизни, могу их подлечить и успокоить.

Ну что, в путь.

…— В общем, показалось мне, что я увидал, где в лесу может мохоягода еще расти. Я ведь господину Айкену уже рассказывал: умею я ее хорошо находить. Думаю, на привал только становятся, пойду пока погляжу… Ну и поглядел — такого нагляделся!

Я хмуро отставил кружку с пивом, уставился в столешницу мрачным взглядом.

— Нашел мохоягоду-то? — спросил у меня Улиас Айкен, местный алхимик.

Напротив меня за столом кроме алхимика сидели Рейнард Маахс, владелец корчмы, и деревенский староста Эрик Блиб — тезка, однако! Ну так я и выбрал имя «Эрик» как раз потому, что оно самое распространенное здесь. Эрик Ше́лки, с ударением на первый слог. Причем псевдоним «Шелки» взял, поскольку до этого дважды встречал людей с такой же фамилией — в Люскайнене и в Руниале. Подумал, мол, что где два раза, там и третий.

— Нашел, — сказал я тоскливо. — Только не помню уже, со мной она или обронил… Иду, короче, назад. Слышу, лязг оружия, вой! Испугался, подбираюсь осторожно. А мимо меня кто-то сквозь кусты ломится, треск, брань! Слышу, а это Белая Баба! Ругается, говорит, ладно, пусть рванье взбунтовалось, но зато с ним теперь делиться не придется. А ей другой поддакивает, вроде, Рогач, но тут не уверен. Тут я совсем перепугался. Думаю, увидят — убьют. Долго в кустах еще сидел, потом слышу — ослы орут на поляне. Вышел туда. А там побоище! Двое, вон, у одного нож в печени, у другого под ребрами, рядышком лежат, кажись, друг друга поубивали. Еще у одного в глазу кинжал торчал. У Аллиса и второго бедняги-новичка, не помню, как его звали, вообще глотки перерезаны! Аллис, похоже, только и успел, что за меч схватиться, а второй вообще подвоха не ожидал.

— Как Белая Баба меч-то у него оставила! — вслух подивился староста Блиб. — Неужели совесть проснулась, пацана грабить?

— Суеверие, должно быть, — возразил Рейнард. — Если воин с мечом в руке погиб, а другой этот меч украдет — семь лет удачи не видать. И потом, если она даже ослов бросила, значит, далеко бежать решила, налегке шла, только с самым ценным. Меч я тот видел. Неплох, но у самой Белой Бабы лучше был.

— Да-а… — протянул староста. — Давно я подозревал, что у нее нечисто в отряде-то. С проста́глотки друг другу резать не принимаются.

Они замолчали.

— Ослы-то мои вообще-то, — сказал Рейнард. — Белая Баба их у меня в аренду брала. Спасибо, что вернул…

— Но-но, — нахмурился староста. — Давай-ка по-честному, Рей. Твоих ослов из пятерки трое. Двоих она у тебя насовсем купила, просто на постой ставила. Раз она их бросила, значит, господин Шелки — наследник, по нашему лесному обычаю. Так что хочешь зверюг — выкупай по-честному. И за тех, арендованных, тоже по справедливости должен что-то господину Шелки положить.

— Так само собой, я это и имел в виду, — покивал ушлый трактирщик.

— А вот подворье Белой мы вам, господин, уж извините, не оставим, — староста поглядел на меня. — Его деревня строила, так Белая Баба с нами до сих пор не расплатилась. Все тянула-тянула… И теперь неизвестно, явится ли, должок отдать! Ох вряд ли. Так что… Но если хотите что оттуда забрать — куриц, например…

— Не хочу, — мотнул я головой. — Деревни так деревни.

Староста повел себя со мной более чем по-божески, мелочиться не буду.

— И вот еще что, — продолжал Блиб. — Вы, господин Шелки, слышал, к Улиасу в ученики просились? И травы ему хорошие принесли?

— Вроде того.

Староста многозначительно поглядел на алхимика. Тот хмыкнул.

— Вот еще, буду я ученика с улицы набирать, когда мне через три года парня из Гильдии пришлют на обучение?

— Через три года — это через три года, — покачал головой староста. — А сейчас ты на сто миль окрест — один алхимик. И заказ для Госпожи Метелицы у тебя лежит — что с ним делать будешь? Если в срок не выполнишь, на кого стихийная магичка разозлится — не только ведь на тебя, так? Или отрабатывать заставит, или… ну, это ты сам знаешь, — веско закончил он.

Я аж уши навострил. Стихийная магичка? Здесь, в этой глуши? Кто это, какой стихии? Точно не магесса Огня — как я уже знал, маг Огня в этом мире один, глава Круга, и он мужчина. Но стихийные маги — огромная редкость ведь. Просто так они по фронтиру не шляются!

— Господин Айкен, — попросил я. — Правда, возьмите меня в ученики! Ведь Гильдия число учеников не ограничивает!

Тот хмыкнул.

— А ученические взносы в Гильдию ты тоже платить сам будешь?

— Заплачу. Честное слово.

— Да тебе, голодранцу, десять лет придется для этого на хлебе и воде сидеть!

— Значит, буду сидеть десять лет на хлебе и воде, — твердо пообещал я.

Айкен хмыкнул еще раз, скорее даже фыркнул, почти презрительно. Явно открыл рот, чтобы отказать — но наткнулся на предостерегающий взгляд старосты. С ним ему ссориться явно не хотелось, потому что алхимик как-то сразу сдулся, вздохнул и произнес:

— Ладно, паря. Так и быть. На испытательный срок — на год! Но смотри, испортишь мне хоть один эликсир — выгоню с голым задом, хоть даже на снег!

Ну, с голым задом на снег — это мы уже проходили.

В углу мерно булькал перегонный аппарат, я, мурлыкая себе под нос, наводил порядок на верстаке. Заодно прикидывал, что пора, вероятно, побелить стены в лаборатории. Это тоже входило в мои обязанности, как и подготовка ингредиентов для «учителя». Между прочим, со времен Тома Сойера все знают, что такую честь еще и заслужить надо! Я по этому поводу не комплексовал, используя лишнюю возможность, чтобы добавить в известковую побелку негорючей смеси. А то меня не вполне устраивало, как Улиас Айкен соблюдал противопожарную безопасность.

— Пап, я на посиделки, — услышал я мелодичный голос Юльнис из передней части длинной лабораторной клети, разгороженной на середине стеллажом — но не до конца, так, чтобы оставался проход. По одну сторону стеллажа работал Улиас, по другую — я.

Конечно, не сравнить с алхимическими лабораториями в Академии, но, по крайней мере, нормальная вентиляция, кирпичные стены и тигли, для которых Айкен даже покупал каменный уголь, — уже можно более-менее работать. Водопровода, конечно, нет, вместо него бадьи с водой. Они же — единственная противопожарная страховка… если не считать моей «нелегальной» огнестойкой побелки стен и потолка. Впрочем, к этому я давно привык — как и к уличным сортирам. Краткий отдых от них в Академии Некромантии уже воспринимался слегка нереальным.

— Зачастила ты туда, — недовольным тоном проговорил Улиас дочери. — Полюбился кто?

— Ну вот еще! — даже по тону было слышно, что девушка надула губки. — С чего бы, когда мы с тобой зимой в город поедем? Просто сегодня все девчонки собираются, петь будем! Парни так, посмотрят только. И тетушка Блиб приглядит, чтоб не шалили!

— Вот-вот! Три семьи на примете, все хорошие, но парней я их сам в глаза не видел, так что поглядим и будем решать. Так что ты сыну кузнеца-то глазки не строй.

— Помню-помню, пап! — весело ответила Юльнис. Раздался звук чмоканья в щеку.

— Вот то-то же! Ты у меня одна дочь, твой муж мое место унаследует и лабораторию. Зачем нам кузнец? Не нужен нам кузнец!

— Ой, как будто мне нужен! Но что я сделаю, если они все по мне сохнут? Все, побежала!

Я фыркнул про себя: вот задавака! Хотя Юльнис действительно была очень и очень неплоха: золотые волосы, серо-зеленые глаза, смелый разлет бровей, прямой нос, алые губы, озорная улыбка. Не девушка с обложки по моим прежним меркам, но в самый дорогой бордель Руниала ее бы взяли без вопросов (да, я там бывал: адепта Академии Некромантии они пустили, хотя просто так с улицы не зайти. Кучу накоплений спустил, получил интересный опыт, но решил, что впредь оно того не стоит).

Бодрый перестук модных подбитых каблучков, хлопанье тяжелой деревянной двери — и Юльнис была такова. Старый алхимик же закряхтел и загремел склянками. Потом хлопок несгораемого шкафа. Я поморщился. Сколько я ему намекал, что при искусственном освещении с ценными ингредиентами лучше при таком слабом зрении, как у него, не работать, — где там! Айкен считал, что он во всем знает лучше.

Вот хоть свадьбу дочери взять.

Улиас давно договорился с несколькими приятелями по алхимическому цеху о перспективе оженить дочь с одним из их сыновей или племянников, затем привезти парнишку сюда, дообучить его — и передать мастерскую, а самому удалиться на покой, с тем, чтобы дочь и зять его содержали. Желающих было много: сыновей у алхимиков больше, чем вакантных мастерских. Ситуация, как с приходами в православной церкви.

Опять же, с одной стороны — глушь и фронтир, с другой — можно хорошо расторговаться ингредиентами! Например, дом Улиас себе поставил — в городе такой редко увидишь: о трех этажах, с кирпичным цоколем, где располагал лабораторию (на мой взгляд, немудро жить над лабораторией, если есть возможность поставить ее рядом, но — «Ты что, самый умный, паря? Все городские алхимики так делают!») Между прочим, цоколь был сложен из тех же кирпичей, из которых тут собирали печи, и обошелся действительно в немаленькую копеечку. Но мой работодатель вполне мог себе это позволить!

Поэтому моя просьба к Улиасу Айкену отписать в Гильдию, что я, мол, прошел у него обучение, готов оплатить членские взносы и стать полноценным мастером, уже полгода нарывались на смешки в его адрес: «Ну, положим, пройдешь ты экзамен, а дальше? Медведям в лесу эликсиры варить будешь? Или, может, Юльнис за тебя замуж отдать?»

Последнего Улиас категорически не желал. Да и я не стремился. Девушка была красивая, кто спорит, в ситуации «отсутствия обязательств» я бы с такой не отказался. Но жениться? К хорошенькому личику и ангельскому голоску прилагался капризный характер любимой балованной папиной дочки и кругозор деревенской девушки с фронтира. То есть курице голову свернет, от кабана на дерево влезть сумеет — но поговорить с ней особо не с чем. Она и читала-то по слогам, не говоря уже о том, чтобы помогать отцу в лаборатории! И главная у нее мечта была, что вот поедут они с отцом в город и он купит ей красивые башмачки. Ну прямо как черевички у гоголевской Оксаны, один-в-один типаж. Даже сын кузнеца по ней убивался для пущего сходства! Только, в отличие от Вакулы, у этого парня были разумные родители, которые всячески его от девчонки отваживали.

Так что я честно сказал Улиасу: «Нет, не медведям в лесу. Но фронтир скоро отсюда откатится, я бы дальше за ним пошел».

«Откатится! С чего бы такие мысли? Уже десять лет как должно было быть расширение земель, да вот не состоялось! Теперь еще лет сорок ждать! Нет уж, надоело быть моим помощником — иди в добытчики, ничего больше тебе предложить не могу».

В добытчики, кстати, я и так сходил — несколько раз, объединяясь с опытными ходоками из числа местных бродчан. Не сказать, что много принес, но с ремеслом познакомился.

«Фронтирных деревень много. Найду, где поставить мастерскую. Не волнуйтесь, хозяин, мешать не буду. Можем договор подписать, что обязуюсь из Королевского брода уйти, когда меня в Гильдию примут».

Тут Улиас все же задумался.

«Ладно, — проворчал он. — Вот съезжу зимой в город — подумаю».

Под городом подразумевался Хайле. В несколько раз больше, чем Люскайнен, он лежал дальше к югу. Когда я добирался до Руниала, то намеренно объехал его стороной, потому что в Хайле имелось крупное училище магов Жизни, которое пафосно именовалось «Высшее Училище». Насколько я понял, учили в нем немногим лучше, но давали больше алхимии и некоторых других специальных дисциплин. Преподаватели оттуда несколько раз приезжали в Люскайнен, читать некоторые лекции.

В город Улиас собирался месяца через два, зимой, по санному пути. Сейчас же стояла глубокая слякотная осень. Моя вторая осень на фронтире.

Итак, чего же я добился за эти почти полтора года?

На первый взгляд, немного. Полноправным учеником алхимика так и не стал, хотя Улиас убедился, что мне можно доверить самые сложные эликсиры. Ну, как убедился. Он до сих пор меня шпынял, что я все делаю «неправильно» и к своим самым дорогим припасам не подпускал, предпочитая портить их самостоятельно из-за подслеповатости. Я играл паиньку и не спорил. Тем более, за этот год с лишним успел изучить своего работодателя и знал, что переубедить его почти невозможно, особенно если на кону стоит его представление о себе как о знающем и статусном профессионале. Но и благотворительностью не занимался, например, не пробовал незаметно подлечить глаза Айкена магией жизни.

Собственный дом я тоже не построил: жил в комнатке, которую сдавал мне Улиас. Кстати, брал недорого по любым меркам, — точнее, вычитал из моего жалованья. Тут я немного удивился, поскольку рассчитыва, что с нового «ученика» он слупит втридорога, но быстро понял, что вот как раз ни скаредность, ни скупость не входили в число многочисленных недостатков Айкена. У него как раз-таки плоховато было с бизнес-чутьем, он спокойно мог нагрубить постоянному покупателю, но и цены за свои эликсиры ставил ненамного выше себестоимости. В городах брали гораздо дороже.

Когда я немного побольше его узнал, понял, что на это и был расчет: Айкен как-то инстинктивно нашел свой идеальный баланс — «я буду грубить и куражиться, но, поскольку беру справедливую цену, и другого алхимика рядом нет, хрен вы чего мне сделаете».

С личной жизнью у меня тоже все было туго. Как Айкен не желал выдавать за меня дочь, так и Юльнис не видела во мне не то что потенциального жениха, но даже просто романтический объект. Как я уже сказал, это меня не печалило, но отлично отражало уровень моих внешних достижений — или, точнее, отсутствия таковых! Как-то, с месяц назад, что ли, я услышал разговор между девицей Айкен и подругой: загружал уголь в печь, что стояла в Улиасовой части лаборатории, а они болтали под окном.

— Ох, и неужели он тебе глазок не строит, пришлый этот? — спрашивала подруга.

— Да если бы даже и строил! — презрительно хмыкнула Юльнис. — Зачем он мне нужен?

— Ну… симпатичный. Умный! Добрый! Зимой нам масло для губ и для щек с травками варил, дешево очень, а деткам даже бесплатно раздал!

— Да ладно тебе. Рохля, и все. Папенька его шпыняет, он ни разу поперек не сказал ничего! И старый. Сколько ему, лет двадцать пять точно есть, а все еще в учениках, и то бесправных!

— Ой, ну, говорят, его что-то из города выгнало… может, несчастная любовь!

— Вот-вот, и в городе неудачником был! — фыркнула Юльнис.

Я похмыкал про себя и пожалел только, что не смог подглядеть, кто из подружек Юльнис считала меня умным и добрым, да еще романтическую историю за плечами приписывала. А впрочем, если бы даже и смог — толку-то? Деревенские девушки проходили по категории «смотреть можно, трогать нельзя»: у каждой папаша и выводок братьев с топорами! Нет, девственность тут особо никто не оберегал, но после известных действий на парня начинали смотреть как на законного жениха. А я жениться не собирался. То есть не исключал этот вариант, но перспектива завести здесь, на фронтире, семью и детей, не то чтобы пугала… скажем так, не вдохновляла. Я до сих пор бежал от одной опасности к другой, выживал, пытался как-то крутиться — и вдруг семья? А если меня некроманты найдут? А если еще чем шандарахнет? Тогда по семье прилетит почти неизбежно, и что если я не успею их защитить?

Кроме того, странно было представлять своих сыновей, растущих здешними крестьянами. Или если дочь — и придется ее за крестьянина выдать! Вариантец, однако.

Может, если бы я влюбился, то смотрел бы на вещи по-другому. Но, как я уже сказал, ни одна девчонка, включая Юльнис, местный неограненный бриллиант, не вызывала во мне сильных чувств.

Так что последние полтора года у меня был относительно сухой период. Захаживал я пару раз к одной местной веселой вдовушке к обоюдной выгоде, да еще один экзотический вариант — разок с девушкой-добытчицей переспал, из пришлых. Там все было вообще интересно, она даже звала меня с собой, но я, подумав, все же отказался. Может, шесть лет назад меня бы и сдернуло так после одной ночи хорошего секса, но точно не теперь. Юльнис ведь ошиблась в моем возрасте на пять с лишним лет: мне уже за тридцать, и последние семь лет, по-моему, нужно считать «год за три», как на особо опасном производстве! Думать верхней головой я уже умею, и бросать достигнутое ради мимолетной связи посчитал глупым.

Дело в том, что на самом деле мои достижения были глубже и шире, чем казалось на поверхности. За полтора года я выполнил многое из намеченного.

Например, как следует окопался в месте разбойничьей заимки и оборудовал тамошний схрон под лабораторию. А что, место хорошее, укромное. Я там все обследовал вокруг и понял, что Белая Баба выбрала свое логово очень удачно: вдали от нахоженных троп, между холмиками, рельеф и растительность такие, что случайно не увидишь, даже если мимо пройдешь. Опять же, большая часть работы уже за меня сделана.

Так что я устроил там собственное рабочее место. Варил эликсиры, мастерил химер. Развел рядом огородик со всяким интересным. Больших и особенно полезных химер у меня было уже две: отличные волки, этой весной добыл, когда они отощали с голодухи и попробовали напасть на одинокого лыжника, идущего по свежему снегу к затерянной лаборатории. На свою беду попытались: магия Жизни на близкой дистанции победит любого зверя — а у меня еще и арбалет был.

Плюс к тому несколько птиц. Я поднял пару сорок и лесного филина в качестве ночного разведчика: нельзя быть учеником Бьера и не научиться разбираться в птичках, где они гнездуются, как лучше добыть тушку максимального размера и сохранности — вот это вот все.

А еще я вел в лесу эксперименты по разработке новых эликсиров, которые могут пользоваться спросом среди добытчиков, и кое-каких успехов тоже уже добился. Например, как вам эликсир, который может безвредно для организма замедлять работу кишечника? Ходишь по лесам — и не сидишь в позе орла по кустам дня четыре! Потом выпил противо-эликсир, проторчал в туалете пару часов — и счастлив. Если кто сейчас засмеялся, значит, никогда подолгу в походы не ходил, вот что. Особенно в такие походы, из которых можно принести эльфийскую стрелу в филейной части. Штука, я уверен, будет продаваться бомбически, — но пока я ее не предлагал, продолжал испытывать потихоньку.

Травки, выращенные на своем огородике, я очень удачно продавал — частью Улиасу, частью тем крестьянам, что ездили на сбыт в Люскайнен и Хайле. Да, я мог бы выручить больше, если бы ездил сам, но я все еще опасался светить лицом — мало ли. Кроме того, мне было важнее врасти в общину. Бывают, конечно, группы, которые норовят выкачать новичка досуха и выбросить — вот как банда Белой Бабы. Но деревня Королевский брод встретила меня хоть и настороженно, но справедливо. Во многом благодаря старосте, Эрику Блибу: нормальный мужик оказался, по-хорошему ушлый, он отлично понимал долговременные интересы деревни и руководствовался в первую очередь именно ими, а не сиюминутной выгодой.

Мы с ним несколько раз пили вместе пиво, и по его осторожным обмолвкам я понял, что его не слишком устраивает Улиас как деревенский алхимик. Нет, сам-то Улиас — вполне себе компетентен, спору нет, даже если уже начинает понемногу сдавать. Но вот в том, что он выберет Юльнис нормального мужа, и что этот муж потом сможет так же нормально вести дела — вот в этом были серьезные сомнения.

«Боюсь, парень, который и в городе может многого добиться, сюда даже ради такой красотки не поедет, — с сомнением заметил Блиб. — А Улиас честного и скромного не выберет, ему подавай того, кто ему льстить будет… Еще с какими намерениями?»

Короче, Блиб хотел подстраховаться и устроить так, чтобы я остался вторым алхимиком в Королевском броде — мол, деревня разрослась, Улиас Айкен один уже откровенно не справлялся. А если Улиас категорически не потерпит второго алхимика, то у Блиба имелась договоренность со старостой соседней деревни, всего лишь в десятке километров. То сельцо было меньше, сейчас они ездили за эликсирами в Королевский брод — но если поселиться там, то бродчане, которых не успевает обслужить Айкен, будут ездить туда. Нормальный план, я понимающе кивал. От той деревни до моей тайной лесной лаборатории было даже ближе.

А еще, добавлял староста задумчиво, все больше отрядов добытчиков делают здесь заказы, в том числе Госпожа Метелица. Не хотелось бы их отваживать тем, что наш алхимик не справляется!

Тут я его тоже понимал: заказы добытчиков — это заказы не только для алхимика, но и для плотника, кузница, кожемяки, шорника, портного и кого только не! Хороший бизнес. А заказы для такого отряда, как у Госпожи Метелицы — еще и престиж. Легенда фронтира, как-никак!

Кстати говоря, Госпожа Метелица — это был еще один довод, чтобы далеко от Королевского брода не удаляться. За полтора года я собрал о ней немало сплетен, но саму ее воочию не видел, она только посылала в деревню за заказами своих доверенных лиц. Стихийная магичка, Воздушница. Раньше служила в имперских войсках, как Воздушникам и положено — они все мощные боевые маги — но что-то там не поделила с начальством и демонстративно ушла на вольные хлеба. Единичный случай! Ее не трогали: то ли она кого-то шантажировала, то ли просто была так крута, что у имперской бюрократии не было другого выбора, кроме как надеяться, что нагуляется и сама вернется.

О том, почему же она бросила почетную денежную службу и верное место в Круге магов через пару десятков лет, — а то и возможность попасть в Старшие миры — ходили самые разные слухи. Часть сводилась к несчастной любви, часть — к проискам армейского начальства (мол, ее вынудили уйти) или к интригам высшей аристократии (стихийные маги тоже к ней автоматом относились, даже если были простого происхождения). Но Игнис Дагсен, Госпожа Метелица, была не из тех, кто любит поговорить о себе, так что доподлинно никто не знал.

Я очень надеялся оказаться поблизости и хотя бы издали посмотреть, как она колдует. Стихия, конечно, другая, но вдруг да пойму что-нибудь полезное по поводу обращения с Огнем? Таким шансом пренебрегать нельзя: остальные стихийные маги в Руниале или в армии служат, этих увидеть в деле вряд ли удастся.

Короче, у меня все в Королевском броде шло очень даже неплохо, лучше, чем я смел надеяться. Так отчего бы и не быть хорошему настроению? Отчего не мурлыкать себе под нос? Тем более, что сегодня к вечеру кузнец обещал выдать мой спецзаказ. Раньше у него времени не было: большую клетку для Метелицы мастерил.

Я закончил приборку в своей части лаборатории, затем заглянул к Айкену.

— Я пошел, хозяин. Не засиживайтесь, а то глаза болеть будут!

— Не учи ученого, — раздраженно отозвался Улиас.

— И вам всего хорошего! — жизнерадостно сообщил я и был таков.

Молодежь стягивалась к дому старосты, где планировались деревенские посиделки. Я на таких бывал раз или два. Нормальное такое мероприятие, этакий деревенский клуб доэлектрической эры. Взрослые жители деревни тоже участвовали, но с меньшим энтузиазмом. Устраивались посиделки обычно раз в две недели. Девушки приносили какое-нибудь печево и обычно рукоделье — но больше для вида, не столько вышивать или плести, сколько похвастаться сноровкой. Парни прибегали позже, часто врывались в «клуб» с ноги, тушили свечи или устраивали какой-то переполох, в чем взрослые мужчины и женщины, ведущие в том же помещении степенную беседу, пытались — без особого старания — им помешать. Нормально, короче, жизнь кипела.

Я же направился в кузницу.

Дождик, моросивший весь день, стих, тучи даже разошлись, давая полюбоваться на местные маленькие луны — одну над другой. Я замедлил шаг, вдохнул влажный воздух, пахнущий лесом, с приятным привкусом печного дымка. Все-таки невозможно бежать и прятаться все время! Надо же давать себе передышку. Ценить вот такие небольшие моменты, когда даже в самой мрачной и средневековой обстановке выдается приятный момент.

Кузнец тоже порадовал меня тем, что заказ исполнил в точности. Цельнометаллическое копье с сужающимся сквозным каналом через «древко» и совсем узким соплом-огневым отверстием в наконечнике!

Тяжелое получилось, не для долгой схватки… если не подпитывать мышцы Жизнью, конечно. Я взмахнул копьем пару раз на пробу и остался совершенно доволен, так что выдал кузнецу и остаток оговоренной платы, и небольшую премию.

— Эх! — кузнец потер бороду. — Я, конечно, не спрашиваю, зачем тебе такое неудобье. Но любопытно — страсть.

— Извини — секрет, — я состроил сожалеющую рожу. — Это алхимическая приспособа одна.

— Ну, раз так…

Я, конечно, соврал. Копье было мне нужно не для алхимии, а для магии Огня. Долго я все вынашивал план его заказать, но сделал только сейчас: наконец-то счел, что у меня достаточно доверительные отношения с кузнецом и что я заказал у него достаточно странных штуковин для своей части лаборатории, чтобы он не особенно ломал голову насчет этого копья. Да и дорогой заказ был, а мне нельзя было светить лишней наличностью! На публику я создавал впечатление, что живу только на жалованье Айкена и на доходы от продажи травок. Да, в принципе, на них и жил, золото и драгоценности Белой Бабы лежали в тайнике, нераспроданные.

Очень хотелось тут же пойти в лес, потренироваться в давно задуманном трюке: направить через канал в копье струю огня. Если я все правильно прикинул — «рассчитал» будет слишком громким словом — на выходе из огневого отверстия будет формироваться самая настоящая кумулятивная струя! Если заработает, как надо, — это позволит увеличить поражающую силу моих огненных ударов, не прибегая к тактике тотального выжигания всего подряд в секторе атаки. А также даст мне возможность замаскировать собственную ультимативную магию без фатального снижения боеспособности. Смогу, если что, соврать случайным свидетелям, что я в этот центральный канал загодя заливаю специальное хитрое воспламеняющееся алхимическое зелье. И не придется тогда этих свидетелей убивать вслед за противником!

Однако я понимал, что учиться пользоваться новым оружием там, где меня могут заметить, нельзя. Не затем я столько лет шифровался насчет магии Огня, чтобы случайно спалиться! (Опять каламбур, да что ж такое!)

Так что я унял свое нетерпение и спокойно направился через всю деревню домой — то есть к дому алхимика Айкена. Ночь была звездная, свежая, только привкус дымка во влажном воздухе стал ощущаться сильнее. Хм, даже слишком сильно! И что это за розовые отсветы впереди⁈

…Когда я прибежал, лаборатория уже полыхала. Не помогла алхимическая пропитка для бревен второго и третьего этажа, а также теса на крыше! И известь «с секретом» не помогла: у любого зелья огнестойкости есть свой предел. Языки пламени вырывались даже из чердачного оконца. Ох, черт, чует мое сердце, Улиас, когда я уходил, воспламеняющееся зелье готовил! Или, скорее, ослепляющее — но при плохом освещении ошибся в дозировках! Говорил же ему!

К дому сбежалась, такое ощущение, треть деревни — и люди еще продолжали добегать. Под окрики старосты, мужики выстроились живой очередью к колодцу — нет, не тушить пожар, а окатывать водой стены соседних домов. Там тоже пропитка от пожаров, но при таком большом и горячем пламени надолго она не поможет.

— Ой! — вдруг горестно воскликнул девичий голос. — Юльнис же там!

— Что? — спросила другая девушка. — Не пори чепухи! Она у старосты была!

— Была, да ушла за своей вышивкой! Сказала, в спальне забыла!

— Да ну, глупости говоришь! Здесь она где-то! Юльнис! Юльнис!

— Юльнис! — крикнула первая.

…Млять.

Я сорвался в бег еще до того, как ночь заголосила имя дочки алхимика десятком голосов. Опять, мать вашу! Не дам! Не на этот раз! Не в мою смену! Ей же семнадцать лет, девчонке этой, восемнадцать весной должно было стукнуть!

Кто-то кричал мне вслед — «Эрик!» для разнообразия, не «Юльнис!» — но я, конечно, не обратил на это внимания. Бросился в дверной проем сеней. Кирпич цокольного этажа, конечно, уцелеет, но вот балки перекрытий скоро прогорят — и второй с третьим этажом провалятся вниз.

Так, ну Элиаса уже точно не спасти: если полыхнуло на его рабочем месте, то алхимика просто испепелило. Скорее всего, он даже ничего почувствовать не успел.

— Юльнис! — крикнул я.

И тут же понял, что делаю глупость: не услышит она меня. Надо идти к ней в спальню и надеяться, что девушка только потеряла сознание от дыма, но не сгорела.

Полная дымом лестница — архитектура дома тут «городская», большинство деревенских обходятся одноэтажными. Огонь уже лизала потолочные балки. Но перед тем, как зайти к Юльнис, я толкнул собственную дверь. Так, рукописи и прочее — не буду тратить время, самое ценное храниться на заимке. А вот змея! Мое «оружие последнего шанса» лежало в специально пропитанном коробе около двери и осталось, к счастью, абсолютно целым. Хорошо, а то ее я бы так просто не восстановил. Змею на шею — сама спрячется под одеждой — и теперь к спальню Юльнис.

Та оказалась заперта изнутри — вот дура! Она реально думала, что огонь этим удержит⁈ Впрочем, в панике люди делают странные вещи…

Я создал вокруг кулака облако пламени и саданул по доскам двери, одновременно прожигая и проламывая их. Так, а теперь открыть изнутри засов… Ого, а это не засов! Это кусок крыши уже упал и перегородил дверь, и в получившуюся дыру тянет воздухом, разжигая пламя. Так, ну все. Скорее всего, с Юльнис кончено. Наверное, она побоялась спускаться вниз по лестнице, открыла окно — его не видно со двора, оно на лес выходит — и думала вылезти на крышу.

Все же я разметал дверь, откинул кусок горящей балки — и обнаружил под ним изломанное, обожженное тело. Опустился на корточки, коснулся, ожидая, что оно откликнется некромантскому дару. Но… тело оказалось живым! Едва-едва, однако магия Жизни послушно хлынула в обожженную куклу.

Я подхватил Юльнис на руки, развернулся к лестнице. Там уже полыхало гораздо сильнее, чем раньше. Вот черт! Мне-то огонь не повредит, но на ней и так уже живого места нет!

Однако другого выбора не было. Склонившись в три погибели, чтобы хоть как-то защитить девушку своим телом, и прижав ее обожженную голову к своему плечу, я бросился вперед — сквозь огонь. Одновременно вливая в нее столько магии Жизни, сколько она вообще могла принять.

Улица встретила нас прохладой — и встревоженными возгласами.

— Спас! Вытащил! Господин Шелки!

— Эрик, мать твою! Ну герой! Ну молодец!

И старушечий голос, полный тоскливой жалости:

— Ой, да вы поглядите, как она обгорела-то, бедняжечка!

А потом мужской:

— Да-а… Извини, Эрик, но, похоже, зря тащил. Либо не выживет — либо…

— Руки на себя наложит, — это снова старуха. — Живого ж места нет!

— Выживет! — твердо пообещал я, стиснув зубы. — Я — алхимик. Выхожу! Опять первой красоткой будет!

На деле я не чувствовал такой уверенности. Но еще одну жертву этому миру отдавать не собирался.

Суета и хаос, отсветы пожара, кричащие и суетящиеся люди — и вот я вижу, что меня с Юльнис на руках направляют в сторону дома деревенского лекаря-коновала (в буквальном смысле, а не в том, что он свое дело плохо знал), Матти Штрема. Хорошо, вовремя отследил и успел упереться.

— Мне не койка для Юльнис нужна в первую очередь, а нормальная кухня, где можно варить эликсиры. Так что я в трактир к Рейнарду.

— У меня есть противоожоговые, — Штрем скомкал в кулак русую бороду.

— Вот туда и тащи, — распорядился я. — Староста Блиб, помогайте!

Расчет был на то, что при поддержке старосты трактирщик мне не откажет.

Впрочем, может, он и так бы не отказал: Королевский брод вошел в режим «всем миром спасаем своего» — и, пока не схлынет общее испуганное сочувствие и решимость отстоять деревню от внезапной, непонятно откуда пришедшей беды, я мог рассчитывать на полное содействие. За полтора года жизни здесь я уже наблюдал этот режим несколько раз, в том числе тогда, когда из леса вывернула подраненная и истощенная, но все еще очень опасная «эльфийская горилла» — здесь этих тварей называли снежными обезьянами.

Рейнард без нареканий разрешил положить Юльнис на койку в комнате рядом с кухней, где обычно ночевал его старший сын (чтобы легко можно было проверить очаг среди ночи) и сказал, что я могу пользоваться любой утварью. Штрем принес из дома полотнища чистой ткани, которые тут разрезались на бинты, и все мази, годные для лечения ожогов, которые у него были.

С помощью его жены, которая заодно работала деревенской повитухой и привыкла врачевать девушек и женщин, я обмотал кожу Юльнис полотняными бинтами, пропитанными мазями и эликсирами — всю целиком, включая голову с обогрелыми остатками волос. Без бинтов девушка выглядела страшно: окровавленная, покрытая волдырями, где не волдыри — там открытые раны, местами мясо обуглилось до костей.

— Руку-то отнять надо, — сказала госпожа Штрем за работой.

— Не надо, — ответил я сквозь зубы.

— Так а как… Если бы лето, еще можно было бы к магу Жизни в крепость отвезти. Но ведь слякоть — не довезем!

Маг Жизни в ближайшей крепости тут был ближайшим магом Жизни на те же самые былинные сто миль в округе. Понятия не имею, почему никто из учеников в Люскайнене не попытался занять такое вакантное местечко. А хотя нет, понимаю. Эманации эльфийской магии — приятного мало. Это я притерпелся в итоге, потому что у меня другого выбора не было. А нормальные маги Жизни такое терпеть не будут. Они сюда наезжают из крепости время от времени, раз в пару месяцев, вроде как на гастроли — денежек подзаработать. И все. Ну еще с тяжелыми, но не срочными случаями местные, бывало, везли больных в крепость. Как я понимаю, комендант смотрит на это сквозь пальцы.

— Маг Жизни тут не поможет, — мотнул я головой. — Нужен алхимик. Ничего. Справлюсь. Так. У вас в хозяйстве есть трубочки тонкие? Чтобы вливать в горло деткам или еще кому, кто есть не может?

— Есть, у мужа, — повитуха поджала губы. — Только она глотать не сумеет.

— С моей помощью — сумеет. Принесите сегодня же. Я у вас куплю.

— Да уж не надо денег, пользуйся, — махнула рукой повитуха. — Вряд ли они сейчас еще кому понадобятся!

Наконец она кончила суетиться и оставила меня наедине с пациенткой. Я без сил опустился на угол кровати — и тут меня окончательно накрыло осознанием неподъемности камня, что я на себя взвалил.

Я правильно сказал: магия Жизни далеко не всегда дает перевешивающий положительный эффект при лечении ожогов. Нам в Училище говорили, что это ставка пятьдесят на пятьдесят: то ли вылечишь, то ли хуже сделаешь. А мое базовое земное образование давало ответ, почему. Магия Жизни ускоряет регенерацию, что в свою очередь нарушает картину классической «ожоговой болезни», помогая в короткие сроки затормозить развитие ожогового шока, и компенсирует дыхательную недостаточность. Но с другой стороны — ускоряет вывод продуктов распада тканей в кровь, что дополнительно перегружает уже и так перегруженные почки. Без достаточной площади здоровой кожи, способной взять на себя часть функций выделительной системы, происходит декомпенсация.

Как будто этого мало, даже если выделительная система справляется, магия Жизни ускоряет рост соединительной ткани, а она и так имеет неприятное свойство после повреждения нарастать неупорядоченно, образуя рубцы. И ничего с этими рубцами потом не сделаешь. В нашем мире их кое-как умеют выжигать лазером, потом приживляя взятый у того же человека кожный имплант (целая технология пластической хирургии под это разработана). Итог будет много лучше, чем остаться с рубцами, но далеко не всегда удастся восстановить естественный вид пострадавшего места.

То есть мне придется вот прямо сейчас, ударными темпами, разобраться в том, как правильно стимулировать рост соединительной ткани и эпидермиса — корректный рост, заметим! Который у млекопитающих происходит во время внутриутробного развития и последующего роста тела до взрослого состояния. Именно потому у детей шрамы образуются куда менее страшные и легче рассасываются со временем, чем при аналогичных ранениях у взрослых.

А если что-то пойдет не так, то вся деревня так же дружно, как сейчас пытается мне помочь, меня и обвинит. Мол, так бы девушка просто померла, а я заставил ее страдать и мучиться. Скорее вссего, после этого мне тут не жить и бизнес не вести.

С другой стороны, деградация соединительной ткани — один из основных процессов, ведущих к старческим изменениям в организме человека. Разберусь с Юльнис — пройду половину или даже две трети пути к тому, чтобы вернуть молодость себе! Или вообще кому угодно.

Да, пожалуй, так и попробую на это смотреть. Не взятие ответственности за юную девушку, почти ребенка, — а крупный лабораторный эксперимент, экзамен на профпригодность.

Только я так подумал, в дверь каморки осторожно постучали.

Я поднялся с постели, чувствуя дикую усталость, — и машинально подпитал себя магией Жизни. Потом приоткрыл дверь.

— Да?

На пороге стоял староста, весь в саже, глаза мрачные.

— Ну как она? Жива?

— Жива, — кивнул я. — Умереть я ей не дам. Как сказал, попытаюсь даже внешность восстановить. Но мне нужна лаборатория. На первое время сгодится то, что есть у Рейнарда, но потом…

— Дом мы тебе отстроим, — перебил меня Блиб. — Даже не волнуйся. Сможешь вести дела, как Улиас их вел.

— Это ведь не мой дом, — нахмурился я. — Я даже не алхимик!

— В Гильдию мы тоже ходатайство напишем, — Блиб понизил голос. — Скажем, что ты был учеником Улиаса, он просто не успел о тебе отписать честь почести. Скажем, что тебя хотим алхимиком у нас. Такие ходатайства большую силу имеют, особенно от пограничных сел, вроде нашего. Все знают, что община кого попало не потерпит! Так что они тебя утвердят. Только, может, взносов начислят… Ну, ничего, с этим тоже поможем, потихоньку рассчитаешься.

— Спасибо, староста, — сказал я. — Но отчего вдруг такая вера в меня? Я же здесь всего полтора года.

— За это время человека хорошо можно разглядеть, были бы глаза, — краем рта улыбнулся Блиб. — Ты цену не ломишь, последние штаны не сдираешь, когда у человека горе — и вовсе бесплатно можешь помочь, как Арникову сыну тогда помог, хотя у него ни гроша не было. Опять же, если ты думаешь, мы слепые, что не увидели, как ты из такого пламени выскочил — а на самом одежда едва дымится!.. — он многозначительно покачал головой. — Уже все поняли, что ты такие эликсиры можешь варить, какие Улиасу и не снились.

— И это не вызывает подозрений? — спросил я, похолодев.

— Может, у кого бы и вызвало. Но мы тут не спрашиваем, чем кто раньше занимался и кем был, если человек приличный, законы соблюдает, соседям помогает… вот как ты. Так что не сомневайся, Эрик: деревня хочет, чтобы ты у нас жил. Как алхимик. И готова тебе помогать. И… — староста замялся. — Только осторожнее… насчет Юльнис. Если девочка сейчас уйдет — никто тебя винить не будет. А если потом и правду руки на себя наложит…

— Скажут, из тщеславия зря мучил? — хмыкнул я. — Не волнуйся, староста. Это не тщеславие. Я знаю, что шанс есть. Видеть, ходить, говорить точно будет. И уродиной, скорее всего, не останется.

— Если все-таки останется… Как бы самому тебе жениться на ней не пришлось, — староста с сомнением поглядел на меня. — Или ты к ней и впрямь неровно дышишь?

— Нет, — сказал я, — любви у меня к ней особой нет, характером девчонка не по мне. Но смерти я ее так просто не отдам. А если вдруг шрамы останутся — ну, и женюсь, что поделать.

Сказал — и понял, что, наверное, и правда придется. Что ж, вот дополнительный стимул не запороть работу! Теперь точно отступать некуда.

Первые несколько дней дались мне тяжелее всего. Я дозированно применял магию Жизни, чтобы стабилизировать девушку и при этом держал ее в искусственной коме — способность магов Жизни усыплять своих пациентов была мне очень на руку. При этом постоянно менял на ней бинты с пропиткой, уделяя особое внимание рукам и стопам (ногти, конечно, отвалились).

Параллельно варил у Рейнарда на кухне эликсиры по собственным рецептам, пользуясь травками, которые натащили мне и сельчане, и даже добытчики из тех, кто постоянно жил в деревне. Юльнис сочувствовали все: такая красивая, такая молодая, да еще теперь сирота! Хотя, по-моему, в успех моего предприятия верили только те, кто по молодости и неопытности никогда не сталкивался с ожогами.

Что там, я бы и сам не поверил, если бы не длительное обучение сперва у жизнюков, потом у некромантов. И, самое главное, научный багаж еще из старого мира.

Тем временем вся деревня спешно отстраивала если не дом, то хотя бы лабораторию, чтобы успеть до снега. Они сперва хотели восстановить жилище Айкенов «как было», но я воспротивился и попросил всего лишь покрыть крышей кирпичный цокольный этаж. Мол, там у меня теперь будет лаборатория, а дом лучше ставить рядом — не хочу жить там же!

Меня немного смущал вопрос собственности на землю, вроде как Юльнис должна быть наследницей отца — разве не так? Но Блиб только рукой махнул.

— Порядимся так: ты забираешь это вот все, а девчонке в приданое вложишься… если выходишь. Все равно за спасение да за лечение ты, считай, любую цену вправе назвать.

А еще добавил, что Айкен землю эту не покупал: просто стал строиться там, где деревня отвела ему место.

Ладно, мне же проще. Деньгами постараюсь девушку не обидеть. Пусть выходит замуж за любого городского алхимика, если те по старой памяти ее возьмут.

Об этом, кстати, я и написал письмо в Хайле, в Гильдию Алхимиков. Мол, так и так, был учеником Айкена, хочу вступить, платить взносы и соблюдать ваши правила. Сам Айкен погиб, но его дочка жива, деревня дает за ней приданое и готова помочь ее будущему мужу поставить новую мастерскую алхимика, если захочет тут осесть (это было правдой: в Королевском броде действительно запросто могли нормально торговать два алхимика, я отнюдь не собирался отпугивать конкурентов административными методами). Это послание по санному пути повезли наши же бродчане, которые отправились туда на рынок. С ним ехало и ходатайство от старосты о том, мол, я весь такой замечательный и они поддерживают мое желание вступить в Гильдию и работать в Королевском броде.

К тому времени, то есть когда уже установился санный путь, Юльнис уже вставала с постели, могла немного ходить и даже ухаживать за собой. И — моя огромная победа — видела обоими глазами! Кормить ее молоком и медом из трубочки, самостоятельно магией Жизни заставляя мускулатуру пищевода сокращаться для глотка, тоже уже не приходилось. Вот только девица вела себя апатично, часами глядела в стену и даже не думала помогать в собственном исцелении.

У меня же уже не хватало времени так плотно за ней ухаживать: нужно было готовить эликсиры на продажу, чтобы хватило средств купить в городе лучшее оборудование (заказ на него тоже увозили наши же сельчане). Кирпичную часть Айкенова дома уже восстановили, закрыли крышей и покрасили изнутри, переклали печь — там можно было работать. Но оборудования критически не хватало! Как минимум, нужны были тигли и нормальные реторты (кое-что мог сделать местный стеклодув, но не все). Однако собственного жилья у меня пока не было, его должны были поставить весной. Юльнис пустил к себе староста: ей выделили отдельную комнату, где раньше, до замужества, жила старшая дочь Блиба. Я же ночевал в лаборатории. Сира Блиб, жена старосты, немного помогала приглядывать за Юльнис, но имея на руках кучу детей и большое хозяйство, она просто не могла уделять ей достаточно времени. А из ее оставшихся пока дома дочерей старшей было лет восемь.

Так что я сказал Юльнис:

— Хватит тосковать. Давай хотя бы сама меняй на себе бинты. И горшок за собой сама уже можешь вынести, хватит тетушку Сиру утруждать. А так ты и до сортира дойти способна, если день не морозный. Не княгиня.

Она тускло поглядела на меня.

— Хорошо, буду ходить.

— А бинты?

Юльнис промолчала.

Я вздохнул. Сел на кровать рядом с ней.

— Юльнис, выздоровление во многом зависит от того, насколько ты сама стараешься. Я могу поменять бинты — ну раз в день. А надо — два, на лице и шее — три. Да еще неплохо бы грязные бинты постирать, чтобы потом быстрее были готовы, — я сушил бинты огнем у себя в лаборатории, но чувствовал, что рано или поздно мои необычные возможности засекут. — Или ты и правда уродиной остаться хочешь?

Девушка рассмеялась неприятным, злым смехом.

— А что, как-то по-другому случиться может⁈ Не надо мне тут сказочки рассказывать! Я ж дочь алхимика все-таки — я на ожоги насмотрелась! Я тут в бинтах уже четыре месяца с ног до головы — от меня все шарахаться будут, когда разбинтуюсь! Там шрам на шраме, небось! — в ее голосе кипели злые, отчаянные слезы.

— Ты не дочь алхимика, а дура, — вздохнул я. — Ты ж в курсе, что я и до твоего отца эликсиры мог варить?

— Ну…

— Лыжи гну! А ты у меня хоть один ожог видела?

Во взгляде Юльнис появилось нешуточное удивление.

— Вот то-то же! Не только о себе думай, на других тоже поглядывай! Ладно. Если не веришь, давай покажу.

С этими словами я стал разматывать ее левую руку — ту самую, про которую повитуха сетовала, что ее придется отнять. В связи с тем, что там реально до кости не хватало мяса, заживление на самом деле шло быстрее и проще — я просто напитывал там все жизнью и наращивал слой за слоем. На другой руке я пока тот же самый эффект показать не мог.

Из-под плотной полотняной повязки показалась толстая зелено-коричневая корка подсохших эликсиров и мазей. Я их не снимал, отработавшая часть состава сама собой впитывалась в бины, оставляя постоянный защитный слой. На который я только наносил все новые и новые порции лекарств. А теперь вот аккуратно стер, открывая мягкую, свежую кожу предплечья, с по-девичьи редкими светлыми волосками.

Юльнис сдавленно ахнула.

— Вот-вот, — сказал я. — С лицом, правда, придется повозиться, с шеей тоже. С шеей даже больше, там кожа тоньше и подкожного жира нет. Так что если не хочешь всю жизнь под ожерельями да воротниками шрамы прятать, помогай мне! Поняла?

Юльнис быстро, часто закивала.

С тех пор она как пациентка стала куда сговорчивее и без возражений выполняла все назначенные мною процедуры. Вот только на деле настал самый сложный этап в ее исцелении, так что самые глубокие зимние месяцы промелькнули почти что мимо меня — так я был занят! Еле заметил и морозы, и снега, и падение доходов (меньше ходоков, меньше самых прибыльных боевых и ослепляющих эликсиров).

А все потому, что работа над лицом Юльнис требовала от меня буквально ювелирной сосредоточенности по нескольку часов в день!

Да, пластический хирург из моего мира справился бы быстрее: нас на Хирургии знакомили с этим разделом — но для общего понимания, очень поверхностно. Сомневаюсь, что профильный специалист без магии смог бы восстановить нормальную внешность из того нагромождения шрамов, в которое лицу Юльнис полагалось бы превратиться, если бы я позволил событиям идти своей чередой.

А я пытался добиться того, чтобы личико девушки стало абсолютно прежним, а то и лучше, чем было (носик сделал чуть изящнее, почему нет, девушки вечно недовольны своим носом, каким бы он ни был!).

С мрачной усмешкой я вспоминал свои прежние мысли, что, мол, достаточно нескольких зеркал и яркой лампы — и я сумею изменить собственную внешность! Ага, щас. Еще шнурки сначала погладить, да рака на горе дождаться. Пока я возился с Юльнис, с меня семь потов сошло — а с ней мне ведь не нужно было менять кости лица. Если бы экспериментировал на себе, да еще с долотом и пилкой, лежа, согнув руки под неудобным углом и разглядывая операционное поле в зеркала… ой блин. Вообще не решусь представить, что бы у меня в итоге получилось. Просто урод — ладно бы. Но сто процентов там была бы еще неработающая мимика и неразборчивая речь. Или вообще лепешка вместо лица, как в каких-то старых ужастиках.

Короче говоря, от мысли изменить внешность в ближайшие несколько десятков лет я окончательно отказался. Разве что удастся найти или воспитать себе надежного ассистента… с хирургическими навыками уровня Бьера, например. М-да, нереал.

А еще я зимой же запустил в продажу свой «суперзапорный» эликсир (порция «отпирающего» — в подарок!), а заодно и общеукрепляющий витаминный сбор, который, не мудрствуя лукаво, назвал «живой водой».

«Запорный» эликсир выстрелил сразу — а вы побегайте в холодный сортир в минус тридцать! (Собственно, когда я сам так начал бегать, тут-то и понял, что его надо продавать, не дожидаясь весны и добытчиков.) Общеукрепляющий сбор как-то сперва не зашел, но потом я додумался предложить его Рейнарду — трактирщику. С утра заносил ему ведро, тот разбавлял его водой и весь день продавал «для улучшения самочувствия». А потом еще кто-то (возможно, пытавшийся мне помочь староста, или сам трактирщик, желающий поднять выручку) пустил слух, что эта настоечка еще и мужскую силу увеличивает. Так что разбирать ее стали куда охотнее.

Потом вернулись ребята, что ездили в Хайле, привезли мне заказанные тигли и ответ из Гильдии. Ответ был кратким: ждите весной проверяющих на предмет сдачи экзамена в Гильдию алхимиков. Про жениха для Юльнис — ни слова.

Насчет проверяющих я слегка напрягся (что еще они там будут проверять?), но староста заверил меня, что проблемой они не станут. «Накормим, напоем, серебра сунем — и подпишут они тебе грамоты как пить дать! Даже не переживай!»

Наконец-то распогодилось. Сугробы начали таять, с крыш потянулись прозрачные голубые сосульки. Я размотал с Юльнис последние бинты и посадил ее перед зеркалом в теперь уже своей лаборатории.

— Ну, заказчица! Принимай работу!

К тому времени с тела девушки бинты уже все были сняты, с шеи тоже, последние бинты оставались только на переносице и на лбу — сложные области, с ними я долго работал. Так что уже всей деревне было ясно, что девушка все-таки вернет свою прежнюю красоту. Только сама Юльнис, кажется, в это не очень верила. Вернее, боялась поверить.

Жадным, удивленным взглядом она таращилась в зеркало, вертя головой. На переносице и лбу еще оставались розовые пятна свежей, подживающей кожи, но в целом лицо почти ничем не отличалось от прежнего. Кроме носика — я убрал едва заметную горбинку, что прежде присутствовала.

— Ну как? — поторопил ее я.

Серо-зеленые глаза девушки наполнились слезами. Она спрятала лицо в узкие ладошки.

— Вот так-так! — воскликнул я. — И это вся благодарность?

— Я… — хрипло пробормотала Юльнис. — Я… я теперь тебе не нужна!..

— Что? — мне показалось, что я ослышался.

— Пожалуйста, не бросай меня! — она порывисто, резко развернулась и бросилась мне на шею, уронив стул. — Пожалуйста!

Я обнял ее совершенно машинально. Влажные, дрожащие губы девушки нашли мои.

…Свадьбу решено было играть в конце весны — после приезда проверяющих из Гильдии, да и дом для нас деревня как раз успеет достроить. Конец весны — самое, блин, дурацкое для меня время! Но в этот раз, решил я, все будет по-другому.

«Экзаменационная комиссия» из Гильдии алхимиков действительно объявилась только во второй половине мая. Снег сошел, уже успела даже кончиться посевная, в садах отцветали последние груши-вишни. У меня подспудно сжималось внутри ощущение жопы — примерно в это время года я, во-первых, попал из своего мира в этот, во-вторых, был вынужден сбежать из Академии Некромантии. И теперь мне все время казалось, что май — это действительно месяц невероятной маеты!

Немного я утешал себя тем, что в самом конце весны собираюсь сочетаться браком с Юльнис, тем самым набирая себе неприятностей на всю оставшуюся жизнь. Что еще похуже может со мной произойти?

Но довод работал слабо: Юльнис вела себя просто идеально, изо всех сил стараясь показать себя замечательной невестой. Ласковая, кроткая, работящая — вот что делает с девушкой груда горящих бревен, обрушенная на голову! Она таскала мне в лабораторию еду, которую готовила на кухне госпожи Блиб, и частенько если не оставалась на ночь, то, скажем так, скрашивала мне вечерние часы. Увы, у меня периодически возникало чувство, что делает это девушка будто бы по обязанности — мне никак не удавалось ее по-настоящему растормошить в постели! Так, чтобы совсем потеряла голову. Может, мешала девичья стыдливость?

Но от предложений она никогда не отказывалась, а, услышав намеки, очаровательно краснела. Я говорил себе, что постепенно у нас начнет получаться лучше и вообще все впереди — тем более, что меня, по большому-то счету, все устраивало. Просто было некоторое этакое… легкое ущемление мужского самолюбия, что ли? Ильза, помнится, частенько хвалила меня, какой я хороший любовник. Как и те две девушки, с которыми я заводил отношения в своем родном мире. Юльнис этого никогда не делала. Или просто посоветовать было некому, как правильно польстить мужчине?

Дом был уже достроен, я даже перетащил туда довольно много ценного из своей тайной лесной лаборатории. Не разбойничье золото-серебро, и не фергиллис, который там совсем уже разросся на старом бревне, но многие свои записи и даже некоторые ценные ингредиенты. Скрываться мне теперь было особенно не от кого: единственный «конкурент», лекарь Штрем, точно не стал бы таскать у меня сырье для зелий — не того характера мужик! Да и зачем ему, потом назад мне же нести на переработку?

И вот обычным весенним вечером около деревенского трактира остановилось трое верховых на приличных, хорошо откормленных лошадях. Один — состоятельного вида усач, при пестром жилете, берете и золотых украшениях, двое других — помоложе и не так богато упакованные, но при этом крепкие, мускулистые и при мечах. Того же порядка мечах, что притащил с собой бедняга Аллис: нормальная острая железка из хорошей стали, но ничего выдающегося.

Мне об этом сообщила деревенская мелюзга, прибежав и начав стучаться в окно лаборатории — мол, там алхимики приехали по мою душу!

Я поблагодарил добровольного гонца, вручил ему пирожок с ревенем от Юльнис, вытер руки, запер журнал экспериментов в шкаф к стопке других таких же журналов и направился к трактиру.

Тревога во мне все-таки зрела: а ну как эти ребята притащат за собой какие-нибудь неприятности? Например, займут жестко непримиримую позицию в отношении местного «прихода» и, несмотря на ходатайство старосты, скажут, что видят в Королевском броде только своего собственного человека!

Тяжелый деревянный стол трактира давно уже стал для меня привычным местом для переговоров. Рейнард принес мне и приезжим алхимикам по кружке «живой воды» (больше воды, чем моего эликсира, но вкус, тем не менее, чувствовался), а также пива, и гостям еще дополнительно — мясной каши и хлеба. После чего мы завели неторопливый разговор.

Старший алхимик представился Бреданом Кейгартом — довольно язылоколомное имя, как по мне. Мужиков помоложе он назвал своими подмастерьями, но у меня сложилось впечатление, что они не столько подмастерья, сколько охрана. Настроен он был, как мне показалось, довольно лояльно: выслушал мой рассказ (по сути, дубль того, что содержалось в письме), сощурил глаза и попросил показать мне мою лабораторию, если я, разумеется, не против.

— Отчего нет, — сказал я. — Пойдемте.

Лабораторию Кейгарт осмотрел дотошно, чуть даже не во все шкафы носы сунул. Похвалил вентиляцию, уточнил, что это я первый этаж дома Айкена переделал, жалостливо покачал головой.

— Ну конечно, — вздохнул он, — в городах земля так дорога, что мы, увы, не имеем возможности строить лаборатории отдельно от жилья! Как жаль, что бездумное соблюдение этого обычая стоило Айкену всего его имущества, а его дочери — здоровья… Кстати, как она?

— Хорошо, спасибо, что спросили, — ответил я. — Через неделю свадьбу играем.

Кажется, Кейгарта эта новость обрадовала.

— Отлично, отлично! — воскликнул он. — Признаю, у нас с Улиасом была договоренность насчет ее брака… Но в текущих обстоятельствах… эх. Вы молодец, что не оставили сироту в беде!

Я с грустью подумал, что Юльнис, будь то инстинктивно или обдуманно, выбрала самый верный способ выжить, соблазнив меня: Гильдия Алхимиков явно не торопилась за нее вписаться! Что, впрочем, было ясно еще по зимнему письму. Да и местная деревня в целом не особенно горела желанием о ней позаботиться: у них и своих девушек на выданье полно, тех, у которых отцы-матери в наличии и активно разбирают всех подходящих женихов. Да и женихи, которые радостно увивались за дочерью уважаемого алхимика, как-то вдруг обнаружили, что сирота без дома и родных, пусть по-прежнему красотка с ангельским голосом, им уже не так интересна!

Ей, пожалуй, действительно некуда было деваться, кроме как ко мне в объятия. Хотя, если уж идти на принцип, я мог бы и занять позицию этакого «доброго дядюшки», выдав ее за кого-нибудь еще — скажем, за какого-нибудь младшего сына из соседней деревни, чья семья соблазнится неплохим приданым. Но — слаб человек. И когда тебя со слезами на глазах целует прекрасная девушка, которую ты до этого несколько месяцев выхаживал — а значит, волей-неволей успел привязаться! — нужно обладать железной волей, чтобы не поддаться ее чарам. А у меня и желания сопротивляться не было: слишком уж долго до этого длился «сухой» период из-за лечения все той же Юльнис!

— В общем, по вашей лаборатории и отзывам уважаемого трактирщика вижу, что экзаменовать мне вас — только зря время тратить, — снова усмехнулся в усы Кейгарт. — Так что гильдейские бумаги я вам выпишу.

Что, серьезно? Так просто? А я-то уж невесть чего себе напридумывал!

— Вот только… — Кейгарт сделал паузу. — Все же полгода после смерти своего наставника вы практиковали без разрешения! Я все понимаю, непростые обстоятельства, вы заботились о тяжелой пациентке — это ясно. Но правила есть правила. Увы, вынужден буду начислить вам штраф, — он назвал сумму. — Но выплатить можно в рассрочку, ничего страшного. Как только наберете деньги — приезжайте в Хайле, отдам вам бумаги.

Еще отсрочка! А я-то уж думал, что вот-вот легализуюсь!

И сумма-то не прямо огромная. Нет, приличная, но у меня даже больше было скоплено просто с обычных заработков. Я собирался это все пустить на обзаведенье с Юльнис, но ведь можно и что-то из разбойничьих цацек продать.

— А если я прямо сейчас заплачу, выдадите мне бумаги на руки? — спросил я.

— Н-ну… в этом случае у меня нет причин затягивать, — как мне показалось, чуть удивленно проговорил Кейгарт. — А вы заплатите?

— Да, занесу вам вечером в таверну.

В этот момент дверь лаборатории отворилась, раздался голосок Юльнис:

— Эрик! Мне сказали, там из Гильдии приехали!

Она вбежала в лабораторию, глаза ее расширились.

— Дядюшка Бредан!

— Юльнис, девочка моя! — воскликнул алхимик. Пораженный, поглядел на меня. — Но… мне сказали, тяжелые ожоги, мясо до кости… ошиблись?

— Нет, все так и было, — Юльнис очень побледнела. — Только Эрик меня вылечил.

— Во-от как, — Бредан поглядел на меня со значением. — Да уж, господин Шелки, мне и правда вас экзаменовать — зряшное дело! Надо же! Не продадите ли рецепт вашего противоожогового эликсира?

— Продам, — сказал я, — и даже по сходной цене. Но, должен сразу сказать, дело не только в моем искусстве. Просто ожоги Юльнис были не так сильны, как многим показалось!

Это была моя официальная версия, иначе не объяснить, почему одни эликсиры, без моего выхаживания, никому так шикарно не помогут. А они не помогут — я ведь еще и магией Жизни Юльнис лечил, и даже некромантией немного!

— Что ж, отрадно видеть! — с явным удивлением проговорил Бредан. — Ну, девочка, приходи вечером в трактир: поговорим с тобой о житье-бытье, отца твоего вспомним, да будет счастливо его посмертие!

Юльнис со слезами на глазах кивнула. Она вообще последнее время многовато плакала — тяжело ей дался реабилитационный период.

В общем, как и договаривались, я сходил к себе домой — наконец-то именно к себе домой! — за серебром. У меня там было еще не совсем все хорошо и окончательно отделанно, на кухне не хватало утвари и «зоны для приема гостей», как я это называл, но кровать с мягким матрасом уже имелась, как и сундуки для одежды. Более того, я заказал у деревенского плотника и рассчитывал вскоре получить настоящий вертикальный шкаф для одежды с комплектом плечиков — большое будет облегчение! И, разумеется, тайник для денег и ценностей тоже имелся.

Кейгарт, шевеля усами, написал мне квитанцию об уплате штрафа, а также гильдейские бумаги — удостоверение о том, что Эрик Шелки является алхимиком, сертифицированным Гильдией алхимиков города Хайле с правом практиковать свое искусство по всем территориям Империи.

Я задумался — это реально по всем территориям, или только в этом мире? Ладно, дурацкий вопрос, учитывая, что попасть отсюда в старшие миры почти невозможно! Да и для меня имеет лишь теоретическое значение. Все равно в ближайшие лет десять, а то и двадцать, мне лучше с фронтира не высовываться. Ну… тоже неплохо. Буду жить с красавицей-женой, практиковаться в искусстве омоложения. С детьми, правда, надо будет что-то решать — не хочу для своих потомков здешнего тяжкого быта. Но это успеется. Пока я тихонечко препятствовал зачатию как маг Жизни: Юльнис все-таки рожать еще рановато после такой нагрузки на организм, пусть хотя бы год-другой окрепнет — а я подумаю, как быть.

Так я рассуждал, укладываясь спать тем вечером. Юльнис предупредила, что не придет — хотела подольше посидеть с дядюшкой-алхимиком, который утром собирался в обратный путь. Так что засыпал я в одиночестве.

А проснулся от того, что дом вокруг меня пылал.

На самом деле будильником поработала Змея.

После пожара в доме Улиаса я сообразил, что при программировании своего первого сложного некроконструкта не учел базовую базу, то есть не предусмотрел у своей Змейки приоритетов по самосохранению. А они должны быть, и не только тогда, когда вы пытаетесь выдать свою оживленную кошечку за «вылеченного» домашнего питомца, чтобы детки не плакали (иногда Академия некромантии получала и такие заказы — за них обычно охотно брались старшекурсники: стоили баснословно дорого, а ответственности, считай, никакой, даже сильно консервировать не надо — достаточно, чтобы пару лет продержалось).

Так что я ввел в свою змейку несколько программных приоритетов. Теперь, если не было прямого приказа ждать строго в определенном месте или охранять, химера должна была следить за сохранностью собственной шкуры — как-никак, столько труда в нее вложено! А в случае огненной опасности, если место возгорания нельзя было покинуть быстро, я вложил в нее команду разыскивать меня и прятаться на моем теле. Как чувствовал, что пригодится.

Так что, почуяв запах дыма, змея выбралась из коробки под кроватью, где я постоянно ее держал, и забралась мне на шею, тем самым разбудив.

Очень вовремя, а то вместо нее могла быть упавшая на голову подгоревшая балка или кусок крыши! Дым-то ведь мне не мешает, соответственно, от его запаха я и не проснулся.

Вскочив, я даже не сразу понял, где нахожусь, настолько сильным было дежа-вю. Память о сгоревшем форте спелась в голове с памятью об огнем, в котором я удирал от Глерви, и я по инерции заставил языки пламени вокруг меня взвиться сильнее. Но потом, сообразив, взял его под контроль и утихомирил — поздняк, огонь вокруг уже бустанулся и заревел с новой силой.

Ругнувшись, я полез под кровать, вытащил оттуда несгораемую коробку, из коробки — несгораемую кожаную сумку, куда вот только пару часов назад сунул свое новое «удостоверение алхимика», накинул ее на плечо и рванул к выходу. Точнее, хотел рвануть — вот только сообразил, что сумка легковата!

Та-ак.

Торопливо обшарив ее, я обнаружил, что алхимические грамоты на месте, зато исчез мешочек с «тревожным» серебром — мой кошель на крайний случай. Охренеть. Ладно, пока обойдемся без серебра. Если что, основные запасы все равно в лесной лаборатории.

Моя прекрасная кухня, которую я так любовно отделывал, уже полыхала вовсю. Огонь весело и задорно потрескивал. Это надо же! А ведь я и дом пропитал антипожарными пропитками! Причем использовал собственную рецептуру и извел прилично больше, чем считали необходимым даже самые параноидально настроенные из местных! Это ведь все так просто не подожжешь…

Что-то хрустнуло у меня под ногой. Я наклонился. Стекла. И не расплавились, гляди-ка! Жаропрочное стекло. Откуда оно тут? У меня было несколько жаропрочных реторт, но я их держал в лаборатории.

Нехорошее подозрение, которое появилось у меня сразу же, как я проснулся в огне, усилилось.

Я толкнул плечом входную дверь… Без толку. Приперта снаружи, да еще чем-то тяжелым!

Пришлось использовать мой старый фокус: создать контролируемое пламя вокруг кулака и прожечь деревянные плашки. Очень жаль было дверь: хорошая, дорогая, я ее даже лаком покрывал, чтобы красивее! Да что уж теперь. Всего жаль. А себя жальче всего.

На улице было свежо, но не холодно — теплый выдался вечер. Снаружи пожар еще не был виден — языки пламени только лизали крышу — так что деревня прка не сбежалась на подмогу. Откуда-то издалека раздавалось стройное хоровое девичье пение. Все на гулянках: пользуются погожей ночью. Я думал, это в старых советских фильмах преувеличение, что молодежь гуляет до свету, но нет — все так и есть, ночи поздней весны и раннего лета — это такое специальное время, когда юный народ резвится вовсю, постигая основы сексуальной грамотности.

Охваченный все крепнущим нехорошим предчувствием, я зашагал к лаборатории.

Там никто ничего не поджигал — уже хорошо. Зато все, что можно было разбить, оказалось разбито, самые ценные ингредиенты отсутствовали, а мои лабораторные журналы исчезли из тайника, устроенного в одной из стен.

И теперь все сомнения, которые у меня еще могли оставаться, исчезли окончательно. Хотя на самом деле им нужно было улетучиться уже тогда, когда я понял, что деньги исчезли из тревожной сумки. Сумка-то лежала в той же несгораемой коробке, что и змея, — я не стал вешать на ящик замок, но змее велел охранять. Ото всех, кроме Юльнис! Ее я внес в число своих.

И только она знала, где у меня лежат самые ценные журналы. Она мне сама и показала этот тайник — это был тайник ее отца, его даже при реставрации этого подвала после пожара деревенские мастера не нашли, хорошо был сделан.

Значит, она предпочла ограбить и убить меня вместо того, чтобы стать моей женой. Но поджигательный-то эликсир откуда взяла? Неужели я ошибся в ней, и она умеет варить такие штуки? Зачем тогда дурой притворялась, которая даже весами и счетами пользоваться не способна⁈

И тут я понял, что туплю уже я.

Конечно же, она не сама варила поджигательную смесь! Конечно же, ее привезли с собой приезжие алхимики — и привезли, скорее всего, вовсе не для того, чтобы прикончить некоего Эрика Шелки, а чтобы в случае чего обороняться в дороге от эльфов и их тварей, или же разбойников-людей!

Класс.

Наверное, по-хорошему, нужно было задержаться и помочь тушить собственный дом, чтобы огонь не перекинулся на соседей. Но мне было не до того, чтобы быть хорошим членом общины. Я спешил в лес.

В моей тревожной сумке — так и не собрался заказать у кожевника анатомический рюкзак, да что ты будешь делать! — лежал костяной свисток. У меня была мысль украсить его черепом и костями, но в итоге я решил, что не настолько хорошо режу по кости. Так что свисток получился простой, без всяких украшений. Зато он создавал вполне надежный ультразвук и позволял призвать моих волчков — и довольно-таки издалека.

На самом деле я долго раздумывал, где мне лучше держать своих химер: в лесной лаборатории или в деревне. Около деревни существовал риск, что их заметят. Но в лаборатории их полезность критически снижалась: мне ведь нужно было, чтобы они охраняли меня и на пути туда, а не только уже непосредственно на точке. Так что в итоге я пошел на компромисс. Сделал для волчков пару тайников под корнями старых деревьев в непосредственной близости от Королевского брода и запрограммировал их приходить на сигналы свистка. Слух у волков замечательный, слышат они очень далеко, особенно ультразвук. Опять же, в отличие от настоящего зверя, им не нужно добывать еду, испражняться и вообще двигаться — могут лежать в укрытии неделями и даже месяцами. Мухи их не кусают, потому что консервант; крупные копытные, типа лосей, и более крупные хищники, типа тех же медведей, тоже избегают — запах не тот. Красота! А понадобилось — подзовешь и прибегают. Разве что иногда бывают в земле выпачканные, если кусок укрытия обвалился.

На зиму, правда, приходилось их переводить в другие укрытия, потому что те, подкорневые, засыпало снегом, и из-под снежного покрова звери переставали слышать свисток.

В общем, я посвистел и подождал с четверть часа, пока из темноты ко мне не выскочили два пушистых красавца.

Честно говоря, сырье, с которого я начинал, было дохловатое — отощали волки за зиму. Но я немного поработал с их экстерьером. Мышечную ткань пришлось добавлять от свиней и собак, но ничего, итог все равно симпатичный вышел.

Волки не уставились на меня, пытаясь прочесть команду и настроение по моему лицу, как делают живые собаки. Просто замерли на расстоянии вытянутой руки, глядя перед собой. Я вытащил передник Юльнис, взятый из лаборатории.

— Ищите, — сказал я. — Задержите. Не убивайте. По возможности — не раньте. Если кто с ней, того можете убить.

Волки умные, после некромантской обработки они способны понимать даже такие сложные команды.

На самом деле злость на Юльнис кипела во мне, и я вовсе не был уверен, что не убью ее самолично, когда найду. Но я все еще допускал, что, быть может, эту дурочку кто-то сильно обманул, наговорил обо мне с три короба чего-то плохого — скажем, убедил, что я сам поджег дом ее отца. Или что-то в этом духе. А это все-таки дохленькие, но смягчающие обстоятельства. Или, может быть, ее запугали?

Однако волкам отдал приказ пощадить ее даже не поэтому. Скорее, мне было жаль своих усилий. Столько возился — а они возьмут и порвут?

Отправив химер, я вернулся немного назад, на лесную тропинку, где привязал лошадь. Это была обычная деревенская лошадка, в лес на эльфийскую территорию я ее никогда с собой не брал и к некрохимерам не приучал, так что волков она бы испугалась. Там я погладил Звездочку-два по шее, вскочил в седло.

Зажег на ладони огонек, чтобы ей было лучше видно. Лошади видят в темноте, но не так хорошо, как те же волки или коты.

— Давай, дорогая. Пошла.

Мы успели выехать на центральную дорогу, которую местные громко называли трактом, — а на самом деле чуть более натоптанную тропу через лес, по которой относительно свободно (летом) могла проехать груженая телега.

И тут ко мне вернулся один из волков. Потыкался в ногу.

— Нашел? — спросил я.

Волк коротко тявкнул.

— Тогда веди.

Я думал, второй волк остался стеречь Юльнис и, возможно, сопровождавших ее алхиимиков. Допустим, они на привал расположились… хотя что-то слишком близко от деревни. Но оказалось, все было проще. Второй волк стерег мертвое тело девушки, которое даже спрятали не очень старательно. Так, оттащили от дороги немного в лес и прикрыли ветками.

Впрочем, в темноте да если у поисковой партии нет времени или лишних людей, наверняка бы не заметили. Пока пахнуть бы не начало. И то, может, лесные звери нашли бы раньше.

При свете собственного огонька я осмотрел девушку.

Ее не раздели и, похоже, не изнасиловали. Просто перерезали горло, подойдя сзади. Чистая, аккуратная рана. Лицо Юльнис казалось спокойным и мирным, будто она в самом деле спала — и выглядела особенно красивой. «Перед допросом придется срастить голосовые связки», — подумал я без особых эмоций.

Но пока я допрашивать девушку не стал. Поднять настолько свежее тело (а ее убили не больше часа или двух назад) — дело пары минут даже с моей дохлой пропускной способностью. Но допрашивать наскоро поднятого — семь потов сойдет, час придется продираться через путаные ответы и подбирать формулировки, которые сможет нормально обработать немертвый мозг. Мне интереснее было добраться до алхимиков.

О чем ты думал, Бредан Кейгарт, «дядя Бредан»? Почему убил дочь своего приятеля, за которую когда-то думал выдать то ли сына, то ли племянника?

Что ж, скоро я получу ответ на этот вопрос.

Алхимики не останавливались на ночь, резонно ожидая, что после того, как они покинули деревню, спалив один из домов, их кто-то может преследовать. Волки догнали их на марше. И выполнили мой приказ: задержать, если получится — убить. Но при этом приоритизировать собственную шкуру. Этих алхимиков я рано или поздно все равно достану, я знаю, кто они такие и где живут. А вот волков таких замечательных попробуй еще сделай!

Так что когда я догнал алхимиков на тропе, они сперва чуть ли не с облегчением бросились ко всаднику с факелом.

— Добрый господин! — услышал я голос Бредана Кейгарта издалека. — Осторожнее! Тут волки, целая стая!

Две химеры, которыми командует некромант, вполне могут создать у путников впечатление, что их целая стая! Это не львы, конечно, которые умеют направлять свой рык по земле так, как будто он звучит совсем из другой точки, но в темноте им достаточно просто быстро и бесшумно бегать.

— Хозяин, осторожно! — крикнул один из «подмастерьев». — Это же!..

Но договорить он не успел, потому что мое металлическое копье наконец-то прошло свое боевое крещение.

Это копье я давно испытал в лесу, на трухлявых пнях и тому подобных снарядах. Но в деле пока не использовал. Хранил в лаборатории, и Юльнис на него не польстилась: что делать с тяжелой железной палкой, пусть даже дорогой? Это мне она влетела в двадцать, что ли, серебряных, а продать такое — только по цене лома.

И вот теперь узкая огненная струя, вырвавшись из «сопла» моего копья, буквально пронзила алхимического подмастерье! То есть на самом деле прожгла у него в животе солидную дыру, но поскольку пламя — точнее, сгусток раскаленной плазмы — вылетело очень быстро, это было похоже на нечто среднее между выстрелом из боевого лазера и атакой лазерным мечом.

Тело полетело с лошади, лошадь заржала, встала на дыбы и кинулась наутек. Не могу ее за это обвинять. Моя лошадка тоже испугалась бы, если бы я предусмотрительно не надвинул ей на глаза шоры. Вот уж к чему-чему, а к шорам она привыкла. Однако, даже несмотря на них, Звездочка-два забеспокоилась, попыталась дернуться — и успокоилась только благодаря знакомому бодрящему вливанию Жизни. Это такой аналог похлопывания по шее, только круче.

Второй «подмастерье», однако, не потерял присутствие духа и вскинул арбалет, очевидно, собираясь стрелять на свет. Тогда как Бредан тоже развернул свою кобылу и поддал жару.

Что ж, он забыл про волков!

Струя огня из моей левой руки лишила арбалетчика возможности целиться, потому что лошадь перепугалась насмерть и встала на дыбы, так что вместо возни с арбалетом он был вынужден заняться животным. А дальше я прикончил и скотину, и самого алхимика, просто снеся своим плазменным резаком голову как всаднику, так и лошади. Офигеть эффект, я такого не ожидал.

Бредан Кейгарт впереди яростно вопил от страха и боли… вот замолчал. Только истерично ржала лошадь и топала копытами, убегая. Задерживать лошадей я волков не просил, а мясо их, в отличие от живых родичей, не интересовало.

Отлично.

Я спрыгнул с моей собственной Звездочки-два, одновременно еще раз утешая и успокаивая ее Жизнью. Прижался на миг лбом к лошадиному крупу. Так, простой этап позади. Осталось самое сложное — допросить их всех. И Кейгарта, и Юльнис. Можно еще того алхимика, которому я живот прожег, он, наверное, говорить сможет. Второй, который без головы остался, точно нет.

Ну ничего, должно хватить.

Майское утро выдалось ясным и ласковым. Синие небеса, теплое солнце блещет на свежей листве, безудержный птичий хор звенит под лесными сводами. Я же смотрел на это все, как до смерти уставший сварщик после трех смен подряд: перед глазами алые круги, в ушах только шум сварочного аппарата на репите, в голове одна мысль — скорее бы добраться до дома и упасть.

Мною владела даже не злоба. Даже не грусть. Только пустота.

За собой я вел единственную уцелевшую лошадь алхимиков (одна сбежала, одну я убил) с навьюченными на ней телами Юльнис и Кейгарта. Обоих — с безошибочными следами волчьих зубов и отсутствующими кусками. Двух других алхимиков я сжег. Можно было бы, конечно, заставить моих химер поиздеваться и над ними, скрывая следы огненной смерти, но я решил, что моя история будет натуральнее звучать, если скажу, что они бросили своего хозяина на погибель от волков и сбежали в город. А то либо выходит, что в окрестностях орудует огромная волчья стая, которая справилась с тремя вооруженными людьми — не сезон, так-то! Либо я супермен, который тоже троих вооруженных людей каким-то образом одолел.

Возможно, зря я вообще вез трупы с собой. Второй-то раз, пожалуй, это будет выглядеть даже подозрительно — тогда тела разбойников-добытчиков вот так же доставил, теперь — тела алхимика и Юльнис… Но мне уже было все равно, честно говоря. А бросать Юльнис на диких зверей казалось все равно неправильным. Несмотря на то, что она оказалась именно такой тупой и злобной дурой, какой я подозревал.

Нет, смягчающие обстоятельства у нее были… но тоже настолько тупые, что я за голову схватился: как я просмотрел вообще⁈ Как умудрился два года общаться и два месяца делить постель с этим одноклеточным — и вообще не заподозрил там не просто девичью неопытность и избалованность, а полное отсутствие какой-то соображалки⁈

Короче, как оказалось, Юльнис очень не хотелось за меня замуж. Прямо дико не хотелось. Она меня ненавидела и презирала (умертвие мне это прямо не сказало, так как не могло давать оценочных суждений себе-живой, но я заключил из контекста). Я казался ей, во-первых, слишком старым, во-вторых, низкостатусным (не алхимик из города, а не пойми кто!), в-третьих, мямлей и рохлей, который не может себя поставить и идет всем на уступки. Потому что настоящий мужчина должен, как ее папочка, со всеми сраться — видимо, так!

И еще оказалось, что все эти два года я, думая, что имею дело с деревней Королевский брод и примерно знаю, что от нее ожидать, на самом деле имел дело только с половиной деревни. С мужской половиной. Именно мужская половина устами старосты сказала мне: «Выдавай ее замуж за кого хочешь, только приданое дай!» У женской имелось совсем иное понимание ситуации — и совсем иные планы на меня и Юльнис!

Мамаши и тетушки Королевского брода, с одной стороны, хотели меня оженить на местной девушке, чтобы привязать к интересам деревни. С другой стороны, никто из них не хотел отдавать за меня свою кровиночку! Из объяснений умертвия-Юльнис я не очень понял, почему, но, рассуждая логически, решил, что дело в двух факторах. Во-первых, я пришлый, моих родителей, они не знают, а это важно. Во-вторых, только что сгорела алхимическая лаборатория, а я — алхимик. Кому же хочется, чтобы дочка или внуки погибли огненной смертью?

А тут Юльнис — со всех сторон идеальная партия: и своя, и не жалко. Да и в невестки ее никто не хочет: пофиг на приданое, характерец ее деревенским дамам отлично известен, а влиятельного и уважаемого отца у нее больше нет.

Так что женская половина деревни неуклонно и планомерно выдавливала Юльнис замуж именно за меня — как только бедняга начала хотя бы с постели вставать! Ей исподволь внушалось, а то и прямо говорилось, что рассчитывать ей не на кого, что, кроме меня, о ней никто не позаботится, и что раз отец оставил ее без гроша в кармане, такой мужчина, как я — ее единственный шанс.

Естественно, Юльнис возненавидела и деревню, и меня. С ее точки зрения, деревня раньше ее хвалила и любила, а потом предала. Ну а я и вовсе лишил ее всего едва ли не собственноручно. (К счастью, Юльнис все же не подозревала меня в поджоге: она знала, что меня в тот момент в лаборатории не было, да и вся деревня это потом видела. Но обвиняла в том, что я «отжал» у нее дом и занял место папочки!) А что лечил, то это исключительно из собственных корыстных интересов! Но, хотя мозгов у девчонки не хватало разобраться в мотивах всех действующих лиц получше, хитрости вполне хватило скрыть эту ненависть.

А тут алхимик из города, старый отцовский приятель. Поспрашивал, знает ли Юльнис, где я держу свои лабораторные журналы, секреты зелий и другие ценности. Посетовал, что, мол, жаль, что так быстро замуж сговорилась, а то бы он ее за своего племянника отдал, хорошего парня, и в городе бы их поселил. И все, можно подсекать. Она до самого конца не понимала, что ее тупо разводят!

Каковы же были в этом деле мотивы алхимика? Проще, чем я думал! Деньги. Тупо деньги. Так-то ему пришлось бы сдать мой штраф в казну Гильдии — а то мог прикарманить. И остальное тоже, что у меня есть ценное, что ему Юльнис вынесла. Ему показалось, что раз я так легко согласился заплатить штраф, не стал торговаться, не попытался соврать, что распродавал запасы моего «учителя», а потому штрафу не подлежу, и даже готовую отсрочку не взял, значит, у меня есть гораздо больше! Ну, в принципе, тут он был прав. Однако реальными запасами налички у меня в тайнике Кейгарт оказался разочарован и даже пожалел, что это все затеял. Или так я понял слова покойника.

То есть если бы я не стал выпендриваться и сказал, что зимой привезу деньги в Хайле, ничего бы этого не случилось.

Если не считать того, что я оказался бы женатым на тупой, ненавидящей меня идиотке с криминальными наклонностями, о которых ничего бы не знал.

Ну и Юльнис он, конечно, собирался убить с самого начала — зачем она ему? Племянника он уже удачно обручил, сына и вовсе женил. Но номинальным поводом стало то, что, когда он проглядел мои журналы, оказалось, что они «зашифрованы». На самом деле я их попросту вел по-русски — и проще, и от любопытных глаз сразу защита. Алхимик спросил у Юльнис, сможет ли она их прочитать, а когда она честно признала, что нет — ну все, девочка, ты нас обманула, ничего такого уж ценного не принесла.

В таком состоянии усталости и внутренней пустоты я добрался до деревенской таверны. Почему туда? Не знаю, куда лошадь пошла. Наверное, оттуда вкусно пахло — а от моего дома, наоборот, воняло пепелищем и разбитыми реактивами.

Навстречу высыпал народ.

— Живой! Живой! Господин Шелки!

— Эрик! Слава богам! А мы думали, ты сгорел!

— Ой-ой-ой, это что же, гильдейская лошадь⁈ Ах батюшки-матушки, это кто же⁈ Это кто их так⁈

Эти шум и суета как-то проходили мимо меня. Заторможенно я объяснил: проснулся от запаха дыма, не смог открыть дверь, выбрался через окно. Понял, что меня заперли снаружи и хотели спалить. Увидел, что лаборатория разорена. Взял лошадь, поехал в погоню. Нашел трупы Юльнис и Кейгарта, порванные волками, больше никого не нашел.

— Может, это и не волки, — угрюмо проговорил Эрик. — Может, это его… подмастерья. Подозрительные у них рожи были, вот что я скажу! Не похожи они на алхимиков!

Остальные загомонили, поддерживая. Но Рейнард только головой покачал.

— А зубки-то волчьи на телах, точно!

— Это да, но только уже на трупы набежали. Чтобы волки в эту пору на людей охотились? Эрик у нас новичок, может не знать. Но так близко к деревне волки уже давно не подходят!

— Это не близко было, — тускло сказал я. — Я полночи гнал.

Между сельчанами завязался спор, далеко ли это для волков или нормально и что там могло случиться между городскими алхимиками и Юльнис и почему это они решили прикончить такого замечательного Эрика Шелки. Я вяло удивился, что никто меня и не подумал подозревать. Я бы подумал. Впрочем, я уже находился в таком состоянии, что я бы подозревал всех.

Рейнард и Эрик Блиб уловили мое настроение. Меня отконвоировали в трактир, сунули в руку кружку пива. Староста тут же ушел — кажется, заниматься похоронами — а трактирщик завел какую-то утешительную шарманку. Мол, не волнуйся, дом еще раз отстроят, но уже на другом месте, это несчастливое какое-то. Девушку тоже получше найдешь, сейчас, конечно, тебе так не кажется, но Юльнис эта хоть и красивая, да и готовила хорошо, но все-таки не чета такому мужику, как ты. А вот надо подальше поискать, может, даже их Хайле привезти, есть хорошие девушки в цеховых семьях, которые, чтобы на мужа и его родню в мастерской с утра до вечера не горбатиться, и на фронтир поехать готовы. Здесь жизнь хоть и опаснее, но легче и сытнее. Особенно в лекарских семьях это понимают: там девушки вообще к странствиям привычны!

Слушал я этот успокоительный треп и думал: а ведь на самом-то деле я добился, чего хотел. Алхимические грамоты — вот они. Деревня меня по-прежнему поддерживает. Дом новый поставят. Лаборатория, считай, в порядке, только мусор вымести и новые колбы заказать. Заимка моя вообще цела, химеры целы. И теперь есть железное основание не жениться и не заводить детей, пока сам не захочу, никто не посчитает голубым или чокнутым. Мол, на Юльнис обжегся, никак ее забыть не может. Все. Эрик Шелки легализован, может жить на фронтире несколько десятков лет, пока не найдет вариант получше. Да хоть до следующего «расширения» лет через сорок… когда Круг стихийных магов в Руниале призовет нового мага огня из другого мира, чтобы убить его.

И так мне вдруг стало противно от одной мысли продолжать вот так, передать словами не могу. Хотя вроде бы никакой причины — рациональной — для этого не было. Наоборот наконец-то все складывалось так, как я планировал, может быть, даже удачнее. Очередная майская катастрофа прошумела у меня над головой, почти не задев. В чем-то даже и помогла — а то пришлось бы жить с Юльнис, не разглядел бы я ее за оставшуюся неделю! Да блин, я даже деньги из сумки Кейгарта себе вернул! То есть, считай, бесплатно в Гильдию вошел!

Но при этом все осточертело — хочется просто полыхнуть огнем и спалить все вокруг к чертовой матери!

— Хозяин! Что это у вас за шум, гам, столпотворение? Никто на меня внимания не обращает… Я к этому не привыкла! — услышал я веселый женский голос.

Я поднял голову — и узрел прекрасное видение. Иначе не скажешь.

Нет, так-то я сразу понял, что это Игнис Дагсен, Госпожа Метелица. Кто же еще? Какая еще высокая блондинка облачится в мужского покроя, но обильно расшитый серебряной нитью голубой костюм, нацепит на пояс меч и войдет в местную таверну с легкой улыбкой на красивых губах, будто она королева, владеющая всеми землями в округе? Просто ее богатая одежда, физическое совершенство и уложенные короной волосы так сильно контрастировали с привычным убранством деревенской таверны, словно судьба в очередной раз задалась мне целью показать, что такое «когнитивный диссонанс» и «слом ожиданий».

Следом за Метелицей шагали два мужика, постарше и помоложе, в типичном кожаном обмундировании добытчиков и при оружии, но как-то сразу делалось ясно — это даже не охрана ее, скорее, свита.

— Прошу прощения, госпожа! — Рейнард тут же подорвался ей навстречу. — Тут такое дело… Беда у нас большая. Лиходеи дом алхимика спалили!

— Боги мои! — на лице женщины появились тревога и нешуточное сочувствие. — Действительно, беда! Это ведь тот самый ваш замечательный новый алхимик, который такие прекрасные эликсиры готовит? Мы можем чем-то помочь?

— Да нет, все уже кончено, — махнул рукой Рейнард. — Лиходеи уж далеко, даже вы вряд ли догоните. Сам господин Шелки, к счастью, уцелел. Вот он сидит. Только невеста его погибла.

Метелица обернулась ко мне.

— Эрик Шелки? — спросила она тем же серьезным, сочувствующим тоном. — Это вы?

Я кивнул.

Она подвинула ко мне соседнюю лавку — очень легко у нее это получилось, как будто вообще играючи — и присела.

— Соболезную, — тихо сказала она.

И такое у нее было выражение на лице, что я сразу понял — либо и впрямь очень сильно сопереживает потере близкого человека, либо — гениальная актриса.

— А я знаете, зачем приехала? — продолжала она так же серьезно, но очень напористо. — Я хотела вас, господин Шелки, к себе в отряд попросить. Хотя бы до зимы. Я большой заказ взяла, экспедицию готовлю. Мне бы свой алхимик нужен. Думала только, бродчане вас не отпустят. Но раз они все равно за вашим домом не уследили — второй раз уже! — то, по-моему, вполне заслужили несколько месяцев без вас пережить. Пусть они теперь ко мне за эликсирами ездят, а не я к ним. Что вы на это скажете?

Я не знал, что сказать. Магичка между тем продолжала:

— Когда горе, очень важно отвлечься. Заняться чем-то новым, важным, интересным, — ее лицо приобрело твердое, жесткое выражение. — Я это по себе знаю. Так что — давайте. У меня хорошие условия. Любое оборудование, какое надо, привезу и закажу! Оплата по стандартным расценкам Гильдии в Хайле, плюс доля в добыче.

Краем глаза я увидел, что Рейнард делает мне активные знаки — мол, соглашайся. Вспомнил, как все в деревне мало не благоговеют перед этой Метелицей, с придыханием рассказывают друг другу истории о ней. Понял, что если откажусь, меня даже бродчане не поймут.

Но я и отказываться-то, в общем, не хотел.

— Хорошо, — сказал я. — По рукам.

Метелица пожелала отдохнуть в Королевском броде до следующего утра. Этого времени мне хватило, чтобы привести в порядок лабораторию, вымести мусор и запереть оставшееся. Несколько тиглей получше, которые Юльнис либо не сумела, либо поленилась портить, я решил захватить: в разобранном состоянии они влезали в седельные сумки.

Готовых эликсиров не осталось — в припадке мстительности Юльнис расколотила все. Лекарь Штрем предложил мне взять с собой кое-что «на обзаведенье», но Метелица княжеским жестом отказалась.

— В моем лагере есть маг Жизни, — сказала она. — Целительские эликсиры не так уж нужны, ну и какие-то у нее имеются, — она махнула рукой. — Так что — сам сваришь, что нужно. Но если ты считаешь, что какие-то ингредиенты здесь купить дешевле или проще, то можешь получить серебро у моего казначея, — она кивнула на того из сопровождающих мужиков, что был постарше.

Как только я согласился на найм Метелицы, она начала обращаться ко мне на «ты», хотя в остальном продолжила говорить так же вежливо. Саму себя велела называть «командиром» или «Метелицей», добавив, что в ее отряде «госпожа» к ней никто не обращается — это, мол, для посторонних.

— А в вашем лагере есть запасы? — уточнил я.

— Есть, конечно. Хотя большую часть мы храним не для себя, а для перепродажи.

— Тогда я бы предпочел сначала ознакомиться с тем, что у вас уже есть, а уже потом докупать или добывать недостающее. Из редкостей, кажется, сейчас в Королевском Броде ничего не добывают, не сезон.

Метелица одобрительно кивнула.

Я же отметил, что, по сути, она меня сразу начала проверять — все вот эти разговоры о закупках и тому подобнее, не попытаюсь ли сразу сесть на прибыльную тему. А еще отметил самое для себя главное: у нее в отряде есть маг Жизни. Женского пола, но это второстепенно. Даже если там невероятная красотка, нужно будет ее избегать, как огня. В смысле, как раз огня-то я не избегаю… Ладно. Главное, чтобы она меня не коснулась, в остальном «на глаз» мага Жизни она во мне не распознает.

…Если только мне не подвернется кто-то знакомый из Люскайнена. Впрочем, имя магички, названное Метелицей, мне не вспомнилось. Значит, шанс еще меньше. Надеюсь.

Но, кстати, интересно, что маг Жизни согласилась жить так близко от фронтира! Либо пониженная чувствительность, либо у дамы есть какие-то свои причины скрываться от официальных властей.

Ехать до лагеря Метелицы оказалось далеко, больше суток. Собственно, она обитала дальше от Королевского брода, чем ближайшая приграничная крепость Ичир-Карсен, только в другую сторону — Королевский брод помещался строго между этими двумя силовыми точками. Я так понял, что комендант Ичир-Карсена Метелицу не просто «терпел» на подведомственной территории, а прямо-таки молился и радовался, что она встала добровольным антиэльфийским форпостом!

Выдвинулись на рассвете, и первые несколько часов пути по большей части дремали в седлах. Потом сделали привал, на котором я получше познакомился с остальными членами небольшого отряда, который Метелица сочла нужным взять с собой. Больше всего меня там заинтересовал ее казначей Эйгин Ларт — как человек, который будет выдавать мне зарплату и расходные средства. Пожилой немногословный мужик, больше похожий на мясника или записного головореза, чем на финансиста… но, видимо, мужик, который имеет дело с серебром в такой крутой компании, таким и должен быть! Ну и второй по важности — Саймин Дрерри, которого Метелица отрекомендовала как мастера копейного боя.

— Видела у тебя копье, Эрик, — сказала она. — Но носишь ты его, уж извини, как палку. Ты алхимик, поэтому с собой на миссию я тебя не потащу, но кое-чему ты научиться должен. Людей, которые не умеют драться, в нашем отряде нет. Так что — на два часа в день ты на ближайшие две недели в распоряжении Саймина. Улаживайтесь, как хотите, но чтобы через две недели ты махал копьем гораздо лучше, не то спрошу с обоих.

Если бы я был в настроении радоваться, то обрадовался бы возможности «учиться у лучших». Так что просто кивнул.

— Ну что, — сказал Саймин, молодой кудрявый парень, совершенно не похожий на какого-то эксперта или авторитета. — Раз такое дело, то сразу и приступим?

И мы приступили.

Гонял он меня перед обедом и в хвост, и в гриву. Несмотря на молодость, учителем оказался толковым, а бойцом — еще лучшим. Положительно оценил мою физическую подготовку (еще бы, магия Жизни в мышцы решает!), пообещал, что через две недели я буду прям молодец, «хоть в королевскую гвардию записывайся!».

— А ты именно в Гвардии служил? — заинтересовался я.

— Да, было дело, — белозубо улыбнулся парень.

— Что ж ушел? Платили мало?

— Зуб выбил, красоту испортил.

— Так у тебя ж на месте!

— Не себе! — захохотал он.

В общем, тренировка мне очень понравилась. Еще и потому, что физический напряг отлично прочистил голову, и после привала я ехал на Звездочке-два, пусть изрядно уставший, зато без тяжелых мыслей. Мир перестал мне видеться в таком уж черном свете, я опять начал замечать и хорошую погоду, и синее небо, и кучерявую поросль майских лесных цветов вдоль дороги — кстати, а вот это можно было бы даже собрать…

Когда я машинально спрыгнул с лошади, чтобы нарезать цветков адониса, мимо целой купы которых мы проезжали, Метелица окрикнула меня:

— Эрик! Эрик! Это ведь не особо редкий цветок, так?

— Извините, командир, — я слегка смущенно обернулся к ней. — Задумался и машинально спешился! Нет, он не редкий, просто вот здесь крупные яркие цветки, почти садовые. У него хорошие антибактериальные свойства… в смысле, препятствует заражению, магия Жизни с этим не помогает. А ведь мы торопимся, наверное.

— Да, было бы неплохо заночевать в другой деревне, а утром доехать до лагеря, — кивнула Метелица. — Ну, раз уж спрыгнул, собирай, сколько нужно. А потом, если не против, езжай со мной рядом, обсудим кое-что.

— Хорошо, — кивнул я.

В общем, я нарезал цветков, стараясь не задерживать отряд, но и набрать прилично, раз уж все равно мы сделали паузу. Потом прыгнул обратно в седло и послушно направил лошадь так, чтобы мы с Метелицей оказались рядом. Она одобрительно кивнула:

— У тебя хорошая посадка. Как будто специально учили верховой езде.

Ну… да. Сперва в моем родном мире, потом еще в Академии Некромантии немного, на первом курсе. Но там скорее убедились, что я могу, да показали пару неявных трюков, как лучше держаться в седле при некоторых аллюрах и меньше уставать. Блин, прокол. Метелица как будто первая это заметила — но, скорее всего, это и правда видно со стороны, тем же бродчанам. А я даже ни разу не подумал. Здесь ездят на лошадях практически все и всегда, однако «аристократическая», она же спортивная посадка и впрямь отличается от обычной «деревенской»!

Но далее Метелица никак не стала комментировать мой стиль, а перешла к чисто рабочим вопросам.

— Очень рада, что ты так болеешь за свое дело, — продолжила она. — Мне нравится это качество в моих людях! Расскажу, зачем я вообще тебя к себе позвала. Казалось бы, почему мне не продолжить закупать алхимические препараты в Броде и других деревнях, так? А дело в том, что из одного Старшего мира пришел заказ на большую партию эльфийских трехусток. Знаешь этот цветочек?

— Конечно, — кивнул я.

А сам подумал: ага, видно, в одном из старших миров местные некроманты оценили свойство этого растения! От Бьера я знал, что в каждом мире для алхимии используются собственные ингредиенты, однако некоторые особо удачные Империя либо распространяет по мирам в обязательном порядке, вроде той же «грудной жабы» (да, ее присылают из старших миров), либо закупает для каких-то нужд централизованно.

— Растет трехустка не так уж далеко от границы, но обычно на день-два пешего хода вглубь забираться приходится…

Я же про себя отметил: ага, для нее это «недалеко»! Для большинства отрядов добытчиков два дня пешего хода, то есть километров пятьдесят, — максимальная глубина, на которую они рисковали засовываться к эльфам. Но Метелица со своим отрядом совершала и недельные рейды, я про это уже слышал. Причем не только летом, но и зимой — отсюда и ее прозвище.

— … Чтобы справиться с заказом, мне придется нанимать дополнительных людей, увеличивать частоту ходок. Твой «запорный» эликсир очень нам поможет. Кроме того, все очень хвалят твою версию мази от ожогов. Воспламеняющий эликсир — один из самых ходовых боевых, при обращении с ним ожоги не редкость, так что это очень поможет. Хочу, чтобы ты подготовил мне большую партию. Вот прямо как приедем в лагерь, сразу начинай готовить. Что не понадобится, то продашь, разумеется, за вычетом стоимости ингредиентов по закупочной цене вся прибыль — твоя… Еще мне очень понравился твой общеукрепляющий эликсир, который всем пихает ваш трактирщик. Вкус довольно приятный, но даже не в этом дело. Правда ли, что те, кто его пьют регулярно, становятся бодрее и реже болеют?

Я пожал плечами.

— Смотря как пить. Если в той концентрации, что Рейнард разбавляет, — скорее, все-таки нет. Но если пить так, как я варю, то да, помогает. Только эффект не сразу становится заметен, нужно хотя бы по полстакана в день примерно недели три попить — тогда действительно толк будет.

— Интересно… Я ведь купила у трактирщика рецепт этого отвара. Насколько я понимаю, ничего необычного там нет, все эти травки и ягоды в других сборах тоже попадаются.

Читать ли ей лекцию про витамины? Еще решит, что я какую-то лапшу на уши вешаю, как раньше, похоже, решил Рейнард… А, ладно, какая разница. Если она хочет меня подробнее расспросить, то почему нет?

— Человеческому телу нужны некоторые редкие вещества, которые ему трудно получить из обычной еды. К счастью, нужны в очень небольших количествах. Но без них становится хуже — люди менее внимательны, чаще болеют, — пояснил я. — Концентрация этих веществ в разных частях растения — разная. Большинство травников и даже алхимиков все растительные ингредиенты или там животные вываривают. Но термическая обработка некоторые такие вещества разрушает. Иногда нужно не варить, а настаивать. Иногда — растолочь. Иногда отжать масло прессом… впрочем, это тонкости ремесла. От того, как именно добывать рабочую субстанцию, зависит, будет ли эффект, и насколько серьезный.

Метелица остро взглянула на меня.

— Да ты клад, Эрик, — серьезно сказала она. — Не думала, что встречу на фронтире еще одного человека, который учился по книгам из Старших миров!

О, я опять спалился? Да ладно, правда уже пофиг.

Метелица больше ничего не спросила, только кивнула каким-то своим мыслям.

— Хорошо, — сказала она. — Раз так, то я бы хотела, чтобы ты еще кое-что для меня сделал. Разумеется, за процент от прибыли, — еще один острый взгляд. — Когда доберемся до лагеря, проинспектируй, пожалуйста, наш склад алхимических ингредиентов — я имею в виду, не просто посмотри, что тебе самому нужно и возьми, а именно проверь, как там все хранится, заготовляется и тому подобное. Это тебе будет мое первое задание. Тогда сверх твоей доли как участника отряда еще две части из моей собственной доли — тебе.

— Хорошо, командир.

В той деревне, где мы заночевали, Метелицу встречали, как любимого барона или князя. В смысле, не с хлебом-солью только потому, что тут не было такого обычая — а так ей и холодное пиво вынесли, и пироги, и в доме старосты уже оказалась для нее постель готова. Меня поселили в одной комнате с казначеем Лартом над местным трактиром — больше комнат у них не было, деревенька оказалась поменьше Королевского брода. То есть мне досталось почетное место, как особо ценному специалисту!

Я хотел было отказаться и уйти ночевать на сеновал при доме старосты, как поступили остальные пять человек из нашей партии… а нет, четыре, потому что у Дрерри тут нашлась сговорчивая вдовушка на примете, у нее он и остановился! Эти четверо тоже могли бы «разобраться» по домам при желании, но они, я так понял, предпочли держаться рядом с Метелицей — вроде как для охраны. Так вот, я хотел было поступить так же, но вовремя вспомнил реплики своей новой командирши о том, что и так я выделяюсь, и сяк я выделяюсь… и решил не выделяться, а стараться, наоборот, четко вписаться в мою новую нишу. А она состоит в том, что я действительно теперь «рабочая элита» — личный алхимик стихийного мага! Ни хухры мухры, как я начал понимать.

Да, статус Метелицы действительно опирался на то, что она была стихийным магом — а вовсе не на то, что она была лидером большого отряда! Точнее, не совсем так: большой и преуспевающий отряд ей не удалось бы сколотить, не будь она стихийным магом, и за отряд ее уважали в этих краях еще больше. Но основа основ действительно заключалась в ее магическом даре! Что там, когда мы въехали в деревню, я увидел штук пять ребятишек, мал-мала меньше, которые зачем-то выбежали на площадь и замерли поодаль. Подумал, чего это они, неужели милостыню будут выпрашивать? Вроде, деревня хоть и меньше Брода, но зажиточная, да и не принято это на фронтире…

Но дети ничего не просили, просто стояли себе, завороженно глядя на Метелицу издали, и только один малыш лет двух, не понять даже, какого пола (тут принято в этом возрасте всех подряд рядить в длинные рубашки), воскликнул:

— А тетя будет колдовать?

На него тут же зашикали ребята постарше, в том смысле, что молчи, мол, и что нельзя звать Госпожу Метелицей тетей! Метелица улыбнулась, подмигнула ребятенку и плавно повела рукой. Тут же возникло несколько смерчиков, которые подняли с земли пыль, сухие травинки и мелкие листики. Дети охнули, а когда ветер пронесся у них над головами, раздувая волосы, вообще восторженно завопили.

Мне, кстати, во взгляде Метелицы, обращенном на детей, почудилась грусть, даже тоска — но, может быть, это только показалось.

А вот в ее стихийной магии я ничего толком не заметил. В отличие от некромантии или магии жизни, я не мог видеть истечение магии, даже смутно! Чужая стихия оказалась от меня дальше, чем две ближних по магическому кругу не-стихийных магии. Печаль-беда. Нет, реально очень жаль — ведь я еще два года назад рассчитывал на встречу с Метелицей как на шанс, быть может, подглядеть у нее прием-другой по обращению с огненной магией!

Нет, шанс еще оставался — может, как-нибудь сумею разговорить на эту тему и окажется, что приемы плюс-минус похожи. Но на глазок точно ничему не научусь. Увы.

Кстати вот, если так подумать, вдвойне обидно: маги Огня считаются самыми редкими и элитными магами, еще круче магов Воздуха. Так что я с моей запредельной пропускной способностью должен быть вообще кумом королю. Но вместо этого вынужден прятаться и скрываться. Ладно, пофиг. Учитывая все, что я знаю пока об этом мире, очень может быть, что пытаться тут встроиться в элиту — как бы не опаснее, чем шифроваться по фронтиру! Вон, та же Игнис Дагсен почему-то предпочла второй вариант первому. Если она не прячет за приятным фасадом каких-то запредельных извращений или темных мотивов — что вполне вероятно — очень может быть, что причина в чем-то таком. Интриги выдавили ее прочь. Потому что в несчастную любовь и всякие прочие истории подобного толка я совершенно не верил.

Переночевал я нормально: Ларт оказался мужиком спокойным, перед сном не болтал, единственную свечу почем зря не жег, не храпел и ногами не пинался — да, мы спали на одной кровати, нормальная практика для здешних мест. Хотя на сене, пожалуй, в такую погоду все равно было бы удобнее. Но — статус.

А на следующее утро мы уже доехали до «лагеря» Метелицы.

Н-да, слово «лагерь»-то оказалось обманчивым!

Не то чтобы я ожидал увидеть палаточный лагерь в стиле туристических стоянок моей родины, но нечто, однозначно, временное. А увидел целый маленький городок за деревянным частоколом! Да, рубленый из дерева — ни каменных, ни кирпичных домов тут не водилось, и почти все строения были сложены из леса-кругляка, как старорусские избушки. Но это все вполне способно было простоять десятилетиями!

Кстати, заодно и выяснилось, что тут делала магесса Жизни: этот укрепленный форт стоял не ближе к границе эльфийских земель, чем среднестатистическая крепость! То есть эманации долетали, но высокие стены вполне служили им преградой. Внутри самой крепости ничего не чувствовалось. А в экспедиции, видимо, лекарша с отрядом не ездит.

Сам отряд Метелицы насчитывал человек двадцать пять постоянного состава и еще с десяток регулярных контракторов — тех, кто в крепости не жили, но присоединялись для сезонных вылазок. Кроме того, тут же, в крепостице, обитало несколько семей, которые занимались обслуживанием этой оравы, и несколько учеников-добытчиков подросткового возраста, фактически, исполняющих обязанности слуг и оруженосцев. В общей сложности на выпуклый глаз более пятидесяти человек. Когда я уточнил цифру у казначея Ларта (кому и знать, как не ему), выяснилось, что население Зимней крепости слегка колеблется, но в основном составляет, действительно, пятьдесят восемь человек, включая меня. Это те, кто планирует жить в течение длительного времени. И еще часть народа наезжает, в том числе крестьяне, которые привозят с караванами продовольствие и другие заказанные товары, после чего останавливаются на ночь.

Еще к Метелице иногда наведывались делегации из соседних деревень с просьбой рассудить какие-то споры, к магичке Жизни приезжали пациенты — в общем, жизнь кипела.

Кстати, о магичке Жизни. К счастью, мы с ней оказались взаимно незнакомы — она вообще происходила с севера королевства! Ее звали Рунис Айзер, было ей лет пятьдесят на вид (значит, учитывая ее специализацию, можно смело прибавлять двадцать, а то и тридцать лет) — невысокая, крепкая, загоревшая и задубевшая до полностью коричневой кожи, с всклокоченными седыми волосами, веселая, словоохотливая и похвально равнодушная ко всему, что не касалось ее любимого дела. А делом этим оказалась, внезапно, ветеринария!

Госпожа Айзер очень любила лошадей, собак, коров и свиней, а к людям относилась как к необходимому злу, которое требуется, чтобы содержать ее такую полезную и прекрасную скотину! Но врачевать все-таки умела, предпочитая работать чистой магией Жизни, без особых изысков. Отлично зашивала раны, быстро и четко орудовала тесаком (видел на мясе). Говорили, ее ампутации нескольким людям реально жизнь спасли.

По ее словам, она, отработав практику в одном из фортов, очень полюбила работать с лошадьми и атмосферу там, так что всю жизнь только и делала, что кочевала из крепости в крепость, пока в итоге ее не поперли с имперской службы просто по возрасту. Тут она могла бы жить на имперскую пенсию (кстати, неплохую, с ее-то выслугой лет и всякими надбавками за рискованную работу!), но госпожа Айзер не успокоилась и продолжила «развлекаться», как она это называла. Она, чуть ли не единственная в крепости, не благоговела перед Метелицей, то и дело называя ее «деточкой» даже в лицо!

Сперва я опасался конфликта с магичкой Жизни. Не в том смысле, что она разглядит во мне коллегу (пока не попробует меня лечить, риска никакого), а в том, что я начну влезать в сферу ее деятельности — в смысле, в хранение лечебных трав и эликсиров. Однако она с первых слов развеяла мои опасения.

— О, алхимик! — воскликнула бодрая старушенция. — Ну наконец-то! Спихну на тебя эти травки-шмердявки, сил от них никаких, постоянно кто-нибудь за зельем от поноса или от запора приходит — как будто я обязана в этом разбираться! Да я как сдала это все в училище больше полувека назад, так и забыла на следующий день! Вот руку отпилить или там от копытной гнили избавить — это для меня работенка.

Отлично.

То есть ничего хорошего, конечно, но, по крайней мере, руки у меня оказались полностью развязаны.

Так что я провел инвентаризацию хранилища трав, свел результаты в амбарную книгу, привычно повздыхах об отсутствии хотя бы простейшего Экселя, уж не говоря о базах данных и автоматизации на базе ИИ, а затем пришел с этой амбарной книгой к Метелице.

По рабочим вопросам она принимала у себя в «штабной избе»: просторном доме в самом центре деревни, где у нее имелся рабочий кабинет и общая трапезная. Жила Метелица на втором этаже этого дома и, насколько я знал, одна. По крайней мере, из числа членов отряда любовников у нее явно не было, хотя ходили слухи, что имелся постоянный кавалер или даже несколько. В качестве последних называли, во-первых, коменданта крепости Ичир-Карсен, во-вторых, лидера другого крупного отряда добытчиков, второго по численности в этих краях, в-третьих, сына ближайшего князя — ну или самого князя, тут мнения расходились. Как бы то ни было, ни одного из этих гипотетических ухажеров Игнис Дагсен у себя в крепости не принимала.

Впрочем, мне до этого дело было только в том смысле, что политические расклады лучше иметь в виду. Если у моей работодательницы вдруг наступит охлаждение с могущественным любовником, хотя бы буду знать, с какой стороны прилетело. Я на прием к Метелице отнюдь не в спальню приходил.

И, кстати, если бы она меня туда позвала, точно пошел бы… паковать манатки! Ибо это означало бы, что она хочет как-то меня использовать — а я не понимаю, как. «Искрой, бурей, безумием» между нами и не пахло. Игнис Дагсен, конечно, ослепительная красавица вполне в моем вкусе: высокая фигуристая блондинка с тонкой талией, большой грудью, широкими бедрами и таким лицом, что та же Юльнис перед ней как уточка перед белой лебедью. Но… А вот что «но», так сразу и не скажешь. Если в целом: слишком властная, несмотря на демократичные манеры. Да и не в настроении я романы крутить. Мне бы сейчас чего попроще. А если в частностях, то у меня было ощущение, что и ей не до романов. Женщину как силовая стена окружала.

Когда я принес ей эту амбарную книгу, Игнис ее лихо пролистала, сканируя глазами сразу целые страницы — виден навык работы с информацией.

— Это что же получается, Эрик, — сказала она. — У нас больше половины сена на продажу — в плохом состоянии?

— Не в оптимальном, — поправил я. — И вообще склад плохо оборудован. Вентиляцию я бы переделал, некоторые травы лучше хранить в лотках, другие — наоборот, в пучках, третьи в мешках. У вас же все слишком стандартизировано, вы их сразу в мешки и ящики с дырками кладете, это не всем подходит. Опять же, ряд магических растений нельзя сушить в темноте, только на свету. И даже на ночь нужно включать алхимическую лампу. А у вас на складе ни одной такой нет. Но главная беда даже не в этом.

— А в чем? — вскинула брови Метелица.

— В том, что значительная часть трав неправильно собрана. Часть — нормально, некоторым травам, грибам и корешкам вообще все равно. И понятное дело, что все равно — минералам… Кстати, у вас весьма впечатляющая коллекция магических кристаллов, я оценил.

— Спасибо, — хмыкнула Метелица.

— … Но у меня такое ощущение, что многую траву ваши люди не срезали, а попросту дергали. Или кромсали тупым ножом. Даже такую редчайшую вещь, как лазоревый туманоцвет, где уж можно было бы постараться! Не срезали у корня, а надламывали, в результате на стебле — фиолетовые прожилки. Ну, на большей части стеблей. Это показывает, что концентрация полезного вещества снизилась вдвое, значит, этой травы нужно класть в ослепляющий эликсир вдвое больше…

— Все, я тебя поняла, — остановила меня Метелица, хотя я только разошелся и мог продолжать в том же духе еще долго. Очевидно, она менеджерским чутьем это почувствовала.

Стихийница задумалась, потом сказала.

— Ладно, ты у нас уже две недели, мазь от ожогов наварил, и Саймин говорит, что делаешь успехи, хотя копье у тебя с придурью. Вот что. Как ты насчет того, чтобы сходить с нами в рейд? Небольшой, дня на три-четыре. Заодно подучишь наших ребят, как и что правильно собирать. А когда вернемся, займемся переоборудованием склада.

Я пожал плечами.

— Почему нет.

Эльфы выскочили на нас внезапно.

Насколько я знал, они всегда выскакивают внезапно: ходят по лесу они отлично, а их местная магия, действующая совсем иначе, чем магия Имперских миров, повышает скрытность и незаметность. Мне рассказывали про это: наползает ночью туман — вроде бы обычный туман, ничего особенного — а потом из него сперва вылетают тучи стрел, а потом выскакивают остроухие.

Или ночью — вообще легко пропустить. К счастью, особо тонким ночным зрением эльфы не отличались, но у них имелись некоторые твари, вполне способные возместить этот «недостаток».

Но на нас напали днем, как раз когда мы сворачивались с обеденного привала. Известно, что человек, который собирает манатки и раздумывает, сбегать ли ему еще раз в кустики отлить после сытного обеда или и так сойдет, особенно уязвим!

К счастью, дисциплина в отряде Метелицы была поставлена в разы лучше, чем в отряде Бой Бабы… тьфу ты, Белой Атаманши… Нет, Белой Бабы… Да блин, какая разница, сдохла — туда ей и дорога. Так или иначе, даже в ситуации свертывания бивуака из нашего отряда в двадцать добытчиков плюс Метелица аж четверо никакими хозяйственными делами не занимались и стояли на стреме. Один из них даже успел заорать: «Эльфы!»

К еще большему счастью, Метелица заметила стрелы даже быстрее. Как я узнал потом, по движению воздуха и свисту — чуткое ухо воздушницы идеально было настроено на такие звуки. Так случилось, что я как раз смотрел в ее сторону, поэтому видел воочию, как все произошло.

Игнис Дагсен как раз поправляла седельные сумки на своем ослике, и тут резко обернулась, взмахнув рукой. От этого мощного взмаха поднялся такой ветер, что нам всем взъерошило волосы и откинуло назад капюшоны — тут я понял, почему в отряде Метелицы никто не носит ни шапок, ни беретов, а если и носит, то на завязках! От мощной воздушной волны у меня на миг перехватило дыхание. Однако таким сравнительно нестрашным этот порыв ветра был только на нашей высоте. Чуть выше роста взрослого мужчины — и от режущей волны воздуха нагнуло деревья, причем сразу во все стороны! Листву в радиусе метров пятидесяти просто снесло, как и мелкие веточки, остались одни по-зимнему голые прутья. Стрелы, естественно, тоже посыпались на землю, переломанные.

— Занять позиции! — заорал Тейм Фринер, заместитель Метелицы по боевой части. — Щитовикам — приготовиться!

С нами шло пять человек щитовиков — ребят, способных таскать на себе особо тяжелое вооружение, в том числе гигантские башенные щиты. Предполагалось, что в случае нападения они сдержат собой главный натиск. Но поскольку ходить по лесу с такими щитами дураков мало, постоянно щиты были навьючены на ослов. Правда, навьючены очень хитрым способом, веревочку потяни, и щит легко схватить. Сам я таким же хитрым узлом привязал к спине «моего» ослика свое копье, и сейчас тоже за ним побежал, как и копейщики.

Точнее, копье-то было не моим. Про мое копье Дрерри, будь он неладен, сразу же донес Метелице, что оно сплошь железное, да еще и с дыркой. Она у меня, естественно, спросила, зачем мне такое. Я ответил заготовленной ложью: налью туда специального эликсира, который воспламеняется от удара, и дырку воском заткну. Мол, я уже пробовал, работает отлично.

Метелица вскинула брови и решительно запретила брать это копье в вылазку. «Сам один пойдешь — на твой страх и риск. Но держать на ослиной спине штуковину, которая выкидывает струю пламени от удара? Нет!»

Ну что ж, обоснованная тревога! Об этом я не подумал, сочиняя свое объяснение, потому что, понятное дело, на самом деле ничего у меня внутри копья не было, если не считать восковых затычек, и взорваться это «ничего» не могло. Но рассказать об этом командиру отряда я тоже не мог. Поэтому пришлось подчиниться. Так что копье я вез с собой обычное, разве что чуть тяжелее среднего стандарта — меня тут все считали уже этаким бычарой-силачом, и не сказать, чтобы совсем незаслуженно. Меня и без магии Жизни природа силушкой не обидела, а за прошедшие годы я, что называется, «заматерел» на фоне постоянного бродяжничества, силовых упражнений и регулярного колдовства (тоже тратит калории и напрягает мышцы, а вы как думали).

Вот за этим-то обычным утяжеленным копьем я и бросился. И успел его схватить как раз вовремя, когда на нас из густого подлеска выскочила здоровая горилла. То есть снежная обезьяна, мать ее за ногу. Вполне эти твари не только по снегу бродят, летом тоже попадаются.

На самом деле этих тварей выскочило на нас с разных сторон несколько, я об этом узнал постфактум. Как и о том, что Метелица, на самом деле, отбила аж два залпа стрел, а потом разогнала мини-смерч и отправила его гулять по засадным позициям эльфов, чтобы они сами на нас не кинулись. А также о том, что наши щитовики успели-таки похватать свои орудия труда и отважно встретили трех из пяти этих макак. Но две прорвались к нам — основным сборщикам, легче вооруженным и менее защищенным.

По мне ближайшая горилла двинула лапой, я еле успел пригнуться. Отскочил в сторону, перехватил копье поудобнее и бросился в атаку. Я был не один: Саймин Дрерри с яростным хеканьем-рыканьем всадил свою собственную алебарду в бедро мохнатой твари, и умудрился мощным ударом перерубить толстую шкуру. Хлынула кровь, обдав нас обоих горячей струей. Я только сейчас вспомнил, что эта точка на бедре у горилл уязвимая: Саймин мне про нее рассказывал, да я в горячке боя забыл. А еще говорят, что тупая зубрежка неполезна! Нет, именно за этим она и нужна — чтобы не думать, а делать!

Я же, машинально, не думая, вонзил свое копье в бок горилле, примерно туда, где у человека печень — знание человеческой анатомии же у меня на таком же автомате. Однако хрен бы там, у «гориллы» если и имелись уязвимые органы на этом месте, их прикрывала толстая мышечная плита, и мое копье, пусть даже тяжелое, осталась там болтаться, как зубочистка, увязнув наконечником. Да блин!

Эх, будь у меня сейчас мое «кумулятивное копье»!..

А впрочем, как бы я объяснил его сногсшибательный эффект тому же Саймину?

Пришлось метать под ноги горилле пузырек с огненным зельем. Увы, я промазал, воспламеняющийся эликсир лишь немногим забрызгал ноги твари. Фигня вопрос, я все равно заставил животину вспыхнуть, как факел! Однако тварюка оказалась не промах: заревев от страшной боли, она все еще умудрилась не просто упасть, а шагнуть вперед, бестолково размахивая лапами. И, мать вашу, зацепила Саймина! Я увидел, как длинные когти гориллы, украшенные то ли костяными, то ли каменными накладками, полоснули его по плечу и руке. Могли бы по боку, но он успел вовремя закрыться.

Почти вовремя: руны на этих накладках полыхали знакомым «эльфийским синим»!

Этот гребаный синий свет я помнил еще по атаке форта Ичир-Эрсейн. Тоже специфическая эльфийская магия: их яд не превращал людей в зомби и тем более не делал их эльфами, но наполнял кровь токсинами и сводил с ума. Человек становился берсерком, который на всех кидался — пока сам не погибал. А погибал обязательно, если не от копий и мечей своих же товарищей, то от банального повышения температуры и общей интоксикации организма.

Блин, неужели они не только на стрелы додумались его наносить, но и на когти этих тварей?

У меня была одна идея, как с этим ядом можно справиться, но… скажем так, сильно непроверенная. Эликсир-то я приготовил и даже с собой его взял (глупо было бы придумать такую штуку и не прихватить ее с собой в вылазку на эльфийские земли, верно же?), но вот сработает ли она — не имел ни малейшего понятия! Я ее не на живых больных проверял, а на некоторых грибочках. Было у меня подозрение, что именно в грибных спорах все дело. Так вот, мой эликсир угнетал рост и размножение как грибницы, так и плодовых тел, а для человека был относительно безвреден… скажем так, значительно менее вреден, чем эффект от яда! Но я настолько не был уверен в успехе, что даже Метелице об этом эликсире не рассказывал.

Горилла же, повалившись на землю, уже почти не дергалась, прогорая. Я же бросился к Саймину, который, в свою очередь, выл, держась за располосованную руку.

— Эрик! — выдохнул он сквозь зубы, подняв на меня полный боли взгляд. — Ты видел ее когти?.. Руку… отрежь… пока не…

И опять задохнулся, скрежеща зубами.

— Посмотрим еще, надо ли резать, — сказал я, стараясь проецировать уверенность и спокойствие, которых не чувствовал.

К счастью, бой вокруг нас уже затихал, и я имел возможность заняться Саймином, а не бежать опять куда-то с оружием на перевес. Горилла качественно отвлекла мое внимание, и я не видел толком, что происходило вокруг, но судя по тому, в какой бурелом превратился лес, Метелица повеселилась знатно. Пять догорающих туш «снежных обезьян» тоже говорили сами за себя — не только я использовал воспламеняющийся эликсир, это вообще самое ходовое оружие против подобных тварей! Те из добытчиков, что не пострадали в бою, уже сноровисто тушили трупы: еще не хватало, чтобы огонь перекинулся на лес.

Но, к сожалению, шум над этим побоищем не ограничивался треском пламени и хлопаньем ослиных попон, которыми сбивали огонь! Слышались также возгласы боли, шипение сквозь стиснутые зубы и стоны. Многие добытчики пострадали.

Саймином я занялся первым, раз уж он оказался в зоне моего непосредственного внимания. Мой ослик, молодец такой, все еще обретался неподалеку. Хотя животное тряслось от ужаса и успело наложить кучку, все-таки меня подпустило — а там уже магия Жизни помогла успокоить звереныша. Я торопливо распаковал седельную сумку, проверяя свой арсенал. Да, все на месте, ничего не разбито, ф-фух! Так что я быстро промыл рану тем же аконитом, перевезал ее, щедро добавляя магии Жизни — но не настолько, чтобы начало затягиваться прямо на глазах, как Фьекка проделывала с простыми ранами в Ичир-Эрсейне. Да и у меня для «прямо на глазах» пропускной способности маловато, прямо скажем. Затем вытащил пробирку с моим ходовым противоядием и заставил Саймина ее выпить. Тот стучал зубами и даже не спрашивал, что это за зелье. Мол, алхимик дает, значит, надо.

Затем я прошелся по остальным. Синие руны имелись на когтях только у нашей гориллы, так уж нам с Саймином повезло. Наверное, их не так-то просто было нанести. Поэтому, к счастью, мне не пришлось больше останавливать ничью ампутацию или убийство из милосердия — а я бы мог и не успеть, потому что с Саймином провозился довольно долго. С перевязкой помогать тоже почти не требовалось: здесь медицинская грамотность была на достаточном уровне, чтобы добытчики знали — перед перевязкой рану следует промыть. И промывали: кто моим аконитовым отваром, который я тоже наварил перед отбытием, добавив туда еще кое-что полезного, а кто и просто спиртом. Последний заодно употреблялся внутрь, как обезбол.

Однако под предлогом, что я проверяю применение своих зелий, я обошел всех и самым тяжелораненным добавил помощи Жизни. Немного, но для кого-то это будет означать разницу между быстрым заживлением или длительной болезнью — а для как минимум одного отрядовца, помимо Саймина, разницу между жизнью и смертью! Там ранение было не сразу летальным, но довольно паскудным: я видел по лицам остальных добытчиков, что они уже мысленно прикидывают, где будут хоронить этого парня.

Метелица поймала меня во время обхода.

— На когтях обезьяны, что задела Саймина, отравляющие знаки, — сказала мне наш командир, нахмурясь. После битвы Метелица выглядела чистой и опрятной, как будто и не думала драться. Волосы уложены волосок к волоску, на одежде ни соринки, хотя, вроде, по лесу шлялась, да еще в собственном рукотворном урагане.

— Да, — ответил я, — видел.

— Он просил отрезать руку, а ты влил ему эликсир…

— Надеюсь, вы ничего не резали? — чуть встревожился я.

Метелица мотнула головой.

— Ты уверен? — она со значением поглядела на меня.

Я ответил ей таким же хмурым, упрямым взглядом.

— Нет, не уверен. Но я над этим противоядием работаю уже два года, с тех пор, как попал на фронтир. Надо же его было когда-то в деле испытать.

— Ты мне не сказал.

— Извините.

А что еще я мог ответить? Оправдываться, что ли?

Понятно, что если Саймина придется убить, это будет на моей совести. И Метелице это понятно. И Саймину это понятно. Что Метелица сделает со мной после — даже не вопрос. В лучшем случае, вызовет на поединок до смерти (который я не проиграю, но она-то не в курсе). В худшем… честно говоря, даже не знаю.

Впрочем, мой тренер по копейному бою меня не винил. Он вообще говорил мало. Тяжело говорить, когда ты сидишь, привязанный к ослу, чтобы не свалиться на марше, — и это он еще считался у нас относительно легкораненым, самого тяжелого, того, которого без моего влияния точно не довезли бы, вообще несли на импровизированных носилках!

К вечеру у Саймина начался сильный жар с бредом — но жар обыкновенный, он ни на кого не кидался и глаза у него синим не светились. Кожа также не становилась серой, как будто бы одеревенелой. Я влил в него на всякий случай вторую порцию эликсира, после чего бустанул немного Жизнью, чтобы парень не подох от побочных эффектов. Остальные добытчики смотрели на меня косо.

Но это вечером. Утром, когда Саймин не только не подох, но и пришел в себя, а рука у него и не думала гнить и отваливаться, на меня наоборот начали смотреть, как на чудотворца. Добытчики подходили по очереди, благодарили: белозубого весельчака Саймина в отряде любили. Не одному мне он помог с навыками копейного боя! Еще один щитовик сказал, что такого мощного воспламеняющего эликсира, как у меня, он давно не видел.

— Я такой хороший только в Руниале покупал, у некромантов, — сообщил он.

Мы спешили, как могли, и уже к обеду следующего после нападения дня были обратно в лагере Зимний — ну или в крепости Зимняя, кому как больше нравится. Уже совсем недалеко от дома, когда стали попадаться знакомые места, Метелица отозвала меня в сторону и попросила вместе с нею немного отстать от основного отряда.

— Да, командир? — спросил я, ощущая дежавю насчет нашей самой первой поездки бок о бок на лошадях.

— Ты маг Жизни, — сказала Метелица без предисловий.

Я напрягся. Черт, опять бежать! Ладно, Змея со мной в одной из седельных сумок — это самое важное. Но как же жаль бросать грамоты Гильдии Алхимиков: они у меня в комнате в крепости! И…

— … Поэтому я увеличиваю твою долю в добыче. Афишировать не буду, так что из моей. Соответственно, хочу, чтобы ты ходил в рейды вместе с нами. В этот раз минимум двое без тебя бы не выжили. Если вдруг Рунис начнет тебя подозревать — отправляй ее ко мне, я знаю, как не дать ей болтать. Но она вряд ли станет лезть.

Я искоса взглянул на командиршу. Вот так просто?

— И вы не будете спрашивать, как так получилось, что у меня нет ни диплома, ни опухоли в груди, но при этом я умею лечить?

Она пожала плечами.

— Твое дело. Многие люди с даром Жизни пытаются обмануть Империю на фронтире. У некоторых получается. Не мне судить. Я давно мечтала найти мага Жизни, способного ходить в рейды, но свезло только теперь. Единственное, мне любопытно… это ты эликсир какой-то хитрый сварил, чтобы влияние эльфийской магии не ощущать? Если не хочешь, не отвечай.

Я мотнул головой.

— Просто очень слабый маг. Лечу без эликсиров из рук вон плохо.

Метелица улыбнулась.

— С твоими знаниями алхимика это не так важно. И… Эрик. Спасибо за Саймина и за Виксена.

— Пожалуйста, — пожал я плечами.

Итак, с начала июня я поучаствовал в общей сложности в трех небольших рейдах. С такими мощными эльфийскими силами мы больше не сталкивались, но пару раз случалось, что из кустов нас обстреливали — и обычно Метелице удавалось снести эти засады буквально играючи. Но ей самой и старым членам ее отряда такая активность не нравилась. «Что-то зачастили эти ушастые! — ругались они. — Обычно их не так часто встретишь в этих краях! Откуда их тут столько⁈»

Однако сборы двигались, и к концу июня у Метелицы была готова первая партия трехусток. Тогда она решила отвезти ее в Ичир-Карсен. Логистика была такая: в течение всего лета ее отряд свозил добытое в крепость, а оттуда в конце августа караван с опломбированными тюками ехал в город. Я напросился с нею, решив воспользоваться возможностью навестить Королевский брод.

К тому времени мне уже стало ясно, что я задержусь у Метелицы и на зиму, и вообще, если получится, на несколько лет. А значит, мне нужно было что-то решать с моей заимкой и, главное, с химерами. Ценности могли там пролежать неограниченный срок: если за два года заимку не нашли, с шансами, что и дальше не найдут. А вот волков стоило обслужить (заправить некроэнергией и обновить консервацию) и перепрятать: зимой из-под снега я их уже не дозовусь, если вдруг понадобятся. Так что пусть они где-то поближе к крепости Зимняя обитают. Жрать не просят, в конце концов.

Сказано — сделано.

Бродчане смиренно отнеслись к моему желанию остаться при Метелице.

— Естественно, если уж стихийный маг пригласил… — только и развел руками Эрик Блиб. — Мы уже и в Гильдию алхимиков отписали, про Кейгарта рассказали, про то, что тебя зарегистрировали… видать, придется еще раз писать, другого алхимика просить. Но вряд ли теперь пошлют!

— Почему? — удивился я. — Деревня богатая…

— Так кто поедет, после того, как тут сначала Айкен, потом Кейгарт гробанулись, а ты ушел? Мы-то знаем, что совпадение, а кто другой подумает, что бродчане — мракобесы, своих алхимиков убивают или выживают! Место несчастливое.

— Ну, извините!

— Да не извиняйся, — Блиб отмахнулся. — Кто ж откажется! Госпожа Метелица любого из нас позвала бы в свой отряд — мы б побежали, даже я! — он усмехнулся. — Но смотри, если вдруг разонравится у нее что или она в столицу решит вернуться… — он со значением поглядел на меня.

— Понял, — ответил я. — Место будет меня ждать?

— Вроде того, — кивнул он. — Нет, если вдруг к нам все-таки из Хайле кто согласится приехать, или из Рейсмаарта даже, мы, конечно, отказываться не будем, врать не стану. Но вряд ли такой человек найдется да приживется. А если и приживется — сам же говорил, двум алхимикам вполне есть тут торговля! Тебе вся деревня будет рада.

— Ясно.

Волки мои оказались в порядке, никакая моль их шкурку не поела. На заимку я заглядывать не стал: в Броде мы остановились проездом, буквально на несколько часов, даже ночевать не стали. Поэтому смотаться туда и вернуться я бы не успел. В отличие от Метелицы, я не умею бегать по лесу, подгоняемый ветром в спину!

Хотя вот кстати в лесу я этот трюк в ее исполнении не видел. В крепости — наблюдал пару раз, как она тренировалась, нарезая круги вокруг укрепления. Вспоминал фитнес-дев из своего первого мира, бегавших с айфонами в Покровском-Стрешнево, умилялся.

В общем, своим химерам я просто велел следовать за нашим отрядом на приличном расстоянии, не попадаясь никому на глаза. Нюх у волков был получше, чем у собак, даже и живых, поэтому беспокоиться, что они потеряют отряд, я не беспокоился. Однако по ночам на привалах решил их проверять.

Из-за того, что мы не стали делать большой привал в Королевском броде, а заночевали в лесу, в Ичир-Карсен мы прибыли вечером второго дня. Еще на подходе к крепости я увидел, что над тропой кружит странно знакомая птица. Нет, так-то обычный ястреб, но… какое-то у него было подозрительно осмысленное поведение. Кружил и кружил над лесом, а на добычу не падал. У меня на птиц не настолько наметанный глаз, чтобы отличить одну конкретную особь от другой по цвету оперенья и размеру крыльев (я имею в виду, двух разных представителей одного вида, виды-то между собой я отличаю!), но тут я вдруг ощутил нехорошее предчувствие и поглубже надвинул на голову капюшон.

Неужели это… Да нет, не может быть! Что ему тут делать⁈

Но не настроена ли птичка на поиск некоего Вилада Корна, беглого адепта некромантии, — вот вопрос!

Не то чтобы я так уж сильно боялся. У меня всегда оставалась опция поджечь все нахрен и свалить. А некроманты должны гореть замечательно — благодаря консервирующим пропиткам! Но прежние доводы оставались в силе: мне не хотелось убивать никого из Академии, особенно моего бывшего наставника! И уж тем более не хотелось убивать Метелицу — это было бы черной неблагодарностью! Да и крепость палить — совсем лишнее. Это значит оставить без защиты целый участок границы, тем самым погубив еще неизвестно сколько жизней!

Мелькнула мысль вообще отказаться идти в крепость и засесть в лесу. Даже можно не врать Метелице, просто сказать, что увидел признаки, будто в крепости могут быть мои знакомые, — она поймет.

Но по здравому размышлению я отмел эту идею. Если бы ястреб был нацелен на мои поиски, он бы, наверное, уже меня обнаружил — возможности этих птичек к распознаванию целей я себе очень хорошо представлял. И вообще, честно говоря… нет, ну если совсем честно… я вдруг почувствовал, что соскучился. Глупо, разумеется, слов нет. Но вдруг захотелось хоть одним глазком посмотреть, как дела у моих несложившихся коллег и друзей. В конце концов, первое и единственное сообщество в этом мире, в которое я почти врос и чувствовал себя почти как дома. Если не буду говорить и откидывать капюшон, вряд ли меня сейчас даже Бьер узнает!

Да и не факт, что эта птичка — действительно некроястреб! Может, просто обыкновенный ястреб какого-нибудь умирающего лося в глубине леса увидал и не может поверить своему счастью?

Около крепости, недалеко от ворот, к которым мы подъезжали, несколько воинов валили лес. Уже была расчищена солидная полянка, и на ней как раз устанавливали высокий деревянный столб — очищенную от коры сосенку с прибитой табличкой. Установкой занимались двое вояк и женщина в кожаной одежде. Сперва я удивился, чего это они поставили на такую задачу заведомо более слабой даме, а потом я ее вдруг узнал.

Это была не женщина — умертвие. При жизни она звалась Алиша Мьеркат, именно ее опрос я наблюдал на демонстрационном занятии в мой последний день в Академии! Только она разительно изменилась. Вместо простого серого платья и платка на ней был надет черный кожаный костюм — цвет некромантов, но исполнение добытчика. На одном глазу красовалась широченная «пиратская» повязка. Кроме того, одна рука по локоть у некроконструкта отсутствовала: она тянула канат от столба, намотав одну веревку на обрубок.

Хм. Бьер решил сделать из нее боевое умертвие? Вроде бы у женщины не было при жизни боевого опыта… С другой стороны, некроконструкты очень легко обучаются некромантскими «закладками», в разы легче, чем живые люди — главное, чтобы у некроманта самого был нужный навык. А Бьер как-то говорил нам (не лично мне, а всей группе), что, выбирая назначение конструкта, нужно по-возможности исходить из его личностных качеств при жизни. Расторопный слуга получится из умника и хитреца, а телохранитель — из существа преданного. Должно быть, он оценил в этой женщине непробиваемое упорство: с раком третьей-четвертой стадии или что там у нее было добрести до Мертвой деревни самостоятельно!.. Из упрямых, по его словам, бойцы получаются лучше всего.

Птичка и «Алиша» — это была уже прямо как подпись. Значит, мой наставник тоже где-то рядом! Я снова поправил капюшон… и вдруг узнал две фигуры в черном, что беседовали на краю расчищенной поляны. Мы приближались к ним с каждой секундой, но они только мазнули по нам взглядом и вернулись к разговору.

Некромантов было двое: мужчина и женщина. Руния, моя одногруппница, и… неожиданно, магистр Найни! Ага, значит, птичка его, не Бьера. Он их тоже любит, но если Бьер предпочитает врановых, хотя в его виварии встречаются всякие, то Найни в основном работает с «чистыми» хищниками: ястребы, филины… Оно и понятно: Найни — ученик Бьера, только давний. Он преподает в Академии… ну, с учетом прошедших двух лет, кажется, уже декаду. Вообще-то, это тоже был один из проигнорированных мною звоночков, что с некрами что-то нечисто: Найни должен бы выглядеть моложе Бьера, а выглядел старше — и прилично так! Но я всегда думал, что просто его дар обнаружили довольно поздно, и он попал в Академию уже немолодым человеком. У нас на курсе вон тоже был один мужик за тридцать. Теперь же ясно, что это, скорее всего, не так.

За прошедшие два года Найни визуально еще состарился: у него прибавилось седины в волосах и бороде. Если раньше он выглядел лет на тридцать пять, то теперь, всего два года спустя, гляделся на все сорок. А вот Руния почти не изменилась, разве что сильно похудела. Не сказать, что она была пышкой, но в бытность адепткой переживала из-за лишнего веса, вечно пыталась в столовой уравновесить десерт салатиком! Ну что ж, теперь, даже если у нее все еще в основном живое тело, ей легче легкого не объедаться — отдать себе приказ не чувствовать голода, пока совсем не скрутит, да и все. Черный костюм некромантов очень шел ей, с гладко зачесанными в пучок на затылке темными волосами она выглядела взрослой, строгой и даже какой-то скорбной.

Они говорили вполголоса, но не особенно нас стеснясь, и я услышал фрагменты их разговора:

— Мы слишком рано сдались, Даг! Надо было еще поискать!

Надо же, она с Найни теперь на «ты» и по имени? Впрочем, если Руния успела окончить Академию — ничего удивительного.

— Мы потеряли всех конструктов, кроме Шестнадцатой, — покачал головой Найни. У него было то же скорбное, серьезное выражение лица. — И тебе еще повезло, что не пришлось переводить тело, как мне! Так что — цени свое счастье.

— Я не боюсь!

— Эльфы так и не увели отряд.

— Вот именно! Ты знаешь, почему! Где-то через месяц болото обмелеет — и тогда есть шанс!..

— Руния. Ты знаешь, что шанса нет. Эльфы просто мстительны и осторожны. Учитель бы и сам не одобрил.

— Я знаю! Но он же!..

Руния рыкнула сквозь стиснутые зубы — и вдруг зарыдала. Найни неловко положил руку ей на плечо, тогда девушка уткнулась лицом ему в грудь, и он осторожно обнял ее.

Я внутренне похолодел. Я понял, что за столб они останавливают — помечают место под будущий обелиск. И даже знал, что написано на прикрепленной к столбу табличке, не читая ее.

«Здесь, возле крепости Ичир-Карсен, в 3486 г. от Основания Империи принял свой последний бой магистр некромантии Элсин Бьер. Твои ученики и наставник тебя не забудут».

Этот гребаный мир!

Комендант Ичир-Карсена щеголял явно свежим шрамом через все лицо, а также выглядел усталым и вздрюченным.

— Госпожа Метелица! — при виде нашего командира он так просиял, что я сразу понял, откуда пошли слухи про их связь. Лицо Игнис, однако, осталось спокойным и сдержанным, ответного тепла в глазах не появилось.

— Добрый вечер, Унвар, — сказала она. — Что тут у вас происходит? Двое некромантов хоронят третьего? Не Бьера, случайно?

Разумеется, от взгляда Игнис не укрылась эта сценка. Она сделала ровно те же выводы, что и я. А с Бьером, оказывается, знакома. Впрочем, если он каким-то образом оказался в этой крепости, то все логично.

— Увы! — хмуро сказал комендант Унвар с довольно смешной для моего уха фамилией Педерс. — Его. Магистр Бьер погиб уже два месяца как. Мы надеялись… старались… В общем, вы знаете — некроманта порой можно вернуть, даже если одну голову найти! Если он сумел себя вовремя… ну, поднять. Сначала думали, может, сам из этого болота выберется. Но там эльфы стояли. Мы написали в Академию, они прислали отряд: двое некромантов, с десяток умертвий и еще немертвых зверей без счета. Все полегли! В смысле, некроманты сами вернулись, а из остальных умертвий одна только осталась, и та покоцанная. Бьера не нашли. Говорят, без шансов. Даже в десять раз больший отряд и то поляжет, а останки не найдут. Там болотная жижа, эльфы по краям.

Кажется, Метелица сильно побледнела.

— Очень жаль, — тихо сказала она.

— Лучший некромант из тех, с кем приходилось работать! — хмуро поддержал Унвар. — И главное, он обещал мне сюда на службу приехать через год, когда у него контракт с Академией кончится!

Метелица ничего не ответила. Затем, помолчав немного, спросила жестким тоном:

— Я знаю, где тут ближайшее болото. Как Бьер оказался так глубоко в рейде на эльфийской территории без поддержки⁈ Чья это была идея⁈ Он никогда не проявил бы такую неосторожность!

— Была поддержка, — хмуро сказал комендант. — Что вы, думаете, я бы отправил столичного мага одного? Сам пошел! — он слегка коснулся шрама, явно с намеком. — Половину гарнизона с ним увел! Половина из нас вернулась. Потом пополнение за собственное серебро нанимал в Люскайнене, так-то до сих пор не прислали.

«Ого, — подумал я. — Немало они народу положили!»

— Что потребовало такой спешки и почему вы не обратились ко мне? — почти мягко спросила Метелица, но даже мне от ее тона сделалось не по себе.

Представляю, каково было коменданту.

Однако он держался ровно, даже не прогнулся под ее тяжелым взглядом.

— Вы не встречали еще этих гребаных обезьян со светящимися когтями? — спросил он. — Как будто от этих тварей мало было бед!

— Допустим.

— На нас они как-то волной поперли, и магистр Бьер как раз в крепости оказался — только-только прибыл! Говорил, к вам как раз приехал, новый заказ у него был… Что-то там экспериментальное проверить.

Метелица кивнула.

— Да, он говорил мне, что планирует вернуться весной.

— И вот как раз при нем это нападение случилось — еле отбились! Двадцать три человека потеряли. Но этих горилл положили тоже, причем одну — копьями завалили, а не зажигательным эликсиром, так что можно было поднять. Магистр ее и поднял.

— Это же какие затраты магии! — не поверила Метелица. — Такую огромную⁈

— Да, он долго возился… И сказал, что она продержится буквально день или два при теплой погоде, потому что он не сможет тут достаточно эликсира сварить. Тогда я и предложил этот план. Да, сам предложил! — это Унвар чуть ли не рявкнул. — Потому что еще один такой натиск — и от крепости ничего бы не осталось!

— Какой план⁈

— Найти того, кто этих обезьян делает и когти им разрисовывает, — буркнул Унвар. — Эльфийского мага! Обезьяна-то знать должна, где он торчит! В смысле, при жизни знала. Значит, может нас туда привести. И мы его нашли! Взяли! Магистр его прикончил!

— Однако… — пробормотала Метелица.

— Да, но самого магистра Бьера… — Унвар поморщился. — В общем, сильно порубили. Лично я видел, как он из последних сил в болото упал, чтобы его эльфы не взяли. Его почти напополам распластали! Мы бы и сами не ушли, если бы нас та немертвая обезьяна не прикрыла. Довела она нас обратно до крепости, а потом кончилась. Тяжело было потом такую тушу зарыть, еле справились. Воняла знатно. Ну вот… мы потом все думали, может, он успел себя поднять. И некроманты тоже, кажется, так думали. Или даже хотели сами его поднять, что осталось… хотя тут я сомневаюсь, все-таки, уже сколько времени прошло, да на жаре… если сразу не поднят, наверное, уже и нельзя… Извините.

— Ничего, — сказала Метелица. — Не самая аппетитная картинка, конечно, но я понимаю, о чем вы, — она слегка улыбнулась, как будто смирившись. — Надо же. Магистр Бьер — верен себе до конца! — она покачала головой. — Что ж, спасибо за информацию, Унвар. Давайте теперь наши с вами дела обсудим. Я собрала меньше трехусток, чем мы планировали — как я сейчас понимаю, от того, что эльфы до сих пор стерегут эту трясину и рассылают усиленные патрули. Но что собрала — то можете отправлять. Надеюсь, до конца лета с заказом все же справимся. Если нет, то придется этим господам из старшего мира утереться. Терять еще людей просто ради серебра я не собираюсь!

— Завидую вам, Игнис. Вы можете себе позволить даже заказчиков из Старших миров посылать!

— Не то чтобы могу, — Метелица снова улыбнулась, на сей раз еще мрачнее. — Но иногда позволяю.

Какое-то время она обсуждала еще с Унваром деловые вопросы, затем представила ему меня, отрекомендовав отличным алхимиком, и сказала, что именно я проверю условия отправки и состояние товара и что она мне полностью в этом вопросе доверяет.

Так что именно проверкой и опломбированием плоских коробов с трехусткой я и занимался весь остаток вечера, заодно поучая местных вояк, как их правильно складывать во вьюки, оставляя вентиляционные отверстия. Про себя размышлял, с одной стороны, об экономической подоплеке подобных заказов — очень интересно они идут, конечно, вроде бы и к частному подрядчику типа Метелицы, но одновременно через имперскую инфраструктуру! То есть кто-то наверху прямо сильно в них заинтересован.

С другой — неотступно билась в голове мысль о Бьере.

Иногда я силой ее выкидывал, но потом она возвращалась.

Комендант крепости явно не знал, что Бьер уже был немертвым. Понятно, почему: не был с ним знаком достаточно долго, чтобы обратить внимание на нестыковки между нестареющей внешностью и уровнем знаний и опыта. Поэтому и сомневался, что Бьер выжил. Мне же было ясно: если он упал в болото, то без доступа воздуха он точно там всего за два месяца не сгнил — даже если не подновил вовремя перед рейдом свои консерванты. Хотя зная Бьера, скорее всего, он перед любым отбытием из Академии закачивался свежачком. Да и вообще, если я правильно помню (а эта информация в голову мне врезалась намертво!), качественный консервант для использования на людях требует обновления раз в полгода примерно — это если полностью. А по частям можно и реже, особенно если стоят холода. Плюс болото само по себе консервирует. Так что время еще точно есть. Но, возможно, что и впритык, учитывая жару.

Однако Руния упоминала о том, что через месяц болото обмелеет… что ж, и это возможно — к концу июля такое случается! И что, эльфы опасаются, что Бьер к тому времени сам выберется? Или надеяться разыскать его останки, чтобы уничтожить с гарантией?

Скорее, последнее, потому что первое произойдет вряд ли.

Нам про это на лекциях не рассказывали — соответствующие дисциплины должны были начаться на четвертом курсе — но я, как любопытный студент, читал вперед. И даже у того же Бьера кое-что спрашивал: мой наставник никогда не отказывался отвечать на вопросы про некромантию, даже если считал их слишком продвинутыми для студента. Просто предупреждал, что разбираться придется долго или что подробностей он объяснить не сможет, потому что Кодекс запрещает делать это до принесения клятвы. Такая у него была принципиальная позиция.

Так вот, немертвый некромант, полностью управляющий своим немертвым телом, сталкивался с той же проблемой, что и героини старого американского фильма «Смерть ей к лицу». То есть если его вдруг что-то разберет и разбросает так, что будет не собраться, то все, привет. Управлять «на расстоянии» своими руками и ногами некромант не способен, никакой мистики тут нет: отрубили от нервных окончаний, считай, — потерял конечность. Правда, если ее подобрать, то потом можно пришить… Если. То же самое будет, если немертвого некроманта, скажем, закатать в бетон, в зыбучие пески или в болото. Выбраться он оттуда не сможет, останется только медленно (или быстро) сходить с ума от сенсорной депривации.

Поэтому все разумные некроманты — а неразумных, я так подозреваю, отсеивают еще на стадии обучения! — предусматривают предохранители. Как именно их настраивают, в книгах, которые я читал, не сообщалось, так что тут у меня были только догадки — думаю, там прямая аналогия с обучением некрохимер. Однако их «машинная логика» описывалась.

Если в целом, то таких закладок было два вида: на полное упокоение — и на коматоз. Коматоз еще делился на «таймерный» и «по сигналу». С полным упокоением все понятно: некромант при желании мог не поддерживать себя совсем через План Смерти и уйти, умереть окончательно. Некоторые выбирали это — и оповещали друзей — как раз затем, чтобы их не пытались спасти любой ценой. Если Бьер поступил так же, то шансов вернуть его нет совсем. Но Найни и Руния на что-то надеялись. Из них по крайней мере Найни точно знал Бьера дольше и лучше меня. Значит, настройки на смерть «автоматом» у него не было.

Таймерный — некромант пробуждался автоматом через некие временные промежутки, скажем, каждый месяц или каждый год, проверить, не изменилось ли вокруг него что-то к лучшему. Например, бетон искрошился от времени или болото обмелело… По сигналу — его пробуждали кодовым словом. В книге намекалось, что такое кодовое слово лучше сообщить своему наставнику или доверенным ученикам. Очень может быть, что Руния и Найни знали, как разбудить Бьера. Действовать такая закладка будет, пока держит консервант. Однако если процессы разложения возьмут верх, то некромант все равно уйдет окончательно. Или потеряет возможность вернуться в своем уме — после разрушения достаточно серьезной части мозга.

Я понятия не имел, что там за код, но был почти уверен, что если найду Бьера, как-то разбудить его все-таки смогу. Были у меня идейки. Ну или просто подожду таймера, вряд ли он упустил эту опцию.

Только вот… пытаться ли?

Дело не в том, что я не хочу попробовать. Во мне кипели злость, отчаяние и гремучая смесь… даже не знаю, как это назвать. Вроде и сопереживание, и одновременно такое чувство, как будто без него мир стал хуже. У меня давненько не было подобных позывов, думал, местная жизнь меня излечила от последних остатков романтического идеализма. А вот поди ж ты.

Но закалка прагматизмом также держала крепко.

Допустим, я рискну всем, рвану к этому болоту сам со своими волчками или даже как-то уговорю Метелицу помочь — вроде бы, она тоже симпатизировала Бьеру, если я правильно считал ее интонации при разговоре с Унваром. Допустим, мы его даже спасем. И дальше что? Он радостно пойдет сдавать меня Кругу стихийных магов или некромантскому Ковену?

А сама Метелица? Я был почти уверен, что она с Кругом стихийников что-то не поделила, но наверняка не знал. Мало ли, может, решит, что укрывать меня себе дороже. А если ее лишили теплого места и изгнали на фронтир за какую-то провинность — вдруг она сочтет сдачу жертвенного мага огня подходящим искуплением?

И кроме того, что я-то получу от спасения бывшего наставника — кроме чувства удовлетворения от хорошо проделанной работы, скажем так? Мою-то ситуацию это никак не улучшит. Мне абсолютно фиолетово, что он лежит в болоте, что учит новое поколение немертвых ребят где-то там в Руниале!

«А раз так, — твердо сказал я себе, — то и лезть не стоит! С шансами, Найни прав и по-любому уже поздно. Да и эльфы сами по себе… Если там некры с отрядом из конструктов и химер обломали рога, то даже я… что я могу, если так-то? Спалить там все — да, вообще запросто. Но и останки Бьера я тоже испепелю. Чем огненное погребение лучше болотного?»

Так я рассуждал, устраиваясь на ночлег в отведенном мне закутке крепости — для свиты Метелицы выделили загородку в основном донжоне. Но потом не выдержал. Встал и отправился на прогулку.

Змея, которую днем я прятал на шее под одеждой, без труда отыскала мне выход для самоволок, тем более, что он оказался примерно там же, где и в крепости Ичир-Эрсейн — позади лазарета. Отведя в сторону деревянную плашку, я разом из тускло освещенной факелами крепости погрузился в хорошо знакомую нетихую темноту летнего леса. Эльфийские эманации тут же ударили сильнее, но я не стал обращать на них внимания. Просто осторожно двинулся к поляне с памятным столбом.

Нашел ее, конечно — уж навыки-то ориентирования на местности я прокачал неплохо, да и искать было легко: иди вдоль стены крепости, и все! Столб, конечно, никуда не делся. Я подошел к нему поближе, запалил на ладони огонек и поглядел, совпадает ли реальная надпись с той, что я себе вообразил раньше днем.

Почти совпадала, надо же!

«Здесь, возле крепости Ичир-Карсен, в 3486 г. от Основания Империи принял последний бой магистр некромантии Элсин Бьер, убив умелого эльфийского мага и своей жертвой сохранив остатки гарнизона. Твои ученики и наставник помнят и скорбят». Да я прошарился уже в местных обычаях, надо же.

Я стоял там и не мог избавиться от мысли, что если бы я был некромантом и пропал в болоте при сходных обстоятельствах, Бьер бы рванул меня спасать любой ценой. И, со свойственными ему методичностью и изобретательностью, не отступил бы после одной неудачной попытки, как Руния и Найни. Может быть, именно это и пыталась сказать Руния своему старшему коллеге?

Да, но я вовсе не некромант. Маленькая деталь такая. Я не могу рассчитывать на корпоративную верность. А на личную…

Змея предупредительно зашевелилась у меня на шее. Что-то услышала? Шаги?

Да, шаги: теперь их слышал и я. Кто-то довольно легко шагал по тропинке. Один человек. Без факела. Что ж…

Спрятаться в подлеске рядом с поляной было легко. Нужно было, наверное, уйти к в крепость, но мне стало любопытно, кто тут и зачем шифруется. Контрабандисты, может? Самовольщики из крепости?

Но быстро я понял, что человек вовсе не шифровался. Когда собираются ночью на тайную вылазку, не надевают светло-голубой, почти белый кафтан, расшитый серебром, который будет смутно белеть среди ночных сосен. Метелица. Что, тоже «на могилу» пришла, «последний долг» товарищу отдать?

Точно.

Метелица остановилась напротив столба. Сказала неприязненным, враждебным тоном — негромко, но очень отчетливо в ночной тишине:

— Ну, молодец. Здорово. Отлично. Ты, конечно, иначе не мог! А мне теперь как⁈ Вслед за тобой всех своих людей класть — или самой в ловушку полным ходом⁈ Или ты думал, я не полезу? Думал, просто смирюсь? Ха! Да даже если бы ты был обычным человеком! Даже если просто… просто убедиться, что ты точно мертв… Как я теперь без тебя⁈

Она упала на колени, разразившись приглушенным воем-рыданием — словно этот вопль рвался из нее давно. Судя по звуку, она затыкала рот рукой или кулаком, чтобы ее не услышали в крепости.

Ого. Вот это поворот.

— Я… я почти уже… — бормотала Метелица сквозь всхлипы. — Я почти решила наплевать на все! Жополизничать опять! Я почти… В Старший мир… Мы ушли бы вместе! Я уже… почти написала письмо! Я готова была его отправить! Я думала, если ты… А ты…

И снова рев. Да еще искренний такой, почти детский.

Так.

Класс. То есть Метелица тут не в изгнании — она, блин, имела возможность пойти в Старший мир (желанная награда для Стихийного мага, а для мага другого направления нечто почти недостижимое — если вообще). Но отказалась и вместо этого отправилась приключаться на фронтир. А ради Бьера, вот, почему-то собралась поступиться какими-то своими принципами. Хотя ясно, почему. У них тут явно любовь. Или, по крайней мере, у нее к нему. Прямо удивительно! Такая роскошная женщина — и запала на этого тощего хмыря⁈

Что там у Бьера — хрен знает, я был почти уверен, что два года назад, когда он рассказывал мне о своей покойной жене, он ни в кого не был влюблен. Но мало ли, они могли и позже познакомиться. Да и я могу ошибаться, практический психолог и чтец душ из меня тот еще.

Но какова женщина, а! Как держалась днем! Особенно это меня впечатлило, когда я глядел на то, до какой невменяемости ее разобрало теперь. Даже зависть взяла к гребаному некроманту.

Что б по мне кто-то так убивался, а. Меня моя невеста, наоборот, пыталась убить.

В этот-то момент я и принял решение.

Мне стало как день ясно, что оба моих соображения за то, чтобы не спасать Бьера, рассыпались в пыль. Во-первых, Метелица не предаст. Во-вторых, вот она и выгода от его спасения — прямая. Билет в Старший мир. Если Метелица знает, как туда попасть, этот гонорар я с нее и возьму за помощь. Ясно, что она заплатит охотно!

А вот желание спасти наставника, наоборот, окрепло. Оказывается, речь шла не об одном хорошем человеке — а о целых двух. Если она рванет спасет Бьера в одиночку, как, похоже, уже почти решила, то почти неминуемо не вернется. Да, она сильный стихийник — но стихийники тоже недаром берут с собой армии, а не ходят на прорыв без поддержки!

— Командир! — негромко позвал я и шагнул к обелиску.

Метелица ловким движением вскочила, одновременно разворачиваясь ко мне. Я почувствовал, как меня хлестнул поток ветра — не режа и не калеча, скорее, предупреждая.

— Прошу меня простить, — сказал я. — Не хотел вам мешать или пугать. Это я, Эрик. Не узнали?

— Узнала, — бросила она. — Поэтому ты еще жив.

Настороженное молчание, без попыток оправдаться или объясниться. Я смутно видел ее лицо белым пятном в темноте, но подозревал, что она вновь приняла невозмутимый вид. Да уж, несмотря на безумный внешний контраст, они с Бьером могут даже подойти друг другу!

— Я тоже знал Бьера, — сказал я. — Вот, пришел…

— Я так и подумала, что ты должен был свести знакомство с кем-то из некромантов, когда пришел в наш мир, — невозмутимо кивнула Метелица. — Твои навыки алхимии говорят сами за себя.

Что⁈

— Погодите. Вы знаете, что я из другого мира⁈

— Ты не очень хорошо притворяешься, — фыркнула Метелица. — Или мне стоит перейти на «вы»? Отличное образование, отличная выучка, аристократическое воспитание… хотя застольные манеры у тебя несколько отличаются от принятых здесь. Полное равнодушие к серебру и золоту при умении зарабатывать — как у человека, который с детства привык к серьезным деньгам. Конечно, я сразу поняла, что ты аристократ из старшего мира. Магии Жизни учился у наемных учителей, это запрещено, но, полагаю, для аристократов еще и не на то закрывают глаза. Диплом получать не стал, поскольку не хотел понижать свой статус, от родни сбежал… мало ли по каким причинам. Не знаю уж, ты прячешься от наказания или от награды, но мне-то что за дело? Главное, что я могу извлечь из тебя пользу… могла бы, — она порывисто втянула воздух. — Сейчас уже что.

— Погодите, — меня посетило неприятное подозрение. — Вы думали использовать меня, чтобы попасть в старший мир⁈

— Вроде того, — вздохнула Метелица. — Без мага Жизни я не рискнула бы сунуться в одно интересное место… Еще бы некромант там пригодился, конечно. Если бы я могла взять с собой тебя и Элсина, мы бы добыли кое-что… и вот с этим кое-чем уже можно было бы заявить о себе, как о сильной боевой команде, способной выполнять заказы даже в Старшем мире! И вот тогда!

— Рад слышать, — заметил я. — Я было подумал другое.

— Подумал, хотела сдать тебя родне? — презрительно и печально спросила Метелица. — Чем я такое заслужила, интересно? Или по себе судишь — гребаные аристократы во всех мирах…

— Нет-нет, погодите, еще раз, — я поднял руку, останавливая ее. — Давайте начнем сначала. Я не проходил порталом. Я не из старшего мира. А у Бьера я учился некромантии, а не алхимии. Хотя в алхимии он мне тоже многое преподал.

— Так, ну вот это просто ложь, — спокойно сказала Метелица. — Даже он не смог бы учить мага Жизни!

— Неужели? — спросил я.

Затем поднял к губам висевший на цепочке свисток и свистнул.

Волки обретались где-то неподалеку, так что появились очень быстро — и бесшумно. Метелица порывисто вздохнула, когда из непроглядной темноты под пологом леса на чуть более светлую поляну выскочило две пары светящихся глаз.

— Некрохимеры, — пояснил я. — Выглядят, как чистые волки, но на самом деле в них немного подмешано от собак и свиней. Сидеть. Встать. Станцуйте.

Последней командой я особенно гордился: волки начинали крутиться на задних лапах. Научил просто любопытства ради — ну и от скуки.

— Молодцы, хорошие волчки.

— Как это… возможно⁈

Очень жаль, что я не видел сейчас лица Метелицы — должно быть, на нем было то еще выражение.

Хотя… этому горю легко помочь.

— Вы когда-нибудь слышали об идеальных магах, чье сродство с родным стихийным планом позволяет им пользоваться соседними Планами?

— Слышала, разумеется. Но это сказка.

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, — фыркнул я.

На здешнем языке это звучало не так красиво, но уж больно подходящий был момент — не смог удержаться!

Я вытянул вперед руку и заставил вспыхнуть над ладонью огромный всполох огня.

Он тут же отбросил на землю черные тени, сделал темноту еще глубже — и осветил потрясенную Метелицу, с дорожками слез на красивом лице. Она ахнула и тут же… опустилась на одно колено, склонив голову и прижав руку к груди!

— Сир!

Что⁈

Когда Метелица опустилась на одно колено и назвала меня «сиром», я, мягко говоря, охренел. Это еще что за номер⁈ Стандартная реакция для стихийного мага, который столкнулся с кем-то заведомо более сильным — или?..

Впрочем, Метелица тут же опомнилась. Снова подняла на меня взгляд.

— Стой… те. Эрик, вы не можете быть императором!

— Нет, конечно! — я даже на миг не испытал соблазна выдать себя за верховного сюзерена инкогнито: очень глупый был бы поступок, я бы прокололся мигом! — А что, император — идеальный маг огня? И тоже владеет некромантией и магией Жизни одновременно?

Кстати, забавно, что я неоднократно слышал слова «империя», «королевский указ», «княжеская воля» и тому подобное, но ни разу при мне никто не славил императора… А хотя нет, славили: в храмах, во время ритуалов годичного цикла! Как христиане на Земле славили бы Христа, примерно в таком вот ключе. Но молитв к нему точно не обращали и упоминали в повседневной речи значительно реже.

— Да! Ну… ходят такие слухи… Но вы… вы точно не он… — она закусила губу. — Извините, Эрик, но при всех ваших знаниях и умениях вам никак не три с половиной тысячи лет!

— Точно нет, — кивнул я, все еще потрясенный. — Мне тридцать один… нет, уже тридцать два… Блин, что-то я запутался.

— А мне двадцать восемь, — зачем-то сказала Метелица.

Мы удивленно поглядели друг на друга — и вдруг я начал ржать. Уж больно комичная была ситуация! Я хохотал, и хохотал, а Огонь горел, и Метелица через какое-то время тоже невесело усмехнулась, вытерла слезы, но с колена не встала — видно, на всякий случай. Еще осмысляла, кто я такой и не сожгу ли ее часом в припадке безумия. Ну, например.

— Ладно, — сказал я, — ладно. Серьезно. Я — не император! Можно сказать, я его полная противоположность! Я — жертвенный маг огня. Меня призвали сюда, чтобы убить и расширить тем самым границу обитаемых земель! Но что-то пошло не так, и я вместо столицы оказался на фронтире. Я ничего не знал, ничего не понимал. Мне повезло сразу наткнуться на некроманта и на мага Жизни, которые сказали мне, что у меня есть эти магические дары, но между собой сговориться не успели. Поэтому я выучился и тому, и другому, по очереди, и отовсюду мне пришлось бежать. Грудную опухоль магов Жизни я выжег Огнем, а из Академии некромантии смылся, когда оказалось, что живых некромантов не бывает — их всех убивают на четвертом курсе, чтобы внедрить в них соблюдение Кодекса некромантов как непреложное условие…

— Что⁈ — вот тут Метелица все-таки вскочила с колен. — Что⁈ И… Элсина тоже⁈

— Да, причем он целиком немертвый, — пояснил я. — Сперва убивают только нервную систему, тело остается живым. Это почти нормальное существование, можно детей делать и рожать, например. А потом, если подступает старость или несовместимые с жизнью повреждения, некроманты убивают себя окончательно. Бьер, по его словам, был вынужден сделать так совсем молодым, лет тридцать назад…

— Какого хрена⁈ — Метелица схватилась за голову. Впервые я слышал от нее такое сильное выражение.

— Ага, вы не знали, — подвел я черту с каким-то мрачным удовлетворением. — Вам он не сказал! Причем Кодекс это не запрещает, точно знаю: все знают, что некоторые некроманты немертвые, просто не положено говорить, что их убивают в обязательном порядке. Однако свой собственный статус нежизни можно не скрывать.

Метелица грязно выругалась.

Я не в первый раз подумал: что, неужели разница даже в постели не заметна? Вообще — или только если заранее не знать? А может, у этих двоих до постели дело и не дошло? Мало ли, какие у обоих завихрения на эту тему…. Эх, жаль, не удалось тогда с магистром Глерви попробовать, хоть она и предлагала! Чисто из научного интереса.

— Вот примерно и моя реакция такая была, — хмыкнул я. — Правда, потом подуспокоился. Ну, я, в принципе, может, и не возражал бы против контролируемого перехода в неживое состояние, вот только мою некромантию дает мне Огонь. Значит, свою личность после смерти я не сохраню. Умри я даже под контролем некроманта — и все, воскреснуть мог только умертвием! Мне с трудом удалось бежать, но на Бьера я зла не держу, скорее, наоборот. Он был моим наставником — и, без преувеличения, лучшим учителем, что я знал!

— Тогда… — Метелица нахмурилась, будто вспоминая. — Тогда вы — Вилад!

— Ого! — я был изрядно удивлен, скорее, приятно, чем нет. — Он обо мне рассказывал?

— Да, как об ученике, которого считает своим самым большим педагогическим провалом. Он сказал, что вы погибли из-за его просчета, и очень винил себя. Но… — Метелица нахмурилась и добавила почти обвиняюще: — Я вас совсем не таким представила с его слов!

— А каким? — заинтересовался я.

Действительно, каким Бьер меня описывал? Непроходимым идиотом?

— Он говорил: способный мальчик, талантливый юноша, с научным складом ума и невероятным воображением! Я вас представила таким… растерявшимся подростком! Витающим в облаках! А вы!

— Матерый волчара? — хмыкнул я.

— Не волчара, — возразила Метелица. — Волки живут в стаях. А вы — медведь. Если что-то не по вам, вы прете напролом, и плевать на последствия!

Это она что, думает про то, как я лечил руку Саймина? Или как прессовал ее по поводу порядка на складе?

— Я бы хотел жить в стае, — сказал я с горечью. — Пока не получается.

Мы хмуро посмотрели друг на друга.

— Я хочу спасти Бьера, — сказал я. — И, возможно, могу. Даже если его на куски порвали — их можно собрать. Вот если размозжили голову и повредили мозг — тогда увы. Но со слов коменданта я понял, что когда он падал в болото, голова была цела.

— Что вы хотите за свою помощь? — прямо спросила Метелица.

А действительно, чего я хочу? Раньше я думал говорить конкретно и прагматично. Но теперь четко понял, что Игнис не совсем такой человек, какой я ее представлял. Если я хочу заполучить ее в долгосрочные партнеры — а я хочу — то нужно совершить прыжок веры.

Пусть даже меня от этих прыжков так долго и качественно пытались отучить!

— Еще пять минут назад я хотел сказать — помощь в том, чтобы отправиться в старший мир, — сказал я. — Но теперь… понял, что оцените, если не выставлю вам никаких условий, Игнис. Разве только самый минимум: сделайте так, чтобы Бьер меня не выдал, когда мы вернем его к существованию. Уж любимую-то женщину он должен послушать.

Насколько «вшитый» в некромантов при анимации нервной системы Кодекс контролирует их поведение? Я был почти уверен, что мне хватит доводов убедить Бьера не сдавать меня, поскольку я не некромант, а маг Огня, и на мне правила в отношении некромантов не работают. Но «почти» не значит «совсем». Метелица как сдерживающий фактор против идеализма моего наставника давала мне ту дополнительную гарантию, с которой я был более настроен рисковать.

— Если он надумает вас выдать после того, как мы его вернем, я его сама повторно прибью, — хмуро пообещала Метелица. — И… Насчет старшего мира. Если вы согласны участвовать в дальнем походе на эльфийские земли — можно будет попытаться. С магом Огня, который одновременно второй некромант, шансов на успех еще больше.

— Тогда — решено. Только давай на «ты», Игнис?

— Давай, — кивнула она. — Вилад.

— Пока все-таки Эрик, — поправил я. — Во избежание. Тем более, что Вилад — тоже не мое имя.

Зачем я это сказал? Минута слабости, не иначе. Игнис развезло перед могилой, а я, видать, расчувствовался, глядя на ее слезы.

— Вот как? — удивилась девушка. — А как же тебя зовут?

— Владимир, — со вздохом сказал я. — Коротко — Влад.

Говорю же, минута слабости. Захотелось услышать свое имя из других уст!

— Ви-ла-ды-мир… дрянь! — она мотнула головой. — Не могу выговорить! Извини.

— И не нужно. Не на людях. Ну… еще можно сократить до «Володя», хотя это немного старомодно звучит.

Только не «Вова», терпеть не могу! Меня этим «Вовочкой» в детстве задолбали. «Вовка» — еще хуже. Звучит, как «вавка».

— Во-ло-дья, — по слогам повторила она. — Ну… ничего, это хоть можно сказать.

— Не на людях, — повторил я.

— Само собой.

Подготовка к спасательной операции заняла около двух недель. Сперва Метелице нужно было разобраться с текущими задачами и обязательствами. Потом — решить, что делать с заказом на трехустки.

Сперва она хотела было четко от него отказаться и послать нафиг этих магов из старших миров. Однако я сказал:

— Командир, подумайте еще. Возможно, вам сейчас нужно быть на хорошем счету в старших мирах!

Разговор состоялся при ее казначее Эйгене Ларте и номере втором по боевой части Тейме Фринере, так что я обращался к ней по-старому: «командир» и на «вы».

Она нахмурилась.

— Ну… возможно. И что ты предлагаешь? С нашим новым делом мы просто не успеем.

Она искоса поглядела на Ларта и Фринера.

— Я знаю, где растет много трехусток, — сказал я. — Если правильно собирать, может, сразу возьмем недостающее.

Так и получилось, что еще около недели мы потратили на рейд к тому заброшенному эльфийскому храму, где я собирал грибочки под командованием Белой Бабы. Теперь, слава местным богам, это богатство будет наконец-то использовано на благое дело!

Собирали мы на сей раз с умом: встали лагерем неподалеку и сделали несколько ходок, причем народ я инструктировал самостоятельно.

— Да мы в первый день эту полянку всю посрезаем! — удивился Саймин.

— Трехустка быстро растет в местах, где у эльфов много магической энергии, — с апломбом заявил я. — За день срежем — к утру обратно вырастет!

Метелица искоса поглядела на меня, но ничего не сказала. Однако она же засекла меня в первую ночь, когда я тихонько проскользнул мимо наших постов (это легко, когда тебе помогают некрохимеры, способные вовремя пошуметь в кустах, да и охраняли на вход, а не на выход) и направился на точку сбора.

Я вышел на край поляны. В небе светила луна, срезанные днем травы остро пахли. Я опустился на одно колено, словно приносил присягу, и коснулся земли, отыскивая ощущением мага Жизни в почве тонкие корешки. Теперь стимулировать — и не жалеть! Может быть, у эльфов магия и чужда нам, но стимуляция Жизни оказывает на их эндемичную растительность точно такое же благотворное влияние, как и на нашу. Даже лучше, пожалуй. Эльфийские магические травки впитывают любую магию, как губка, и быстро идут в рост. Иначе мне бы не удавалось быть таким результативным сборщиком!

Полянка довольно большая — чуть не триста метров в диаметре. А мой радиус — сто метров, и это только если не усердствовать. Все-таки как маг Жизни я слабак. Если много энергии тратить, радиус выходит меньше. А я сейчас не экономил. Ну что ж, ночь длинная, а мне нужно всего четыре часа сна…

— Нужно было меня предупредить, — услышал я сзади голос Метелицы.

Я встал, наблюдая, как фиолетово-сиреневые соцветия трехусток раскрываются вокруг меня, начиная отбрасывать на высокую траву нежные аметистовые отблески.

— Ты ведь и так догадалась, — сказал я, встряхивая руки, которые чуть занемели от того, что я долго держал одну и ту же позу.

— Поэтому ты приносил столько редких трав?

— Да, я их просто выращивал. И кстати, отложи побольше трехусток для наших нужд. Бьера, скорее всего, придется переконсервировать, эликсир из трехусток — самое лучшее, что можно придумать для этого. Тут их столько, что целую ванну можно наварить. Это нам пригодится.

Метелица немного помолчала.

— Надо же. Мне казалось, ты просто… а ты, оказывается, в самом деле хочешь его спасти! И подходишь к этому очень методично. Действительно как его ученик.

— Ну так, — сказал я. — Я вообще редко вру. В том числе и о своих мотивах. Просто не верит никто.

— Как видишь, я тебе поверила.

— Если бы не считал, что ты можешь поверить, я бы помощь предлагать не стал.

Трехусток мы набрали много, с запасом — куда больше, чем требовалось на заказ. И еще через неделю Метелица раздала своему отряду последние указания — и мы с ней выдвинулись к болоту. Только вдвоем, не считая осликов: если не справятся два стихийных мага, один из которых — идеальный маг Огня, то все остальные будут просто бесполезной жертвой.

Мы снова шагали с Метелицей бок о бок, ведя ослов в поводу. Стоял жаркий день конца июля, так что легкий ветерок, который она кастовала вокруг нас обоих, казался очень в тему. Метелица рассказывала:

— … Любой стихийный маг становится аристократом немедленно, как только проявляется его дар. Так что нас уважают, даже почитают и берегут — иногда слишком берегут! Но ты прав, система сдержек и противовесов тоже есть, хотя и не такая жесткая, как для некромантов. Пожалуй, магам Жизни больше всех повезло в плане свободы! Шансов пробиться наверх никаких — зато отслужил три года, и свободен. А нас чем держат, можешь догадаться?

— Возможностью пройти в Старший мир? — предположил я. — Это-то ясно. Хотя зачем это вам поголовно, если вас и здесь облизывают по самое не балуйся?

— Нас, Володья, — поправила Метелица. — Ты должен был бы быть одним из нас… Хотя не советую сейчас идти и признаваться! В жертву тебя точно больше не принесут, это невозможно сделать с хотя бы мало-мальски обученным магом. Нужно, чтобы он ничего не соображал и делал, что велят, как-то так. Но магистр Хорн не потерпит конкурента, это ясно!

— Так зовут главу Круга? — усмехнулся я. — Даже похоже на мою первую фамилию немного.

— Да, Хе́ндаль Хорн, единственный маг Огня в этом мире. Был и второй, но он то ли ушел на повышение, то ли Хорн его выжил. Понятия не имею, как все было, это случилось задолго до моего рождения! Лет этак за сто.

Я сложил два и два.

— Стихийная магия продлевает жизнь, но в целом ненамного… — медленно, размышляя вслух, проговорил я. — Ты сказала, что тебе двадцать восемь… Выглядишь ты моложе, но не на семнадцать лет. А на честные двадцать пять-двадцать шесть по меркам моего мира, или лет на двадцать с небольшим по-местному. То есть хорошо питалась, высыпалась, занималась физическими упражнениями, но не изнурительной работой. Здорова. Но вечной молодости тебе не дождаться, если только не попасть в старший мир, где умеют продлять жизнь?

— Да, — Метелица поджала губы. — Поэтому меня особо и не дергали. Ждали, пока первые седые волосы сами загонят меня обратно на службу!

— Но ты не собиралась возвращаться?

— Нет, — она мотнула головой. — Но… другое дело Элсин! Я подумала — вот ради него жить долго точно стоит! Всем известно, что немертвые некроманты могут существовать практически вечно. Я только не знала, что он уже немертвый. Думала, ему лет тридцать, просто выглядит молодо! — ага, я так же думал, когда у него учился. — Ребенка от него хотела…

Честно говоря, тут бы мне промолчать, но любопытство вперед меня родилось.

— Неужели ты сказала, что хочешь от него ребенка, а он тебе и тогда не признался?

Метелица впервые на моей памяти по-настоящему покраснела. Кожа у нее была очень белая, как у некоторых блондинок, так что выглядело ярко.

— Ну… я, скажем так… в такой обстановке сказала, что, возможно, он счел длительные объяснения немного неуместными… А утром уже ему было пора… Хотя все равно, конечно, должен был сказать! — сердито добавила она. — Гребаный трус!

— То есть вы с ним недавно знакомы? — уточнил я.

— Мы познакомились этой зимой, — сказала Метелица неожиданно для меня: мне казалось, что для такой сильной любви срок должен был быть побольше. Но ладно, что я вообще в любви понимаю? — Сходили вместе в глубокий рейд. Я… скажем так, оценила его личные качества. Но мне казалось, что он относится ко мне исключительно… даже не по-дружески, а как к многообещающему коллеге! — тоже узнаю свою собственную манеру общения с Бьером. Выходит, он и с невероятной красоткой Игнис взаимодействовал так же, как и со мной?..

А потом Метелица удивила меня, заговорив максимально прямо, я, опять же, не знал, что она со своими манерами истинной леди на такое способна.

— Признаться, я думала, что это временное помрачение. Затащу его в постель — и пройдет. Со мной уже случалось. Влюблялась в мужчину без памяти, но быстро обнаруживала… — она махнула рукой. — Ладно, не буду. Не обижайся, однако найти среди вашего брата кого-то не просто красивого и сладкоречивого, но еще и надежного — задача непростая!

— И среди вашей сестры тоже, — ответил я в тон. — Моя невеста вообще меня убить пыталась.

Игнис поглядела на меня с интересом.

— Это которая погибла?

— Она.

— Ты ее?..

— Да нет, сама нарвалась. Не на меня. Но если бы выжила, наверное, прикончил бы, — пожал я плечами. — Я ее вылечил, она меня в благодарность попыталась сжечь, сговорившись со знакомым ее отца, а я ее за это простить должен?

Метелица спокойно кивнула.

— Справедливо. Так вот, с Бьером получилось, что я засомневалась. Думаю, он такой вежливый, корректный, сверхзаконопослушный… вдруг побоится обидеть отказом? Или еще хуже, решит, что согласиться — его долг? Ведь стихийные маги настолько выше по положению, чем некроманты или маги Жизни, что многие из нашей касты… злоупотребляют, чтобы не сказать больше.

Я снова кивнул.

— Понятно.

Хотя про себя подумал: «М-да, тяжёлый случай! Она себя в зеркало давно видела⁈» А еще удивился, что она так со мной откровенничает — но почти сразу сообразил: что я, скорее всего, вообще первый человек, которому она может это рассказать! Со своими ближайшими соратниками Метелица явно не в тех отношениях, чтобы обсуждать любовные переживания, близкой подружки у нее так же явно нет. А я хотя бы знаю Бьера и уже видел ее саму полной размазней у памятного знака. Вот и оказался назначен на роль наперсницы.

— В общем, засомневалась и не позвала. Сразу. А потом — чувствую, что все больше и больше вязну. Разум улетает потихоньку, совсем плыву. Ну вот не могу на него только как на заказчика смотреть — или даже как на боевого товарища. Не могу — и все. Говорю себе, ладно, Игнис, ты стихийный маг, но ты еще и красивая женщина — все так говорят! Не может быть, чтобы он совсем на тебя не реагировал! Все реагируют.

— Подтверждаю, — кивнул я.

Игнис поглядела на меня со сложным выражением лица, вроде «Это что, сейчас подкат был?», но хмыкнула и явно решила спустить на тормозах. Хорошо, потому что я это как подкат не планировал, просто машинально вставил. Реакция имелась, что уж там. Чисто физиологическая. Но я знал, что Игнис мне не подходит. И даже не во властности дело, и не в прямолинейности. Просто… ну вот опять та же история: без обязательств — да за любо дорого. Но она не тот человек, с которым можно без обязательств.

К тому же, если бы она ответила на мои авансы теперь, когда знает, что я идеальный маг Огня, а я знаю, что она любит другого, я бы в ней разочаровался. Пока же я чувствовал, что она начинает мне очень и очень по-человечески нравиться. Не хотелось спугнуть.

Шанс, что она притворяется принципиальной, а сама планирует как-то использовать меня и кинуть в последний момент, все равно оставался неиллюзорным. Я постоянно держал его в голове.

— Спасибо за откровенность, — сказала воздушница. — Ладно. В общем, я рискнула только уже в последний день, перед расставанием. Когда он сказал, что теперь приедет на фронтир только года через два, когда у него контракт с Академией закончится. Поняла, что не смогу его так просто отпустить. Ну и… — она вздохнула. — В общем, все случилось, и мне не полегчало. Наоборот, чувствую: конец, совсем утонула, надо там, на дне, обустраиваться… Тем более, Элсин вроде бы ответил мне взаимностью. Прямо ничего не говорил, но так вел себя… — она искоса взглянула на меня. — Или немертвые некроманты любить не умеют?

— Ты меня спрашиваешь? — пожал я плечами. — Я-то вполне себе живой. Тот же Бьер мне говорил, что разницы особой нет, просто они лучше свои эмоции контролируют. Эмоции, а не привязанности. Думаю, что это правда. Другая преподша потом подтверждала. Опять же, Кодекс не содержал бы запрета на поднятие родных, друзей и любимых, если бы некроманты никого не любили.

Метелица вздохнула.

— Ладно. В общем, утром он пообещал, что вернется уже ранней весной. Найдет повод. И не вернулся. Я… ну, я сперва подумала, что просто опять ошиблась в мужчине. Ничего. Обидно, больно, но не трагедия. Но чем дальше, тем больше… патрули эти эльфийские. И весной обычно хоть кто-то из Академии в Руниале приезжает, как правило, не Бьер, он раньше в эти края был не ходок. Обычно магистр Версен или Глерви… знаешь таких?

— Знаю, — кивнул я. — Правда, Версена плохо, он начальные дисциплины читает в основном, я это все уже знал. А вот у Глерви учился. И даже бегал от нее по лесам.

— Ты убежал от Глерви? — Метелица поглядела на меня с новым уважением. — Надо же! А, ну да. Ты же тоже собачник, да еще и алхимик хороший. Наверное, знаешь какие-то секреты.

— Не совсем, — поправил я. — В смысле, нет, я отдельно в собаках не разбираюсь, работаю с тем, что есть. Просто Огонь может меня телепортировать.

— Теле… А! мгновенно переносить с места на место?

Я отметил, что Метелица тоже обучалась по хорошим книгам.

— Да.

— Серьезно? А что ж мы тогда пешком?

— Потому что я никогда на этом болоте не был, — сказал я. — Не знаю, куда надо попасть. И потому что мы хотим Бьера достать, а не выжечь там все в округе. Для телепортации огонь нужен большой, и он сжигает все по-настоящему. Контролировать я это никак не могу.

— Ясно, — Метелица замолчала.

— Так когда ты поняла, что с Бьером что-то случилось? — напомнил я.

— По-настоящему — только когда его учеников у форта увидела. Я сразу поняла, что это его ученики, потому что они хищных птиц использовали. И умертвие это, Шестнадцатую, я у него видела. Но догадывалась и раньше. Потому что… я, конечно, обманывалась до этого, но Элсин все же был совершенно не похож… — она не закончила. — Я даже в Академию написала ему. Но ответа не получила. Наверное, письмо вернется нераспечатанным… — Игнис скривила губы. — Или не вернется, если там посчитают ниже своего достоинства отвечать какой-то тетке с фронтира. Я, знаешь ли, не подписываюсь магом Воздуха!

— Так, — сказал я на всякий случай, — а сколько ты всего по времени-то Бьера знала? Чисто чтобы я понимал, с безумием какой силы имею дело.

Она с иронией взглянула на меня.

— Месяца три в общей сложности. Но в условиях длительного рейда. Мы аж к горам ходили, да еще зимой. Так что сразу умножай на пять. Способен провести такую математическую операцию?

— Способен, учили, — ответил я в тон. — Что, рейд длился три месяца?

— Нет, сам рейд — месяц, еще полтора — подготовка, и потом он еще недели на две задержался у меня в лагере, материалы обрабатывал. Тот рейд, который я планирую, чтобы добыть друзу огненного камня, примерно столько же будет продолжаться, учитывай.

— Учту.

У болота не было определенного края, оно начиналось постепенно. Почва становилось чуть более влажной и топкой, сложнее становилось выбирать путь, менялась растительность. К счастью, не на всякие причудливые полумангровые заросли, которые любили изображать в фильмах голливудские режиссеры. Эльфийское северное болото плюс-минус напоминало среднероссийское: кустарник, ягоды типа клюквы, редкие кривые деревца, высокая трава, местами зеркальца воды с высокими купами камыша или рогоза. Только трава немного другого цвета или формы.

Мы, конечно, не стали заходить глубоко, встали лагерем на краю. И я начал рассылать химер.

За те две недели, что мы готовились, я не мог улучить время, чтобы сделать много, так что, в основном, эликсиров наварил. Но все-таки двух хищных птичек — ястреба-тетеревятника и обычного сычика — себе убил и поднял. Не такая эксклюзивная работа, как та, что обычно проделывал Бьер, долгоиграющего конструкта из них не получится, максимум, продержатся год — и то потому что я на обоих высококачественные снадобья грохнул. Ничего в их мозгах не улучшал, так что команды эти создания понимали так себе: хищные птицы умные, но к социальному взаимодействию не приучены. По крайней мере, ястреб. У сычика было с этим получше, хоть и ненамного. Стоило бы повозиться с ними подольше, да только время поджимало. Хищную птицу найти и убить сложно — особенно без снайперской винтовки, да еще так, чтобы трупик оказался максимально не поврежден! Бьер рассказывал нам на спецзанятиях, что в начале карьеры почти только этим и занимался: искал и готовил материалы для других некромантов. Прибыльное дело, но задолбаться с ним легче легкого, если ты не фанат самого процесса. А я как раз не фанат, азартного охотника из меня не выйдет.

Лишь уже потратив кучу времени и подняв обе не самые удачные заготовки, — хотелось птиц покрупнее! — я вдруг понял, что мог просто попросить Метелицу сбить с неба подходящего орла — и вся недолга! Как говорится, задним умом всякий крепок.

Однако оба моих новых некроконструкта годились на роль простейших дронов, способных отслеживать неспецифические угрозы на болоте и поднять тревогу, если к нам будет приближаться кто-то, напоминающий эльфов… или, скажем, отряд добытчиков — а что, нельзя исключать! А ястреба вдобавок еще можно было использовать для охоты на других птиц или крыс, если понадобятся дополнительные некрохимеры.

Плюс у меня оставались мои сороки и филин, которых я сделал вместе с волками. Я редко их использовал во время жизни в деревне, так что иногда аж забывал, но ничего, тварюшки вполне функционировали, плюс сделаны и обучены были получше, потому что без спешки. Вместе выходила вполне достойная стая!

Пять птиц и волки обыскали нужный район и определили, где стояли лагерем эльфы. Остроухие, конечно, не стали оцеплять все: болото занимало огромную территорию, тянулось на несколько километров. Но самое глубокое место стерегли надежно. Это и сказало мне, где утоплено то, что осталось от Бьера, даже волчий нюх не понадобился. Впрочем, волки-то вряд ли унюхали бы неразлагающегося некроманта через слой болотной жижи в несколько метров.

Оцепление эльфов представляло собой несколько постоянных патрулей в составе гориллоподобных тварей, при каждой — три-пять лучников. Патрули регулярно сменялись, пополняемые из большого лагеря, что находился уже за пределами болота. Видать, даже остроухим тут не особо нравилось. Численность народа в лагере была солидная — человек пятьдесят. И миазмами магии оттуда тянуло — мама не горюй. Очевидно, хотя бы один маг там имелся, а то и два. Мы с Метелицей единодушно решили самостоятельно на разведку не ходить. Что стало с некромантами, которые туда сунулись, мы оба видели. Да, мы сильнее, но прежние доводы по-прежнему работали: моей силой пользоваться было нельзя, если мы хотели достать Бьера, не погубив его при этом окончательно, а Метелица, хоть и представляла собой высокомощный атакующий юнит, нуждалась в защите и подстраховке.

Да и с помощью моего зоопарка мы получили немало информации.

— И что мы будем делать? — спросила Метелица, когда я выложил перед ней сведения, принесенные зверушками — только волками, змеей и сороками с филином, свежее пополнение не умело сообщать сложную информацию. — Ты отвлекаешь эльфов, я воздухом разбрасываю трясину? Или как?

— Нет, — сказал я. — У меня есть план получше.

— Какой?

— Ну, ты можешь отправиться сейчас обратно в свой лагерь и подождать недельку… или нет, дней десять, для верности. Потом вернуться сюда, и я тебя доведу до твоего суженого по дорожке, усыпанной цветочными лепестками.

— Очень смешно, — мрачно сказала Метелица.

— А я, между тем, не шучу, — хмыкнул я. — Мы будем сажать цветочки!

— Вы-лад. Вы-лы. В-в-в-в. Вэ-ла. Вэ-ла. В-ла. В-ла. Вла! О! Получилось! Выл… выл… ах ты ж дрянь!

Метелица зарычала.

Я мысленно фыркнул, но прекращать ее страдания не торопился. Хотя меня так и подмывало проявить себя и сказать, что лучше пусть она потренируется называть меня «Володя» без «дья» на конце. Но это я решил оставить бонусом, как особое издевательство, если — когда! — она все-таки освоит сочетание «Вл» в слове «Влад».

Так что я не объявился, а продолжил методично переплетать корешки златоустов, формируя стенки туннеля. Реально тонкая работа, в которой я использовал не только магию Жизни, но и некромантию: специальным эликсиром из пипетки кое-где убивал отдельные корни, укреплял их некромантией и заставлял вокруг них обвиваться живые: методом проб и ошибок я выяснил, что так выходит надежнее. Не прочнее — прочнее было бы делать стенки только из живых волокон — но меньше расходовалось питательных веществ и, самое главное, меньше менялась растительность на поверхности болота. Златоусты, несмотря на все мои усилия, обильно цвели, расцвечивая то одну кучку, то другую своими ярко-желтыми головками с оранжевой сердцевиной. Мне вовсе не хотелось, чтобы кто-нибудь остроухий осмыслил эти изменения и догадался, что над болотом (точнее, под ним!) работает вражеский маг.

Если честно, на самом деле усилия Игнис грели мне душу. Я понимал, что она тренирует непривычные лицевые мышцы для выговаривания моего имени не от большой любви ко мне и даже не из чувства признательности — не заслужил я пока этой признательности. Просто ей было скучно. Очень скучно. Причем ощущение безделья шло как поперек ее деятельной натуры, так и поперек привычки, а главное — поперек тревоги любящей женщины. Вот она изгалялась, как могла, придумывая себе задачи. Тем более, что неспособность справиться с обычным сочетанием звуков, кажется, нешуточно ее фрустрировала.

Однако все равно было приятно, что ради меня так стараются. Причем в ситуации, когда это вовсе не обязательно, чтобы завоевать мое расположение. Не ставил я ей такого условия.

К тому же, она делала это не на публику: Игнис понятия не имела, что я ее слышу!

Наконец она не выдержала.

— Тьфу ты, — пробормотала Игнис. — Совсем с ума спятила, баба.

Мне показалось, или на этой фразе в ее речи прорезался какой-то другой, более просторечный говор? Неужели Игнис в прошлом — деревенская девчонка? Если подумать, я так и не знаю, откуда она. Бьер как-то упоминал, что он сирота из очень бедной семьи и с детства рос при Академии некромантов, а о происхождении Метелицы я не знал. Разве что в курсе был, что она не аристократка по рождению (хотя ныне приравнена в статусе чуть ли не к княгине) и очень аристократов не любит.

Метелица вздохнула и пробормотала:

— Дрянь дело. Вот правду он говорил, надо было вернуться… теперь сиди, скучай! И помочь я ему ничем не могу. А вдруг он в засаду попал? Был один мужик в болоте, стало два мужика… Ну, второго хоть оживлять не надо — в любом случае… — она снова вздохнула. — Эх, могла бы я химерок делать! А так даже не знаю, где он.

— Тут, — откликнулся я, эффектно раздвигая почву корнями.

Игнис, надо отдать ей должное, не вскрикнула — ударила воздухом на чистом автомате, срезая часть земли и моих корешков. Ругнулась.

— Дрянь такая, Влад! Опять не предупреждаешь! Я тебя убить могла!

— Поэтому я открыл яму не надо мной, а дальше, — спокойно заметил я, двигая корни так, чтобы они раскрыли болотистую почву сильнее, до самого того места, где я стоял в оплетенном корнями тоннеле. Меня, конечно, подзасыпало, но выражение лица Игнис того стоило. — Пожалуйте, барышня. Дорожка, усыпанная лепестками. До самого дорогого покойника.

Игнис подобралась.

— Готово? — спросила она совсем другим, жестким, деловым тоном.

— Считай, до последнего десятка метров, — кивнул я. — Дальше надо быть сверхосторожными. Понадобится твое прикрытие.

— Отлично! — Метелица вскочила и собралась уже прыгнуть в тоннель, но я остановил ее.

— Не торопись. Нужно отдохнуть, поесть. И — ты заметила, что правильно сказала мое имя?

— Правда? — хмыкнула она. — Ну, тогда уж точно — все самое сложное позади, пустяк остался.

…Мы торчали на болоте уже больше недели. Да, дней десять, как я и сказал Игнис тогда. Я растил златоусты — потрясающе влаголюбивые растения с разветвленной корневой системой. Между прочим, название не врало: они родственники трехусток, которые некроманты используют для своего самого мощного консервационного эликсира. Только, в отличие от трехусток, златоусты оканчивались одним похожим на ирис соцветием, а не сразу тремя. И как трехустки выкачивали из окружающей среды магию, запасая ее в своих лепестках (не в корнях, это важно, корни трехусток практически бесполезны!), так златоусты выкачивали воду. Магию тянули тоже, однако еще и высушивали любую местность — мама не горюй.

Их пыльца тоже обладала интересными свойствами, но об этом потом.

В природе златоусты росли только по берегам рек, и я бы ни за что в жизни о них не узнал, потому что никогда до рек на эльфийской территории не добирался, если бы не — ну да, тот же Бьер. Он использовал эликсир на их основе для дубления и даже мумификации некоторых образцов. Иногда здешняя некромантия действительно работает с препаратами, которые выглядят вполне «по-некромантски» с точки зрения обывателя моего мира — то есть как нечто черное и высушенное. Редко, но и такое случается. Высушенный некроконструкт тяжелее заставить адекватно двигаться, зато его не надо так часто перепропитывать и подновлять некроэнергией. Это востребованно для создания сторожей-химер в каких-то тайниках, куда долго планируется не заглядывать.

И еще мне очень повезло, что у Метелицы на ее складе нашлись семена златоустов. Немного — они мало кому нужны. Но мне вполне хватило, чтобы развести жизнеспособную популяцию.

Чем мы занимались эту неделю?

Во-первых, боевым слаживанием. Воздушный маг в связке с магом огня — это мощь, как я и догадывался. Жаль, у нас не было возможностей попробовать как следует: гасить огонь я по-прежнему не умел. Метелица, конечно, могла сбить не очень сильное пламя воздушной волной, особенно когда я переставал его поддерживать. Но мы все равно не рисковали даже вполсилы — нам совсем не нужно было, чтобы нас заметили! И то для тренировок старались отходить подальше от нашего лагеря и выставляли вокруг заслон из химер.

Еще Метелица, без всяких хитростей и выпытываний с моей стороны, сама предложила научить меня всему, что может из стихийной магии.

Увы, оказалось, что могла она немного! В смысле, с Воздуха на Огонь почти ничего не транслировалось.

— Нас даже не учат всех вместе, — пояснила Метелица извиняющимся тоном. — Не существует никакой Академии Стихийных магов по аналогии с Академией Некромантов. Только индивидуальное обучение с учителями! И неудивительно. Воздушников сейчас на весь мир пятьдесят три, водников даже поменьше, ровно сорок.

— Так мало? — удивился я.

— Угу, — кивнула Игнис. — В старших мирах, разумеется, стихийных магов тоже больше. А здесь мы все друг друга знаем. Детей и молодых людей, чей дар только что был обнаружен и которых обучают ремеслу, никогда не бывает столько сразу, чтобы оправдать создание даже маленького учебного заведения! Максимум, иногда могут учить двоих-троих подходящих юнцов вместе. И воздушников учат отдельно от водников. А маг Огня, как я уже сказала, вообще один.

— А почему этим миром управляет король, а не он? — уточнил я.

Игнис пожала плечами.

— Так решил Император. Почему — отдельный вопрос. Но подозреваю, чтобы маги не забрали себе слишком много административной власти. Финансовые потоки чтобы только на них не замыкались. Как-то так.

Мое уважение к Игнис еще немного возросло: она, оказывается, могла рассуждать в категориях замыкающихся финансовых потоков!

— У тебя тоже были хорошие учителя, — одобрительно заметил я.

— Ну уж не стараниями стихийных магов! Те, знаешь ли, больше напирали на боевку и светский этикет… А вот мой отец высоко ценил образование, и как только сообразил, что мой новый статус дает возможность выписывать книги из Старших миров и приглашать лучших учителей не-магических наук — тут же и приступил. И за это я ему без дураков благодарна. Благодаря его образованию они меня водили за нос… боги, всего-то года два… Или три? Неважно, довольно недолго.

Тут-то бы мне и спросить, кем был отец Метелицы, но она тряхнула головой и сменила тему.

— Ладно, смотри. Я думаю, у всех стихийников есть как минимум один общий трюк: создание безопасной зоны. Ты ведь, когда жжешь огонь, сам не сгораешь?

— Не сгораю, — я сразу же понял, о чем она. — Но могу пронести на себе не так уж много. Змею вот свою. Может, книгу-другую.

— А должен уметь держать круг в несколько метров диаметром! — воскликнула Метелица. — Если не в несколько десятков метров. Император, когда пробивает портал в другой мир, держит площадку… не знаю точно, какого размера, но на ней обычно сразу стоит крепость-форпост. А ты по силе должен быть ему равен или почти равен. Так что стремись расшириться метров хотя бы до пятидесяти.

— Порталы в другие миры пробивает Император? — удивился я. — Сам лично?

— Поэтому он и Император. Иначе, думаю, кто-нибудь давно его бы сверг. А так — он сам, по сути, Империя. Никто, кроме него, не знает, как открывать новые территории. Разве что… — Метелица осеклась и посмотрела на меня другим взглядом.

— Ага, — сказал я. — Я — идеальный маг огня, я могу телепортироваться с помощью огня, значит, вероятно, я могу потенциально пробивать порталы в другие миры?

Метелица молча кивнула с очень странным выражением на лице.

— Вот и еще один повод молчать об этом, — подытожил я. — Я вовсе не хочу, чтобы на меня смотрели, как на угрозу текущей имперской власти! Я не собираюсь ничего сносить до основания и строить новый мир! И вообще хочу только жить спокойно и заниматься наукой!

— Надеюсь, — пробормотала Метелица, глядя на меня все так же искоса. — Хотя мой жизненный опыт показывает, что такие вещи всегда происходят внезапно! Кроме того… если исходить из опыта Элсина, «жить спокойно» и «заниматься наукой» — вещи взаимоисключающие.

— Типун тебе на язык, — поморщился я. — Ладно, учи, чему собиралась научить! Как расширить эту безопасную зону?

— Зону контроля, — поправила Метелица. — Значит, смотри. Вот та сила, которую ты вытаскиваешь из себя, чтобы работать со своей стихией? Энергия плана?

— В смысле, вытаскиваю? — спросил я.

— Ну, она вокруг тебя как бы коконом намотана, да? Ты ее ощущаешь, потом полегонечку начинаешь разматывать…

— Не-а, — сказал я. — Это я только с энергией Жизни и Смерти так поступаю. Их у меня маловато, вытягивать приходится. Энергию плана Огня я просто отпускаю.

— Как — отпускаю? — опешила Метелица.

— Просто — зову. Расслабляюсь. М-м… Это проще всего сравнить с позывами в туалет, если тебе не претит такое. Вроде сдерживаешься, сдерживаешься, а потом раз — и хорошо. И, знаешь, тоже бывает сложно в общественном месте, нужно настроить себя.

Игнис посмотрела на меня очень и очень странным взглядом, но в итоге кивнула.

— М-да. А я думала, я сильный маг… Считай, ты мне нос утер.

— Ты о чем?

— Всем известным мне стихийным магам приходится свою энергию подтягивать с нужного Плана, а не «отпускать»! Если тебе мало «витков» нужно «разматывать», то считается, что у тебя высокая пропускная способность и ты сильный. Но такое, чтобы только расслабиться и само пошло… — она покачала головой. — Или ты специально пытаешься меня шокировать?

— Насчет сравнения с туалетом — действительно, есть немного, — улыбнулся я. Мне и правда нравилось немного подкалывать Игнис: я чувствовал, что наконец-то могу не держаться в рамках формальной вежливости, а хоть чуть-чуть вернуться к стилю общения, привычному по студенческой тусовке в моем первом мире. — Но в целом — правду говорю.

Метелица задумалась.

— Хм. Тогда… ну не знаю. Та ментальная техника, которую лично я использую, чтобы создавать зону контроля, заключается в том, что мысленно отталкиваю энергию, которую достаю, подальше от себя. Сперва могла толкнуть совсем недалеко, с ладонь. У меня вечно волосы от собственного ветра дыбом стояли, ни одна прическа не держала. Тогда пришлось научиться плести тугие косы… — она машинально потрогала собственные волосы. — Но потом постепенно начало получаться. А как делать тебе, если ты эту энергию просто выпускаешь…

— Знаешь… — задумался я. — Ну, я же умею выпускать ее с разных частей тела. Если попробовать выпускать ее не рядом с телом, а чуть дальше? Наверное, принцип должен быть тот же. Есть какие-то упражнения, которые позволяют улучшить контролируемость?

— Есть, конечно, — кивнула Метелица. — Давай я буду кидаться в тебя шишками, а ты будешь их жечь в воздухе. Очень полезно для контроля и концентрации.

Первую шишку я даже не опалил. Вторую сжег таким длинным языком огня, что чуть по Метелице не попал. С пятой, что ли, начал приноравливаться.

Вот так мы весело проводили время в те редкие часы, которые я отрывал от землекопства. А отрывать приходилось: во-первых, цветочкам все-таки требовалось время прорасти, укорениться и вытянуть воду. Во-вторых, как мы ни торопились, но работы было много, работы тяжелой, и я вовсе не хотел сойти с ума до того, как ее закончу. Значит, нужно было отвлекаться. В-третьих, если до сих пор я выкручивался из неприятностей без тренировок, на одной только грубой силе, это не значило, что удача и дальше будет мне содействовать.

Кроме того Метелица начала учить меня рукопашному бою и еще кое-каким приемам с копьем. Учителем она была похуже Дрерри, но вполне сносным. В смысле, не скажу, что вообще в принципе худшим, просто с Саймином мне было легко: мы с ним плюс-минус совпадали ростом и телосложением, так что с него я мог перенимать «как есть». А Метелице приходилось адаптировать под меня то, что она знает, или, точнее, мне приходилось адаптировать ее приемы под себя. Выходило у нас коряво, мы периодически сердились друг на друга… Жара, нервяки с болотом и общая обстановка не способствовали дзен-пофигизму. Однако постепенно притирались.

Метелица еще удивлялась, как это я почти не умею профессионально драться, хотя проучился несколько лет в Академии некромантии — мол, некров всех учат драться, потому что также в обязательном порядке из них готовят боевых магов.

— Это четвертый курс, — терпеливо объяснил я, — а я-то даже третий не закончил.

— Один курс? — очень удивленно поинтересовалась Метелица. — И этого хватает?

— Знаешь, когда учился, я тоже один раз мельком удивился — а потом как-то из головы выкинул, — пожал я плечами. — Теперь думаю: дело в том, что некроманты с убитой нервной системой очень быстро всему учатся с опыта наставника. Как я учу зверей выполнять приказы, так и наставник, наверное, может буквально «вложить» в ученика свой боевой опыт. Только немножко потренировать для закрепления. Или так, или они сами себя прошивают по образцу наставника.

— Скорее, второе, — задумчиво проговорила Метелица. — Элсин как-то обмолвился, что ему нужно разложить каждый навык на сумму более простых, чтобы ученикам было легче копировать в себя. Он так и сказал, «копировать в себя», но я тогда поняла это по своему… — ее передернуло. — Нет, все-таки некроманты — это нечто!

— Ага, — сказал я. — Люто завидно! Такое с собой можно сделать при желании… А мне еще учиться и учиться, чтобы достигать хотя бы бледного подобия подобного эффекта при живом теле!

Метелица посмотрела на меня немного шокированно, потом засмеялась.

— Ну ты и… достойный ученик!

Я начал даже немного жалеть, что не встретил Игнис лет на пару лет раньше, сразу, как прибыл на фронтир, пока она еще не втюрилась в Бьера, а я был более романтично настроен. Нет, именно «немного» — жалеть всерьез значило жалеть о том, что существую я-нынешний, а не какой-то более восторженный парень, способный на глубокие чувства к незаурядной красавице. Я — уже не он, и никогда им не буду, проехали. И хорошо. Честно говоря, я-нынешний себе нравился больше предыдущих версий. Хотя бы потому, что, кажется, с нынешним собой я получил шанс выжить.

…И вот наконец день, когда мы вплотную приблизились к телу Бьера.

— Дальше очень топкое место, — сказал я. — Воды там много, цветов придется растить тоже порядочно. Эльфы их неминуемо заметят. Нам страшно повезло, что они до сих пор не обратили внимания на смену растительности. Ну и я осторожничал, конечно. Однако теперь — все. Когда эти долбаные магические водосборники полезут из каждой кочки, даже самые неприметливые догадаются, что что-то не так. И еще. Не уверен, что нам удастся все время торчать под землей… то есть под водой. То есть внутри этой жижи. Тоннель, как я сказал, я довел почти до места, но там дальше уже не топкая почва, а скорее жидкая плотная грязь. Корни ее не удержат. Очень может быть, нам придется демаскироваться. В этой ситуации мы окажемся перед полукольцом врагов. Конкретно горилл на нас не погонят — они утонут. Будет много стрел, будут более легкие твари, те, которые скорее на лемуров похожи. Тебе придется отмахиваться воздухом, а мне — одновременно тебя защищать и осушать болото магией Жизни. Все зависит от того, насколько быстро мы все сможем сделать. Как только я найду останки Бьера, то смогу сгрести вас обоих и выжечь все остальное.

Метелица кивнула. Наши тренировки все же принесли свои плоды, и теперь я действительно уверенно раздвинул «зону контроля» сантиметров на тридцать от себя. Маловато, но двум людям по обе стороны от меня втиснуться можно. А-ля автобус в час пик, и Метелице, возможно, опалит ее роскошные косы, но выжить мы все трое должны. А только это и важно.

— Еще все зависит от того, что там за маги и какая у них специализация, — задумчиво сказала Игнис. — Ладно! Поглядим.

— Поглядим, — согласился я. — И последний вопрос. Идем сейчас или на рассвете?

— Сейчас, — подумав, решила Метелица. — На рассвете будет холоднее, воздух более влажный. А нам сейчас на руку, что жарко и жижа сверху подсохла, так?

— Возможно, — пожал я плечами. — А возможно, и нет.

Тоннель у меня получилось сделать только узким и тесным — и хорошо хоть таким! Так что мы с Метелицей вынуждены были идти гуськом друг за другом. Я впереди с моим копьем-плазморезом (теперь, естественно, моя спутница не возражала против него), Игнис — позади. Духота стояла такая, что лично я покрылся потом сразу же после начала движения. Игнис в этот раз не стала вызывать движение воздуха в проходе — я ее сам попросил: слишком близко дотянул тоннель до места, за которым эльфы пристально наблюдали. По логике, нас ничего не должно было выдать на поверхности, но — мало ли. Не хотелось бы попасться в последний момент по дурости. Зато под землей не было москитов.

Мелкое комарье, если честно, досаждало даже больше жары, но мы точно так же терпели. Я вообще лишний раз порадовался, что здесь все же не полный аналог земной природы. Если бы тут имелось столько же мошки, сколько на севере России, нас бы уже живьем сжирали — и никакая алхимия не помогла бы! А магией жизни их только привлекать.

Но тот уровень кровососов, как здесь и сейчас, был вполне терпим даже без магии.

Да и вообще, я не для того вел всю эту разведку, десять дней высушивал болото и старался как можно выше сделать наши шансы при рывке, чтобы в последний момент все профукать из-за того, что мне, видите ли, неудобненько.

— Вот здесь, — сказал я, когда мы остановились в тупике, из созданной мною стены густо переплетенных корней. Темно-коричневая жижа просачивалась оттуда, оставляя неопрятные лужи на «полу» тоннеля. — Видишь? На самом деле консистенция земли по градиенту уже давно становится более жидкой, но здесь доходит до порогового значения. Дальше начинается зыбучая грязь, очень вязкая и липкая, — я говорил очень тихо, вполголоса, но Игнис слушала предельно внимательно. — Бьер знал, куда падать. Подозреваю, заранее приметил это местечко как вариант на самый крайний случай. Тут, если я верно интерпретирую показания моих инструментов… — я схватился за один из ближайших стеблей, вытягивая длинный, измазанный в земле корень, — приличный такой бочаг, метров десять мёртвой топи до относительно твердого дна.

Иными словами, мой тоннель вел от берега озера, заболоченного века, а может, и тысячелетия назад, до места, где начиналась его более глубокая часть. Возможно, когда-то тут было русло реки. Если заменить грязь на воду, мы бы, находясь в лодке, увидели бы, как дно обрывом уходит глубже.

— Хрен знает, насколько Бьер глубоко увяз, — продолжал я. — Может, на самом дне впадины, может, не опустился еще. Я рассматривал вариант создать какую-нибудь химерку, способную отыскать и принести нам его останки, но решил, что мне не по зубам. Сам Бьер, может, и справился бы. Обычное животное тут не годится — нужно, чтобы оно могло двигаться в такой вот грязюке, да еще как-то ориентироваться в трех плоскостях. По запаху, например. Голова крота на теле выдры, возможно? Но кроты очень тупые и намного мельче выдр… Короче, надо было что-то придумывать. В моем мире есть специфические рыбы, способные выживать в подобных местах. Но насчет здешней фауны — не знаю. Да и рыба не сможет принести нам голову Бьера в зубах.

— Тоже не знаю таких рыб, — согласилась Метелица. — А если бы знала, предпочла бы держаться от них подальше.

Она тоже покраснела от жары, покрылась потом и грязью. Но глаза горели. Ее явно радовала возможность наконец что-то делать. Да и устала она уже от ожидания, устала бояться за Бьера. А теперь все должно было закончиться с минуту на минуту.

Ах, если бы.

— Так, — сказал я. — Смотри, что я буду делать. Нам нужно по-возможности заплести весь бочаг корнями златоустов, причем как в ширину, так и в глубину. На поверхности это будет выглядеть как на глазах расползающийся сплошной цветочный ковер. Эльфы увидят, такое просто невозможно не заметить. Пошлют кого-то. Сперва, думаю, на разведку. Потом в атаку. Может быть, еще ударят магией, в промежутке или сразу. Стихийников у них нет, но есть вот эта штука, которая всякие иллюзии наводит, дурное настроение и тому подобное — к этому будь готова.

— Не учи ученую, — кивнула Метелица.

Ну еще бы, она на фронтире куда дольше меня и лучше во всем здесь разбирается. Однако как командир операции я должен проговорить даже очевидные вещи. Метелица явно это понимала, потому что даже ее «не учи ученую» прозвучало абсолютно ровным тоном — мол, понимаю, проехали.

— Еще я сейчас создам продух к поверхности, неприметный. Там кружит мой ястреб. Он подаст сигнал, как только что-то заметит. Отразить первый удар — на тебе. Потом я подключусь. Но помни, что моя главная задача — управлять цветочками. Сильно помогать тебе не смогу. Только прикрывать спину.

— Поняла, — мрачно сказала Метелица. — Ничего, я им сейчас устрою. Я ж так понимаю, ничего, если даже я лес вокруг нас повалю?

— Ничего, — кивнул я. — План «Б» в любом случае — сжечь все и телепортироваться вместе с тобой и Бьером.

План «А» предполагал все же обойтись без телепортации: я не вполне был уверен, что проконтролирую точку выхода. Так что намеревался сохранять для нас путь отхода открытым до самого конца.

— Ну что, — сказал я, — готова?

Метелица кивнула.

— Хорошо, потому что я уже приступил.

Я действительно приступил с самого начала, как взялся за корни. Цветы прорастали быстро, но не мгновенно, а потом требовалось еще больше времени, пока их корни пробьются достаточно глубоко.

Минуты текли. Сперва ничего не происходило, только коричневая жижа, которая сперва продолжала сочиться между корнями, постепенно иссякала. Похоже, корни златоустов заполнили ямищу с грязью, впитав всю воду. Я хмыкнул и раздвинул плети корней в оконечности «тупика». Ну да, так и есть: из-за того, что воды тут было больше, чем земли, уровень грунта опустился чуть ли не на два метра, а вот ажурная трехмерная живая сеть из корней осталась на месте. Ножом замучаешься пилить, а вот магией Жизни я легко, пусть и не быстро, смог раздвинуть её перед собой.

Еще несколько таких медленных шагов, потом воздействие во все стороны — и мы оказались посреди шарообразного «помещения», созданного моей магией внутри огромного клубка спутанных подземных частей растений. Солнечный свет проникал сюда тонкими лучиками сверху, но в целом царил полумрак. Пахло влажной землей — и почти только ею. Ни тины, ни плесени.

Из сумки на поясе я достал небольшую металлическую леечку и начал поливать отдельные стебли. Те скукоживались и темнели на глазах.

— Яд, — пояснил я. — Как маг жизни, я могу повелевать живыми растениями в широких пределах, но есть определенные ограничения в гибкости воздействия. У меня есть, конечно, идеи, как можно улучшить результат, выращивая грибочки и всяких там специфических насекомых, но это дело будущего. А вот некромант повелевает мертвым… более детализировано, что ли?

— Что-то я не видела, чтобы Бьер командовал буреломом, — с сомнением проговорила Метелица.

— А смысл? Бурелом не сползется к тебе, древесина уже… ну да, одеревенела, то есть полностью потеряла подвижность. А эти корни еще вполне способны на движение. Видела, конечно, как листья за солнцем поворачиваются днем? Вот корни так же могут. С такой примитивной пропиткой, правда, недолго: как только истратят запас внутриклеточной воды, то все. Но вполне достаточно, чтобы выполнить мой приказ!

— Что за приказ?

— Обвиваться вокруг твердого, что они способны оплести, — хмыкнул я. — Точнее, я ничего такого не формулирую, им нечем понимать команды! Но они сами по себе растут так, чтобы оплетать. А я просто командую их сокращениями.

Взгляд Метелицы был весьма красноречив.

— Никогда не слышала, чтобы некроманты занимались растениями!

— Вообще-то, некроманты способны срастить два куска дерева. Увы, многие считают это ниже своего достоинства. А свою голову можно приставить только кому-то одному!

Как я и думал, Метелица не оценила шутку.

— Что же касается движения… Как я уже сказал, это очень ограниченная по времени и обстоятельствам возможность. Подойдет не всякое растение и не всегда. У меня такое ощущение, что им просто не хватает воображения. Как и большинству людей.

— Слушай, а тот случай про немертвых пчел… — будто припомнив что-то, проговорила Метелица. — Глерви жаловалась года три назад на одного из студентов… это не ты, случайно, был?

Я закатил глаза.

— Дались ей эти пчелы! У меня и поинтереснее есть задумки. Жалко, не все удалось превратить в эксперимент.

— М-да, — пробормотала Метелица.

— Что?

— Да вот думаю, Элсин поблагодарит меня, что я тебя привлекла к его спасению, или отругает?

Я хмыкнул.

— «Нет, оставь меня умирать, но не выпускай это зло в мир»? Хрен там. От него сейчас вообще ничего не зависит. Я сам себя привлек. А его окончательная смерть меня не сдержит. Зато живым — в смысле, немертвым — он может как-то повлиять на злодея меня. Ну вдруг. Он умный человек, может подобрать разумные доводы против каких-нибудь… поспешных решений.

Метелица мимолетно улыбнулась.

— Да, это он умеет… Но я не считаю тебя злом, Влад. Чисто чтобы ты знал. Я тебе очень признательна. И если даже ничего не выйдет…

— Отставить пораженческие настроения, — фыркнул я. — Очень даже… О! Сигнал!

Звонкий голос ястреба-тетеревятника буквально ворвался в нашу душную тишину. Отлично. В смысле, ничего хорошего, конечно, но сам факт, что все идет по плану, грел душу — а то я уже слегка волновался, что эльфы до сих пор не объявились! Это значило бы, что-либо они разгадали мой хитроплан и появятся с неожиданной стороны, либо цветочки растут медленнее, чем я рассчитывал, либо эльфы вообще сняли оцепление и убрались восвояси. Последний случай, конечно, был самым маловероятным (я только сегодня перед рассветом выпустил волчков погулять и проверить, как там и что), и самым благоприятным, что греха таить. Но я чувствовал бы себя несколько глупо.

— Я пошла, — сказала Метелица.

Она не стала просить меня открыть проход, а просто долбанула прямо вверх воздушной магией, ломающей стебли и корни. Живые корни, правда, частично, выдержали — порвались, но не все. А вот мертвые разлетелись на куски, открыв над нами колодец чистого неба. Тут же снаружи хлынул свежий по контрасту воздух — можете представить, какая у нас была баня, если июльская парилка над болотом показалась проветриванием⁈ Не будь мы оба моими стараниями идеально здоровы (да, я проверил Метелицу магией Жизни еще накануне похода!), запросто бы уже кто-то в обморок грохнулся.

Затем моя спутница подпрыгнула и, хватаясь за корни и стебли, ловко полезла наверх. Она явно помогала себе воздушными вихрями, но не летела — маги Воздуха, даже такие сильные, как она, на это все-таки не способны. Хотя… надо будет ей посоветовать планер сделать, что ли? Почему она такими не пользуется?

Я же поступил по-другому — продолжая накачивать растения вокруг магией Жизни, одновременно усилилил некромантскую работу с мертвыми стеблями, чтобы они расступились вокруг и заодно подняли бы меня, словно на платформе, повыше, давая обзор на происходящее. Сидеть в яме как в окопе, конечно, было бы безопаснее (возможно), но я не собирался оставлять Метелицу без огневой поддержки.

Так, первый же взгляд на поле битвы показал, что я был более-менее прав.

Вокруг сплошным ковром золотились цветы — ни открытой воды, ни рогоза, ни камыша. Мои «водные террористы» все высосали и подмяли под себя, создав неровный круг метров этак пятнадцати в диаметре. Прямо на краю этой золотистой поляны с ревом бултыхались в остатках сильно мокрой грязи аж две эльфийские гориллы. Еще одна черной тушей валялась поодаль, явно обломав своей спиной кривую сосенку — гораздо более тощую и несерьезную, чем обычные деревья на эльфийской территории: болото сказывалась.

Одновременно с моим появлением Метелица вновь долбанула воздушной магией, отбивая немедленно полетевшие в нас стрелы. После этого закрутила вихрь вокруг с нами в центре «спокойной» зоны — мол, попробуйте, пробейтесь сквозь этот смерч!

Выглядело сюрреалистично: торчать на самом дне воздушной воронки, из тех, которые я раньше только в кино видел (не балует Московская область смерчами, да и тут, после попаданчества, в основном по лесам шлялся, а не по прериям каким-то).

Но со слов Метелицы я знал, что такую мощную воронку она держать может не очень долго. Магии-то через нее идет — пожалуйста, только бери. Но вот сама магесса начинает уставать. «Минут десять-пятнадцать, — сказала она. — Ну двадцать! Но тогда мне срочно надо пожрать, или в обморок грохнусь!»

Что ж, насчет «пожрать» мы с ней оба приготовили экстренные рационы. Но будем надеяться, что справимся быстрее, чем за двадцать минут. Потому что… да, вот оно!

Как и всякий смерч, воздушный вихрь Метелицы немедленно засосал в себя все, до чего дотянулся: траву, ветки, листья и прочий древесный сор. Комарам — ура! — тоже не повезло. Но из-за этого мы потеряли возможность следить за полем боя. Прежде, чем я успел додумать эту мысль, воздушница что-то такое сделала, что нижний ярус воздушной воронки вдруг очистился от мусора и почвенной взвеси, приобретя хоть какую-то прозрачность.

Через серо-прозрачную стену вихря, увидев нас, немедленно ломанулись обезьянки поменьше — то, что я называл «лемурами» — но тут же оказались сметены и закружились в вихре. Вроде еще где-то «кабанчики» должны быть… Ага, вот и они! Прут, как тяжелые бронированные дроны! И не просто так прут — за ними маячат силуэты эльфов в доспехах, которые пригибаются позади кабанов, спасаясь от ветра. И еще каждый эльф вдобавок был окружен синим ореолом магии. Было видно, что до какой-то степени их эта магия «якорит», хотя полностью, конечно, от воздействия воздуха не спасает. А, вот этого все-таки унесло смерчем и грохнуло об дерево! Скорее всего, не жилец, как та обезьянка. Но еще с пяток — идут. Медленно, тяжело, но все-таки пробиваются.

Хм, а как они собрались в этих доспехах прыгать по болоту?

А никак.

Миновав — с большим трудом — стену сплошного ветра, трое из вышедших в путь примерно семерых эльфийских силуэтов тут же удивительно быстро поскидывали тяжелую броню, которая попадала в болото, и рванули ко мне прямо по трясине. Кабанчики, как и следовало ожидать, не прошли, потонули. Наверняка истошно визжа и хрюкая, но за ветровой стеной звуки полностью терялись. Так, если удастся все нахрен не сжечь, попробую потом хотя бы один трупешник достать — животины выглядят умными и полезными.

Мне же теперь предстояло защищать себя и свою спутницу от прорвавшегося эльфийского спецназа. Без дураков, похоже, спецназа — надо было видеть, какими легкими прыжками остроухие скользили через луг златоустов, в который превратилась трясина!

Так, струя огня по двум, которые подобрались первыми — один покатился по «земле» (то есть по плотному ковру корней), сминая мягкие стебли златоустов, другой увернулся, но потерял темп. Тот, которого удалось поджечь, попытался сбить огонь, но хрен у него получится: он оставался в моем рабочем радиусе, я там вполне контролирую, что у меня горит и с какой силой!

Последнего я встретил струей огня из кумулятивного копья. Прямо в лицо, достал, сжег — тут же пришлось броситься с этим копьем на увернувшегося раньше врага, который как раз решил, что сейчас самое время достать Метелицу, пока я отвлекся. А вот хрен тебе!

Тут еще помощь пришла, откуда не ждали: сжимаясь, корни златоустов наконец-то начали подтаскивать мне первый улов. Не Бьера пока что… во всяком случае, я крепко в этом сомневался! Первыми были какие-то камни, палки… Но когда они вдруг появились из хитросплетения корней, будто живые, последний эльф об это споткнулся и полетел вниз, где его встретило мое копье, «лазерным лучом» отжигая голову.

Молодец я!

Ну что, первую волну отразили, наверное? Нет, не совсем. Тот, которого я подпалил первым, еще катался и вопил, не прогорев. Пришлось добить. Вот, теперь все… вроде бы…

— Тебе там еще долго? — крикнула Метелица.

Не то чтобы она не заметила, как я самоотверженно защищал ее спину, просто полностью ушла в раскрутку этого смерча — в который, между тем, с той стороны продолжали лезть эльфы.

— Не знаю… — пробормотал я. — Сейчас посмотрим.

Длинные корни стягивались с растительной неторопливостью, предлагая мне такой роскошный улов, как мумифицированный труп кабанчика — то ли эльфийского, то ли обычного, не понять — несколько птичьих скелетов, довольно большой древесный обломок… А это что? Рука!

Не сказать, что я ее сразу узнал, но сколько законсервированных конечностей с налипшими на них остатками черного рукава могут болтаться в этой грязюке?

— Первый кусок есть, — буднично сказал я, заворачивая эту руку в холстину и кидая в мешок.

— Какой?.. — Метелица обернулась, и смерч тут же стал вращаться куда медленнее. А может, мне так показалось.

— Ненужный, — бросил я. — Ищем голову. Все остальное я, если надо, новое приделаю!

— Ага, то есть мама не зря мне велела не обращать особого внимания на телосложение мужчины! — фыркнула Метелица каким-то безумным тоном.

— Слушай маму, мать плохому не научит… О, еще кусочек!

На сей раз «кусочек» оказался вообще не от Бьера, а совершенно не разложившимся, только сильно заляпанным вороном. Птица тут же встряхнулась, раскрыла клюв и издала хриплое карканье.

— Живой⁈ — охнула Метелица.

— В рабочем состоянии, — поправил я. — А что ему сделается? Он просто выбраться не мог.

Я коснулся головы птицы, вливая в нее немного некроэнергии. Ворон повернул ко мне голову.

— На плечо, — приказал я. — Стереги.

Птица послушно вспорхнула мне на плечо, перебирая грязными лапками. Потом надо будет помыть, сам он не отчистится. Точнее, отчистится, но успеет весь коркой покрыться.

— Молодец, хороший мальчик.

Нет, теперь это не мой ворон — я его не перепрошивал. Но это учебный некроконструкт, на нем Бьер учил нас командовать этими созданиями. И у него не стояло защиты от команд со стороны Бьеровских учеников. Даже какое-то умиление меня посетило: надо же, он так эту птицу от меня и не заблокировал!

Дальше за несколько минут мы получили кусок сумки, какую-то тряпку, не содержащую органики, а потом наконец…

— Влад, я почти выдохлась! — с досадой воскликнула Игнис. — Еще пять минут — и все!

— Снимай сейчас, — решил я. — Если совсем упадешь, нам каюк! Когда начнут стрелять — не отбивай стрелы, раздуй мой огонь, так силы побережешь.

— Поняла!

Смерч опал окончательно — и мы с ней оказались посреди золотистой поляны в окружении сил эльфов. Реально, под прикрытием смерча, во время боя накоротке опять ставшего непрозрачным, они стянули вокруг нас свои ряды! Практически парадным строем стояли: гориллы, кабанчики, лемуры — и сами эльфы в доспехах с натянутыми луками.

Пф-ть-пф-ть-пф-ть — эльфийские луки сработали синхронно, как будто лучников дернули за веревочку. Вот когда от выучки только хуже: я уже выдул струю огня, и Метелица действительно раздула ее своим ветром до целого огненного кольца, в котором разом сгорели эльфийские стрелы. А стреляли бы вразнобой, что-то до нас могло и долететь. Я умудрился даже удержать это кольцо в воздухе несколько секунд, без всякого топлива, испепелив даже второй залп, такой же слаженный, как и первый, — сложно, невероятно сложно, гораздо сложнее, чем держать огонек у себя над ладонью, как я мысленно ни убеждал себя, что основа у этого фокуса одна и та же!

В рядах эльфов что-то заорали: очевидно, возмущались, что у нас вдруг откуда-то взялся маг Огня. Или не возмущались. Или кричали друг другу, что это поджигающий эликсир, стопудово — хрен их знает, честно говоря.

Я был в эту секунду занят другим, потому что корни златоустов вдруг вывалили передо мною особо тяжелый комок грязи причудливой формы. Коричневая жижа стекала, делая смутно видимым коротко стриженый затылок и кусок уха. Все остальное… Так, шея, плечо и фрагмент одной руки в сборе, даже торс с легкими есть — отлично, сразу говорить сможет! Ниже пояса, кажется, ничего не осталось, тут уж Метелице не повезло, если ей нравилось, что было. Но, как говорил сам Бьер: «Хороший некромант работает с тем, что есть!»

Лица было под грязью не разобрать, но шансы, что в этой яме законсервировалось от эльфов сразу два темноволосых коротко стриженых некроманта мужеска пола, я счел пренебрежимо малыми.

— Нашел! — крикнул я, сразу запихивая останки некроманта в мешок, куда уже сунул руку — вместе со все еще обвивающими его корнями. — Основной план!

Метелица тут же отпрыгнула ближе ко мне.

Эльфы, тем временем бросились в атаку — на сей раз пехотой. Видимо, их командир решил, что стрелы против боевой двойки из воздушника и огневика бесполезны. Сразу два десятка бойцов, плюс кабанчики, плюс лемуры… Плюс вон те два бойца, окутанные словно бы рваными аурами из синего света и черных теней. Маги!

Ё, мать вашу.

Никогда не сталкивался с воздействием эльфийской магии напрямую — и не собирался начинать!

К счастью, Метелица хорошо помнила, что такое основной план.

Она обняла меня одной рукой, крепко прижалась — и послала вокруг нас защитный залп воздуха — но на сей раз гораздо слабее, словно бы выдыхалась. Эта воздушная волна подняла в воздух облако пыльцы златоустов — не золотистой, как можно было бы подумать, а почти белой, хотя местами в свете предзакатного солнца она вспыхивала оранжевым.

И следом за пыльцой я выпустил волну огня. Огня, которому я приказал, как именно он должен гореть.

Взрыв!

Тряхнуло так, что мы с Метелицей не удержались на ногах, я только увидел мелькнувшие перед лицом крылья, когда ворон решил покинуть такой ненадежный насест. Игнис еще и заорала… да я тоже заорал, блин! Я думал, что примерно знаю, чего ожидать, но реально оказался к этому не готов. Вернее, готов — но, как выяснилось, не до конца.

Расчет был на перекрывающиеся «контрольные зоны» двух магов, в которых по силам контролировать все факторы воздействие объемного взрыва. То есть погасить ударную волну и не допустить самовозгорания. И этот расчет оправдался. Если бы не наши «контрольные зоны», быть бы нам головешками! Или впечатанными в болотную жижу безнадежно мертвыми останками. Да и куски Бьерова трупа, наверное, размазало бы. А так мы с Игнис уцелели, только оказались по уши измазаны в грязи и саже. И мешок уцелел.

А вот растения вокруг нас — нет. На месте лужайки златоустов осталась приличная такая ямина, скорее даже, кратер, до самого дня бочага. Высохшего дна. Мы валялись в центре в обнимку, с двух сторон сжимая мешок, на подложке из переплетенных корней (те, что были прямо под нами, уцелели).

Деревья по берегам болота облетели и лишились крон, а также почти всех ветвей, но устояли. Про те хилые и полугнилые, что выросли на трясине, я вообще молчу: и следа не осталось И в одной из стенок кратера даже виднелся словно бы обрезанный вход в «цветочный туннель», по которому мы с Игнис сюда попали.

М-да, получается, все, что еще плавало в этой трясине от Бьера, отныне невосстановимо. Ничего, того, что мы вытащили, должно хватить.

В ушах у меня звенело, мир казался гулкими и глухим.

— Быстрее, ходу! — крикнул я Метелице — и сам не услышал своих слов. Губы шевелились, звуки, вроде бы, вылетали, но толку… Так, магию Жизни — срочно, на барабанные перепонки! Вот так-то лучше.

Я протнул руку, схватил Игнис за руку, тоже вливая в нее магию Жизни.

— Быстрее! — сказал я. — Пойдем! В наш лагерь! Чем дальше от эльфов — тем лучше.

Она кивнула.

Я подхватил мешок, и Метелица как будто только впервые его увидала.

— Он что, весь здесь?

— Только важное, — хмуро ответил я.

— Так… мало⁈

— Все, кроме головы — дело наживное! А голова, вроде, цела… Ну и ворона мы спасли… Спасли же? — я скосил глаза: ворон по-прежнему совершенно невозмутимо сидел у меня на левом плече, даже не каркал. Очевидно, когда я падал, перепархивал на спину. Ну да, а что ему сделается. — Бьеру будет приятно. Это один из его самых старых и любимых конструктов. Все, бежим, с остальным потом разберемся.

И мы побежали — точнее, сперва поковыляли — к тоннелю. Быстрее, быстрее, выбраться с эльфийской территории — или хотя бы с этого болота! Все остальное — потом.

Мы ехали как можно быстрее, гнали (насколько это возможно с ослами в поводу) без перерыва всю ночь. Волки, филин и сыч находили нам дорогу, я подпитывал Метелицу и наших осликов магией Жизни, чтобы они все не падали с ног. И к рассвету мы, люди примерно такие же серые от усталости, как живые животные, кое-как оказались за пределами самой опасной зоны. Здесь еще можно было наткнуться на эльфийские разъезды, но — с куда меньшей вероятностью. По крайней мере, в прошлые годы.

— Если так подумать, мы хоть и не уничтожили основной их лагерь, но перебили почти всю боевую силу, включая двух магов, — задумчиво сказала Метелица. — Так что, если не поймали нас сразу, уползут зализывать раны. Скорее всего, здесь относительно безопасно.

— Скорее всего, — согласился я. — Поэтому поспим часа два — и дальше ходу.

Метелица задумалась.

— Может, если ты так настроен, вообще спать не будем, а дальше марш-бросок до лагеря? — спросила она. — Тут осталось-то… Часов восемь ходу, если налегке и торопиться.

— Мы не в твою крепость идем, — покачал я головой. — В мою заимку.

— В твою… А! В твою секретную лабораторию возле Королевского брода?

— Ты знаешь, что она у меня там есть? — у меня возникло нехорошее предчувствие. — Что, и бродчане знают, что она у меня там есть?

Она пожала плечами.

— Бродчане знают, что у тебя где-то в лесу «секретный огородик с эльфийскими травами». Трактирщик сказал Финеру зимой еще, когда тебе как алхимику цену набивал, — Финер — это доверенный человек Метелицы. Именно он ездил в Брод, оставлял заказы и забирал готовую продукцию. — Но не думаю, что они догадываются о полноценной лаборатории. С их точки зрения тебе незачем — у тебя же нормальная алхимическая и так была. А вот я, конечно, догадалась. Как только ты химер показал. И сопоставила, что ты их, наверное, из Брода забрал, когда мимо проезжали. Именно поэтому ты со мной в Ичир-Карсен тогда, месяц назад, напросился?

Я кивнул.

Положительно, не стоит считать других глупее и менее наблюдательными!

— У тебя там есть все необходимое, чтобы… анимировать Элсина? — нерешительно спросила Игнис, косясь на мешок. — Может, что-то все-таки забрать из крепости?

— Для первого этапа оборудования почти и не нужно, а вот укромное место — нужно, — объяснил я. — В крепость я не хочу вовсе не потому, что у меня оборудование лучше. Другая причина.

— Какая?

— Как думаешь, что будем делать, если Бьер очнется — и скажет, что все, никак, Кодекс некромантов велит ему меня сдать любой ценой, пофиг, что я не некромант?

Метелица поджала губы.

— Я ему не позволю.

— Ну, положим. Но проще всего ему «не позволить», пока он без ручек без ножек, бегать не может. О! Стихи получились, — я фыркнул. — Иначе, знаешь, пришлось бы драться… Короче, я тогда спокойно, не спеша, все соберу и свалю подальше. А когда меня нет, пусть меня сдает, кому хочет.

Метелица как закаменела.

— Это будет черная неблагодарность с нашей стороны!

Я пожал плечами.

— Если у него такая программа стоит, то что поделать? Он не виноват.

На самом деле я лукавил. Если бы Бьер занял непримиримую позицию из-за Кодекса — а я думаю, что при его внутренней честности он не стал бы врать на этот счет — и Метелица вдруг решила бы поддержать его, а не меня, я совершенно не исключал вероятность, что мне придется испепелить их обоих.

Не знаю, что осталось бы в этом случае от моей психики, но… скажем так, лучше я буду живым и в депрессии, чем мертвым доверчивым дураком.

Возможно, Игнис что-то такое уловила, потому что поглядела на меня очень-очень странным взглядом. Непростым таким. Я даже не смог расшифровать выражение ее лица. Наконец она сказала:

— Хорошо. А вторая причина какая?

— Вторая причина?

— Я заметила, у тебя обычно больше одной причины для каждого действия. Ты так мыслишь.

Положительно, очень наблюдательная особа! Разумеется, с ее командирским опытом нельзя не разбираться в людях.

— Вторая причина — наши с тобой планы, — сказал я. — Предположим, Бьер очнулся в своем уме, все хорошо, он тебя любит, униженно извиняется за вранье… точнее, умолчание, с энтузиазмом поддерживает и готов отправиться за тобой хоть в старший мир, хоть в мир мертвых, — тут Игнис дернулась, будто ее ударили. Что я такого сказал? Что-то не то в формулировке? Ладно, проехали. — Но у него еще два года контракт в Академии… Или год? Ты говорила два года, комендант в крепости — год…

— Два года, — сказала Игнис. — Но последний год он может использовать для самостоятельных исследований.

— Ну, тем более. Значит, он очнется — и нам придется его два года ждать? Можно и подождать, не вопрос. А если за это время его начальство еще куда-то пошлет? Или не начальство, а кто-то вроде этого Унвара Педера, которому он не сможет отказать, потому что ответственность и жизни людей и все такое? Да и вообще, мало ли что случиться может. Кризис какой-то, к тебе из столицы явятся умолять — вы, мол, наш маг-воздушница с самым большим боевым опытом… ведь с самым большим, так? Остальные сидят в непыльных апартаментах и в ус не дуют?

Метелица снова поморщилась.

— Возможно. Я никогда об этом не думала в таких выражениях, но… Да, примерно.

— Короче, чтобы лишней отсрочки не было, проще всего, если Бьер не объявится совсем. Погиб в бою, исполняя свой долг, — вот пусть так и останется. Или, слушай… Мне только что в голову пришло. Ведь для портала, наверное, нужно какие-то документы предъявить? А у Бьера вряд ли что-то с собой осталось. Мы его, конечно, обыщем… — я тоже поглядел на мешок, который лежал себе и медленно высыхал.

— Удостоверения личности я новые сделаю любые и совершенно настоящие, не проблема, — холодно сказала Игнис. — Отец выпишет. Стукнет, кому надо, естественно, но сутки форы он нам даст. Так что накануне перехода все и сделаем.

— А кто у тебя отец? — наконец нашел повод поинтересоваться я.

— Главный муниципальный судья центрального округа Руниала, — усмехнулась Метелица. — Сейчас. А когда я родилась — был судейским писарем в Эрскиле, это маленький городок в дне пути на юг от столице.

— Ясно.

Я решил больше никак это не комментировать. Но ясно, что семья стихийного мага, естественно, сильно поднимается в местной «табели о рангах». Если я правильно понимаю, судья в центральном столичном округе — это охренеть какие сила и влияние. Или я опять рассуждаю, исходя из наших реалий, и на самом деле ее отец — умеренно крупный чиновник? Среднего, а не высшего ранга? Ладно, об этом еще будет время расспросить подробнее.

— Короче, — сказал я, — Бьеру, конечно, решать самому. И тебе решать самой. Если он захочет все же доработать в Академии, а ты захочешь его дождаться — мне тоже придется ждать, тут уж ничего не поделаешь. Или искать подходы, чтобы пройти порталом, самостоятельно. Как договоримся. Но возможность все-таки скрыть факт его возвращения в мир деятельных личностей должна быть.

Метелица кивнула. Потом неожиданно сказала:

— Ты удивительно великодушен, Влад.

— В смысле? — удивился я.

— Похоже, ты искренне говоришь, что если Бьер откажется поддержать тебя с полной лояльностью, а я предпочту остаться с ним, а не исполнять свой долг в твоем отношении, то ты нас просто оставишь в покое! Удивительное великодушие. Императорское прямо-таки, — она усмехнулась.

— Твой долг в отношении меня? — я аж удивился.

— Ну да, — теперь удивилась Метелица. — Я просила твоей помощи, я ее получила… да еще в каком объеме! Конечно, теперь я должна обеспечить для тебя переход в Старший мир. Иначе несправедливо. А я не могу позволить себе быть сознательно несправедливой, — она криво улыбнулась. — Или это уже буду не я.

Черт. Что это, у меня реально что-то теплое в груди ощущается? Неужели я завоевал наконец-то в этом мире то место, с которого ко мне начинают по-человечески относиться? Или дело в самой Метелице? Интересно, что было бы, встреть я ее раньше на своем пути?

Впрочем, что толку. Восемь лет назад, когда меня сюда выкинуло, она еще только начинала карьеру стихийного мага и наверняка сама была совсем другим человеком.

— Ладно, — сказал я нарочито жестким тоном, чтобы скрыть свои эмоции. — Давай хоть проверим, не зря ли мы вообще тут языком чешем. У меня не было времени нормально осмотреть нашу добычу.

Тут я с сомнением поглядел на Метелицу.

— Возможно, тебе лучше отвернуться. Или в сторонку отойти.

Она дернула щекой.

— Да что я там такого не видела.

Ну… ее дело.

Я развязал мешок и аккуратно, стараясь ничего случайно не повредить больше, чем оно уже повреждено, вытащил добытые из болота останки.

Все-таки человек в кусках удивительно невелик. Но при этом Бьер, несмотря на свою худобу, даже в таком виде оказался слишком тяжелым. Ну точно, там какой-то перекос в мышечную массу. Чем-то он себя усиливал, к гадалке не ходи, иначе такой тощий парень (двадцать четыре года, в которые он был вынужден себя полностью убить, — это все-таки «парень», а не «мужик») просто не мог бы так оттягивать руки у качка вроде меня.

Вытащив чистый полотняный мешочек для сбора ягод — не озаботился я носовым платком! — я аккуратно начал счищать грязь с головы и лица.

Бьер, совершенно точно. Рот и нос, конечно, забиты грязью, под веками тоже грязь… Хм, не придется ли глазные яблоки менять? Надеюсь, он над ними хорошо поработал.

Метелица рядом со всхлипом втянула воздух.

— Я же говорил отойти, — сказал я, продолжая работу и не глядя на нее.

— Нет, мне нормально, — тихо ответила она. — А… он точно очнется?

— Точно или не точно, сказать не могу, — ответил я. — Но на первый взгляд повреждений, несовместимых с нежизнью, нет. Плоть упругая, кожа без пятен, чувствительность к Плану Смерти ощущается, видимых повреждений головы нет, мозг из ушей не льется. Но, если не возражаешь, я не буду его сейчас пытаться в чувство привести. Тут промыть все хорошенько надо, нужен источник воды. Опять же, каково ему будет в мешке ехать?

— Его можно вот прямо так привести в чувство⁈ — вот теперь Метелица была шокирована. — И он будет разговаривать⁈ Двигаться⁈

— Двигаться — как видишь, разве что головой крутить. Ну, если я ему вот к этому обрубку левой руки правую кисть прикручу, которая у нас тоже нашлась, еще ухо почесать сможет. Хотя зачем ему? Проще зуд у себя отключить. А говорить — да, скорее всего. Если ему никакие червяки язык не съели. Но это вряд ли, как я уже сказал, пропитка хорошая, по ощущению, еще на несколько месяцев точно хватило бы без подновления. А насекомые то, что алхимически пропитано, не жрут. Ладно. Это завтра посмотрим, когда до моей заимки доберемся.

Я так же осторожно упаковал Бьера обратно в мешок.

Не так-то просто промыть ротовую и носовую полость — но это еще цветочки. А если одновременно легкие и желудок…

С очисткой лица и тела Метелица мне помогла, и я счел за лучшее принять ее помощь. Если девушка так хочет быть полезной — ну что ж. Хотя по мне так нет более надежного чувства растерять чувства к человеку, чем любоваться на него в виде покоцанной мясной куклы.

Тем не менее Игнис справилась с поверхностным отмыванием тела быстро и, я бы даже сказал, профессионально. Я не успел еще достаточно ведер воды от ближайшего к заимке родничка натаскать — а у нее уже все было готово, и только одного ведра хватило! Это означало, что она привыкла к подобным задачам и научилась экономить воду.

Было очень любопытно, но спрашивать я не собирался. Однако Игнис что-то прочла по моему лицу.

— Это мой папа был судейским писарем, — сказала она. — А мама — работала помощницей смотрителя городского морга. В ее обязанности как раз входило обмывать тела. Ну, когда я постарше подросла и соседка отказывалась уже со мной сидеть, она меня брала с собой на работу. Я ей помогала.

— Ясно, — кивнул я.

— А твои родители кто? — спросила Метелица, кажется, почти машинально.

— Папа — мелкий предприниматель и компьютерщик… это что-то вроде специфического слабого мага. Мама — химик.

— Алхимик?

— Да, вроде того.

— У вас женщин в Гильдию принимают?

— У нас вообще все совсем не так. Ты забываешь, я не из мира Империи.

— А, точно! — Игнис искоса поглядела на меня. — Ты же много лет назад сюда попал, да? Совсем молодым?

— Вроде того.

Больше мы на эту тему не говорили.

— Это был простой этап, — предупредил я Игнис, когда мы разложили на столе ненормально тяжелый кусок тела (его как раз примерно по талию обрубили, еще кусок кишечника из живота свисал). — Теперь — сложное.

— Оживлять?

— Нет, анимировать, я надеюсь, труда не составит. Просто мы же хотим, чтобы он мог говорить, видеть, когда я его разбужу, так? Значит, надо промыть легкие и желудок от жижи. То есть желудок можно не трогать, но тут уж одно к одному. Некроманту, в принципе, пофиг, он все равно не ест, но дискомфорт, скорее всего, ощущается. Лучше уж это сделать, пока он без сознания.

— Конечно, — согласилась Игнис. — Ты ему грудную клетку вскроешь?

— Можно и так, но не хочу расходовать лимит клеток на восстановление. Так что сначала попробую взять под контроль сокращение гладкой мускулатуры и устроить промывание более естественным способом. Может, все-таки выйдешь?

Игнис мотнула головой.

— Тогда держи воронку.

Достаточно большая воронка у меня имелась — пригождается при введении консерванта в естественные полости химер. Так что мы начали вливать воду в нос и рот трупа. А затем я действительно брал под контроль мускулатуру гортани и диафрагмы — она отвечала на некро-воздействие, как я Игнис и сказал с самого начала — и заставлял труп блевать грязью. Много-много раз, пока наконец на выходе не начала литься чистая вода. Все четыре ведра, которые я притащил с родника, пригодились.

Пока мы заливали воду, Игнис держалась. Потом, когда я перевернул труп на бок и тот начал издавать соответствующие звуки, а изо рта и носа полилась жижа, девушка не выдержала. Зажав рот, опрометью кинулась к деревянной приставной лестнице на выход из лаборатории.

— Пустое ведро ближе! — бросил я ей.

Метелица последовала доброму совету.

— Прости, — он вскоре вернулась, вытирая рот. — Что-то я… Считала себя крепче.

— Да ладно тебе. Зрелище правда не слишком аппетитное. К тому же на уровне рефлексов вызывает ответную реакцию.

— А ты как же?

— А я, если ты заметила, с утра не завтракал, — со смешком ответил я.

В общем, с этим неприятным делом мы покончили. Затем Метелица притащила из своих седельных сумок чистую белую рубашку.

— Я для него смену одежды прихватила, — призналась она. — На всякий случай.

— Правильное мышление, — одобрил я. — А я — не подумал. Давай вернем ему толику человеческого достоинства.

Почему-то от моих слов Метелица снова дернулась. Впрочем, я понимал, почему: она реально переоценила себя. Смотреть на то, что осталось от любимого человека в таком состоянии — то еще испытание. Даже мне было не по себе, что я и пытался скомпенсировать, выпустив наружу внутреннего юмориста-паталогоанатома. Тем более после отмытия Бьер стал выглядеть как совсем свежий труп — в смысле, если прикрыть обрубки рук и нижней части тела, вообще от спящего не отличишь. Хороший он все же консервант для себя разработал, молодец.

Но мне не привыкать в том смысле, что за несколько лет тут я уже несколько раз лечил людей, которые были мне не вполне безразличны. В Королевском броде друзей у меня не завелось, но и чужими тамошние жители мне не были. О Юльнис я и вовсе молчу — под конец я к ней всерьез привязался. Точнее, не к ней, а к тому образу, что создал у себя в голове. Потому и обидно было так. Ну ладно. Короче, я кое-как мог провести ментальную границу в голове и смотреть на объект у себя под руками как на очередной некроконструкт, а не на человека, с которым я когда-то вместе шутил и у которого учился.

Чтобы одеть труп, понадобились наши совместные усилия: после промытия желудка он полегчал, но все равно оставался ненормально тяжелым, да и сложно такой обрубок одному кантовать — это же не манекен, его не поставишь просто так на стол. Но наконец белая рубашка заняла свое место. Полы ее я туго завязал внизу: чтобы кишечник не выпадал. Затем пришлось еще сооружать для тела отдельную подставку, чтобы можно было удобно расположить его вертикально: мне требовалось поговорить с Бьером, а это будет сложно сделать, если мой бывший наставник все время вынужден будет лежать.

Тут Метелица заскучала и сказала, что пойдет приготовит ужин.

— Хорошо, — сказал я. — Как раз когда ты закончишь, он будет готов!

Девушка кивнула и была такова.

А я тут же в два счета закончил подставку — я специально слишком долго с ней возился, прилаживая то одно, то другое, на деле бесчувственное некромантское тело такой заботы не требовало. После чего разместил на ней останки и приступил к анимации.

Да, я специально подгадал это к тому моменту, как Игнис уйдет. На то были две причины (опять две: вот как Игнис меня расколола!). Во-первых, я не знал точно, цел ли у Бьера в черепушке мозг — не было у меня рентгеновского аппарата. Значит, не мог точно сказать, вернется ли он в своем уме. Честно говоря, Метелице и так было несладко, я хотел по возможности пощадить ее чувства, если это так. Ну, хотя бы подготовить к крушению надежд.

Во-вторых, я хотел сначала объясниться с бывшим наставником сам. Может, даже потроллить его немного, если получится. По-моему, заслужил — за весь этот нервяк!

У Метелицы была ну очень интересная реакция, когда я продемонстрировал магию Огня. Интересно, что он скажет?

Как я и подозревал, кодовое слово не понадобилось. Бьер очнулся благодаря обычному некромантскому воздействию на нервную систему — правда, мне потребовалось держать накачку минут пять. Все-таки у меня очень низкая пропускная способность! Быстро я разве только муху какую-нибудь анимирую.

Вообще-то, насколько я помню из той единственной книги, которую я прочел по данному вопросу, некоторые некроманты ставят себе дополнительную защиту от несанкционирования вывода из беспамятного состояния. Мало ли — вдруг это враг или научный конкурент раздобыл твое бесчувственное тело и планирует над тобой поиздеваться? (Интересно, каким образом: по идее, некромант же себя может окончательно умертвить в любой момент? Но это оставим на откуп автору книги).

Однако у Бьера такой защиты либо не имелось, либо были настроены разрешения на «доступ к телу» для учеников (звучит-то как!). Как для некроконструктов.

Это не было похоже на пробуждение от сна: ресницы у него не дрогнули, веки не распахнулись, так и остались полуприкрытыми. И вообще не было ни малейшего шевеления. Я бы вовсе не понял, что он пробудился, если бы нервная система не перестала отвечать на воздействие — значит, он сам перехватил над ней контроль.

— Ну, привет, — сказал я. — Наставник.

Вот теперь Бьер все-таки открыл глаза.

— Доброго… видимо, все-таки вечера, Вилад, — сказал он. — Если ты, конечно, не возился со мной всю ночь.

Голос, кстати, звучал совершенно обыденно, без всякого следа хрипотцы или длительного неиспользования. И не скажешь, что я ему только что из связок литр грязи выполоскал. Даже знакомые «учительские» интонации никуда не делись!

— Вечера, вечера, — кивнул я, вытирая руки.

Про себя я прикидывал, как Бьер это понял: в моей подвальной лаборатории окон нет. Исключительно по состоянию моего бренного тела? Упахался я изрядно, что да, то да.

— Ты жив, или наведенная эльфами галлюцинация? — уточнил он.

— Какой замечательный вопрос, — фыркнул я. — А что, галлюцинация так сразу признается?

— Логично, — согласился мой бывший наставник. — Ты под Кодексом?

— Еще один бессмысленный вопрос, — меланхолично заметил я. — Теряешь хватку, учитель. Ну вот скажу я, что под Кодексом. И как ты проверишь?

Бьер на секунду прикрыл глаза.

— Значит, нет, — проговорил он ровным тоном. — В таком случае, позволь мне последний вопрос: каким образом тебе удалось меня вытащить в одиночку? Там, где, как я понимаю, не совладали мои ученики из Академии?

— Во-первых, я был не один, — качнул я головой. — Во-вторых, почему последний вопрос?

— Потому, Вилад, — пояснил Бьер мягко, с очень четко слышным сожалением в голосе, — что ты, несомненно, сейчас попытаешься заручиться моей помощью и поддержкой в каких-то твоих планах. Тех самых, которым мешает Кодекс. Я, разумеется, откажусь. Тогда ты попытаешься изменить Кодекс, заложенный в меня при первоначальной анимации. Но это невозможно — такая попытка вызовет уничтожение нервной системы.

У меня даже дар речи пропал на секунду. М-да, хотел потроллить, называется — еще неизвестно, кто кого троллит! Хотя Бьер-то серьезно, к сожалению.

— Что ж вы все считаете меня темным властелином… — пробормотал я.

Неужели я действительно произвожу такое впечатление?

— Прошу прощения? — вежливо переспросил Бьер. — Кем?

Слова «темным властелином» я сказал по-русски — не смог подобрать в местном языке подходящий эквивалент со всем пластом сопутствующих смыслов!

— Не рассчитывай на быстрое уничтожение нервной системы, — фыркнул я. — Нетушки. Мозги тебе будут выедать долго, многие сотни лет, чайной ложкой… Потому что я делегирую это дело специалисту.

После чего подошел к лестнице наверх, поднялся на пару ступенек, распахнул люк и позвал:

— Игнис! Он в себя пришел!

Снаружи действительно уже вечерело, внезапно потянуло прохладой — кажется, жара последних недель шла на убыль. Блин, не могла на пару дней раньше? А лучше, на недельку… Небо сквозь кроны сосен светило оранжевым. Один из моих сторожевых волков неподвижным изваянием лежал неподалеку, второй, видно, как раз обходил периметр. Ястреб не кричал, сороки не каркали. Змея, не шевелясь, лежала на пороге разбойничьей хижины, которую я использовал склад как всякого нужного, но малоценного, вроде тех же ведер, веников и лопат. Все спокойно.

Я остался у костра, возиться с недоготовленным Игнис ужином. Она затеяла кашу с копченостями — очень неплохую, кстати, кашу, и не лень ей было возиться, размачивать сначала мясо? Я бы просто так бухнул. С другой стороны, я обычно в таких случаях еще слегка мясо некромантией обрабатываю, чтобы волокна были помягче… В принципе, эффект тот же. М-да, иногда забываешь, что без магии даже с готовкой больше возни.

В общем, Игнис все уже сделала, мне, по сути, осталось просто последить, чтобы не выкипело, да зелень покрошить.

Я оставил их двоих выяснять отношения. После того, как Бьер предположил, что я вынашиваю какие-то зловещие планы и спас его только ради этого — а теперь, если не получится перетянуть на свою сторону, спокойно грохну — как-то у меня душа не лежала дальше с ним общаться без подготовки.

И вроде понятно, что обижаться не на что: в рамках известных ему данных он сделал вполне логичный вывод! Я ведь тоже о нем не самым лучшим образом думал. И не мне обижаться, что за три года нашего знакомства он недостаточно хорошо меня узнал: во-первых, я сам делал такие ошибки в оценке других людей, что мама не горюй, одну только Юльнис вспомнить. Или ту же Метелицу, хотя там ошибка оказалась в другую сторону. А от Бьера я к тому же шифровался и держал дистанцию. После чего еще и отказался «добросовестно» умирать! Что, с его точки зрения, конечно, не могло не означать, что я вынашиваю какие-то тайные планы и вообще не тот, кем пытаюсь себя представить.

Интересно, он так же, как Игнис, с самого начала понял, что я вру насчет своего происхождения из семейства рейсмаартского алхимика? Или нет?

В общем, обижаться мне никак не следовало. Но было обидно. Не столько на моего бывшего учителя — сколько на обстоятельства, которые не позволили мне сразу быть с ним откровенным.

Ладно. Будем надеяться, Игнис ему все объяснит. Надеюсь, они там не поругаются насмерть. Хм. А вдруг она в нем ошиблась, и он ее не любит? Забавная будет история.

Впрочем, это вряд ли. Я вспомнил, какое у Бьера стало лицо, когда я позвал Метелицу — непередаваемо забавная смесь дикой паники, гнева (если бы он был магом Огня, тут бы меня и сжег одним взглядом!) и желания ее увидеть! А уж когда она спустилась…

Ладно. Что ж, люк из моей подземной лаборатории пока не выбило ветровой волной, земля тоже не трясется, диких воплей не доносится. И каша доварилась. Самое время спуститься и прервать их тет-а-тет.

Зажав под мышкой миску и держа в той же руке котелок с кашей, я второй рукой откинул люк и начал спускаться по лестнице боком, продолжая люк придерживать. Не самая удобная диспозиция, и шума я производил порядочно, но эти двое меня не заметили. Потому что целовались. Ну как… Метелица целовала Бьера, очень аккуратно положив ладони на его щеки. Впрочем, он в этом с энтузиазмом участвовал, это было видно.

Я кашлянул.

Игнис отпрянула, снова покраснев, как маков цвет. И тут же напустилась… не на меня, на Бьера:

— Ты же сказал, что услышишь, если он войдет!

— Я услышал, — невозмутимо подтвердил некромант. — Но не мог подать сигнал по причине отсутствия рук. И потом, честно говоря, не тот повод, чтобы прерывать столь приятное занятие раньше, чем строго необходимо. В конце концов, Виладу еще нужно спуститься по лестнице.

Вот это умение пользоваться обстоятельствами! Мне еще есть, чему у него учиться.

— Как я понимаю, меня тут уже не считают злодеем? — спросил я. — Игнис, котелок или чашка?

— Котелок, пожалуй, — сказала воздушница.

Я налил себе в чашку жидковатой каши и передал ей котелок и вторую ложку. Игнис поставила его на верстак и начала жадно, но аккуратно есть.

— Спасибо, Влад, очень вкусно.

— Да не за что. Ты уже почти все сделала.

— Влад? — переспросил некромант. — Я заметил, ты уже не в первый раз так его назвала.

— Да, это его настоящее имя… О! Ты это сразу повторил!

— Я же некромант, — пояснил Бьер. — Идеальный контроль над мимическими мышцами, в том числе мышцами языка.

— Сволочь! — воскликнула Метелица. — Я столько сражалась с этим словом!

— Однако только что тебе нравилось, — заметил он.

Суровая командирша отряда добытчиков фыркнула.

— А вот и не дождешься, не покраснею второй раз.

— Жаль, — вздохнул Бьер. — Тебе идет.

Я тоже отдавал должное каше, однако усмехнулся.

— Отрадно наблюдать между вами такую гармонию. Как я понимаю, все спорные вопросы прояснены? Игнис, ты исчерпывающе описала нашу ситуацию? Бьер не пойдет нас сдавать Ковену некромантов?

— Н-ну… — пробормотала Игнис. — Не сказать, что исчерпывающе… Я только успела сказать, что ты не некромант, а идеальный маг Огня, а Элсин мне не поверил, а я возмутилась, и… слово за слово… кхм. В общем, мы толком ничего не обсудили.

— Мы много что обсудили, — ласково сказал ей Бьер, — просто значительная часть информации, которой мы обменялись, была не облечена в вербальную форму и вообще трудно формализуема. Но… — тут он поглядел на меня. — Ты действительно маг Огня?

Вместо ответа я протянул руку и позволил вспыхнуть над ней маленькому язычку пламени. Действительно крошечному: мне вовсе не хотелось рисковать открытым огнем рядом с легко воспламеняемым Бьером.

Мой наставник сощурил глаза.

— Жертвенный маг? — спросил он. — Обычно они пытаются вытащить слабого мага Огня… ну, насколько те могут быть слабыми. Но в этот раз вышла осечка. И ты вдобавок не в Руниале возник, а где-то еще. Где-то на фронтире, недалеко от Ичир-Эрсейн, раз свел знакомство с Теском? И… пожар после падения крепости — это, часом, не твоя работа?

Я кивнул.

— Тогда вот как ты победил яд! Хм. Прошел обучение на мага Жизни? Потом на некроманта? И… да, точно. Алхимические знания твои — тоже частично из другого мира?

Мне снова оставалось только кивнуть.

— Вот как он это делает? — пожаловалась Метелица. — Ты же ему ничего не рассказал — а он уже все знает!

— Ты тоже наблюдательная, — утешил я ее.

— Да, но я делаю неверные выводы. А он — верные. Потрясающе, — в ее голосе действительно звучало восхищение пополам с досадой.

— Просто жизненный опыт, — сказал Бьер. — Научишься еще.

— И ты тоже еще в Академии знал, что я не тот, за кого себя выдаю? — обреченно спросил я.

— Ну, я знал, что ты точно не из сын обычного алхимика, — повел Бьер тем плечом, что лучше сохранилось. — Мне казалось, что ты, скорее, из семьи каких-нибудь непростых мятежников — скажем, ученых книжников, что считают власть Императора пагубной для развития науки и магии. На фронтире есть три таких анклава. Было четыре, но четвертый всерьез попытался наладить контакт с эльфами, чтобы те помогли им сражаться против Империи. Эльфы их вырезали, конечно. Я думал, ты, Влад, после встречи с Теском, который открыл в тебе дар, порвал с родней, чтобы учиться на некроманта и встроиться в жизнь Империи. Считал своим долгом всемерно помочь и поддержать твой выбор.

— Еще более фантастическая версия, чем у меня, — хмыкнула Игнис. — Я думала, Влад — аристократ из старших миров, который сбежал из дома. Все-таки ты романтик!

— Есть немного, — согласился Бьер. — Но мне и в голову не могло прийти, что Влад прошел порталом. Я ведь жил в Руниале все это время и точно знал, кто и когда заглядывал к нам последние тридцать лет из старших миров. Всегда интересовался. Там не было никого, кто осел бы потом в нашем мире. Все возвращались обратно. Проскользнуть без регистрации? Вот это — действительно фантастическая версия.

— Да нет, есть способы, — Игнис махнула рукой. — Просто ты не стихийный маг и не знаешь. Можно дать на лапу.

— Расскажешь потом?

— Покажу. Если все будет нормально.

Бьер перевел взгляд на меня.

— Влад, я… — он запнулся. — У меня нет слов, если честно. Кажется, я все говорю не то и не так… Так что просто скажу — «спасибо». Этого мало, конечно, но для начала. И прости меня. За все.

— За что — за все? — слегка опешил я.

— Я тебя подозревал. Вот только что. Я не смог завоевать твое доверие — раньше. Если бы ты мне показал, что ты маг Огня еще тогда, в Академии! Я бы помог тебе скрыться и замести следы. Даже, пожалуй, сам ушел бы с тобой, чтобы доучить некромантии, — он нахмурился, прикидывая. — Да, ушел бы. Это был бы мой долг. Точно не настаивал бы, чтобы ты выпил яд! Это была… еще более серьезная ошибка, чем я думал. Боги мои, да я мог тебя полностью убить! — в его голосе проскользнули нотки ужаса. — Своими руками! Собственного ученика!

— Проехали, — я пожал плечами. — Что случилось — то случилось. Надо думать, как быть дальше.

— Со мной все ясно, — сказал Бьер. — Можете располагать мной, как угодно. Я не знаю, о чем вы договорились, но я, безусловно, в деле.

Он обращался ко мне и Игнис одновременно.

Мы с ней переглянулись.

— А если я скажу, что хочу, чтобы ты бросил Академию и отправился со мной в старший мир? — спросила Игнис. — Бросишь?

— Чтобы быть с тобой — конечно, — без тени сомнений ответил некромант. — Все равно я почти все дела там завершил. Некоторых экспериментов жаль, но, главное, полностью живых учеников у меня там сейчас нет, а остальных подхватят. Но сначала, вероятно, нам нужно помочь Владу? Ты ведь что-то обещала ему?

— Это и есть ее обещание, — сказал я. — Помочь мне отправиться в старший мир. А я, в свою очередь, могу попытаться помочь вам.

— В смысле? — насторожилась Игнис. — Помочь нам — в чем?

— Ты ведь, вроде, хочешь ребенка? — поднял я брови. — Вот. Могу с этим помочь.

— Вообще-то, я хотела ребенка от Элсина, а не от тебя, — фыркнула Игнис.

— Извини, — начал Бьер, глядя на девушку. — Я… в общем, извини. Я поэтому и не смог тебе сказать, когда ты… — он запнулся. — Я понимаю, как это важно. Я тоже всегда хотел…

— Не так уж важно, — очень мягким тоном оборвала его Игнис. — Возьмем нескольких малышей на воспитание, — она косо поглядела на меня. — Не твоих!

— Да я, знаешь ли, тоже своего ребенка такой сомнительной парочке не доверю, — сказал я в тон. — Нет, я имел в виду как раз это. У меня есть пара интересных идей, как можно попытаться сделать из мертвой клетки живую.

— Что такое «клетка»? — насторожился Бьер. — Ты в каком смысле?

— Оживить тебя не обещаю, но получить живое семя из твоего тела… ну, того, что от него осталось… может, и смогу. А там и вечная молодость и вечная жизнь не за горами.

На следующий день мы свернулись и отправились в путь. И путь наш лежал не в Руниал, как можно было подумать, а в город Рамсфьел в шести или семи днях пути от Королевского брода.

Точнее, у нас в итоге получилось восемь, потому что Метелица еще заехала в свою крепость и дала указания Ларту и Фирену насчет того, что будет отсутствовать до конца лета. А потом добавила:

— Обстоятельства складываются так, что, вероятно, этой осенью я раздам вам все деньги, что у меня остались, и отпущу всех, — сказала она. — Если кому-то нужна эта крепость — собирайте средства сейчас, чтобы ее у меня выкупить. Нет — сожгу. Не хочу, чтобы она в разбойничье гнездо превратилась.

Замы переглянулись.

— Так я и знал, что Эрик ее у нас уведет, — пробормотал Фирен.

Ларт бросил на него хмурый взгляд.

— Помолчал бы уж.

Ого! А эти кем меня посчитали? Ну ладно, неважно. Главное, что не встревают. Хотя попробовали бы они встрять, Метелица бы им задала.

Фирен вдруг спросил:

— Командир, мы никому не скажем, но… это никак не связано с вашей попыткой достать магистра Бьера из болота?

А, ну и об этом знают!

Метелица мотнула головой, чуть грустно улыбнулась.

— Некоторым образом связана.

— У вас не получилось?

— Без комментариев, — сказал я.

Метелица искоса взглянула на меня.

— Мы за него отомстили, — сказала она очень хмуро, очень мрачно и очень натурально. — Эльфам еще долго будет аукаться. Но… у всего есть своя цена. Мне настало время уходить.

Ларт вздохнул.

— Ну, мы все знали, что вы с нами ненадолго. Ладно. Это были хорошие шесть лет.

— Мне тоже понравилось, — улыбнулась Игнис. — Но имейте в виду, что пока еще ничего не решено! Поэтому людей раньше времени я тревожить не хочу.

— Да все догадываются, — махнул рукой Фирен.

— Вот пусть это и остается на уровне догадок, — строго сказала Игнис.

— Понял, командир, — ответил Ларт, и бросил на Фирена еще один хмурый взгляд.

Игнис собрала кое-какие вещи, и мы продолжили путь.

Бьер все это время находился в ящике, притороченном к спине осла. В крепости мы перегрузили его в более приличного вида сундук (ему вообще повезло, что в Королевском броде ящик удалось купить, а то бы ехал в мешке) и поставили на телегу. Самому Бьеру, в принципе, было все равно, он находился в отключке, чтобы не скучать — это Игнис в основном переживала. И не за самого Бьера, кстати! А за то, что у нее в багаже вдруг — и что-то настолько неприглядное, как этот ящик.

— Статус надо выдерживать, — объяснила она мне. — Думаешь, я просто так по лесу таскаюсь в кафтане с серебряным шитьем? Мне приходится не только драться мощно, но и выглядеть, иначе даже близко того же впечатления не произведу. Значит, будет больше проблем. Так что если у меня в багаже окажется такой явный деревенский самодел, это лишнее внимание привлечет.

— Как все сложно, — покачал я головой.

— Между прочим, твое безразличие к приметам статуса как раз и заставило меня думать, что ты высший дворянин, — усмехнулась Метелица. — Это они считают, что они и так настолько круты, что никакая тряпка или цацка не может это сильнее подчеркнуть.

— Нет, — сказал я, — просто я из общества с менее строгими границами сословий и более размытыми маркерами.

— Да, что-то такое я и поняла теперь.

Кстати, сам факт того, что Бьер едет в сундуке, Игнис тоже нервировал. Она держалась, но все равно в каждый укромный момент норовила открыть, проверить, как он, цел ли. Бьер каждый раз исправно просыпался (он настроил себе пробуждение от голоса Игнис) и заверял, что все в порядке. И что впадение в такое забытье — это вообще рекомендуемая процедура для некромантов в обычных условиях, потому что мозг даже в альтернативном режиме существования не приспособлен работать без периодов отключки и переформатирования информации.

— Это как сон для живых, только глубже. У нас даже кровати в комнатах есть, — добавил Бьер. — Влад как-то у меня был, видел. Так что не переживай.

Но Метелица все равно переживала.

Рамсфьел — это был город на глубинных землях королевства, уже не фронтир, но достаточно близко к нему, чтобы дыхание фронтира в нем ощущалось. В этих краях на человеческую территорию заходил край горного хребта, который в основном пока оставался в ведении эльфов. Тяжелый участок, где пришлось ставить много крепостей, чтобы хоть как-то защищать и человеческие поселения, и рудники, на которых трудилось много каторжан. Поэтому в самом Рамсфьеле помимо большого имперского гарнизона имелись также и «мясная лавка», и прикормленные палачи, которые не задают вопросов.

Когда мы с Бьером начали эту мясную лавку обсуждать, еще у меня на заимке, Игнис очень удивилась.

Мы говорили в том ключе, что, вот, мол, в Люскайнене «мясной лавки» точно нет, да и в Хайле тоже, надо город побольше, и раз нам все равно нужно к хребту, то Рамсфьел — лучший вариант (это предложил Бьер, я пока еще не настолько хорошо знал местную географию).

— Как это в Люскайнене нет мясной лавки? — воскликнула Метелица. — Городишко, конечно, маленький, но мясников там работает несколько.

— Мы имеем в виду специфическое заведение для некромантов, — вздохнул Бьер. — Видишь ли, в нашей ситуации обычно требуется довольно много свежих человеческих трупов. Для заказов, для обучения… да даже для подновления собственной плоти, когда иссякает резерв на восстановление в случае мелких повреждений. Многие, в том числе я, используют там, где можно, плоть животных — это и этичнее, и значительно усиливает мускулатуру. Ты, наверное, помнишь, какие у меня были физические возможности? Несопоставимые с размерами моего тела?

Метелица кивнула.

— Еще как помню.

— Но это возможно не всегда, — продолжал Бьер. — Соответственно, нужны именно люди. Причем даже не недавно умершие, как в городских моргах, а те, которые сию секунду живы — и чтобы некромант умерщвлял их самостоятельно. Но Кодекс запрещает нам проделывать это с теми, у кого, скажем так, есть другие альтернативы будущего. Так что, фактически, некромант может получить труп нужной ему свежести тремя путями.

— Тремя? — удивился я.

Бьер чуть улыбнулся.

— Не откажу себе в удовольствии… Может быть, ты расскажешь Игнис?

Я закатил глаза.

— Ладно, понял. Хорошо, учитель. Итак, первый путь — если неизлечимо больной человек сам пришел к некроманту и продал свое тело. Точнее, скорее, оставил заявку на продажу тела в крупном госпитале. Кажется, такое вообще только в Руниале практикуется?

— Все верно, — кивнул Бьер. — Для этого нужно, чтобы в городе имелось достаточное количество некромантов, заинтересованных в любых телах, не только молодых и здоровых. Это у нас пока только Руниал.

— Второй путь — «мясная лавка», — продолжил я. — Эти обычно появляются там, где постоянно живет хотя бы два-три некроманта. Они скидываются и приплачивают местной тюрьме. И там судья может предложить приговоренному к смертной казни или пожизненной каторге такой вариант. Он подписывает документ и вместо виселицы или этапа отправляется в комфортабельную камеру, где может прожить еще пару лет — если повезет. Или умереть уже завтра, если некроманту что-то срочно понадобилось и он его выберет.

— Снова верно, — похвалил Бьер, — но тут многое зависит не только от наличия некромантов в городе, но и готов ли судья за такое взяться. Потому что дополнительная ответственность, если такой приговоренный сбежит. Многие считают, что терять им уже нечего, охранять их сложнее. Судье нужно быть тонким психологом и отбирать не только физически годных, но и глуповатых или лентяев. И тоже не имеет смысла, если некромантам редко что-то требуется. А о третьем способе я вам действительно впрямую не говорил, только намекал.

— Третий способ — это договориться с палачом или прямо со стражниками или имперскими сыскарями, особенно если эти последние — тоже некроманты, вроде Глерви, — сказал я. — И забрать человека прямо из комнаты смертников или с улицы при задержании. Верно?

— Именно, — подтвердил Бьер. — Молодец, Влад. Но последнее чревато. Глерви пришлось временно уйти с сыщицкой работы именно из-за того, что ее поймали на передаче одного злодея нам напрямую, без суда. Там был… хм, особенно мерзкий экземпляр, и она очень просила оставить его живым и в сознании, пока у него брали донорские материалы. Кстати, чревато это и для некроманта. Если ты возьмешь субъекта с улицы, анимируешь его, расспросишь, и окажется, что он не совершал приписываемых ему преступлений — Кодекс обеспечивает очень суровый откат. А вот если взять материал у палача, за день-два до казни… Извини, Игнис, — он бросил быстрый, извиняющийся взгляд на девушку, и я только сейчас заметил, что она изменилась в лице.

С чего это вдруг такая чувствительность? После всего, к чему она совершенно спокойно отнеслась…

— Ничего, — девушка мотнула головой. — Пустяки. Ладно, так что бывает, если забрать из камеры смертников?

— Ничего, тогда, согласно Кодексу, взятки с некроманта в любом случае гладки. И палачу риска никакого, особенно если некромант сразу анимирует убитого, чтобы он красиво в петле покачался на публику и начальство ничего не заметило. Ну или просто возьмет начальство в долю.

— Ясно, — кивнул я. — Значит, в Рамсфьеле именно так и будем действовать? Пойдем к палачу?

— К палачу или к содержателям «мясной лавки»…

— Э, нет, — возразил я. — Там если некроманты это оплачивают, они заметят недостачу. Так что только палач. И можно тогда все же поближе, а то ведь неделю придется тебя в ящике вести.

— В Рамсфьеле будет больше выбор, — сказал Бьер. — Игнис сможет присмотреть то, что ей нравится.

— Я⁈ — ахнула Метелица. — Я-то тут при чем⁈

— Ты — главная заинтересованная сторона, — фыркнул я. — Бьеру, я так понимаю, почти что все равно?

— Лишь бы функционально, — кивнул он. — Так что мне хотелось бы сделать Игнис приятное. Опять же, в Рамсфьеле можно снять неплохую лабораторию. Туда часто приезжают некроманты поработать, больше, чем там живет постоянно. И еще так ты можешь самостоятельно убедиться, что мое новое тело действительно принадлежало при жизни неисправимому преступнику, который вполне заслужил свою участь. Я думаю, для тебя это особенно важно.

— Ты прав. Ну, я уж выберу! — почти с угрозой сказала Игнис. Потом задумалась. — Да нет, — сказала она. — Все равно должно быть близко, к тому, что было. Надо ведь, чтобы подходило по размеру.

— Не обязательно, — сказал я. — Чем ему пришивать отдельно руки, отдельно торс, да еще кишечник соединять и прочую требуху, мне, честно говоря, будет проще отчекрыжить голову и пересадить ее на новое тело целиком. Так что если найдешь такое, чтобы тебе прямо нравилось — вперед. Диаметр шеи можно подогнать в довольно широких пределах.

— Не возражаю, — подтвердил Бьер. — И это действительно намного проще. Но не быстрее, увы: консерванта уйдет больше и дольше консервировать придется.

— Консерванта у нас достаточно, — сказала Игнис. — Влад с запасом наварил.

— Кстати говоря, — добавил я. — Я ж не только некромант, но и маг Жизни. В принципе… будь у меня хороший ассистент, я бы взялся пересадить мозг Бьера в живое тело. Был бы полный аналог студента-старшекурсника: мозг уже на альтернативной жизни, а тело кушает, испражняется и может делать детишек. Хотя я полагаю, ты заинтересована в том, чтобы именно от Бьера была наследственность?

Игнис побледнела.

— С одной стороны — да, — сказала она. — И лицо не его будет. С другой… если он станет почти полностью живым…

— Это очень смелый и заманчивый опыт, — сказал Бьер. — Я бы с удовольствием в нем ассистировал. Но быть объектом и первым испытуемым? Извини, Влад, пока я не совсем к этому готов — даже при всем моем доверии к твоим неортодоксальным возможностям.

— Да ладно, я просто варианты накидываю, — пожал я плечами. — Так-то да, тут нужна лаборатория очень хорошая, причем не некромагическая, а именно медицинская операционная. Снять в аренду мы такое точно не сможем. Я вообще сомневаюсь, что в этом мире найдется что-то подходящее. Плюс для миссии, которую задумала Игнис, нам всем лучше, если у тебя будет немертвое тело. Чтобы могло нас всех, например, вытащить из зоны ядовитого газа.

— И это тоже, — кивнул Бьер.

И вот с такими целями мы ехали в Рамсфьел.

Восемь дней до Рамсфьела я почти целиком проспал, покачиваясь в седле. Последние несколько недель, когда мы готовились спасать Бьера, потом тащили его из болота, потом приводили в чувство, дались мне тяжелее, чем я рассчитывал — и, пожалуй, тяжелее, чем я пытался показать своим спутникам. Тоже не железный ведь. Магия Жизни имеет свои ограничения: можно довольно долго спать только по четыре часа в день и даже меньше, если ты при этом хорошо ешь, не сильно нервничаешь и не перенапрягаешься. А когда все наваливается вместе, то совершенно физическое влияние стресса на организм постепенно накапливается и начинает нехило вырубать. Вот меня и вырубило наконец-то.

Я, разумеется, участвовал в готовке и разбивке привала, даже не филонил тренировки с Игнис — она продолжала меня учить, и боевке, и кое-каким медитативным приемам для контроля стихийной магии. Плюс мы еще тренировались на совместную работу, насколько это возможно, чтобы ничего случайно не спалить и не привлечь лишнего внимания. Однако едва обязательный программный минимум был выполнен, я отрубался, будь то лежа в палатке или верхом в седле. Хорошо, верная Звездочка-два, привычная к плохим лесным дорогам, несла меня хорошо и спокойно: ни разу всерьез не споткнулась и тем более ни разу меня не выронила. Хорошая кобылка все-таки, повезло мне с ней. Пусть и неказиста.

Ехали мы краем обжитых земель: так было короче, чем пытаться добраться до него по основному тракту (не по окружности, а как бы по секциям… ну или не по МЦК, а по отдельным веткам метро, если так понятнее). Конечно, на тракте и дороги получше, и ночевать можно в трактирах, а не на земле. Но ночевки на голой земле мы не боялись, а вот заходить на постоялые дворы Метелица не хотела. И внезапно из-за Бьера.

Нет, у нее хватило практической сметки, чтобы даже не пытаться доставать его из сундука на привалах — слишком много хлопот при нуле практической пользы! Так, проверяла, что он все еще немертвый, а не умер окончательно, и все. То, что в трактире его тоже придется оставить в «багаже», ее не смущало. Но…

— Представляешь, у меня один раз багаж в трактире свиснули, — созналась она мне слегка сконфуженно. — У стихийного мага! Обнаглели в конец… Я их догнала, конечно, порубила, но они уже успели мой сундучок распотрошить, платья по кустам раскидали… Видно, искали драгоценности и деньги, а тканью, даже дорогой, побрезговали.

— У тебя были платья? — удивился я.

Она засмеялась.

— Иногда я думаю — за кого ты меня принимаешь?

— А я вообще не понимаю, кем ты меня видишь, — в тон ответил я.

Игнис хмыкнула.

— Я лет до двадцати только платья и носила. Очень их люблю. В штанах танцевать не так приятно. И жарко летом. Но жизнь складывается так, что пока не слишком много поводов… Может, потом, — она мечтательно улыбнулась, возможно, представляя, как кружится с Бьером в каком-нибудь местном вальсе.

Я чуть было не сказал ей, что вряд ли мой учитель умеет танцевать, но вовремя сообразил: ну да, сам же рационализировал, что некроманты очень быстро всему учатся! Даже если не умеет — освоит. Что там, я б и сам освоил ради хорошей девушки.

— Ладно, понял, — кивнул я. — То есть ты боишься, что Бьера кто-нибудь упрет, откроет сундук, обалдеет и выкинет свиньям на пожрать?

— Вроде того, — серьезно кивнула она. — Понимаю, что ему трудно повредить фатально, но… вдруг? Голову расколят, например.

— А если я змею свою сверху положу? И ворона его еще — чтобы тревогу поднял.

— Точно! — Игнис хлопнула себя по бедру. — Как я не подумала? Не привыкла еще. Да, тогда нормально. Но… — тут она задумалась. — Слушай, все равно быстрее краем пройти. Дня три выгадываем минимум. Да и погода, вроде, хорошая.

— Не вопрос, — кивнул я. — Я еще травок редких посмотрю.

Но травок не посмотрел — как уже сказал, спал. Почти непрерывно. Накрыло меня всерьез. Ну, хорошо сейчас. Если бы этот отходняк свалил меня после того, как мы начали подготовку к нашему горному — точнее, подгорному — походу, было бы хуже.

А так к моменту, когда мы добрались до города, я уже более-менее вернул себе адекватность. И этой адекватности даже хватило, чтобы накануне прибытия в Рамсфьел все-таки разбудить Бьера, вытащить его из сундука и устроить большое совещание с ним и с Метелицей по бытовым вопросам.

— Так, девочки-мальчики. Как мы собираемся жить дальше? В смысле — как вы планируете устраиваться в Рамсфьеле?

— Я там никогда не была, — тут же отбоярилась Метелица. — Думала, у вас двоих есть план!

Я поглядел на Бьера.

— Честно говоря, — слегка смутился тот, — я как-то… Я помню, что там много алхимиков и несколько резидентных некромантов, лабораторию снять достаточно легко. Ну и жилье… хм. Какое-то, — до него, кажется, дошло. — Но если мы не можем светить моими документами — которых у меня все равно при себе нет, хотя восстановить было бы парой пустяков… А вам двоим не подходит для жизни чулан при некромантской лаборатории… М-да. Тут у меня слабое место.

— Если бы я ехала одна и по официальному делу Империи, я бы просто пришла к бургомистру, и он бы меня устроил на постой в любой дом по моему выбору, — пожала плечами Метелица. — Но, опять же, не тот случай. Можно, конечно, снять комнаты в дорогом трактире… — и она тоже загрузилась.

Я вздохнул. Ну красавцы. Почему я, попаданец, пусть и солидным стажем, помню об этой особенности средневекового экономического уклада, а они нет? Хотя на самом деле, ясно, почему: им не приходилось целых три месяца трястись под тонким одеялом в дурацкой общаге Училища магов Жизни, пока удалось найти сносное жилье! Здесь ведь нельзя просто приехать в незнакомый город, открыть условное Авито или Крейг-лист или еще что снять квартиру в любом районе! Гостиниц нормальных тоже нет. Комнату над трактиром снять можно и даже на длительный срок — ну, относительно длительный! — но там свои сложности. И не в дороговизне дело: денег у нас было достаточно, мы еще и не то могли себе позволить. Но шум, гам, сплетни… Бьера будет нормально не вытащить. Опять же, ворье. Уйдем мы с Метелицей по делам, заскочит в комнату любопытная служанка, а там кусок трупа в белой рубашечке на кровати лежит! Многие представляют себе или хотя бы догадываются, как некроманты существуют сотнями лет, недоразумение быстро разрешится, но мы как раз огласки-то и пытаемся избежать.

Жилье под сдачу в этом мире ищут по знакомству и сильно заранее. Бьер бы запросто мог воспользоваться своими некромантскими связями — но ему нельзя, его тут же припашут. Метелицы касается то же самое, по сути. Может, и не припашут, но все равно вокруг нее поднимется суета, которой она предпочла бы избежать. Да и Бьера, опять же, с шансами засекут.

Так что нам оставался, по сути, только один вариант.

— Короче, нам всем очень повезло, что я прихватил с собой алхимические грамоты, — сделал вывод я. — План такой: заедем в город, там — в хороший дорогой трактир, хозяин наверняка будет знать главу алхимической гильдии. После этого к нему за рекомендациями. Насколько я успел убедиться, у алхимиков всегда куча родни, которая сдает жилье приезжим. Лаборатории в том числе.

Мысль об Ильзе непрошенной пришла на ум: как-то она там? Впрочем, как пришла, так и ушла. Пять лет прошло, девчонка уже наверняка замуж выскочила… а если не выскочила, а превратилась в записную вертихвостку, то сама виновата. Впрочем, не думаю: она только с виду легкомысленная, так-то в ус не дула и свою выгоду имела. Наверняка поняла, когда время пришло нагуляться.

Один я вечно пролетаю! С однокурсницей не сложилось (сам виноват, что даже попытки не сделал, но задним числом обидно), невеста пыталась убить, Метелица предпочла мне обгрызенный труп, единственное предложение за последние годы было от немертвой некромантши — и то принять не смог! Пора с этим что-то делать.

Как только, так сразу, короче говоря.

— Погоди, ты вступил в Гильдию Алхимиков? — очень удивился Бьер. — Насколько я знаю, это крайне непросто, если ты никому там не родственник!

— Да, непросто, — кивнул я. — Но вступил. И даже абсолютно легально. Штрафы заплатил за самостоятельную практику, все такое… Мог бы работать и в ус не дуть, если бы меня Игнис не сманила.

— Не мог бы, — фыркнула Игнис. — Не тот ты человек.

Бьер бросил на нее странный взгляд. Ревнует, что ли? Отлично, ему полезно.

— Ну, не мог бы, — улыбнулся я. — Но, как видишь, сейчас пригодится.

Так мы и поступили. И план мой внезапно сработал преотлично и без осечек — даже не ожидал!

Не то чтобы я шел к местному главе Гильдии с тяжелым сердцем: я сильно отличался от себя даже весеннего разлива и отлично понимал, что меня так просто голыми руками не возьмешь в случае чего — особенно с такой огневой поддержкой, как Метелица. Но после всех моих приключений подсознание уверилось, что связываться с алхимиками — значит, напрашиваться на неприятности, и переубедить его получалось с трудом.

Сперва Глава гильдии напрягся — кажется, подумал, что я надумал практиковать в Рамсфьеле, создавая дополнительную конкуренцию. Но как только я пояснил, что приехал сюда, сопровождая некроманта, который задумал себе поменять тело на более молодое и красивое, и собираюсь с ним же потом вернуться на фронтир, мужик заметно оттаял.

— Отлично, отлично! — воскликнул он. — Если целое тело будете переконсервировать, значит, вам нужна будет большая ванна?

— Да, насчет этого я тоже хотел узнать…

— Никаких проблем, у нас есть целых три! Я вам могу свою собственную предоставить, у меня сейчас нет больших заказов… Хотя удобнее, пожалуй, будет сделать по-другому: вдова Вильсен сейчас сдает половину своего домика, можете остановиться у нее. Она же и лабораторию может вам предоставить. Ванны у нее нет, но есть у Тъядера, его лаборатория совсем недалеко… во всяком случае, в том же районе. Честно скажу, район не самый лучший, близко к тракту и каторжному этапу, но вам так даже лучше, если я верно понимаю? А домик у Вильсенов… в смысле, у госпожи Вильсен очень симпатичный, аккуратный, мы с женой частенько у них в гостях бывали.

— Погляжу на домик и посмотрим, — сказал я нейтральным тоном. — Спасибо за рекомендации.

Район ничем особенным не выделялся (или я этих отличий не заметил): что-то вроде окраин Люскайнена, сплошь частные домовладения с садиками и гусями, гуляющими прямо по улице. Главное отличие — горы на горизонте. Красивые, кстати. Впервые я в этом мире видел горы. Мне они показались повыше Урала, но пониже Кавказа: снег на вершинах летом не задерживается.

Домик оказался именно таким, как рекламировал глава: милый, чистенький, аккуратный, с вышитыми занавесочками и даже цветами в оконных ящиках. Если бы я женился на Ильзе или Юльнис (в случае, если бы она поумнела и преодолела свой мстительный раж), то жил бы примерно в таком же. Сама вдова Вильсен, крепкая женщина лет шестидесяти, вполне ему соответствовала. Она с радостью уступила нам три спальни и не спросила, зачем третья. (Спросила Метелица, на ухо, постфактум, но я очень удивленно поинтересовался у нее, правда ли она хочет спать на одной постели с Бьером в том виде, в каком он сейчас? Это минимум неудобно! А в сундуке его держать — невежливо, если есть возможность этого не делать.)

Ключи от лаборатории хозяйка мне тоже предоставила, но, честно сказать, эта лаборатория мне не глянулась: покойный господин Вильсен явно звезд с неба не хватал! Ладно, по крайней мере, у него имелся верстак, закрытый металлическим листом, на котором можно будет сшить труп, и алхимическая лампа.

Лаборатория Тъядера, куда я тоже наведался, понравилась мне куда больше — и, еще один бонус, она находилась в отдельном доме, сам владелец и его семья жили рядом, но не над лабораторией! Я сказал владельцу, что у меня есть клиент-некромант, который не любит суету и лишние глаза, и потому будет благодарен, если лабораторию нам полностью уступят на сутки. Тъядер, вероятно, решил, что речь идет все-таки не о смене тела, а о создании тайного некроконструкта под какие-то деликатные операции (например, секс-рабыни для богатого заказчика), но деньги охотно взял, и мы условились, что его лаборатория в условленный день окажется в моем полном распоряжении, а он даже рядом появляться не будет.

В общем, все организовалось в первый день, осталось только подобрать тело.

Этим вечером мы все-таки вытащили Бьера из сундука, устроили в отдельной комнате и устроили ему краткий опрос с пожеланиями — мол, что именно ищем.

— Как я уже сказал, просто функциональное, — пожал он единственным уцелевшим плечом. — Желательно, молодое, с таким проще, но главное — костяк. Хорошая скелетная структура. Правильные пропорции — тело с ними лучше переносит нагрузки. Остальное — на усмотрение Игнис.

— Ты бы все-таки ввел какие-то ограничения, — ласково усмехнулась она. — А вдруг я коротышку выберу?

— Если тебе нравятся мужчины ниже тебя ростом — буду рад соответствовать, — улыбнулся он. — Мне правда все равно. Тело — это только тело. Его можно потом и поменять, если окажется совсем неудобно.

— Но ты же пока ни разу не менял!

— Зато улучшал. И был морально готов заменить. С моими студентами… — он вздохнул. — В общем, то, что мне до сих пор не растворили руку кислотой и не обрушили на ногу кузнечный молот — это, скорее, везение, чем результат моей собственной осторожности!

— В общем, поняла? — я ткнул Метелицу локтем. — Он все равно будет возиться с этим телом, как… — я хотел сказать «автослесарь с любимой ласточкой», но вовремя поменял метафору, — аристократ с родовым манором! Перестраивать, улучшать… Так что не так уж важно, что мы сейчас выберем.

И на следующее утро мы с Метелицей отправились выбирать крепкое относительно молодое тело с «хорошей скелетной структурой»

Не знаю, как я представлял себе камеру смертников в стандартной муниципальной тюрьме этого мира. Никак не представлял. Не задумывался о таких вещах. А если бы подумал, наверное, в моем воображении всплыло бы что-то среднее между обычным российским обезьянником и каменной каморкой из замка Иф с койкой, парашей и крошечным оконцем.

Но это оказалась длинная каменная комната сразу на много человек, с двуспальными нарами и даже столом посередине. Очевидно, заключенных не предполагалось отсюда выводить: сюда им еду и приносили, здесь они и жили. Сейчас в этом довольно большом помещении, рассчитанном человек на двадцать или тридцать, содержалось всего пятеро.

Их нам палач и продемонстрировал, заставив выстроиться в неровную шеренгу напротив двери, перпендикулярно к столу.

Ради этого визита я совершенно в открытую прихватил с собой двух своих волков-некрохимер в кожаных ошейниках: все-таки я «работаю на некроманта», отчего бы мне и некрохимер в подручных не иметь? Тем более, некроманты их вполне себе продают богатым клиентам. Только полезность у некрохимер в обычных руках ограниченная: хозяев они прекрасно слушаются, но химеру нужно периодически техобслуживать, причем желательно у того же некроманта, что ее сделал — так что в длительное путешествие не возьмешь, а если и возьмешь, то назад не довезешь, скорее всего. В городах же они мало для чего нужны.

Но тут, я решил, пушистики послужат универсальным отпугивателем: даже человек, которому завтра предстоит качаться в петле, еще дважды подумает, кидаться ли на волка. Инстинкт самосохранения, как ни смешно звучит, даже в такой ситуации у большинства работает.

Однако, к моему удивлению, пятерка сидельцев выстроилась перед нами если не с шуточками и прибауточками, то вполне спокойно. Так… Ну, не сказать, что превосходный материал. Единственного подходящего я выделил сразу: молодой еще парень, тридцати точно нет, а учитывая здешние особенности — скорее всего, моложе двадцати пяти. Хорошо питался, но жирка немного, в основном — мышцы, причем довольно неплохо развитые. Свою долю физических нагрузок парень имел. Не качок, увы, и вряд ли воин, скорее, молодец против овец. Но это можно будет поправить потом. Главное, у него была прямая спина, широкие плечи, нормальная длина рук и ног. Может быть, немного слишком волосат (хотя некоторым женщинам нравится, вдруг Игнис тоже?), но вот это вообще не проблема. Волосяные луковицы и так будут мертвы, волосы достаточно удалить один раз, и отрастать они больше не будут. Главная борьба, наоборот, всегда идет за то, чтобы на голове хоть что-то оставалось! Это прямо отдельная дисциплина в рамках работы с некроконструктами: волосы ведь все равно выпадают со временем, от чисто механических воздействий, приходится понемногу восполнять. Некоторые некры, как, видимо, светлой памяти Теск, не парятся и оставляют макушку лысой. Другие, как Трау, наоборот создают себе роскошную шевелюру из приживленных искусственных волос (сплетня всей Академии!).

Остальные заключенные вообще не глянулись. У одного что-то с позвоночником: горбун не горбун, но перекособочен. Другой — совсем старик. Третий — толстый коротышка. Четвертый… нервный, тощий такой мальчишка, молодой совсем, но, пожалуй, негодный — с зубами у него что-то, значит, с некоторой вероятностью, недостаток кальция в костях есть. Опять же, и узкоплечесть на то же самое намекает.

В общем, выбирать не из чего, я спокойно мог и без Метелицы сходить.

И тут этот самый молодой мальчишка вдруг чуть не в ноги мне бухнулся:

— Господин некромант! Господин некромант, пожалуйста, выберите меня! Я боюсь качаться в петле! Я не хочу на виселицу! Лучше яд! Пожалуйста, господин некромант!

— Заткнись! — рявкнул палач, подскочил к парнишке и влепил ему такую затрещину, что его отнесло к столу.

Он упал спиной на лавку и тут же закашлялся, сдавленно, глухо.

Метелица так же сдавленно втянула рядом воздух.

Я обернулся. Она стояла рядом, белая, как ее прозвище, и чуть ли не шаталась. Поймав мой взгляд, схватилась за мою руку.

— Уйдем… уйдем отсюда. Я не могу.

— Извиняйте, благородная госпожа! — воскликнул палач. — С ними ведь иначе нельзя. Вы не смотрите, что он малец — этот паскудник детьми торговал. Похищал и сплавлял на каторгу надсмотрщикам или похуже даже. Собственную малолетнюю сестренку в бордель продал!

— Нет-нет, офицер, к вам никаких претензий, — бледно улыбнулась Игнис. — Несите службу. Это… личное.

Я действительно вывел ее на свежий воздух, усадил на ступени здания муниципального суда, он же тюрьма. Девушку натурально била дрожь, потребовалось довольно сильное воздействие Жизни, чтобы нивелировать последствия самого натурального шока.

— Прости… — она потерла виски. — Эх. Не нужно было ходить. Но я правда думала… Элсин прав, я хотела сама убедиться… Что мы невиновного не возьмем…

— Твой Элсин тоже хорош. Знал, что ты так…

— Не знал, — перебила она.

М-да. Но он все равно заметил, что ей неприятен разговор о камере смертников, отлично это помню — когда мы «мясные лавки обсуждали», он извинился, что поднимает перед ней эту тему!

А с другой стороны, я-то тогда вообще не заметил ее реакции. Ладно, у каждого свои слабые и сильные стороны. У Бьера учительская наблюдательность сочетается с учительской же деформацией закидывать каждого в потенциально неприятные для него ситуации для проработки слабых мест. Видимо, так.

— Знаешь что, стопроцентно в невиновности человека можем убедиться, только когда подымем и допросим, — сказал я. — Так что вдвойне зря пошла. Выбирать-то, как видишь, не из чего.

— Да ну? — усмехнулась Игнис в слабой попытке пошутить. — Надо было штаны попросить снять. Вдруг у этого тощего там… копье прямо.

— Не видно будет, — хмыкнул я в ответ. — Не в том они настроении. Даже при виде тебя вряд ли. Хотя, если хочешь… магией Жизни могу поднять, посмотришь в активированном виде!

Игнис бросила на меня шокированный взгляд.

— Это шутка была!

— Я понял. Но магия Жизни всерьез это может делать. Хороший источник дохода, кстати. Некоторые престарелые богачи себе каждую ночь жизнюков приглашают. В особо тяжелых случаях приходится даже свечку у постели держать. И чуть что — подбадривать.

— Серьезно⁈ Это ты так в училище подрабатывал⁈

— Нет, ты что, кто ж пришлого на такие выгодные заказы пустит? — фыркнул я. — Это блатные, в основном… Ну, родственники местных шишек, кому повезло с даром родиться, родственники родственников, и так далее.

Игнис с улыбкой покачала головой.

— И как я жила без этих сведений?

— Счастливо. И так же будешь впредь. Значит, возьму этого волосатика, который там самый нормальный. Узнаю у палача, что он там такого натворил, убью, допрошу. Умертвия не врут. Если окажется, что суд ошибся — пойдем разбираться. Успокоит это твою совесть?

— Пожалуй, — тихо сказала Метелица. Потом вздохнула. — Не думай, что я такая… трепетная барышня.

— Я не думаю, — сказал я. — Очевидно же, что ты в тюрьме посидела. Под угрозой казни. И тебя либо в последний момент помиловали, либо и вовсе из петли вытащили.

Она бросила на меня быстрый взгляд.

— Как догадался?

— Очевидно, — повторил я. — И это было еще до того, как стихийный дар проявился. Потому что стихийника бы не посадили за такой пустяк. То есть ты была ребенком.

— Подростком, — поправила Метелица. — Отроковицей по судебной терминологии… Двенадцать лет мне было, — она поглядела вдаль, словно вспоминая. — Но я-то была виновна. Действительно убила этого ублюдка. Не самозащита. Он меня всего-то трахнуть хотел. Даже денег заплатил… не мне, конечно, и не родителям — судье, начальнику отца. И я… в общем, я не собиралась… — она сжала и разжала кулаки. — Короче, я не хотела! Думала сжать зубы и перетерпеть! Но было так больно, что… само как-то получилось, — она поморщилась. — Первый выброс стихийной магии. Я даже не поняла, что случилось! Его просто скинуло с меня, об стену приложило. Я гляжу — а у него глаза открыты, шея переломана, и лужа вонючая под ним растекается. Я в рев… меня в камеру…

Она вздохнула.

— Приходили потом родственники этого типа. Предлагали бумагу подписать. Вроде как меня подговорили. Имя называли, которое следует сказать на суде. Тогда не повешение, а каторга… женский вариант. Это, считай, на обслуживание каторжанам. И всего на пять лет, учитывая мой возраст, есть шанс даже дожить и выйти на свободу. Но я отказалась. Очень жалела потом. Помню, последняя ночь в камере… утром казнят… В одеяло кутаюсь, которое мама передала… она взятку дала кому-то, и это одеяло — оно у нас самое дорогое было, шерстяное, мама долго на него деньги копила. И мне принесла, хотя знала, что из тюрьмы его обратно не получит!.. — Игнис сглотнула. — Думаю: вот я дура, надо было подписать, сказать, что просили, и могла бы с мамой еще встретиться, а так она завтра на казнь придет смотреть.

— А утром приехал следователь из Руниала, который понял, что ты стихийный маг? — спросил я.

— Той же ночью приехал, — бледно улыбнулась Метелица. — Всю тюрьму на уши поднял. Тоже стихийник был, и тоже воздушник. Мэтр Лири. Он стал потом моим наставником. Проверил меня — и тут же забрал из тюрьмы, привел домой, прямо в это одеяло укутанную. Заставил соседа-трактирщика среди ночи открыться, еды набрал всякой вкусной. Отцова начальника повесили на той же виселице, что для меня готовили, а родню того типа — на каторгу на пять лет, — Метелица фыркнула. — Мол, есть шанс дожить. Так что, видишь, все хорошо кончилось. Не с чего переживать.

Мне только материться захотелось.

— Не с чего, — деревянно согласился я.

А сам подумал, что будь моя воля — сжег бы здание суда и тюрьму в этом ее… Эрскиле. И здесь, в Рамсфьеле, чтобы уж заодно.

А еще непонятно, где отец Метелицы в этой картине. Мать, ладно. Как могла, так и позаботилась. А отец? Сперва не стал возражать, когда начальник сдал дочь заезжему аристократу… надо думать, аристократу, да, не зря Метелица так их не любит. А потом допустил, чтобы ее казнили. Вот это меня почему-то возмутило больше всего. Мог бы дать на лапу охранникам, схватить ее в охапку и бежать на фронтир — почему нет?

Хотя по уму должен был встать стеной еще раньше: потерять работу, но ребенка не выдать.

Местная система правосудия — черт бы с ней. Но о своих близких нужно уметь позаботиться любой ценой.

— Ладно, — сказал я. — Сиди тут. Сейчас схожу… поговорю там хорошенько. Узнаю точно, что натворил этот волосач. И тот мальчишка уж заодно. И с ними самими поговорю. Удостоверюсь, что невиновных там нет.

Глерви нам как-то рассказывала на лекции: это в романах и пьесах, особенно из старших миров, нередки разные сложные схемы, когда люди умело отпираются, кого-то облыжно обвиняют или, наоборот, берут на себя чужую вину. А в жизни все обычно видно на простом разговоре. Бывают, конечно, осечки; но девять из десяти бытовых, повседневных преступлений раскрываются тут же, или по горячим следам, или все вокруг и так знают, кто это сделал.

Поскольку это соответствовало тому, что я слышал и читал еще в моем мире, я ей поверил.

Этот конкретный случай не стал исключением. Никто из тех, с кем я разговаривал, явно не был ни гением преступного мира, ни гениальным актером. Все просто, обыденно и этой обыденностью особенно противно. Ведь могли бы с эльфами драться, если больше ни на что не годны. За травками на фронтир ходить. Но выбрали максимально мерзкий, рискованный и низкодоходный (в низовом сегменте) бизнес. Потому что идиоты с невеликим кругозором.

Тощий парень и правда присел за торговлю похищенными детьми. И долго так торговал, несколько лет: в основном в совсем бедных районах охотился. Богатств, что характерно, не нажил. Попался, когда умудрился нечаянно прихватить сына цехового мастера — уважаемого человека в городе. Яд на такого тратить — расточительство, как по мне. Лучше бы поступить как с тем типом, на котором Глерви попалась.

А волосатый тип оказался известным ворюгой-медвежатником. Тут я немного напрягся: мой собственный моральный кодекс все-таки не считал, что человек достоин казни за обычное воровство. Но, оказалось, что на виселицу, а не на каторгу его отправили потому, что он еще и свою любовницу прибил по пьяной лавочке — соседи кликнули стражу, мужика взяли над телом.

Ну что ж.

Значит, вот оно, новое тело для Бьера. Удачно попалось: ни шрамов, ни татуировок. И медвежатник — значит, пальцы ловкие. Что там в штанах, я смотреть не стал, но конкретно эту деталь всегда можно надставить или вообще пришить новую. Даже в моем старом мире сносно справлялись с модификацией половых органов, без всякой магии и на живых людях с работающей иммунной системой — что уж про немертвое тело некроманта говорить?

Игнис со мной согласилась. Не в плане срамных частей — об этом я больше не заговаривал. Но успокоилась, выслушала мой отчет и кивнула:

— Да, спасибо, Влад. Ну что, сразу его заберем? Только как? Мы же верхом. Телегу нанять? Сбежит, лови еще…

— Да зачем? Сейчас грохну и поведу сразу в виде умертвия. Хороший яд у меня с собой.

— Через весь город поведешь⁈

— Никто не заметит даже, не волнуйся. Вспомни, ты разве Бьера от живого отличила?

— А, ну да, — чуть смутилась Игнис.

И вдруг сообразила:

— Ты же сказал, что не некромант, а его подручный! И вдруг кого-то будешь поднимать?

А, да, точно.

— Значит, скажу палачу, что дал нашему избраннику зелье подавления воли, — пожал я плечами. — Делов-то.

Так мы и поступили.

Интерлюдия. Смертники-беглецы и нежданная встреча

Ходить по горам зимой — удовольствие для избранных. Или альтернативно одаренных. Для нормальных людей это не удовольствие ни разу: холод, глубокий снег, ветер, лед, повышенная опасность поскользнуться на чем-нибудь или потерять палатку с вещами под сходом лавины и повторить судьбу несчастной группы Дятлова — вариантов погибнуть в зимних горах даже больше, чем в летних.

Не говоря уже о том, что топать сквозь сугробы в принципе требует куда больших нагрузок, а следовательно, и расходов калорий, чем ходьба по обычной земле. Значит, если вы берете лошадей, то нужно брать удвоенный груз фуража. Если вы идете на своих двоих, то самостоятельно тащите гораздо больше калорийной еды. Плюс к тому, зимой часто держится не просто нелетная, а и совершенно «неходячая» погода. Все это исчерпывающе объясняет, почему зимой по горам ходят только чокнутые хоббисты и не менее отбитые контрабандисты (в нашем мире). Здесь все… несколько неоднозначнее.

Зимой в горах не бывает эльфов. В отличие от своих толкиновских тезок, местные остроухие не имели какой-то особой легконогости и по свежим сугробам гулять могли не лучше, чем люди. Поэтому некоторые добытчики, особенно те, кто охотится за минеральными ресурсами, предпочитали отправляться в рейды перед самой зимой. В конце осени снега в предгорьях еще не слишком много, с крутых утесов его сдувает, горные породы видны неплохо, и можно умудриться добыть ценные вещи. Если ты хорошо знаешь горы, хорошо умеешь ходить на лыжах и снегоступах и вообще везучий. Но уже в декабре, по глубокому снегу, в горы отваживаются подниматься немногие.

Однако наша партия имела минимум три сильных козыря — по числу ее участников.

Во-первых, Метелица. Скорость ветра, который она способна была поднять, легко сдувал весь снег кроме слежавшегося — а такой без труда выдержит и человека, и лошадь. Собственно, за этот трюк она свое прозвище и получила: ее соратники уж очень впечатлились!

Во-вторых, Бьер. Немертвый некромант — это не только ударно-пробивная сила сам по себе, но еще и ценные немертвые слуги. Пропускной способности моего учителя вполне хватало, чтобы, не особо напрягаясь, поддерживать для нас в дороге даже не три, а пять лошадей-умертвий (две — грузовые-запасные). Живых лошадок мы оставили в Рамсфьеле, причем Игнис своих двух без затей продала, а я все же пристроил Звездочку-два к Тъядерам, оговорившись, что либо заберу ее через месяц-другой и рассчитаюсь за постой, либо пусть оставят себе. Хозяева нормальные, рачительные, Звездочка-два у них придется ко двору. Продавать абы кому лошадку я не хотел: привязался. А вообще планировал, если все будет хорошо и ничего не помешает нашему возвращению в Рамсфьел, забрать ее в Руниал и даже в старший мир. А что? Нужны же там будут лошади!

Ну а раз живые лошади нам не требовались — значит, можно было не брать и фураж!

Немертвые лошади редко встречаются в обиходе по той же причине, что и другие немертвые химеры: обычным людям слишком накладно и неудобно их подзаряжать. А вот некроманты используют их и в хвост, и в гриву (наконец-то можно употребить это выражение уместно!). Однако большинство некромантов сдулись бы перед перспективой каждую неделю или около того техобслуживать аж пять лошадей: сил на это требуется примерно столько же, сколько на первое поднятие. Если по массе одна лошадь примерно как семь-восемь человек, то это все равно, что целый отряд из сорока человек поднять раз в неделю… и это не считая еще десятка человеческих некроконструктов, что шагали за нами следом! Итого — расход энергии, как на полсотни людей, а то и больше, если лошади — тяжеловозы, например. Небольшая армия.

Слабому некроманту вроде меня придется возиться полдня (того же Бьера я поднимал пять минут, но я же не конвейер — нужны паузы на отдохнуть и восстановиться! Плюс, обрубок Бьера весил все-таки меньше обычного человека). Нормальный некромант с медианной пропускной способностью, вроде моего однокурсника Фенира или магистра Глерви — а у нее пропускная способность не очень большая, она как-то сама говорила, возражая на жалобы какого-то слабосильного студента, — справится за пару часов. Но это только «подзарядка»: там еще компенсация износа, возможная замена кусочков кожи, подновление программы и все вот это вот. Прилично возни.

Вот только некроманты с силой Бьера, Теска или Рунии могут решить вопрос по-другому. Умертвий, даже таких крупных, они способны подновить дистанционно, без прикосновения. Бьер, по его словам, подпитывал всю нашу группу регулярно, просто во время поездки, не дожидаясь, пока уровень магии Смерти в телах упадет ниже критического. А чем выше постоянный уровень Смерти — тем ниже износ и тем лучше держится программирование.

Обновлять консервант, конечно, значительно сложнее, но это не нужно делать чаще, чем раз в два-три месяца, а зимой даже реже. Мы хорошенько законсервировали лошадей, воспользовавшись ванной Тъядера (сговорчивый мужик оказался), и этого должно было хватить до весны. Работа очень упоротая, после нее я особенно прочувствовал, почему некролошади так дороги и так редко применяются!

Так что Бьер был козырным пополнением группы, как ни крути.

Третьим козырем был я. Скромный маг Огня, способный в случае чего растопить любой снег — или, с помощью Метелицы, если она создаст ледяной ветер, превратить его в сверхпрочный закаленный лед, спокойно выдерживающий вес всего нашего отряда!

Что касается дополнительных, может быть, не столь значительных, но тоже важных козырей: мы все трое не мерзли. Бьер — по очевидным причинам, я — благодаря освоенному недавно трюку, а Метелица — потому что умела удерживать возле тела тонкий слой воздуха как изолирующую прослойку. С десятком немертвых слуг, полученных благодаря банде беглых каторжан, казалось бы, что может пойти не так в этом походе?

Черт.

Нет, я что, серьезно, только что подумал эту мысль⁈ Типун мне на внутренний голос и промыть мозги с щелоком! Нельзя такое думать даже перед началом обычной добытчицкой ходки, я это за три года на фронтире четко уяснил! А уж такой, как та, которую мы задумали… Осторожность, осторожность и еще раз осторожность! И много-много удачи.

И все же поначалу казалось, что я не сглазил. Мы выдвинулись в путь холодным, но не морозным декабрьским утром, еще по темноте. Умертвия шагали очень бодро, я покачивался в седле, досыпая, Игнис и Бьер о чем-то ворковали — ночью не наговорились, что ли? Впрочем, я подозревал, что они не сильно-то много там разговариваю. Такое ощущение, что некромант отрывался лет этак за десять или двадцать воздержания (немертвые могут отрываться? надо будет спросить, Бьер к таким вопросам относится, как хороший врач из моего мира — абсолютно без стеснения), а Игнис рада была ему потакать. Ну или наоборот, кто их там знает.

Я, кстати, тоже не бедствовал в этом плане. Через вдову Вильсен мне удалось свести знакомство со сговорчивой дамой, еще одной алхимической вдовой, чей муж умер подмастерьем, не успев стать мастером. Она, что странно, не брала деньгами. Вильсен сказала: «Если вы с ней сойдетесь, будете у нее за мужчину работать во всех смыслах. Крышу подновить, забор поправить, дров наколоть… Такое вот. Не пугает?»

Меня не испугало, сдобная вдовушка понравилась, и мы неплохо несколько раз встретились к обоюдному удовольствию — а сельский домик дамы стал выглядеть еще опрятнее, хотя и так не рассыпался. Из чего я заключил, что мужчин, согласных на такой обмен, в округе было не меньше, чем желающих переустановить девушке «Винду» во времена, когда я был ребенком, — помню, шутки такие ходили. Так что физиологически меня ничего не теребило. А вот душевно… завидовал слегка, что греха таить. Уж больно эта парочка светилась, глядя друг на друга. Затянулся как-то у них медовый месяц, пора бы уже чуть-чуть сбавить люмены!

Кстати, оговорюсь, что «завидовать» в данном случае не значит «ревновать»: наоборот, я ловил себя почти на покровительственных чувствах к этой парочке. Мол, не зря столько возился, молодцы, так держать.

Постепенно я взбодрился, а носом начала клевать уже Игнис. Бьер сменил дислокацию и подъехал ко мне, давая девушке поспать, и начал пытать меня на тему строения клетки и устройства микроскопа.

— Как только вернемся с добычей и появится хоть какая-то определенность, что делать и как быть дальше, нужно попытаться собрать такой, — сказал он. — Очень хочу посмотреть, что делает с клетками магия Смерти!

— А как я-то хочу! — поддержал я. — Это первым делом. Только с линзами может быть проблема.

— Ну, подзорные трубы существуют… где-то, — задумчиво проговорил Бьер. — Во всяком случае, я о них читал. Значит, и линзы найдем.

Потом Бьер начал рассказывать мне еще кое-какие секреты мастерства, заодно ненавязчиво проверяя «пройденный материал» — делал он это, похоже, почти машинально, просто иначе не мыслил разговора. Я старался не ударить в грязь лицом. Так довольно приятно прошло время до первого привала, потом — до ночевки. Сделали за день хорошее расстояние, никаких проблем со снаряжением или слугами не вскрылось, даже не вспомнили ни об одной важной забытой вещи — а это вообще высший пилотаж!

Вот только вечером первого же дня Игнис сказала:

— Влад, Элсин, похоже, непогода собирается. Очень может быть, что завтра придется задержаться!

— Попробуем идти, пока можем, — пожал плечами я.

Но идти оказалось невозможно: снег валил так густо, что пришлось окопаться и стоять два дня, пока снегопад не прекратился. Собрались в одной большой палатке, время от времени раскапывая ее, пока не засыпало. Стены слабо просвечивали, за ними мела вьюга и терпеливо ждали под маленькими сугробами немертвые слуги, лошади и прочий зоопарк, включая волков. В маленькой походной жаровне без дров горел мой огонек, добавляя тепла и света. А мы сидели и играли в карты. И это всего лишь в дне пути от Рамсфьела! Весело начинался поход.

— Хорошо, что еды взяли с запасом, — с оптимизмом сказала Игнис.

— Хорошо, что карты взяли, — вздохнул я. — А то, по-моему, даже вам двоим стало бы скучно!

Эта парочка еще имела наглость переглянуться с явным сомнением на лицах — но хоть вслух мне возражать не стали!

Через день, к счастью, снегопад прекратился. Мы выбрались из ямы, которую пришлось прокопать от входа в палатку, и оглядели сплошную белую целину, что ровными волнами подымалась к горам, уже закрывшим полнеба. Ярко-синее небо, слепящее солнце. Красота!

— Ну что, пора плавить снег? — спросил я.

— Да нет, — возразила Игнис, — он мягкий. Сейчас!

Она взмахнула рукой — и ветровая воронка тут же закружилась вокруг нас, разметав сугробы. Причем Игнис сделала это так ювелирно, что ни у кого из нас даже волосы не пошевелились — а вот белая ледяная пудра так и метнулась в разные стороны. Я против воли вспомнил, как пробивал голым телом такие же глубокие снега в первые минуты появления в этом мире.

Не прошло и минуты, как наша стоянка уже была очищена от снега, а вокруг поднимались пологие стенки снегового кратера.

— Дальше, к горам, я также буду дорогу пробивать, — весело сказала Игнис. — Командуйте слугам собирать палатку и поехали!

Сама Игнис не любила руководить немертвыми слугами. Я не подначивал девушку на этот счет — либо привыкнет, либо нет. Если будет жить с Бьером, без некроконструктов в хозяйстве в любом случае не обойдется, но он ради нее может повозиться и сделать их максимально «человечными» по поведению и понимающими любые приказы.

Кстати говоря, мне не казалось странным, что Игнис спокойно (ладно, не спокойно) спит с Бьером, но не может нормально общаться с некроконструктами: я тоже чувствовал разницу. Одно дело некромант, который, по сути, превратил себя в этакого биоробота; другое дело, биороботы, которые прежде были людьми, но утратили свою личность, сохранив при этом все воспоминания и навыки. Есть в этом что-то более жуткое. Мне самому поначалу было здорово не по себе, но многолетняя привычка к прагматичному и рациональному мышлению помогла преодолеть неловкость. В конце концов, если личность некроконструкта не сохраняется (и не может сохраниться), то это даже не рабство — это попросту по-настоящему разумное использование человеческого ресурса!

После вынужденной, да еще такой ранней остановки мы, не сговариваясь, решили ехать весь день, подкрепляясь прямо в седле. Не то чтобы нас поджимало время, вовсе нет. Проблема была только в ресурсах — в той же еде. И то мы с Игнис осознавали, что охота даже в зимнем лесу для нас не проблема, да и волки с хищными птицами помогут. Конечно, питаться добытыми под снегом полевками, — это не высокая кухня, но с голоду не умрем. И вообще в случае чего уж по крайней мере Метелица может быстро вернуться в Рамсфьел на крыле, ну а мы с Бьером как-нибудь выбредем. В самом крайнем случае я найду, что спалить, и телепортируюсь. Куда-нибудь.

Кстати, на тот случай, если обстоятельства вынудят меня спешно телепортироваться без своих спутников и потом у меня не получится вернуться тем же путем — а телепортацией я управлял пока очень и очень приблизительно — мы договорились встретиться непосредственно в Руниале. Даже о конкретной точке сбора условились.

Просто мы хотели добраться до гор, прежде чем снова начнутся метели. Человеческая психология!

За два дня дороги мы миновали предгорья, и Игнис решила, что пора ей отправляться на разведку. Она расчистила для себя от снега площадку для взлета, достала из багажа крыло. К его конструкции я руку не прикладывал: хотел было посоветовать пару аэродинамических решений, но вовремя остановил себя. Ничего явно полезного я предложить Игнис не мог — ее крыло и так выглядело как вполне годное для какого-нибудь пароплана. Все упиралось в материалы: тут не было ни дюраля, ни синтетических тканей, а значит, вес выходил значительно больше, чем у девайсов, привычных мне по моему миру.

У меня мелькали идеи, не попробовать ли сделать эту штуку складной, но потом я решил, что любое изменение конструкции добавит Игнис рисков — а я все-таки не инженер-конструктор, чтобы брать на себя такую ответственность! Да и смысла особого не было: носильщиков у нас хватало.

Так что Игнис взлетела на своем крыле, Бьер отправил слуг ставить палатку, я же взял еще одного слугу в помощники и принялся кашеварить. Общеизвестно: готовку умертвиям поручать нельзя! Ну, не то чтобы совсем нельзя: подозреваю, если взять того, кто при жизни неплохо умел готовить, и дать ему внятные инструкции, простое блюдо он все-таки не запорет. Но вот пробовать и добавлять «по вкусу» точно не сможет, да и продукты может ненароком взять порченые. Нюх у них не атрофируется, но представление о допустимом и недопустимом — очень даже.

В общем, среди некромантов считается, что готовить еду для живых должны живые. Не знаю уж, насколько это критично, но учитывая, что пункты инструкции по безопасности обычно пишутся кровью (или, в данном случае, рвотой), испытывать судьбу я не стал. Тем более, что наши слуги были преимущественно беглыми каторжниками, а до того — ворами, бандитами и убийцами. Никак не шеф-поварами.

Только я покрошил в похлебку копченое мясо (у меня был задуман горохово-бобовый суп с местным аналогом макаронных изделий), как Бьер задумчиво сказал:

— Если я правильно понимаю процесс, у тебя сейчас должно быть с полчаса свободных?

— Ну примерно, — сказал я. — А ты готовить совсем не умеешь?

— Основы, — пожал он плечами. — Самые простые блюда. Не на твоем уровне. В детстве меня этому не учили, а потом возможности и смысла не было. Так вот, если тебе не нужно выполнять никаких тонких операций, как насчет поучиться у меня драться?

— Я всегда за любую учебу, — кивнул я. — Но мне казалось, я неплохо уже?..

— С копьем — да, Игнис и ее люди тебя хорошо натренировали. Но рукопашная подготовка хромает. Надо для самозащиты хотя бы несколько приемов. Я весь этот месяц думал, как лучше взяться за дело — с этой точки зрения мой преподавательский навык явно недостаточен! Студентов в Академии обычно учат драться уже тогда, когда их нервные системы подготовлены к прямой передаче опыта от наставника, — ха, ну точно, как я и думал! — С тобой так не получится. Придется отрабатывать приемы до автоматизма, по старинке. И вот тут у меня сомнения… — он нахмурился.

— Боишься убить меня случайно во время спарринга? — хмыкнул я. — Ничего. Главное, шею не ломай, все остальное исцелимо.

— Без переломов костей вообще лучше обойтись, — покачал головой Бьер. — Нет, убить не боюсь: я же учил студентов с живыми телами! Просто не могу решить, с чего начать. Времени у нас не так много, надо использовать его максимально эффективно. Ты ведь до неприличия сильный маг, в критической ситуации тебе проще всего воспользоваться огнем. Рукопашка нужна только чтобы не раскрыть себя раньше времени, если опасность не слишком серьезна. Я все это время мысленно составлял для тебя программу тренировок, пока не понял, что зря стараюсь.

— В смысле, зря? — удивился я.

— Ты же не юный студент, который будет вынужден отрабатывать обучение на фронтире или где пошлют. Ты сам можешь решить, что тебе нужно, что не нужно. Давай я тебе покажу варианты связок, которые можно разучить сравнительно быстро, и ты сам выберешь.

— Давай, — сказал я. — Но, знаешь… — я запнулся, подбирая формулировку. — Я все это время старался не раскрыться как маг Огня не только потому, что боялся, как бы на жертвенный алтарь не попасть. Я сразу интуитивно понял: в этом мире лучше не влезать в воду, если не знаешь броду! Лучше не высовываться, сначала все разведать, и только потом… Чем дальше, тем больше я понимаю, насколько это было верным решением! Так что я предпочел бы не применять магию огня там, где можно оставить свидетелей. Только в самых крайних случаях.

— И в связи с этим ты хочешь, чтобы я учил тебя полноценному боевому стилю?

— Буду чрезвычайно признателен, — ответил я в его стиле.

Некромант усмехнулся.

— Ну, тогда давай с азов.

Азы оказались действительно азами: правильная стойка, правильное дыхание, правильный шаг при драке. Многое из этого мне уже показывали Дрерри и Метелица, так что дело двигалось быстро. И все же тренировка меня изрядно утомила, я еле вспомнил о том, что нужно пробовать и снимать суп!

После еды, конечно, мы уже не тренировались, вместо этого Бьер подозвал одного из слуг и начал мне на его примере показывать, как можно свести на немертвом теле татуировки. Это заняло у нас еще примерно час — но Метелицы все не было.

Я заметил, что Бьер время от времени с тревогой поглядывает на небо.

— Может, твоего ворона следом за ней пошлем? Или моих сорок?

Метелица взяла с собой орла: единственного, что нам удалось добыть, убить и анимировать. Незаменимые птички в качестве спутников для летающего мага!

Бьер покачал головой.

— Нет, она же сказала, чтобы раньше чем через три часа мы даже не дергались. Просто… — к моему удивлению, он улыбнулся с легким смущением. — Я, боюсь, совсем отвык, что у меня теперь есть близкий человек помимо учеников. И немного чересчур волнуюсь.

Я пожал плечами.

— Ситуация опасная, волноваться нормально.

— Она стихийный маг, эльфов зимой тут не ходит, замерзнуть она не может, если повредит ногу или руку, то пошлет к нам орла, а потом птицы легко найдут ее на снегу. Всякое, конечно, бывает, но объективно поводов для тревоги не так уж много. Говорю же, это я с отвычки… О, летит!

Н-да, только зоркий немертвый глаз заметит в небе эту крохотную точку — да еще поймет, что точка способна вырасти в Метелицу!

Девушка приземлилась чуть поодаль от нас, раскрасневшаяся, с нехарактерно растрепавшимися волосами. Сбросила на снег свой планер.

— Ф-фух, устала. Как вкусно пахнет! Спасибо, Влад.

Я тут же сунул ей миску и с почти отеческим умилением смотрел, как Игнис уплетает за обе щеки.

— Все-таки ты невероятно… умф… вкусно… уф. Так! Но новости-то у меня плохие.

— Что случилось? — мы с Бьером разом напряглись.

— Нет, эльфов я не видела, — она махнула рукой. — И вообще никаких особых опасностей. Просто на том месте, где была пещера с друзами, теперь глубоченный провал. Там, похоже, огромная подземная полость. Длинный-длинный колодец вглубь уходит. Вода промыла. Если хотим добыть огненные кристаллы, придется туда лезть.

— Ну и полезем, — пожал плечами я.

Метелица вздохнула.

— Эх, ну почему я шесть лет назад хотя бы один кристаллик не прихватила! Так и знала, что что-то пойдет не так.

— Мы хорошо подготовились, в колодец так в колодец, — утешил ее Бьер.

А я подумал, что охрененно я мысленно сглазил: этак нам сейчас придется лезть в глубокие пещеры, с учетом того, что в этом мире никакой культурой спелеологии и не пахнет! А колодец, скорее всего, ведет в карстовый провал, и там почти наверняка придется брести по пояс в воде… М-да. Нет, Воздух и Огонь — это, конечно, в пещерах очень полезно, и суперсила Бьера лишней не будет. Но лучше бы, конечно, у нас имелся еще и маг Воды в отряде!

Чтобы добраться до пещеры, которая располагалась выше в горах, нам потребовалась вся вторая того дня, когда Метелица летала на разведку, и утро следующего. Но в итоге мы добрались — и даже никого из нашей немертвой свиты в снегу не потеряли. Достижение!

Снаружи вход в пещеру прятался в довольно глубокой впадине, откуда Метелица вычистила весь снег, и представлял собой сравнительно узкую щель у самой земли с нависшим над ней козырьком.

— Как ты узнала это место зимой? — спросил Бьер с удивлением, оглядывая окружающий заснеженный ландшафт. — Я впечатлен!

— Вон по той скале! — Игнис махнула рукой влево. — Очень похожа на арку портала в Старший мир, только покривее! Я только на нее наткнулась — и сразу вспомнила, что в прошлый раз именно это и подумала. Ну а дальше нужно было просто найти тот угол, под которым я ее тогда видела.

Действительно, в скальном утесе причуда природы выбила почти ровную высокую арку где-то в пять-шесть человеческих ростов. Хотя пройти под ней не получилось бы: вместо прохода углубление просто сужалось и сходило на нет.

— Арки порталов тоже такие громадные? — полюбопытствовал я.

— Нет, они гораздо меньше. Просто форма такая же.

Мы же спустились к расселине-входу в пещеру.

— Осторожнее, — сказала Метелица Бьеру, который уже собирался заглянуть под козырек. — Туда, похоже, снег попадал, там размокшая глина, очень легко увязнуть. И все это еще к колодцу сползает, можно упасть. Я краем прошла.

— Ясно, — сказал Бьер. — Так. А это что за звук?

Из пещеры донеслись гулкие хлопки. Пауза — и снова хлопки.

— Не знаю, — нахмурилась Игнис. — Вчера там ничего не было!

— Дайте-ка я загляну, — сказал я, зажигая огонь на ладони.

Бьер жестом остановил меня.

— Погоди, все-таки ты дышишь — а я нет. Вдруг там что-то ядовитое?

С этими словами он нырнул внутрь.

Через секунду высунулся.

— Влад, дай-ка веревку. Я обвяжусь, а ты меня подержишь. А то, боюсь, действительно сползу в провал, а там высоко падать. Даже для меня опасно.

— Что там? — спросил я, послушно передавая ему конец веревки.

Бьер, не отвечая, скрылся в расселине.

— Птица, — вдруг сказала Игнис. — Слышишь, крыльями хлопает? Наверное, застряла в глине.

Я цыкнул зубом.

— Да, я должен был догадаться!

Бьер вылез минут через десять, держа в руках небольшого сокола. Птица не трепыхалась и не пыталась вырваться — вот это, я понимаю, магия! Или он уже немертвый?

— Влад, не мог бы ты взглянуть, как маг Жизни? — извиняющимся тоном проговорил Бьер, протягивая мне обе руки с зажатой в них птицей. — У него лапы застряли в глине. Я почистил перья слегка, но…

Значит, живой. Просто, видать, Бьер как-то умеет и живых птичек укрощать.

— Что там смотреть-то… Давай.

Я положил на голову сокола два пальца.

— Устал, хочет пить, сильно под стрессом. В остальном все в порядке. Я бы на твоем месте его вы… Ага.

Бьер уже разжал руки, и сокол с громким клекотом порскнул прочь.

А некромант, к моему удивлению, снова развернулся к пещере, не отвязывая веревку.

— Там еще кто-то есть! — произнес он взволнованным тоном, как будто ему и в самом деле было лет двадцать. — Я бы просто их вдвоем не смог принести.

Второй улов Бьера оказался не пернатым, а пушистым. Но тоже крылатым. Большая летучая мышь — скорее, летучая лисица — с забавным рыльцем, ушками-огрызками, огромными черными глазами навыкате и рыжеватыми бакенбардами, сейчас перепачканными глиной. Кажется, еще не взрослая — подросток. Таинственное волшебство Бьера явно не распространялось на млекопитающих: летучая лисица вцепилась учителю в палец и не желала разжимать зубы, хотя некромантская плоть, пропитанная консервантом, вряд ли могла ей показаться особенно вкусной!

У этого мальца я пальцы держал на голове гораздо дольше.

— Так, а вот он прилично болен, — сказал я наконец. — Потому и не смог сбежать от сокола. Кажется, воспаление легких поймал. Ну-ка, красавчик, иди сюда…

Я вливал в мыша столько жизни, сколько мог, одновременно стараясь успокоить нервную систему — и у меня получилось. Существо разжало челюсти, позволило мне взять себя в руки и засунуть в мою рукавицу. Да, я теперь не мерзну, но снег, если понадобится, хватать голыми руками — удовольствие ниже среднего, и снарядился я по полной программе. Теплые шерстяные перчатки, а поверх — огромные варежки мехом внутрь и наружу, такие на Земле, вроде, носят таежные охотники и эскимосы.

— Кажется, конкретно эти крыланы — травоядные и насекомоядные, — хмурясь, проговорил Бьер, разглядывая лисицу. Укус на его пальце уже затянулся. — И впадают на зиму в спячку. Что он там забыл?

— Не знаю, что забыл, но раз травоядный, придется ему сухофрукты отдать, что ли. Игнис, не возражаешь?

— Нет, — удивленно сказала девушка. — Влад, ты хочешь его оставить?

Она разглядывала летучего зверька весьма скептически, явно не разделяя особенность многих девушек сюсюкать над каждым встречным мохнатиком.

— А что делать? — вздохнул я. — Раз Бьер его спас — не убивать же теперь. А без нас он погибнет, если спячка прервана.

Игнис покачала головой.

— Ну вы даете… Тоже мне, суровые некроманты! — но говорила она, улыбаясь, и явно с одобрением. — Элсин, кстати! А почему ты так птиц так сильно любишь? Есть какая-то особая причина?

— Да, это результат детских впечатлений, — сказал Бьер, осторожно одним пальцем поглаживая торчащую из варежки головку создания. — Видишь ли, когда я был малышом, мои родители снимали комнату на чердаке. Оставить меня было не с кем, когда отец шел в мастерскую, а мать к хозяйке, они запирали дверь на ключ, а мне оставляли хлеб и воду. И вот я целый день сидел и смотрел через чердачное окно на голубей, ворон, галок и воробьев, что прилетали и улетали на соседние крыши. Единственное развлечение. Ужасно им завидовал.

— Ничего себе, — сдавленно сказала Игнис. — А я думала, мое детство прошло неприятно… И сколько тебе лет тогда было?

Бьер пожал плечами.

— Года два. Но не сказал бы, что это особенно неприятное детство. В нашем квартале многим ребятам приходилось куда хуже. Мои родители меня любили и не колотили почем зря. Вот в мастерской — дело другое.

— В какой мастерской?

— Сапожной. Меня лет в пять туда пристроили. Обычно в семь брали, но я был высоким мальчиком, и довольно сообразительным, так что удалось пораньше.

— А к некромантам ты когда попал? — спросил я.

— Еще года через три. Трау меня случайно на улице заметил, когда я его химеру потянулся погладить, — Бьер чуть улыбнулся. — Но это уже после того, как отца на каторгу отправили… Ладно, не самая приятная история. Вы не проголодались еще? Мне кажется, перед тем, как сделать попытку спуска, вам стоит пообедать.

Мастерский перевод темы, нечего сказать!

И кстати, забавно, что эти двое пылких влюбленных до сих пор друг другу такие вещи о себе не рассказали — одна про камеру смертников умолчала, другой тоже про какой-то невероятно тяжелый опыт с родителями. Штирлицы, мать их. Стоики-конспираторы. Тревожить они друг друга не хотят!

Ладно, не мое дело. Только надеюсь, это не выйдет им потом боком.

Рыжая лисица осталась при нас и получила прозвище Глинка.

Можно сколько угодно быть всемогущим магом огня, но когда висишь на веревке посреди узкого каменного колодца, и верёвка ходит ходуном то в одну сторону, то в другую, — волей-неволей задумываешься о вечном. Например, кой черт меня занес на эти галеры и стоит ли овчинка выделки.

Так-то я понимал, что риска особого нет. Мы уже спустили на веревке двоих немертвых слуг и Бьера, он же страховал снизу. А Метелица страховала сверху, готовая скастовать мне воздушную подушку по первому крику. Мы решили, что логичнее ей спускаться последней.

К тому же, у меня был свет: я применил недавно освоенный фокус и заполнил весь колодец провала крохотными алыми огоньками. Когда спускались наши умертвия, я эту иллюминацию убрал, чтобы никого случайно не спалить, оставив пару огоньков, по одному вверху и внизу. Даже немертвые глаза Бьера не способны видеть в полной темноте, а у слуг зрение вообще не модифицированное, не успели мы над ними поработать. Для себя и для Игнис устроил файер-шоу по полной: я вообще негорючий, а она, даже если зацепится ненароком, легко собьет огонь своим ветром.

И спускался я, кстати, не как на лифте: я лез вниз по перекладинам на узелках (хорошо, удалось найти достаточно палочек). Ничего себе так разминка. Один плюс: крылан Глинка спокойно сидел у меня за пазухой в рукавице, не пытался выбраться и царапаться. А то я мог бы и сорваться. Правда, я был обвязан страховкой, но все равно приятного было бы мало. А еще…

Наконец я достиг дна колодца. Отсюда, если задрать голову, колодец, освещенный трепещущими язычками пламени, выглядел стильно и даже романтично. Ничего себе инсталляция вышла. По неровным каменным стенам плясали оранжевые отблески и черно-серые тени, навевая жути. И впечатление, которое возникло у меня еще на спуске, усилилось.

— Как Глинка? — спросил меня Бьер. — Не мешал тебе лезть?

— Да не, нормально, даже как-то слишком он притих… — я вытащил из-за пазухи рукавицу с мышем, проверил его магией жизни. — Все в порядке. Пригрелся и задремал. Организм понемногу побеждает воспаление, но он еще слаб.

— Хотя бы ему в пещерах дом родной, — усмехнулся некромант. — Авось, быстрее пойдет на поправку.

— Ты не чувствуешь давления? — спросил я Бьера.

— В каком смысле?

— В смысле, у меня ощущение, что эльфийская магия тут как будто сильнее. Или мне кажется?

Бьер пожал плечами.

— Некроманты даже живые почти не чувствуют давления эльфийской магии. А уж мертвые… Это — прерогатива магов Жизни. Свое рода дополнительное проклятье, в довесок к самому распространенному и малоценному дару.

— С хрена ли он самый малоценный, — пробормотал я. — Вы просто не умеете им пользоваться!

— Думаю, ты прав, — кивнул Бьер. — А еще думаю, что рано или поздно ты это изменишь. Если мы все выживем. Точнее, продолжим существовать.

— Выживем, конечно, — сказал я. — Что за похоронные настроения?

Некромант усмехнулся.

— Я имею в виду, не сейчас. Я имею в виду, в старшем мире.

Я скорчил непростое выражение лица, но что сказать, не нашелся.

Бьер, значит, думает, что я собираюсь менять Империю? Игнис тоже что-то такое говорила. И что характерно, они, похоже, все равно собираются в этом участвовать! Бьер — потому что он фанат своей… хм, скажем так, прикладной магобиологии, и увидел в моем лице возможность прорыва тысячелетия. Игнис — потому что с ума сошла по Бьеру и никуда его одного не отпустит. Или, возможно, в самом деле поверила, что я обеспечу ей возможность родить ребенка от любимого, а также найду способ омолодить без того, чтобы она шла на поклон к менее сговорчивым магам из старших миров. Я бы сказал, что, скорее всего, молодость и здоровье ее пока не беспокоят — но еще пара лет, и Бьер начнет выглядеть ощутимо моложе, чем его возлюбленная. Думаю, она это держит в голове. Для девушек такие вещи обычно важны, насколько я их понимаю.

Ну что ж… надеюсь, мы сможем взаимно быть друг другу полезны и нас, в самом деле, не угрохают.

Игнис спустилась по веревке последней. Себя она страховала лучше, чем меня: у нее веревка почти не раскачивалась! Впрочем, надо полагать, рядом с собой работать удобнее, чем дистанционно, да еще в туннеле.

— Жутковато здесь, — заметила она, оглядываясь.

— Ты тоже чувствуешь? — спросил я. — Здесь эльфийская магия сильнее давит.

Игнис помотала головой.

— Нет, стихийники в этом плане как обычные люди — мы эльфийскую магию сознательно не ощущаем. Разве что настроение исподволь портится… — ну, это я знал, но мне казалось, что здесь давление стало настолько ощутимо сильнее, что даже обычному человеку должно прорваться. — Так, Влад, но это ведь очень плохо! Если эльфийская магия тут сильнее, значит, эльфы все-таки где-то неподалеку!

— Странно, — нахмурился Бьер. — Все, что я знаю об эльфах, свидетельствует, что гор они обычно избегают. Даже летом. А уж зимой…

— Возможно, отвлекают внимание от своих настоящих лежбищ? — предположил я. — Надо велеть слугам, чтобы держали взведенные арбалеты.

Благо, все наши умертвия умели с ними обращаться.

— Ладно, — мрачно сказала Игнис, — будем надеяться, что мы быстро найдем эти дурацкие камни!

Но камней мы не нашли. Ни быстро, ни несколько часов, ни даже сутки спустя.

Следить за временем было сложно: механические часы в этом мире есть, но они дороги, и нигде, кроме Руниала их не купить — разве что заказать купцам, чтобы тебе адресно привезли за баснословную сумму. Но мы об этом не подумали. Приходилось полагаться на чувство времени Бьера, которое у него, по его словам, идеальное. И вот согласно ему, мы потратили больше суток на то, чтобы облазить огромный карстовый провал со всеми его отнырками — и это даже не заходя в боковые коридоры!

Мы с Игнис без труда поверили, что так оно и есть: за это время мы несколько раз подкрепились и один раз вынуждены были проспать несколько часов — значит, времени и в самом деле прошло преизрядно. Ну, хоть крылан наш взбодрился и шурхал крыльями под высокими сводами пещеры, иногда опускаясь на голову то ко мне, то к некроманту. Меня, как насест, он явно предпочитал: я ведь каждый раз еще и Жизнью его подлечивал.

А пещера нам досталась просто гигантская. И красивая. Я так же раскидал по ней алые огоньки, и они осветили трепещущими тенями невероятные складки белого известняка, отражаясь в слюдяных прожилках внутри мрамора. Залюбуешься. Увы, ни один этот отблеск не принадлежал не то что магическому — даже обычному кристаллу!

— Похоже, этот обвал либо разрушил друзы, либо сдвинул их куда-то совсем глубоко, — очень расстроенная, признала наконец Игнис. — Даже не знаю… Может, вернуться?

— Пока у нас есть продовольствие и ресурс у немертвых слуг, можно попробовать зайти чуть дальше, — пожал я плечами. — Очень осторожно, конечно. Обидно возвращаться совсем не солоно хлебавши! Может, хоть не друзу, так что-то другое полезное найдем? Бьер, ты что-нибудь знаешь о том, в каких местах формируются магические кристаллы?

— Никогда этим не интересовался, — покачал головой некромант. — Кристаллы Смерти встречаются исчезающе редко, а остальные для меня бесполезны… Ну разве что краем уха слышал от кого-то из старых некромантов, что якобы магические кристаллы формируются там, где был выброс соответствующей стихийной магии.

— Так, вот это новость, — зацепился я. — Впервые слышу, что у стихийной магии может быть выброс!

— Может-может, — подтвердила Игнис. — Обычно любое достаточно мощное природное явление сопровождается выходом соответствующей стихийной магии. Да ты ведь и сам, по твоим словам, телепортировался из настоящего пожара!

Точно.

— Тогда по логике, — сказал я, — кристаллы огня должны «сидеть» в вулканических породах. То есть таких, которые сформировались при извержении вулканов.

— Тут нет вулканов, — очень удивилась Игнис.

— Все горные хребты на стадии формирования имели вулканы, — возразил я. — Вас этому не учили?

— Нет!

— Все-таки ты кладезь информации, Влад, — поддержал ее Бьер. — Жаль, что ты не некромант и тебе надо спать хоть иногда — а то я бы не успокоился, пока все из тебя не вытащил!

— Ты и так не успокаиваешься, — проворчал я. — Так вот, смотрите. Все горы когда-то были молодыми и горячими, в них бушевали потоки лавы и все такое. Думаю, в глубине планеты эти кристаллы огня пачками должны были расти. Но с тех пор прошли тысячи, нет, миллионы лет. Эти горы уже очень старые, сильно разрушились. Кристаллы огня, скорее всего, засыпаны другой породой. Игнис очень повезло, что она увидела случайно вышедшие на поверхность друзы. Не факт, что мы еще такие найдем. Но тут — карстовый провал, известковые наплывы, значит, где-то рядом вода. Много воды. Скорее всего, затопленные туннели и полости, — мне пришли на ум пещеры в Крыму, куда я ездил в старших классах на экскурсии. Тогда нам, кстати, очень жестко вбивали в головы азы техники безопасности. — Как вы думаете, в таких местах могут содержаться кристаллы Воды?

— А ведь верно! — воскликнула Метелица. — Помню, когда года три назад один добытчик взял кристалл Воды, Фенир говорил, он его в затопленной пещере нашел!

Мы переглянулись.

— А мы вообще узнаем кристаллы воды? — спросил я. — Как они выглядят?

— Просто прозрачные кристаллы… Но если на стихийный кристалл воздействовать любой стихийной магией, безразлично какой, он показывает свою истинную природу. Огненные камни вспыхнули на секунду, когда я подула на них ветром. Я не собиралась тогда проверять, случайно получилось.

— Ладно, — сказал я. — Тогда вот что. По пещерам ходить очень опасно, гораздо опаснее, чем кажется. Тем более, я ощущаю тут давление эльфийской магии. Поэтому мы берем с собой немертвых слуг и расставляем их через равные промежутки по нашему маршруту. Скажем, на расстоянии трех-четырех часового перехода. Бьер, будешь следить за этим… — тут я поморщился. — М-да, слушай, как-то неудобно тебя по фамилии называть все время! По имени можно?

Справедливости ради, иногда я еще называл Бьера «учителем», но в основном тогда, когда это выходило машинально — то есть в учебных же ситуациях.

— Нужно, — усмехнулся некромант. — Я думал, когда ты заметишь? Или, может, тебе имя мое трудно произносить, как Игнис — твое? Только Элом не зови. Пожалуйста.

— Да за милую душу, — пообещал я. — Итак, Элсин следит за тем, чтобы мы вовремя оставляли слуг по пути. Как только останется последний слуга — поворачиваем назад, нашли мы там что-то или нет. Опять же, не разделяемся, даже до ветру если кому надо, ходим все вместе. В смысле, на расстоянии видимости. Огонь я буду палить постоянно, Игнис, следи, чтобы он не сжигал ту часть воздуха, которой мы дышим… Ты же в курсе, что воздух из разных газов состоит?

— Н-нет… — растерянно проговорила стихийница.

Бьер же заинтересованно подался в мою сторону: ну точно, при следующем удобном случае начнет мучить меня расспросами. Надо будет Бьеру таблицу Менделеева нарисовать, насколько я ее помню (первые четыре ряда — точно, почти целиком, и дальше самые ходовые элементы, типа серебра, золота и платины — жалко, без масс, только с номерами). Вообще, кстати, если мы с ним зададимся целью, то, по крайней мере, с пробелами на месте редкоземов ее и сами восстановим, наверное. Было бы время — да нормальная лаборатория!

Я вздохнул.

— Ладно. Короче, следи, чтобы воздух был свежий, проверяй постоянно. Как вспомнила — так и проверяй. Если вдруг видишь, что воздух затхлый, поступает плохо, сразу говори. Сразу и вернемся… Жалко все же, что тут нет стихийников Земли, сейчас бы человек, который ощущал, твердая ли порода у нас над голова, очень бы нам пригодился.

— Я буду идти впереди, — вызвался некромант. — Если меня засыпет, откопаем.

— А если голову раздавит? — сказал я. — О! Каски! Как хорошо, что я заставил вас их взять! Надеваем немедленно.

На самом деле это были не совсем каски — просто легкие металлические шлемы с толстым войлочным подкладом и не очень широкими полями, которые я заказал у одного из кузнецов Рамсфьелла. Не оригинальный оказался заказ: как выяснилось, многие надсмотрщики в каменоломнях себе такие делали. Но в стандартную экипировку они не входили и обычным каторжанам их не выдавали. Игнис испытывала серьезный скепсис, что они нам пригодятся, но я резонно указал, что все равно нам не на себе это волочь — ей реально жаль умертвий?

В общем, в касках (Игнис даже так умудрялась выглядеть шикарно — красивым девушкам все к лицу!) и с цепочкой умертвий, идущих следом, мы направились в одно из боковых ответвлений — благо, в большой пещере их имелось во множестве.

Исследование этого прохода отняло у нас целый день. Темный подземный коридор то сужался, то расширялся, по стенам постепенно начала стекать вода и хлюпать под ногами. Наконец ручеек превратился в натуральную речку, а в конце мы наткнулись на целиком затопленный участок коридора — кажется, такие называются сифонами. Судя по всему, отверстие там было, проход шел дальше, и под козырьком можно было проплыть. Бьер даже предложил сплавать на разведку.

— Смысл? — вздохнул я. — Умертвий мы там не протащим, а я же сам предложил, без них никуда не идти. Возвращаемся и начнем исследовать другой коридор.

Так мы и поступили. Вернулись, собрали умертвий, устроили привал — потому что время уже подходило. Поели, поспали — и занялись вторым проходом, тщательно пометив уже исследованный мелками.

Можно было обойтись и без этого, потому что у Бьера ко всему — идеальная некромантская память (еще одно преимущество немертвого мозга… да блин, действительно уже становится завидно — подумаешь, волосы на голове вставлять, я бы их тоже сбрил все нафиг!). Но на всякий пожарный.

Второй тоннель показался нам более перспективным. Поначалу. Первые несколько метров от входа он был уже, потом — расширился, в нем стало можно идти даже плечом к плечу, по трое в ряд. Красивых наплывных образований из карста тут было меньше, зато стены — суше.

Этот тоннель шел вниз, периодически расширяясь серией пещер. Иногда по стенам тоже начиналась сочиться вода, но она стояла лужами, не разливаясь в ручьи или озерца — все это вполне можно было огибать посуху. К тому же, в стенах начали встречаться кристаллы. Довольно тусклыми «вставками» — но вот это особенно радовало! Метелица тут же продувала их воздухом, и ни один кристалл не реагировал — жаль. Однако само их наличие показывало, что мы на верном пути.

Вот только давление эльфийской магии тоже начинало ощущаться сильнее! Я сказал об этом своим спутникам, когда тоннель нас привел в более обширную полость, где решено было сделать привал.

— Давайте вернемся, — сразу предложил Бьер.

Метелица растерянно перевела взгляд с него на меня и обратно.

— Вот так просто взять и вернуться? — спросила она. — Когда тут наконец-то нормальный кварц пошел?

— Мне тоже не нравится эта идея, — сказал я. — Столько готовились, обидно отступать. Но… Ребят, сами подумайте. Можно найти и другой способ пробиться в старший мир, такой, который не заставляет нас лезть навстречу… ладно бы, опасности — неизвестно какой опасности! Я уверен, что если мы сейчас хорошенько разложим варианты, то что-нибудь нам в голову придет. Особенно, вон, Элсину, он умный.

— Спасибо, — приподнял брови мой учитель.

— Пожалуйста. И еще ты из нас самый старший, столько некромантов выучил, столько тебе обязаны… и вообще, твой собственный наставник — ректор Академии! Может быть, ты знаешь о каком-то способе, как еще сделать так, чтобы заявку Игнис или твою одобрили? Или — ты знаешь еще какую-то редкость помимо стихийного кристалла, которую можно… — тут я сообразил и щелкнул пальцами. — Блин, да что ж я туплю-то так! У меня же фергиллис есть! Это ведь тоже редкость!

— Фергиллис? — Бьер и Игнис переглянулись.

Забавно, что опытная добытчица Игнис у меня его возле землянки не заметила… Но мы там жили недолго, и ей тогда было не до того, чтобы разглядывать, что у меня на огороде и рядом.

— Ага, — сказал я. — Ну, если его никто за осень и зиму не расхитил, но он уже два года там, порядочно разросся на старом бревне — я его жизнью все время подпитывал… Это ведь дорогая штука, так?

— Так, — кивнул Бьер. — Очень дорогая. Не того уровня, чтобы за его добычу получить одобрение заявки в Старший мир. Но на лапу кому-то дать — может, и хватит. Если Игнис знает, кому, — он посмотрел на девушку.

Та поморщилась.

— Мэтр Лири знает. И, думаю, не откажется мне помочь. Собственно, я изначально так и хотела поступить, когда не знала, что Влад — маг Жизни, способный так далеко к эльфам заходить! Но идея с добычей друзы мне нравилась больше. Не люблю коррупцию.

— Я тоже, — кивнул Бьер. — Но в данном случае…

— Да, — слабо улыбнулась ему Игнис. — В данном случае я готова поступиться своими принципами. Тем более, что если говорить чисто о деньгах, у меня, может, и без продажи фергиллиса на взятку бы набралось. Есть у меня… тайничок с золотом.

— Ну, если уж на то пошло, и у меня есть кое-какие сбережения… Впрочем, я оставил завещание, его могли уже и привести в исполнение… — Бьер нахмурился. — Хотя в случае с некромантами принято ждать от трех до десяти лет, в зависимости от обстоятельств упокоения. Ладно. В любом случае, нужно же еще что-то и на обзаведенье в Старшем мире. Если уж решили объединить финансы, распорядиться ими надо максимально эффективно. Если мы пройдем через взятку, то без рабочего контракта с той стороны, работу там придется искать — и может не получиться найти сразу. Ведь за нами не будет репутации мощной боевой команды, которую мы получили бы, если бы принесли друзу. Особенно Владу трудно придется с поисками заказов, если он будет выступать как маг Жизни. Есть и еще один недостаток: если факт взятки обнаружат, можем прогореть.

— А вот это вряд ли, — фыркнула Игнис. — Стихийных магов за такую мелочь не сажают и не штрафуют, максимум пальчиком погрозят. А вы будете со мной. Так что этот риск минимален.

— Да, пожалуй, — подумав, согласился Бьер. — Хотя деньги на взятку можно и потерять.

— Деньги — дело наживное, — дернула плечом Игнис.

— Ладно, тогда рабочий план принят, — утвердил я. — Но сейчас поворачивать назад не будем, место удобное. Переночуем — а уж завтра возвращаемся.

— Тогда ты не против, если я перед сном еще обойду окрестные коридоры, хоть ненадолго? — спросила Игнис. — С Элсином вместе, чтобы не потеряться. Вдруг найду чего.

— Или не найдешь, а просто хорошо проведешь время, — усмехнулся я. — Идите, конечно.

Они ушли, а я еще побродил по обширной пещере, заглядывая в боковые ходы-ответвления и чувствуя, как меня все сильнее подкашивает депра. Столько времени на эту дурацкую затею с кристаллами — и коту под хвост! Всего прибытка — что летучего мышонка спасли. Залезли в эти гиблые горы… Спутники мои тоже хороши! Оказывается, с самого начала знали, что можно пройти по-другому, пусть через взятку, пусть без готового рабочего контракта «с той стороны» — и потащили меня в эти подземелья! Коррупция им, видите ли, претит. Чистоплюи хреновы.

Сами тут отлично время проводят, похоже, а я…

Чем дальше, чем больше я об этом думал, тем сильнее на меня накатывало черное отчаяние.

Что я в этом мире — чужак. И, похоже, это навсегда. «Волки живут в стаях», сказала Игнис. Я ей ответил: «У меня не получается». Могла бы сказать: «Я буду твоей стаей». Чего уж проще, казалось бы. Я ведь не хотел от нее вечной любви. Вообще любви не хотел, пусть любит своего некроманта. Но хотя бы показать, что я ей небезразличен!

Бьер, опять же… Вцепился, как клещ, знания из меня тянет, плюс я вроде как его профессиональную гордость задел — ученик, который сбежал, недоучившись! А на меня самого ему плевать. Им обоим плевать. Как и всем в этом мире. Как было плевать моим однокашникам в Училище магов Жизни, ребятам в Академии, деревне Королевский брод, отряду Метелицы… Взаимовыгодное, мать вашу, сотрудничество! Нафиг я им вообще нужен в этой экспедиции — лечить Игнис, разве что? Пока ни разу не понадобилось! Опять же, только мыша исцелилил… И огонь мой — ну факелов бы побольше взяли!

Для чего они меня тащат за собой, чтобы я их любовные шуры-муры выслушивал — как страховку, что ли?

В этот момент крылан Глинка с писком слетел мне на голову, закопошился в волосах. Я машинально подставил ему руку.

Животное требовательно запищало — это означало, что он требовал от меня порцию сухофруктов. Ел зверек помалу, но часто.

Я совершенно машинально потянулся в карман за мешочком, за фляжкой. Налил в руку немного воды, бросил туда пару сушеных слив, чуть-чуть подогрел воду своим Огнем. Фрукты послушно размякли. Зверек тут же накинулся на получившуюся мини-порцию «компотика», вылизывая мне руку шершавым язычком.

Был он теплый, мягкий, и такой потешный, что я улыбнулся, несмотря на тяжелые мысли и еще более тяжелое настроение.

«Вот еще один нахлебник, которому от тебя нужна только еда, — подумал я почти весело, — а также лечение и почесывания. Но до сих пор ты что-то не возражал!»

И эта мысль потянула за собой целую ассоциативную цепочку. До сих пор я не возражал, да. Более того, и спутников своих не то что не винил за утилитарное отношение — наоборот, приветствовал и поощрял! Мол, так проще и понятнее. Да такое ли уж оно утилитарное? Бьер вот всячески подчеркивает, что он, мол, благодарен мне за спасение, виноват за прокол в Академии (хотя не так уж и виноват, на мой взгляд) и постарается сделать все, чтобы исправить последствия ошибки… Игнис явно нравится мое общество, она, похоже, в каких-то вещах мне даже больше доверяет, чем Бьеру — ну, чисто потому, что его реакции на свои откровения больше боится, а я у нее во френдзоне и, возможно, «запасной аэродром», кто знает. Но тем не менее. Да в конце концов, она первый человек тут, кто отнесся ко мне реально по-человечески, кто мне доверился и оправдал мое доверие в ответ! С чего вдруг я разнюнился в стиле «ох, меня, такого замечательного, никто не ценит»? Вроде, не похоже на меня.

А ведь и правда — не похоже!

М-да, потому что до сих пор я был жизнерадостным идиотом, несмотря на все испытания, и только теперь начинаю смотреть правде в глаза…

Стоп, еще одна слишком «тяжелая», «депрессивная» мысль. Наведенная? Эльфы долбят своей магией⁈ Вот блин!

Едва эта мысль пришла мне в голову, я среагировал почти инстинктивно, на автомате: полыхнул Огнем, выжигая все вокруг себя. Хорошо хоть, додумался заключить Глинку в зону контроля! Крылан тревожно запищал и вцепился когтями в мой кожаный рукав.

И тут же мне стало чуть легче. Нет, мне стало до хрена легче!

Ага, вот оно в чем дело! Первый проблеск адекватности появился тогда, когда я вскипятил для Глинки фрукт — видно, Огонь выжигает эту заразу из воздуха! Ну, не даром же именно детонацию магов Огня применяют против эльфийской магии…

Та-ак.

Я огляделся.

Моя «вспышка», к счастью, ничего не повредила из снаряжения, оставшаяся при нас троица немертвых слуг (остальных мы расставили вдоль тоннеля) тоже стояла абсолютно невозмутимо. А Бьера-то с Игнис все еще нет! И ушли они довольно давно по субъективным ощущениям, я долго разнюнивался тут, чуть ли не час! Время под землей, конечно, ощущается странно, но все равно, они ведь обещали не уходить далеко. Сколько можно исследовать один боковой тоннель? Я думал, они вернутся и пойдут в другой… Или действительно «хорошо проводят время»? Но в любом случае им должно было уже хватить…

— Элсин! — крикнул я. — Игнис!

Молчание.

Мать-мать-мать.

Если эта эльфийская хрень все-таки действует на них тоже, просто исподволь, незаметно… Игнис ведь говорила — настроение у нее тоже портится. Правда, Бьер немертвый, что ему сделается? Но вдруг там еще какая-то физическая ловушка?

— За мной! — велел я умертвиям.

И направился в туннель, где исчезли воздушница и некромант.

Интерлюдия. Элсин Бьер и детские страхи

Языки пламени, зажженного мною прямо в воздухе, заставляли серо-рыже-черные тени клубиться на стенах каменного коридора. Вода прибывала — не сильнее, не слабее, но равномерно. Мы с Бьером упорно пытались разобрать завал: он пахал за горнопроходческую машину, передавая камни мне, я оттаскивал их в дальний конец тоннеля. Игнис мы, не сговариваясь, от этой работы отстранили, и она не настаивала. Будь я «нормальным человеком», я бы превосходил ее силой и выносливостью раза в полтора — и тогда она могла бы мне помогать, чтобы я меньше выдыхался и дело шло бы быстрее. Но из-за магии Жизни мои сила и выносливость, хоть и уступали некромантским, намного превосходили возможности девушки, магией Жизни или Смерти не владеющей. Так что ее усилия на короткой временной дистанции не дали бы никакого выигрыша: я просто не успею выдохнуться до того, как нас затопит. Метелица уже знала мои возможности, так что отлично это понимала.

Воздушница старалась, с одной стороны, не путаться у нас под ногами, успокаивала нашего крылана, с другой — запускала тоненькие воздушные струйки во все стороны, пытаясь нащупать где-то щель, через которую будет выходить воздух.

— Щели есть, — сказала она с отчаянием в голосе. — Щелей даже много, но! Они все мелкие!

— Отставить панику, — бросил я, откатывая очередной камень. — В крайнем случае пыхну огнем и попытаюсь нас перенести.

— В воде⁈ У тебя получится⁈

Честно говоря, я не был в этом уверен. Да и вообще понятия не имел, может ли «телепортационный огонь» разгореться без дополнительного топлива. До сих пор я так не пробовал.

— Надо будет — получится! — рявкнул я.

У глубокого края тоннеля воды уже было Бьеру по шею, у высокого — только мне по колено. С его новым телом мы с ним плюс-минус одного роста (раньше он был чуть ниже), а вот у Игнис с нами разница почти на голову. Если пробовать огонь — то сейчас, потом может быть поздно!

Однако хрен знает, что я там еще спалю огнем такого размера? Последний раз мы оказались в этой жопе именно потому, что я не рассчитал мощность.

— Элсин, как там у тебя? — спросил я.

— Никак, — ответил он спокойно, — завал слишком большой. Под водой работать сложнее, и еще я не знаю, какой он толщины. Если вода остановится, не дойдя до верха, чтобы у вас оставался воздух, думаю, за несколько часов или дней разберу. Но если пещеру затопит полностью, мы умрем.

— Ты себя зачем включил в этот список? — едко спросила Игнис.

— Чтобы у тебя был стимул стараться лучше, — в тон ей ответил Бьер. — Ты ведь дорожишь моей нежизнью и не сомневаешься, что за мной не заржавеет ее прервать?

— Вот ты сволочь! — сказала девушка с восхищением.

— Сволочь — это исторически либо дохлая скотина, которую сваливают в кучу, либо тот, кто тащит, так что да, есть такое.

Метелица засмеялась.

«Хорошо, когда влюбленные в гармонии!» — подумал я.

— Игнис, будь внимательнее, — продолжая говорить, Элсин размеренно отколупывал камень. — Ты сказала, там много щелей. Ищи «дорожку». Уверен, ты это сможешь. Чтобы щель на щели на щели, и подальше вглубь. В этом месте слой камня неизбежно дает слабину. Здесь очень много подземных пустот, наверняка неподалеку еще одна пещера. Я попробую ударить как следует, может быть, сделаю проход.

«Или устрою новый завал», — подумал я. А заодно вспомнил свою давнюю ироничную мысль, что вместо магов Земли тут некроманты с толпой зомбей.

— Так, тогда давайте ко мне оба, — решил я. — Попробуем телепорт. Терять уже больше нечего. Правда, не знаю, удастся ли нам переместиться и куда…

— Влад, если не возражаешь, я бы все-таки подождала, может, вода прекратит прибывать! — очень душевным тоном сказала Игнис. — Не подумай, что я не ценю все, что ты… Ой! — она поскользнулась на чем-то, упала и ушла под воду с головой.

Элсин тут же нырнул следом за ней, выдернул на поверхность.

— С-пасибо! Тут что-то круглое под ногу попало…

— Да, оно блестит. Влад, пожалуйста, посвети вот сюда…

Я махнул рукой, послушно направляя один из своих огоньков так, чтобы он завис над нужной некроманту точкой водной поверхности.

Элсин нырнул еще раз и показался вновь, держа в руке крупный, обкатанный и отполированный водой до идеальной сферичности кристалл.

— Так, а не может ли это быть… — вслух задалась вопросом Метелица.

Она шевельнула рукой, создавая ветер, который обдул эту сферу. Тут же в толще кварца заискрились, переливаясь, волны.

— Кристалл воды! — охнула Игнис. — Он же еще более редкий, чем кристалл огня!

Да, я уже знал эту фишку. Среди стихийных магов огневики встречались реже всего, за ними по степени эксклюзивности шли водники, а воздушники замыкали список. Но с кристаллами дело обстояло строго наоборот. Кристаллы огня встречались относительно часто, по крайней мере, окрашенные. Мы-то шли за чистой друзой, и вот это уже была редкость. Кристаллы воды, да еще такие крупные и прозрачные, тоже были редкостью. Кристаллы воздуха — еще большей редкостью, вплоть до того, что в этом мире было найдено всего пять за всю его историю, и только один старшие миры оставили местным магам! Игнис рассказала нам, что мэтр Лири как-то выбил для нее разрешение воспользоваться этим кристаллом — просто чтобы она представляла эффект. Со слов Игнис, ничего особенного она не ощутила, но усилитель мощный.

Замечу в скобках, что, поскольку кристаллы Жизни и Смерти еще более редки, чем воздушные, это красиво завершает обратную симметрию с самими магами… Я бы даже предположил, что, по аналогии, кристалл Жизни должен быть каким-то примитивным (или не очень примитивным) живым существом, а кристалл Смерти — окаменевшим останком, однако для их формирования нужны какие-то сверхредкие условия. Ладно, может, со временем появится возможность проверить мою гипотезу, явно не сейчас.

Так что, аллилуйя, в лице этого водного кристалла мы все-таки нашли то, за чем спускались в эти подземелья!

Если бы нам еще с этого был хоть какой-то толк.

Игнис, видно, подумала об этом и начала ржать.

— Ну! Ну мы даем! У нас тут все виды магов! Маги почти всех стихий! И ни одного Водника! И кристалл Воды! Который нам абсолютно бесполезен! Охренеть!

— Водника надо вербовать в старших мирах, все, кто есть в этом, либо связаны обязательствами, либо крайне неприятные особы, — заметил Бьер.

Игнис снова захихикала.

— Слышал, Влад? С тебя вербовка водника в старшем мире! Если мы туда попадем!

— Попадем, — жестко сказал я. — Игнис, либо ищи эту дорожку, о которой говорил Элсин, либо я пробую телепортацию, и пофиг на последствия! Хуже, чем есть, не будет!

«Будет, — мелькнула мысль, — если я еще что-нибудь обвалю, а телепортироваться не выйдет!». Но произносить это вслух я не стал. Тем более в этом случае нас всех, не исключая Бьера, просто мгновенно раздавит, и мы не успеем начать всерьез переживать по этому поводу.

— Да, да, конечно, — Игнис тряхнула головой, отгоняя нервный смех.

Вокруг нее вскружился целый вихрь, разгоняя рябь по все еще прибывающей воде.

— Так… — бормотала она. — Так, так… Не здесь… и не здесь… Дрянь такая! Кажется, вижу! Но она в потолке!

Мы синхронно задрали головы и поглядели на потолок. Он нависал довольно низко, но все-таки недостаточно. Да, когда вода поднимется, мы легко до него достанем. Но тогда у нас не будет точки опоры.

— Покажи, где, — сказал Бьер, доставая из-за пазухи кожаные перчатки с металлическими пластинами. Хотел бы сказать, что это еще одна моя удачная идея, но нет — стандартный элемент снаряжения некроманта-боевика. Потому что ударить умертвие с усилением мышц может мощно, но мягкие ткани при этом страдают. А чинить руки после каждого боя — задолбаешься.

Игнис послушно указала рукой, и я, подумав, окружил указанную точку кольцом искр.

— Тут?

— Чуть левее, пожалуй… Да.

— Спасибо за подсветку, — сказал Элсин. — Теперь давай я залезу тебе на плечи. И встань поустойчивее, мне придется размахнуться, чтобы бить.

— Ты ж меня раздавишь! — с сомнением сказал я, подставляя руки замком.

— Взрослый мужчина способен кратковременно поднять и нести два своих веса, я вешу всего в полтора раза больше, чем ты. Не раздавлю.

— Люблю, когда ты такой душный, — проворчал я.

Дальше у меня не стало воздуха говорить, потому что Элсин воспользовался моими руками как ступенькой и в самом деле поднялся ко мне на плечи, словно акробат. Идеальная некромантская эквилибристика, блин! Ощущения были… незабываемые. Нет, так-то он прав: мы его взвешивали, когда считали объем консерванта, и меня взвешивали тоже (для расчета нормы потребления калорий), так что он говорил по четким цифрам. Но блин, мне тут же показалось, что он весит аж в три, а то и в четыре раза больше.

Я крякнул, промычал что-то неразборчивое, удерживая его за щиколотки, хотя очень хотелось сбросить нафиг. Нет, все, в следующий раз телепортацией и только телепортацией!

— Игнис, страхуй воздухом, — сказал Элсин. — Чтобы крошка, песок и мелкие камни на Влада не летели. Сможешь такой порыв создать?

— Песок — да, насчет мелких камней… не знаю, попробую. Тут места маловато.

Угу, то есть сейчас на меня еще и камни посыпятся. Офигеть.

Я ощутил неплохой такой толчок, услышал скрежет, потом на самом деле в воду вокруг меня полетели мелкие камешки и сор. Крылан тут же с воплем сорвался с головы Игнис и бросился в проделанную Бьером дыру.

— Что там? — взволнованно спросила Игнис.

— Там мышонок карабается наверх, — приглушенно из-за препятствия проговорил Бьер. — Ползет. Сейчас попробую за ним. Буду камни откалывать. Влад, можешь привстать на цыпочки?

Я с кхеканьем приподнялся.

— Мало. Можешь подпрыгнуть?

— Ты издеваешься⁈

— Сейчас я камень подкачу! — вызвалась Игнис.

Катить подходящий не очень крупный, но достаточно плоский камень, стоя почти по пояс в воде — та еще задачка, но она справилась. Потом она еще и помогла мне на него забраться. Бьер что-то там еще поколупался сверху, потом исчез в дыре. Я ощутил такое облегчение, что хоть и не выбирайся — счастье уже наступило!

— Подсади Игнис! — крикнул сверху Бьер. — Я пробился! Тут еще одна пещера!

Вообще не проблема. По сравнению с некромантом, воздушница показалась мне пушинкой.

Когда Бьер втянул ее наверх, я испытал короткий приступ прежних черных подозрений: вот сейчас они, радостно хохоча, вместе сбегут, чтобы не делиться кристаллом, и оставят меня внизу. Впрочем, отмел я их быстро: во-первых, эльфийская магия уже не давила мне на мозги, а во-вторых, я достаточно хорошо успел узнать этих двоих. Ладно, что они оба достаточно этичны — но они еще и умны. Бросать мага Огня, который может телепортироваться, а потом устроить им веселую жизнь — это прямо архиглупо. Тем более, что только я могу выжигать эту подземную «эльфийскую» магию, а также обеспечивать им двоим освещение!

Но на самом деле такой длинной цепочки у меня в голове не раскручивалось — в тот момент. Я ее после продумал. А в ту секунду я просто знал, что они не оставят меня тонуть в темноте, как знаешь, что огонь горячий, а вода мокрая.

И действительно — рука Бьера в кожаной перчатке появилась из провала.

— Хватайся, я дерну, будь готов упереться ногами, а то ударишься, — велел некромант.

Я так и поступил. И он действительно «дернул». Чуть руку не оторвал, блин!

И колено я все-таки ударил, причем больно так — потом пришлось Жизнью лечить.

— Ты хоть помнишь, что я живой⁈ — прошипел я, поднимаясь следом за учителем по узкому пролому.

— Ни на секунду не забываю. И еще я помню, что ты маг Жизни. Не забыл подлечиваться?

— С вами забудешь!

Наконец моя голова и плечи показались над краем дыры в полу этой новой пещеры, уровнем выше. Я тут же скастовал еще огонечков, и, не дожидаясь, пока они разлетятся и можно будет осмотреть, где мы очутились, начал сушиться и греться. Ка-айф. Кто не тонул мало не до смерти в ледяной подземной реке, тот не поймет.

Помещение, где мы оказались, было сухим — уже хорошо. И относительно небольшим, хотя и больше того закутка, где мы чуть не утонули. Отсюда также виднелось несколько проходов, черных провалов в стенах — еще лучше. А вот что было плохо — что оно находилось непонятно где. В смысле, непонятно где относительно нашего снаряжения и запаса пищи. Немертвые слуги-то понятно, с концами — их либо сожгло, либо завалило, либо затопило. Либо, как вариант, они так и стоят там в коридоре, где я им сказал «стойте на месте». И будут стоять, пока не сгниют и не рассыпятся.

— Все-таки нам надо телепортироваться, — со вздохом сказал я. — Понимаю, что вы не хотите рисковать, но…

Тут змея у меня на шее подняла голову и зашипела.

Бьер тоже поднял руку, принюхиваясь и прислушиваясь.

— Эльфы, — тихо произнес он.

— Серьезно? — Метелица тут же подобралась, насторожилась.

— Да, — проговорил некромант. — Нюх у меня, конечно, похуже, чем у собаки…

— Ты и нос улучшал⁈ — не поверил я.

Бьер с иронией поглядел на меня.

— Я пять лет стажировался у Глерви. Думаешь, у меня был шанс этого не сделать?

— Ты работал сыщиком⁈

— А где меня убили второй раз, как ты думаешь? На фронтире-то некромантов берегут, но мне там скучно показалось, приключений захотелось… Потом расскажу, неважно. Так вот, эльфы где-то недалеко. Я не их самих чую, а их походные рационы. Очень… специфический запах.

— Так может, у них тут склад рационов?

— Может, и склад.

— Идем, посмотрим, — насторожившись, проговорила Метелица.

Я был вынужден с нею согласиться. Если бы я четко овладел искусством телепортации, сказал бы ребятам: шлем все нахрен и переносимся. Но в том-то и дело, что не овладел! Оказаться посреди заснеженного леса или в глубоком горном ущелье, заметенном снегом, приятного мало. То есть лучше, чем утонуть — но и только. Выбираться оттуда придется долго и муторно, даже с учетом того, что холод нам не страшен. А эльфы — это, возможно, выход на поверхность! Если он, конечно, не особенно жестко охраняется и не ведет в центр эльфийской крепости.

Хотя… если даже и ведет. Будет, что сжечь, чтобы телепортация удалась получше!

Я мысленно хмыкнул своей самоуверенности и велел себе не зарываться. Во-первых, я еще неопытный маг Огня, даже если постоянно ощущаю за плечами океан пылающей плазмы, готовый откликнуться по первому зову. Во-вторых, шальная стрела в задницу может меня достать точно так же, как любого обычного человека. В данном случае лучше положиться на боевой опыт Игнис и Элсина — они-то в походы против эльфов не один год ходили.

Снова у меня был повод вспомнить стихотворение «Мы идем по Африке». Только мысленно я менял его на «мы идем по Арктике, и только снег-снег-снег из-под шагающих сапог!» Примерно так это и выглядело: узкая дорожка в снегу, по кромке хребта. Впереди движется незаменимый Бьер, утаптывая нам дорогу, за ним — Игнис, аккуратно сдувая снег из-за его плеча (пару раз Элсин вообще сажал ее на плечи, но в итоге они нашли этот способ неэффективным). И я замыкаю эту процессию, а надо мною кружится крылан, время от времени присаживаясь на голову.

Хорошо, с погодой нам повезло: ни бури, ни метели. Ясное небо, яркое солнце… Хотя последнее лучше бы менее ярким: нам с Игнис пришлось колхозить что-то вроде «эскимосских солнечных очков», чтобы глаза не слепило, наматывая на глаза кожаные ремешки с прорезями!

Наконец с заснеженного хребта мы стали спускаться по каменной осыпи, после которой, по идее, если Бьер ничего не напутал, можно было свернуть к востоку, обходя нагромождение скал, а за ними уже должен находиться наш лагерь. Кстати!..

— Давай попробуем птиц позвать, что ли, — предложил я, доставая собственный свисток.

— Не уверен, что услышат, — засомневался Бьер. — Смотри, тут скальная стенка между нами, которую надо обогнуть… Да и какой толк?

— Просто будем знать, что не ошиблись, — сказал я. — Спокойнее. А то мы тут как-то приблизительно уж очень дорогу прикидываем.

— Хорошо, — согласился некромант, тоже доставая свисток.

Мы подули одновременно, причем я очень осторожно старался подать именно тот сигнал, что вызывал птиц, а не волков. Очень мне не хотелось, чтобы мои волчки застряли в сугробах — они мне еще пригодятся! Хотя, может, и не так долго, как мне бы хотелось: вряд ли я смогу взять их в старший мир.

В общем, я выдул отдельные сигналы для своих сорок и ястреба, а Бьер, наверное, позвал орла или ворона — понятия не имею, не запоминал его сигналы. И мы двинулись дальше. Привалов старались делать поменьше, просто шли помедленнее: перекусывать можно было на ходу, а мы старались добраться до лагеря быстрее. Кроме того, двигаясь, было легче поддерживать тепло, даже с учетом стихийной магии.

Почему же мы все-таки не телепортировались? Так сохранялись те же возражения: во-первых, я не знал, получится ли. Во-вторых, я все еще не мог управлять перемещениями, хоть и понял уже, что они до определенной степени подчиняются моим желаниям. Допустим, пожелаю я, чтобы мы попали в «безопасное место». И мы окажемся на другом конце страны в каком-нибудь форте на фронтире, как со мной уже было! Или — внезапно возникнем в языке пламени на центральной площади любого крупного города. Офигеть «беспалевно» получится (блин, да что ж такое, я просто не могу остановиться с внутренними шуточками на эту тему! с одной стороны — да и пофиг, кто эти шуточки слышит, кроме меня? с другой — однако плохой у меня вкус на каламбуры!)

Так что этот вариант мы оставили на самый крайний случай. Когда, например, все рационы подъедим и мышей наловить не сможем, а до людей и запасов пищи еще не добредем.

Впрочем, если бы мы все же не нашли эльфийские рационы, аккуратно уложенные в одну из расщелин подальше от входа, вместе с эльфийскими спальниками, сделанными из шкур, и всякой другой бытовой дребеденью — которая выдавала в эльфах не очень высокоразвитых, но действительно более-менее «нормальных» людей — пришлось бы пробовать раньше.

И не такие уж ужасные эти рационы оказались на вкус. Ну да, смесь сала с медом и ягодами, что-то вроде пеммикана… или прямо он и есть. Однако зимой, да при тяжелой физической работе все это кажется гораздо вкуснее, чем в городе за накрытым столом.

Плюс еще Бьер, осмотревшись после нашей первой ночевки в пещере, счел, что узнает окрестности горной страны и что мы на самом деле не так далеко, должны «по верху» добраться до нашего старого лагеря еще до темноты.

— А если придется ночевать в снегу? — поморщилась Игнис. — Ни я, ни Влад не умеем греться во сне! И у меня что-то нет доверия к этим эльфийским спальникам…

— Спустимся на уровень леса и буду для вас жечь костер всю ночь, — откликнулся Бьер. — Тут не так высоко, к счастью, чтобы нельзя было спуститься за пару часов. Кроме того, если вы заберетесь с Владом в один спальник, то не будете мерзнуть.

— Тоже вариант, — согласился я. — Если Игнис нормально.

— Да чего там, — дернула она плечом. — Как ты сам сказал, дело житейское.

Но скоро выяснилось, что к экстремальным методам ночевки прибегать все-таки не придется. Когда мы с Элсином позвали птиц те действительно прилетели: две сороки, ястреб, орел и ворон — целая стая! И начали кружиться над нами, потому что других команд не поступало, только ворон слетел Бьеру на плечо — видно, так был настроен «по умолчанию».

Это обрадовало всех нас, кроме Глинки — он с отчаянным писком спрятался мне за пазуху от хищных обидчиков. А у нас с Игнис словно бы прибавилось сил, и мы куда быстрее начали пробивать снег в направлении нашего лагеря и спуска в колодец.

Там все осталось почти так, как мы оставили три или четыре дня назад. Даже снегом не запорошило, потому что немертвые слуги, повинуясь долгосрочным инструкциям, все расчищали. Кстати, слуг этих мы оставили на поверхности всего двоих: решили, что более чем достаточно. А всех остальных взяли с собой в провал. И, по всей видимости, там они теперь и останутся: мы обсудили, не стоит ли спуститься еще раз в колодец, чтобы снять умертвий с поста и забрать оставленные там запасы продовольствия — и единогласно решили, что нафиг. Никому не хотелось ни самому лезть под землю, где поджидает «эльфийская» магия и непредсказуемые обвалы, ни отпускать туда других. Так что мы дружно решили плюнуть на сопутствующие издержки.

— Тем более, у этих немертвых слуг довольно специфическая внешность, продать богачам в качестве слуг по нормальной цене мы бы их не продали, — вздохнул Бьер. — Только в те же каменоломни или на тяжелые работы за символическую сумму.

— Почему за символическу? — немного удивился я. — Разве купить умертвие для… не знаю, чтобы выгребные ямы чистить, не дешевле, чем платить живому работнику? Умертвие-то будет пахать круглосуточно, без выходных.

— Их же нужно перенакачивать раз в неделю, — напомнил Бьер. — Если есть хороший прикормленный некромант, который делает скидки постоянным клиентам, выйдет примерно тож на тож. Умертвий берут только на очень опасные работы, куда люди не хотят идти за те же деньги, что уйдут на некроманта. Но, как ты помнишь, подновлять энергию Смерти лучше у того же мастера, что изначально поднимал умертвий, иначе происходит некоторая потеря эффективности. А мы из Рамсфьела уезжаем. Нет, невыгодно выходит для покупателей, с какой стороны ни посмотри! Так что не такая уж и потеря.

— Как хорошо, когда муж рачительный и в деньгах понимает! — прокомментировала это Игнис. — Повезло мне.

Бьер искоса взглянул на нее.

— Муж?

— А ты как-то по-другому видишь наши отношения? — воздушница сказала это очень буднично, даже без игривости, но мне показалось, что что-то мелькнуло в ее тоне, какая-то неуверенность.

Я даже не сразу понял, почему она вдруг так заговорила, потом только доперло: так-то в Империи принято, чтобы именно мужчина делал предложение. Но Игнис как стихийница сильно выше некроманта Бьера по статусу, даже учитывая, что она вроде как отказалась от работы на Империю, а он — заслуженный преподаватель элитного учебного заведения. А в этих случаях, как и на Земле, первое слово за дамой. Но ей, видно, все-таки было неловко подчеркивать это различие в социальном положении, вот она и нашла выход — вроде бы между делом упомянуть.

— Что ты, ни в коем случае, — немедленно отозвался Элсин.

Сказал бы я, что некромант просиял, но с учетом его темперамента он скорее начал тихо светиться, как неяркая лампочка.

Эх. Снова завидно. Хотя даже не знаю, чему. Вот хомут на шею надевать я точно пока не готов!

И это, кстати, не шовинстическое описание. «Супруги» — это пара волов. Брак — это не только «впрячься за кого-то», но и «впрячься с кем-то», рискнуть своей шкурой, в надежде, что второй человек вывезет. Не знаю, сумею ли я теперь вообще настолько довериться кому-то. Что бы я там ни плел Игнис о переосмыслении собственного опыта как не такого уж травматичного! Даже если взять саму Игнис: да, пожалуй, ей я теперь доверяю. Но видеть ее своей женой все равно не хотел бы. Не тот у нее темперамент, ухватки, манеры… Сложно объяснить. Чувствую, что не подошла бы она мне, даже не полюби она Бьера. Неуютно нам было бы вдвоем. Может быть, это «зелен виноград» с моей стороны, но жизнь не имеет сослагательного наклонения. Проехали.

Еще, впервые имея возможность спокойно посидеть за разговором в теплой палатке под охраной птиц и волков, мы наконец-то обсудили мою теорию эльфийской магии.

— Если вкратце, я считаю, что это магия планеты, — пояснил я. — В смысле, этого мира. Поэтому она тем сильнее, чем глубже в ее недра мы погружаемся. И эльфам она так же чужда, как и нам. Думаю, они пришлые здесь, как и люди. Иначе как объяснить, что у них из всех видов фауны буквально два-три на них работают, а не полный комплект? Некроманты умертвий мастерят из кого попало, от хомячков до лошадей, а у эльфов горил… тьфу, снежные обезьяны, лемуры да кабаны… М-м, вроде, во время атаки на Ичир-Эрсейн там были еще какие-то похожие на бизонов звери — или мне почудилось с перепугу?

— Нет, не почудилось. Львинолапые бизоны — это очень мощные звери, применяются именно для атак крепостей, в патрули по лесу их, в отличие от снежных обезьян, почти не берут. Не очень им удобно среди деревьев ходить. Умелый маг иногда может подчинить и отправить в атаку шерстистого слона — кстати, ты их в Ичир-Эрсейн не видел? Ройга клялась, что хотя бы одного под стены тогда приволокли, так, мол, по следам получалось.

Я припомнил те события, поморщился, передернул плечами.

— Там глубокой ночью правда какое-то чудо-юдо подтащили эльфы, но я уже не видел. В лазарете сидел и охреневал.

— Отрадно, что тебя как вновь обнаруженного мага вовремя отправили в относительно безопасное укрытие, — заметил Бьер. — Хотя от Гарета я ничего другого и не ожидал, — он вздохнул. — Как же жаль!.. Но в целом ты прав, арсенал у эльфов ограниченный.

— Вот, — сказал я. — Одно к одному. Ладно, у них меньше населения, чем у людей. Но они не ходят в атаки даже на приграничные деревни — только, бывает, на те, которые непосредственно на их территории, на фронтире, вроде Королевского брода.

— Им без своей эльфийской магии тяжело, с катушек слетают, — нахмурилась Метелица. — Вот тебе и объяснение.

— Да, но… — я запнулся, подбирая слова. — Ребят, в том-то и дело, что те объяснения, которые я слышал, дают сносную картину реальности. Но очень неполную. Например — магические эльфийские растения, которые спокойно подпитываются магией Жизни! Если бы эльфийская магия была такой чуждой, то неужели эти магические растения могли бы без нее существовать? Наоборот, я бы сказал, что когда я свои грядочки на относительно свободных землях разводил, они там еще лучше росли! Просто им магия нужна резидентная в воздухе, любая. Но без таковой и подпитка Жизнью тоже вполне годится.

Затем я повторил им свой довод об отсутствии полукровок, шпионов, перебежчиков и перекрестного выучивания языка.

— Просто по закону больших чисел, — сказал я. — Фронтир как зона столкновения с эльфами тянется на несколько тысяч километров. Все эти события, о которых я говорю, хоть где-то должны происходить! Где-то прекрасная добытчица должна нечаянно спасти раненого эльфа и влюбиться по уши, как кое-кто из здесь присутствующих, — Игнис хмыкнула. — Где-то мудрый эльфийский вождь должен сообразить, как использовать силу захватчиков в своих интересах, и предложить союз деревне вроде Королевского брода… Где-то такое случалось? Или я чего-то не знаю?

— Насколько я слышала, нигде… — нахмурилась Метелица. — Но…

— Точно нигде не случалось, — кивнул Бьер, — я бы знал. Однако, Влад. Что если это просто показывает, насколько эльфы чужды нам? Просто по своей природе? И не в состоянии жить мирно.

— Они едят, пьют, рожают себе подобных, изготавливают красивые вещи, даже зачатки науки имеют, — я пожал плечами. — Или, если я прав, скорее, деградировавшие остатки прежней магической науки… В общем, я не вижу, как они могут быть настолько чуждыми, что ни одна попытка поговорить с ними миром — а ты мне сам рассказывал, что такие попытки делались, пусть и врагами Империи! — не увенчалась успехом.

— Такие попытки действительно делались, и не только врагами, но и на начальном этапе колонизации, если книги по истории не врут, — кивнул Элсин. — После чего эльфов и списали как полностью деструктивную, неконтактную культуру.

— Так я думаю, что это не они неконтактные. Это просто долбанная местная магия влияет им на мозги поколениями. Они кое-как приспособились, но… живут в лесах мелкими племенами, режут друг дружку… если я верно понимаю, по-настоящему большого отряда эльфов ни разу не нападало? Если считается, что средний гарнизон из сотни-другой человек вполне способен защитить участок границы в пару десятков километров или даже больше?

— Примерно, — подтвердил Элсин.

— Вот. Значит, у них и с договорами между собой проблемы.

— Но если бы это было так, — раздумчиво спросила Игнис, — неужели они бы не попытались занять расчищенные от этой бесячей магии человеческие земли?

«Бесячая магия» — хорошее выражение! Действительно, бесит так, что хуже не придумаешь.

— А вот тут я действительно не знаю, — я развел руками. — Говорите, в плену не живут, ведут себя еще более неадекватно? Может, они уже так адаптировались к влиянию этой магии, что совсем без нее не могут? Или просто ее влияние мешает им даже думать о какой-то конструктивной деятельности или сосуществовании? Я имею в виду, чтобы пролезть на человеческие земли, попытаться там обустроиться в глухом углу и начать жить мирно и спокойно, нужно сначала захотеть это сделать…

— Или такое все же произошло, — неожиданно сказал Бьер.

— В смысле? — удивилась Игнис. — Ты же только что сказал, что ничего подобного не бывало?

— Не бывало — открыто. А ты представь каких-то эльфов, достаточно разумных — по их меркам это, должно быть, гении! — которые сумели сообразить, что на человеческих землях им легче дышится и лучше думаются. Опять же, как говорит Влад, по закону больших чисел за те триста с лишним… нет, уже почти четыреста лет, что идет освоение этого мира, хотя бы несколько таких должны были найтись… Но они не пошли пытаться договариваться к людям, а, допустим, тайком выстроили маленькую деревеньку где-то на отшибе. Ходят все в шапках, чтобы уши не было, беспорядков не устраивают, налоги платят — никому до них и дела нет.

— Маловероятно, — с сомнением сказала Игнис. — Во-первых, соседи все ж таки заметили бы, а во-вторых, такие гении сначала подняли бы шум, пытаясь хоть как-то добиться перемирия между двумя расами. Ну, я бы, будь на их месте, обязательно хотя бы попыталась!

— Возможно, — заметил я. — Кто их знает, какие-то такие случаи все-таки могли быть, но не получили широкой огласки и даже до некромантов не дошли. В любом случае, это у меня теория такая, но я даже не вижу, где мы бы прямо сейчас могли ее широко применить.

— Выращивать эльфийские травы в промышленных масштабах, вместо того, чтобы ходить за ними? — спросил Элсин. — Считается, что за пределами фронтира они теряют свои целебные свойства или вообще не растут, но если это не так… — он многозначительно замолчал.

— Нет, — решил я. — Скрыть такое нельзя, мы сверхприбыль снимем максимум один сезон — потом все догадаются и начнут копировать. Найдут магов Жизни… Не получится серьезной схемы. Кроме того, раз этого до сих пор не делают, значит, очень может быть, есть какие-то еще подводные камни. Например, свойства растений все-таки прилично меняются вдали от фронтира. Или для их роста нужны какие-то микроорганизмы в почве, которые питаются уже этой бесячей магией. Или еще что-то. Или я не прав, — я пожал плечами. — В смысле, моя теория о пришлости эльфов и их специфической флоры — неверна.

— Да я почти уверен, что она верна, — проговорил Элсин, — но в ней будто еще чего-то не хватает. Но все-таки она действительно нам бесполезна.

— Да как это вы говорите, что ее нельзя использовать⁈ — умеренно, но все же заметно возмутилась Метелица. — Если это правда, то с эльфами можно же… — она осеклась.

— Вот именно, — веско сказал Бьер. — С эльфами «можно же». Но что именно можно? И как? Как вернуть рассудок целой популяции — которая не очень-то хочет, чтобы им этот рассудок возвращали, и активно сопротивляется? У Империи нет ни такого количества ресурсов, ни такого количества альтруистов. Может быть, позже — намного позже! Когда Влад добьется того положения, на которое может рассчитывать по своей силе…

— И не стану при этом пешкой какой-нибудь фракции при дворе, — добавил я.

— И не станет при этом пешкой, и не станет даже сильной фигурой, а станет самостоятельным игроком, — продолжил Бьер. — Тогда, при наличии у него достаточной политической воли по улучшению условий конкретно в этом мире, что-то можно будет с этим поделать. Но не сразу. По самым скромным прикидкам, работа на поколения.

Интересные у него формулировки, кстати. В смысле, интересно он видит мое поступательное развитие. Немного не так, как я сам. Хотя…

— По мне так, этим остроухим еще повезло, что их выдавливают медленно, а не натиском элитной сотни магов Огня. Те б просто сожгли всех, включая младенцев! — фыркнула Игнис.

— А такое возможно? — полюбопытствовал я. — В смысле, действительно есть элитная сотня магов Огня, способная выжечь целую планету?

И кстати говоря, если бы так поступили, то пусть погибло бы больше эльфов — но ведь и не потребовались бы жертвенные маги Огня?

Занимательная математика.

Еще я прикидывал: сейчас, после четырехсот лет экспансии, Империя занимает тут территорию с диаметром примерно пятьсот-шестьсот километров. Ладно, пусть тысяча. Если тут площадь суши сравнимая с Земной, такая территория — капля в море. Пятно лишая на одном из материков. Все остальное — видимо, эльфийские леса, горы и лесостепи. Возможно, даже джунгли где-нибудь к югу. И по ним бродит еще два-три миллиона эльфов в виде раздробленных племен. Хотя… если они пришлые, то могут только на одном материке обитать. Но все равно. Как это все выжечь лихим кавалерийским наскоком?

(Между прочим, еще мысль: ладно, допустим, тут несколько континентов, люди на одном из них четыреста лет, эльфы пришли на несколько тысяч лет раньше… А где гарантии, что на каком-то другом нет еще действительно местного населения, вполне себе к местной магии привычного и не теряющего от нее адекватность? Насколько хорошо исследовали условные имперские специалисты по пробитию порталов во главе с самим Императором новый мир, прежде чем открыть его к заселению? Вопросики, вопросики. Надеюсь, эти гипотетические аборигены не прилетят к нам в решающий момент на боевых дирижаблях!)

— Это опять только слухи, — пожал плечами Элсин. — Но очень упорные. Будто бы при Императоре действительно есть такая сверхотборная гвардия из одних огненных магов. А еще говорят, сам Император лично такое может… Ты второй раз упоминаешь слово «планета» — это что вообще такое?

Пришлось мне устраивать ликбез по астрономии — и об эльфах мы в тот день больше не говорили.

Мне казалось, что мы прибудем в Руниал еще до исхода зимы. Однако на деле весна давно и прочно вошла в свои права, когда наши лошади — на сей раз живые, так как мы не хотели рекламировать наличие среди нашей троицы мощного некроманта — миновали ворота и вступили на столичную брусчатку.

Что заняло так много времени?

Да всего помаленьку.

Метелице нужно было утрясти свои дела с расчетом, что на фронтир она уже не вернется. Мне с тем же расчетом нужно было окончательно зачистить заимку у Королевского брода. Для этих целей мы разделились: я и Бьер отправились в мой тайник, Метелица в гордом одиночестве — в свою вотчину. Я слегка удивился даже, как Бьер рискнул ее отпустить, но тот только хмыкнул:

— На немертвой лошади ей тут в одиночку — меньше дневного перехода. На территории, даже летом почти свободной от эльфов. Эти леса ей знакомы куда лучше, чем мне. Ее стихийная магия мощнее любого оружия, и с ней вдобавок немертвый слуга. Она подняла бы меня на смех, вздумай я изображать наседку!

В четыре руки мы закончили с зачисткой моей лабы куда быстрее, чем я сделал бы это в одиночку, заодно собрали весь фергиллис.

— Если приготовить из него эликсир, хм, молодой весны самостоятельно — будет лучше, — посоветовал мне Элсин. — В том смысле, что больше выручишь. Если не знаешь, как, я научу.

— Хорошо, — сказал я. — Или даже сам наваришь, пока я остальными делами заниматься буду… А я тебе за это — долю из прибыли.

— Наварить-то я наварю, но с деньгами давай решим иначе. Закон фронтирного отряда, так нам всем будет проще и привычнее. И, по-моему, это справедливая система.

Я прикинул.

— На средства каждого покупаем паи, в случае выбытия стоимость паев и пропорциональная доля прибыли возвращается? Профессиональные навыки каждого как вклад в общую выручку не оцениваются, только реальные финансы и снаряжение?

— Именно, — кивнул мой учитель. — Каждый делает то, что у него лучше получается, а прибыль делится по окончании миссии независимо от того, кто кашеварил, а кто дрался с эльфами.

— Меня, как кашевара, осветителя и командного мозгоправа это более чем устраивает, — ухмыльнулся я.

И ведь не соврал! Именно так я большую часть дороги и работал: готовлю я несколько лучше, чем Игнис. Метелица не безрукая в этом плане, вполне способна вкусно накормить себя и товарищей по оружию, но у меня получается лучше. А я себе не враг, так что обычно мы делились так: я готовил, прокаливал железную посуду, а она потом обдувала ее воздухом или домывала, если еще что-то не сгорело. Ну и бурелом для костра обычно собирала тоже она, чтобы мне постоянно магией не жечь. И снег мне набирала для воды. Да и палатки умертвиям ставить помогала ветром. В общем, хватало ей работы по лагерю.

— Мозгоправ? — заинтересовался Бьер термином (я его образовал в этом языке точно так же, из «мозгов» и «править»).

Пришлось ему еще и про психологию рассказывать. Ну, насколько я в этом понимал — а я почти ничего не понимал, только общий информационный фон! Когда дело дошло до Фрейда, Бьер сразу начал ржать, не дожидаясь даже анекдотов — прямо пробрало его.

— Отличная шутка, Влад!

— Нет, серьезно, у нас так людей лечили… Ну, пытались.

Вот тут Элсин поглядел на меня прямо шокированно:

— Я думал, у вас высокоразвитый мир!

— Где как, — только и мог пожать я плечами.

Элсин меня прямо радовал на обратном пути. То ли предложение руки и сердца от Игнис так на него подействовало, то ли встряска в темных тоннелях, но он как-то… помолодел, что ли? Сложно сказать. Стал свободнее держаться, улыбался чаще, позволял себе откровенно смеяться, чего я от него раньше почти не слышал. Хотя свое душнильство сохранил в полной мере. А ведь считается, что мертвецы не могут меняться!

Кстати, я об этом с ним тоже поговорил.

— Да могут, конечно, иначе мы бы не были по-настоящему разумными, — пожал он плечами. — Где ты такое вычитал? А, у этого… — он поморщился, услышав фамилию автора, которую я с некоторым напряжением вспомнил. — Эта книга предназначена для широкой публики, там изрядно намешано… мифотворчества. Но здравое зерно тоже есть. Немертвые действительно с трудом меняются, мы склонны сильнее фиксировать внимание на том, что нас интересует, это легче перерастает в некое крайне нездоровое поведение… — я невольно представил Бьера в роли киношного зомби, шагающего с вытянутыми руками и бубнящего: «Мозги!» Хм… Самое интересное, что такое легко могло случиться по-настоящему! Некоторые мозги довольно сложно достать и достаточно легко повредить при пересадке в химеру, так что Бьер над ними трясся, как над писаной торбой!

Учитель тем временем продолжал:

— Как ты рассказывал сейчас? Возбуждение и торможение? Если я верно понимаю твою терминологию, мертвецам сложнее возбудиться, а потом сложнее затормозить. И чтобы поменять привычки или манеру поведения, нам нужен очень хороший повод… или очень хорошая встряска. Я сейчас получил и то и другое, так что если ты наблюдаешь некоторые изменения, это в порядке вещей.

— Не то чтобы сильные, — сказал я. — И хорошо. Мне нравился учитель Бьер, каким он был.

— Честно говоря, мне он тоже всегда нравился, — серьезно согласился Элсин. — Но я совсем недавно это понял!

Так вот, мы упаковали все ценности, которые у меня имелись, оборудование, с продажи которого можно было хоть что-то выручить, и нагрузили всем этим одного оставшегося немертвого слугу. После чего Бьер предложил законсервировать для длительного хранения моих волков — вдруг да удастся в течение лет десяти сюда вернуться? Заодно он бы меня этому научил, а то в Академии пройти не успели. Или я хочу их взять в город?

— Нет, привлекать внимание будут, — сказал я. — Отлично, давай законсервируем. Сжигать жалко — немало я над ними повозился!

— Да, очень хорошо получились, — согласился Элсин. — Особенно учитывая, в каких кустарных условиях и с каким инструментарием ты работал! Я потому и предложил. Жалко от такой красоты избавляться.

Приятно, черт возьми, когда твою работу оценили по достоинству!

Затем я съездил на Звездочке-два в Королевский брод, окончательно со всеми попрощался, предупредил, что точно не вернусь в ближайшие годы, если все пойдет, как пойдет. Взял кое-что по мелочи из алхимической мастерской, до чего раньше руки не дошли, остальное широким жестом разрешил бродчанам сдать в аренду следующему алхимику, а деньги пустить на что-нибудь общеполезное.

— Спасибо, тезка, — сказал староста. — Жаль, что ты у нас не прижился. Ну да что уж теперь. Мы тебя добрым словом будем поминать — и ты нас не забывай.

— Обязательно, — кивнул я.

Затем мы встретились с Игнис, которая, вопреки моим легким опасениям, не влипла ни в какие приключения, и направились в Руниал.

Для варки фергиллиса мы сняли лабораторию в Рейсмаарте. Опять воспользовались моими алхимическими грамотами, покуда Бьер старался не отсвечивать и прятал лицо под капюшоном типичной кожаной куртки добытчика.

Зачем понадобилось снимать лабораторию, почему нельзя было сварить все нужное на заимке? Все просто: там не хватало оборудования. К тому же мы не хотели задерживать Метелицу или вызывать лишний интерес бродчан, использую мою «официальную» лабораторию в деревне. Тем более процесс варки этого эликсира небыстрый, почти неделю — или даже две, если делать большую партию, потому что больше пяти литров разом варить не рекомендуется.

Ну что ж, нам — по крайней мере, тем двоим из нашей троицы, кто не мог вживлять в себя мертвые мышцы, — все равно нужен был отдых. В Рамсфьеле разлеживаться было некогда: в этом сравнительно небольшом городке мы слишком примелькались, не хотели надолго задерживаться, афишируя, что вернулись с хорошей добычей. А вот в Рейсмаарте, наконец, отоспались. Я постоянно подпитывал себя Жизнью, так что спал всего лишь по восемь часов в сутки (для меня много!), но бедняга Игнис почти не выползала из спальни — и не потому что там с ней был жених, а потому что просто-напросто дрыхла без задних ног. Жених-то как раз в это время гонял меня по теории продвинутой алхимии!

Ну, что сказать. Первый почти что отпуск в этом мире. Если не считать, что по два-три часа каждый день мы занимались эликсиром, все остальное время у меня оказалось неожиданно свободным.

Я отъелся, осмотрел достопримечательности — уж сколько их было (городская ратуша, фонтан, центральный крытый рынок и дом князя Лейса — последний снаружи, разумеется). Нашел еще одну сговорчивую вдовушку — практически потерянную в детстве сестренку-близняшку той, из Рамсфьела! Тоже попросила меня с делами по дому помочь. Так что я наколол ей дров, починил кровать, потом еще раз починил кровать, теперь уж как следует… и всё, больше она меня к домашним работам не привлекала, сказав: «Знаешь что, другого кого-нибудь припашу! А тут проездом, ненадолго… Давай не тратить время!»

Меня, похоже, тоже отходнячком после нашей подземной экспедиции накрыло. До этого я себя таким уж героем-любовником не считал.

Так прошел остаток зимы.

А потом мы, уже с колбами «эликсира молодой весны», отправились в столицу.

Начало весны выдалось теплым и солнечным, мы не привлекали бы особого внимания даже в полностью летней одежде — что уж говорить о кожаном обмундировании добытчиков! Я с некоторой ностальгией оглядывался, вспоминая Руниал, который видел последний раз три с лишним года назад.

Конечно же, этот типично средневековый город, напоминающий мне немного Таллинн, немного — исторический центр Лондона, ничуть не изменился с тех пор. Не так, как изменился бы земной мегаполис. Там добавляются рекламные щиты, меняются дорожные разметки и знаки, постоянно то начинается, то прекращается какая-то стройка (если это Москва), перекрываются дорожные развязки, заведения меняют владельцев. Тут всей разницы: раньше за воротами была лужа, в которой валялись свиньи, а теперь лужа пересохла, там лужайка и жует первую молодую травку коза.

Это я утрирую, конечно. Конкретно в Руниале лужи и лужайки с козами начинались не сразу за воротами, а после пропускного пункта и небольшого стихийного рыночка «беспошлинных товаров» — то есть товаров, за которые купцы не хотели платить при въезде, а потому отпускали прямо тут с попустительства стражи, которая получила на лапу. У Игнис, конечно, никто не посмел спрашивать пошлину. Какой-то стражник к ней подбежал, но она махнула рукой, подняла ветер и сбила у него с головы форменную шапку. Бедняга схватился за башку, а его же собственные товарищи подняли его на смех.

— Эй, салага, не узнал, что ли? Это же госпожа Игнис Дагсен, гроза фронтира! И соратники ее!

Отлично, конечно. Я, кстати, тоже накинул капюшон поглубже на лицо — в Руниале меня, теоретически, могли узнать. Правда, я в рамках своих экспериментов по омоложению сумел все-таки разгладить себе кожу и несколько откатить визуальный возраст — но немного, не до зеленого юнца. Нет, я не решил заняться косметологической практикой, все опыты были проведены в рамках моей исследовательской программы по омоложению и продлению жизни.

Не знаю, как именно работает имперский эликсир омоложения, хоть у меня и есть уже некоторые догадки, что именно в нем намешано. Но это точно не какая-то вытяжка из супер-ягод и даже не смесь таких отваров. С точки зрения земной медицинской науки «зелье молодости» или «молодильное яблоко» может сработать только в сказке. Противостояние возрастным изменениям в организме — это обязательно комплекс мер и воздействий, причем разных для разных органов и тканей.

Начать с кожных покровов мне было и проще, и логичней. Хотя бы просто потому, что о причинах старения кожи мне рассказывали прямо на лекциях, причем как на «Нормальной физиологии», так и в рамках курса генетики. Главная из этих проблем — деструктуризация соединительной ткани. Внешние факторы вроде ультрафиолета из солнечных лучей постоянно повреждают коллагеновые волокна, не отстают и собственные мышцы человека, сгибая и разгибая кожу. Постепенно активность клеток, отвечающих за разрушение старых, поврежденных волокон и синтез новых, правильно расположенных и целых, падает. Что приводит к ухудшению транспорта веществ через соединительную ткань, а это обратно бьет по её клеткам, еще сильнее замедляя регенерацию.

Ну то есть понятно, да? Достаточно подстегнуть активность нужных клеток магией Жизни, оказав адресное воздействие, — и кожа разглаживается сама. Без нанесения правильной алхимии результат будет нестойким, и с возрастом начнет все хуже и хуже работать. Все потому что клеткам нужен не только кнут в лице магии Жизни, но и строительным материалы, а также некоторые органические вещества, играющие роль целеуказателей для приоритетного рода активности — то, чего только магией не добиться.

И — ура! — мне удалось найти и подобрать нужное растительное сырье для изготовления соответствующего комплекта мазей. Учитывая, что соединительная ткань есть в организме буквально везде, а не только в составе кожи, и что возрастной склероз чуть ли не самая основная причина старческих изменений и возрастных болезней у пожилых людей, — это действительно был очень крупный успех. Пусть я пока и не понимал, как именно добавлять составы в кровяное русло и насколько это безопасно, но все эти вопросы можно было решить в порядке лабораторных экспериментов. Причем даже не на людях, а на мышах и кроликах — по крайней мере на самых опасных этапах.

Пока же я довел свой внешний вид до «домашних» двадцати пяти, то есть не сильно моложе моего реального возраста. Стало быть, на здешние «чуть за двадцать». После чего с благословения Элсина поработал с кожей Игнис. Вообще-то, у неё и так дела обстояли прекрасно, но результат оказался заметен — особенно для неё самой!

Однако тех, кто меня знает как бывшего ученика Академии некромантов, моим освеженным внешним видом вообще не удивить. Просто подумают, что я успел убить себя и стать немертвым. Так что примитивные средства маскировки — рулят!

И все же если мы с Бьером еще как-то могли остаться незамеченными, то Игнис прятаться даже не пыталась. Понятно, почему: ей бы пришлось в никаб замотаться, чтобы остаться неузнанной! И в гостиницу по этой причине мы не поехали, хотя в Руниале как раз постоялый двор имелся, даже несколько — в том числе и для гостей из Старших миров. Мы направились не куда-нибудь, а к небольшому особнячку в самой фешенебельной части столицы. Реально небольшому, с небольшим же садиком. И он бы выглядел даже скромно, если не знать, что недвижимость тут заоблачно дорогая — а еще что, по неписанным правилам, тут не продают жилье никому, кроме аристократов и стихийных магов.

Метелица заранее рассказала нам, что это за место.

— Это собственный дом мэтра Лири. Я им не владею, но он оставил его мне в пользование, когда ушел в Старший мир. Полноценно я там никогда не жила, но частенько ночевала, когда училась… ну, бывает: задержимся дотемна, и мэтр отправлял меня спать в комнату для гостей, а не домой в портшезе. Признаться, это мне больше даже нравилось, чем ночевать дома: отец уже начал часто проводить свои знаменитые карточные вечера… — Игнис поморщилась. — Короче, слуги меня знают. Да и немного их: только Амундсы, приходящий садовник и приходящая горничная.

Амундсы оказались пожилой четой (она — экономка, он — дворецкий), которая отнеслась к Игнис так, будто она была их любимой племянницей, которая давненько не показывалась. Метелица, в свою очередь, даже не пыталась ничего от них скрывать. Как только госпожа Амундс принесла нам в гостиную чаю с печеньем и заверила, что горничная сейчас подготовит комнаты, Игнис взяла быка за рога:

— Надеюсь, что я в Руниал ненадолго. Собрала все фонды, продала все, что не нужно, попытаюсь пройти в старший мир по заявке. Если не получится, то через взятку, — прямо отрубила она.

Госпожа Амундс, добродушного вида женщина лет шестидесяти, покачала головой и прицокнула языком.

— И вы тоже нас бросаете, барышня!

— Извини, Дора, — вздохнула Игнис. — Но мэтр Лири ведь обещал вернуться еще лет через пять! Я думаю, сдержит слово.

— Да я так, — махнула рукой госпожа Амундс. — Понятное дело, что вы, госпожа, птица другого полета…

Она так же бросила на нас несколько любопытных взглядов, но ничего не спросила. Игнис сама нас представила:

— Это, Дора, мои спутники: магистр некромантии Элсин Бьер и маг Жизни, а также член гильдии алхимиков Эрик Шелки. С ними я и собираюсь уходить, как единая боевая группа.

— Рад знакомству, — с безупречной вежливостью кивнул Бьер.

— Тоже, — короче и не так вежливо ответил я, гадая, зачем нужно это представление. Слухи же пойдут! Впрочем, они пойдут и так и так.

— Вот что, Дора, — продолжала Игнис. — Мне нужно действовать быстро, чтобы не началось… тот визит, этот визит, а почему ты у нас так давно не была, а сходи на прием к королю… — Игнис поморщилась. — В идеале уйти бы уже завтра, но это, наверное, не получится. Однако я прямо сейчас хочу пойти к порталу, показать свою добычу и потребовать права взглянуть на заявки! Отказать мне права не имеют. Не знаешь, есть ли что стоящего?

«Почему она у служанки это спрашивает?» — не понял я.

Однако Дора Амундс, к моему удивлению, пожевала губами и ответила:

— Остались еще или нет, не знаю, а какие были три дня назад — конечно, вам скажу.

С этими словами она сходила куда-то, вернулась в гостиную (очень опрятную и милую комнату с обоями в цветочек… кстати, по местным меркам — верх шика и дороговизны!) и принесла огромную амбарную книгу — толстенную тетрадь невероятного формата, разлинованную широкими ячейками.

— Вот, — сказала она. — Извольте посмотреть. Муж ходил к порталу третьего дня и все переписал.

— Это его увлечение, — пояснила нам Игнис. — Ну или поручение, которое дал ему мэтр Лири, да так и не отменил перед уходом… Фрих Амундс — очень обязательный человек!

— Увлечение, госпожа, — улыбнулась жена «обязательного человека».

Мы склонились над тетрадью, изучая заявки из Старших миров на подходящих магов. Их размещают возле портала открыто, ознакомиться могут все желающие… надо же, а я во время жизни неподалеку от Руниала ни разу не полюбопытствовал! Стихийный маг может подать заявку в Ковен магов на рассмотрение, и тогда ему либо позволят выбрать из нескольких заявок, либо предложат одну конкретную. Если дать на лапу «кому надо», то заявка может быть даже такая, которая тебе самому понравится.

Но есть еще один вариант, тот, который хотела попробовать Игнис. Она была уверена, что если обратиться официально, то ее в Старший мир ни за что не пропустят — она ведь выказала неуважение Кругу стихийных магов! А за взятку… ну, во-первых, и возьмут дороже, во-вторых, с шансами все равно подсунут что-нибудь не очень.

Но если явиться к порталу публично, предъявить дежурному магу доказательство своей крутизны в виде редкого трофея или жалованной грамоты от короля (да, у него есть и такое право!), то тебя автоматически должны допустить к выбору. Этот прямой путь больше всего импонировал характеру воздушницы, и даже я вынужден был признать, что он казался самым надежным.

Но даже Игнис была не так проста, чтобы идти к порталу нахрапом!

«А что если мы придем, а там просто нет подходящих заявок? — поинтересовалась она. — Глупо получится. Лучше подождать, не раскрывая наших намерений!»

Вот как раз заявки-то мы и начали изучать.

М-да. Негусто.

Заявок было всего пять штук. Одна — на мага Воды, «охрана порта и прилегающей акватории», однако было помечено, что годится и маг Воздуха при наличии у него «слаженной боевой группы». В принципе, она нам подходила, и мы пометили ее как перспективную. Еще одна заявка была на «группу боевых некромантов, минимум десять человек, боевой опыт обязателен».

— Мясорубка, — сухо сказал Бьер. — Десять человек некромантов — это мощнейший боевой кулак. Там что-то очень серьезное происходит, это почти наверняка билет в один конец. Но амбициозные юнцы, конечно, найдутся.

Мы с Игнис были согласны, и эта заявка сразу получила от нас твердое «нет», хотя, думаю, ее заказчики могли бы счесть, что Игнис одна стоит еще девяти некров.

Третья заявка — снова маг Воды, «исследование тонкой настройки стихий», что бы это ни значило.

— Портальная магия, — пояснила Игнис. — Где-то Водника не хватает для нормальной работы порталов. Отличная заявка на самом деле, непыльная работа. Даже удивительно, как ее сразу же не увели!

— Как я уже говорил, все приличные Водники в этом мире либо связаны обязательствами, либо не представляют из себя ничего особенного, — заметил Бьер. — Просто не горят желанием отправляться в другой мир, вот и все.

— Ну, значит, заявку скоро от нас заберут и в другой мир перекинут, — пожала плечами Игнис. — Ладно, нам все равно не подходит.

Четвертая, внезапно, была на мага Жизни, мы даже офигели. Уж магов Жизни-то везде как грязи! Почему кто-то из старших миров прислал заявку на такое в младший?

— «Опытный маг Жизни, член гильдии Алхимиков, для работы при частном заказчике», — прочел я. — Ни хрена себе. И что, до сих пор толпа не набежала?

— Почти нет магов Жизни, которые состояли бы в гильдии Алхимиков, — сказал Бьер. — Ты и сам знаешь, почему.

Да, я знал. Гильдия алхимиков — ужасно закрытая, попасть туда, не приходясь никому родней, почти невозможно. Меня, считай, деревня Королевский брод протолкнула — хороший коллективный заказчик, да еще с фронтира! Маг Жизни по статусу ниже Алхимика, так что, по сути, быть и тем и другим одновременно — только если маг Жизни родится в семье Алхимика, получит членство в Гильдии и уже после пройдет официальное обучение на мага Жизни и получит диплом. А таких дураков особо нет: если уж тебе повезло стать алхимиком, проще скрывать дар Жизни и учиться потихоньку самостоятельно.

Таким образом, опять же, «по закону больших чисел» магов Жизни среди алхимиков может быть сколько угодно — а таких, чтобы с официальным дипломом… Ну, тоже встречаются. Но исчезающе редко.

— Ну, у меня-то диплома тоже нет, — заметил я.

— Пустяки, — махнула Игнис рукой. — Говорю же, уж диплом-то жизнюка я тебе любой сделаю, вообще не вопрос. Вот с дипломом некроманта…

— Они все же проходят через Ковен, — сухо сказал Бьер. — Кодекс не позволит нам выдать этот диплом полностью живому.

— Ничего, я не в обиде, — фыркнул я. — Мне главное обучение, а не корочки… Но заявка все равно странная.

— Странная, — согласился Бьер. — Что-то в ней нечисто. Такое ощущение, что там какой-то тяжелый пациент, и родня с ног сбивается, ищет врача уже где придётся, ради какой угодно призрачной надежды. Тогда у тебя не получится — и тебя же обвинят. Ищут козла отпущения.

— Ну, обвинить, если контракт целителя будет заверен в Имперской канцелярии, не так-то просто, — не согласилась Игнис, — там опасность другая, скорее. Что этот пациент умрет — и маг Жизни с дипломом училища младшего мира застрянет в старшем мире… без работы, естественно! Потому что где ж он там работу-то найдет.

— Логично, — согласился я. — Ну, для меня это, в принципе, не проблема… Тем более, грамоты алхимика тоже при мне.

— А вот в старшем мире Гильдия тебя начнет мариновать, дополнительные взносы требовать, — предостерег Бьер. — Я читал о таком.

— Ага, понятно. Ладно, тогда проехали эту заявку, тоже не подходит. Тем более, про вас там ничего нет.

— Погоди, — не согласилась Игнис. — Ведь пятая-то заявка тоже оттуда! Смотрите, обозначение мира то же.

Мы прочли эту заявку. «Воздушный маг для обеспечения хорошей погоды в зоне портала. Некромант в звании магистра с опытом создания сложносоставных многоцелевых сельскохозяйственно-охотничьих химер. Желательно с опытом совместной работы.»

Мы переглянулись.

— А ничего, по крайней мере, — сказал я. — Мирная заявка, в отличие от всех остальных. Ну, допустим, помрет у меня этот пациент, останусь я без работы. Больше времени будет наукой заниматься. Хотя я уверен, что работу быстро найду. Опять же, и та и другая — как специально для нашей тройки.

— Что-то мне тут тоже не нравится, — пробормотал Бьер. — Если воздушник нужен для хорошей погоды, а некромант — для создания охранных и охотничьих химер, то зачем им опыт совместной работы?

— Там в окрестностях портала пасутся стада, и они хотят, чтобы воздушник их заодно выпасал? — предположила Игнис.

Бьер поглядел на девушку очень скептически.

Я хмыкнул, постучал пальцем по амбарной книге.

— Ладно, народ. Это все хорошо, но если серьезно — либо эти две заявки, либо самая первая, про охрану порта. Давайте решать. Мне последние больше нравятся — мы ведь зачем идем в старшие миры, прежде всего, чтобы хорошую лабораторию добыть, так? Искусственное семя, омоложение и прочие интересные проекты. А если на нас сразу навесят боевые задачи, с этим будет трудно.

— Надо посмотреть на описания миров, — сказал Бьер. — Когда нас допустят к выбору заявок, там должны быть тексты с про каждый мир, заверенные Имперской канцелярией. Возможно, исходя из них что-то прояснится.

— Да, они должны быть, но видела я их… — поморщилась Метелица. — По большей части там откровенное площадное зазывальство. «Наш мир — лучший из всех возможных, айда все к нам!» Им нужно такими быть.

— Ну, откровенной-то лжи нет, — заметил Бьер. — Канцелярия за этим следит. А значит, даже по такому тексту многое можно понять.

Я скептически поглядел на него. Эх, не знаком магистр некромантии с умелыми маркетологами моей родины! Хотя… может, с его умением делать выводы из неявных предпосылок, он бы и через рекламу салонов связи продрался, где, как известно, ни одного слова правды на тонну обещаний!

В общем, на том и порешили.

Средневековые города росли вокруг королевских замков, но Руниал рос от портала, и это было видно. Здание Имперской Канцелярии, она же Канцелярия порталов, занимало в нем центральное место и выглядело даже внушительнее королевской резиденции. Больше всего это здание портала напоминало мне классический готический собор, что-то вроде Нотр-дам-де-Пари до пожара. Даже горгульи и витражи имелись на фронтоне!

Меня очень впечатляло это строение еще когда я учился в Академии некромантии и приезжал в Руниал на выходные и на каникулы как турист. Но внутрь экскурсии не пускали. От парадного входа с высоким крыльцом начинался длинный, достаточно впечатляющий зал с мраморным полом и высокими стрельчатыми арками (правда, ниже, чем в готических соборах Европы), на половине загороженный длиннющим пологом от пола до потолка. За пологом и находилась портальная арка.

В зал, что до полога, можно было заглянуть от входа, однако праздношатающихся горожан, даже некромантов или будущих некромантов, внутрь не пускали. Стража, стоящая у створок дверей, бдела.

В этот раз, однако, когда, после обеда того же дня, что мы прибыли в Руниал, я поднимался следом за Игнис по мраморным ступеням, я был почти на сто процентов уверен, что мне удастся наконец попасть внутрь. И точно.

— Я — маг Воздуха Игнис Дагсен, — сказала Метелица таким спокойным и властным тоном, что даже меня слегка пробрало. — Позовите дежурного стихийного мага. У меня с собой доказательство моей силы и удачи как боевого мага, я желаю допуск к порталу!

— Сию минуту, госпожа! — откуда-то вывернул служка в темно-серой одежде, низко поклонился. — Прошу простить мне мою дерзость, но такова процедура… Не откажите предъявить ваше доказательство или грамоту.

— Вот мое доказательство, — Игнис достала из висящей на боку сумки кристалл Воды, взмахнула свободной рукой, создавая поток воздуха. Я стоял чуть сбоку, изображая одного из двух молчаливых телохранителей, и мне отлично было видно, как внутри кристалла заиграли волны.

Служка поклонился еще раз, сказал страже:

— Пропустите мэтрессу Дагсен внутрь, я сообщу дежурному магу! — и умчался.

Стражники послушно разошлись и, надо же, тоже поклонились Игнис.

Та, не удостоив их даже кивком, прошла в «собор», мы с Бьером за ней.

Честно говоря, внутри убранство впечатляло не особо. На контрасте с тем, что считалось в этом мире за роскошь — да, пышно. Однако чувствовалось, насколько даже позднее средневековье моего мира на самом-то деле было более продвинутым и «энергоемким», что ли, чем здешнее! Если это самое крутое, что тут можно построить в центре столицы — ну, ребят, у меня для вас плохие новости.

И даже если это здание тут ставилось еще четыреста лет назад, в самом начале освоения, оставался тот же аргумент. Можно же было как-то разнообразить внутреннюю отделку, добавить позолоты, лепнины, те же витражи сделать более разноцветными и крупными. Да мало ли чего еще! Я же не историк искусства. Просто общее впечатление было такое: труба пониже, дым пожиже.

Однако долго ошиваться в зале нам не пришлось. Вскоре действительно появился «дежурный маг» — совсем молодой парень, одетый в роскошные серо-голубые одежды — что выдавало в нем Воздушника. Водники носили сине-зеленое или чисто синее, более яркого и глубокого тона, чем Воздушники. А Игнис носила что хотела, плевать она хотела на цветовую дифференциацию штанов. Как она говорила, «я с ними порвала, но не отказываться же ради этого от любимого голубого цвета!»

— Игнис, девочка моя! — воскликнул Воздушник любезным тоном, раскидывая руки чуть ли не для объятий. — Показалась наконец-то! Все будут просто счастливы.

— Умерьте восторги, мэтр Вайсен, — спокойно сказала Игнис, — я по-прежнему та же нелюдюимая чудачка, и за вашего сына замуж по-прежнему не пойду, какой бы он ни был замечательный и какой бы карьерный путь вы для него ни расчистили.

Я тут же мысленно увеличил возраст Вайсена раза в три: похоже, тот самый эффект омоложения благодаря эликсирам из Старших миров!

— Мой сын уже женат, а вот я теперь омолодился, и сам не прочь бы взять тебя в жены, — ничуть не обескураженный, заявил этот тип.

— Опоздали, — сказала Игнис почти весело, — я уже обручена.

— Точно не с кем-то из наших, — махнул он рукой, — так что я просто подожду лет пятьдесят.

Хм. Или раза в четыре.

— И не дождетесь, — вот теперь в тоне Игнис звенело откровенное веселье, — он магистр некромантии.

— Однако! — брови Вайсена взлетели совсем высоко, он быстро поглядел на Бьера и на меня, но, видимо, решил, что мы на этого таинственного высокопоставленного некроманта вряд ли походим. — М-да, тогда придется ждать несколько дольше… Но они, моя дорогая, рано или поздно утрачивают связь с реальностью, Кодекс там или не Кодекс, после чего их приходится уничтожать. И не говори, что я тебя не предупреждал… Ладно. Служка сказал, у тебя с собой большой кристалл Воды?

Игнис снова извлекла из сумки и предъявила кристалл.

— Достойное доказательство, — кивнул Вайсен, — если я его не приму, Имперская канцелярия этого не поймет. Но подумай еще раз, девочка! Ты еще почти ничего не знаешь, тебе еще нет и тридцати, ты даже у мэтра Лири обучение не завершила — и хочешь уже идти в Старший мир? Право же, если тебе кажется, что ты уже начала стареть… хотя едва ли, ты выглядишь даже моложе, чем когда уходила! Но если у тебя есть такая иллюзия, я могу раздобыть для тебя набор эликсиров — без всяких дополнительных обязательств!

Вот, «набор эликсиров» — точно, это комплекс какой-то!

— Однако как вы заговорили, Вайсен, — хмыкнула Метелица. — Нет уж. Я решила — я ухожу. Покажите мне заявки и описания миров!

— Ну что ж! — вздохнул мэтр Вайсен. — Проходи за полог. А эти господа…

— Это моя боевая группа, они со мной.

Вторая половина зала ничем не отличалась от первой, только стала видна арка Портала, которая завершала зал, словно алтарная зона — церковный неф. Портал действительно точь-в-точь походил на ту арку, что Метелица использовала как ориентир в горах, только был в несколько раз поменьше. Перед ним находился стол, на нем лежало четыре бумажки снизу и три небольшие тетрадки сверху. Чем-то это мне напомнило инсталляцию при сдаче экзаменов.

— А снаружи Канцелярии вывешено пять заявок, — нахмурилась Метелица.

— Одну уже успели забрать сегодня утром, — пояснил мэтр Вайсен. — Но снаружи еще не сняли — недоработка служителей, видимо… Если ты именно на нее рассчитывала, может, передумаешь?

— Едва ли, — фыркнула Метелица и сделала нам знак подойти к столу.

Вайсен вздохнул, пожелал нам удачи и удалился.

Я бегло оглядел бумажки с заявками. Нет, все три заявки, что заинтересовали нас, оказались на месте. Забрали ту, что про отряд из десятка некромантов. Да уж, Бьер прав, оптимистичные юнцы всегда найдутся… Надеюсь, никого знакомого не встречу, когда будем проходить порталом?

Значит, время решать, чем мы все-таки будем заниматься: охранять порт от пиратов либо морских чудовищ — или лечить и пасти стада. Я бы лично за второй вариант, но если Бьер «почует крысу»…

Сверху над заявками лежали прошитые вместе стопки из трех-четырех листов, которые, как я понял, представляли собой описания миров. Для интереса я взял одну над «точно не нашей» заявкой — той, что для Водника-портальщика — и пролистал ее.

Да уж! «Процветающий мир, где простые люди живут в достатке и славят мудрость управляющей их знати и торговых представительств метрополии! Цветущие поля и луга перемежаются тучными пастбищами, климат приятен, а магические кристаллы многочисленны…» О, звоночек. Учитывая, что магические кристаллы появляются в результате мощных стихийных явлений — возникает вопрос, для кого именно этот климат приятен? Может, как раз-таки для стихийников? И дальше читаем: «Прекрасные традиции мясного и молочного скотоводства позволят разнообразить самый изысканный стол…» Заманчиво, конечно, но тоже звоночек на тему того, что это зона рискованного земледелия. Что если там такие ураганы, что те, от которых страдало западное побережье США в моем мире, покажутся легким ветерком?

Бьер тем временем просмотрел одну из «наших» тетрадок и я, взглядом попросив у него разрешения, взял тоже ее проглядеть. Это был тот мир, куда требовались Воздушник, сельскохозяйственный некромант и жизнюк-алхимик. «Мир бескрайнего океана, где каждый кусочек суши возделан и облагорожен трудами многих поколений…» Ага, нехватка суши. «…Рай для рыболовов и рыбозаводчиков, которым предоставляют субсидии от Имперского правительства ради отлова ценного алхимического рыбного сырья…» Хм. «Бескрайние океанские просторы идеально подходят для Водников и Воздушников, желающих добиться наивысшего мастерства в своем искусстве!» Значит, плохо с другой инфраструктурой. Разводят рыбу — и что, на этом все? А как у них с народонаселением? Возможно, они вынуждены импортировать продовольствие, помимо рыбы, из других миров, и поэтому «хорошая погода» вокруг портала для них так важна!

Не очень-то похоже на развитый старший мир!

Я очень тихо поделился своими соображениями с Бьером и Игнис.

— Браво, Влад, — серьезно сказал мой наставник, — я увидел те же самые проблемы! И еще кое-какие детали, которые показывают, что населения у них действительно не очень много. Но при этом мир богатый — они дорого платят даже за контракт мага Жизни! Значит, скорее всего, магическая наука развита, особенно если некроманты вынуждены постоянно мастерить химер, способных работать в море. Там агрессивная среда, естественная убыль выше по умолчанию, нужны очень продвинуты эликсиры и методы контроля! Кстати, малая численность населения может объяснять, почему у них проблема с целителями. Их просто меньше рождается, меньше конкуренция, ниже общий уровень.

Мы с Игнис синхронно кивнули.

— Что же до первой заявки, про охрану порта, то там свои подводные камни, — продолжил Бьер. — Судя по всему, там тоже суша нарезана сравнительно малыми кусками, за власть сражаются несколько крупных островов, на каждом из которых своя администрация, и охранять порт придется не только от пиратов, но и от вражеских кораблей. Или даже в основном от вражеских кораблей регулярного флота. И от враждебных магов, само собой.

— И Империя это терпит⁈ — поразилась Игнис.

Бьер пожал плечами.

— Если каждым островом владеет какая-то крупная корпорация из еще более Старшего мира, и им до удается соблюдать какую-никакую маскировку, то есть делать вид, мол, это пираты или бандиты нападают — да, такое вполне вероятно. При условии, конечно, что не допускаются прямые столкновения между стихийными магами и их повальная гибель. По крайней мере, мне однажды довелось прочесть жизнеописание полководца, которого одна за другой последовательно нанимали все пять враждебных корпораций его мира!

— Поразительно… — пробормотала Игнис. — Нет, что-то мне неохота лезть в такие разборки. Влад? Элсин?

— Мне с самого начала заявка про сельское хозяйство и целительство нравилась больше, — пожал я плечами. — Приятное разнообразие после здешнего. Да, описание мира явно недоговаривает, но ничего такого, с чем мы бы не могли справиться, я там не вижу.

— Согласен, — кивнул Бьер. — Во всяком случае, для Игнис явно меньше опасностей в мире рыбоводства. Похоже, там действительно стада рыб выпасают в районе портала, как ты и предположила!

— Значит, решено, — подвела итог Воздушница.

Она позвонила в колокольчик и, когда явился служка в сером, формальным тоном сообщила ему, что она и ее спутники, некромант и маг Жизни, принимают две заявки.

Служка слегка изменился в лице.

— То есть… Ваши спутники — не просто ваша свита, но тоже стороны контракта? Маги?

— Мы — боевая группа, — сказала Игнис спокойным тоном. — Как я и сказала. Есть какие-то проблемы?

— Никаких, мэтресса, — поклонился служка. — Могу я попросить дипломы и удостоверения личностей ваших спутников?

— Может, еще и у меня попросишь? — фыркнула Игнис. — Мы с собой не захватили. Но к отбытию — возьмем.

— Как будет угодно мэтрессе, — вновь поклонился служитель. — Прошу обратить внимание, что каждый из вас может пронести ограниченный объем багажа, считая вес некроконструктов или живых слуг. Отбытие по вашим заявкам назначено на послезавтра, два часа пополудни. Если пропустите окно, заявка немедленно переходит в следующий по очереди мир.

— Мы будем, — подтвердила Метелица.

Так и получилось, что следующий день у нас оказался занят под завязку. Точнее, у всех, кроме меня. Метелица собиралась с утра продать несколько доз эликсира из фергиллиса и все же навестить кое-кого из знакомых стихийников, к кому не чувствовала большого отвращения (одно и то же на самом деле: сбывать она собиралась через свои контакты из знати). Бьер же планировал отправиться в Академию, забрать попугая, а потом обратиться в Администрацию ковена за копией диплома. После обеда мы планировали встретиться у здания центрального городского суда, где Игнис собиралась выдурить у своего отца для меня диплом, а заодно брачное свидетельство для них с Бьером. Девушка была настроена серьезно и не собиралась откладывать заключение брака на другой мир.

— Мало ли, что там случится, — сказала она почти серьезно. — Хочу хоть денек замужем побыть! И первую брачную ночь.

Бьер на этих словах как-то так на нее посмотрел, что я не удержался от замечания:

— Ты вообще уверена, что хочешь Элсина так дополнительно подстегивать? Ты же послезавтра в портал не вползешь!

— Подлечишь меня, — невозмутимо проговорила Метелица. — Раз уж ты мой личный маг Жизни!

Именно так она собиралась меня представить отцу. Мол, диплома у меня нет потому, что Метелица нашла одаренного алхимика (меня) и мага Жизни, готового его обучать за деньги без регистрации. Вообще-то дело подсудное, но для аристократов на такое идут — так почему бы и не для протеже стихийного мага? А у Метелицы благодаря этому личный всем ей обязанный уникальный специалист.

— А мне опять достопримечательности смотреть? — проворчал я. — И потом вечером, когда вы будете свадьбу отмечать, тоже? Вот по закону подлости меня кто-то узнает… Элсин, давай я с тобой до Академии, что ли, прокачусь. Проветрюсь. Если ты для меня еще пару-тройку своих личных книг заберешь, буду благодарен. Как раз вечером почитаю.

— Если тот, кто заполучил мой кабинет, оставил там мою книжную коллекцию, конечно, — согласился Бьер. — Или, знаешь, нет… почти наверняка это Глерви. И если я что-нибудь оттуда возьму, она упадет нам на хвост и выследит. Помешать не помешает, скорее всего, но как минимум придется с ней объясняться. И Влада она может узнать. Лучше не рисковать привлекать ее внимание.

— Постой, так ты хочешь попугая забрать тайком? — удивился я.

— Конечно, — в свою очередь удивился Бьер. — У меня же контракт с Академией еще не истек. Зачем нам проблемы на ровном месте?

— Но ведь ты все равно в Ковене засветишься, что жив!

— В администрации Ковена. Они не передают информацию в Академию без запроса, а сплетни — это сплетни, — пожал плечами Бьер. — Они, конечно, распространяются быстро, но, к счастью, Академия физически удалена от Руниала. До нашего перехода останутся сутки, будем надеяться, никто не успеет отреагировать.

— А даже если успеют? — нахмурился я. — Они что, помешают тебе войти в портал?

— Нет, скорее, время отнимут и нервы помотают, — вздохнул Бьер. — Или… — тут он задумался, неуверенно проговорил: — Может быть, стоит действительно вернуться официально, разорвать контракт, заплатить неустойку, попрощаться с учениками?..

— Вот кто тебя точно не отпустит! — фыркнул я. — Повиснут на тебе с рыданиями… Ты бы видел, как Руния тебя оплакивала!

— Руния — та симпатичная девочка-некромант? — спросила Игнис нейтральным тоном. — Которую мы видели в Ичир-Карсен?

— Никаких прощаний с учениками, — сделал Бьер единственно мудрый в его ситуации выбор.

Вот так и получилось, что на следующий день я отправился с Бьером в загородную прогулку до Академии — просто так, за компанию. Непривычное чувство, давно уже я так не «слонялся», чуть ли не со своего родного мира!

Выехали мы еще затемно, чтобы точно все успеть, и оказались недалеко от Академии уже в девятом часу утра.

— Думаю, тебе лучше подождать меня с лошадьми, — сказал Бьер. — Один я обернусь быстрее и скорее останусь незамеченным.

С этими словами он достал из кармана пузырек и деловито начал натирать себе шею и за ушами.

— Это что такое? — удивился я. — Ты реально собачек Глерви опасаешься?

— Да, я тебе серьезно сказал — Ройга очень любопытна и упорна, — кивнул Бьер. — И запах моего фирменного консерванта ее химеры хорошо знают. Мы с тобой, конечно, слегка изменили рецептуру. Я никогда прежде не мог позволить себе сварить его почти целиком на трехустках! Но я специально добивался максимального сходства запахов. Что было особенно сложно с учетом смены тела. Другие пропорции, другая плотность кожи, иное распределение и проницаемость потовых желез — это все влияет…

— Зачем такие сложности? — удивился я.

Элсин поглядел на меня, как мне показалось, с некоторым смущением.

— Влад, насколько я понимаю из твоих… м-м-м, визитов к женщинам из гильдии Алхимиков, тонкости отношений между полами для тебя не секрет, не так ли? Мне не нужно тебя насчет этого просвещать?

— А! — понял я. — В смысле, ты не хотел, чтобы запах сильно поменялся — для Игнис?

— Да, — серьезно подтвердил Бьер. — Запах очень сильно влияет на телесное влечение. Ей и так пришлось заново ко мне привыкать. Хотелось по возможности облегчить этот процесс. Но, как понимаешь, есть и обратная сторона: теперь служебные собаки Глерви меня легко узнают.

Говоря это, Бьер обработал все открытые участки кожи, вылил остатки на одежду, потом до кучи натянул перчатки и замотал лицо шарфом. Ну чисто ниндзя! Учитывая, что росту и сложения он теперь другого (был болезненно тощий и, хоть довольно высокий, но не каланча, а теперь мы сравнялись в длину и почти сравнялись размахом плеч), да и походка изменилась довольно сильно, узнать его теперь со стороны едва ли возможно. Особенно с прикрытым лицом.

— Тебя там как вора-то не схватят? — уточнил я.

— Обижаешь, — хмыкнул Бьер — и был таков.

Ждал я его недолго, меньше сорока минут, хотя Бьер сказал, что его дела займут около часа. Но вернулся мой учитель мрачнее тучи!

В смысле, по-прежнему невозмутимый на рожу, но я достаточно успел его узнать за эти годы, чтобы видеть — внутренне его потряхивало даже сильнее, чем от эссе очередного студента-тупаря, который написал, что лучше всего растворять органический мусор кислотой! И самое главное — попугая при нем не было.

— Где твой Печенька? Что-то случилось?

— Печенька? — не понял Бьер. — А! Зурро. Его так зовут на самом деле.

«И никто его так не называет, кроме тебя», — подумал я, но вслух говорить не стал.

Бьер раскрыл сумку, осторожно достал оттуда тельце птицы.

— Вот, я ему дал легкое снотворное. А то слишком перевозбудился, когда увидел меня… Посмотри, все ли с ним в порядке? — в голосе некроманта звучало очень серьезное волнение.

Я коснулся головы попугая.

— Все в порядке, — наконец сказал я. — Только отощал слегка. Его что, недокармливали?

— Его поселили в вольер к воронам! — вот теперь ярость, которую испытывал некромант, стала особенно слышна. — К тем, которые на запчасти! Боги мои, да у них даже диета другая! Как он вообще там выжил⁈

— Погоди, — не понял я, — я думал, попугай перейдет к тому, кому достанется твой кабинет? Чтобы он там же жил? Они ведь довольно территориальные птицы…

— Я тоже так думал, — почти прорычал Бьер. — Или что Даг Найни о нем позаботится! Я отдельно оговорил с ним этот пункт, когда отправлялся на фронтир! Он сказал: «Не волнуйся, учитель!» Но нет. Мой кабинет, по всей видимости, действительно перешел Ройге, там ее вещи, хотя некоторые мои картины она оставила. Но клетки нет. А попугай оказался не в отдельном вольере и не в кабинете Найни, а, как я уже сказал, вместе с расходниками! Они что, собирались его пустить на некрохимеры⁈

Да уж. Что-то у меня закрались нехорошие мыслишки насчет этого Найни… А не мог он тайно ненавидеть Бьера и специально саботировать попытку его спасения из болота? Кстати, почему, действительно, тогда всего двое некромантов отправились туда — у Бьера ведь пара сотен учеников за эти годы набралась, и пара десятков точно в Руниале и окрестностях? Неужели никто из них не вызвался? И даже если нет… Уж ради своего лучшего преподавателя Трау мог бы и побольше команду снарядить!

Либо интриги, либо человеческая благодарность в массе своей даже более иллюзорна, чем я думал.

— Хочешь, я все здесь сожгу? — только и мог предложить я в утешение.

Бьер, кажется, на секунду всерьез задумался.

— Заманчивое предложение, — сказал он. — Но это помешает нашим планам. И это после всех усилий остаться незамеченными!

Вот это называется — любит мужик своего попугая! Что же он сделает, если что-то (или кто-то) будет угрожать Игнис?

Впрочем, скоро я получил ответ на этот вопрос.

Поначалу казалось, что все шло в соответствии с нашими планами. Мы с Бьером вернулись в город, заглянули в контору Ковена некромантов — довольно небольшое и скромное здание, где в основном хранились архивы. Заведующий этой конторой, очень спокойный и неторопливый некромант лет сорока на вид, абсолютно лысый (значит, скорее всего, полностью немертвый), так же спокойно и неторопливо выписал Бьеру копию диплома и удостоверения личности.

— С возвращением на службу, — сказал он в заключение. — Покой нам только снится.

— Это так, — подтвердил Бьер.

Неожиданно лысый добавил:

— Хорошо, что ты вернулся, Элсин. Я думал, после тебя и Гарета уже стоящих ученых не осталось.

Судя по его лицу, Бьер изрядно удивился.

— Благодарю за комплимент, магистр Келлер… Я даже не знал, что мои научные труды снискали ваше одобрение!

— Не собирался говорить тебе еще лет двадцать, чтобы голову не вскружило, — веско проговорил лысик. — Успел об этом пожалеть.

С этими словами он вновь невозмутимо склонился над какой-то ведомостью, которую заполнял.

Мой наставник выглядел потрясенным до глубины души.

— Сподобился!.. — пробормотал он, когда мы вышли на улицу. — Сам Келлер похвалил! И еще женюсь на лучшей женщине в Империи! Это не день, а праздник какой-то!

И расплылся в слегка застенчивой, но очень радостной улыбке, которая тут же сделала его ну совсем мальчишкой.

— Стой-стой, — не понял я. — Это что, тот самый Келлер, который автор учебника по программированию химер⁈

— Да! Он! Боги мои, я и не думал, что он вообще знает мое имя! — будь Бьер магом Водуха, он бы сейчас воспарил в небеса без всякого дельтаплана. — Надо же! — и тут же снова помрачнел. — Удивительные вещи узнаешь об окружающих, когда возвращается к нежизни после длительного отсутствия.

Тут мне сказать было нечего.

Затем мы зашли в пекарню за печеньем для попугая и парой пирожков для Игнис — Элсин здраво предположил, что вряд ли ей за все утро удалось нормально поесть. Я тоже заморил червячка. После чего мы прогулочным шагом направились к зданию суда.

Воздушница уже ждала нас на ступенях здания, тоже мрачная — но просияла, увидев Элсина.

— Долго ждешь? — спросил он, протягивая ей полотняную сумку с пирожками.

— Только что пришла… О, как пахнут! Спасибо!

— Как продажи фергиллиса? — спросил я. — В смысле, эликсира?

— Чуть с руками не оторвали, — фыркнула Метелица. — Но я запомнила, что вы мне сказали, и не стала продавать все.

Мы действительно решили придержать несколько доз. Ни мне, ни Бьеру дополнительная стимуляция в койке или легкий омолаживающий эффект, предоставляемый этим эликсиром, не требовались. Однако по словам некроманта, эликсир «молодой весны» входил компонентом в несколько редких и дорогих исцеляющих снадобий, одно из которых, например, могло сильно улучшить состояние почек, а другое помогало восстанавливать эпителий, в том числе в желудочно-кишечном тракте. Мало ли, когда такое может потребоваться. Правда, сам Бьер эти зелья никогда не варил, но читал о них — и запомнил рецепты.

Все-таки нам очень повезло, что у Бьера столько знаний в области исцеления живых и продвинутой алхимии! Я вот просто не успел еще так глубоко погрузиться в тему. Нужно будет обязательно наверстать.

Игнис подъела пирожки, и мы двинулись на встречу с ее отцом.

Судья Дагсен оказался немолодым, но очень благообразным человеком, с интересно — полосами — поседевшей бородой и волосами. Он встретил дочь очень радушно, начал мягко упрекать ее в том, что она остановилась в доме учителя, вместо того, чтобы прийти в «родной дом».

— С тех пор, как умерла мама, не много там осталось для меня родного, — сухо сказала Игнис. — Отец, давай без околичностей. Я знаю, что до тебя уже дошли слухи о моем появлении. Я вернулась в Руниал только чтобы уйти в старший мир. Но мне нужен диплом мага Жизни для моего личного мага Эрика Шелки, — она кивнула в мою сторону. — И мне нужно свидетельство о браке.

— С ним же? — деловито спросил судья. — Кстати, судя по твоему облику, это замечательный маг. Быть может, он согласится — за отдельную плату, разумеется! — поспособствовать…

— Нет, — покачала головой Игнис. — Не согласится. А свидетельство о браке должно быть с магистром некромантии Элсином Бьером.

— Постойте, это разве не тот преподаватель из Академии, который прошлым летом погиб? — удивился судья. — Я имею в виду, погиб окончательно? Тебе нужно свидетельство о браке задним числом? Там какое-то интересное наследство осталось?

Кажется, Игнис от такого предположения потеряла дар речи, и ее отец, неостанавливаемый, продолжил, качая головой с очень озабоченным видом:

— Девочка моя, какие бы редкости там ни были, мой долг тебя предостеречь: некроманты очень корпоративны и мстительны, они способны устроить неприятности даже стихийному магу, если дело вскроется! Правда, если ты уходишь в Старший мир…

— Нет там никакого особенного наследства, — спокойно сказал Бьер. — Все, что было стоящего, я уже забрал. А слухи о моем упокоении несколько преувеличены.

Судья впервые обратил на него внимание.

— О, — сказал он удивленно, но быстро взял себя в руки и расплылся в улыбке. — Значит, вы и есть мой зять? Очень рад знакомству и сердечно поздравляю! Желаю вам с Игнис многих лет счастья и много… э, в общем, успешного брака, — тут же поправился он.

Да уж, скользкий у Игнис отец. Такой не только собственную дочь продаст, но и собственную мать в ломбард заложит. Воздушница, похоже, даже не знала, как реагировать на его демарш! Или уже привыкла к такому?

— Свидетельство о браке я без труда выпишу, а вот с дипломом… — продолжал Дагсен.

— У тебя ведь есть бланки дипломов всех учебных заведений Руниала, — хмуро сказала Игнис.

— Безусловно, есть, но ведь нужно, чтобы у них в канцелярии зарегистрировали! Это время.

— И что? — Игнис приподняла брови.

— Да, действительно… — вздохнул ее отец. — Ладно, давайте сейчас выпишу вам и то, и другое, а регистрировать пошлю писаря. До завтра должно быть готово.

— Спасибо, папочка, — хмыкнула Игнис.

После чего диплом на имя Эрика Шелки и свидетельство о браке на имя Элсина Бьера и Игнис Бьер (урожденной Дагсен) были выписаны ее отцом лично — и очень сноровисто. Видно, что долго писарем работал: отличный почерк.

— И, папа, — хмуро сказала Игнис, получив бумаги. — Я понимаю, что ты обязан раззвонить об этом всем своим собутыльникам. Но если я узнаю, что ты сделал это раньше, чем завтрашний полдень — устрою так, что потеряешь должность. Понял?

— Как жаль, что ты такого плохого мнения обо мне, доченька, — с невыразимой печалью в глазах сообщил судья Дагсен. — Видимо, я заслужил это тем, хотя, видят боги, всего лишь пытался всегда ставить впереди всего интересы семьи. Разумеется, я сохраню твой секрет столько, сколько потребуется!

Тут Игнис явно скрипнула зубами, но промолчала.

— Ну вот, — выдохнула Игнис, когда мы вышли из его кабинета. — Самое неприятное окончено.

— Мне жаль, что тебе пришлось иметь дело с отцом, — сказал Элсин. — За последнюю фразу я испытывал некоторое желание свернуть ему шею.

Он, разумеется, уже был в курсе истории с «продажей» двенадцатилетней Игнис заезжему аристократу.

Игнис поморщилась.

— Самое неприятное, что в каком-то смысле он даже не врет. Ну, насчет той сделки… Там же его начальник тогда на что его взял? Сказал, что если отец не будет подымать шума, он потом выдаст меня замуж за своего младшего сына. Это был бы очень серьезный взлет в статусе, отец потом рыдал и говорил, что был вынужден согласиться ради моего же блага!

Теперь скрипнул зубами уже я.

— Тоже мне благо!

Игнис бросила на меня чуть ироничный взгляд.

— Ну, по крайней мере, за младшим сыном судьи мне бы не пришлось мерзнуть зимой от нехватки дров. Ладно, проехали. Слава богам — и тебе, Влад! — я наконец-то замужем за тем, за кем всегда хотела.

— Всегда? — удивленно спросил Элсин.

— Всегда, — подтвердила Игнис, очень серьезно глядя на него. — Только сама не знала, пока не была с тобой знакома.

Офигеть идиллия.

Чтобы немного сбить настроение — а то меня что-то даже растрогало — я довольно ворчливо спросил:

— Хорошо, а диплом-то, выходит, все-таки не настоящий?

— Да нет, настоящий, — Игнис махнула рукой. — Если отец его зарегистрирует. А я думаю, что зарегистрирует, это в его интересах. Но даже если нет, бланк официальный, все честь по чести. Никто не придирется.

— А подписи директора училища нет?

— Как это нет? — Игнис усмехнулась. — Посмотри повнимательнее. Бланк уже с подписью.

— Ого, — оценил я. — Это, выходит, твой отец может любого такого нелегального мага Жизни легализовать?

— Да, довольно востребованная услуга, — согласилась Игнис. — И дорогая. Отец единственный, кто рискует ее оказывать в Руниале. Там наказание серьезное, если Имперская Канцелярия узнает. Но он в курсе, что отцу стихийного мага максимум штраф придется заплатить. Единственная ситуация, при которой ему реально что-то грозит — это если я публично от него отрекусь. Он тогда и должность потеряет, и отвечать за все его его темные делишки по полной строгости придется. Так что он будет передо мной лебезить и сделает все, что я попрошу.

— Ясно, — кивнул я.

Действительно, что ж тут неясного.

— Родители стихийных магов частенько попадают в заложники своим детям, — вдруг сказал Бьер. — Твоему отцу очень повезло, что ты — такая, какая ты есть, Игнис.

— Не хочу скандала, — пробормотала она. — Он, в принципе, не хуже прочих… Даже получше многих.

И снова я внутренне согласился с Игнис. Все зло не исправишь, всех негодяев с должности не попрешь, а ее отец хотя бы меру знает, судя по всему. Хотя я бы все же его прижег хоть немного. На добрую память.

Похоже, Бьер думал так же, потому что сказал:

— Если ты все же захочешь его слегка наказать, только скажи — я знаю пару интересных нелетальных ядов.

Игнис улыбнулась.

— Договорились.

В особнячок Лири я отправился вместе с молодоженами. Не потому, что так уж хотел быть третьим лишним, а потому что искренне не собирался рисковать всякими неловкими мелочами, вроде того, что действительно столкнусь на улице нос к носу со своими однокашниками по Академии! Или, задумавшись, заверну в знакомый трактир, и трактирщик меня узнает. Я планировал спокойно почитать весь вечер, еще раз обдумать свои планы и подрессировать Глинку, оставленного на попечении Амундсов (они восприняли просьбу позаботиться о крылане стоически). А если вдруг влюбленная парочка будет сильно уж шуметь за стенкой, принять снотворное. Хотя обычно они не шумели, надо отдать им должное. Даже кроватью не скрипели. Удивительно — если только Игнис не ставит какой-нибудь шумоподавляющий барьер. Надо будет спросить у нее, возможно ли такое.

А еще я собирался проверить Бьерова попугая. Он уже успел прийти в себя от снотворного, пока мы ехали до Руниала, Бьер его покормил, успокоил, и я усыпил его снова более щадящим методом магов Жизни. Вот нужно будет привести его в чувство и покормить еще раз — бедняга действительно похудел!

Ворота в сад Игнис открыла своим ключом, входная дверь не запиралась.

— Умираю с голоду! — сказала Игнис, входя. — Тех пирожков как не было. Надеюсь, Дора приготовила…

Что именно Игнис хотела отведать на ужин в тот день, мы так и не узнали. Потому что она прервалась на полуслове и повалилась на пол прямо на пороге гостиной.

Ять!

Если бы не усиленный контроль над собственным телом, характерный для мага Жизни (да, слабее, чем у некроманта, но та самая магически читерская фишка, которая помогает жизнюкам мочь хоть что-то даже при фиговом типовом обучении), я бы просто прилег с ней рядышком — и хана. А так медленно сполз по стенке, одновременно пытаясь проанализировать чертов яд (опять меня пытаются отравить, сколько можно!) и хотя бы немного нивелировать его воздействие широким потоком Жизни. Вот дрянь! Гребаный церебральный нейротоксин — зар-раза! Такой хрени нужна секунда-другая, чтобы добраться до мозга, а ни на что другое она не действует, иначе я бы заметил его еще на входе, остановил бы Игнис, не дал бы перешагнуть порог!

Мимо с нечеловеческим рыком метнулась черная молния. Бьер. В полуоткрытую дверь гостиной я увидел, как некромант схватился с кем-то, раздался утробный вой, треск ломаемой мебели, черный вихрь пронесся по гостиной, обдирая веселенькие обои со стен.

Черт, как в глазах-то потемнело! Так, окончательно бог с ним, с опорно-двигательным, да и с анализом тоже. Прежде всего стимуляция нервной активности, нельзя отключаться! Если яд подавит дыхательный центр — все…

Нужно прекратить доступ отравы! А эта дрянь ингаляционная, растворена прямо в воздухе. Гори, Огонь!

Интерлюдия. Элсин Бьер и лучший день в его нежизни

— Дора, только не волнуйся, — сказала Игнис извиняющимся тоном. — Я оставлю вам с Фрихом серебро, наймете строителей, ремонтников… Я думаю, все починят!

— Да… — слабым тоном проговорила госпожа Амундс, оглядывая разбомбленную гостиную мэтра Лири. — Да… конечно, барышня… то есть мэтресса.

Вид у нее был очень потрясенный и расстроенный, я невзначай взял пожилую даму за руку, чтобы проконтролировать, не будет ли сердечного приступа. Нет, все хорошо.

(Между прочим, Глинку я тоже успел проверить: с ним все было нормально, если не считать обиды за длительную отсидку в клетке. Все равно пришлось запереть беднягу у себя в комнате — заниматься им подробно было некогда).

— Дора, ты зови меня как хочешь, — твердо сказала Игнис, — серьезно, мне очень жаль. Что-то не так? Тут было что-то, что вы с Фрихом не можете заменить?

— Не знаю, — пробормотала женщина. — Обои! Обои прислала из Старших миров наставница мэтра Лири…

— Мэтресса Эклоф⁈ — вот теперь Игнис уже поменялась в лице. — Это был ее подарок⁈ Ни за что бы не подумала!

— Да! — еще более несчастным тоном проговорила госпожа Амундс. — Мэтру Лири они не слишком-то понравились, но он, конечно же, велел их поклеить… Что же теперь делать⁈ Вы ведь помните мэтрессу Эклоф, госпожа!

— Дора, главное, не волнуйся, — слегка паникующим тоном сказала Игнис. — Я виновата — мой ответ.

— Ты не виновата ни в малейшей степени, — холодно возразил Элсин, глядя на Глерви. — Тут некоторые предпочли использовать такой экстремальный способ привлечь мое внимание, вместо того, чтобы просто помахать рукой на улице…

— Я же не думала, что ты сразу нападешь вместо того, чтобы говорить! — пожала плечами Глерви, ничуть не выказывая вины.

— И поэтому оделать по-боевому? Нет уж. Ройга, ты сыщица или нет? Я точно знаю, что обои из старших миров — это предмет роскоши, который хоть иногда, да в продаже появляется. Надеюсь, твоя квалификация позволит тебе разыскать точно такие же в Руниале?

— Я, конечно, профессионал, — нахмурилась Глерви, — но что если именно таких больше не присылали?

— Тогда спишись с торговцами, которые сюда по каталогу вещи возят на заказ, и разыщи. Так и быть, половина расходов — за мной. Деньги я тебе оставлю.

Глерви закатила глаза.

— Ладно… герой-любовник. Допустим. А если таких больше не делают?

— Найдешь художника и пусть вручную бумагу распишет! Ты про мэтрессу Эклоф же слышала?

Глерви поежилась.

— Слышала, слышала! Хорошо, сделаю.

После этого Элсин обратился к экономке:

— Госпожа Амундс, примите наши самые искренние извинения! Моя коллега все исправит.

— Ну, раз вы так говорите, — с некоторым сомнением проговорила госпожа Амундс. — Ладно, уж простите меня, господа, но ужин придется накрыть в кухне. Или, если хотите, можно в саду…

— Нет уж — чтобы на нас глазели из соседних домов? — фыркнула Игнис. — В кухне так в кухне. Дора, если хочешь, возьмите с мужем выходной на остаток дня, мы уж сами себя обслужим.

— Как пожелаете, госпожа.

Так и получилось, что ужинать мы сели на кухне. Причем за едой пришлось посылать Фриха Амундса в соседний дорогой трактир, потому что, хоть нейротоксин Глерви, по идее, не должен был никак повредить наготовленной еде, Элсин, оказывается, просто взял и все и выкинул — тогда же, когда чай заваривал. Как он сказал, «во избежание». За это он так же многословно извинился перед Дорой, что-то на тему, что хотя сам он не может оценить ее готовку, эстетика и запахи свидетельствуют о непревзойденных вкусовых качествах. Экономка только рукой махнула и сказала, что за годы службы у мэтра Лири она ко всякому привыкла, но штурмом этот дом все-таки берут впервые.

— Строго говоря, я не брала его штурмом, — легкомысленным тоном возразила Глерви. — Я просочилась и устроила засаду.

Она изрядно удивила всех нас, отправившись перед ужином в туалет (тут тоже имелся ватерклозет, между прочим, как и в Академии некромантии!), а затем выйдя оттуда в роскошном черном кружевном платье и черных туфлях на каблуках. Я бы сказал, что этот наряд не оставлял простора для воображения, но он, скажем так, все равно оставлял. Точнее, намекал так прозрачно и жестко, что воображение начинало работать само, без воли его обладателя. И при этом выглядело вполне прилично, вот что самое поразительное!

— Как… откуда… — Метелица поразилась больше всех. Элсин, кажется, даже не удивился, а я был слишком занят, пытаясь не позволить своей реакции проявиться слишком явно.

— Не могу же я явиться на важную встречу безоружной, — фыркнула Ройга.

— Это оружие, по-твоему? — с интересом спросила Игнис.

— У меня богатый арсенал, — сладко улыбнулась Глерви. — Если хочешь, могу научить кое-чем пользоваться. Чисто из большой любви к малышу Элу.

— Ройга, ты считаешь меня недостаточно квалифицированным наставником? — приподнял брови Элсин. — А кто постоянно сваливал на меня учеников, с которыми ты не могла справиться?

— Нет-нет, — неожиданно сказала Игнис. — Меня правда интересует, как она упаковала платье и туфли на каблуках в… не знаю, что там у нее с собой было⁈ Мне бы зверски пригодился этот трюк в походах!

Глерви только открыла рот, а Элсин уже сухо пояснил:

— Лиф у нее сразу был поддет под курткой, она просто плечи приспустила и присборила. А юбка — очень тонкая, из немнущегося кружева. Наверное, сунула вместе с отмычками или в один из карманов. Вот с туфлями сложнее, не могу понять.

— Браво, Элсин, — фыркнула Ройга. — Туфли у меня разборные, каблуки отдельно — сами по себе оружие. А основную часть я спрятала в поясной сумке, там же, где юбка и губная помада.

— Я все равно впечатлен, — наконец выдал я.

— Спасибо, — Ройга игриво улыбнулась мне. — Ради тебя-то я и старалась.

За ужином некроманты продолжали свою словесную пикировку — которой лично я от души наслаждался.

Еще когда учился в Академии, я знал, что они приятели, — ходили даже слухи, что любовники, хотя я в это и тогда не особо верил. А теперь стало кристально ясно, что за внешним фронтом «дружественных коллег» стояла действительно крепкая многолетняя дружба, и что Элсин на Ройгу немало обижен — а она признает его право на обиду и в ответ подлизывается. В уникальном, конечно, стиле. Например, она сказала:

— Должна признать, что я немного погорячилась, когда сказала, что ты не смог бы размозжить мне голову… Чем больше смотрю на тебя, тем больше понимаю, что очень сильно недооценила. Впрочем, ты раньше никогда не упаковывал в себя столько… фронтирного мясца. Ты что, десяток снежных обезьян забил ради этого тела?

Элсин хмыкнул.

— Опять ты меня недооцениваешь. Три десятка тварей, не только обезьян, кабанов в том числе. Отбирал только самые подходящие мышечные волокна. И упаковал максимально компактно.

Глерви аж присвистнула.

— Ну ты и развернулся.

— Только благодаря Игнис и Владу. Нечасто относительно рядовой некромант получает возможность поохотиться на эльфийской территории с помощью двух стихийников.

Глерви покачала головой.

— М-да. А вот что самое удивительное, как это ты при всем твоем прагматизме умудрился довести это до нормальной эстетики… Отличный ведь мужчина получился, не то что раньше.

— Опять же, только ради Игнис и Влада расстарался.

Ройга хмыкнула.

— Я чего-то о вас не знаю?

— Нет! — возмутилась Игнис, а я тут же хором с ней воскликнул:

— Еще чего!

И тут же разозлился на себя: это надо же, так автоматом среагировать! Совсем Ройга мой самоконтроль взломала.

— Я имел в виду, что Игнис заинтересована в результате, а Владу полезно знать, как усиливать мышцы не в экстремально пересушенном, а нормально человеческом варианте. Так что я оказался для него удачным учебным пособием, — хмыкнул Элсин. — Что, испугалась своих перспектив на ближайшую ночь?

— Да нет, просто прикидывала, что для четверых все комнаты в этом доме тесноваты, — невозмутимо сказала Ройга. — Хотя, конечно, всегда можно импровизировать…

Вот теперь Элсин неожиданно как-то увял, похоже, действительно смутившись. Странно, мне казалось, что шуточками ниже пояса его сложно пронять — как и любого некроманта. А вот Игнис, наоборот, развеселилась.

— Глерви, нам с тобой надо подружиться, — сказала она. — Давай на «ты» и по именам?

— Охотно! — мурлыкнула та. — На «ты» мы уже, вроде бы, перешли?

Остаток ужина прошел мирно — и быстро, потому что мы с Игнис уже успели оба смертельно проголодаться. И, подозреваю, нам обоим не терпелось развести наших партнеров по спальням — мне, по крайней мере, не терпелось точно. Так что трактирный ужин — похуже, чем тот, которым Дора порадовала нас накануне — исчез в мгновение ока.

— Все, — сказал я, оставляя в сторону тарелку. — Идите, молодожены, посуду в лохани я как-нибудь сам замочу, раз Игнис слуг отпустила.

— Ох, я не подумала, — огорчилась Игнис. — Давай мы тебе помо… ой!

В этот момент Элсин схватил ее на руки, так что договорить она не успела.

— Я тоже хочу первую брачную ночь, — невозмутимо сказал он. — И поскольку нам уже несколько раз успели помешать… В общем, не будем сопротивляться желанию Влада проявить благородство!

После чего они были таковы.

— Забавно, — усмехнулась Глерви, когда мы с ней остались вдвоем на кухне. — Идеальный маг огня добровольно берет на себя домашние хлопоты… Не думала, что когда-нибудь увижу!

— Каких только чудес не бывает на свете, — заметил я, наполняя лохань из кухонного насоса — еще один предмет хай-тека в этом особнячке, вчера еще увидел, как Дора и Фрих им пользуются. — Наши проблемы — не повод создавать неудобства другим. Особенно если мы их уже и так создали. Они пожилые, засохшую посуду отмывать будет тяжело.

Да еще в холодной воде без нормальных чистящих средств, одним песочком!

— Не многие высокопоставленные люди так пеклись бы о слугах, особенно чужих, — задумчиво проговорила Глерви.

Я пожал плечами.

— Я просто из более демократичного мира. Мне трудно так вот делить людей на сорта, как вы делаете, не задумываясь. А стариков меня учили уважать.

— А я ведь так и не спросила… Мне сначала показалось, что ты — беглец из Старшего мира… Не захотел играть в политические игры, решил с нуля пробиться на фронтире. А ты, оказывается, жертвенный маг Огня? Раз из неимперского мира пришел?

— Угу.

— То есть тот срыв десять лет назад, когда не было Расширения…

— Именно.

Глерви улыбнулась.

— Вот никогда бы не подумала, что буду радоваться тому, насколько наш Круг стихийников — некомпетентные лентяи!

— Думаешь, в этом дело?

— Либо в этом, либо в том, что ты Идеальный маг огня… Лучше у Элсина спроси, он больше читал на этот счет.

— Он тоже не знает. На некоторые книги обычному некроманту лапу никак не наложить.

А Игнис, насколько я понял, такими вещами никогда не интересовалась.

— Поверю на слово… Ты расскажешь мне о своем родном мире? Или тебе неприятно о нем вспоминать?

Я пожал плечами.

— Я оттуда десять лет назад пропал. Там с тех пор… понятия не имею, может, уже сплошной радиоактивный… в смысле, ядовитый пепел лежит.

— Там была война? — удивилась Глерви. — Ты не похож был на человека из воюющего мира, когда учился в Академии.

— Там всего помаленьку, и постоянно все меняется. А каким я был, когда учился в Академии?

Глерви улыбнулась.

— О! Чем-то сильно ушибленный, но восторженный юноша, энтузиаст научной магии. Горящие глаза, хвост трубой… фигурально выражаясь. Мы с Трау еще хихикали, что вы с Элсином нашли друг друга. Он примерно таким же был в твоем возрасте — чисто братишки… Ну, только он был застенчивый, а ты замкнутый, это разные вещи. А меня ты какой воспринимал?

«Холодная расчетливая стерва, которая учит нормально, но в основном держится в преподавательском составе, потому что спит с ректором», — подумал я.

Однако у меня хватило ума не говорить это вслух женщине, которая приложила столько (не вполне нужных, но приятных) усилий, чтобы меня соблазнить.

— Ты казалась мне опасной, — сказал я. — Себе на уме. Очень… цельной натурой при этом. Пожалуй, и сейчас кажешься.

— Вот как?

Поскольку я уже закончил набирать кадку и даже поскоблил те из тарелок, в которых был расплавленный сыр, Ройга подошла ко мне вплотную. Запрокинула голову.

— А хочешь узнать, какая я на самом деле?

— Если покажешь.

Я приобнял ее за талию и наклонился к самому лицу.

— Может быть, и покажу… — выдохнула некромантша.

Дыхание у нее было теплое.

А губы — мягкие и вкусные, совершенно нормальные девичьи губы… Нет, даже лучше, пожалуй. В том смысле, что никогда у меня не было такого искусного поцелуя. Даже в тот вечер, когда я грохнул серьезную часть сбережений на визит в лучший бордель Руниала!

— Пойдем наверх, — пробормотал я, с большим трудом отрываясь от нее. — А то, пожалуй, я примусь за дело прямо здесь.

— Ну, можно и здесь — для разминки, — деловым тоном проговорила Ройга, окидывая кухню профессионально-оценивающим взглядом. — Но это будет немного неромантично. Пойдем!

Мы взбежали по лестнице, подняв немалый шум — и, когда я дернул на себя ручку своей спальни, прямо в лицо Глерви, бежавшей передо мной (я почти обнимал ее, открывая дверь) бросился испуганно вопящий Глинка! Мол, я его запер у себя в комнате, совсем без еды, а сам ушел!

Ройга взвизгнула и разразилась матерной тирадой. Я не отставал. Мыш вылетел из комнаты — и был таков.

— М-да… — проговорила Ройга. — Действительно, братишки-близнецы… У него попугай, у тебя этот рыжуля! Ладно, он напоминает мне летающего песика, так что не буду сердиться.

— Это летучая лисица, а лисицы — все-таки псовые, — сказал я. — Ну, по крайней мере, по классификации, принятой в моем родном мире… Хотя рукокрылые — это даже отряд другой.

— Ты сейчас что-то непонятное сказал… Неважно. Его надо ловить, или как?

— Или как, — решил я. — Он сейчас к Бьеру… тьфу, к Бьерам рванет, на меня жаловаться. Пусть они с ним разбираются. Или погулять полетит, ночь уже. К утру вернется.

Ну или не вернется. Но надеюсь, все-таки да, я к нему привязался.

Я втащил Глерви внутрь и запер дверь.

— Все. Теперь нам никто не помешает.

Нам никто не помешал, и ночь оказалась… действительно длинной и познавательной, как я и думал.

— А ты можешь… дать мне почувствовать, что я с магом Огня? — проговорила Ройга, водя пальчиком на моей груди.

Она сидела на мне верхом на моей кровати, мы оба переводили дыхание после раунда поцелуев, таких пылких, что я реально решил взять тайм-аут, чтобы не закончить «первый раунд» прямо сразу. Нет, магия Жизни мне в помощь, я сразу восстановлюсь на второй, но… неловко как-то. А Ройга, похоже, решила посильнее меня распалить, пока суд да дело.

— А ты уверена? — сказал я, стараясь замаскировать дрожь в голосе легкой насмешкой. — Я же могу вызывать огонь буквально любой частью своего тела. А некроманты — очень горючие.

— Ну… когда ты выжигал яд из воздуха, ты меня не сжег. И Эла тоже, если подумать.

— Вот именно, что я выжигал только яд. Я могу решать, что я сжигаю, а что нет. Это похоже на фокус с зоной контроля, но не совсем. Ту я по-прежнему могу держать только рядом с телом. Или ты не знаешь, что такое зона контроля?

— Догадываюсь, — промурлыкала Глерви. — Нет, зажигать части тел не надо. Но… заниматься любовью в кольце огня я все-таки еще не пробовала.

Я усмехнулся.

— Это уже отдает какими-то мрачными ритуалами… О! Ты же хотела романтики. Как насчет…

Я на секунду сосредоточился — и повторил тот фокус, который так часто выручал нас в подземелье: заполнил воздух над нами алыми и золотыми искрами огня.

Глерви восхищенно втянула воздух. Наклонилась, и рыжая прядь скользнула по моей груди в расстегнутом вороте рубашки.

— Потрясающе, Влад, — промурлыкала она. — Опасно… и так заводит!

После чего показала, как именно ее это заводит.

Нет, первый раз меня все-таки хватило ненадолго. Но вот во второй! А также в третий и пятый. Хотя самым удачным вышел, по-моему, седьмой. Или нет, потому что как раз примерно тогда я окончательно потерял счет.

Ройга поразила меня в наибольшей степени даже не своими умениями — их я ожидал. И даже не тем, что физически почти не отличалась от живых женщин: после того, как я поднял несколько умертвий и проделал черт знает сколько операций на Элсине, мелких и крупных, я отлично понимал, что правильно законсервированный и наполненный Смертью труп отличит от живого только специалист. Им даже сердцебиение требуется — по крайней мере, во время того же секса, иначе нужные органы кровью не накачать! Соответственно, температура тела тоже повышается. Ройга даже предложила мне «сделать погорячее или попрохладнее», как, мол, мне больше нравится!

Да, вот этим она меня и поразила: полной открытостью, отсутствием границ, как физических, так и ментальных. За одну ночь, конечно, невозможно продемонстрировать все секреты мастерства, но было такое ощущение, что она умудрилась вдумчиво составить учебную программу и упихнуть туда по максимуму ликбеза! Даже периодически говорила что-то типа: «Давай попробуем вот так… Но учти, это нравится только примерно трети женщин, если верить опросам. Лично я себе перенастроила нервные окончания, чтобы мне доставляло удовольствие и так, и эдак, но не у всех это от природы…» А один раз я ее, кажется, поразил: когда положил руку ей на поясницу и аккуратно потеребил Смертью изнутри, усиливая ощущения.

Она охнула, запрокинула голову, застонала.

— Вла-ад! О боги мои, я и забыла, что ты и некромант тоже! Да, пожалуйста! Пожалуйста! Еще!

Потом она даже посетовала, что не может устроить мне то же самое, поскольку мое тело живо, — а то секс между двумя некромантами, это, мол, особенно круто.

— Ничего, — нежно сказал я, — ты мне и так все очень хорошо устроила.

Да, нежно, потому что в какой-то момент моя четко выраженная позиция «это честная сделка, похоть за похоть» как-то само собой… не то чтобы дала трещину, просто я вдруг понял, что искренне симпатизирую Ройге! Что она мало того, что красивая (и это именно заслуга, куда более плод усилий, чем у живой женщины), она еще и весёлая, и ироничная, и даже добрая. И уязвимая — глубоко внутри. Причем это уязвимое место — свою самооценку — она, не колеблясь, поместила мне в руки.

Так что я попытался соответствовать. Осыпал ее комплиментами, поцелуями и ласками. Говорил, как мне повезло, что она меня все-таки поймала. И… и что-то еще, но в конце концов даже усиления магией Жизни не хватило: к рассвету я просто отрубился, уткнувшись головой прямо в ее соблазнительно мускулистый живот.

А когда проснулся, уже ближе к полудню, Ройги рядом не было.

Зевая, я спустился в кухню в поисках воды для умывания. И наткнулся там на Элсина, который потягивал из чашки что-то с подозрительно цветочным запахом.

— Консервант глушишь? — поинтересовался я, наливая себе в тазик теплой воды. К счастью, чайник некромант вскипятить догадался.

— Конечно, — ответил тот. — После бурной ночи обязательно нужно подновиться. Расход лимита восстановления на внешний слой кожи большой… или, как я сказал бы сейчас, пользуясь твоим знанием, активность клеток эпителия возрастает. Следовательно, выше износ тканей. Я уже дополнительно перекачался Смертью, с моей пропускной способностью это просто. Теперь вот обновляюсь.

— Хм… а с волосами ты что обычно делаешь? — уточнил я. Давно было интересно, да к слову не приходилось. Хотя я видел, что он их чем-то обрабатывает.

— Покрываю составом на основе воска, что-то вроде лака, у корней, — подтвердил Бьер мою догадку. — Так выпадение тормозится, но на ощупь не очень. Игнис как-то обмолвилась. Теперь думаю, что с этим делать. Придется, видимо, коллекционировать парики для пересадки, как некоторые. Или, может, все же налысо… детей-то учить больше не надо.

— А это как связано?

— Просто при моем юном облике лысая голова — это как расписаться: «Да, детки, перед вами немертвый». А я часто работаю… работал с совсем новичками из провинции и не хотел их пугать первые пару лет.

Я покачал головой. Все-таки некроманты до сих пор безумно удивляют меня этим своим сочетанием запредельной для живого организма устойчивости к повреждениям и не менее потрясающей хрупкости. От некроманта может уцелеть даже не вся голова — только мозг — и этого будет достаточно, чтобы вернуть его в полностью рабочее состояние. Но при этом их облик и вообще нормальное поддержание жизни требуют огромной работы, по паре часов каждый день — даже у тех, кто не сильно морочится насчет собственной внешности. Не говоря уже о таких, как Глерви. Если б живые имели возможность и волю о себе так заботиться, все бы, кроме совсем стариков и детей, повально выглядели как фанаты фитнеса!

Кстати.

— Ройга уже ушла? — поинтересовался я.

Элсин прислушался к чему-то.

— Нет, вроде, еще в доме, — сказал он. — Если в ванной мэтра Лири плещется не кто-то еще.

— Плещется?

Вот тут я сильно удивился. Вода менее опасна для немертвых, чем огонь, но тоже агрессивная среда. И я понятия не имел, что тут есть нормальная ванная, а то сам пошел бы туда умываться! Вот Ройга, вот жучара.

— Похоже, она тоже решила подновить консервант, — пояснил Элсин. — То-то я смотрю, среди моих запасов пары пузырьков с концентратом не хватает… — подумал и добавил: — На всякий случай констатирую очевидное: да, немертвым женщинам после близости с противоположным полом приводится дольше приводить себя в порядок, чем мужчинам. По очевидным причинам, в связи с иным строением тела и принимающей ролью в процессе. Хотя у давно немертвых дам есть свои ухищрения, чтобы облегчить промывание некоторых полостей. Но предупреждаю, что большинство живых, даже, увы, серьезных исследователей, находят разговоры об этом перед завтраком неаппетитными.

— Понял, — кивнул я, почему-то испытывая неожиданное облегчение от того, что Ройга еще тут.

А еще — какое-то очень теплое сочувствие к ней и даже мужскую гордость, что вот знала она, что ей придется потом нелегко, но с такой отдачей меня пользовала! И теперь, после короткого сна, даже сложно разобраться: то ли реально этот бешеный секс-марафон со мной произошел, то ли это мои самые горячие фантазии воспроизвелись в неимоверно реалистичном сновидении!

И тут, легка на помине, она объявилась в кухне.

— Эл, я взяла у тебя немного концентрата, не возражаешь? Деньги вычти из той доли, что ты мне оставишь на обои… Кстати, потрясающий состав, видно, что на фронтире варили!

Тут я, честно говоря, проглотил язык, потому что Ройга была одета в мою сорочку! Ну, как одета… Если это можно так назвать. На самом деле, учитывая, что ростом она ниже Игнис, моя рубашка, и для меня-то довольно длинная, как здесь принято, закрывала ее почти до колен. При застегнутом вороте сверху тоже ничего не разглядишь, балахон и балахон. Но все равно что-то во мне воспряло. Не истощи меня предыдущая ночь физически и ментально, и не держи я в голове, что нам через пару часов надо быть у портала, я бы, пожалуй, тут же и свел на нет всю косметическую работу Ройги, утащив ее в комнату за продолжением.

А некромантша при виде меня ощутимо расстроилась, даже губки надула.

— Влад! Уже встал. А я хотела вернуться, пока ты еще не проснулся!

Элсин отставил чашку и уставился на Ройгу с таким видом, будто она заявила, что она планирует приживить… то есть примертвить себе гигантские крылья — неверие, легкие научный интерес и нешуточное сочувствие.

Я усмехнулся.

— Ты же мне вчера только говорила, что живым и немертвым лучше спать в отдельных кроватях?

— Вот поэтому и говорила, — согласилась Глерви безапелляционным тоном. — Ночь — лучшее время позаботиться о себе, большинство некров, кто выбрал или вынужден вести активную социальную жизнь, ее так использует. Живому неудобно. Разбудить можно, все такое. Опять же, если период отключки совпадет с пробуждением живого, могут быть неприятности. Я лично как-то на заре своей карьеры писала протокол двойной смерти по неосторожности по такому поводу.

— Двойной смерти? — эхом переспросил я.

— Ну… Пожилая пара, лет тридцать уже вместе. Он полностью немертвый некромант, она — обычная женщина. Проснулась, увидела мужа в виде трупа рядом — и окочурилась. Он пришел в себя по таймеру, увидел ее труп, написал записку, в которой пояснил, что забыл настроить себе пробуждение по ее голосу, потому что только недавно перешел на полностью мертвое тело, но теперь понимает, что зря это сделал. И тоже… отключился. В смысле, поддержку плана Смерти себе убрал. Так что через пару дней соседи на запах вызвали стражу.

Мой наставник кивнул.

— Да, я тоже всегда эту историю привожу на лекциях для старшекурсниках среди примеров техники безопасности. Живые — очень хрупкие, с ними надо осторожно. Но ты-то что?

— Хотела сделать Владу приятно, в порядке исключения, — пожала плечами Глерви. — Ты, смотрю, ту же самую любезность супруге оказать не торопишься?

— Вот именно, не тороплюсь, — кивнул Элсин. — Видишь ли, Игнис — человек походный. У нее есть два режима пробуждения. Один — встала, вскочила на лошадь и понеслась. Другой… впрочем, сейчас увидишь.

Я отлично знал об этих двух режимах, поэтому предусмотрительно налил чая в три кружки и выставил на стол, пока эти двое были заняты пикировкой, так как приближение Игнис было слышно даже мне — по душераздирающим зевкам.

Девушка появилась в кухне, усталая, помятая, хмурая, с полузакрытыми глазами — но уже полностью одетая и идеально причесанная.

— Утра! — рявкнула она командирским тоном, схватила первую чашку и торопливо выпила в несколько глотков.

Затем упала стул, положила на стол руки «по-ученически», уронила на них голову — и снова задремала.

— Спасибо, Влад, — сказал мне Элсин. — Не мог бы ты?..

Я кивнул, осторожно положил руку ей на голову и прислушался Жизнью. Все в пределах нормы, хотя ее вчерашняя шутка насчет того, чтобы я ее подлечил, а то она в портал только вползет, оборачивалась правдой примерно процентов на двадцать. Ночка у них и вправду была бурной.

Когда вот так тесно живешь с двумя людьми и ночуешь с ними бок о бок, да еще и лечишь одного из пары постоянно, волей-неволей узнаешь достаточно интимные вещи. Элсин относился к этому спокойно, я тоже не парился — врачебная этика из моего мира плюс привычка. Игнис сперва переживала, потом увидела, что мы оба не делаем из мухи слона, и сама успокоилась на эту тему. Ну и удобство оценила. Так что теперь я частенько диагностировал и «подбадривал» регенерацию либо по ее просьбе, либо, чаще, по просьбе Элсина, если он считал, что это нужно. А это действительно порой не мешало: очевидно, двое «нежных фиалочных романтиков» в постели любили пожестче! Едва ли до извращений, но точно до синяков и царапин. И в каком-то безумном темпе, судя по всему. Не всегда, но часто.

— При отсутствии непосредственной опасности в городской застройке мэтресса Бьер просыпается долго, поэтапно и, как правило, в не очень хорошем настроении, — продолжил Элсин для Ройги лекторским тоном. — Хорошо, что она все-таки встала сама, а то если будить, выходит еще хуже.

— Сейчас она проснется, допьет еще две чашки и будет функциональна? — с любопытством спросила Ройга.

— Нет, сейчас она проснется, выпьет вторую чашку, потом снова заснет, потом опять проснется, дойдет до туалета, вернется, выпьет третью чашку, и вот тогда будет функциональна, — сказал я. — И, по моим расчетам, нам как раз хватит времени, чтобы не спеша выдвинуться к порталу… Если Элсин, конечно, уже собрал их вещи и документы. В чем я не сомневаюсь.

— Естественно, — кивнул счастливый молодожен. — Да мы особо и не распаковывались. А пока у нас есть минутка, чтобы обсудить заявки и наш выбор. Я еще вчера вечером хотел у Ройги поинтересоваться, но было не до того. Она читает подтекст еще лучше, чем я. Быть может, заметит что-то интересное? В принципе, даже сейчас еще не поздно отказаться или сменить заявку.

— Хорошо, — кивнула Ройга. — Только сначала схожу оденусь.

Последовало оживленное обсуждение, в разгар которого Игнис довершила свой ритуал со стаканами чая и также вернулась в мир живых. И не только живых.

Ройга как раз говорила, нахмурясь:

— Я согласна с Элсином, там явно какие-то подставы в описаниях, но при прочих равных та заявка, которую вы выбрали, мне представляется самой… не скажу «безопасной», но, по крайней мере, мирной! Если вы подустали воевать и драться — самое оно. Только вот у Влада пациент почти наверняка будет крайне высокопоставленный и крайне неприятный.

— Ну уж сразу неприятный, — удивилась Игнис.

— Если человек с одной стороны, высокопоставленный, а с другой стороны, долго болеет, приятным он точно не будет, — фыркнула Глерви. — Даже если это красавица-блондинка вроде тебя, Игнис. Если ребенок — жутко избалованный стервец, если старик — примерно то же самое, только еще хуже. И заметь, что они никаких деталей не включили. Может, все же останешься, Влад? — мягко спросила она.

— Хорошая попытка, — усмехнулся я. — Нет.

А Элсин снова очень странно на Ройгу посмотрел.

— Что еще настораживает, — продолжила некромантша. — Что если они некроманта ищут для сельскохозяйственных задач… почему только одного? Заявка на некроманта и Воздушника… ну, может быть, но я бы меньше удивилась, если бы это была на Воздушника и приданный ему в помощь отряд из некров!

— А не может быть, чтобы им только одного не хватало? — предположил я.

— Может быть, но редко бывает. И не для того, чтобы стада пасти. Не хватать может одного преподавателя высокого класса… такого как малыш Эл, признаю, он в этом деле очень и очень неплох. Может не хватать исследователя — тоже, в принципе, его профиль. Но заявка не запрашивает эти квалификации! Она запрашивает обычного, пусть и опытного химеролога. А их обычно либо требуется сразу много, либо в своем мире проще и дешевле найти. В общем, держите в голове, с этой заявкой что-то странное. Может быть, банальная ошибка при переписке, и нужен не некромант, а, хм, гидромант, то есть Водник. В некоторых мирах их так называют.

— И что, Элсина отправят обратно? — встревожилась Игнис.

— Нет, конечно. Если уж заявка в Канцелярии, то обязаны предоставить контракт. Да и вообще, в таких случаях никто назад не «гонит», каждый проход через портал — это большие затраты. Если вдруг ошибка в заявке, например, по вине самой Канцелярии, а не заказчика, то могут без контракта оставить, то есть, мол, сами ищите работу. Но и только, — пожала плечами Ройга. — Золота и серебра с собой побольше возьмите на первое время… Ну, думаю, тут вы и сами с усами.

— Да, спасибо, — кивнул Элсин.

— Тогда мое дело, — Ройга нахмурилась. — Влад, Игнис, я записала ваши показания по памяти. Пожалуйста, прочтите и распишитесь, все ли верно. По уму бы еще у нотариуса заверить, раз вы уходите, но уж ладно, для своих сойдет.

С этими словами она достала из сумки, висящей у нее на плече, плотный свиток хорошей бумаги. В развернутом виде там оказалось листов пять, из них два — заполненных. Ройга выдала один мне, другой — Метелице. Я прочел свой, и брови мои сами собой взлетели вверх: сперва там шел максимально близко к тексту изложенный разговор Найни и Рунии под стенами Ичир-Карсен (как я его запомнил), потом — рассказ коменданта Унвара, потом — изложение того, как мы с Игнис доставали Элсина из болота, но изрядно отредактированное. Ни слова лжи, однако исходя из написанного получалось, что Игнис разметала эльфов стихийной магией, а я, скромный маг Жизни Эрик Шелки, работал при ней бустом и тягловой силой! Талант, однако. (Это я про Ройгу. Сразу видно следака со стажем.)

— Потрясающе! — воскликнула Игнис. — Ройга, это ты за ночь успела⁈

— За утро, — хмыкнула некромантша. — Ночью я занималась другим, — тон ее был провокационен. — Если тебе все нравится, распишись. Пригодится, чтобы притопить Найни.

— Там же, где был утоплен я, не надо, — ровным тоном посоветовал Элсин. — От эльфов не отмашешься.

— Не волнуйся, в городе полно сточных канав, — ослепительно улыбнулась Ройга, сворачивая обратно подписанные нами листки. — Ну что, вроде, все обсудили? Я бы предложила проводить вас до портала, но не люблю долго прощаться. Так что — до свидания. Игнис, Влад, вы уж приглядите за моим малышом! И скормите Печеньке за меня лишнюю печеньку.

Элсин только глаза закатил.

Ройга поцеловала меня в щеку около уха теплыми губами — и ушла легкой походкой.

Странно, в этот момент я чуть было не предложил ей пойти с нами — импульсивно, конечно. Мало ли, одна «ночь любви». Так-то мне совершенно ясно, что Ройга — не тот человек, который способен разделить с нами долгосрочные планы. Даже несмотря на ее давнюю дружбу с Элсином.

А уж она-то точно из-за одной ночи со мной свой налаженный быт в этом мире не бросит, можно даже не спрашивать!

Когда речь идет о событии, которое долго планируешь и предвкушаешь, в голову всегда закрадываются сомнения. Каким бы уверенным — и самоуверенным — мощным стихийным магом ты ни был! Так что, когда мы подходили к порталу, я ждал всех и всяческих неприятностей. От «нам неправильно сказали время, и поезд уже ушел» до «нас ждет отряд усиленного некромантского спецназа с несколькими приданными ему стихийными магами». Последнее — чтобы схватить жертвенного мага в моем лице, а заодно Игнис с Элсином. Его — якобы за нарушение Кодекса (не донес о незарегистрированном некроманте в моем лице!), ее — просто по совокупности раздражения высокопоставленных стихийников.

Но ничего подобного. Мы явились вовремя — примерно за час до отбытия, как и планировали. Учитывая, что тут относительно рядом, у нас бы еще хватило времени быстренько мотнуться домой за забытой вещью или питомцем, если бы что-то такое всплыло. Но все наши питомцы (Зурро и Глинка) были при нас, я даже свою немертвую змею не забыл повесить на шею, скрыв под воротником. Бьер из всех конструктов захватил ворона и орла, которых нес просто в сумках, остальных частью продал, частью разрушил еще заранее. Других вещей у нас был с собой самый минимум: все привыкли путешествовать налегке. А, из тяжелого я еще нес с собой свое цельнометаллическое копье. Вряд ли как целителю оно мне пригодится, но… всякое бывает. Чтобы не мешалось, я его пока пристегнул за спину, обмотав наконечник темной тканью.

Никакого наряда стражи нас тоже не ждало, а ждали служащие Имперской Канцелярии с весами и печатями, чтобы проверить документы, взвесить багаж и выполнить другие формальности. У портала уже собралась небольшая очередь желающих отправиться, но Игнис оказалась в ней самой высокопоставленной — ни одного Водника, нет даже другого Воздушника — так что нас пустили почти самыми первыми. Перед нами оказался только имперский курьер в красно-коричневом одеянии. Не маг, как я понял, просто служащий-администратор. Он нес две пухлые сумки с письмами.

Ко мне, кстати, тоже подкатил один из мелких служащих.

— Уважаемый, вы ведь маг Жизни в сопровождении мэтрессы Дагсен… то есть Бьер?

— Он самый, — кивнул я. — Эрик Шелки.

— Не согласитесь ли прихватить с оказией? За дополнительную плату? — он показал мне на стоящий рядом на тележке довольно большой ящик.

И назвал сумму. Не особо большую, но и не жалкую, в качестве подработки — почему нет.

— Это мне с ним до самого конца? — засомневался я.

— Нет, что вы! Только за первый портал. Там примут. У вас лимит по весу позволяет. А за порталом сразу же примет служащий Канцелярии вашего пересадочного мира.

Некоторым напряжением разума, еще не успевшему встроить новую информацию в привычку, я сообразил, о чем он.

Империя велика — очень велика. В школах учат: «сотни и сотни миров». Не знаю, что-то мне сомнительно, но допустим. А вот количество порталов на каждый мир ограничено. По каким-то то ли экологическим, то ли прямо физическим соображениям нельзя пробивать больше, чем четыре штуки. Порталы все жестко стационарны, не перенастраиваемые, откуда пробили, туда он и ведет. В нашем мире, фронтирном, портал только один и ведет он в старший мир — тот, откуда этот мир колонизировали. И наша заявка была не оттуда.

Не знаю, насколько это понятно, если не нарисовать схемку. Мне лично все-таки потребовалось нарисовать, и вот что получилось.

Только у меня тут у более крутых старших миров всего по две ветки, а должно быть тоже по три. Но иначе на выдранном из блокнота листочке пришлось бы слишком мельчить.

Грубо говоря, на нижнем уровне каждые три фронтирных мира объединены в кластер, из которого порталы ведут в один старший мир более высокого уровня. Из этого мира уже, кроме трех порталов во фронтирные миры, есть только один портал в мир уровнем выше. То есть из одного старшего мира уровня «сразу после фронтира» в другой мир на том же уровне не попасть. А у этих миров действительно уровни и иерархия! Над каждым старшим миром, кроме Метрополии, есть еще более старший, куда все стремятся.

Если вы хотите попасть из «Старшего мира 1» в «Старший мир 2», вам нужно подняться в мир уровнем выше, грубо говоря, «Суперстарший мир». А если вы хотите пройти в мир, который от вас еще дальше по схеме, то есть в «Старший мир 4», например, вам придется шагнуть еще на уровень — в тот мир, который на схеме назван «Еще более старшим». А если вам нужен, например, условный «Старший мир 5», то придется вовсе подняться совсем высоко и выйти за пределы этой схемы. В совсем дальние миры можно попасть только через Метрополию.

Чем больше переходов, тем больше затрат. Поэтому подача заявок через порталы организована так: сперва заявка передается в «ближние» миры, то есть в те, которые в пределах одного кластера или куста более высокого уровня. Если там никого не нашелся, то пробуются миры, соединенные еще на уровень дальше. А потом там уже астрономически возрастает стоимость перехода, и не все хотят искать так далеко.

Нам нужен был, условно говоря, «Старший мир 2» или — то есть такой, для перехода в который требовалось пройти двумя порталами. Что, в принципе, находилось в зоне нашей востребованности. Появление заявки из более далекого мира на фронтире само по себе, как я понял, было бы событием из ряда вон: настолько редких спецов обычно все-таки искали в более крутых мирах.

Чтобы сократить время, пока порталы держат открытыми, их открывают строго по расписанию, если дело не касается срочных имперских курьеров или каких-то высокопоставленных шишек — ради них и во внеурочное время могут все запустить. А так все порталы синхронизированы между собой. Нам еще повезло, что это время в нашем мире выпало на два часа дня — могло и в час ночи быть, и пришлось бы соответствовать, как миленьким. Империя никогда не спит и все такое. Но, внимание, если мир фронтирный, то есть тупиковый, и из него нет никаких пассажиров по заявкам, а также важных оплаченных писем и грузов с курьерами (такое тоже бывает, но право на такой груз из нашего мира выдает только король), то портал просто не открывается. Поэтому если у тебя несрочное письмо, заявка на покупку для купца или еще что-то такое, оно может лежать месяцами, пока кому-то портал не потребуется.

Однако нам то ли «повезло», то ли нет — мы попали в период активности заявок, когда как раз несколько специалистов отправлялись попытать счастья в старших мирах! В частности, тот самый отряд из десятка боевых некромантов, сплошь молодых (и, судя по всему, по-настоящему молодых!) ребят с некрохимерами и большими рюкзаками. От них мы старались держаться подальше: Элсину в нем все оказались знакомы (он очень сухо посетовал насчет их грядущей судьбы, но порадовался, что ни одного его личного ученика там не было), и даже я заметил среди них Фенира, моего однокашника по Академии, ученика Трау. Вот, блин, и чего парню дома не сиделось? Захотелось подойти к нему и предупредить, что он почти наверняка суется в пекло. Но я, конечно, не стал. С шансами, он и сам это знает — или хотя бы имел возможность узнать. Просто идет на зов приключений. Мол, некромантам вообще не так уж часто выпадает возможность пройти в Старший мир, так почему бы и не сейчас?

Короче, активность перед порталов немного напоминала активность в мелком российском аэропорту, откуда ходит какой-нибудь «Ан» раз в неделю «на материк» — ну или так я себе это представляю. Народ перешучивался, служащие канцелярии проверяли вещи. Я уточнил у Элсина, не совершу ли уголовное преступление, если соглашусь поработать «оказией» и возьму ящик с грузами и почему предложили именно мне, а не, скажем, некромантской молодежи.

— Не совершишь, — усмехнулся мой наставник. — Если что, тебе предложили этот груз, потому что у нас лимит багажа больше — мы же «в свите» Игнис, а ей выделили, как для стихийников. Но при этом ты всего лишь маг Жизни, то есть на предложение подзаработать гарантированно не оскорбишься. Предлагать такое стихийнице — не по чину. Так-то этим служащим, насколько я понимаю, положено такие посылки самостоятельно через портал двигать в день открытия, лишнего служащего гонять туда-сюда, на это выделены фонды. Они, видно, часть таких фондов прикарманить хотят. Взаимовыгодная схема, мелкое мошенничество. Не хочешь, не участвуй, хочешь — пробуй.

Я вспомнил истории о закладках в багаж туристов и головой помотал.

— Нет уж. Мало ли, что они туда подсунули?

— Зачем им? — очень удивился Элсин. — А даже если и подсунули, ну и что? — потом пожал плечами. — Тебе виднее, конечно.

Короче, служащему я отказал. Он не обиделся, кивнул, и вскоре я увидел, как с этим ящиком в очереди стоит уже другой служка, тоже в серой одежде, но уже не балахоне, а штанах и кафтане — полевая форма такая. В общем, сорвал кому-то мелкий гешефт.

Почти точно в назначенный час к порталу явился сам достопочтенный мэтр Хендель Хорн. Помню, первый раз, когда я услышал это имя, захотелось переиначить его в Кренделя Рога или Хенде Хоха, не решил даже, как кринжовее. Однако при первом взгляде стало ясно, что с этим мужиком лучше не шутить — Ройга права.

К порталу явился… ну, молодой парень, да, это было ожидаемо. То, что он был одет в пафосную красную накидку с рукавами, расшитую золотой канителью, и алый камзол с золотыми вставками, тоже было ожидаемо. Но при этом более разбойничьей рожи я, кажется, в этом мире не видал — даже у настоящих разбойников, сиречь, каторжников! Горбатый нос, жесткие, будто рубленые черты, высокомерный и одновременно холодный взгляд — только таблички «злодей эталонный, одна штука» не хватало! А у него еще и свита была из реальных головорезов — по крайней мере, на вид. Трое некромантов очень перекаченного вида, трое — похоже, просто люди, но тоже по виду спецназ «альфа» в местном исполнении. У некромантов физиономии просто очень холодные и невыразительные, у живых — еще и тяжко-огрубелые.

Жизнь уже научила меня: иногда внешность людей бывает обманчива. Но — иногда. В девяти случаях из десяти на человеке разве что плакатными буквами не написано, кто он такой и что из себя представляет. Так вот, на Хорне было написано, что дорогу ему лучше не переходить, не позаботившись заранее о карьерном самосвале.

Хорошо, что судьба позволила мне до сих пор с ним не пересекаться!

Он с его свитой занял позиции прямо возле портала и этак закаменел лицом — мол, все здесь ниже меня, я тут царь и бог, но я соблюдаю процедуру. К нему подбежал один из служащих Канцелярии и сказал:

— Время, достопочтенный мэтр!

Хорн вскинул руки — и в арке портала заплясало ало-золотое пламя.

Впервые я видел, как кто-то, кроме меня, кастует огненную магию. И, к сожалению, ничего особенного не ощутил и не увидел. Жест как жест. Я тоже так могу. Да и пламя под аркой я бы тоже зажег. Правда, заставить его заполнить весь объем арки, не «выливаясь» наружу, у меня бы не вышло. Наверное. Во всяком случае, я никогда не пробовал. Потренироваться, что ли?

И вдруг пламя прямо на наших глазах сменило цвет на синий!

«Гори оно все синим пламенем», — вспомнил я расхожее выражение.

— Портал открыт с другой стороны и готов к приему! — возвестил служка. — Прошу уважаемых господ проходить в порядке очередности!

Наша очередь была первой.

Я шагал следом за Элсином, за плечами рюкзак и копье, на боку — сумка со спящими Глинкой и Зурро (я взял обоих сразу, потому что если бы кому из них стало плохо, Элсин ничего не смог бы поделать). В карманах — золото, рядом — верные соратники. Немалое отличие от того, каким я вошел в этот мир — почти голым, одиноким, ничего не понимающим.

Ну что, фронтир, прощай.

* * *

Проход через огонь занимал секунды две — и я вдруг отчетливо понял, зачем нужен дежурный маг Огня! Он обеспечивает проход людей за счет своей «зоны контроля», не давая им сгореть, потому что Огонь в портале пылал самый настоящий, способный за секунду оставить от живого человека, не говоря уже о некроманте, горсточку пепла. Очень странное, давящее чувство получилось, когда чужая «зона контроля» пощекотала мне кожу! Блин, надеюсь, Хорн не заметил?

Вроде нет — по крайней мере, никто нас не окликнул и в портал за нами не скакнул.

— Странное чувство… — прошептала Игнис. — Я думала, проходить через огонь будет страшно. Но после того, что Влад нам в пещерах устроил…

— Ага, — тихонько фыркнул Элсин в ответ. — Волшебные объятия Огня, да. После них уже не так впечатляет.

— Обращайтесь, — в тон ему ответил я.

За аркой оказался длинный мраморный зал, примерно такой же, какой мы только что покинули. Еще один служащий Канцелярии в сером поклонился нам и начал вежливым, но задолбанным тоном аэродромного ассистента объяснять:

— Прошу уважаемых путешественников, следующих с пересадкой, проходить вон туда… Идущие по заявке номер О-5–347. Маг Воздуха, маг Смерти, маг Жизни… ваши документы, пожалуйста…

Наши документы проверили еще раз, после чего вежливой скороговоркой попросили пройти «вон по тому коридору и первый поворот налево». Причем на «повороте налево» тоже дежурил еще один слуга в сером, чтобы мы не свернули не туда — видно, прецеденты случались!

Коридор я толком и не разглядел, кроме того, что он был отделан невыразительным гранитом, и пахло здесь примерно так же, как в покинутом нами здании портала. В целом, полная атмосфера транзитного аэропорта!

Под следующую арку мы прошли, уже слыша, как за нами топают некроманты — им, видать, тоже было не в этот мир.

— Поторопимся, — шепнул нам Элсин, — чтобы с ними не пересечься!

— Да теперь уже все равно, — сказал я, но послушно ускорился.

У второй арки тоже дежурил огненный маг, и тоже со свитой, но всего из двух некромантов. Этот дежурный оказался девушкой — и весьма симпатичной! А кстати, бывают ли некрасивые магички? Среди магов Жизни точно бывают, среди недоумертвленных некромантш тоже… а среди стихийниц? Пока я видел только Игнис, конечно…

Так или иначе, эта девушка была хороша, но при этом казалась совсем юной — в смысле, по-настоящему юной, лет шестнадцати! И она, кажется, изрядно нервничала.

Мы прошли и под эту арку — и все то же самое, опять слуга в сером, опять проверка документов, опять заталкивание нас в «транзитный маршрут». Только на этот раз коридор, по которому мы шли, был шире и роскошнее и больше напоминал вокзальный зал ожидания: вдоль него стояли растения в кадках и даже лавочки, на некоторых из них сидели путешественники, почти все богато одетые, многие — со свитами. Чего они тут ждали, интересно, если порталы открываются в строго определенное время?.. А, должно быть, в этом мире недостаточно магов Огня, чтобы держать все порталы открытыми совсем уж одновременно, и образуются очереди, как на перекрестке, где светофоры включаются попеременно.

Одна семья врезалась мне в память: маленький мальчик, лет семи или восьми, в кричаще ярко-алом наряде с золотым шитьем и очень несчастным личиком. Рядом с ним сидела полная женщина с высокой прической и обилием золотых украшений, которая вытирала ребенку рот платочком с монограммой и выговаривала:

— Калле! Если уж ты оказался магом Огня, ни в коем случае нельзя так вести себя на публике! Не роняй свой высокий статус!

Говорила она громко и визгливо, видно, специально, чтобы всем было слышно. Хотя дар ребенка и так был очевиден по его одежде (никто в Империи не носит красно-золотое этого оттенка, кроме магов Огня!) и по обилию слуг, в том числе некромантов-охранников. С неожиданным сочувствием я подумал, что жертвенным магом, конечно, оказаться несладко — но, похоже, еще хуже быть разменной политической монетой в чужих игрищах! Нет, правильно я решил сохранять инкогнито так долго, как смогу, архиправильно.

Интересно, это мамаша у мальчика такая противная, или его вообще у родителей забрали? Вроде, последнее делают редко, только в случае полной неадекватности семьи. Если я правильно интерпретирую рассказы Игнис и Элсина. Наоборот, родителей возвышают вместе с одаренным ребенком. Действительно, нафига имперской администрации, чтобы одаренных детей от нее прятали?

Последний портал, к счастью, открытый — ждать в очереди не пришлось. Снова проверка документов. Теперь дежурный маг был парнем, причем, как мне показалось, омоложенным — что-то такое чувствовалось по глазам, по движениям. Он хмуро усмехнулся углом рта и сказал:

— Что, еще одна порция свежего мяса на Ошибку-пять? Удачи.

Ошибку-пять? Та-ак.

В голове почему-то вскрылась старая попса, которую у нас слушал сосед на даче, древняя, чуть ли не до моего рождения выпущенная! «А я простила, я простила его опять-опять-опять, ах, как намаялась я с тобой, моя ошибка номер пять…» Или там другое слово было?

И вот с этой дурацкой песней в голове я шагнул в огонь следом за Игнис и Элсином, чувствуя, как мое внутреннее «чувство жопы» буквально бьет набаты. И вроде как огонь из синего стал опять оранжеветь⁈ Всплыла в голове фраза про «волшебные объятия огня», и в те секунды, которые требуются на проход через пламя, я рывком нагнал моих спутников — не знаю, как, кажется, Огонь помог мне. И сграбастал их в охапку: просто на всякий случай. А то мало ли. Моя зона контроля, к счастью, хоть немного, да увеличилась с зимы, и теперь гарантированно захватывала нас вместе с рюкзаками.

Огонь расступился перед нами.

И снова сомкнулся.

— Ой, — сказала Игнис. — Влад, ну ты и… прижми меня, пожалуйста, покрепче, а то что-то страшно!

— Боюсь, я вынужден выразить аналогичное пожелание, — охреневшим тоном поддержал Элсин.

Вокруг нас бушевало пламя, валялись куски мрамора, обломки колонн и арок. В провалах пола чернела растрескавшаяся земля, в щели проглядывало алое. Сильно пахло дымом, над головой сквозь зияющие дыры в кровле видны были серые тучи, озаренные вспышками далекого багрового огня.

Похоже, мы очень многое пропустили при анализе той заявки!

Интерлюдия. Ройга Глерви и…

Дым, пламя, дыры едва не под ногами, вокруг валяются упавшие колонны, потолок вовсе отсутствует… В довершение всех бед нас еще и тряхнуло, и мы едва не полетели на полупровалившийся пол компактной группой! К счастью, удержались вертикально, я даже объятия не разжал.

М-да, моя зона контроля как мага Огня предохраняла моих спутников от воздействия жара и даже дыма (по крайней мере, Игнис и спящих в сумках зверей, Элсину-то более или менее все равно, какой газ использовать для речи). Но вот смогла бы она их уберечь от ожогов при соприкосновении с раскаленной поверхностью — все равно, каменной или металлической? Ох что-то я сомневаюсь. Проверять экспериментально не хочется.

— Игнис, разгони дым! — скомандовал я. — Хоть поймем, где выход.

Воздушница кивнула. Я тут же почувствовал, как сильный ветер шевелит мне волосы, приятным теплом скользит по коже. В этот раз Игнис создавала движение воздуха не над головами, а вокруг нас. Клубы дыма и пепла повалили в сторону, открывая прочие развалины: груды камня и щебня, обугленные головни… Надеюсь, это мебель, а не тела? Ладно, неважно, даже если там кто-то сгорел или оказался под завалом, я ему уже даже как некромант не пригожусь — нечего там анимировать.

Кстати о некромантах.

— Вижу, где можно пройти, — сказал Элсин, пользуясь своим более острым зрением. — Идем!

Но у нас получилось не пойти, а разве что поковылять. Та еще радость — ходить втроем в обнимку, с относительно тяжелыми рюкзаками. Все самое тяжелое взял к себе Элсин, у меня был второй по тяжести, плюс животные. Метелицу мы почти разгрузили, тем более, ей и по статусу не полагалось ничего нести. Но все-таки личные вещи и оружие она даже мужу не отдала. А когда под ногами еще обломки и щебень, через которые нужно перебираться…

— Может, я отцеплюсь от вас и разберу проход? — предложил Элсин.

— И сгоришь? — возмутилась Игнис. — Нет уж, спасибо!

— Именно, — поддержал я. — Хотя температура тут, вроде, не такая, чтобы тебя прямо сразу спалило, но с ходу искать столько кожи для пересадки…

— А ты не можешь погасить огонь по моему маршруту?

— Я вообще не могу его гасить! — проворчал я. — Только разжигать! Свой огонь, который горит без топлива, я убрать могу, но это-то явно вулкан тут поблизости — видите лаву? С вулканами я управляться не умею!

Лава была видна в проломах пола. К счастью, мы оказались на первом этаже, не на втором, но здание портала, очевидно, располагалось на хорошем высоком фундаменте — и он тоже местами не просто растрескался, а обвалился. В сквозные дыры в полу это было прекрасно видно. Хорошо хоть пол в здании был сделан из камня и держался не на деревянных балках, а на сводах. Иначе тут все бы уже рухнуло!

— Огнезащитный эликсир! — сказал Элсин. — Ты же всегда берешь с собой несколько порций.

— Точно! — сообразил я. — Даже не подумал.

Чтобы иметь возможность в случае чего замаскировать свою огненную магию, я давно уже приобрел привычку таскать с собой несколько бутыльков воспламеняющего и огнезащитного эликсиров. На фронтире эта привычка вообще никого не удивляла, — как-никак, самая востребованная боевая алхимия. И несколько раз меня они очень даже выручили. Правда, вот уже несколько месяцев мне не требовалось ни активно маскировать огненную магию, ни драться с эльфами, так что эти пузырьки кочевали у меня из сумки в сумку совершенно механически, я и забыл о них. А Элсин с идеальной некромантской памятью — вспомнил.

— Это я должна была подумать! — проворчала Метелица. — У меня в сумке тоже есть! Фронтирная привычка. Именно то, что Влад варил.

Лазать по рюкзакам друг друга, не разжимая объятий, тоже та еще акробатика, но мы справились — и даже довольно быстро. Элсин только вытащил из пузырька с огнезащитным зельем тугую пробку, чтобы окатить одежду (на кожу его лучше не наносить, для живой ядовито, а с немертвой хрен потом смоешь), как очередной толчок заставил нас все-таки полететь на пол, а Элсина вообще бросил в пролом.

Игнис вскрикнула, кидаясь за мужем, я еле успел ухватить ее и подмять под себя. Вот, кстати, и ответ: в моей зоне контроля пол тоже казался просто теплым, хотя должен бы ощущаться раскаленным. И Метелица от боли не шипела.

— Спокойно! — рявкнул я. — Сейчас вдвоем его вытащим, у него больше шансов уцелеть, чем у тебя!

— Да, прости, — хмуро ответила девушка.

Мы кое-как поднялись, помогая друг к другу, подошли к краю пролома… и с облегчением увидели руку в черной перчатке, цеплявшуюся за край. Точнее, это Игнис облегченно выдохнула, я-то напрягся, так как сразу заподозрил, что тело к этой руке не крепится. Вот только не снова его собирать — я и в первый раз задолбался!

Однако пальцы на глазах напряглись, рядом за край ухватилась вторая рука. Еще секунда — и Элсин мощным движением выметнул себя над краем. На голову у него уже был накинут капюшон, лицо закрыто высоким воротником и шарфом, одни глаза видны. От одежды валил пар — значит, он успел-таки использовать зелье, воспользовавшись некромантским разгоном восприятия и реакции.

— Отличный эликсир, Влад, — глухо сказал через шарф мой учитель. — Очень мощный и неожиданно длительный. Этой порции как раз хватило, даже учитывая, как снизу полыхает. Давай вторую.

— Держи, — я протянул ему второй пузырек. — Игнис, ты тоже одежду пропитай, вдруг нас особо мощным толчком друг от друга разбросает.

Ситуация становилась все хуже и хуже, приходилось торопиться. Небо все гуще затягивалось тучами, стемнело, словно ночью. Алое зарево поднималось где-то у нас за спинами — вроде и свет, а вроде и напрягает. Да еще эти толчки… Нам очень повезло, что все, что могло попадать, попадало до того, как мы тут появились, не то под какой-нибудь колонной нас с Игнис и похоронило бы — и не факт, что Элсин в одиночку смог бы вытащить. Во всяком случае, вытащить до того, как мы с ней загнемся. Охренеть, конечно.

Я даже начал раздумывать над телепортацией, но — все-таки уж больно ненадежная штука! Мир совсем незнакомый, а я из рук вон плохо управляю этой своей способностью. Как бы невзначай не угодить в другое полушарие планеты. Или в еще какое-нибудь местечко, где не будет вулкана, но ситуация в целом окажется даже повеселее.

Кроме того — и это соображение останавливало меня в большей степени — до сих пор для телепортации мне требовался очень большой огонь, когда я что-то поджигал. Например, участок леса или целую крепость. Даже когда сбегал от Ройги, и то запалил эликсирами сухой тростник и кусок подлеска. В пещерах хотел попробовать и вовсе без дополнительного топлива, но обошлось и так, не попробовал. Тут же сплошь мрамор, все, что могло вспыхнуть и прогореть, уже вспыхнуло и прогорело, и что будет с остатками пола, если я все-таки поддам жару — узнавать совершенно не хотелось! А получится ли без такого буста — вилами по воде.

Мы наконец-то оказались на краю постройки, спрыгнули с фундамента (сперва Элсин, потом мы с Игнис, при этом Игнис страховала нас своим ветром, а Элсин готовился поймать, если что). И заспешили вниз: Игнис сказала, что чует там большое открытое пространство с мощными воздушными массами, а Элсин ощутил запах соли и водорослей — море, стало быть. Вроде бы в этом мире, если вспомнить описание, должно быть много воды. Я очень рассчитывал найти лодку и попробовать убраться из этого гиблого места нормальным, человеческим способом.

Приходилось опять ковылять в обнимку, чтобы иметь возможность не слишком выбирать дорогу, перешагивая через узкие ручейки лавы: в моей зоне контроля она моим спутникам ботинки не подпаливала. Так что двигались медленно.

Когда мы спустились к воде, пепла в воздухе уже было столько, что даже у Игнис не получалось его разогнать. Она отгоняла клубы дыма — а на их места прилетали новые, еще более темные. До слоев чистого воздуха было просто не добраться.

— Бесполезно, — сказал я. — Придется телепортироваться.

— Надо найти, что поджечь, — деловито сказал Элсин.

Поскольку я подробнейшим образом обсуждал свои возможности и ограничения как мага Огня с моими спутниками, они были в курсе моих затруднений в области телепортации.

— Не знаю, — пробормотал я. — Ведь вулкан — это тоже энергия плана Огня, так?

— Так! — сказала Игнис. — Но, слушай… Использовать энергию вулкана — это должно быть, жутко опасно! Все равно как летать во время урагана!

— А ты такое пробовала? — с интересом спросил Элсин.

— Один раз, совсем подростком! Меня потом мэтр Лири безумно отругал и месяц заставил дома сидеть с отцом! Сказал, что меня спасла только большая пропускная способность, менее сильную магичку просто растащило бы на кусочки!

— Влад — идеальный маг Огня, — задумчивым тоном заметил некромант. — Если кто и может…

— То только я, — кивнул я. — Ладно, народ, пробуем.

Все-таки эта парочка — безумные авантюристы: они даже не возразили! Наоборот, Игнис ободряюще мне улыбнулась. Может, Элсин улыбался тоже, под шарфом не видно.

Я инстинктивно прижал своих спутников крепче — не то чтобы это требовалось, мы и так стояли впритирку, но береженого бог бережет: еще не хватало телепортироваться без них! После чего выпустил из себя весь Огонь, который мог — точно так же, как в пещере. Но одновременно я еще и зачерпнул.

Сложно это описать; я пока делал это всего три раза, из них сознательно — один. Больше ни для чего мне дополнительная подпитка не требовалась: Огонь и так приходил даже не на зов — скорее, просто на мое желание. Но тут я вдруг почувствовал, что без этого дополнительного… якоря, что ли, дополнительной связи с планом бытия, какую представляет собой вещественный огонь, я не смогу объяснить своей стихии, что хочу исчезнуть здесь — и возникнуть в другом месте. Причем именно в этом мире, а не в каком-нибудь еще!

«Так вот как пробиваются порталы! — понял я. — Но как тогда Император получает частицу Огня из другого мира? Вот вопрос!»

И еще я понял, что Игнис совершенно права: черпать из вулкана — это как серфить на гребне огромной волны: чуть зазеваешься, и полетишь! Наверное, так. Никогда не занимался серфингом.

Однако сейчас меня занимало не это. Мне нужно было перенестись самому и перенести моих спутников в какое-нибудь место, которое будет… так, формулируем коротко и понятно, что-то я сомневаюсь, что Огонь «понимает» сложные инструкции! Это место должно быть, во-первых, безопасным, во-вторых, безлюдным, чтобы наше появление никто не заметил; в-третьих, оно должно располагаться так, чтобы мы могли легко выбраться к людям и человеческой цивилизации — и желательно поближе отсюда!

Только я подумал, что четвертое условие, наверное, уже лишнее и слишком сложное, надо бы выбрать между ним и третьим, как огонь вокруг меня вспыхнул ярче, почти ослепительно даже для моих глаз. И пропал.

Зато возникли вокруг грубые каменные стены с маленькими оконцами, из которых пробивался серый пасмурный свет, грубый деревянный стол, сильнейший запах жареной рыбы.

— Где это мы? — спросила Игнис, чуть отстраняясь от меня и озираясь.

— Кажется, какая-то таверна… — пробормотал Элсин, следуя ее примеру.

Отлично, никто не потерялся по дороге, уже легче.

Я тоже огляделся, но к первоначальному впечатлению добавилось только то, что мы втроем стояли в большом открытом очаге, среди уже прогоревших углей, а потолочные балки здесь хорошо прокопчены, ничего похожего на люстру на потолке не висит. По периметру очаг был обложен небольшой каменной стенкой, которую Элсин легко перешагнул, направляясь к выходу. Мы с Игнис направились за ним следом. Я еще заметил дверной проем в подсобные помещения таверны, завешанный грязной кожаной занавеской — похоже, там тоже было пусто. Пол посыпан песком, одна лавка опрокинута. На краю стола стоит тарелка с остатками, похоже, жареной рыбы и какого-то гарнира, не разобрать, какого — все присыпано сверху пеплом. Точно, таверна.

И сильно пахло морем, этот запах ощущался даже внутри здания.

Едва мы вышли за дверь, стало понятно, почему.

Пляж — не в смысле окультуренное место отдыха, а в смысле песчаный берег — начинался сразу же за порогом, полого уходя к бутылочно-зеленым волнам неспокойно ворочающегося в своем водном ложе моря. Небо было тускло-серым, с него сыпался пепел. Но облака еще не затянули его целиком, на горизонте вполне можно было разобрать встающую из воды гору и даже алые отблески огня на ее верхушке.

Вулкан, млять! Совсем рядом!

Ну что, ай да я, ай да программист. Все как заказывал. Относительно безопасно, близко, никто не заметил, человеческие поселения рядом… А на крайняк — вот, лежат вверх дном вытащенные на берег лодки и даже что-то вроде довольно большого шлюпа или баркаса, хрен знает, как эти посудины правильно называются. Можно уплыть, если совсем не свезет.

…Ну или нельзя. Потому что выходить в море, когда рядом извергается вулкан и все трясет подземными толчками, я бы не рискнул. Или наоборот, как раз в море-то и надо выходить в этом случае? Если придет цунами, в паре километров от берега его даже не будет особо заметно. А вот тут, на берегу…

Но пока основную опасность представляла для нас не вода, а воздух. Потому что со стороны вулкана к берегу надвигалась и почти уже надвинулась огромная черная туча пепла и гари — из-за нее-то в воздухе и появились эти клочья сажи.

— Мать вашу… — прошептала Игнис.

Когда я говорю «огромная», это не передает всей грандиозности момента. Мы стояли на пустынном берегу, словно козявки, а эта огромная клубящаяся масса черной гари надвигалась на нас отдельной стихией, стеной поднимаясь от волн к зениту, огромным куполом удушающей злобы.

Элсин оглянулся.

— Там город чуть повыше, — произнес он громко, чтобы слышно было за шумом моря и ветра, но спокойно. — Гарь его накроет.

Мы тоже машинально обернулись.

Действительно, за нашими спинами берег круто уходил вверх, и там видны были светло-бежевые стены домов и заборов, по всей видимости, возведенных из местного песчаника — они почти совпадали по цвету со скалами, на которых стояли, словно вырастали из них. Не очень понятно было, какого размера город. Может быть, крохотное поселение, которое все уже успели покинуть. Хотя нет, стены аккуратные, вряд ли рыбацкий поселок. А может быть, край местного мегаполиса, где сейчас на улицах паника и давки, отцы семейств отчаянно выбирают, как лучше: то ли кидаться в эту давку и пытаться вывезти жен и детей прочь, подальше от черной тучи (а велик ли, кстати, этот кусок земли? Может, мы на небольшом острове!), рискуя тем, что их затопчут, то ли закрывать окна в домах, закрывать лица влажной тканью и надеяться, что пронесет. В Помпеях, судя по тому, что нашли и продолжают находить при раскопках, тоже думали, что пронесет.

Вообще-то такой херней даже Элсина может засыпать так, что он не откопается.

— У меня такое ощущение, что я мог бы с этим справиться магией огня… — пробормотал я, как зачарованный глядя на воплощение черной смерти, неторопливо надвигающееся на нас.

— Там же нет ничего горючего, — сказал Элсин. — Это же не настоящая сажа от сгоревшего дерева, а каменная пыль. Как?

— Есть пара мыслей. Но… — я сжал зубы.

Мысли действительно были, стаями роились и кружились у меня в голове, я отметал одну, хватался за другую. Однако все это казалось таким опасным — потенциально опаснее облака пепла, которое, может, еще и не до смерти убьет.

Создать сгусток плазмы, продолжить вкачивать и вкачивать туда энергию — например. Добиться самоподдерживающей реакции, потом укатать это все во что-то вроде магнитной ловушки… если Огонь мне это позволит… Нет, блин, слишком ненадежно, неточно, и масштаб — слишком большой масштаб! Все-таки я один огненный маг, пусть и очень мощный, а не сила природы!

— Может еще хуже получиться, короче, — выдал я Элсину короткую версию. — Я даже не знаю, как это безопасно проверить экспериментом — а с городом за спиной точно не хочу пробовать!

Игнис хмыкнула.

— Значит, мой выход. Влад, сможешь снять усталость магией Жизни?

— Конечно, — кивнул я, касаясь ее виска и сразу на всякий случай убирая последствия небольшого отравления дымом, который она уже успела схлопотать, пока мы брели по развалинам портального здания. Надо было самому об этом подумать, себя-то я лечу машинально… О, кстати. Надо будет питомцев разбудить и пролечить. Так-то во сне у них дыхание замедленно, вряд ли они сильно надышались. Но у них и масса меньше, и стойкость организма заведомо ниже. И оба летающие, им здоровые легкие особенно важны.

Но не сейчас, понятное дело.

— Тогда держитесь! И я имею в виду буквально, могут быть резкие порывы!

С этими словами она вскинула руки — и вокруг них засвистел, зашумел ветер.

Между прочим, как я уже понял по себе, все эти жесты со взмахами руками и прочими выкрутасами не особенно нужны, но здорово помогают психологически, особенно когда тебе нужно создать реально мощный поток своей стихии, да еще и на удалении от себя. Нашему вниманию нужен вектор, вскинутая рука неплохо его задает.

А затем над морем разыгрался ураган.

Я до этого уже один раз видел, как Игнис выкладывается на полную — но там было просто очень долгое поддержание вихря достаточной силы, чтобы помешать продвижению эльфов. Она создала контролируемый смерч вокруг участка трясины, подняв заодно всякий сор и мусор, чтобы через стену ветра сложнее было пройти, и держала его, если я верно помню, минут пятнадцать, пока я раскапывал яму с грязью, доставая куски Элсина.

Тут ситуация была иная. Не вихрь, а сильный ветер, дующий в одну и ту же сторону, не очень быстрое, но постоянное движение воздушных масс на огромной площади. Сперва оно было заметно по тому, как иначе заклубилась огромная туча — в черном атмосферном фронте появились странные вдавленности, протуберанцы, туча будто начала медленно вытягиваться в другую сторону. Выглядело это невероятно впечатляюще, даже какое-то благоговение начинало разбирать. Смерч — ну что смерч (хотя задним числом я начинал понимать, насколько там тоже был нетривиальный трюк). Здесь же… слов даже нет.

Ветер вокруг нас усилился.

— Пытаюсь… создать… зону… высокого давления! — крикнула Игнис. — Высоко… над нами! Сложно! Мне бы крыло! Не… контролирую… то, что рядом… будьте… осторожны…

— Понял! — ответил Элсин за меня, перекрикивая бурю.

Я же снова коснулся головы Игнис — это можно делать и через одежду, но кожа к коже проще — вливая в нее еще энергии Жизни. Очень кстати: девушка действовала на пределе своей пропускной способности, что всегда истощает организм. Кстати, блин, я даже не подозревал, что у нашей блондинки настолько все хорошо с пропускной способностью! Я знал, что она сильная стихийница, догадывался, что одна из сильнейших, иначе мэтр Вайсен не уговаривал бы ее остаться настолько сильно — а оказывается, все еще круче, чем я себе представлял.

Интересно, а как бы выглядела сила идеального мага Воздуха?

Воздушное сражение шло с переменным успехом: серо-черная туча клубилась, словно обрезанная по линейке, не в силах сорваться и покатиться по воздуху к нам. Можно засмотреться. Можно — но не нужно. Потому что в воде недалеко от берега что-то начало появляться.

Что-то… какие-то камни…

— Та-ак… — пробормотал я, сбрасывая на песок рюкзак (давно это надо было сделать!), отстегнул свое копье.

Элсин молча последовал моему примеру и выхватил из-за пояса два коротких топорика. После драки с Глерви он демонстративно распаковал их из рюкзака, хотя до этого с самого фронтира не доставал, да и там применял редко.

Потому что на берег из воды выползали монстры — огромные, метра в три-четыре длиной крокодилы не то аллигаторы, с серой в этом освещении бугрящейся кожей, короткими, но мощными когтистыми лапами и длинными шипастыми хвостами. Кажется, они все же чем-то отличались от привычных мне по Московскому зоопарку тварей — кроме размера, естественно! — но так сходу сказать, чем именно, я не мог.

А главное — их было много. Чуть ли не весь берег кишмя кишел.

Да вашу ж ять.

В мирный мы, значит, Старший мир ушли. Надоело нам, так и разэдак, воевать и драться.

Ух ты ж мое везение — как всегда.

В первого крокодила я послал струю пламени из своего пустотелого цельнометаллического копья, как мне было привычно по фронтиру. Мы тогда с Элсином и Метелицей втроем немало эльфийских тварей уделали. Отлично поохотились. Самое трудное было находить их в лесу, но тут нам себя отлично показали немертвые химеры.

Здесь же находить ничего не надо было, даже целиться особо не надо — куда ни махни, везде милые зверушки.

В данном случае копье мне было не особо нужно: я не создавал сверхузкий пучок плазмы, чтобы прожигать им как автогеном, крокодил был от меня для этого еще далеко. Скорее, просто использовал копье как вектор внимания — вместо вскинутой руки. Так выходило удобнее и точнее на средней дистанции.

Пламя послушно охватило монстра — но вместо того, чтобы разинуть пасть и покатиться по песку, сбивая его, крокодил продолжил переть прямо на нас с Игнис, как будто вовсе его не замечая! Черный силуэт на фоне оранжевых языков огня, этакий четырехлапый терминатор.

Какого хрена вообще⁈ Они настолько бронированные⁈

Ладно, пробуем другой трюк — как я там хвастался Глерви еще только сегодня утром? (Блин, даже не верится, что я всего несколько часов назад расслабленно валялся в постели с красивой женщиной!) Мол, могу решить, что мой огонь жжет, а что не жжет? Ну вот, я решаю, что он жжет крокодилов! Сиречь, вот такую вот органику, и пофиг, какой толщины у него там шкура.

На сей раз сработало — крокодил превратился в пепел, не доползя до нас метра два. Отлично, а то я уже держал копье наготове, морально готовясь к тому, что эту тварь из ада мое пламя все-таки не возьмет.

Ладно, а теперь попробуем испепелить вон того… и вон того…

Несколько секунд — и языки огня расчистили вокруг меня круг метров в десять-пятнадцать. Дальше не выходило, контроль начинал сбоить, я то и дело оплавлял песок.

— Влад, палишься! — с усмешкой крикнул Элсин, налетая на ближайшего крока со своими топориками. Вовремя я научил своих спутников этому словоупотреблению! — Следы заметят!

Один удар, топорик вонзился крокодилу позади башки. Зверь, такое ощущение, едва почувствовал этот удар: он попытался щелкнуть пастью, но Элсин уже увернулся и, вонзив второй топор крокодилу под челюсть с другой стороны, ухватился за рукояти обоих, рванул на себя — и как-то буквально оторвал твари голову. Ни хрена себе, вот это трюк. Да еще быстро так!

— Оставь их мне, лечи Игнис!

С этими словами он ускорился, то есть для моего зрения практически размазался черным пятном, как в каком-то боевике про скоростного супергероя.

Вовремя он напомнил.

Я снова коснулся рукой плеча воздушницы, вливая в нее новые силы и заодно быстренько диагностируя. Дела так себе, ей бы перекусить… А впрочем!

Не рискуя отвести взгляд от крокодильего пляжа, я наощупь полез рукой в боковой карман своего рюкзака — этот был наконец-то сделан на заказ в Рамсфьеле, перед нашей горной экспедицией, а потому в нем помимо рамы (широко известной на фронтире и применяемой в том числе добытчиками) имелись и многочисленные карманы, и клапаны, и завязки во всех нужных местах. Игнис и Элсину так понравилось, что они себе такие же заказали. Достал мешочек с «улучшенными эльфийскими рационами» — мы с Элсином экспериментировали в Рейсмаарте, тогда же, когда «эликсир молодой весны» варили. Вытащил брусок, отломил кусочек и сунул Метелице в руку.

— Ешь!

Она послушалась совершенно механически, кажется, вообще даже не поняла, что я сделал.

Я же перехватил копье поудобнее одной рукой, а вторую положил на плечо Игнис. Усталость у нее накапливалась, мне приходилось гнать магию Жизни все плотнее, без перерывов. Если кроки до нас все же доберутся и придется сделать паузу…

Но мое копье смотрело в пустоту: никто к нам не подползал. Более того, вокруг образовался круг… не скажу фарша, скажу так — мелко нашинкованного мяса! Метров десять, где я постарался изначально, почти пусто, потом начинались оторванные крокодильи конечности и порубленные на куски туши, пятна темной крови на песке, пена прибоя сделалась розовой. И этот круг все ширился: черная тень Элсина работала жестко и неутомимо, обеспечивая безопасный клин пляжа как раз там, где мы стояли.

Впервые я воочию увидел, до чего хороший охранник — немертвый некромант с боевым опытом! Даже такой, как Элсин, для которого боевка — не главная специализация. Впрочем, в том-то и прелесть немертвого тела и мозга: некромантам не надо тренироваться, не надо поддерживать форму. И учиться годами боевым искусствам тоже не нужно. Если он смог один раз максимально четко и правильно повторить за учителем боевой прием — он сможет воспроизвести его с той же эффективностью неограниченное число раз, на автомате, даже после многолетнего перерыва. Поэтому да, мой наставник мог годами не вылезать из своего шикарного кабинета в Академии некромантии — а потом за одну секунду вспомнить юность, когда он бегал по крышам за бандитами в компании Глерви, или шарился по фронтирным лесам в поисках подходящей живности для химероделания!

Ясно теперь, почему некромантская охрана, похоже, обязательна для любого Огневика! Да, если я могу судить по своим способностям, маг Огня — это почти идеальное наступательное оружие. Но вот в обороне Огонь… не скажу, что менее эффективен, скажем так — менее удобен. Кроме того, даже идеальному оружию надо спать. Да и в плане скорости реакции, выносливости и физической силы стихийные маги — такие же люди, никаких особых бустов у нас на эту тему нет… Ладно, у меня есть, как у мага Жизни — но с некромантскими не сравнить, конечно!

О, кстати. А я ведь у многих магов Огня видел как бы двухслойную охрану: некры и живые люди. А если эти живые люди — именно что маги Жизни, заточенные под боевку? Нам в училище в Люскайнене такое не преподавали, но это ведь был аналог магического ПТУ. Наверняка есть иные учебные заведения, более продвинутые.

Только я подумал об этом, как Элсин появился рядом — реально, почти что появился, я не отследил его движение.

— Все, уровень Смерти на опасном пределе, дальше продолжать нельзя, не то упаду трупом. Нужен перерыв.

— Минут десять, я помню, — кивнул я.

Мы обсуждали с ним эту некромантскую способность: в немертвом теле вместо кислородного окисления клетки напрямую снабжаются энергией с плана Смерти, благодаря чему принудительная перекачка этой стихией разгоняет скорость нервных реакций и сокращения мышц. Это как впрыснуть закись азота в двигатель внутреннего сгорани. Поэтому в общем случае скоростной режим некромант может держать тем дольше, чем больше у него пропускная способность. У Элсина пропускная способность очень большая, но даже для него три-четыре минуты — потолок. Что вполне достаточно против большинства противников.

Если продолжить сверх этого лимита, то тело начнет разрушаться. Зато после передышки минут в десять можно начинать сначала. Хотя вообще-то несколько раз подряд такой режим врубать не рекомендуется, желательно в промежутке еще хотя бы запас воды подновить — а лучше и консервант. И, опять же, десять минут в обычной драке — это невероятно долго.

Правда, сейчас принятых мер вроде бы оказалось достаточно: крокодилы больше не лезли в нашу стороны, а какие начинали лезть, отвлекались на куски тел своих же сородичей, начиная жадно их пожирать. Интересно, кстати, чего они наружу-то полезли? Обычно во время подземных толчков, когда подымаются большие волны, морские создания, наоборот, уходят в глубину. Либо кроки не могут надолго задерживать дыхание, либо там какие-то отравляющие вещества в воду просочились.

Элсин выхватил из кармана своего рюкзака флягу с водой (или с разведенным консервантом, уж не знаю, что там у него) и начал пить. Про живого я бы сказал «жадно», но в его случае — просто быстро, чтобы времени не терять.

— Как Игнис? — спросил он.

— Нормально, — бросил я. — Если у тебя там просто вода, давай, ей тоже не помешает.

— Консервант, — он достал другую флягу.

Снова та же схема: я сунул флягу девушке в руку, велел пить, и она послушно отпила. Очень вовремя: Игнис была мокрая от пота, хоть выжимай.

С неба тем временем начали падать черные хлопья, стемнело еще сильнее. Но туча, кажется, уходила в сторону! Да, точно, уходила! Основные черные массы утягивались влево, где небо и так было черным-черно. Кажется, нас теперь задевало только краем.

Игнис шумно выдохнула и начала оседать на песок — мы подхватили ее в четыре руки.

— Ф-фух… — пробормотала она. — Тяжелый, зар-раза… Нам, блин, повезло…

— Чем повезло? — спросил я. — Тем, что мы прямо на пути этой гадости оказались?

— В том-то и дело, что не на пути! — воскликнула Игнис возбужденно, пока я продолжал вливать в нее магию Жизни, сколько мог. Ничего особенного, воздушница не надорвалась, просто сильная усталость — как будто она два дня пахала без сна и отдыха. Стихийная магия на пределе возможностей выматывает. К счастью, у Игнис идеальное здоровье: и генетика удачная, и мы с Элсином стараемся. В смысле, я лечу, а он бдит, как наседка, чтобы она ничем себе не повредила. — Основной поток пепла идет к западу от острова, нас только краем чиркнуло! — ага, то есть мы на острове, как я и подозревал. Игнис может чувствовать такие вещи за счет ощущения поведения воздушных масс. — И я этот край еще раздула, теперь, по идее, не должно засыпать.

— Это радует, — задумчиво проговорил Элсин. — Зато нас, похоже, смоет.

Я вновь повернулся к морю. Ага.

Что-то подобное можно увидеть в роликах про серфинг в прибое: волна вдруг поднимается, начинает закручиваться сама в себя, словно пытаясь свернуться в рулон, и достигает нескольких человеческих ростов. Сине-зелено-пепельная стена, обманчиво-неторопливо накатывающаяся на берег, прямо на моих глаза вымахала до высоты пятиэтажного дома и продолжила расти, уже как будто закрывая он нас небо. Цунами.

А мы, как назло, на его пути. И низко на берегу, не развернуться и не добежать. Или Элсин добежит? Может даже, с Игнис на руках? Хотя у меня было такое ощущение, что эта волна не просто дохлестнет до стен домов, а уверенно и с большим запасом по высоте перехлестнет их. А некромант перед морской водой уязвим даже больше, чем перед обычной: какое-то время консервант сможет ей сопротивляться, но потом она разъест кожу и повредит мышцы — а то и до мозга доберется. Это не густая грязь, в которой Элсин смог продержаться без особых повреждений пару месяцев!

Или опять телепортироваться⁈ Как — без дополнительной энергии⁈ Я тут вулкана уже не чувстую.

Ладно, давайте всерьез. Город мы уже от цунами не спасен, этот вопрос даже не стоит, самим бы уцелеть. Смогу ли я испарить такую массу воды хотя бы непосредственно над и перед нами, пока волна будет проходить и откатываться?.. Можно попытаться. Может быть, даже и получится. Особенно если Игнис поможет мне, создав воздушную капсулу.

Правда, она только что выложилась процентов на сто двадцать, и по уму ее бы сейчас сгрузить в темное тихое место и оставить под присмотром Элсина отсыпаться часов на десять. Но… ничего, если выживем, всеми правдами и неправдами устрою ей отпуск на недельку. И себе заодно. Главное — выжить.

Кажется, Игнис подумала о том же, потому что ветер зашелестел по песку в нескольких метрах от нас, за пределами ее зоны контроля.

— Влад, если я создам вокруг нас пузырь воздуха, ты сможешь испарить воду на его границе? — спросила Игнис очень тусклым тоном.

— Смогу, — сказал я без тени сомнения в голосе. — Давай.

Игнис зачем-то вытянула в сторону руку. Элсин, однако, понял: перехватил ее кисть, переплел пальцы. Она крепко их сжала: аж костяшки побелели.

И тут реально закрывшая небо и уже позади нас изогнутая стена воды с пеплом на наших глазах дрогнула — и разделилась на две части, как театральный занавес. Именно такой эффект: словно две невидимые гигантские ладони резко раздернули шторы. Я поглядел налево, судя по всему, на восток: там в море выдавался длинный язык суши с высокой горой — типичная картина для подобных побережий. Край волны-шторы ударился об эту гору, словно бы поглотив ее конец, но и только. Побережью и городу досталась только мелкая морось, что, видимо, сорвалась с гребня цунами.

Пронесло, надо же.

Точнее, пронесли. Кто-то спас и нас, и город, а может, и весь остров. Высоту волны с нашей точки зрения оценить было сложно, но некоторые цунами способны острова целиком в море слизнуть.

— Ничего себе мощный Водник тут работает… — ахнула Игнис. — Или сразу несколько?

— Я бы поставил на нескольких, — сказал я. — Расстояния-то какие!

— Для водников расстояние не такая проблема, как для воздушников, — покачала головой Игнис. — Они очень хорошо чувствуют воду, она же плотнее, чем воздух, воздействие лучше передается вдаль. Десятки миль — не предел. Самый сильный Водник, которого знал мэтр Лири, мог влиять на воду реки Элс на протяжении от Хейлтана до Руниала, как он мне говорил!

Ого! Хейлтан — это город, если мне не изменяет память, в паре сотен километров от столицы. Неудивительно, что Водники считаются такими крутыми магами. Правда, насколько я понимаю, у них некоторая проблема с исходным материалом. План снабжает гидроманта энергией для воздействия на воду, но не самой водой. Это воздух постоянно в контакте с воздушником, а огневик может превратить в плазму вообще все что угодно. Хотя маги воды могут извлекать свое, так сказать, рабочее тело из воздуха, сиречь конденсировать — но с какими-то ограничениями.

— Правда, — продолжила Игнис, — у них так же, как у нас — чем дальше расстояние, тем больше энергии нужно затрачивать и слабее контроль. Но на ширину побережья, сам видишь, почти хватило.

— Да, впечатляет, — сказал я.

— А вот и еще один Огневик, — сообщил Элсин.

Впрочем, через секунду мы заметили бы и так, потому что по пляжу буквально прокатилась огненная волна, охватывая оставшихся рептилий — некоторые из них уже почти проползли широкую песчаную полосу. Выглядело это впечатляюще, но неведомый мне маг Огня совершил ту же ошибку, что и я — твари, охваченные пламенем, продолжали двигаться, как ни в чем не бывало.

Однако трюков этот Огневик знал больше одного. Огонь сменил оттенок и вдруг собрался в гигантский ком плазмы, окутанный змеящимися молниями разрядов. Ком покатился по пляжу, буквально испаряя туши рептилий, с которыми соприкасался. За ним по песку тянулась стеклистая полоса спекшегося кварца.

Ёпрст! Я так не умею! Только раздумывал, что можно попробовать!

Шар неторопливо катился на нас, и я автоматически схватил Игнис за руку и дернул на себя, хватая ее в медвежьи объятия и скрючиваясь над ней, закрывая всем телом. В этом не было необходимости: если уж моя зона контроля удержит, то удержит и такое. Наверное. Просто у меня сдали нервы. Я почувствовал, как Элсин навалился сверху, в свой черед облапив меня. На самом деле тоже не закрывал собой, а вжимался в мою зону контроля, но со стороны, видно, это выглядело так, будто мы хотели защитить Игнис своими телами от огня.

Что ж, не так уж неверно. Если бы у меня стоял выбор, кого из спутников спасать, я бы тоже выбрал ее, и Элсин меня поддержал бы.

Однако огненный ком разделился на два и прокатился мимо нас, обогнув даже наши рюкзаки. За каждым сгустком пуповиной тянулся отдельный огненный шлейф, и я понял: вот как Огневик контролирует эти плазмоиды на расстоянии!

Обогнув нас, шары снова слились в один, и шлейф огня за ним тут же пропал. Впрочем, для уборки пляжа контроль больше и не требовался: ком с шипением покатился дальше по прямой и испарился, разрушившись от удара о дальние скалы.

Огненный шлейф потух, мы выпрямились во весь рост и огляделись. Я ощутил сильный ветер и понял, что пепла в воздухе все меньше, и что небо как будто светлеет.

— Это не я, — сказала Игнис. — Другие воздушники работают. М-м… человек пять.

— Вон они! — Элсин указал рукой чуть дальше к востоку по пляжу, немного в стороне от нас.

Я, впрочем, и так прикидывал, откуда пришла волна огня, и примерно представлял, где находится его источник. Но Элсин, конечно, засек точнее. Небольшая делегация спускалась со скал на песок. Судя по их движениям, там имелась незаметная под нашим углом зрения лестница. Впереди две фигуры в черном, потом — кто-то в ярко-алом, потом несколько человек в сером или голубом и портшез с яркими синими занавесками, который несли на плечах четверо носильщиков.

Похоже, самые крутые стихийные маги острова. Маг Огня спереди, потом Воздушники, потом… видимо, Водник в паланкине? И охрана. Спереди, скорее всего, некроманты. Добрались наконец-то.

— Местный маг Огня, — сказала Игнис, видимо, сообразив то же самое. — Ну что, пошли. Засвидетельствуем почтение.

Мы с Элсином подобрали рюкзаки и двинулись за Воздушницей. Игнис шла прямо и ровно, и не скажешь, что только что с ног валилась от усталости. Ну это и моя заслуга, конечно, не только её выдержка.

Мы встретились у подножия узкой каменной лестницы, которая там действительно обнаружилась. Я правильно оценил состав делегации: впереди шагали двое некромантов, мужчина и женщина, оба в плотной черной коже и с профессионально невозмутимыми лицами. За ними держалась высокая статная женщина, с гладкой молодой кожей и очень зрелым, жестким взглядом темных глаз, одетая в тяжелую алую парчу, расшитую золотом. Ее черные волосы, уложенные в сложную прическу, украшали массивные золотые заколки не то гребни. Местная старшая — а возможно, и единственная — магесса Огня, к гадалке не ходи. Главная на планете, главнее короля, если он тут есть, пусть глава Круга стихийных магов и не распоряжается повседневной жизнью общества. Несмотря на охрану и свиту, она очень странно смотрелась в своем придворном наряде среди скал и песка.

Дальше за ней шагал человек в синих одеждах: что-то вроде древнегреческого хитона или туники до середины бедер, штаны до колен, сандалии — видимо, Водник. Выглядел он лет на тридцать пять, обычное, ничем не запоминающееся лицо, скользящий рассеянный взгляд. Тот самый мощный маг? Или тот сидит в портшезе с синими занавесками? Хотя портшеза теперь нигде не было видно.

За Водником шли пятеро — Метелица угадала! — Воздушных магов в серо-голубых одеждах с серебристой отделкой, издали они казались просто серыми. Фасоны мужской одежды разнообразием не отличались и совпадали с нарядом Водника, женщины щеголяли чуть более интересными, но тоже условно «древнегреческими» или «древнеримскими» платьями. Мне снова пришла на ум ассоциация с Помпеями.

Только поглядев на эту делегацию, я понял, что вокруг очень жарко. Сам я жар ощущал постольку-поскольку — чисто для информации. И совершенно не потел.

— Какая мощная Воздушная девочка! — с одобрением воскликнула магесса Огня, глядя на Игнис. — И при этом совершенно незнакомая. Ты прошла порталом?

— Да, — кивнула Игнис. — Где-то с час или два назад.

— Поразительно… — пробормотала магесса. Нахмурилась. — Я не извиняюсь, дорогая: мне пришлось оставить пост, чтобы спасти всех, кто был в здании портала. Если бы я знала, что кто-то сегодня будет, я бы вернулась и обеспечила проход. Но мы точно не знали, придет ли кто по нашей заявке. Так что — нам всем страшно повезло, что ты и твои люди уцелели. Как?

— У меня отличная команда, — сказала Игнис. — Мой маг Жизни еще и алхимик, мой муж некромант и тоже очень в этом хорош. На фронтире мы привыкли постоянно пользоваться огнезащитным эликсиром, наша верхняя одежда пропитана им намертво. Эликсир очень эффективный, даже огонь портала выдержал. А потом я защитила нас своим Воздухом, и мы нашли лодку на берегу.

Отличная версия! Все-таки Игнис тоже умеет удачно врать, когда припрет.

— Муж? — весело спросила Глава круга, переводя взгляд с меня на Элсина и, видно, гадая, кто из нас маг Жизни, а кто муж-некромант. Элсин был одет в черное, я — в коричневое, под слоем пепла и грязи хрен разберешь разницу. Лица же у нас благодаря моей методике разглаживания морщин выглядели одинаково молодо, я даже как бы не моложе теперь казался, хотя Элсин добил свое тело в двадцать четыре года, а мне уже тридцать три. Тоже не вдруг понять, кто немертвый, кто живой.

— Магистр некромантии Элсин Бьер, мой супруг. Маг Жизни, член Гильдии алхимиков Эрик Шелки, — Игнис обозначила нас жестами. — А меня зовут Игнис Бьер.

— Действительно, отличная команда, мэтресса Бьер! — с одобрением воскликнула Огневичка, и не подумав нам представляться. — Как они тебя закрывали, когда думали, что я решила вас сжечь! — она усмехнулась. — То есть ты взяла одну из наших заявок и частично вторую… А других некромантов с тобой не было? Или они не уцелели?

— Не было, — удивленно сказала Игнис. — Какие другие некроманты? С нами еще шел через портал боевой отряд, но они вроде бы в другой мир направлялись…

— Нет, не боевой! Мы заказывали Воздушного мага и десять химерологов… — магичка нахмурилась. — Что, в твоем мире больше не нашлось?

— В заявке был только один некромант, — покачала Игнис головой.

А я вспомнил, что говорила Ройга: химерологов из других миров заказывают обычно либо сразу много, либо, если уж одного, то редкого специалиста невероятной квалификации. Элсин у нас, конечно, именно такой, но шел действительно как обычный химеролог.

— Ладно, разберемся, — махнула рукой Огневичка. — Нам сейчас нужно все тут прибрать… Разобраться с последствиями, убедиться, что острову ничего не угрожает. Ты славно поработала, Бьер, и сама молодец, и мальчиков отличных себе подобрала. Приходи вечером ко мне на прием, я распоряжусь. Там разберемся, куда вас лучше пристроить. Сегодня ночуешь в моей резиденции. Кто-нибудь, проводите мэтрессу со свитой!

Нам с Элсином Огневичка вообще ни слова не сказала.

М-да, интересно, куда это нас теперь «пристроят»? Мы же, вроде, все трое по контракту шли!

И, кстати, интересно, что моя заявка — заявка мага Жизни — тоже у главной магессы Огня на контроле.

Да и вообще мир интересный. Крокодилы, вулканы, жара… отлично попали, что не говори.

Из окна отведенной мне комнаты открывался отличный вид на красные черепичные крыши, уходящие прямо к обрезу воды. В окно заглядывали цветы какой-то вьющейся лозы, пряно и приятно пахнущие. Серые пепельные тучи почти разошлись, море почти успокоилось, и у горизонта был виден желтоватый закат.

На подоконнике сидел Глинка, пожирая один из фруктов, который я нашел в комнате в медной чаше — что-то вроде финика. Вот кто даже не заметил никаких неприятностей — заснул в одном мире, проснулся в другом — и был полностью доволен жизнью! У летучей лисицы даже гари в легких не оказались: поскольку они всю дорогу провели в сумке у меня на поясе, надежно спеленутые, и мою зону контроля не покидали. Напрасно я боялся. Магия Жизни не показала ни малейших повреждений.

Честно говоря, я испытывал смутные угрызения совести. С одной стороны жаль, конечно, тащить зверей из огня да в полымя. А с другой стороны, опыт Элсина показывал, что домашних животных никому доверять нельзя, даже вроде бы проверенным товарищам, которые умеют с ними обращаться. А у меня даже «проверенных товарищей» не было — не считать же таковыми слуг мэтра Лири! И вообще, если уж на то пошло, без меня Глинка все равно бы погиб.

«Контрастный получился денек», — подумал я.

Началось все с Ройги и наших милых постельных развлечений (действительно милых, сам задним числом удивляюсь — кажется, магистр Глерви действительно здорово умеет подстраиваться к партнеру!), продолжилось аркой портала, извержением вулкана и боем на пляже. И вот теперь нас ждал званый, мать его, прием. Нам даже одежду подходящую приготовили!

Я с сомнением обозрел себя в зеркало. Наверное, это была роба мага Жизни… теоретически. Белоснежный хитон в местном стиле, но избыточно длинный какой-то, с длинным подолом-юбкой из полупрозрачной ткани. Хорошо хоть, штаны к нему прилагались! И они не просвечивали, в отличие от самого хитона. Ну и сандалии довольно удобные. А также изукрашенный кожаный пояс.

— Вот не могу понять, меня на работу сюда позвали, или для Онлифанс сниматься? — спросил я у зеркала.

Зеркало, конечно, промолчало — не Гарри Поттер. Но, вообще-то говоря… Не так уж плохо я смотрелся. Интересно, может, местная магесса Огня так намекает, что не прочь бы заполучить меня в постель?.. Да нет, ну с чего бы. Она на меня и не смотрела. Это из-за Ройги и пережитого мысли в ту сторону гуляют — тело встряхнулось адреналином и хочет разрядки. Ничего, потерпит.

В дверь постучали.

— Эрик? — спросил голос Элсина. — Ты готов?

Мы договорились, что на людях и условно на людях Бьеры будут звать меня «паспортным» именем.

— Готов-готов, — проворчал я.

С сомнением поглядел на Глинку. Закрыть, что ли, окно? А вдруг опять извержение или еще что, и я не успею вернуться? Нет, оставлю. Не дурак он у меня, пока не улетел — вряд ли и дальше улетит. А если что, разыщу его с помощью Бьеровых химер.

Так что я вышел в коридор, бросив мышу: «Не скучай без меня, скоро вернусь!» — и оставив пожирать свою фигу.

Элсин ждал в коридоре один, без жены, но тоже в новом наряде. В модели Онлифанс, похоже, решили записать только меня: мой наставник был весь в плотной черной парче, расшитой серебром, и черной коже. Кстати, не в местном стиле, а в том, который был мне больше привычен в прежнем мире. На плече у него сидел попугай, нахохлившись. Смотрелось, конечно, эпично: яркий мазок на черном.

— Ты его на прием потащишь? — удивился я.

— Он очень испереживался, — сказал Элсин почти извиняющимся тоном. — Не хочу его одного оставлять. Ничего, он привычен сидеть у меня на плече во время людных приемов, я его частенько на детские праздники в Мертвую деревню брал.

На детские праздники в Мертвую деревню? Он что, там показывал «дрессированных птичек»? Все-таки я многого еще о нем не знаю!

Тут из соседней двери выпорхнула Игнис, и я на несколько секунд потерял дар речи.

Разумеется, она для меня только друг и жена друга, а с некоторых пор еще и постоянная пациентка и объект для экспериментов по омоложению. Разумеется, я ни капли в нее не влюблен. Но глаза-то у меня есть, а девушка она потрясающе красивая! И я впервые увидел ее в платье. Да еще в каком платье! Серо-голубом, полупрозрачном, с открытыми плечами и спиной! К счастью, под платьем у нее, видимо, был еще один слой, вроде сорочки, потому что ничего не просвечивало — а не то… Нет, не то что «я за себя не отвечаю», но, честное слово, тут бы просторный подол моего хитона пришелся бы к месту!

— Игнис, — очень серьезным тоном сказал Элсин, — мне сейчас нужен весь мой самоконтроль, чтобы просто выпустить тебя из комнаты. Извини, если весь вечер я буду проявлять некоторую… заторможенность реакций.

Игнис довольно просияла и так поглядела на мужа, что мне захотелось отвернуться.

Потом серьезно сказала:

— Мне очень, очень неприятно тебя об этом просить, но если ты можешь себе заблокировать реакции… ну, как-нибудь по-некромантски, пожалуйста, так и сделай! Потому что нам сейчас нужно быть очень внимательными и осторожными. И если это платье так тебе мешает, я вот, честное слово, пойду переоденусь в свой запасной кафтан, и плевать, что подумает глава Круга!

— Понял, — кивнул Элсин. — Нет, не переодевайся, я вполне способен думать ясно, если приложу чуть больше усилий.

Это Игнис очень вовремя сказала: мои мысли тоже после всех этих передряг уходили куда-то явно не туда. А теперь я напомнил себе, что мы если не в стане врага, то в стане… скажем так, «заклятых партнеров». Местная магесса Огня чуть не убила нас, просто бросив портал на произвол судьбы — ну ладно, допустим, она не знала доподлинно, пройдет ли кто-то сквозь него сегодня или нет, и спасала в первую очередь своих, это можно понять. Но она сама мне не слишком понравилась по первому впечатлению, а еще меньше понравились ее обещания куда-то нас «пристроить». Да плюс выясняется, что в заявке на некроманта все-таки была ошибка, а заявка на мага Жизни тоже каким-то боком касается этой Огневички — ну или во всяком случае достаточно ее интересует, чтобы она ее запомнила. Все это заставляло проявить повышенную осторожность.

Когда мы прошли в пиршественную залу — просторное помещение с колоннами, увитыми цветущими лозами, и рядом окон, выходящих не на город и закат, а на сад резиденции — на нас никто даже особого внимания не обратил. В смысле, обратил не больше, чем на всех остальных. Мой наряд ничуть не выделялся прозрачностью: примерно так же было одето большинство мужчин. То есть все-таки не намек, а просто местная мода, хорошо. К Игнис сразу подошли знакомиться какие-то типы, отрекомендовавшиеся местными Воздушниками, Водник, которого я видел на пляже, тоже подошел. Все хвалили ее работу на пляже — за дело хвалили, конечно. И, как мне показалось, один или двое с Игнис заигрывали — не то чтобы прямо откровенно, но их слова оставляли пространство для толкований. Наличие мужа рядом их вообще не смущало, по нам с Элсином их взгляды разве что мельком скользили.

Впервые я испытал на себе высокомерие стихийных магов, и мне даже смешно стало. Ну не злиться же! Я, пожалуй, любого тут кроме Огневички могу сжечь в любой момент… ну ладно, почти любого: зал больше десяти метров в длину, а у меня радиус полного контроля за пламенем пока именно такой. Контролировать огонь дальше нужно учиться.

А еще прорезалось немалое удивление. Ладно, допустим, они никого, кроме себя, ни в грош не ставят. Но есть же у них охрана, помощники, приближенные… В зале кроме меня и Элсина было еще несколько явных некромантов и, похоже, обычных людей-аристократов — к ним тоже ноль внимания, что ли? Это же просто чревато неприятностями, в конце концов.

Впрочем, может быть, играет роль то, что мы из младшего мира? Игнис доказала, что молодец, а наши с Элсином подвиги на пляже прошли либо незамеченными, либо неоцененными.

Игнис, кажется, переживала по этому поводу, потому что шепнула нам:

— Теперь вы понимаете, почему я сбежала на фронтир? Они дома такие же мерзкие, как здесь.

— Понимаю, — согласился я.

А Элсин невозмутимо ответил:

— Да я и раньше сталкивался со стихийными магами, ничего нового не увидел. Не переживай.

Еда на этом приеме предполагалась «а-ля фуршет» или «шведский стол» — немного неожиданно, я себе средневековые застолья представлял не так. Но я тут же решил ничего из угощения не трогать (мало ли) — а Игнис, похоже, кусок в горло не лез. А может, она, как и я, успела перекусить у себя в комнате. Или, скорее, Элсин в нее походный рацион запихал.

А потом в залу вошла Огненная — мэтресса Дагмар Фроссен.

Как ни странно, выглядела она не так роскошно и подавляюще, как на пляже. Подумав, я сообразил: тогда она, должно быть, была в церемониальной «форме», в которой должна быть при открытии портала. А теперь оделась более «по-домашнему», для скромного по ее меркам приема. Всего лишь в золотистое струящееся платье, очень искусно расшитое красной искрящейся нитью. Тоже с открытыми плечами и спиной, как у Игнис, но без декольте — видимо, за отсутствием в этой области выдающихся достижений. Однако осанка и манеры дамы выдавали, что она считает себя неотразимой. Ну что ж… уверенность в себе действительно до некоторой степени скрадывает недостатки внешности, а у Огневички их было не так уж много. Однако красавицей я ее все-таки не назвал бы. Хотя женщина интересная.

Милостиво улыбаясь, она обменялась несколькими словами с присутствующими, затем к нам подошел распорядитель — обычный человек в серо-коричневом наряде — и вежливо пригласил следовать за ним. Служитель подвел к хозяйке приема, возле которой уже ожидал еще один некромант. Его костюм отличался даже большей роскошью, чем тот, который выдали Элсину. И если тяжелой одежды в летнюю жару было мало, то лысая голова, отсутствие растительности на лице (включая брови) и жесткий холодный взгляд надежно выдавали немертвого с немалым стажем.

— А, вот и ты, милочка, — милостиво улыбнулась Глава круга. — А мы тут как раз решаем насчет твоего супруга. Видишь ли, в чем дело… Вакансии для химерологов у нас все такие… с дежурствами на плавучих платформах, вдали от обжитых островов. А вы — молодожены, — она подмигнула. — Так что мы сейчас мы пытаемся организовать для тебя что-нибудь получше.

— Благодарю, мэтресса, — сказала Игнис. — Но мы бы все же предпочли не нарушать условия…

— Слушай, что говорят взрослые, детка, — хмыкнула Огневичка. — Молодость бывает только раз, ты мне нужна работоспособной, а не чтобы волновалась за своего мужчину. Председатель Ковена некромантов и заодно наш главный химеролог Рюдин, — она кивнула на лысого некроманта, — совсем недавно мне жаловался, что у него простаивает вакансия исследователя в центральной столичной лаборатории. Вот, хочу отдать ему твоего мальчика. Думаю, они сработаются.

— При всем уважении, Глава, — очень кисло произнес председатель Ковена. — Вы же сами позволили ректору навесить на эту вакансию часы в Академии. Нужен не только исследователь — но и человек с опытом преподавания. Я не думаю, что выходец с фронтира…

— Так он по документам как раз не только в звании магистра, но и опыт преподавания имеет, — весело сказала Фроссен, — если только мой секретарь мне не соврал. А на него не похоже, он у меня ответственный зайчик… Ну-ка, мальчик, ты язык не проглотил? Есть у тебя опыт преподавания? — это она обратилась к Элсину.

Рюдин также повернулся к нему с подчеркнуто ничего не выражающим лицом.

— Некоторый — есть, — сказал Элсин спокойно. — Около двадцати пяти лет с перерывами.

— С какими такими перерывами? — поинтересовался химеролог. — Разве вы не боевик при мэтрессе Воздушнице?

— Перерывы были связаны с тем, что в нашем мире всем некромантам в возрасте до пятидесяти лет положено раз в пять лет проходить короткую службу на фронтире, — произнес Элсин. — То есть — на линии непосредственного боевого соприкосновения с эльфами.

— И сколько вам лет всего? — уточнил химеролог. — Я было решил… — он нахмурился.

— Пятьдесят шесть, — очень любезно ответил Элсин.

— Вот видите, Рюдин, он уже не ребенок, — заметила благосклонным тоном мэтресса Фроссен. — Уж попробуйте его. Мальчик явно сообразительный, освоится. Пусть даже он преподавал в мире фронтира, но стандарты образования для некромантов везде должны соблюдаться.

— В теории, — вновь поморщился Рюдин и неодобрительно поглядел на Элсина. — А что делает эта ваша некрохимера? — он ткнул пальцем в попугая на плече Элсина.

Зурро попятился от пальца и вскрикнул:

— Выпусти! Элсин, выпусти!

— Спокойно, милый, — Элсин погладил его по спине.

— Он живой⁈ — спросил главный химеролог почти с брезгливостью.

— И я намереваюсь его сохранить в этом виде еще лет сорок-пятьдесят как минимум, — обманчиво мягким тоном, с улыбкой проговорил Элсин. — Или даже дольше, если мастер Шелки, — он кивнул на меня, — мне поможет.

Рюдин совсем скривился.

Ему явно не по душе было, что ему навязывают «неопытного» кадра из неразвитого мира, но поделать ничего не мог, Фроссен попросту выкручивала ему руки.

Мэтресса Фроссен засмеялась.

— А мне нравится эта птица! Ну-ка, я могу его чем-то угостить?

Элсин чуть ей поклонился.

— Печеньем, достопочтенная мэтресса.

— Да?.. Так, принесите-ка мне печенья.

Ждущий рядом слуга тут же бросился исполнять команду, и очень скоро Зурро получил любимое лакомство — которое, к моему удивлению, благовоспитанно принял. М-да, зря я думал раньше, что попугай совершенно не дрессирован — все-таки Элсин неплохо его воспитал!

Этот эпизод немного сгладил напряжение. Хотя у меня все равно оставалось чувство, что и Элсин, и Игнис хотят послать этих двоих (Огневичку и старшего некроманта) нафиг и настоять на добуквенном исполнении контракта, оба молчали. Правильно. Я бы тоже не стал лезть. Уж не знаю, что за игрища тут затеваются, но если начать с того, чтобы зарекомендовать себя принципиально-праведным и непримиримым — ничего хорошего не будет. Кроме того, есть шанс, что Огневичка действительно хочет сделать Игнис подарок, и никакого подвоха в «переустройстве» Элсина нет. А в том, что мой учитель справится с любой исследовательской и преподавательской должностью, у меня не имелось ни малейших сомнений. Рюдина ждал большой сюрприз… вот приятный или неприятный — это вопрос, конечно.

— Ну что ж, с этим решено, — любезным, но абсолютно не предполагающим дальнейших возражений тоном сообщила мэтресса Фроссен. Затем обернулась к Игнис. — Ну вот, дорогая! Теперь оба твоих мальчика будут у тебя в досягаемости. У мага Жизни, правда, контракт в крепости, но уж на выходные-то его будут отпускать. Надеюсь, ты не станешь запрещать ему открыть частный кабинет? А то сплетни уже пошли…

— Не буду, мэтресса, — мотнула головой Игнис. — Если позволено спросить, какие сплетни?

— Не нужно таких церемоний, милочка, говори проще… А спрашивать можешь о чем угодно, ты здесь новенькая, тебе важно освоиться, чтобы не наделать ошибок. Носики в твои документы уже многие сунули. Тебе же двадцать девять, и ты еще ни разу эликсир омоложения не получала? А выглядишь чуть ли не на десять лет моложе. И твой маг Жизни без бороды щеголяет, — вот тут она неожиданно поглядела прямо мне в глаза и коротко, прохладно улыбнулась. — Будем надеяться, что он добьется успеха там, где потерпели поражение лучшие маги Жизни окрестных миров.

Ага. Ну прелесть, конечно.

Глава круга сделала паузу, будто чего-то от меня ждала, и я догадался ответить, склонив голову:

— Приложу все усилия, достопочтенная мэтресса!

— Не сомневаюсь… — хмыкнула она. — Такой неожиданно симпатичный мальчик! Может, у тебя и получится.

А этот намек интонационный к чему?

Когда мы покинули пиршественный зал некоторое время спустя, я первым делом спросил:

— Народ, я правильно понимаю: эта тётка… в смысле, мэтресса Фроссен посчитала, что мы с Элсином у Игнис в гареме? И заодно прозрачно намекнула, что Игнис должна не препятствовать моим интимным отношениям с кем-то там, видимо, заказчиком услуг мага Жизни, если я понравлюсь?

Мои друзья переглянулись.

— Да, — вздохнул Элсин. — У меня тоже сложилось именно такое впечатление.

— Прости, — покаянно произнесла Игнис. — Я подумала, что сначала нужно никому не возражать и осмотреться как следует, а уж потом…

— Ты правильно подумала, — успокоил ее я. — А вообще это даже забавно. Весело тут у них. Вулканы, цунами, пепел, крокодилы — а они думают только о том, чтобы кому-то в постель симпатичного мага Жизни подложить! Других проблем нет?

— Вот теперь ты точно понимаешь, почему я сбежала на фронтир, — вздохнула Игнис.

Что ж, посмотрим, что там за заказчик. Надеюсь, все-таки заказчица? Хотя от этих можно всего ожидать.

Одно хорошо: какая-никакая бюрократия в Империи все-таки имелась. В смысле, не думал, что когда-то и где-то буду благодарить небеса за наличие бюрократии, но факт налицо: после приема у мэтрессе Фроссен ее слуги все-таки раздали нам наши контракты и сопроводительные брошюры, из которых получилось хоть что-то узнать!

Остров, на котором располагался столичный город под названием Великая Гавань, не отличался внушительными размерами. Поэтому для его защиты от волн и того, что слуга мэтрессы Фроссен назвал «страхом из моря», было устроено всего две крепости — на северном и южном побережье. Мой пациент, точнее, пациентка, мэтресса Нейгарт, магесса Воды, согласно документам, являлась комендантом Южной крепости.

У меня закралось подозрение, что именно она вчера во время извержения на северный берег в синем портшезе, хотя в точности я, конечно, знать не мог. На приеме у мэтрессы Фроссен ее точно не было: Водник там присутствовал всего один, тот же самый, что и на берегу — мэтр Ульфи.

Странная, конечно, ситуация. С одной стороны, понятно, почему для высокопоставленной магички выписывают лекарей отовсюду — если сильная Водница больна чем-то серьезным, тут никаких средств не пожалеешь, чтобы вылечить. С другой стороны, если она так больна, то почему ее не освободят от обязанностей и не отправят лечиться в старший мир? И как вообще она может занимать должность коменданта?

Вопросы, вопросы. В сопроводительных материалах ничего не было, но я решил, что проясню непонятки на месте, а не буду собирать сплетни, болтая со слугами. Представляю, например, какие слухи уже пошли про Бьеров и про меня! Может, и про Водницу тоже всяких глупостей наговорят, потом распутывай, где правда, а где вымысел. Да и устал я чрезвычайно, отрубился почти сразу после приема. Не до расспросов.

На следующее утро, уже с вещами я направился в Южную крепость через полгорода. К счастью, город был невелик, даром, что столица, в несколько раз меньше Руниала — идти всего ничего.

Тоже мне старший мир, однако! Тут даже вместо короля сидел всего лишь герцог.

Правда, довольно быстро я понял, что, несмотря на малую территорию, народу здесь живет почти столько же, сколько в Руниале — город был застроен плотнейшим образом, ни единого клочка земли свободной! Ни зелени на улицах, ни луж с поросями — только дома, дома и дома, причем, судя по окнам, комнатки внутри самые узенькие. Зато плоские крыши сплошь и рядом использовались людьми для самых разных дел, от отдыха до купания, и публичная нагота при этом никого особенно не смущала.

Тут я понял, почему слуга в резиденции мэтрессы Фроссен, который занимался нашим обустройством, сразу предупредил, что снять в городе квартиру очень трудно, а дом — так и вовсе почти невозможно, и предложил свою помощь как риэлтора (за умеренную плату). Надеюсь, у Игнис и Элсина все с этим сложится. В отличие от меня они получили разрешение сперва обустроиться, а потом приступать к службе — так что сегодня с утра отправились не на рабочие места, а именно на поиски жилья. Очень удачно получилось: я хоть Глинку на них смог оставить, а то не хотелось брать его с собой в первый же день, еще не зная, какие условия у меня на рабочем месте.

Великая Гавань была переполнена, и я догадывался, в чем причина. Ведь на соседнем острове, там, где находился портал, тоже раньше кто-то жил, ведь так? А теперь больше не живет. И куда делись эти люди? Вряд ли все погибли. Скорее, сбежали через пролив сюда. Кто смог, конечно.

Южная Крепость располагалась на самом берегу моря, что неудивительно, и архитектурой очень напомнила мне французские прибрежные форты — тоже все квадратное, утилитарное, но довольно величественное. Со стороны города укреплений не было: внутрь вели обычные ворота, охраняемые нарядом стражи.

Я представился, показал свои документы: диплом мага Жизни, грамоты Гильдии алхимии и контракт.

— Сейчас позову госпожу заместителя коменданта, — степенно сказал глава караула. — Подождите, мастер Шелки.

— Нет необходимости, Колин, я уже здесь, — услышал я приятный женский голос.

Из полутьмы коридора на свет перед воротами шагнула…

Юльнис.

Мое прошлое нагнало меня — и ударило под дых.

Не мигая и не дыша я смотрел на стройную невысокую девушку, с ног до головы обмотанную льняными бинтами — они выглядывали из коротких рукавов ее расшитой золотистыми нитями коричневой туники и из коротких штанин мужских брюк. Вместо сандалий на ногах красовалось что-то вроде сабо, только из кожи. Она стояла в уверенной позе, положив руки на широкий кожаный пояс, с которого свисали чернильница и связка ключей. Улыбалась. Глаза, губы и нижняя часть носа — вот считай и все, что бинты оставляли открытыми у нее на лице. Вокруг губ виднелись розовые следы ожогов.

— Рада познакомиться с вами, мастер Шелки, — сказала девушка с ровными доброжелательными интонациям. — Меня зовут Олла Мадсен, я заместитель коменданта Нейгарт. Пойдемте, провожу вас к вашему предшественнику, он передаст вам дела.

Не Юльнис. Ф-фух. Хотя похожа.

Но ведь моя пациентка не она, ведь моя пациентка — комендант Нейгарт, так⁈

Она тоже в бинтах⁈

Сколько же их тут⁈

— На самом деле пациенток у вас будет две, — со вздохом сообщил мой предшественник, подвигая ко мне объемистый сундучок. — Вот — истории болезней. Тут все, что я получил от мага, который передавал мне дела, и все, что я сам добавил за год контракта.

Мага звали Кунт Ленсман, и вот он выглядел как классический жизнюк, которых я еще в Люскайнене насмотрелся: благообразный, с длинной седой бородой и седыми волосами, однако гладким, так и пышущим здоровьем лицом. Ходил он в белом балахоне, скрадывающим фигуру — правда, пошит этот балахон был из той же полупрозрачной ткани, что и моя одежда. Как я уже успел выяснить, такая ткань изготавливалась из местных водорослей и стоила очень дорого, поскольку высоко ценилась за свойство охлаждать в жару. Так что Огневичка действительно подогнала нам с Игнис роскошные костюмы! Вот только на мне этот эффект пропадал втуне: мне жара и так не страшна.

А дело происходило в кабинете, специально отведенном лекарю Южной крепости. Довольно просторная комната с видом на море, письменным столом, шкафами и сундуками. Увы, ни одного микроскопа, пробирки или хотя бы стетоскопа в шкафу тут не нашлось. Из всего относительно медицинского — только пила для ампутаций да набор жгутов. И ради этого я так рвался в Старший мир?

— А почему тогда в контракте указан только один пациент? — уточнил я, с сомнением разглядывая сундучок.

Как представлю, что мне опять предстоит разбирать чужие рукописные каракули!.. Плюс, у здешних магов Жизни, в отличие от некромантов, нет даже единого принятого стандарта ведения записей. То есть все это будет не только накорябано каракулями, но еще и вразнобой.

— Из-за разницы в статусе, — пояснил маг Жизни. — Госпожа Мадсен, несмотря на все ее таланты, все-таки обычная простолюдинка. Ради нее никто не стал бы прилагать столько усилий и выписывать лекарей из других миров! Мэтресса Нейгарт оплачивает ее лечение из собственного кармана и настаивает на использовании лучших эликсиров и материалов.

— Понял, — кивнул я. — Значит, мэтресса Нейгарт и госпожа Мадсен. Маг Воды и… кто? Ее родственница? В каких она отношениях с мэтрессой Нейгарт?

Спрашивая это, я отнюдь не сплетничал, а собирал анамнез.

— Изначально, как я понял, просто служанка, — нахмурился Ленсман. — Из ближних, таких, которые при благородных госпожах вроде наперсниц. Они с детских лет вместе. Теперь же госпожа Мадсен, фактически, исполняет обязанности коменданта крепости вместо мэтрессы — та из-за своего состояния не способна справиться с ними в полной мере. Хотя, честно говоря, даже будь она способна, едва ли пожелала бы… И вообще, я рекомендую по всем вопросам обращаться именно к госпоже Мадсен. Так будет быстрее и проще. Мэтресса Нейгарт… думаю, я не удивлю вас, если скажу, что с ней трудно иметь дело. С одной стороны, особу в ее положении можно понять, с другой же…

— Вот о положении я хотел бы услышать поподробнее, — решительно перевел я разговор в практическую плоскость. — Что все-таки с ней происходит? Чем она больна? Это наследственное или приобретенное? Острое или хроническое?

Может, я зря так сразу решил поставить себя пожестче и стоило дать Кунту высказаться. Однако по его интонации мне показалось, что кроме нытья и жалоб на магессу Воды я рискую ничего не услышать. Ничего полезного о заболевании, я имею в виду. Преподаватели в моем Люскайненском училище частенько грешили тем, что вместо здоровья пациента обсуждали его характер, платежеспособность и связи. Медицинская этика? Нет, не слышали. За чем-то похожим — тоже только к некромантам.

— Что это за болезнь — никто не знает, иначе уж кому-нибудь удалось бы ее вылечить, — укоризненно поглядев на меня, развел руками Ленсман. Видно, надеялся излить в подходящие по статусу уши накопившиеся жалобы. А теперь страдает, что ему не повезло: нарвался на бесчувственного молодого зазнайку. — Однозначно — хроническое, однозначно — приобретенное. Заболела она восемь лет назад, после боя с морским чудовищем.

Морское чудовище, которое ранило магессу Воды, способную ладошками развести цунами⁈ Я даже знать не хочу, что ж там за кракен такой был. А придется узнать.

— … С тех пор мэтресса постоянно испытывает сильнейшую слабость, головокружение, отсутствие аппетита, проблемы с пищеварением. Поддержка магией Жизни на некоторое время улучшает ее самочувствие, но при каждом таком сеансе мэтресса переживает приступ лихорадки — жар и боли во всем теле. Что же касается госпожи Мадсен, то она в том же бою получила ожоги ядом чудовища, которые с тех пор так и не зажили. Системой подобранных моими предшественниками и, кхгм, мною алхимических эликсиров и воздействием магии Жизни снимается большинство симптомов ожоговой болезни, но полного исцеления добиться до сих пор не удалось. Однако и для нее сеансы магии Жизни чреваты лихорадкой — а без них состояние начинает резко ухудшаться. Иными словами, эти женщины вынуждены регулярно проходить через ужасные муки, чтобы вести хотя бы сносное существование, — мрачно и торжественно сообщил лекарь.

Ага, живенько описал, ничего не скажешь. Ну, значит, в бинтах только Мадсен, уже легче.

— Сколько им лет? — уточнил я важную деталь. — Мэтресса уже омолаживалась?

— Мэтрессе тридцать один год, сколько госпоже Мадсен, она сама точно не знает, — лекарь не удивился моему вопросу. — Но если и старше, то ненамного. То есть при отравлении им обеим было чуть за двадцать. Нет, мэтресса не омолаживалась. Пять лет назад достопочтенная Глава круга получила для нее набор омолаживающих эликсиров. Была надежда, что они помогут справиться с ее недугом. Однако первая же доза, принятая под наблюдением опытного лекаря из Старших миров, привела к такому сильному приступу, что тот лекарь немедленно запретил дальнейший прием препарата.

Еще веселее. То есть, грубо говоря, если даже девушку продолжат вытягивать усилиями магов Жизни, она обречена на старость и смерть — и скорее рано, чем поздно, потому что стопроцентно такая болезнь дает более сильную нагрузку на организм.

— Приступы лихорадки всегда что-то провоцирует? — уточнил я.

— В том-то и дело, что нет! Иногда они случаются сами собой.

Так-так, а ведь знакомая симптоматика. Влажность, тропический климат — и нечто, реагирующее на воздействие Жизнью в организме пациент. Надо только кое-что уточнить.

— Малокровие? Сильно бледнеет во время приступа? Желтуха?

— Верно, — кивнул маг Жизни. — Только кожа желтеет лишь слегка и ненадолго, не каждый раз.

— Малярия, — могли быть еще варианты, включая даже гельминтоз, но в первую очередь стоило предполагать самый вероятный.

— Я тоже подумал об этом в первую очередь. Увы, еще мой предшественник перепробовал все надежные противомалярийные препараты из старших миров, ни один не помог, — с сожалением в голосе развел руками Ленсман.

Хм. Он добросовестный лекарь, который искренне переживает за неудачу, или действительно сочувствует Воднице, несмотря на завуалированные жалобы в ее адрес? Или и то и другое?

— Также я предположил внутренних червей, — продолжал белобалахонник. — Выписал три редких яда против них, но увы, не помогло. При их применении положено подлечивать пациента Жизнью, а это спровоцировало приступы, еще более глубокие, чем обычно.

Ясно, не надо считать других глупее себя. Ленсман — явно неплохой целитель, по крайней мере, опытный. Может быть, ему не хватает более глубоких знаний о биологических процессах, но в логике не откажешь. А вот здешние противогельминтные составы вместе с червяками явно бьют и по организму их носителя. Как и земные аналоги, только на моей родине все же удалось сделать отраву против распространенных гельминтов более узконаправленной. А здесь, похоже, полагались на воздействие магов Жизни — по крайней мере, для дорогих препаратов. Тем, у кого не хватило денег на мага, видимо, предполагалось полагаться на то, что организм справится с побочкой самостоятельно.

— Хорошо, — сказал я, — а что вы можете рассказать о самом моменте заражения?

— Тут я вынужден говорить с чужих слов, — покачал головой Ленсман. — Вам лучше расспросить очевидцев. Говорят, щупальца чудовища сравняли с землей несколько городских кварталов и обрушили две скалы, прежде чем мэтрессе Нейгарт удалось уничтожить зверя.

— Он выбрался на сушу, что ли? — не понял я.

— Да, иначе мэтресса Нейгарт легко бы его одолела! А на суше… Увы, погибло множество горожан, еще больше получили ранения. Все-таки мэтрессе удалось прикончить его, но создание в агонии погребло ее под собой. Мэтресса выжила, поскольку при ней оставалось еще достаточно воды, чтобы ее не раздавило, но не могла выбраться. Госпожа Мадсен и отряд защитников Южной крепости прорубились сквозь тело чудовища до мэтрессы, но издыхающий монстр все равно часть из них перебил. Кроме того, кожа чудовища выделяла сильнейший яд, от которого многие получили ожоги по всему телу. И еще некоторые заболели той же лихорадкой, что и мэтресса… Кое-кто погиб от яда и лихорадки сразу, но те, кто пережил первые несколько дней, в большинстве своем поправились, хотя многие и с увечьями.

— То есть пациентов все-таки было больше?

— И да, и нет, — лекарь помотал головой. — Я здесь всего год, этих увечных не застал. Почти все они уже больше не на попечении лекарей. У некоторых кожные изъязвления напоминали те, от которых страдает госпожа Мадсен, но они к настоящему времени зарубцевались, оставив шрамы. Этих людей вы можете найти и осмотреть, если хотите. Лично я осматривал, но узнал немного. Возможно, вы поймете больше. Для меня лично главная загадка такая: почему живет мэтресса Нейгарт, хотя все, имевшие похожие симптомы, уже умерли, без единого исключения. Хотя у меня есть одно наблюдение, конечно… — он выжидательно замер.

— Прошу, изложите его, — сказал я.

Мне уже стало ясно, что я имею дело действительно с очень неплохим, думающим коллегой. Что ж, повезло. Или наоборот, учитывая, что я имею все шансы так же изящно сесть в лужу.

— Сложно восстановить картину произошедшего спустя столько времени, — покачал головой лекарь. — Но у меня сложилось впечатление, что все те, кто умер, получили ранения при встрече с чудовищем. Я имею в виду, ранения, выпускающие кровь. И наоборот, все, кто остался жив, их не получали, а соприкоснулись с ядом только неповрежденной кожей. То есть яд вызывает смерть, попав в кровь, но позволяет выжить, если остается лишь на поверхности тела. Однако — и в этом самое, на мой взгляд таинственное! — мэтресса во время боя оставалась цела и невредима и не соприкасалась с ядом, ее отравление произошло каким-то другим способом. Опять же, мне неясно, почему яд, попав на кожу выживших, в кровь так и не проник, несмотря на кровавые изъязвления, которые вызвал…

— Действительно, загадочно, — согласился я. — А еще вопрос. Если другие люди с язвами все же исцелились, почему не исцеляется Мадсен?

Лекарь снова развел руками.

— Это вторая загадка. Хотя здесь можно предположить, что дело в дозе. Госпожа Мадсен получила яда много больше, чем следующий за ней по тяжести поражения: она, насколько я понял, прорубилась к самой мэтрессе Нейгарт и вытащила ее на себе. Еще могу сказать, что без лечения магией Жизни госпоже Мадсен быстро становится хуже, она теряет силы и начинаются те же симптомы, что у мэтрессы Нейгарт. А после каждого лечения зажившие было язвы открываются вновь.

Да уж, это не Юльнис, это похуже.

Ну охренеть теперь.

Первый шок прошел, я мог теперь смотреть на Оллу Мадсен почти спокойно. Задним числом даже удивительно: оказывается, ситуация с Юльнис оставила во мне более глубокий след, чем я думал. Аж передернуло, когда я впервые увидел ни в чем не повинную и никак не связанную с моей злобной невестой девушку!

Но теперь я успокоился и разматывал на ней бинты без особых эмоций, уже примерно представляя, что увижу.

— Вы испытываете какие-то неприятные ощущения в течение дня? — поинтересовался я, стараясь действовать как можно более осторожно.

— О, постоянно, — весело откликнулась девушка. — Знаете, как бесит форма ежедневной отчетности номер триста двадцать один?

— Госпожа Мадсен, вы можете хоть немного побыть серьезной? — неожиданно обеспокоенным тоном спросил Ленсман. — Я все-таки дела передаю коллеге, хотелось бы…

— Да-да, конечно, прошу прощения, — фыркнула девушка. — Если серьезно, то постоянный зуд там, где кожа относительно целая, тянущие ощущения там, где бинты прилипают, ну и обычная боль там, где новые язвочки открываются. Ничего особенного, как от сильной царапины. Терпеть можно.

— Вам не предлагали обезболивающие? — поинтересовался я.

— Предлагали, но от них голова мутится, и привыкание можно схлопотать. Я не… ох-х-х!

— Прошу прощения.

— Ничего-ничего, это я от неожиданности. Продолжайте.

По напряженному тону девушки я, однако, понял, что ей гораздо больнее, чем она пытается показать. Еще одна… стоик женского пола. (Я вспомнил, как Игнис выразила лишь легкое возмущение коменданту Ичир-Карсен, когда тот сообщил ей о «гибели» Элсина). Плохо, однако. Вообще когда пациент пытается обмануть врача — это из рук вон плохо, а еще когда в этом направлении… Почувствуй себя доктором Хаусом, что называется!

Вообще, должен сказать, что на медико-биологический факультет, который мне почти удалось закончить, большая часть студентов идет потому, что не смогли пройти по баллам на лечфак. Конкурс меньше, и потом перевестись на лечебное дело куда проще — курсе на третьем. Меньшая часть набирается из числа фанатов сериалов про Гениального Диагноста (да-да, с с больших букв) вроде «Доктора Хауса» и позднейших клонов. (Сразу скажу, что зря — после медико-биологического те, кто не собирается заниматься наукой, обычно идут работать операторами при рентгеновских аппаратах или другой медтехнике.)

И совсем уж единицы поступают на эту специальность, чтобы искать лекарства от рака, бороться со старением, проникать в тайны человеческого организма (а их осталось более чем порядочно, этих тайн, мы до сих пор так мало о себе знаем!), вписать, наконец, свои имя и фамилию в историю. Я, как нетрудно догадаться, как раз относился к этому меньшинству. А вот лавры Хауса меня не прельщали ни на йоту. И надо же — именно я умудрился попасть в ситуацию, когда мне надо стать кем-то вроде этого мрачного гения!

Что ж, влюбленная парочка ассистентов у меня уже есть — можно поставить галочку. Надеюсь, хромота не где-то на подходе?

Бинты со всего тела пациентки я снимать не стал, ограничился рукой. Осмотрел состояние кожи. В восторг не пришел. Пожалуй, это будет посложнее, чем с Юльнис… Там-то были обычные ожоги, «чистые». А тут — химические. Это всегда неприятнее.

Я задал еще несколько вопросов о самочувствии, выслушал ответы и комментарии лекаря. Заодно попросил описать монстра, с которым Олле Мадсен пришлось схватиться.

— Здоровая была туша, — сказала девушка. — Вроде осьминога, но размером больше герцогского дворца! Как раз случилось очередное извержение вулкана, в воду пошла сера — ну или так наши некроманты сказали. Он и вылез. Обычно-то на глубине сидят, сюда не ходят. Мы даже и не знали, что там такие твари! Рыбаков и химер они, как говорят старики, раньше почти не трогали.

— А давно начались извержения? — уточнил я.

— Двадцать семь лет назад, — дала Олла неожиданно точный ответ. — Как раз когда этот мир получил статус Старшего, явился Император со своей Огненной гвардией портал бить в другой мир… Ух, помню, как мы все жалели, что даже одним глазком на него не посмотрим! — она усмехнулась.

Ага.

— И строительство портала спровоцировало пробуждение вулкана? — уточнил я.

— Вулканов. Их тут много. Но вы на эту тему лучше с госпожой поговорите, в смысле, с комендантом Нейгарт. Она много книг читает на эту тему, специально их выписывает из Старших миров. Только нужно, чтобы вы ей понравились, а то она будет не в настроении общаться.

— Вы очень прямолинейны, — заметил я осторожно.

— Время экономлю. Вы тут всего на год, что хорошего будет, если вы сейчас что-то не то ляпнете, и она два месяца на вас будет дуться? Так что, пожалуйста, мастер Шелки, будьте вежливы, любезны, доброжелательны и ни в чем ей не перечьте. Сможете?

— Постараюсь.

— Вот и ладненько, — весело сказала Олла. — Тогда мы с вами сработаемся и кровь друг другу не попортим.

— А сейчас мэтресса комендант в настроении подвергнуться осмотру? — спросил Ленсман. — А то сегодня с утра она была несколько не в духе.

— Что неудивительно, — фыркнула Олла.

Поглядела на меня и пояснила:

— Вы же вчера видели большую волну? Цунами?

— Видел, — кивнул я. — Я был на Северном пляже.

— Вот вас угораздило! Там же еще крокодилы полезли. Успели сбежать?

— Кое-как, — ответил я, не желая вдаваться в подробности.

— Мастер Шелки как раз прибыл на пляж в компании своей мэтрессы, мага Воздуха, и некроманта из ее свиты, — пояснил Ленсман. — Они спаслись с портального острова на лодке. Так что он все видел из первых рядов.

Ого! А лекарь-то, похоже, из тех, кто все обо всех знает. Я его прямо здорово недооценил.

— Так это были вы! — восликнула Мадсен. — Получается, я вас видела! Ха! Точно, вы там до выхода мэтрессы Фроссен кучу кроков сами перебили!

— Вы там тоже были? — уточнил я.

— Да, пришлось, — вздохнула Мадсен. — Когда госпожу вот так выдергивают, надо, чтобы кто-то с ней был, кто ее хорошо знает. Ну, это сейчас, по сути, только я. Хотя нам бы, по уму, не следовало покидать крепость вдвоем. Значит, вы видели, что госпожа с цунами сделала.

— Это она одна? — уточнил я.

— Да, потрясающе, правда? — в голосе Мадсен звучала неподдельная гордость, как будто она сама сражалась с гигантской волной. Похоже, она очень хорошо относится к своей «госпоже», несмотря на все неприятности, которые, я не сомневаюсь, имеет из-за капризной Водницы!

Впрочем, если она когда-то спасла ее ценой риска для жизни и утраты здоровья, можно было догадаться.

— Ну вот, с такими большими волнами может справиться только госпожа, больше ни у кого из наших Водников пропускная способность не позволяет. Или надо вдвоем-втроем работать. Но магов Воды в Великой Гавани сейчас всего двое. Поэтому госпоже пришлось постараться одной, и у нее в итоге случился приступ.

Я не стал спрашивать, почему она не могла провзаимодействовать с мэтром Ульфи: мало ли. Да вот хотя бы не нравятся они друг другу — я слышал от Игнис, что это реально мешает стихийникам работать вместе. Или времени не было на сработку.

— Да, приступ был тяжелый, я сбивал жар до самой ночи, — обеспокоенным тоном подтвердил Ленсман. — Сегодня с утра мэтрессе Нейгарт лучше, но умствено она крайне раздражена.

— Не настолько, — покачала головой Мадсен. — Она еще больше разозлится, если мы нового мага Жизни с ней сразу не познакомим. Так что заматывайте мне руку обратно… а, вы уже закончили? — она нахмурилась. — Вы магию Жизни вливать не стали?

— Ленсман же сказал, что вам от этого больно, — покачал я головой. — Так зачем? Лучше я сначала попробую вам мазь подобрать, а воздействие Жизнью тогда, когда очередь подойдет… через неделю примерно, так ведь? — я поглядел на Ленсмана.

— Да, — он кивнул, — я только позавчера обработал госпожу Мадсен. Так что теперь только через шесть дней.

— Ну, обычно все хотят проверить, как Жизнь воздействует на язвочки, — с некоторым удивлением в голосе заметила Олла.

— Я вполне доверяю наблюдениям мастера Ленсмана. Кроме того, я уже продиагностировал вас Жизнью, вы даже и не заметили.

— Вот как? — Мадсен усмехнулась. — И сколько мне осталось?

«Учитывая, что органы у вас в состоянии примерно как у сорокалетней, с текущими нагрузками, думаю, лет двадцать». У меня мелькнула даже мысль сказать это вслух — я подумал, что заместитель коменданта, пожалуй, оценит откровенность. Однако не сказал. Потому что не собирался оставить дела в том же состоянии после окончания контракта. Я вытащил даже тупую суку Юльнис — что же, нормальную девушку не спасу?

— Я не бог, чтобы это сказать, — пожал плечами я. — Может, нас всех завтра пепел от очередного вулкана погребет.

— А вы мне нравитесь, — широко улыбнулась Мадсен. — Только госпоже такое не ляпните. Пойдемте тогда к ней в кабинет.

Идти пришлось далеко — не только через всю крепость, а еще и спускаться глубоко вниз. Я изрядно удивился: отчего это кабинет у Водницы в подвале? Хотя начало у меня закрадываться одно подозрение…

И точно.

Миновав узкую винтовую лестницу, освещенную мелкими алхимическими лампами, явно рассчитанными на домашнее использование (во фронтирном мире я таких не видел, по форме они напоминали старинные газовые лампы-колбы) мы оказались в просторном и прямо-таки шикарном помещении с мраморным полом и частично утопленными в стену колоннами, подпирающими потолок.

Над интерьером доминировало то, что можно было бы принять за стену большого аквариума — но что на самом деле действительно было окном в подводный мир! За ним клубились сине-зеленые подводные сумерки, проплыл косяк рыб.

Охренеть. Даже в моем родном мире такие штуки строились редко и стоили баснословно дорого — для них требовались огромные инженерные усилия! А уж здесь… Даже если Водница самолично обеспечивала условия для строительства, все равно наверняка было недешево и непросто. Зачем? Видно через такое окно из рук вон плохо, атаку чудовища точно проглядишь. Или понты дороже денег?

Но смотрелось красиво, слов нет.

Кроме этого шикарного окна в подводный мир в кабинете мэтрессы Нейгарт имелся обширный письменный стол с настольной лампой вполне привычного мне вида, весь заваленный бумагами. Что-то мне сразу подсказало, что это, скорее всего, рабочее место Мадсен. В центре комнаты стоял изящный диванчик-оттоманка в стиле «ампир» или просто похожем стиле — если мне не изменяет память. На нем полулежала томная светловолосая красотка, меланхолично крутя между пальцами огромную каплю воды, висевшую словно бы в невесомости.

Честно говоря, внешность коменданта Нейгарт меня тоже шокировала, хотя меньше, чем внешность Мадсен. Во-первых, она оказалась похожа на Игнис! Не чрезмерно похожа, не как сестричка, но один типаж: одень их похоже, причеши одинаково — и получишь «эффект близняшек». Только у Игнис очень правильное, классическое, я бы сказал, лицо, а у Нейгарт черты более мелкие, нервические и нос слегка вздернут. Кроме того, если Игнис выглядела цветущей, здоровой и юной, то Водница смотрелась изможденной, истощенной и старше своих лет. Кислое выражение лица портило ее еще сильнее, не спасало даже легчайшее шелковое платье с открытыми плечами. Наоборот, сразу становилось видно, что тело под этой тканью — такое же истощенное и нездоровое, несмотря на то, что «в базе» мэтресса Нейгарт отличалась удачным телосложением. «Хороший костяк», как сказал бы некромант. И фигура, наверное, до болезни была весьма и весьма.

— А, — сказала мрачно Водница. — Явились меня мучить. Что ж, вы не торопились.

— Ну-ну, госпожа, — жизнерадостно сказала Мадсен, подходя к Нейгарт и помогая ей присесть повыше на подушку. — Ну-ка, присядьте-ка поудобнее… Что же вы одна в полутьме сидите и скучаете? Позвать служанку, чтобы зажгла свет и книжку принесла?

— Я сама еще в состоянии это сделать, если захочу! — раздраженно воскликнула комендантша. Зло посмотрела на меня, сверкнув синими глазами. — Давайте уже… покончим с этим.

Мне бросились в глаза две вещи: то, что Мадсен разговаривала с Нейгарт без особой ласки и пиетета, скорее, с укоризной, как мать с любимым, но капризным ребенком, которого невозможно отругать на людях. А во-вторых, что Нейгарт, хоть и отвечала ей довольно высокомерно, по-настоящему оперлась на ее руку, когда пересаживалась. Похоже, она действительно очень слаба!

— Рад приветствовать мэтрессу Нейгарт, — я поклонился. — Меня зовут Эрик Шелки, я прибыл из мира фронтира по вашему заказу.

— Из которого мира? — хмуро спросила Нейгарт.

— Пять-триста один, — сообщила Мадсен.

Ого, это что-то новенькое. Миры все пронумерованы, я и раньше догадывался, но в нашем прежнем мире об этом никто не говорил. И нигде эти цифры не были прописаны. Пять-триста один… Это что значит, миров больше пяти тысяч? Или «пять» — это просто уровень иерархии, а «триста один» — порядковый номер? Все равно много.

— А, тот, — кивнула Нейгарт. — Где чокнутые эльфы, и приходится аж ритуал призыва магов Огня как жертвенный использовать. Читала. Это не вы вчера на пляже мельтешили вместе с Воздушницей?

— Я.

— Терпеть не могу свитских, — она скривилась. — Как она вас только отпустила… И сколько вам лет на самом деле? Слишком молодо выглядите!

— Тридцать три, — сказал я чистую правду.

— Надо же, — столь же кисло проговорила Нейгарт. — А я думала, совсем ребенка мне подсунули. Хотя все равно… Ну ладно. Давайте, диагностируйте, осматривайте, что вы там хотели.

Она повелительно вытянула ко мне тощую руку с выступающими косточками запястья.

Я осторожно взял ее, прокачивая Жизнью — без стимуляции, только диагностика. Выстроить модель чужого тела, наложить на свое… Ого! Селезенка, печень, почки… М-да.

Ну, если мэтресса Фроссен реально думала, что эта женщина способна возжелать мужчину или вообще хоть с кем-то заниматься сексом, ей явно ни хрена не докладывают. Не то у нее состояние организма для гормональных встрясок, вообще не то.

— Ну? — с холодной усмешкой спросила Нейгарт. — И сколько мне осталось, мастер Шелки? — слово «мастер» она выделила непередаваемой интонацией.

«Полгода где-то», — подумал я.

Поскольку Южная Крепость располагалась в самой столице, гарнизон у нее был сменный. То есть большинство вояк службу несли тут два дня через два, по ротации, а жили в городе. Это лекарь в моем лице должен был находиться при коменданте постоянно: приступы, случалось, происходили у мэтрессы Нейгарт даже глубокой ночью или ранним утром, вот чтобы не пришлось бегать по всему городу разыскивать меня, мне и выделили жилье прямо в крепости. Кстати, неплохое жилье, удобная комната. Без ватерклозета, но нужник располагался совсем рядом и был довольно благоустроенным: все падало сразу в море, запаха не было, смывать не надо.

Однако один день в неделю даже я мог располагать собой.

— Если госпожа будет хорошо себя чувствовать, можете отпрашиваться дополнительно, — предупредила меня Мадсен. — В разумных пределах. На ночь лучше все же возвращайтесь, а днем я препятствовать не буду. Особенно если вы станете предупреждать, куда и зачем направляетесь.

— Отлично, — сказал я. — Тогда хочу отпроситься прямо на завтра. Мне нужно дела всякие утрясти в городе.

— На завтра — вообще без проблем, — кивнула заместительница коменданта. — Приступ у госпожи был совсем недавно, повторного точно так сразу не случится.

Еще я попросил провести для меня экскурсию по крепости, Мадсен согласилась, но не пошла сама, а отправила со мной своего секретаря — худого белобрысого парня лет двадцати, номинально тоже стражника при крепости, но фактически скорее писаря: пальцы у него были перепачканы чернилами. Как я скоро понял, Мадсен он мало не боготворил. Во всяком случае, говорил о ней с благоговением.

Он познакомил меня с «дежурной сменой» и «запасной сменой» стражников. Ну что, нормальный народ. Несколько профессиональных вояк на ключевых постах, остальные — в основном условно гражданские, набранные из местных горожан, без особого боевого опыта или с минимальным опытом. Занимались они не столько боевыми дежурствами, сколько обслуживанием крепости: починкой стен, осмотром берега. Иногда усиливали наряды городской стражи, если нужно было обеспечить дополнительное патрулирование улиц, подавить беспорядки на рынке или устроить облаву.

— А что, на рынке часто бывают беспорядки? — уточнил я.

— Да постоянно, — ответил один из стражников, тот, что более «сержантского» вида — явно из бойцов с боевым опытом. — То торговцы рыбаков бьют, то рыбаки — торговцев… Один раз даже с некромантами поцапались!

— Драка некромантов и рыбаков⁈ — не поверил я.

В покинутом мире фронтира такое невозможно было бы себе представить! Ну и отбитые тут рыбаки, должно быть. Впрочем, если они регулярно имеют дело с морскими чудовищами…

— С учениками Академии, конечно, — фыркнул тот же «сержант» (потом, кстати, оказалось, что он действительно сержант). — Кто же на допеченного некра сунется! Потом кто-то из преподов по рыбацким кварталам прошелся, половина рыбаков с фингалами ходила, другая половина — кишки выблевывала. Так все и успокоилось.

Охренеть они весело живут. А некроманты тут великодушные, наши бы и урыть могли. Правда, если речь идет о цеховых заморочках, не будешь же косить всех подряд рыбаков за художества нескольких самых отбитых?

— А из-за чего это они? — не понял я. — Что делить некромантам и рыбакам?

— Известно что: опять химера какая-то в сети попалась, рыбаки продали ее как улов, кто-то траванулся… Сплошь и рядом такое, — лениво ответил сержант.

— Химеры пасут рыбу? — догадался я. Подумал, и добавил: — И защищают от хищников?

— Ну! — подтвердил стражник. — Некромантская рыба чуть ли не дешевле рыбацкой будет.

Ага, ну вот все и складывается, зачем им столько химерологов. Земли на островах мало, вот некроманты и подсуетились, видимо, под эгидой стихийных магов. Разводят рыбку с помощью специализированных химер. Со слов главного химеролога я так понял, что тут какая-то крупная корпорация действует, и главная магесса Огня в доле, раз имеет право голоса, каких химерологов куда ставить. Надо будет узнать поподробнее, кто чего и сколько, у кого денежный интерес. Вот поэтому, надо думать, рыбаки с некрами и враждуют: видят конкурентов. И некры все рыбаков выкосить тоже не могут, даже если им и хочется: очевидно, их «разводная» рыба не может полностью прокормить островное население, рыбацкий улов тоже нужен.

Да, загрузиться этим придется: ясно же, что Элсин, как химеролог-исследователь, во все это по уши встрянет!

Пока я знакомился с гарнизоном, вылечил одному из стражников травму руки — банальным воздействием Жизнью, алхимия не требовалась. Другому полечил насморк, но предупредил:

— Если не хочешь, чтобы сопли опять вернулись, надо еще пару дней воздействовать. Приходи завтра ко мне в кабинет, долечу.

— Прямо так и приходить? — удивился стражник. — И вы меня просто так полечите?

— Ну да, — в свою очередь удивился я. — Хотя… завтра в первой половине дня меня не будет, заместитель коменданта отпустила в город, дела устроить. Так что либо с утра совсем лови, либо ближе к вечеру — ночевать-то я приду. А начиная с послезавтрашнего дня у себя в кабинете либо в лаборатории.

Лаборатория тут все-таки имелась, секретарь мне обещал ее показать. А если бы даже ее и не было, мне бы пришлось заняться ее оборудованием немедленно.

— Ясно… — немного удивленно сказал парень. И тут же спросил: — Это что же, вы весь гарнизон будете лечить? Не только госпожей?

А что, тут было как-то иначе?

— У меня в контракте написано: «лекарь при Южной Крепости», — пояснил я. — Так что да, все, кто относится к сотрудникам крепости, на моем попечении.

Тут совокупно на все смены человек сто, как я понял, молодые и относительно здоровые парни. Мага Жизни они точно не загрузят. Почему Ленсман ими не занимался? Опять гребаная местная сословность? Или у него контракт был другой?

Ладно, я даже спрашивать не стал. Не мое дело, как тут поступали без меня, я буду делать, как считаю нужным.

Однако, видя, как потрясенно хлопали глазами стражники, счел нужным добавить:

— Чтоб ты знал: ваши госпожи обе так больны, что если одна из них от тебя простуду поймает — тут же в постель хлопнется минимум на неделю! Так что со всеми болячками быстрее ко мне, не дожидаясь, пока они что-то от вас подхватят. Случится иначе — подолью всем в выпивку мочегонное, будете каждые пять минут до ветру бегать, если до меня поленились.

Стражники, с которыми я разговаривали, дружно грянули гоготом и пообещали бежать ко мне с каждой царапиной.

— Да уж, если это заместителя Мадсен от лишних хлопот избавит, мы с мужиками лично проследим! — добавил тот самый сержант, который раньше рассказывал мне про рыбацки-некромантские терки. — Знали бы раньше, уж держали бы всяких болезных от нее подальше.

Потом я осмотрел лабораторию. Точнее, заготовку под лабораторию: Кунт Ленсман полноценным алхимиком не был, он сам признался, что умеет готовить только самые ходовые лекарства. Однако все же хорошую плиту (с регулируемым конфорками на алхимтопливе, как в лампах, а не дровяную), алхимическую посуду и даже кое-какой инструментарий даже он содержал. А специально к моему прибытию, как сказал секретарь госпожи Мадсен, для меня выписали оборудование и реактивы получше.

Эти деревянные ящики как раз опечатанными стояли в кабинете, Ленсман их не трогал. Мне даже пришлось секретарю за них расписаться в ведомости!

Весь остаток вечера я распечатывал это богатство… богатство, без шуток! Не знаю, кого они попросили сформировать список «всего необходимого для хорошей алхимической лаборатории», но, похоже, некроманта. Потому что нашлось почти все, что душа моя могла пожелать в контексте текущей экономической формации: и хорошие тигли, и перегонный куб, и отличные ножи, и даже — та-дам! — мясорубка. Радость моя и счастье мое, как я без нее задолбался в кашицу превращать препараты! Я еще на фронтире, в Королевском Броде, пытался местному кузнецу такую заказать, но он несколько раз сделал мне какую-то фигню, так что в итоге я отказался от мысли.

А еще в наборе имелись увеличительные стекла! И хорошие! И даже очень-очень тонкие пипетки! Не микропипетки, увы, но их изготовление явно превосходило возможности стеклодувов, с которыми я раньше работал.

И венец имперских медицинских технологий: обитый изнутри мягкой подкладкой пафосный чемоданчик с двумя стеклянными шприцами почти привычного мне вида и набором игл! А жизнь-то налаживается. Всего этого было пока недостаточно, чтобы заняться моим долгосрочным обещанием — помочь Бьерам с пополнением семейства, — но, пожалуй, начать исследования по исцелению своих пациенток я вполне мог.

Только вечером, когда я уже лежал в постели в комнате возле кабинета лекаря, до меня дошло: вот надо было десять лет бегать туда-сюда, чтобы в итоге все равно оказаться в составе гарнизона осажденной крепости!

Потому что крепость все-таки в осаде, причем снаружи и изнутри. Снаружи досаждают вулканы и чудовища, изнутри — болезнь ее номинального коменданта и, фактически, главного оружия.

Забавно, конечно.

С утра, перед тем, как отправиться «в увольнительную», я разыскал Мадсен. Это было нетрудно: в первой половине дня она занимала нормальный — в смысле, надводный — кабинет коменданта крепости, работала там с бумагами. Не знаю, что именно за бумаги у нее лежали внизу, в комнате с подводным окном, но в верхнем кабинете дым стоял коромыслом: все время кто-то заходил, уходил, секретарь ее, сидящий в почти стандартном «предбаннике», постоянно что-то писал.

— Ведь нужен же пропуск, чтобы постороннему пройти в крепость? — поинтересовался я у нее сразу после обычных приветствий.

— Разумеется.

— Скажите, пожалуйста, секретарю, чтобы выписал пропуск моему ассистенту, — попросил я. — Я один лабораторию буду неделю разбирать, его помощь очень пригодится. Опять же, и над вашим случаем сразу начнем вместе работать.

— Уже успели найти ассистента? — усмехнулась Мадсен. — Ладно, Теда я и так сегодня нагрузила, давайте сама выпишу, — она вытащила из ящика стола кусочек бумаги, уже почти полностью заполненный почерком секретаря, только с пропусками. — На чье имя?

— Элсин Бьер, — сказал я.

— Бьер… — повторила Мадсен про себя, вписывая. Потом удивленно подняла на меня взгляд. — Это же фамилия новой воздушной магессы!

— Ну да, это ее муж, — кивнул я. — Мы же втроем сюда пришли, помните?

— Стойте… я читала рассылку сегодня утром, он магистр некромантии!

Я сделал себе пометку, что тут существует некая новостная рассылка. Интересно, откуда? Из Имперской Канцелярии? Ладно, потом спрошу. А может, тут и газеты есть?

— Конечно. Все некроманты по необходимости — либо хорошие алхимики, либо очень хорошие алхимики. Элсин — из второй категории.

Изумленное молчание.

Я с запозданием понял, что именно опять не так. Гребаная сословность, как же она меня достала!

— Конечно, на самом деле это я буду ему ассистировать, — сказал я. — Но ведь лаборатория числится за мной, так что для простоты отчетности.

Мадсен, тем не менее, продолжала очень изумленно на меня глядеть. А теперь-то что⁈ К счастью, она озвучила свое удивление:

— И вы вот так уверены, что магистр некромантии согласится вам помогать?

— У нас очень хорошие отношения, — пожал я плечами. — И он любит интересные случаи.

— Ладно… — пробормотала Мадсен, протягивая мне пропуск. — Держите. Что-то вы меня не прекращаете изумлять, мастер Шелки!

«То ли еще будет, — хмыкнул я про себя. — Посмотрим, как ты запоешь, когда я тебя вылечу!»

А я ведь вылечу. Костьми лягу, но что-нибудь придумаю. И для Водницы тоже, хотя вот ее лечить мне хочется меньше. Но как день ясно, что на ее здоровье завязаны жизни и благосостояние сотен, а может, и тысяч людей.

— Тогда удивитесь еще раз, — сказал я. — У меня есть ручная летучая мышь, можно ее принести в крепость? Не хищная, а из тех, что фруктами питается.

Мадсен засмеялась.

— А знаете, у нас уже был стражник, у которого такая была! Так что неудивительно совсем. Приносите.

— Но, наверное, держать подальше от мэтрессы? — предположил я.

— Да как хотите. Если у вас смирная, не кусается — наоборот, можно ей предложить погладить. Госпожа любит животных. Может, развеселится.

Если она любит животных, почему они тогда кота не заведут или собаку? Ну ладно, не мое дело.

К счастью, мне не пришлось бегать по всему городу и разыскивать Бьеров. Или топать в резиденцию магички Огня и осведомляться, не остановились ли они там и на вторую ночь. А все потому, что еще накануне вечером кто-то принес стражникам у ворот послание для меня, написанное аккуратным почерком Элсина: «Мы нашли жилье. Часовая набережная, причал номер три, самый конец».

Замечательно. Мы что, на причале будем ночевать? Ну, хоть не под причалом.

Или тут все так плохо с жильем, что им пришлось снять лодку?

Да, как оказалось, лодку! К счастью, не маленькую яхточку, в которой не развернуться, и даже не какой-нибудь шлюп. Но обо всем по порядку. Набережная называлась Часовой, потому что спуск на нее располагался у подножия Часовой башни — действительно, с часами. Отделана эта набережная была на совесть: хорошо отесанный гранит, ровные камни, даже парапет с вазонами-клумбами. Любо-дорого погулять. Кое-где в парапете к воде спускались лестницы на полоску гальки внизу, которую язык не поворачивался назвать пляжем. И в этих местах, как правило, с берегом стыковались длинные дощатые пирсы, помеченные цифрами.

Третий причал я нашел без труда, он оказался едва ли не ближайшим к башне. Козырное местечко, похоже! У самого конца пирса на зеленоватых водах покачивалось длинное и широкое судно с узким пространством свободной палубы и прямоугольной надстройкой на ней. Мачты две штуки: одна торчит из середины надстройки, вторая на корме. Паруса свернуты. Мореходные свойства этой посудины представлялись мне сомнительными, но жилую площадь я навскидку оценил как шестьдесят-семьдесят квадратов. Маленькая московская трешка, короче говоря. На троих маловато, но терпимо, мы и похуже жили. А с учетом палубы и шикарного вида на неактивный сейчас вулкан — вообще топовая недвига. В смысле, как раз двига.

Таких же посудин, только поменьше, у причала качалось еще три штуки. Соседи, надо полагать?

Так, я точно не перепутал?

Точно! С выбранной мною посудины ко мне бросилась черная молния и с писком запорхала вокруг. Глинка!

— Ну привет, привет!

Мыш приземлился ко мне на плечо, продолжая жаловаться, я с удовольствием его погладил, почесал и вручил припасенную фигу. Затем спрыгнул с причала на палубу.

Никто меня не встретил, так что я приоткрыл дверь и прошел в первое помещение надстройки.

Ага, ясно, тут у нас что-то вроде гостиной, по обе стороны от нее спальни. Обставлено просто, но симпатично, по фронтирным меркам — вообще роскошно. Да и по местным меркам, пожалуй, тоже: мягкая мебель здесь не всякому доступна, я успел уже это понять, а тут имелся самый натуральный диван! Дверь в одну из спален была открыта, на кровати я заметил свое копье. Ага, понятно. Вторая дверь была плотно закрыта. А где тут кухня?

Кухня оказалась в отдельной пристройке на корме, позади жилого помещения. Немного неудобно, если вдруг шторм. С другой стороны, если пожар, проще потушить. И она не пустовала: там хлопотала незнакомая немолодая тетушка, варила что-то. И вскрикнула при моем появлении.

— Прошу простить, господин… — она окинула взглядом мое белое одеяние. — Мастер маг Жизни? Это не вы ли…

— Да, я Эрик Шелки, вас должны были обо мне предупредить, — сказал я. — А вы, стало быть?

Женщина сделала короткий книксен.

— Я Магда, приходящая служанка, магистр Бьер изволил меня вчера нанять. Кухарить буду, убирать немножко. Вот, завтрак для мэтрессы готовлю… Не желаете ли чего-нибудь?

— Нет, спасибо, — покачал я головой. — Я уже завтракал.

Это была правда: я перекусил в трапезной форта, кстати, неплохо — повара там не воровали лишнего, готовили просто и вкусно.

— Магистр и мэтресса уже встали? — спросил я.

— Магистр с утра ушел, мэтресса еще почивать изволит, — чуть нервно сказала Магда. Похоже, не знала, чего от меня ожидать.

— Понял, — сказал я. — Ладно. Вот что, Магда. Жить я буду в основном в Южной крепости, комнату мою не убирай. Сам уберу, что надо.

— Поняла, — кивнула она. — Господа тоже сказали у них не трогать, так, получается, мне только в гостиной и на кухне?..

— И еще палубу мыть будешь, — напомнил я.

— Ну так само-собой, господин! — она всплеснула руками.

Ну, будем считать, договорились. Не очень привычно мне со слугами, из всего опыта — только взаимодействие со служителями в Академии некромантии. А там они в основном либо принадлежали собственно Академии, то есть я их воспринимал просто как уборщиков, либо вообще были немертвые. Ну что ж, буду и к этой стану относиться просто как к сотруднице клининга. С поправками: например, если я обращусь к ней на «вы» и уважительно, как полагалось бы к немолодой женщине по моим понятиям, она обалдеет.

Хотя вообще-то у меня ощущение, что тут в отношениях хозяев и слуг свои заморочки бывают, типа вассально-сеньориальные. Приходящей прислуги они, понятное дело, не касаются, однако вот та же Олла Мадсен чуть ли не гордится своим статусом бывшей — или даже настоящей — служанки Нейгарт! Надо слышать это ее «госпожа». Никто больше коменданта так не зовет, а она зовет.

Я отправился в себе, бросил на пол рюкзак и начал там обустраиваться: разложил вещи, которые мне не понадобятся в крепости, полюбовался видом из окна. На самом деле действительно неплохо, будь тут нормальная сантехника — вообще мечта. Дом на воде — это же премиум-жилье.

Тем временем из гостиной послышалась оглушительная зевота — Игнис.

Я заглянул в комнату, чтобы увидеть воздушницу, прикорнувшей на диване. Она была одета уже почти по-местному: вместо вышитого кафтана — туника с короткими рукавами. Но на ногах мужские штаны и сандалии, а не юбка.

Ну ясно, режим пробуждения «в мирной обстановке».

Я подошел, сел рядом, коснулся ее руки и машинально продиагностировал. О, надо же!

— А у тебя сегодня ни синяков, ни потянутых мышц, ни натеров, — заметил я. — Так вчера устала?

— Я не устала, — пробурчала Игнис, не открывая глаз. — Но Элсин решил, что устала, так я от него и не допросилась, чего хотела… Излишне он заботливый!

— Забота не бывает лишней, — услышал я голос Элсина.

Он как раз вошел в гостиную. Одет был плюс-минус как всегда, но сделал скидку на местный стиль и сменил куртку на черную тунику, правда, тоже с длинным рукавом. Оно и понятно — зачем ему лишние повреждения кожи от соленых брызг?

— Бывает… — сказала Игнис, не открывая глаз. — Чай мог бы сделать!

— Я тебе сок купил, — он достал из сумки, что нес на боку, стеклянную литровую бутыль и протянул девушке. — Попробовал немного — вроде, вкусный.

— О, спасибо! — Игнис села и присосалась к бутылке, оживая на глазах. — Ты чудо!

— Влад, рад тебя видеть, — Элсин обернулся ко мне. — Как тебе жилье?

— Мне нравится, — не покривил я душой. — Как я понимаю, нормального дома не найти?

— Нет, даже это мы получили только благодаря статусу Игнис, — покачал головой Элсин. — Кстати говоря… Я думал, эта сухость в горле после пробуждения у нее из-за сухого воздуха в отапливаемом помещении, но здесь воздух влажный, а симптом тот же самый! — в его голосе звучала нешуточная тревога. — Может быть, это нехороший признак?

— Я здорова, — сказала Игнис.

— Она здорова, — сказал я одновременно с ней.

Элсин тем временем достал из сумки и протянул мне вторую бутыль, я благодарно кивнул ему и попробовал. О, апельсиновый! Надо же. Класс, десять лет его не пил!

Игнис добавила:

— Просто сплю с открытым ртом, вот все и пересыхает. Детская привычка. У меня в детстве постоянно нос подтекал, потому что у нас очень холодно было дома, вот и приспособилась. Потом, конечно, вылечилась, но привычка осталась. А когда в походе, как-то само получается, что рот на ночь закрываю.

— Потому что иначе комары залетят, — фыркнул я.

— Наверное, — в тон мне ответила она.

— Вот и медицинская загадка разрешена, — подвел я черту. — Все бы разрешались так легко!

— Трудный пациент, да? — сочувственно спросил Элсин. — Как мы и думали?

— Не то слово, — вздохнул я.

И принялся рассказывать своим соратникам ситуацию. В данном случае я слегка нарушал медицинскую этику, поскольку не получал ни от Нейгарт, ни от Мадсен согласия на разглашение сведений об их здоровье, но, во-первых, я точно знал, что Бьеры не разболтают, во-вторых, в данном случае я, как и положено доктору Хаусу, посвящал в суть дела свою команду.

— Однако, — оценил Элсин. — Конечно, я тебе помогу. И лабораторией твоей можем прямо сегодня заняться, благо, мне дали три дня на обустройство перед тем, как приступить к работе. Но если у мэтрессы Нейгарт все так плохо, как ты говоришь, нужно составить очень серьезный план исследований.

— Естественно, — кивнул я. — И у меня уже есть пара идей. Для начала мне нужен хороший диетолог… в смысле, хороший местный повар, который не только сладости готовить умеет, но и в полезности продуктов шарит. Думаю, на кухне мэтрессы Фроссен такого можно найти. А потом… — я сделал театральную паузу.

— … А сейчас Влад скажет что-нибудь безумное, — констатировала Игнис, допивая сок.

— А потом мы будем ловить кракена, — не обманул я ее ожиданий.

Великая Гавань — сравнительно небольшой остров, но все же если у тебя нет даже велосипеда, а ты топаешь на своих двоих (или на плечах носильщиков в портшезе, но это не мой случай), из одного конца в другой конец, пару часов это путешествие неизбежно займет. Хорошо, что мой предусмотрительный наставник уже обзавелся картой, так что я смог по ней проложить примерный маршрут. Он даже эту карту мне всучил: мол, сам уже запомнил, а Игнис сегодня должна отдыхать, отсыпаться и отъедаться после ее художеств на пляже и вчерашних поисков жилья, так что он ее тоже никуда особо не выпустит — по крайней мере, в одиночестве.

Я целиком этот план поддерживал: нашей Воздушнице нужен отдых, это мне как магу Жизни было очевидно. Так что карту взял без лишних споров, хотя так-то на зрительную память тоже не жалуюсь.

Меня интересовало две точки: во-первых, резиденция магессы Огня (где она расположена, я уже знал), во-вторых, Мастерская ветеранов.

Резиденцию я нашел легко, благо, она находилась плюс-минус в центре острова, недалеко от герцогского замка. Тот был больше, но выглядел не таким богатым и элегантным. Я припомнил, что резиденция Хенделя Хорна вообще находилась не в Руниале — по крайней мере, я ее ни разу не видел и в качестве достопримечательности она нигде не фигурировала. То ли маг Огня из мира 5–301 был куда более скромным (ох, вряд ли!), то ли куда более параноидальным.

Впрочем, и у мэтрессы Фроссен охрана была поставлена на уровне: мне пришлось ждать у ворот, пока по моей просьбе не разыскали и не пригласили того самого из личных слуг, который за два дня до того занимался нашим размещением и напрашивался на советы по поводу недвиги! Кстати, Бьеры его советом воспользовались для отсмотра первых вариантов, но потом сходу нашли жилье получше. Причем не Элсин нашел, а Игнис: сработало ее умение быстро разбираться в людях и обстановке, прокачанное на фронтире, а также личное обаяние и статус Воздушного мага. Во всяком случае, Элсин выдал мне именно такую версию их вчерашних жилищных мытарств, а Игнис махнула рукой и скромно заметила, что «Да ладно, это было не так уж сложно».

Слуга мэтрессы Огневички спустился ко мне и любезно, но довольно прохладно спросил:

— Что нужно мастеру Шелки?

— Дело касается моей пациентки мэтрессы Нейгарт, — сказал я. — Я пришел к заключению, что ей необходимо сменить диету, но совсем не разбираюсь в местных продуктах. Нужна консультация. Быть может, кто-то из ваших поваров согласится помочь? Уж конечно, у мэтрессы Огня работают лучшие специалисты.

Слуга, кажется, потеплел, интонация изменилась, он сообщил уже по-настоящему любезно, без дураков:

— Ну конечно же, мастер! Пойдемте, провожу и дам работникам кухни все указания!

Кухня мэтрессы Огня была организована так продуманно и трудилась так напряженно, как я даже в людном ресторане быстрого питания не видел. (Подрабатывал одно лето, школьником еще.) Может, конечно, в дорогих ресторанах и погуще дым стоит коромыслом, но в такие места я ни разу за кулисы не заглядывал. Только, в отличие от нашего мира, все повара и поварята были не в белом, а в светло-зеленом, и высоких поварских шапок ни у кого не имелось, обычные банданы или косынки. Один оригинал, правда, накрутил себе что-то вроде чалмы, из которой торчало несколько деревянных табличек. Он время от времени их доставал и что-то по ним сверял. Именно этого типа ко мне и пригласили.

— Надо же, коллега! — удивился мужик. И тут я понял, что он единственный в кухне не только в «чалме» (на самом деле просто каком-то хитром колпаке похожей формы, с кармашками), но и одет в белое. Обычных магов Жизни, правда, работник мэтрессы Огня ничуть не напоминал: ни бороды, ни благообразного вида. Розовощекий, цветущий, низкорослый и идеально бритый толстячок, типичный повар.

— Эрик Шелки, — представился я.

— Даг Розен, — ответил он. — Это вы из фронтирного мира прибыли позавчера, с Воздушницей и некромантом?

Я кивнул.

Розен цыкнул и покачал головой.

— И с ними нельзя, и без них нельзя… — пробормотал он. Я подумал было, что он говорит то ли о женщинах, то ли о некрах, но повар продолжил: — Если бы не эти порталы, как бы тут хорошо жилось! Как этот мир был хорош в моей юности, когда я пришел сюда в свите уважаемой мэтрессы!

— То есть извержения и землетрясения здесь от открытия порталов? — уточнил я. Хотя, в принципе, и так было очевидно. — Именно поэтому мир назвали Ошибкой?

— Да, конечно, — поморщился толстячок. — Но как иначе-то? Вот, достопочтенная мэтресса давно уже Метрополию письмами завалила, все ждем укротителя вулканов… Теперь уж и к главному порталу доступ потеряли, надеюсь, на сей раз пришлют… Может, если у него получится, тогда и статус «Ошибки» снимут. — Тут он спохватился. — Но вы же не о порталах сплетничать? Вам же что-то по поводу мэтрессы Нейгарт нужно?

— Нужно, — кивнул я. — Хочу для нее составить диету, которая способствует более активной выработке крови. Кое-что для меня и так очевидно: мясо с кровью, например. Но женщины, особенно болезненные женщины, редко любят мясо. Хотелось бы как-то разнообразить меню, а местных продуктов я не знаю. Можете что-то подсказать?

— Серьезно? — удивленно уставился толстячок на меня. — Вы… не шутите?

— В каком смысле, не шучу? — не понял я.

— «Розен, зачем ты с этим возишься», «господам нужно готовить, чтобы было вкусно», «зачем эти выкрутасы, ты маг Жизни, если что, вылечишь»… — у меня было ощущение, что он вот-вот прослезится. — Дикари! Не понимают! Вся моя квалификация, весь мой опыт! — он схватил меня за обе руки и поглядел снизу вверх прямо-таки с обожанием. — Идемте, Эрик! Я все, все вам покажу!

Толстячок притащил меня в кабинет, расположенный недалеко от кухни, весь заваленный бумагами и свертками.

— Давайте я сделаю вам выписку… А вот это можете просто забрать, это моя брошюра о полезных свойствах местных водорослей, один из черновиков, но вам последняя глава все равно не нужна. Так, и что тут у нас? Фрукты, фрукты, фрукты… где у меня материалы по фруктам…

Я с удивлением проглядывал хорошо структурированные табличные записи, которые вдруг оказались у меня в руках.

— Мастер Розен, вы учились в старших мирах?

— Да! — воскликнул он. — Да, конечно же, я окончил Имперскую поварскую академию в мире 2–7!

По маленькому номеру я понял, что мир действительно старший. Однако забавно, что он получил такое хорошее образование в академии для поваров, а не для лекарей. Магов Жизни что, нигде нормально не учат?

— А потом вас занесло сюда в свите мэтрессы? — понял я.

— Именно! — вздохнул он. — О чем я почти не жалею, здесь отличное купание, и отличные морепродукты, и мэтресса отлично платит, я уже почти скопил на старость к тому моменту, когда мне за выслугу лет будет положен бесплатный портал в родной мир… Не говоря уже о том, что нашел здесь отличную жену… Но эти докучливые извержения совершенно все портят!

Я сообразил, что столкнулся с уникальным собеседником, который многое для меня может прояснить. Он и достаточно осведомлен, и не связан узами солидарности с местными, и видит во мне примерно равного по статусу (хотя, думаю, ставит себя немного выше — это показывает, например, его обращение по имени). А еще я сразу завоевал его расположение интересом к его рекомендациям.

— Скажите, а вот еще насчет мэтрессы Нейгарт… Если вы маг Жизни с таким хорошим образованием, почему вас к ней не вызывали? Или вы ее тоже лечили?

— Я? — очень удивился Розен. — Я же повар! Я понимаю только в болезнях пищеварительного тракта, умею ускорять работу тела для сжигания лишнего жира — и все! — хм, ему не мешало бы работу своего тогда ускорить. — Я не лекарь!

— А есть такие же хорошие учебные заведения для лекарей, как ваша поварская академия? — поинтересовался я. — Которые готовят из магов Жизни лекарей высочайшего уровня?

— Есть, конечно, — фыркнул Розен. — Хотя если вы раздумываете, как бы туда поступить, сразу скажу — это очень непросто, особенно выходцу с фронтира! Конечно, таких лекарей приглашали к мэтрессе Нейгарт, еще в первые годы. Целыми консилиумами! И достопочтенная мэтресса Фроссен, и Нейгарты подсуетились. Но никто из них ничего не мог поделать! Только разработать систему мер, которые хоть как-то ее поддерживают. Уж простите, Эрик, но что вы, что ваш предшественник… Это достопочтенная мэтресса за соломинку хватается — мол, может, хоть кто-то поможет! Хотя ваш подход к ее диете лично мне импонирует… Но я слышал, один из первых лекарей тоже пытался кормить ее по-другому — и это не помогло.

— Посмотрим, — пообещал я Розену. — Кстати, а Нейгарты — они кто? Местная аристократическая фамилия?

Я обратил на это внимание, еще когда услышал, что Олла Мадсен — служанка мэтрессы Нейгарт с самого детства. То ли у нее очень рано открылся стихийный дар (обычно не раньше десяти лет, как мне говорила Игнис, и не позже шестнадцати-семнадцати, хотя бывает всякое — у тех же некромантов или жизнюков, бывает, что и в сорок лет дар пробуждается), то ли она с рождения из тех, кто может позволить себе слуг.

— О да! — вослкликнул Розен. — Одна из старейших. Очень богаты, очень влиятельны… Но… — он понизил голос. — Просто чтоб вы знали: сейчас всем заправляет старая госпожа Нейгарт, она дама с умом и характером. А вот ее сыновья… Младший еще ничего, просто бабник. С ним мэтресса Нейгарт была обручена, но разорвала помолвку. А вот старший — с ним лучше вообще дела не иметь.

«Так, — подумал я, — теперь это не просто доктор Хаус, а Санта-Барбара какая-то!» Но, конечно, спросил:

— Как это мэтресса Нейгарт была обручена с собственным братом? Или они кузены?

— Даже не кузены! Мэтресса Нейгарт им какая-то то ли дальняя родственница, то ли вообще не родня по крови. Старая госпожа ее взяла в воспитанницы после того, как у нее самой маленькая дочка умерла. Ну и когда у молодой госпожи Теи дар открылся, дала свою фамилию и обручила с младшим сыном. Только потом у них что-то разладилось.

«Да понятно, что, — подумал я. — В состоянии Теи Нейгарт только под венец и ползти, ага».

Еще я поспрашивал Розена, видел ли он того самого спрута восемь лет назад, но Розен ничего сказать не мог: в тот день он находился на работе и, наоборот, старался не допустить паники среди кухонных работников и обеспечить готовность обеда достопочтенной мэтрессы Фроссен вовремя. А потому и сам наружу не выходил и никого не выпускал. Только видел какое-то мелькание в окне.

— Потому что, понимаете, гигантские щупальца гигантскими щупальцами, а теплый салат с трепангами — это очень чувствительное блюдо, я уж не говорю об эклерах с мясной начинкой! Чуть зазеваешься — и заготовки пропали!

Ну что ж, оставалось только ему посочувствовать.

Вторая точка была так называемая Мастерская ветеранов. Об этом месте я накануне выяснил у Ленсмана и у самой Мадсен, после чего мое уважение к этой женщине, и так довольно высокое после всего, что я о ней узнал, еще немного выросло. Оказывается, она организовала артельную мастерскую для солдат, потерявших конечности или сильно просадивших здоровье на службе в Южной крепости, и вынужденных уйти с действительной службы. Империя в таких случаях платила что-то вроде пенсии — только-только на еду, причем можно зубы на полку положить. Да и те выплаты во многом зависели от доброй воли местной исполнительной власти: в случае злоупотреблений можно было жаловаться через Имперскую канцелярию в Метрополию, но такие жалобы долго шли и еще дальше разбирались — проще умереть, чем дождаться справедливости! И никаких социальных льгот таким воинам не полагалось.

А вот на деньги Теи Нейгарт был снят производственный барак, где под руководством опытных мастеровых — изначально, теперь уже бывшие вояки сами намастрячились — увечные ветераны производили грубую мебель, плели сети и корзины и производили другой подобный дешевый товар на продажу, вроде детских свистулек. Кроме того, рядом для них был устроен работный дом, нанят управляющий, и Олла Мадсен сама проверяла обстановку в этом доме каждый месяц, чтобы тем, кто вынужден там прописаться надолго (большая часть ветеранов имела семьи, но около десятка одиночек обитало в этой «производственной богадельне»), жилось нормально.

То есть Олла, рассказывая мне об этом, подавала все это как милость «госпожи», но я очень сильно сомневался, что мэтресса Нейгарт действительно утруждала себя подобными заботами! Хорошо хоть, не мешала своей «статс-даме» заниматься полезными делами.

В эту мастерскую мне проще всего было наведаться, если я хотел посмотреть на последствия отравлений ядом «кракена», пощупать рубцы и вообще оценить влияние на организм тех же поражающих факторов, что у моих пациенток. Благо, костяк ветеранов составляли как раз те, кто пострадал в бою с чудовищем восемь лет назад.

Я пришел туда в разгар рабочего дня: в мастерской строгали, пилили, плели и занимались всяким подобным. Оценил количество людей на протезах и покрытых рубцами — у некоторых даже выражения лица было не различить под шрамами. У других шрамы прятались под одеждой, но было видно, что они всерьез сковывают им движения — мешают полноценно двигать руками и ногами. Да и выглядело это… м-да. Когда ты работаешь с останками как некромант, обычно смотрятся они более эстетично.

С одним из самых тяжело шрамированных я даже пообщался и обследовал его магией Жизни. Этот человек оказался главой артели, бывшим капитаном крепостной стражи. Звали его Фил Вильсен (еще один Вильсен!), спокойный в общении уравновешенный мужик. Он с готовностью отложил свои дела, чтобы помочь новому лекарю и на вопросы старался отвечать максимально полно и вдумчиво, это было видно.

— Желаю вам удачи, мастер Шелки, — серьезно сказал он. — Дай боги больше здоровья и жизни госпоже и мэтрессе!

— Судя по вашим повреждениям, вы были в первых рядах, когда прорубались сквозь монстра, — сказал я. — Что вы можете мне о нем рассказать?

Тот задумался.

— Огромный был, — сказал он. — Кожа фиолетовая такая, в красноту. Щупалец… меньше. У них обычно восемь, а у этого только пять было. Из остальных один обрубок я видел, а еще два не знаю, куда делись. Может, тоже оторвало что-то. Двигаться ему трудно было, еле-еле залез на крутой берег, а как бешеный был, и весь ранами покрыт. Видать, тяжело ему пришлось там, на глубине. Кровь так и сочилась с ядом вперемешку, синяя такая.

— А яд его как выглядит? — уточнил я.

— Ну, слизь и слизь… прозрачная. Можно ж поймать и посмотреть, только это к рыбакам надо, — предположил Вильсен.

— Кого поймать? — уточнил я. — Чудовище размером с герцогский дворец?

— Нет, что вы, — засмеялся тот, показывая рот без передних зубов. — Они же мелкие бывают. И слизь у мелких тоже жжется, но не так сильно, не до волдырей. Когда я мелкий был, мы с пацанами постоянно таких ловили на мелководье и друг другу в портки засовывали! Хотя сейчас их на мелководье больше не встретишь, и вообще они как-то ушли от острова. Ну так и людей больше стало в разы, когда к нам с Первого Острова народ-то побежал.

— А вы уверены, что этот тот же вид? — уточнил я. — То есть что это те же самые осьминоги, а не похожие?

Тот пожал плечами.

— Ну, их много похожих, так-то. Но такие, чтобы большими вырастали — это только красно-фиолетовые. До того чудовища я самого большого знаете какого видел? С крупную собаку размером. Хотя мой шурин видал и такого, что лодку мог щупальцами обхватить. А я ему верю, он мужик трезвый и выдумывать не любит.

Ясно. Как я и думал, придется ловить. Причем желательно разного размера, на разных стадиях роста. Но это уже после того, как я выделю препараты из образцов тканей Мадсен. Ну и Нейгарт, если у нее что-то найдется.

— А шурин ваш рыбак? — уточнил я.

— А то ж! Саймин Шелки, ваш однофамилец, стало быть. Спросите в Южном Рыбацком квартале, его там всякий знает.

Ха, все-таки правильно я выбрал псевдоним — фамилия распространенная. А то уж сомневался начал, с Руниала больше ни одного «Шелки» не встречал!

В заключение Вильсен с тревогой спросил у меня:

— Как там госпожа Мадсен и мэтресса, мастер Шелки? Все ли у них хорошо?

— Видимо, как всегда, — пожал я плечами. — Я всего два дня здесь.

— Вы уж позаботьтесь о них, — попросил Вильсен. — Мэтресса Нейгарт… она такая чудесная девушка! Так жалко ее.

Чудесная, значит.

К рыбакам я в тот день не пошел, время поджимало. Да и нужно было сначала определиться с моими пациентками. Так что я заглянул опять на плавучую лодку, прихватил Элсина и Глинку, и мы направились в крепость, где занялись лабораторией. Элсин, как я и ожидал, одобрил оборудование.

— Очень надеюсь, у меня на рабочем месте будет не хуже, — проговорил он, расставляя по местам пробирки. — А если нет, придется мне к тебе работу таскать.

— Да сколько угодно, — заверил я. — Только рад буду. Кстати, как там у тебя? Ты начальство свое уже видел?

— Только мельком. Начальника у меня, считай, два. Один — химеролог Рюдин, который был на приеме Он от меня не в восторге как от протеже Фроссен, но сдерживается. Другой — ректор Академии, некто Ферванн. Тоже не пылает энтузиазмом, но у него, такое ощущение, давняя вражда с Рюдином, и он любого химеролога на этом посту заранее готов невзлюбить, — Элсин покачал головой. — Ну ладно, разберусь.

— Тебе в новинку корпоративные интриги? — уточнил я. — Или не очень?

Он хмыкнул.

— Представь себе, не очень. Трау, конечно, всегда меня прикрывал, как любимого ученика и ценный кадр, но только до определенного предела. Более того, до недавнего времени я считал себя довольно подкованным в этих делах… И считал бы до сих пор, если бы не история с Найни!

— Ну, строго говоря, он тебя не подсидеть пытался и вообще против тебя не интрижил, — заметил я. — Просто воспользовался удачным моментом. И то не факт, Ройга же не довела до конца расследование.

— Да, — сказал Элсин, — это так. И все же тот факт, что я не подозревал ни малейшего подвоха с его стороны, показывает, что мне стоит удвоить бдительность. Все-таки я теперь не только за себя отвечаю.

Я подумал, что очень не завидую и ректору, и тем интриганам, которые попытаются что-то провернуть с Элсином, который «удвоит» его обычную бдительность.

Еще мы с ним обсудили ситуацию с вулканами и порталами. Элсин на эту тему хранил стоическое спокойствие.

— Еще полгода назад я бы испугался сильнее и попытался первым делом увести Игнис из такого мира, — сказал он. — Но теперь… Как-то трудно бояться, когда знаешь, что рядом с тобой — абсолютный маг Огня, в зоне контроля которого даже во время извержения абсолютно безопасно.

— Да, я так и понял, что тебя впечатлили мои объятия, — усмехнулся я.

Он фыркнул от смеха.

— Еще как! Серьезно, непередаваемые ощущения.

— Вообще-то, пеплом засыпать может, — покачал я головой. — И цунами, опять же…

— Это уже частности. Сквозь пепел могу прокопаться я, воздушную капсулу под водой может создать Игнис. Плюс ты с твоей пропускной способностью довольно большой слой воды, наверное, сможешь испарить. Если извержение не застанет нас далеко друг от друга, вместе шанс выжить довольно велик, — заметил Элсин. — Да и уйти отсюда пока проблематично — портал-то закрыт. Игнис уточнила у местных стихийников, они планируют с этим разобраться, но не прямо сейчас. Кроме того, если твой повар прав, и ситуацию с вулканами можно исправить с помощью специалиста из Метрополии, может быть, все и обойдется. Я читал совершенно фантастические вещи об укротителях вулканов.

— О, так ты о них читал?

— Только описательно, научная литература такого класса обычному некроманту недоступна. И необычному тоже. Я сомневаюсь, что даже у твоей Водницы есть к ней доступ, хотя можешь спросить.

— Обязательно спрошу, — пообещал я. — Вот пойду к ней налаживать отношения в компании милого пушистика — и спрошу.

…Но наладить отношения с милым пушистиком не получилось.

Попрощавшись с Элсином, я заглянул к заместителю коменданта — вечером у нее в кабинете было куда спокойнее и тише, основная активность приходилась именно на утро. Опять размотал бинт с руки и взял образец тканей, обезболив предварительно нужное место воздействием Жизни. Попробую сделать посев, затем с Элсином проанализируем, что там к чему. Хотя имелись у меня некоторые сомнения: и противогрибковые, и антибактериальные («обеззараживающие») эликсиры, если верить записям предыдущих медиков, Мадсен все-таки получала. Впрочем, посева никто не делал, так что исключить резистентные штаммы все-таки было нельзя. Чашки Петри я наколхозил самостоятельно: просто спросил Элсина, где он покупал бутылки для сока — его тут продавали на розлив, с тележек, и наливали в принесенную тару, — заглянул с ним в ту же лавку и купил несколько гладких стеклянных сахарниц и солонок подходящего размера. А агар-агар запросто купил на рынке: его тут из местных водорослей чуть ли не тоннами добывают для кондитерских нужд. Столица все же, куча аристократов и стихийников, и все любят суфле и зефирки.

И еще я собирался попробовать выделить и исследовать яд, если все-таки местные лекари правы и речь идет именно о яде, как-то задержавшимся восемь лет то ли в дермальном слое, то ли в гиподермальном.

Была у меня еще одна идея насчет мази, которую можно сделать прямо сейчас, не дожидаясь «всходов» моего посева, но в ней мне Элсин был не помощник: тут самому придется.

Так вот, взяв у Оллы образцы, я попросил ее отвести меня к мэтрессе Нейгарт — тоже за анализами. Причем в ее случае придется, как я решил, брать не образцы кожи и гноя, а выделения слизистых и мочу… наверное. Не делать же ей диагностическую операцию, чтобы получить образец ткани внутренних органов! И гастроскопию тоже не сделаешь. Нет у меня ни нужного оборудования, ни, что даже более важно, навыка. Так что только кровь возьму, проверю на свертываемость. Благо, запомнил я все накрепко, ведь мне пришлось эту лабораторку сдавать в гордом одиночестве из-за прогула.

Однако визит наш сразу не задался. Едва мы с Мадсен спустились в подводный кабинет, как Глинка радостно спорхнул у меня с плеча, с веселыми воплями закружился под потолком и устроился на одной из балок — окружение, похоже, здорово напомнило ему родные пещеры. А вот Тея Нейгарт его радость не разделила.

— Что это за мерзкая тварь⁈ — завопила она. — Свинья летающая! Верещит! У меня голова раскалывается с утра, а вы! Уберите его немедленно! Чтобы духу его здесь не было! И вас я тоже видеть не желаю!

Ну здорово, что сказать. Чудесная девушка, действительно.

— М-да, — поморщившись так, что ее перекосило, проговорила комендант Нейгарт. — Я думала, ваши коллеги уже испробовали все способы меня мучить. Но вы придумали нечто новое!

Дело было на четвертый день моего пребывания в должности лекаря Южной Крепости. Я уточнил у Оллы, когда ее госпожа завтракает, и спустился к той в кабинет (она практически безвылазно жила там, у нее даже спальня за дверью располагалась) вместе с подносом, который несла служанка. Я имею в виду обычную служанку, горничную и сиделку, а вовсе не Оллу. Служанка эта была высокой крепкой женщиной с большими руками: вполне способна взять худенькую Нейгарт в руки и понести. Видимо, за это свойство ее и взяли на работу.

В остальном же она показалась мне женщиной, звезд с неба не хватающей, но разумной, а главное — опрятной. На мой вопрос, давно ли эта служанка тут, Мадсен ответила, что эта — два года, а вообще они всех слуг меняли несколько раз, опасаясь, что кто-то подтравливает Нейгарт.

— Ну же, госпожа, — сказала Олла веселым тоном. — Вы посмотрите, какие вкусности! Вот это и это — по рецепту главного повара госпожи Фроссен, а эти фрикадельки мастер Шелки сам для вас приготовил!

Нейгарт поглядела на меня еще более скептически и демонстративно отодвинула блюдце с фрикадельками на край подноса.

— Как хотите, мэтресса, — сказал я. — Но, если что, ваша заместительница каждый день пьет крайне горький эликсир. А вы не можете проглотить даже пропущенное через мясорубку мясо, начиненное зеленью и козьим сыром?

Нейгарт посмотрела на меня с некоторым интересом.

— Пропущенное через что?

— А вы скушайте, и я вам расскажу, — сказала ей Олла жизнерадостным тоном, как будто ребенка уговаривала.

Нейгарт снова скривилась, но осторожно двумя пальчиками взяла фрикадельку и положила в рот. Что ж, процесс пошел.

Прожевала.

— Ладно, не так уж это и противно, — сказала она тоном великомученицы. — А какой горький эликсир ты пьешь каждый день, Олла? Я думала, у тебя только пропитка для бинтов…

— Противозачаточное зелье, чтобы лунных очищений не было, — сказала Олла тем же невозмутимым тоном. — Это еще давно один из лекарей выписал.

— А, да, помню… — хмурым тоном подтвердила Нейгарт. — Мне тоже такое пытались давать, но мне от него совсем плохо. Так что такое «мясорубка»?

Пока Олла ее убалтывала, я вспомнил наш сегодняшний разговор про это самое противозачаточное зелье. Когда я увидел это назначение в записях одного из предыдущих лекарей, то изрядно удивился. И даже спросил у заместителя коменданта, ведет ли она половую жизнь и не замужем ли. Вообще-то, было не похоже, и мне кажется сомнительным возможность заниматься сексом, когда любое давление на кожу причиняет боль — но мало ли. Люди — существа изобретательные. Теоретически я мог представить позы, которые минимизируют неприятные ощущения. А может быть, Мадсен — из тех, кто даже любит немного боли вместе с удовольствием?

Однако Олла только засмеялась.

— А когда некромант имеет мозги — это считается?

— У вас отношения с некромантом? — уточнил я.

— Боги упасите! — Оллу буквально передернуло. Хм, она что… расистка? Или как это тут называется? Предубеждение у нее к немертвым? Хотя не все некроманты полностью немертвые, те, что с живым телом, тоже встречаются. — Нет, конечно! Он просто пытается у меня тело выцыганить… в смысле, чтобы я завещание на него написала, и он после смерти меня мог бы поднять как умертвие и на службу себе приспособить. Говорит, ценит мои навыки и способности как фактического коменданта крепости.

— Тут его можно понять, — заметил я.

— Спасибо на добром слове!

— Если вы не имеете ни с кем интимных отношений, то зачем противозачаточное?

— Потому что они останавливают лунные очищения, а те слишком большую нагрузку на тело дают, так один из лекарей сказал. Вы с этим не согласны?

Я покачал головой. Цикл желтого тела — действительно огромная нагрузка на женский организм. Вот что значит опыта не хватает: мне и в голову не пришло бы пытаться его прекратить для улучшения самочувствия пациентки! А один из моих предшественников додумался.

— Нет, все верно. Только тут в составе один компонент, который дает очень противный вкус, если я не ошибаюсь.

— Да, гадость редкостная! Но я уже привыкла.

— Я постараюсь его заменить аналогом, должно быть не так мерзко. И дешевле получится.

И вот тут Олла поглядела на меня реально с большим удивлением!

— Если выйдет — будет здорово!

Кстати, интересно, что за некромант к ней клинья подбивает — и зачем? Да, набор личных качеств у Оллы Мадсен очень интересный, но, на мой взгляд, материал для хорошего умертвия можно с большим успехом найти из числа… сильнее обреченных людей, скажем так. Олле-то даже без моего вмешательства еще пара десятилетий осталась точно! А если она все-таки этому некроманту нравится как человек, пусть даже не как женщина, то он все равно не сможет ее поднять и использовать: Кодекс ведь запрещает анимацию друзей и возлюбленных. Поднять можно только тех, кто некроманту безразличен. (Меня, кстати, этот запрет не касается — я не под Кодексом и поднимать могу кого угодно. Но очень надеюсь, что мне никогда не придется делать умертвие из лично знакомого. Даже не решусь представить уровень ада. Помню, когда с трупом Элсина возился, и то все проклял — а я ведь знал, что его, скорее всего, удастся вернуть нормальным!)

В тот день, когда я утрясал всякие дела в городе и пытался познакомить коменданта Нейгарт с летучей лисицей, мне все же анализы у нее взять не удалось. Она сильно перевозбудилась, и я решил отложить это до следующего дня. Часики, конечно, тикали — я буквально кожей ощущал, насколько мало у нее времени и насколько каждый день на счету. Но также я понимал, что если начну форсировать свое лечение, то в условиях здешнего общества очень может быть, что Тея Нейгарт вообще меня отправит гулять — и я ничего не смогу с этим поделать. Слишком высокое положение у нее и слишком низкое у меня. Мне останется разве что просить Игнис идти на поклон к мэтрессе Фроссен, чтобы та выкрутила руки своей Воднице… но не факт, что Глава круга захочет это сделать. Кажется, Огневичка не особо рассчитывает, что я сумею действительно вылечить Нейгарт. Максимум — сумею подольше продлить агонию. У меня не получится, она еще кого-то выпишет.

Ну что, теперь-то, может, Нейгарт в хорошем настроении? Хоть Игнис и считает меня хорошим поваром, объективно говоря, готовлю я не профессионально. Но с этими фрикадельками уж постарался изо всех сил.

— Мне нужно взять у вас немного крови, мазок со слизистой поверхности рта и мочу, — сказал я мэтрессе Нейгарт. — Первые два давайте я сделаю прямо сейчас, а насчет мочи — с этим, думаю, справится ваша служанка… справитесь же? — я обратился к мощной тетке.

Та присела в книксене.

— Знаю, мастер целитель, делала.

Нейгарт со вздохом протянула мне тонкую руку.

— Давайте, берите кровь… Уж сколько ее у меня осталось.

К моему удивлению, она не капризничала, позволила спокойно перетянуть себе руку жгутом, пока я набирал в шприц. Да, так себе идея, брать кровь после того, как пациентка уже поела. Но у меня все равно не было ни центрифуги, ни микроскопа. Все, что я смогу сделать, это посмотреть скорость свертываемость крови. А на нее еда не влияет. Да и перекусила Нейгарт пока совсем микроскопическим кусочком.

Когда я снял жгут, Олла тут же подсуетилась и сунула госпоже в рот вторую фрикадельку.

— О-а! — неразборчиво возмутилась Нейгарт с полным ртом.

— Жуйте-жуйте, — невозмутимо сказала Мадсен. — Вам нужно больше мяса есть, я давно говорила! А теперь уже и лекарь назначил. Давайте, вы же не хотите бросить нас всех на произвол судьбы?

Тея с мрачной миной принялась послушно пережевывать.

— Вот и хорошо, вот и умница! — весело сказала Олла. — И смотрите, тут даже пирожное есть! Можете его потом…

— Я уже наелась.

— Да ладно вам, наелась она! Слушайте, а вы знаете, что мастеру Шелки магистр некромантии ассистирует?

— Магистр некромантии? — удивилась Нейгарт. Поглядела на меня с удивлением. — Это что, тот, который в свите вашей Воздушницы?

Впервые я заметил, что она говорит мне «вы». Единственная из стихийных магов, кстати! Хотя нет, Игнис еще была со мной на «вы», когда мы только познакомились и до того, как я согласился пойти к ней на службу в качестве алхимика.

— Ага, он, — сказала Олла, быстро запихивая Нейгарт в рот ложку салата из шпината с кунжутным маслом. — Жуйте тщательнее, не торопитесь. Причем мастер Шелки мне тут пытался врать, что все наоборот, это он у некроманта ассистент, но я к нему в лабораторию заглянула — смотрю, некромант у него пробирки моет, а Шелки над душой стоит и поучает!

— Немного не так все было, — сказал я. — Я показывал магистру Бьеру, как правильно бактериальный посев делать. Мы не мыли пробирки, а наоборот, наносили на них питательный раствор. Некромантов этому не учат, они с жизнью не работают.

— Посев… какой? — растерянно спросила Нейгарт.

— Отпейте томатного сока — расскажу, что такое бактерии. Это знание я получил случайно, из одного Старшего мира, пытаюсь теперь на практике проверить.

Так мы вдвоем Нейгарт и накормили. Она съела где-то треть того, что на подносе, и Олла мне радостно сообщила, что у «госпожи сегодня отменный аппетит»!

Однако с этим надо что-то решать. Не можем же мы каждый день стоять у нее над душой, чтобы она ела? Или можем? Вообще-то, надо сказать, что Нейгарт оказалась более покладистой пациенткой, чем я думал. Хоть и ругалась, и морщилась, но делала, что сказали.

И еще — Оллу Мадсен она слушалась практически беспрекословно. То ли слабоволие, то ли такое полное доверие?

Хм, может, между ними противоестественные отношения? Или, точнее, были раньше — сейчас явно ни та, ни другая ничего такого не потянет… Да нет, тоже не похоже. Скорее, динамика как у матери и дочери — вот только разница в возрасте не позволяет допустить настоящее кровное родство. Одна заботится и опекает, другая доверяет и принимает заботу. И обе явно друг другу очень нужны. Фраза Оллы «вы же не оставите нас на произвол судьбы» явно показывает, что значит для нее Водница.

С другой стороны — и это ясно — скорее всего, с гибелью Нейгарт Олла потеряет и свое относительно теплое место (а оно явно теплое, хотя и не синекура: нагрузка высока) и свое относительно высокое положение. На что она может рассчитывать, как обычная простолюдинка без магических способностей и членства в значимой Гильдии? Вряд ли на многое.

Да уж, я бы на месте того некроманта пробовал не тело по завещанию получить, а саму ее в ассистентки. Впрочем, может, он и пытается?

Ну ладно, не мое дело. Мое дело — их вылечить.

Так что я отправился работать с анализами Теи Нейгарт — а заодно проверять мой импровизированный «теплый шкаф» с остальными посевами. Ну и вести прием: ко мне со второго дня уже начали один за другим подходить бойцы из крепости, кто с мелкими травмами, кто с кашлем или соплями, а кто и с желудочными хворями.

Однако главная задача, которую я поставил себе на ближайшее время — это изготовление активированного угля. Водорослей разных видов я припас, надеюсь, хотя бы одни подойдут. А идеально регулируемое пламя всегда со мной. Правда, для этой цели лабораторию придется закрыть, чтобы никто не засек (а то вон Мадсен за нами с Элсином подглядывала! Элсин ее заметил, конечно, и предупредил меня, но все равно). Так что только после окончания рабочего дня. Который я путем консультации с Оллой установил себе с восьми утра до четырех часов дня минус час обеденного перерыва с полудня до часу.

В общем, скучать не придется.

В этот раз я заглянул в кабинет к Олле Мадсен уже к самому концу основной смены — и с удивлением увидел, что она моет там пол. Натурально, со шваброй и ведерком.

— Ничего себе, — удивился я. — Я думал, тут по штату полагается уборщик.

— А! — Олла отставила швабру в сторону. — Лучше, чтобы тут никто лишний не ошивался и в документы нос не совал, а то были случаи… Одну даму даже повесить пришлось. Так я с тех пор сама убираю, заодно голову разгружаю после смены. Вы что-то хотели?

Я пожал плечами.

— Хотел лекарство одно попробовать новое, но раз такое дело, давайте сначала помогу. А то когда я вас перебинтую, вам уже неудобно будет убираться.

— Ну, помогайте, если хотите, — усмехнулась Олла. — Тогда на вас пол, а я пойду документы рассортирую.

Я послушно взялся за швабру, а заместительница коменданта поведала мне как бы по секрету:

— Честно говоря, вот именно пол мыть я терпеть не могу! Швабру эту отжимать, все дела. Обычно на это мой секретарь вызывается. Но сегодня я Теда отпустила пораньше, у него у дочки день рождения.

— У Теда есть дети? — очень удивился я, натирая пол.

Мне тот сам показался ребенком.

— Да, двое. Они с супругой совсем подростками поженились, по необходимости, потому парнишка из семьи писаря вообще в гарнизон пошел работать… Родня была не в восторге, сам понимаешь. Но, если что, я не сплетничала.

— Понял, понял, — усмехнулся я, заметив, что Олла перешла со мной на «ты». Что ж, если для этого надо было поработать шваброй, то цена невелика.

Наконец, с уборкой было покончено: Олла разобрала завал бумаг на столе и поправила что-то на полках, а я домыл пол, включая углы, для чего пришлось кантовать тяжелые стулья. Блин, если Олла хотя бы иногда делает это сама, понятно, почему ей так не нравится: нагрузка на самом деле немаленькая, ей бы с ее повреждениями так не напрягаться!

После чего Олла закрыла кабинет на ключ, а я повел ее к себе в лабораторию — перебинтовываться. И тоже начал с того, что закрылся на ключ.

— О, так ты целиком хочешь? — спросила она, послушно начиная раздеваться. — Обычно я это сама делаю. И горничная госпожи помогает. Эта последняя — умелая особа, прямо клад на самом деле. Жаль, что мы ее раньше не нашли.

— На первый раз обработаю целиком, — сказал я. — Заодно Жизнь точечно повлияю. Ты как часто бинты меняешь вообще?

— А это каждый целитель по-своему говорит, — усмехнулась Олла, разматываясь. — Первый вообще настаивал, чтобы каждый день, но это убиться — часа по три на все про все, мне спать некогда! Так что постепенно нашли компромисс — раз в три дня где-то. Нормально выходит.

— Понял, — кивнул я. — Ладно, раз в три дня, но, скорее всего, мне все же самому придется. По крайней мере, если процесс пойдет так, как я это вижу.

Бактериальные посевы, которые я сделал, уже успели взойти и продемонстрировали не совсем ожидаемый результат: обычная раневая микрофлора. Опознать на агаре без добавок результат было труднее, но задрачивалсяв в свое время я на славу, и был почти уверен, что никакую экзотику не проглядел: золотистый стафилококк, кишечная палочка, энтерококки, клебсиеллы и другие старые знакомцы.

На самом деле я не мог поручиться за все бактериальные пленки: я ведь не компьютер, голова у меня полный каталог не хранит — у кого там плоские колонии, у кого выпуклые, у кого блестят, у кого нет. Однако вот чего там точно не было, так это грибов — их бы я не пропустил. Кроме того, я устроил проверку: тупо накапал на все бактерии чохом «обеззараживающим» эликсиром, который Олла получала ранее (в записях был рецепт). Оказалась, что эта штука вполне себе замена неплохому антибиотику — уничтожила все бактериальные колонии до единой! То есть никаких таинственных резистентных бактерий либо грибов в микрофлоре Оллы не обнаружилось, ранам не позволяет затянуться что-то другое.

Обдумав результаты осмотра и расспросов пострадавших вместе с Оллой воинов, я решил, что мои предшественники, скорее всего, были правы: речь идет именно о яде, который глубоко засел в коже и очень медленно выходит с выделениями и гноем, не давая заживать ранам. Воздействие Жизнью «выдавливает» этот яд, что провоцирует приступ. При этом яда ограниченное количество, ведь новому взяться неоткуда. Рано или поздно он кончается — и происходит заживление через шрамирование. Олла просто нахватала самую большую дозу, поскольку была в первых рядах операции по освобождении Теи Нейгарт. А под конец, по словам очевидцев, вообще залезла под щупальце гигантского осьминога одна, больше никто не рискнул. Вот поэтому она до сих пор от этого яда и не избавилась. Но даже у нее, согласно записям лекарей, наблюдается пусть медленный, но прогресс.

Другое дело, что по самым оптимистичным прикидкам ее ждет еще примерно столько же лет прежнего ада, после которых она окажется сплошным комком шрамов, как тот же бывший капитан Вильсен. Безотрадная перспектива. А если Нейгарт скопытится раньше и перестанет оплачивать дорогостоящую алхимию для Оллы, то сил организма девушки может и вовсе не хватить.

С другой стороны, если мне удастся подобрать подходящий абсорбент или нейтрализатор, то излечение пройдет значительно проще и быстрее, чем с Юльнис. Там дополнительная трудность была в том, что мне пришлось восстанавливать поврежденные мышцы, а кое-где тело и до костей пропекло. У Оллы же мышцы не задеты, кости тем более целы. Достаточно не допустить образования шрамов. Тоже та еще задачка, но с этим я более-менее научился работать. Тот же самый омолаживающий крем, который я использовал на себе и Игнис позволяет доставить в глубокие слои кожи нужные витамины, аминокислоты и облегчать диффузию кислорода. По сути, для предотвращения шрамирования и разглаживания нужно плюс-минус то же самое. Вот если шрамы уже где-то образовали широкие поверхности, конечно, там придется где-то прямо хирургически удалять, делать аутопересадку кожи (то еще неприятное занятие) и очень аккуратно магичить, чтобы прижилось. Но Олле это вряд ли потребуется, если бы кожа зажила неправильным способом (а шрамы — это оно и есть), то ей не нужно было бы носить бинты. Вот ветераны из ее мастерской — дело другое. С ними будет несколько сложнее.

А уж те, что лишились конечностей — вообще. Но это совершенно отдельная тема, про которую у меня в голове бродили только смутные мысли. (Если некромантия позволяет убивать отдельные части тела или системы органов, сохраняя живым большую часть организма, то почему бы не пойти дальше и не попробовать объединить неживой орган с живым телом? Впрочем, вот это точно — дело будущего, сперва мне надо разобраться с тем, что прямо под носом.)

Обо всем этом я размышлял, пока Олла разматывалась. А когда размоталась… М-да.

Пришла мне в голову цитата из Булгакова — мол, видал я не только обнаженных женщин, видал я женщин и совсем без кожи. Это было именно оно. Язвы, струпья, гнойные изъязвления, как ни назови. Все это по всему телу, не исключая лицо. Сочится кровью и гноем. Бровей нет. На голове какие-то пучки волос торчат, чудом сохранившиеся. Видно, что просто больно их брить, вот и не сбривает.

Не самое приятное зрелище — как я уже сказал, некромантское сырье обычно выглядит эстетичнее. Особенно на молодом женском теле тошнотворно смотрится — всегда хуже, когда испоганено нечто изначально красивое. С мужиком было бы легче.

— Ну что ж, приступим, — сказал я.

Достал банку с заранее заготовленной мазью, натянул тонкие кожаные перчатки, взял лопаточку и начал аккуратно наносить состав. У Оллы аж ее отсутствующие брови взлетели вверх, когда она рассмотрела, что у меня в банке.

— Эрик! Ну ты даешь! Почему черный?

— Ну, я же работаю с некромантом, это их цеховый цвет. Для красоты.

— А если серьезно?

— А если серьезно, главный компонент такого цвета. И другого быть не может. Потому что главный компонент — активированный уголь.

— Какой-какой уголь? Активированный? И что же его активировало?

— Цеховой секрет, — усмехнулся я. — Но, если коротко, это уголь, полученный особым образом из особого сырья. Он является мощнейшим абсорбентом, втягивает все что угодно. Вот, надеюсь, яд он твой тоже втянет, когда запертая воспалением в коже отрава начнет высвобождаться после обработки Жизнью. Тогда нового приступа у тебя не случится. Если сработает — так потихоньку твой яд и выведем.

С активированным углем я возился все то время, пока прорастали мои чашки Петри. Семь потов сошло (фигурально, я от огня не потею), но все-таки получилось сделать примерно то, что надо. Краситель из чашки с водой исправно впитывало, из организма выводилось, не оказывая токсичного воздействия — на себе проверил. Значит, подойдет.

— Что ж, это отличные новости, — с легким недоверием заметила Олла. — Я бы, честно, очень многое отдала, чтобы избавиться от этих бинтов! Даже если мне до конца жизни придется ходить в маске.

— Зачем в маске?

— Чтоб людей не пугать.

— Ты такая страшная была раньше? — усмехнулся я, обрабатывая ей спину. — Ни за что не поверю.

— О, я была страшнее крокодила! — рассмеялась Олла. — И сейчас иногда бываю. Это я с тобой добрая, а так вообще могу. Ну что, когда ты Жизнь начнешь вливать?

— Уже начал, — сказал я. — Смотрю, побочных эффектов пока нет, температура не повышается.

— Что-то я не чувствую воздействия Жизни, — удивилась Олла.

— Потому что я только на кожу воздействую, говорю же, точечно. Не на весь организм. Потом еще почки тебе подлечу немного, с ними у тебя после кожи главная беда. Но пока — кожа.

Она хихикнула.

— Что такое?

— Почки! Все-таки забавно, что у людей они тоже есть. Как у овечек.

Эх, вот что называется, забываюсь, начинаю разговаривать с местной девушкой, как со своей сверстницей, которая хотя бы базовую анатомию в школе проходила. А здесь у людей другие понятия. Те же почки и печень Олла наверняка знает как относительно доступное мясное блюдо, не более того.

Но Олла, кстати говоря, звучит и действует почти современно мне. Не по манере речи как таковой — речь тут все-таки другая. А по… ощущению, что ли? Видимо, потому что она прагматична, жизнерадостна и демократична. Последнее — не всегда, но со мной так. Видимо, потому что мы с ней как бы «почти на равных». Как простолюдинка, она ниже по статусу мага Жизни, да еще такого, который находится под покровительством Воздушницы. Однако при этом Олла занимает очень высокий пост и вообще является мне прямым начальством, что нас то ли уравнивает, то ли ставит ее даже немного выше, такие тонкости от меня до сих пор ускользают. В свете этого между нами возможны отношения плюс-минус как в моем родном мире — когда никто перед кем не должен заискивать или терпеть снисходительность.

— А, вот, чувствую, — сказала она. — Начинает припекать. Но не так больно, как обычно!

— Точно чувствуешь? А не чудится, потому что я тебе сказал?

— Точно, точно, я не внушаемая… Да, вот сейчас еще посильнее начало. Верхняя часть спины и плечи, да?

— Да, — кивнул я. — Блин. Значит, не настолько хороший абсорбент, как я думал.

— Что ты, — успокоила меня Олла. — Вот просто небо и земля с тем, как обычно после воздействий Жизнью! Меня тогда прямо ломает, я говорить спокойно не могу. А сейчас — ну, пощипывает. Ничего страшного.

— Главное, чтобы не усилилось, — проворчал я. — Вообще если бы весь яд впитывался, ничего не должно было бы «печь» совсем!

К счастью, если Олла не врала, болевые ощущения действительно усиливаться не стали, ограничились пощипыванием. Но все равно с обработкой Оллы я провозился часа три, уже стояла глубокая ночь, как мы закончили заматывать ее свежими бинтами и собрали старые в сумку, которую она забрала — отдать прачкам. Я отпер лабораторию и выпустил девушку.

— Спасибо, Эрик, — сказала она прочувствованно. — Не знаю, поможет или нет, но уже то, что перевязка перестала быть мучением — это очень дорогого стоит! Я отдарюсь.

— Подожди отдариваться, пока не долечу совсем, — сказал я. — Да, и вот что еще… Твоя госпожа уже три дня как на моей диете, она же ее соблюдает?

— Слежу, как чайка за добычей. Соблюдает!

— Значит, организм должен быть уже хоть немного подготовлен, — сделал вывод я. — Завтра попробую провести еще одно воздействие Жизнью.

— Ты уверен? — чуть засомневалась Олла. — Еще на два-три дня можно отложить… Ей всегда так плохо день после, а она собиралась послезавтра инспекцию подводной части крепости проводить.

— Она сама проводит инспекцию? — удивился я.

— Да, это чуть ли не единственное из повседневных обязанностей коменданта, что она действительно может делать!

Я задумался, потом тряхнул головой.

— Нет, времени терять нельзя. Если моя идея верна, может быть, удастся полечить ее жизнью так, что приступа не будет совсем. Но при этом результат воздействия скажется только два-три дня спустя. А вот если затяну — то может так выйти, что состояние ее организма ухудшится, а нужно поддержки от магии Жизни не будет. Не нужно до такого доводить.

— Хорошо, — сказала Олла после короткого колебания. — Действуй, как считаешь нужным.

И тут я запоздало сообразил, что говорил с опекуном Теи Нейгарт. То есть с человеком, принимающим за нее медицинские решения — пусть не юридически, но фактически. В случае чего именно Оллу мне нужно убеждать в том, что та или иная процедура полезна для ее госпожи.

Ну что ж, вдвойне хорошо, что Олла — такая разумная и «современная» девушка.

Лечение Теи Нейгарт прошло даже лучше, чем я думал. В том смысле, что у нее негативных эффектов не было вовсе. Если Олла страдала от «пощипывания» и «жжения», то Водница жаловалась только на то, что она «вообще ничего не чувствует» и спрашивала, точно ли это поможет.

— Не знаю, поможет или нет, — сказал я. — Но, по моим прикидкам и мнению предыдущих целителей, главное, что мешает вашему организму бороться с болезнью — это анемия. В вашей крови я ничего необычного найти не смог… — потому что у меня нет нужного оборудования, но насчет этого я промолчу. — Однако не факт, что этого там нет. Так или иначе, чтобы нормализовать кровь, нужно стимулировать те места в организме, где кровь образуется. Это — костный мозг в плоских костях и оконечностях трубчатых. Плоские кости — кости черепа, грудина, тазовые кости, лопатки. Вам знакомы эти термины?

— Читала, — сухо ответила Тея. — Это вам придется меня там касаться?

— Обойдусь, — так же сухо ответил я. — За руку подержу — и достаточно. Да вот, собственно, уже делаю.

Подозреваю, что все дело в пресловутой зоне контроля. У жизнюков и некромантов её как бы нет, но и те, и другие спокойно могут манипулировать энергией своего Плана не только в своем теле, но и в теле того, до кого дотронулись. При этом чувствуя его не прямо совсем как своё, но близко.

Потому я без проблем умудрялся Игнис залечивать эпителий влагалища, касаясь только ее головы. С этой недотрогой проблем тем более не возникло. Не зря же меня месяцами надрючивали на эти кости, в поперечных и продольных разрезах, на рентгеновских снимках, в виде подкрашенных препаратов и в других интересных видах! Я очень хорошо представлял, с чем работаю. Гораздо лучше, чем, как подозреваю, другие маги Жизни Империи. И возможно, даже лучше, чем некроманты. Те-то, конечно, отлично подкованы в анатомии — часов этой дисциплины у них столько, сколько не во всяком медицинском вузе у меня на родине. А ведь даже меня, будущего медико-биолога, не лечащего врача, одной только анатомии два года учили, четыре полных семестра!

Но при этом техническая оснащенность местной цивилизации просто не позволяет давать сведения так детально и в таком объеме, с хорошими наглядными и объемными пособиями, как это делают для современных мне земных студентов. Мне, конечно, еще повезло с хорошей зрительной памятью (не идеальная некромантская, но все-таки). Однако тут даже не столько память, сколько отлично поставленный учебный процесс: на некоторые темы нас натаскивали настолько зло и свирепо, что даже сейчас, более десяти лет спустя, у меня та же номенклатура костей черепа от зубов отскакивает!

— И все-таки ничего не чувствую, — пожаловалась Тея.

— Вот и хорошо, — оптимистично проговорила Олла. — А то обычно у вас после воздействия Жизнью сразу жар, слабость и болевые спазмы — на сутки минимум в постель! Ничего не чувствовать — это же счастье!

— Если бы оно еще и помогло, — скривилась Тея.

— А это увидим через пару дней, — сказал я. — Эффект будет не сразу. Если же эта моя затея не сработает — что ж, тогда всегда можно вернуться к тактике предыдущих лекарей. Просто полечу вас Жизнью широким фронтом и постараюсь снять последствия обезболивающим эликсиром.

— Понятно, — еще более кисло сказала моя нанимательница.

Но никаких других комментариев не отпустила. Что ж, и на том спасибо.

В связи с тем, что Нейгарт не стало хуже и на следующее утро, я отпросился у Оллы на полдня, не дожидаясь своего выходного, чтобы заглянуть к рыбакам по поводу осьминогов.

Отыскать рыбацкий рынок труда не составило: он располагался на той же Южной половине острова, рядом с портом. Рыбацкие причалы соседствовали с несколькими крытыми рядами, куда по утрам рыбаки выкладывали свой улов. Именно сюда шли рачительные домохозяйки и слуги, желающие купить рыбку подешевле, а также оптовые покупатели, которые эту рыбу тут же засаливали и развозили на рынок или крупным клиентам, вроде поместья герцога или мэтрессы Фроссен — у тех даже слугам бегать самим на рыбацкий рынок было не с руки.

Местечко ожидаемо оказалось неприятным: дикая рыбная вонь, груды отходов в виде кишок, голов и тому подобного. Стаи бегающих собак, довольно адекватных, надо сказать — потенциальных покупателей в лице меня они за ноги не хватали, и на том спасибо. Я сделал себе мысленную пометку, что если нужно будет сделать умную некрохимеру-собаку, то вот здесь имеет смысл и поискать сырье.

Поспрашивав, я разыскал прилавок, где обычно торговал шурин Дага Вильсена, Саймин Шелки. Нашел я без труда, как и самого своего «тезку» — молодого еще, тридцати нет, но действительно очень трезвого в суждениях и немногословного парня.

Он подтвердил слова своего зятя.

— Видел такую тварь, — сказал рыбак. — Щупальца по обеим сторонам лодки плескали. Дед велел его острогой колоть, у него лежала в лодке. Только мы его поранили, он на глубину и ушел.

— То есть не особо агрессивный? — уточнил я. — В смысле, злобный?

— Совсем не злобный. Трусливый, скорее. Они вообще на мелководье редко всплывает, скорее, если гонит что. Или другой осьминог если. Очень друг друга не любят, только увидят — сразу трепать начинают.

«Территориальные», — подумал я.

Хотя мелькнула у меня в голове и другая возможная причина — что-то я такое читал насчет земных моллюсков. Но мысль была очень нечеткая, и я не сумел ее толком уловить. Ладно, посмотрим.

— А можешь мне такого осьминога добыть? — спросил я, обращаясь к Саймину, естественно, на «ты»: иного он не понял бы при нашей разнице в статусах.

Парень пожал плечами.

— Раньше смог бы. Они частенько в сети заплывали. Теперь — нет. Давно уже их не видел.

— Совсем никак? — нахмурился я. — Мне очень надо. Может, если нырнуть?

— Это к некромантам надо. Их химеры глубоко плавают и далеко.

Ну что ж, значит, к некромантам. Интересно посмотреть на их химерологов!

За прошедшие несколько дней я успел уже выяснить, что там за тема с некромантским разведением рыбных стад. Речь действительно шла о неком предприятии, правда, насчет юридического оформления я затруднялся — точнее, затруднялись мои информаторы. С Оллой Мадсен, которая, как я подозреваю, сообщила бы мне в деталях, я еще на эту тему не беседовал, других тем хватало. И у Элсина, который тоже, наверное, уже все в точности выяснил, спросить не успел — я его с моей последней «побывки» не видел.

А остальные мои собеседники в Южной Крепости могли только сказать, что стихийники владеют долей в некромантских стадах, и еще это все как-то субсидирует Империя. Точнее, Имперская Канцелярия приоритетно помогает этому предприятию. Заявки на химерологов размещает со скидкой, например. Интересно, ради чего? Скорее всего, я так думаю, они какие-то редкие водоросли и редких рыб точно так же продают через портал, как мы продавали редкие эльфийские растения. Не обычной же промысловой рыбой же торгуют — через портал она золотая будет!

Лаборатории химерологов тоже располагались возле воды, и у них имелись свои длинные причалы. При этом территория была огорожена аккуратным высоким забором с охраняемой калиткой (обычный стражник, не некромант). За забором буквой «п» выстроились три длинных одноэтажных дома под двускатными крышами, выкрашенных одинаковой темно-зеленой краской. Никакого мусора, никакой рыбной вони. Наоборот, даже, несмотря на скудность территории и прибрежные скалы, были разбиты клумбы и росли местные деревья, сейчас как раз цветущие крупными белыми цветами, вроде шиповника, который вроде тоже белый бывает. Их приятный аромат плыл в воздухе. Приятный контраст с рыбацким рынком!

В общем, узнаю родную некромантскую организованность! Отличные все-таки ребята, хоть и биороботы. Обязательно надо что-нибудь придумать, чтобы им уровень долгосрочной психической стабильности повысить. Элсин-то в надежных руках, а вот все остальные…

Поскольку стражник у калитки пропустил меня легко, услышав, что я мастер Шелки из Южной Крепости и по делу для мэтрессы коменданта, я собирался и дальше использовать этот нехитрый словесный пропуск. Сработало: я постучался в дверь корпуса, который определил как центральный (у двух других окна были забраны решетками, и я рассудил, что там, скорее всего, сами лаборатории, а в третьем контора). Меня легко пропустили в огромный кабинет с несколькими столами, большая часть из которых сейчас пустовала. За одном женщина в некромантских одеждах что-то писала, на другом столе без движения сидела чайка — явная некрохимера. На стене висела огромная карта в мелком масштабе, на котором я узнал очертания острова Великая Гавань в окружении нескольких соседних островов. Карта была исчерчена волнистыми линиями и истыкана булавками. Как раз когда я вошел молодой парень, тоже в некромантском черном, как раз перетыкал эти булавки.

— Здравствуйте, — сказал он, ловко спрыгивая с табуретки. — Чем могу помочь?

Я попытался прикинуть, кто передо мной — реально только что отучившийся юноша с живым телом, или немертвый, но не вышло. Как и с Элсином поначалу. Это вообще трудно понять, если некромант прилагает усилия к маскировке. Только с такими как Рюдин или Келлер, которые по возрасту и положению махнули рукой на лишние политесы, все ясно.

Я тоже поздоровался и объяснил свою задачу. Так мол и так, я лекарь, приставленный к мэтрессе Нейгарт, мне нужны для исследования осьминоги, рыбаки сказали, что поймать не смогут, отправили к вам.

— Хорошо, — кивнул парень без всякого удивления, и я решил, что все-таки немертвый. — Я скажу ребятам запрограммировать химер дополнительно. Какого размера куски вам нужны?

— Куски? — переспросил я. — Мне нужны целые. Желательно — живые. А размеров самых разных, чем больше разброс, тем лучше. Штук десять для начала.

— А вот с этим проблема, — покачал головой парень. — Вы видели наших химер?

— Не доводилось.

— Тогда смотрите.

Он подошел к одному из столов, взял пачку рисунков.

— Вот, базовые модели.

Я быстро просмотрел зарисовки. М-да, рыбы, рыбы и еще раз рыбы. Хищные, вроде мурен, вот что-то похожее на акулу, вот рыба-пила…

— А я думал, у вас млекопитающие, — заметил я. — Рыбы же глуповаты. Как вы справляетесь?

— Вставляем часть мозга от морских птиц, — проговорил некромант с легким удивлением.

— От птиц — чтобы ориентация в трехмерном пространстве не страдала? — уточнил я.

— Да, — удивление в голосе некроманта усилилось. — Вижу, вы интересовались работой некромантов?

Я пожал плечами.

— Так вышло. То есть я верно понимаю — ваши рыбоньки просто не способны принести живое существо, потому что они могут только вцепиться зубами и тащить, не обращая внимания на раны? И все равно выходят слишком тупыми, чтобы отследить состояние добычи?

— Примерно так, — снова согласился некромант. — Да мы и не программируем их на то, чтобы принести объекты целиком, разве только самые мелкие. Они способны только куски отрывать. Чтобы целого осьминога добыть, это придется менять базовую программу. А у нас программирование стоит на потоке. Если только с нуля заказывать особую химеру для мэтрессы Нейгарт… — он нахмурился. — Хотя, право же, я не очень представляю, какой зверь подойдет для вашей задачи. Действительно морское млекопитающее? К сожалению, с ними в этом мире плохо, мы пока ни одних не видели. Тут и на островах не очень много высших животных было, в основном те, кого первые колонисты с собой взяли. Как записано в хрониках, пришлось даже завозить хищников для контроля популяции.

Офигеть. То есть планета молодая, и еще и поэтому сейсмоактивная, я верно понимаю?

Но вслух я этого говорить не стал.

— А вы из другого мира? — вместо этого с интересом поинтересовался я у некроманта.

Он кивнул.

— Да, пришел порталом восемь лет назад.

Ага. Значит, все-таки немертвый.

— А что вы делаете, если у вас какая-то задача появилась с которой рыба-химера не справится? — уточнил я.

— Сами ныряем, — чуть улыбнулся он краем рта. — Естественно, только те из нас, кому не требуется дыхание.

— Это же очень опасно, — нахмурился я. — Вам же морская вода кожу разъест! И ткани могут набухнуть, вплоть до мозга!

Вот блин! А Элсина они нырять не заставят, часом⁈

— Ну что ж, — мой собеседник развел руками. — Работа такая. Есть строгие правила, нормативы. Не дольше десяти минут за раз, потом сразу ванна с консервантом. Насчет вашего осьминога можете оставить заявку через главного химеролога Рюдина, если он одобрит, мы поищем.

Тут я сообразил, что говорю с одним из ныряльщиков, и тут же мотнул головой.

— Нет уж, кого там можно поймать за десять минут, — пробормотал я. — А чтобы ради этого еще кто-то рисковал… Не стоит оно того, попробую другие методы.

Выходя из корпуса я все думал — какие такие методы можно попробовать? Собрать супер-химеру из кусков, увеличить ей череп, поставить птичьи мозги? В принципе, можно попробовать, но это долгая работа — я на свою змейку, в разы более простую, целый месяц грохнул! А у меня время ограничено. Лечение Оллы, возможно, пойдет на лад и без точного подбора нейтрализатора для осьминожьего яда, но эффективное лечение Теи невозможно, пока я не пойму, как именно этот яд воздействовал на ее кровь. Может, Игнис создаст воздушную капсулу, и мы в ней занырнем? Ох сомнительно, физика против. А если даже и нырнем, на осьминогов охотиться не сможем.

Эх, был бы у меня акваланг! Но акваланг мне точно не собрать: одни только баллоны высокого давления для воздуха и насос для их заполнения — уже запредельный для Империи хайтек. А ведь к ним еще шланги нужны, редуктор, клапаны, маска. Материалов тут для этого нет, техники нет, магию тоже не приспособишь…

Хм. Или все-таки?..

Идея с аквалангом как-то захватила меня и, возвращаясь от некромантов в крепость — Олла ведь меня не на весь день отпустила — я непрерывно крутил ее в голове и так и сяк. Чуйка говорила мне: что-то из этого может получиться!

Из чего вообще состоит акваланг? Помнил я это довольно смутно, так как нырял с этой штукой всего пару раз, когда был с родителями на отдыхе в Египте, в детстве еще. Или это в Турции было? Неважно, важно, что развлекуха была туристическая, не серьезное погружение. Так что об аквалангах я знал только то, что в голову запало из фоновой информации. Но. Зато я отлично знал, как устроен аппарат для подачи наркоза, выполняющий по сути ту же функцию — чтобы человек дышал специальной газовой смесью. Нас на его конструкцию натаскивали два занятия, а потом мы еще зачет сдавали! И поскольку меня живо заинтересовали технические детали, я, к своему удивлению, обнаружил, что в памяти они задержались до сих пор. Все, что мне нужно — заменить все элементы конструкции доступными аналогами. Может, с характеристиками похуже, даже значительно хуже — но это лишь означает, что мне придется чаще всплывать для перезарядки воздушной смеси.

Стальной баллон мне не достать, но это и к лучшему, наверное. Двести атмосфер — очень опасное давление. Недаром эти баллоны регулярно проверяют и при малейших следах коррозии — списывают. Опять же, если подключить баллон к маске, забыв про редуктор — человеку попросту разорвет легкие! Как воздушный шарик, в который надули слишком много воздуха. Поэтому и нужен редуктор, снижающий давление до пригодного для дыхания. К счастью, на Ошибке все равно нет ничего, способного держать пусть даже не двести, хотя бы пятьдесят атмосфер! Значит, в качестве тары нужно что-то, что способно хоть какое-то давление. Может быть, желудок крупного сельскохозяйственного животного? Коровий, скажем, который действительно выдерживает газы, образующиеся при пищеварении у парнокопытных. Кажется, я что-то такое даже видел в каком-то историческом фильме. Надо только это давление в нем создать.

Предположим, насос отчасти может заменить Игнис, пусть не двести и не пятьдесят атмосфер, но две-три она нагнать, я думаю, сумеет. Хотя нет, пожалуй, все же больше. Воздух она разгоняет до охрененной скорости, если человека способна отбросить, возможно, и уплотнить получится. Но тут нужно экспериментировать. Вместо шлангов можно использовать… Пожалуй, в почти неизменном виде — тонкий кишечник от того же крупного рогатого скота, тоже отлично держащего кишечные газы. С соответствующей пропиткой, конечно. Противно, на первый взгляд — но некромант я или где? Ха, тогда зачем мне эрзац-баллоны нужны? Просто сделать длинный шланг, по которому с поверхности с лодки маг Воздуха будет мне этот самый воздух гнать! Одскул так олдскул, именно так первые водолазы работали. А из чего маску сделать — это уже детали. Что-нибудь придумаю.

Минусов, правда, у этой идеи целых два. Во-первых, кишечный шланг будет сковывать мою подводную подвижность. Самое то, чтобы гоняться за осьминогом с сачком в родной стихии. Второй момент — время. Моя «покровительница» ведь тоже работает, не баклуши бьет. Да и отдыхать ей надо в выходной день, а не трудиться насосом…

Так, стоп, а зачем мне Игнис, если насосом может поработать немертвая грудная клетка от той же коровы, что поделилась кишками? Не хватит? Две грудные клетки! Вдох из воздуха над водой, выдох клапаном в шланг. Клапан можно взять из коровьего же сердца. Правда, шланг все еще будет мешаться. Но, если вернуться к предыдущим вариантам, огромный воздушный пузырь с воздухом за спиной будет мешаться еще больше. Хм… А если не запасать воздух и не качать с поверхности, а восстанавливать? Как на подводной лодке, где есть специальный отсек с картриджами, поглощающими углекислый газ, и химическими источниками чистого кислорода. На дизель-электрической подводной лодке, конечно. На атомной-то субмарине кислород просто электролизом получают, из воды.

Интересно, я смогу создать электролизер на основе Огня? Шарик из плазмы, электроды… нет, даже думать в эту сторону не хочется. Сколько я буду экспериментировать, пока сооружу прототип? Несколько месяцев, не меньше. За сколько уменьшу до приемлемых размеров? Тут могут и годы потребоваться. И пользоваться этой штукой будет конкретным — да, да! — палевом. Вот если б можно было получать кислород из воды как-то по-другому…

Я аж остановился. Да почему мне это сразу в голову не пришло⁈ Если ответ у меня был все время перед носом. Особенно на рыбном рынке, о да! Кислород из воды? Жабры! И углекислый газ они же будут отводить! А газообмен некрожабер можно наладить как раз через немертвые легкие, срастив контуры кровообращения. Ну сердце еще в контур пихнуть, чтобы кровь перекачивало!

Я прикинул в голове, как будет выглядеть дыхательный некроконструкт, и понял: оно! Простое и надежное решение. Для некроманта-химеролога простое, конечно. И очень биофизичное, я бы сказал. Да, у него будет та же проблема, что у других некроконструктов — вымывание консерванта. Но на несколько часов точно хватит, ведь я могу себе позволить делать подобные некроланги в любом количестве. Пока население Великой Гавани кушает рыбку и говядину, нужные мне запчасти — отходы пищевой промышленности — я найду практически за бесплатно.

Хотя прототип лучше не делать одному и сразу, а сначала обсудить идею с Элсином.

Решено, вот мне и проект на выходной день. Благо, он уже близко. А пока нужно посмотреть, как мои пациентки реагируют на мое паллиативное лечение.

Два дня прошли, а состояние Теи Нейгарт и не думало ухудшаться, наоборот. Ей, может быть, даже стало немного лучше — примерно как на второй день после вливания Жизнью, когда кризис прошел. Даже чуть увеличился аппетит, хотя она по-прежнему кривилась и говорила, что от одного сплошного мяса у нее изжога, салат из водорослей — это противно, а те сладкие фрукты, которые я рекомендую, вообще ей не нравятся. Впрочем, несмотря на нытье, она продолжала исправно есть — прямо на удивление исправно! Обычно от таких хрупких болезненных барышень, которые привыкли к своему положению недужной, не ждешь дисциплинированности.

Впрочем, Олла как-то заметила мне по другому поводу:

— У госпожи такой характер. Мне, если я жалуюсь, сразу горше становится, как будто ноша тяжелее. Она пожалуется — и ей легче.

Ну не знаю, мне стойкость Оллы импонировала больше. Даже восхищать начала. Потому что одно дело — рассказы о ее прошлом героизме (да и не слышал я особо эффектных рассказов, так-то), а другое дело — когда я увидел, насколько эффективный она комендант крепости, даже в своем состоянии. Бойцы у нее ходили по струнке, повара готовили просто и вкусно без воровства, стены подновлялись исправно и в срок, двор и коридоры подметались, боевые тренировки проходили… Олла даже сама участвовала в некоторых, хотя видно было, что ей тяжело. Совершенно себя не жалела.

(В этих тренировках я тоже начал принимать участие — ну а что, физическую форму-то надо поддерживать! Ни Игнис, ни Элсина, с которыми я спарринговался раньше, под рукой теперь не было, увы. Так что хоть так.)

Ну хоть по крайней мере благодаря мази на основе активированного угля Олла перестала так сильно мучиться. Я уже начал готовить второй, улучшенный вариант, тоже с активированным углем, но на основе мази от морщин. Это должно позволить бороться с ядом более эффективно — в смысле, быстрее его выводить из кожи, раз уж абсорбент справляется. А когда я возьму образцы у осьминога и проанализирую, может, еще чего получше изготовлю. Потому что, хоть активированный уголь и работает, не факт, что поможет до конца.

Была, кстати, у меня надежда, что мне удастся выделить яд из образцов тканей Оллы — но увы. Ни я, ни Элсин ничего поделать не смогли, ни алхимией, ни некромантскими методами. Оставалось ждать осьминогов.

И еще кое-что мне требовалось, и с чем — теоретически! — мог помочь Элсин, если он тут действительно уже приступил к чтению лекций и ведению практических занятий в Академии Некромантии, и если учебный процесс в Великой Гавани поставлен примерно так же, как в Руниале. Надеюсь, у него есть доступ к лабораторным животным: мышам там, кроликам! Кроликов еще можно и купить на мясном рынке — живых, в смысле. А мышей вообще даром наловить домовых, бесплатно — с живоловкой я справлюсь, не акваланг даже близко. Но тогда не будет гарантии, что они ничем таким не болеют и не имеют генетических дефектов, приводящих к нестандартным реакциям на лекарства. У некров же лабораторные зверьки точно абсолютно здоровы и относятся к так называемым «чистым линиям» с предсказуемой наследственностью.

В общем, дел на выходной набиралось все больше и больше.

Выходной мне, между прочим, полагался с полудня пятницы до вечера субботы — чтобы можно было переночевать дома. Олла спросила, не хочу ли я вместо этого сделать с утра до вечера, мол, если мне негде жить. Но я покачал головой:

— Нет, мне удобнее с ночевой.

Интересно, есть ли у Элсина в субботу занятия? Если есть, сразу с ним и схожу в Академию, возьму пару-тройку кролей и ящик крыс.

…После обеда в субботу я направился к нашему плавучему дому — и был встречен радостной Игнис, которая натурально повисла у меня на шее! Ну ладно, не повисла на шее, я несколько передергиваю: ей и рост не позволил бы, даже если бы она ноги подогнула. Но радостным «медвежьим» объятием я был осчастливлен. Вас когда-нибудь обнимала медведица, пусть даже имеющая внешность изящной девушки? Вот-вот. Ребра ощутимо заныли!

— Эрик! — воскликнула она прочувствованно, положив руки мне на плечи и глядя в глаза (мы говорили на палубе, и Воздушница, несмотря на обуревавшие ее эмоции, не забыла про конспирацию). — Я только сейчас поняла, насколько ты важен для моего семейного счастья!

— Ага… — пробормотал я, накрывая ее руку своей и машинально подлечивая. — Нет, ну вчера-то ночка у тебя была бурная, зря ты жалуешься.

— Вчера! — простонала Игнис. — Но только вчера! До этого три дня пришлось ждать, пока все заживет! А если бы тебя что-то в крепости задержало, то Элсин опять бы отказался!

— Погоди, ты же вроде с магами Фроссен работала всю неделю? — удивился я. Что-то она мне смутно говорила такое в прошлый раз, да и в крепости судачили, что стихийники Великой Гавани чуть ли не в полном составе, кроме мэтра Ульфи, копошились на Портальном Острове. — У нее там что, магов Жизни нет?

— Есть! — воскликнула Игнис еще более трагически. — Но тут такое дело…

Из жилой постройки на палубу выглянул Элсин.

— Эрик, отлично. Вижу, Игнис уже взяла тебя в оборот. Игнис, быть может, ты позволишь нашему другу уйти с солнца в тень, выпить чего-нибудь холодного, а только потом будешь пытать?

На солнце мне не жарко, конечно, но насчет выпить чего-нибудь холодного — особенно с условием, что это «чего-нибудь» оказалось свежевыжатым апельсиновым соком — это была отличная идея! Забавно, конечно, что Элсин до сих пор пытается меня опекать, местами почти по-отцовски (или даже, скорее, в манере любящего дедушки — отцы, кажется, этим «не стой на солнцепеке» начинают сыпать разве лет после сорока пяти), но иногда вот очень кстати бывает. Хотя со мной он еще меру знает, а как Игнис от его чрезмерной заботы не бесится — мне не всегда понятно… Впрочем, может, ее именно это и подкупило? Ее собственный родитель не произвел на меня впечатление особенно заботливого. Ее мать, если судить по месту ее работы и некоторым обмолвкам, тоже, возможно, заботу понимала специфически…

Впрочем, черт с этим. Доктором Хаусом меня уж заставили быть, ладно, но в стереотипного психоаналитика превратить? Не дамся! Главное, что их все устраивает, и меня тоже.

В гостиной, потягивая этот самый сок и даже со льдом (Игнис передали в качестве подарка от мэтрессы Фроссен целый короб — кто-то из Воздушников послабее ей постоянно делает), я выслушал трагический рассказ Игнис о несовпадении желаний с возможностями. Точнее, в ее случае — плотского желания с физическими возможностями.

Вот вроде я человек привычный, а все равно захотелось закрыться фейспалмом. Элсин же слушал это без грамма мужской гордости, только с обеспокоенностью. По крайней мере, внешне. Вот жук!

— Честно говоря, я понятия не имею, что именно жизнючка Фроссен сделала не так, — пожал я плечами. — Это надо мне тебя за руку было бы держать, пока она тебя лечила, тогда бы почувствовал.

— Это можно устроить, — нахмурилась Игнис. — Собственно, я тебя об этом и хотела попросить! Она же тогда решила, что я на нее разозлилась за высокомерие, стала униженно извиняться и просить поучиться, если ты согласишься. Денег не предлагала, чтобы оскорбить, но с намеком, что, мол, отдарится… Ну, не знаю насчет «отдарка», но я тут подумала — ты, наверное, не откажешься повысить уровень местных магов Жизни? Хоть немного. Чисто для того, чтобы нам всем потом проще было.

— Вообще ничего против не имею, — согласился я. — Дело-то минутное. Так если подумать, она, скорее всего, вместе с починкой эпителия — то бишь внешнего слоя, который, собственно, и страдает от фрикций — накачала тебе Жизнью всю железистую ткань, а то и микрофлору влагалища заодно. Попробую показать ей, где она промахнулась, авось поймет.

— Авось, — вздохнула Игнис. — А то как-то совсем не порадовать себя после тяжелого дня!

— Я тебе предлагал много альтернативных методов, — заметил Элсин. — Вот, кстати о радости после тяжелого рабочего дня. Думаю, нам надо пойти сейчас на прогулку. Развеяться, расслабиться… Показать Владу остров. Чтобы он, в случае нового извержения, знал, откуда и куда можно телепортироваться. Надо, кстати, подумать, как тренировать эту его способность, чтобы без осечек.

— Хорошая идея, — согласился я. — Насчет прогулки. Насчет тренировок тоже, но пока не могу придумать, как это делать так, чтобы не спалиться заодно. Во всех смыслах. А пока будем гулять, посвящу тебя в пару моих новых идей, с которыми ты можешь меня здорово выручить. У тебя же завтра занятия в Академии есть?

— Есть, и сегодня были, только с утра, — кивнул некромант. — А после обеда я специально попросил свободное время, чтобы тебя встретить. Так и думал, что ты мне что-то интересное расскажешь!

— Ага, я тоже отпросилась, — поддержала Игнис. — То есть не столько отпросилась, сколько просто ушла, никто и слова не сказал. Здесь Воздушники вообще перетруждаться не привыкли, их Фроссен пять дней в неделю по шесть часов заставила пахать — так они ноют, что все, ноженьки устали, рученьки устали, и им три дня теперь надо пластом лежать! — она хихикнула. — Попробовали бы эльфам пожаловаться в случае чего!

Так что мы отправились гулять. Послеполуденные часы — самая жара, но Элсину она не страшна, мне тоже, Игнис обдувалась ветерком, а на голову надела широкополую шляпу по местной моде (с ее лицом идет все что угодно, даже стальной шлем). Кстати говоря, Глинка тоже давно прочухал, что пока он сидит у меня на плече, ему не жарко, так что в самые жаркие часы дня он и в форте от меня почти не улетал, и здесь остался, терпеливо снося даже толчею на улицах — ну разве что попискивая немного.

Странное ощущение: давненько я просто не гулял с друзьями. Опять же, практически еще с прошлого моего мира, со студенческих времен! Здесь я тоже был студентом, но ни в училище Жизни, ни в Академии Некромантии у меня таких близких приятелей, чтобы просто отправиться с ними провести время или — как в данном случае — совместить приятное с полезным, у меня так и не завелось. Да и беззаботности не хватало. Свободное время я обычно тратил на заработок хлеба насущного или на дополнительные занятия. Хотя нет, с Ильзой, моей Люскайненской подружкой, помнится, мы пару раз выбирались на пикник и зимой кататься на санях на речку. Но это несколько другое. А вот атмосфера прогулки, когда ты шагаешь и треплешься обо всяких завиральных идеях… В общем, кто гулял по Воробьевым горам в компании увлеченных одногруппников, обсуждая всякое маловоплотимое в реальность, тот поймет. Прямо ностальгией накатило. Как будто вырвал у судьбы кусочек непрожитого.

— В общем, — объяснял я Элсину, — газообмен в этих жабролегких идет по градиенту концентрации газов, нужно только прокачивать некрокровь между некролегкими и некрожабрами и морскую воду через сами жабры. Все максимально физиологично!

— Но ты в таком режиме заставляешь коровьи легкие работать наоборот, — заметил он. — «Вдыхать» углекислый газ и «выдыхать» кислород.

— Ну да. В этом и идея.

— Изящно, — согласился мой наставник. — Надо пробовать. Потребуются эксперименты.

— То-то и оно! Нужно сделать хотя бы несколько прототипов, испытать их… Не уверен, что я один потяну. У меня и времени столько нет, и доступа к исходникам. У тебя в лаборатории можно будет этим заняться в мои выходные? Или если отпрошусь… Только свободных дней у меня мало, а мне бы побыстрее.

— У меня есть идея получше, — заметил Элсин. — Я знаю, где можно найти добровольных помощников, которые заодно и все слабые места твоей задумки помогут выявить и исправить. Может быть даже, за неделю или две управимся. В этом мире такие штуки очень, очень нужны — особенно некромантам.

— Да, я уже понял, — кивнул я. — Молодежь с живыми телами нырять не может, потому что им дышать надо, — хотя на Земле есть тренированные ныряльщики, которые могут проводить под водой по три-пять минут, но тут явно этих сроков мало. Тем более, минуты считаются с учетом времени на погружение или всплытие. — А у немертвых увеличивается износ. Хотя, думаю, часть проблем мог бы решить водолазный колокол — они им пользуются? Он вообще тут известен?

— Если ты имеешь в виду большой деревянный ящик с просмоленными бортами и люком в полу, который спускают под воду на цепи с судна, то пользуются, конечно, — кивнул Элсин. — Проблема в том, что он почти ничего не дает в плане обзора. А если надо, скажем, починить основание морской платформы — то ныряльщики с живым телом будут сжигать запас кислорода быстрее, чем вобьют пару гвоздей. Только и будут, что метаться под колокол вздохнуть. В общем, если твоя идея сработает, то это… — он задумался. — Ну, дипломная работа точно — а может быть, и половина магистерской! Я бы сказал, целая магистерская, но для целой тебе бы все-таки самому надо над этой штуковиной работать.

Я усмехнулся.

— Что, хочешь сказать, ты довел меня до выпуска из Академии?

— Ну, мы все-таки с тобой уже почти год учебную программу наверстываем… Как рукопашник ты, конечно, пока не на уровне выпускника, но от полностью живого человека сложно было бы ожидать иного! А так — да, весь четвертый курс освоен, а пятый — это уже как раз самостоятельная работа над дипломным проектом и практика.

Я припомнил слова Элсина о том, что он будет держаться со мной по крайней мере до тех пор, пока не дотянет до уровня выпускника из Академии. Хм. Это ведь он не намекает мне завуалированно, что наши дорожки теперь могут и разбежаться — после этого мира? Да нет, бред какой-то. И опять же, есть еще мое обещание Игнис насчет младенца.

Тут Игнис раздраженно фыркнула, отогнула переднее поле шляпы, шагнула ко мне вплотную, обхватила мою левую руку (в правой я держал бутылку с соком) от локтя до плеча, почти на ней повиснув. И облегченно выдохнула.

— Ф-фух! Другое дело совсем. И солнце не слепит, и голову больше не печет! Все-таки ты — настоящее сокровище, В… Эрик!

В ответ на мое короткое замешательство, Игнис махнула рукой:

— Вы продолжайте-продолжайте, не хотела мешать, раз у вас полет мысли. Я вообще о своем думаю.

Элсин, который теперь оказался по другую сторону от меня, улыбнулся.

— Я тоже считаю, что Эрик — сокровище, но, пожалуй, не буду ради доказательства своих чувств лишать его возможности пить сок. Ну и делать городские сплетни о нас еще более интересными.

Обожаю их.

В отличие от мира 5–301, где Академия некромантии располагалась в двух-трех часах пути от столицы, здесь, на Великой Гавани, просто не было места отнести ее так далеко. Разве что на соседний остров. И места на большой кампус тоже не было. А местный климат не слишком-то располагал к черным стенам и узким готическим окнам. Так что здание Академии не слишком-то отличалось от остальных зданий в центре города. Фактически, оно занимало один из секторов центрального холма, с другой стороны этого холма располагалась резиденция мэтрессы Фроссен, а между Академией и резиденцией клиньями высились фешенебельные дома стихийных магов и местной аристократии. Как они только согласились терпеть соседство некромантов!

Академия на их фоне выделялась более крупными домами и более обширной территорией, обнесенной каменной оградой (территорией в смысле пятна застройки, ни двора, ни сада у Академии тоже не было — как и везде на острове, свободное пространство дорожек между корпусами позволяло максимум троим людям идти в ряд). Из-за особенностей рельефа корпуса Академии располагались уступами друг за другом, их связывали лестницы. И на плоских крышах у всех были разбиты сады — точно так же, как и у прочих домов Великой Гавани, что богатых, что бедных. Точнее, если у большинства домов сады имели вид клумб и вазонов, то некроманты, похоже, заморочились, и крыши некоторых корпусов занимали настоящие рукотворные лужайки. Ну молодцы, конечно.

Я думал, что Элсин поведет меня в один из вспомогательных корпусов, выдаст зверье, и мы с ним распрощаемся. Но он еще по пути объяснил, что план у него иной, и притащил прямо на свое практическое занятие.

Эх, ностальгия!

Аудитория для практических занятий здесь, на Великой Гавани, почти ничем не отличалась от такой же в Мертвой деревне — утилитарная комната с большими окнами, рядом раковин вдоль стен, длинными столами-верстаками и преподавательской кафедрой, в которой заодно имелась лишняя раковина. Однако была тут и дополнительная деталь: устроенные прямо в полу длинные прямоугольные бассейны, размером как три-четыре ванны, наполненные, судя по запаху соли и белым разводам на кафельных стенках, прямо морской водой. В одном из этих бассейнов неподвижно висело темное рыбье тело, слегка шевеля плавниками.

Элсина уже ждали его студенты — человек десять разновозрастных парней и девушек, от двадцати до явных сорока с лишним в одном случае, одетых в «форменный» темно-серый цвет будущих некромантов. В Руниале мы форму шили самостоятельно, хотя Академия выделяла на это средства, и многие ограничивались просто накидками с рукавами, чтобы не перешивать всю одежду — это доучившиеся некроманты обязаны во всех официальных случаях ходить в черном, ученикам достаточно обозначать свою принадлежность к цеху на занятиях. Здесь же народ весь поголовно был в темно-серых туниках или хитонах. Ну да, жарко же, видимо, дополнять костюм лишними накидками тяжко, если у тебя живое тело! Хотя та сорокалетняя тетушка была подчеркнуто одета во что-то из плотной ткани с длинным рукавом. Уже немертвая, бережет кожу от соленых брызг? Да, похоже на то.

Элсин мне рассказал о моем первом знакомом некроманте, Гарете Теске, забавную историю в жанре черного юмора: будучи на момент обучения человеком пожившим и опытным, он быстро догадался, что в конце третьего курса студентов частично убивают — и пришел к Элсину (хотя его официальным наставником был Трау, но тут он тоже быстро сообразил, к кому надежнее обращаться!), но не с возмущениями, как я в свое время. А с просьбой убить его не частично, а полностью, чтобы потом, пару лет спустя, самому не возиться. А то сорок пять лет уже, поясница, колени, геморрой и вот это вот все. Элсин поставил вопрос на ученом совете, просьбу Теска выполнили. Возможно, эта дама из таких же.

(Позднее я узнал, что все еще драматичнее: у этой женщины дар открылся, когда она уже была смертельно больна, так что ее убили и подняли сразу же — и обучение в Академии она начала с конца, с краш-курса «Как правильно быть немертвым»).

— Добрый день, господа студенты, — очень знакомо поздоровался Элсин, и я подавил в себе короткую панику, что при мне нет сумки с ручкой, чернильницей-непроливайкой и тетрадками: мне не место за столами сейчас надо занимать, меня за другим сюда позвали!

— Добрый день, магистр Бьер, — вразнобой ответило несколько голосов.

— Сегодня у нас предусмотрен разбор стандартной водной некрохимеры, вариант три, модификация двадцать пять, но я решил немного отклониться от плана занятия. Думаю, что все равно успеем, двадцать пятая модификация очень похожа на тринадцатую, которую мы разбирали позавчера. Знакомьтесь, это мой ученик, мастер Эрик Шелки, — я вежливо поклонился группе. — Он сейчас расскажет вам свою идею очень оригинального химерологического приспособления. Те из вас, кто захочет заниматься им в свое свободное время, получат от меня дополнительную поддержку и помощь в оформлении этого проекта как вашей курсовой работы или ее части, с прицелом на дипломную. Я понимаю, что сейчас еще начало учебного года, вам пока рановато об этом думать, и я, к тому же, не являюсь наставником никому из вас. Так что предложение действительно только для энтузиастов.

Студенты заинтересованно переглянулись. Я услышал девичий шепоток: «Молоденький какой!»

— Прошу прощения, магистр! — один из студентов, сидящих спереди, поднял руку.

— Да, Эйтин?

— Я не очень понимаю… как мастер Шелки может быть вашим учеником, если он маг Жизни? Или… почему он так одет тогда?

— Эрик? — Элсин повернулся ко мне. — Позволю тебе самому высказаться на этот счет.

Так, об этом мы не договаривались! Подстава, однако! Или, наоборот, возможность блеснуть?

Впрочем, таким меня и в моем родном мире было не смутить.

— Вот такой хороший преподаватель Элсин Бьер, — сказал я нарочито легкомысленно. — Даже мага Жизни может научить!

По студенческим столам пронеслись смешки. Кто-то сзади сказал: «Не, ну, вообще-то, да…»

— А если серьезно, — продолжил я, — то так сложилось. Не знаю, сталкивались ли вы с этим, но образование, которое дают магам Жизни, значительно уступает вашему. По крайней мере, в том мире, из которого мы пришли — и, как я понял, пообщавшись с коллегами, в некоторых других. В обстановке на фронтире, когда нужно постоянно сражаться с монстрами, сумасшедшими эльфами и лечить своих товарищей, а также поддерживать нашего командира, мага Воздуха, я быстро понял, что этого обучения не хватает. Молитва богам в качестве дополнительного лекарства работает хуже, чем хотелось бы жрецам! — снова смешки. — Магистр Бьер оказался так любезен, что начал не просто исчерпывающе отвечать на мои вопросы, но и провел для меня что-то вроде… м-м, ликвидации физиологической и анатомической безграмотности. Многое показал на оживленных умертвиях и даже на себе.

— Да, — перехватил речь у меня Элсин, — во время сотрудничества с мастером Шелки я обнаружил, что стихия Жизни и стихия Смерти похожи гораздо сильнее, чем думает большинство. Жизнь, если я верно интерпретирую описания Эрика, не дает настолько тонкого контроля над чужим организмом, как Смерть. Видимо, потому, что в живом организме непрерывно продолжаются процессы, которые энергия Жизни не может остановить и подчинить себе, а может только усиливать или, в некоторых случаях, замедлять. Энергия же Смерти позволяет полностью перехватить контроль, но требует постоянных вливаний. Это, по сути, абсолютно симметричные силы, две стороны одной медали. Даже зона контроля у мага Жизни и мага Смерти схожи — собственные тела, плюс то тело, которого мы касаемся.

— Но ведь умертвий можно поднимать на расстоянии? — спросил тот же пытливый студент, Эйтин, кажется.

— Базово анимировать и отдавать приказы тем, кто при жизни понимал человеческую речь — но и только, сложное программирование недоступно, — улыбнулся Элсин. — Маг Жизни тоже может стимулировать, например, рост растений на расстоянии.

Я услышал обмен репликами на задних рядах: «Но везде написано, что у нас и жизнюков вообще нет зоны контроля!» И ответ: «Да ладно, Бьер фигни не скажет…»

— Так вот, — продолжил Элсин. — Вчера мастер Шелки пришел ко мне с идеей проекта, который, если его доработать, очень сильно облегчит труд некромантов-химерологов этого мира. А также имеет массу других интересных вариантов использования, вплоть до развлекательного и познавательного. Эрик, прошу, — с этими словами Элсин вручил мне кусочек мела.

Ну что ж, постараемся объяснить максимально доходчиво.

Обсуждение с некромантами затянулось на полпары, после чего я еще задержался послушать, как они с Элсином разбирали особенности химеры — интересно же! Тоже получилось познавательно. Кто-то из студентов предложил: «А давайте сразу, как в прошлый раз!» Элсин ответил: «Ну, ты, Алекс, вызвался, тебе и мел держать», вручил ему мелок и поставил к доске. Я думал, начнет спрашивать, но вышло наоборот: поставленный студент записывал все неоптимальные решения, которые студенты отыскивали в химере — ровненько, на одной половине доски. На другой половине записывались предлагаемые улучшения. После чего Элсин сказал:

— Ну что ж, я это подошью и подам главному химерологу Рюдину с фамилиями всех участвующих в обсуждении, копию направлю ректору Финнвару. Все, чьи рацпредложения будут приняты, могут рассчитывать на один вопрос в зачете вместо двух.

— А почему не вообще без экзамена⁈ — воскликнула какая-то девица.

— Вот такой я вредный, — с улыбкой ответил Элсин. — А если серьезно, господа, вы еще не поняли: у вас же мозг теперь немертвый. Зубрить не нужно, достаточно раз прочитать с полной концентрацией внимания.

Кто-то застонал. «Ох уж эта концентрация!..»

— Подготовка к зачету помогает лучше уложить информацию и сохраняет ее в памяти навсегда, — безжалостно закончил мой наставник. — Так что я категорически против отсутствия контроля.

Ага, он и когда меня учил, то же самое пел, только без части про «немертвый мозг».

После этого Элсин отвел меня в вольеры, попросил у служителя зверей — и немертвого слугу донести до форта, потому что вот этот момент я не продумал. И на этом мы распрощались. Выходной окончен, начинаются трудовые будни!..

Следующая неделя в Южной крепости прошла примерно так же, как предыдущая, с той поправкой, что дела мои, похоже, шли на лад. В том смысле, что язвы Оллы начали демонстрировать отчетливую тенденцию к заживлению — я даже не ожидал этого так быстро! До окончательного исцеления еще было далеко, но сдвиг наметился. Правда, это привело к тому, что мне пришлось очень упорно и активно работать для предотвращения шрамирования — что-то в яде, который покидал глубокие слои ее кожи, прямо-таки провоцировало формирование шрамов! Действительно, сложнее, чем с Юльнис!

Перевязки раз в три дня пришлось сменить на перевязки каждый день, и чтобы они не отнимали так много времени одним куском, я начал перевязывать Оллу по частям два раза в день: верх утром, низ вечером. Заодно подбадривал дополнительно Жизнью, снимая усталость.

Что касается Теи Нейгарт, то ей не становилось лучше, но и хуже тоже не становилось — а это в ее положении был успех из успехов! Я отлично помнил, что определил ей срок в полгода при первом обследовании. Скорее, интуитивно, потому что реально у меня не было должной насмотренности на терминально больных пациентов. Но чем больше я думал, тем больше понимал, что мой первый интуитивный вывод оказался верен.

Так вот, полгода — это двадцать три недели. На таком маленьком горизонте две недели должны были дать существенную негативную динамику, вполне заметную моими способами контроля. А ее не было! Даже я бы осторожно отметил некоторое, очень слабое, улучшение состояния. Это не было похоже на исцеление, скорее, мои меры по укреплению организма дали плоды, и Тея стала лучше сопротивляться болезни.

Еще прошедшая неделя отметилась явлением ко мне Игнис в компании жизнючки мэтрессы Фроссен. Пропуска у Метелицы не было, но никто не посмел остановить Воздушного мага!

Я завел обеих к себе в кабинет, усадил Игнис на стул для пациентов и пригласил белобалахонницу возложить на нее руки вместе со мной, что та и проделала.

— Ну, Игнис, ты даешь! — воскликнул я против воли. — Это почти как после вашей первой ночи в Рамсфьеле!

— Я постаралась, — усмехнулась Воздушница без тени смущения. — Специально, чтобы тебе было, что лечить!

Я вздохнул. Как она с такими сексуальными аппетитами шесть лет жила без мужика на фронтире?.. А у нее точно никого не было, она как-то упоминала об этом: мол, нельзя было репутацией жертвовать. Или в том-то и дело — сейчас за те шесть лет отрывается?

Или мой наставник действительно такой весь из себя несравненный любовник, что остановиться невозможно?

Впрочем, ладно, не мое дело. Хотя любопытно, конечно, но чисто по-обывательски. Может, как-нибудь к слову придется и получится спросить, чтобы она не обиделась.

— Ладно, — сказал я вслух. — Уважаемая коллега, смотрите. Начинаю с пещеристой ткани в груди… ясно, о чем я говорю? Ага, чувствуете. Тут дискомфорт связан со, скажем так, слишком активным использованием, а не временем цикла или наступившей беременностью, стандартного воздействия Жизни хватит. Затем вымываю молочную кислоту в мышцах рук и ног, улучшаю работу мелких сосудов, пронизывающих мышечную ткань, и усиливаю кровоток — это ясно. Теперь фасции, где поясница, — кто-то переусердствовал с позой наездницы, но этого я вслух говорить не буду. Впрочем, магессе Жизни и так все ясно. — А теперь то, что как я понимаю, вызывает у мэтрессы Бьер главный дискомфорт. Видите, половые органы довольно сильно воспалены после перенапряжения… — на самом деле я уже осторожно советовал Элсину какую-нибудь смазку использовать, но тот развел руками и сказал, что предлагал неоднократно, и даже пробовал тишком наносить, но Игнис заявила, что «ощущения не те». — Однако если стимулировать всю эту зону, то вы заодно стимулируете железы внутренней и внешней секреции, что приводит не только к образованию слизи, но и избыточному отеканию. А если вы еще задеваете тонкую живую пленку, которая образуется в женском влагалище в норме… знаете же о ней? Не знаете? Прислушайтесь повнимательнее, она там есть. В общем, ее лучше вообще не трогать, потому что можно простимулировать неправильно, и в рост пойдет то, что в норме задавливается положительными компонентами… — блин, тяжко объяснять, ни разу не употребив слово «бактерия» или «микрофлора»! — Это приводит к неприятным ощущениям и росту выделений, придется тряпицу подкладывать. Что для боевого мага совсем уж лишнее!

Белобалахонница кивала, как болванчик на все мои слова, а потом воскликнула:

— Но… я не могу это повторить! Я чувствую, что вы делаете что-то… но не могу толком разобрать! Как вы вообще можете так воздействовать⁈ Один слой подбадриваете Жизнью, другой нет?

— Очень просто, — хмыкнул я. — Я много времени уделил изучению анатомии и отлично представляю, как там все выглядит.

Игнис фыркнула.

— Не в этом смысле, — строго сказал я. — Хотя…

— Хотя и в этом тоже, — хихикнула Воздушница.

— С твоими постельными подвигами не сравнить.

— Ты раньше начал! Я, считай, по-настоящему только с Элсином… — она осеклась, сообразив, что мы не вдвоем болтаем.

Ага, вот я и получил ответ на свой вопрос: похоже, все вместе. Опытный партнер и настоящая любовь как афродизиак, вот девушка и наверстывает упущенные годы.

— Ну ладно, хорошо. Я герой-любовник и все такое, — согласился я. — Но главное — я много времени изучал анатомию… именно что с твоим мужем, кстати говоря!

— Да, по всему городу сплетничают, что вы проходили обучение у некромантов, — заметила белобалахонница. — Может, и мне попробовать?..

— Попробуйте, — ответил я. — Меня учили по доброте душевной и ради блага мэтрессы Бьер, но, я думаю, за деньги-то многие согласятся.

Вряд ли очень поможет — я-то на самом деле прошел обучение классом выше, чем даже такой спец, как Элсин, может предложить! Но лишним точно не будет. Знания — сила, для мага это вот вообще не девиз, а самая настоящая жиза. Чем больше ты знаешь, тем более креативно можешь использовать данные тебе возможности, даже если они изначально не так уж велики.

Одним из следствий этого разговора стало то, что Игнис теперь заходила ко мне на работу каждый день — то вечером, то утром, когда время могла выкроить. Заодно сплетничала: рассказывала, как идет расчистка портала (медленно) и как идут дела у студентов Элсина, собирающих некроланг (удивительно быстро, ребята неожиданно вдохновились интересной задачей, даже по вечерам остаются в лаборатории).

А вторым следствием стали разошедшиеся обо мне слухи.

Изначально фраза жизнючки «по всему городу сплетничают» меня не напрягла. Однако оказалось, что критическая доля сплетен о «лекаре-алхимике с дикого фронтира, который лечит мэтрессу коменданта и ее помощницу черной некромантской мазью, проходил обучение у некромантов и спит с Воздушницей, которая так ненасытна в койке, что ей даже мужа-некроманта не хватает, приходится еще к магу Жизни бегать» пересеклась со сплетнями, бродящими среди самих некромантов об Элсиновских инициативах по улучшению некрохимер и строительству некроланга. И привело это к весьма странным, на мой взгляд, последствиям. Но что я понимаю в академических интригах, а? Ничего не понимаю.

Когда я в следующий выходной явился домой, то застал только Игнис, Элсина еще не было. Метелица тут же напросилась на стандартное лечение, а потом стала жаловаться:

— У него там что-то происходит в Академии! Говорит, «тучи сгущаются» и улыбается.

— В смысле, тучи сгущаются? — удивился я.

— Ректор решил, что он под него копает, представляешь? Это Элсин-то!

Я хмыкнул.

— Да вот как раз представляю. Компетентный, не подлизывается, движуху какую-то развел по улучшению химер… ну конечно же, только и мечтает, как бы в кресле ректора оказаться! Или Рюдина туда посадить. Так?

— Видимо, — пожала плечами Игнис. — Я терпеть такие штуки не могу, всегда старалась держаться от них подальше. Я говорю — ну что, давай я схожу к этому Финнвару, эдак небрежно скажу, чтобы он тебе палки в колеса не совал, и ты, мол, тогда тоже ему вредить не будешь? А он: да нет, не надо, сам разберусь.

— Ну и разберется, — сказал я. — Не волнуйся.

— Да я не волнуюсь, реально-то он Элсину ничего сделать не может, пока Фроссен мне благоволит. Но… если его из Академии турнут под надуманным предлогом, ведь Рюдин его тут же на платформу дежурить отправит. Ему страсть как дежурных не хватает! Правда, Фроссен обещала сразу же после открытия портала дать для него еще одну заявку на десять некромантов, но когда еще мы сможем этот портал открыть!

Я уже знал, что речь идет о платформах, с которых некроманты выпускали химер для контроля рыбных стад, а также ремонтировали своих некрорыб. Располагались они в открытом море далеко от берегов, в окрестностях Великой Гавани их было пять или шесть. Некроманты дежурили там по две недели, и дежурство предполагало периодические ныряния. Оплачивалось это все очень хорошо, но опасность была нешуточной. Помимо разъедания от морской воды, ведь были еще нападения крупных морских монстров, которым некроманты в их родной стихии мало что могли противопоставить. К счастью, монстры эти появлялись редко и обычно только после извержений.

— Как ты и сказала, не турнет, пока Фроссен тебе благоволит, — успокоил ее я. — А кроме того, вот мы сейчас этот некроланг докрутим, и вообще не надо будет немертвым некрам нырять, вместо них живые будут. А живому от ныряния на небольшие глубины никакого вреда, одно удовольствие.

— Странные у тебя представления об удовольствиях! — засмеялась Игнис.

— Да уж не страннее, чем у тебя! — ответил я в тон.

А тут и Элсин явился — и как всегда в последнее время, с гостинцем в виде сока. Очень мы с Игнис на него подсели. Я хмыкнул и показал на здоровенную четырехлитровую бутыль в оплетке, которую поставил на стол в гостиной.

— Вот. Подсуетился, заказал у торговца на рынке сразу большой объем, он мне сегодня к порогу форта доставил.

— Отлично, — одобрил Элсин. — Но вашими темпами вы это все еще до завтра прикончите и это, и то, что я принес. Прямо не знаю, что вам так понравилось. По-моему, яблочный вкуснее. А он здесь тоже продается.

— А ты скучаешь по вкусам? — снова дал я волю своему любопытству.

Некромант пожал плечами.

— Да как тебе сказать. Когда только адаптировался, скучал. Приходилось растворять на языке немного соли или сахара, чтобы легче было. Это стандартный совет для начинающих немертвых, кстати. Теперь привык. Иногда, когда приходится что-то пробовать, даже удивляюсь, насколько отсутствие хотя бы намека на голод ухудшает вкус!

— Ну вот и ответ, — сказала Игнис. — Яблочный ты пробовал живым, и помнишь его как вкусный. А апельсиновый попробовал только здесь, и уже как немертвый.

— Вероятно, — покладисто кивнул Элсин. — Да, Влад… ты ведь собирался завтра зайти, посмотреть, как у нас дела с некролангом?

— Собирался, а что?

— Ты не против, если тебя заодно проэкзаменуют по алхимии, физиологии и что там им еще в голову взбредет? Они там строят страшные планы, как тебя на экзамен заманить. Я решил им позволить. Но если у тебя другие намерения…

— Ничего себе! — воскликнула Игнис. — И как ты узнал об их страшных интригах?

— Страшной запретной некромантской магией, — усмехнулся Элсин. — Просто поговорил со студентами.

— Так что ты конкретно узнал? — не отставала Метелица. — Как можно внезапно «заманить на экзамен»? Откуда у вас там экзамены? Ведь семестр только месяц как начался!

— Текущий экзамен по Кодексу у первых трех курсов, — пояснил Элсин. — Его проводят каждый месяц. Нужно ведь убедиться, что студенты помнят Кодекс и Клятву назубок — чтобы при первичной анимации программирование «встало» как надо. Я понял, что Влада хотят на него заманить, потому что этот экзамен внезапно сдвинули на субботу вместо намеченного четверга, да еще время подгадали к окончанию моей пары у четвертого курса. А узнал я об этом попросту от студентов, которых подпевалы Финнвара очень настойчиво расспрашивали о том, когда обещался быть «тот самый лекарь». Конечно, я могу ошибаться, но выглядит так, что кто-то придерется к присутствию Влада на территории, объявит, что он никак не может быть моим учеником и попытается посадить его в лужу. Ну и меня заодно — я ведь должен буду поручиться за его знания.

— Хм… — пробормотал я. — Если так подумать, то я ведь даже за третий курс так экзамены и не сдавал. Не получилось.

— Увы, — вздохнул Элсин. — Так что, попадемся мы в ловушку?

Я фыркнул.

— Ты еще спрашиваешь!

Интерлюдия. Олла Мадсен и интерес к жизни

Испытания некроланга собрали на некромантском пирсе небольшую толпу. Во-первых, естественно, пришли все студенты, которые занимались доводкой — а также и те, кто не занимался, но любопытствовал. Во-вторых, пришли те, кто просто что-то слышал. В-третьих, все химерологи, кто не был на дежурстве. В-четвертых, часть коллег Элсина по Академии, из тех, кто одобрял его задумки — а также часть тех, кто не одобрял. В-пятых, явилась Игнис и еще одна дама-воздушница, которая, как извиняющимся тоном пояснила Игнис, «напросилась» с ней, и отказать было неудобно. «Но эта еще ничего, лучше, чем вторая!»

Короче, набралось человек пятьдесят, если не больше! Наверное, сбежалась бы полгорода, поглазеть на представление, но стражник на воротах при входе на станцию химерологов бдел и обычных зевак не пропустил. Однако портшез с магессой Воды он остановить, разумеется, не посмел, и двое носильщиков внесли прикрытое синими занавесками кресло прямо на каменный пирс.

Даже если бы я не знал, что конкретно этот портшез принадлежит Тее Нейгарт, уж догадался бы об этом по присутствию Оллы, которая шагала рядом. Мое лечение к этому времени шло уже настолько хорошо, что я позволил девушке разбинтовать кисти рук (там мне удалось почти все заживить), чему Олла непропорционально, на мой взгляд, радовалась, но остальные бинты пока снимать не разрешал. Часть язв еще не заросла до конца, плюс воздействие ультрафиолета на нежную кожу на этом этапе могло серьезно помешать заживлению.

Портшезу кланялись и расступались перед ним, причем мне показалось, что по крайней мере часть этого уважения причиталось именно Олле. Хорошо, она его заслужила.

Я бросил возиться с окончательной подгонкой некроланга и пошел к девушкам навстречу.

Носильщики опустили портшез на каменные плиты, Тея откинула занавеску.

— Мэтресса Нейгарт, — я чуть поклонился. — Пришли полюбопытствовать?

— Да, именно.

Похоже, магичка была сегодня в хорошем настроении: она даже улыбнулась мне. Слабо, едва заметно, с явным саркастическим подтекстом, но все же. Олла бросила на меня предостерегающий взгляд, значения которого я не понял.

— Очень рад, — сказал я. — Если хотите, провожу вас в первый ряд.

— Нет необходимости, — сказала Тея. — Свое место я займу сама. Вы ведь собираетесь с этой штукой нырять под воду? — она указала на деревянный ранец у меня за спиной.

Выглядел ранец довольно грубо: некроманты умеют сращивать мертвое дерево, но мало кто достигает в этом деле мастерства — тут ведь тоже тренировки нужны, а большинство считают, что это ниже их достоинства! В общем, результат обычно выглядит хуже, чем у хорошего плотника или резчика. Так и в этом случае. Я мог бы сделать это сам, поскольку я-то как раз тренировался — но это было бы палевно. А мой наставник не хотел упускать воспитательный момент. Так что мы с Элсином позволили изготовить раму студентам.

— Да, — сказал я. — Вот с этой штукой, и еще у меня на лице вот эта маска будет, — я махнул рукой к краю пирса, где в стеклянном контейнере плавала немертвая медуза. Разумеется, уже лишенная стрекательных клеток и снабжённая внутренним каркасом из хрящевой ткани. Без воды она сразу скукоживалась, так что Элсин собирался некромантией срастить ее с дыхательным шлангом уже непосредственно перед моим нырком под воду. Опять же, я мог бы сделать это и сам, уж на это моей пропускной способности хватило бы — но не на людях же!

— Что ж… — усмехнулась Тея. — Олла, пожалуйста.

Она протянула руку, и ее заместительница помогла Воднице выбраться из портшеза. Я слегка удивился: ведь из кресла с раздернутыми занавесками наблюдать удобнее, чем стоя! Однако женщины почему-то медленно пошли к краю пирса.

И тут до меня дошло. Ну конечно! Водница же!

Тея подошла к самому краю, после чего Олла отпустила ее руку. Еще секунда — и моя нанимательница шагнула прямо в воду.

Я еле удержался от потрясенного вздоха. Вроде и знаешь, что она маг Воды, вроде и понимаешь, что ей в родной стихии ничего или почти ничего не грозит — но все-таки. Больная девушка, практически на последнем издыхании! А она еще и ушла под воду резко, как проваливаются люди при падении с обрыва или крыши, словно и нет там никакой жидкости, замедляющей падение.

Я машинально бросился к краю. Точно! Ни следа, ни светлых волос по воде, ни голубого платья.

— Не волнуйтесь, мастер Шелки, — сказала Олла. — Госпоже побыть под водой — только в радость. Она бы, может, и от самой крепости сюда бы доплыла, но ей хотелось посмотреть, как это все на берегу будет выглядеть.

— Так что ж не посмотрела? — почти сердито спросил я, указав взглядом на тот участок пирса, где Элсин и остальные разложили составные части некроланга, последний раз проверяя его перед погружением.

— По-моему, ей все-таки стало нехорошо от поездки, — развела руками Олла. — Или застеснялась. Мы не ожидали, что будет столько народу!

Застеснялась? Ну ладно, все может быть. У меня складывалось ощущение, что Тея Нейгарт, несмотря на всю свою язвительность, взбрыки настроения и высокое положение, действительно девушка… не то чтобы в прямом смысле «домашняя», но, скажем так, малоопытная в смысле человеческого общения.

— Ладно, — сказал я. — Тогда не буду заставлять ее скучать.

Последние проверки, все части некроланга уложили внутрь моей сбруи, Элсин подцепил медузу к трубке и дал кое-какие последние рекомендации. Его студенты уже ныряли с этим некролангом, но только в бассейне на территории Академии, настоящее погружение должно было состояться впервые.

— Если начнешь задыхаться, ты ведь сможешь просто испарить воду над собой? — очень-очень тихо спросил мой наставник. — Конечно, раскроешь инкогнито, но лучше так, чем…

— Смогу, почти наверняка, — кивнул я. — А вообще-то первым делом веревку подергаю. Как договаривались — три рывка, значит, тащи меня немедленно… Да не волнуйся, тут и глубины-то такой нет, чтобы я не всплыл. Вот когда к выходу из бухты на лодке поплывем, тогда можно будет волноваться! Но без троса я нырять тогда точно не буду.

Элсин кивнул. Мы уже с ним это обсуждали: поскольку осьминоги встречаются только на глубине, я не рассчитывал сегодня поймать одного из них. Просто испытать некроланг. Прицельно за осьминогами отправимся в следующий раз, причем выходного ждать не будем — отпрошусь у Оллы, я уже договорился.

Я привязался веревкой, надел простенькие очки (обычное стекло, прилегание к коже обеспечивается опять же за счет некромантских материалов и накачки Смертью), взял сачок (на всякий пожарный, вдруг пусть не осьминог, так что-нибудь другое интересное), помахал рукой зрителям (какая-то симпатичная девица из числа некромантш послала мне воздушный поцелуй) и спустился в воду по лесенке. Да, спустился. Аквалангисты переваливаются через бортик лодки спиной вперед, но с пирса это делать несподручно. Зато лесенки до самой воды тут есть — чтобы на лодку садиться было удобнее. В данном случае ступени глубоко уходили в воду для удобства некромантов-ныряльщиков.

Под водой меня сразу окутала знакомая зелено-голубая дымка. Дышалось нормально — после первой мучительной минуты, когда мне пришлось силой воли преодолеть ощущение, что я вот-вот задохнусь. Но я помнил о нем по тому своему первому погружению в детстве и доверял Элсину, который обещал, что медузья маска работает, так что справился. Медуза, кстати, не тянула кожу и не щипала. Я ощущал ее как подвластную моей энергии Смерти, но специально не трогал, чтобы не сбить чужое программирование. Глаза тоже не щипало — очки работали. Вот, кстати, один из примеров улучшений, которые предложили Элсиновы студенты: сам я об очках не подумал! А мог бы — знал же, что в морской воде нырять без них почти невозможно.

Теи нигде не было видно. Наскучило ждать и уплыла?

Едва я спустился с лестницы, мои ноги вязли в густом иле и песке, поднимая облачка. Обычно возле причалов вода грязная, в ней плавает всякий сор, но у некромантов было ожидаемо чисто — в смысле мусора. Так-то прозрачность тоже оставляла желать лучшего. Вода подталкивала наверх, приходилось прилагать усилия, чтобы не плыть. Хорошо, у нижней ступени лежали россыпью крупные булыжники — видать, ныряльщики тут оставляют. Отлично!

Вид у меня был, должно быть, тот еще: подол хитона-робы развевается в воде, на лице медуза, в одной руке камень, в другой сачок. Может, и хорошо, что Водницы тут нет?

— Ну у вас и вид! — услышал я насмешливый голос.

Обычный, нормальный голос, без всякого бульканья! Разве что очень гулкий — вода ведь тоже разносит звук!

Пораженный, я поглядел наверх. И увидел Тею Нейгарт, парящую надо мной в солнечных лучах, словно морская богиня. Она висела в толще воды совершенно спокойно, будто море никак ее не выталкивало и вообще не мешало, только золотистые волосы пышным облаком струились вокруг бледного лица. Платье ее тоже не взвивалось колоколом, как можно было ожидать, а по-прежнему красиво облегало фигуру. Правда, с моего ракурса оно теперь казалось намного откровеннее, чем прежде. Солнце, проходящее сквозь толщу воды, вспыхивало искрами в ее волосах и на одежде. Насмешливое лицо казалось божественно невозмутимым и одухотворенным.

Красота. Кадр из фильма.

И — точно же, зона контроля. Она дышит водой, как воздухом, говорит сквозь воду, вода ее не мочит, если она сама того не пожелает! Выглядит потрясающе. Интересно, когда я сам стою посреди гудящего пламени, это так же впечатляет сторонних зрителей? Многое бы объяснило насчет реакции моих друзей!

— Право же, очень интересно, мастер Шелки! — продолжала Тея все с той же насмешкой. — Только если вы затеяли все это, чтобы поохотиться на осьминога, то глядите в оба, а то он сейчас от вас сбежит!

Ответить я ничего не мог — маска же! Поэтому просто закрутил головой, пытаясь понять, о чем она. И, действительно, заметил искомого головоногого — прямо у подножия каменной насыпи, что подпирала стенку пирса! Обалдеть! А говорили, они сюда не заплывают⁈

Вот только цвет под водой не очень виден. Может, это не красно-фиолетовый, а еще какой-то?

Я рванул к зверюге, взмахнул сачком… Осьминог, обманчиво лениво, скользнул в сторону, и потек-поплыл по камням, набирая скорость.

— Эти твари очень умные, — светским тоном продолжала Тея. — Заметили, что рыбаки никогда не ловят рыбу вблизи этого пирса и еще в паре мест на острове. Так что прячутся тут. У них убежища в камнях, тут много подводных щелей и пещер.

Мать вашу! То есть за ними вовсе не обязательно плавать далеко и глубоко? И акваланг, получается, не нужен? Тут, у пирса, я и сам мог бы наловить, и без некроланга! А уж некроманты-ныряльщики — тем более! А они почему не сказали? Не обращали внимания на осьминогов? Или из вредности? Впрочем, запросто могли действительно не знать, что осьминоги тут встречаются: вон какая эта тварь юркая, текучая, и как здорово сливается с камнями! Должно быть, нужно обладать зрением мага Воды, чтобы различить ее на глубине. Опять же, пришел тут я, какой-то хрен с бугра, дополнительную работу пытаюсь на них навесить…

— Если вы хотели поймать одного из них, почему не обратились ко мне? — спросила Тея Нейгарт странным тоном. — В конце концов, это я — главная заинтересованная сторона.

Почему не обратился? Не подумал! Вернее подумал, но плохо. Не пришло мне в голову, что больная, слабая, дышащая на ладан женщина возьмется для меня ловить моллюсков под водой!

Я обернулся к ней и бросил раздраженный взгляд — мол, не хочешь помочь, так хоть не мешай!

Но Тея только засмеялась — под водой звучало странно — взмахнула рукой, и осьминог вдруг потерял скорость, бестолково замахал щупальцами и поплыл в мою сторону.

— Не забудьте про яд, — сказала Тея. — У таких мелких, говорят, не сильно жжется, но все-таки. Схватите его сачком.

Так испытание некроланга закончилось сокрушительной победой моей изобретательской чуйки — и сокрушительным поражением моего общего интеллекта.

Блин, если бы я вовремя сообразил, насколько легко и эффективно Тея может помочь — я бы не постеснялся попросить, даже несмотря на то, что она волком глядела и капризничала! Понятно, что я не имел дела с гидромантами, но, блин, сам же стихийник и с Метелицей столько вместе работал! Мог бы экстраполировать, чтобы понять возможности мага Воды. Уверен, если бы я нашел нужные доводы, Олла бы ее уговорила.

Одно утешение: Бьеры сели в лужу вместе со мной! Тоже потом руками разводили и удивлялись: мол, действительно, и как это так мы не подумали, что Нейгарт сама может тебе этих осьминогов сколько хочешь наловить? Затмение нашло, не иначе.

Ну что ж, зато я помог местным некромантам-ныряльщикам, поднял авторитет Элсина, подыграв ему в корпоративных интригах, обеспечил студентам половину зачета и подстегнул творческое мышление. Авось кто-нибудь потом из участников проекта тоже начнет думать в сторону нестандартного использования некроконструктов для закрытия животрепещущих проблем — такие вещи довольно заразны! Это я в хорошем смысле.

История с некролангом имела множество последствий — как ожидаемых и даже запланированных, так и ставших для меня абсолютным сюрпризом.

Осьминогов после этого Тея действительно мне выловила десяток, разного размера — сказала, что они гнездятся прямо возле Южной крепости, правда, на довольно обширной территории, потому что друг с другом не уживаются. Однако периметр ее обходов тоже довольно велик, и она мне без труда достанет мне еще подопытных, если надо. Мы поселили уже добытых на станции химерологов, с разрешения Рюдина, и начали потихоньку исследовать.

Между прочим, оценив полезность некроланга, у коего Элсин числился главным разработчиком (что, между прочим, полностью соответствовало истине: много бы я без него сделал со своей интересной, но сырой идеей? да вообще ничего), Рюдин изрядно изменил свое отношение к моему наставнику. Тот мне рассказал, что между ним и начальством случился примерно такой диалог:

«Бьер — знакомая фамилия… А как вас звали до женитьбы на магессе Воздуха?»

«Точно так же. Она взяла мою фамилию».

«Вот как! Значит, Э. Бьер, чьи тезисы о сочетанности мозгов птиц и рептилий для лучшей обучаемости химер, периодически встречаются в десятилетних подшивках научных работ фронтирных миров — это вы?»

«Вероятно. Во всяком случае, таков был мой второстепенный научный интерес последние двадцать лет».

«А первостепенный?»

«А первостепенный — использование биологических тканей других видов для модификации немертвого человеческого тела».

«Ну, этим многие занимаются, сомневаюсь, что вы сказали здесь новое слово… Но, чувствую, мы с вами сработаемся».

А вот ректор Финнвар после этой истории «затаил» еще сильнее! Что ж, нельзя получить сразу все.

Яд нам удалось выделить без труда — что там выделять, знай собирай слизь с кожи, которая выделяется, стоит моллюска хоть немного потревожить! После чего я немного модифицировал свою мазь, дабы еще и химически связывать основной поражающий компонент, помогая абсорбции, и дело с Оллой пошло еще лучше. Настолько лучше, что я стал подумывать о полном снятии бинтов в скором времени. Кожа на голове, например, зажила настолько, что я даже обрил ей волосы во время очередной перевязки и начал понемногу стимулировать рост, чтобы, когда долечу окончательно, она не оказалась бы лысой. Ну и предупредил девушку, что ей по этому поводу будет больше есть хотеться.

Однако с Теей ситуация оставалась по-прежнему неясной: как мы с Элсином ни бились над анализом этого яда, так и не поняли, какой компонент в нем вызывает малокровие — да еще и действует в теле спустя восемь лет!

Впрочем, я и не рассчитывал найти ответ в первые несколько дней.

Спустя еще дней десять после испытания некроланга, я отправился в мастерскую ветеранов в рабочий день (отпросившись) и толкнул там речь. Мол, так и так, надеюсь вылечить заместителя коменданта Мадсен так, чтобы на ней и шрамов не осталось. Но мазь редкая, ее нужно испытывать, рецепт улучшать. Мне нужны подопытные. Кто согласен — стройся в очередь, попробую что-то с вашими шрамами сделать.

— Но… мастер Шелки, у нас просто нет столько денег! — воскликнул бывший капитан стражи, Фил Вильсен, весь перекошенный от шрамов. — Раз эта ваша мазь такая редкая и дорогая…

Я поморщился.

— Похоже, я неясно выразился. Это не нажива и не благотворительность! Я провожу эксперимент. Мне нужны подопытные.

— Слышал, слышал… — проговорил другой ветеран. — Он этим с некромантами занимается. Экспериментами!

— Я думал, это извращение какое-то… — пробормотал третий.

— Не, это когда ты придумал какую-то приспособу и крутишь-вертишь-улучшаешь, пока не получится!

— Именно, — перехватил я инициативу в этой беседе. — Вот и мазь свою, которая разглаживает кожу, я тоже улучшаю. Она далека от совершенства. Мне нужны подопытные с тяжелыми шрамами. Сразу предупреждаю, кожу может печь, жечь, может, какие-то шрамы и заново вскрывать придется, чтобы кожа гладкая потом стала. Приятного мало. Но если получится — сможете нормально владеть руками и пальцами, или ходить не вполприседа. А не получится — зря помучаетесь. Но денег с вас не возьму.

Ветераны-мастеровые запереглядывались — но среди них было слишком много людей, которым шрамы не просто портили физиономии, а реально мешали жить и работать. Так что ко мне в «подопытную группу» записалось сразу больше десятка человек, включая того самого Фила Вильсена.

Хорошо, что не больше — первой итерации мази, что у меня была с собой, как раз хватило всем нанести!

«Ну вот и отлично, — думал я, выходя из мастерской. — Главное, завоевать доверие. А там, глядишь, пара-тройка калек согласится участвовать в эксперименте с некропротезами…»

Зачем я этим занимался? Были причины. Именно за этим я и пошел в мед на биофизика — чтобы включится в решение тех проблем, что пока не решаемы даже на переднем крае медицинской науки. Протезирование и имплантация как метод исправления увечий и восстановления качества жизни. Геронтология — чтобы продлевать активную жизнь. Ранняя диагностика проблем со здоровьем и решение этих проблем новыми способами. Заполучив магию, я получил реальную возможность не просто «поучаствовать», а конкретно найти и воплотить решения!

Вот только долгое время все же не мог позволить себе заняться этим — все заслоняли вопросы выживания. Теперь у меня наконец-то появилась репутация, надежный тыл, кое-какие ресурсы… Ну кто бы на моем месте отказался?

И вот как раз с головой, полной мыслями о самоотверженности моих попыток изменить мир (точнее, много миров сразу), я и влетел в неприятности. Характерная, между прочим, вещь! Шел себе и шел по узкой тропинке между скал, чтобы попасть от мастерской на широкую городскую улицу, вышел на простор, спустился по лесенке… Смотрю — сидят. И стоят. Толпа человек в пятнадцать, судя по одежде и въевшемуся запаху — рыбаки. Смотрели они на меня волками.

— Чем могу помочь? — осведомился я у этой компании, поджидавшей явно меня.

— Слышь, ты, — один из них, явный заводила, мужик метров двух ростом, с угрожающим видом шагнул ко мне. — Это ты ведь этот лекарь-предатель, который с мертвяками знается?

— Я маг Жизни, который работает с некромантами, но впервые слышу о том, что тем самым кого-то предаю, — сказал я ровным тоном.

Собравшиеся зашумели: «Он, он!»

— Ты всякую хрень для них придумываешь! — с угрозой проговорил здоровяк. — А потом их некрохимеры нашу рыбу травят!

Ага, опять эта история. Да, пару дней назад на рынке случился очередной погром, об этом сплетничали наши стражники. Родители ребенка, отравившегося кусками химеры (к счастью, не на насмерть), подбили знакомых со своей улицы, и те пошли бить рыбаков. Драка захватила полрынка, городская стража явилась разнимать и оштрафовала всех участников, но рыбакам досталось больше.

Нашли, что называется, крайних и самых безответных. Рыбаков на этом острове щемят со всех сторон. С одной стороны, без них вроде как нельзя, с другой — их рынки ценное место занимают. Опять же, для некромантского рыбного промысла они конкуренты.

— При чем тут я, если вы не способны даже понять, обычная рыба или немертвая попалась вам в сети? — с ухмылкой сказал я, опуская на землю сумку с пустыми баночками из-под мази.

Стеклянная тара тут тоже немалых денег стоит, недаром мы, ребята не бедные, даже за соком ходим со своими бутылками!

— Ах ты!.. — и далее непечатно.

Но, когда рыбак размахнулся, меня уже на траектории его удара не было. Я помню максиму, мол, «если драка неизбежна — бей первым». Но мне сейчас поддаваться на провокацию было нельзя: слишком много свидетелей! Не хотелось, чтобы к сплетням о моей крутизне еще добавилось, что я и в драке стою десятерых — вдруг найдутся желающие проверить, и будут бойцами уже посерьезнее рыбаков? Так что я как раз дождался тычка кулаком мне в лицо, уклонился, подшагнул, перехватил мужика в захват и… нет, не перекинул через бедро, а в этом самом захвате и зажал на глазах у дружков.

Уроки Метелицы и ее команды — а также позднее Элсина — не пропали зря.

— Ну вы и чокнутые психи! — сказал я весело. — Нападать на мага Жизни, который с некромантами знается! Вы хоть понимаете, что у всех, кто меня коснется, уды почернеют и отвалятся?

По ряду рыбаков прошел шепоток, они качнулись назад. Мужик у меня в захвате попробовал затрепыхаться, но я сильнее вывернул ему руку и веско добавил:

— А у тебя, идиот, еще и сиськи вырастут!

Тот взвыл.

— Мастер маг Жизни! Пожалуйста, не надо! Умоляю! Простите дурака!

Непонятно, на что они рассчитывали? Я легко любого из них могу усыпить при прямом контакте, маг Жизни я или где? Ну ладно, их много, могли бы навалиться со всех сторон. Но не в этой узости, где у меня за спиной ступени. Одно слово — идиоты. Неудивительно, что улов свой не могут рассортировать! А потом другие страдают.

— Ладно, — сказал я. — Я вас услышал. У вас есть проблема. Некроманты никак не помечают своих пастушьих химер, а вы из-за них страдаете. И дети травятся. Так?

Отравленные дети меня, честно говоря, волновали больше страданий рыбаков, но… у них же, кстати говоря, тоже семьи есть. И свои собственные детишки.

Мои несостоявшиеся нападающие озадаченно переглянулись между собой.

— Ну… да, — сказал один. — Вы ж, вроде, с ними заодно?

— Я со всеми заодно, — ответил я. — Мне не нравятся, когда люди болеют и умирают почем зря. Мне с последствиями разбираться.

Сделал паузу, чтобы до них дошло, а в это время мозги у меня лихорадочно работали. Я действительно с грацией слона в посудной лавки влез в местные некромантские дела, а Элсим меня не только не остановил, еще и подыграл. И получилось, что вот эти рыбаки назначили меня посредником. Так почему бы им не стать?

Кроме того, разве не я только что думал, что собираюсь решать проблемы нестандартными способами и повышать качество жизни — мне и карты в руки. Да и ситуация… ну, по крайней мере, эта часть ситуации… на самом деле может исправляться проще, чем они думают!

Некромантские химеры травят населения, и это моя проблема тоже, раз я здесь живу. А ведь могли бы и не травить! У некромантов есть и безвредные консерванты. Они не такие эффективные, но они существуют, и маги Смерти их вполне используют — для себя, в качестве дополнительных, которые для кожи и слизистых, а не для внутренних органов: если планируют, пользуясь врачебным канцеляритом моей родины, «жить половой жизнью» (смешно насчет немертвых, да, не могу удержаться) и не хотят навредить партнеру. Именно поэтому их приходится подновлять после каждого акта, даже мужчинам, хотя, казалось бы, износ должен быть не так уж велик.

Вот что-то такое… но не просто нейтральное, нет. Если пропитка все равно есть — почему не пропитать чем-то полезным?

Вспомнилось хрестоматийное: как простая замена обычной соли в некоторых продуктах на йодированную позволила массово бороться с заболеваниями щитовидки у детей — и у нас, и в США.

Я выпустил своего пленника, и тот с подвыванием кинулся к ряду подельников. Те нервно расступились в стороны, похоже, опасаясь до него дотрагиваться.

— У вас есть один способ спастись от страшной кары, — продолжил я тем же тоном. — Две недели спустя приходите на дегустацию химер, которых можно есть без опаски! Будем вместе выбирать из них самых вкусных. Так и быть, у тех, кто съест по кусочку, все мужские части уцелеют. А не придете — точно вам говорю, мужиками быть перестанете.

Честно говоря, только что в голову пришло, однако идея ведь стоящая! Маринад — это же тоже консервант! А если туда еще и витаминов добавить…

Не знаю, понравится ли затея Рюдину, но Элсин за нее ухватится точно! И у меня даже есть знакомый кадр, который поможет этот маринад разработать! Я имею в виду, скучающий диетолог Розен из резиденции магессы Фроссен.

Точно, вот прямо завтра с ним и пообщаюсь. Резиденция от Южной крепости недалеко, как раз и сбегаю.

Денек, когда я сперва говорил с ветеранами, потом дрался с рыбаками, выдался бурным. Настолько, что я сперва даже подумал, не отложить ли окончательную «разбинтовку» Оллы, которую планировал провести вечером. Потом сказал себе — ладно, маг Жизни я или где? К чему держать хорошую девушку в бинтах лишний вечер?

Так что когда она привычно заглянула в мой кабинет после работы, я не стал просить ее зайти завтра.

— Чистую мягкую одежду захватила, как я просил? Ну вот. Сегодня разбинтую, пару дней еще кожаную куртку не надевай. Только ткань. И вот этим еще будешь мазаться, — я показал ей вторую баночку. — Но это уже без меня. Так, и вот это еще — когда на воздух выходишь. Крем от солнца.

— От солнца? — очень удивилась Олла.

— Конечно. Кожа у тебя сейчас нежная, тонкая, чувствительная. Я же вижу, как ты по крепости носишься, как… бешеная метла, — я вовремя заменил просившееся на язык «электровеник», и Олла хихикнула. — Постоянно на стенах торчишь или во дворе. Так что замазывайся, раз шляпа с полями тебе по уставу не положена. Поняла?

Олла кивнула.

— Ну все, давай я тебя последний раз подлечу — и будем разматываться.

Так мы и сделали. Когда я разматывал бинты с Оллы, в груди у меня нехорошо кольнуло — я опять вспомнил Юльнис. Но у Оллы реакция была совершенно другая. Она пораженно уставилась в ростовое зеркало, которым какая-то добрая душа решила оборудовать мой кабинет, и радостно охнула.

— Ничего себе! Эрик! Ни одного шрама!

— А ты не поняла еще? — с усмешкой спросил я. — Я говорил, что так будет!

— Да, но… — она схватилась за щеки, взъерошила коротусенькие еще волосы, провела ладонями вниз по телу. — Обалдеть!.. Я думала… я думала, я буду страшной… А я…

А оказалась она красоткой. Не такой, как Игнис или Тея Нейгарт, конечно. И типаж совсем другой — пониже ростом, более смуглая, более крепко сбитая. И степень физического совершенства иная. Игнис или Тея легко побеждали бы в конкурсах красоты и вдохновляли кинопродюсеров. Олла была из тех, кого первыми приглашают в клубе или на деревенских танцах, но кто не вызывает у мужчин трепета. Хороша, иными словами, но ничего из ряда вон. «Симпатичная соседка». Однако интеллект и юмор, который прятался у нее в легких морщинках в уголках глаз (я разгладил их, но до конца они не ушли) и в уголках губ делал ее лицо куда более сложным и запоминающимся, чем способна просто генетика.

— Эрик!

Она обернулась от зеркала и с визгом повисла у меня на шее.

— Спасибо! Спасибо! Эрик, у меня слов нет! Я так благодарна, так благодарна! Я думала, уже все, а оказывается!.. — и вот теперь правда слезы выступили на глаза.

— Олла, — я очень осторожно положил руки ей на плечи, слегка придерживая. — Ты понимаешь, что на тебе сейчас нет одежды?

На ее лице мелькнуло удивление, потом — лукавство. Улыбка расплылась шире, язычок коснулся верхней губы.

— Да что ты говоришь… — пробормотала она, приникая ко мне ближе.

Ах вот оно как.

Я уже спокойно, по-хозяйски обнял ее за талию. Мысль о Юльнис мелькнула снова, но я тут же прогнал ее: девушка-то совсем иная! И ситуация иная.

И женщины у меня не было уже почти два месяца. Все как-то заботы мешали обеспокоиться поиском очередной алхимической вдовушки.

А если уж совсем начистоту, впечатления о Ройге пока не совсем изгладились, и опускать планку до бойкой полуграмотной тетушки… ну, не хотелось. Хотя чувствую, еще немного, и я б дозрел.

— Только чур без обязательств, — еще хватило у меня самообладания сказать до того, как Олла жадно впилась губами в мой рот, привстав на цыпочки.

— Ну у тебя и самомнение… — пробормотала она, отрываясь на секунду и ахнула, потому что мои руки скользнули ниже талии, пожиная, так сказать, плоды моих забот. Или пожимая. — Думаешь… что за ласки… я буду благодарна… больше, чем за исцеление?.. Ты настолько… хорош?

«А! — понял я. — Она не так меня поняла. Ощущает себя выше по положению. Думает, я осторожность проявляю. Но захомутать явно не рвется — отлично!»

— Настолько, — в тон ей ответил я, перехватывая поцелуй.

Интерлюдия. Тея Нейгарт и готовность делиться

С Оллой было удивительно приятно болтать, лежа в постели — ситуация, в которой я давненько не оказывался! Если не присчитать в ту же категорию наши с Игнис ночевки у костра или в палатке: теоретически это тоже можно счесть «одной постелью». Но, когда мы спасали Элсина, то были не очень расположены к болтовне, да и знали друг друга плоховато. А во время зимней экспедиции травили байки уже втроем.

Хотя нет, если подумать, с Ройгой мы тоже успели немного почесать языки не только поцелуями!

Но все равно — немного другое. С Оллой у нас как-то сразу установилась теплая, дружеская, но при этом ни к чему не обязывающая интимность. Причем установилась сама собой, без усилий с моей стороны. Девушка идеально держала дистанцию: показывала, что ценит меня, отлично ко мне относится, но ни на что «серьезное» не претендует. И это лично меня… расслабляло, что ли?

— … Нет, что ты, я вовсе не потомственная служанка. Хотя в моей «официальной» метрике я записана именно так — Олла Мадсен, из потомственных слуг рода Нейгарт. Но так-то фамилия у меня была другая.

— Вот еще новости, — лениво удивился я. — Ты потерянная в детстве аристократка?

Олла хихикнула.

— Еще чего. Мои родители были фермеры, выращивали кроликов и овощи на Третьем Западном острове. Там отличные плодородные земли, наша семья довольно богато жила! Я помню, в четыре года меня уже читать учили… Мама учила, она грамотная была. Это вообще для деревни знаешь, как круто? Хотя ты знаешь, конечно.

Я кивнул. Действительно, круто.

— А потом — первое извержение… — Олла вздохнула. — Когда портал стали бить. Оказалось, что у нас деревня аккурат на склонах вулкана. Отца и братьев при мне крышей завалило, мама умом тронулась. Ушла со мной в охапку, как-то добралась до лодок, сунула меня перевозчикам, а потом хотела туда же в лаву вернуться. Ей не дали, затащили в лодку. Потом она мертвого ребенка родила — и совсем ума лишилась. Сидела на кровати в богадельне целыми днями, не узнавала никого, кроме меня. Я о ней заботилась, как могла, но она еще года через два или три умерла.

«Ни хрена себе постельный разговор! — подумал я. — Сглазил, черт».

Но характерно, блин, что у всех людей, с кем я сближаюсь и начинаю откровенничать, прошлое оказывается… мягко говоря потяжелее моего.

Однако Олла говорила без горечи, спокойно, просто задумчиво.

— В общем, моя фамилия настоящая — Вильсен, — продолжала она. — Но нет, бывшему сержанту Вильсену, которого ты лечить взялся, я не родня, первым делом спросила. Они совсем из других мест. Это самая распространенная фамилия здесь!

Я кивнул, припомнив, что тоже нескольких встречал.

— … А Мадсен — это фамилия одной из старших горничных Нейгартов. Я тогда, чтобы не пропасть и хоть немного деньжат заработать, переодевалась мальчишкой и шныряла, всякие поручения выполняла. На ночь возвращалась в богадельню. Мама как раз недавно умерла, и они хотели меня в приют отправить, но я пообещала часть заработка отдавать, чтобы меня там держали, как взрослую. В приюте вообще кисло было бы, там зарабатывать нельзя… В общем, крутилась. И тут слышу на кухне разговор: мол, госпожа Нейгарт ищет служанку личную приемной дочке, велела служанкам подыскать из своих семей подходящую девочку на год или два постарше. А юная госпожа капризная, тихая, вечно молчит, а чуть что не по ней — в рев, госпожа Нейгарт к ней охладела и не любит больше, как она перестала карапузом быть. Ее служанку уж точно шпынять будут, а содержание нелюбимому приемышу госпожа Нейгарт наверняка срежет — кому охота свою дочь или племяшку на такую судьбу отдавать? Тут я подстерегла одну из этих теток, которая мне подобрее показалась, и говорю: госпожа Мадсен, так мол и так, я девочка, как раз на год старше вашей госпожи… ну, приврала, так-то я свой возраст точно не знала особо, но знала, что мне семь или восемь… Очень хочу стать личной служанкой, надоело по улицам носиться! Прошу, скажите, что я ваша племянница, я не подведу! Ну, так-то я понимала, что мне недолго мальчишкой притворяться осталось — семь лет мне было, а грудь уже расти начала…

— И отлично выросла, — заметил я, поглаживая предмет разговора.

Олла хихикнула.

— Ага. Ладно, разоткровенничалась, извини…

— Да нет, я поражен твоей изворотливостью и навыками выживания, — честно сказал я. — То есть ты аферой попала на службу к мэтрессе Нейгарт?

— Ага. И счастье свое нашла, как видишь… Госпожа — замечательная. Ей просто очень одиноко было. Она с тех пор меня всегда защищала, еще когда сама в том доме несладко жила. А уж после того, как у нее стихийный дар открылся! Да еще такой! — Олла зажмурилась и весело засмеялась. — Помню, я тогда специально все храмы обошла и благодарственные дары оставила — чисто на всякий случай. Потому что не могло быть такой удачи — да без зависти богов!

— По-моему, ты свою удачу очень дорогой ценой купила, — сказал я, поглаживая ее спину и шею.

— А, подумаешь! — легкомысленно отмахнулась Олла. — Восемь лет в бинтах походить — пустяки. А когда ты вылечишь госпожу, я буду счастливейшей из смертных!

— Ты всегда только о госпоже думаешь? — уточнил я.

— Не-а, — она принялась целовать мою щеку, линию челюсти, ухо. — Еще — о тебе.

После этого у нас не осталось дыхания на разговоры. Где-то через полчаса Олла спросила:

— Ну что? Я превзошла темпераментом мэтрессу Бьер?

Я усмехнулся.

— Понятия не имею. Но подозреваю, что нет. Судя по тому, что я у нее лечил.

Олла улыбнулась.

— Так ты все-таки с ней не спишь! Я так и думала! И… никогда не спал?

— Никогда, — подтвердил я.

— Неужели не хотел? — она добавила лукавство в голосе. — Такая красавица ведь!

— Если б хотел, не стал бы ее мужа из болота вытаскивать, — пробурчал я.

— Хм… — Олла потерлась щекой о мою грудь. Приятно. — Извини за мою назойливость, просто пыталась понять. Значит, у вас действительно фронтирное боевое братство? Как в некоторых книжках госпожи?

— Не знаю, что там за книжки, — пожал плечами я. — Но с Бьерами нас связывают прежде всего общие дела. И где-то — общие цели. Я им кое-что обещал, они мне кое-что обещали…

И не соврал ведь. Правда, поверх этих «деловых связей» давно уже наросли личные чувства, и я не раз и не два ловил себя на том, что воспринимаю Игнис и Элсина почти как… ну да, семью. Или совсем как семью. Однако Олле об этом говорить пока не хотелось. И даже самим Бьерам — не хотелось. Когда я недавно подумал, что наши дорожки могут разойтись, а потом понял, что сам в это не очень верю, — это был довольно показательный сигнал. Но так-то дорожки разойтись действительно могут, надо это держать в голове. Чтобы не было потом больнее, чем должно.

— Это я могу понять, — серьезно сказала Олла. — Все, не буду больше совать нос не в свои дела. Давай лучше продолжим. Если, конечно, ты все еще?..

— Всегда готов, — пообещал я.

Однако следующий раунд оказался последним: приятно, конечно, когда полночи у тебя занимают постельные забавы с красивой, темпераментной и полной энтузиазма девушкой, с которой еще и поговорить интересно, не только матрас мять — но надо же знать и меру! К счастью, у Оллы и самой хватало работы, так что она с пониманием отнеслась к тому, что я выставил ее незадолго до полуночи.

— Правильно, — сказала она. — У меня тоже работа. А то зевать будем! Ты же завтра, вроде, собирался к химерологам, дальше над осьминогами издеваться?

— В основном, не над осьминогами, а над кроликами, — фыркнул я.

— Кролики — вкусные, — мечтательно заметила Олла.

— А у тебя завтра что?

— Плановая генеральная уборка крепости. Уж-жасно нелюбимое всеми вояками дело! Ну, правда, сейчас они все в охренении, что я бинты сняла, так что какое-то время побудут паиньками. Но все равно — пожелай мне удачи.

Я пожелал — и с легким сердцем отпустил. Меня, действительно, ждал тяжелый день: не только «мучить осьминогов», но и договариваться с Рюдиным насчет маринада для некрохимер, хотя бы в порядке опытной экспериментальной партии. О, блин! Еще же надо продумать, сколько с него просить в качестве вознаграждения… Но это лучше с Элсином сначала посоветоваться.

Элсина я нашел на станции химерологов — именно там, где мы и договорились встретиться, чтобы продолжить работу над исследованием осьминогов. Мы работали в одном из боковых корпусов, где Рюдин разрешил нам занять временно пустовавшую лабораторию. В ней имелось несколько бассейнов и два крупных аквариума. Пришлось задействовать их все, еще и дополнительных притащить: мы быстро выяснили, что рыбаки и Тея абсолютно правы, когда говорят, что осьминоги друг с другом не уживаются. Стоило им оказаться вместе в одной емкости, они тут же набрасывались друг на друга и трепали мало не до смерти! Проигравший с позором убегал, но если спрятаться было негде, победитель преследовал его, видимо, стремясь полностью уничтожить.

В связи с тем, что именно Элсин на этой станции работал, а я только заглядывал, на его долю пришлось больше исследований, чем мне бы хотелось. Не то чтобы я ему не доверял, наоборот. Просто последнее время он мне и так казался каким-то слегка замотанным — это некромант-то! Причина, впрочем, мне также была известна: после моего бенефиса на экзаменах в Академии Великой Гавани на Элсина навесили дополнительные часы преподавания!

Рассказал он это так:

— Магистр Ферванн считает, что он превратил нашу с тобой победу в первом раунде академических интриг в поражение. Поставил перед ученым советом вопрос: мол, так мол и так, если магистр Бьер такой волшебник, что даже мага Жизни, при их общеизвестной тупости… извини…

— На за что, — пожал я плечами.

— Так вот, мол, если я мага Жизни смог научить, то уж точно справлюсь с отстающими второкурсниками. И сбросил на меня догоняющую группу.

— У нас в Руниале такой не было, — попытался припомнить я.

— Верно, не было. Трау такого не допускал. При нем если человек поступает на первый курс — хотя бы базовую грамоту знает. Читать-писать-считать умеет. Ну и дальше… — Элсин вздохнул.

— Дай угадаю. — предположил я. — Самых недотумков тоже тебе сбрасывали? Вроде Джена и Сева, которые на моей памяти? — я упомянул не самых блестящих студентов, что состояли в личных учениках Бьера одновременно со мной и Рунией, только были на год-два старше.

— Ну, насчет Сева ты зря. Он уродился глуповатым, но очень старался — и в итоге справился с программой. Он большой молодец. А вот Джен… действительно, печальный случай. Лень, отягощенная самомнением. Трау предлагал его летально отсеять, но все-таки удалось дотянуть до принятия Кодекса с пристойными знаниями. Впрочем, не буду сплетничать, — Элсин с легкой улыбкой покачал головой. — Здесь подобных ребят всех собрали в отдельную группу. Там всего пять человек, но это студенты, совершенно лишенные базовой грамотности. Ферванн спихнул на меня «основы алхимии» для них, а потом придирется, что результат обучения так себе.

Элсин улыбнулся почти предвкушающе.

Я представил себе, каково преподавать почти самый важный некромантский предмет группе вчерашних деревенщин, и содрогнулся.

— Что ты собрался делать? — осторожно осведомился я.

— Что потребуется, — довольно зловещим тоном пообещал Элсин. — Конечно, Ферванну следовало бы сразу мне их отдать, уже был бы результат. Но к окончанию семестра они у меня воду в кислоту лить не будут, это я обещаю!

— Они льют воду в кислоту? — ужаснулся я.

— Если бы только это! — Элсин махнул рукой. — Ладно, не буду жаловаться на то, что они делают с алхимическими составами. А то ты, пожалуй, придешь в праведный гнев и отправишься там все жечь. А я пока не готов к долгосрочным последствиям такой ситуации.

— Я тоже не готов, так что лучше ты мне сразу потом похвастайся результатами, — подтвердил я.

Разговор об этом состоялся на прошлой неделе, и я надеялся в этот раз услышать пару-другую анекдотов об этих занимательных студентах. Но разговор сразу пошел не об этом. Обычно я начинаю с вопроса, как там наши подопытные кролики (буквально!). Однако в тот день Элсин сходу умудрился огорошить меня вопросом:

— Что за слухи ходят о твоей драки с рыбаками? Ты их, вроде, запугал страшной некромантской магией, а потом на дегустацию химер пригласил?

— Не просто химер! Маринованных химер! — усмехнулся я, и вывалил на него всю историю разом.

Брови моего наставника так и взлетели вверх.

— Оригинально, — улыбнулся он. — Что ж, Рюдин вечно ворчит, что фондов для поощрения сотрудников у него не хватает. Даже интересно, вцепится он в твою идею, или сходу запорет?

— А ты не знаешь?

— Не успел еще оценить его характер, хотя несколько месяцев уже знаком, — Элсин пожал плечами. — Он немертвый с очень большим стажем, ему лет двести, кажется. Если некромант в таком возрасте живет один, без семьи, а его главная отдушина — работа… Что ж, там могут быть самые заковыристые причуды характера! Рюдин внешне всегда холоден, прагматичен и слегка высокомерен, но при этом способен оценить хорошую работу и поощрить ее, а также имеет высочайшую трудовую этику. При этом он с одной стороны любит смелые идеи, с другой — не терпит, когда сбивают налаженные процессы. Понятия не имею, что в нем возьмет верх в этом случае! Когда там должен твой повар прийти?

— Скоро, — сказал я. — Не мог бы ты привратника на воротах предупредить? А то меня он не послушает.

Мы отправились предупреждать привратника — и наткнулись на самого Розена. Толстячка уже принесли в портшезе четверо носильщиков. Двое, небось, его не доперли бы, хотя вчетвером по здешним узким и крутым улочкам топать неудобно, и носильщики обычно работают парами. Кстати, носильщиков тут можно нанять: у них есть гильдия и собственные конторы. Я лично ни разу не обращался — не то чтобы мне не по статусу, просто своими ногами ходить привычнее и удобнее. А в Южной Крепости постоянно дежурят аж две пары, для нужд коменданта. Хотя Тея Нейгарт редко пользуется их услугами.

Я познакомил Розена и Элсина, после чего мы втроем направились на поиски Рюдина. К счастью, искать долго не пришлось: по утрам он обычно бывал на химерологической станции, проверял отчеты и лично вникал во многое.

Мы поймали его в лаборатории во втором корпусе. Он хмуро нас оглядел и спросил:

— Вы хоть как-то все это обсчитали?

— Прошу, господин главный химеролог, — Розен подал ему наши выкладки, держась с достоинством, но без подобострастия. Один из старших поваров Дагмар Фроссен был статусом все же ниже главного химеролога — но не так чтобы сильно. Ступеньки на две, если я правильно вникаю в местную иерархию. Недостаточно, чтобы игнорировать разницу, как обычно поступаем мы с Оллой, но вполне достаточно, чтобы не лебезить.

Рюдин пробежал глазами этот лист, поглядел на Элсина.

— А вы это уже видели?

Тот покачал головой.

— Нет. Но я доверяю Эрику. Кроме того, пару рецептов он мне уже успел рассказать, если мои мысленные расчеты верны, все должно работать примерно так, как он уверяет. Я имею в виду, превращение консерванта в маринад под действием морской воды. Вот насколько это экономически выгодно — не скажу так сходу.

— Я тоже не скажу, — нахмурился Рюдин. — Такое ощущение, что дело на самой грани окупаемости. Но есть одно соображение… — он не договорил. — Мне тут недавно напомнили, что я совсем забыл, каково это — быть живым. Вероятно, мне стоит обновить теорию, если не практику. Вот что, — закончил главный химеролог. — Даю добро на эксперимент. Действуйте. Выделю вам еще одну лабораторию и… сколько нужно помощников?

— Двоих будет достаточно, и постоянный пропуск мастеру Розену, — быстро сказал я, потому что уже прикидывал. — Магистр Бьер нам помогать не сможет, он и так очень загружен.

— Еще и уезжает на месяц, — фыркнул Рюдин. — Или он вам еще не сказал?

— Не успел, — пожал плечами Элсин.

Уезжает? На месяц? Блин, надеюсь, это все-таки не то самое дежурство на платформах! Вроде бы мой некроланг «приняли на вооружение», но чтобы подготовить частично живых ныряльщиков, нужно время, так что пока вакансии продолжали заполнять немертвые некроманты.

Увидев мой взгляд — видимо, встревоженный — Элсин пояснил:

— Поездка вместе с мэтрессой Бьер. По делам стихийников. Нужно обеспечить полив пшеницы на архипелаге к западу. Это основная житница, а там сейчас засуха.

Ф-фух, уже легче. Хотя все равно, некромант на корабле — так себе идея. С другой стороны, с ним будет Игнис. Эти двое в большинстве ситуаций все-таки могут позаботиться и о себе, и друг о друге без меня.

— Ладно, двоих помощников я выделю, но на четыре часа в неделю, не больше, — хмуро сказал Рюдин. — Результаты чтоб были через две недели.

— Сделаем, — пообещал я.

Действительно, сделаю, задача-то на порядок проще, чем некроланг. Первый этап — чистая алхимия, я почти уверен в том составе, который придумал на скорую руку. Да и Элсин подтвердил, что, скорее всего, сработает. А дальше дело техники, тут пригодятся опытные химерологи, которые с этими химерами постоянно работают. В итоге все должно правильно срастись — уж прошу прощения за каламбур!

Разобравшись с этим вопросом, мы распрощались с Розеном, договорившись начать прямо с завтрашнего дня. Я почти не сомневался, что отлучаться на пару часов к химерологам, с учетом того, что тут до крепости всего полчаса неспешной ходьбы, а бегом можно и в четверть часа уложиться, Олла мне позволит.

Хотя… За этими посторонними историями впору забыть мою основную задачу. А она выполнена только наполовину. Меня пригласили сюда, чтобы вылечить двух пациенток, и пока здорова (и весьма активна!) только одна. Причем та, которая даже не входит в «официальный» контракт. Значит, мне нужно сейчас приложить все силы к исцелению второй — и вот в этой связи особенно плохо, что Элсин уезжает на целый месяц, потому что без него проводить опыты с осьминожьей кровью будет не так-то просто! Где я еще найду такого квалифицированного ассистента, который, вдобавок, сам предложил идею серии экспериментов?

Ну что ж, значит, надо постараться сделать как можно больше до его отъезда?

— Когда вы с Игнис отбываете? — уточнил я, пока мы шагали от второго лабораторного корпуса к третьему, где находилась наша «осьминожья» лаборатория.

— Через пять дней, — поморщился Элсин. — Надо сделать как можно больше до моего отъезда! Вот в этой связи ваша идея с маринованием…

— Там Розен и помощники по большей части без меня справятся, — не согласился я. — Мне нужно только поработать «двигателем прогресса».

— Забавное выражение, — улыбнулся Элсин.

— Люблю, когда буквальный перевод с моего родного языка все-таки работает…

— Надо нам все-таки выкроить время, и чтобы ты меня хоть нескольким фразам научил, — задумчиво проговорил Элсин. — Язык совершенно другой, немагической цивилизации! Голова идет кругом, как представлю. А сколько неочевидных выводов я мог бы сделать из одних идиом!

Я представил, как Элсин с его академическим любопытством выжимает из меня полный словарь Ожегова, и содрогнулся.

— Ну, пока нам некогда: пора дальше мучить животных. Авось, что-нибудь за оставшиеся дни да прояснится.

— Сомневаюсь, — покачал он головой. — Мы только начали. Не факт, что при такой маленькой дозировке будет выраженный эффект, а повышать ее надо постепенно.

Идея, предложенная Элсином, состояла в следующем.

Я во всех подробностях рассказал ему историю битвы Теи Нейгарт с монструозным осьминогом — в том виде, в каком сам сумел собрать ее по рассказам очевидцев. И Элсин заметил вот что.

На Ошибке-5 некроманты очень много работали с Водниками, и особенности их магии представляли куда лучше. Так, Элсин заметил, что, хотя Воздушники сравнительно легко отфильтровывают из воздуха посторонние примеси, у Водников с этим возникают проблемы. Нет, когда речь идет о взвеси — необходимо убрать из воды посторонние примеси — или о фракциях, то есть разделить две жидкости с разными плотностями, все в порядке, точно так же, как и у Воздушников. Однако чем больше в воде растворено других веществ, тем хуже она подчиняется Воднику, а связанную воду — например, воду внутри биологических организмов — они и вовсе не ощущают как подвластную. Точно так же их магия не позволяет отфильтровать нечто, что растворено в воде на молекулярном уровне.

Согласно моей реконструкции, и Олла, и некоторые другие участники испачкались в двух жидкостях — яде осьминога и в его крови. Причем те, кто получил только ожоги слизью, как правило, выжили, хоть у них и остались шрамы. А вот те, кто получил ожог слизью и вдобавок имел хоть одно открытое ранение на момент штурма, в основном все умерли. Причем очень стремительно. Их, точно так же, как Тею, лечили Жизнью, однако комбинированный эффект ожогов и неучтенного фактора не оставил им шансов.

Гипотеза предыдущих лекарей состояла в том, что яд, попав в кровь, убивал за несколько дней, а попав на кожу, оставлял возможность выжить. Но я сильно подозревал, что дело не в этом. В смысле, не в яде из слизи. Потому что его в крови Теи не было точно — я проверил это первым делом, сразу же, как только она выловила для меня первых осьминогов.

И вот у Элсина возникла идея, что отравляет, попав в кровь, не яд — отравляет что-то, что содержится в крови осьминога. Я резонно возразил ему, что Тея ни разу ни с кровью, ни со слизью не соприкоснулась, в этом-то и главная загадка ее болезни. Элсин на это заметил, что если она выжила, когда чудовище упало на нее, защитив себя куполом из воды, то нечто, неотфильтрованное ею, могло просочиться ей в легкие через купол — во время дыхания.

— И как мы будем это нечто искать? — уточнил я.

— Реактивами — раз, пропуская через тонкие фильтры — два. Но сначала просто проверим. Давай вколим маленькие дозы осьминожьего яда и осьминожьей крови разным группам кроликов и поглядим, что будет.

— Хорошая идея, — одобрил я. — Только вот осьминоги-то у нас мелкие. Яд у них не той жгучести.

— Так и кролики мелкие, — пожал плечами Элсин. — Можно совсем крольчат брать.

— Крольчата и так дохнут от каждого чиха. Давай тогда с мышей начнем. По крайней мере, для яда. А кровь, ладно уж, будем кроликам колоть — но взрослым.

Как студент медико-биолог и уж тем более некромант, я убивал милых пушистых зверушек в немалых количествах, так что предлагал действительно из прагматизма, а не потому, что мне жальче кроликов, чем мышей. Те кролики, которых я забрал в Южную Крепость, чтобы испытывать компоненты мази для Оллы, в большинстве своем испытания пережили, и закончили либо в котле на кухне — либо были разобраны стражниками по домам в качестве питомцев для детишек.

Дня три назад мы уже начали первые анализы. Выловили парочку осьминогов, у одного соскоблили яд и вкололи микроскопические дозы мышам. У другого взяли кровь, после чего даже пришлось подлечивать его Жизнью — создание немало трепыхалось в процессе, в результате чего аккуратная пункция превратилась в приличных размеров рану. Эту кровь вкололи кроликам. По дороге в лабораторию Элсин еще успел сообщить мне, что мыши чувствовали себя нормально, а вот кролики вчера показались ему какими-то приунывшими.

— Ну, если мы выясним, что осьминожья кровь действительно убивает, это только начало пути, — поморщился я. — Непонятно, сколько ее тогда придется исследовать, чтобы выделить поражающий фактор!

А времени у меня было мало: за прошедшие два месяца Теи Нейгарт моими усилиями не стало ощутимо хуже, но у меня все равно сохранялось полное впечатление, что она балансирует на грани, и что в любой момент может последовать кризис, от которого Водница уже не оправится.

И то, что за эти два месяца она стала мне куда симпатичнее, да к тому же я внезапно вступил в какие-никакие, но отношения с ее… даже не лучшей подругой, а, пожалуй что, членом семьи, не добавляло дзена.

— Сколько нужно, столько и будем исследовать, — сказал Элсин. — Я уверен, что тебе удастся не допустить гибели пациентки, если будешь постоянно дежурить рядом с ней.

— Спасибо за вотум доверия, конечно, но…

Когда я говорил эти слова, то как раз отпирал дверь лаборатории. И первое, что бросилось мне в глаза — стоявшие напротив клетки с кроликами и мышами. Мыши, вроде бы, все здравствовали — пересчитать с первого взгляда мне их было трудно, я не некромант. А вот кролики явно лежали в своих одиночных клетках белыми холмиками. Элсин был здесь во второй половине дня, покормил их, потом еще должен был заходить служитель…

— Значит, не показалось, — невозмутимым тоном проговорил некромант, заходя следом за мной. — Действительно, приуныли они вчера.

— Ты вскроешь, а я достану осьминога для повторного взятия пробы — или наоборот? — предложил я.

— Давай лучше с живым зверем работай ты. Я обследую мертвых.

На самом деле, на кроликов моей пропускной способности и умений как некроманта тоже хватило бы — уж точно я бы понял, как давно они умерли и (приблизительно) от чего. Не в смысле конкретной причины, а в смысле, отказ какой системы органов привел к гибели. Но Элсин с этим справится быстрее и лучше, просто в силу опыта. В обычных обстоятельствах он не преминул бы использовать этот момент для обучения, но мы ведь с ним только что решили, что время дорого.

Я вооружился сачком и приготовился вылавливать искомого осьминога — образец номер четыре — из аквариума. Проверить второй раз непременно было нужно: кролики могли подохнуть и по какой-нибудь не связанной причине, да хоть от гриппа. Но параллельно, чтобы не терять времени, я все равно собирался начать исследование крови.

С такими мыслями я опустил сачок в аквариум… и понял, что не вижу осьминога.

— Элсин, — сказал я. — А этой твари не видно.

— Под корягой поищи, он в прошлый раз сразу после взятия крови туда забился, — тут же последовал ответ.

В этом аквариуме действительно стояла коряга. Пришлось в бассейны и аквариумы поставить различные укрытия, чтобы исследуемые животные могли, повинуясь поведенческому инстинкту, спрятаться и отдохнуть. Иначе головоногие продолжали метаться и рисковали сдохнуть просто от непрекращающегося стресса.

Я ткнул под корягу сачком — ноль эффекта.

— Хм… походу, его тут нет. В моем мире куча баек ходила об осьминогах, которые выбирались из аквариумов и шарились повсюду. Твое усиленное некромантское зрение его нигде в лаборатории не видит?

Элсин оставил трупик кролика, который только что положил на прозекторский стол, и подошел ко мне.

— Постороннего движения вне клеток я в лаборатории не улавливаю, — задумчиво сказал он. — Я вчера точно его не выпускал. Может, служитель выпустил?

— Вчера… — пробормотал я. — А как давно ты его кормил?

— Да вот как раз позавчера. Живыми креветками. Сегодня опять пора бы.

— Это не они вон там в углу аквариума в стайку сбились? — уточнил я.

Мы переглянулись.

— Потыкай сильнее, — предложил Элсин. — Может, он тоже подох.

— Да с чего бы, — нахмурился я. — Когда я его магией Жизни обследовал, был здоров!

— Ты так точно можешь ощущать магией жизни моллюсков?

— Ты же можешь их подымать некромантией? Я ощущаю их хуже, чем людей, но летальную хворь… О!

Мои энергичные действия палкой наконец-то возымели эффект, и безвольное сине-розовое тусклое тело, похожее на отяжелевшую в воде тряпку, выскользнуло из-под коряги. М-да. Дохлик, дохлее не бывает. Ну прелесть. Теперь придется проверять, не был ли он чем-то болен, чем я заразил одновременно кролей… И не имеем ли мы дело с эпидемией, если уж на то пошло!

Правда, Тея за восемь лет, вроде бы, никого не заразила, но тут может быть другой штамм, например.

— А что это за мелочь в воде? — заинтересованно спросил Элсин.

— Какая мелочь? — удивился я.

— Крошечные живые существа, которые стремительно и хаотично поплыли прочь от издохшего осьминога, — исчерпывающе отчитался наставник.

Ого! Мое зрение этого не улавливало, но улучшенные глаза Элсина справились.

Мы переглянулись.

Что-то же я такое читал про земных моллюсков! Не про всех, но некоторых. Было там про них что-то похожее! Что-то очень похожее! Я даже фильм в детстве смотрел такой, что-то из архива Кусто. Там тоже был дохлый осьминог, точнее, он подыхал в конце.

И тут я как-то разом все понял — мозаика, которую я собирал два месяца, сложилась в непротиворечивую картину. И даже воздействие Жизни, усиливающее симптомы и одновременно помогающее, встало на место кусочком паззла.

Кажется, я знал, как вылечить Тею Нейгарт — причем буквально за пару-тройку сеансов!

Если, конечно, моя догадка подтвердится!

— Ты можешь занавесить окна и закрыть двери так, чтобы снаружи было вообще ничего не видно и никто не мог войти? — спросил я. — Даже если у него есть ключ?

— Хм, — Элсин задумался. — Конкретно эта лаборатория не предназначена для работы с фоточувствительными зельями, так что светоотсекающих штор тут нет, а снимать их в первом корпусе — слишком долго. Но я могу выйти наружу и закрыть ставни. А дверь забаррикадируем столом, проще простого.

Речь шла о тяжелых заслонках, призванных предохранить окна в сезон тайфунов. Который, как я уже знал, должен был наступить на островах еще через два месяца.

— Давай, — сказал я. — Помочь?

— Сам справлюсь. Ты что-то понял?

— Я понял все! — усмехнулся я.

Мне пришлось задержаться в лаборатории дольше назначенного времени. Значительно дольше — я еще сбегал домой, в смысле, на плавучий корабль, потом — обратно в лабораторию… Повезло хоть, что у Элсина в тот день не было занятий в Академии, а его обязанности в лаборатории химерологии отличались определенной гибкостью. То есть он мог помочь мне сварить восстановительное зелье на базе «эликсира молодой весны», чтобы получился не усиленный афродизиак, а именно мощное общеукрепляющее средство.

— Ты не возражаешь, если я все потрачу? — уточнил я. — Я спросил бы «вы с Игнис», но заранее уверен, что ей все равно. А вот у тебя могут быть другие планы на дозу или две.

— Какие другие планы? — чуть удивился наставник. — Другого смертельно больного, порученного нашей заботе, на горизонте не просматривается. И я очень сомневаюсь, что вы с Игнис умудритесь заболеть чем-то, с чем твое или мое искусство не справится и без фергиллиса. Ну а если так случится… — Элсин пожал плечами. — Что ж, тогда и будем думать.

Таким образом к воротам Южной Крепости я подходил во всеоружии. На сей раз Олла меня не встретила — только стражники у ворот. Оллу пришлось искать в ее кабинете: как всегда ближе к вечеру, она там убиралась.

— Извини за опоздание, — сказал я, постучав по косяку. — Но когда ты узнаешь о причине…

— Уверена, что причина у тебя стоящая, — нахмурилась Олла. — Только, Эрик…

— Мэтрессе стало хуже? — сердце неприятно дернулось: вот гадость, если у Теи случился кризис именно сейчас. Но потом понял, что будь ее ненаглядной госпоже плохо, Олла не перекладывала бы так спокойно бумажки.

— Нет, — она вздохнула. — Я очень не хочу тебе выговаривать после всего, чего ты уже добился. Но все-таки ты довольно много отлучаешься в последнее время, а у госпожи так давно не было приступа, что я ожидаю его в любой момент! Я знаю, что ты работаешь с некромантами, но ведь часть работ можно делать и в здешней лаборатории?

— Стой, — сказал я. — Не продолжай. Сегодня был последний раз. Потому что я нашел лечение.

Глаза Оллы расширились.

— Серьезно? — тихо спросила она.

— Да, — ответил я. — Не знаю, как быстро поможет, но я уже проверил: оно безвредное.

Действительно, проверил: на кроликах. Потому и провозился так долго. Эликсир-то мы за час доварили, там не так сложно уже было с готовым зельем «молодой весны».

— И… когда будет готово лекарство?.. — продолжила Олла тем же неверящим тоном.

— Уже готово! — я похлопал по висящей на боку сумке. — Поэтому я и задержался! Знаю, что надо было послать курьера или там химеру с запиской, но азарт взял. Знаешь, как это бывает?

— Знаю, — Олла с расширенными глазами жадно смотрела мне в лицо. — Эрик! Прости! Если сработает — слова тебе не скажу, хоть… не знаю, совсем больше на работу не приходи до конца контракта! Или свою лавку в крепости открой и прямо с порога эликсирами торгуй!

— А я думал, ты рада меня видеть на работе, — весело сказал я. — Хотя насчет второго — кто знает, может, и поймаю тебя на слове! А то мне тут рассказали, что к мэтрессе Бьер многие знатные дамы уже подкатывали — не одолжишь ли, мол, своего целителя или хотя бы его эликсиры на денек-другой?

Олла улыбнулась, но как-то напряженно.

— И что она?

— Она сказала, что за нее муж дела ведет, и отправился к нему. А Элсин умеет общаться со знатными дамами, хотя и не любит. Он всех вежливо завернул, а я вот думаю — не зря ли? Серебро лишним не бывает… В общем, ладно, хватит болтать. Пойдем к мэтрессе Нейгарт.

— Прямо сейчас? — ахнула Олла. — На ночь глядя?

— Она и так восемь лет ждала, — пожал плечами я. — Чего уж дальше тянуть.

Тея Нейгарт находилась, как и почти всегда, в своем подводном кабинете с огромным окном на островной шельф. Здесь было полутемно, но жарко натоплено, а сама мэтресса встретила нас, полулежа на своем изящном диванчике, в раздраженном настроении.

— А, мастер Шелки! — сказала она довольно ядовитым тоном. — Нечасто последнее время вы радуете меня своим вниманием. Уже исчерпали весь свой арсенал? Так быстро?

Тон этот изрядно меня злил… бы. Потому что я узнал Тею достаточно за эти месяцы и отлично слышал за едкой фразой ужас человека, который слишком часто остается с небытием один на один — и вот кто-то поманил надеждой, которую она боялась принять. Кроме того, я давно уже понял, что едкие слова — единственное, что она себе позволяла в плане негативной реакции на окружающий мир. По всей Великой Гавани Тею Нейгарт считали исключительно доброй и милостивой. Она никому и никогда не устраивала неприятностей, от ее имени раздавалась милостыня жертвам землетрясений и извержений, на ее средства содержалась Мастерская ветеранов и даже небольшой детский приют. Правда, всем этим занималась Олла, а не лично Тея, но сама Водница обо всем этом знала и никогда не возражала против этих трат.

Наконец, сам факт, что она продолжала числиться комендантом крепости, несмотря на свое самочувствие, и выполнять хотя бы часть своих обязанностей, тоже говорил о многом.

Эту тонкость с пару недель назад разъяснила мне Игнис — к тому времени Метелица уже достаточно поварилась среди других стихийников, чтобы разобраться в местных раскладах. Дословно она сказала следующее: «На самом деле Фроссен могла бы отозвать пару сильных Водников с дальних островов — пусть и не таких сильных, как Нейгарт, они сумели бы прикрыть дыру, вызванную ее отсутствием. Но пришлось бы кем-то подменять уже их, либо эвакуировать часть населения, либо выписывать Водника из другого мира. А это все хлопотно и сложно. За Водников всегда борьба, а про Ошибку среди Старших миров не самые лучшие слухи ходят… Короче, Фроссен играет на чувстве долга Нейгарт и тянет время, вместо того, чтобы обеспечить ей нормальные условия для выздоровления!»

Держа это все в голове, я подавил раздражение от резких слов Водницы, и сказал:

— Не «исчерпал арсенал», а «подбирал подходящее оружие», чтобы справиться с вашей болезнью. Кажется, подобрал. Причем такое, которое подействует с одного приема. Дальше только реабилитация — в смысле, восстановление. Но легче должно стать сразу же после процедуры.

На лице Нейгарт отразилось безмерное удивление, потом — радостная надежда, а потом — черное подозрение.

— Вот как… — пробормотала она. — И что же это за лечение? Что за процедура?

— Процедура очень недолгая, хотя и технически сложная, — соврал я в последнем пункте: на самом деле все проще пареной репы. — Насколько я могу судить — безболезненная, но после нее ваше тело может долго восстанавливаться, так что придется выпить эликсир, — я достал из сумки пузырек с восстанавливающим зельем на основе фергилиса. — Он довольно редкий, но сам по себе новинкой не является, я его приготовил по уже известному рецепту. Предназначен для укрепления тела. Но вот для процедуры лечения магией перед этим мне придется вас обнять.

— Обнять? — повторила Тея, неожиданно скривившись.

Хм. Я что, настолько ей противен? Или она из тех дамочек, кто испытывает отвращение к мужчинам? Да вроде до сих пор не похоже было…

А может, дело в статусе? Опять же, не похоже.

Тея тем временем почему-то с огромным возмущением глядела на Оллу, почти шипя:

— Я же ясно тебе сказала! Это опять твои затеи⁈

— Нет, госпожа, мои «затеи» тут не причем, — весело ответила Олла. — Я сама первый раз слышу, что Эрику придется вас обнять. Но я бы на вашем месте не сопротивлялась! Честное слово, это далеко не худшее, что может случиться с женщиной!

Тон у нее был игривый, и я вдруг сообразил, что блин, ну конечно же Олла делится со своей «госпожой» очень многим — может быть, вплоть до деталей! Такие манерные девушки как Тея, говорят, за закрытыми дверями и в подходящей компании могут быть настоящими бесстыдницами… ну или я так слышал. Вот еще чего не хватало!

Вообще, если начать обращать внимание на женские сплетни, можно окончательно утратить здравый смысл, веру в людей и самооценку. Так что я постарался удержать морду кирпичом и только сказал:

— Мэтресса, я буду исключительно корректен. Площадь прикосновения может быть минимальной, достаточно, если, скажем, вы положите руки на мои предплечья. Но вы должны стоять максимально близко ко мне.

— Стоять?.. — переспросила Тея. — Стоять… Ладно.

А, она решила, что я собираюсь обнимать ее лежа? Блин, я просто не хочу знать, о чем они с Оллой про меня разговаривали! Неужто Олла изобразила меня этаким сексуальным маньяком, готовым наброситься на все, что движется? Вроде я ей повода не давал… Или давал…

Ладно, ночки у нас бурные были, конечно. И не только ночки. Но в основном-то это она на меня прыгала, а не наоборот!

Так, все, проехали. Несносные девицы совсем сбили меня с настроя. А еще говорят, это мужчины только об одном думают!

Ноль внимания женским сплетням, я сказал! Надо вернуться к серьезным мыслям. Тея все еще умирает — и будет умирать, пока я ее не исцелю. И каждая наша шуточка или недопонимание отдаляют этот момент.

— Олла, помоги мне встать, — Тея сделала глубокий вдох.

Олла подошла к ней. Опершись на ее руку, Тея встала. Сделала несколько шагов ко мне, держась неестественно прямо. Положила обе руки на мои, около локтей.

— Этого достаточно? — спросила она с легкой иронией.

— Да, мэтресса, — вежливо ответил я.

Тея стояла очень близко, примерно на том же расстоянии, на которое я притянул Игнис и Элсина во время нашего похода по лаве — с учетом рюкзаков. Значит, гарантированно в моей зоне контроля. Ох, забросил я тренировки по ее расширению в последнее время — не дело это! Надо исправляться.

Что ж…

Гори, огонь!

Я ощутил, как по всему телу Теи вспыхивают множество крохотных искр — таких, что только в микроскоп и разглядишь. Даже если бы в подводной комнате было совершенно темно, их и то невозможно было бы увидеть — они вспыхивали внутри эритроцитов Теи. И не причиняли ей ни малейшего вреда, как не причиняло мне пламя, которым я выжигал внутри собственного организма опухоль магов Жизни или яд некромантов. Ибо в моей зоне контроля Тея приобретала те же свойства устойчивости к огню, высокой температуре и продуктам горения, что и я. «Волшебные объятия Огня», как выразился Элсин.

Все, почувствовал я, больше направляемому мною Огню нечего жечь. Кроликам ни одному не стало плохо, из чего я сделал вывод, что поврежденные инвазией эритроциты не лопаются от выжигания заразы, высвобождая продукты сгорания и прочий мусор. Они, правда, и работать как полноценные красные кровяные тельца тоже не работают, но за следующие четыре месяца их все постепенно заменят здоровые форменные элементы крови. Не вызывая последнего приступа… В теории. Которую я сам для себя составил. И которую мне нечем проверить без долбанного микроскопа!

Но то, что я выжег причину болезни Теи Нейгарт — это сто процентов. А чтобы приступ, если он все же случится, прошел как можно легче — эликсир на основе фергилиса, который подстегнет клеточную регенерацию в нужном направлении. А энергию для клеток я прямо сейчас залью в её организм максимально мощным для меня воздействие магией Жизни!

— Я… так странно себя чувствую… — пробормотала Тея, схватившись за мои руки.

Я напрягся.

— Слабость? Головокружение? Тошнота?

— В том-то и дело, что нет! — она пораженно взглянула на меня, в полутьме ее голубые глаза сияли. — Меня не тошнит! Ни чуточки! И голова не кружится — даже самую малость! — она отпустила мои руки и решительно шагнула в сторону — но зашаталась, я еле успел ее подхватить.

— Осторожно, мэтресса, — я поднял ее на руки (она была неимоверно легкой, легче менее высокой Оллы) и осторожно положил на диван. — Вы еще очень слабы! Много лет почти не вставали — и тут же прыгать собрались? Придется повременить! И выпейте эликсир для начала, — я протянул ей бутылочку.

Тея сначала тянуть пробку — у нее не получалось, слишком туго для ее слабых пальцев. Я пришел на помощь, снова передал ей бутылочку. Нейгарт выпила, удивленно посмотрела на пустую емкость.

— Неожиданно… вкусно.

— Не все эликсиры горькие, — пожал я плечами. — В данном случае неприятных компонентов не было, и мы с магистром Бьером использовали все наши знания, чтобы не испортить вкус.

— Спасибо!.. — она посмотрела на меня каким-то очень восторженным взглядом. — Мастер Шелки! Прошу, расскажите!

— Что рассказать? — не понял я.

— Как вы нашли лекарство? Что это за болезнь? Что именно вы сделали⁈

Я усмехнулся.

— При одном условии.

— Все, что угодно!

— Вы сейчас позовете служанку, она принесет вам ужин — и пока будете есть, я все вам расскажу. Но вы должны съесть не менее половины того, что будет на подносе.

Тея улыбнулась мне неожиданно нежной, радостной улыбкой, какой я никогда у нее не видел. Ее худое, нервное лицо совершенно преобразилось: вместо красоты мраморной статуи — обычная милая девушка.

— Какие трудные задачи вы задаете! Олла, ты мне поможешь?

— Конечно, госпожа! — Олла шмыгнула носом. — Эрик… прости за сегодняшнее! Ты правда чудо сотворил!

— За что сегодняшнее? — не понял я. А, она имеет в виду свой слабый, «на полшишечки», почти выговор за опоздания? — Пустяки. И чудо еще не закончено, впереди еще много трудного. В смысле, процесс восстановления организма. Так что давай, зови служанку. Твоей госпоже сейчас очень нужны силы.

…— На самом деле я раньше смотрел… просматривал, скажем так, книги о некоторых других моллюсках из других миров, — сказал я. — Не очень хорошо помню, те книги достались мне ненадолго и много времени прошло. Но там говорилось, что некоторые моллюски не различают спаривание и драку. Вернее, как бы это сказать, совмещают. Их конечность может одновременно быть и вместилищем семени. Вонзая такую конечность в оппонента, они оплодотворяют его!

— Если самец дерется с самкой, конечно, — с иронией заметила Тея, осторожно кладя в рот половинку фрикадельки.

— В том-то и прелесть, что не обязательно! Некоторые моллюски — гермафродиты, то есть имеют и мужские, и женские половые признаки. Местные осьминоги из их числа: я их осматривал очень пристально и изучал магией Жизни, различий в половых органах не обнаружил — ни внутри, ни снаружи. То есть когда они дерутся при каждой встрече — это они так спариваются! И победитель не просто так пытается добиться побежденного. Нет, он хочет, чтобы побежденный погиб, после чего оплодотворенное семя вывелось бы внутри его тела, пожрали бы часть тела матери — и осьминожки разлетелись бы. Они при этом, когда они разлетаются, очень маленькие, я ни за что не заметил бы их, если бы не Элсин…

— Элсин? — переспросила Тея.

— Магистр Бьер. Так вот, он заметил мелких существ, отлетевших от издохшего осьминога — и я стал думать, кто же это мог быть. Паразиты? Но если бы вы, мэтресса, заразились от осьминога паразитами, один из антипаразитарных препаратов уже бы вас исцелил. Тогда я подумал: а что если это собственно мелкие осьминожки? Ведь если семя доходит через кровоток моллюска до его женских гениталий, получается, что оплодотворенная икра может оказаться в крови? А где икра, там и зародыши! Профильтровал кровь других осьминогов, проверил Жизнью — и точно, догадка подтвердилась!

На самом деле проверка тем способом, который я описал, потребовала бы нескольких дней: нужно было бы дождаться, пока мелкие осьминожки наберут массу и станут различимы глазом хотя бы в увеличительное стекло. Поэтому я поступил проще: попросил Элсина надежно заблокировать лабораторию и от света, и от посторонних случайных посетителей — и просто задал своему Огню цель: сжечь всех осьминогов того же самого вида, что и большие осьминоги, в заданной области. При этом я не был уверен, что получится «навести» Огонь на мишень, которую сам не наблюдал и не изучал — это вам не отлично видимые крокодилы на пляже! Когда Глерви устроила свою «засаду», у меня вышло выжечь из воздуха неощутимый токсин без вкуса, цвета и запаха — но только потому, что я сам им траванулся и отлично прочувствовал его действие с помощью магии Жизни.

Однако избирательное выжигание осьминогов сработало исправно. Думаю, как раз из-за того, что я физически видел «мамаш». Спалил мелочь сначала в аквариуме (искры прямо в воде вспыхнули!), потом — в крови нескольких кроликов, которым мы поочередно ввели кровь другого (живого) осьминога. И ни один кролик не «приуныл». Аллилуйя!

— То есть в крови госпожи все время жили… мелкие осьминожки? — охнула Олла.

— Не совсем, — покачал я головой. — Там жили оплодотворенные яйца, — на самом деле не «яйца», а зиготы, но я не буду пугать их этим словом. — Они совсем крохотные, мельче даже самых мелких осьминожек, но все равно способные двигаться и заражать кровь. Если я верно понимаю, в крови осьминогов эти яйца могут существовать десятилетиями или даже… ну, столетиями, наверное, если самые крупные осьминоги живут так долго! В общем, всю жизнь. И с каждой дракой, с каждым ранением их становится все больше — причем они приобретаются от разных «отцов», конечно же. Тело осьминога считает их «своими» и не отторгает. Они начинают расти и размножаться только с гибелью осьминога-мамы. Ну или в моем случае, когда я полечил осьминога Жизнью, то стимулировал развитие этих зародышей, они начали развиваться в еще живом теле, уничтожили… м-м-м, мельчайшие частицы крови, из которых вышли, и осьминог погиб — просто задохнулся. С мэтрессой Нейгарт всякий раз во время приступа происходило именно это: очередная партия яиц своим ростом разрушала те же самые частицы крови, и мэтрессе переставало хватать воздуха и другого питания.

Еще одна деталь паззла: именно поэтому приступы происходили с периодичностью в три-четыре месяца. Эритроциты живут около ста двадцати дней, когда случалась их массовая гибель, гнездящиеся там зиготы выходили — и иммунная система начинала их кошмарить со всей дури. Опять же, с осьминогами в дикой природе этого явно не происходит: вот не помню, у них то ли иммунитета совсем нет, то ли, может, их иммунка не реагирует на зиготы, как я сказал Тее ранее? В общем, именно поэтому Тея испытывала чарующие симптомы, напоминающие малярию. Затем осьминожьи зиготы прятались в другие эритроциты, и цикл начинался сначала.

Хотя… Надо сказать, когда мы с Элсином раскрутили эту схему, я вдруг понял, что на деле с осьминожками происходило то же самое: каждое воздействие Жизнью заставляло зиготы расти и развиваться, чего они в норме в живом осьминожьем теле не делали! Рано или поздно эти клетки начали бы делиться, образовывая зародышей, которые войти обратно в эритроциты уже не могут — и итог был бы печален. Лихорадка, которую не остановить, тромбы, обширный сепсис… Едва ли Тея это пережила бы, даже с самой квалифицированной помощью!

Причем времени оставалось, по моим ощущениям, совсем мало: может, как раз пара-тройка генерализованных сеансов лечения Жизнью! Хорошо, что я ни разу не лечил ее так, ограничиваясь стимуляцией костного мозга! Бешеное везение. Плюс стоит похвалить себя за осторожность — если бы не помнил все время, что доктор-то я не настоящий, и не следовал бы прежде всего правилу «не навреди», то своими руками ее бы и добил.

А если бы я не явился на Ошибку-5, это с гарантией сделал бы какой-нибудь жизнюк из Старших миров, пусть хоть трижды и четырежды алхимик.

Но об этом я, пожалуй, сейчас рассказывать не буду. Может быть, потом.

— Удивительно… — пробормотала Тея. — И вы… что вы с ними сейчас сделали?

— Уничтожил их магическим воздействием, — сказал я. То бишь сжег Огнем, но это тоже оставим за кадром. — От них, по идее, ничего не должно остаться, но возможны еще какие-то продукты жизнедеятельности, которые будут вызывать реакцию вашего тела. На этот случай — лечебный эликсир. К тому же, ваш организм в принципе в очень плохом состоянии. Не хочу, чтобы вы еще полгода приходили в себя. Этого эликсира у меня осталось еще только четыре дозы, но, думаю, хватит для полного восстановления.

— Осталось всего четыре дозы? — Тея нахмурилось. — А еще сделать?..

— Тут ингредиенты с фронтира, из мира, из которого мы пришли, — пояснил я. — Магистр Бьер не уверен, чем из местного можно заменить, это сугубо наша разработка… в смысле, магов нашего мира. Хотя наверняка есть аналоги, я поспрашиваю вашего бывшего лекаря, мастера Ленсмана. Наверняка он что-то сможет посоветовать.

— Спасибо вам, мастер Шелки, — тихо сказала Тея. — Даже если… даже если все-таки не поможет… Несколько часов, несколько дней, когда я чувствую себя здоровой — это уже невероятно прекрасно!..

— А вот не надо этого, — нарочито сурово произнес я. — Неужели вам так нравится ощущать себя главной героиней безысходной трагедии? Трагедия кончилась, мэтресса. Лечение сработало, вы поправитесь. Теперь уже осечек быть не может. Ну разве только вот прямо сейчас какое-нибудь чудовище из бездны опять вынырнет…

Уп-с, зря я это сказал: лицо Теи отчетливо побледнело, глаза расширились.

— Не бойтесь, не вынырнет! — пришла мне на помощь Олла. — Ну о чем вы! Все знают, что чудовища выбираются из глубин только после извержений вулканов, а они в основном случаются во время открытий порталов. А портал-то закрыт, Укротитель вулканов еще не явился. Так что едва ли что-то произойдет. Вы успеете выздороветь и следующее цунами встретите во всеоружии!

— Да, как раз к дегустации маринованных химер будете уже полностью здоровы, — подтвердил я, чтобы загладить свою оплошность.

Все-таки в Тее на удивление много детского: она тут же живо отреагировала, что это за химеры такие — и пришлось рассказывать. Водница весело засмеялась: у нее оказался очень приятный, звонкий смех. И сказала:

— А что? Обязательно приду! Если это такой необыкновенный вкус! Где вы будете проводить эту дегустацию?

— Еще не знаю, — сказал я. — Думал, возле лаборатории химерологов, на пирсе. Или, может…

— Где бы ни проводили — приду, — подтвердила Тея. — И закажу несколько для своего стола, можете быть уверены!

Этой ночью Олла живо показала мне, насколько благодарна — все мои уроки применила (она и правда была очень неопытна, мне пришлось ее многому учить), еще и от себя добавила фантазии! Все-таки она очень сообразительная. Мне сразу стало понятно, как дочка обычного фермера смогла сперва обучиться премудростям личной служанки благородной госпожи (насколько я знаю, там тоже тонкостей миллион), а потом и обязанностям, фактически, коменданта крепости.

— Смотри, я подумаю, что ты в меня влюбилась, — в шутку сказал я в какой-то момент, впечатленный ее стараниями.

И тут же подумал: почему я это сказал? Сам, что ли, влюбляюсь?.. Если так, то дело хреново — я не собираюсь оставаться на Ошибке, а Олла едва ли пойдет со мной, бросив «госпожу»!

Но Олла только усмехнулась.

— Ну уж нет! Просто показываю тебе… некоторую часть моей благодарности. А любовь… Знаешь, это все осталось где-то с подростковыми грезами.

Почему-то мне стало почти обидно, хотя часть меня вздохнула с облегчением.

— И о чем грезят в юности девочки на Ошибке-пять? — спросил я, чтобы заглушить эту непонятно откуда вылезшую обиду.

— Да о том же, о чем и везде, наверное… Я лично фантазировала, что вот явится юный и прекрасный маг Огня инкогнито, я окажу ему какую-то услугу, он влюбится — и заберет меня с собой в старшие миры вместе с госпожой.

Я мысленно удивленно хмыкнул. Надо же.

— А сейчас? Согласна на мага Жизни?

Блин, серьезно, что за формулировку я выбрал⁈ Можно подумать, я приглашаю ее с собой в старшие миры! А я ведь не?.. Или да?.. Нет, так-то, я бы и не возражал, пожалуй. С Бьерами Олла бы тоже наверняка поладила. Но все упирается в мэтрессу Нейгарт.

Олла засмеялась.

— Лишь бы не некромант! Фу! — тут ее реально передернуло.

— Серьезно? — удивился я. — Ты реально всех некромантов не любишь? Но ты же не возражаешь, что я с ними работаю?

— Ну… нет, против всех ничего не имею. Твой магистр Бьер, наверное, нормальный… — с сомнением произнесла Олла. — Но он ведь молодой еще, так? В смысле, действительно молодой, а не только молодо выглядит. А вот старые… — тут ее передернуло еще раз. — Или это у меня дурной опыт… Ты знаешь, что у меня главный химеролог много лет тело купить пытается?

— Да, ты говорила, — вспомнил я, — но не говорила, что это главный химеролог. Рюдин, да?

— Ага, он. Ладно бы просто умертвие хотел сделать — может, я бы и написала завещание в его пользу, мне-то что с того? Убить меня он по своему Кодексу не может досрочно, а после моей смерти мне все равно, что будет с моими костями. Почему бы и не подзаработать?.. Если бы семья была, которая могла бы это умертвие потом увидеть, — другое дело, но я-то думала, что все… — Олла нахмурилась, тряхнула головой. — Ладно, дело прошлое! Короче, когда он мне рассказал, для чего именно он хочет меня использовать!.. Ой, нет. Я думала, что я теперь тертая столичная тетка, еще и не к такому привыкла, но… ни в коем случае! И вот тогда я поняла, что от человека, который способен такое придумать, надо держаться подальше!

— Надо же, — я против воли заинтересовался. — И что же там такое?..

— Не сейчас, ладно? — улыбнулась Олла. — Настроение себе испорчу! Лучше сам у некромантов спроси, наверняка кто-то знает, чем их шеф занимается.

— Да я у самого Рюдина спрошу, вообще без проблем. Обычно некроманты любят поговорить о своих проектах.

— Вот так новость! Он с тобой общается? Он же очень высокомерный!

Я пожал плечами.

— Вот настолько я хорош.

Олла засмеялась.

— Еще как хорош!

И накинулась на меня снова.

Олла была исцелена, Тея — практически тоже. То есть уверенно двигалась на поправку: с последствиями длительного истощения организма приходилось еще бороться, плюс ждать окончательной «пересменки» красных кровяных телец — пока этого не произойдет, на свои полные сто процентов даже с магией она не выйдет, тут уж ничего не сделаешь. Пожалуй, на Земле какой-нибудь передовой научно-исследовательский центр мог бы собрать установку на основе аппарата для гемодиализа, которая фильтровала бы эритроциты, деформированные из-за поражения осьминожьими зиготами-инвазирами. Но без веской причины делать это все равно не стали бы. Потому что естественный процесс по-любому будет менее травматичным и стрессовым для организма мэтрессы Нейгарт. Так что оставалось только ждать. А у меня, соответственно, внезапно освободилось время.

Олла, верная своему слову, заявила, что я могу полностью располагать собой и приходить в Южную Крепость разве что за зарплатой раз в неделю.

— Вот еще, — отмахнулся я, — у меня тут есть и другие пациенты. Но, если ты не возражаешь, я действительно сейчас уделил бы больше внимания дополнительным проектам.

— Я же сказала, — тепло улыбнулась мне Олла.

Пользуясь тем, что мы были наедине, я поцеловал ее в висок.

— На ночь буду возвращаться в любом случае, — пообещал я. — Хочешь — приходи.

Действительно, что мне делать в нашем плавучем доме, когда Элсин с Игнис уехали? Смысла туда возвращаться даже на выходной я теперь никакого не видел, разве что красивым видом из окна полюбоваться. Так из крепости вид не хуже. Опять же, Глинку таскать туда-сюда мне не хотелось: он обжился в крепости и выбрал себе себе постоянный насест под потолком моей спальни.

— Это мне еще не скоро расхочется! — засмеялась Олла в ответ на мое приглашение.

Встречались мы по-прежнему всегда только у меня в спальне, примыкающей к кабинету и лаборатории: Олла приходила часов в девять вечера и уходила обычно за час до полуночи или чуть раньше.

На самом деле я проводил в крепости по крайней мере половину рабочего дня: лаборатория здесь действительно была превосходно оборудована по здешним меркам, да и «других пациентов», в лице бойцов крепости и другого персонала, а также членов их семей тоже никто не отменял. «Члены семей», кстати, нарисовались как-то внезапно, и я неожиданно для себя обнаружил, что веду даже две беременности. К счастью, довольно благополучных. На самом деле хороший опыт: когда выполню свое обещание Игнис, придется ведь контролировать процесс и дальше. Почему бы не потренироваться сейчас на в целом безразличных мне людях?

Правда, когда ко мне в кабинет стали стучаться «знакомые» и «друзья», я решительно провел черту и стал брать за приемы плату. А то нефиг тут. Поток страждущих несколько сократился, но не иссяк.

Вторую половину рабочего дня я мотался либо в Мастерскую ветеранов, разбираясь со шрамами (процесс шел, хотя не так быстро и легко, как мне бы хотелось). Либо — в химерологическую лабораторию. Разработка маринада для химер интересовала всех сотрудников, у которых имелись живые тела, так что у нас с Розеном образовалось даже больше помощников, чем было нужно! И хорошо. Чем больше у меня будет знакомых и, скажем так, союзников среди некромантов, тем легче я смогу осуществить свой следующий проект, для которого я пока только план набрасывал — немертвые протезы.

Так-то мы такое делали еще в Руниале на лабораторных: умертвить у животного только конечности, скажем, и управлять ими отдельно. Проблема в том, что животное после этого недолго живет: попавшие в живую кровь мертвые ткани и консервант, даже если взять самый щадящий, все равно отравляют организм. Но, допустим, можно пойти другим путем и не сшивать живую и мертвую плоть напрямую, а сделать некий интерфейс из кости или даже дерева. Вот только через этот интерфейс все равно придется соединить живые и мертвые нервы, чтобы человек мог этой конечностью двигать… та еще задачка. Или каким-то образом «обучить» некроконечность считывать микродвижения мышц живой конечности, как это делают хорошие сенсорные протезы у меня на родине, и подстраиваться под них? Но для этого что, мозг в руку вживлять?

Сложно, короче говоря, но если удастся — насколько же я двину медицину в мирах Империи!

Рюдин тоже заглядывал поглядеть на наши эксперименты, кривился, один раз даже втянул носом воздух, заинтересованно задал один-два вопроса, взял образец и попробовал его на язык. Мы как раз замариновали для пробы не привычную огромную некрохимеру, а рыбку из породы лососевых поменьше, причем мозги ей не корректировали. Просто законсервировали и заставили энергично плавать кругами по бассейну с морской водой несколько суток, чтобы посмотреть, что в итоге получится.

Ее-то Рюдин и попробовал, после чего сказал, что «не так плохо, как ему представлялось», но тут же сделал замечание, что при масштабировании вкус неминуемо изменится.

Я решил воспользоваться случаем и расспросить главного химеролога о его любимом долгосрочном проекте — том самом, для которого он пытался «завербовать» Оллу. От его подчиненных я уже знал, что там что-то, связанное с созданием некого «супер-некро-конструкта» из отдельных частей, что-то вроде монстра Франкенштейна. Честно говоря, ничего удивительного я в этом не видел: довольно стандартная практика для некромантов. Но у Рюдина была своя «фишечка»: он как-то хотел соединить в этом некроконструкте части мозга от разных людей и заставить их реально думать, а не просто функционировать согласно программе. Настоящую личность, что ли, создать пытался, хотя вроде как считается, что это невозможно?.. Тут ни один из других химерологов не мог мне дать внятного ответа, так что я ждал оказии спросить у самого Рюдина.

И мне повезло — он сам первый об этом заговорил. Правда, своеобразно. Как раз в тот день, когда попробовал наш первый результат с маринадом на вкус.

— Шелки, — сказал он мне, — слухами земля полнится. Все только и говорят, что ты исцелил Оллу Мадсен, а мэтрессу Нейгарт то ли уже тоже исцелил, то ли вот-вот исцелишь.

— Так и есть, — сказал я. — Для мэтрессы Нейгарт прогноз благоприятный, госпожа Мадсен вот уже пару недель как полностью здорова. Вы с ней еще не сталкивались?

— Мы редко пересекаемся, — скривился он. — Как я понимаю, последствия ожоговой болезни перестали отравлять ее организм, и ее ожидаемый срок жизни следует скорректировать в сторону увеличения?

— Если не будет несчастного случая или тяжелой болезни, — сказал я деланно равнодушно. — В остальном — да, мне удалось по большей части убрать долгосрочные последствия.

— Вот как, — так же равнодушно отозвался Рюдин. — Значит, мне придется подождать подольше. Ну ничего.

— Прошу прощения, господин главный химеролог, — я понял, что случая лучше мне не представится. — Заместитель коменданта говорила мне, что вы хотите получить от нее согласие на использование ее тела после смерти для какого-то эксперимента. Мне стало любопытно, о каком эксперименте идет речь. Если у вас есть минутка…

Рюдин поглядел на меня тяжелым взглядом.

— Едва ли ты в состоянии оценить нюансы, — сказал он холодно. — Но что ж, изволь. Я поставил задачу объединить разумы легко обучаемых и интеллектуально высокопроизводительных индивидов в единый конгломерат, способный обрабатывать большие объемы информации, быстро отвечать на вопросы, делать аналитические справки, исходя из нечетких данных, и вообще серьезно облегчить исследователю его работу!

Ого. То есть, грубо говоря, он хочет создать суперкомпьютер на базе человеческого мозга? Супермозг в банке, как в старой фантастике?

— И поместить его в некроконструкт? — уточнил я. — Или просто снабдить некими средствами ввода-вывода информации — скажем, глазами и ртом, подключенным к воздушному мешку для речи? И оставить плавать в емкости с консервантом?

Взгляд Рюдина вспыхнул энтузиазмом.

— Однако! — проговорил он. — Впервые вижу, чтобы кто-то оценил эту идею с первой фразы! Идем, покажу свои наработки.

Сказал он это без тени вопроса в голосе, словно то, что я откажусь, даже не приходило ему в голову. Впрочем, тут он был прав — отказываться я бы и не подумал в любом случае!

Так я получил весьма занимательную двухчасовую экскурсию по личной лаборатории Рюдина — и предложение также завещать свой мозг для экспериментов, если вдруг гибель застанет меня на Ошибке-5. Я вежливо сказал, что подумаю над этим.

Очень понимаю Оллу. Меня сама его затея не сильно отпугнула, но такой утилитарный подход к самому драгоценному для любого мыслящего существа — накопленному опыту и знаниям — все равно напрягает. В смысле, так-то идея ничего, но отдавать на поругание собственный мозг я бы тоже, пожалуй, не стал.

Однако такие люди нашлись: в коллекции Рюдина имелось уже шесть любовно законсервированных мозгов, как он сообщил, собранных у исключительно талантливых людей. «Некоторые сперва долго отказывались, — сказал он, — но постепенно пришли к пониманию, что плоды их прижизненных усилий все равно после их смерти никто не оценит так, как я. Так что и ты тоже подумай».

Речь, достойная сумасшедшего ученого. Да и ряд мозгов в прозрачных емкостях на полке, каждый аккуратно подписанный именем, фамилией и короткой биографической справкой…

Но страха я не испытывал. Во-первых, мой Огонь всегда со мной, во-вторых, Рюдин не походил на маньяка, нашедшего ради своих исследований лазейку в Кодексе. Скорее, он действительно «подзабыл, что значит быть человеком». Я неоднократно слышал, что со старыми некромантами такое происходит — вот и увидел теперь процесс в развитии, так сказать.

Бонусом от этой истории стало благосклонное отношение главного химеролога.

— Признаться, сперва я не понимал, что заставило Бьера сделать тебя личным учеником, — задумчиво сказал он. — Теперь понимаю. Хм. А ты в его пользу, случайно, завещание не оставлял? А то хороший лабораторный ассистент может быть буквально на вес золота… Ну ладно, на вес серебра, — и поглядел на меня с намеком.

— Нет, — сказал я. — И не планирую.

— Ну, в общем, подумай на досуге.

История с маринованием химер имела неожиданные последствия.

Слухи об этом проекте разбежались по всему городу, и как-то неожиданно оказалось, что речь идет о самом модном событии месяца! То есть Рюдина, Розена и даже скромного меня внезапно начали осаждать люди, требуя рассказать, где и когда это будет проводиться. Первый визит от такой дамочки, которая, вообще-то, явилась в крепость за «омолаживающим зельем» (то есть моей мазью от морщин) и подняла хай у ворот, потому что ее не пустили, стал для меня полным сюрпризом. Потом была другая, и третья… и всех интересовало, когда и где пройдет дегустация!

Мне пришлось являться к каждой — аристократки все же, не хрен чихнул! — продавать им мазь и довольно долго выпроваживать, сообщая, что я пока сам не знаю насчет дегустации, но когда узнаю — повешу объявление на доске около рынка. Обычное место, где в Великой Гавани сообщали обо всех важных событиях! Правда, места там были платные, но я уже решил, что раз такое дело, за визит на дегустацию тоже надо будет деньги брать. Поставлю ящик с витиеватой надписью «кто положил меньше серебряного — тот лох». Естественно, в другой формулировке. Пусть аристократы раскошеливаются.

Короче, время это отнимало.

— Да уж, Эрик, думаю, тебе и в самом деле пора поймать меня на слове, — решила Олла. — Давай перенесем твой кабинет и лабораторию. Бывшая оружейная сейчас свободна. С тех пор как новую построили, туда всякий хлам складывают. Разгородим надвое, и получится не меньше места, чем у тебя сейчас. Она выходит во внешний двор, туда я богато одетых посетителей, так и быть, распоряжусь пускать. Некоторое нарушение устава, конечно, но, думаю, мэтресса Фроссен не будет возражать — в свете излечения Теи. Хотя если крупно проштрафимся, она нам и эту мелочь припомнит, — тут рот Оллы скривился.

— Давай перенесем, — согласился я. — А что, мэтресса Фроссен самолично командует всеми войсками острова? У нее нет какого-то… не знаю, главного генерала или адмирала?

— Столичные крепости, как и все остальные военные подразделения и объекты, находятся под началом у герцога, — заметила Олла. — А конкретно нами командует его маршал, господин Крейц. И так-то, номинально, меня на должность утверждал именно его светлость, а вот госпожу — уже мэтресса Фроссен. Но это действительно формальность. Его светлость Олтоф не интересуется «делами стихийников». А маршал Крейц ни за что в жизни не пойдет против Фроссен. Так что на практике как мэтресса Огня скажет, так и будет.

Я подумал было, что это не слишком хорошо говорит о местной Огневичке: вместо того, чтобы доверить вооруженные силы профессионалам, она старается самолично лезть во все, едва ли имея должный боевой опыт. Однако тут же сообразил, что ударные возможности самой Фроссен, вероятно, превышают любой средневековый флот или армию — даже если бы тут имелось огнестрельное оружие! А уж без него — и вовсе никакого сравнения. Да что там. Даже я, пожалуй, мог бы вынести в одну каску довольно приличную боевую группу. Если же меня будут охранять хотя бы Элсин с Игнис — или пусть только один Элсин! — и вовсе получается имба. Также нужно учесть, что Фроссен знает куда больше магической теории, куда опытнее меня, да еще, судя по всему, владеет телепортацией без осечек. Получается ультимативное оружие, которому обычным воякам просто нечего противопоставить!

Да и особо важных задач для военных тут особо нет, разве что бандитов да пиратов гонять. Так что тот факт, что в деле управления войсками местный герцог не рискует идти против мэтрессы Фроссен, насквозь логичен. Видимо, в моем предыдущем мире, пять-триста один, дело обстояло несколько иначе: там именно у обычных, не-одаренных вояк, дел было больше, оборона фронтира зиждилась в основном на них да на некромантах. Очень вряд ли, что мэтр Хорн реально вникал во все или всем управлял! При всей его разбойничьей внешности, он не походил на «эффективного менеджера». Да и, когда я сталкивался с нашими служаками в Ичир-Карсене, то частенько поминались имена короля, его конюшего и маршалов (обычно в матерном ключе), но ни разу никто не упомянул Хорна. Ни руганью, ни похвалой. А тут, на Ошибке, ситуация совсем иная, и роль армии и флота — действительно, фактически, работать обслугой при стихийных магах!

Причем концентрация этих стихийных магов в Великой Гавани менее плотная, чем в Руниале: Фроссен была вынуждена разослать больше Воздушников и Водников по островам для защиты тамошних поселений. В результате она и физически может контролировать всех, кто остался в столице — и, с другой стороны, вынуждена это делать. В отличие от Хорна, который, по моему ощущению, тех же Воздушников вообще не трогал: Метелица с ним еле пересекалась.

Интересно, какая ситуация в целом для Империи более типична, первая или вторая? Или вообще везде по-разному?

Пока я об этом думал, Олла продолжала рассуждать.

— … Думаю, не составит труда получить разрешение. Что ты думаешь, Эрик?

— О чем? — уточнил я. — Извини, выпал из беседы.

— Ничего, — Олла махнула рукой. — Я рассуждаю, что дегустацию маринованных химер вполне можно провести если не в самой крепости, то на пирсе рядом с ней. Вы же их прямо из воды будете доставать?

— Да зачем, — удивился я, — в бочках привезем.

— Ну, в бочках! А как же зрелище? Я бы, знаешь, как сделала? Чтобы они прямо из моря на сковородку прыгали!

— Да зачем на сковородку, они же уже готовы, — я посмотрел на Оллу другими глазами. У нее, оказывается, есть жилка шоумена-маркетолога! — Можно прямо сразу на разделочную доску.

— Хм. А разделаться сами они не могут?

— Увы, — я покачал головой. — Это надо снабдить химер руками, а такое помешает им плавать.

Олла хихикнула.

— Все равно зрелище будет потрясающее! Полгорода соберется. Ты думал уже в первые ряды билеты продавать? Я обеспечу охрану — только сделай отчисление на нужды гарнизона.

Говорю же, жилка маркетолога. А бочки все равно понадобятся, только с чистой водой. То, что поплавало около городских пирсов, без тщательной промывки я и сам есть побрезгую, и другим не дам. От такого улова не только пронести может — натуральную дизентерию того и гляди подхватишь, если не чего похуже!

Так незаметно получилось, что Олла в дополнение к своим обязанностям в крепости взяла на себя и подготовку нашей маринадной дегустации. И та прошла без сучка без задоринки! День выдался солнечный и ясный, прибыло довольно много портшезов со знатными дамами и господами, а уж когда из крепости выплыло кресло с синими занавесками и оттуда появилась поздоровевшая Тея Нейгарт — это и вовсе произвело фурор! Вряд ли многие знали Тею лично, но слышал о ней весь город.

Выглядела она теперь совсем по-другому. Бледность и худоба до конца не прошли, но девушка теперь гораздо меньше напоминала изможденный призрак. Просто хрупкая, не совсем здоровая — но сияющая радостной улыбкой — барышня. Улыбка действительно преображала ее лицо. Да и манеры Теи полностью изменились. Она по-прежнему ходила и двигалась неторопливо, что резко контрастировало с четкими, быстрыми и экономными движениями Оллы, но теперь в ней появилась некая плавность, которая у меня вызывала ассоциацию чуть ли не с балетом. Кроме того, для этого события она приоделась: нацепила гораздо больше украшений, чем обычно (золото — тяжелое, носить его непросто), убрала волосы в высокую прическу. Когда три химеры, повинуясь сигналу одного из некромантов, выпрыгнули из воды и шлепнулись на разделочную доску, стоящую на пирсе вплотную к воде, Тея зааплодировала, и браслеты на ее тонких запястьях мелодично зазвенели.

Должен, правда, заметить, что для этого представления мы использовали не совсем стандартных химер. За две недели большая, хорошая химера не выработает свой ресурс до того, чтобы ее пора было утилизировать — консервант не успеет превратиться в маринад. Так что мы «считерили» и замариновали тоже лососевых, побольше размером, чем тестовые образцы, но поменьше, чем «боевые» марлины. После чего некроманты уже отработанно велели им непрерывно плавать туда-сюда — и за неделю довели до съедобного состояния.

В общем, представление удалось. Мои ассистенты (два относительно молодых некроманта, те, что с еще живыми телами) и Розен показали себя с самой лучшей стороны. Розен вообще держался гоголем, встретил Тею как хозяин мероприятия, склонился к ее руке, очень громко, так, чтобы слышали все, рассказал ей о свойствах химер и о том, какие специи пошли в рецепт…

Рыбаки, напуганные мною, на дегустацию тоже явились: стража их пропустила, поскольку я предупредил загодя. На сей раз мужики оделись нормально, в чистое, и впечатление оборванцев не производили. Химер они пробовали первыми, с ужасом на лицах, но потом выражение их лиц менялось.

А вот Тея изволила откушать поданную ей на фарфоровой тарелочки рыбку с таким видом, будто она ребенок, и ей принесли деньрожденный тортик. И очень мило поблагодарила некроманта, который поработал официантом. Бедный парень аж покраснел — ну да, живое тело ведь, не справился с собой. Обаятельная она все-таки. Чем дальше, тем больше я начинал понимать, что привязанность Оллы к «госпоже» — это не просто привычка. В Тее действительно было много такого, что стоило любви и что хотелось защищать.

Никаких серьезных проблем на дегустации не произошло, мне даже удалось подзаработать, хотя лично моя выручка составила не так много — большая часть ушла некрам и Розену. Поэтому когда на следующий день меня разыскал в крепости личный слуга мэтрессы Фроссен и велел немедленно явиться к ней на аудиенцию, я немало удивился и даже несколько напрягся. С чего бы это? Если бы я умудрился вызвать недовольство мэтрессы Огня, меня бы уж, наверное, сразу попытались бросить в какую-нибудь темницу. Но это все равно маловероятно: никаких проступков я за собой не числил, наоборот, везде молодец. Хм. Или меня «спалили»? Но тогда нужно посылать «брать» меня отряд некров с ядами под покровом ночи, не меньше!

Да не, глупость, конечно. Если бы Дагмар узнала о моем Огне, достоверно зная, что я реально практикую магию Жизни, она бы сложила два и два. И явилась бы лично приветствовать идеального мага Огня. С поклонами, похвалами и прочими танцами с бубном. А потом очень вежливо и очень настойчиво потащила бы меня за собой в Метрополию, наплевав на Ошибку-5 с её проблемами и вообще на все остальное. Сдавать с рук на руки Императору, который, конечно, за такой подгон не поскупится отсыпать пряников. И я бы пошел, потому что попытка сопротивления в этом случае сделает меня приоритетным врагом всей Империи и императора лично. С во-о-от такенной мишенью на спине! Если этот вариант рассматривать, то отряд некров с ядами как-то меньше пугает как перспектива. А вот в случае добровольной явки есть шанс договориться… наверное.

Во всяком случае, чем больше я узнавал о системе имперского управления, тем больше убеждался в ее исключительной прагматичности в отношении стихийных магов. Любой маг — это ресурс. Чем более сильный маг — тем более ценный ресурс. Магов можно и нужно ограничивать, окружать всевозможными системами сдержек и противовесов, или вовсе сажать на короткий поводок, как некромантов — но при этом использовать и в хвост и в гриву. Так что в случае вскрытия моего инкогнито я опасался не скоропостижной гибели по принципу «нам конкуренты не надобны», а скорее попытки плотно взять меня в клещи и припахать, захватив близких мне людей в заложники с одной стороны и поманив вкусной морковкой с другой.

Но это так, разминка благоприобретенной на фронтире подозрительности. Скорее всего, приглашение вызвано тем, что я вылечил Тею. Небось, переманить к себе попробует как лекаря! Хм. Это сильно нарушило бы мои планы — в свите Фроссен я точно не буду пользоваться той же свободой, что и в Южной Крепости. Но, скорее всего, если я откажусь, настаивать Фроссен не будет — зачем бы ей? Да и не станет портить отношения сразу с Нейгарт и с Метелицей!

Однако речь пошла совсем о другом.

Доверенный слуга провел меня через всю резиденцию в рабочий кабинет Дагмар Фроссен — просторную комнату с видом на море, монументальным столом и элегантными креслами для посетителей. Мне в одно из кресел сесть не предложили, сама же хозяйка резиденции встречала меня сидя. Но одета была теперь менее пафосно, чем я помнил: в почти что простое темно-бордовое платье с длинным рукавом. Ну да, она же, как и я, не потеет, и жара ей не страшна.

Кроме меня и нее в кабинете оказались чуть нервничающий Розен и знакомый мне в лицо, но не по имени некромант из свиты Фроссен — видать, охрана.

— Добрый день, мастер Шелки, — произнесла госпожа Фроссен неторопливым благосклонным тоном. — Мастер Розен сказал мне, что именно тебе принадлежала идея мариновать некромантских химер? И именно ты помогал ему разрабатывать маринад?

— Да, мэтресса, — я поклонился, отвечая на вопрос. Как говорил какой-то литературный персонаж, убей бог, не помню какой, «спина не отвалится». Лучше лишний раз поизображаю болванчика, чем вызову вопросы к своей сословной принадлежности! Опять.

— Похвально… — протянула она. — И мэтрессе Нейгарт, врученной твоим заботам, значительно лучше. Я очень рада. Подойди-ка.

Я подошел к мэтрессе, как она просила, и тут же испытал легкое чувство неловкости. Мне понадобилась целая секунда, чтобы осознать: я теперь практически навис над сидящей Огневичкой, а телохранитель-некромант смотрит на меня не то чтобы с угрозой — скорее, изумленно. Тут я сообразил, что нарушаю этикет, и опустился на одно колено, еще и поклонился. Блин, ведь только что хотел вести себя максимально подобострастно!

— Неврничаешь? — усмехнулась Фроссен, по-своему истолковав мою заминку. — Ну ничего, в твоем возрасте простительно, особенно после воспитания на фронтире. Успеешь еще пообтесаться. Твоя госпожа тоже отличается очаровательной непосредственностью манер, — это она Метелицу, конечно, имеет в виду. — В остальном же ты очень талантливый мальчик, мастер Шелки, очень. Маленький знак моей признательности… Протяни руку.

Я стоял, все еще опустив голову, так что послушался «вслепую». И в мою ладонь упало что-то теплое, тяжелое и маленькое. Перстень, что ли, со своей руки сняла?.. Точно! Перстень! Да еще с красным камнем — рубин, должно быть? Или топазы тоже такие бывают?.. Да нет, ха, это же кристалл Огня! Правда, непрозрачный, они ценятся меньше. Но все равно дорогая цацка получилась! Знак благоволения прям.

Я тут же начал льстиво благодарить, но Фроссен жестом заставила меня замолчать.

— Недавно нам удалось открыть портал на четверть мощности. Достаточно, чтобы передать сообщение на ту сторону и получить ответ, — продолжила Фроссен. — Вскоре явится Укротитель вулканов, чтобы обеспечить возобновление его работы. Через неделю, если все пойдет по плану. Я ждала этого визита двадцать лет. Укротители вулканов — редкие мудрецы, даже среди магов Огня Метрополии их мало. Того, кто явится сюда, зовут мэтр Ихси. Мои самые свежие сведения о нем — пятилетней давности, но тогда он был известен своими изысканными вкусами в яствах и любовью к хорошему столу. Постарайся угодить ему вместе с мастером Розеном, мастер Шелки. Тогда моя благодарность будет еще более зримой. Ожидаю, что ты с мэтрессой Нейгарт войдешь в мою свиту во время встречи мэтра Ихси, раз уж теперь она в состоянии покинуть крепость!

Ну что ж. Я же хотел поближе поглядеть на работу других магов Огня? Вот, похоже, теперь нагляжусь.

— Насколько же тут… все иначе, — пробормотала Тея, оглядываясь вокруг.

Площадка раскопок — она и есть площадка раскопок. Куча кусков пемзы и туфа, ровно пробитые в наростах лавы и прессованном минеральном пепле квадратные выемки размером с целые залы. Куски мраморного пола и перекрытий, под которыми раньше дышал жаром подземный огонь, валяются просто на земле, покрытые сажей и пылью. Колонны и куски стрельчатых арок торчат из этого всего, словно печные трубы на пепелище. Что, в принципе, почти верно.

Так и познаются силы природы — или силы Стихий, как сказали бы местные! Всего несколько часов извержения, пара выбросов пепла, несколько потоков лавы — и чтобы даже не ликвидировать последствия, а хотя бы приступить к их ликвидации, необходима масса слаженных усилий, и то не факт, что получится.

Больше двух месяцев потребовалось немертвым рабочим и живым инженерам при поддержке едва ли не всей когорты Воздушных магов Великой Гавани (или так рассказывала Игнис) и под присмотром самой магессы Огня, чтобы раскопать место, где прежде возвышалась портальная арка. Точнее, две портальные арки — вторая, та, которую пробили в младший мир и потом не то чтобы запечатали, а просто прекратили использовать, оказывается, располагалась в соседнем зале. Если бы, когда мы втроем вывалились из основного портала, видимость была получше, я бы ее даже разглядел. По крайней мере, сейчас, с обрушенными стенами здания Имперской Канцелярии, второй зал с этой аркой отлично просматривался.

— А вы прежде бывали в Имперской Канцелярии, мэтресса? — спросил я Тею.

— О да, — ответила она рассеянно. — Моя наставница, которая занималась моим обучением как мага Воды, приводила меня сюда — показать, как все устроено.

— Это наставница тоже ушла в старший мир? — спросил я, вспомнив, что именно в старшие миры отправился искать денег и знаний наставник Метелицы, мэтр Лири.

— Увы, — вздохнула Тея. — Погибла во время первого извержения, самого сильного. Я точно не знаю, что произошло, но… мэтр Кайвен, который был рядом с ней в этот момент, утверждает, что она попыталась пропустить сквозь себя силу цунами, чтобы остановить волну. И у нее не хватило пропускной способности, — Тея закусила губу. — Увы, мэтресса Лисольн была не такой сильной, как я, хоть и куда более умелой! Еще и поэтому я всегда… ощущала своим долгом защищать Великую Гавань, как бы плохо мне ни было.

Я сочувственно поглядел на Тею. Да уж. Мотивы, по которым Фроссен не отпускала Нейгарт со службы, мне были насквозь понятны — но теперь приоткрылся один из мотивов самой Теи. Мотивов, с помощью которых Фроссен ею манипулировала.

— Я всегда очень интересовалась устройством порталов, — столь же рассеянно продолжила Тея, разглядывая арку, каким-то чудом уцелевшую… а, нет, не уцелевшую — восстановленную! Если присмотреться, видны были расколы в колоннах, скрепленные цементом. — Увы, из-за болезни портальная магия была мне совершенно недоступна.

— Теперь у вас будет возможность продолжить обучение, — заметил я. — Насколько я знаю, усилия Водников по поддержке порталов весьма ценятся?

— Да, — кивнула Тея. — Для стабильной работы порталов необходимо обслуживание магами всех стихий. Хотя для непосредственного открытия портала достаточно только магов огня. После того, как портал был уже один раз пробит, я имею в виду. Здесь, у нас, водный маг, который занимается порталом — это мэтр Ульфи. У меня же пока нет практического опыта. Я только читала об этом.

Тея закусила губу.

— Вы не любите мэтра Ульфи? — очень-очень тихо поинтересовался я.

Мы с Теей стояли на отшибе от основной массы стихийников, сгрудившихся вокруг мэтрессы Фроссен. Ульфи тоже был там, как и Харт и остальные Воздушники. А также несколько чиновников Имперской Канцелярии в сером. Возле нас дежурила только парочка некромантов охраны из свиты Фроссен — этак ненавязчиво. Я уже знал, что у нее шесть некромантов, которые обычно работают парами в ротации, но на встречу Укротителя вулканов она притащила всех шестерых. И двоим явно поручила охранять прицельно Тею.

Хотя от чего ее тут охранять? Разве что от случайно упавшего с арки камня. Вокруг кроме стихийников, некромантов, жизнюков из свиты Фроссен и нескольких доверенных слуг — не только Фроссен, кое-кто из магов своих тоже захватил — никого нет. Толпу простолюдинов, даже если кто и проявил любопытство, на Портальный остров не допустили. То есть, возможно, кто-то приплыл на лодке — но тогда он остался на берегу, сюда, выше по склону, не поднимался.

— Не то чтобы не люблю… — также тихо ответила Тея. — Он как-то… Не знаю, — она передернула плечиками. — Не тот он человек, с кем легко иметь дело… В каждой фразе намеки на намеки.

Я кивнул, догадываясь, о чем она. Хотя сам я с Ульфи и парой слов не перекинулся — очевидно, глава местных Водников (а именно так я расшифровал его пост) считал ниже своего достоинства здороваться с каким-то жизнюком.

— Так или иначе, я очень давно с ним не общаюсь… Как-то неловко будет возобновлять знакомство…

Неловко ей! Все-таки Тея очень домашняя. Казалось бы, сражение с монстрами, восемь мучительных лет и важный пост должны были дать ей определенную закалку — и, видимо, дали. Но от стеснительности, если я верно понимаю, что дело именно в стеснительном характере, не избавили.

— Ой… — так же тихо сказала Тея. — Фроссен идет к нам!

И схватила меня за руку.

Это что такое? Она боится Огневичку? Или опять все та же стеснительность?

Я машинально продиагностировал Тею, не нашел ничего, кроме все тех же остатков анемии, не нашел.

— Мэтресса? — тихо спросил я ее.

Щеки Теи порозовели, она осторожно вынула руку. Хорошо, а то представляю, какие сплетни бы пошли про нас по городу! Нет, так-то даже лестно: мне уже докладывали, что я, оказывается, и с Игнис сплю, и с половиной благородных дам, которые мне за мазью приходят, и с какой-то некромантшей с химерологической станции… Монстр, а не мужик! Но Тея представлялась все же слишком… хрупкой какой-то, чтобы ее имя зря трепали сплетники.

— Прошу прощения, мастер Шелки. Это… я немного теряюсь при большом собрании людей.

— Бывает, — тихо сказал я. — Не волнуйтесь. Я, конечно, не Олла, но постараюсь вас поддержать, насколько могу.

Она улыбнулась мне одними глазами.

Вообще-то Тея была в очень неплохой форме — даже доставила собственную лодочку, где находился и я, от крепости своей магией! Кстати, очень вычурная лодочка: вся бело-золотая, совершенно сказочная, без намека на весла или парусное вооружение. Очень любопытные ощущения: сидеть в такой, когда она скользит в воде со скоростью дельфина, и волны сами расступаются впереди. Против воли я начал крутить в голове модели некоторых судов из моего родного мира. Никогда не увлекался парусным спортом, но был у меня в универе приятель, у родителей которого собственная яхточка имелась — и он пару раз приглашал меня на выходные.

Кстати о яхтах. Такая у Теи тоже была. Точнее, не яхта в земном смысле, а небольшой кораблик типа шлюпа. Он иногда использовался для нужд Южной Крепости: на нем тренировали гарнизон. На нем же Олла иногда отправлялась в путешествие по ближайшим островам, на которых у Теи располагались доходные поместья — проверить управляющих, отдать какие-то распоряжения, еще что-то там. Но выводить его из дока для короткого путешествия на портальный остров было бы совершенно излишним.

Впрочем, даже в маленькой лодочке Теи хватало места на пятерых или шестерых. Однако Олла, к сожалению, с нами отправиться не могла: ей нужно было находиться на своем посту в крепости, и она была недостаточно важной персоной, чтобы присутствовать при встрече Огненного мага. Протокол, правда, допускал от каждого стихийного мага одного сопровождающего, не считая супруга (то есть можно было взять мужа или жену и слугу или секретаря, например), но Фроссен четко указала, что вместе с Теей желает видеть именно меня.

Ну что ж, теперь Фроссен, подойдя, имела счастье созерцать меня лично. Хотя не чувствовалось, будто это созерцание доставляет ей такую уж радость.

— Тея, девочка моя! — Фроссен протянула Тее обе руки и, когда та послушно подала свои, притянула Водницу к себе и расцеловала в обе щеки. — Какая молодец, что все-таки пришла! Нам необходимо произвести на гостя хорошее впечатление — а ты не просто мой самый сильный Водный маг, но и самый красивый, не в обиду Эрику будет сказано.

Я не понял, при чем тут я, но тут Ульфи, стоявший по правую руку от Фроссен, улыбнулся, поклонился и проговорил:

— Что вы, Дагмар, было бы смешно обижаться. Мэтресса Нейгарт и правда куда красивее меня!

И я понял, что его, оказывается, тоже зовут Эрик. Может, я все же переборщил, когда выбирал себе самые незапоминающиеся имя и фамилию? А то тезка на тезке.

— О чем я хотела тебя предупредить, — тон Фроссен внезапно стал деловым. — Дорогая моя, я не хочу, чтобы ты свалилась в обморок прямо на глазах у мага Огня из Метрополии, так что, пожалуйста, следи за своим состоянием — и пусть твой лекарь тоже следит, — она мазнула по мне взглядом. — Но если ты будешь чувствовать себя хотя бы сносно — прошу, не покидай наше собрание, пока гость не отправится отдохнуть с дороги! Это будет неуважительно. И еще… — тут она посмотрела на Ульфи, взяла Тею под локоток и сделала с ней несколько шагов в сторону.

Уж не знаю, какой черт меня дернул, но я машинально тоже сделал пару шагов следом. Не то чтобы я ожидал, что Огневичка нанесет Тее какой-то вред, просто ноги сами пошли. Фроссен снова поглядела на меня, но останавливать не стала, вообще как будто внимания не обратила.

— Памятуя о некоторой твоей неопытности в этой области и о том, что ты рано осталась без наставницы, я на всякий случай поясню прямо, — очень-очень тихо и еще более деловым тоном продолжила Фроссен. — Про твою исключительную красоту, деточка, я упомянула только в том плане, что ты создаешь выгодный фон. Я не думаю, что высокий гость тобой заинтересуется — у него репутация человека, который никого к себе в постель не зазывает и тем более не тащит, скорее уж, не выгоняет. Но даже если вдруг предложит тебе что-нибудь, что тебе не понравится, не пугайся и не возмущайся: твой статус достаточно высок, чтобы ты могла без последствий отказать даже самому Императору… хотя мне сложно представить женщину, которая бы перед ним устояла! Только будь вежливой, приветливой и не устраивай истерик по пустякам. Этот вопрос ясен?

— Да, мэтресса Дагмар, — тихо сказала Тея.

А я из этого дамского ликбеза сделал вывод, что Фроссен, оказывается, знакома с Императором! Ну, во всяком случае, лично видела. Хм. А вот кстати, если всех стихийных магов обучают через наставничество, то как с этим обходятся маги Огня, если их по одному на мир… ну ладно, не по одному, насколько я понимаю, в большинстве старших миров их несколько — чтобы одновременно держать открытыми несколько порталов. Но чтобы работать с порталом, нужны уже обученные магии, хорошо владеющие своей Стихией. Может, как раз магов Огня обучают где-то централизованно — например в той же Метрополии? И оттуда перераспределяют по мирам? Скорее всего, так!

Нужно будет улучить удобный момент и спросить об этом Тею. Она, наверное, знает и, скорее всего, не откажется рассказать.

Вот на какое учебное заведение мне было бы очень любопытно посмотреть. Но, желательно, не в виде подневольного абитуриента, чья лояльность обеспечена жизнями заложников.

— Ну вот и хорошо, моя милая, — снова любезно, благосклонно и громко сказала Фроссен.

К счастью, на этом время политесов закончилось, и Фроссен с прочими стихийниками начали готовиться к приему мага Огня.

Собственно, подготовка заключалась только в том, что они выстроились полукругом напротив арки в каком-то неочевидном мне порядке. Фроссен прямо напротив, Тее она велела встать почти у себя за спиной, я тоже пристроился рядом, потому что никаких дополнительных указаний мне не давали. Очень удачно получилось — передо мной открылся отличный вид на арку портала, совершенно пустую. Также возле Фроссен и чуть позади встало три чиновника Имперской Канцелярии в сером. Держались они скромно, старались не отсвечивать, и я не в первый раз подумал — ладно, а у этих-то какая функция кроме того, чтобы тупо поддерживать порядок в здании портала и следить за заявками? Я не я буду, если они не представляют собой какой-то аналог секретной службы, хотя возможно что и в довольно зачаточном состоянии! Скромняги такие, а тем не менее в каждом мире у их конторки отделение. При этом у них однообразная форма, общий устав, явный оперативный обмен сведениями — и через порталы они курьеров посылают, как хотят… Ох лучше не привлекать их внимания лишний раз!

Интересно, те чудачества, что я уже здесь отколол, достойны ли отдельной аналитической депеши в Метрополию? Сдается мне, все же нет. Надеюсь. Тем более, что некроланг идет за авторством Элсина, а маринованные химеры — Розена и двух других моих некропомощников. Хотя в какую-нибудь «сводку курьезов», надо думать, я все-таки угодил.

Фроссен ждала.

Интересно. Она что, не будет зажигать огонь?

Впрочем, огонь в арке скоро вспыхнул — ярким оранжевым светом. Фроссен не вскидывала руку и вообще ничего особенного не делала, но это ведь не обязательно. Огонь запылал как будто бы сам по себе и даже изменил цвет, сделавшись синим. И тут же сквозь него шагнул… нет, не маг Огня — некромант. По крайней мере, черная одежда говорила о том, что это скорее всего, маг Смерти — но вот с лицом у него было что-то не то. Я сперва даже не понял, что, а потом сообразил: мужик был очень, ну прямо очень загорелым. И черты лица такие, от которых я уже успел отвыкнуть. Похож на мулата. Интересно. Я пока не видел других расовых типов здесь, все вокруг относились к более-менее европеоидам.

Некромант-мулат встал сбоку у арки, заложив руки за спину, в подчеркнуто охраняющей позе. Еще секунда, и из огня появились еще двое, тоже некроманты-охранники, судя по одежде — мужчина и женщина на сей раз. Оба более привычного этнического типа. А потом показался и сам Укротитель вулканов мэтр Ихси — и вот он удивил меня тем, что был откровенным негром! Совсем-совсем чернокожим. Да еще и полным, даже откровенно массивным мужиком, лет тридцати, с хорошей такой бородой. Красно-золотые многослойные одежды мага Огня делали его визуально еще больше.

Учитывая, что прошедшие обучение в старших мирах маги Жизни, которые разбираются в диетологии, умеют подстегивать метаболизм и избавлять от лишнего веса — надо думать, мужик действительно любит покушать! Или не любит магов Жизни…

А нет, вон, тоже три штуки показались из портала следом за ним. В белом, значит, жизнюки. Из них две девицы, совсем молоденькие, даже без «цеховых» белых волос, в приталенных белых платьицах… интересно, они в профессиональном качестве с ним или другую функцию тоже выполняют? Кстати, у одной из них, если я верно рассмотрел, были острые уши. Эльфийские. Я даже машинально напрягся, — эльфы с фронтира оставили у меня четкий рефлекс «бей-беги» — но глаза у девицы оказались не синие, вполне себе нормальные.

И один мужик… точнее, парень, тоже молоденький и смазливый. Ладно, не будем думать о человеке худшее, может, этот юноша — крепкий профи. В конце концов, я тоже вроде как сейчас выгляжу молодым и даже, возможно, симпатичным. Так-то мне всегда казалось, что рожа у меня самая обычная, другим беру. Но Олла пару раз что-то такое сказала — мол, повезло ей, отхватила не только отличного лекаря, который ее прямо в процессе подлечивает, но и красавчика. Однако она могла мне просто льстить. Или быть необъективной.

Короче, интересно. Выходит, в Метрополии этническое разнообразие больше, чем в мирах фронтира? В принципе, если туда стекаются все подряд из всех уголков Империи, оно и понятно.

Тяжелыми, уверенными шагами мэтр Ихси направился прямо к Дагмар Фроссен.

— Мэтресса Фроссен? — сказал он низким, ворчливым голосом. — Однако же! Вы не преувеличивали, тут действительно развалины.

— Мэтр Ихси, — вежливо сказала Огневичка. — Уверяю вас, столица и моя резиденция выглядят куда приличнее. Но ситуация с порталом действительно плачевная, именно поэтому я и была вынуждена отнять толику вашего драгоценного времени. Сейчас приглашаю вас к себе, отдохнуть с дороги, а потом…

— Вот! — оборвал ее Ихси, вскинув вверх толстый палец. — Мое время — драгоценно. Как, должно быть, и ваше, раз у вас тут так… плачевно все, — он, поморщившись, оглянулся. — Так что не будем его терять. Отдыхать мне не нужно, я час назад вышел из собственной резиденции. Если все так плохо, как вы говорите, работы у вас на несколько суток. Так давайте начнем. Дело тут у вас к полудню… — он мрачно покосился на небо. — Хочу до обеда хоть пару точек осмотреть.

— Пару… точек? — в идеально выверенных интонациях Дагмар Фроссен послышалась толика растерянности.

— Точек нестабильности! Разломов земной коры! Боги мои, Фроссен, я понимаю, вы молоды, но вас вообще чему-нибудь выучили⁈ Я же писал сопроводительную… — тут некромант-мулат, что первым вышел из портала, наклонился к магу Огня и что-то очень-очень тихо ему сказал. — А! — Ихси скривился еще сильнее. — Мне тут напоминают, что у вас портал не работал, так что вы мою записку не получали. Великолепно. Все лучше и лучше! — он вздохнул, покачал головой. Я подумал, что он сейчас сделает фейспалм, но обошлось. — Так вот, мэтресса, вулкан всегда образуется там, где верхний слой земли, отделяющий Воду и Воздух от Вечного Огня особенно тонок. Тонок по меркам людей — на самом деле прокопаться до Вечного Огня даже здесь не так-то просто. И эта тонкая область всегда обширна. Поэтому вулкан никогда, никогда, я подчеркиваю, не возникает один! А тут у вас еще и острова… Так что давайте, тащите меня и моих людей на ближайший остров, где у вас тут есть вулканы, пусть даже давно потухшие. Да хоть просто высокие горы! Особенно если гора в центре небольшого острова. Вы сколько лет тут сидите, тридцать уже, если я верно помню? Должны соображать, что у вас тут в окрестностях!

Фроссен проглотила эту нелюбезную, даже не очень вежливую речь, из чего я сделал вывод, что Огневики как каста тоже имеют внутри свои градации — и редкий спец из Метрополии был минимум на ступеньку, а то и на две выше главы мира, получившего статус «ошибки». А может, все еще проще, и у Укротителя вулканов куда большая пропускная способность, чем у Фроссен, и она об этом знает?

Кстати, а какая у нее самой пропускная способность? Вот хрен поймешь. Может быть довольно большая, учитывая, что она сумела телепортировать при извержении весь персонал Имперской Канцелярии… м-да, я надеюсь, что это был действительно весь персонал и что она не оставила на милость лавовых потоков каких-нибудь уборщиков и клерков! Опять же, те плазменные шары, которыми она пожгла крокодилов на пляже, весьма меня впечатлили.

— С удовольствием провожу вас, мэтр, — сказала Фроссен. — Вот только… Если вы будете работать с Вечным Огнем, неизбежны подземные толчки, ведь так?

— Разумеется! Вечный Огонь не любит, когда его тревожат, — усмехнулся Ихси.

— Значит, могут быть большие волны. Я специально пригласила двух своих сильнейших магов Воды, чтобы они обеспечивали… скажем так, условия для спокойной работы во время вашего исследования. Вы хотите, чтобы мы захватили их тоже?

— Да, и Водников, и Воздушников, лучше хотя бы десяток… Но я смотрю, у вас здесь столько нет? — он мрачно оглядел собравшихся. — А уровня повелителя ураганов хотя бы один?..

— Есть одна девочка с такой пропускной способностью, но она сейчас выполняет важную миссию на островах к западу, — сказала Фроссен, и я понял, что она говорит об Игнис. — И она не обучена. С фронтирного мира совсем недавно, вы понимаете. Впрочем, если хотите, я могу попробовать ее разыскать и вернуть сюда телепортацией.

— Ладно, — отмахнулся Ихси. — Не будем терять время. Уж постараюсь выбросов пепла не допустить. Да и всего одна повелительница ураганов мощное облако не отгонит, какой бы сильной она ни была, тут их хотя бы три-четыре надо. И желательно опытных, а не юных девочек-мальчиков. М-да. Совершенно никаких условий для работы!

Я сделал себе мысленную пометку, что этот самый Харт тот еще интриган. Оказывается, пропускная способность Игнис достаточно велика, чтобы потенциально открыть ей… хм, видимо, некий редкий сертификационный уровень! А Харт, вместо того, чтобы ее обучать, подсуетился и отослал ее подальше как раз на время визита Укротителя вулканов.

Вот еще одна причина покинуть этот мир и пойти в следующий: Игнис бы пригодился хороший учитель — как и мне.

— Что ж, постараюсь сотворить невозможное, — сказал Ихси. — Как я уже сказал, давайте попробуем до обеда осмотреть хотя бы три-четыре точки. А уж потом проводите меня в вашу резиденцию! И надеюсь, что ваша еда будет не так ужасна, как вся остальная ваша подготовка!

Фроссен и это проглотила!

Она лишь слегка повысила голос и громко проговорила:

— Господа стихийные маги! Займите места в кругу огня! Позаботьтесь о своих слугах и свите — напомните самым пугливым, что мой огонь жжет только тех, кого я хочу.

Тут же вокруг нас вспыхнуло кольцо пламени диаметром метров тридцать. Большая часть присутствующих вокруг портала, в том числе, разумеется, и мы с Теей, оказалась внутри, несколько из тех, что были снаружи, торопливо перешагнули огонь, чтобы оказаться внутри. Я не заметил кого-то особо пугливого: очевидно, совсем неопытных сюда не взяли. Похоже, сейчас будет телепорт. Выходит, тридцать метров — зона контроля Фроссен? Так, надеюсь, мою-то зону контроля внутри своей она не почувствует?

Только подумав так, я постарался уменьшить зону контроля до собственной кожи — ну мало ли.

А как она собирается нас переносить? Вокруг камень да земля, огонь посильнее не разожжешь. Может быть, опытному магу дополнительное пламя не нужно?.. Нет, я четко помню свое ощущение: нужен внешний огонь для переноса, без него никак! Я-то использовал силу вулкана, но сейчас ничего не извергается.

— Что ж, раз все здесь — горим! — властно заявила Фроссен.

И мир вокруг исчез в языках пламени. Пламени, которое, как я почувствовал, пробилось у меня из-под ног, из самого сердца планеты.

Ага, вот почему вулканы реагируют. Ну да, логично.

Когда языки пламени опали, я обнаружил, что Тея прижалась ко мне, обхватила руками за шею и дрожит. Так, ну все. От слухов теперь точно не отмашешься. Что ее так напугало? Неужели она прежде никогда не телепортировалась?

— Мэтресса?.. — осторожно спросил я.

Ее порыв отнюдь не вызвал у меня отторжения! Хотя физическая близость Теи в силу ее нездоровья особой мужской реакции во мне тоже не возбуждала: на мой взгляд, Тея пока была не в том состоянии, чтобы ее вожделеть — а скорее в том, чтобы подкармливать и лечить. Но этот откровенный поиск во мне опоры немало действовал на подсознание! Почти как план Огня по ту сторону моей души.

— Простите, Эрик, — она чуть сконфуженно отпрянула. — Я… не ожидала. Никогда раньше не телепортировалась сама, только со стороны видела. Это страшнее, чем кажется! Вы ведь знаете, что после каждой телепортации остается огромная вспышка огня, и все, что может гореть, сгорает?

— Слышал.

— Ну вот! Я испугалась, что вдруг мэтресса Фроссен именно меня забудет, и я сгорю, даже воду призвать не успею. Глупо, конечно, но… А вы совсем не испугались. Уже доводилось так путешествовать?

— Я же проходил порталом, — напомнил я.

— Ах, ну да!

Между тем я оглянулся. Мы снова стояли на склоне горы, но уже совсем другой. Этакая каменная или галечная россыпь, снизу и сверху — густой лес, практически джунгли. Хотя нет, не совсем джунгли. В одном месте эту густую растительность прорезала даже не тропинка — почти что дорога. Ну так, дорожка. С пятачка, на котором мы стояли, было видно ярко-синее море, квадраты полей ниже по склону и прямоугольники крыш какого-то поселения неподалеку от воды.

В другую сторону довольно круто уходил склон горы. Судя по тому, как скоро гора обрезала горизонт, мы оказались не очень далеко от вершины. Или одной из вершин. Или… края кратера.

— Там дальше кратер, — подтвердила мои слова Фроссен, которая невозмутимо стояла в самом центре галечной осыпи. — Но именно туда я телепортировать нас не рискнула…

— Почему не рискнули? — едко спросил Укротитель вулкана. — Разве там не горел огонь?

— Горел, но… — Фроссен нахмурилась. — Я не поняла, что вам нужно именно туда…

— Именно туда! Мы что, во всех этих разукрашенных тряпках будем топать наверх еще с километр, как в Академические годы? — усмехнулся Укротитель. Ага, значит, есть какое-то учебное заведение для магов Огня, надо же! — Давайте, мэтресса, соберитесь и телепортируйте уже нормально! И смотрите, не подожгите лес кругом… Вам помочь?

А вот это, кажется, уже было оскорбление, которое даже Фроссен стерпеть не смогла!

— Уж как-нибудь проконтролирую зону призыва и температуру, спасибо! — почти рявкнула она.

Так, хозяйке на заметку: все-таки площадь, на которой разгорается огонь при телепортации, маг может контролировать, хотя этому надо учиться. И называется эта зона «зона призыва». А Укротитель вулканов, видимо, оскорбил Фроссен тем, что намекнул: она не справится с контролем, и ее огонь будет полыхать не только на галечной пустоши, но и лес подпалит.

Нас снова окутали языки пламени. На сей раз Тея опять схватила меня за руку, а не на шее повисла — прогресс! Хотя и… почти жаль, да.

Когда мир опал из языков пламени опять, мы стояли уже не на склоне вулкана, а на краю того, что я сначала счел ущельем. Довольно широкая скальная площадка; моего роста не хватало, чтобы заглянуть за край. Но тут было значительно холоднее, сильно обдувал ветер. Небо над головой раскинулось во все стороны, склон холма исчез.

Хотя… если поглядеть направо, виден был снова склон, уходящий вниз, и море у его подножия — очень далеко. С этого ракурса крыши у берега уже не просматривались, а вот прямоугольников полей стало видно больше. По ним плыли тени от облаков. А если посмотреть налево, картина менялась разительно. Вместо мирной зелени и синевы моря — мрачная горная страна. Рыжеватые и серые скалы, местами красноватые, местами откровенно черные. Огромные валуны. Площадка, на которой мы стояли, очень резко обрывалась, и немного поодаль была видна еще одна базальтовая стена с неровными «зубцами»-скалами по краю.

Я понял, что мы действительно стоим на самом краю кратера. Хм, интересно, а внутри есть та самая вулканическая выпуклость или как она там называется? Когда посреди кратера от вспучивания магмы вырастает как бы еще один холмик. Если вулкан старый и совсем сильно разрушился, а местность хорошо обводнена, вокруг этого холмика иной раз получается озеро, а сам он превращается в остров.

Взглядом попросив у Теи разрешение отойти от нее, я приблизился к краю и заглянул внутрь.

Нет, тут до образования озера еще далеко. Сплошные нагромождения скал, довольно хаотичные. Хотя… в центре действительно просматривается какое-то возвышение.

— Вот, это уже лучше! — услышал я ворчливый голос Укротителя вулканов. — Ну-ка, отойдите все назад. Да, мальчишка в белом, это я о тебе!

Пришлось мне послушаться, мысленно ругнувшись про себя: как бы Фроссен не припомнила мне этот эпизод. Хотя… нет, вряд ли. Тем более, что в голосе Укротителя внезапно не звучало злобы — с Фроссен он говорил куда более раздраженным тоном!

Укротитель сам подошел к краю вместо меня, потер землю сапогом. Зачем-то наклонился, зачерпнул немного мелкого перетертого песка, тоже потер между пальцами. Потом вытянул вперед обе руки, сцепив пальцы, и картинно размял суставы. А затем — поднял руки и обрушил их вниз в сцепленном виде.

С неба как метеорит бахнул!

Нет, я догадываюсь, что там никак не мог быть метеорит — просто столп раскаленной плазмы, необыкновенно плотный и острый. Я машинально шагнул вперед, закрывая Тею собой, но мой героизм (героизм, героизм — да, огонь в моей зоне контроля не страшен, а вот если булыжником прилетит…) оказался не нужен. Луч ударил в скалы внизу и… и все. Не было ни разлетевшихся в стороны кусков магмы, ничего. Луч света просто исчез.

— Так-так… — пробормотал Укротитель вулканов, глядя вниз. — Однако. Что ж.

Затем он с кряхтеньем опустился на одно колено, положил руку на землю, и вниз и от нее побежал алый шлейф пламени.

«Сделал там ниже по склону дырку, — подумал я, хотя видеть это никак не мог. — И теперь исследует ее своим Огнем… как-то. Вот блин! А мне Огонь ничего не докладывает».

Какое-то время мэтр Ихси посидел в такой позе — недолго, минут пять. Стихийные маги начали перешептываться, телохранители и маги Жизни Укротителя хранили невозмутимое молчание. Потом маг Огня протянул руку, некромант-мулат тут же шагнул к нему и помог подняться.

— Ну, в целом ясно, — скривился Ихси. — Фроссен, давайте в следующую точку.

— Есть опасность толчков? — уточнила огневичка.

— Нет, не думаю, — тот мотнул головой. — Тут довольно тихо все. Я ничего не потревожил. Вашей Воднице напрягаться пока не придется, ее верный защитник может тут не прыгать.

Судя по тону, мы с Теей его забавляли. Ну ладно, с меня не убудет.

В тот день до обеда мы посетили еще несколько «точек» — гор, вулканов, в одном случае длинный разлом вроде каньона (Ихси специально спросил, нет ли чего-то похожего на одном из островов). Судя по всему, покрыли очень большую территорию — солнце скакало по небу, как бешеное. Мне пришло в голову, что я никогда не спрашивал — а на скольких часовых поясах раскинулись обитаемые архипелаги Ошибки? Судя по всему, здешняя населенная территория оказалась больше, чем я думал.

Ситуация нигде не менялась: каждый раз Укротитель вулканов делал пробой, потом его исследовал, потом что-то решал… Хотя нет, менялось: начиная со второго раза он подозвал к себе мага Жизни в белом, того, что смазливый, и попросил его делать заметки. Из чего я сделал вывод, что парень действительно профи: взять в секретари жизнюка, когда можно некроманта с идеальной памятью — это надо, чтобы жизнюк реально отличился!

А потом мы все-таки вернулись в резиденцию Фроссен, как она зазывала с самого начала. На пир.

Пировали в том же зале, где Фроссен устроила «небольшой прием» в день нашего с Бьерами появления в этом мире. Только теперь его сконфигурировали по-другому: расставили столы со стульями, которые полностью накрыли — не для фуршета, а для полноценного приема пищи. Столов было много маленьких, а не два-три длинных, но они явно делились по статусу: в одном конце зала — старшие стихийники, в противоположном — всякая шушера вроде жизнюков и секретарей. Так мы с Теей и оказались разнесены по разным углам: ей, конечно, предстояло сидеть за одним столом с Ихси и Фроссен. Я же делил стол с жизнюками огневички (в том числе и той дамой, которую я пытался обучить основам гинекологии), секретарем Харта и девушкой-некромантом из свиты Ихси. Кстати, симпатичная очень девица — и очень немногословная.

Беседа не очень клеилась: народ за нашим столиком попался плохо друг друга знающий и неразговорчивый. Так что я наконец-то отдал должное кулинарным усилиям поваров Фроссен — в отличие от самого первого раза, теперь я не думал, что нас тут отравят!

И тут словно по заказу к нашему столу почти подбежал Розен.

— Эрик! — воскликнул он. — Нас просят! Пойдемте быстрее!

— Куда просят? — уточнил я, отодвигая тарелку.

— Пред светлы очи же! Идемте!

Очи, однако, были вполне себе карими: что у Фроссен, что у мэтра Ихси. Однако именно он-то нас и подозвал. Увидев перед ним на тарелке знакомую рыбью нарезку, я догадался, в чем дело.

— Выходит, ты это придумал, а, юноша? — усмехнулся Ихси, оглядывая меня с ног до головы.

— Только саму идею, достопочтенный мэтр, — я на всякий случай поклонился. — Основная заслуга, конечно, принадлежит химерологам под руководством магистра Рюдина и мастеру Розену. И если бы не покровительство мэтрессы Фроссен…

— Довольно, довольно, — хмыкнул Ихси. — Вижу, ты отдаешь должное иерархии. Это правильно. Ну что ж, вкус действительно необычный, — Ихси оглянулся на Фроссен. — Не соврали.

Затем он снова посмотрел на меня.

— А если позову на меня работать — пойдешь?

Черт! А ведь на самом-то деле это искушение! Понаблюдав за работой Ихси всего несколько часов, я немало уже успел… ладно, не то чтобы понять, но наметить для исследований на будущее. Но — конечно, нет. Во-первых, он меня неминуемо «спалит», и скорее рано, чем поздно. Во-вторых, я окажусь полностью в его власти, без прикрытия — как раз та ситуация, которой я всеми силами пытался избегать.

Да и как быть с Бьерами?

И не только с ними, если честно.

— Пошел бы с удовольствием, мэтр, — сказал я. — Вот только у меня множество обязательств. Например, годовой контракт, по которому я пришел сюда. Кроме того, я не свободный человек, вам надо спрашивать мою покровительницу.

Ихси поглядел на Тею и усмехнулся.

— Так тут сразу видно, что никуда она своего мальчика не отпустит, можно не спрашивать. Поэтому и не зову. Считай, просто комплимент сделал.

— Я вовсе не покровительница мастера Шелки, — неожиданно Тея произнесла это идеально светским, любезным тоном, без следа стеснительности. — Он пришел сюда в свите мэтрессы Бьер. Той самой воздушницы с высокой пропускной способностью, которая сейчас вместе с мужем-магистром некромантии выполняет задание мэтра Харта далеко отсюда.

Ихси поглядел на Фроссен с любопытством.

— Ага! — сказал он. — Так-так. Прячете от заезжего столичного хлыща лучшие кадры, да? Теперь я понимаю. Одну — услать, другого — как бы в свиту другой магички… Еще и магистр некромантии там где-то затесался. Ну-ну. Какие милые провинциальные интриги! А что если я всю их компанию переманю? — он усмехнулся. — И Водную красавицу в придачу! А что? Я могу!

Фроссен натянуто улыбнулась.

— Вы в своем праве, мэтр Ихси. И все же я напомню, что мэтресса Бьер и мастер Шелки у меня на контрактах — на разных контрактах!

Ихси фыркнул.

— Как будто я не могу себе позволить неустойку… Ладно уж. Попугал — и хватит. Шелки, Розен, молодцы. Если что еще такое же славное придумаете — можете смело передавать мне письмо через Канцелярию, я распоряжусь, чтобы от вас — брали.

Ого! Канал связи с высокопоставленным магом Огня! Вот это — реально ценно. Не то что перстенек.

Мы с Розеном тут же наперебой принялись благодарить, но Ихси только рукой махнул и отослал нас. Ясно, аудиенция закончена.

Работа Укротителя вулканов и правда заняла несколько дней. Даже больше — почти две недели. Первые дня три он только осматривал: пробивал такие же колодцы. Но всю свиту разрешил с собой не таскать: мол, поглядел, пощупал, потрогал, не так уж у вас все и плохо, как вы пугали, можно и без подстраховки стихийных магов обойтись.

Но вот когда он начал действительно тревожить вулканы — вот тогда он затребовал полный эскорт стихийников, включая Тею Нейгарт. И мне снова пришлось ее сопровождать.

Работа мэтра Ихси с вулканами выглядела очень впечатляюще со стороны — и еще более впечатляюще, если ты читал и смотрел хоть что-то об извержениях вулканов и знаешь, какими проблемами чревата малейшая осечка. Выбрав четыре места на малонаселенных гористых островах, которые чем-то приглянулись ему больше других, он начал прицельно долбать по каждому огромными плазменными зарядами. Разрешил смотреть лишь издалека, так что мне с Теей и мэтрессой Фроссен пришлось куковать на берегу, пока сам мэтр Ихси работал выше по склону. И с моей наблюдательной позиции его работа выглядела, как яркие блики (плазменный луч был виден даже днем!), потом вспышки огня, облака поднятой пыли и горной породы, а также клубящиеся выбросы углекислого газа в атмосферу.

— Такое ощущение, что он не укрощает вулканы, а дразнит их, — поделился я с Теей.

Она хихикнула.

— Да, но «дразнитель вулканов» звучало бы не очень, так? — а потом серьезно добавила: — Я читала об укротителях в книгах. Вулкан нельзя укротить по-настоящему, может быть, даже Император не способен перехватить его Огонь и подчинить себе! Но можно сделать другие выходы для гнева Вечного Огня. Ихси нашел слабые места, где эти выходы сделать легко, а людей поблизости нет или немного. Вот и делает.

Мне это и так было понятно, с той только разницей, что я бы оперировал терминами вроде «магма», «зона высокого давления», «разлом литосферных плит» и тому подобным. Однако Тея и так изложила идею, на мой взгляд, в целом верно.

— Удивительно, мэтресса, — сказал я. — Элсин… магистр Бьер тоже говорил, что читал об укротителях вулканов, но лишь в художественной литературе. Мол, серьезные книги о них некроманту не достать.

— Некроманту — не достать, — улыбнулась Тея. — А больной, бедной и несчастной Воднице, которая поноет перед мэтрессой Огня, что ей скучно, тоскливо и читать нечего…

Она не закончила и лукаво мне улыбнулась, неожиданно напомнив Оллу. Проскальзывало иногда у них что-то в выражении схожее, будто у настоящих сестер. Видимо, сказывались долгие годы, проведенные вместе.

В тот раз Тее и Воздушникам все-таки пришлось поработать: деятельность Ихси вызвала подземные толчки и выбросы пепла в воздух. Ничего такого же мощного, как та черная туча, край которой отводила Игнис, но облачности добавилось изрядно. Воздушникам пришлось отводить эти облака в океан, для чего Харт и второй мужчина-Воздушник даже взлетели на своих импровизированных парапланах. Выглядело эпично, но без Игнис, способной пояснить, что именно и для чего они делают, я мало понял.

А толчки вызвали сильные волны, которые Тее пришлось отводить от соседних островов — Фроссен любезно доставила ее и Ульфи во все потенциально уязвимые пункты. Я опять же сопровождал Тею и подлечивал ее Жизнью, но был рад отметить, что в целом она держалась молодцом.

Похожие события с вариациями повторились и на второй день, и на третий Снова мэтр Ихси бил свои «огненные штольни». Снова Тее пришлось отгонять волны, а Воздушникам — пепел. Эти дни дались Тее тяжелее, чем первые дни визита Огневика, но одновременно она, кажется, повеселела, стала бодрее и оживленнее. В какой-то момент девушка заметила, что начала называть меня Эрик, и воскликнула:

— И вы не возразили на мою бесцеремонность! Что ж, тогда зовите меня Теей.

— Боюсь, на людях это невозможно, — покачал я головой.

— Конечно, — вздохнула Тея. — Но наедине?..

— Обязательно, — пообещал я.

— Как хорошо! — улыбнулась она. — А я думала, вы будете отнекиваться, как Олла.

— А она отнекивается?

— Еще как! Я ее с детства прошу звать меня просто по имени, а она — ни в какую. Ладно, когда мы жили у Нейгартов, там действительно… — Тея помялась. — Если бы она забылась и нечаянно назвала меня как-то не так при посторонних, ей светили розги, а то и плеть. Но сейчас? — она вздохнула. — Может, вы ей скажете?

— Я думаю, вы имеете на Оллу большее влияние, чем я. Просто прикажите ей, в конце концов.

Тея грустно улыбнулась.

— Да, конечно.

Я вспомнил, как мне отчаянно хотелось, чтобы меня кто-то назвал настоящим именем — и очень ей посочувствовал.

Как там они, кстати говоря, люди, которые называют меня настоящим именем? Скоро ли вернутся? Вроде должны уже.

Укротитель вулканов объявил свое изматывающее турне законченным довольно буднично. В один прекрасный день, сердито вытирая руки влажным полотенцем (полотенце держала наготове остроухая девушка-лекарь из его свиты), сообщил Фроссен:

— Ну вот. Вроде наладил. Теперь даже если тряхнет, магма пойдет новыми путями, и вашей столице ничего не угрожает. Портальный остров и самые плодородные острова тоже должны остаться целы. Может, придется эвакуировать деревеньку-другую.

— Отличные новости, мэтр! — взволнованно произнесла мэтресса Фроссен. — Что ж, быть может, вы подпишете мое ходатайство о снятии с этого мира статуса «Ошибки»?..

— Может, и подпишу, — хмыкнул Ихси в черные усы. — Но сначала мне надо убедиться, что сработало. Пожалуй, я задержусь у вас до следующего планового открытия порталов. Особенно если будете меня так же хорошо кормить.

И как раз в день планового открытия портала окончилась «командировка» Игнис и Элсина.

Мэтресса Фроссен в этот день закатила пир горой в честь Укротителя вулканов. «Гвоздем программы» стали некрохимеры — уже настоящие, реально отработавшие свой срок хищные рыбы — прыгающие прямо повару на разделочную доску.

Но я на пиру не присутствовал. Я стоял на пирсе в порту, наблюдая за швартовкой небольшого двухмачтового кораблика «Утренняя чайка» (мысленно мне тут же захотелось переделать ее в «Утренний чаек»). Находился я там, потому что химерологическая лаборатория накануне приняла химеру с посланием, что корабль прибывает, и знакомые некроманты не поленились отправить мне курьера — мол, Бьеры возвращаются.

Разумеется, Олла меня по такому поводу отпустила. На пир же меня меня больше адресно не звали, а без именного приглашения я и не стремился. Так что Тея отправилась с сопровождающими в лице капитана крепости (не путать с комендантом — это именно командир гарнизона) и одного из сержантов. То есть у меня была мысль, что моя «важная пациентка», возможно, будет настаивать на моем присутствии — но она как-то с легкой душой меня отпустила. «Конечно, Эрик, я и так слишком вас монополизировала!»

Кажется, по мне тоже скучали: Игнис перемахнула через борт и легко спрыгнула на причал еще до того, как опустили трап. И тут же облапила меня в медвежьих объятиях — как у девушки на голову ниже и в полтора раза легче меня получаются «медвежьи объятия» — вопрос из вопросов, но получаются же! Впрочем, Олла еще ниже и меньше, а силовое воздействие от нее воспринимается даже резче — неважно.

— Как я по тебе соскучилась! — воскликнула Игнис, ничуть не заботясь лишними ушами. — Месяц — это слишком долго!

— Угу, конечно, — я привычным жестом положил руку ей на голову — традиция есть традиция. — И маги Жизни на островах тоже оказались не способны… Та-ак! Погоди-ка. Мне нечего лечить, ты полностью в порядке!

— Вот именно! — закатила глаза Игнис. — То-то и оно!

Тем временем Элсин более степенно спустился по узкому трапу, без напряжения неся в руках несколько больших сумок.

— Для разнообразия в этот раз я попрошу тебя о содействии по твоему профилю, — сказал он, опуская сумки на плиты пирса.

Я заметил, что багажа у них вроде бы прибавилось.

— Та-ак… — я нахмурился. — Ты что, умудрился значимые части тела потерять и сам пришить не смог?

Бьеры оба хмыкнули, оценив шуточку.

— Нет, это потерять довольно затруднительно, да и пришить самому хотя несколько сложно, но при достаточной мотивации и системе зеркал задача вполне решаемая, — отмахнулся Элсин. — Нет, я просто наконец-то добыл достаточно крупную сову. Оказывается, они тут водятся.

— И? — я почувствовал, что теряю нить беседы.

— И — это отличный случай поработать над моими глазами. Я много лет терпел неоптимальный вариант, но недавний случай с маленькими осьминожками показал, что для серьезного исследователя зрение еще более важно, чем мне представлялось. Что если бы я их не смог разглядеть? Мы могли бы еще долго искать лекарство. Самому с собственными глазами работать сложно, даже если вынимать их по одному, так что твоя помощь будет неоценима.

— Спасибо за доверие, — а это прямо серьезное доверие, без дураков! — Я охотно помогу, но ты уверен? Работа очень тонкая, может, поискать кого-то из местных опытных некромантов? Может, даже Рюдин тебе помочь бы согласился.

— Я понятия не имею, каков класс Рюдина как хирурга, — покачал головой Элсин. — Никогда не видел его в работе. У тебя не так много опыта, но точная рука, ты осторожен, аккуратен и при этом не робеешь. К тому же мы неплохо сработались, думаю, если я буду тебя направлять, серьезных ошибок ты точно не сделаешь.

— Ладно, — сказал я. — Игнис, а у тебя какая проблема?

— Дома, всё дома, — простонала она. — Давайте быстрее уйдем отсюда! Меня задрал этот крохотный кораблик, видеть его уже не могу! Целый месяц на нем, и даже на крыле толком не полетаешь, потому что хрен потом приземлишься — только в воду! А сойдешь на берег — в тот же день нужно обратно, потому что иначе не успеешь до сезона штормов! Замаялась!

— Ну, пойдем на наш большой кораблик, — усмехнулся я, подхватывая одну из сумок Элсина. Не то чтобы он нуждался в моей помощи, просто рефлекс вежливости. В сумке что-то звякнуло.

И в этот момент пирс под нашими ногами ощутимо тряхнуло. Мы с Элсином на ногах устояли, а вот Игнис пришлось за нас схватиться.

— Эт-то что еще такое? — спросила Игнис хмурым тоном, мгновенно превращаясь в собранного полевого командира. — Опять извержение?

— Надеюсь, что нет, — сказал я. — Похоже, просто портал опять открыли. По расписанию. Укротитель вулканов предупреждал, что будет потряхивать.

— Ну что ж, — пожал плечами Элсин, — значит, действительно вовремя вернулись.

Подземный толчок заставил нас развить бурную деятельность. Воспоминания о вулкане и о затопленном подземелье были еще слишком живы в памяти, так что мы тут же принялись готовиться к худшему: быстро собрали вещи, погрузили питомцев в сон и стали ждать, не придется ли срочно сражаться, телепортироваться или вовсе прорываться в другой мир через портал, пока его опять не завалило — уже окончательно. Последнее предложил Элсин: они с Игнис почему-то очень в меня верили и думали, что я сумею пройти порталом и самостоятельно в случае нужды. Я эту уверенность не разделял: поглядев на Укротителя вулканов, я воочию убедился, что магия Огня — это больше, чем швыряние файерболлами. Намного больше.

Ну, следовало ожидать. Если из магии Жизни и некромантии при наличии профильных знаний я выжимаю в разы больше, чем местные (по крайней мере, обычные местные; надо держать в голове, что в Метрополии могут быть реально крутые спецы), то страшно подумать, что сделал бы с магией Огня специалист, например, по физике частиц! Жаль, что я — не он. Наш факультет назывался «биофизикой», но продвинутые энергетические установки мы там не изучали, если что.

Однако время шло, ничего не происходило. Из нашего плавучего дома открывался неплохой вид на гавань, и мы действительно видели большие волны, но все они разбивались ввиду острова, доходя до городских пирсов обычной безобидной рябью. Ничего похожего на то гигантское цунами, способное смыть город. Похоже, и Тея, и мэтр Ульфи работали оперативно.

Вскоре стало ясно, что если катастрофа и произойдет, то не в этот раз. Может быть даже, Ихси был прав, и серьезных встрясок теперь удастся избежать. Должно же мне где-то для разнообразия повезти, а?

В общем, мы немного расслабились, разбудили живность — Элсин тут же принялся наглаживать Глинку, а Зурро принялся требовать печенек уже от меня, видя свежего человека — и наконец-то нормально поговорили. Тут Игнис мне и выложила наболевшее:

— Очень долго! Слишком долго! А меня еще через три месяца опять пошлют на этот объезд — вообще невыносимо!

— Почему именно тебя? — уточнил я. — Потому что ты новенькая? Или самая сильная?

— Самая сильная, — поморщилась Игнис. — Видишь, я этот гадский полив могу обеспечить одна. Всех остальных придется вдвоем-втроем отрывать, и нужна слаженная работа. Не все так могут. А без полива — стихийное бедствие, массовый недосбор налогов, крестьянские детки с голоду пухнут, вот это вот все, — она поморщилась.

— Как же они раньше справлялись, когда тебя не было?

— Раньше дожди шли регулярно, как раз до и после сезона штормов. А сейчас их почему-то все нет. Считается, что вулканы что-то с атмосферой напортачили.

Я подумал, нет ли какого-то аналога Укротителя вулканов, который также мог бы разобраться с атмосферой. И вспомнил про упомянутый при мне уровень «повелителя ураганов».

Как выяснилось, Элсин тоже про такое никогда не слышал, а вот для Игнис этот титул новостью не стал.

— Мэтр Лири мне рассказывал, — сказала она. — Это не только звания, это еще и умения. Они разные бывают. У магов Огня, например, есть не только укротители вулканов, еще и владыки молний…

— Да, про них я тоже читал, — вставил Элсин. — Хотя у меня сложилось впечатление, что их работа не так впечатляет, как работа Укротителей вулканов. Но я понятия не имел, что у других стихийников бывает нечто похожее.

— В нашем мире и нет, — пожала плечами Игнис, — это надо дополнительно в старших мирах учиться. У нас, воздушников, есть «повелители ураганов» — мэтр Лири мне говорил, что по пропускной способности я, скорее всего, пройду, но нужен наставник. Сам он хотел получить звание «заклинателя погоды», для этого и ушел. Таких специалистов, чтобы прямо с дипломом, у нас тоже не было, мэтр Лири был бы первым. Это звание не так требовательно к пропускной способности, как Повелитель ураганов, но вроде бы там много тонкостей. Сложное искусство!

— А у Водников что? — поинтересовался я.

— М-м, если я верно помню, то «Усмиритель цунами» и… и что-то еще, вроде, как-то с реками связанное. Повернуть реку вспять, заставить ее новое русло прорыть, такое вот… А! Хозяин рек. Вот так.

— А Тея Нейгарт, выходит, Усмиритель цунами? — задумчиво предположил я.

— Никогда не слышала, чтобы ее так называли, — пожала плечами Игнис. — Может, та же ситуация, что и со мной: пропускной способности хватает, но не обучена?

— Может, — кивнул я.

— Ты лучше у нее спроси, — лукаво улыбнулась Игнис. — Вроде, вы поладили… Помнишь, я говорила, что нам бы в компанию маг Воды пригодился? И ты даже обещал его завербовать!

Я хмыкнул.

— Может, и пригодился бы, и Тея — девушка неплохая. Но сомнительно, что ее удастся сдвинуть с насиженного места. Кроме того… — я нахмурился, подбирая слова.

— Кроме того, ты пока ей не настолько доверяешь, чтобы рассказать свой секрет, а не зная его, она будет порываться командовать, будучи магом Воды? — проницательно спросила Игнис.

— Что-то вроде того, — пожал я плечами.

Не то чтобы я не доверял Тее — просто мысль о том, что она может вдруг бросить свою жизнь и то, что она считает своим долгом, чтобы отправиться с нами в другие миры, искать непонятно что непонятно где, казалась абсурдной. С чего бы?

И, кстати, Игнис права. Тея — маг Воды, считает себя выше по статусу, чем мы все. С тех пор, как выздоровела, она ведет со мной себя очень просто и любезно. Но все-таки это любезность высшего по статусу, который добровольно свой статус оставляет за скобками. В тесном общении это может измениться.

Хотел бы я поглядеть, как она пытается давать указания Игнис! Точнее, не хотел. А если она от меня чего-то попробует потребовать, а я не исполню — что, опять истерику закатит? Или сразу попытается хлопнуть магией Воды?

— Ладно, мы отвлеклись от темы, — сказал я. — Игнис, так в чем у тебя проблема была? И как продолжительность путешествия привела к тому, что ты… хм… не требуешь от мужа исполнения супружеского долга с прежней интенсивностью?

Игнис закатила глаза.

— Влад, ты, наверное, меня считаешь совсем уже… последней распутницей, — фыркнула она. — И доля правды в этом есть…

— Очень небольшая, — вставил Элсин.

— Но есть, — отмахнулась Игнис. — Я, в принципе, не отрицаю. Однако напомню тебе, что на фронтире я вообще блюла «сухой закон» — ну, правда, если бы я встретила Элсина раньше, то, наверное, не получилось бы… — она вздохнула. — Я же понимаю, когда можно, когда нельзя! Вот на корабле, с его щелястыми каютами, где даже барьер ветра не поставишь — точно нельзя!

— А вот это не совсем правда, — так же спокойно вставил Элсин.

— Ну ладно, — Игнис кинула на него теплый взгляд. — Можно, но не моими любимыми способами! Да и просто… качка, неудобно. Меня от качки не мутит, Элсина, конечно, тоже, но ведь все ходуном ходит! Я слышала матросские байки о парочках, которые чуть ли не в ураган умудряются, но это точно не про меня! И ладно бы тот факт, что не перепихнуться — можно было бы потерпеть. Это просто невероятно долго! В море! Делать нечего! Мы две колоды карт истрепали, Элсин мне лекции по анатомии читал… мне! И я слушала почти что с интересом! И, кстати, все матросы тоже слушали, кто свободен был, многим даже понравилось…

— Там один весьма многообещающий юноша даже нашелся, — подтвердил Элсин. — Интересовался целительством. Увы, без некромантских способностей, и даже не маг Жизни — как он сказал, его проверяли. К сожалению, наша социальная система не слишком благосклонна к талантливым выходцам из низших сословий без магического дара… — он нахмурился. — Впрочем, как раз корабельные костоправы и коновалы — это отдельная гильдия, я сказал пареньку, что напишу ему рекомендацию в ученики, если они возьмут таковую от некроманта.

— Ты сделал, что мог, — пожала плечами Игнис. — Да, милый такой мальчик, лет четырнадцать всего. Может, еще дар и откроется, кстати говоря.

— Может, — согласился Элсин. — Но это не отменяет того факта, что… — он не договорил.

— Понимаю, — хмуро сказал я. — Меня тоже бесит, что тут почти никаких социальных лифтов… в смысле, возможностей выдвинуться нет. Если хоть грамоте выучился — тогда хоть как-то можно пристроиться, и то всю жизнь надо грохнуть, чтобы на ступеньку подняться. А если грамоте выучиться не у кого…

— Так, — пресекла наши ламентации Игнис, — очень печально, я согласна, мне тоже не нравится. Тем более, вы оба знаете, чем кончились попытки моего вполне грамотного папочки как раз всю жизнь грохнуть на то, чтобы выслужиться. Я все-таки спросить хочу. Влад, ты не знаешь, может, можно сделать корабль, который будет ходить по морю быстрее? А то тот, на котором мы плыли, я никак ускорить не могла — ветер-то я могу поднять какой угодно, а толку, если паруса и корпус корабля с ним не справляются!

— Я говорил ей, что вряд ли сможешь, — вставил Элсин. — Я отлично помню наш разговор про двигатели внутреннего сгорания и электродвигатели, но это явно не то, что можно собрать из подручных средств!

Я хотел было уже с ним согласиться, но тут вспомнил лодочку Теи и мои ленивые мыслишки о том, как и что в ней можно было бы улучшить.

— Хм, — сказал я. — А знаете… на самом деле, может, у меня и есть идея такого судна! Если площадь соприкосновения с водой будет минимальна, да поставить хороший плотный парус — пожалуй, Игнис его своим ветром сможет разогнать до приличных скоростей!

— А грузоподъемность? — тут же заинтересовалась Игнис. — Или, как с крылом, ничего нельзя будет с собой взять?

— Как это будет выглядеть? — тоже оживился Элсин.

Я хмыкнул.

— А вот сделаем опытный образец — и проверим!

Так у меня появился новый проект на выходные — раз уж мы с маринованными химерами разобрались!

Следующие два с половиной месяца, до окончания сезона штормов, прошли вполне мирно, я бы даже сказал, размеренно. Тея Нейгарт постепенно выздоравливала, «мои» ветераны тоже потихоньку избавлялись от самых тяжких шрамов — пришлось все-таки несколько раз прибегнуть к операциям. Кроме того, я решился перейти к следующему шагу в разработке процесса омоложения человеческого организма. Даже к двум шагам.

Во-первых, я и Элсин разработали алхимические пилюли, которые воздействовали на соединительную ткань, расположенную вокруг кровеносных сосудов — полный аналог моей мази от морщин, только внутреннего действия, а не наружного. Нужны они были для борьбы с уже начавшимся атеросклерозом и его профилактики. Благо, теперь у меня было достаточно пациентов для выделения рабочей и контрольной групп, а состав примерно соответствовал действующим веществам в уже отработанной мази.

Во-вторых, я рискнул начать опыты по восстановлению вилочковой железы чистым без алхимии воздействием магии Жизни. У людей старше двадцати пяти вилочковая железа полностью перестает работать и перерождается в соединительную ткань. Но не у магов Жизни! Местные об этом и знать не знали, однако я хорошо помнил из университетских лекций по нормальной физиологии человека: пересадка тимуса, той самой вилочковой железы, у мышей и крыс реально откатывает биологический возраст!

Мне повезло, что я сначала попал в училище для белоболохонников, так что у меня этот орган продолжал работать и сейчас, как у других жизнюков: Жизнь не давала ему «уйти в отставку». Видимо, одна из причин, почему маги Жизни медленно стареют и выглядят более молодыми — если заставить сбрить бороду, конечно.

С Игнис я встретился слишком поздно, чтобы что-то изменить, да и за лечение Оллы принялся, когда девушка давно перевалила за двадцать пять. А вот у Теи тимус продолжал работать! И, похоже, причина была в том, что она приняла одну дозу имперского эликсира омоложения.

Но это не значило, что для других моих «подопытных» все потеряно. Я отлично помнил, что даже в немолодом организме где-то за грудиной все равно остаются стволовые клетки — и, видимо, из них можно восстановить вилочковую железу. Почти наверняка эликсир омоложения работает именно так. Мне нужно было только эти клетки нащупать. И, кажется, наконец начало получаться! Я был почти уверен, что мне удается если не откатить, то хотя бы серьезно замедлить старение моих пациентов — не только внешнее. Хотя времени прошло еще слишком мало для гарантированной проверки.

В моих неофициальных занятиях некромантией тоже не обошлось без крупного успеха. Мы пересадили Элсину новые глаза, что потребовало две недели подготовки новых глазных яблок (у сов они не круглые и вращаться в глазницах не умеют) и целых суток каторжного труда, чтобы правильно срастить нервные пути и настроить движения зрачков и аккомодацию. Куда сложнее, чем просто пришить ему голову к новому телу!

Также мы с ним начали потихоньку заниматься проектом «немертвых протезов» — действительно очень потихоньку, пока просто на стадии проектирования и принципиального обсуждения. Хотя очень интересные идеи у нас начали вытанцовываться.

Штормы буйствовали, но к катастрофам не приводили. Никто из некромантов в этом сезоне не пропал в море с концами, отправившись чинить повреждения платформ, — Элсин был уверен, что из-за моего некроланга, Рюдин бурчал, что просто повезло, но полезность некроланга, впрочем, тоже не отрицал.

Портал пока открывался «в щадящем режиме», каждые две недели, словно в младшем мире — и каждый раз при открытии мы чувствовали подземный толчок, хотя других последствий обычно не было. Розен поделился со мной сплетней, что Фроссен все-таки послала ходатайство о снятии статуса «Ошибки», но также со смешком заметил, что он очень удивится, если ответ придет раньше, чем лет через пять! Хотя и затягивать дольше пятидесяти лет такие вопросы Имперская Канцелярия не любит.

Мы с Оллой продолжали свои обоюдоприятные встречи. Даже несколько раз обедали вместе — я утаскивал ее к себе в лабораторию и усаживал «пожрать нормально» (та же еда из трапезной, но в спокойной обстановке и за закрытыми на ключ дверями), а то заметил у нее начинающийся гастрит. И вообще я все больше и больше привязывался к девушке. Хоть и отчетливо понимал, что свою обожаемую «госпожу» она ни за что не бросит и со мной в следующий мир не уйдет.

Но вот чего я точно делать не собирался, так это страдать заранее от мыслей о возможном будущем. Когда наступит пора расставаться, тогда и посмотрим. Потому что вполне может статься, что по окончанию годового срока наших трех контрактов мы не сможем сразу подыскать подходящую заявку из старшего мира, более развитого, чем Ошибка-5. Если особенно не повезет, застрянем в Великой Гавани вообще на пару лет! Впрочем, репутация у нас у всех троих уже сложилась, чем зарабатывать на жизнь — искать не придется. А вот наши с Оллой отношения запросто это срок могут и не выдержать. Просто надоедим друг другу, да и все. Для этого и оставшегося контрактного полугода может хватить!

Затем сезон штормов с его постоянным дождем и сильными ветрами окончился. Мы с Элсином закончили первый прототип примитивного глиссера с плоским днищем, который без единого гвоздя «склеили» некромантскими методами из сухого дерева и хорошенько защитили лаком собственной разработки. Лак должен был предотвращать набухание дерева в воде и обеспечивать низкое трение при скольжении по волне. За счет чего на парящий парус — большой воздушный змей, практически повторяющий крыло воздушников, — можно было подать больше ветровой нагрузки.

Обкатали катер в небольшой закрытой бухточке, не перевернули, как я, честно говоря, опасался. Потом уже я в паре с Игнис (Элсина мы дружным голосованием оставили на берегу) опробовал глиссер около северной оконечности Великой Гавани на глубокой воде и умеренных волнах. После чего встал вопрос о масштабных натурных испытаниях. А именно — куда отправиться, чтобы проверить мореходные качества нашего кораблика во время длительного, хотя бы часового, лучше больше, перехода на полном ходу.

— Я бы хотела хоть раз нормально искупаться! — мечтательно сказала Игнис. — А то тут мусор у причалов, да и эти долбаные медузы… Единственное чистое место — некромантский причал, но там они косо смотрят, если купаешься!

— Это было не косо, — мягко заметил Элсин. — Это было… в общем, ладно. Косо на тебя смотрела только единственная работавшая там девушка.

Игнис передернула плечами.

— Неважно. Помнится, ты сам просил меня больше туда не ходить.

— Вот именно поэтому и просил. Я, знаешь ли, не люблю, когда на мою жену пялятся.

Игнис хихикнула.

— Не замечала! К Владу же ты не ревнуешь.

— А Влад и не пялится.

Я хотел сказать, что вообще-то на Игнис приятно посмотреть, но вовремя прикусил язык.

Вместо этого я сказал другое:

— А ведь повар Розен мне говорил, что здесь «отличное купание». Где это он купается, интересно? Тем более, у него семья с маленькими детьми…

В общем, я поговорил с Розеном, и кончилось тем, что на «испытание» нас набралась целая компания: трое нас и целых пять штук Розенов: он сам с женой, старший сын, почти взрослый по местным меркам четырнадцатилетний парень, второй сын лет двенадцати и совсем мелкая девчонка лет восьми. Вот и хорошо, можно будет выгрузить мешки с песком, которые мы набрали для дополнительного балласта. Я, правда, думал, что «испытательный» статус лодки их отпугнет, но Розен только усмехнулся в усы.

— Знаю я, Эрик, ваши проекты! К тому же, с вами будет мэтресса Бьер — значит, бояться нечего.

Как я уже сказал, репутацию мы за эти полгода заработали!

В обмен за покатушки Розен обещал изысканные яства на всех и провести наш борт к маленькому необитаемому островку, где имелся родник, образующий небольшой водопадик, роскошный пляж и… и больше ничего, собственно говоря! Рыбаки, конечно, про это место знали, иногда заходили туда пополнить запасы пресной воды, но редко.

— Выходит, у нас будут парочка, семья с детишками и ты — один-одинешенек? — уточнила Игнис. — Может, захватишь кого-нибудь?

— Кого из того списка красоток, с которыми я, по мнению городских сплетников, сплю? — усмехнулся я.

— Ну, не знаю, Оллу Мадсен, наверное? — пожала плечами Игнис. — Мне кажется, про нее правда, про остальных…

Если бы я что-то пил, я бы подавился.

— Ну ты и… глаз-алмаз!

— Приходится разбираться в людях! — хмыкнула Игнис. — Вы неплохо маскируетесь, но она на тебя смотрит так — даже при коротких встречах в крепости заметно!

Я пожал плечами, ибо ничего особенного во взглядах Оллы не замечал. А у Игнис действительно глаз-алмаз — с Оллой она всего несколькими словами перекинулась, когда ко мне на работу забегала подлечиваться.

Что ж, может, действительно познакомить ее с Бьерами? Да и выходной ей не помешает.

— А и в самом деле, — задумчиво сказал я. — Но тогда Розен о нас растрезвонит на весь город…

— И что? — чуть удивленно поинтересовалась Игнис. — Я понимаю, что вы жениться не собираетесь, но она женщина свободная, не девица на выданье. И над тобой семья не стоит, чтобы с девушками не попадался, пока официального наследника нет!

И правда.

Но на испытание я отправился без Оллы — она отказалась наотрез. Как раз по вышеописанной причине!

— Мне бы не хотелось афишировать наши отношения официально, — вздохнула она. — Реноме командира и все такое… Ты мой подчиненный, как-никак! А кроме того — я просто никак не могу. Вот именно послезавтра мэтресса Фроссен назначила госпоже официальную встречу, и запросила мое присутствие тоже. Значит, речь пойдет о каких-то делах, связанных с крепостью. Сам понимаешь, отказаться невозможно.

— Значит, в следующий раз, — легко сказал я. — Когда без Розенов поедем.

— Договорились, — улыбнулась Олла.

Испытание прошло успешно! Когда ветер Игнис наполнил и поднял в небо единственный парящий парус, натянув канат, наш глиссер послушно приподнял нос над волнами и рванул вперед с невообразимой для местных скоростью — детишки Розенов даже завизжали от восторга. Игнис хмыкнула и только прибавила ходу. Мне даже страшновато стало: да, все привязаны и в импровизированных спасжилетах, набитых пробковым деревом, но все же!

Кстати, Метелица, управляющая парусом, выглядела прекрасно — ну чисто какая-то диснеевская героиня! Не хватало только радостной песни, летящей над волнами.

Розен поразил меня внезапно виртуозным владением компасом и астролябией, и чуть меньше чем за полтора часа мы добрались до островка.

— Вот отлично! — радовался он. — Обычно добираться куда дольше! На полдня история! Так что мы тут обычно лагерь разбиваем на три-четыре дня.

— Нет, три или четыре дня мы позволить себе не можем, — заметил я. — Только до вечера. И то не до самого, чтобы в темноте не возвращаться.

Но время мы провели замечательно, хотя купалась в итоге из нас троих почти что только одна Игнис. Элсин в воду не лез по понятным причинам, я искупнулся разок «для порядка» — но, честно говоря, не фанат я такого времяпрепровождения. Да и когда глиссер строили, именно мне приходилось торчать в воде по пояс, плюс история с некролангом… в общем, накупался я, такое ощущение, на пару лет вперед! Зато на пляже повалялся вволю, даже шезлонг соорудил себе из найденной в лесу коряги. Брутальный получился, с торчащими во все стороны ветками, которые я поленился отпиливать (срастить некромантией волокна просто, разделить — уже сложнее: поэтому они хирурги, а не делают все одним прикосновением), но вполне лежабельный, если правильно на него забраться. Элсин идеей заинтересовался и хотел сделать еще парочку, но больше подходящих коряг мы не нашли.

— Да уступлю я Игнис, когда она накупается, — махнул я рукой.

— Мне кажется, по этой штуке скорее детишки будут лазить, — предрек Элсин.

И оказался совершенно прав. Сперва мелюзга пыталась уважительно держаться с магичкой Воздуха и магистром некромантии (я, как Жизнюк, не котировался, так как стоял на сословной лестнице даже несколько ниже их отца), но когда Игнис начала с ними шалить, как будто была младше всех, быстро почтение растеряла и втянулась. Так что они вместе с Метелицей налетели на наш лагерь, как саранча, съели две трети припасов Розена — только потому, что он привез всего дикую гору! — перевернули шезлонг и усвистели обратно купаться. Чета Розенов уселась неподалеку в тенечке, явно очень довольная тем, что кто-то развлекает детвору. Розен тут же растянулся на одеяле и задремал, его супруга принялась за вязание, иногда поглядывая на детей. Игнис с мелкими вовсю развлекались в воде с огромным кожаным мячом — еще одно воспоминание из моего мира. Мяч мы заказали кожевнику, клапан одолжили из сердца крупного рогатого скота и присобачили некромантией, а надула его воздухом Игнис, закачав, по моим ощущениям, атмосферы полторы. В результате получилось нечто не такое легкое, как резиновый мяч, но вполне сравнимое. В морской воде, по крайней мере, он не тонул.

Кстати о пляжных обычаях. Младшие девочка и мальчик купались голышом, абсолютно не стесняясь, поскольку к наготе в Великой Гавани в принципе относились проще, старший парень — в местных коротких штанах. Игнис — тоже, плюс она перетянула грудь плотной тканью, как она сказала, «чтобы Элсин не думал, что на меня пялятся». Эффект получился странный, вроде ретро-купальника со штанами, но поглядеть все равно было приятно. Я и глядел. Воздушница казалась абсолютно довольной жизнью и напоминала то ли опытного вожатого, то ли молодую мамочку, на которую заодно свалили племянников постарше.

Вдруг отчетливо вспомнилась сцена, о которой я и думать забыл: вот на фронтире мы проезжаем через какую-то деревню, Игнис показывает малышне крохотные смерчики, детишки радуются — а по ее лицу пробегает мимолетная боль.

Все-таки хочет она своих мелких, хочет. К гадалке не ходи. Хоть и сказала тогда Элсину при мне, что, мол, ничего, в случае чего — усыновят.

Я поглядел на сидящего рядом некроманта. Тот смотрел на эту сцену с легкой улыбкой.

— Слушай, — сказал я. — Теперь, когда портал открыт, надо все-таки постараться собрать сведения о подходящих нам мирах. Чтобы по следующему заказу не попасть в местечко вроде этого, где на самом-то деле уровень медицинского оборудования не сильно лучше того, что был на фронтире. Микроскоп нужен, без него никуда. И лучше не затягивать. Теперь, когда я углубил свои эксперименты по омоложению, у Игнис даже без имперских эликсиров лет двадцать-тридцать фертильного периода, скорее всего, осталось, но вряд ли она захочет ждать так долго!

— Ты недооцениваешь ее терпение, — мотнул головой Элсин. — Она очень упрямая. Но в том смысле, что зря медлить не стоит — разумеется. Никогда не знаешь, сколько у тебя осталось времени, я отлично усвоил этот урок! — вот теперь улыбка у него стала чуть грустной. — Но у меня уже есть идея на этот счет. Я узнал о мире, где, в сущности, идеальные условия для исследований! Если нам удастся туда попасть — проблема с инструментами, скорее всего, решится.

— Да? — заинтересовался я.

— Вот только один нюанс…

…Вернулись мы поздно вечером, почти на закате, уставшие, объевшиеся и — в случае Игнис и малышни — обмазанные моим кремом от ожогов с макушки до пяток. То есть кожу я им всем, конечно, и так Жизнью подлечил, но с кремом проще и быстрее. На причале у Южной крепости мы расстались. Бьеры отправились домой, я — в свои «крепостные» апартаменты, на ходу подбадривая себя Жизнью. Если Олла придет сегодня вечером, выложиться придется на все сто, а я порядочно утомился!

Но перед тем, как идти к себе в спальню, я заглянул в кабинет — просто по привычке, проверить, как там и что после целого дня моего отсутствия. Новый кабинет и лаборатория к моей спальне не примыкали, до нее теперь еще топать через весь двор и потом по двум лестницам…

А на рабочем месте меня неожиданно ждала Олла. Сидела у моего стола, не за хозяйским местом, а рядом, писала что-то в блокноте.

— Эрик! — она тепло улыбнулась мне. — Как хорошо, что ты догадался сюда зайти! Мне нужно с тобой поговорить прямо сегодня, а не хотелось тебя в спальне ловить.

— Что такое? — удивился я. — Ну и поймала бы в спальне. Я, вроде, ни разу не возражал!

Правда, Олла никогда не являлась ко мне в комнату в мое отсутствие. Но все когда-то случается впервые. Все же она заместитель коменданта, так-то имеет право любую дверь открывать.

— Вот об этом я и хотела поговорить, — Олла вздохнула. — Больше я к тебе приходить не буду. Поиграли — и хватит.

Я почувствовал себя так, как будто с размаху налетел на столб — даже легкий звон в ушах. Как это так? С утра еще все было хорошо!

Однако крутые жизненные повороты приучили меня реагировать на такое… скажем так, без лишних проявляемых эмоций и оперативно. Подумаешь, девушка бросает — не умирает же. Так что я просто кивнул.

— Понял. А причину сказать можешь?

— Не только могу — но и должна, — она говорила спокойным, деловым тоном. — Да и ты сам, наверное, скоро догадаешься… если еще не догадался. Все дело в госпоже.

— Что? — вот тут я реально удивился. — Неужели она против?

— Что ты, отнюдь, — Олла усмехнулась. — Она вообразила, что у нас любовь, и дала мне свое благословение на брак. Тут-то я и поняла, что дело зашло слишком далеко.

— В каком смысле? — у меня по-прежнему в ушах слегка звенело.

— Госпожа в тебя влюбилась, — вздохнула Олла. — Уже довольно давно, если я что-то в чем-то понимаю. Я точно знаю, что она тебе нравится. И она уже совсем выздоровела. Самое время мне отойти в сторону.

Что⁈

— Ты с ума сошла, — сухо сказал я. — Мало ли кто кому нравится. Причем тут мы?

— А нет никаких «мы». Ты же сам сказал, в самом начале еще — «без обязательств».

— С тех пор много воды утекло, — я кинулся в омут, очертя голову. — Ты почему-то считаешь, что между тобой и Теей Нейгарт я точно выберу ее. А если — тебя?

Олла подняла брови.

— Будешь идиот. А с идиотами я не сплю.

Я поглядел ей в глаза.

— Если ты думаешь, что можешь взять и передать меня из рук в руки, пусть даже своей обожаемой госпоже…

— Упаси меня боги, — Олла не отвела взгляд. — Я просто показываю тебе возможность. Не воспользуешься — как я уже сказала, дурак будешь. Впрочем, хочешь быть дураком — кто ж тебе запретит?

Она встала, направилась к выходу и на пороге обернулась:

— Да, госпожа, естественно, об этом разговоре не знает. Я ей просто сказала, что она неправильно видит наши отношения, и что ты совершенно свободен. Думаю, что это лишняя просьба, не такой ты человек. Но на всякий случай… не вымещай на ней свой гнев на меня, ладно?

Черт, она же просто со мной рассталась — и даже довольно мирно! Не подожгла дом, не попыталась меня убить! Почему так больно-то⁈

Интерлюдия. Олла Мадсен и сто двенадцать дней

Для поездки на пляж с Розенами я отпросился на лишний день перед своим выходным — предчувствовал, что по результатам ходовых испытаний глиссеру может понадобиться доделка и не хотел откладывать это на целую неделю. Олла тогда с готовностью мне этот лишний день предоставила. Однако глиссер показал себя молодцом (особенно учитывая «примерную» конструкцию и кустарное изготовление!). Но выходной на пересборку и исправление ошибок потребовался уже мне — в связи с сильным выступлением моего официального начальства.

Честно говоря, прошел этот выходной вовсе неплохо. Хотя и стремительно. Мы с Игнис наконец-то отдали должное местному виноделию, которое оказалось весьма на уровне — даже полная дешевка тут оказалась лучше, чем самое дорогое вино мира пять-триста один! Правда, дорогие вина зато своих цен, на мой взгляд, не оправдывали: все как на подбор слишком сладкие. Не люблю. Но тут вкусы в этом смысле средневековые: сахар — дорогой эксклюзивный товар, так что чем слаще, тем лучше! Сильнее всего ценились ликеры, к которым я равнодушен. А вот Игнис ожидаемо зашло.

Элсин ворчал, что употребление алкоголя вредно для здоровья, но сварил нам целую кастрюлю антипохмельного зелья. Так что на работу в условный понедельник я выходил почти бодрым и почти готовым ко всему. Во всяком случае, уверенный, что смогу нормально разговаривать с Оллой, когда ее встречу. Не вполне в прежнем режиме, но без напускной деловитости или других выкрутасов. Не хотелось ей показать, что она хоть как-то, хоть чем-то меня задела. Сходились на время — и разошлись, как в море корабли, но рабочие отношения сохранили, все нормально.

Однако Оллу я не встретил. Развод караулов с утра, когда она обычно выходила и объявляла задачи по крепости на сегодня, прошел без ее участия, людей на работы распределял старший сержант, помощник капитана. Я даже неладное заподозрил и спросил у мужика:

— А что заместитель Мадсен? Заболела? Или — неужели отпуск взяла?

Тот хохотнул.

— Сама-то только в могиле отдохнет, — так Оллу называли в крепости за глаза: «сама». Или еще я слышал вариант: «Старшая». — По делам мэтрессы уплыла, что-то там проверять на островах. Вчера еще. Вернется через две недели.

Я ощутил помесь облегчения с легким раздражением: ведь ясно же, для чего смоталась эта несносная девчонка! Чтобы оставить меня «наедине» со своей госпожой! Вот же ж…

Игнис вчера, когда добралась до определенной кондиции, начала мне втирать: «Да соблазни ты эту Водницу правда, ну! А не страдай! Ты мужик или нет⁈» Я согласился, что, безусловно, мужик, и что именно поэтому… Но тут Элсин сказал, что нам уже хватит, и решительно унес Игнис в спальню.

Ладно, вообще побоку этих дам, сосредоточусь на том, ради чего я вообще в этот мир прибыл — на научных изысканиях. Да, микроскопа у меня по-прежнему нет, но уж что могу…

Увы, как раз по этому вопросу мне и требовалось переговорить с Теей! Я планировал действовать, как всегда, через Оллу, но раз она уехала на две недели, то уж придется как придется.

Обычно у богатой дамы-аристократки, да еще и могущественного мага, вроде Теи, целый штат слуг и охраны. Конечно, Водники — не маги Огня, охрану из двух-трех и более некромантов вкупе с магами Жизни мало кто из них заводит. Но один некромант-секретарь, он же охранник, обычно все-таки бывает. Или обычный секретарь и отдельный охранник, плюс две-три старшие служанки — из тех, что сами похожи на благородных дам. Олла, по идее, как раз и должна была играть при Тее такую роль, но вместо этого совмещала в себе большую часть штата. Секретарь у Оллы был собственный — многострадальный Тед — а вместо чопорных высококлассных горничных на Тею работала только одна грубоватая внешне, но очень умелая сиделка. А за охрану на обеих дам был гарнизон крепости.

Поэтому когда я решил официально попросить у Теи аудиенцию в отсутствии Оллы, мне пришлось идти все через того же Теда — хорошо хоть, Олла его с собой не взяла, оставила на хозяйстве.

Парень слегка удивился.

— А разве вы не можете просто зайти к мэтрессе как лекарь?

— Могу, — усмехнулся я, — вот только я три дня назад официально объявил ей, что она полностью здорова! С моей стороны очень странным будет теперь просто так являться к ней без приглашения, не находите? Особенно по вопросу, непосредственно не связанному с крепостью.

— Как вам угодно, — Тед странно посмотрел на меня, но пообещал передать записку с мальчиком-вестовым.

Ожидаемо тот же мальчишка почти сразу после того разыскал меня в моем кабинете и сказал, что «мэтресса говорит, подходите в любое время, она у себя в кабинете».

Кабинет Теи разительно изменился. Оттоманка, которая ранее занимала центральное место, и на которой Тея почти всегда полулежала или откровенно лежала, заняла место у стены и использовалась теперь гораздо реже. Стол Оллы отодвинулся дальше в угол, появился еще один стол, поменьше и поизящнее, за которым Тея теперь тоже занималась некоторыми своими обязанностями. Добавилось также несколько шкафов с книгами и документами, и яркие алхимические лампы. А еще — небольшой стол для посетителей с дополнительными стульями.

На мой взгляд, куда удобнее было бы перенести кабинет наверх, в одну из крепостных башен. Да и море красивее выглядит сверху, чем снизу. Но я давно заметил, что Тея предпочитает полумрак яркому свету. Она даже как-то призналась мне, что легко обгорает на солнце, и от бликов у нее нестерпимо слезятся глаза.

Увидев меня, Тея улыбнулась и поднялась из-за стола.

— Эрик! Олла уехала, и вы сразу стали таким официальным. В чем дело?

— Просто я пришел просить у вас денег, а в таких случаях лучше действовать максимально официально, — я решил, что в данном случае подчеркнутая прямота — лучшая тактика.

— Вот как? — чуть удивилась Тея. — Очень интересно. Давайте обсудим. На что же вам нужны деньги?

Она жестом показала мне, чтобы я садился за стол для посетителей, сама перешла туда же. Видно было, что ей немного непривычно в этой роли, но что она старается. И более «рабочая» одежда (легкие брюки и длинная летящая туника) тоже очень ей шла.

Я выложил на стол кожаную папку, которую нес под мышкой, и показал ей первый рисунок.

— Это рисунок руки одного из инвалидов на вашем попечении, Кейна Этлунда. Как видите, у него нет запястья и кисти. Он потерял их восемь лет назад, когда Олла повела отряд крепости, чтобы вытащить вас из-под издыхающего чудовища.

Тея помрачнела.

— Я помню сержанта Этлунда. Да. Значит, деньги нужны для него?

— И да и нет. Деньги нужны на исследование в области протезирования.

Я начал показывать Тее наши с Элсином наброски и рассказывать о вариантах протезов, над которыми мы успели поразмыслить. Именно «мы»: толчок был мой, знания тоже мои, но без практического опыта Элсина я бы даже до стадии предварительного проекта дело не довел!

— Мы попробовали вот эту версию… с деревянным интерфейсом, в смысле, переходником… в миниатюре, на кролике. Ничего, кролик пока живет, лапкой пользуется. Но лапка — это не рука, мы даже не пытались наладить у кроля отдельное управление пальцами. И, фактически, уперлись в потолок по финансированию. В смысле, нужно покупать или доставать человеческие расходники — а они не дешевы. Также не дешевы алхимические препараты. В нашем родном мире мы многое добывали сами, здесь же так не получается: только у травников — или отправляться в дальние экспедиции.

Тут я слегка сгущал краски: кое-что я, разобравшись в местных травках и расспросив Розена, мог вырастить и сам — и уже начал выращивать, приспособив для этих дел неиспользуемую большую клумбу возле химерологической лаборатории. Но лишь слегка. Ни мне, ни Элсину не слишком-то хотелось тратить на этот проект наши сбережения или командные финансы. Точнее, я был готов потратиться, потому что сказав «а», надо сказать и «б»: я же это затеял в рамках углубленного обучения магии Жизни и некромантии, что также органично вписывалось в мой основной проект по созданию доступных для всех методов продления жизни. Значит, мне не пристало пасовать перед финансовыми трудностями. Однако если можно привлечь богатого спонсора — почему бы и нет?

Тем более, я был почти уверен, что Тею не придется долго уговаривать. Олла как-то рассказала мне, что кроме своих доходов от земель, выделенных ей как Водному магу из герцогской казны, она также получает содержание от Нейгартов. Отношение с семьей у Теи не ахти, но если бы они не назначили отдельный источник дохода незамужней барышне из своих, да еще и Водному магу, их бы, что называется, «не поняли». И вот это содержание Тея подчеркнуто тратит на благотворительность до последнего медяка, причем сверху и от себя добавляет.

— Так… — проговорила девушка, когда я закончил. — Но ведь эта рука… ее придется время от времени пополнять Смертью у какого-нибудь некроманта, так? Как обычный некроконструкт?

Сразу видно, насколько много Тея читает и как хорошо разбирается даже не в своих видах магии!

— Точно подмечено, — сказал я. — И вдобавок мы не уверены, что она будет обладать полным спектром движения. На кроличьей лапке не проверишь. Но и это лучше, чем ничего. Да, у такого пациента оплата услуг некроманта будет съедать серьезную часть его недельного заработка. Зато и возможностей заработать сразу станет куда больше!

— Хм-м… — пробормотала Тея. — Ну да, пожалуй. Хотя, боюсь, обычному горожанину, не члену Цеха или гильдии, это все равно будет не по карману.

Ого, она и в реалиях городской жизни разбирается лучше, чем я думал!

— Но своим людям — конечно! — глаза Теи блеснули. — Разумеется, я все оплачу. И… знаете что? Надо попробовать получить межмировой патент! Это очень серьезное изобретение. Я не уверена, что даже в Метрополии такое делают!

— А бывают межмировые патенты? — удивленно спросил я. И тут же проклял себя за «палевность»: блин, если я вообще знаю слово «патент», то должен знать и то, что они действуют в других мирах! Потому что на фронтире никакого патентного права не было и в помине — или я о нем не слышал.

— Бывают, как раз на некромантские исследования, — кивнула Тея, не обратив внимания на мой прокол. — Но там какие-то особенности… Вроде того, что если некромант использует изобретение — то платить не должен, а если маг других направлений или обычный человек — то должен. А у вас тут изобретение, которое сразу предназначено для обычных людей, не магов Смерти… Ну, кроме тех редких случаев, когда без конечности остался некромант с живым телом и не хочет так сразу себя убивать, чтобы прирастить новую! Нужно проконсультироваться с хорошим нотариусом.

— Хорошо, Тея, непременно поищу такого, — кивнул я. — Спасибо за совет.

— Насчет денег можете обратиться к Теду, — продолжила она. — Олла передала ему управление счетом на текущие расходы на время своего отсутствия. А вообще-то, конечно, пора бы мне подыскать отдельного секретаря… — Тея прикусила губу. — Возможно, некроманта? Если вы знаете кого-то из молодых, но способных, кто согласится недолго на меня поработать, чтобы набрать опыт…

— Недолго? — с легким удивлением переспросил я.

— А, да! — Тея чуть смущенно мне улыбнулась. — Эрик, а вот об этом уже я хотела поговорить с вами. Дело в том, что я… что я очень хочу пойти в Старший мир. И я хочу пойти с вами. С вашей… вашей группой. Вы не против?

Я снова почувствовал, что налетел на столб. Такого поворота я не ожидал! Уж скорее я думал, что Тея попытается объясниться в любви — но надеялся избежать этого разговора подчеркнуто деловым общением. Да и вообще старался лишний раз ни о чем таком не думать, чтобы не расстраиваться заранее.

— А… почему вы спрашиваете меня? — осторожно спросил я, «включив дурака». Точнее, не дурака, а свою роль: скромного целителя под покровительством стихийной магички. — Вам стоит обсудить это с мэтрессой Бьер.

Тея глубоко вздохнула.

— Эрик, мне кажется, что между вами с мэтрессой все не так, как думают сплетники. И даже не так, как вы пытаетесь показать на публику. Я думаю, что на самом деле лидер — вы. Что мэтресса Бьер с мужем следуют за вами, а не наоборот. Должно быть, они так же сумели оценить ваши личные качества, как я. Те самые качества, которые не зависят от магии, а только от человека. Олла в это не верит, она думает, что между вами какая-то вассальная клятва со взаимными обязательствами. Но мне кажется, вы не сковываете себя вообще никакими условностями. Я права?

Так, столбы на дороге, кажется, множатся. Бум-м лбом с разбегу второй раз за разговор! Ни хрена ж себе хрупкая не знающая жизни барышня!

Насчет лидерства в нашей группе — такое себе, мне всегда казалось, что мы равноправные партнеры и совместно вырабатываем план действий, просто ситуативно в стрессовой обстановке лидерство переходит к тому, кто лучше разбирается в ситуации. Иногда это действительно я или Игнис, чаще Элсин. Но вот так вот взять — и сходу отринуть вбитые местным сословным обществом установки, сказав себе: «Это не похоже на то, к чему я привыкла, значит, точно что-то другое», — очень, очень крутое интеллектуальное усилие! Особенно когда речь идет о человеческих отношениях. Не ожидал, что Тея на него способна!

— Не знаю, что сказать… — пробормотал я.

— Скажите, что и я могу говорить без условностей, — тихим, очень серьезным тоном попросила Тея. — Не как мэтресса Воды. Не как ваша начальница. А просто как человек.

Что я мог — отказать ей?

— Эрик, я вас люблю, — сказала Тея. — Очень сильно и уже довольно давно. Если вы не ответите мне взаимностью — ничего, я переживу это. Я не такая хрупкая, какой Олла меня считает! И я предпочла бы пойти с вами в любом случае — мне хочется покинуть Ошибку, и мне хочется хоть немного вам помочь… А с Водницей в команде вы попадете в любой мир по вашему выбору! Но если… если у меня есть надежда…

Я сидел напротив Теи, вообще не зная, что сказать, что ответить. Так прямо и четко мне в любви не признавались никогда — даже в моем родном мире! После недавних событий это удивительно грело душу.

Может, эта мерзавка — я Оллу имею в виду — на что-то такое и рассчитывала?

Но мысль о ней лишь мелькнула по краю сознания и тут же вылетела из головы.

Тея нерешительно протянула руку — и я почти машинально взял ее в свои. Ее запястье дрожало! Натурально, дрожало! Мелкой такой дрожью.

— Простите… — прошептала Тея.

М-да. Даже у железа есть предел прочности — а я-то совершенно не железный! Естественно, я наклонился к девушке и накрыл ее губы своими.

Господи, какой же она была… робкой. Когда я оторвался от нее, то не мог не спросить:

— Тея… это что, твой первый поцелуй?

Она кивнула.

— Я никогда… ни к кому не испытывала… не хотела…

— А сейчас?

Вместо ответа она удивительно решительным движением пересела ко мне на колени.

— Как интересно… — проговорила Тея, оглядываясь. — Мне никогда не приходилось бывать в плавучем доме!

Наступил вечер второго рабочего дня на неделе, и я вовремя вспомнил, что ни одна из причин, по которым я не ночую дома — в смысле, в снятом Бьерами кораблике — больше меня не касается. Причина номер один: то, что нельзя было отлучаться из крепости надолго на случай проблем у Теи. Причина номер два: некая ночная гостья, которая сказала, что больше не придет, — и отлично.

Прошлую ночь я провел в комнате Теи, теперь вот пригласил ее к себе. По ряду причин (все-таки Игнис верно заметила: я обычно стараюсь подвести под свои действия несколько оснований)! Во-первых, мне не хотелось ограничивать наши отношения с Теей так же, как… мои прошлые отношения, скажем так. Тея сразу четко показала мне, что не собирается скрываться и не боится огласки — ну вот и я тоже не буду. А во-вторых, если уж она нацелилась идти с нами, надо было познакомить ее с Бьерами и обсудить следующий пункт назначения. Проверить, не возникнет ли неразрешимых противоречий и все такое прочее. Тея сказала, что согласна на любой мир, какой я выберу, но у меня все же оставались сомнения — место, которое разведал Элсин, казалось уж слишком… экзотичным. Особенно для того, кто всю жизнь провел на Ошибке с ее морем и солнцем. Вот пусть лучше Элсин ей все и расскажет, не будем играть в глухой телефон!

До кораблика Тея добралась в портшезе, я шагал рядом. У пирса мы носильщиков отпустили, и я помог моей красавице осторожно спуститься на палубу. Моей, да. Иногда для того, чтобы со всей ясностью это понять, оказывается, хватает и одной ночи.

Тея с интересом оглядывалась: лодка, построенная сразу для того, чтобы использоваться в качестве дома, была ей в новинку.

Игнис выглянула из гостиной — и тут же налетела на меня с объятиями.

— Эрик! Ура! Хорошо, что ты до выходного сюда, а то вчера я тебя не нашла…

— Вчера я почти весь день провел в мастерской инвалидов, — пояснил я, привычно кладя руку ей на голову. Так, ну стандартно, конечно: опять девушка выплачивает гипотетический супружеский долг так, как будто по нему проценты набегают! — Познакомься, это Тея. Хотя нет, вы знакомы.

— Шапочно.

Игнис протянула Тее руку.

— Если я верно поняла краткую записку Эрика, которую он в кои то веки все-таки догадался чиркнуть, вы хотите присоединиться к нашей группе — и пришли об этом поговорить?

— Вы верно понимаете, — кивнула Тея, осторожно пожимая ладонь Игнис.

— А еще она останется на ночь, — я приобнял девушку за талию. — Если из крепости не прибежит гонец с воплями, что все пропало.

Игнис засмеялась.

— Давно пора!

— Вы знали? — удивилась Тея.

— Ничего не знаю, ничего не вижу, ничего не слышу, ни о чем не догадываюсь! — беззаботно воскликнула Метелица. — И мне плевать, лишь бы Эрик был счастлив. А он, смотрю, довольный. Так что пойдемте в гостиную, отрывать Элсина от какой-то очередной безумной книжки… за авторством, представьте, Рюдина!

— Боги, — пробормотал я.

— Вот-вот! Мало он с ним на работе общается?

В гостиной Игнис отколола номер: стоило мне усадить Тею на диванчик и усесться рядом, она, увидев, что места для нее рядом с нами больше нет, ничтоже сумняшеся плюхнулась на ковер у моих ног и положила голову мне на колено. Я так же машинально снова пристроил руку ей на голову… и замер, сообразив, как это выглядит со стороны.

А тут еще Игнис воскликнула:

— Ф-фух! Теперь хорошо! Лучше, чем ветер подымать!

Палево номер два. Или три. Я же не говорил Тее, что маг Огня!

Элсин, который уже успел отложить книгу и встать, приветствуя Тею, укоризненно произнес.

— Игнис! У нас гости!

Метелица ахнула, сообразив, что рановато расслабилась.

Мой учитель обратился к Тее, явно в попытке спасти ситуацию:

— Моя жена привыкла подлечиваться у Эрика при любой возможности, так что…

— А я тоже заметила, что рядом с Эриком не жарко, — весело ответила Тея. — Удивительный эффект — очень похоже на то, что чувствуешь в зоне контроля мэтрессы Фроссен! Все хотела спросить, как он добился такого магией Жизни, но забывала… — она чуть покраснела. — Когда я рядом с Эриком, мне обычно трудно сосредоточиться на умных мыслях!

Бли-ин! Ну это палево из палев, конечно! Хорошо, что Идеальные маги Огня — такой миф, а я уже успел однозначно зарекомендовать себя как маг Жизни!

Но как Олла не заметила-то?.. Впрочем, она вряд ли много общалась с Фроссен — в отличие от Теи!

— Я тебе потом в подробностях расскажу, — пообещал я. — Это долгий разговор.

Действительно, долгий.

— Ну, раз все хорошо, то я продолжу тут сидеть, — беззаботно добавила Игнис.

Так что я оказался «в малине»: между двух красивых девушек! И целая одна из них моя — вообще замечательно.

Да и вообще обстановка была приятнейшая: чудесный вид на гавань и город, легкий ветерок, солнечный летний вечер… И Элсин, рассказывающий о мире Гробницы, где ничего этого нет и в помине!

— Это мир, в котором произошла какая-то катастрофа, — начал рассказывать он. — Какая — никто не знает, когда туда пробили портал, она уже случилась. Если там и жил кто-то до прихода Империи, от них ни следа не осталось. В описаниях сказано, что тамошнее солнце плохо греет и почти не дает света, так что там все время прохладные сумерки. Там есть немного воды, есть воздух. Но в основном там только мертвые животные и растения под слоем пепла — много-много мертвых животных и растений! Поэтому мир назвали «Гробницей», не присвоив ему порядкового номера. И один очень старый и очень известный ученый-некромант получил лично у Императора разрешение устроить там свой исследовательский центр. Они занимаются поднятием экстремально древних, экстремально иссушенных останков. Это передовой край науки магии Смерти! Там лучшее оборудование, лучшие ученые. Однако проблема в том, что большинству пищевых культур на Гробнице не хватает света, еду выращивать сложно. Поэтому они почти не принимают туда людей с живыми телами. Ученый-некромант, который приходит туда по заявке, может привести с собой либо семью, либо, если семьи нет, одного человека с живым телом — скажем, ученика или ассистента. И все. Финнвар намекал мне, что может дать мне туда направление — чтобы от меня избавиться, но все же. Однако получается, что я могу взять с собой только Игнис — но не Эрика!

— Или запишешь Эрика как сына, — коварно предложила Игнис. — Я даже его усыновлю тоже!

Элсин хмыкнул.

— Нестандартная идея, но это пройдет только с ребенком или подростком. Эрик не выглядит настолько молодо, плюс у него документы члена Гильдии Алхимиков — туда детей не берут. Но даже если получится — еще двух человек мы провести не сможем. Ведь речь же идет о еще двух людях? — он вопросительно поглядел на Тею.

— Да, конечно, — кивнула она. — Я и моя подруга. Но, послушайте… уж конечно, для сильной Водницы в этом мире должны сделать исключение?

— Не знаю, — развел руками Элсин. — Нужно узнавать. По сведениям Финнвара, исключений для стихийных магов не делают. Но, может, только Воздушники имеются в виду?

— Почти уверена, что это так, — чуть нахмурилась Тея. — Водники — почти такой же дефицит, как Огневики! Если бы там и вовсе не было воды, кто-то же должен обеспечивать работу порталов! Да и вообще мне сложно представить, чтобы кто-то помешал магу Воды пройти туда, куда он пожелает — кроме мага Огня, конечно.

Она сказала это без малейшего высокомерия. Просто таково, мол, положение дел.

— Тоже так думаю, — согласилась Игнис. — Надо разузнать через Имперскую Канцелярию. Вот они-то тебе точно не откажут в консультации!

— Поняла, сделаю, — улыбнулась Тея.

— В любом случае, мы что-нибудь придумаем, — сказал я Тее. — Если ты действительно уверена, что хочешь туда пойти! Вечный сумрак, какие-то сложности с продовольствием…

— Куда я — туда и ты, — тряхнула она головой. — Уверена, с тобой где угодно будет интересно!

— Ты меня не знала на более ранних этапах моей биографии, — пробормотал я. — Интересно — все так. Но еще и не на шутку опасно. И иногда очень сильно некомфортно!

— Я не боюсь, — повторила она.

— Тея, — сказал я. — Ты не поняла. Мы пока не считаем Гробницу единственным возможным вариантом. Мы только обсуждаем. Если ты считаешь, что условия там для тебя будут слишком тяжелые — скажи. Я не к тому, чтобы тебя здесь оставить, я к тому, что, быть может, подобрать другой мир…

— Я же говорила, что не такая хрупкая, как кажусь, — безмятежно ответила Тея. — Если живая родня некромантов там как-то выживает — и я выживу. А если окажется, что там так уж невыносимо, ты либо это исправишь, либо уведешь нас оттуда.

Все-таки насколько же такое доверие лестно!

— Значит, пока Гробница — основной рабочий вариант, — подвел итог Элсин.

— А зачем вам нужен некромантский исследовательский центр? — с любопытством спросила Тея. — Есть какая-то конкретная цель?

Только я открыл рот, чтобы сказать, как на причале завопили:

— Мэтресса Нейгарт! Достопочтенная мэтресса Нейгарт!

— Что там? — Тея попыталась подняться, но я удержал.

— Сиди, я схожу сам, спрошу, чего им нужно.

На причале обнаружился гонец из крепости — один из рядовых солдат, которому я как-то пролечил грыжу. За спиной у него стоял портшез с четырьмя носильщиками — хотя для хрупкой Теи столько не нужно, даже сейчас, когда она набрала более здоровый вес.

— Мастер Шелки! — обрадовался боец. — У меня срочная депеша для госпожи коменданта! Капитан велел сказать, что ее требуют в крепость, срочно!

— Требуют?.. — удивился я. И тут до меня дошло: — Что мэтресса Фроссен делает в крепости⁈

— Телепортировалась к нам и очень раздражена, что коменданта нет! Велела доставить ее в кратчайшие сроки!

Вот и пригласил девушку на ночь!

— А вот не буду торопиться, — сердито сказала Тея, когда я вернулся и все ей сказал. — Что это ей потребовалось? Я вовсе не обязана торчать на службе круглосуточно! Море спокойное!

— По-моему, лучше поторопиться, — неожиданно нахмурилась Игнис. — Фроссен — не тот человек, чтобы выдергивать кого-то без причины. Она всегда норовит всего минимальными усилиями добиться. Если уж зашевелилась — видно, что-то серьезное!

— Тогда я лучше не портшезом, а по воде. Эрик, пойдем!

— Без лодки? — уточнил я.

— А зачем мне лодка?

Оказывается, когда сильный водный маг берется доставить тебя по воде в какое-то место как можно быстрее — это получается действительно быстро! Не успела Тея выйти на палубу, как из воды, повинуясь ее жесту, поднялась до уровня наших лиц огромная водная капля. Тея шагнула с борта прямо в эти водные объятия, и вода обхватила ее примерно по пояс. Она развернулась ко мне и протянула руку.

— Иди сюда!

Я повторил ее движение.

Вода не ощущалась на коже совсем никак — будто я шагаю через более плотный воздух, который меня держит. Вот что значит зона контроля водного мага!

Едва я оказался рядом с Теей, капля приплюснулась, превратившись в купол, из верхушки которого торчали мы вдвоем — и помчалась к Южной крепости, словно какой-то футуристический флаер. Красота! На глиссере, правда, все же есть ощущение полета, а тут нет — но все равно замечательно. Надо будет попросить Тею как-нибудь просто меня покатать.

До Южной крепости мы долетели минут за пять — зачем первый раз портшез брали, непонятно! Хотя… сейчас с берега на нас глазели, даже пальцами показывали. Может, Тее хотелось этого избежать?

Тея спрыгнула на причал, подождала, пока я последую ее примеру, после чего гигантская капля за нашими спинами улеглась обратно в мелкую морскую рябь, как не бывало. После чего мы поспешили к морским воротам крепости.

Мэтресса Фроссен, к моему удивлению, ждала нас не в кабинете Теи, не в кабинете Оллы и даже не в парадной зале для гостей — она стояла посреди мощеного двора, одетая в свое «домашнее» бордовое платье и нетерпеливо постукивала туфелькой по каменным плитам.

— Тея! — воскликнула Огневичка. — Ну наконец-то! Значит, так. Оставляю тебя за старшую среди магов в столице, что бы там ни говорил Ульфи. Командуешь отражением атаки чудовища или цунами тоже ты. Ты теперь здорова, рядом хороший лекарь, — она мазнула по мне взглядом, — проблем быть не должно. Но затребуй поддержку химерологов. Раз Рюдин погиб, у них главный, кажется, этот молодой Альби — он не посмеет артачиться.

— Что⁈ — ахнула Тея, вся побелев. Я не понял, почему: с Рюдином, кажется, она была едва знакома. Или нет? — Как это — Рюдин погиб⁈ Он же отправился на инспекцию платформы!

— Тревожная химера прилетела, — мрачно сказала Фроссен. — Похоже, меры мэтра Ихси сработали, очередное извержение вулканов случилось — а мы здесь даже не заметили! Но девятая платформа химерологов уничтожена полностью. Корабль, который вез Рюдина и твою помощницу, тоже.

Стоп. Рюдин плыл на одном корабле с Оллой⁈ Тея, похоже, об этом знала — и сразу сопоставила.

— Виновато морское чудовище, вроде того, что чуть не разрушило Великую Гавань восемь лет назад, — продолжала Фроссен сухим, раздраженным тоном. — Вероятно, выбралось из глубин после извержения, потому что там в воздухе облака вулканического пепла. Сейчас оно плывет в сторону основного архипелага. Выживших после крушения нет. Я отправляюсь на остров Алашан, на случай, если оно нападет там. Ты же будешь дежурить здесь — на случай, если страх из моря сразу направится к Великой Гавани.

— Выживших… нет? — тихо повторила Тея.

Я знал, что мы подумали об одном и том же: Олла!

— Выживших — нет? — дрожащим голосом переспросила Тея.

— Умертвие никого не видело, — пожала плечами Фроссен. — Платформа девять — далеко от берега, вряд ли кто-то выплывет. Ты переживаешь за свою помощницу? Очень печально, но ничего не поделаешь. Нужно думать о тех, кто жив. Еще раз, повторяю: ты остаешься за главную, защищай город…

Пока Фроссен говорила, у меня в голове стучало одно: не может быть! Какого дьявола⁈ Я ведь сразу тогда подумал — ладно, бросает меня, это можно пережить, но не умирает же! А она, лгунья такая, отправилась к черту на рога и собралась там сдохнуть! Или уже сдохла⁈

Часть меня, которая отлично помнила падение Ичир-Эрсейн, мертвое тело Юльнис в канаве и множество других менее травматичных, но ярких эпизодов, от изуродованного щелочью тела благородной дамы в гробу и умертвия Алиши Мьеркат до погибшего от рук бандитов мальчика Аллиса, говорила: да, это иногда бывает. Люди умирают. И твоя бывшая девушка от этого не застрахована, даже если она для разнообразия не показала себя полной сволочью и осталась тебе дорога.

Другая часть яростно восстала против этого насквозь верного довода. Люди умирали вокруг меня, когда я был молод и неопытен, не мог защитить никого, ни ближних, ни дальних. Теперь — другое дело. Теперь у меня есть соратники, есть знания, есть опыт, есть магия, в конце концов! Не допущу.

— Нет, — тем временем проговорила Тея, пока все это проносилось у меня в голове.

— Что, прости? — опасным тоном переспросила магесса Огня.

— Нет, я не буду защищать город, — удивительно резким тоном, которого я прежде никогда от нее не слышал, ответила Тея. — Я возьму лодку, Эрика, мэтрессу Бьер с мужем, несколько химер и отправлюсь на поиски Оллы! Они отплыли три дня назад — я доберусь туда за несколько часов! Я ее спасу.

— Та-ак, — на щеках Фроссен заходили желваки. — Я готова быть снисходительной к молодежи, но это заходит слишком далеко, девочка! Ладно, ты хочешь сбежать от обязанностей, чтобы крутить роман со своим мальчиком в других мирах, — короткий взгляд в мою сторону. — Да-да, не думай, что я не поняла, с чего ты решила уходить! К этому я могу быть снисходительна. Но теперь ты собираешься бросить Великую Гавань на произвол судьбы, только чтобы разыскивать служанку⁈ Да ты с ума сошла, Нейгарт! Тем более, она уже все равно наверняка мертва — или умрет до того, как ты доберешься!

— Сбежать от обязанностей? Служанку? — тихо, угрожающе проговорила Тея. — Я защищала город от цунами восемь лет, даже когда голову от подушки с трудом поднимала! От цунами, которые ваша жадность вызвала — да-да, именно вы решили начать пробивать порталы сейчас, а не подождать еще лет сто-двести, пока возмущения от первого портала не успокоятся! Не думайте, что я не знаю! Я внимательно читала книги о портальной магии, а не по диагонали! Я стояла на страже полумертвой — и вы мне позволили! А могли бы отправить меня лечиться в старшие миры! И моя так называемая служанка — она единственная была со мной все эти годы! Не считаясь с тем, что сама почти погибла! Она мне как сестра, как мать — и если вы, бесчувственная вы тварь, посмеете хоть пальцем…

— Тея! — я схватил ее за локоть.

Тея обернулась ко мне с такой яростью в глазах, что я подумал — как бы на меня волны из воздуха не обрушились.

— Тея, не надо! — попросил я. — Я знаю, что делать. Мы доберемся до места за несколько часов даже без тебя. Ты можешь остаться в городе.

После чего обернулся к Фроссен, одним взглядом оценил ее выражение лица, пораженное, слегка испуганное и закипающее одновременно. Бухнулся на одно колено, одновременно кланяясь — опять же, с меня не убудет. Голова работала четко и ясно, словно вспышка Теи разрядила мои собственные лишние эмоции, позволила собраться. Я очень четко понимал, что нужно делать и говорить.

— Достопочтенная мэтресса Фроссен, я прошу вашей глубочайшей снисходительности к моей госпоже! — сказал я. — Она очень любит свою помощницу, которая не раз спасала ей жизнь! На самом деле она, конечно, и не помышляет о том, чтобы нарушить ваш приказ! Не гневайтесь!

М-да, Фроссен мне точно не поверит — актер из меня тот еще. Но надо, чтобы у нее была возможность сохранить лицо. Драка с Огневичкой нам сейчас вот совсем лишняя. Каждая секунда на счету!

— Что ж… — хмуро протянула Фроссен. — Ладно. Но мы еще поговорим с тобой об этом, Нейгарт. И не думай, что если посмеешь покинуть пост, это сойдет тебе с рук!

С этими словами она исчезла в яркой вспышке. Огонь полыхнул опасно близко к нам — не то чтобы он мог повредить мне, но не будь я магом той же стихии, пожалуй, испугался бы. Однако по всей видимости, Фроссен не собиралась меня обжигать. Языки огня высоко взметнулись там, где она стояла, но почти сразу же опали, не найдя другой пищи на гладких плитах крепости. Только выжженное пятно осталось.

Блин, мне очень, очень нужно научиться вот так телепортироваться, «зачерпывая» огонь в раскаленном ядре планеты! Надеюсь, наличие второго телепортирующегося мага не дестабилизирует вулканы опять?

Ладно, это потом. Телепортироваться в неизвестную точку посреди моря в любом случае нельзя — только туда, где когда-то горел огонь, это я уже понял. Причем бывать раньше в этом месте не обязательно, но нужно хотя бы знать, где оно расположено относительно тебя. Или же положиться на огненный рандом, как я делал раньше.

Когда Фроссен исчезла, я вновь выпрямился, приобнял стоящую как статуя Тею за плечи.

— Все будет хорошо, — сказал я как можно более убедительным тоном. — Мы как раз недавно испытали новую лодку — как знали! Там такой парус, что Игнис сможет развить скорость, наверное, не меньше твоей. Ты ведь с максимальной скоростью двигалась от некромантского пирса сюда?

— Нет, — Тея нахмурилась. — Я могу быстрее!

— Насколько быстрее? За сколько часов ты доберешься до девятой платформы?

Тея тряхнула головой.

— Я не… не соображаю. Не могу думать. Не помню, где девятая платформа! — в ее голосе звучала паника. — Нужно посмотреть карту!

— Нет, не нужно смотреть карту. Сгоняй опять до нашего дома, привези сюда обоих Бьеров. Элсин помнит расстояния и маршруты до всех платформ наизусть, заучил, пока химер оптимизировал со студентами. Или нет, сначала пусть они тебе покажут, где наша лодка, и тащи сюда лодку тоже. И пусть Игнис еще продемонстрирует тебе, с какой скоростью она движется. А я пока пробегусь до некромантов, тут десять минут ходу. И узнаю, что там было в рапорте тревожной химеры… Откуда Фроссен так уверена, что выживших нет, если они даже записку успели передать?

— Там не записка… — Тея закусила губу. — Ты никогда не видел тревожных химер? Я видела. Они жуткие. Там человеческая голова, вмурованная в тело птицы. Отдельно от птичьей головы. Они прилетают, голову вытаскивают, подключают к легким, и голова рассказывает, что видела… — Тею передернуло.

— Остроумно, — одобрил я. — Ну вот значит, поговорю с этой химерой сам, разберусь с деталями. А, вот еще что! Скажи Элсину, когда будешь его забирать, что нам нужны все химеры-птицы, которые у него есть. У него точно с собой орел, и, кажется, он какого-то баклана уже здесь сделал. А рыбу я у химерологов сам попрошу, думаю, не откажут. Мы же их шефа будем спасать в том числе.

— Вот ради Рюдина они точно не станут стараться, — бледно улыбнулась Тея.

— Некроманты-то? Станут, у них цеховая взаимовыручка очень сильна. Так, все, давай. Я побежал, и ты тоже. Нужно торопиться, но Оллу мы спасем, даже не сомневайся. Ты мне веришь?

— Тебе — верю, — тихо сказала Тея.

Я вновь приобнял ее за плечи, поцеловал ее в щеку — и действительно побежал.

Главное, что я хотел узнать: сколько времени летела химера? Какое там расстояние? Потому что человек может выжить даже в довольно теплой воде без гипотермии всего-то десять-двенадцать часов. Или даже меньше — я нетвердо помнил эти цифры. Помнил, что даже если вода где-то градусов двадцать пять, там все равно ограниченный срок. Плюс усталость, плюс обезвоживание, плюс солнечный удар и ожоги… Некромантов-то мы точно уже не спасем, разве что кто-то из них придумал что-то креативное. Но и для живых возможность спасения сокращается с каждой секундой.

Химера отработала добросовестно, и запрограммирована была на совесть. Слава моим рабочим отношениям с некромантами: молодой на вид заместитель Рюдина без слов пустил меня ознакомиться с протоколом допроса «неживой головы» — так было быстрее, чем допрашивать ее самостоятельно! На подобные головы обычно шли не самые умные индивиды не с самым большим словарным запасом, а потому некромантские закладки, позволяющие им обозревать поле катастрофы и докладывать о самом важном, очень сильно напоминали блок-схему или программу. Там были заранее заложенные вопросы, на которые голова должна была искать ответ, были формулировки, которые следовало использовать при допросах… В общем, чтобы нормально поработать с такой головой, требовалось как минимум изучить инструкцию и получить некоторый опыт!

Я не стал лезть со свиным рылом в калашный ряд и просто поверил специалистам. Но испытал немалое облегчение от самой сложности этой программы — чем жестче установки, тем легче что-то пропустить. В смысле, если химера запрограммирована выискивать определенные признаки, она может не доложить о чем-то, что не совсем соответствовало заложенным параметрам. Например, бочку, которую швыряет по волнам — в бочке вполне может оказаться человек или даже двое-трое!

Хотя вот как раз целые бочки и все, что имеет положительную плавучесть, а также способно удержать на себе или в себе человека, программа химеры предусматривала: составлял ее кто-то достаточно дотошный и изощренный — подозреваю, сам Рюдин. Однако принцип есть принцип! Искусственный интеллект, хоть на магии, хоть на электронике, в чем-то, может, и лучше настоящего — но в чем-то и хуже.

— Вы серьезно рассчитываете попасть туда в такой срок, чтобы попробовать кого-то спасти? — спросил некромант. Кажется, его фамилия была Альби, если я верно помню — я с ним почти не пересекался, хотя именно он первый просвещал меня про особенности рыбохимер и неспособность последних поймать живого осьминога.

— Серьезно рассчитывают — сказал я.

— Девятая платформа находится на расстоянии двухсот пятнадцати километров по прямой от Великой Гавани, — проговорил Альби. — Четыре часа лета для нашей химеры. Уже когда она прилетела — для любых уцелевших немертвецов было поздно. А еще через десять часов будет точно поздно для всех, у кого живые тела.

— Если там всего двести километров — то почему корабль шел три дня? — удивился я.

Я еще пока плохо разбираюсь в мореходных качествах местных судов, но как будто это что-то совсем долго!

— Поглядите на маршрут, — Альби показал мне уже знакомую карту, висящую на стене. — Если прямо, мешается Арвийская мель и проход Зеен-Зане, он очень уж узкий, большинство капитанов не рискуют там прокладывать курс, если позволяет время. Предпочитают сутки или чуть больше потерять. Даже если вы решитесь пройти через него…

— С нами будет воздушный маг, так что решимся, — пожал я плечами.

— Километров семьдесят или восемьдесят выгадаете, — кивнул Альби. — Все равно меньше чем за сутки…

— Мы очень быстро поплывем, — покачал я головой. — Шансы все-таки есть. Даже для вашего шефа шансы есть. Если нашелся кто-то, кто смог оторвать ему голову и засунуть… ну, в ту же просмоленную бочку или ящик…

— Это один из стандартных протоколов при спешном сворачивании платформы в случае серьезного бедствия, — кивнул Альби. — Но сами посмотрите запись допроса — осьминог напал внезапно, едва ли на это было время. Впрочем, я вовсе не хочу вас отговаривать, наоборот — желаю всяческой удачи, — Альби вздохнул. — Честно говоря, понятия не имею, как тут пойдут дела без Рюдина! Как бы нас под начало Финнвару не отдали — или другому интригану вроде него! У меня пока маловато репутации, меня начальником лаборатории не оставят. Хоть самому с вами плыви, чтобы повысить шансы!

— А давайте, — я смерил его взглядом. — Вы же опытный ныряльщик, это может пригодится. И… вы умеете обращаться с навигационными приборами?

— А вы нет — и собрались плыть? — удивился Альби.

— Магистр Бьер освоил сектант, — пожал плечами я. — И он отлично ориентируется по карте.

Альби ударил себя ладонью по лбу.

— Ну вы даете! Нет, конечно, я поплыву с вами! И возьму побольше химер — может быть, придется искать под водой. Это почти бесполезно, но вдруг повезет. Рядом с девятой платформой есть подводные скалы или отмели, куда что-то могло прибить.

— Если у вас есть птичьи химеры, тоже возьмите.

— Само собой. Хм. Только надо насчет собак договориться. Ганеман не слишком любит животных, нужно оставить инструкции живому слуге.

— Каких собак? — слегка удивился я.

— Собак, которых оставила новая сотрудница. Рюдин ее забрал… — Альби нахмурился. — Если подумать, собаки теперь вроде как мне остались? Ох, как плохо-то! Они ведь будут очень скучать по хозяйке!

— Что за собаки? — спросил я, движимый смутным предчувствием. — Можете показать?

…Собаки оказались знакомыми. Я не помнил кличек — но отлично помнил обеих! Одна рыжеватая, похожая на немецкую овчарку, другая — кто-то вроде сеттера, чисто черная. Приметная парочка! И что еще интереснее, они тоже меня вспомнили, хоть я их больше трех лет уже не видел: без особого оживления, но все-таки встали и подошли к решетке вольера, чтобы обнюхать.

— Надо же, узнали вас! — сказал Альби с интересом. — Выходит, вы с Глерви — знакомы?

— Да, — сказал я, уже совершенно похолодев. — Ройга Глерви, так? Новая сотрудница?

— Да, она… А, понимаю. Она ведь тоже из фронтирного мира. Из того же, что и вы?

— К моему огромному сожалению! — я сжал зубы.

Вот какого хрена⁈

— Сочувствую.

— Никаких сочувствий, — сказал я резко. — Мы доберемся вовремя. Уж Глерви-то что-нибудь придумала, чтобы спастись.

Ну, Ройга! Ну учудила! Чего тебя вслед за нами-то понесло⁈ Что за вожжа под хвост попала⁈ Соскучилась по Элсину? Или… или по мне, блин⁈

А может, просто совпадение⁈ Захотелось девушке приключений, понимаешь, — а тут все та же заявка на десяток некромантов, которую Фроссен обещала Рюдину?

Только этого еще не хватало!

Как быстро можно организовать спасательную экспедицию? Спросите меня раньше, и я бы сказал — почти мгновенно, если вы специализированная организация вроде МЧС. И бесконечно долго, если у вас ничего не готово!

Оказалось, срок между «почти мгновенно» и «бесконечно долго» — это примерно два часа. Когда мы опустили в глиссер последние клетки с химерами и сами заняли свои места, закатное солнце уже опускалось в море.

— Как вы в темноте⁈ — взволнованно проговорила Тея, стоя на причале. — Я-то чувствую воду, а вы?

— Я отлично вижу в сумерках и даже ночью, — успокоил ее Элсин. — Эрик как раз недавно помог мне сделать новые глаза — и они отлично работают. К тому же с нами магистр Альби. Он опытный мореход и умеет ориентироваться по звездам. А когда мы приплывем на место, уже рассветет.

— Хорошо, — сказала Тея. — Эрик…

— Я верну ее, — пообещал я. — Ты же знаешь Оллу. Непотопляемая особа!

Тея бледно улыбнулась. Мрачная же часть меня как заведенная повторяла на репите: «И никого не защитила вдали обещанная встреча, и никого не защитила любовь, зовущая вдали…» Усилием воли я заткнул этого внутреннего придурка.

— Твоя задача — защищать город, — продолжил я. — Фроссен… — я проглотил слова «та еще стерва», потому что не стоило говорить их в открытую, — не в состоянии понять твои чувства. Но она права в том, что твоя магия куда нужнее для защиты тысяч жизней, чем для спасения всего нескольких!

Тея напряглась, но спорить не стала.

«Другое дело, — подумал я, — что если бы у нас не было столь вовремя испытанного глиссера, я бы, пожалуй, тоже наплевал на город! С шансами осьминог все же сюда не доберется!»

— Ну что, погнали! — сказала Игнис, когда я отдал швартовы (то есть перебросил канат, который удерживал глиссер у причала, в руки портового рабочего).

И мы погнали.

…Это была та еще гонка. Нам повезло — ночь выдалась лунная. Здесь, на Ошибке, луны даже две — одна чуть меньше земной, другая так мала, что я и не понял бы, что это спутник планеты, а не другая крупная планета, вроде Юпитера, если бы Альби не сказал. Я еще хотел его расспросить, у всех ли миров Империи есть луны или что-то похожее на них — дико интересный вопрос, потому что еще в детстве я читал версию, что, мол, биосфера не может сформироваться на планете, если у нее нет близкого спутника, «берущего на себя» удары метеоритов! Однако позиция на резво бегущем по волнам глиссере, где палуба накренена, и приходится держаться за веревки, чтобы не упасть, не слишком располагает к беседам. Мы все не только крепко держались, но и привязали себя к скобам на палубе, а также надели спасательные жилеты. Да, все, даже некроманты, потому что обстоятельства бывают разные: даже для них лишняя плавучесть может означать разницу между окончательной гибелью и спасением. Кроме того, Игнис подняла такой сильный ветер, что он очень сильно шумел в ушах, мешая разговаривать. Не самая лучшая обстановка для научно-популярной лекции по астрономии!

Я был занят тем, что постоянно подпитывал Игнис и себя магией Жизни. Наши спутники замерли молчаливыми истуканами, не обращая внимания ни на холодные брызги, ни на усталость. Я в очередной раз «на полшишечки» позавидовал некромантам: все-таки связь с планом Смерти — невообразимо полезная способность! Хотя добиться того, чтобы решать те же проблемы с выносливостью и долгожительством чисто магией Жизни, не теряя преимуществ живого тела, но приобретая преимущества немертвого — вот это тоже достойная задача! Когда (если, чтоб не сглазить) решу проблему магического омоложения, именно в этом направлении и буду двигаться.

Интересно, кстати, о чем они думают в такие часы вынужденного ожидания — их-то физические нужды тела не отвлекают? Надо будет спросить у Элсина, если не забуду.

И у Ройги тоже надо будет спросить. Подозреваю, ответы окажутся совершенно разными!

Нет, серьезно, что она тут забыла⁈ И почему безропотно отправилась с Рюдином, даже не попыталась меня разыскать? Не в первый же день Рюдин ее потянул на платформу! Наверняка она прибыла с очередным открытием портала больше двух недель назад — и все это время шифровалась? Очень на нее не похоже!

Лично я чего только не передумал за эти часы безумной гонки по почти спокойному морю под звездным небом! И планы на будущее строил, и всякие анатомические заморочки вспоминал, и даже выученные в школе когда-то наизусть стихи пытался восстановить… хотя в голове больше всплывали слова земных песен, которые никогда больше не услышу.

Наконец, когда над морем начал заниматься серый рассвет, Альби объявил, что мы, по всей видимости, прибыли.

— Где-то здесь и должна быть девятая платформа, — растерянно сказал он. — Но я ничего не вижу. Может, если нырнуть…

Да, не было видно ничего — ни обломков, ни пятен от разлитых жидкостей, ни остова опорной конструкции, торчащей над волнами. Пустота и волны.

— Выпускаем птиц и рыб, — решил я. — Пусть ищут. Игнис, а ты можешь поводить глиссер кругами?

— Не вопрос, — сказала Воздушница. — Я бы вообще предложила отцепить парус да подняться с ним в воздух, как с крылом. Вот только вы тут будете совсем беспомощны без меня, и увижу я меньше, чем орел.

Орел, баклан и две чайки нарезали в небе широкие круги, мы медленно двигались по тем же траекториям. Тянулись минуты — долгие, как часы. Или уже часы? Одна из рыб Альби вдруг ткнулась в борт лодки, держа что-то в пасти.

Я вспомнил рассказ — эти химеры могут разве что отрывать куски, целиком ничего принести не способны.

Химеролог перегнулся через борт и забрал у рыбы ее добычу. Показал нам.

Это была рука в некромантском черном. Женская рука. Ройга?..

— Пропитки консервантом нет, эта женщина была живой перед смертью, — сказал Элсин, приняв конечность и внимательно ее обнюхивая. — Не Ройга.

— Да, кажется, узнаю форму ногтей и ладони, — вздохнул Альби. — Это Дейра Клун из дежурной смены, Рюдин как раз планировал ее сменить. Надо нырнуть и проверить — вдруг там где-то и голова есть?

— Долго, — покачал головой Элсин. — Рука пробыла под водой никак не меньше полусуток. Она в неподходящей кондиции для долгосрочной анимации — я бы не взялся. Если и голова в таком же состоянии, спасать там уже нечего. Или у вас другое мнение, коллега?

Альби молча покачал головой.

Игнис, тоже ни слова не говоря, начала разворачивать глиссер.

Больше мы некромантских останков не нашли, и вообще ничего и никого — даже обломков. То ли гигантский осьминог знатно пообедал, то ли создал гигантский водный шлейф, который словно ковшом утянул за собой все останки платформы и корабля.

Солнце между тем поднималось все выше. Человеку, который провел ночь на воде в открытом море, прямо сейчас, должно быть, несладко. Усталость, жажда, солнечные ожоги…

— По-моему, это уже бесполезно, — проговорил Альби. — Мы проверили пятно радиусом примерно километров тридцать от местоположения платформы. При текущей скорости ветров… Вряд ли за истекшее время обломки или люди могли отдрейфовать дальше!

Я хмуро поглядел на него и ничего не сказал. Игнис бросила один взгляд на мое лицо и усилила ветер — глиссер побежал резвее.

— Орел что-то нашел, — вдруг сказал Элсин. — Игнис, правь во-он туда.

Игнис уже и без его слов заметила, что птица намертво зависла над одним и тем же местом на морской глади. Поддала ходу. Скоро темное пятно на воде стало заметно и с глиссера, а еще чуть погодя даже мы с Игнис, обычные люди, разобрали обломок дерева и держащиеся за него руки. Человек! Но странной формы какой-то, как будто горбун… Горбунья!

К тому моменту я уже не то чтобы не надеялся — я запрещал себе как надеяться, так и отчаиваться в равной степени. Поэтому когда глиссер впритирку подошел к корабельному обломку и мы с Альби (Элсин оказался с другой стороны глиссера) в четыре руки втянули на палубу Оллу, я особенно ничего не чувствовал. Даже облегчения. После бессонной ночи и всех тревог мне трудно было понять, на каком я свете.

Тем более, девушка выглядела очень странно, нереально. К ее шее за спиной было что-то прикручено — что-то, замотанное в черное кружево.

— Голова! — хрипло простонала Олла. — Голова! Я ее намочила!

— Бредит, что ли? — удивленно проговорила Игнис.

Альби протянул Олле флягу с водой — но она ее оттолкнула.

— Голова! — страшным голосом проговорила девушка. — Голова… привязана… проверьте! Цела? — и начала дергать черный узел у себя на шее.

Тут только я сообразил, что странный ком у нее на загривке — это голова. Черное кружево натянулось, обрисовывая чей-то профиль.

Кстати. Я видел это кружево. Да и профиль, если подумать, тоже видел!

Так, как бы это снять, чтобы не повредить…

Неожиданно для себя, я растерялся, не зная, как развязать набухший от воды узел — и не решаясь резануть ножом. Элсин чуть оттеснил меня.

— Я займусь, — мягко сказал он. — А ты займись живой девушкой.

Тут Олла все-таки взяла флягу, сделала несколько жадных глотков. Я коснулся девушки, щедро вливая в нее энергию Жизни и заодно диагностируя. Да, все как я ожидал: солнечные ожоги, обезвоживание, сильный стресс, множество синяков и ссадин, усталость, голод, истощение. Несколько серьезных синяков. Головная боль и головокружение — ну, это мы сейчас уберем.

— Я ее убила! — всхлипнула Олла, прекращая пить. — Боги мои, я ее убила!

Как раз в этот момент Элсин избавил ее от узла и начал аккуратно разворачивать голову.

— Если ты отрезала ей голову, то наоборот, спасла! — сказал я.

— Нет, голову мы вместе… — в смысле, вместе⁈ Ройга что, сама себе шею пилила⁈ — А вот потом! Она сказала, десять минут в воде можно, не больше! Я пыталась ее пристроить… так, сяк… Не выходило, место мало, руки устали! Боялась еще эту рею отпустить, но один раз отпустила, еле доплыла к ней обратно, но голова в воде оказалась… Потом как-то закрепилась, но голову не получалось примотать! И задремала, и снова она у меня в воду попала… Все-таки мне получилось на шею сделать, как сейчас, но узел все время сползает, и я… что если все зря⁈ Она меня спасла — я а ее нет⁈

— Все хорошо, — сказал я Олле, стараясь не смотреть на голову Ройги в руках у Элсина. — Ты молодец. У тебя все получилось. Ты все правильно сделала. Никто не смог бы сделать больше.

Я обнял ее — и Олла разрыдалась у меня на плече. Всем телом ощущая ее усталость, я осторожно, мягко усыпил ее Жизнью — девушке сейчас сон был нужен куда больше, чем даже еда. Голодала она не так долго, пусть поспит хоть час или два, а там мы ее накормим. Затем я поглядел на Элсина.

Мой наставник едва заметно дернул уголком губ.

— Состояние не очень хорошее, но, вроде, консервант удержал. Не знаю точно, не могу судить. Мало опыта. Альби? — он осторожно протянул голову второму некроманту. — Ваше мнение?

Тот взял голову очень уважительным жестом, покрутил ее в руках. Рыжие волосы ему мешали, он аккуратно убрал их с влажных щек.

— Надо вымочить — и будет видно, — сказал Альби после паузы — слишком длинной паузы! — Пока не очень понятно. Но я бы сказал, процентов восемьдесят, что если подержать сутки-другие в консерванте, мозг удастся запустить.

Что ж, восемьдесят процентов — это весьма неплохие шансы. Хотя ракетные старты с такими отменяют.

Все-таки Ройга молодец. Олла сказала, что она ее спасла — ожидаемо. У Ройги, если я верно понимаю общее направление ее биографии, тот еще опыт выживальщицы (надо бы как-то переделать это слово с учетом того, что она уже очень давно немертвая, но хрен с ним — не в том я настроении, чтобы словотворствовать. Жизнь, не-жизнь — какая разница, все одно — мышление). Если она как-то умудрилась стать одной из двух выживших с платформы и с корабля, то, надо думать, не позволит морской воде себя одолеть.

— Похоже, сперва Ройга вытащила Оллу из-под осьминожьих щупалец, — тихо сказал Элсин, — а потом Олла обеспечила относительную сохранность головы Ройги. Им обеим очень повезло, что они оказались рядом в момент нападения и смогли сработаться!

— А уж как Вл… Эрику повезло! — фыркнула Игнис. — Да и тебе тоже!

— Да, — спокойным тоном согласился Элсин, — я очень не люблю терять друзей.

— Вот-вот… Так, ну все. Я предлагаю развернуться — и назад, — голос Игнис тоже звучал донельзя устало. — Вряд ли мы еще кого найдем.

— Только лучше не в Великую Гавань, а на остров Алашан, — сказал Альби. — Он гораздо ближе, с вашей скоростью, мэтресса, мы там будем уже часа через полтора. Вы, живые, отдохнете, поспите хоть несколько часов — и тогда уже можем возвращаться. Некроманты там тоже работают, можно сразу поместить голову в консервант.

— Хороший вариант, — согласилась Игнис. — Эрик?

— Да, отличный, — кивнул я, баюкая Оллу у себя на коленях. Черт, как же она знакомо лежала в моих объятиях! Каким уставшим и беззащитным выглядело ее обгоревшее лицо! Как хорошо, что она просто рассталась со мной — но не умерла. Моя обида на нее казалась таким пустяком в ретроспективе. — Только надо одну из ваших чаек, Альби, отправить мэтрессе Нейгарт. Чтобы не беспокоилась. Они же умеют носить послания?

— Разумеется. Давайте я сейчас и отправлю.

Химера улетела, мы взяли курс на Алашан. А я думал, что Игнис права: мне действительно невероятно повезло! И даже непонятки с Ройгой… лишь бы оказалась в своем уме после вымачивания — с остальным разберемся.

Остров Алашан почти прошел мимо моего внимания. Удивительно белые скалы, чем-то напомнившие мне знаменитые фотки английского Дувра… или то не Дувр был? Это крупный остров, почти такой же крупный, как Великая Гавань, но населения на нем меньше — однако собственная химерологическая лаборатория нашлась! Правда, работало там всего трое некромантов, и химер они делали только одного вида, но по крайней мере у их причала мы смогли бесплатно оставить лодку. А также тут же получить бочонок с консервантом, куда и опустили голову Ройги.

Я уж думал, что и ночевать придется там же, потому что денег с собой захватить не догадался — вот серьезно, совершенно вылетело из головы! В поясе у меня затерялась серебрушка с мелочью, достаточно, чтобы купить несколько бутылок того же апельсинового сока и довольно много жратвы — но недостаточно для ночлега на пятерых в хорошем месте без клопов по здешним грабительским ценам.

Однако вот что решилось вообще без проблем: Игнис просто явилась в дом губернатора острова и потребовала ночлег для себя и свиты. Что и было ей мгновенно предоставлено. Нам еще и отдельные комнаты всем выделили, и накормили! Оллу я для ужина разбудил, потом, не слушая ее возражений, усыпил снова, категорично сказав ей, что сон ей сейчас нужен больше всего.

Но я все эти события сам провел почти на автопилоте. Четко запало в память разве что мое колебание — оставлять Оллу в отдельной комнате или положить рядом с собой, чтобы контролировать ее состояние. В конце концов решил в пользу отдельной комнаты. Жизнь Оллы явно была вне опасности, постоянное внимание лекаря не требовалось, а моя собственная иррациональная тревога и боязнь снова ее потерять — что ж, справлюсь. Мало ли, буду ворочаться, потревожу ее. Так-то мы с ней никогда по-настоящему не спали в одной постели (до сна не доходило, Олла просто убегала после двух-трех раундов!), а я знал, что с непривычки можно часто друг друга будить. По контрасту, Тея в нашу пока что единственную ночь после первого же раза отрубилась — просто заснула рядом, доверчиво положив мне голову на плечо. Даже не дождалась, пока я вытру ей ноги влажным полотенцем. И я еще два часа не мог заснуть, баюкая ее и размышляя, как это умудрился так… не знаю, влипнуть? Неподходящее слово, слишком негативное. Но и как-то по-другому назвать столь внезапное развитие отношений не очень получалось.

Нет уж. Лучше уж выспаться нормально.

Но выспаться у меня все равно не получалось. В итоге я несколько раз вскакивал, подходил к двери в спальню Оллы, осторожно заглядывал, слушал ее дыхание и уходил. Она ни разу не проснулась — усыпил я ее качественно, на десять часов без осечек.

Впрочем, с утра лично я уже был бодряком: магия Жизни решает. У меня даже хватило мозгов расспросить местного мага Жизни, служащего при резиденции губернатора, о том, нападал ли на остров гигантский осьминог и что делала здесь Фроссен.

Оказалось, что Фроссен отбыла вчера — мы с ней разминулись буквально на несколько часов. Причем отбыла после того, как Алашан получил сигнал о нападении чудовища на один из соседних островов. Там осьминог на сушу не полез, в отличие от истории в Великой Гавани восемь лет назад, но навел немало шороху в виду порта, потопив несколько судов. И что особенно обидно, в числе этих судов было два или три грузовых купеческих корабля с грузом специй и алхимических ингредиентов — очень неприятно, особенно для некромантов!

То есть Фроссен, защищая крупнейший остров в том направлении, куда направился осьминог, просчиталась — тварь нанесла удар в другом месте. Неудивительно: если маг Огня один, а мгновенной связи вроде радио нет, оказаться где и когда нужно она могла только случайно. Так что дежурить рядом с крупнейшим поселением — логичный ход с ее стороны.

Заодно я попытался разузнать, где именно случилось извержение вулкана. Увы, так просто этого было не понять. Здесь, на Алашане, тоже видели облака пепла, и тоже ощутили, что море волновалось — но на этом все. Прикинув по карте, я обратил внимание, что рядом располагались две из того десятка с лишним точек, где мэтр Ихси создавал альтернативные каналы для выхода магмы. Выходит, его план сработал… вот только чудовищ он не учел! Что понятно: во-первых, по чудовищам он точно не спец и никак не мог знать, где у них лежбища. Во-вторых, не удивлюсь, если Фроссен ему даже про них не рассказала.

Отдохнув на острове, мы погрузились в глиссер и направились домой — в Великую Гавань.

Обратно мы уже далеко не так торопились, настроение было совсем другое. Игнис периодически позевывала: отдохнуть двенадцать часов после такой же изматывающей двенадцатичасовой гонки ей не хватило. Моя подпитка Жизнью помогла, но все равно девушке, по уму, требовалось больше отдыха.

Олла тоже сидела непривычно серьезная, встревоженная, даже мрачная. Ройга бессознательно безмолвствовала в хорошо просмоленном бочонке с консервантом. Альби тоже молчал: кажется, переживал, что станет с лабораторией после гибели шефа. Болтать могли бы только мы с Элсином, но наши научные и другие планы при посторонних особо не обсудишь, а просто трепаться у меня лично душа не лежала. У него, похоже, тоже.

В какой-то момент, правда, Олла спросила:

— Эрик, а Ройга Глерви, выходит, явилась в этот мир следом за вами? За тобой?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Надо ее спросить, когда анимируем. Ты спрашивала?

— Она мне только перед самым концом сказала, что с вами знакома. Просила передать, если не получится ее вытащить, что вы с магистром Бьером не виноваты… — Олла закусила губу. — Боги мои! Вот никогда бы не подумала, что меня спасет некромант! Хоть бы она теперь в себя пришла. Я столько думала… — она мрачно усмехнулась. — Я столько думала — хорошо бы этот страшный Рюдин сгинул! А теперь он сгинул — и хоть плачь!

Мне очень захотелось обнять ее в этот момент, утешить. Но, во-первых, мы все же были привязаны веревками, во-вторых… «Все кончено, — сказал я себе. — Олла — хорошая девушка, но у тебя теперь есть лучше. Та, которая действительно в тебе души не чает, которая полностью тебе доверилась — настолько, что даже через сословные ограничения перешагнула! Еще и девственность свою именно тебе отдала, хотя у такой красавицы наверняка было немало предложений… А Олла свой выбор сделала. Все, относись к ней примерно как к Игнис, не будь жадным идиотом. И когда она найдет себе мужика, даже не вздумай к нему ревновать. Она не твоя собственность».

Мантра помогла — еще бы ей не помочь, когда я знал, что в Великой Гавани меня ждет Тея!

А про ситуацию с Ройгой я вообще велел себе не думать лишнего.

Вместо этого я стал размышлять о том, как можно было бы поохотиться на осьминога. В теории, разумеется. Так-то у меня не было ни малейших оснований заниматься тем, что пока выглядело как проблема Фроссен или, на худой конец, некромантов — их же платформы под угрозой! Причем Элсину отправка на одну из этих платформ не грозит, пока Фроссен благоволит Игнис, так что мне вписываться прицельно за некров нет никакого резона. Хотя… Если Фроссен решит нагрузить охраной Великой Гавани Тею — вот тогда чудовище может стать и моей проблемой!

С другой стороны, у нас тут встал вопрос, как попасть в нужный мир с Ошибки? Что-то мне подсказывает, что Фроссен, если ее как следует накрутить, нам с этим вполне способна помочь — главное, правильно с ней поторговаться…

Впрочем, несмотря на подведенную прагматичную базу, это все равно были сугубо теоретические мысли, связанные с тем, что лететь на глиссере много часов подряд, когда ты не управляешь им и даже не работаешь навигатором, до черта скучно. Да и надо было как-то выбросить из головы мои личные переживания, о которых все равно думать бесполезно.

А вот об экстерминатусе гигантских моллюсков как раз подумать не помешает, на случай, если все-таки придется этим грузануться. И план у меня начал вырисовываться… но слишком уж пока сырой и опасный. Главная проблема — как поймать этого чертова спрута. Он, конечно, громадный — но только по сравнению с человеком. По сравнению с гигантскими морскими просторами даже самый огромный осьминог — словно муравей в стогу сена. А если он опять уйдет в свою лежку где-то на глубину — то его, пожалуй, даже такой сильный маг Воды, как Тея, не обнаружит. Попробуй еще обшарь все подводные впадины!

Не считая того, что осьминогов может быть больше одного. Строго говоря, мы никак не можем проверить, что тварь, которая напала на соседний с Алашаном остров, — тот же самый осьминог, который разгромил девятую платформу.

Вот, кстати, и платформ-то значительно больше девяти! Почти сорок, что ли, если я верно помню. Как бы обеспечить охрану их всех?..

Великая Гавань показалась на горизонте к вечеру. Мы причалили непосредственно к Южной Крепости — и надо было видеть, как обрадовались стражники, когда Олла поднялась по узкой лесенке на каменный пирс.

— Госпожа заместитель коменданта! — практически заорал боец, что нес караул на причале. — Госпожа Мадсен вернулась!

Со стены крепости ему ответили дружным радостным воплем: среагировали дозорные.

— А… а больше никто не выжил? — тревожно спросил другой стражник, напарник первого.

— Извини, Курт, — покачала головой Олла. — Больше никого не нашли. Мне очень повезло, что рядом со мной оказался некромант с боевым опытом. И то… — Олла недоговорила. — Кажется, Верен тоже погиб.

Стражник спал с лица.

— Мне тоже очень жаль, — тихо добавила Олла.

Верен — знакомое имя. Верен Леер, я его матушку лечил. Видно, Олла взяла с собой эскорт из «отпускных» стражников, желавших подзаработать!

— Ничего, — с усилием добавил Курт и отвернулся. — Хорошо, что вы выжили, командир.

Я почувствовал очередной виток холодной ярости. Ну уж нет, осьминожья ты зараза. Я тебя еще замариную! Будешь вкусный и полезный.

Тея не встречала нас на пирсе. К моему большому удивлению, мы нашли ее в кабинете Оллы, куда она направилась первым делом — а я пошел за ней, чтобы взять ключи от своей лаборатории, которые оставил у Теда, отбывая. Непривычно одетая в тунику и короткие брюки — хоть и более роскошные и сильнее украшенные, чем обычно носили мужчины — Тея сидела за столом заместителя коменданта, обхватив голову руками.

Увидев нас, девушка просияла. Первым делом бросилась к Олле, крепко-крепко ее обняла и даже расцеловала в обе щеки. Я впервые осознал, что Тея-то сильно выше Оллы — казалось бы, и раньше видел, но не замечал. А теперь вот отследил. Она даже выше, чем Игнис, лишь чуть ниже меня и Элсина.

— Олла! Ты жива! Эрик обещал, но я… — она тут чуть не разревелась. — Это было так ужасно! Я так боялась! И эта Фроссен! Боги мои, я не знаю, что делать!

— Что случилось, госпожа? — деловым тоном спросила Олла. — Сами подумайте, я теперь с вами — мы со всем справимся! Да еще и Эрик тут! Он же у нас чудотворец, ему все по плечу! Представляете, он до нас добрался чуть ли не так же быстро, как вы!

— До вас? — Тея оторвалась от нее, чтобы поглядеть в лицо. — Кого-то еще спасли? Рюдина?

— Нет, другого некроманта, — покачала головой Олла. — Девушку-некроманта, и представляете какое совпадение? Она из того же мира, что и Эрик! Старая подруга Элсина Бьера. Правда, от нее пока только голова осталась, но магистры Альби и Бьер считают, что надежда есть.

Тея поглядела на меня — и вдруг оторвалась от Оллы и буквально повисла у меня на шее.

— Эрик! — всхлипнула она. — Спасибо, спасибо, спасибо! Я даже не знаю… Спасибо! Без тебя бы Олла… Эта Фроссен… она явилась, удивилась, кажется, что нашла меня… не ругалась, правда… Но ты представляешь, что она сказала⁈

— Что? — спросил я, обнимая любимую. Точно, любимую — как-то так естественно это слово вынесла вперед волна нежности, которую я ощутил, когда Тея прижалась ко мне и подняла на меня взгляд.

— Она сказала, что мне придется убить этого монстра! Иначе она меня не отпустит! Говорит, она не может позволить себе расстаться даже с одним Водником, пока эта тварь нападает на ее острова! А если этих созданий несколько⁈

Тея спрятала голову у меня на плече.

— Мы что-нибудь придумаем, родная, — сказал я, обнимая ее в ответ.

Поднял глаза, чтобы посмотреть на Оллу, но второй девушки уже рядом не оказалось — я услышал только тихий скрип двери за спиной. Технично ретировалась, однако!

Что ж, в каком-то смысле так проще. Потому что я вдруг понял, какой самый надежный способ утешить Тею. И Олла мне была при этом… не то чтобы лишняя — способ не был связан с постельными утехами. Но… это та ситуация, когда Тее мне довериться легче. Хотя, казалось бы, с Оллой я общался дольше и плотнее!

Наверное, именно потому, что Тея доверилась мне.

Девушка тем временем оторвала голову от моего плеча и сказала:

— Эрик, извини… Сейчас я возьму себя в руки. Тут ты вряд ли чем-то можешь мне помочь. Я должна сама. Мне очень страшно… но я справлюсь. В прошлый раз эта тварь выбралась на сушу, потому что ее выгнал более старший и опасный осьминог. А в этот раз я с ней схвачусь в моей стихии! И… я знаю, что даже если я опять чем-то заражусь, ты меня вылечишь. Так что я… Извини за минуту слабости… — она улыбнулась дрожащими губами. — Просто… я боюсь, что это только предлог, что Фроссен нашла способ меня не отпустить с тобой! Допустим, я найду и убью одного — а она скажет, что еще других рядом видели!

— Мы этого не допустим! — твердо сказал я. — Серьезно. И Фроссен тебе не помешает пойти со мной, ни в коем случае. Я знаю, что делать.

— Знаешь?

Я не то чтобы знал — просто мой план, как избавиться от гигантского осьминога, терроризирующего острова — а лучше от всех гигантских осьминогов, сколько их ни есть — приобрел у меня в голове чуть большую определенность.

Но еще я чувствовал, что Тея дрожит у меня под пальцами. И что как бы она ни храбрилась, но перспектива схватки с морским монстром, который оставил ее инвалидом на восемь лет, вызывает у нее вполне закономерный ужас. Если я буду рассказывать ей свой долгий и сложный план, она, конечно, мне поверит — но все равно по-настоящему не успокоится. А мне надо, чтобы она была счастлива и спокойна. Слишком мне нравится ее безмятежная улыбка!

И вообще… кажется, пришло время для откровенности. Иногда действительно одной ночи достаточно!

— Тея, скажи, ты можешь достать мне осьминога сейчас? — попросил я. — Маленького, конечно. Большого не надо.

— Прямо сейчас? — удивилась она. — А зачем… Нет, неважно. Могу, конечно. Пойдем.

К моему удивлению, она повела меня не на пирс, а прямо к себе в подводный кабинет — тот самый с огромным окном на шельф. Отодвинула шторку в углу, которая скрывала дверцу. Я и не знал, что она там есть! Куда она ведет? Вроде, в крепости нет построек ниже уровня моря кроме этого кабинета. Стойте-ка… неужели…

— Без меня ее нельзя открывать, — сказала Тея. — Да и не получится. Видишь, она открывается наружу? В моей зоне контроля вода не давит, так что можно сделать просто вот так…

Она отперла замок маленьким ключиком (он висел тут же рядом с дверью на крючке) и толкнула ручку. Дверь послушно открылась наружу, не обращая внимания на такую мелочь, как колоссальная разница давления — потому что ни шлюза, ни даже простенького переходника там не было! Просто колыхалась стена воды, которая и не думала обрушиваться в комнату.

— Когда мне было плохо, это была единственная возможность для меня погулять немного, — тихо сказала Тея. — Олла придумала построить такую комнату, ниже обреза воды. Обошлось довольно дорого, но без нее я бы с ума сошла!

— А как… и вода не просачивается между дверью и косяком⁈ — пораженно спросил я первое, о чем подумал.

— Там как-то хитро сделано, герметичный стык. Можешь посмотреть, — Тея пожала плечами. — Олла нашла инженера из старшего мира, который у нас по контракту работал. Он же и это окно сделал.

Я кивнул.

— Понятно.

— Ну что ж… Я видела гнездо такого осьминога совсем недавно, недалеко отсюда. Сейчас попробую подтащить его водой…

Я думал, что Тея шагнет в воду из комнаты, но вместо этого она осталась спокойно стоять. А минуты через две я увидел, как сквозь воду к дверному проему, отчаянно мотая щупальцами, подлетает среднего размера красно-синий осьминог.

— Ты их чувствуешь издалека? — удивился я.

Если так, то, может, Тея и в самом деле сумеет отыскать кракенов в подводных впадинах!

— Нет, но он был недалеко — метрах в ста пятидесяти. До трехсот-четырехсот метров вода дает мне довольно четкую картину всего, что в ней, — пояснила Тея. — Вот дальше — начинает размываться.

М-да, недаром все же Водники считаются более сильными магами, чем Воздушники — тем Воздух такого контроля не предоставляет! Впрочем, по большей части это все же имперские предрассудки: в своей области каждый вид магии — имба из имб. Надо просто знать, как его использовать.

Осьминог вплыл в комнату, по-прежнему заключенный в каплю, только теперь водяную тюрьму моллюска окружал воздух, а не океаническая вода.

— Вот, — сказала Тея. — Зачем он тебе нужен? Будешь на нем какие-то опыты показывать?

— В какой-то степени, — сказал я. — Смотри!

Мне не нужно было даже специально сосредотачиваться — усилие уже было отработано, когда я сжигал крохотных осьминожек в крови Теи. Тут, правда, осьминог не находился в моей зоне контроля — но я ведь и не ставил целью не повредить водяной капле, в которой он находился!

Гори, огонь!

Вода пшикнула и испарилась облаком пара, которое разлетелось по комнате. Тея вскрикнула. А осьминога и след простыл. В смысле, наоборот: все, что в его теле не было водой, превратилось в невесомый пепел, который разметало паром.

Тея пораженно уставилась на меня, поднеся ладошку ко рту.

— Но… как?.. — прошептала она. — Что именно… как ты… Магией Жизни такое нельзя!

— Нет, — сказал я. — Это была магия Огня. Как и Дагмар Фроссен, я могу спалить любого осьминога, если подберусь к нему достаточно близко. Размер не имеет значения. Именно так я выжег маленьких осьминожек из твоей крови.

Тея охнула.

— Ты!.. — прошептала она. — Но у тебя точно есть магия Жизни! И… и некромантия тоже, да? Поэтому магистр Бьер взял тебя в ученики! Он знает, так⁈ Ах ну да, конечно они оба знают! Олла все-таки была права! Вассальная клятва, да… но наоборот! — я отметил это заблуждение Теи, но не стал пока ее поправлять. — Ты — идеальный маг Огня⁈ Как император?

Я кивнул, чувствуя почти что гордость от того, как Тея так быстро догадалась. Все-таки она у меня не только красавица, но и редкостная умница! Игнис потребовалось больше времени.

— Но… но как? Ты инкогнито? Набираешься опыта? Император отправил тебя… Нет, не может быть, — Тея замотала головой. — У тебя была бы больше свита, ты не рисковал бы так!.. Такое только в романах!

— Правильно, — сказал я. — Помнишь, когда мы только познакомились, ты сказала мне — ты, мол, из такого дикого мира, что там даже ритуал призыва магов Огня используют как жертвенный? Что ты имела в виду? Что такое ритуал призыва магов Огня — ты знаешь?

— Да, читала где-то, не помню, где… Лет пятьсот назад его разработали, чтобы увеличить число магов Огня. Выдергивают мага Огня из постороннего мира — это возможно благодаря их связи с планом Огня, ведь Огонь горит повсюду, во всех мирах одновременно… Проблема в том, что эти маги обычно слишком слабые. Они не способны на манифестацию силы Огня, хоть и могут ее призвать, и не переживают — сгорают сами и выжигают огромный участок суши!

Ага, вот оно как. А мне совсем иначе рассказывали… Мол, их специально стараются призвать «послабее».

— Поэтому, поскольку ритуал очень сложный и дорогой, решено было его не использовать. Только один маг Огня… как раз из фронтирного мира, не помню, как его там… не придумал, что так можно дополнительно бороться с отравляющим воздействием эндемичной магии… — Тея говорила это быстро, машинально, будто с листа читала, все более и более пораженным тоном. — О боги! Эрик! Ты… ты что же… был таким жертвенным магом⁈ Тебя призвали — а ты пережил манифестацию⁈

Я кивнул.

— Но они должны были… Погоди, тебя должны были отправить в Метрополию на учебу! Или ваш маг Огня — изменник, который задумал отделиться⁈

— Не знаю, что он задумал, — покачал я головой. — Я с ним даже не говорил ни разу. Дело было так. На самом деле меня зовут Влад Корнилов, Эрик Шелки — просто псевдоним, чтобы не выделяться. Мой родной мир совсем не похож на миры Империи…

И там, в подводном кабинете, я рассказал Тее все. И объяснил лишний раз, почему не хочу показывать свой дар никому — по крайней мере, пока не обзаведусь достаточной свободой маневра и силой, чтобы никто не мог использовать меня как пешку в игре! И не угрожал через меня тем, кто рядом со мной, если уж на то пошло.

— Ты копишь силу и знания… — тихо сказала Тея. И протянула мне обе руки. — Можно… можно, я буду частью твоей силы? И все мои знания — к твоим услугам, Влад!

Она почти правильно сказала мое имя с первого раза — так, легкий акцент.

В ответ я притянул ее за руки к себе, обнял и крепко поцеловал.

— Но сначала мы обеспечим безопасность островов, — веско сказал я. — И я знаю, как это сделать, не подвергая тебя большому риску!

.

— Ты не против побыть моим споттером? — спросил я Тею на следующее утро. — Я бы попросил Элсина, но он легко горит. А ты можешь спокойно подождать в воде.

— Что такое споттер? — слегка нахмурилась моя любимая.

— В данном случае — человек, который будет следить, чтобы я телепортировался корректно, — пояснил я. — Пока не освоил этот фокус, а для моего плана жизненно необходимо, чтобы я умел телепортироваться — быстро, точно и не выжигая вокруг все, что горит. И раз уж ты так здорово умеешь перемещаться по воде…

Тея разулыбалась, даже в ладоши хлопнула.

— Здорово! Я буду помогать тебе учиться магии Огня! Вот только… — она нахмурилась. — Как же… Получается, я отлучусь из крепости?

— А мы далеко уходить не будем, — успокоил ее я. — Отправимся на тот остров, где мы испытывали глиссер — он достаточно далеко от Великой Гавани, чтобы нас там никто не заметил, но и достаточно близко, чтобы добраться домой меньше чем за час. Уж на три-четыре часа по вечерам ты ведь можешь отлучаться? Имеешь право?

Тея вздохнула.

— Ну… наверное. Хотя нужно будет кому-то сказать, где мы.

— Скажем Игнис, — кивнул я. — В случае чего, она быстро доберется.

— А Олле… а, ну да, — сообразила Тея.

Она даже не задала вопроса, можно ли рассказать Олле мой секрет — как-то сразу поняла и приняла, что чем больше людей знает об этом, пусть даже доверенных, тем больше риск утечки. Олле, конечно, нужно будет сказать, если она пойдет с нами в другие миры — да и трудно будет от нее это скрыть! Но сейчас это только добавит ей проблем. Я достаточно успел узнать девушку и понимал, что в отличие от Теи, которая отличалась невероятной для Империи широтой мышления — видимо, сказывалась начитанность и ее уникальное очень «закрытое» воспитание — у Оллы местные понятия о сословных различиях вошли в плоть и кровь. Откройся я ей как маг Огня, еще неизвестно, как она отреагирует и сможет ли вообще нормально со мной общаться. Вон, даже Игнис, тоже человек удивительно демократичный, в первый момент на колено бухнулась и не сразу смогла обратно на «ты» перейти! А Олла — далеко не Игнис в плане авантюризма и пофигистичности. Да и сословное положение у моей бывшей девушки намного ниже, чем у Воздушницы, это тоже будет на нее давить.

В общем, не стоит умножать проблемы на ровном месте. Тем более, что наши отлучки вдвоем с Теей вообще никак легендировать не надо: время вместе проводим, развлекаемся. Конфетно-букетный период у нас.

— Знаешь что… — вдруг задумчиво сказала Тея. — А может быть, Игнис надо взять с нами? Сразу?

— Зачем?.. — чуть удивился я.

— Чтобы ты мог разжечь огонь под водой! — с энтузиазмом предложила Тея. — Я всегда на это мечтала посмотреть! Ты же говорил, что можно телепортироваться туда, где горел огонь, так? Представь — мы создаем пузырь воздуха недалеко от моей подводной дверцы, зажигаем там костер, и потом, когда надо будет возвращаться, ты перенесешь нас сразу туда! Со мной это совершенно безопасно, и так твои перемещения точно никто не засечет!

— Остроумно! — одобрительно сказал я. — У тебя мышление настоящего экспериментатора, Тея! Я думаю, тебе всерьез следует заняться портальной магией, как только появится возможность.

Щеки девушки порозовели от удовольствия.

— Спасибо! — сказала она. — Как только — обязательно. Но я собираюсь сдержать свое обещание и в первую очередь помочь тебе.

— Чем больше разных знаний и навыков у моей команды, тем лучше для меня, — усмехнулся я. — А особенно — у моей… — тут я запнулся. «Девушки»? Тут не та лексика. «Жены»? Рано! Ой, рано, у меня как-то все дернулось внутри, будто ненароком коснулся паяльника — еще в те времена, когда он мог меня обжечь. «Семьи»? Тоже… не то чтобы рановато, но… не знаю, что-то мне мешало. Поэтому я в итоге сказал слово, которое далось легко: —.. у моей возлюбленной.

Потом мы некоторое время занимались тем, чем занимаются все влюбленные, когда их переполняют взаимные чувства — нет, не в горизонтальной плоскости, я далеко не всякий раз тянул Тею в постель! Тем более, что я с удивлением обнаружил ее… скажем так, очень большую впечатлительность: мне приходилось довольно строго дозировать близость, чтобы моя любимая не растеклась в лужицу и не заснула тут же после бурных ласк!

Но нежность и привязанность можно и нужно выражать иначе, особенно когда они практически переливаются через край. А когда нас немного попустило, Тея мягко напомнила, что надо для начала заняться конкретно моими тренировками.

Так что мы договорились о времени и разошлись организовывать процесс.

До вечера я исполнял свои прямые обязанности в крепости, но улучил момент чиркнуть и отправить с местной «уличной почтой» записку Игнис. Она явилась сразу после третьего вечернего колокола — четыре часа пополудни! — веселая и такая же полная энтузиазма, как Тея.

— Под воду! Всю жизнь мечтала посмотреть, как там!

— А почему же не попросила? — спросила Тея.

— Ты — первый маг Воды, с которым я на короткой ноге, — пояснила Игнис. — Да и потом, у нас на фронтире и моря-то нет. Есть выход к большой воде, но это на севере, там холодный залив. А на юге до моря мы пока не добрались. Я о нем только в книгах читала. И на картинах в домах аристократии видела. Даже, помню, первый раз не поверила, что такое взаправду бывает!

— Значит, все сейчас получим сбычу мечт, — подвел я итог. — Давайте, выходим!

Игнис и правда охала и ахала, стоило нам открыть заветную дверцу Теи и ступить прямо на морское дно возле острова. Правда, выяснилось непредвиденное: в глубоком мягком песке и других морских отложениях ноги изрядно тонули, так что Тее пришлось учить нас наполовину идти, наполовину плыть. Вне зоны контроля водного мага это было бы невозможно, но с ней все оказалось легко. Я чувствовал себя детишками из старого диснеевского мультика про Питера Пена — всеми сразу. Ну, где «I can fly!» Сюрреализма добавляло то, что в зоне контроля Водного мага я совершенно спокойно дышал водой, мне даже некроланг был не нужен. Игнис хохотала и сыпала подхваченными у меня словечками вроде «Отпад!» и «Офигеть!» Потом посетовала, что Элсина с собой не взяли, ему бы понравилось.

— Хочешь, в следующий раз возьмем? — предложила Тея. — Но я думала, ему в соленой воде будет не по себе, особенно после того, что случилось с его подругой. Даже если он будет знать, что вода его не мочит.

— Может, и будет, но он слишком любопытен и жаден до новых впечатлений, чтобы отказаться! — серьезно сказала Игнис. — Как он мне говорил, именно это-то его в свое время и подвело… в смысле, сделало немертвым раньше срока.

— Да, мне он тоже говорил примерно то же самое, — поддержал я. — Хотя я так подозреваю, что без чьей-то рыжей морды… в смысле, рыжих кудрей, дело не обошлось!

И для Теи пояснил:

— Собственно, так Глерви и познакомилась с Элсином: она была его куратором… шефом… не знаю, как назвать! Короче, он проходил практику под ее началом. Она вообще-то специалист городской стражи по розыску беглецов и похищенных, «сыскарь», как она сама себя называет.

— А ты с ней как познакомился? — с любопытством спросила Тея.

— А я у нее учился. В Академии некромантии в Руниале, это столица пять-триста один. Я тогда себя за слабого некроманта выдавал. И потом мы еще раз встретились в Руниале… Хм… — я вздохнул и решил, что не буду уподобляться тому же трусишке Элсину, скрывая от любимой неудобную информацию о своем прошлом. — И я с ней ночь провел. Один раз.

— Там скорее утро было, — фыркнула Игнис. — Мы за полночь сперва отношения выясняли, кто кого не сдает, кто кому дает, кто кому обои чинит… Кстати, об обоях! Если она не сдержала обещание, я ей повторно голову оторву.

— Имеешь право, — согласился я, испытывая облегчение: Тея не напряглась, только улыбнулась. Нормально, значит, признание прошло, спасибо Игнис за поддержку. Правильно, что не стал делать из мухи слона и скрывать это.

Но вдруг Тея спросила:

— А эта Ройга Глерви… она не согласится быть моим секретарем и телохранителем?

Эй! Мне мало Оллы в помощницах Теи — она и Ройгу хочет к себе подтянуть⁈ Это она специально, что ли⁈

— Тея… — начал я.

— Я поняла, поняла, — перебила Тея. — Ты переживаешь, что я буду ревновать? Я не буду ревновать к немертвой, которая к тому же спасла Оллу!

— А… почему ее немертвое состояние не даст тебе ревновать? — нахмурился я.

Опять какие-то предрассудки?

— Ну потому что немертвая женщина не родит тебе сына, — спокойно сказала Тея. — А значит, можно не волноваться, что ты предпочтешь ее мне!

О, блин. Вот вроде привыкнешь уже к местным выкрутасам — и даже такая милая и этичная девушка, как Тея, берет и выдает перл эпохи дремучего патриархата. Игнис, кажется, от этой фразы помрачнела, я поймал ее взгляд и мотнул головой — мол, не обращай внимания, у вас с Элсином все точно получится, я обещаю.

И я не буду обращать внимания. У местных реально головы так работают, тут ничего не поделаешь. К тому же доля сермяжной правды тут есть, оно и в моем родном мире местами так.

— … И раз она подруга Элсина, и тебя вдобавок учила, значит, она хороший специалист, — продолжила Тея, то ли не замечая неловкости, то ли игнорируя ее. — И моральные качества на высоте. Да еще и женщина вдобавок — мне не так неловко будет, как с мужчиной. Ты же знаешь, я стеснительная… А что касается остального — я тебе доверяю.

— Хорошо, — вздохнул я, смиряясь с неизбежным. — Если Ройга согласится — то я, конечно, не возражаю и возражать не могу. Это ваши дела. Но только у нее вроде как контракт с этим вашим рыбным трестом?

— А, пустяки, — отмахнулась Тея. — Я ведь один из пайщиков, просто на другую работу ее переведу.

Тем временем мы доплыли до пятачка в паре сотен метров от окна, где нас уже не видно было из крепости, и Тея сказала, что здесь вполне можно работать. Действительно, место она подобрала удачно: довольно ровная скальная площадка, стоять легко. После чего Тея несколькими пассами создала воронку воды до самой поверхности — выглядело круто, даже круче, чем оказаться в эпицентре созданного Игнис смерча.

— В принципе, я думаю, ты сможешь разжечь костер уже так, но для чистоты эксперимента… — весело сказала моя любимая.

— Ага, давайте я все-таки воздуха зачерпну, — поддержала Игнис.

Так мы и сделали: Игнис создала пузырь воздуха, Тея сомкнула воду назад, и мы оказались как бы в прозрачном батискафе.

Мне не составило никакого труда разжечь небольшой веселый костерок прямо в центре каменной платформы.

— А теперь что? — с любопытством спросила Тея. — Ты должен потянуться в самое раскаленное ядро планеты за толикой Вечного Огня?

— Да, — сказал я. — К счастью, я уже подумал об этом, и с тех пор, как узнал, что Фроссен и Ихси это могут, медитировал каждую свободную минуту! С твоими упражнениями на концентрацию, Игнис. И хорошо, потому что это не так-то просто оказалось.

— Ага, далекие массы воздуха чувствовать тоже непросто, — со вздохом кивнула Метелица.

— В общем, у меня вроде бы все получилось, — сказал я. — «Вроде бы» — потому что я не экспериментировал. Сейчас как раз и попробую.

Так что я приобнял обеих девушек, дабы случайно им ничем не повредить, и потянулся мысленно к самому раскаленному ядру планеты. И дотянулся! И осторожно «зачерпнул». Предельно осторожно, изо всех сил пытаясь втолковать Огню, что он не должен расползаться за область дальше пары метров от меня… ну не должен, и все, нет там этой области, ничего нет, одна пустота, есть только я и то что в непосредственной близости от меня!

Последнее мысленное упражнение я тоже почерпнул от Игнис: она рассказывала, что именно так не давала чистому воздуху «расползаться» в сильно загазованной среде — как бы «внушала» ему, что поблизости ничего нет. Тут, конечно, вставал очень серьезный вопрос, кому и что я внушал — неужто у стихии или у самого Плана Огня есть некое подобие разума? Но этот вопрос встал у меня еще раньше — когда я реально «объяснял» Огню, что хочу оказаться в безопасном месте, и он меня понимал!

Я бы предположил, что тут связь стихийного плана с моим собственным подсознанием, но я-то ведь вообще понятия не имел, где находилась половина тех точек, куда Огонь меня выкидывал! Так что вопрос оставался открытым. Ну или закрытым, если крутые спецы вроде Ихси или Император знали ответ.

А может, этот ответ вообще известен, детсадовского уровня, и его проходят на курсах для юных магов Огня в Метрополии? Ладно, неважно. Важно, что мне, вроде бы, удалось то, что я хотел! Я зачерпнул Огня и вызвал в памяти картину и примерное расположение острова, на котором мы несколько дней (а кажется, что целую вечность) назад устроили пикник и купание.

Секунда — и языки пламени опали вокруг нас, а мы с девушками оказались посреди выгоревшего кострища, на котором не так давно мы с Розеном кипятили для всех чай.

На острове ничего не изменилось — все так же солнечно, безлюдно и красиво.

Тея ахнула.

— Что такое? — ласково спросил я. — Не верила до конца, что я правда маг Огня?

— Нет, что ты, — ответила она. — Просто… так внезапно! И вокруг… правда никакого жилья⁈ — она огляделась с совершенно дикими глазами. — Влад! Я никогда не выходила за пределы города! Чтобы вокруг не было домов! Тут живут дикие звери⁈

— Серьезно⁈ — удивился я. — Ты боишься⁈

— Н-не то чтобы боюсь… Я понимаю, что с тобой мне бояться нечего! Просто очень непривычно.

Тея спрятала голову у меня на груди.

Мы с Метелицей удивленно переглянулись поверх ее макушки.

Впрочем… я тут же вспомнил мою первую девушку, с которой мы еще в школе встречались. Я как-то вывез ее к бабушке с дедушкой на дачу, зная, что старики там по будням не бывают — с известными целями. Девушка с энтузиазмом согласилась, но едва мы сошли с электрички, начала паниковать, что вокруг «глухой лес». До домика мы в итоге добрались, но все равно пришлось вернуться еще до вечера: обычный подмосковный дачный поселок представлялся ей пост-апокалиптической хтонью!

— Тогда, может быть, тебе вернуться в воду? — ласково предложил я Тее. — В воде-то тебе точно ничего не угрожает. А мы с Игнис попалим здесь костерки, и я попробую скакать туда сюда между ними.

— Не обижайся, Влад, но я бы тоже лучше в воду залезла вместе с Теей, — возразила Игнис. — А то вдруг у тебя что-то не совсем получится с первого раза?

— Резонно, — согласился я. — Действительно, что-то я самоуверенностью преисполнился… Давайте-ка вы обе со стороны посмотрите.

Это решение оказалось насквозь правильным: первые несколько прыжков мне не удавалось четко ограничить «зону захвата»: огонь вспыхивал пусть не далеко за границами очерченного мною мысленно круга, но, по словам Игнис и Теи, выступал за него протуберанцами, а местами и целыми сполохами (то есть и от земли шел гораздо дальше, чем было надо). Потребовалось раз пятьдесят скакнуть с одного конца островка на другой — оставаясь в виду девушек, которые наблюдали из центра бухты! — чтобы начало надежно получаться. Поскольку островок этот каменистый, немного леса росло только на вершине каменистой сопки, я ничего не подпалил и серьезных следов не оставил. Так, можно вообразить, что рыбаки особо мощные костры жгли.

Заодно я обнаружил некоторые ограничения огненной телепортации. Во-первых, нельзя было перемещать слишком быстро: «блинковать», как в компьютерной игрушке, не вышло бы! Все равно требовалось хотя бы несколько секунд, чтобы сосредоточиться и потянуться к Огню… Или это я такой неопытный?

Во-вторых, точность «приземления» плавала. Грубо говоря, если у меня неподалеку в заданном направлении было несколько зон, где горел огонь, я мог оказаться в любой! Допускаю, что тут опять же моя неопытность, но контролировать это не получалось. Возможно, только пока?

В-третьих, мне никак не удавалось ужать зону захвата меньше трех метров в радиусе! Ну никак. Если припомнить, у Фроссен тоже огонь вспыхивал именно в таких пределах, так что, возможно, это не мое ограничение, а какое-то физическое. Нужно учитывать.

— Но в целом-то тренировка прошла успешно? — уточнила Игнис, когда я рассказал моим слегка заскучавшим спутницам, как обстоят дела.

Им действительно не позавидуешь: довольно невесело торчать на одном месте и смотреть, как человеческая фигурка пропадает и возникает в языках пламени. Точнее, я знаю людей, которые развлекаются чем-то подобным, — «компьютерная игра» называется! — но там хоть сюжет есть и очки набираешь.

— В целом успешно, — согласился я. — Для первого этапа плана предварительные условия готовы! Проблема в том, что приступать к делу нельзя, пока не подготовим все для второго и третьего — а не то наши усилия пропадут впустую.

— Да, — сказала Тея и хихикнула: — То-то некроманты обрадуются!

— Особенно ректор Академии, — с такой же усмешкой поддержал я. — Он-то все пытается Элсина задвинуть — а тот ему сейчас такое выдаст!

— Ух, предвкушаю! — засмеялась Игнис. — Ну что, телепортируй нас назад, Влад?

И я телепортировал — прямо на ту скальную подводную площадку рядом с крепостью. Зря мы там, что ли, костер разводили?

В химерологической лаборатории было тихо и пусто — только мы с Элсином и голова Ройги в стеклянном контейнере. Элсин аккуратно вытащил ее руками в перчатках и опустил на специальный стенд с зажимом, отрегулировал держатели — чтобы обрубок шеи не стоял на поддоне, а висел над ним.

Я наблюдал за этим со смешанным чувством.

Ройга выглядела точно так же, как всегда — если не глядеть ниже подбородка, то просто спокойное «спящее» лицо. Такое же впечатление производил Элсин после болота, когда мы с Игнис его отмыли. Мне и тогда было не по себе, но теперь ощущение стало еще более неприятным. Все-таки когда в такой переплет попадает женщина, как-то страшнее! Помнится, что-то похожее я думал и тогда, когда впервые увидел Оллу без бинтов.

Элсин даже аккуратно убрал волосы Ройги назад и чем-то закрепил на затылке, чтобы не мешали.

— Стандартная процедура в таком случае — разбудить некроманта и проверить реакции и мыслительные способности, — пояснил он. — Если разум не сохранился, можно не возиться с телом.

Ну да, мы с тогда с Игнис примерно также рассуждали. Только нам повезло: от Элсина несколько больше осталось, мы могли с ним сразу пообщаться.

— Как проверять будешь? — спросил я. — Ты ведь даже легочной мешок не подцепил. «Моргни два раза, если нет»?

— Именно, — спокойно сказал мой наставник. — Говорю же, стандартная процедура… Можешь уйти, если хочешь, я понимаю. Мне тоже не по себе. Давно не работал так с людьми, которые мне небезразличны.

— Нет уж, — буркнул я. — Останусь. Если она действительно… необратимо повреждена, лучше я сам это увижу, а не узнаю с чужих слов. Пусть даже с твоих.

— Хорошо. Смотри, я напитываю ее Смертью, должна очнуться…

Элсину для этого не нужно касаться объекта — не то что мне. Его пропускная способность для магии Смерти намного, намного больше. И пять минут ждать тоже не надо. Глаза Ройги распахнулись почти сразу. Наши взгляды встретились — и она внезапно улыбнулась мне!

Веселая, задорная, лукавая улыбка, даже с легким кокетством — но больше с насмешкой над собой. Мол, смотри, в каком я виде!

Меня накрыло волной облегчения. По одной этой улыбке было ясно, что с ней все в порядке!

И, кстати, я неожиданно вдруг понял Игнис. В том смысле, меня в свое время удивляло, как она могла целоваться с Элсином, когда он был в виде обрубка — даже в некоторой извращенности вкусов ее заподозрил. А теперь понял, что как бы не так. Когда лицо Ройги ожило, я как-то вдруг сразу «позабыл» о том, что у нее нет тела: как будто щелчком что-то переключилось, и я начал воспринимать Ройгу просто как Ройгу — как будто она тяжело больна или что-то в этом роде.

То есть, расстанься мы в других отношениях и не успей я сойтись с Теей, может быть, тоже не отказался бы поцеловать!

— Так, я вижу, что ты в здравом уме, — с иронией проговорил Элсин. — Точнее, не более безумна, чем обычно. Стандартный протокол, Ройга. Сколько пальцев я показываю?

Он поднял два пальца.

Ройга на секунду закатила глаза, но дважды моргнула.

— Отлично. Кровь человека переносит кислород, но не переносит питательные вещества — моргни один раз, если не согласна.

Ройга изобразила вздох, но снова моргнула.

— Не нужно экспрессии, я тебя по всему стандартному опроснику прогоню, — обманчиво мягким тоном сказал Элсин. — Надо точно знать, что не повредило ни одну область мозга. Поэтому не выкаблучивайся, пожалуйста, не то запихну тебя еще на недельку в консервант.

Ройга снова изобразила вздох, но на вопросы — а их был еще с десяток, некоторые довольно хитро сформулированные — ответила без нареканий.

— Значит, так, — продолжал Элсин. — Хорошо, что с тобой все в порядке, будем искать тебе новое тело. Но выбор тут небольшой. Преступниц-женщин в принципе меньше, чем мужчин, а таких, чтобы приговорили к казни — и вовсе раз-два и обчелся. И большая часть из них… скажем так, в некондиции. Пожилые, больные, хронические алкоголички. Красивых и вовсе почти нет. По твоему желанию можем попробовать подождать и поискать что-нибудь получше, либо посадить твою голову на первое, что попадется более-менее подходящее. Как хочешь?

Ройга бешено загримасничала. Как мне показалось, она пыталась сказать нам что-то нелестное о наших умственных способностях.

— Ты мне сейчас пытаешься сказать, что знаешь, где взять тело получше? — уточнил Элсин. — Моргни один раз, если да.

Ройга моргнула.

— Отлично, я так и думал, что ты подумаешь о подпольных борделях. Но я едва ли смогу разыскать такой быстро. Кроме того, мы сейчас не в том положении, чтобы ссориться с сильными мира сего.

Ройга снова загримасничала.

— Знаешь способ, как безопасно раздобыть что хочешь? — уточнил Элсин. — Отлично. Но я не знаю. Тогда тебе придется соглашаться на какое попало, а затем уж брать дело в свои руки.

Ройга закатила глаза и моргнула.

— Ладно, — кивнул Элсин. — Значит, пока мы с Владом выберем что-нибудь максимально функциональное, а дальше ты сама. Идет?

Снова моргание.

— Что за подпольные бордели и почему там можно взять мертвое тело? — уточнил я, движимый нехорошим предчувствием. — И почему для этого нужно ссориться с сильными мира сего?

Элсин пожал плечами.

— Подпольные бордели с умертвиями. Официально законодательством Империи запрещены, неофициально — везде есть. И обычно их крышует какой-то аристократ или даже стихийный маг. Там сложность такая: Кодекс, как ты знаешь, запрещает убийство живых людей, которые не умирают от болезни или не приговорены к смерти, ради создания умертвий. А в такой бордель, как ты понимаешь, требуются молодые и красивые девушки, которые редко… скажем так, находятся на пороге смерти и при этом в хорошем состоянии!

— И как выкручиваются? — спросил я, похолодев.

— По-разному, — холодно сказал Элсин. — Но то, что я лично видел, когда ассистировал Ройге: находят некроманта, который достаточно нечистоплотен, чтобы соглашаться работать со свежими телами, которые ему приносят как бы «с улицы», и не слишком тщательно проверять их документы. Вообще-то, Кодекс должен обеспечивать откат за участие в явно преступной схеме, связанной с убийством невинных людей. Но есть определенные психологические выкрутасы, которые позволяют этот откат свести к минимуму — особенно пока тело самого некроманта живое. Ну вот, а дальше через посредника. Девушек, иногда юношей или детей, усыпляют, убивают буквально у порога лаборатории некроманта, но ему вносят уже мертвых — а он попросту не спрашивает, откуда они взялись и для каких целей он их поднимает. При этом он их только поднимает, но не программирует. Программу делает еще один некромант, которому эти умертвия предоставляют уже поднятыми. Тут вообще уже — взятки гладки, Кодекс не запрещает перепрограммировать поднятые умертвия для любых целей, откуда бы они ни взялись!

— Понятно, — процедил я. — И вот в таком месте Ройга собралась искать себе тело?

— По крайней мере, оно будет в почти идеальном состоянии, особенно если взять то, которое не слишком долго… использовали, — тон Элсина стал полностью ледяным. — И, я так полагаю, возможность разгромить такой притон расценивается ею как бонус.

Ройга опять моргнула.

— Ладно, — я сжал зубы. — Тогда давай усыпим Ройгу обратно и пойдем искать ей временное тело… Или с собой прихватим, чтобы сама выбрала?

Ройга панически заморгала.

— Насколько я знаю Ройгу, она не захочет показываться на людях без косметики, — фыркнул Элсин. — Так что первое предложение. Только Ройга и сама себя отлично усыпит. Мы просто ее в консервант заново опустим, лишним не будет. Идет?

Ройга снова изобразила вздох.

Интерлюдия. Ройга Глерви и неизбежное зло

Даже вырываясь из беспамятства, я чувствовал удивление. Кажется, оно было моей последней эмоцией перед тем, как мир погас. Первым и вернулось, когда я начал приходить в себя. Мол — что это за тупое нападение? Отношения «нового лекаря из Южной Крепости» с магессой Воды — это же главная городская сплетня, если верить слухам, что трут между собой бойцы на дежурстве! (Еще многие сплетники приписывают мне заодно отношения с магичкой Воздуха и неустановленным количеством некромантов.) При этом дорогу я, вроде, никому не переходил. Так что мстить мне не за что, а вот не трогать есть причины. Если же это из-за Ройги и их с Элсином налета на бордель — то это каким же надо быть дебилом?..

А вторым чувством была смешанная с досадой злость на себя. Так глупо попасться! Непобедимый маг Огня, некромант-ученый на переднем крае науки, гений медицины, блин! Может, меня в самом деле дебилы вырубили — кто их знает? «Защита от дурака» не просто так же существует. И ведь один раз уже схватился с рыбаками… нет, ничего не щелкнуло! Неудобно, видите ли, портшез ловить, да че тут ходу-то, десять минут… А то, что почти никто из сколько-то состоятельных людей ногами по улице не ходит — пофиг, это у них сословные предрассудки!

И еще. Мало меня Элсин гонял, ох мало. Как я позволил вообще кому-то сзади подойти?..

Впрочем, нет, зуб даю, вот прямо сзади никого не было — я бы почувствовал. Либо длинной палкой достали, либо вообще камень кинули. Но так-то да, тренировки со стражниками в крепости, пусть даже по собственной отдельной программе, нифига не заменяют усиленные тренировки с некромантом! Расслабился я. Решено, с сегодняшнего дня либо бегаю по утрам до Элсина, пусть опять меня подтягивает в рукопашной борьбе. Либо Ройгу попрошу — скорее всего, не откажет.

Но сначала надо выжить и сбежать отсюда — где бы я ни оказался! Причем желательно так, чтобы не оставить вокруг подозрительный выжженный кратер. Но это уж как получится.

Вообще, то, что пришел в себя, уже хорошо. Мог бы и не прийти, если кто-то именно отомстить задумал. Опять же, маловероятно — ребят бы после этого пустили на фарш, а потом на корм местным кракенам. Но, может, они действительно дебилы, не думающие о последствиях? И в любом случае, мне от этого уже было бы ни жарко ни холодно.

Все, хватит самобичеваться, вывод сделан, ошибки учтены. Постараюсь на будущее так не попадаться. (А лучше, не попадаться вообще — но практика показывает, что идеал недостижим!) И главное — помнить, что мои успехи в прикладной и теоретической магии отнюдь не транслируются в превосходные навыки самообороны! Недаром, блин, даже такие топы, как Ихси, без охраны никуда не ходят!

Параллельно с этими мысленными упражнениями, которые на самом-то деле заняли считанные секунды, я занимался тем, что подлечивал себя от последствий легкого сотрясения мозга и проводил мысленную ревизию окружения. Сотрясение, между прочим, показывало, что меня вырубил хороший профи с набитой рукой: не так-то просто отключить человека с одного удара, ничего ему не повредив при этом! Ревизовать же было особенно нечего: я валялся где-то на твердой сухой поверхности с вонючим мешком на голове, а также связанными руками и ногами. Звуков до меня никаких не долетало: ни шорохов, ни кашля, ни удобных переговоров похитителей или других узников, которые донесли бы до меня все детали происходящего — кто, как, зачем и почему.

Ну что, значит, можно жечь?

Можно, чего тянуть-то.

Начал я с малого: спалил пахнущий пылью и плесенью мешок, а заодно и грубые джутовые веревки на запястьях и лодыжках. Сел. Огляделся. Не то чтобы было, чего оглядывать — я оказался в глухом темном подвале без окна. Что ж, значит, мой огонь снаружи тоже никто не увидит — можно не стеречься.

Я позволил вспыхнуть вокруг нескольким огонькам, которые осветили ожидаемое: пустой сухой погреб, гладкие каменные стены, охапка солома и параша (пустая) на полу. Хм, и как я должен был этим ведром пользоваться с мешком на голове и связанными руками? Или предполагалось, что развяжусь?

Заодно я мысленно «поздравил» себя с тем, что за десять с лишним лет в магическом средневековье впервые угодил в настоящее узилище. Достижение разблокировано, блин!

И что теперь, как выбираться? Искать магией Жизни семена в полу и проращивать?.. А если там камень?

К счастью, все оказалось проще: потолок нависал низко, в нем имелся деревянный люк. Я отжег ручку, чтобы она не мешала, перевернул и встал на днище, что дало так нужные мне дополнительные сантиметры. Теперь я смог дотянуться до края люка. Отлично. Аккура-а-атненько прожжем дырочку около ручки и па-асмотрим…

Если бы люк был закрыт снаружи на висячий замок, мне пришлось бы ударить Огнем более заметно и, вероятно, раскрыться. Однако, к счастью, вместо этого у люка имелся довольно хитрый врезной запорный механизм, который я сумел просто выжечь и приподнять тяжелую деревяшку.

Мне в нос тут же хлынул густой запах алкоголя, давно неубранного помещения, специй и легкого местного наркотика вроде гашиша — я его несколько раз уже обонял (стражники в крепости порой покуривали во время перерывов тайком от Оллы), но, поскольку не интересовался, напрочь забыл даже, как он называется.

А еще я наконец-то услышал голоса. Пришлось навострить уши и прислушаться — разговаривали, похоже, в соседней комнате, но не за дверью, а лишь за задернутой занавеской, так что разобрать было можно.

— … Ну как так, Солёный мне еще плотву торчит, а туда же, требует чего-то! Я вообще не должен был сегодня караулить!

— Солёный, ять, вообще такой…

Два голоса — один сиплый, другой хриплый — еще немного поругали безвестного мне Солёного, который занял у одного «плотву» (то есть связку из пяти серебряных монет-«чешуек») и не вернул, а у другого вообще шлюху отбил — если я правильно понял местный сленг, возможно, имелась в виду не шлюха, а угнанный осел! Я уже собрался выходить и жечь тут вокруг все нафиг, понимая, что угодил в бандитский притон и ничего особо полезного не услышу, как вдруг тема разговора поменялась.

— Смотри, Извёстка, че-т я очкую. Может, спустимся еще раз в погреб, повторно его долбанем? Или вон ядом тем напоим, ну, который от некроса, типа несмертельный…

— Это зачем еще? Наоборот, туда соваться сейчас, когда уже очнуться мог да развязаться — рисковать. Мужик-то крепкий. Скалу подождем и Якоря, с ними уж…

— Так он же маг! Маги Жизни — они того… я слыхал, метров на двести своей Жизнью качать могут… Лучше уж вырубить от греха!

— Ну и чего он нам сделает — маг Жизни-то? Цветы в кадках в рост запустит? Бодряком будешь себя чувствовать, а вечером встанет лучше? — ухмыльнулся Извёстка. — Чтобы усыпить, ему коснуться надо! А больше они, считай, и не могут ничего.

— И все равно, я че-т очкую… Зря Якорь его припер. Это ж ведь тот жизнюк, который при магессе Воды из Южной Крепости? Ох она разозлится…

— Ничего ты, болван, не понимаешь. Пусть злится! Сама виновата — обещала вступиться за нас, и перед какой-то городской стражей да парочкой залетных некров шуганулась! Вот пусть теперь хоть за ыбаря своего отступного отбашляет.

— А если нет?

— Хозяин считает, что просыпется. Я слыхал, как он Якорю объяснял. Мол, клуша дурная, но чувствительная, отсыплет чешуи-то, особливо если по частям отправлять ей хахаля начнем. И вообще, не нашего ума дела. Нам сказали сидеть ждать — ну мы и ждем… Бутылку, вон, передай.

Ни хрена себе. То есть местная шушера считает, что это Тея крышевала мертвяцкий бордель, который разгромили Ройга и Элсин? Вот гниды. Так. А что если действительно…

Нет, я ни на секунду не допустил, что Тея и правда сознательно может прикрывать подобные мерзкие места. Такие подозрения могли бы явиться мне в голову, например, сразу после предательства Юльнис — но не теперь, когда я уже достаточно поправил психику общением с нормальными людьми и даже «закрыл гештальт» под воздействием черной магии карстовой пещеры. То есть, справедливости ради, я знаю девушку всего полгода, надо допустить полупроцентный шанс на то, что она не похожа на ту, какой мне представляется… Нет, даже полпроцента не допускается! Ладно я, тот еще специалист по людям — сколько раз уже нарывался. Но ведь Игнис, тоже отлично разбирающаяся в людях, ни в ней, ни в Олле не учуяла подвоха!

Хорошо, пусть будут виртуальные полпроцента, чисто в рамках тренировки осторожности — чтобы потом по другому поводу опять по голове сзади не прилетело.

А вот что реально может быть: что бордель крышевал кто-то из семейства Нейгартов, пользуясь именем Теи! Там же, вроде как, два брата? Один — несостоявшийся жених Теи, и второй еще, вроде, был. Насколько я помню, типаж «полное чудовище»: в смысле, настолько гад, что даже его собственная мать это признала и не пыталась Тею с ним обвенчать. И если этот условный Нейгарт внушил своей кодле, что Тея у него в кармане и впишется в случае чего, они действительно могли вести себя нетипично борзо.

Короче, надо разобраться — чтобы имя Теи не полоскали в связи с этой грязной историей почем зря.

Подумав так, я откинул крышку люка, схватился за края, подтянулся и выбрался. Не форсово по-некромантски, с перебросом всего тела через край, но без напряга — помогло мне это ведро, а то, наверное, на локти пришлось бы сначала падать и ногами в стену упираться или еще как-то.

На шум в комнату заглянул один из двух болтунов — то ли Известка, то ли второй. Мужик в хитоне без рукавов, больше напоминавшем майку, и в еще более коротких штанах, чем тут обычно носили, чуть ли не шортах, причем все это не первой свежести. Я не стал заморачиваться, ждать, как он отреагирует и что-то скажет, — просто сразу сжег ему яйца. Он заорал и тут же сложился: кажись, кончился от болевого шока. Молодец, вот и трупешник для допроса — слегка поврежденный, но не той частью тела, которая разговаривает!

Второй, видать, что-то почуял, потому что услышал хлопок двери в соседней комнате. Пришлось ускориться и броситься за ним в погоню. Поймал в прямую видимость, тоже спалил яйца. Вопль, падение, судороги… подох. Ну, неудивительно, болевой шок-то сильный. Хорошо: добивать не придется, а тело почти не повреждено. Хм, кажется, это один из четверых, что меня «брали» на улице? Да, похоже на то. Ну и прекрасно. А теперь можно спокойно устроить засаду на этих самых Якоря и Скалу, которые должны явиться.

Я быстро осмотрел помещение, в котором оказался.

Двое мужиков заседали в чем-то вроде кухни, мой люк располагался в соседней «кладовой». Вообще же меня притащили в типичный для Великой Гавани узкий и тесноватый домик с крохотным внутренним двором и плоской крышей. Та комната, где находился люк в полу, кухня и еще одна примыкающая к ней комната носили черты типичной воровской «малины» — вот тут ассоциации из кино и книг оказались очень даже к месту: все примерно как там! Куча пустых бутылок, антисанитария, неухоженность и разруха, среди которой попадаются время от времени не к месту дорогие вещи, оружие и аксессуары.

На двух верхних этажах оказались комнаты поприличнее и поопрятнее, но, судя по всему, не постоянно жилые, а предназначенные для отсидки «приличных людей». Некромантской лаборатории, как я втайне надеялся, не нашел — впрочем, сомневаюсь, что «горячего» пленника потащили бы к некроманту, особенно если руководитель операции должен всеми силами прикрывать ценного специалиста от осознания того, чем он занимается. А скорее двух: если я правильно понял Элсина, в такой схеме обычно задействовано два некра — один трупы оживляет, другой обслуживает, — чтобы им обоим легче было притворяться.

Одна комната оказалась даже совсем роскошная и чистая, видимо, сюда время от времени наведывался упомянутый хозяин — пока будем считать, что это один из Нейгартов.

Но вот чего я, кроме лаборатории, не нашел, так это бухгалтерии или каких бы то ни было записей, списков и тому подобного. Вообще никакой финансовой документации! Либо она у «хозяина» дома, либо…

Либо тут где-то есть тайник — потому что «некромантского яда», о котором говорили бандиты, я тоже не обнаружил.

Ну все, других бандитов, которые могут на меня внезапно выскочить, нет, значит, можно озаботиться собственно засадой.

Мой обход дома занял меньше четверти часа, и когда я выглянул на улицу, то обнаружил, что дело едва перевалило за полдень. Отлично, меня просто не успел никто хватиться — Тея, стало быть, не волнуется. Позабочусь, чтобы так оно и оставалось!

С этими мыслями я достал из пояса блокнот с записями, вырвал самый ненужный листок, порвал его пополам и поперек моих заметок о ходе лечения Вильсена набросал крупными буквами две записки. Одну Элсину: «Приходи срочно». Вторую, чуть более пространную, для Теи: «Радость моя, попроси Р. Г. как можно быстрее прибыть по адресу ниже, тут какая-то мутная история с твоей семейкой. Нужны ее сыщицкие навыки. Со мной все хорошо».

Осталось узнать адрес. За дверью обнаружилась самая обычная улица-лестница, довольно грязная и обшарпанная — не самая лучшая часть города. К счастью, мне повезло. Мимо мчал по каким-то своим делам оборванный босоногий паренек — видать, именно под такого когда-то косила Олла, зарабатывая свои гроши.

— Эй, пацан, как мне этот дом для записки описать? — спросил я, показывая на дом.

— Ну так… Западное нагорье, Черепашья лестница, дом с синей крышей, возле которого смоква растет, — тут же сориентировался пацан. — Вам записку отнести? Дайте грошик!

Лестница выглядела пустынной, я сомневался, что по жаре тут много будет бегать потенциальных курьеров. Кроме того, Западное Нагорье в целом как район пользовалась не самой доброй славой. Поэтому прикинул географию — куда из Западного Нагорья удобнее бежать, сказал пацану: «Подожди!» и дописал записку для Элсина. Теперь она гласила: «Приходи срочно. Вторую записку отправь Т. Н.» После чего указанный мальчишкой адрес. На записке для Теи я тоже надписал адрес, запечатывать, естественно, не стал — во-первых, нечем, во-вторых, смысл от Элсина таиться? Так что я сунул парню обе записки, одна завернутая в другую, и велел ему держать курс на химерологическую станцию — в это время Элсин должен быть там, если я верно помню его расписание, — и отдать только магистру Бьеру лично в руки, больше никому.

— А если его там нет, то до Академии пробежаться? — спросил мальчишка.

— Ого! — удивился я. — Ты, выходит, магистра Бьера знаешь?

— Слыхал! — степенно кивнул мальчишка. — Это он съедобных химер придумал и как под водой дышать. Но видать — не видал. Вот и посмотрю!

Я дал мальчику медяк из числа найденных при обыске «малины» — меня-то самого ограбили.

— От Бьера чешуйку получишь, если не будешь мешкать. А вздумаешь кому-то другому записку понести… — я хмуро посмотрел на парня. — Замариную тебя, как тех химер!

Пацан снова степенно кивнул.

— Не, не бойтесь, добрый господин, я в ватаге Вихрача, мы честно промышляем! Если взял — донесу кому надо, как ветер, хоть кого спросите!

Спросить мне было некого, но в любом случае записка не содержала никакой лишней информации, даже вместо имен я постарался ограничиться инициалами. Мало ли.

Так что я отправил мальчишку и принялся ждать — и готовиться. Не то чтобы прямо серьезно, строить баррикады и отстреливаться из-за них огнем я не собирался. Но продумать, как заманить возможных бандитов, прибывших на подкрепление, внутрь дома и их вырубить магией Жизни, чтобы потом спокойно убить и допросить в виде умертвий — продумывал.

Эх, жаль все же, что ни магией Жизни, ни магией Смерти толком нельзя убивать! Магия Смерти, внезапно, вообще для этого не приспособлена, она воздействует только на уже мертвое. А магией Жизни я при касании могу, конечно, воздействовать на организм так, что он с шансами от этого помрет — но тут нужно именно коснуться, продиагностировать, целенаправленно долбануть, скажем, чтобы давление скакнуло в слабом месте… Ведь я не «регулирую» живой организм, не могу в нем что-то по желанию «подкрутить»: мне доступна только стимуляция. Небоевая способность, короче! Самый быстрый «стандартный» трюк — это усыпление, его можно делать мимолетным касанием, без диагностики… И, кстати, есть риск им убить, если применишь на ослабленном или больном организме. На него-то я обычно в бою и полагался, если надо было нанести нелетальные повреждения, при этом меня не волновала небольшая вероятность, что человек реально скопытится.

В общем, не успел я обдумать план действий чуть сложнее как «Открываешь им дверь и хлобысть их с порога чем-то тяжелым», как я услышал властный стук во входную дверь — она же дверь на улицу. Эта дверь располагалась в крошечном внутреннем дворике, затененном упомянутой смоквой.

Дверь закрывалась на засов изнутри, я, конечно, его задвинул, чтобы избежать внезапных гостей. А подойдя и аккуратно заглянув в смотровую щель, увидел не левого бандита, а вполне знакомое лицо — Элсин Бьер собственной персоной! Как всегда в черном, как всегда собранный и спокойный. Ни хрена себе он рекордсмен!

Я распахнул дверь.

— Ну ты даешь! — оценил я. — Мальчишка к тебе должен был вот только-только добежать!

— Он уже семь минут назад появился, — каким-то механическим тоном сказал Элсин, переступая порог и внимательно глядя на меня. — Я задержался только затем, чтобы отправить записку с чайкой. А дальше накачивался Смертью. В результате перебрал лимит и драться с ускорением прямо сейчас не смогу, но я решил, что раз ты написал «срочно», да еще адрес в злачном районе, то скорость важнее.

— Правильно решил, — уважительно кивнул я, задвигая засов обратно. — И ты очень вовремя, потому что в любой момент…

Я осекся: Элсин сделал жест мне замолчать, зачем-то взял мою руку, подержал немного, отпустил. Выдохнул.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь рассказывай.

— Что это было? — удивился я. — Ты меня что, Смертью сейчас прощупал?

Он кивнул.

— Что тело живо и в обычном состоянии, я и так вижу. Проверял, жив ли мозг. Я так понимаю, это эхо истории с борделем? В деле запутан минимум один нечистоплотный некромант, может быть, и два. Яд, который убивает мозг и оставляет тело живым, Кодекс запрещает применять на тех, у кого нет дара магии Смерти. Но у тебя дар Смерти есть. Всякое могло случиться. Тем более я тебя уже больше суток не видел. Теоретически, за это время хороший специалист мог успеть составить программу правдоподобного поведения.

— Да ладно, — поморщился я. — Не такое серьезное дело. Просто, похоже, мы нарвались на идиотов! Или на Нейгартов. Или на Нейгартов, которые при этом идиоты — обычное дело!

Я только начал рассказывать, что со мной случилось, как Элсин перебил меня теми же словами.

— Мало я тебя гонял!

Кажется, он не на шутку разозлился — надеюсь, не на меня? Хотя в целом я почти заслужил.

— Мало, — признал я. — Будем это исправлять. Так я недоговорил, сюда бандиты могут в любой момент явиться…

И тут дверь во внутренний дворик сорвало с петель! Тяжелые доски пролетели через весь дворик и разбились о стену дома с противоположной стороны. Я машинально пригнулся, Элсин — то ли машинально, то ли сознательно, — шагнул так, чтобы заслонить меня собой.

Но защита моей хрупкой тушке не требовалась… ну или не в этом смысле. В проеме дверей стояла Ройга Глерви, как всегда со спокойно-презрительным выражением лица, идеальным макияжем, прической и столь же идеально отрегулированным вырезом на черной блузке — вполне пристойно, но глаз сразу залипает! А позади нее, свободно заглядывая из-за плеча благодаря более высокому росту, маячила моя любимая. Вот ее лицо пылало абсолютно неотредактированной яростью! К счастью, эта ярость точно была направлена не на меня!

— Влад! — Тея заметила меня первой, ломанулась мимо Ройги и бросилась ко мне, немедленно повиснув на шее. — Влад, ты живой⁈ Не ранен⁈ Что с тобой случилось⁈

— Ну вы и быстро… — только и мог сказать я, обнимая и целуя Тею в ответ.

— Она меня заставила себя нести, — фыркнула Ройга. — А то бы я еще быстрее примчалась. О, смотрю, фиалочка тоже здесь… Ну, рассказывайте, в чем дело?

Я в двух словах обрисовал ситуацию: подловили, как дурака, на улице, ударили по голове, очнулся — гипс… в смысле, темный подвал. Дальше выбрался и всех убил, это понятно. Поднять пока не поднимал и допрашивать не допрашивал. Оба вполне целые.

— Плакала моя засада… — пробормотал я, оценивая вынесенную дверь.

— Ничего, — хмуро сказала Ройга, — она плакала уже тогда, когда ты отсюда мальчишку с письмом отправил! Так, давай, показывай, что это за засидка. Наверняка Элсин хоть один тайник в стенах да пропустил!

— Я вообще еще ничего не осматривал, — покачал головой мой учитель. — Не успел.

— Тем более показывайте! И быстрее, а то Тея еще отряд из крепости заставила сюда выдвинуться, они скоро будут. Вот пока без свидетелей, давайте затрем, если где следы огня остались. И на трупах тоже, само собой.

Интерлюдия. Ройга Глерви и прочувствованные извинения

Интерлюдия. Олла Мадсен и невозможный план

Интерлюдия. Игнис Бьер и женские разговоры

Интерлюдия. Элсин Бьер и невозможное возможно

Гигантский осьминог на берегу, щупальца цепляются за скалы, громадная волна только что попыталась утащить его обратно в море и потерпела неудачу — м-да.

Первая моя мысль была нецензурной.

Вторая мысль: он же опустошит наш склад! Бочки разломает, а консервант попросту разольет — и тот бесполезно впитается в землю!

Бочки с концентратом — не восемь с половиной тонн, а вдвое больше, «на всякий пожарный», — что мы привезли из Великой Гавани! Если это все будет уничтожено, плакал и наш план, и весьма значительная сумма в серебряных монетах, да плюс плата за доставку в гавань, да фрахт. Мы ведь за свой счет это все делали, у Фроссен не одалживались. Назовите меня жмотом — но жалко!

Значит, надо его кончать. Причем именно так, как мы задумали по нашему плану: чтобы минимально повредить тело.

— Ройга! — рявкнул я. — Хватай Тею — и в безопасное место! Элсин!

— Уже здесь, — спокойно сказал мой учитель практически у меня из-за плеча.

— Мне надо подобраться ближе. Страхуй!

Что там дальше происходило у девчонок, я не видел, потому что дал максимум усиления магией Жизни на мышцы ног и рванул к осьминогу. Это самое «усиление магией Жизни», кстати говоря, работает не так чтобы замечательно, не сравнить с некромантским ускорением личного времени. Просто снимает усталость и помогает не снижать темп, но так-то из мышц больше, чем они уже подкачены, в моменте не выжмет. Однако тут каждая доля секунды на счету!

Будь я посильнее как маг Жизни, мне не надо было держаться к твари так близко. Но увы, пропускная способность Жизни у меня даже не на уровне «крепкого середнячка», как когда-то сказала магичка, впервые обнаружившая мои способности (преувеличила, наверное, чтобы я не расстраивался, или ошиблась в спешке!). А на уровне самого что ни на есть слабака! Фьекка мне тогда, в Ичир-Эрсейн, сказала, что мой радиус воздействия — двести метров, но я давно обнаружил, что в радиусе двухсот метров могу разве что корни растений чуточку Жизнью стимулировать, с животными и людьми — тридцать-пятьдесят мой потолок. Хотя мне говорили, что упорными тренировками эту зону можно расширить, однако у меня как-то руки не доходили. Я все больше тонкий контроль тренировал, да и экспериментировал с нестандартным применением, резонно рассудив, что для лечения и диагностики все равно необходимо касаться — значит, расширение зоны прямой накачки по важности на десятом месте. Всегда находились более срочные приемы, которые требовалось освоить: овладение Огнем, например, или телепортация, или оттачивание хирургических навыков и некромантского контроля…

Ну вот сейчас это мне и аукалось.

И ведь, главное, наш основной-то план ничего подобного не предполагал! По основному плану мы должны были схватиться с осьминогом в водной стихии, находясь в зоне контроля Теи — и, следовательно, в полной безопасности! Уж в воде она могла бы даже такого гиганта спеленать, он никак не сильнее цунами!

На воздухе — дело другое. Ни Тея с ним не справится, ни Игнис. Метелица просто не в состоянии поднять ураган достаточной силы, чтобы этакую тушу сдвинул с места! Правда, пока я бежал к осьминогу, то почувствовал сильный боковой ветер, понял, что она пытается, завопил прекратить… К счастью, догадалась сама. Надеюсь, также догадается убраться в безопасное место! Третьего некроманта, чтобы еще и ее подстраховал, у меня не было.

Впрочем, у Игнис боевой опыт куда больше моего, в том числе в схватках с крупными монстрами, наверняка тупить не станет.

Казалось бы, тридцать-пятьдесят метров — приличная дистанция. Держись подальше от щупалец, да и все. Но реально мне нужно было быть чуть ближе, чтобы накачать осьминога Жизнью с гарантией, да еще и эта образина довольно быстро елозила по песку. Уж не знаю, увидела ли она в нас мелких рыбешек, которыми можно разнообразить свой стол, или потенциальных противников, или еще кого, или просто мой белый костюм слишком хорошо выделялся на фоне черного вулканического песка (заметка: в следующий раз плюнуть на привычку и одеться «в гражданское»!), но тварь открыла за мной натуральную охоту! Я смутно видел, что на нее постоянно набегали огромные волны — Тея раз за разом пыталась оттащить осьминога с берега — но толку было чуть. Увы, даже такой сильный маг Воды, как моя любимая, не может создать такую избирательную волну, чтобы смыло одного осьминога и не смыло все остальное.

В результате Элсину приходилось буквально за шкирку выдергивать меня из-под хлещущих щупалец. Отдельную вишенку на торте добавляло то, что мы отлично помнили: слизь у этих гадов ядовитая, касаться ее нельзя, а если она на меня попадет, дело чревато мерзкими ожогами! Так что учителю приходилось страховать меня не только от самих щупалец, но и от того, что могло с них слететь!

Удивительное, кстати, ощущение: у меня-то скорость восприятия нормальная, и когда тебя хватает за шкиряк и оттаскивает ускоренный некромант, ощущение, будто телепортируешься не по своей воле — мозг не успевает обработать смену картинки и слегка дезориентирует сознание, и чтобы понять, где ты теперь очутился, требуется несколько секунд! Так что я даже не пытался ориентироваться, а просто сосредоточился только на том, чтобы накачивать тварь энергией Жизни и не мешать Элсину спасать мою шкуру.

Минут на пять или на десять мир сузился до фонтанов песка, вздымаемых щупальцами, ощущения скользящего песка под подошвами (хорошо, что я догадался надеть сапоги еще перед путешествием по вулканам — сейчас бы в сандалиях напрыгался!) и фиолетовых гребаных недоделанных кусков такояки, которые мелькали то тут, то там, только успевай уворачиваться!

Но через все вот это я старался любой ценой сохранить концентрацию: качать-качать-качать магию Жизни, без лишних слов, без лишних рассуждений, вот в эту вот образину, по площадям и как можно больше!

Не я ли совсем недавно думал, что магия Жизни — способность небоевая, и убивать ею нельзя?

Смотря как и смотря кого, ха!

Опять мощный рывок — на сей раз Элсин схватил меня поперек туловища и дернул так, что я потерял равновесие, а заодно ощутил резкую боль в животе. Чего это он?

В следующую секунду я обнаружил, что лежу на спине на песке, гляжу в посмурневшее — видать, после извержений, а может, просто шторм идет — небо, и слышу рокот волн, накатывающих на песок. И что все тело у меня в синяках. В остальном же вокруг неожиданная тишина, почти оглушающая после недавней сверхконцентрации! Хотя вроде и не было такого уж шума — осьминог звуков особых не производил, не ревел, не стонал, не рычал…

— Насчет последнего извини, — я услышал слегка встревоженный голос Элсина. — У тебя рубашка сзади порвалась, пришлось за пояс дергать. Не ушибся? Напоминаю тебе, что ты маг Жизни и можешь подлечить себя тоже.

— Спасибо, — пробормотал я, послушно направляя энергию Жизни на себя. — Очень своевременное напоминание! Мы его ухайдокали?

— На магию Смерти отзывается, значит, ухайдокали.

Ну да. План был простой, как три рубля: в крови у всех без исключения гигантских моллюсков полным-полно мелких зародышей — такова уж их стратегия размножения и жизненный цикл. А значит, все, что мне нужно было сделать — напитать эти зародыши Жизнью, чтобы они начали взрывным образом развиваться, разрушив эритроциты «мамаши» и выжирая из крови все остальное. После чего осьминог остается без кислорода и глюкозы, взамен его сосуды оказываются заполнены продуктами обмена веществ и углекислым газом. А это с жизнью обычно несовместимо. Что и произошло. План сработал.

Изначально мы хотели пробовать это в воде, и запасным вариантом все равно выступало осьминога тупо сжечь, потому что мы с Элсином, хоть и провели несколько экспериментов на мелкотне, не были уверены, что крупный экземпляр погибнет достаточно быстро. Однако ничего, погиб. Все в пределах допуска.

Хотя тем магам Жизни, которых отныне припрягут сопровождать караваны судов и некромантские платформы, чтобы в случае чего отмахиваться от осьминогов, я не завидую!

В поле моего зрения появилась рука в черной перчатке. Я схватился за нее и рывком поднялся — к счастью, энергия Жизни уже сработала, снимая значительную долю усталости и часть мелких гематом, вызванных тем, что живой человек в принципе не предназначен для транспортирвоки с некромантской скоростью!

Я поднялся и критически обозрел пейзаж. Огромная сине-красная туша осьминога неподвижно лежала на пляже, на границе прилива, мокрая от воды. Очевидно, Тея пыталась сдерживать его водой, чтобы поменьше метался, но получилось у нее не до конца. Хотя, в общем, грех жаловаться.

— Держи, — Элсин протянул мне баночку с мазью. — Намажь левую половину лица, туда что-то могло попасть. И руки по локоть.

— Да я вроде ничего не чувствую… — впрочем, баночку я послушно открыл и начал мазаться.

— Мне тоже кажется, что почти обошлось, но тут я не уверен до конца, — согласился некромант. — Эта слизь прозрачная, могло и попасть что-то. Так что все-таки на всякий случай намажься, ладно? Даже лучше все лицо.

Я не стал спорить, тем более, что дело-то на пару минут. И мазь уже была усовершенствованная, с обновленным абсорбентом, а не с углем, так что даже актера блэк-фейса изображать не придется.

Хотя, конечно, картина та еще: мощный маг после усекновения тентаклевого ктулху героически делает увлажняющую масочку на лицо!

— Ну что, в целом, все прошло удовлетворительно, — заметил Элсин. — Естественно, в воде риска было бы меньше, но по-настоящему рискованных ситуаций для тебя и так почти что не было, разве только в самом конце. Надо будет в следующий раз тебе куртку попрочнее надеть перед такой охотой.

Изнутри ситуации мне вовсе не казалось, что по-настоящему рискованных ситуаций не было, но некроманту с его скоростью реакции и восприятия, конечно, виднее.

— Угу, — сказал я, заканчивая мазаться. — Рад слышать. А на тебя-то ничего не попало? А то немертвую кожу пересаживать — та еще история.

— Я ведь в перчатках, а лицо с утра еще натер защитной мазью. Хотел тебе тоже посоветовать, но вы с Ройгой вернулись перед самым…