— Эй, здесь есть кто живой? — послышался из коридора знакомый девичий голос.

Вздрогнув от неожиданности, я уронила книгу на стол и повернулась к двери. Спустя пару ударов сердца в мою тесную комнатушку осторожно заглянула княжна Марина Андреевна Комарова.

Вот так сюрприз. Где она этот адрес раздобыла? Почему не позвонила, а сама приехала?

Не зная, как реагировать на визит теперь уже бывшей одногруппницы по универу, я скупо улыбнулась:

— Привет. Какими судьбами?

Игнорируя вопрос, Марина приблизилась. Аккуратно сев на колченогий деревянный стул, нахмурилась:

— Лиз, что случилось? — спросила она встревоженно. — Почему ты, единственная дочь графа Терехова, живешь на окраине да еще и в таком убогом домишке? Я в откровенном шоке. Тебе отец содержание урезал? Да? Но за что?

Думая, как лучше ответить, я прикрыла глаза, с силой потерла переносицу. Сор из избы выносить не хотелось, но Маринка теперь не отстанет. Да и в принципе особой тайны-то нет. Все, кому надо, давно всё знают.

Прерывая размышления, Комарова коснулась моей руки и потребовала:

— Колись. За что тебя отец законопатил в эту дыру? Что ты, заучка, могла такого ужасного натворить? Излишне громко отчитала городского архивариуса за пыль в библиотеке?!

Я хмыкнула и попросила:

— Не фантазируй. У моей семьи определенные финансовые трудности. Этот дом — лучшее, что могу себе позволить.

— Да как так-то? — не поверила Марина. — Об отеле Тереховых на черноморском побережье разве что глухой не слышал. Цены заоблачные, а бронь на полгода вперед. К вам же просто так не попасть! Популярность бешеная. И ты хочешь сказать, что у тебя нет денег на нормальное жилье?

— Этот дом не так плох, как может показаться. Крыша не течет, газ, свет и вода есть. В целом, человеку не так уж и много нужно для жизни, — ровным тоном ответила я. Заметив, как вытянулось лицо Марины, усмехнулась и продолжила: — Что касается финансовых проблем, то они возникли давно. Отель в Сочи — это всё, что осталось от бизнеса. Прибыль идет на покрытие долгов. Деньги есть, но их нет.

— М-да уж, — растерянно протянула Марина и смущенно призналась: — А я по делу приехала. Дипломы неделю назад получили, но так и не отметили. Ребята загорелись идеей: мол, было бы круто всей толпой в твой отель завалиться. Надеялись, по старой памяти найдешь нам номера, заодно и скидку хорошую дашь. Наш бывший староста через своего дядьку раздобыл твой адрес. Ну и меня, как самую титулованную в группе, отправили к тебе на переговоры. Поможешь?

— Отель не мой личный, а моей семьи, — напомнила я об очевидном. — По поводу скидок — увы. Ценообразованием, маркетингом и всем остальным занимается управляющий. Я, конечно, не пятое колесо в телеге, но все финансовые вопросы наш Петр Петрович обсуждает исключительно с моим отцом. А папа, — я запнулась и чуть тише пояснила: — все так же лежит в клинике, и его здоровье оставляет желать лучшего. В общем, если и смогу помочь, то только в части заселения. Для экстренных случаев есть резервные апартаменты. Если они сейчас свободны, то вам их без проблем предоставят.

— Бог с ними, со скидками! Наши не обеднеют! Сможешь прямо сейчас позвонить управляющему и узнать про номера? Нам хотя бы дней на пять. Пожа-а-алуйста, — умоляюще протянула Комарова, энергично хлопая длинными накрашенными ресницами.

Тридцать человек на пять дней в люксовых апартаментах. По сумме выйдет весьма и весьма неплохо.

Говоря Марине, что никак не могу договориться о скидках, я самым наглым образом соврала. И нет — мне не стыдно. В моей группе учились дети очень обеспеченных родителей. Наши заоблачные цены для них — пыль. А у меня каждая копейка на счету.

Встав, я подошла к настенной полке. Взяв мобильный, начала листать контакты в поисках нужного. Вдруг Марина насторожилась. Поймав мой вопросительный взгляд, неуверенно пожала плечами:

— Дымом пахнуло, — пробормотала она озадаченно. И для наглядности указала пальцем на приоткрытую форточку.

Дымом?!

Сунув телефон в карман брюк, я бросилась прочь из комнаты. Пробежав по коридору, выскочила на улицу. Застыв на месте, принюхалась, словно собака. Так и есть: со стороны огорода воняет паленым.

Дьявол! Опять!

Я рванула за угол дома. Столб густого дыма у сарая со всякой всячиной не заметить было просто невозможно. На бегу создав водяную сферу, я замахнулась и с силой запустила шар в горящую покрышку. Та зашипела, скрылась под облаком белесого пара. А через секунду от огня не осталось и следа.

— Вот это ты носишься. И бросок шикарный, — пыхтя, похвалила подбежавшая Марина. Отдышавшись, заметила: — Лиз, колеса сами по себе не вспыхивают. Тебе явно кто-то вредит. Давай вызову полицию?

— Нет необходимости, — возразила я, внимательно всматриваясь в густо растущие кусты малины.

— Да как нет-то? — возмутилась девушка. — Ты вообще о чем думаешь? Сегодня колесо сожгли, а завтра твою любимую машину спалят!

— Не спалят. Я ее пять дней назад продала.

— С чего вдруг? — c недоумением поинтересовалась Марина. — Ты же так ею дорожила.

— Дорожила. Но пришлось продать. Блокираторы для двух юных пиромантов стоят дорого. Очень дорого, — поведала я с грустной усмешкой. Не отводя взгляда от покачивающегося кустарника, грозно приказала: — Выходите, господа поджигатели. Я вас вижу.

Тонкие ветви мгновенно замерли. Однако через несколько минут вновь зашевелились, и пред нами предстали двое перемазанных грязью мальчишек. Опустив светловолосые головы, пятилетние сорванцы настороженно взирали на меня исподлобья.

— «Блокираторы для юных пиромантов», — задумчиво повторила Марина. Повысив голос, заметила: — Пацаны одинаковые как две капли. Однояйцевые близнецы?

— Они самые, — подтвердила я и устало спросила у мальчишек: — Где Алевтина Ивановна?

— В летней кухне пирожки делает, — буркнул тот, что справа.

— Нас за малиной послала, — пояснил тот, что слева.

— Понятно. За мной шагом марш, — отчеканила я.

Не оглядываясь, пошла по тропинке к деревянной летней кухне. В унисон тяжело вздохнув, взъерошенные мальчуганы побрели за мной. Остановившись у распахнутой настежь двери, я прижалась плечом к косяку. Не замечая меня, крупная статная женщина увлеченно возилась с тестом.

— Алевтина Ивановна, — окликнула я свою единственную помощницу.

Шагнув в сторону, легонько подтолкнула юных поджигателей к их няне. Та резко обернулась. Увидев близнецов, мгновенно посуровела. Мальчишки понуро уронили головы.

— Оно само, — пробубнил тот, что стоял слева.

— Само, — эхом повторил тот, что стоял справа, и шмыгнул носом.

Алевтина Ивановна посмотрела на меня встревоженно-вопросительно. Поняв ее без слов, я сообщила:

— На сей раз отделались старой зимней резиной. Вечером привезут блокираторы. Пожалуйста, не отпускайте пока мальчишек от себя.

— Ни на минуту больше не отпущу, — твердо пообещала Алевтина Ивановна.

Оставив няню разбираться с подопечными, я взглянула на Марину. Она молча взяла меня под руку и повела обратно к дому.

Немного не дойдя до покосившегося крыльца, княжна вдруг сказала:

— Эти два голубоглазых блондина похожи не только друг на друга, но и на тебя, — сделав красноречивую паузу, Комарова принялась размышлять вслух: — Ради этих двух пиромантов ты продала свою машину. Возишься с ними, как с родными. Но ни в жизни не поверю, что они твои сыновья. Ты и внебрачные половые связи — понятия не совместимые. Мать у тебя давно умерла, отец больше не женился. Ты единственный законнорожденный ребенок. Вывод: они твои братья только по отцу. Граф Терехов признал своих сыновей-бастардов?

— Да, — лаконично ответила я.

— Не просто так шла молва, что твой батюшка еще тот ходок, — Марина игриво улыбнулась и засыпала вопросами: — А кто их мать? Из беститульных или из знатных дворянок? Ты ведь знаешь, что пиромантов в семь лет надо обязательно отправить на учебу в спецшколу? Обучение там ужас какое дорогое! Ты точно не потянешь, раз денег нет. Мальчишек, конечно, можно отдать на попечение империи, но скандал выйдет грандиозный. Репутация вашей семьи пострадает так, что не отмоетесь. Лиз, что будешь делать с пацанами?

Что-что. То же, что и раньше. Отказывать себе во всем и копить мальчишкам на учебу.

Повисшую тишину нарушил протяжный скрип несмазанных петель. В тайне радуясь, что прямо сейчас не придется отвечать, я посмотрела в сторону калитки.

Увидев идущего по дорожке управляющего, я застыла изваянием. Все дела с Петром Петровичем мы обсуждали сугубо по телефону. Он никогда не приезжал сюда.

Что-то случилось? Неужели объявился еще один кредитор?!

Под ложечкой засосало от нехорошего предчувствия.

— Кто этот элегантный мужчина? — заинтересованным шепотом спросила Марина.

— Управляющий нашим отелем, — сухо ответила я.

— О-у-у, — разочарованно протянула княжна. Вдруг заулыбалась, заговорщицки подмигнув, торопливо напомнила: — Ты же сейчас с ним поговоришь про апартаменты?

Я промолчала. Дождавшись, когда мужчина подойдет, сдержанно поприветствовала:

— Здравствуйте, Петр Петрович. У нас какие-то проблемы?

Управляющий уважительно поздоровался. Несколько секунд помедлил, с сомнением глянул на навострившую уши княжну, а после деловым тоном сообщил:

— Елизавета Олеговна, вы правы. Полагаю, будет лучше, если вы сами прочтете, — достав из папки официальную бумагу, протянул мне.

Я прочитала текст один раз, затем второй и третий. Все еще не веря в реальность происходящего, шокированно посмотрела на управляющего. Тот виновато отвел глаза, а я обессиленно уронила руку с указом императора.

Граф Терехов обязан в течение четырнадцати дней снести отель и вернуть земельный участок законному владельцу — барону Краснову.

— Лиз, что случилось? Дай посмотреть! — Комарова бесцеремонно выхватила официальную бумагу из моих ослабевших пальцев.

Еще и эта со своим неуместным любопытством! Вроде потомственная дворянка, а ведет себя, как непонятно кто.

Стараясь не показывать эмоций, я сухо попросила:

— Марина, верни документ.

— Сейчас, — пообещала княжна, бегая глазами по строчкам. Дочитав указ, отдала бумагу мне. И, казалось, о чем-то глубоко задумалась.

Да и бог с ней. Даже если прямо сейчас побежит сплетничать — хуже не станет. Некуда уже.

— Петр Петрович, что будем делать? Мне до сих пор кажется, что это какая-то чудовищная ошибка! — я с надеждой посмотрела на управляющего.

Тот покачал головой:

— Ошибки нет. Земля действительно принадлежат барону Краснову.

— Но как же так? Мы же останемся без гроша… Петр Петрович, вы же встречались с бароном? У нас есть шанс сохранить отель? Что Краснов говорит?

— Ничего.

— Не понимаю, — я удивленно нахмурилась.

— Указ его величества мне вручил юрист Красновых. Известил, что через семь дней в «Коммерсанте» будет опубликовано официальное объявление об изъятии у вас земель. На просьбу о встрече с бароном ответил отказом. Предельно ясно дал понять, что переговоры в принципе невозможны. А также уведомил, что Константин Александрович Краснов категорически не желает обсуждать эту тему. Ни с кем.

— Вы хотите сказать, что надо просто смириться? — я машинально смяла гербовую бумагу.

Аккуратно забрав измятый лист, Петр Петрович вернул его в папку с какими-то документами. Пристально посмотрел на меня и тихо сказал:

— Елизавета Олеговна, я с нуля поднимал этот отель. Душа болит ничуть не меньше, чем ваша. Однако давайте на чистоту. У вас нет ни связей, ни денег, чтобы противостоять такому человеку, как барон Краснов.

— Получается, иного выхода нет? — прошелестела я на грани слышимости.

Многоопытный управляющий горько усмехнулся и промолчал. Слезы комом встали у меня в горле. Разозлившись и на себя, и на всех сразу, гордо вскинула подбородок:

— Петр Петрович, у вас есть личный телефон барона?

— Лиз, зачем тебе номер Краснова? — вклинилась в разговор Марина. — Очевидно ведь, что разговаривать с тобой по телефону он не станет. Начнешь названивать, закинет в бан. Оно тебе надо, так унижаться?

Хотелось бы возразить, да нечего. Скорее всего, так и будет. Допустим, случится чудо, я дозвонюсь Краснову и что ему скажу? Господин барон, я тут случайно узнала, что вы возвращаете себе землю, которую мы у вас украли. Не будете ли так любезны отдать нам ее навсегда и даром? Денег нет, кушать хочется так, что аж переночевать негде… Такой бред, что самой противно!

Надо тщательно продумать диалог, встретиться с бароном лично и в неформальной обстановке. Опыта в переговорах, конечно, кот наплакал. Но не зря же на психфаке столько лет училась? Должна вывезти беседу. Хотя нет, я обязана это сделать! Но прежде необходимо выловить барона Краснова. Где его искать?

Идея пришла внезапно:

— Петр Петрович, люксовые номера у нас ведь свободны?

Не понимая, что я затеяла, мужчина осторожно ответил:

— Вчера освободились.

— Предположительно завтра сроком на пять дней к нам могут приехать тридцать гостей. Вы же сможете сделать им хорошую скидку?

— Вполне, — в глазах управляющего плескалось удивление.

— Превосходно, — я перевела взгляд на Марину: — У членов моей семьи в отеле имеются личные апартаменты. Разумеется, повышенной комфортабельности. У тебя есть возможность пожить там пять дней. На безвозмездной основе.

— Лизка, это же шикарно! Если завтра заселимся, то как раз успеем отдохнуть до публикации в газете. Потом-то у вас начнутся проблемы. Спасибо тебе преогромное! — княжна лучилась от счастья.

Видимо, я не ошиблась. У Марины явные проблемы с карманными деньгами. Иначе так сильно бы не радовалась возможности пожить на халяву. Отец воспитывает? Похоже на то. Любит княжна во всякие сомнительные истории влипать. Впрочем, не о том думаю. С минуты на минуту до Маринки дойдет, что моя щедрость небескорыстна.

Улыбка медленно сползла с лица княжны. Она подозрительно прищурилась:

— Лизка, наверняка же попросишь что-то взамен. Если хочешь, чтобы я упросила родителей организовать тебе встречу с Красновым, то сразу скажу — это пустая затея. С батюшкой у меня сейчас, — она с досадой крякнула, — натянутые отношения. А матушка, прежде чем что-то делать, выясняет, что да как. Княгиня Комарова не станет рисковать своей репутацией из-за ваших косяков. Ты уж прости, но это правда.

— Тебе не за что извиняться, — я изобразила смирение и печально продолжила: — Твоя матушка — мудрая женщина, вхожая в высший свет. Хочу попросить у нее совета. Желательно прямо сегодня.

— Вот оно что, — многозначительно протянула Марина и деловито объявила: — Мой мобильный в машине. Щас схожу, позвоню маме. Вернусь с положительным ответом, — пообещала княжна и торопливо пошла по тропинке к калитке.

Проводив девушку взглядом, я оперлась о шаткое ограждение крыльца. Естественно, мне нужен не только совет, но и содействие княгини Комаровой. Но об этом ее дочери сейчас знать не следует.

— Елизавета Олеговна, — негромко позвал управляющий.

Повернув голову к мужчине, я вопросительно приподняла брови.

— Должен напомнить, что ваш батюшка против проживания посторонних лиц в семейных апартаментах.

— Да какая уже разница? — я поморщилась. — Соблюдать правила больше нет смысла. Если в ближайшие дни не решить проблему, то отель придется снести.

Мужчина поджал губы. Повисла напряженная тишина.

«Что будет с папой, он когда узнает? Отец ведь не вынесет этой новости!» — мысль обожгла, словно хлыстом.

— Когда заключали контракт с моим батюшкой, вы давали ему магическую клятву? — я смотрела на мужчину в тревожном ожидании.

Увы, тот медленно кивнул. Внутри все оборвалось. Мы оба знали, что врачи категорически запретили моему отцу нервничать. Малейший стресс его убьет. Однако просить управляющего не сообщать работодателю об изъятии земли бесполезно. Магическая клятва не позволит промолчать.

— Мне очень жаль, — тихо сказал Петр Петрович и отвел взгляд.

— Когда вы собираетесь идти в клинику? — мой голос дрогнул.

— Крайний срок послезавтра в десять утра, — мужчина нахмурился и признался: — Больше не выдержу.

Я сжала зубы. Меньше чем за двое суток мне нужно организовать встречу с бароном и уговорить его оставить землю за нами. В противном случае мой папа умрет, мальчишки отправятся в интернат, а репутация графского рода Тереховых упадет ниже некуда. То, что сама останусь без средств к существованию и без жилья, волновало меньше всего.

Времени критично мало, но оно есть. И в этом заслуга управляющего.

Отлипнув от ограждения, шагнула к мужчине. Глядя ему в глаза, искренне сказала:

— Благодарю вас, Петр Петрович за понимание и желание помочь. Послезавтра я в любом случае пойду вместе с вами в клинику. А пока позаботьтесь, пожалуйста, о завтрашнем заселении гостей в отель.

— Сделаю, — управляющий посмотрел на меня так, словно хотел о чем-то спросить.

— Лиза! — громко позвала Марина, прерывая беседу.

Я взглядом нашла девушку: та стояла у открытой калитки. Приглашающе махнув рукой, княжна сообщила:

— Мама ждет! Поехали!

Все получается, когда у человека есть мощный стимул. У меня он точно имеется.

Безрадостно улыбнувшись, я пошла прочь со двора. Управляющий нагнал меня за забором, вручил папку с документами:

— Они вам пригодятся.

— Спасибо, — тихо поблагодарив, я направилась к машине княжны Комаровой.

***

Прошел час. Усадьба князей Комаровых

Проехав сквозь кованные ворота, автомобиль плавно двигался по извилистой аллее. За окошком проплывали вековые дубы. Их кроны, сплетаясь, образовывали зеленый свод, пропускающий лишь редкие лучи солнца.

— Почти приехали, — небрежно обронила Марина, управляя дорогущим седаном.

Словно подтверждая слова княжны, впереди появился огромный ослепительно-белый дом. Высокие окна отражали солнечный свет, как тысячи бриллиантов. Аккуратно подстриженные кустарники, фонтаны, извергающие хрустальные струи, и клумбы, утопающие в разнообразных цветах, создавали ощущение райского уголка, сошедшего со страниц старинной книги.

Впечатляет.

Я про себя грустно усмехнулась. Моя семья жила ничуть не хуже. Но в одночасье все кончилось. Жалею ли? Отчасти. Деньги дают определенную свободу. Их наличие позволяет не думать о том, чем завтра кормить братьев и как починить прохудившуюся крышу арендованного дома.

— Харе в облаках витать, — княжна Комарова слегка толкнула меня в плечо. — Пошли. У мамы времени в обрез.

Маринка разговаривает и ведет себя так, что ее запросто можно принять за коренную жительницу трущоб. Однако я уверена — при родителях она совсем другая.

Покинув машину, я пошла за бывшей одногруппницей. Встретивший нас в холле дворецкий низко поклонился.

— Княгиня дожидается в библиотеке, — сообщил он важно.

Что-то новенькое. Как правило, статусные дворянки принимают визитеров в гостиной. Впрочем, без разницы.

— Спасибо, Иннокентий. Ступайте, — преобразившаяся Марина величественным жестом отпустила слугу. Как только тот ушел, шепнула мне: — Галопом. Опаздываем, — и стремительно пошла вперед.

Следуя за княжной, я быстро осматривалась. Стиль дома можно охарактеризовать одной фразой — дорого-богато. Для обеспеченных дворян это норма. Иначе не поймут.

— Добрый день, матушка, — вежливо поздоровалась Марина, первой входя в библиотеку.

— Здоровались уже, доченька, — иронично подметила сидящая в кресле женщина. Захлопнув книгу, положила ее на изящный белый столик. Внимательно посмотрев на меня, холодно бросила: — У меня мало времени. О чем ты хотела побеседовать? Говори коротко и по существу.

Пульс участился, в горле пересохло. Пряча эмоции, я подошла к княгине:

— Светлого дня, Екатерина Георгиевна. Я с вами еще не здоровалась, — сдержанно улыбнулась.

Княгиня усмехнулась:

— Садись, — она глазами указала на соседнее кресло. Как только я села, ровным тоном поинтересовалась: — Что у тебя стряслось?

Про себя благодаря управляющего, я достала из папки несколько помятый указ, передала княгине. Прочитав, та неодобрительно покачала головой. Вернув мне документ, побарабанила идеальным маникюром по мягкому подлокотнику.

— На контакт барон не идет? — она не спросила, скорее уточнила.

— Увы. У меня меньше двух дней на решение этой проблемы.

— Патовая ситуация. Как говорит моя дочь — дело труба, — княгиня грациозно переплела пальцы.

— Как бы вы, умная опытная женщина, поступили на моем месте?

Княгиня Комарова прищурилась. Удивленно качнув головой, устремила взор в окно.

Сработало или нет?

Нервничая, я сидела, выпрямив спину, и, кажется, даже дышала через раз. Ожидание тянулось мучительно долго. Наконец-то княгиня пошевелилась. Посмотрев на молчаливую дочь, распорядилась:

— Подай мне блокнот и ручку.

— Сию минуту, матушка, — с нетипичным для нее смирением согласилась Марина.

Проплыв по кабинету лебедушкой, княжна Комарова достала из шкафчика все, что просила мать. Положив блокнот с ручкой на столик рядом с книгой, прилежно встала на прежнее место.

Талантище. Из нее вышла бы отличная актриса.

Возможно, в другой момент я бы не только улыбнулась, но еще и подшутила бы над разухабистой княжной, презирающей манеры и правила. Но не сейчас. Так же, как и Марина, я играла роль, мечтая получить желаемое.

Что-то написав в блокноте, княгиня выдернула лист и протянула мне со словами:

— Здесь адрес пансионата «Жемчужина Черноморья».

— Благодарю.

Взяв бумажку, я глянула в нее мельком. Где находится этот пансионат, прекрасно знала. Даже больше: бывала в нем не один раз. Знать, что предлагают постояльцам прямые конкуренты, — суровая необходимость. Очень хочется верить, что своенравная княгиня не предложит мне там отдохнуть на последние деньги.

— Завтра в «Жемчужине Черноморья» состоится свадьба. Княжеская чета Бастрыкиных выдает замуж единственную дочь. Планируется нечто грандиозное. Приглашены очень уважаемые люди. Барон Краснов также указан в списке гостей. Не посетить это мероприятие возможно лишь по причине нахождения на смертном одре. Пансионат, разумеется, закрыт для посторонних. Охрана круглосуточная, мимо нее и мышь не проскочит. Прислуга как штатная, так и наемная. Естественно, в дополнительных сотрудниках необходимости в пансионате нет. Дерзай. Все в твоих руках, — княгиня едва заметно усмехнулась.

Пульс участился. Я знаю место и дату, где будет барон. Однако радоваться рано. Мне надо как-то еще попасть на эту свадьбу!

Княгиня демонстративно посмотрела на изящные наручные часы, давая понять, что время визита истекло. Марина тотчас отмерла и первой покинула библиотеку. Уважительно попрощавшись с княгиней, я направилась к двери. Чувствуя взгляд в спину, обернулась.

— Удачи, — пожелала светская львица и неожиданно подмигнула.

— Спасибо, — выдохнула я и вышла в коридор.

Княжна мгновенно сцапала меня за локоть.

— Пошли уже, копуша, — буркнула она недовольно.

Вместе со мной покинув особняк, Марина потянула меня к своей машине.

Неужели хочет отвезти обратно? Неожиданная щедрость. Мне-то, безусловно, хорошо. На такси не придется тратиться. Но что на нее нашло?

Не говоря ни слова, подруга уселась за руль. Озадаченно хмыкнув, я открыла переднюю пассажирскую дверцу, села в кресло. Заведя двигатель, княжна лихо развернулась и поехала к выезду с территории.

Оказавшись на оживленной городской трассе, Комарова принялась уверенно лавировать в плотном потоке машин. О чем-то думая, девушка за всю дорогу не сказала ни слова. Подъезжая к арендуемому мною дому, она неожиданно попросила:

— Ты это, не рассказывай, пожалуйста, никому из наших, что я с родичами вся такая белая и пушистая, — в голосе бывшей одногруппницы отчетливо звучала тревога.

А ларчик-то просто открывался. Теперь понятно, почему Маринка решила подвезти меня домой. Хотела по дороге поговорить. Вне сомнений, заводила-княжна опасается, что я поделюсь компроматом с нашими хамовато-нагловатыми мажорчиками и те начнут над ней насмехаться.

Глупость, конечно. На мой взгляд, проявлять уважение и почтение к родителям — это абсолютно нормально. Но если ей удобнее, что бы «друзья» считали иначе, то ради бога.

— Не волнуйся. Не скажу, — пообещала я искренне.

— Круто, — Марина заулыбалась. — Это, мы же с тобой добазарились? Завтра утром заезжаем в твой, — она поправилась, — в ваш отель? Ребятам скидка, для меня апартаменты бесплатно?

М-да уж. Начала активно наверстывать упущенное? Вот где княжна таких слов набралась?!

Возникло острое желание вымыть ей рот. С мылом. Подавив неуместный вопрос, я спокойно ответила:

— Наша с тобой договоренность в силе. Буду очень признательна, если до публикации в газете информация о предстоящем сносе и изъятии земель останется между нами.

— Могила. Будь спок, — заверила Марина. — Бывай.

— Пока, — улыбнувшись, я вышла из автомобиля.

Через миг тот резко сорвался с места и стремительно умчался вдаль. Открыв калитку, я направилась к дому. Все мысли о манере общения Комаровой исчезли, словно и не было. Я думала только об одном: как попасть на свадьбу?

Пытаться затесаться в штат пансионата — гиблое дело. Там все свои. Даже если внезапно заболеет пять сотрудников одновременно, всегда есть кем их заменить. Схема подмены отлажена. В нашем отеле точно так же.

Размышляя, прошла к себе в комнату. Включив компьютер, принялась мониторить сеть. Довольно быстро нашла и название агентства, обслуживающего «свадьбу века», и контакты руководства.

Увы, не повезло. Менеджер по подбору персонала, пусть вежливо, но сразу послал. Звонок директрисе также ничего не дал. Выслушав о том, какая я умница-разумница и преотлично знаю все, что требуется от сотрудников на таких вот масштабных мероприятиях, несгибаемая баба лаконично ответила «не нуждаемся». И повесила трубку.

От бессилия хотелось биться лбом об стену. Оставалось только одно: просочиться сквозь охрану. Однако, учитывая размаху торжества, это будет сродни несанкционированному проникновению во дворец императора.

Как же это сделать? Я маг воды, а не воздуха! Собственно, и этот дар оказался бы бесполезным. Воздушники, увы, ни сами летать не умеют, ни других в полет отправить неспособны.

Может, пойти самым простым путем и подкараулить барона на въезде? Ага. Даже если проявлю чудеса изобретательности, вычислю машину, на которой Краснов приедет, и лягу под колеса — разговаривать со мной он не станет. Даже из автомобиля не выйдет! И нет, не из вредности. Точно так же поступит любой дворянин, окажись он на месте Краснова. Стандартные нормы безопасности. Начну настаивать, возьмут меня секьюрити под белы рученьки и отведут в полицию. Еще и штраф выпишут. За хулиганство.

Мозг кипел. Решив освежиться, вышла на улицу. Сев на верхнюю ступеньку крыльца, закрыла глаза. Где-то чирикал воробей. Вкусно пахло цветами и травой. Покой и умиротворение.

Как попасть на эту свадьбу?!

Застонав, уткнулась лицом в ладони. Вдруг протяжно-заунывно заскрипела калитка, послышались чьи-то шаги. Подняв голову, мрачно посмотрела на тропинку. Через пару мгновений в поле видимости появился гость, точнее — гостья. Прижимая к груди забинтованную руку, ко мне направлялась соседка.

Что это с ней?

Нахмурившись, я наблюдала за приближающейся девушкой. Многих соседей я просто знала в лицо, а вот с Настей мы довольно неплохо общались. Изредка помогали друг другу. Ничего особого: так, по мелочам. По дороге хлеба купить или солью поделиться.

Подойдя, Настя как-то виновато улыбнулась:

— Привет, Лиз. Сильно занята? Хотела с тобой поговорить. Можно присяду рядом?

— Если не боишься испачкать платье — садись, — я чуть подвинулась, освобождая место.

Девушка устроилась рядом. Баюкая руку, печально спросила:

— У тебя бывает, что все идет наперекосяк?

А то! Как с самого утра начался «наперекосяк», так никак и не выправится.

Я с грустной усмешкой кивнула.

— Сегодня ехать в командировку, а я вот, калечная, — соседка тяжело вздохнула. — Так по-дурацки все получилось. Мама попросила помыть полы перед отъездом. Ну я и вымыла — на совесть. Не подумав, по мокрому поперлась на кухню. Поскользнулась и распласталась в коридоре. Рукой ударилась больно. Надеялась, что пустяк, ан нет. Врачи сказали: трещина. Теперь в гипсе минимум две недели ходить.

— Сочувствую. Может, тебе денег одолжить? У меня с ними негусто, но в заначке есть немного. Дать?

— Нет, спасибо. С деньгами пока проблем нет, — торопливо отказалась Настя. — Я к тебе пришла с другой просьбой. Сможешь вместо меня три дня поработать? — она смотрела, как несчастный, мокрый и голодный котенок.

Кашлянув от удивления, я подыскивала слова, чтобы потактичнее отказаться. Во-первых, это было крайне неожиданно. А во-вторых, в ближайшие дни в мои планы ничего подобного точно не входит.

Видимо, считав мой настрой, Настя быстро-быстро заговорила:

— Лизонька, пожалуйста, не откажи! Если не поеду, наша мегера-директриса своего человека на замену поставит. И все! Не видать мне больше работы! А я там уже пять лет отпахала. Такую зарплату больше не найти! Нигде так много официанткам не платят. Понимаю, что ты графиня и не пристало тебе на мероприятиях гостей обслуживать. Лизонька, умоляю, не откажи! Друзей-то хватает, но только ты сделаешь все как надо. Мероприятие очень серьезное: свадьба Бастрыкиных. Тут четко все по этикету делать надо, а мои лишь знают, что официанты подносы с едой носят. Через три часа автобус — и все! Если ты сейчас откажешься, то мне придется звонить мымре. А потом искать другую работу — за копейки. А я о маме забочусь. Другой зарплаты не хватит даже на лекарства для нее, — Настя всхлипнула и разрыдалась.

Жалко ее. Очень.

Я погладила плачущую девушку по голове. Все понимаю, но у меня завтра своя «свадьба». На которую еще надо как-то умудриться проникнуть. И тут меня словно обухом по голове ударило!

«Бастрыкиных»?? Она сказала «Бастрыкиных»?!

Боясь спугнуть удачу, я тихонько спросила:

— А где состоится свадьба?

— В пансионате «Жемчужина Черноморья», — двадцатилетняя девушка совсем по-детски шмыгнула носом и пояснила: — Это неподалеку от Сочи. Ты мне поможешь?!

Та самая свадьба! Господи, спасибо-спасибо!

Улыбаясь во все тридцать два зуба, я от радости только и могла, что энергично кивать. Заметив, как в глазах девушки удивление сменяется настороженностью, усилием воли погасила улыбку и забросала Настю вопросами:

— Униформа? Откуда отходит автобус? Какая процедура оформления замены?

Позабыв о моей неадекватной реакции, она мгновенно ответила:

— Униформу возьмешь мою. Она новая. Автобус отходит от центрального вокзала. Документы подпишешь уже в салоне. Я прямо сейчас позвоню мымре и скажу, что сама себе нашла достойную замену!

Кое-как выудив из кармана платья телефон, девушка положила его на колени и принялась искать нужный контакт. Наблюдая за ней, я испытывала такую радость, что и не описать.

Судьба определенно смилостивилась! У меня все получится!

Вдруг внутри заворочалось нехорошее предчувствие. Я попыталась его прогнать, но куда там. Интуиция активизировалась на полную катушку и упрямо предупреждала о грядущей опасности.

В аварию, что ли, автобус попадет? Или в процессе общения барон Краснов выйдет из себя и в порыве гнева случайно отправит меня к предкам? Ну не идиот же он, чтобы в людном месте заниматься членовредительством! Хотя… Чужая душа — потемки. И я пока ничегошеньки об этом человеке не знаю.

Закон подлости никто не отменял. Если куда-то очень спешишь, то непременно что-нибудь да случится. К центральному автовокзалу я ехала уже больше двух часов! Беспрестанно сигналя, такси двигалось в автомобильном потоке со скоростью печальной улитки. Еще и погода, как назло, резко испортилась. Небо хмурилось, грозило пролиться дождем.

Все чаще поглядывая на наручные часы, я нервно покусывала губы. Выехала из дома с хорошим запасом времени, но вероятность опоздать на автобус становилась все более реальной.

Сколько до автовокзала осталось? Километра полтора, может, два. Пробежаться? Или еще подождать? Того и гляди ливанет. А у меня ни зонта, ни даже капюшона на ветровке нет.

Точку в моем споре с самой собой поставил таксист. Глянув на застывший перед нами автомобиль, он прижался затылком к подголовнику и закрыл глаза. Весьма наглядно давая понять, что мы тут застряли на долго.

Достав из кармана кошелек, я торопливо сообщила:

— Боюсь, на автобус не успею. Здесь выйду. Сколько я вам должна?

— Триста рублей, — лениво отозвался водитель.

— Почему триста? Вы же говорили сто пятьдесят! К тому же мы еще не доехали! — вполне справедливо возмутилась я.

— Вы собрались выходить из такси в неположенном месте. Не хотите платить по двойному тарифу, покинете машину в точке прибытия.

В каком «неположенном месте»?! Мы же у обочины стоим!

Словно в ответ на мои мысли послышался характерный щелчок блокировки дверей. Полуобернувшись ко мне, мужчина угрожающе прищурился.

«Спорить нет смысла. Себе дороже», — молнией промчалась догадка.

Отсчитав три купюры, я кинула их на колени наглого таксиста. Нарочито медленно взяв банкноты, тот их тщательно расправил, положил в поясную сумочку. Очевидно играя на моих нервах, долго в ней копался. Затем наконец-то соизволил нажать на кнопку, открывающую замки.

— Всего доброго. Сумку из багажника возьмете сами. Это эконом-класс, — напомнил он и приторно-слащаво улыбнулся.

Вот откуда только такие козлины берутся?!

Подавив желание напоследок хорошенько бахнуть дверцей, я выскользнула на улицу. Достав свой багаж, накинула лямку на плечо и торопливо пошла по тротуару. Непонятно откуда налетевший ветер кинул в лицо противную морось.

Хорошо, что ресницы не стала красить. Иначе на панду была бы похожа.

Осознавая, что надо ускоряться, перешла на бег. И тут, будто нарочно, пошел сильный дождь. Втягивая голову в плечи, я неслась вперед, словно спринтер перед финишем. Сумка била по бедру, чем-то больно колола.

Да что там такое? Ничего острого же не брала… Поняла! Это каблук на туфле! Вот зачем они мне понадобились?!

Я чертыхнулась. Не сбавляя темпа, перекинула ношу за спину. Глубоко дыша носом, мчалась, перепрыгивая лужи и думая лишь о том, что мне надо успеть.

Автовокзал гудел растревоженным ульем. Мокрая как мышь, я влетела под ближайший навес. Дожидающиеся своих рейсов люди переговаривались, изредка смеялись. Тяжело дыша, я напряженно всматривалась в пелену дождя, пытаясь отыскать средь других автобусов свой.

Настя предупреждала, что спецрейсы не объявляют. Но под лобовым стеклом автобуса будет табличка с надписью. Увы, из-за разгулявшейся непогоды отсюда ни черта не видно. А бродить по территории строжайше запрещено.

Да где же ты, зараза?!

— Транспорт, следующий спецрейсом в пансионат «Жемчужина Черноморья», отправляется через две минуты с шестой платформы, — металлическим голосом проинформировала женщина-диктор.

Господи, спасибо! Спасибо!

Подхватив сумку, я рванула к нужному месту. С разгона влетев в открытую дверь автобуса, убрала мокрые пряди, прилипшие к лицу. Как и следовало ожидать, «коллеги» уже находились в салоне.

Сколько их здесь? Навскидку человек пятнадцать — двадцать.

Створки дверей с тихим шелестом сомкнулись. Машина тронулась с места. Покачнувшись, я схватилась за поручень. Восседающая на одном из передних сидений худощавая женщина со строгим пучком на макушке оглядела меня с головы до ног, недовольно поморщилась:

— Я так понимаю, это вы явились на замену Лемешевой? Если не ошибаюсь, графиня Елизавета Олеговна Терехова? — она сжала губы на манер куриной гузки.

Настюха-а-а… Вот же глупенькая! Зачем сообщила о моем титуле? Неужели не смогла смолчать? Обычные люди служат аристократам, но симпатии к ним по понятным причинам не испытывают. Хочется верить, что у этой прилизанной мадам хватит такта не злобствовать.

— Все верно, — любезно отозвалась я. — Настя предупредила, что организационными вопросами занимается Ольга Сергеевна. Это вы?

Женщина величественно кивнула. Взяв папку, лежащую на соседнем пустующем кресле, достала бланк договора.

— Прежде чем заключать с вами трудовые отношения, обязана спросить, почему вы, графиня, внезапно решили стать обслугой? Неужели у вашей дворянской семьи финансовые дела настолько плачевны?

М-да уж. Зря надеялась на тактичность. Не об этой ли мегере упоминала Настя?

Видимо, и не нуждаясь в моем ответе, Ольга Сергеевна ледяным тоном продолжила:

— Официанткой вы долго не проработаете. Уж поверьте моему опыту. Гордыня не позволит. Скорее всего, вам подойдет работа, не связанная с людьми. Допустим, на отдаленной ферме: дояркой или скотницей. Подумайте над моим предложением. Рекомендую как профессионал.

Какая «чудесная» женщина! Так и тянет посоветовать ей вернуться обратно в серпентарий. Наверняка ее там уже обыскались!

Предложить дворянке работу скотницей — оскорбление. Мегера не может об этом не знать. Вне сомнений, умышленно выводит меня на эмоции. Зачем ей это? Вариантов масса: возможно, недовольна, что Лемешева самостоятельно нашла себе замену; возможно, планировала ввести в штат своего человека; возможно, какая-то глубокая личная неприязнь к аристократам; возможно, что-то еще. На самом деле, мне без разницы.

Мнение этой «профессионалки» абсолютно не волнует. Если ей совсем уж корона мозг сдавит, объясню русским литературным, как глубоко она заблуждается на мой счет. Не подействует — могу и водичкой охладить.

Как правило, в дворянских семьях магический дар просыпается только у мужчин. Но иногда случается так, что и у женщин способности не пассивные, а активные. Мы с княжной Комаровой как раз-таки одни из немногих «счастливиц». К худу или к добру, но на рынке невест котируемся точно так же, как и остальные девушки-дворянки. А вот работать над собой приходится в разы больше. По мнению тех, кто стоит у руля власти, — если дар не спит, то им надо уметь управлять.

Не желаешь заниматься? Имеется альтернатива: принудительная блокировка способностей и ссылка туда, где Макар телят не гонял. В это, бесспорно, чудесное, но позабытое богом место отправляться мне не хотелось. Поэтому пахала, как вол, и на текущий момент без ложной скромности могу сказать: я хороший водник.

Стоп. Настю глупенькой величаю, а сама лучше, что ли? Маг воды, а стою мокрая до нитки! Вон, даже лужа возле ног уже натекла.

Не отпуская поручня, я подняла свободную руку и звонко щелкнула пальцами. За мгновение удалив с себя ненужную влагу, пристально посмотрела на Ольгу Сергеевну. Та ожидаемо побледнела.

Что и требовалось доказать. Самоутверждаться за счет юной дворянки из условно обнищавшего рода очень даже приятно, а вот связываться с магом боязно. Очень.

— Благодарю за предложение. Непременно о нем подумаю, когда будет время. Сейчас мне хотелось бы взять у вас договор и сесть в кресло.

— Да, конечно. Не торопитесь, ознакомьтесь как следует. И отдать можете по приезде, — торопливо заверила мегера, протягивая бумаги.

Подарив перепуганной грымзе самую обаятельную улыбку, я пошла по проходу в конец салона. Да, там отнюдь не лучшие места: трясет гораздо сильнее. Но не люблю, когда мне сверлят взглядами затылок, пусть и через спинку кресла.

Поставив сумку на пол, я устроилась на совершенно пустом длинном сиденье. Выудив из кармана мобильный, собралась зайти в сеть, но тут телефон завибрировал. Увидев на экране, кто звонит, привычно заволновалась.

Приняв вызов, я прижала аппарат к уху и тихо спросила:

— Что опять натворили мальчишки?

— Ничего, — бодро отрапортовала няня. — Хочу сообщить хорошие новости. Браслеты-артефакты сотрудник мастерской привез раньше назначенного часа, лично надел на близнецов, активировал и проверил. Работают отлично.

— Уф-ф-ф, — я облегченно выдохнула. — Спасибо, порадовали. Искренне надеюсь, что за время моего отсутствия ничего экстраординарного не произойдет, но если что-то случится — звоните в любое время суток.

Выслушав заверения, что все будет нормально, я попрощалась с помощницей и нажала на отбой. Сидящие неподалеку девушки рассматривали меня, не скрывая интереса. Налаживать контакт прямо сейчас не хотелось. Сделав вид, что ничего не замечаю, уткнулась в телефон.

Нет, я не убивала время в дороге, а искала информацию о бароне Краснове. К сожалению, кроме его фотографий и скупых строчек, на каком из светских мероприятий запечатлели влиятельного аристократа, ничего больше найти не смогла.

За окном давно стемнело. Автобус мягко покачивало. Решив для разнообразия изучить договор, через минуту поняла, что идея неудачная. Усталые глаза слипались. А мозг категорически отказывался что-либо понимать. Подмахнула не вчитываясь. Мне надо попасть в пансионат. Все остальное вторично.

Положив бумаги и телефон в дорожную сумку, я самым наглым образом улеглась на сиденье. Причем вытянулась во весь рост. Согласна — неприлично. Но раз, кроме меня, на жестком диванчике ехать никто не захотел, то грех не воспользоваться ситуацией. Смежив веки, провалилась в глубокий сон.

Сколько проспала, не знаю. Неожиданно нос защекотал характерный запашок гари. За пару ударов сердца вынырнув из царства Морфея, обреченно вздохнула.

Дожилась. Пожары уже снятся.

Ругая под нос свою неуемную фантазию, я села и покрутила слегка затекшей шеей. Вдруг обнаружила, что действительно чувствую запах горящей проводки! Принюхиваясь, словно собака, быстро осмотрелась. Воняло вне сомнений. Но откуда — непонятно. Встав коленями на сиденье, прижалась лбом к стеклу. И с ужасом увидела шлейф дыма.

Мы горим… Почему водитель не реагирует?! Допустим, в зеркала не видит, но приборы-то показывают!

Встав, я быстро пошла в начало автобуса. Все пассажиры, кроме меня, мирно дрыхли. Подойдя к водительскому месту, постучала костяшками пальцев по стеклянной перегородке. Отодвинув ее, усталый парень буркнул:

— В туалет сейчас никак. На подъем идем.

— Дым валит сзади, — сообщила я встревоженным шепотом.

Молодой водитель смачно выругался, ударил по тормозам. Автобус резко остановился. Открыв пассажирские двери, юноша выскочил на улицу.

— Что происходит? — спросила у меня сиплым спросонок голосом мегера.

— Горим. Выводите всех!

Выбежав из салона, я рванула к водителю. Схватившись за голову, тот в ужасе смотрел на отсек с двигателем. Сквозь клубы сизого дыма проглядывали алые языки пламени.

— Ты чего застыл?! Беги за огнетушителем! — грозно рявкнула я.

— Нету его! — с надрывом воскликнул парень.

Хотелось ругаться — громко и нецензурно. Но делу это точно не поможет.

— Выводи пассажиров, — громко и четко скомандовала я.

Гадство! До моря еще далеко. Однако вода есть везде: в воздухе, в листьях, в траве. Жаль, что дождя на этом участке нет. Тучу высосать гораздо проще, чем собирать капли из всего, до чего сумею дотянуться.

Я отошла метров на десять от зарождающегося пожара. Смежив веки, сосредоточилась. Привычный мир тотчас перестал существовать. Темная ночь сменилась густым туманом, видимым лишь мне одной. Выпущенная на свободу сила разлетелась веером. Послушная моей воле, она нитями-иглами впивалась в туман, черпая влагу… отовсюду.

Людей трогать нельзя.

Отдернув иглы, подбирающиеся к сгрудившимся на обочине пассажирам, я перешла на обычное зрение. Огонь разгорелся сильнее, еще чуть-чуть — и случится непоправимое.

Вдох.

Вся добытая вода становится видимой, собирается в здоровенную сферу над моей ладонью.

Выдох.

Гигантский голубоватый шар срывается с руки, несется в заднюю часть автобуса. Через миг тот полностью скрывается в облаке горячего пара. Слабость накатила лавиной, затошнило. Пошатнувшись, я села прямо на асфальт, уронила голову.

Источник почти пустой. Не жалко. Главное, что пожар вовремя потушила.

Кто-то подошел, протянул бутылку с минералкой. Утолив жажду, посмотрела на спасителя, точнее спасительницу. Присев рядом на корточки, миловидная девушка бесхитростно сообщила:

— Выглядело круто. Наши все под впечатлением. Жаль, что ты слабый водник. Пожар-то не особо большой, а тебе вон как плохо.

«Слабый водник»?! Да я за две минуты собрала жидкость в радиусе трех километров и не угробила ни одно живое существо или растение! Впрочем, объяснять что-либо точно не стану. Чем меньше о тебе знают, тем легче спать.

— Как будем добираться в пункт назначения? Идеи у руководства уже есть?

— Ольга сказала, что она поедет на такси, а мы пойдем ножками. Ну а то, что до пансионата еще восемь километров в гору, ее не волнует. Говорит, физическая нагрузка полезна! — девушка сердито фыркнула и тише добавила: — Ты это, учти. Мегера для себя выводы сделала. Я ее не первый год знаю. Загоняет она тебя на банкете.

М-да уж. Может, упасть на хвост к дражайшей Ольге Сергеевне? Доеду с комфортом, заодно популярно ей объясню, что даже со «слабым водником» связываться не стоит. Нет. Не хочу. Лучше погуляю со всеми. Проветрюсь, и источник наполнится. Парадокс, но в движении сила восстанавливается гораздо быстрее, чем в покое. Так что топаем в гору.

В ушах звон, тошнит, ноги трясутся. Вот они — «прелести» магического истощения. Хорошо, хоть не валяюсь в отключке. Хм-м. А вообще-то странно, что меня так штормит. Собирать воду удаленно и точечно — энергозатратно. Но такого отката все равно быть не должно! Ема-а-ан… А не перестаралась ли с «поливом»?

Встав с земли, я пошатнулась. Миловидная незнакомка подхватила под локоть.

— Спасибо, — пробормотала я.

Затошнило так, что впору кустики искать. Порадовавшись, что в бутылке еще есть вода, допила ее жадными глотками. Стало немного полегче.

— Меня Алена зовут, — представилась девушка, беря под руку. — А ты действительно графиня? Или вы это с Настькой придумали, чтобы мегеру провести?

Она это серьезно?

Я с удивлением посмотрела на девушку. При свете звезд в глаза особо не позаглядываешь, да и всей мимики не отследить, но вроде не шутит.

— Ты действительно не знаешь, что только аристократы владеют магией?

— Да ладно тебе! — отмахнулась Алена. — В моей деревне тетка Степанида живет. Ни разу не дворянка. А растения у нее так и прут. Бабки обзавидовались, что больше всех урожай собирает. Говорят, что она сухую палку в землю ткнет и та зеленеет. Самая что ни на есть магичка.

Уф-ф-ф. Как же все запущено. Рассказать ей, что это совсем не магия, а у женщины просто энергетика положительная?

— Елизавета! — грозный окрик Ольги Сергеевны выдернул из размышлений. — Подойдите ко мне. Немедленно!

Это еще что за тон?

В груди забурлило раздражение.

— Как пить дать сейчас на тебя наедет, — встревоженно шепнула на ухо Алена.

Это вместо благодарности за спасение? Эта мымра чокнутая?!

Прохладный ветер донес характерный запах приближающегося ливня. Я растерянно нахмурилась. Когда готовилась тушить пожар и собирала по крупицам драгоценную влагу, туч и в помине не было! Им просто неоткуда сейчас взяться! Но в том, что минут через пятнадцать с неба хлынет, сомнений нет.

Внезапно по телу пробежала весьма специфическая дрожь. Не узнать отголоски собственной силы было невозможно.

Мать моя женщина… Так вот куда ушел весь резерв источника! Это ж моя водичка в тучах. Как умудрилась-то?! Не иначе с перепугу.

— Елизавета! Сколько я вас могу ждать? — рявкнула Ольга Сергеевна.

— Лучше иди. А то хуже будет, — мрачно посоветовала Алена, отпуская мою руку.

Прищурившись, я всмотрелась в силуэты «коллег», стоящих на обочине. Мегера обнаружилась рядом с автобусом. Заметив разбитое заднее стекло, я поморщилась.

И тут «слегка» перестаралась. Неужели мымра из-за стекла бесится?

Мысленно пожав плечами, направилась к рассерженной руководительнице. Каждый шаг давался с трудом. Тошнота усилилась. Подойдя к закопченному транспортному средству, остановилась в паре метров от женщины.

Та вздернула подбородок и отчеканила:

— Елизавета, довожу до вашего сведения, что своими действиями вы причинили имущественный вред агентству и мне лично!

Отмороженная на всю голову.

— Правильно ли я вас понимаю? Не позволив сгореть людям заживо, я причинила вред агентству и вам лично? Неужели таким жутким способом руководство планировало избавиться от неугодных сотрудников?

Мегера опешила. Понадобилось довольно много времени, чтобы она наконец-то снова обрела способность говорить:

— Каждое действие должно быть разумным. Небольшое возгорание двигателя магу воды устранить совсем несложно. Однако вы предпочли поступить иначе. Пользуясь случаем, злонамеренно уничтожили чужую собственность! Затопили автобус, выбили все стекла. А также из-за личной неприязни целенаправленно испортили мой багаж, залив его водой! Сегодня же я извещу директора нашей компании о том, что вы натворили. И дальше он будет разбираться с вами сам, — она сделала многозначительную паузу. — Что касается моего багажа, то по приезде в «Жемчужину Черноморья» я тщательно проверю вещи в изуродованном вами чемодане и выставлю счет. Если надумаете сбежать, предупреждаю: полиция вас везде найдет.

Злость клокотала в горле. По всей видимости, эта продуманная гадина решила сделать меня крайней. Как сказала бы княжна Комарова, перевести стрелки.

Почему загорелся двигатель? Я не механик, не знаю. На дороге всякое случается. Огнетушитель в пассажирском автобусе должен быть непременно! Это элементарные требования пожарной безопасности!

У водителя не так давно усы начали расти. Молодой совсем, наверняка неопытный. Почему перед поездкой она, такая умница-разумница, не заставила его все проверить? А что, если этот юноша — ее протеже? И его, и себя заодно прикрывает. Вот же… стерва! Впрочем, за себя постоять я сумею.

— Что вы, Ольга Сергеевна. Даже в мыслях не было куда-то скрываться. И все же настоятельно вам рекомендую по прибытию в пансионат связаться с полицией. Шутка ли, загорелся автобус, везущий спецрейсом официантов на свадьбу очень уважаемых аристократов! Еще и огнетушителя в салоне не было. А что, если это не халатность водителя, а преступный сговор группы лиц? Вдруг кто-то очень хотел сорвать торжество?

Ольга Сергеевна смотрела на меня со злостью и страхом. Скрип ее зубов звучал слаще самой прекрасной мелодии.

Яркий свет фар вынудил меня зажмуриться. Утробно урча, неподалеку остановился легковой автомобиль.

— Ваше такси приехало? — предположила я.

Не удостоив меня ответом, мегера круто развернулась и пошла к подчиненным. Там она что-то негромко сказала. Высокий, но очень худой парень поднял с земли увесистый чемодан, потащил его к машине. Не торопясь идти к такси, Ольга Сергеевна что-то втолковывала юношам и девушкам.

Хочется верить, что мадам теперь сто раз подумает, надо ли ей начинать со мной войну. Кстати, а где моя сумка?

Переждав неожиданно сильный виток тошноты, я побрела к автобусу. Почему-то была открыта только передняя дверь. Добравшись до чернеющего входа, поставила ногу на ступеньку. Вдруг из темноты салона вынырнула мужская фигура. Не желая мешать, я посторонилась, освобождая путь.

— Это, походу, твоя, — нервничая, тот самый горе-водитель протянул сумку.

Полюбовавшись, как с нее стекает вода, не сдержала тяжелого вздоха. Увы и ах, сумка и правда моя. Высушить бы ее, да в источнике лишь жалкие крохи силы. Но даже если бы и были, то особого смысла в сушке нет. С минуты на минуту начнется дождь.

— Спасибо, — я перекинула через плечо лямку.

Промокшие вещи стали гораздо тяжелее. Тащить их восемь километров — да еще и в гору — совсем не улыбалось. Но и бросить здесь нельзя. В сумке униформа, смена белья. А еще единственные дорогие туфли и платье красивущее. Зачем взяла? Понятия не имею. Так, на всякий случай.

— Меня Миша зовут. А тебя Лиза, да? — парень переминался с ноги на ногу.

— Угу, — промычала я, не разжимая губ. Сделав над собой усилие, спросила: — Ты что-то хотел?

— Сказать спасибо, что пожар потушила, — нервничая, юноша потер шею сзади. — Хотел бы помочь тебе вещи донести до пансионата. Но пока эвакуатор не приедет, здесь куковать придется.

— Понятно, — обронила я устало.

— Лизавета, пожалуйста, не рассказывай никому, что у меня не было средств пожаротушения, — тревожным шепотом попросил парень. — Мне от бати и так достанется. Тетка — зверь. Такого понаплетет, что он с меня кожу чулком спустит. Все ведь живы остались. Чего зря бурю в стакане воды разводить? Не расскажешь же?

О-о-о, а Мишенька-то не обычный протеже, а еще и племянничек.

— Ты хоть понимаешь, что из-за твоей безалаберности люди могли погибнуть? А если б меня с вами не было? Что тогда?

— Обошлось же все, — недовольно буркнул парень. — Пойми меня правильно. У всех косяки случаются. Мне в агентстве нравится: работа не пыльная, денежная. Если сотрудники узнают, что я в этой поездке чуть всех не угробил, худо придется. И тетка не спасет. А тебе-то какой прок языком трепать? Все одно этот банкет у тебя первый и последний.

И слава богу!

— Почему так уверен? — спросила я из любопытства.

Парень хохотнул:

— Ольга сожрет. Характер у нее… — он закатил глаза.

— Учту, — я поправила лямку, впившуюся в плечо.

Не позволив отойти, Михаил придержал меня за предплечье:

— Мы с тобой ведь договорились? Да? — в его голосе появилась неприятная настойчивость.

— Я подумаю, — объявила я ледяным тоном и пристально посмотрела на парня.

Через несколько ударов сердца тот отпустил мою конечность, вымученно улыбнулся.

— Лиз, хватит болтать! Пошли! — громко позвала Алена.

Я обернулась. «Коллеги» толпой двинулись по дороге вперед. Сильный порыв ветра принес первые дождевые капли. Придерживая сумку, я подошла к Алене. Та снова взяла меня под руку.

— Ты не думай, что я тебя бросила на съедение мегере, — заявила она строго. — С ней лучше общаться, как говорят дворяне, тет-а-тет. Когда рядом посторонние, Ольга полощет мозг намного дольше и зачастую унижает так, что уши вянут. Не сердишься?

— Ничуть, — я покачала головой, с грустью понимая, что дождь усиливается.

Поежившись, моя спутница глянула на чернющее небо, затем на удаляющиеся фигуры коллег.

— Надо бы ускориться. А то от наших отстанем. Ты как, сможешь иди быстрее? — спросила Алена заботливо.

— Куда ж я денусь.

Дождь сменился мерзопакостной моросью. В кроссовках хлюпало, мокрая одежда липла к телу, а сумка с вещами весила минимум полтонны!

Зато уже не тошнит, ноги не подгибаются. Сила, пусть медленно, но восстанавливается. Еще бы эта краса ненаглядная заткнулась — и жить можно.

Я мрачно покосилась на Алену. Энергично жестикулируя, та продолжала свой нескончаемый монолог. Как только ливень прекратился, «коллега» решила скрасить наш путь разговором.

Не замолкая ни на секунду, она вываливала на меня ненужную информацию. Причем резко перескакивала с темы на тему. Еще минут пять назад девушка жаловалась на цены в магазинах, а сейчас вещала… о глистах у кур-несушек.

М-да уж.

Обреченно вздохнув, я перевесила сумку с одного плеча на другое. И искренне пожалела, что не глухая. Дорога круто поворачивала налево. Решив не упускать из поля зрения идущих впереди девушек, я пошла быстрее.

— …гостей шесть сотен! А нас всего двадцать, — нагнав меня, с досадой объявила Алена.

Да ладно, на свадьбу перескочила? Неужели у меня появился шанс узнать что-то полезное?

Не сбавляя шага, я взяла говорунью под руку:

— Банкет в обед или вечером?

— В обед, но церемония в девять! И проводить ее планируют на пляже. Ты прикинь, сколько нам придется бегать вверх-вниз! — возмущенно объявила Алена.

В девять утра? Оригинально. Выходит, как только придем в пансионат, то сразу же нужно будет включаться в работу. Хочется верить, что уехавшая на такси руководительница позаботится о сушке нашей униформы. Это в ее интересах.

Освободив правое запястье от влажной ткани, я посмотрела на часы: без пяти минут пять.

Хреново. Времени совсем мало остается. Нам идти еще минут тридцать. Скорее всего, даже передохнуть не дадут.

— Если лифты работают, то бегать на пляж не придется, — проговорила я задумчиво.

— Какие еще лифты? — удивленно переспросила Алена.

— Обычные, гидравлические, — я слегка пожала плечами и пояснила: — «Жемчужина Черноморья» расположена на горе. К морю можно спуститься как по лестнице, так и на одном из трех стеклянных лифтов. Все для клиентов, — я усмехнулась.

— Ты там была? Или в сети информацию посмотрела? — заинтересовалась Алена. — А я не успела. Нам неделю назад сообщили, что свадьбу обслуживаем. Хотела узнать про пансионат, но постоянно что-то отвлекало. То одно то другое. Вчера вот полдня бегала по городу, туфли для работы искала. Старые еще крепкие, но вид потеряли. В них никак нельзя было такое мероприятие обслуживать. Меня мымра б сожрала. И знаешь, вроде в магазинах большой выбор обуви, а ничего путного нет! Неужели производителям так сложно учитывать пожелания клиентов? Для собак вон всякая одежда есть. Я такую прелестную курточку вчера видела!

«Только не это! — я мысленно застонала. — Ее сейчас опять унесет непонятно куда».

— Мымра озвучила для нас фронт работ? Мы банкет обслуживаем?

Алена за мгновение вернулась к прежней теме:

— Ага. Держи карман шире. Для такой ответственной работы есть персонал пансионата, — она недовольно фыркнула. — На нас обслуживание гостей вне помещений. Пока не отпустят, придется бегать на свежем воздухе с подносами, предлагать напитки и закуски. Ну и на подхвате: принеси-подай.

Понятно. В принципе, нормальная практика. Но гостей — шестьсот человек, а нас — раз-два и обчелся. Скорее всего, будем работать в тандеме со штатными официантами. И все же от беготни к концу дня ноги отвалятся. Работа на самом деле предстоит тяжелая. Впрочем, такая свобода передвижения мне очень даже на руку. Как выглядит треклятый барон, я теперь знаю. А уж подловить его — дело нехитрое. Надеюсь.

— …фасоль, конечно, полезная. Но вызывает метеоризм, — с энтузиазмом делилась знаниями Алена.

Как у нее язык еще не опух.

Отпустив локоть девушки, я снова перекинула ремень сумки с одного плеча на другое. И максимально быстро пошла за «коллегами». Продолжая беспрестанно болтать, Алена трусила рядом.

Впереди наконец-то показались огни «Жемчужины Черноморья». Внезапно я обнаружила, что надоевший до одури мелкий дождик кончился. А через миг по коже побежали мурашки от прикосновения чужой силы.

Маг работает? Прислушалась к ощущениям. Нет. Энергия у одаренных иная. Наверняка в пансионате установили артефакты, регулирующие погоду. Стоят они, как крыло самолета. Но в отличие от человека в отдыхе не нуждаются. Да и перезарядка занимает максимум пятнадцать минут. И то, если использовать без перерыва три недели.

Отличная штуковина.

На душе заскребли кошки. Совсем недавно управляющий сообщил, что если ничего экстраординарного не произойдет, то через шесть лет и в наш отель такие артефакты можно будет поставить. Увы, произошло.

Как вообще получилось, что земля Красновых оказалась у нас? Почему барон столько лет сидел тише воды, ниже травы? Почему именно сейчас активизировался? С чего вдруг обратился с такой, в общем-то, незначительной просьбой лично к императору? Опасался, что в обычном суде проиграет? Или тут что-то иное?

— Ты меня совсем не слушаешь! — неожиданно объявила Алена.

Хотелось бы, но приходится. У твоего радио громкость не регулируется и кнопки «выключить» нет.

— Тебе так кажется, — возразила я.

— Да? — девушка недоверчиво хмыкнула. — Ну и о чем я тебе сейчас рассказывала?

— Последние пять минут ты делилась способами борьбы с молью. До этого советовала, как правильно чистить лакированные туфли. Еще раньше сетовала, что в дождливую погоду белье на улице отвратительно сохнет.

Алена нахмурилась. И тут случилось чудо. Она замолчала! Что послужило причиной — понятия не имею. Но повисшая в воздухе тишина откровенно радовала. Заметив, что «сослуживцы» сгрудились у массивных кованых ворот и явно чего-то ждут, я предусмотрительно остановилась от них в паре метров.

— Смотри, вон за воротами мымра беседует с каким-то амбалом, — привлекала мое внимание Алена. — Наверняка нас сейчас пропустят.

И верно. Буквально через пару минут юноши с девушками тонкой струйкой потекли на территорию пансионата. Мы с Аленой зашли последними.

Наградив меня злым взглядом, Ольга Сергеевна отчеканила:

— Суворова, идите к остальным. А вы, Терехова, останьтесь.

— Догонишь, — шепнула на грани слышимости Алена и медленно пошла к удаляющимся ребятам.

— Слушаю вас, Ольга Сергеевна, — я нацепила дежурную улыбку.

— Полагаю, вы были настолько заняты, что не нашли времени, чтобы подписать договор. Заниматься бумагами сейчас слишком поздно. Поэтому можете считать себя свободной от каких-либо обязательств. Как перед агентством, так и лично передо мной, — она сделала многозначительную паузу и деловым тоном продолжила: — Автобусных остановок в районе этого элитного пансионата нет. Вы можете вернуться в Краснодар, вызвав такси, ну или пешком. Как сами того пожелаете.

Вот стерва-то! Надеется, что так просто сможет от меня избавиться? Зря.

Плюхнув сумку на брусчатку, я с усилием расстегнула молнию. Достав мокрый договор, выпрямилась. Вручив его руководительнице, пару секунд полюбовалась ее растерянностью.

— Я подписала документы еще до пожара в автобусе. И, безусловно, мне очень приятно слышать, что претензий к моей скромной персоне больше нет. Ни у агентства, ни у вас лично, — мило похлопав ресничками, я уточнила: — Ольга Сергеевна, я могу идти к коллегам?

Женщина сжала губы в узкую полоску.

— Идите, — выплюнула она зло.

Подхватив сумку, я обошла внимательно наблюдающего за мной охранника и легкой трусцой побежала к «своим». Приблизившись, перешла на шаг. Алена посмотрела на меня вопросительно, но не издала ни единого звука.

Ты смотри-ка, чудеса продолжаются? Прям стало интересно, с чего это в ее радиоэфире наступила тишина. Хм-м. Алена замолчала после того, как я перечислила, что она рассказывала. Неужели осознала, какой мутью мне мозг выносила?

Следуя за всеми, я вошла в какое-то здание. Яркий свет резанул по глазам. Прищурившись, осмотрелась. По всей видимости, это какое-то служебное помещение.

— Девушки, за мной, — послышался властный женский голос.

— Пойдем, — буркнула чем-то недовольная Алена, беря меня за руку.

Что это с ней?

Мысленно пожав плечами, я вместе с женской половиной «коллег» отправилась… куда-то. Буквально через несколько минут нас завели в довольно просторное помещение без окон. Дверь с глухим чмоканьем закрылась. А через миг меня накрыло мощной энергетической волной.

Ух ты. Неожиданно, но приятно. Молодцы, что заботятся о сотрудниках. Артефакт не дорогой, но владельцы отелей, как правило, его не покупают. Все внимание на комфорт гостей. А проблемы персонала, по большей части, никого не волнуют.

Быстро пригладив вставшие дыбом волосы, я глянула на кроссовки. Как и предполагала: сухие и вдобавок идеально чистые. Ошарашенные девушки щупали свою одежду. С изумлением смотрели друг на друга. В отличие от меня, они не понимали, что случилось. Неодаренные силу не чувствуют.

— Девушки, прошу пройти за мной, — вновь скомандовала та же женщина.

Послушной стайкой идя за ней, мы вновь вышли на улицу. Заведя нас в симпатичное одноэтажное здание, незнакомка остановилась в уютном холле. Встав перед нами, сухо информировала:

— Меня зовут Надежда Михайловна. Я помощник управляющего. Этот дом в вашем распоряжении до тех пор, пока вы находитесь на территории пансионата. У вас час на то, чтобы переодеться и позавтракать. Справа расположена жилая площадь, слева — санузел и кухня. Контейнеры с готовой едой в холодильнике.

Девушки одобрительно загудели. Симпатичная зеленоглазая брюнетка подняла руку, привлекая к себе внимание.

— Слушаю вас, — деловым тоном объявила Надежда Михайловна.

— У пансионата что — поменялся владелец? — с удивлением спросила брюнетка. — Я работала здесь официанткой больше пяти лет. Уволилась год назад. Условия для сотрудников тогда стали просто кошмарными. А сейчас это рай какой-то.

— Вы правы. В настоящий момент у «Жемчужины Черноморья» другой хозяин.

Ничего себе новость. И Петр Петрович ничего не сказал. Как он прошляпил-то? А может, сделку просто не афишировали?

— Позвольте узнать, а кому сейчас принадлежит пансионат? — полюбопытствовала Алена.

— Барону Краснову, — резанул по ушам ответ.

Внутри все оборвалось. Тот человек, что гробит мой род, оказался еще и прямым конкурентом. И как его теперь уговаривать?!

Барон Краснов

Начальник службы безопасности стоял посреди роскошного люкса и снисходительно молчал, наблюдая за тем, как мучается хозяин пансионата. Вот уже семь минут тот воевал… с запонкой. Ювелирное изделие никак не желало пролезать в узкую прорезь на манжете рубашки.

«Идиотские запонки! Никогда же их не носил. Вот надо было сегодня настолько выпендриваться?» — с досадой поджал губы симпатичный тридцатитрехлетний мужчина.

— Константин Александрович, вам помочь? — не выдержав, поинтересовался глава секьюрити.

— Сам справлюсь, — бросил барон.

— Как скажете, — излишне покладисто согласился охранник.

Наконец-то совладав с упрямой застежкой, Краснов облегченно выдохнул. Одернув рукав стильного пиджака, он придирчиво осмотрел себя в ростовом зеркале. К подобным мероприятиям, да и в целом к выходам в свет Константин давно привык. Но именно сегодня был просто обязан выглядеть идеально. Причина банальна — он хозяин элитного пансионата. Хочешь не хочешь, но придется, что называется, торговать лицом.

Еще полгода назад барон Константин Александрович Краснов не имел к гостиничному бизнесу никакого отношения. Да что там — у него, последнего из баронского рода Красновых, и собственного бизнеса-то не было! Однако породниться с завидным, обеспеченным холостяком желали многие знатные семьи. О нем ходило столько слухов, что и не счесть. Еще бы! Он — молодой, влиятельный, репутация кристально чистая, еще и приближенный к его величеству. В деньгах абсолютно не нуждается, но совсем не ясно, чем именно зарабатывает на жизнь. Эдакая очень привлекательная темная лошадка.

img2.jpg

Слыша досужие разговоры о себе, Константин по первому времени искренне поражался полету человеческой фантазии. А после лишь загадочно улыбался.

На самом деле все было очень просто. Он — военный инженер-артефактор. Возглавляет наглухо засекреченный спецотдел, который напрямую подчиняется первому лицу государства. И да, зарплата у барона более чем достойная. Может позволить себе все что угодно и еще немного больше. В дополнительном доходе не нуждался. Совсем. Однако, когда ему предложили купить фактически за бесценок «Жемчужину Черноморья», отказываться не стал. Служба короне не исключает иных видов деятельности, так почему бы и нет?

Разумеется, пансионатом Константин лично не занимался. Для этого нет ни свободного времени, ни знаний. Однако есть нужные связи в разных кругах. Взяв по рекомендациям серьезных людей опытного управляющего и начальника службы безопасности, барон не прогадал. Несмотря на существенные финансовые вливания, свежеприобретенный бизнес в первый же месяц начал приносить прибыль.

Все шло гладко. Но жизнь горазда на сюрпризы. Две недели назад опытный пожилой безопасник внезапно уволился по причине болезни. Пришлось экстренно искать ему замену.

Поправив безупречный узел галстука, этот, бесспорно, привлекательный мужчина глянул на отражение маячащего у него за спиной нового начальника службы безопасности. Олег Смирнов пришел к нему на работу по протекции самого князя Бастрыкина. И вроде бы неплохо справлялся, но… на душе барона отчего-то скребли кошки.

«Не вовремя ушел на покой Иваныч. Ох, не вовремя», — Константин неодобрительно поморщился по привычке машинально посмотрел на наручные часы.

Направляясь к выходу, он на всякий случай спросил у Смирнова:

— Происшествий нет?

— На территории пансионата все в штатном порядке, — как-то уж слишком бодро отрапортовал безопасник.

Мгновенно остановившись, Константин пристально посмотрел на него:

— Что-то случилось за территорией? — сделав ударение на предлоге, барон замер в ожидании ответа.

Смирнов неопределенно пожал плечами:

— Ничего такого, о чем вам стоило бы беспокоиться. Минувшей ночью в восьми километрах от «Жемчужины Черноморья» на трассе произошло возгорание пассажирского автобуса. В нем находились сотрудники агентства, нанятые для обслуживания свадьбы Бастрыкиных. Пострадавших нет. Официанты под проливным дождем пришли в пансионат своим ходом. Им оказана помощь в сушке вещей, предоставлено помещение для отдыха и питание. На текущий момент все нанятые сотрудники работают, — кашлянув в кулак, Олег важно продолжил: — Со слов представителя агентства, произошло спонтанное возгорание двигателя. Пожар ликвидирован магом воды. Должен признать — весьма сильным, но, по всей видимости, малоопытным. Наши артефакты засекли магическую энергию в тучах. Дождь, под которым топали официанты, вне сомнений, вызван магически. Перестаралась юная водница, — мужчина иронично хмыкнул.

— Артефакты пока еще не способны определять пол и возраст одаренных по оставленному ими энергетическому следу, — машинально, но весьма справедливо подметил барон.

Олег энергично помотал головой:

— Так-то оно так, но не совсем.

«Кто так докладывает? Боже, дай мне терпения», — тяжело вздохнул про себя барон Краснов, а вслух спросил:

— Вы установили личность мага воды?

— Так точно, — бодро отрапортовал безопасник. — Это одна из официанток, ехавших в автобусе. Она не стоит вашего внимания. Забудьте. И занимайтесь своими делами.

«А не слишком ли много ты на себя берешь?» — на скулах Константина заиграли желваки.

— Олег, ты забываешься.

Тот озадаченно захлопал ресницами. Видимо, осознав, что неподобающе разговаривает с работодателем, вытянулся по стойке смирно и отчеканил:

— Виноват. Маг воды, потушивший автобус, это Елизавета Олеговна Терехова. Двадцати трех лет от роду. Вроде как титулованная дворянка, но это не точно. Прикажете ее проверить?

«"Не точно"? "Прикажете проверить?" После свадьбы уволю его к чертям собачим», — лицо Константина превратилось в каменную маску.

— Дополнительная информация о Тереховой не требуется, — сухо ответил барон и первым вышел в коридор.

Безопасник разочаровал. Настолько вопиющую безалаберность барон терпеть не собирался. Однако в проверке юной водницы действительно нет необходимости. С этой девушкой барон лично не встречался, но знал о ней практически все. Точно так же, как и обо всех членах ее немногочисленной семьи.

С чего вдруг отлично образованная дворянка решила поработать официанткой, можно и не гадать. Вне сомнений, Лиза Терехова ищет с ним встречи. Причина очевидна: она желает сохранить свой родовой бизнес. А главное — уберечь от нервного потрясения отца-сердечника.

Подойдя к лифту, Константин нажал на кнопку вызова.

«Этот урод скоро сдохнет», — подумал он с ледяным спокойствием.

***

Во дворе пансионата царил управляемый хаос. Юноши и девушки, обряженные в стандартную форму официантов, сновали туда-сюда, как трудолюбивые пчелы. Я стояла под раскидистым дубом возле одного из подсобных столов. Натирая до блеска бокалы фужеры и стаканы, чувствовала, как с непривычки все сильнее ноют пальцы.

Как убедить Краснова? Что ему предложить взамен?

Уже который час я напряженно искала ответ на эти вопросы. Но, увы, ничего толкового так и не придумала. Прохладный морской бриз коснулся лица. Глубоко вдохнув вкусный воздух, посмотрела на дорогую бамбуковую салфетку в руке и грустно хмыкнула.

В отеле Тереховых расходные материалы для официантов закупаются самые дешевые. Хлопковые салфетки оставляют на стекле ворсинки. Ребятам приходится изрядно потрудиться, чтобы от них избавиться. Хотелось бы закупать другие, но — увы — финансы не позволяют. А вот в пансионате барона все самое лучшее. На удобстве сотрудников не экономят. Тут вообще зациклены на премиум-статусе. Причем во всем.

М-да уж. Ситуация патовая.

— Лиз, ты чего застыла? — взволнованно спросила непонятно откуда взявшаяся Алена.

Встрепенувшись, я кривовато улыбнулась девушке:

— Так, задумалась.

— Ты это прекращай, — на полном серьезе рекомендовала «коллега». — Мегера не просто так тебя сюда поставила. Как правило, новички от такой монотонной работы быстро устают и грохают посуду. Просто поверь, она с тебя потом тройную цену за каждый разбитый стакан сдерет. Плавали — знаем.

— Учту, — едва заметно кивнув, я взяла очередной опостылевший бокал.

— Аристократы уже начали подтягиваться на смотровую площадку, — Алена понизила голос до громкого шепота. — Скоро мымра и тебя к остальным отправит. Даже не сомневайся. Учти, подносы тяжеленные, носить их придется на одной руке, а пальцы у тебя, поди, уже устали. В общем, будь внимательнее.

— Спасибо.

Искренне поблагодарив «коллегу», я сделала над собой усилие и вновь принялась тереть салфеткой тончайшее стекло.

Алена оказалась права: не прошло и двадцати минут, как к моему месту работы подошла Ольга Сергеевна. Поискав взглядом битую посуду и не обнаружив таковой, она недовольно процедила:

— Хватит прохлаждаться. Берете поднос, правая рука за спиной, на левой ручник прикрывает манжет сорочки. Разносите сок. За один подход тридцать стаканов.

По международным стандартам никто из официантов уже давным-давно не прячет руку за спиной. Это же какое-то средневековье!

— Вам что-то неясно, графиня? — с издевкой уточнила мегера.

— Вы мастерски все объясняете, — я вежливо улыбнулась.

Надменно хмыкнув, руководительница прищурилась. Уходить она явно не спешила.

Хочет полюбоваться моим позором? Не дождется.

img3.jpg

С невозмутимым видом я подошла к соседнему столу. Проконтролировав, чтобы «коллега» поставил на поднос ровно тридцать фужеров с апельсиновым соком, я накинула на левую руку ручник, наклонилась, сосредоточилась, уверенно подняла поднос и утвердила его на полусогнутых пальцах. Тот реально оказался тяжеленным. Правую руку заложила за спину.

Уф-ф-ф. Не уронить бы.

Держа увесистую ношу на кончиках полусогнутых, подрагивающих от напряжения пальцев, я не пошла, а поплыла к фуршетной зоне, заполненной разодетыми мужчинами и женщинами. Спину буравил тяжелый взгляд мегеры. Складывалось четкое впечатление, что она прямо-таки ждет не дождется, когда же я оплошаю.

Я мимолетно усмехнулась. Сохраняя безупречную осанку, слилась с многолюдной толпой. Учтиво предлагая гостям безалкогольный напиток, украдкой рассматривала дворян, пытаясь отыскать того самого барона. Без толку.

Вот же пакость. Как здесь найти Краснова?

Сколько раз я таскала полный поднос — и не сосчитать. Пальцы беспрестанно сводило судорогой. Но самое противное, что все мужчины стали казаться на одно лицо. Оно и неудивительно, когда носишься туда-обратно и боишься уронить стаканы — внимание рассеивается. А меж тем в воздухе прямо над морем для гостей транслировалась свадебная церемония, происходящая на берегу. Зрелище воистину красочное и уникальное.

В другой раз я непременно бы полюбовалась, но не сейчас. Устало отметив, что остался всего один фужер, дежурно поинтересовалась у стоящего в шаге от меня мужчины, не желает ли он сока. Тот усмехнулся и, не торопясь брать напиток, холодно обронил:

— Доброе утро, Елизавета Олеговна.

Я растерянно нахмурилась, пытаясь вспомнить где встречалась с этим лощеным, смазливым аристократом. И вдруг поняла, кто он! Не кто иной, как барон Краснов собственной персоной.

Он знает меня в лицо?! Но откуда?

Сердце заполошно заколотилось, рвануло в пятки. Собрав волю в кулак, я максимально спокойно ответила:

— Здравствуйте, Константин Александрович. Вы сможете уделить мне пять минут?

— Могу, но не вижу в этом необходимости. Мой ответ — нет, — бесстрастно объявил барон.

— Константин Александрович, я уважаю ваше решение и все же мне хотелось бы обсудить с вами сложившуюся ситуацию, — я гордо приподняла подбородок.

— Нет, — сказал как отрезал барон. Взяв фужер, он пристально посмотрел мне в глаза: — Род Тереховых канет в Лету. И спасибо за сок.

«Да что б ты им подавился, гад!» — воскликнула я мысленно, неотрывно следя за тем, как это чудовище пьет напиток.

Внезапно барон резко побледнел. Уронив фужер, он схватился за горло и начал оседать на брусчатку.

У него что — аллергия на апельсины?!

Нет! Не смей помирать, сволочь! Мы с тобой еще не договорились!

Откинув поднос, я шлепнулась на колени рядом с Красновым. Схватилась за его галстук, потянула на себя, развязывая узел. Мужчина захрипел, дернулся. А через миг по глазам ударил нестерпимо яркий свет. Не понимая, что происходит, я инстинктивно зажмурилась и в поисках защиты неосознанно прижалась к барону. Затошнило. Да так сильно, что казалось, будто все внутренности выворачивает наизнанку.

«Дождалась-таки мегера моего позора», — промелькнула вялая мысль, а через секунду я потеряла сознание.

Сколько была без памяти, не имею ни малейшего представления. В горле першило. Облизнув пересохшие губы, вдруг унюхала запах дыма. Разлепив тяжелые веки, я несколько долгих мгновений бездумно таращилась в потолок. Потряхивало. Это, конечно, полный бред, но такое ощущение, что опять еду в том самом злополучном автобусе.

Сев, размяла затекшую шею. Запах горелой проводки усилился. Не желая верить в такую реальность, встала коленями на сиденье, прижалась лбом к стеклу. По дороге вился шлейф дыма.

Я что — вернулась в прошлое на несколько часов назад? Да как такое возможно?!

Крайне сложно поверить в то, что в принципе невозможно. Я оторопело смотрела через стекло на сизый дым, стелющийся по дороге. Запах горелой проводки усиливался, щекотал ноздри. Все это уже было.

— Нет, нет, — прошептала я на грани слышимости.

Полубезумно улыбнувшись, отрицательно помотала головой. Взгляд зацепился за рукав ветровки. Там, в пансионате, на мне была униформа официантки: рубашка, жилетка, юбка. Но сейчас я в той же самой одежде, в которой выходила из дома!

Неужели все взаправду?!

Дыхание участилось, по спине потек холодный пот. Стало страшно. Очень. Шумно выдохнув, сжала кулаки. Ногти больно впились в кожу, отрезвляя.

Надо идти к водителю, останавливать автобус. Иначе беда будет.

Я сползла с сиденья. На пару секунд замешкавшись, подхватила свою сумку: не стоит ее здесь оставлять. Закинув лямку на плечо, я уверенно пошла вперед по салону автобуса. Подойдя к водительскому месту, постучала костяшками пальцев по стеклянной перегородке. Отодвинув ее, усталый парень буркнул:

— В туалет сейчас никак. На подъем идем.

Все точно так же, как тогда…

В горле запершило. Глухо кашлянув, я хрипло сообщила:

— В салоне воняет проводкой. За автобусом шлейф дыма. Похоже, двигатель горит.

Молодой водитель смачно выругался, ударил по тормозам. Автобус резко остановился. Открыв пассажирские двери, юноша выскочил на улицу.

— Что происходит? — спросила у меня сиплым спросонок голосом мегера.

«Она это уже спрашивала», — отметила я мрачно.

Всего лишь на миг задумавшись, приняла решение. В этот раз тушить огонь не стану. Отблагодарили выше крыши. Спасибо, урок усвоен.

— Пожар, Ольга Сергеевна. Думаю, вы знаете, что надо делать в такой ситуации, — бросила я сухо.

Придерживая сумку, сбежала по ступенькам и предусмотрительно отошла подальше от автобуса. Через несколько минут из него начали выбегать юноши и девушки. В отблесках усиливающегося пламени я видела их перепуганные лица. Слышала встревоженные вскрики. В прошлый раз все это от меня ускользнуло. Не до того было.

Хм-м. А ведь кроме Алены, никто из «коллег» так со мной и не заговорил. Меня слаженно сторонились. Почему? Понятия не имею. Возможно, мой титул сыграл свою роль, ну или мегеру опасались. Впрочем, сейчас это не имеет особого значения. Я проживаю все заново. Может, все-таки предложить свою помощь? Теперь-то салон уж точно водой не залью.

— Терехова, хватит прохлаждаться! — рявкнула совсем рядом мегера.

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась. Глядя на Ольгу Сергеевну, с недоумением нахмурилась.

— Чего вы на меня уставились? — вызверилась та. — Немедленно погасите огонь! Это ваша прямая обязанность!

Что?! А не обнаглели ли вы, мадам?

Желание помогать улетучилось одномоментно. Нарочито медленно я достала из сумки договор. Вручив его злющей руководительнице, сухо сказала:

— Контракт я внимательно прочла и подписала. В нем нет ни слова о том, что официантка обязана выполнять функции пожарного. Также смею вам напомнить, что в пассажирском транспорте непременно должны наличествовать средства пожаротушения. Или водитель проигнорировал требования безопасности? А вы недосмотрели?

Мегера сжала губы в узкую полоску. Зловеще прищурилась:

— Спецтранспорт ни с того ни с сего не горит. И почему-то именно вы, графиня, — Ольга Сергеевна презрительно ухмыльнулась, — обнаружили возгорание и первой покинули автобус. При этом, наглядно продемонстрировав свои способности мага воды, не только проигнорировали мою вежливую просьбу помочь потушить пожар, но даже не удосужились оказать посильное содействие в эвакуации людей из салона. Будьте уверены, госпожа Терехова, я обо всем этом подробно расскажу сотрудникам полиции. А то, насколько хорошо вы владеете навыками официантки, узнаем в пансионате, — сжимая в руке договор, она круто развернулась и отошла.

Вот же стерва-то. В пансионате она узнает…

Внезапно в памяти всплыло воспоминание. Барон Краснов бездыханным лежит на брусчатке. Сине-зеленое лицо, остекленевший взгляд. А я судорожно пытаюсь развязать узел его галстука.

Почему тогда я этого не поняла?! Он ведь умер!

Резко затошнило. Бросив сумку, я села прямо на асфальт, обняла руками голову.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Кто-то подошел, протянул бутылку с водой. Жадно выпив все до капли, посмотрела на спасителя, точнее спасительницу: так и есть, снова Алена.

Присев рядом на корточки, та бесхитростно сообщила:

— Жаль, что ты слабый водник.

О как. Пожар я не тушила, а вывод Алена сделала такой же. Тогда после магического истощения меня штормило не по-детски. Но сейчас-то с чего вдруг девушка решила, что водник из меня никудышный? Из-за того, что мне плохо? Но при чем тут магический дар?

— Почему ты думаешь, что у меня слабый дар? — спросила я, не скрывая удивления.

— Так автобус напрочь сгорел, а ты даже не попыталась его потушить. Значит, силенок совсем мало.

Восхитительная у нее логика. Но переубеждать не стану. Себе дороже. Эта девушка — редкостная говорунья.

Я едва заметно усмехнулась. Встав, отряхнула штаны на попе, посмотрела на кучкующихся у обочины «коллег». Спрашивать, что планирует делать мымра, нет смысла. И так знаю.

Гостья из будущего…

Прерывая размышления, Алена взяла меня под локоток:

— Ольга уже объявила, что она поедет на такси, а мы пойдем ножками. Ну а то, что до пансионата еще восемь километров в гору, ее не волнует. Говорит, спорт полезен для здоровья, — она сердито фыркнула, оглянувшись по сторонам, и тише продолжила: — Ты это, учти: мымра для себя выводы сделала. Я ее не первый год знаю. Загоняет она тебя на банкете. Кстати, меня Алена зовут. А ты правда графиня? Или вы это с Настькой придумали, чтобы мымру провести?

Ну уж нет. На одни и те же грабли я не наступлю. Снова слушать ересь про одаренную тетку Степаниду, которая ни разу ни дворянка, а растения у нее так и прут, нет никакого желания.

— Правда, — ответила я сдержанно.

— Да? — усомнилась Алена. — Как по мне, непохожа ты на дворянку. А то, что дар есть, так он же не только у дворян. Вот у нас в деревне живет тетка Степанида…

«Да что ж такое-то?» — застонала я мысленно.

Яркий свет фар подъехавшего такси выхватил из темноты автобус. Стекол нет, черный, как головешка. Интересно, на каком он топливе работал?

— …сухую палку в землю ткнет — и та зеленеет. Самая что ни на есть магичка, — уверенно заявила Алена.

— Как скажешь, — обронила я, наблюдая за мегерой.

Отдавая последние распоряжения, Ольга Сергеевна что-то втолковывала подчиненным. Машинально отметив, как высокий худой парень потащил чемодан руководительницы к такси, я накинула лямку сумки на плечо.

— Ну ты и гадина. А еще маг воды! — внезапно послышался, увы, знакомый мужской голос.

Оба-на. Неожиданно.

Я вопросительно посмотрела на сердитого водителя.

— Тебе что — сложно было пожар потушить? Сгорел же автобус! — наехал на меня юноша.

— А вы чем занимались? Искали несуществующий огнетушитель?

Парень испуганно округлил глаза. Зыркнув на Алену, внимательно слушающую разговор, нервно подергал мочку уха.

— С чего ты взяла, что его не было? — пробормотал он, отводя взгляд.

— Если бы у вас имелись средства пожаротушения, то вверенный вам транспорт не превратился бы в обгорелый остов, — я усмехнулась и припечатала: — Просить не разглашать меня эту информацию не стоит. Ваши грядущие проблемы с отцом, зловредной теткой-руководительницей и коллегами меня не волнуют.

Шокированный моей осведомленностью парень растерянно хлопал ресницами.

— Лиз, хватит с ним болтать. Пошли, — громко предложила Алена.

Вновь взяв под руку, она глянула на черное небо и повела меня по дороге за удаляющимися «коллегами». Придерживая сумку, я шла рядом с Аленой. Та опять болтала. Обо всем и сразу. Краем уха слушая нескончаемый поток ненужной информации, я ломала голову над загадкой.

Как я оказалась в собственном прошлом? Как?! Ладно бы у меня имелись пробелы в образовании. Так ведь нет же. Обо всех направлениях магии прекрасно осведомлена. Одаренных, способных управлять временем, не существует. И у меня абсолютно точно эта способность «внезапно» не раскрылась. Источник каким был, таким и остался. Хотелось бы верить, что я ненароком спятила, но это не так. С моим разумом все в полном порядке.

— …гостей шесть сотен! А нас всего двадцать, — с досадой объявила Алена.

О, до темы свадьбы уже добралась. Значит, минут через тридцать придем в пансионат. Энергично шагаем. Хотя чему тут удивляться? В этот раз с неба не льет, идем налегке. Вещи в сумках сухие, нет необходимости тащить тяжесть.

— Церемония в девять утра! И проводить ее планируют на пляже. Ты прикинь, сколько нам придется бегать вверх-вниз? — продолжила возмущенно вещать излишне говорливая собеседница.

На автомате угукнув, я вдруг осознала простую истину. Мне же теперь есть что предложить Краснову! Он ведь так же, как и все остальные, живет в прошлом для меня времени. О том, что отравится апельсиновым соком и умрет, барон не знает!

Сердце забилось чуть чаще. У меня появился реальный шанс уговорить этого пока еще живого сволочугу. На кону стоит гораздо больше, чем бизнес моего рода, — его собственная жизнь. Крайне сомнительно, что он откажется заключить сделку. Осталось придумать, как донести до барона убойные сведения. Причем так, чтобы он не усомнился в моей адекватности.

— Ты меня совсем не слушаешь, — обиженно пробормотала Алена.

Воодушевленная идеей, я мягко возразила:

— Ошибаешься. Ты жаловалась на дикие цены в магазинах на продукты и на то, что белье отвратно сохнет в дождливую погоду. Рассказывала про туфли, которые долга искала накануне отъезда; про пользу и вред фасоли. Особенное внимание уделила метеоризму, возникающему после ее употребления. А также поведала, каким средством травить моль и как бороться с глистами у кур-несушек. Могу и дальше продолжить перечень затронутых тобой тем, но, думаю, и этих достаточно.

Алена приоткрыла рот, словно собираясь что-то сказать. А после неожиданно закусила губу и отвернулась.

Хм-м. Опять та же реакция. Странно.

Сделав себе зарубку на память, я присмотрелась к «коллегам». Те сгрудились возле ворот пансионата в ожидании.

Ясно-понятно. Немного подождем, и нас запустят на территорию.

— Смотри, вон за воротами мымра беседует с каким-то амбалом, — мрачно сообщила Алена. — Наверняка нас сейчас пропустят.

Девушка точь-в-точь повторила ту же самую фразу. Правда, с другой интонацией, но повторила. Будут ли и дальше события развиваться по прежнему сценарию? C автобусом-то и водителем все случилось иначе. Спецтранспорт сгорел, а парень вместо благодарности обозвал меня гадиной.

Разволновавшись, я переступила с ноги на ногу. Попыталась успокоиться. Антипатия и угрозы мегеры остались неизменными. Алена ведет себя идентично прошлому разу. Да и остальные «коллеги» все так же не обращают на меня внимания. Небольшие отклонения действительно есть, но в целом все повторяется.

Наверняка дражайшая Ольга Сергеевна и сейчас мне предложит, не приступая к работе, уехать — ну или уйти пешком в Краснодар.

Я кривовато улыбнулась, однако на душе было отчего-то тревожно. Юноши и девушки начали заходить на территорию пансионата. Мы с Аленой вошли в приоткрытые ворота последними.

Наградив меня многозначительным взглядом, Ольга Сергеевна отчеканила:

— Суворова, идите к остальным. А вы, Терехова, останьтесь.

— Догонишь, — шепнула Алена и медленно пошла за удаляющимися ребятами.

Провожая ее взглядом, мегера вдруг рявкнула:

— Суворова, ускоряемся! — а после c издевочкой обратилась ко мне: — Елизавета Олеговна, будьте так любезны пройти со мной.

Куда пройти? Зачем? Что эта злыдня задумала?

Поправив лямку на плече, я пошла следом за руководительницей. Буквально наступая мне на пятки, сзади топал и шумно сопел амбал. Складывалось четкое впечатление, что я под конвоем.

«Да ну, бред», — я про себя поморщилась, отгоняя глупую мысль.

Впереди показалось одноэтажное здание из красного кирпича. С притворной услужливостью распахнув предо мной дверь, Ольга Сергеевна расплылась в улыбке:

— Прошу вас, графиня, — проворковала она, беспрестанно улыбаясь.

Под ложечкой засосало от дурного предчувствия. Расправив плечи, я первой зашла в полутемное помещение. В скудном свете настольной лампы смутно виднелись мужские фигуры.

Кто это? Что происходит?!

За спиной громко хлопнула входная дверь. С трудом сдержавшись, чтобы не вздрогнуть, я ощутила несвежее дыхание амбала. А через миг на шее защелкнулся ошейник! В ту же секунду связь с магическим источником пропала. Дыхание перехватило, пальцы заледенели.

Боже… Это же ограничитель магии! За что меня в него заковали?!

Пульс зашкаливал. Я стояла, не шелохнувшись, и лихорадочно пыталась понять, что за дурдом здесь творится.

— Елизавета Олеговна, где вы прячете яд? — раздался справа спокойный голос барона.

— «Яд»? Какой еще «яд»? — повернув голову, я ошарашенно посмотрела на пока еще живого и невредимого Краснова.

Тот не сводил с меня изучающего взгляда и, казалось, что-то пытался прочесть на моем лице. Видимо, не обнаружив желаемого, поморщился:

— Жаль. Уведите ее отсюда, — приказал он ледяным тоном и шагнул в сторону.

Тотчас предо мной возникли двое рослых мужчин в форме полицейских. Один из них холодно объявил:

— Графиня Елизавета Олеговна Терехова, вы арестованы за организацию покушения на барона Константина Александровича Краснова.

«Арестована»? За покушение на Краснова? Они спятили?!

За несколько часов до этого. Барон Краснов

Константин резко сел в кровати. Тяжело дыша, уставился в окно. Удостоверившись, что на улице не день, а ночь, он на секунду прикрыл глаза. Кривовато усмехнулся.

«Походу, у меня все получилось», — сглотнув ком в саднящем горле, мужчина посмотрел на правую руку.

Эксклюзивные наручные часы пропали, оставив о себе воспоминание — красную полоску на коже. Впрочем, отсутствию часов барон как раз таки не удивился. Выполнив свое предназначение, уникальная разработка должна была рассыпаться в прах.

Пять лет назад император поставил перед Красновым архисложную задачу: сделать устройство, способное вернуть человека в прошлое. И это была не прихоть первого лица государства, но суровая необходимость.

Императора много-много раз пытались убить. Служба безопасности справлялась. И все же государь вполне справедливо начал опасаться, что когда-нибудь злодеям улыбнется удача. При этом его величество прекрасно понимал, что хочет от начальника спецотдела то, чего в принципе нет. Поэтому он не приказал, а просто попросил. По-человечески.

Возможно, именно поэтому, а может, из-за природного упрямства и нежелания сдаваться Константин в такой умопомрачительно короткий срок умудрился-таки создать артефакт, которому не было и нет аналогов в мире.

Отмотать столетия или годы назад, конечно же, нельзя. Предел технических возможностей — шесть часов пятнадцать минут семь секунд. Маловато, конечно. Но этого времени венценосному владельцу артефакта вполне должно хватить, чтобы предотвратить свою неминуемую гибель.

Краснову захотелось пить. Очень. Встав с постели, он подошел к мини-бару. Распахнув дверцу, тотчас увидел запотевший графин с оранжевым соком. До «удачного» отравления барон очень любил апельсины. И от напитка из них никогда не отказывался. Но сейчас его едва не передернуло от омерзения.

«Любимый фрукт теперь воспринимается редкостной гадостью. Удружила Елизавета Олеговна», — мужчина хмыкнул в такт мыслям.

Взяв стеклянную бутылку с минеральной водой, он утолил жажду. Вернув полуопустевшую тару на место, задумчиво нахмурился. На послезавтра назначено первое испытание его разработки. Все как полагается: в лабораторных условиях, с кучей медиков, готовых, если что-то пойдет не так, в любую секунду откачать «подопытного» создателя артефакта.

Де-факто устройство уже прошло первую проверку. «Умерший» барон благополучно вернулся в собственное прошлое. Покраснение на запястье — неучтенный побочный эффект. Возможно, последствия от выброса концентрированной силы. Тут надо выяснять. Но все же потенциально опасный эксперимент прошел удачно.

По логике Краснову следовало немедленно уведомить об этом коллег и заказчика. Однако в этом случае двадцатитрехлетнюю графиню Терехову моментально утащит в свои подвалы тайная канцелярия. Что будет с юной отравительницей? Ничего хорошего. Из застенков если и выйдет, то очень нескоро.

«Лиза Терехова — дочь человека, который угробил мою семью. К тому же она пыталась меня убить. Если бы не артефакт, то все. Мне кранты», — напомнил себе барон.

Однако отдавать девушку спецслужбе ему все так же казалось неправильным. Почему — он и сам толком не понимал. Просто не хотел, и все тут!

Размышляя над тем, как поступить, Константин сходил в душ. Приведя себя в порядок, вернулся в комнату. Взгляд метнулся на настенные часы: четыре двадцать утра.

Решение пришло внезапно.

— Надеюсь, что потом не пожалею, — пробурчал себе под нос барон.

Войдя в гардеробную, он быстро надел спортивный костюм. Сунув ноги в кроссовки, присел рядом с чемоданом. Откинув крышку, достал из потайного кармана вполне обычный футляр. Вынув из него запасной «хронометр» и немного подумав, надел на левое запястье: на правом кожа еще неприятно зудела. Ну да, не по этикету. Однако на правила сейчас искренне плевать, а на какой руке носить эти часы — не имеет значения.

Нет, Краснов не опасался за свою жизнь. Просто-напросто этому сложнейшему устройству требовалась синхронизация с владельцем. В теории достаточно шестидесяти минут. Но все же по настоятельной просьбе перестраховывающихся коллег барон за неделю перед предстоящими испытаниями надел тот, уже отработавший свое артефакт. Ну и по собственной инициативе взял еще один, собираясь ехать на свадьбу. Зачем? Так, на всякий случай.

«Интуиция не подвела», — Константин мрачно усмехнулся.

Пройдя в гостиную, он взял с журнального столика мобильный. Поискав в контактах нужный, без тени сомнений нажал на кнопку вызова. На дворе раннее утро, но в том, что этот человек ответит и не откажет в помощи, барон не сомневался.

— Кот, ты когда-нибудь спишь? — послышался хрипловатый голос начальника Сочинского отделения полиции.

— И тебе доброго утра, Серый, — невозмутимо поприветствовал старинного приятеля Краснов. — Я сейчас в «Жемчужине Черноморья». Необходимо без лишнего шума задержать одну молодую одаренную дворянку. Она еще ничего не сделала, но если девушку не остановить, то сегодня попытается меня отравить. Давать делу официальный ход я не хочу. Однако в воспитательных целях потенциальной отравительнице не помешает денек-другой отдохнуть на твоем «курорте». Да так славно, чтобы у нее напрочь отбило желание вновь посещать это чудесное заведение. Пришлешь за ней парочку толковых ребят?

Из динамика не доносилось ни звука. Но Краснов ничуть не беспокоился по этому поводу. Он не просто догадывался, а знал: прямо сейчас его многоопытный друг анализирует услышанное и делает выводы.

— Это срочно? — видимо, на всякий случай уточнил начальник Сочинского отделения полиции.

— Да.

— Кто бы сомневался. Можно и не спрашивать, за что эта юная особа решила тебя укокошить. Мне самому периодами хочется это сделать, — пробурчал Серый, скрывая тревогу за недовольством. Нарочито тяжело вздохнув, он бросил: — В течение часа спецы подъедут. Жди.

— Договорились, — лаконично ответил Краснов и первым нажал на отбой связи.

Легкая добродушная улыбка промелькнула на лице барона. С беститульным дворянином Сергеем Валерьевичем Калининым он был знаком много лет: учились вместе в универе. Правда, на разных факультетах, но ни один из них по этому поводу не заморачивался. Жили в общаге в одной комнате, и ладно.

После окончания учебы каждый из мужчин начал заниматься тем, что по сердцу и по уму. Профессиональные пути разошлись, но дружба не только не ослабла, а крепчала год от года. Про таких людей говорят — не разлей вода. И вполне естественно, что Калинин был одним из немногих людей, которые владели информацией, кем и где именно работает барон Краснов.

В том, что подчиненные подполковника полиции Сергея Валерьевича Калинина отработают профессионально, Константин был абсолютно уверен. Однако, как ни старайся, что-либо утаить от вездесущего обслуживающего персонала практически нереально. Пансионат «Жемчужина Черноморья» не исключение.

Казалось бы, вот какое дело барону Краснову до репутации дворянки, которая целенаправленно отправила его к предкам? Ну начнут трепать ее доброе имя, так поделом. Травить людей на свадьбах — отнюдь не безобидная шалость, а преступление, за которое сажают в тюрьму. И все же, как ни странно, Константину было жаль эту девушку.

«Пресекать на корню сплетни и возможную утечку информации — прямая обязанность начальника службы безопасности», — подумал Краснов, вновь открывая в мобильном длиннющий список номеров.

Обнаружив нужный, нажал на вызов. Прижав аппарат к уху, мужчина бесконечно долго слушал длинные гудки.

— Абонент не отвечает, — информировал робот женским голосом.

— Завтра же начну искать замену этому абоненту, — сердито процедил Константин, сбрасывая вызов.

Сунув телефон в карман, он покинул номер. Бесшумно ступая по ковру, прошел по коридору. Воспользовавшись лифтом спустился на первый этаж. Пересекая пустынный холл, услышал вежливое приветствие девушки с ресепшен:

— Доброе утро, Константин Александрович.

— Доброе, — сдержанно отозвался хозяин пансионата.

Выйдя на улицу, Константин задумчиво посмотрел на сереющее небо. Можно было бы озадачить делом неспящую, но явно скучающую сотрудницу. Уходить из-за стойки ей нельзя, но посидеть на телефоне, дозваниваясь начальнику СБ, ей ничто не мешает.

«А смысл ему названивать? Этот "профессионал" наверняка поставил аппарат на беззвучный режим. Придется подождать, пока господин Смирнов соизволит проснуться. Хочется верить, что додумается мне перезвонить», — хмурясь, Константин сбежал вниз по ступеням.

Направляясь к центральным воротам, он издалека заметил двух охранников. Одобрительно хмыкнув, быстрым шагом преодолел оставшееся расстояние.

Высоченный здоровяк кивком бритой головы отправил коллегу в будку охраны. Вытянувшись по стойке смирно, по-военному четко отрапортовал:

— Господин барон, все гости прибыли. Последние из приглашенных на свадьбу приехали сорок минут назад. На территории пансионата происшествий нет. Старший ночной смены Гордеев.

«Что-то не так», — мгновенно сделал вывод Константин.

Не спеша расспрашивать, он внимательно изучал амбала.

— Константин Александрович, разрешите обратиться? — деловым тоном спросил тот.

— Говори.

— По протоколу безопасности на важных мероприятиях всем штатным охранникам следует находиться на территории. Кроме этого для усиления требуется еще нанимать бойцов. Вчера, заступая на пост, я заметил, что народу мало. Подошел к начальнику СБ. Тот послал меня в… — здоровяк запнулся и мрачно подытожил: — Если произойдет серьезная нештатная ситуация, в пансионате начнется хаос.

«Твою ж мать!» — барон едва сдержался, чтобы не выругаться вслух.

Причем злился он в первую очередь не на начальника службы безопасности, а на себя. До этого момента он, единоличный собственник «Жемчужины Черноморья», даже не подозревал, что с безопасностью сегодня все настолько плохо.

«Расслабился я пока Иваныч руководил охраной. Оплошал конкретно. Вот что стоило загодя все самому проверить? Ничего! Так нет же — понадеялся на протеже Бастрыкина. Да и князь тоже хорош. Его же дочь выходит замуж! Кому, как не отцу, беспокоиться о том, чтобы на свадьбе все прошло гладко? Неужели не знал, какого дебила мне так настойчиво порекомендовал?!» — от злости на скулах барона заходили желваки.

Совладав с эмоциями, он сухо спросил старшего ночной смены:

— У вас есть предложения?

— Да. Прямо сейчас отозвать с отдыха всех охранников. Начнется рабочий день — найти и нанять еще бойцов. Если постараться, то к вечеру будут здесь. Как правило, все проблемы и конфликты начинаются в темное время суток.

Долго не раздумывая, Краснов распорядился:

— С этой минуты вы исполняете обязанности начальника службы безопасности. Смирнов переходит в ваше подчинение. Делайте все, что считаете необходимым. Я на вас рассчитываю. Не подведете?

— Сделаю все, что в моих силах, — внезапно повышенный в должности здоровяк расправил мощные плечи.

Немного помолчав, Краснов сухо сообщил:

— С минуты на минуту приедет полиция. Откроете ворота и объясните, как проехать к центральному пункту охраны. Я буду ждать их там. После того, как прибудут нанятые официанты, установите, кто из девушек является графиней Елизаветой Олеговной Тереховой. А затем вы лично сопроводите ее к нам. Учтите, она сильный маг воды.

— Благовидный предлог для препровождения графини могу придумать сам? — не задавая лишних вопросов, поинтересовался Гордеев.

— Можете. В центральном пункте охраны сейчас кто-нибудь есть?

— Да. Дежурный. Отправить его подышать свежим воздухом?

— Желательно.

Достав из нагрудного кармана портативную рацию, новый начальник СБ отдал свой первый приказ. Услышав бодрое «будет сделано», Краснов отправился в пункт охраны: ждать спецов Сергея и саму виновницу торжества — Лизу Терехову.

Беспрепятственно войдя в полутемное помещение, барон сел на жесткий стул. В желтом свете настольной лампы эта скудно обставленная комната казалась даже уютной.

«А ведь если бы Терехова не траванула меня и я не вернулся в прошлое, то бог знает что могло случиться на этой треклятой свадьбе. В пансионате куча знатных дворян. Врагов у каждого хватает. А охрана… нулевая, — Константин недовольно качнул головой, усмехнулся. — Но благодарности госпожа Терехова все одно не дождется. Как ей вообще пришло в голову прилюдно отравить меня соком? Вот же… горе-отравительница. Понадеялась, что после моей смерти не останется наследника? Или уверовала, что с ним будет проще договориться?»

Урчание двигателя автомобиля отвлекло от размышлений. Через пару минут в пункт охраны вошли двое мужчин в форме спецназа полиции. Сдержанно поздоровавшись, они сели на потертый диванчик.

— Начальник кратко ввел нас в курс дела. Есть еще что-нибудь, что мы должны знать? — тактично спросил один из полицейских.

— Вам предстоит задержать графиню Елизавету Олеговну Терехову. Двадцать три года. Маг воды.

— Какую ей сообщить причину ареста?

Краснов нахмурился.

Перед тем как «умереть», показалось, что он видел, как Лиза нависала над ним. Мог ли и ее случайно зацепить артефакт? В теории, только «покойник» должен был перенестись в прошлое. А вот как все прошло на практике? Неясно.

«Буду исходить из того, что и она вернулась из будущего. Болтать о путешествии во времени — не в ее интересах. Организация покушения и удачное отравление жертвы — разные преступления. Точнее, разная степень ответственности. Лиза отнюдь не глупа, нормы права знает. Да и в целом история с ней произошла настолько невероятная, что мало кому можно рассказать без опасения загреметь в психушку. Или того хуже — привлечь внимание тайной канцелярии. Вот этого она точно испугается. Хм-м. А каким ядом она меня траванула? Ни вкуса, ни запаха. Или сок все перебил?» — Краснов устремил взгляд в пол и глубоко задумался.

Напоминая о том, что пауза безбожно затянулась, полицейский сухо кашлянул, привлекая внимание барона.

Потерев кончик носа, тот сухо ответил:

— Основание для ареста: организация покушения на меня. Девушку не допрашивать. Продержать в камере сутки и отпустить восвояси. Без объяснений.

— Как скажете.

В помещении повисло молчание. Говорить о погоде барон не желал, а по делу он сообщил все, что следовало знать подчиненным Серого. Застыв на своем стуле, Константин напряженно думал. Тем для размышлений было более чем предостаточно.

— Первый, гостья прибыла, — внезапно ожила рация на столе.

Полицейские синхронно поднялись, замерли у стенки. С усилием встав, Константин размял затекшие ноги и отошел в темный угол. Спустя минут десять входная дверь отворилась. Зайдя в пункт охраны, графиня Терехова по инерции сделала пару шагов. С тихим «клац» на ее шее защелкнулся ограничитель магии.

«Оперативно. Молодец Гордеев», — барон про себя похвалил амбала.

Бесшумно подойдя к графине, Константин будничным тоном спросил:

— Елизавета Олеговна, где вы прячете яд?

— «Яд»? Какой еще «яд»? — повернув голову, девушка с искренним изумлением смотрела на свою потенциальную жертву.

Краснов пытливо вглядывался в лицо Лизы. Именно эта девушка целенаправленно угостила его отравленным соком. Однако сейчас у него складывалось четкое впечатление, что она не понимает, о чем он спрашивает!

«Ей не психологию надо было изучать, а актерское мастерство. Гены папаши во всей красе», — не сдержавшись, барон поморщился от отвращения.

— Жаль. Уведите ее отсюда, — приказал он ледяным тоном и отошел к столу.

— Графиня Елизавета Олеговна Терехова, вы арестованы за организацию покушения на барона Константина Александровича Краснова, — официальным тоном объявил один из безымянных сотрудников полиции.

Взяв несопротивляющуюся девушку под локоть, спецназовец вывел ее из пункта охраны. Следом ушел его коллега. Проводив их тяжелым взглядом, Константин посмотрел на молчаливого Гордеева. Не сказав ему ни слова, вышел на улицу.

Вдохнув полной грудью напоенный ароматами воздух, барон Краснов плотно сомкнул веки. На душе было на редкость погано. И причина тому — не серьезные проблемы с охраной, а Лиза Терехова. Он знал об этой девушке практически все. И прежде такого воистину великолепного актерского таланта за ней не наблюдалось.

«Все когда-то случается в первый раз», — подумал Краснов и кривовато усмехнулся.

— Вы же из охраны, да? — раздался совсем рядом женский голос. — В какое отделение полиции отвезли эту преступницу?

Удивленный вопросом Краснов обернулся. В паре шагов от него стояла женщина. Прилизанная, со строгим пучком на затылке. Буравя его злыми глазками, незнакомка не спрашивала, а требовала ответа.

— Кто вы? И в связи с чем интересуетесь? — холодно спросил он.

— Меня зовут Ольга Сергеевна. Я из агентства по найму персонала. Старший помощник директора, — важно представилась женщина. — Сегодня на трассе у нас загорелся автобус. У меня есть подозрения, что Терехова причастна и к поджогу. Хочу написать на нее заявление! Раз уж полиция ею заинтересовалась, то и я молчать не стану. Пусть за все ответит, мерзавка такая. А что она натворила? За что ее арестовали?

«Терехова подожгла автобус? Вот это уж точно чушь собачья», — мысленно отмахнулся Краснов.

Прищурившись, он внимательно оглядел пренеприятную женщину. Вступать с ней в диалог не было ни малейшего желания.

Полуобернувшись, Константин громко позвал:

— Гордеев! — как только здоровяк показался в дверном проеме, приказал: — Объясни Ольге Сергеевне, что ей следует заниматься своими непосредственными обязанностями, а не фонтанировать безумными идеями.

— Что вы себе позволяете?! Я буду жаловаться на вас хозяину пансионата! — задохнулась от возмущения Ольга Сергеевна.

Не удостоив ее ответом, Краснов широким шагом пошел в главный корпус. Не став пользоваться лифтом, он по лестнице взбежал на свой этаж. Войдя в комнату, с раздражением скинул кроссовки и плюхнулся спиной на кровать.

По-хорошему ему стоило бы начистоту поговорить с Лизой Тереховой. Хотя бы из научного интереса! Но делать этого барон не стал. Почему? Мужчина нехотя, но все же признался самому себе — исключительно из-за лютой ненависти к ее отцу.

Внезапно правое запястье запекло. Краснов с раздражением глянул на руку. И застыл от шока. На месте покраснения проступили черные руны… временной петли. Фешенебельный номер словно подернулся туманом. А через секунду его собственная конечность утратила цвет и четкость.

«Что за ерунда? Опять в прошлое?! С чего вдруг символы активировались именно сейчас?» — успел подумать создатель уникального артефакта, прежде чем его сознание померкло.

За пятнадцать минут до этого

Крепко держа за локоть, полицейский подвел меня к служебному седану. Открыв заднюю дверцу, положил руку на затылок, вынуждая пригнуться. Не сопротивляясь, я села в салон. С противным чмоканьем заблокировались дверные замки, с потолка бесшумно опустилась матовая перегородка, преграждая доступ к передним сидениям.

Широко распахнув глаза, я невидяще смотрела перед собой. Происходящее казалось абсурдом, нелепицей, выходило за рамки логики.

Меня обвиняют в организации покушения на барона? Что за бред?!

Двигатель взревел, автомобиль тронулся с места. Сцепив руки, я уставилась в боковое окно. Выехав за пределы пансионата, машина увеличила скорость, помчалась по трассе. За стеклом промелькнул обгорелый остов автобуса.

«Эвакуатор еще не приехал», — машинально отметила я.

Куда везут, можно и не гадать. Наверняка в отделение полиции на допрос.

Ошейник сдавливал шею. На глаза навернулись слезы.

Заковали, как жуткую преступницу. Я же ни в чем не виновата! С чего вдруг Краснов взял, что именно я готовила на него покушение? Это же глупость несусветная! Кто ему этот идиотизм влил в уши? Возможно, кому-то другому его смерть реально выгодна, но мне-то она ничем не поможет! Напротив, этот гад мне нужен исключительно в живом виде. Как иначе я верну отель?!

Ногти больно вонзились в ладонь. Внезапно меня словно что-то стукнуло по темечку.

А что, если Краснов, так же, как и я, вернулся в прошлое? Если так, то наверняка помнит, как отравился и помер. Но он ведь сам ко мне подошел и взял сок! Причем последний стакан. Он что, решил, будто я, бегая туда-сюда с подносами, специально приберегла для него отраву?!

Чушь какая-то…

Пытаясь понять логику барона, я прикусила фалангу пальца. Напряженно размышляя, вновь уставилась в пассажирское окошко. Промелькнула табличка с надписью «Осторожно! Аварийно-опасный участок дороги».

Седан сбросил скорость. Вдруг прямо надо мной что-то грохнулось на крышу. Я инстинктивно сжалась в комок, прикрыла голову руками. Автомобиль вильнул вправо, к обрыву. Раздался жуткий удар. Задняя часть машины смялась, словно фольга. Прижатая к полу гигантским камнем, я услышала, как ломаясь, захрустели мои ребра. Воздуха критично не хватало. Попыталась вздохнуть. Адская боль пронзила раздавленную грудь. Я судорожно дернулась и… умерла.

Натужно гудел двигатель, покачивало. Обоняния коснулся запах горелой проводки. Открыв глаза, я безучастно рассматривала затянутую синей тканью спинку пассажирского кресла.

Автобус. Тот самый. Все повторяется.

Не испытывая никаких эмоций, села. Апатично уставилась на свой багаж: тот, как и прежде, стоял возле сиденья. Запах дыма усилился. Встав, я наклонилась. Взявшись за лямку, повесила сумку на плечо. Пройдя по салону, остановилась у места водителя, постучала в стеклянную перегородку. Отодвинув ее, парень устало буркнул:

— В туалет сейчас никак. На подъем идем.

— Двигатель горит, — сообщила я индифферентно.

Юноша смачно выругался, ударил по тормозам. Автобус резко остановился. Открыв пассажирские двери, водитель выскочил на улицу.

Все повторяется.

— Что происходит? — спросила у меня сиплым спросонок голосом мегера.

— Пожар, — бросила я безучастно и вышла на улицу.

Пройдя по обочине, кинула на землю сумку. Сев на нее, бесстрастно наблюдала за тем, как все сильнее разгорается двигатель, а рядом бегает, заламывая руки племянник мегеры.

Все повторяется.

— Терехова, хватит прохлаждаться! — рявкнула совсем рядом Ольга Сергеевна.

Я медленно повернула голову к разгневанной женщине.

— Чего вы на меня уставились? — вызверилась та. — Немедленно погасите огонь! Это ваша прямая обязанность!

Все повторяется.

Не издавая ни звука, я просто сидела и смотрела на мегеру. Та зло прищурилась:

— Спецтранспорт ни с того ни с сего не горит. И почему-то именно вы, графиня, — Ольга Сергеевна презрительно скривилась, — обнаружили возгорание и первой покинули автобус. При этом, наглядно продемонстрировав свои способности мага воды, не только проигнорировали мою вежливую просьбу помочь потушить пожар, но даже не удосужились оказать посильное содействие в эвакуации людей из салона. Будьте уверены, госпожа Терехова, я обо всем этом подробно расскажу сотрудникам полиции! — круто развернувшись, мегера ушла.

Прохладный ветер доносил запах гари. Я сидела не шелохнувшись. В голове пустота. Неожиданно, буквально на мгновение, ощутила, как моя магия замерла в энергетических каналах. А потом вновь потекла, но не ровно, а толчками.

Озадаченно нахмурившись, я положила ладонь под ребра, туда, где находится средоточие магии: источник едва уловимо дергался, сжимался. Складывалось впечатление, что с ним что-то не так.

Что за ерунда?

Кто-то подошел, протянул бутылку с водой. Не прикасаясь к таре, я подняла взгляд на ту, кто, как и прежде, побеспокоился обо мне. Алена присела на корточки, заглянула в лицо:

— Бледная ты. Плохо, да? — спросила она участливо. Не дожидаясь ответа, продолжила: — Ты же сзади сидела. Дымом наверняка надышалась. Жалко, что ты слабый водник.

«Слабый водник»? И эту фразу я от нее уже слышала. Все повторяется. Снова и снова.

Дерганье магического источника участилось. На лбу выступила испарина. Не понимая, что со мной происходит, отерла пот, глотнула противно-теплой минералки. Та комом встала в горле. С усилием проглотив жидкость, поднялась. По телу пробежала волна необъяснимой дрожи.

— …ну а то, что до пансионата еще восемь километров в гору, ее не волнует! — словно издалека долетел голос девушки. Точно так же, как и в прошлые разы, подхватив меня под локоть, она продолжила вещать: — Говорит, спорт полезен для здоровья. Ты это, учти: мымра для себя выводы сделала. Я ее не первый год знаю. Загоняет она тебя на банкете. Кстати, меня Алена зовут. А ты правда графиня? Или вы это с Настькой придумали, чтобы мымру провести?

Хватит!

Я с силой сжала бутылку: пластик жалобно хрустнул. Сдерживаясь из последних сил, исподлобья посмотрела на девушку. Словно издеваясь, та продолжала свой нескончаемый монолог:

— …самая что ни на есть магичка! — уверенно заявила Алена. Видимо, наконец-то обратив на меня внимание, озадаченно пробормотала: — Ты чего-то совсем неважно выглядишь. Раньше бледная была. А сейчас вон стала красная, как вареный рак. Может, тебе к врачу надо? Или у магов это — нормальное явление? Ну вот такие перепады температуры тела.

— Замолчи. Пожалуйста.

Алена обиженно фыркнула, поджала губы. Отпустив мой локоть, демонстративно скрестила руки на груди. Я зажмурилась. Источник не дергался, но бешено пульсировал. Эмоции зашкаливали. Казалось, еще чуть-чуть — и меня сорвет. Тяжело дыша, попыталась успокоиться.

— Ну ты и гадина. А еще маг воды! — гневно рявкнул водитель.

В ушах протяжно и тонко зазвенело. Под закрытыми веками вспыхнули разноцветные круги. Как сквозь вату, долетел испуганный девичий вскрик. А через секунду с моих пальцев сорвалась концентрированная энергия. Я не видела, но чувствовала, как она шевелится, уплотняется, формируется в толстенные жгуты.

Не могу больше! Не могу! С меня хватит!

Злость зашкаливала, лишала рассудка.

— Да ну нахрен! — истерично выкрикнул водитель.

Я распахнула глаза. Побледневший до синевы племянник мегеры попятился от меня, словно краб. Круто развернувшись, он рванул по дороге, следом за убегающими «коллегами». Не обращая внимания на людей, я озлобленно смотрела на обгорелый остов автобуса.

Ненавижу!

Оскалившись, как дикий зверь, стремительно потянула на себя влагу из растений. Гигантские кипарисы одномоментно иссохли, сломавшись, рухнули наземь и разлетелись трухой. Земля превратилась в песок. Я замахнулась. Мощный водяной кулак обрушился на автобус, превратив его в лепешку. Резко крутанула кистью: гигантская волна подхватила груду металла и запулила далеко в горы.

— Хватит. С меня хватит, — прошептала я отчего-то непослушными губами.

Ноги подогнулись, я рухнула навзничь. Затылок стукнулся обо что-то маленькое и твердое, скорее всего, камешек. Но боли я не чувствовала. Точно так же, как и магии в своем теле. Парадокс, но даже с ограничителем на шее ощущала ее, просто не имела доступа. А вот сейчас энергии во мне больше не было. Ни капли. При блокировке сил маги живут, а при выгорании — умирают.

Вот и все.

Отяжелевшие веки медленно опустились. Сознание затуманилось, поплыло. Вдруг чья-то ладонь легла на солнечное сплетение. Я инстинктивно вздрогнула от мощного потока чужой силы.

Мне не поможет. А себя загубит.

Вяло шевельнулась, пытаясь скинуть руку. Но настырный, непонятно откуда взявшийся здесь маг даже не шелохнулся.

— Отпусти. Не выйдет. Несовместимость, — прохрипела я, балансируя на границе реальности и небытия.

— Энергия артефакторов нейтральная. Подходит всем, — невозмутимо возразил знакомый мужской голос. — Так что лежи и не дергайся. Мешаешь.

Краснов?!

Нечеловеческим усилием воли я приоткрыла глаза. Сквозь узкую щелку увидела маячившее надо мной светлое размытое пятно. Попыталась сфокусировать взгляд. С шестой попытки удалось.

Барон Краснов скупо улыбнулся:

— А говорила, не выйдет.

Где-то в небе громыхнуло. Один раз, затем еще и еще. Резкая вспышка света вынудила зажмуриться.

Похоже, это опять я дождь вызвала. Сейчас ливанет.

— Ты машину водишь? — ни на миг не прекращая вливать в меня силу, деловито поинтересовался барон.

— Вожу, — прохрипела я.

Мужчина нарочито громко и тяжело вздохнул:

— Ничуть не сомневаюсь. Но сейчас вы, графиня, явно не в том состоянии, чтобы демонстрировать свои навыки управления транспортным средством. Ну так что? Машину водишь? — вновь повторил он вопрос.

Оу… Не меня спрашивает. А кого? Все же удрали.

Я вновь открыла глаза. На сей раз получилось практически сразу. В полуметре от меня переминалась с ноги на ногу… Алена. Нервничая и смущаясь, она призналась:

— Вожу. Немного.

— Сядешь за руль, — скомандовал Краснов.

Тяжелая дождевая капля упала мне на нос. Через секунду я взмыла вверх. Обоняния коснулся запах дорогого парфюма. Барон нес меня на руках. Куда? Зачем? Впрочем, без разницы.

Может, хоть в этот раз нам с ним удастся поговорить? Странный человек. То сдает полиции, то жизнь спасает, рискуя своей. Не понимаю его пока. Совсем.

Мужчина вместе со мной нагнулся, сел на заднее сиденье автомобиля. Держа меня словно младенца, положил ладонь туда, где находился источник. И тотчас в него снова хлынула чужая энергия.

Краснов израсходовал на меня уже целую прорву силы. А усталости не выказывает. Это какой же у него размер резерва? Раза в три, а то и в четыре больше моего. Неужели такие источники бывают?

Мотор заурчал. Машина тронулась с места. Неожиданно по крыше с силой забарабанил дождь. Воспоминания нахлынули лавиной. Я задрожала. Умом понимала, что это просто вода, а не камни. И прямо сейчас я не умру под огромной глыбой. Но ничего с собой поделать не могла. От пережитого в будущем ужаса трясло все сильнее.

Краснов неуклюже погладил меня свободной рукой. Вцепившись в его спортивную куртку, я беззвучно заплакала. Поглаживая по голове, мужчина молча накачивал меня своей энергией. Нервная дрожь потихоньку отпускала. Морально, да и физически становилось легче.

— Видимость отвратительная. Поэтому еду медленно. Вы уж не обессудьте, — громко сообщила Алены.

— Правильное решение, — холодно похвалил ее Краснов.

— Меня Алена зовут. А вас?

— Константин Александрович.

По ледяному тону мужчины любому другому бы сразу же стало понятно, что вести беседы он не расположен. Но только не Алене.

— Вы же из пансионата ехали, да? А почему решили вернуться? Из-за того, что Лизка дорогу случайно раскурочила? У нее такая силища! Такое шоу устроила. Вовек не забуду! — с убойной смесью страха и восхищения поведала девушка. Не сделав даже малюсенькой паузы, она торопливо продолжила: — Лизка почему-то упала. И сейчас выглядит, как застиранная ветошь. Это нормально или нет? Что с ней такое?

— Магический срыв.

В салоне повисла тишина. Воистину уникальное явление в присутствии Алены. Решив проверить, как обстоят дела с источником, я сконцентрировалась, насколько смогла. Резерв наполнен едва-едва, но я снова обрела магию. Восхитительное ощущение.

— Дальше сама. Спасибо, — шепнула я на грани слышимости.

Убрав ладонь, мужчина перехватил меня поудобнее, аккуратно к себе прижал, тихо-тихо ответил:

— Пожалуйста.

Прижимаясь щекой к груди врага, я слушала, как размеренно бьется его сердце. Почему Краснов так категорично не желает идти на компромисс? Человек-то он вроде неплохой. В чем причина?

Неспешные размышления, разумеется, прервала Алена:

— Магический срыв, это как у обычных людей иногда нервы сдают, да? Но те покричат, потопают ногами — и все. А маги запросто вековые деревья валят! Да и человека могут с легкость, как муху, прихлопнуть. Мне казалось, что одаренные обязаны уметь свою силищу контролировать. Разве их этому не учат?

Барон с досадой поморщился. А спустя миг я вновь услышала его невозмутимый голос:

— В той или иной степени все одаренные контролируют свою силу. К магическому срыву приводит сильнейшее эмоциональное потрясение. Если он уже начался, то остановить нереально. Это сродни инфаркту у среднестатистического обывателя. И предотвратить магический срыв способны лишь те, кто учился в специальном образовательном учреждении.

Он знает, что я занималась дома сама? Или просто предположил?

— Получается, Лизавета самоучка? — c удивлением уточнила Алена. — Но как она тогда умудрилась из автобуса сделать блин? Да и кучу деревьев разом уничтожила! Неужели научилась такому чисто по книгам? Выходит, у нее и ранга-то никакого нет? Или их присваивают только тем магам, которые обучались в спецшколах? А остальные так, с боку припеку?

— Каждый подданный империи с момента активации дара находится на учете. Девушки — точно так же, как и юноши — по достижению шестнадцати лет в обязательном порядке сдают государственный экзамен на нулевой ранг. В противном случае такой маг считается необученным и представляет угрозу для общества. Разумеется, его дар подлежит блокировке. Елизавета — хороший маг с отличным потенциалом. На этом наш разговор закончен. Следите за дорогой, — в интонации барона отчетливо звучали металлические ноты.

— Кто бы сомневался, — обиженно пробормотала Алена.

Не зная, как реагировать на неожиданную похвалу, я посмотрела на мужчину. Не отводя от меня тяжелого взгляда, тот пообещал:

— Мы обязательно поговорим. И не пять минут.

Почему не тридцать, не десять, а пять минут? Именно столько времени я просила мне уделить, прежде чем Краснов отказался общаться и свалился замертво! Совпадение? Не думаю.

— Я вас не травила, — произнесла тихо, но так, чтобы барон услышал.

Тот хмыкнул, но ничего не сказал.

К горлу внезапно подкатила тошнота. Пальцы на руках и ногах мгновенно онемели. А через секунду мышцы во всем теле свело судорогой.

Вдох носом, выдох ртом. И так по кругу.

Старательно выполняя нехитрое упражнение, я «наслаждалась» откатом после сильнейшего магического истощения. Краснов спас меня от неминуемой смерти, но результат критичного опустошения источника, увы, не заставил себя долго ждать.

Это пройдет. Надо просто перетерпеть.

Мутило неимоверно. Втайне радуясь, что желудок пуст, я лежала на руках барона и старалась лишний раз не шевелиться.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Стук дождевых капель по крыше как-то уж слишком резко прекратился. Автомобиль остановился. Свежий ветер коснулся волос на моем затылке. Совсем чуть-чуть отстранившись от груди мужчины, я глубоко вдохнула вкусный морской воздух.

Похоже, барон стекло опустил. Зачем?

— Гордеев, найдите начальника СБ, и жду вас обоих у себя в номере в восемь утра, — невозмутимо приказал кому-то Краснов.

— Слушаюсь!

— Алена, сейчас поворачиваете направо и едете по дороге к главному корпусу. Остановитесь у центрального входа.

— Слушаюсь, — с сарказмом отозвалась девушка.

Машина неожиданно дернулась и заглохла. Спустя несколько томительно долгих минут мотор опять загудел, и мы поехали. Подъехав к подножию лестницы, автомобиль остановился практически впритирку к нижней ступени. Краснов открыл дверцу, вместе со мной вынырнул из салона. Держа меня на весу, он с ледяной учтивостью обратился к Алене:

— Искренне благодарен вам за помощь.

— Мне было несложно. Константин Александрович, а куда вы сейчас Лизку понесете? В медпункт?

— В этом нет необходимости. Елизавета полежит у меня в номере, и все пройдет.

— Ну-ну, — недоверчиво протянула Алена. — Лиз, ты это… Учти, от красавчиков одни проблемы. Всего вам доброго! — попрощалась она сердито и ушла.

Что это с ней?

Барон иронично хмыкнул. Все также прижимая к себе, мужчина занес меня в здание. Пройдя мимо изумленного администратора, подошел к лифту. Войдя в него, нажал на кнопку. Кабинка плавно поплыла вверх…

Барон Краснов

В свой роскошный люкс Константин занес девушку на руках. Войдя с ней в одну из спален, посадил на кровать. Желая снять верхнюю одежду с «гостьи», взялся за собачку на молнии ветровки. Лиза инстинктивно отшатнулась, побледнела до синевы и внезапно начала заваливаться набок. Костя успел поймать ее за плечо, вновь усадил прямо.

— Спасибо. Я сама, — прошелестела юная графиня.

— Я помогу, — безапелляционно заявил барон.

Избавив от куртки обессиленную Елизавету, он внимательно осмотрел ее предплечья, на всякий случай еще раз глянул на запястья. Ничего.

«Дьявол, — про себя ругнулся Костя. — Может, на ногах есть?»

Присев на корточки, он быстро расшнуровал кроссовки Лизы и ловко стянул их вместе с носками. Бесцеремонно рассматривая изящные девичьи щиколотки, услышал тихий вопрос:

— Господин Краснов, вы что-то ищите?

«Уже нет», — вставая, мысленно ответил Константин, а вслух сказал:

— Отдыхайте. Вода в графине на тумбочке. Я буду в кабинете. Вставать с постели в ближайшее время не рекомендую. Если что-то понадобится, позвоните мне по внутреннему телефону, — развернувшись, он направился к выходу из спальни.

— Вы обещали со мной поговорить, — долетел ему в спину голос Лизы.

Не оглядываясь, Константин обронил:

— Потом.

Стремительно пройдя через гостиную, он вошел в кабинет. Опустившись в рабочее кресло, поставил локти на стол и с силой прижал ладони к лицу. Что делать дальше, барон Краснов не имел ни малейшего представления.

Лиза Терехова так же, как и он, уже второй раз вернулась из будущего в прошлое. В этом нет никаких сомнений. Не только сейчас в номере, но еще и там, на дороге, накачивая девушку своей энергией, Костя искал на ее запястьях руну «замок». Именно ее не хватало в рисунке на его собственной кисти. А без этого, причем активированного символа шансы выбраться из временной петли стремятся к нулю.

Создавая свой уникальный артефакт, Краснов, безусловно, изучил все труды коллег о возможностях путешествий во времени. Гениальный астрофизик, артефактор Новиков крайне убедительно доказывал, что основная проблема временной петли заключается в ее согласованности.

По мнению Новикова, то, что уже случилось, априори невозможно изменить. Предположим, человек умер от отравления. Вернувшись в прошлое, он не сможет ничего исправить и опять умрет. И так будет продолжаться до бесконечности.

Краснов упорно искал и нашел-таки решение этой проблемы. В его артефакте на всякий случай был заложен алгоритм разрыва временной петли. Защита непременно должна была сработать, но все пошло наперекосяк.

Во-первых, защитные символы проявились не сразу после возвращения в прошлое, а лишь спустя несколько часов. Во-вторых, где-то потерялась одна из рун. Ну а в-третьих, его спонтанно, без всякой причины снова утянуло в прошлое. Это было невозможно, но случилось. Костя надеялся, что разгадать головоломку поможет Лиза Терехова. Разумеется, не она сама, а ее тело. Увы, ошибся. Кожа девушки оказалась девственно чиста.

Что теперь? Ничего хорошего. Прошлое будет вновь и вновь повторяться. И так до бесконечности. Впрочем, есть нюансы. Если он, как владелец уже исчезнувшего артефакта, внезапно потеряет сознание или снова умрет, день перезагрузится до срока. Точнее — до истечения двадцати четырех часов текущих суток.

Вполне реальная перспектива вечного общения с дочерью кровного врага Краснова отнюдь не прельщала. Парадокс, но лично к этой девушке он не испытывал антипатии.

И все же его коробило от мысли, что именно Елизавета Олеговна Терехова оказалась тем единственным человеком, кто вместе с ним сохраняет воспоминания в череде повторяющихся дней. В отличии от него и, конечно же, Тереховой человечество (в этой временной петле) живет в счастливом неведенье. Для них завтра наступает.

«Как же выбраться из ловушки времени?» — задаваясь одним и тем же вопросом, Константин открыл ящик стола.

Достав из него стопку чистой бумаги, взял карандаш и с головой погрузился в расчеты. Из приоткрытого окна веяло прохладой, звонко щебетали птицы. Не реагируя ни на что, Краснов работал словно одержимый.

От долгого нахождения в одной позе затекла спина. Потянувшись, барон исподлобья глянул на многочисленные бумажки, исчерченные рисунками и формулами.

«Без толку. Ничего не получается!» — Костя нервно побарабанил пальцами по столешнице.

Услышав тактичный стук, он недовольно скривился и повернулся вместе с креслом. В дверном проеме стояла Лиза Терехова. Причесанная, но все еще очень бледная девушка выглядела откровенно плохо.

«И чего ей не лежится? Сразу начнет выносить мозг своим отелем? Или вначале затронет тему моего отравления?» — с раздражением подумал Краснов.

Плотно переплетя пальцы, он сухо объявил:

— Вы слишком рано встали. Последствия магического срыва гораздо серьезнее, чем у стандартного энергетического истощения.

Проигнорировав вполне обоснованное замечание, Елизавета подошла, села в кресло. Устало откинувшись на спинку, напряженно уставилась на барона:

— Константин Александрович, я не имею никакого отношения к вашему отравлению. И искренне не понимаю, отчего вы пришли к противоположному выводу, — сказала она тихо, но с достоинством.

— Это все, что вас сейчас волнует? — уточнил тот ледяным тоном.

Лиза задумчиво оглядела разбросанные по столешнице записи и неожиданно призналась:

— После того, как вы выпили сок и упали бездыханным, я уже второй раз возвращаюсь из будущего в прошлое. Почему вы не позволили мне умереть в этот раз?

Константин застыл изваянием. Вопрос застал его врасплох. Воспоминание о трагедии в собственной семье словно ножом полоснуло по сердцу.

Совладав с эмоциями, он уклончиво ответил:

— Магический срыв оказывает отрицательное влияние не только на тело, но и на сознание одаренного. Вы сказали: «не позволил умереть в этот раз». Поясните?

— Неподалеку от пансионата на трассе есть аварийно-опасный участок. Полицейскую машину накрыло обвалом. Меня раздавило камнем.

«Твою ж мать!» — мысленно выругался Константин.

Он хотел было заверить девушку, что не имеет никакого отношения к тому кошмару, что ей довелось пережить. Да вот только язык не повернулся. Пусть косвенно, но все же виноват. Если б не сдал Терехову полиции, то она не погибла бы под камнепадом. Так что, как ни крути, а его вина есть. И тут барона словно обухом ударило по голове.

«А что, если петля времени сформировалась из-за трагической гибели Тереховой? Эту переменную я не включал в расчеты», — взгляд Краснова вернулся к исписанным листам.

Подавив неистовое желание сию секунду вернуться к вычислениям, он вновь посмотрел на нездорово бледную собеседницу:

— Сожалею.

Та гордо приподняла подбородок:

— И это все, что вы можете, а точнее — хотите, мне сказать?

Сдерживая раздражение и нетерпение, Краснов холодно заметил:

— Есть вещи, о которых можно рассказывать только после получения магической клятвы о неразглашении информации. Вы еще не в состоянии ее дать. Сил не хватит. Елизавета Олеговна, пожалуйста, возвращайтесь в кровать. Вам надо восстанавливаться, а мне — работать.

В воздухе повисла напряженная пауза. Не издавая ни звука, Лиза сидела недвижимо. Ее изучающий взгляд откровенно напрягал. Встав, барон прошелся по кабинету. Остановившись у окна, сцепил ладони за спиной.

«Предположим, гибель Тереховой действительно послужила катализатором для формирования временной петли. В таком случае в корне меняются исходные данные», — погрузившись в размышления, Константин невидяще смотрел в синее небо.

— Отчего вы так уверены, что это я отравила ваш напиток?

«Потому что больше некому, да и незачем», — на автомате сам себе ответил Константин.

Обсуждать эту тему прямо сейчас он категорически не хотел. Но понимал, что Терехова от него не отстанет.

— Пока вы притворялись официанткой, я наблюдал за вами, — процедил барон, не поворачиваясь к собеседнице.

— Вот оно как, — удивленно протянула Лиза. — И что? Лично видели, как я добавляла в сок яд?

«Ради бога, иди уже к себе. Не доставай меня идиотскими вопросами! Не до тебя сейчас!» — все больше распалялся Краснов.

Круто обернувшись, он с сарказмом согласился:

— Елизавета, вы правы. Именно этот, такой важный для вас момент упустил. Я не видел, каким образом отрава оказалась в моем стакане. Надеюсь, ваше любопытство удовлетворено?

Терехова свела брови к переносице. Помолчав, дежурно-любезным тоном объявила:

— По всей видимости, прямо сейчас мы с вами общего языка не найдем. Что ж… Не стану вас больше утомлять своим присутствием.

С явным усилием поднявшись из кресла, Лиза пошатнулась. Не раздумывая, Краснов за мгновение ока оказался рядом с девушкой. Подхватив под локоть, не позволил ей упасть.

— Я провожу. Сами до спальни вы не дойдете.

— Благодарю вас, — с воистину королевским величием отозвалась юная графиня-отравительница.

Опираясь на мужское предплечье, она медленно пошла к выходу из кабинета.

***

Физическое состояние после магического срыва во сто крат хуже, чем от магического истощения. Теперь я знаю это абсолютно точно. Казалось бы, уже прошло больше четырех часов, однако до сих пор любое движение давалось мне с неимоверным трудом. Каждая клеточка в теле болела. Искренне хотелось сдохнуть. И желательно сию секунду.

Вынужденно принимая помощь врага, я плелась с ним рядом и всей душой его ненавидела.

Этот упрямый баран опять не пожелал со мной разговаривать. Пока ехали в пансионат, он вел себя вполне нормально. А тут — бац! — и снова терпеть меня не может! Впрочем, если завтра опять не наступит, ей-богу, мне уже плевать.

Я настолько плохо себя чувствовала, что молчаливое согласие барона на мое заявление о наших с ним совместных перемещениях во времени восприняла индифферентно. Да и перспектива в очередной раз проснуться в горящем автобусе теперь казалась не каторгой, а избавлением.

К барону я пришла вовсе не за тем, чтобы убедить его в своей невиновности. Полчаса назад у меня появилась идея. Надеясь, что ледяной душ хоть немного поможет взбодриться, я доползла до ванной комнаты и сняла футболку. И тут внезапно обнаружила между своих грудей чернильно-черные символы. Перепугалась так, что желание мыться сразу отшибло.

Совладав со страхом, внимательно осмотрела жутковатый узор. Он был поразительно похож на сдвоенный знак бесконечности, еще и нарисованный рунной вязью. Помня, как Краснов рассматривал мои руки и ноги, предположила, что именно эти рисунки он и пытался отыскать. Зачем? Вопрос открытый. Рунами я никогда не интересовалась. И без чужих разъяснений крайне сомнительно, что найду ответ.

Вот почему у Краснова такой мерзопакостный характер? Неужели так сложно просто по-человечески поговорить со мной?

Неожиданно я споткнулась о пушистый ковер. Схватившись за мужчину, чудом устояла.

— Аккуратнее, — недовольно буркнул тот.

До одури захотелось высказать ему все, что думаю! Но вместо гневной тирады привычно сжала зубы и в очередной раз промолчала. Вдруг заметила, что рукав легкой спортивной крутки Краснова задрался, обнажив кожу. С изумлением уставилась на мужское запястье: на том месте, где обычно носят часы, красовался знакомый узор.

И у него такой же? Хотя нет. На моей груди этих символов определенно больше. Намного больше.

— Что это? — мой голос невольно дрогнул.

Очевидно заметив, на что именно я смотрю, барон с задумчивым выражением одернул манжет, спрятав под ним «татушку».

— После скажу. Еще не время, — пообещал он рассеянно.

«После»? «Еще не время»? Он что — настолько бесчувственный чурбан?!

Злость зашкаливала, смешивалась с ненавистью. Шагнув назад, я гневно взирала на Краснова. Тот вопросительно вскинул брови. Тупая боль неожиданно сдавила грудину, отдалась в руку.

Сердечный приступ? Этого еще не хватало.

Дыхание перехватило. Судорожно глотнув воздуха, я рухнула на ковер. И прежде чем окончательно уплыла в небытие, услышала ошарашенный возглас барона:

— Перезагрузка? Да как так-то?!

***

Барон Краснов

Константин резко сел в кровати. Рефлекторно глянул на руки: на правом запястье чернеют руны, на левом пусто. Запасной артефакт, замаскированный под дорогой хронометр, снова исчез. Где он, можно и не гадать, — в футляре, спрятанном в потайном кармане чемодана.

«Есть ли смысл снова его надевать? — задал себе риторический вопрос барон и тотчас ответил: — Никакого. Все одно исчезнет при очередном перемещении в прошлое. Почему в этот раз произошла экстренная перезагрузка? Неужели из-за Тереховой? Но это же нонсенс! Она не проходила синхронизацию с первоначальным артефактом!»

Ничего не понимая и оттого нервничая, Константин вскочил с постели. Торопливо вошел в гардеробную. Проигнорировав опостылевший спортивный костюм, натянул джинсы и футболку. Быстро обулся и не пошел, а побежал прочь из номера.

Не став дожидаться лифта, мужчина рванул вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Словно молния он ворвался в пустынный холл, пулей пролетел через него и выскочил на улицу. Прохладный ночной ветер коснулся его лица. Мчась словно олимпийский чемпион по бегу, Краснов за секунды преодолел расстояние до парковки.

Усевшись за руль своего представительского седана, стартанул с места. Покинув территорию пансионата, он утопил в пол педаль газа и понесся по пустой трассе.

Куда барон так спешил? Разумеется, к месту возгорания автобуса. В прошлый раз им двигало желание прямо сейчас, немедленно проверить запястья Тереховой на наличие потерявшейся руны. Но по итогу Костя приехал ровно в тот момент, когда девушка находилась на последнем издыхании.

Что он может обнаружить сейчас? Да что угодно. Переменная в виде женщины напрочь сломала выстроенную им логичную систему.

Краснов был, бесспорно, эрудированным человеком. А в своей сфере являлся однозначно лучшим специалистом — не только в империи, но и во всем мире. Однако в настоящий момент Константин Александрович пребывал в такой растерянности, что злился на себя за тупость.

«С чего вдруг она умерла? Кровоизлияние в мозг? Или внезапная сердечная недостаточность? — строя предположения Костя всматривался в темную дорогу. — В принципе, диагноз не столь важен. После переноса в прошлое о физических последствиях магического истощения можно и не вспоминать. А вот моральное состояние Тереховой очень даже способно создать мне дополнительные серьезные проблемы. Дьявол! Почему с женщинами так сложно?! Зачем Лиза пришла ко мне с этим идиотским разговором, если чувствовала себя настолько плохо? Отчего не попросила позвать к ней лекаря? Я что — должен был сам догадаться, что она дышит на ладан? — сердясь, Костя стиснул руль.

Впереди на дороге показался объятый огнем автобус.

«В этот раз приехал раньше. Может, и успею предотвратить очередной магический срыв», — понадеялся Краснов, предусмотрительно останавливаясь подальше от полыхающего транспорта.

Покинув машину, он уверенным шагом направился к кучкующимся на обочине юношам и девушкам. Хладнокровно подмечая и напряженные позы, и перепуганные лица, он искал в толпе Лизу Терехову.

«Ну и где ты?» — не выказывая тревоги, Костя внимательно осматривался.

В отблесках пламени заметил двух девушек, стоящих особняком: обеих он тотчас узнал. Развернув плечи, Константин направился к той, ради которой сюда и примчался.

Приближаясь к Лизе, барон рефлекторно отмечал несостыковки в ее поведении. После своей скоропостижной кончины и очередного возвращения в прошлое девушка просто обязана была испытывать страх и нервничать. Однако она не только выглядела поразительно спокойной, но еще и вежливо улыбалась что-то рассказывающей ей Алене.

«Расшифровать эмоциональный код женщины гораздо сложнее, чем создать устройство для путешествий во времени», — мрачно подумал Краснов, подходя к юной графине.

Обоняния коснулся легкий запах гари. Покачивало. Не открывая глаз, я прислушалась к ощущениям. Нигде ничего не болит, источник стабилен. Да и с нервами вроде все в порядке. По крайней мере, не булькаю от гнева, да и желание придушить господина Краснова отсутствует.

Ты смотри, какой «чудодейственный» автобус.

Усмехнувшись, я села. Глядя на спинки знакомых кресел, задумчиво прищурилась. Сюр, конечно. Но я снова умерла и воскресла в прошлом. Отчетливо помню, как там, в номере, прямо перед моей смертью Краснов крикнул о какой-то перезагрузке.

Что он имел в виду? Очередное перемещение во времени? В кабинете барона куча бумаг с какими-то сложными расчетами, опять же эти непонятные символы у нас обоих: у него — на запястье, у меня — на груди. Поэтому, вполне возможно, он знает, что происходит. Вероятно, не все, но уж точно гораздо больше, чем я.

Кстати, эта «татуировка» на моем теле уже не кажется жуткой. Да и в целом негативных ассоциаций не вызывает. Почему так? «Вчера» я паниковала и истерила из-за последствий магического срыва. Ну или что-то другое повлияло. Впрочем, неважно. Сейчас-то я в норме. Надо думать, что делать. Умирать надоело.

Итак, что я имею? Три раза я возвращалась из будущего в прошлого. И перед этим все три раза общалась с Красновым. В первую встречу он отравился соком и умер. Во вторую меня придавило камнем, в третью — сердце не выдержало. Налицо неприятная тенденция: я умираю чаще.

Хотелось бы сказать, что это гад-барон виноват в моих скоропостижных кончинах, но надо смотреть правде в глаза. Мои смерти больше всего похожи на трагические случайности. Вопрос: как получить информацию от Краснова и опять ненароком не умереть?

Запах гари усилился, напоминая о насущной проблеме. Узнавать, каково это — сгореть заживо, нет никакого желания.

Пора идти к водителю, нести весть о пожаре.

Наклонившись, я подхватила свою сумку. Перекинув лямку через плечо, пошла к водительскому месту. Подойдя, постучала костяшками пальцев по стеклянной перегородке. Отодвинув ее, племянник мегеры буркнул:

— В туалет сейчас никак. На подъем идем.

— В задней части салона пахнет гарью, за автобусом стелется шлейф дыма, — сообщила я невозмутимо.

Племянник мегеры побледнел, громко выругался, ударил по тормозам. Автобус резко остановился. Открыв переднюю пассажирскую дверь, юноша выскочил на улицу.

Послышались взволнованные перешептывания. «Коллеги» просыпались, делились информацией.

— Терехова, объяснитесь! — потребовала сиплым спросонок голосом Ольга Сергеевна.

— По всей видимости, загорелся двигатель. Рекомендую срочно покинуть транспорт. Оставаться здесь опасно.

Женщина на мгновение застыла. Затем вскочила с кресла и рванула в конец салона.

Хм-м. Сразу начала действовать. Может, она не такая уж и мегера?

Сбежав по ступенькам, я, как и прежде, отошла подальше от входа. Вскорости из чернеющего зева двери посыпались перепуганные юноши и девушки. Бесстрастно наблюдая за эвакуирующимися «коллегами», заметила, как, оттолкнув худощавую брюнетку, на улицу вышла Ольга Сергеевна. С перекошенным от злости лицом она тащила здоровенный чемодан.

М-да уж. Как говорится — без комментариев.

Поставив сумку на землю, я смотрела на разгорающийся автобус. Угрожающе рыча, языки пламени вырывались из отсека двигателя, жадно лизали заднее окно и крышу.

Ночь, пустынная трасса и горящая машина. Вновь и вновь. Можно ли разорвать этот порочный круг? Не знаю…

Как там мои мальчишки-сорванцы?

Тревога за братьев царапнула сердце. Торопливо вытащив мобильный из кармана ветровки, собралась было набрать номер. Палец завис в миллиметре от экрана.

Сейчас три часа ночи. Мои домочадцы однозначно спят. Это у меня прошла куча времени, а у близнецов и их суровой няни — всего ничего. Не стоит их будить. Такой звонок не забота, а эгоизм чистой воды.

Вернув телефон в карман, я нахмурилась. Есть ли смысл вместе со всеми идти в пансионат? В эту авантюру с работой официанткой я ввязалась исключительно ради встречи с бароном. «Вчера» он сам сюда примчался, не исключено, что и сегодня приедет. Сумеем ли в этот раз нормально поговорить? В душе не чаю.

— Пить хочешь? Наверняка от гари в горле першит, — отвлек от тяжких дум знакомый девичий голос.

Протягивая бутылку с минералкой, Алена смотрела на меня изучающе.

— Спасибо, — поблагодарив, я отхлебнула теплой воды с газом. Вернув пластиковую тару девушке, улыбнулась.

— Жаль, что ты слабый водник. — вновь завела всю ту же пластинку Алена.

— Почему ты так решила? — невозмутимо спросила я.

А про себя флегматично добавила: «Очередная версия выводов о моей слабосильности».

— Пожар-то можно было сразу потушить, а ты даже не попыталась, — с досадой пояснила девушка. Цепко осматриваясь, она вдруг с изумлением выдохнула: — А он-то откуда здесь взялся?

Я обернулась. К нам приближался барон Краснов.

Не поняла… Она помнит, что было «вчера»?! В противном случае откуда б ей знать барона? Знакомились-то они в моем присутствии! Но до появления Краснова девушка разговаривала со мной точно так же, как в «прошлом». Мой персональный дурдом продолжается?

Я посмотрела на Алену вопросительно.

— От красавчиков одни проблемы, — пробормотала та недовольно.

Хм-м. Все чудесатее и чудесатее. Эту фразу Алена абсолютно точно уже говорила: «вчера» в пансионате, возле главного корпуса. Причем явно предупреждала меня о возможных неприятностях. А потом неожиданно сердито попрощалась и ушла.

Ну и в чем тут заковыка? Ничего не понятно, но очень интересно.

— Доброй ночи, — уважительно поприветствовал подошедший к нам Краснов.

Моя излишне говорливая собеседница внезапно промолчала и даже потупила взгляд.

— Здравствуйте, Константин Александрович, — поздоровалась я с дежурной любезностью.

Алена мгновенно напряглась, глянула на меня недоверчиво-удивленно.

Не обращая внимания на девушку, Краснов бесстрастно объявил:

— Елизавета, нам с вами надо серьезно поговорить.

Я только за. Без тени улыбки молча кивнула.

— Вот вы где, Терехова! — внезапно рявкнула мегера.

Полуобернувшись, я вопросительно вскинула брови. Не подойдя, а подлетев, Ольга Сергеевна затормозила в метре от нашей троицы. Проигнорировав Алену, она оценивающе оглядела Краснова: взъерошенный, в несколько помятой футболке и джинсах, тот явно не впечатлил женщину.

Высокомерно-презрительно поджав губы, Ольга Сергеевна утратила интерес к барону и обратила свой взор на меня:

— Дышите свежим воздухом, госпожа Терехова? — бросила она с сарказмом. — Ну-ну, отдыхайте, пока есть возможность. Недолго вам осталось гулять на свободе. По прибытии в «Жемчужину Черноморья» я сразу же сообщу о происшествии службе безопасности пансионата. Своими действиями вы не только причинили имущественный вред агентству, но и не исключено, что пытались сорвать свадьбу княжны Бастрыкиной!

— А что, собственно, произошло? — заинтересовался Краснов.

Ольга Сергеевна горделиво задрала подбородок. Помолчала, решая, стоит ли общаться с незнакомцем, а после смилостивилась и величественно объявила:

— Терехова — маг воды. Потушить двигатель в машине таким, как она, совсем несложно. Однако госпожа Терехова просто стояла и смотрела, как разгорается пожар. Лично для меня тут все ясно.

Краснов потер подбородок, а после задумчиво произнес:

— Для тушения возгорания автомобильных двигателей рекомендуется использовать дисперсные системы, характеризующиеся относительной агрегатной и термодинамической неустойчивостью. По-простому — пену. Это вещество производится исключительно на промышленных предприятиях, и ни один из одаренных водников создать его, используя свою силу, неспособен. Вам не кажется, что требовать от Тереховой обратного по меньшей мере странно? Еще момент. Этот участок трассы отделен от моря горой и, насколько я вижу, иных открытых источников воды поблизости нет. Действительно, используя свой дар Терехова могла бы забрать жидкость из присутствующих здесь людей и потушить пламя. Но, полагаю, вы со мной согласитесь, что убивать разумных существ ради машины — это верх цинизма, — выдержав короткую паузу, Краснов ледяным тоном спросил: — Почему водитель автобуса не воспользовался огнетушителем? Если испугался и растерялся, то почему вы ему не подсказали?

Мегера на секунду растерялась. А через миг взъярилась:

— По какому праву вы мне допросы тут устраиваете?! Что вы здесь вынюхиваете? Ходите, высматриваете. А не подельник ли вы Тереховой? Может, мне не ждать, а прямо сейчас вызвать полицию?

— Пожалуй, соглашусь. Безусловно, необходимо разбираться. Загорелся пассажирский транспорт, огнетушители не применялись. Пока эта история очень похожа на халатность водителя. Однако и ваше поведение вызывает вопросы.

— Вы смеете обвинять меня? Что вы себе позволяете? Кто вы такой?! — Ольга Сергеевна задохнулась от возмущения.

— Разрешите представиться: барон Константин Александрович Краснов, владелец пансионата «Жемчужина Черноморья».

Лицо мегеры вытянулось, превратилось в безжизненную маску. Застыв и не двигаясь, она не сводила с Краснова ошарашенного взгляда.

— Елизавета Олеговна, позвольте подвезти вас в пансионат, — любезно предложил мне Краснов.

— Не откажусь. Благодарю вас, Константин Александрович, — я вежливо улыбнулась.

— Вы что — знакомы? — c изумлением спросила мегера.

— Разумеется, — обронил Краснов.

Давая понять, что разговор закончен, барон взял мою сумку. Небрежно накинув лямку на плечо, предложил мне опереться на его локоть. На мгновение замешкавшись, я вопросительно посмотрела на Алену. Та округлила глаза, отрицательно замотала головой.

Мести мегеры опасается? Вполне возможно. А может, причина в другом? Алена крайне странно реагирует на Краснова. Почему?

Мысленно пожав плечами, я взяла под руку барона. С невозмутимым видом вместе с ним прошла мимо встревоженных «коллег». Подождав, пока Краснов предупредительно откроет для меня дверцу машины, села в переднее пассажирское кресло. Натянув, пристегнула ремень безопасности. Еще и проверила, защелкнулся ли. Так, на всякий случай.

Закинув мой багаж на заднее сиденье, Краснов устроился за рулем. Двигатель взревел, и автомобиль рванул с места. Я инстинктивно схватилась за ручку над дверцей и строго посмотрела на барона. Сконцентрировавшись на дороге, тот, казалось, позабыл о моем существовании.

Этого мужчину я пока не понимала. Совсем. Да, я психолог. Но вот только детский. Сколько себя помню, мечтала помогать детям справляться с эмоциональными переживаниями и адаптироваться к сложным ситуациям. А вот со взрослыми работать не нравилось. Причем абсолютно.

Хочешь не хочешь, но к барону придется искать ключик.

Я про себя тяжко вздохнула. Въехав на территорию пансионата, барон лихо зарулил на парковку. Выключив двигатель, впервые за всю дорогу посмотрел на меня:

— Предлагаю пройти в мой номер. Позавтракаете, а после в спокойной обстановке поговорим.

Предложение адекватное. Однако не соглашусь. Нет, вовсе не из вредности! Умерла я в том роскошном люксе. От одной мысли, что опять туда придется идти, коробит.

— Константин Александрович, искренне вам признательна за заботу. И все же в ваш номер не пойду. Еще слишком живы воспоминания о тех неприятных минутах, что довелось там пережить.

Краснов задумчиво нахмурился. Выдержав долгую паузу, внезапно огорошил:

— Понимаю вас. На улице вы уже нагулялись, как отнесетесь к разговору в этой машине?

— Положительно, — я усмехнулась.

Вспомнив, что так и не отстегнула ремень безопасности, нажала на кнопку защелки. Вновь обретя свободу, полуобернулась к мужчине:

— Скажите, а отчего вы решили вступиться за меня перед Ольгой Сергеевной? Она же завтра ничего не вспомнит.

Барон не спешил отвечать. Нажав на подрулевой лепесток, он отодвинул сиденье и удобно вытянул ноги. И только потом повернул ко мне голову и сухо спросил:

— Вам это так важно знать?

Какой же ты сложный! Ладно, буду прощупывать почву. Авось в этой трясине не увязну.

Я положила ногу на ногу и ровным тоном поинтересовалась:

— Вы готовы сейчас принять у меня магическую клятву о неразглашении?

— Да. Нож и бактерицидные салфетки лежат в бардачке, — очевидно заметив мое недоумение, он пояснил: — Речь пойдет о государственной тайне. Вам придется дать мне магическую клятву высшего порядка. Думаю, излишне напоминать, что в данном случае предусмотрен обмен кровью.

Открыв бардачок, я достала коробку с салфетками, перочинный нож. Отщелкнув лезвие, проверила ногтем его остроту — вполне, сойдет.

Вскрыв упаковку, достала ткань, пропитанную дезинфицирующим веществом. Тщательно протерев совсем неритуальный клинок, вытащила еще одну салфетку и обработала левую ладонь с внутренней стороны.

И куда деть использованные салфетки?

Немного посомневавшись, сунула их в карман. Наблюдающий за мной барон слегка усмехнулся. Занеся нож над раскрытой ладонью, я остро глянула на Краснова:

— Константин Александрович, я хочу дать вам еще одну клятву. В том, что не имею никакого отношения к вашему отравлению. Надеюсь, не откажетесь и ее принять?

— Откажусь, — холодно бросил Краснов.

— И почему же? Вам настолько претит обмен кровью со мной? Но его все равно не избежать. Или вас страшат два надреза вместо одного? — я вопросительно вскинула брови.

— Ни первое, ни второе, — с ледяным спокойствием возразил Краснов. — Магическая клятва о неразглашении цепляется на сознание одаренного, кровь служит катализатором для магического источника. А та клятва, которую вы так жаждете мне дать влияет исключительно на тело. Вы дадите мне сейчас ее, а через секунду скончаетесь, корчась от мук. У меня нет никакого желания смотреть на это.

— Я не имею никакого отношения к вашему отравлению, — в моем голосе завывала вьюга.

В салоне автомобиля повисла густая тишина. Краснов нарушил ее первым:

— Предположим, вы говорите правду. Свято в нее веря, поклянетесь, что непричастны к моему отравлению. Однако и в данном случае ваша смерть неизбежна. Вы поднесли мне стакан с отравленным напитком. И, следовательно, пусть косвенно, но причастны. Понимаете?

Переваривая услышанное, я заторможено кивнула.

— Предлагаю вернуться к этой теме позднее. У нас есть более серьезные задачи на текущий момент. Вы же хотите узнать, что происходит? — безэмоционально напомнил барон.

Секунду помедлив, я полоснула по коже ножом. Перевернув его ручкой вперед, не глядя протянула Краснову. Как только на ладони собралось достаточно крови, я зачерпнула из источника силу. Направив ее в рану, выждала положенные три секунды и отчетливо произнесла:

— Я, графиня Елизавета Олеговна Терехова, здесь и сейчас клянусь своей силой, жизнью и бессмертной душой, что все сказанное мне сегодня бароном Константином Александровичем Красновым навсегда останется между нами. Да будет так!

Моя кровь неспешно сменила цвет с алого на желтый, а затем на золотистый. Понимая, что пора, протянула ладонь Краснову.

Не повышая голоса тот произнес:

— Принимаю клятву. Да будет так.

Словно желая пожать мне руку, барон приложил свою рану к моей. Яркая вспышка ударила по глазам, вынуждая зажмуриться.

— В тот момент, когда я умер от отравления, на мне был надет уникальный артефакт, — негромко объявил Краснов разжимая пальцы. — Он позволяет владельцу в момент физической смерти перенестись назад в прошлое. Точнее — на шесть часов пятнадцать минут семь секунд. Это устройство — экспериментальный образец, сделанный мною по личному заказу его величества. Испытание артефакта в лабораторных условиях еще только предстоит. Но для этого нам с вами необходимо выбраться из временной петли.

Личный заказ императора? Артефакт для путешествий во времени? Еще и барон уверен, что это я его отравила! Разумеется, я не виновата. Однако, похоже, стоит порадоваться, что Краснов сдал меня полиции, а не тайной канцелярии.

Под ложечкой засосало.

— Почему мы с вами попали во временную петлю? — тихо спросила я.

— Что вы делали после того, как я упал? — не сводя с меня требовательного взгляда, жестко спросил Краснов.

«Похоже, он сам не до конца понимает, что происходит», — молнией промчалась у меня догадка.

Я прикусила губу, вспоминая.

— Ничего особенного. Наклонилась, потянула узел вашего галстука. Меня резко затошнило, к сожалению, прямо на вас. Потеряла сознание, а после очнулась в автобусе.

— Вот оно как. Все же прямой контакт с телом, — на грани слышимости прошептал Краснов и явно не мне.

Не желая мешать мыслительному процессу барона, я украдкой рассматривала его профиль. Все же не зря окончила универ с красным дипломом. Психологический портрет этого мужчины потихоньку начинал проявляться.

Барон педант и технарь. В общении немногословен, говорит только то, что считает нужным. Увлечен работой: она для него — как интересная шахматная партия. Раз выполняет личные заказы императора, то, без сомнения, пользуется особым расположением первого лица государства. А из этого следует, что Краснов обладает определенным складом характера: тюфяки и мямли до таких высот не добираются.

Что еще? Барон не желает разбираться, кто и как его отравил. Даже складывается впечатление, что ему плевать. Но так быть просто не может! Что из этого следует? То, что Краснов полностью сосредоточен на решении другой головоломки. Какой? На ум приходит только одно: он ищет способ выбраться из временной петли. И, похоже, для этого ему нужна я.

Насколько помню лекции профессора Бехтерева, у меня есть только один способ по-настоящему привлечь внимание Краснова — оказаться на линии пути к его цели.

А ведь это выход. Архисложный, рискованный, но выход.

— Елизавета, запоминайте, — внезапно скомандовал Краснов. Поймав мой взгляд, он веско произнес: — Текущий день должен перезагрузиться в полночь. Но если с вами что-то случится, не дай бог опять умрете или потеряете сознание, перезагрузка произойдет в этот же момент. Вы снова окажетесь в своем автобусе, а у меня в который раз будет потеряно время для анализа и проведения необходимых расчетов.

— Постараюсь не умирать и не терять сознание, — я улыбнулась.

Краснов неодобрительно качнул головой:

— Настоятельно вас прошу максимально серьезно отнестись к своему физическому и эмоциональному состоянию.

— Я вас услышала.

— Еще момент. Вы спрашивали, что за символы у меня на запястье. Это внешнее проявление защиты от временной петли. Одной руны в изображении не хватает. У меня есть все основания полагать, что она находится где-то на вашем теле. Мне надо ее найти, проверить активацию, но для этого требуется тщательно вас осмотреть.

«Тщательно осмотреть»? Нетушки. Боюсь, что я пока морально не готова демонстрировать свою грудь постороннему мужику.

— В поисках этого символа нет необходимости. Я знаю, где он находится. Причем не в одиночестве, а среди прочих.

— Что?! — не сдержавшись, воскликнул барон. — Я должен немедленно их увидеть! Покажите!

— Вы готовы обсудить со мной возможность сохранения отеля?

— Об этом не может быть и речи, — на скулах барона ходуном заходили желваки.

— В таком случае мой ответ — нет.

Краснов смотрел на меня так, что холодок страха пробежал между лопаток. Однако, вместо того, чтобы благоразумно пойти на попятную, я внутренне собралась и вежливо улыбнулась рассерженному мужчине.

Совладав с эмоциями, барон вновь предпринял попытку меня переубедить:

— Елизавета, видимо, вы не понимаете всю серьезность нашего с вами положения. На текущий момент мне не хватает информации, чтобы разорвать петлю времени. Если этого не сделать, то один и тот же день будет повторяться для нас с вами вновь и вновь. Бесконечно.

— Константин Александрович, давайте уж будем откровенны до конца. Я притворилась официанткой и приехала в этот пансионат исключительно ради встречи с вами. Если мы не достигнем соглашения по отелю, то род Тереховых ждет нищета. Но это не самое страшное: мои братья отправятся в интернат, а отец умрет от сердечного приступа.

— Не старайтесь давить на жалость. Мое решение останется неизменным, — властно объявил барон.

— Что ж, воля ваша. Всего вам доброго, господин Краснов.

Я выскользнула из машины, с невозмутимым видом открыла заднюю дверь, взяла свою сумку и, не оглядываясь, пошла прочь со стоянки.

***

Барон Краснов

Стройная девичья фигурка скрылась из вида. Выйдя из машины, барон аккуратно закрыл дверцу. Поначалу, получив отказ от Тереховой, он разозлился. Но сейчас осталась лишь горечь сожаления.

«Наивная, глупая девочка. Один звонок — и максимум через час здесь будет спецура из Москвы. Возможно, для приличия ее попросят добровольно показать символы. А потом никто церемониться не станет. Не только руны найдут, но еще и сфотографируют их для меня. Со всех ракурсов», — кривовато усмехнувшись, Краснов оперся плечом о прохладный бок автомобиля.

Не шевелясь, он смотрел, как на востоке занимается рассвет, и думал. Лиза Терехова — дочь кровного врага. Мало того, что она вручила ему стакан с отравленным соком, так еще и начала внаглую шантажировать. Это вообще из ряда вон!

По логике ему бы следовало сразу же поставить девчонку на место. Возможно, на пальцах ей объяснить, что не с тем человеком собралась играть в игры. А после, если бы не поняла, подключить спецуру. В общем, действовать по протоколу.

Однако Константин предельно четко понимал, что не сделает этого. Он как-то вдруг обнаружил, что начинает испытывать к Тереховой нечто сродни… уважению.

Юная, неопытная дворянка боролась за свою семью. Всеми доступными ей способами. И ведь умерла уже два раза! Ей бы паниковать, но нет. Упрямица не только не ревела от страха, но еще и пыталась диктовать свои условия.

Своего решения он абсолютно точно не изменит. Граф Терехов понесет наказание. Но вот что делать с Лизой Тереховой? Эту бесстрашную девочку барон Краснов ломать не хотел.

«И вот как тут быть?» — Костя смотрел на небо, словно спрашивая совета.

— Господин барон, разрешите доложить! — послышался бодрый мужской голос.

Вынырнув из размышлений и недовольно поморщившись, Краснов повернул голову. В двух метрах от него возвышался уже хорошо знакомый лысый здоровяк.

«Что Гордеев здесь делает? В прошлый раз он стоял у ворот», — Краснов мгновенно внутренне собрался.

— Докладывайте.

— Все гости прибыли. Тридцать пять минут назад пешим ходом явились нанятые официанты. Их автобус сгорел в восьми километрах от пансионата. Жертв и пострадавших нет. На территории пансионата без происшествий. Плановый обход территории осуществлен по графику. Старший ночной смены Гордеев.

«Вот оно что. Плановый обход», — Краснов почувствовал, как натянутые словно тетива мышцы расслабились.

— Константин Александрович, дозволите еще сказать? — отчего-то угрюмо попросил Гордеев.

— Да, — лаконично обронил Краснов, внимательно рассматривая амбала. В прошлую встречу тот не выглядел настолько смурным.

— По протоколу безопасности на важных мероприятиях всем штатным охранникам следует находиться на территории объекта. Кроме этого, для усиления требуется еще нанимать бойцов. Вчера, заступая на пост, я заметил, что народу мало. Подошел к начальнику СБ. Тот послал меня в… — Гордеев запнулся и мрачно подытожил: — Если произойдет серьезная нештатная ситуация, в пансионате начнется хаос.

«Это я уже слышал, — про себя отметил Краснов. — Но такое чувство, что появился новый, неизвестный фактор».

— Что-то еще? — барон не сводил изучающего взгляда со старшего ночной смены.

Тот вдруг покраснел. Затем глянул исподлобья. Глубоко вздохнул, как будто набираясь храбрости, и глухо сообщил:

— Прежде чем я к вам подошел, жена моя звонила. Предчувствие у нее дурное. Говорит, днем что-то плохое здесь случится. Очень плохое. Вы не подумайте, это не пустая бабья блажь. Чует она у меня беду.

«Жена чует беду? Веский довод», — Краснов иронично хмыкнул.

Спустя миг он стал серьезным. В данном случае вопрос, как лучше поступить, не стоял. «Позавчера» уже решал эту проблему.

— Гордеев, с этой минуты вы исполняете обязанности начальника службы СБ. Смирнов переходит в ваше подчинение. Поднимайте его с постели и заставьте работать. Что касается безопасности. Делайте все, что считаете необходимым. Я на вас рассчитываю. Не подведете?

— Сделаю все, что в моих силах, — отчеканил здоровяк, расправляя мощные плечи.

— Отлично. Работайте, — распорядился Краснов и направился прочь со стоянки.

Распрощавшись c бароном, я отправилась к зданию, предоставленному администрацией моим «коллегам». И ведь была там уже не единожды, но в этот раз что-то пошло не так. Я заблудилась. Причем не в фигуральных трех соснах, а в самых реальных. Сердито хмурясь, всматривалась в раскинувшийся предо мной ухоженный парк и не понимала, куда идти.

Придется возвращаться на стоянку. Уж оттуда я знаю, как добраться до центральных ворот. А там можно и у охраны дорогу спросить.

Сердясь на саму себя, круто развернулась и остолбенела от удивления. В каких-то двадцати метрах от меня стоял тот самый симпатичный одноэтажный домик. Правда, смотрела я на него не с фасада, а с тыла, однако узнала моментально: по шторам и цветущему кактусу в одном из окон.

Получается, обошла строение и не поняла, что его-то и ищу?

Крякнув от досады на саму себя, торопливо пошла по тропинке. Обогнув здание, подошла к центральному входу. Беспрепятственно войдя в знакомый уютный холл, прислушалась: тихо, как в склепе. Не раздумывая, заглянула в помещение слева. Взгляд скользнул по двухъярусным кроватям.

Покрывала смяты, присутствует легкий беспорядок. Багаж «коллег» есть, а самих девушек нет. Вывод напрашивается сам собой: все уже трудятся. Вопрос: что делать мне?

Войдя в комнату, села на ближайшую кровать, поставила у ног сумку. Задумчиво глядя на нее, я размышляла, как лучше поступить. С бароном познакомилась, худо-бедно начали общение. Зачем притворяться официанткой? Для чего терпеть нападки мегеры и таскать тяжелые подносы? По логике, мне стоит скоропостижно уволиться. Но сразу возникнет другая проблема: не являясь сотрудником агентства, я утрачу право находиться не только в этом здании, но и вообще на территории пансионата.

Ну и как быть?

Рука потянулась к сумке. Открыв молнию, достала подписанный договор с агентством. Глаза бесцельно скользили по строчкам. Я не только не читала, но и не думала о насущной проблеме с пребыванием в пансионате. Мне не давал покоя совсем иной вопрос.

Не может быть, чтобы отец без всяких на то оснований просто взял и построил отель на чужой земле! Должна быть хоть какая-то договоренность с баронским родом Красновых! Кто с их стороны участвовал в сделке? Явно не сам Константин Александрович. Наверняка его отец. Но что с этой договоренностью не так?

И тут внезапно вспомнила! Перед тем как я уехала с княжной Комаровой, управляющий вручил мне документы по нашему отелю. Кинув трудовой договор на кровать, я начала суетливо копаться в своих вещах. Обнаружив на дне сумки папку, облегченно выдохнула.

Все-таки взяла ее с собой.

В нетерпении открыла обложку. Первым лежал уже знакомый указ императора о возвращении земель Красновым и сносе нашего отеля. А вот вторым — нотариально заверенный договор дарения!

Роскошный кусок земли на черноморском побережье семнадцать лет назад моему отцу подарила баронесса Надежда Ивановна Краснова. Причем сама она унаследовала землю от родителей.

Я смотрела на договор и искренне не понимала, почему он незаконный. Баронесса имела полное право распоряжаться своим наследством. Ее никто не принуждал с ним расставаться, действовала она добровольно. Этот юридически значимый факт подтвердил государственный нотариус. Обмануть его невозможно. Почему же у нас землю отбирают? На каком основании?

Начиная сердиться, с силой пощипала кожу на щеке. Угрюмо глянула на указ императора.

Погодите-ка… Его величество вернул участок непосредственно барону Константину Александровичу Краснову. Следовательно, его родителей нет в живых: ни матери, ни отца.

Предположим, отец нынешнего барона Краснова умер раньше своей жены. Тогда в договоре дарения в обязательном порядке должно быть указано, что баронесса — вдова. А вот если ее супруг на тот момент был жив, то требовалось его согласие: обычный рукописный текст с датой и подписью. Даже заверять у нотариуса не обязательно. Но без этой бумажки — сделка недействительна.

Правда, для признания ее таковой и аннулирования права собственности нового владельца требуется судебное разбирательство. Это долго и нудно. Есть альтернативный вариант, однако он не всегда быстрее.

По закону дворянин имеет право обратиться за разрешением спора не только в суд, но и к императору. Но так поступают лишь в том случае, если есть возможность «протолкнуть» прошение. Иначе рассмотрение дела затянется на столь долгий срок, что можно не дождаться и до старости.

Откуда я знаю такие нюансы? До тех пор, пока отец не привел в дом двух мальчишек-пиромантов и не объявил, что они его сыновья, мне приходилось соответствовать роли наследницы графа Терехова. Поэтому я довольно неплохо разбираюсь в юридических нюансах всяких-разных сделок и осведомлена о процедуре их оспаривания.

Я еще раз внимательно перечитала все пункты соглашения. Упоминаний о вдовстве баронессы нет. Как правило, согласие супруга прикалывается к договору дарения и вместе с ним подается на регистрацию перехода права собственности. Это не обязательно, просто устоявшаяся практика.

Хмурясь, вернула документы на дно сумки. Скрестив руки на груди, мрачно уставилась в стену.

Может, согласие просто где-то потерялось? Сомнительно. Очень. Скорее всего, этого документа действительно не существует.

Когда с родовым бизнесом все стало совсем плохо, папа умудрился взять в банке кредит под бешеные проценты и построил отель. Это было четыре года назад. Уверена, отец прекрасно знал, что его право собственности на землю можно аннулировать.

Почему он тринадцать лет не прикасался к земле, а потом вдруг затеял на ней стройку? Осознал, что род на грани нищеты, и решил рискнуть по-крупному? Вполне в его характере.

Внезапно в памяти всплыло воспоминание. Передавая мне папку с документами, управляющий сказал: «Они вам пригодятся».

Почему он так решил? Как эти два документа могут мне пригодиться? Петр Петрович что-то знает, но не может сказать из-за магической клятвы и хочет, чтобы сама додумалась?

Я скептически поморщилась. Неожиданно меня словно обухом ударило по затылку. Папенька до болезни был редкостным… любителем женщин. Я столько раз желала провалиться сквозь землю, когда знакомые «по большому секрету» рассказывали о его похождениях, что и не сосчитать.

Что, если среди прочих дворянок еще и баронесса Краснова была любовницей моего отца?!

Кровь отлила от лица, пальцы заледенели. Не в силах шелохнуться, я невидяще смотрела перед собой. Эта догадка очень похожа на правду. Однако поверить в нее я не могла. Просто не могла.

Наверняка есть какое-то другое, логичное и разумное объяснение! И дорогущему подарку баронессы чужому мужчине, и тому, что она сделала это втайне от собственного мужа, и лютой ненависти ее сына к моему роду. Ведь есть же?!

— Ба, какие люди! — внезапно раздался притворно-удивленный возглас мегеры.

Кое-как утихомирив эмоции, я повернула голову на звук. Женщина стояла в дверном проеме и буквально фонила злобой.

Ничего не меняется.

Не говоря ни слова, я не сводила тяжелого взгляда с мегеры. Та поджала губы. А после язвительно процедила:

— Госпожа Терехова, будьте так любезны, сообщите мне о ваших планах. Вы собираетесь работать или нет?

Хороший вопрос. Знать бы на него ответ.

В воздухе повисла густая тишина.

— Елизавета Олеговна, мне долго ждать? — голос мегеры сочился ядом.

Протянув руку, я взяла с постели свой трудовой договор. Встав, подала его мегере:

— Документ подписан.

— Да неужели? — взяв бумаги, съязвила Ольга Сергеевна. — И что — вы прямо сейчас готовы приступить к выполнению основных обязанностей? Если утомились за время общения с вашим, — она сделала многозначительную паузу, — покровителем и желаете еще отдохнуть в мужской компании, то рекомендую обратиться к хозяину этого чудесного места. Наверняка он найдет для вашей подработки свободное помещение.

Да как она смеет?!

Злость опалила разум. Безумно захотелось разразиться гневной тирадой, влепить этой нахалке звонкую пощечину. Такую, чтобы не устояла на ногах! Неимоверным усилием воли я сдержалась.

Не годится дворянке опускаться до уровня склочной базарной бабы.

Я пристально посмотрела на хамку, уверовавшую в свою безнаказанность:

— Ольга Сергеевна, в нашем государстве есть древний закон. Его практически не применяют, о нем мало кто помнит, но все же он действует, — я выдержала нужную паузу и продолжила: — За оскорбление чести представитель дворянского рода имеет полное право обратиться в полицию и потребовать высечь простолюдина. Процедура происходит прилюдно. Наказание — двадцать ударов розгами по обнаженным ягодицам. Хотите испытать на себе?

Мегера округлила глаза, побледнела.

— Вы этого не сделаете. Я гораздо старше вас, — прошептала она непослушными губами.

Надо же, о возрасте вспомнила. Разумеется, нет никакого желания смотреть, как ее будут пороть. Если еще немного надавить, мегера начнет извиняться. Но толку-то? Завтра все опять вернется на круги своя.

Присев, я открыла сумку. Достала униформу официантки и балетки. Выпрямившись, положила вещи на кровать. Сняв ветровку, вопросительно глянула на мегеру.

Та сориентировалась моментально:

— Переодевайтесь и ступайте в зону для фуршета. Она организована на смотровой площадке, возле лифтов. Разносите сок. Правая рука за спиной, на левой ручник прикрывает край манжета. На поднос ставите, — она запнулась, — двадцать стаканов. Опытные официанты носят по тридцать, но вам будет тяжело с непривычки.

Хм-м. Забота? Неожиданно.

Я молча кивнула.

— Не прохлаждаться, посуду не бить, гостям не перечить. За каждое нарушение — штраф. Это не моя прихоть, а условия договора, — важно объявила Ольга Сергеевна и с привычной издевкой добавила: — Вы же наверняка его внимательно прочли, — задрав подбородок, она с независимым видом удалилась.

М-да уж. Чудес не бывает.

Сменив футболку и джинсы на рубашку с юбкой, я переобулась. Аккуратно сложив свою одежду в стопочку, пристроила сверху на сумку, рядом притулила кроссовки.

Возможно, стоило бы позавтракать. Но есть совсем не хотелось, а заставлять себя не видела смысла. Поправив волосы, я вышла на улицу. Синее-синее небо. Солнце светит, птицы щебечут, пахнет морем и летом. Красота, да и только.

Увы, настроение — хуже не придумать. И нет, повлияла не стычка с мегерой. И даже не омерзительная догадка о причине ненависти барона к моему роду! Душу глодало дурное предчувствие. Казалось, случится что-то очень плохое.

Да что может произойти-то? Опять внезапно умру? Так не впервой. Если вдруг погибну особо изощренным способом, все равно не страшно. Целая и невредимая опять очнусь в автобусе, делов-то.

Успокаивая себя, я шла по тропинке к смотровой площадке. А на сердце становилось тяжелее и тяжелее.

Барон Краснов

Хозяин «Жемчужины Черноморья» снова собирался на свадьбу. В этот раз прежде упрямившиеся запонки застегнулись без проблем.

«Вот что значит опыт», — иронично хмыкнув, Костя снял со стойки галстук.

Накинув его на шею, подошел к ростовому зеркалу. Без участия сознания пальцы принялись привычно и уверенно формировать безупречный узел. По-хорошему, барону следовало бы прямо сейчас садиться за расчеты, а не идти на светское мероприятие. Но, увы, придется. И нет, не из-за опасений обидеть своим отсутствием княжескую чету Бастрыкиных. Завтра они и не вспомнят, что его не видели. Константину для работы не хватало информации. Той, которая находилась на теле Лизы Тереховой.

«Где могут быть символы? Может, на голени? Или на плече? Под рукавами футболки я не смотрел. Хорошо бы там. Если же в тех местах, которые приличные девушки показывают только врачу и мужу, задача еще больше усложняется», — Костя недовольно поморщился.

Послышалась трель мобильного. Поправив воротник сорочки, он вышел из гардеробной в гостиную. Взяв со стола телефон, принял звонок:

— Краснов, слушаю.

— Константин Александрович, это Гордеев, — сдержанно представился невидимый собеседник. — Докладываю, на территории без происшествий, все охранники вышли на работу. По дополнительным бойцам договорился. Будут у нас к семнадцати часам. Придут морем.

— Почему не на машине?

— В пятнадцати километрах от пансионата на аварийно-опасном участке трассы был камнепад. Дорогу и до завтра вряд ли расчистят. К тому же случился еще один серьезный обвал, где пострадали люди. Жертв нет, но у МЧС запара. К нам пока автомобилем не добраться. Только по воде, ну или по воздуху.

«Опять обвал? Выходит, это природное явление — не спонтанный сдвиг петли, а узловой момент, который не меняется. Надо будет «завтра» перепроверить, — отметил для себя Краснов. — Плохо, что записывать бесполезно. Придется все запоминать».

— За девушкой, которую вы привезли, как и просили, присматриваем. Не постоянно — по мере возможностей. В текущий момент она находится в подсобной зоне официантов, натирает бокалы. Что касается Смирнова, — из динамика послышался тяжелый вздох. — О вашем решении я ему сообщил, он… В общем, не в восторге. Пошел к вам.

— Ясно. Работайте, — распорядился Краснов и нажал на отбой связи.

Размышляя о временной петле, он вернулся в гардеробную. Надев стильный темно-серый пиджак, вновь подошел к зеркалу. Внимательно оглядев отраженного двойника, поддернул рукава рубашки, пряча манжеты.

Во входную дверь громко постучали. Спустя миг в гостиной послышались тяжелые шаги.

«Это что-то новенькое. Кто у нас такой бессмертный? Смирнов, что ли?» — удивился Краснов.

Подправив и без того идеальный узел галстука, барон обернулся. В дверях стоял опальный начальник службы безопасности.

— Доброе утро, господин барон. Гордеев сообщил, что вы меня понизили и теперь он руководит СБ. Это правда?

— Да, — лаконично ответил Краснов.

— Константин Александрович, если у вас имелись претензии к моей работе, вам стоило сказать мне об этом лично, а не передавать информацию через подчиненного. Это оскорбительно.

— Разве вы в тот момент не спали? — индифферентно поинтересовался Константин.

Смирнов заиграл желваками на скулах. Совладав с эмоциями, процедил:

— Я не обязан круглосуточно патрулировать территорию. И имею право на отдых. Вы могли мне позвонить. Явился бы к вам в течение пяти минут.

— Не вижу смысла звонить сотруднику, который двадцать четыре часа в сутки должен быть на связи, однако на ночь ставит мобильный на беззвучный режим, — ровным тоном сообщил Краснов.

— Какой «беззвучный режим»?! С чего вы это взяли? Недоумок Гордеев сказал? Константин Александрович, это наглая ложь! Я даже в туалет хожу с телефоном!

В голосе Олега было столько искреннего возмущения, что ему хотелось поверить. Да вот только Краснов прекрасно помнил, как «вчера» названивал теперь уже бывшему начальнику СБ, а в ответ слышал лишь длинные раздражающие гудки.

— Понимаю, почему Гордеев наплел вам с три короба. Я не хотел выносить сор из избы, но иного выбора уже нет. Те нарушения, которые вы выявили минувшей ночью, — это результат неисполнения моего распоряжения именно Гордеевым! У меня нет заместителя, работы валом. Не могу же я разорваться? — с негодованием вещал Смирнов. — Гордеев не простой охранник, а старший смены. Производил нормальное впечатление. Еще позавчера я приказал ему вызвать на сегодня всех охранников и связаться с проверенным агентством. Я был уверен, что утром увижу и всех своих бойцов, и нанятых дополнительно. А тут на тебе! Мало того что этот лысый идиот ничего не сделал, так еще и выкрутился! И так ловко, что меня под удар подвел!

«Я не я, и лошадь не моя. Во всем сволочи-подчиненные виноваты. Руководитель, мать его! Отличный "подарочек" подкинул мне Бастрыкин. Где только это сокровище отыскал?» — Краснов с интересом рассматривал бывшего начальника своей СБ.

— Константин Александрович, понимаю ваше негодование. Налицо вопиющая халатность и безответственность. Однако моей вины в этом нет! Вас умышленно ввел в заблуждение карьерист Гордеев. Желая сесть в мое кресло, это недоумок мало того что меня оклеветал, так еще и чуть было не создал глобальную проблему! Но можете не волноваться, — выдержав паузу, Смирнов веско добавил: — У меня все под контролем.

«Не зря говорят, что наглость — второе счастье», — Константин про себя усмехнулся.

— После завершения свадьбы я хотел бы обсудить с вами ряд мероприятий по улучшению безопасности в пансионате. Затраты в целом несущественные. Из основных — необходимо ввести в штат охраны еще одну единицу. Мне очень нужен заместитель! Та ситуация, что сегодня возникла, дополнительное тому подтверждение. Что касается Гордеева: эту неделю пусть отработает до конца, а потом с ним надо прощаться. Такие горе-карьеристы нам с вами не нужны.

«С карьеристами вообще сложно работать», — философски отметил Краснов.

Глянул на настенные часы: без десяти девять. Торжественная часть свадьбы вот-вот начнется. Пора заканчивать этот поднадоевший, да и в целом ненужный разговор.

Пристально посмотрев на бывшего начальника службы безопасности, барон ровным тоном сообщил:

— Учитывая все, что вы сейчас сказали, понижать вас в должности действительно неразумно, — заметив торжествующую улыбку мужчины, все так же спокойно объявил: — Вы уволены. В течение часа обязаны покинуть территорию пансионата. А в данную минуту — мой номер.

Опешивший на секунду Смирнов, побагровел от злости.

— Зря. Очень зря! Пожалеете! — выплюнул он с ненавистью.

Круто развернувшись, разобиженный бывший безопасник стремительно скрылся из поля зрения. Громыхнула входная дверь.

«Завтра опять его выслушивать, — Константин поморщился. — Ладно, переживу. Что делать с Тереховой? Самому её силком раздеть? Бред! Уважать себя перестану. Впрочем, чего маюсь? Спешить-то некуда. Времени — вечность. Что-нибудь обязательно придумаю. Сегодня просто за ней понаблюдаю. Слишком уж настойчиво Елизавета Олеговна пытается меня убедить в своей непричастности к отправлению. Может, и правда не она? Но кто тогда?!»

Барон нахмурился и пошел прочь из люкса.

***

Я натирала фужеры. Да, опять. Под тем же раскидистым дубом и даже за тем же подсобным столом. Пальцы уже так знакомо ломило. И нет, занималась этой работой я не по собственной инициативе. А снова по приказу мегеры. Да, она сделала финт ушами и отменила свое же распоряжение. Почему? Вообще плевать. Не до тараканов в голове Ольги Сергеевны.

Монотонная работа глушила тревожное предчувствие, помогала думать. Мы с Красновым попали во временную петлю. При этом мой род он ненавидит, а я непременно хочу достичь с ним соглашения и сохранить отель. Задача изначально была архисложной, теперь же все еще больше усложнилось.

Почему я раньше не посмотрела документы? Ничего же не стоило глянуть в папку и загодя пошевелить мозгами! Барон и так мне не больно-то симпатизирует, а после шантажа и вовсе презирать начнет. М-да уж, сама себе проблем добавила. Впрочем, бессмысленно посыпать голову пеплом, надо делать выводы из ошибок и идти дальше.

Допустим, я права — желание барона уничтожить мой род возникло из-за интрижки между его матерью и моим отцом. С одной стороны, понимаю: баронесса изменила мужу и сделала роскошный подарок любовнику. На мой взгляд, это плохо. Очень плохо. Но, с другой стороны, мы-то тут с мальчишками причем?

Естественно, я помню, что по закону дети не отвечают за поступки родителей только у простолюдинов. У дворян иначе. За действия главы рода отвечают все его члены. Сурово, но уж как есть. Однако даже здесь есть нюансы — тяжесть проступка.

Адюльтер — не основание для уничтожения всего рода! Тем более спустя целых семнадцать лет. Еще и мстит-то не преданный муж, а сын!

Почему Краснов настолько с нами жесток? Почему он начал действовать именно сейчас?

Отставив натертый до блеска бокал, вязала новый. Салфетка с наработанной осторожностью заскользила по тонкому стеклу.

Мне надо просто по-человечески поговорить с бароном. Но прежде стоит доказать, что я не травила его. Как этого добиться? Тут многого не надо. Буду делать ровно то же, что и в прошлый раз. Но не ловить ворон, обнося гостей напитками, а внимательно следить за окружающими. Как-то же яд попал в сок! Я этого точно не делала, а значит, у меня есть все шансы поймать преступника с поличным.

— Лиз, ты чего застыла? — недовольно спросила непонятно откуда взявшаяся Алена.

Вздрогнув от неожиданности, посмотрела на девушку. После того как расстались у автобуса, мы с ней еще не пересекались.

Я неопределенно пожала плечами:

— Так, задумалась.

— Ты это прекращай, — порекомендовала Алена. — Мегера не просто так тебя сюда поставила. Как правило, новички от такой нудной работы быстро устают и грохают посуду. Просто поверь, она с тебя потом тройную цену за каждый разбитый стакан сдерет. Плавали — знаем.

А я все это уже слышала. Хотелось бы чего-нибудь нового. Желательно о Краснове.

Обдумывая, как лучше начать разговор, я аккуратно поставила стеклянную тару на стол. Отслеживая мимику Алены, обронила:

— Вы же с Константином Александровичем раньше встречались?

Девушка неожиданно густо покраснела и опустила глаза.

— Можно и так сказать, — пробормотала она.

Ух ты, какая реакция. С чего бы?

— Расскажешь? — попросила я с неподдельным интересом.

— Дура я! Так стыдно, что и не передать, — внезапно выдала Алена.

Она прижала к груди поднос, обнимая его обеими руками. Быстро оглядевшись, громко зашептала:

— Туфли рабочие у меня износились. В драных на эту свадьбу не поехать, мегера сожрет. Пошла я, значит, по магазинам. Много обуви, да все не то. Короче, нашла я подходящие туфли в торговом центре «Красная площадь». Довольная такая, сил нет. Решила зайти в ювелирку, полюбоваться на колечки. Спускаюсь на эскалаторе и тут вижу мужчину своей мечты. Меня прям как молнией поразило! Светловолосый, зеленоглазый, фигура загляденье, одет с иголочки. А он такой по телефону общается и меня не замечает. В общем, засмотрелась я на него, ногу на последней ступеньке не так поставила, запнулась, пробежала по инерции, да как грохнусь! Прямо у его ног. Стыдобища!

Закусив губу и стараясь не смеяться, я уточнила:

— Это был барон?

— Он самый, — обреченно согласилась Алена. — Ладно бы, если б это было все! Я ж его протянутую руку не приняла. Гордо сама встала. Жуть как боялась на него посмотреть. От стыда сгорала. Вышагиваю такая по холлу, думаю, хоть украдкой еще разочек на него гляну. Красивый же, гад! Ну и на ходу оборачиваюсь. А он такой держит свой телефон возле уха и смотрит прямо на меня! Я ошалела, а он взял, зараза, да и подмигнул. Я так растерялась, что и не передать. Разворачиваюсь и ка-а-ак вмажусь в колонну! Аж звездочки из глаз! Ладонь ко лбу — и пулей вылетела из центра!

Не в силах больше сдерживаться, я рассмеялась.

— Весело тебе, да? — беззлобно буркнула девушка. — Думала, все — история моего позора осталась в прошлом. Прикинь, что я испытала, когда его сегодня увидела? Автобус горит, и этот красавчик непонятно откуда взялся! Кошмар, да и только. От таких красивых мужиков одни проблемы. Учти. Кстати, а где вы познакомились?

— Прохлаждаемся? — грозный голос мегеры прервал наш разговор.

Что-то невнятно пробормотав, Алена стремительно умчалась. Поискав взглядом битую посуду и не обнаружив таковой, Ольга Сергеевна ледяным тоном объявила:

— Вижу, вам эта работа кажется слишком легкой. Берете поднос, правая рука за спиной, на левой ручник прикрывает манжет сорочки. Разносите сок. За один подход — тридцать стаканов, — мегера ехидно ухмыльнулась и с издевкой поинтересовалась: — Вам что-то неясно, графиня?

— Отчего же. Вы отлично все объясняете, — я вежливо улыбнулась и направилась к соседнему столу.

Проконтролировав, чтобы «коллега» налил ровно тридцать фужеров с апельсиновым соком (а заодно проследив, чтобы он туда ничего не подсыпал), я накинула на левую руку ручник, наклонилась, сосредоточилась, уверенно подняла поднос и утвердила его на полусогнутых пальцах. Правую руку заложила за спину.

Не так страшен черт, как его малюют. Ко всему можно привыкнуть.

Держа увесистую ношу на кончиках полусогнутых и подрагивающих от напряжения пальцев, я не пошла, а поплыла к фуршетной зоне, заполненной статусными гостями.

Спину уже так знакомо буравил тяжелый взгляд мегеры. Сохраняя безупречную осанку, я слилась с многолюдной толпой. Учтиво предлагая гостям безалкогольный напиток, внимательно следила за их руками. Увы, никто не пытался ничего подлить или подсыпать в сок. Мужчины и женщины просто брали фужеры и отворачивались.

Сколько раз я отправлялась за новой партией напитков — и не сосчитать. Пальцы начало сводить судорогой. Однако я все так же старалась не пропустить тот момент, когда отравитель проявит себе.

Лавируя между оживленно беседующими аристократами, вдруг заметила рыжеволосую стройную красавицу. Обаятельно улыбаясь своему пожилому супругу и общаясь со знакомыми, она буквально лучилась от удовольствия.

Раздражение всколыхнулось в груди, дыхание участилось. Сжав зубы, я неотрывно смотрела на довольную жизнью красотку. Графиню Алевтину Максимовну Подольскую я знала лишь заочно, но питала к ней искреннее отвращение. На то была веская причина. Эта светская львица — мать моих сводных братьев-близнецов.

Могу понять многое. Но не женщину, родившую детей и мгновенно забывшую о них. Такие особы не заслуживают ничего, кроме презрения.

— Доброе утро, Елизавета Олеговна, — раздался рядом мужской голос. — Знакомую увидели?

Краснов? Как же он не кстати!

Взгляд метнулся к мужчине, затем вернулся к подносу: остался один, тот самый последний бокал. Я мысленно застонала от досады. Ловила отравителя, но снова не заметила, как яд оказался в соке.

Будь неладна эта графиня! Я ведь всего на чуть-чуть отвлеклась! И что теперь? Неужели все усилия зря?

Я пристально посмотрела на барона. Тот усмехнулся:

— Не будем нарушать ход событий, — неожиданно объявил он и потянулся за оранжевым напитком.

Что он творит?!

Опередив Краснова на секунду, я первой схватилась за хрупкое стекло. Мужчина хмыкнул, заломил бровь. Вцепившись мертвой хваткой в бокал, я с недоумением взирала на человека, который считал меня убийцей, и не понимала, с какого перепугу он опять решил умереть.

Зачем ему это? Так понравился вкус отравы, что сил нет, как охота снова её попробовать? Бред, конечно, но отнюдь не больший, чем его желание «не нарушать ход событий»!

— Вы не хотите, чтобы я пил этот сок? Я правильно понимаю? — индифферентно поинтересовался Краснов.

К чему этот вопрос? Прощупывает силу моего желания его укокошить? Неужели думает, что в тот раз мне настолько понравились его предсмертные конвульсии, что я и теперь не удержусь и вновь дам ему выпить яду?

Перехватив бокал поудобнее за ножку, я с дежурной любезностью улыбнулась барону:

— Вы абсолютно правы, Константин Александрович. Этот сок вы сейчас дегустировать не будете. Зрелище вашей смерти не доставило мне удовольствия.

— Совсем-совсем? — уточнил Краснов с невозмутимым видом.

Он что — издевается?!

Я нахмурилась и ответила ледяным тоном:

— Абсолютно.

— Елизавета Олеговна, прошу вас пройти со мной, — учтиво предложил Краснов, крепко беря меня за локоть.

Куда пройти? Опять сдаст полиции? Неужели ему того раза недостаточно?

В памяти вспыхнуло воспоминание: громадный камень падает на крышу полицейского седана, сминает металл, как картон, вжимает меня в пол, ломает ребра…

Дыхание перехватило, по телу пробежала волна неконтролируемой дрожи. Стало так страшно, что захотелось вырваться и убежать.

Я сжала зубы.

Как бы там ни было, надо держать себя в руках.

Выпрямила спину, приподняла подбородок. С бокалом в одной руке и подносом в другой я шла рядом с Красновым. Ни на миг не выпуская мой локоть, тот уверенно вел меня прочь со смотровой площадки, заполненной аристократами.

Звучала приятная музыка, слышался смех, а в воздухе для многочисленных гостей показывали красочную брачную церемонию, проходящую у самой кромке моря.

«Люди на свадьбе гуляют, веселятся. У меня же очередные проблемы», — я печально усмехнулась про себя.

Едва мы вышли из толпы, справа раздался возмущенный женский голос:

— Терехова, а куда это вы направились?

Конечно, как же без мегеры-то! И вот что ей ответить, если сама не знаю, куда иду?

Замедлившись, я полуобернулась на звук. Грозно блестя глазами, к нам торопливо подходила Ольга Сергеевна.

— Елизавета, я вас предупреждала! Неужели полагаете, что стану терпеть бездельников? — женщина презрительно фыркнула и с опаской покосилась на барона.

Продолжая держать меня за руку, тот ровным тоном заявил:

— С этой минуты Елизавета Олеговна больше не работает официанткой.

— Даже так? — удивленно протянула мегера и недовольно поджала губы. — В таком случае уведомляю вас как владельца «Жемчужины Черноморья», что более не несу ответственности за действия госпожи Тереховой. И ее дальнейшее нахождение на территории вашего пансионата не имеет никакого отношения к нашему агентству.

— Запомню, — бросил барон.

Утратив интерес к озадаченной мегере, он вновь повел меня… куда-то. Честно признаться, подозревала, что Краснов отведет в уже знакомое помещение охраны, но нет. Мы ушли совсем в другую сторону и остановились у одноэтажного строения. Внешне оно казалось служебным, однако густорастущие розовые кусты у стен и симпатичная садовая скамейка, стоящая неподалеку от входа, сбивали с толка.

Что здесь находится? Тайная пыточная, замаскированная цветочками?

— Присаживайтесь, — предложил барон, жестом указывая на скамейку.

— Зачем?

Краснов аккуратно забрал у меня бокал:

— Оборудование современное, но экспертиза на токсины займет не менее тридцати минут, — огорошив, он скрылся за дверью здания.

Отчего-то сердце застучало часто-часто. Сглотнув ком в горле, я села на лавку и в некоторой прострации уставилась вдаль. С моего места смотровая площадка, заполненная гостями, была видна как на ладони.

Слаженно подняв головы, знатные дворяне смотрели в небе трансляцию с берега моря: седобородый старец в бело-золотой хламиде соединял влюбленных узами брака. Но мне было неинтересно.

Раз Краснов упомянул оборудование и экспертизу, то, скорее всего, в этом доме медблок. А никакая не пыточная. Вот я себя накрутила-то… Почему барон решил проверить сок? Заинтересовало, от какого яда умер? И что эта информация ему даст?

Послышались тихие шаги. Заметив боковым зрением, как Краснов садится рядом, я повернула голову и неожиданно встретилась с ним глазами.

«Зеленые, как листья весной», — промелькнула вовсе не нужная мысль.

Неотрывно глядя на меня, барон негромко сказал:

— Елизавета Олеговна, приношу вам свои искренние извинения. Я глубоко заблуждался, подозревая вас в своем убийстве. По всей видимости, моя смерть наступила вовсе не из-за напитка. Более чем уверен, что анализ на токсины окажется отрицательным.

Как это?!

Я ошарашенно смотрела на Краснова.

— Не понимаю, — прошептала растерянно.

— С того момента, как вы сегодня начали обслуживать гостей, с вас не спускали глаз сотрудники службы безопасности пансионата. Я также за вами наблюдал. Вы лично в сок ничего не добавляли. Это бесспорно, — дав мне время на осмысление, барон чуть тише продолжил: — От всей души сожалею, что изначально даже не усомнился в том, что в моей смерти повинны вы, а не кто-то другой.

Напряженно размышляя, что же еще могло не только убить, но и вызвать симптомы интоксикации, я несколько заторможено предположила:

— А может, я просто в этот раз не стала вас травить?

— Исключено, — Краснов усмехнулся. — Кроме прочего, вы были слишком искренны, не позволяя мне взять стакан с соком. Причина очевидна — полагали, что там яд.

И до сих пор так считаю…

Поймав себя на том, что неосознанно постукиваю ногтями по подносу, я тотчас прекратила это безобразие.

— Константин Александрович, желания убивать вас нет и не было. Ваша смерть не в моих интересах. Это чистая правда. Но отчего вы так уверены, что этот сок безвреден? Я делала все точь-в точь как в прошлый раз. Тогда вы умерли, сделав всего пару глотков. И, поверьте, ваша агония была очень похожа на результат воздействия токсичного вещества.

— Допустим, вы мой враг и решили на этой свадьбе отправить на тот свет, прилюдно отравив соком. Как бы вы это сделали? — голос барона звучал непривычно дружелюбно.

Вот это да… Неужели теперь он станет общаться со мной не как с преступницей, а по-человечески? А как же мой шантаж? Или он втирается в доверие, чтобы посмотреть символы? Вот же манипулятор!

Я мысленно крякнула от разочарования. И все же задумалась над вопросом Краснова, не собираясь упускать возможность наладить с ним контакт.

Подкупить официантку — самое простое, что приходит на ум. Но этот вариант сразу же отпадает. Никто ко мне с подобными предложениями не подходил.

Договориться с барменом, чтобы тот подлил в один из стаканов яд и подсунул мне-официантке? Во-первых, за барменом я внимательно следила. А во-вторых, вероятность, что отраву возьмет не кто-то из гостей, а именно барон Краснов, практически нулевая. Так что и тут мимо.

А как насчет моей версии, что враг Краснова сделал все сам? Насколько она состоятельна? Допустим, злодей выжидал и следил за бароном. Как только тот направился ко мне, преступник опередил Краснова, выбрал момент, когда я отвлекусь, а после украдкой подлил зелье в последний бокал.

Хм-м… А ведь убийца в этом случае просто обязан быть невероятно везучим.

Я с сомнением качнула головой:

— Без договоренности с человеком, который вручит напиток потенциальной жертве, все варианты представляются мне нереализуемыми.

— Наши выводы совпали. Вы молодец, — неожиданно похвалил меня барон.

Точно что-то замыслил.

Помолчав, я тихо спросила:

— У вас есть предположения, кто и как мог вас убить?

— Конечно. Но пока ни одно из них не выдерживает критики. Разве что, — он вдруг замолчал, потер подбородок. Затем улыбнулся и спросил: — Вы ведь слышали о проклятийницах?

Ну да, читала. Крайне редко просыпается такой сомнительный талант у женщин. Причем не важно, одаренные они или нет. Но с чего барон взял, что погиб из-за проклятья? Человек может в лужу влететь, одежду порвать, упасть, оцарапаться, удариться. Но чтобы умереть? Это из области фантастики.

— Насколько знаю, проклясть насмерть невозможно, — осторожно заметила я и на всякий случай сразу открестилась: — У меня таких способностей точно нет.

— Ничуть не сомневаюсь. Я видел ваши щиколотки, — шокировал меня Краснов. Выдержав паузу, пояснил: — Кроме стандартных, крайне долгих процедур выявления проклятийниц, у оперативников спецслужб имеется еще один тайный метод. Если на внутренней стороне щиколоток женщины, а точнее — на косточках, красуются по две родинки, то такой особе уделяют более пристальное внимание при проверке. В девяносто пяти случаях из ста она обладает способностью накладывать физическое проклятье. Думаю, вы понимаете, почему этот метод не введен на законодательном уровне.

Разумеется, понимаю. Во-первых, он не стопроцентный и есть вероятность угодить пальцем в небо. А во-вторых, требовать от родовитой дворянки предъявить к осмотру ноги — выказать ей запредельное неуважение.

Представляю эту картину: простолюдин жалуется на аристократку — дескать, косо на меня посмотрела, а теперь все из рук валится! Приходят к ней службисты и требуют продемонстрировать нижние конечности… Проблем не оберутся.

Поднос на коленях изрядно надоел. Не зная, куда его деть, я встала и положила на лавку мешающий предмет.

— Константин Александрович, и все же, почему вы решили, что вас убило проклятье?

Дверь медблока неожиданно распахнулась. Насторожившись, я смотрела на симпатичную полненькую женщину в ярком цветастом платье. Подойдя ближе, она протянула Краснову свернутую в трубочку бумагу:

— Все тесты отрицательные, — сообщила деловым тоном.

— Благодарю вас, Татьяна, — вежливо отозвался барон.

Развернув распечатку, он принялся изучать результаты лабораторных исследований. С любопытством глянув на меня, Татьяна громко кашлянула, привлекая внимание Краснова. Оторвавшись от чтения, тот вопросительно вскинул брови.

— Константин Александрович, если я вам не нужна, то хотела бы сходить в столовую. Время к обеду, а еще не завтракала.

— Ступайте, — обронил Краснов и снова принялся читать.

Довольно заулыбавшись, женщина торопливо пошла по дорожке. Когда она скрылась из виду, я вдруг почувствовала, как утихшая было тревога вспыхнула с удвоенной силой. Не понимая, чем она вызвана, нервно закусила губу.

Неожиданно в воздухе замерцали нежно-сиреневые нити. Складываясь в ячеистый узор, они стремительно расползлись по небу. Создавалось впечатление, что над пансионатом кто-то раскинул гигантскую рыболовную сеть. Зрелище, бесспорно, впечатляющее, но… мне стало страшно.

— Константин Александрович, вам не кажется, что организаторы свадьбы перестарались со спецэффектами?

Я обернулась к сидящему на скамье мужчине. Несколько томительно долгих мгновений тот изучал пугающую меня красоту. Слитно поднявшись, Краснов небрежно откинул прежде так интересовавшие его результаты исследования.

— Это не спецэффекты.

Взяв за руку, он быстро завел меня под навес над входной дверью в медблок. С каждым мгновением небо светилось все интенсивнее. И особенно ярко над берегом, в том месте, где заканчивалась торжественная церемония.

— Что это? — спросила я шепотом.

— Системные нарушения в работе погодного артефакта.

Предчувствуя неумолимо надвигающуюся беду, я неотрывно смотрела на молодоженов. У их ног клубился чудесный белоснежный туман. Казалось, новобрачные стоят не на помосте, а на пушистом облаке.

Пухлотелый жених с усилием подхватил свою отнюдь не легкую невесту. Покраснел от натуги, но все же широко улыбнулся. Княжна нежно погладила мужа по щеке. И вдруг в нее ударила лиловая молния! Закричав от нестерпимой муки, девушка попыталась соскочить с рук супруга. Однако тот, не отпуская объятую огнем возлюбленную, сиганул в море и исчез под водой.

Гости оцепенели. Спустя пару ударов сердца в небе сверкнуло, и начался сущий ад… Застыв от ужаса, я видела, как молнии без устали бьют по людям. Вопя от боли, они метались факелами по берегу, по смотровой площадке, а после падали и больше не поднимались.

Боже… Какой кошмар…

Ветер донес запах горелого мяса. Замутило.

Нет! Это безумие надо остановить!

Глотая слезы, я круто развернулась к барону. Его лицо напоминало восковую маску.

— Убейте меня! Сейчас, пожалуйста! — схватив за лацканы пиджака, с силой потрясла Краснова.

Мужчина освободил одежду из моей хватки, отрицательно покачал головой:

— Нет.

— Живые люди горят, умирают от болевого шока, — прошептала я, слизнув с губ соленую влагу. — День можно перезагрузить сейчас, и все закончится. Я же снова воскресну. Пожалуйста, убейте меня. Сама не смогу…

— Нет, — повторил этот упрямец.

Там люди гибнут! Да что ж ты такой непрошибаемый?!

Не зная, как иначе заставить Краснова сию секунду лишить меня жизни, решилась на гнусность. Осмотрев мужчину с ног до головы, я презрительно фыркнула. И нарочито высокомерно заявила:

— Я просмотрела сегодня договор дарения на землю. Вы же из-за этого подарка уничтожаете мой род? Или из-за того, что ваша мать спала с моим отцом? А может, все вместе? Так доставьте же себе удовольствие. Сверните шею дочери мужчины, который был любовником вашей матери! Отомстите вместо вашего батюшки! Или у вас, как и у него, кишка тонка?

Готовясь умереть, стиснула кулаки. Но вместо того, чтобы свернуть мне шею, барон сухо бросил:

— Вы умная девушка. И все же ошиблись в причине. Моя семья — отец, мать и старшая сестра — сгорела заживо. Вместе со слугами. И это сделал ваш отец.

Что?!

Оцепенев, я стояла словно изваяние.

Поправив измятые лацканы, Краснов безэмоционально сообщил:

— Убивать вас нет необходимости. Для перезагрузки достаточно потери сознания.

Он выкинул руку вперед и с силой ткнул пальцем мне в сонную артерию. Обмякнув, я уплыла в небытие.

Барон Краснов

Когда происходят чрезвычайные ситуации, люди ведут себя по-разному. Одни бегут в панике. Другие застывают от ужаса. Третьи рыдают и все же помогают тем, кто пострадал: хоть как-то, хоть чем-то. Но есть и те, у кого напрочь вырубаются эмоции. Они хладнокровно оценивают обстановку и только потом начинают действовать. Барон Константин Александрович Краснов был именно таким человеком.

Как только Константин увидел в небе мерцающую «рыболовную сеть», все его чувства мгновенно заблокировались. Он не просто предполагал, но как профессионал знал, что случится максимум через три минуты. Увы, трагедии было не избежать. На территории слишком мало бойцов, ста восьмидесяти секунд им не хватит, чтобы увести гостей с берега! Единственное, что мог сделать Краснов, — отвести Лизу Терехову в безопасное место и наблюдать.

Безучастно, словно робот, Константин следил за творящимся безумием и мысленно составлял хронологию смертей. Первыми жертвами стали молодожены, а после погибли все представители княжеской фамилии Бастрыкиных. Таким вот зверским способом уничтожали конкретно их семью. Ну а остальные умирали так, для отвода глаз.

Планировал ли заказчик покушения подвести под удар самого Краснова? Не будь временной петли, у него, как у владельца пансионата, однозначно возникли бы серьезные проблемы. А вот доказать, что в погодный артефакт умышленно внесены конструктивные изменения, которые и привели к гибели многочисленных гостей свадьбы, к сожалению, нереально.

Константин вполне обоснованно полагал, что по итогу от сложного техномагического устройства останется лишь кремниевая лужа. Экспертизу проводить нет смысла. Лучшие специалисты окажутся бессильны.

По логике, барону следовало дождаться, когда энергия в артефакте иссякнет, и сходить на него посмотреть. Зачем? Чтобы получить наглядное подтверждение верности выводов и удостовериться, что не ошибся. Да вот только на это понадобится время. А значит, мучения гибнущих людей продлятся.

Стоят ли знания чужих страданий?

Лиза Терехова, сама того не ведая, устранила сомнения Краснова в целесообразности осмотра артефакта. Не выдержав кошмарного зрелища, она решила помочь людям. И, по мнению Краснова, снова выбрала весьма экстравагантный способ добиться желаемого. В этот раз, слава богу, девушка его не шантажировала, но поступила ничуть не лучше — попыталась спровоцировать Константина на агрессию.

Надо признать — ей удалось вывести барона на эмоции. Причем на конкретные такие. Парадокс, но Костю зацепили отнюдь не грубые слова юной графини. А её непоколебимая уверенность в том, что он запросто может убить беззащитную женщину!

Даже люто ненавидя того, кто уничтожил его семью, барон Краснов не пошел против собственных моральных принципов. Любой другой дворянин на его месте собственноручно прикончил бы врага, ну или заказал убийство наемнику.

Константин поступил иначе. Он тщательно собрал сведения обо всех членах графского рода Тереховых, дождался нужного момента и запустил жернова правосудия. При этом, как ни странно, Краснов побеспокоился о детях кровного врага.

Барон полагал, что, имея на руках диплом о высшем образовании, Лиза Терехова при желании сможет сама себя обеспечивать. Именно поэтому он медлил, не обращаясь с прошением к государю. Когда отеля не станет, ни с Лизой, ни с ее сводными братьями ничего ужасного не произойдет. В этом Костя был уверен. А вот их похотливый отец-убийца неизбежно сдохнет от сердечного приступа!

Рассказывать Елизавете Тереховой, почему все происходит так, а не иначе, барон не собирался. Однако из-за её твердой убежденности, что именно он — конченая сволочь, Костя не сдержался и назвал-таки причину, по которой никогда не пойдет на уступки ее роду.

В тот момент, когда отключал Лизе сознание, барон злился. Но не на неё, а на себя. За все и сразу. Но в основном за то, что в его пансионате погибли люди. Да, «завтра» он все исправит, но сейчас их смерти на его совести…

Очнувшись в своем люксе, полуобнаженный Краснов вскочил с кровати, быстро прошел в гостиную.

«Как она? Не накроет ли опять магический стресс?» — беспокоясь о дочери ненавистного графа, Костя взял со столика мобильный.

Зайдя в почту, барон нашел нужный отчет соглядатая. Запомнив номер мобильного Лизы Тереховой, вернулся на главный экран. По памяти набрав на дисплее двадцатизначное число, приложил аппарат к уху.

***

Воняло тлеющей проводкой. Осознавая, что после тошнотворного запаха горелой плоти в пансионате, эта химозная вонь мне стала нравиться, я села на жестком сиденье, невидяще уставилась в пол. Автобус покачивало.

Мой отец уничтожил всех близких Краснова. Они сгорели заживо. Так же, как те гости на свадьбе.

От нахлынувших воспоминаний дыхание перехватило. Безумно, просто до одури захотелось, чтобы откровения барона оказались ложью! Разум сопротивлялся, но сердцем я чувствовала — Краснов не соврал.

Мой отец — чудовище. Убийца.

От нестерпимой душевной муки я вцепилась в спинку стоящего впереди кресла, уткнулась в нее лбом. Мой внутренний мир рушился, как карточный домик. Всю сознательную жизнь я пыталась доказать отцу, что заслуживаю внимания. Из кожи вон лезла ради его ласкового взгляда и слов одобрения. Я очень старалась быть хорошей дочерью, соответствовать ожиданиям папы. Мне так хотелось, чтобы он меня любил.

Боже, за что?!

Я плакала, не сдерживая слез, плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Словно издалека долетели звуки смутно знакомой мелодии. С каждой секундой она звучала все громче и громче.

— Лиза! Терехова! Да ответьте вы уже на звонок. Всех уже перебудили! — сердито потребовала какая-то девушка.

Что? Какой еще звонок?

В салоне возмущенно переговаривались проснувшиеся «коллеги». Некоторые из них откровенно на меня пялились. Вытерев слезы, я полезла в карман ветровки. Вынув телефон, оторопело посмотрела на незнакомый номер. Приняв вызов, тихо сказала:

— Слушаю.

— Лиза, как вы? — раздался из динамика ровный голос Краснова.

Откуда у него мой номер? Почему позвонил? Опасается, что у меня снова случится магический срыв, я опять умру и день еще раз перезагрузится?

Усилием воли я собрала себя в кучу, сдержанно ответила:

— Со мной все в порядке. Еду в автобусе.

— Народ, а в салоне-то гарью воняет! — громко объявил светловолосый парень. Вскочив из кресла, он торопливо подошел к моему сиденью. Встав на него коленом, приблизил лицо к заднему стеклу и воскликнул: — Вот же дерьмо! Дым валит!

— Лиза, пожалуйста, не геройствуйте и не пытайтесь потушить огонь, — все так же спокойно попросил Краснов. — Дождитесь меня у автобуса. Минут через тридцать я за вами приеду. Договорились?

— Да, — лаконично ответив, я нажала на отбой связи.

— Епифанцев, какой еще дым? Что вы тут панику разводите? — громко и с негодованием поинтересовалась мегера.

— Пожар! Валим отсюда! Водила, стой! — заорал вовсе горло блондинистый «разведчик».

Автобус резко затормозил. С характерным шипением распахнулись двери — не только передние, но и задние. Густой едкий дым влетел в салон. Закашлявшись, я подхватила сумку и первой выскочила через ближайший выход на улицу.

Отбежав подальше, повернулась лицом к автобусу. Казалось бы, в этот раз впервые открыты обе двери и эвакуация должна пройти быстрее. Но нет, «коллеги» настолько перепугались, что мешали друг другу выйти.

Вот что делает паника. Только бы никто не пострадал.

Я с тревогой посмотрела на разгорающийся двигатель. Вдруг затор в проходе прорвало, перепуганные официанты гурьбой вывалились на свежий воздух. Прижимая к груди сумку, одна из девушек осмотрелась и уверенно пошла в мою сторону.

Как же без тебя-то, говорунья.

Приблизившись, Алена прикоснулась к своему стремительно распухающему носу. Обернулась и кому-то с чувством пожелала:

— Да что б тебя почесуха одолела! — повернувшись ко мне, с некоторым вызовом предложила: — Давай знакомиться, что ли. Твое имя я слышала. Меня Алена зовут. Жалко, что ты не смогла потушить пожар. Силенок не хватило огонь погасить, да?

Машинально кивнув, я с изумлением смотрела на сгрудившихся у обочины «коллег». Один из юношей после слов Алены поскреб плечо, затем потер шею, потом почесал лодыжку и снова шею. Казалось, у него по телу бегали насекомые, которых он украдкой пытался прибить.

Не поняла… Это же совпадение? Или Алена реально только что прокляла парня?!

— Что там такое рассматриваешь? Нашими худосочными мальчиками заинтересовалась? Учти, они еще те кавалеры, — прогундела девушка, осторожно трогая нос.

Краснов думает, что умер из-за проклятья. С Аленой они пересекались в торговом центре…

Под ложечкой засвербело от крайне нехорошего предчувствия. Кинув сумку на землю, я засунула руки в карманы ветровки.

— Как думаешь, с чего бы один из наших худосочных мальчиков начал чесаться?

— А мне откуда знать? — с недоумением спросила Алена.

Проследив мой взгляд, она несколько томительно долгих мгновений рассматривала энергично почесывающегося коллегу.

— Может, у него это нервное? — предположила она с сомнением.

— Это с ним случилось сразу же после того, как ты пожелала ему почесуху.

— В смысле я пожелала? — опешила Алена и с искренним изумлением уточнила: — Ты что, решила, что я его прокляла?

— Да.

Немного помолчав в попытках переварить мой ответ, Алена звонко рассмеялась, охнула и прижала пальцы к пострадавшему органу обоняния.

— Ну Лизка, ну даешь! Взрослая девочка, а в сказки веришь. Проклятийниц не существует. Враки это. Бабки городские напридумывали страшилок от безделья. Если б я на самом деле могла проклинать, то Ольга Сергеевна давно ходила бы лысой! Кстати, помяни лихо — вот и оно. Мегера к нам идет.

Замолчав, Алена демонстративно отвернулась от приближающейся начальницы.

— Вижу, у вас отличное настроение, девушки, — раздраженно подметила Ольга Сергеевна, остановившись от нас в паре метров. — Госпожа Терехова, потрудитесь объяснить, отчего вы, маг воды, не соизволили потушить пожар?

— Вы воду где-нибудь поблизости видите? — спросила я миролюбиво.

— Нет, а что? — язвительно бросила мегера.

— Как думаете, где я должна была добыть воду, которую вы не видите?

Женщина определенно хотела что-то ответить. Однако внезапно передумала. Презрительно хмыкнув, она задрала подбородок и торопливо пошла к все так же стоящим у обочины подчиненным.

— И что это было? — удивленно пробормотала Алена, глядя в спину удаляющейся руководительнице.

Ничего экстраординарного. По всей видимости, мегера с ходу не смогла придумать ответ и предпочла ретироваться. А вот с Аленой явно что-то не так. Она верит во всякую чушь типа «каждый человек может быть магом», но при этом отрицает наличие проклятийниц. Защита? Возможно.

Пользуясь моментом, я огорошила девушку вопросом:

— У тебя родинки на щиколотках есть?

— Угу. На обеих ногах — и даже не по одной, а по две рядышком. Со внутренней стороны, на косточке. Как специально нарисованы. А что?

— Скажи, а ты на днях случайно не пожелала ли незнакомому красивому мужчине смерти?

— Прям как в воду смотришь, — Алена снова начала сердиться: — Пожелала тут одному сдохнуть. От всей души пожелала! Но вот какая незадача: не помер он. У меня громадная шишка на лбу, а этот красавчик живой-здоровый. Еще и стоял и улыбался, зараза такая! Одни проблемы от красивых мужиков, — девушка нахмурилась. Помолчав, примирительно попросила: — Заканчивай, а?

Соглашаясь, я заторможенно кивнула. Все, что хотела, выяснила. Похоже, именно Алена прокляла барона на смерть. Однако слов проклятийницы для гибели человека недостаточно! Почему же Краснов, сделав пару глотков сока, умер?

И тут перед внутренним взором промчались воспоминания. Словно воочию я вновь увидела то, что произошло прямо перед смертью барона. Кровь отлила от лица, пальцы похолодели. Он действительно не отравился напитком. Он им… подавился.

Я пожелала Краснову подавиться соком. Выходит, его убил не таинственный злодей, а я?!

— Ты чего застыла, как памятник? — громким шепотом спросила меня Алена и легонько прикоснулась к руке.

— Да так, задумалась, — кривовато улыбнувшись, я осмотрелась.

Неподалеку от обгорелого остова автобуса остановилось такси. Мегера уселась на заднее сиденье, и машина уехала. Топчущиеся на обочине «коллеги» засобирались в пеший поход к пансионату.

Скоро за мной приедет Краснов. Что делать дальше?! Как ему смотреть в глаза после всего, что я теперь знаю?

На душе было так хреново, что и не описать. Мысли перескакивали с одной на другую, но ничего путного в голову не приходило. Я села на сумку, уперев локти в колени, прижала пальцы к вискам.

— Что с тобой? Мигрень? — встревожилась Алена. — Пить хочешь? У меня есть минералка. Правда, теплая и почти без газа, но хоть что-то.

— Спасибо. Не надо.

Девушка присела рядом со мной на корточки. Заглянув в лицо, недовольно цокнула:

— Бледная, как покойник. И вот как ты работать будешь? Церемония рано утром. Еще и проводить ее планируют на пляже. Ты прикинь, сколько придется бегать вверх-вниз! А нам еще до пансионата пешедралом чапать. И все в гору! Наши уже уходят. Даже не знаю, что с тобой делать, — Алена сокрушенно вздохнула.

Послышался звук подъехавшей машины. Глухо хлопнула дверца. Сердце зачастило, во рту пересохло.

— Оу, кажется, нам повезло. Может, подвезут, — воодушевилась Алена. Быстро распрямившись, она всматривалась в темноту.

— Доброе утро, — приблизившись, поздоровался Краснов.

Внутри все оборвалось. Закусив губу до боли, я сидела недвижимо и впервые страшилась посмотреть на барона. Груз вины давил монолитной плитой на плечи, пригибал к земле.

— Это вы? — внезапно выдохнула шокированная Алена.

— Мы разве с вами знакомы? — невозмутимо спросил Краснов у девушки.

Та глубоко вдохнула, словно собираясь нырнуть в ледяную прорубь. Медленно выдохнула и сказала:

— Нет, не знакомы. Но мы с вами встречались. Вчера в Краснодаре. ТЦ «Красная площадь».

Барон действительно её не помнит? А по Алениным словам, вроде даже подмигивал ей в торговом центре…

Собравшись с духом, я подняла голову. Краснов рассматривал девушку так, словно пытался найти в ней хоть что-то знакомое.

— Сожалею, но не припоминаю вас, — признался он с досадой.

— Я была в ярко-красном платье и широкополой шляпе такого же цвета. Ну и накрашена как положено, — тихо напомнила Алена.

Краснов удивленно вскинул брови, озадаченно хмыкнул:

— Вас и не узнать. Совсем другой человек.

Неожиданно Алена начала кокетничать. Стрельнув глазами в так понравившегося ей мужчину, загадочно улыбнулась:

— А как лучше? Тогда или сейчас? — лукаво уточнила она.

— Естественность мне нравится гораздо больше, — Краснов усмехнулся.

— Меня Алена зовут. А вас? — голос девушки журчал как весенний ручей.

— Константин Александрович, — сухо представился барон.

— Очень приятно, — игнорируя сдержанность мужчины, проворковала Алена. — Константин Александрович, как же чудесно, что вы решили здесь остановиться. Вы просто наш спаситель! Мы ехали в «Жемчужину Черноморья» на работу, у автобуса двигатель загорелся. Страху натерпелись — ужас! Хорошо, что никто не погиб. Наши коллеги пешком отправились в пансионат. А у Лизки мигрень разыгралась. Наверное, дымом надышалась. Бедняжке так плохо, что совсем идти не может. Вы не могли бы нас подвезти? Тут недалеко, — она неопределенно махнула рукой в сторону темной трассы.

— Без проблем, — лаконично ответил Краснов.

Предстоящая беседа с бароном пугала. Но выбора, увы, нет. С мрачной решимостью я поднялась. Алена тотчас вцепилась мне в руку. Краснов с легкостью подхватил наши сумки.

— Прошу за мной, — обронил он и направился к стоящему на обочине представительскому седану.

Крепко держа меня за локоть, Алена торопливо пошла за мужчиной. Пока тот укладывал наши вещи в багажник автомобиля, мы вдвоем разместились на заднем сиденье. Алена довольно заулыбалась:

— Какой же он красавчик. А может, это судьба? Ведь не просто же так мы опять встретились, — выдохнула она мечтательно.

Даже не знаю, что ответить.

Промолчав, я отвернулась к окошку. Краснов устроился за рулем. Двигатель солидно загудел, машина тронулась с места. За стеклом промелькнули «коллеги». Нагруженные сумками юноши и девушки предусмотрительно шли по обочине.

Им топать вверх по серпантину минимум два часа. Потом короткий отдых и работа. Хорошо хоть в этот раз ребятам не придется мокнуть под дождем.

Рвано вздохнув, я прижалась затылком к мягкому подголовнику.

— Константин Александрович, а вы верите в судьбу? — вдруг огорошила вопросом Алена.

— А вы? — уклонился от ответа барон.

— Прежде сомневалась, но, увидев вас сегодня, поверила, — не сказала, а скорее промурлыкала девушка.

Видимо, напрочь позабыв про припухший нос, она уселась так, чтобы быть поближе к водительскому месту. Не понимая, что на Алену нашло, я удивленно нахмурилась.

— Константин Александрович, к чему скрывать? Наша с вами первая встреча в торговом центре, — эта болтушка намеренно запнулась, — откровенно не удалась. Мне было так стыдно и неловко, что я не желала вас больше видеть. Никогда-никогда! А сейчас все иначе. Вы возникли словно из ниоткуда и как истинный рыцарь протянули руку помощи. Теперь мне бежать от вас совсем-совсем не хочется, — она на секунду замолчала и проворковала: — Чем же это еще может быть, как не судьбой?

— Договоренностью с Лизой, — безжалостно обрывая полет девичьей фантазии, возразил Краснов.

— Что? — опешив, переспросила Алена. — Какой еще «договоренностью»?

— Обычной, по телефону. Я звонил Елизавете Олеговне, когда вы ехали в автобусе. Услышал о пожаре, попросил её не геройствовать и дождаться моего приезда.

В салоне повисла напряженная тишина.

— Почему ты сразу не сказала, что вы знакомы?! — внезапно с негодованием воскликнула Алена, всем телом поворачиваясь ко мне.

— «Сразу» — это когда? — уточнила я, слегка подавшись назад от такого натиска.

Алена зло прищурилась, процедила:

— Почему ты прикопалась именно ко мне? Да, когда я вмазалась в столб, то пожелала твоему ненаглядному Константину Александровичу сдохнуть! От всей души пожелала! И что с того?! Он же жив-здоров, цветет и пахнет! Чего тебе от меня надо?! Поглумиться решила? Думаешь, раз графиня, то тебе все дозволено? Да что б ты…

— Молчать! — рявкнул Краснов, не позволяя девушке сформировать проклятье.

Та захлопнула рот, испуганно округлила глаза. Затормозив у обочины, барон обернулся, пристально посмотрел на Алену.

— Дайте мне вашу руку, — он не просил — приказывал.

Глядя на барона, как кролик на удава, девушка выполнила распоряжение. А через удар сердца завалилась мне на колени и мирно засопела.

— Снотворное, — пояснил Краснов, продемонстрировав мне мини-капсулу с тонкой, как волос, иглой.

— Всегда его с собой носите? — я поудобнее устроила на коленях отяжелевшую Алену.

— Нет. Взял в аптечке на всякий случай, — бесстрастно ответил Краснов.

«На всякий случай»? И какой же? Для экстренной перезагрузки временной петли?

— Медикаментозный сон сродни потере сознания?

— В теории — да.

— Понятно, — я убрала с лица Алены прядь волос, чтобы та не тревожила поврежденный нос девушки. — Сколько она проспит?

— Эта доза вырубает на сутки. Но она очнется раньше, сразу после перезагрузки петли.

О как. Значит, вместе со мной в автобусе.

Краснов сел прямо. Двигатель вновь сыто заурчал, машина поехала вперед. Барон не издавал ни звука, казалось, его интересует исключительно управление машиной. Разумеется, это было не так. Вне сомнений, он размышлял. О чем именно — нет нужды строить предположения. Даже я догадалась о своей причастности к его убийству.

Почему же он молчит? Почему?!

Муки совести с каждой секундой усиливались. Нервы звенели, как натянутые струны. Накрутив себя до предела, поняла, что больше не выдержу.

Разговор предстоял тяжелый. Не придумав ничего лучше для начала, я негромко сказала:

— Сегодня во время эвакуации из автобуса впервые пассажиры запаниковали. Один из юношей случайно заехал Алене по носу. Злясь, она пожелала, чтобы его одолела почесуха. Парень начал чесаться. Я поинтересовалась у Алены, есть ли у нее родинки на щиколотках. Ответила положительно. Ну а о том, что она вам пожелала в торговом центре, вы и сами слышали.

— Когда я пил сок, вы мне тоже что-то пожелали? — не отводя взора от дороги, поинтересовался Краснов.

— Да. Если дословно, то фраза звучала так: «Что б ты им подавился, гад».

— А после? Вы же что-то еще пожелали мне после этих слов? — все так же спокойно уточнил Краснов. — Скажите мне, это важно.

Зачем ему?

Поковырявшись в памяти, я припомнила все, что наговорила, и мысленно застонала. В здравом уме такое крайне сложно повторить вслух!

— «Не смей помирать, сволочь. Мы с тобой еще не договорились», — жар стыда опалил щеки.

Скрипнув зубами, я гордо приподняла подбородок и отчеканила:

— Константин Александрович, я заверяла вас, что непричастна к вашей смерти. Однако вы были правы, обвиняя меня. Все указывает на то, что Алена наслала смертельное проклятье, а я его активировала. Но как такое возможно, до сих пор не пойму.

— Желая смерти, проклятийница вкладывает в свои слова определенный энергетический импульс. Безусловно, этого недостаточно для физического устранения человека. Однако проклятье не распыляется, а прикрепляется к сознанию условной жертвы. И в неактивном состоянии оно может просуществовать сколь угодно долго, никак не проявляя себя, — Краснов переключил скорость, замедлив движение. — Крайне редко, но все же случаются казусы. Одаренная женщина в порыве гнева вполне способна пожелать носителю проклятья умереть каким-то конкретным способом.

— Как я вам подавиться, — прошептала я с горечью.

Барон либо не услышал, либо просто сделал вид. Все так же глядя в лобовое стекло, он продолжил:

— При этом одаренная должна подкрепить свои слова силой. Это делается неосознанно, однако энергия требуется дать ровно столько же, сколько уже вложено в проклятье. Лишь при таких условиях оно активизируется и убивает. Шанс, что все условия совпадут, — один к ста.

Вот и все. Пазл сложился. Я действительно убила Краснова. Зря надеялась, что это не так.

В горле запершило. Изо всех сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться, я сипло призналась:

— Мне очень жаль. Поверьте, на самом деле я не желала вашей смерти. Просто… Так вышло.

— Ничуть не сомневаюсь. В противном случае я скончался бы на месте. И артефакт бы не помог.

Как это?

Сбитая с толку, я хлопала ресницами, пытаясь разобраться. Увы, не получалось.

— Поясните?

— Устройство возврата в прошлое создавалось для конкретного человека, — мягко напомнил Краснов. — Лишить его жизни проклятьем в принципе невозможно. Поэтому в созданном мною артефакте таких настроек нет. Парадокс, но вы меня не только убили, но и умудрились вернуть к жизни. При этом, по всей видимости, зацепили на себя часть защиты от временной петли.

— И что теперь? — мой вопрос, возможно, прозвучал непонятно, но относился ко всей ситуации сразу.

Краснов поймал мой взгляд в зеркале заднего вида:

— Погодный артефакт я отключил. Системный сбой был не случайным. Надо выяснять, кто внес корректировки в работу устройства. Пока не увижу символы на вашем теле, о том, чтобы выбраться из ловушки времени и наказать злодея, можно разве что мечтать.

Этот кошмар был спланированным покушением?!

На лбу выступила испарина. Барон не сказал главного, но в этом и нет нужды. И так понимаю, что найти способ для разрыва временной петли ему мешаю именно я — своим упрямством и шантажом. А тем временем злодей на свободе, и люди уже один раз сгорели заживо.

Точно так же, как семья Краснова.

— Константин Александрович, что именно сделал мой отец? Пожалуйста, мне надо знать.

Краснов промолчал.

Вот, значит, как… Что ж, весьма красноречивый ответ. Настаивать не стану. Не имею морального права. Нет, не только из-за отца. На моей душе лежит грех. Пусть невольно и не до конца, а все же я убила. Не руками и не ножом — словом.

В груди защемило. Сделав пару глубоких вдохов, я подтянула повыше сползающую с коленей Алену. Что-то невнятно пробормотав, девушка положила ладони под щеку, забавно почмокала губами.

Сколько ей лет? Официально работает в солидном агентстве, значит, совершеннолетняя. Маловероятно, что ей тютелька в тютельку восемнадцать. Скорее она чуть взрослее. Но вряд ли ей больше двадцати. Слишком уж ведет себя… По-детски, что ли. Вроде человек она не плохой. Столько раз обо мне заботилась. И в то же время такие резкие перепады настроения. С чего вдруг? Маловероятно, что просто такой характер. Болеет чем-то? А вдруг это побочка от ее способностей? Очень даже может быть. Что происходит с проклятийницами, когда их выявляют власти? Понятия не имею. Надо будет потом, при случае, порыться в сети.

Погрузившись в размышления об Алене, я провела остаток недолгого пути. Заехав на территорию пансионата, Краснов остановился у главного корпуса. Выйдя из машины, он открыл заднюю пассажирскую дверцу, аккуратно вытащил из салона спящую «коллегу».

Держа ее на руках, бросил:

— Лиза, идите за мной, — и без видимых усилий пошел вверх по ступеням.

Куда он ее несет? В свой номер? В принципе, логично — не оставлять же беспомощную девушку в машине.

Отставая от Краснова на пару шагов, я вошла за ним в пустынный холл. Под ошарашенным взглядом женщины-администратора, сидящей за стойкой ресепшен, мы прошли к лифтам. Зайдя в кабинку, барон перехватил Алену поудобнее, изловчился и самостоятельно нажал на кнопку последнего этажа.

Даже о такой мелочи не попросил. Почему? Настолько противно принимать от меня помощь?

Вперившись взглядом в стену, я застыла изваянием. Кабинка плавно остановилась. Створки дверей с тихим шелестом открылись. Не сказав ни слова, Константин уверенно зашагал по коридору. Он не позвал за собой. Да вот только оставаться в лифте глупо. И я вновь последовала за бароном.

Зайдя в уже знакомый люкс, Краснов пересек гостиную и исчез с Аленой на руках в одной из спален. Проводив его взглядом, я осталась стоять на том самом ковре, где однажды уже умерла от сердечного приступа.

Так дальше продолжаться не может. Надо что-то делать. Но что?

— Я положил её на кровать. Пройдемте в кабинет, — выдернул меня из размышлений сдержанный голос Краснова.

Зачем?

Грудную клетку как будто сжало обручем. Страшась неизвестности, я засунула руки в карманы ветровки, сжала кулаки и двинулась за мужчиной.

— Располагайтесь, — предложил Краснов.

Не глядя на меня, он жестом указал на диван и уселся за рабочий стол. Я медленно подошла, села. Вытащив руки из карманов, сцепила их в замок. Поймав себя на желании съежиться, распрямила спину и уставилась на столешницу. Ближе к краю, прямо перед бароном возвышалась темно-серая, отливающая металлическим блеском восьмигранная пирамида.

Погодный артефакт, конечно же, я сразу узнала. Но что с ним собрался делать Краснов, пока не понимала. Прикоснувшись к вершине указательным пальцем, он сидел недвижимо и, казалось, не дышал. Складывалось впечатление, что барон воздействует на устройство своим даром.

Так, на всякий случай я решила проверить догадку. Просканировав пространство, не поверила самой себе: ни единого всплеска чужой силы. Сосредоточившись, снова попыталась отыскать энергетический след. Пусто. Эфир абсолютно спокоен.

Ничего себе. Одно из двух: либо ошиблась в предположении, а Краснов решил помедитировать над пирамидой, либо у него запредельный уровень контроля над своей силой. Причем такой, о котором я не то что не читала, но даже и не слышала!

Пристально вгляделась в артефакт. Вдруг на его идеально гладкой поверхности вспыхнула золотистая искра. Следом за ней появилась вторая, третья, четвертая. А потом еще и еще! Сбившись со счета, я напряженно наблюдала за тем, как сгустки энергии передвигаются, выстраиваясь в неимоверно сложный узор.

Это же защитный контур. Для чего? Что такого серьезного собрался делать барон?

— Елизавета Олеговна, не беспокойтесь, — неожиданно попросил Краснов, не поворачиваясь ко мне. — Работая с потенциально небезопасными устройствами, я всегда ставлю многослойный охранный щит. Даже проводя диагностику, как сейчас.

— Видимо, на то имеется причина? — тихо спросила я, особо не рассчитывая на ответ.

— Когда у меня проснулся дар, отец стребовал магическую клятву. Я пообещал ему на крови, что никогда не стану пренебрегать мерами безопасности. Отца давно нет, но данное ему слово я держу.

Краснов провел ладонью по одной из граней пирамиды. Остановившись ровно посередине, плотно прижал руку к кремниевой оболочке. На пару минут застыв, взял карандаш и что-то быстро записал в большом блокноте.

Что там?

Вытянув шею, присмотрелась. На белоснежном листе виднелись длиннющие числа через запятую. Что они означают, конечно же, я была не в курсе. К сожалению, мои познания в артефакторике ограничиваются базовым минимумом.

Громкая трель телефонного звонка застала меня врасплох. Вздрогнув, впилась пальцами в подлокотник. Достав из кармана джинсов телефон, барон мельком глянул на экран. Положив мобильный подальше от пирамиды на край стола, принял вызов. Не убирая руки от артефакта, он сдержанно предупредил:

— Серый, ты на громкой связи, я не один.

— Мои спецы готовы. Выезжаем через тридцать минут. Так уж и быть — придем морем. Жди, — деловым тоном проинформировал приятный мужской голос. Спустя миг из динамика послышались короткие гудки.

Нажав на отбой связи, Краснов продолжил делать записи в блокноте.

Кто такой этот Серый? Что за спецы приедут? Одни вопросы, на которые нет ответа.

Положив ногу на ногу, я рассматривала занятого работой Краснова. Этот мужчина бесспорно умен и держит слово, раз уж соблюдает условия клятвы, несмотря на то, что она давно утратила силу. Почему он это делает? Что заставило отца Краснова взять у малолетнего мальчика клятву на крови? Это же очень серьезный ритуал для ребенка.

Может, попробовать расспросить барона? Нет, сейчас не стоит его отвлекать.

Я закрыла глаза. В девять утра в очередной раз начнется свадебное торжество. Единственное, что радует: сегодня никто в пансионате не погибнет. Краснов отключил этот треклятый артефакт. Что будет «завтра»? Скорее всего, этот безумный день повторится. И будут ли смерти, зависит… от барона. Да вообще от него очень многое зависит!

Пока Краснов не придумает, как выбраться из ловушки времени, мы так и будем с ним прыгать из будущего в прошлое. Снова и снова — бесконечно. Такого «будущего» я точно не хочу. Да, выход есть. И от меня всего лишь требуется показать барону символы. А дальше он хорошенько поразмыслит и наверняка придумает, как вырваться из временной петли.

А что потом? Если сдамся, отступлю, то совсем скоро братья отправятся в интернат. Но прежде наш отец умрет на больничной койке. Почему он уничтожил семью Краснова? Еще и так жутко? За что он их наказал?! Что мне теперь делать?

Я ломала голову в поисках ответов. Увы, тщетно. Сколько прошло времени, не знаю, но сидеть в тишине, а главное — в неведение, стало просто невозможно.

Собравшись с духом, я аккуратно спросила:

— Константин Александрович, ваш папа был артефактором?

Барон промолчал. Слышал ли он вопрос? Вне сомнений. Однако все так же, не отнимая ладони от артефакта, он продолжил писать в блокноте очередные здоровенные числа.

«Вот и пообщались», — печально усмехнувшись, я перевела взгляд в окно: на улице занимался рассвет.

— Да, мой отец обладал даром артефактора. И, разумеется, у него имелась веская причина стребовать кровную клятву у пятилетнего пацана с едва проклюнувшимся даром, — вдруг ровным тоном сообщил Краснов. — Отец работал начальником конструкторского бюро на государственной фабрике. Во время испытаний по его недосмотру случилось грубое нарушение техники безопасности. Произошел несчастный случай. Никто не погиб, но все же сотрудники получили травмы разной степени тяжести. Больше всех пострадал сам отец: когда вытаскивал девушку-лаборантку, его придавило обломком установки. В итоге парализовало ниже пояса. Своей вины в случившемся он не отрицал. Дело по-быстрому рассмотрели и замяли. Отца отправили на пенсию, назначив скромное содержание от государства. Его не принуждали компенсировать ущерб пострадавшим. Он сделал это сам. Распродал все имущество, опустошил счета. После всех выплат у баронского рода Красновых остался только старый дом в станице Староконсурская. Туда мы и переехали из Ростова.

Какая-какая станица? Староконсурская? У нас же там был особняк! Прямо на берегу водохранилища. Место очень красивое, но недвижимость там почему-то не пользуется спросом. И все же именно этот дом с землей мы продали одними из первых.

От нехорошей догадки стало тошно. Красивая природа, озеро. Баронесса, у которой на руках муж-инвалид, и мой скучающий на отдыхе папенька. Кто инициировал знакомство — можно и не гадать.

Краснов без спешки убрал руку от пирамиды. Та тотчас погасла. Крутя между пальцев карандаш, негромко продолжил:

— С давних пор у аристократов сложилось устойчивое мнение, что если потомственный дворянин не в состоянии оплатить образование своему отпрыску, то покрывает род позором. Мой отец считал иначе. Он искренне верил, что если у ребенка имеются способности и тяга к знаниям, то не имеет значения, за чей счет тот учится. И должен признать, что я с ним согласен. В семь лет меня зачислили в Московский государственный интернат для одаренных детей. В восемнадцать я закончил его с отличием. Да, жизнь медом не казалась. Но я ничуть не жалею о решении отца, — барон отложил карандаш, повернулся лицом ко мне. — За все годы обучения в интернате я навещал родных всего лишь три раза: в тринадцать, четырнадцать и пятнадцать лет. Пожалуй, именно эта невозможность увидеть и обнять тех, кого любишь, больше всего меня напрягала. Все остальное было решаемо.

Я вымученно улыбнулась барону. Причина его откровения очевидна. Моей семье грозит нищета. У меня двое братьев-пиромантов. Домашняя учеба для таких детей под запретом, только спецучреждения. Вот и пытается Краснов меня убедить, что нет ничего страшного в интернатах. Да, репутация рода упадет ниже плинтуса, но дети получат необходимые знания. Ну а то, что им придется перманентно доказывать, что они ничуть не хуже других, и выгрызать свое место под солнцем — вторично.

Сильный выдержит, слабый сломается. Краснов один из тех немногих, кто смог. Готова ли я рискнуть, как отец Краснова? Не знаю. У меня нет уверенности, что братья справятся. Они еще слишком… маленькие.

— А ваша сестра? Она тоже училась в интернате?

Краснов покачал головой:

— Дар у Наташи спал. Поэтому она получила сугубо домашнее обучение. Скромная, тихая, она не блистала красотой, не стремилась в высший свет. Избегала шумных компаний, любила читать и смотреть на закат, — во взгляде барона появилась затаенная боль. — Когда она погибла, ей было немногим больше восемнадцати.

Я оцепенела. Боясь вздохнуть и пошевелиться, смотрела на окаменевшее лицо мужчины.

— О том, что моя семья сгорела заживо, мне сообщили сотрудники полиции по телефону. Официальная версия — неаккуратное обращение с огнем. Но после того, как отец стал инвалидом, он зациклился на безопасности. Даже камин разжигали с соблюдением всех противопожарных правил. Естественно, я не поверил дознавателям. Но что может сделать шестнадцатилетний парень без денег и связей? Еще и когда вся родня давным-давно отвернулась? Ничего. Разве что взять в долг у однокурсников на билет, чтобы приехать на могилы родителей и сестры. На похороны я не успел. Собственно, как таковых их и не было. Останки быстренько опознали, сложили в один гроб и захоронили за счет казны. А сэкономленные на погребении средства смотритель кладбища положил себе в карман.

Краснов встал, прошелся по кабинету. Остановившись у окна, он повернулся ко мне спиной. Ощутив острую боль в ладони, я оторопело посмотрела на руку: на коже виднелись кровавые полумесяцы. Неосознанно сама себя поранила ногтями.

— Разумеется, мои близкие уже давно погребены как подобает. Но о том, как и почему они погибли, я узнал чуть больше четырех лет назад. Вы уверены, что действительно хотите узнать правду о своем отце? — круто развернувшись, Краснов смотрел на меня не мигая.

Подбородок предательски задрожал. Сжав зубы, я коротко кивнула.

— Учтите, все, что вы сейчас услышите, попадет под действие магической клятвы, которую вы мне дали. Никому об этом рассказать вы не сможете, — выдержав красноречивую паузу, барон сказал ледяным тоном: — Мой отдел среди прочих разработок создал по заказу тайной канцелярии артефакт. Это устройство позволяет общаться с духами. В тот период, когда артефакт проходил испытания, я воспользовался служебными полномочиями. Вызвать удалось только дух моей матери, но и этого хватило. Вы не ошиблись, предположив, что граф Терехов являлся любовником баронессы Красновой. И она действительно подарила ему землю, о наличии которой ее супруг даже не знал. Да вот только сделала она это отнюдь не из симпатии к вашему батюшке, а из-за ненависти. Ваш отец спал не только с моей матерью, но и с сестрой. Одновременно.

Что?!

Пульс участился, сердце грохотало о ребра. Хотелось заткнуть уши и больше ничего не слышать, не знать! Но вместо этого я просипела:

— Продолжайте, пожалуйста.

— С духами сложно общаться. Как и при каких обстоятельствах баронесса Краснова узнала об интимной связи своей дочери с Тереховым, я не знаю. Честно признаться, этот момент меня не интересовал. Я хотел выяснить, как погибла моя семья. И мне это удалось, — хладнокровно объявил Краснов, закладывая большие пальцы в карманы джинсов. — В тот день моя мать проводила супруга на плановый осмотр в больницу и побежала в особняк к своему любовнику. Сообщив ему, что между ними все конечно, потребовала прекратить отношения с Натальей. Тот ответил, что, в принципе, не против, но желал бы получить дорогой подарок. В качестве компенсации за испорченный отдых.

«Подарок?» «Испорченный отдых»? И это алчное, похотливое чудовище — мой отец?!

Внутри все перевернулось от отвращения. Понимая, что это не конец истории, обняла себя за плечи, с силой прикусила нижнюю губу.

Краснов не отводил от меня глаз, как если бы оценивал, стоит ли говорить дальше.

— Мать в этот же день поехала к нотариусу, составила дарственную на землю, — вновь зазвучал его лишенный эмоций голос. — После того, как она швырнула документ Терехову, тот спрятал дарственную в ящик стола и заявил, что теперь ей следует решать вопрос с собственной дочерью. И если Наталья не пожелает отказываться от секса с ним, то, как настоящий мужчина, он не вправе лишать несчастную девушку удовлетворения ее физических потребностей. Ибо страшненькая она, жалкая. А он милость оказывает.

Кровь отлила от лица. Пытаясь держать себя в руках, я нервно потирала ладонями плечи. Эмоции зашкаливали. Понимая, что пауза чересчур затянулась, на грани слышимости напомнила:

— Это же еще не все.

— Осталось не так много, — бесстрастно отметил Краснов. — Вернувшись домой в ярости, мать ворвалась в комнату к Наташе и с порога закатила скандал. Не давая падшей дочери вставить ни слова, высказала все, что накипело. В порыве гнева, не сдержалась и призналась, что и сама спала с Тереховым. Она думала, что в доме, кроме них, никого нет. Ошибалась. Прозрела слишком поздно. Наташа закричала, чтобы мать замолчала, так как отец за тонкой стенкой и все слышит. А после сестра полыхнула огнем. От нервного потрясения у нее спонтанно активировался прежде спящий дар пироманта. Справиться с пламенем Наташа не смогла. В итоге сожгла заживо всех, кто находился в здании, и сгорела сама, — мужчина присел на подоконник и подытожил: — Ваш отец подонок, Елизавета. Понимаю ваши мотивы, но своего решения не изменю. Никогда. Мы оба понимаем, что только от вас зависит, когда я начну искать способ разорвать временную петлю. Хочу, чтобы вы знали: лично я никуда не спешу, и поверьте — ждать умею.

Барон Краснов

Прежде Константин никому не рассказывал, как и почему погибла его семья. Парадокс — он больше четырех лет носил это знание в себе, а открыл душу не близкому человеку, а дочери врага. Казалось бы, с чего ему откровенничать с этой девушкой? Причина была — и довольно веская.

Еще тогда в машине, когда Елизавета Терехова спросила, что же именно сделал ее отец, Краснов вдруг осознал: сохраняя молчание, он ничего не добьется. Лиза продолжит гнуть свою линию, и срок их заключения во временной петле растянется бог знает насколько. Они — как два упертых барана столкнулись на мосту, не давая друг другу пройти.

Решение проблемы лежало на поверхности. Безусловно, его слова причинили Лизе страдания. Но она ведь сама хотела знать правду, не так ли? Говоря девушке все как есть, Константин был уверен, что поступает правильно. Однако сейчас, когда в кабинете повисло молчание, Костя внезапно почувствовал себя… сволочью.

«Я все делаю верно. Этот гад должен быть наказан. Лиза — девушка сильная, выдержит. И с её пацанами в интернате ничего страшного не произойдет. Я же как-то выучился!» — нервничая и из-за этого начиная сердиться, Краснов взъерошил волосы на затылке.

Пройдясь по кабинету, он опустился в рабочее кресло. Глянув на юную графиню, озадаченно хмыкнул. Если прежде на её лице бушевали эмоции, то теперь она их полностью контролировала. Ну или удачно изображала невозмутимость.

Внезапно Елизавета огорошила вопросом:

— Скажите, а что произойдет после разрыва временной петли? В каком времени мы окажемся?

— За три минуты до гибели владельца артефакта, — на автомате ответил Краснов. Сосредоточившись, предупредил: — Но даже если я прямо сейчас начну работать с рунами, то ни завтра, ни послезавтра из ловушки времени мы не выберемся. Извините за тавтологию, но мне требуется время. Сколько — не знаю.

Не сводя с Краснова непонятного взгляда, девушка ровным тоном заметила:

— Мне нет никакого смысла вас торопить, — помолчав, она грустно улыбнулась: — Наши с вами семьи сложно назвать нормальными. Я пыталась всеми правдами и неправдами заслужить внимание отца, которому была вовсе не нужна. Вы долгие годы идеализировали родителей и сестру, при этом практически их не знали. По факту и я, и вы жили в мире собственных иллюзий. Реальность, увы, оказалась совсем другой. И все же… Я не понимаю замужних женщин, ищущих утешения в объятиях чужого мужчины. Не понимаю девушек, которые дружат телами со стариками. Не знаю, как для вас, но для меня адюльтер и внебрачные связи абсолютно не приемлемы… — она запнулась, как если бы подбирала подходящие слова. — Это как человеку, мучающемуся животом, пить зловонную жижу из болота в надежде, что диарея мгновенно пройдет.

Брови Краснова сошлись к переносице:

— Для чего вы мне это говорите? Неужели после всего, что я вам сказал, собираетесь защищать своего отца?

— Отнюдь, — обронила Лиза и покачала головой. — Искренне признательна вам за откровенность. В рассказе духа кое-что показалось мне странным. Мы же никуда не спешим, да? Поможете разобраться? Раз выдался шанс прямо сейчас и навсегда закрыть эту тему, то к чему откладывать?

Ощущая легкую дрожь в желудке, Краснов откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, неосознанно принимая оборонительную позу.

— Слушаю, вас, — бросил он ледяным тоном.

— Первая странность. Узнав о связи восемнадцатилетней дочери со взрослым соседом-графом, баронесса не стала говорить с девушкой, но сразу побежала к мужчине. Логичнее было бы сделать как раз-таки наоборот. Решить проблему с дочерью, а после расставить точки над i, пообщавшись с соседом, — Лиза заправила локон за ухо, положила расслабленную руку на мягкий подлокотник дивана. — Вторая странность. Семья остро нуждалась в деньгах. Однако баронесса не только не продала, но и тщательно скрывала от супруга свое наследство: дорогую землю на побережье. Почему она так делала, можно только предполагать. Но, скорее всего, берегла свою последнюю недвижимость на черный день. Аристократкам такое поведение свойственно. А вот дальше с землей произошло что-то совсем непонятное.

«Да что эта девчонка себе позволяет?!» — Костя заскрипел зубами от гнева.

С той минуты, как Лиза начала рассуждать, его так и подмывало грубо ее одернуть, заставить замолчать! Можно было поступить и иначе: не оскорбляя словами неопытную психологиню, молча выйти, дав ей понять, что больше слушать не намерен. Однако, злясь и матерясь про себя, он сидел, как пришпиленный к креслу. Даже больше — словно мазохист, желал, чтобы она продолжала.

— Что же именно вам непонятно? — в интонации Константина позвякивал металл.

— По какой причине отнюдь не глупая женщина отдала свою единственную подушку безопасности любовнику в качестве компенсации за его испорченный отдых? Что бы что? Боялась, что в случае огласки репутация рода пострадает? Но вы упоминали, что от семьи и так уже все давным-давно отвернулись. Нельзя испортить то, чего уже нет. Так ради чего ваша мать сделала такой роскошный подарок моему отцу? Почему она закатила грандиозный скандал Наталье постфактум? И даже не обеспокоилась, есть ли в доме кто-то еще? Для дворянки, желающей сохранить свой брак, такое поведение абсурдно! — Лиза пожала плечами, пристально посмотрела на Костю и веско припечатала: — Как правило, женщины творят подобную дичь, когда желают избавиться от соперницы и пытаются удержать мужчину.

На шее барона запульсировали жилы, руки вцепились в подлокотники. Все, что было закопано на задворках его памяти, вылезло и красовалось голой, отвратительной правдой. Но как признать, что он — взрослый умный мужик — зациклился на мести и не желал видеть очевидного?

Подавшись вперед, Константин смотрел на девушку едва ли не с ненавистью. Не обращая внимания на его агрессивную позу, она невозмутимо сказала:

— Константин Александрович, вы — человек чести. Понимаю, что это тяжело и очень больно. Но если у вас сейчас не хватит духа принять истину, то потом вы сами себя будете презирать. Мой отец — подлец и мерзавец, но не убийца. Ваше желание отомстить за смерть близких достойно уважения. Но может, прежде стоит разобраться, что же случилось на самом деле? С духом матушки вы уже пообщались. Возможно, стоит расспросить последнего, пока еще живого свидетеля?

«Она что — хочет, чтобы я выслушивал лживые россказни этого гада?!» — у Краснова задергался глаз.

Пряча нервный тик, он прижал костяшки пальцев к виску. Терехова с сомнением потерла кончик носа. Неторопливо встав, она сняла ветровку, положила на диван. Повернувшись к мужчине спиной, вдруг одним рывком стянула с себя футболку. Затем сняв кружевной лиф, откинула его в сторону и резко развернулась к опешившему Краснову.

«Вот и руны защиты. Понятно, почему она не хотела их показывать», — отметил тот, неосознанно любуясь упругой девичьей грудью.

Сдвоенная восьмерка бесконечности начиналась ровно в ложбинке и укладывалась лепестками на оба белоснежных полушария. Но почему-то рунная вязь интересовала Костю меньше всего. Поняв, что занимается совсем не тем, чем следовало бы, мужчина про себя с досадой крякнул. Прищурившись, присмотрелся к символам защиты.

«Да ну нет», — по спине Константина пробежал неприятный холодок.

Откинув все неуместные мысли, он слитно поднялся. Взяв полуобнаженную Лизу за талию, усадил на стол. Небрежно отодвинув погодный артефакт, нагнулся к девушке и вгляделся в темные руны.

«Не показалось, окантовка серая, — мрачно отметил Костя. — Вот же дерьмо».

***

Слезы комом стояли в горле. Подобного унижения я никогда не испытывала. Безумно хотелось закрыться руками, спрыгнуть с этого чертова стола, схватить вещи в охапку и убежать! Однако вместо этого я сидела не шелохнувшись.

Сама все это затеяла. Нужно потерпеть. Просто еще немного потерпеть.

Кожа покрылась мурашками. Судорожно сглотнув, я сжала кулаки и уставилась поверх светловолосой головы мужчины.

— Я закончил. Спасибо. Можете одеваться, — тоном врача объявил Краснов.

Видимо, решив-таки проявить тактичность, он сразу же отвернулся, отошел к окну и устремил взгляд в синее-синее небо. Прикрыв ареолы ладонями, я соскользнула со столешницы. На цыпочках подбежав к дивану, повернулась к мужчине спиной и начала торопливо одеваться. Заправив футболку в джинсы, медленно выдохнула, успокаиваясь.

— Каков будет ваш предварительный диагноз? — намекая на врачебный осмотр, я попыталась разрядить напряженную атмосферу.

Не глядя в мою сторону, Краснов сдержанно ответил:

— У меня две новости. Первая — мне нет необходимости ломать мозг над расчетами. Разорвать временную петлю можно хоть сейчас. Вторая — мы с вами останемся в ней навечно.

Вспыхнувшая в душе радость мгновенно затухла.

— Как это? Заявив, что можно закончить все хоть сейчас, вы в то же время категорично утверждаете, что мы навсегда останемся в этом дне. Честное слово, не понимаю вас, — призналась я с недоумением.

— «Раз можно прямо сейчас и навсегда закрыть эту тему, то к чему откладывать?» — с тихой грустью повторил мою фразу Краснов.

Кривовато усмехнувшись, он подошел к столу. Достав из ящика чистый лист, взял карандаш. Устроившись поудобнее на диване, предложил:

— Присаживайтесь рядом. Вам будет проще понять, если я наглядно объясню, — и начал что-то рисовать на бумаге.

Не спеша следовать приглашению, я подошла ближе. Сверху вниз посмотрела на рисунок. Даже с этого ракурса моя грудь была очень даже узнаваема.

Ты смотри, как тщательно он все разглядел. Вон и про родимое пятнышко у соска не забыл. Художник-реалист, что б его.

От стыда запылали кончики ушей. Рассердившись на все на свете, я уселась около Краснова. Достаточно близко, но так, чтобы избежать прикосновений.

С поразительной достоверностью изобразив мои молочные железы и рунный узор, мужчина бесцеремонно придвинулся и положил мне на колени бумагу.

— Смотрите, — остро заточенный грифель карандаша уткнулся в центр пересечения одной из двух перевернутых восьмерок. — Эта руна — ключевая, называется «замок». На вашей коже ее цвет такой же, как и у остальных — чернильно-черный. Так же, как и связанные с ней символы, она находится в режиме ожидания. Эта цепочка рабочая.

— И в чем же проблема?

— На вашем теле одна схема функционирующая, а вот другая — «мертвая», — сухо ответил Краснов. Грифель переместился на вторую восьмерку. — Окантовка этой цепочки серая — это означает, что символы не пригодны к использованию. Кроме того, если присмотреться, то видно, что два ключевых знака наслаиваются и припаяны один к другому.

— Это же те, которые «замок»?

— Верно. Основная проблема заключается в том, что один из двух «слипшихся» знаков — тот, который должен быть у меня, — мужчина продемонстрировал мне запястье. В черном узоре явно не хватало одной закорючки. — Пытаться забрать у вас битую руну нет никакого смысла. Она в принципе бесполезна. Что есть, что нет.

— А если вы возьмете ту, что активна?

— Если взорвать машину, на ней можно ездить? — ответил вопросом на вопрос Краснов.

М-да уж. Красочная аналогия.

— Хорошо. Пусть так. Вы сказали, что разорвать временную петлю можно хоть сейчас. Означает ли это, что мы теоретически можем использовать ту, вторую рунную вязь, которая в режиме ожидания?

— Да.

— И в чем тут закавыка? В практической части? — продолжила допытываться я.

— В ней нет ничего экстраординарного. Вы напитываете «спящие» руны своей силой и тем самым приводите их в готовность. Необратимый процесс разрыва петли запускается моей энергией. Поделиться ею с вами несложно. Однако делать этого я не стану.

Не станет?!

Я не поверила собственным ушам. С горем пополам совладав с изумлением, спросила:

— И почему же?

— Помните, как погибли в первый раз?

— Вы же не про банкет? — уточнила я аккуратно.

— Конечно. В тот момент, войдя в резонанс с моим артефактом, вы просто потеряли сознание. Ну так что, помните, как впервые умерли?

Еще бы! Такое сложно забыть.

— Меня раздавило камнем в полицейской машине.

Краснов встал. Небрежно кинув рисунок на стол, снова отошел к окну. Скрестив руки на груди, он невидяще смотрел во двор.

— В ловушку времени мы с вами попали отнюдь не после первого возврата в прошлое. Это случилось позднее: в момент вашей гибели под камнепадом. Даже если я расшибусь в лепешку, то не смогу перетянуть на себя единственную рабочую руну «замок», не испортив ее. Стало быть, пригодны для использования только те символы, что находятся на вашем теле. После разрыва временной петли со мной все будет хорошо. А вот вы вернетесь за три минуты до того, как вас в машине раздавит камнем.

В памяти тотчас всплыло воспоминание. Сижу на заднем сиденье полицейского седана. На шее — ограничитель магии, водитель и сопровождающий отделены от меня матовой пуленепробиваемой перегородкой. По крыше стучат камни, метал сминается, как бумага, здоровенная каменюка впечатывает мое бренное тело в пол и… все. Жизнь закончилась.

Сжав зубы, я гордо вскинула подбородок и с вызовом посмотрела на барона. Тот отрицательно покачал головой:

— Лиза, шансы, что вы сможете предотвратить свою смерть, стремятся к нулю. А я банально не сумею вам ничем помочь. Просто не успею. Сто восемьдесят секунд — это слишком мало. Думаю, вы уже все поняли и нет смысла продолжать объяснения. Безусловно, я постараюсь найти решение, но понапрасну обнадеживать вас не стану. Ни один из вариантов, где вы можете погибнуть, а я останусь жить, меня не устроит. Так что, скорее всего, мы с вами застряли в петле навечно.

В комнате повисла густая, как патока, тишина. Уставившись в угол, я пыталась переварить убойную информацию. Мелодично зазвенел мобильный Краснова. Тот принял вызов, выслушав невидимого собеседника, обронил:

— Сейчас открою дверь, — нажав на отбой связи, барон положил телефон в карман. Поймав мой напряженный взгляд, невозмутимо сказал: — Ко мне приехал друг со своими спецами, захотите составить компанию — присоединяйтесь. Будем искать сволочь, организовавшую покушение.

Хозяин пансионата взял со столешницы блокнот с записями и вышел из кабинета. Поставив локти на колени, я ссутулилась. Сложив руки в замок и покусывая пальцы, напряженно размышляла.

Отыскать гада, угробившего кучу людей, — важное и нужное дело. Но что дальше-то? Наказать его по закону все одно невозможно. Ну не убивать же его в самом-то деле каждое утро! Это за гранью добра и зла. А отдать злодея в руки правосудия получится, только если мы выберемся из временной петли.

Я обреченно вздохнула.

Краснов предельно ясно дал понять, что не желает рисковать моей жизнью. Он мог бы промолчать и использовать меня втемную, но не стал. Что ж, я в очередной раз убедилась в его порядочности. Но в этот раз она работает не на благо, а во вред.

Нет, умирать насовсем мне, конечно же, не хочется. Однако торчать вечность во временной петле — это не жизнь, а существование.

Бесчисленное количество тысячелетий мы с бароном будем проживать один и тот же день. Вновь и вновь. Смерть станет казаться избавлением, но и ее мы будем лишены. Рано или поздно начнется помутнение рассудка. Либо у меня, либо у Константина Александровича. Ну или у обоих сразу.

«Веселенькая» перспектива. Спасибо, но такой жизни я не хочу!

Краснов упрямый до одури. Слушать мои доводы о том, что риск стоит свеч, точно не станет. Ладно, справлюсь сама. На самом деле этот умный мужчина благополучно заблуждается на мой счет. Я хоть и водник-самоучка, но не такой уж и неуч. Принудительно изъять энергию у строптивого барона для меня не составит большого труда. Всего-то требуется заманить его в море.

Но что потом? Что будет после разрыва временной петли? Даже если умудрюсь выжить, то проблема, из-за которой я оказалась в пансионате, так и остается нерешенной. Да и с заблуждениями Константина Александровича насчет моего похотливого папеньки, точнее его роли в смерти членов баронской семьи Красновых, надо что-то делать.

— Найду выход. Обязательно найду, — пообещала я самой себе на грани слышимости и упрямо поджала губы.

Через приоткрытую дверь доносились голоса. Приглушенные, о чем говорят — не разобрать. Единственное, что доподлинно знаю — в гостиной двое. Краснов и кто-то еще. Возможно, тот самый приятель. Но это не точно.

Подперев кулаком щеку, я слушала невнятное бормотание мужчин и угрюмо смотрела в окно. Столько разных вариантов прокрутила в голове, но ни один из них не позволит мне выжить во время камнепада. Увы, похоже Краснов прав. Сама не справлюсь, а помощи ждать неоткуда.

Но ведь должен быть выход! Просто обязан. Так, надо мозг перезагрузить, глядишь, и здравая идея появится. Куда пойти? Алена сто процентов спит. Будить бесполезно. Да и не стоит: себе дороже. Заболтает, еще и проклянет бонусом. А может, действительно составить компанию барону и его таинственному собеседнику? Разговаривают без малого два часа, помешать им вроде не должна.

В горле пересохло. Встав с дивана, я размяла затекшие ноги, подошла к журнальному столику. Налив воды из графина в стакан, залпом выпила. Поморщилась. Не люблю теплую.

Впрочем, лучше такая, чем никакой.

Посетовав, что в кабинете нет зеркала, на ощупь пригладила волосы. Глубоко вдохнув воздух, медленно выдохнула. И решительно направилась к выходу из комнаты. Взявшись за дверную ручку, замешкалась.

— …в тайной канцелярии есть такие, — послышался задумчивый голос барона.

— А толку? — возразил его собеседник. — Тебе-то, разумеется, не посмеют отказать. Да вот только «память моря» круче всего работает в течение первых двух суток, еще и ночью. С двух до четырех. У вас же перезагрузка в три? Ну и? Даже если поднимаешь с постели начальника тайной канцелярии и он мгновенно отдаст приказ — водник все одно не успеет прилететь к нужному времени.

С чего вдруг у них появился интерес к «памяти моря»? Хотят просмотреть на повторе то, что случилось в несостоявшемся будущем? Звучит абсурдно, но это возможно. Вода помнит все. Но зачем опять смотреть на то, как гибнут люди? Подозревают кого-то из тех гостей, что были на берегу? Так там вроде все сгорели.

Задумавшись, я невидяще смотрела на натертый до блеска паркет. Мотивы мужчин мне сейчас неясны. Но помочь им удовлетворить интерес могу. Три года на изучение этой техники убила. Правда, училась сама и по книге, но справлюсь — в этом я абсолютно уверена.

Вопрос: надо ли посвящать барона в мои тайны? Навык-то из ряда тех, которому учат в закрытых военных училищах. Опасный, в общем.

До сих пор помню реакцию отца, когда решила ему похвастаться своим умением. Думала, гордиться будет. Дочь самостоятельно научилась сложнейшей водной технике! Еще и такой, с которой не каждая женщина справится! А папенька… Он орал на меня так, что стекла в окнах дрожали. И в эту же ночь вывез из особняка все древние фолианты. Видимо, настолько сильно испугался, что к нам придут сотрудники тайной канцелярии и начнут задавать вопросы.

Стоп. А вдруг это судьба вот так вот послала знак, что иного решения у меня нет? И все должно закончиться именно завтра? У меня ведь появился идеальный повод оказаться вместе с Красновым в море! И выдумывать ничего не придется. У него есть желание, у меня — возможность. Какая уже разница, где я научилась?

— Погоди-ка, или ты рассчитываешь, что водницу-красавицу с роскошной грудью пришлют? Так бы сразу и сказал, — с насмешкой в голосе заявил пока еще безымянный мужчина.

Краснов что-то неразборчиво ответил. Его собеседник громко рассмеялся.

Мужики… Одна только грудь на уме!

Нацепив маску снежной королевы, я уверенно вошла в гостиную. Сделав пару шагов, остановилась. Друзья сидели за столом напротив друг друга. На столешнице лежит раскрытый блокнот, стоят изящные фарфоровые чашки и блестящий кофейник.

Поздороваться я не успела. Слаженно повернув головы в мою сторону, Краснов и довольно симпатичный темноволосый мужчина синхронно встали, направились ко мне.

Ты смотри-ка, а барон переоделся. Когда успел? Костюм явно шит на заказ. Ему идет.

Взгляд метнулся на второго мужчину. В одежде легкая небрежность, однако вещи дорогие. Глаза умные, цепкие. Но улыбка искренняя. Можно сказать, располагающе-обезоруживающая.

— Елизавета, прошу знакомиться, — подойдя ближе, деловым тоном представил собеседника Краснов: — Мой старинный приятель — беститульный дворянин Сергей Владимирович Калинин. Тридцать три года, проницателен, остроумен, эрудирован, не женат. Очень любит женщин, шахматы и спортивные автомобили. Старше меня на полгода, поэтому считает, что вправе давать мне наставления и поучать. Трудится Сергей Владимирович начальником Сочинского управления полиции, носит подполковничьи погоны. О наших с вами приключениях в этом пансионате Сергей более-менее осведомлен и окажет всяческое содействие в установлении личности злодея.

— То ли похвалил ты меня, то ли поругал… Эх, Костя, Костя, — обаяшка Калинин тяжело вздохнул. — Где твои манеры? Ну кто, скажи на милость, так представляет лучшего друга, причем особо отмечу — холостого друга, такой красивой девушке?

— Как «кто»? Я, — невозмутимо парировал Краснов.

— Невозможный ты человек. Вот где я так нагрешил, что высшие силы меня наградили тобой, а? — Калинин состроил скорбную мину.

— Мне-то откуда знать? Сам вспоминай, где напортачил, — Краснов неопределенно пожал плечами.

Слушая их безобидную пикировку, я поймала себя на том, что улыбаюсь.

Они наверняка дружат не год, не два и даже не пять.

— Вы давно дружите, да? — я вопросительно посмотрела на Калинина.

— Пятнадцать лет. Но временами мне кажется, что у нас с ним год идет за пять, — с улыбкой ответил тот. — Елизавета, вы пробовали местный кофе? Варят его здесь отменно.

— Она попробует кофе в следующий раз, — невозмутимо заявил Краснов. — Лиза, ситуация на текущий момент у нас такая. Я дал Сергею Владимировичу карт-бланш. Пока он со своими спецами будет работать, нам с вами в пансионате делать нечего. Если захотите переодеться — ваша сумка в гостевой комнате. В той, где спит Алена.

— Сколько у меня времени? — я вопросительно приподняла брови.

— Вертолет за нами прибудет через полчаса, — огорошил Краснов.

Вертолет?!

— «Алена»? Что еще за «Алена»? — заинтересовался Калинин.

— Одна из наемных официанток. Она под снотворным и не проснется. Эта история к преступнику отношения не имеет. Забудь, — барон недовольно поморщился.

— Оригинальный подход к расследованию, — с нарочитой глубокомысленностью заметил подполковник полиции.

Барон, вне сомнений, доверяет своему приятелю. Причем очень сильно, раз поведал о прыжках из будущего в прошлое. Однако о роли проклятийницы в наших с ним «приключениях» умолчал. Почему? Не захотел тратить время на рассказ о том, что Калинин «завтра» забудет, или есть иная причина? Кто б еще знал.

Оставив друзей одних, я тихонько ретировалась в спальню. Раскинувшаяся на кровати «коллега» прерывисто храпела.

У нее проблемы с дыханием?

От греха подальше повернула голову Алены набок, встревожившие меня звуки тотчас прекратились. Немного подумав, расстегнула на девушке олимпийку, стянула с ног кеды. Большего комфорта обеспечить не выйдет. Снимать одежду со спящего человека — дело не быстрое. Да и, честно признаться, нет особого желания с этим возиться.

Подхватив свою сумку, я быстро прошла в ванную комнату. Переодеваться или нет — вопрос даже не стоял. Футболка с джинсами воняют гарью. О волосах и вовсе молчу. Чисто теоретически промыть свою гриву успеваю. Высушить ее и вовсе плевое дело. А вот что надеть?!

Запасных вещей кот наплакал: нижнее белье, униформа официантки и платье. Взяла его так же, как и туфли, на всякий пожарный случай. Однако после того, как пару часов назад сидела полуголой перед Красновым, надевать эту, безусловно, красивую вещь критично не хотелось.

Лучше бы запасную футболку со штанами положила в сумку. Или балахон! Он сегодня как никогда желанен.

От раздражения поджала губы. В форме прислуги рядом с Красновым, одетым с иголочки, буду выглядеть, мягко говоря, странно. Так что выбора как такового и нет. Под платье кроссовки не подойдут, придется щеголять на шпильках.

Не потащит же барон меня в горы? Хотя от господина Краснова можно ожидать чего угодно.

Гадая о том, куда барон решил отправиться, пока в пансионате будут работать полицейские, я торопливо разделась. Ополоснувшись под душем, максимально ускорилась, промывая густую шевелюру. Не став пользоваться полотенцем, на мгновение замерла. Капелька силы, щелчок пальцев — и вот я уже абсолютно сухая.

Мысленно благодаря природу за послушные волосы, наскоро причесалась. Помня о том, что рядом с работающим вертолетом ветрено, собрала волосы в высокий хвост. Тратить драгоценные минуты на сложную прическу неразумно: все одно не успею соорудить что-то более приличное, чем уже сделала. Быстро облачившись в чистое белье, обулась.

Теперь основное.

Обреченно вздохнув, я достала из сумки платье. Плюсов у него куча: во-первых, гладить не надо — оно не мнется; во-вторых, рукава отсутствуют — для жары идеально; в-третьих, длина пристойная, чуть ниже колен; в-четвертых, цвет не вырви глаз, а приятный, приглушенно-серый — напоминает утренний туман. Единственный жирный минус заключается в том, что платье имеет прилегающий силуэт. Нет, не как вторая кожа. Ничего такого. Вещь лишь подчеркнет грудь и четко сядет по фигуре. Прежде это нравилось, но сегодня казалось неуместным и напрягало.

Мысли жужжали словно растревоженные пчелы. Руки и ноги покалывало, внутри все сжималось. Но чего именно боюсь, сама толком не понимала.

Хватит себя опять накручивать! Никакое количество тревоги не изменит будущего. Живу здесь и сейчас.

Загнав поглубже мысли о том, что я словно специально наряжаюсь, натянула свое единственное платье и сложила грязные вещи в сумку. Занеся ее в спальню, поставила в уголок. Глянув на себя в зеркало, гордо приподняла подбородок, расправила плечи. Держа спину прямо, вышла в гостиную. Мужчины стояли у окна и о чем-то тихо переговаривались.

— Я готова.

Две пары глаз впились в меня одновременно. Калинин смотрел с откровенным одобрением и восхищением. А вот Краснов не выказал ни единой эмоции. Не сводя с меня нечитаемого взгляда, он застыл словно статуя.

— Елизавета, вы выглядите сногсшибательно, — с чувством сообщил Калинин.

— Благодарю за комплимент, — я дежурно улыбнулась.

Подойдя ко мне, Краснов молча предложил локоть. Как только взяла его под руку, он холодно обратился к другу:

— Сергей, постарайся успеть до десяти вечера.

Калинин мгновенно стал серьезным:

— Сделаю. Не волнуйся. Вы вернетесь?

— Нет, — сказал как отрезал барон.

Кивнув на прощание другу, он повел меня прочь из люкса. Пройдя по коридору, зашли в лифт. Мелко вздрогнув, кабинка плавно поехала вниз. Краснов не издавал ни звука. Молчание откровенно тяготило.

Куда он меня собрался везти? Почему считает, что мы не вернемся?

Лифт остановился, створки с тихим шипением открылись. Выйдя в холл, барон уверенно повел меня к центральным дверям.

— Доброе утро, Константин Александрович, — уважительно поздоровалась сотрудница пансионата, стоящая за стойкой ресепшен.

— Доброе, — лаконично отозвался Краснов.

Это не та девушка, что дежурила ночью. Во сколько у них здесь пересменка? Как в нашем отеле — в семь? А сколько сейчас вообще времени? Почему в холле так безлюдно?

Сбавив шаг, посмотрела на часы за спиной администратора: девять утра. Свадьба уже началась. От жутких воспоминаний о произошедшем во время «вчерашней» церемонии внутри все свернулось в тугой узел. Нервозность усилилась.

Желая хоть как-то отвлечься, я тихо спросила барона:

— Почему вы попросили Сергея Владимировича успеть до десяти? — в ожидании ответа, повернула голову к своему спутнику.

Продолжая идти вперед и все так же не глядя на меня, тот ответил:

— Нам обоим предстоит непростой день. Скорее всего, к вечеру вы устанете. Как только войдете в глубокую фазу сна, начнется перезагрузка.

— Выходит, мне и спать нельзя?

— Отчего же? Подремать вполне можно.

И так бесконечность? Жить и знать, что если вдруг уснешь, то проснешься в горящем автобусе? Нет уж. Увольте.

Все больше укрепляясь в желании закончить это безумие прямо «завтра», я вместе с Красновым вышла на улицу. Глубоко вдохнула вкусный морской воздух.

— Вертолетная площадка за территорией пансионата. Пешком идти далековато. С минуты на минуту нам подадут машину, — информировал Краснов, спускаясь со мной по ступеням.

А что потом? Каков конечный пункт нашего полета? И главное — для чего мы туда летим? Что бы что?

Остановившись неподалеку от лестницы, я отпустила локоть барона:

— Константин Александрович, вы упомянули, что день будет непростой. Расскажете о ваших планах?

— Позже, — обронил барон и пояснил: — К нам приближается ваша знакомая.

Какая еще «знакомая»?

Удивленно хмыкнув, я обернулась и мысленно застонала. Эту мымру хотела видеть сейчас меньше всего.

— Терехова! — с негодованием воскликнула мегера. Затормозив от нас в трех шагах, она перешла на злобный шепот: — Это еще что за новости? Вы работать сюда приехали или развлекаться? И где, позвольте узнать, Мариенко?

Эм-м… Фамилия ни о чем не говорит, но, возможно, мегера интересуется Аленой. Водитель наверняка видел, как мы с ней уезжали.

— Вы что, язык проглотили? — женщина надменно фыркнула.

— Это все вопросы или еще будут? — уточнила я холодно.

Мегера тотчас побелела от злости. Оглядев невозмутимого Краснова, она чуть ли не с ненавистью прошипела:

— Терехова, что вы о себе возомнили?! Зарубите на носу, терпеть ваш разврат я не собираюсь. Либо немедленно переодеваетесь и приступаете к работе, либо выметайтесь отсюда!

— Ольга Сергеевна, мне просто любопытно, у вас какая-то личная обида на дворян? Или ваша ненависть базируется на стандартной причине: считаете, что такие, как я, рождаются с золотой ложкой во рту, и люто завидуете?

— Было бы чему завидовать, — процедила она сквозь зубы.

— Понятно. Причина стандартная, — я мило улыбнулась стремительно покрасневшей женщине. — Мне, право слово, приятно, что вы вспомнили о вашей сотруднице. С ней уже все в порядке. Сейчас она отдыхает, сможет с вами поговорить только завтра. Что касается вашего требования «переодеваться или выметаться». Договора с моей подписью у вас нет. Я не являюсь вашей подчиненной, и вы не в праве давать мне какие-либо указания. В пансионате же нахожусь по личному приглашению владельца. И что-то мне подсказывает, что ваше авторитетное мнение его абсолютно не интересует, — позволив себе немного полюбоваться свекольно-красным лицом мегеры, все тем же ровным тоном её предупредила: — Резкие перепады давления даже в молодости опасны, а в вашем возрасте и вовсе могут обернуться трагедией. Берегите себя, Ольга Сергеевна.

Открывая и закрывая рот, та явно желала что-то сказать, но издавала исключительно нечленораздельные звуки.

— Графиня Терехова права. Если продолжите нервничать и не начнете себя беречь, то вполне может случиться геморрагический инсульт. Обратите внимание на свое здоровье, — голос барона прозвучал с ледяной учтивостью.

Утратив всякий интерес к шокированной мегере, он приобнял меня за талию и увлек к подъехавшему автомобилю. Сев на заднее пассажирское сиденье, я с досадой призналась усевшемуся рядом Краснову:

— Эта женщина меня дико раздражает. Откуда только такие берутся?

Не став отвечать на риторический вопрос, барон понимающе усмехнулся. Утробно урча мотором, машина неспешно двигалась к выезду с территории пансионата.

— Вы спрашивали о моих планах на сегодня, — неожиданно напомнил Краснов. — Сейчас мы летим в Краснодар. Я хочу поговорить с вашим отцом.

Что?!

Между лопаток пробежал холодок, пульс участился. Не ожидала, что Константин настолько быстро решится. Мне бы порадоваться, но даже если очень-очень захочу — не сумею. Совсем скоро произойдет именно то, чего еще «вчера» я пыталась всеми силами избежать: мой отец скончается на больничной койке от сердечного приступа.

Конечно же, я знаю, что «завтра» все снова будут живы. Иначе и не стала бы предлагать Краснову эту встречу! И все же… На душе безумно тяжело. Сегодня отцу придется умереть ради его же собственной жизни. Оксюморон.

Господи, дай мне сил это все вытерпеть.

Сжав кулаки, я отвернулась к окну.

На самолетах я летала — и не раз, а вот на вертолете впервые в жизни. Аэрофобией не страдаю, и при других обстоятельствах с удовольствием бы полюбовалась на землю с высоты птичьего полета. Однако сегодня даже желания не возникло — так и сидела в кресле с закрытыми глазами.

Шумоизолирующие наушники надежно защищали от звука мотора, но, увы, не помогали заглушить мысли. Не кто-то, а именно я создала условия, при которых мой отец гарантированно умрет. Да, из благих целей, но все же…

Не беру ли я на себя слишком много?

Сомнения и чувство вины разъедали душу, словно серная кислота. Однако отступить, сказать барону «Давайте оставим все как есть. Не стоит разговаривать с отцом — это его убьет», я не могла. Просто не могла.

Неожиданно теплая ладонь на миг накрыла мою. Подняв отяжелевшие веки, повернула голову к Краснову. Тот смотрел прищурившись и, казалось, изучал.

Что?! Ну что тебе от меня сейчас надо?

Сглотнув ком в горле, вопросительно приподняла брови. Барон прикоснулся пальцем к своему уху. Я озадаченно нахмурилась. И вдруг поняла: на нем нет наушников. Стянув свои, обнаружила, что в салоне царит тишина.

Мы уже прилетели?

Пульс участился, бросило в жар.

— Пойдемте, — спокойно объявил Краснов.

Будет как будет. Назад пути нет.

Кивнув, я последовала за мужчиной на свежий воздух. Поправляя волосы, осмотрелась. Вдалеке, за высокими пирамидальными тополями, виднелись крыша и стены Краснодарского центра грудной хирургии.

Даже так? С чего вдруг нам позволили приземлиться на площадке для спецавиации? Впрочем, это же Краснов. Наверняка задействовал свои связи.

Печально усмехнувшись, я взялась за предложенный бароном локоть, и мы пошли по дорожке. Не задерживаясь на развилке, Константин Александрович уверенно повернул налево, к третьему корпусу.

Ты смотри-ка, выходит, он даже знает, куда идти.

Непонятно отчего на глаза навернулись слезы. Рвано вздохнув, нацепила дежурную маску невозмутимости. Вышагивая под руку с Красновым, предельно четко осознавала: иду, как на казнь.

Смогу ли я выдержать этот кошмар? Да, граф Терехов — бабник, сволочь и мерзавец. Но он мой отец!

Краснов замедлил шаг.

— Я сейчас, — обронил он невозмутимо и уверенно направился к невзрачному мужчине, вставшему с лавочки.

— Добрый день, — поприветствовал тот барона, вручая небольшой подарочный пакет. — Здесь все, что вы просили.

— Какая дальность гарнитуры? — сухо уточнил Краснов.

— За территорией больничного комплекса возможны помехи, — негромко ответил незнакомец.

— Благодарю.

— Всегда рады помочь.

Не удостоив меня и взглядом, мужчина быстро пошел прочь.

Что происходит? Кто этот человек? Что он принес барону? Это как-то связано с отцом?!

Моя показная безэмоциональность трещала по швам, грозя вот-вот рассыпаться. Я вонзила ноготь в палец. Боль пусть немного, но отрезвила, позволив сдержать рвущиеся с языка вопросы.

Подошла к Краснову. Не спрашивая, просто смотрела, как он достает из пакета квадратную коробочку. Открыв на ней крышку, барон шагнул ко мне.

Застыв бессловесным манекеном, я напряженно наблюдала за тем, как Константин Александрович прикрепляет к моему платью справа от выреза маленькую серебристую брошь, по форме похожую на летящую чайку. Затем он выудил из коробочки что-то еще. Настолько миниатюрное, что в пальцах и не разглядеть.

Что он затеял? Для чего все это?

— Дайте вашу руку, — сдержанно попросил Краснов.

Немного замешкавшись, выполнила просьбу. Барон положил мне на ладонь какую-то штуковину телесного цвета.

— У вас на груди микрофон. Это стетоклип, — пояснил Краснов бесстрастно. — Сами сможете его вставить в ушную раковину, или помочь?

К чему эти шпионские аксессуары?

— Смогу, — я не сводила тяжелого взгляда с мужчины.

Выудив из коробочки еще одну «чайку», Краснов прикрепил ее на лацкан своего пиджака, затем ловко воткнул в ухо микронаушник.

— Для чего это все? — мой голос невольно дрогнул.

— Вы сможете удаленно слушать мою беседу с вашим отцом. Если вдруг захотите прогуляться по парку, просто негромко скажите. Я услышу.

— То есть вместе с вами я не пойду? — уточнила я неверяще.

— Разумеется, — обронил барон. — При вас граф Терехов откажется говорить.

— Не понимаю… Для чего тогда вы меня привезли в Краснодар?!

— Вы бы предпочли сходить с ума от неизвестности в пансионате? — ответил вопросом на вопрос Краснов.

Сердце сделало кульбит. Закусив губу, я покачала головой:

— Нет. Лучше уж здесь, сразу, — выдохнула на грани слышимости.

Вставив в ухо малюсенький стетоклип, я села на лавку: ту самую, на которой дожидался барона посыльный. Наградив меня нечитаемым взглядом, Краснов поставил рядом со мной пакет. Положив в него опустевшую коробочку, неожиданно вытащил другую чуть меньше по размеру. Достав из нее простенькое кольцо, надел на мизинец.

— Артефакт правды, — Краснов кривовато усмехнулся и пояснил: — Сделали по заказу тайной канцелярии, когда там выяснили, что духи врут ничуть не хуже людей.

Развернув плечи, Константин Александрович решительно зашагал к входу в третий больничный корпус. Не шевелясь, я смотрела в спину удаляющемуся барону.

По всей видимости, этот умный мужчина четыре года искренне верил, что дух матери не мог ему соврать. Выглядит такое вот доверие прямо-таки по-детски наивным. А учитывая, где и кем работает барон, так и вовсе поражает. Впрочем, Краснов с семи лет жил в интернате. Как следствие — неадекватное отношение к членам собственной семьи и завышенная оценка их моральных качеств.

Разочаровываться в тех, кого безгранично любишь, мучительно больно. Знаю по собственному опыту. Однако все можно выдержать. Просто иногда это очень тяжело.

Сжав зубы, я невидяще уставилась на колени и застыла в ожидании.

***

Барон Краснов

Ароматы природы сменил специфический запах больницы. Заложив руки за спину, скучающий пожилой охранник мерил шагами пустынный холл. Увидев дорого одетого посетителя, секьюрити тотчас метнулся к турникету.

— Господин, вы к кому? — спросил он с откровенным подобострастием.

— К графу Терехову. В семьсот шестую, — холодно ответил Краснов.

Заискивающе разулыбавшись, старик открыл проход. Барон уверенно направился к лифту. Бодрой рысью проследовав за ним и едва не наступая на пятки, возрастной охранник принялся поспешно объяснять:

— Вам на седьмой. От лифта сначала прямо, потом…

— Дорогу знаю, — оборвал его речь Константин и зашел в кабинку.

Едва он нажал на нужную кнопку, створки сомкнулись, лифт дернулся и мучительно медленно пополз вверх. Не выказывая нетерпения, Краснов бесстрастно смотрел прямо перед собой. Все эмоции он загнал на задворки сознания. Знал — сейчас они только помешают.

Выйдя на нужном этаже, Константин без тени сомнений пошел по коридору.

— Добрый день, вы к кому? — не вставая из-за стола, миловидная постовая медсестра заинтересованно рассматривала статного дворянина.

— К графу Терехову.

Барон намеренно ответил таким тоном, что напрочь отбивал желание расспрашивать. Медсестра оказалась хоть и молоденькой, но понятливой. Узнавать, кем приходится солидный посетитель лежачему пациенту, не стала.

— Позвольте вас проводить. У нас так принято, — виновато улыбнувшись, девушка поднялась со стула.

Немного опережая барона, она торопливо зашагала к нужной палате. Аккуратно открыв дверь с табличкой «706», бесшумно вошла.

— Наденька, неужели решили скрасить мое одиночество? Рад, очень рад, — послышался дребезжащий мужской голос.

— Олег Николаевич, к вам посетитель, — с дежурной любезностью сообщила медсестра.

— Управляющий? — уточнил Терехов.

— Нет. Это не Петр Петрович, — возразила Надежда. Выпорхнув в коридор, она тихо уведомила барона: — Время посещения ограничено получасом. Постарайтесь не волновать пациента.

— Учту.

Краснов шагнул в палату. Обоняния коснулся запах лекарств. Своего кровного врага Костя увидел моментально. Он предполагал, что выглядит Терехов неважно. Но вот такого… не ожидал. В приятном глазу полумраке на навороченной медицинской кровати лежал бледный, изможденный старик.

— Кто вы? — выдохнул он.

Присмотревшись к визитеру, Терехов судорожно вцепился в простыню. И, казалось, оцепенел от испуга.

«Ты смотри-ка, узнал», — промелькнула мысль у Кости.

Наклонив голову набок, он рассматривал врага. От графа Терехова осталось лишь жалкое подобие человека. Много лет Константин мечтал о том, как этот подонок сдохнет, но сейчас, оказавшись с ним лицом к лицу, вдруг с удивлением осознал, что испытывает лишь отвращение.

— Барон, зачем вы пришли? — просипел тяжелобольной старик.

Не спеша отвечать, Костя подошел к кровати, сел на стул. Словно невзначай покрутил кольцо, активируя артефакт правды. Костя не солгал Елизавете, поведав о его основной функции. Но кроме нее у устройства имелась еще одна: собеседник не сможет молчать. А вот насколько будет искренен, вопрос открытый.

Константин положил ногу на ногу.

— Вы одновременно спали с моей матерью и с сестрой, — объявил он пугающе ровным тоном. — Версия матери о том, как и почему земля оказалась у вас, мне известна. Хочу услышать вашу интерпретацию событий.

Выпустив вконец измятую простыню, Терехов положил руки на живот, плотно переплел пальцы.

— Не думал, что эта… — нервничающий старик осекся. — Хочется понять, что баронесса вам про меня наговорила. Можете показать ее письмо?

Краснов молча взирал на Терехова. Тот криво улыбнулся:

— Ну да, переписка матери с сыном — не моего ума дела, — пожевав бескровными губами, граф со злостью выплюнул: — Уж не знаю, чего она там наплела, но я не насильник. Да, спал с обеими. Но не одновременно, тут ошибочка вышла. Первой была ваша мать. Сама на шею вешаться начала. Я на отдыхе скучал. Подумал, почему бы и не помочь женщине, страдающей без ласки мужа. Чуяло сердце, что не стоит с ней связываться. Такие озабоченные бабенки — как репей, хрен потом избавишься.

«Мразь, ты говоришь о моей матери!» — злость опалила разум Константина.

Не позволяя эмоциям одержать верх, он волевым усилием пресек их на корню. И внешне все так же остался невозмутимым.

Очевидно, воодушевившись спокойствием барона, граф продолжил:

— Месяц мы с баронессой покувыркались, а после честно ей сказал, что все, постельных утех больше не будет. Тогда у меня как раз начались отношения с Натальей. Молодая девка или дама за сорок — тут и выбор-то не стоял. Барон, ты же мужчина, должен меня понимать.

Видимо, не сомневаясь в мужской солидарности, граф в поиске одобрения посмотрел на Константина. Наткнувшись на его тяжелый взгляд судорожно сглотнул. Прежде размеренно попискивающие приборы стали звучать чуть громче, предупреждая о нарушении сердечного ритма.

«Помирать тебе пока рано», — мрачно отметил Краснов.

Побледневший до синевы Терехов взял с тумбочки стакан с водой. Утолив жажду, вернул опустевшую тару на место. Обессиленно откинулся на подушку.

— В тот день, когда ваш дом сгорел, у меня с самого утра все пошло наперекосяк, — признался Терехов еле слышно. — Наташка частенько ночевала у меня. В этот раз будить не стала, ушла тихо. Зато на столике в гостиной бумажку от врача оставила. Понесла она от меня.

«Что?! Сестра ждала ребенка от этого убожества?» — челюсть барона отяжелела, желваки ходуном заходили на скулах.

Увы, артефакт все так же безмолвствовал. Граф и сейчас был поразительно честен.

— Я откровенно ошалел от такой новости. Поехал на озеро поплавать, развеяться. Да и думалось на природе всегда легче. Лизке моей на тот момент лет шесть было. Но дочь — это ж так, ни о чем, — Терехов брезгливо поморщился. — Решил, коль Наташка пацана родит, так признаю. Наследником своим сделаю. А если девка получится, то помогу приемную семью ей найти, да деньжат буду подкидывать на содержание. О женитьбе даже не помышлял. Измаялась бы со мной Наталья. Плохой из меня муж, что уж тут скрывать.

«Да и человек дерьмо, — добавил про себя Константин. — Врезать бы тебе сейчас по морде, но совесть не позволит».

— Вернулся я в особняк, а там баронесса на террасе дожидается, — старик скривился, как от лимона. — Всучила мне дарственную на землю, потом кинулась на колени, умоляя ее не бросать. Цеплялась за штаны, ревела белугой. Совсем стыд потеряла. А тут еще и слуги смотрят… Довела, в общем. Сказал, что ее дочь от меня беременна. И пусть между собой сначала договорятся. Баронесса сомлела. А как очнулась, подхватилась и убежала. Вечером узнал, что дом ваш дотла сгорел. Наташка говорила, что у нее спящий дар пироманта. Похоже, повздорили бабы. Ей-богу не хотел, чтобы так все закончилось. Я ж человек, а не сволочь какая.

Приборы запищали тревожно-интенсивно.

«Не стоило Лизе все это слушать. Зря я это затеял», — запоздало понял Костя.

Догадываясь, что еще услышит, а главное, что произойдет потом, Костя быстро снял микрофон с лацкана. Ломая, сжал в кулаке.

— Барон, что ты с землей-то делать будешь? — прохрипел Терехов, схватившись за грудь.

— А что бы сделали вы? — холодно поинтересовался Константин.

— Не губи, барон. У меня пацаны растут. Как с долгами расплачусь, сразу же выкуплю у тебя землю. Двойную цену дам! А пока возьми мою Лизку. Девка она красивая, девственница. Прикажу ей — без писка твоей любовницей станет. Ради семьи моя дочь на что угодно пойдет! Тут даже не волнуйся.

«Хоть этого Лиза не узнает», — скрипнув зубами, Краснов поднялся со стула.

Подойдя к выходу, он обернулся. Старик приподнялся на кровати. Схватившись за грудь, смотрел на него в тревожном ожидании. Не скрывая презрения, Костя негромко сказал:

— Таких моральных уродов, как ты, надо заранее кастрировать, чтобы не плодились и не портили жизнь своим детям.

Что-то невнятно пробормотав, Терехов завалился на подушку. Приборы протяжно завыли. Распахнув дверь, Константин вышел в коридор. Не глядя по сторонам, он широким шагом пошел прочь от палаты.

Барон Краснов

В больничном парке все так же щебетали птицы, пахло травой и цветами. Константин понимал, что Лиза нервничает, ждет его возвращения. Однако вместо того, чтобы пойти к девушке, устало опустился на первую попавшуюся лавку. Он банально не мог заставить себя идти.

На людях Краснов всегда сохранял самообладание. Но теперь, когда удостоверился, что его никто не видит, позволил себе отпустить эмоции. Ссутулившись, Костя поставил локти на колени, сцепил руки на затылке. Ему было больно. Очень больно.

Увы, артефакт правды обмануть невозможно. Граф Терехов, безусловно, подлец, но не убийца. Вина в трагедии, случившейся семнадцать лет назад, лежит на баронессе.

Его собственная мать, та женщина, которая изначально считается хранительницей рода, уничтожила их семью. Ради того, чтобы удержать любовника.

Эта неприглядная истина рвала в клочья привычную картину мира, выворачивала душу Кости наизнанку. Не в силах шелохнуться, он невидяще смотрел на брусчатку.

— Ты справишься, — неожиданно послышался из наушника тихий голос Лизы.

«Она это мне или себе?» — Костя растерянно потер лоб.

Рассердившись на себя за слабость и за то, что вынуждает девушку ждать, он грозно нахмурился. Резко встав, быстро пошел по тропинке. Лизу увидел издалека. Она сидела на той же скамейке: спина прямая, подбородок приподнят. Вдруг она повернула голову и посмотрела на него в упор широко распахнутыми глазами. В них плескался коктейль из боли и упрямой надежды.

Внезапно Косте нестерпимо захотелось сжать ее в объятиях, вдохнуть аромат волос и пообещать, что теперь непременно все будет хорошо.

Ошалев от собственной реакции и сам того не замечая, Краснов замедлил шаг. Лиза неторопливо вытащила из уха стетоклип, отцепила микрофон. Сложив «шпионские» аксессуары в пакет, встала, пошла навстречу. Подойдя близко-близко, пристально всмотрелась ему в глаза.

— Вы вчерашний борщ любите?

«Борщ? Причем тут борщ?» — Константин озадаченно вскинул брови, неопределенно пожал плечами.

Собравшись с мыслями, он признался:

— Не знаю. Не пробовал.

— Непорядок, — Лиза неодобрительно качнула головой. — Надо это срочно исправлять. У меня нет с собой телефона. Вызовите, пожалуйста, такси.

Константин выудил из кармана мобильный.

— Куда едем? — спросил он, открывая приложение.

— Ко мне домой.

Всего пару секунд помедлив, барон уверенно вбил адрес. Графиня Терехова усмехнулась чему-то своему. По собственной инициативе взяла мужчину под локоть и повела его через парк к центральному выходу с территории больницы.

Подходя к воротам, Константин запоздало вспомнил о микронаушнике. Вытащив его из уха, взял у Лизы пакетик с ее гарнитурой и выкинул все в урну. Следом полетел одноразовый артефакт правды. Эти устройства ему больше не нужны.

***

Краснодарские пробки — это неизбежное зло. Особенно в часы пик. Тут либо принять их как данность и расслабиться, либо психовать понапрасну. Расположившись на заднем сидении такси, я через стекло индифферентно рассматривала стоящий в соседнем ряду ярко-красный двухместный кабриолет и напряженно размышляла.

Нет, я думала вовсе не о встрече барона с моим отцом. И не о том, почему Краснов отключил свой микрофон. И даже не о том, что сейчас, скорее всего, отец уже умер. Я в прямом смысле запретила себе вспоминать об этом. Все мысли были сосредоточены на завтрашнем дне, но не на неизбежно повторяющемся, а на настоящем.

Дегустация вчерашнего борща, разумеется, послужила предлогом. На самом деле, я пригласила Краснова к себе домой с иной целью. От того, как он отреагирует на моих мальчишек, зависит не просто многое, но почти все.

— Нравится? — неожиданно поинтересовался барон.

Наверняка это он спрашивал о кабриолете.

— Нет, — обронила я, не оборачиваясь.

— Почему? — удивился мужчина. — Автомобиль дорогой, яркий, стильный, привлекает внимание.

— И абсолютно непрактичный. Для человека, у которого есть семья, нужен совсем другой, — припечатала я.

Барон хмыкнул. Помолчав, тихо сказал:

— Ваша машина была вполне пригодна для семейных нужд. Почему вы ее продали?

Он и об этом знает?! Впрочем, уже пора привыкнуть к его осведомленности.

— Братья в таком возрасте, когда сила с каждым днем прибывает, а контроля над ней пока еще даже в зачатке нет. Единственный вариант — артефакты, изготовленные по индивидуальному заказу. Стоят они очень дорого. Таких денег у меня нет. Вот и пришлось продать машину.

— Жалеете? — уточнил Краснов.

— Жалею ли? — повторила я тихим эхом. — Скорее скучаю по тем ощущениям, что испытывала за рулем. А в целом — нет, не жалею. Дар мальчишек сейчас под контролем. Их жизнь, здоровье и эмоциональное состояние для меня в приоритете.

В салоне повисла тишина. Задумавшись о чем-то своем, барон отвернулся к окну. Остаток безумно длинного не по километражу, а по времени пути мы провели в молчании.

Такси остановилось у дощатого забора. Расплатившись с водителем наличными, Краснов первым вышел на улицу. Ничуть не рисуясь, привычно-галантно подал мне руку, помогая выйти. Открыв калитку, я неожиданно занервничала. Направляясь к дому, на автомате принюхалась.

— Дымом пахнет. Как будто хвоя где-то сгорела или стружки, — пробормотала я встревоженно.

— Скорее порох, — не согласился Краснов.

Порох?!

За мгновение скинув туфли и позабыв о бароне, я босиком рванула за дом. Бежала не на запах, а ведомая интуицией. Мальчишки вместе с няней обнаружились в саду, неподалеку от старой голубятни. Понурив головы, юные пироманты стояли перед подбоченившейся внушительной женщиной

Слава богу, целы!

Выравнивая сбившееся дыхание, я перешла на шаг.

— …где взяли порох? — долетел грозный голос Алевтины Ивановны.

Я мысленно застонала. Заметив боковым зрением движение, полуобернулась. Рядом шел невозмутимый Краснов. Поймав мой взгляд, он неожиданно подмигнул и улыбнулся.

Подавив нервный смешок, я изобразила на лице настолько строгое выражение, на какое только хватило способностей. Подойдя к горе-поджигателям, сдержанно спросила:

— Ну и что тут у нас на сей раз?

Мальчишки опустили головы еще ниже. Избегая на меня смотреть, тот, что стоял справа, пробубнил:

— Оно само.

— Само, — копируя поведения брата повторил тот, что стоял слева.

— Конечно, само. Оно у вас всегда само и полыхает, и бахает, — охотно согласилась Алевтина Ивановна. И вдруг рявкнула: — Матвей, Сергей, немедля поднимите головы!

Тяжко вздохнув в унисон, мальчишки синхронно выполнили приказ.

Твою ж мать…

Закусив губу, я внимательно осмотрела братьев. Ожогов на коже, хвала всем святым, нет. А вот ресницы и брови отсутствуют. Ну и заодно густые челки превратились в клочковатых паленых ежиков.

— Брить, наголо, — вынесла я вердикт.

Пацаны шумно засопели. Однако возражать не стали.

— Хозяюшка, вовремя вы вернулись. У нас тут проблема нарисовалась, — мрачно объявила няня и продемонстрировала жестяную банку.

— Позволите? — Краснов взял у женщины жестянку, протер пальцем этикетку и вслух прочел: — «Порох охотничий, бездымный "Сокол". Для снаряжения патронов к гладкоствольному охотничьему оружию».

— Вот я и говорю, проблема нарисовалась, — веско заметила Алевтина Ивановна. — Чудом голубятню не разнесли. А где взяли боеприпас, говорить отказываются.

Пацаны зыркнули исподлобья на няню, набычились и засопели еще громче.

— Голубятню, говорите, чуть не разнесли? — ровным тоном переспросил Краснов.

Заинтересовавшись, мальчишки косились на незнакомого гостя в дорогой одежде.

— Так и есть, господин. Бабахнуло так, что дверь вон с петель слетела. Последние голуби разлетелись. Поди, уже и не вернутся, — няня сжала губы в узкую полоску.

— Конечно, не вернутся, — с готовностью подтвердила я.

— Не только птицам, но и вам, Елизавета, становится опасно находиться рядом с братьями, — холодно заявил Краснов. — Эти салабоны не знают элементарных правил безопасности при работе с взрывчатыми веществами.

«Подгорелые» мальчишки быстро переглянулись.

— А вы знаете? — настороженно спросил барона тот, что стоял слева.

— Конечно, — бросил Краснов.

— А нас научите? — полюбопытствовал второй и по слогам добавил: — «Са-ла-бо-ны» — это кто?

— Молодые неопытные воины, — с присущей ему невозмутимостью объяснил барон.

— А мы не спичками поджигали, — внезапно заявил, тот что слева, и громким шепотом признался: — У меня искра сорвалась. Случайно.

Что? Артефакт не справляется? Почему?!

Холодок страха пробежал по спине. Краснов прикоснулся к моей руке:

— Разберемся, — лаконично пообещал он. Затем неторопливо сняв пиджак, вручил его мне. — Лиза, у нас тут c вашими братьями сугубо мужские дела. Буду вам очень признателен, если по окончании накормите нас обедом. Ну или ужином. Тут уж как получится.

Искренне улыбнулась мужчине:

— Обязательно, — жестом позвав за собой Алевтину Ивановну, направилась к дому.

Дойдя до конца сада, я не удержалась и обернулась: барон в белоснежной рубашке следом за юными пиромантами залезал в грязную, пыльную голубятню.

— Достойный мужчина, — проследив за моим взгляд, вынесла вердикт Алевтина.

Спазм перехватил горло. Не в силах сказать ни слова, я молча кивнула.

Иного выхода у меня нет. Краснов — человек чести, мальчишек не бросит. Ведь правда же?

***

Барон Краснов

Ночь мягким покрывалом укутала старый дом. Закончив долгий телефонный разговор с Серым, Константин уселся на верхней ступеньке скрипучего крыльца, закрыл глаза. Где-то стрекотала одинокая цикада, пахло землей и ночными цветами.

Грустная улыбка тронула губы мужчины. Странно устроена жизнь. Еще днем ему хотелось выть от нестерпимой душевной муки, а сейчас на сердце не то чтобы тишь да гладь, но однозначно стало гораздо легче.

«Умница Лиза. Ни единого вопроса или напоминания о той тяжелой беседе с ее отцом. Словно и не было этого визита в больницу. Чудесная, чуткая девушка, и мальчишки у нее забавные», — вспомнив о двух уже бритоголовых пацанятах Краснов усмехнулся.

Эти два любознательных шпингалета не только рассказали, но еще и показали ему, где именно обнаружили порох. В старом сарае, среди прочего неразобранного хлама, валялся ящик, а в нем — пыжи, капсюли, патроны… Ну и одна, теперь уже бывшая в употреблении, жестянка с порохом. Откуда все это охотничье добро взялось? Вероятней всего, осталось от бывшего владельца дома.

Протяжно скрипнула входная дверь. Моментально среагировав, Костя обернулся.

Лиза подошла, села с ним рядом, тихо сказала:

— Наконец-то, уснули, — и подняла глаза на усыпанное звездами небо.

Константин украдкой поглядывал на девушку. Поймав себя на том, что безумно хочет попробовать на вкус ее губы, он глухо кашлянул в кулак.

«Окончательно спятил», — поставил себе диагноз мужчина.

Вдруг налетел прохладный ветерок. Одетая в легкое домашнее платье Елизавета поежилась. Сняв пиджак, Костя аккуратно накинул его на плечи хозяйки дома.

— Спасибо, — тихо поблагодарила она.

Неожиданно для самого себя Краснов с чувством сказал:

— Это вам спасибо. И за вчерашний борщ, и за возможность провести день в нормальной семье.

Лиза замерла. Вне сомнений, она поняла, что именно скрывалось за этой фразой. Однако, не желая поднимать серьезную тему, пошутила:

— Взрывы пороха с распугиванием голубей, как правило, мы не практикуем. Чаще что-нибудь сгорает. Белье там, кастрюли или покрышки. Зависит от фантазии двух скучающих пиромантов. Кстати, Константин Александрович, вы так и не сказали, что случилось с артефактом Матвея?

— Ничего серьезного. Я подкорректировал настройки.

— Благодарю вас. К сожалению, все ваши усилия напрасны. Завтра, во второй половине дня, мои братья снова найдут и вскроют этот же ящик. У Матвея произойдет спонтанный всплеск силы, порох загорится и рванет. Пятилетние мальчишки опять останутся без бровей и ресниц, а после их наголо обреет няня. И что самое страшное, они забудут все, что вы им сегодня рассказывали и чему научили, — юная графиня тяжело вздохнула и чуть тише добавила: — Мне бы очень хотелось, чтобы у моих братьев каждый день была нормальная семья.

Костю царапнуло неприятное предчувствие. А через миг какой-то запредельный страх за жизнь этой девушки опалил его разум.

«Мы с ней во временной петле. Тут хоть с обрыва головой вниз лети на камни, завтра все одно наступит. Умереть насовсем невозможно!» — постарался успокоить себя Константин.

И все же что-то глодало его внутри, не давая покоя.

Двенадцати часов ночи мы с Красновым дожидались сидя на крыльце. Разговор как-то сам собой угас. Молчание не тяготило, а вот ожидание напрягало. Не зная, как произойдет «стандартная» перезагрузка, я нервничала.

— Осталось шестьдесят секунд, — тихо сообщил Краснов. — Не уходите от автобуса, я приеду за вами. На отключение погодного артефакта и дорогу мне понадобится максимум полчаса.

Я кивнула. Вдруг, сама не знаю почему, зажмурилась. Через мгновение обоняния коснулся запах горелой проводки.

Вот и ты, опостылевший автобус.

Несколько минут помедлив, села. Пошарив рукой возле сиденья, подтянула свою сумку. Расправив лямку, накинула ее на плечо. Встав, направилась вперед по салону. Остановившись у места водителя, я пару раз стукнула костяшками пальцев по стеклянной перегородке.

Опустив ее, племянник мегеры открыл было рот, собираясь сказать свою коронную фразу «В туалет сейчас никак. На подъем идем». Опережая его, я бесстрастно объявила:

— Двигатель горит.

Точно так же, как и всегда, юноша смачно выругался, ударил по тормозам. Открыв пассажирские двери, он выскочил на улицу.

— Что происходит? — в очередной раз спросила у меня сиплым спросонок голосом мегера.

— Пожар, — бросила я и вышла на улицу.

Привычно отойдя подальше от автобуса, поставила на землю сумку. Сев на свой багаж, подперла кулаком щеку. Дожидаясь барона и стараясь не думать о том, что произойдет совсем скоро, я наблюдала за племянником мегеры.

Хватаясь за голову, тот в панике бегал возле отсека с двигателя. Сквозь клубы сизого дыма проглядывали языки алого пламени. Понимая, что скоро полыхнет, я безучастно смотрела на разгорающийся огонь.

Внезапно водитель рванул ко мне:

— Чего ты сидишь?! Ты же водница! Потуши! — он не просил — требовал.

Не меняя позы, я обронила:

— Нет.

— Почему?

Потому что тратить силу на тушение этого пожара — абсурдно. Если мне сегодня удастся разорвать петлю времени, то мы все дружно переместимся из ночи в «утро». И в тот момент от автобуса останется лишь обгорелый остов. Разумеется, говорить об этом племяннику мегеры я не стану.

А есть ли смысл вообще ему что-то отвечать? Все, что я скажу сейчас, «завтра» он неизбежно позабудет.

— Ну ты и гадина, — со злостью процедил юноша.

Кто бы сомневался. Перекладывать вину на кого-то еще определенно проще, чем признавать, что сам накосячил. Этот мальчишка выехал в рейс на неисправном автобусе. Это он не проверил, есть ли в салоне огнетушители. Именно он не следил за датчиками температуры, проворонил возгорание двигателя и чуть не угробил людей. Но гадина, конечно же, я.

— Удобная позиция, — негромко заметила я и понимающе улыбнулась.

Парень приоткрыл рот, собираясь что-то сказать. Видимо, так и не подыскав нужных слов, сердито запыхтел, раздраженно махнул рукой и помчался к сгрудившимся на обочине официантам. Разглядев в толпе знакомую фигуру Ольги Сергеевны, я поморщилась.

Наверняка опять будет трепать мне нервы. Поставить ее на место? А смысл? Удовольствия мне это не доставит, а она этот разговор и не вспомнит.

Лелея, в общем-то, пустую надежду, что мегера хоть в этот раз ко мне не пристанет, я повернулась к «коллегам» спиной. На темном асфальте плясали отблески пожара. Следя за тем, как свет воюет с темнотой, обняла себя за плечи.

Если испугаюсь, если отступлю, то этот кошмарный день никогда не кончится. У меня нет другого выхода. Просто нет.

— Пить будешь? — вдруг раздался совсем рядом знакомый девичий голос.

Вот и проклятийница явилась.

Обреченно вздохнув, я посмотрела на девушку. Молча покачала головой, отказываясь. Алена присела на корточки, заглянула мне в лицо.

— Бледноватая ты какая-то, — вынесла она вердикт спустя несколько секунд. Размышляя вслух, уверенно продолжила: — Ты же сзади сидела. Скорее всего, дымом надышалась. Двигатель-то там совсем рядом. Плохо, что ты слабый водник.

В том, что с минуту на минуту на меня опять польется нескончаемый поток абсолютно ненужной информации, можно не сомневаться. Слушать Алену нет никакого желания. Да и будет гораздо проще, если в ближайшие часы она обделит меня своим утомительным вниманием.

А что, если сработать на опережение? Может, сама от меня сбежит?

Встав, я крепко взяла проклятийницу под локоток. Приблизившись к ее уху, быстро-быстро зашептала:

— Конечно, плохо. Была бы я сильной водницей, то такой слабый пожар мгновенно бы потушила. А так толку-то от меня особого и нет. Но я не расстраиваюсь, ты не думай. У иных-то людей и вовсе дар отсутствует. А у меня хоть плохонький, да есть. Опять же, не абы какой, а очень даже полезный. При необходимости запросто могу волосы высушить или там одежду. Ты вот феном пользуешься?

— Ну да, — пробормотала Алена озадаченно.

— А я никогда! Зачем тратиться на электричество? Деньги счет любят. Макароны целое состояние стоят. Вот куда такое годится? Недавно тут средство от тараканов присматривала. Нет, у меня дома они не водятся. Просто интересно стало. Так ты представляешь — яд для крыс в четыре раза дороже!

Опешившая проклятийница, растерянно хлопала ресницами.

— Вот зачем человеку моль? — спросила я громким возмущенным шепотом и тотчас сама же ответила: — Вроде польза от нее есть. Слышала, что птицы с удовольствием едят этих гадов. Но для людей-то один вред. Такую кофточку у знакомой сожрали! И ладно бы шерстяную, так на льняную позарились. Это какие-то уже мутанты вывелись. Производители понапихают всякой дряни в свою отраву, а потом обычные потребители страдают.

— Походу, ты конкретно дымом надышалась, — Алена осторожно освободила свою конечность из моей хватки. — Пойду-ка я схожу к нашим. Узнаю, что да как. А ты здесь пока погуляй. Проветрись, что ли.

Глядя на торопливо удаляющуюся девушку, я усмехнулась. Маленькая хитрость удалась. Маловероятно, что прямо сейчас она передумает и снова захочет составить мне компанию. А там и Краснов приедет…

Внезапно навалился первобытный страх. По телу пробежала дрожь, затошнило. Обняв себя за предплечья, я закрыла глаза.

Ты справишься. Обязана справиться. Иначе никак.

Вход-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Приступ паники прошел, словно его и не было. Нагнувшись, я подняла с земли сумку. Перекинув лямку через плечо, вгляделась в ночную трассу. Спустя несколько долгих минут темноту разрезал свет фар.

Это Краснов. Больше некому. Со стороны пансионата приезжал только он.

Сердце предательски трепыхнулось. Я сжала зубы. Выпрямив спину, пошла вдоль автобуса к тому месту, где прежде парковался барон.

— Терехова! — гневно окликнула меня Ольга Сергеевна.

Я обернулась:

— Вы что-то хотели? — мой голос прозвучал на удивление ровно.

— А не много ли вы о себе возомнили, милочка? — вызверилась мегера. Торопливо подойдя ко мне, она безапелляционно потребовала: — Немедленно погасите огонь! Это ваша прямая обязанность!

Слуха коснулся рев мотора. С каждым мгновением автомобиль приближался.

Вот и все. Осталось всего ничего.

Кривовато усмехнувшись, я сняла с ворота жакета мегеры невидимую соринку.

— Не переживайте так, Ольга Сергеевна. С вашей изворотливостью и хитростью вы непременно придумаете, как избежать наказания и помочь своему нерадивому племяннику.

— Что?! — женщина задохнулась от возмущения.

Черный представительский седан остановился у обочины.

— Это за мной. Всего вам доброго, — отвернувшись от обескураженной женщины, я пошла к машине барона.

— Ну её, Ольга Сергеевна! Я к ней со всей душой — помочь хотела, а она мне всякую чушь в уши вливать начала. Наверняка на всю голову больная, — долетел мне в спину недовольный голос Алены. — Пусть валит. Проблем меньше будет. А я могу отработать и за двоих. Естественно, не за бесплатно.

Ты смотри, какая она, оказывается, находчивая.

Не дожидаясь, когда Краснов откроет для меня дверцу, я юркнула на заднее сиденье автомобиля. Поймав внимательный взгляд мужчины в зеркале заднего вида, вымученно улыбнулась.

— В пансионат? — тихо спросил он.

Пульс участился. Я сделала вид, что задумалась.

— Не сейчас, — отрицательно покачала головой. — Вы можете отвезти меня к морю?

Несколько мгновений, пока ждала ответа, показались болезненно долгими.

— Конечно.

***

Барон Краснов

Прибой шуршал, перекатывая мелкую гальку. Расположившись на валуне, Константин наблюдал за Лизой. Скинув ветровку и кроссовки, девушка подошла к самой кромке воды, устремила взор в непроглядную темень и застыла изящной статуэткой.

«О чем она думает? О братьях? Или о том дерьме, в котором мы оказались?» — Костя с раздражением потер подбородок.

Вспыхнувшая вчера тревога за жизнь Лизы Тереховой никуда не делась. Умом он понимал, что ее окончательная смерть во временной ловушке невозможна! Однако иррациональный страх затмевал все остальные мысли и не отпускал ни на миг.

Единственный вариант, при котором эта чудесная, такая сильная, но в то же время хрупкая девушка неизбежно умрет — разрыв временной петли с возвращением Лизы за три минуты до гибели под камнепадом. Самопроизвольный запуск защитных рун нереален. Следовательно, Елизавета Терехова в безопасности.

Внезапно в его памяти всплыли слова подлеца графа: «Ради семьи моя дочь на что угодно пойдет!»

Интуиция активизировалась, холодком пробежала между лопаток.

«Я сам ей рассказал, как запустить процесс разрыва петли. А что, если она собирается пожертвовать собой?!» — от жуткой догадки Костя на мгновение остолбенел.

Отмахиваясь от бредовых мыслей, он скептически поморщился. Неодобрительно цокнул, досадуя на себя. Константин прекрасно знал, что при всем желании Лиза не сможет забрать у него даже каплю силы. Да ни один одаренный на такое не способен!

Впрочем, в жизни бывает всякое. Но даже если предположить, что какой-то безумный гений изобрел способ принудительного забора силы, то эта информация сто процентов под запретом! Уж ему ли не знать, что спецслужба перманентно мониторит все, что касается магических техник? Юная необученная водница с нулевым рангом в принципе не может обладать такими уникальными и однозначно запретными знаниями.

«Нет. Такого просто не может быть. Ни о чем подобном даже я не слышал. Что-то совсем загоняюсь», — успокаивая себя, Костя нервно покрутил шеей.

— Константин Александрович! — мелодичный голос Лизы оторвал его от тяжких размышлений.

Решительно встав, барон подошел к девушке. Заправив локон за ухо, она неожиданно спросила:

— Ваш друг, Сергей Владимирович, он что-нибудь разузнал? У него есть предположение, кто мог организовать покушение?

«Она думала об этом?! — Константин на секунду опешил от изумления. — Вот я дурак!»

Облегченно улыбнувшись, он охотно ответил:

— Сергей сразу же сделал ставку на жениха. Тщательной проверки легенда новобрачного не выдержала: оказалось, что он совсем не тот, за кого себя выдает. Нет ни денег, ни титула. Мотив более чем серьезный. В случае гибели свежеиспеченной супруги и ее родственников он молниеносно стал бы баснословно богатым.

— Подождите, но жених же спасал невесту, — возразила Лиза. — Я собственными глазами видела, как он вместе с ней прыгнул воду. Что это, если не желание спасти возлюбленную?

— Мы с вами видели одно и то же, — согласился Краснов. — Первая жертва — невеста. Через пятьдесят три секунды электрический разряд ударил в то место, где стоял жених. Задержись он хоть на миг, вспыхнул бы факелом. Да и держать на руках объятую огнем девушку смертельно опасно. К тому же мы не знаем, выжила княжна или нет. Так что вопросов пока предостаточно.

— Вопросов действительно больше, чем ответов, — озабоченно протянула Лиза. С задумчивым выражением постучав себя пальцем по губам, она уверенно заявила: — У меня есть идея. Сможете одолжить вашу сорочку? Залезать в воду в футболке и джинсах, думаю, мне не стоит.

Взгляд Кости моментально переместился на девичью грудь. Фантазия за мгновение ока нарисовала картинку, как она будет выглядеть, облепленная мокрой тканью. Глухо кашлянув, Краснов принялся торопливо расстегивать пуговицы. Передав девушке рубашку, тактично отвернулся.

«У нее на правой груди рядом с соском родимое пятнышко», — вспомнил Константин совсем не кстати и почувствовал тяжесть в паху.

— Я готова, — объявила Лиза. — Вы бы разделись. Штаны вам определенно будут мешать в воде.

Эрекция усилилась. Безуспешно пытаясь успокоиться, Костя, не оборачиваясь, уточнил:

— Вы хотите, чтобы я пошел с вами в море?

Женщина всегда чувствует, когда физически привлекает мужчину. И даже для меня с моим нулевым сексуальным опытом было понятно, что сейчас происходит с бароном. Вне сомнений, он возбужден.

Он же будет стоять ко мне близко. Очень близко.

Внезапно стало жарко, дыхание участилось. Я трусливо отвела взгляд от напряженной мускулистой спины Краснова. Делать вид, что дура-дурой и не ведаю, что творю, становилось неимоверно сложно.

Барон слишком умный. Другим способом его не отвлечь. Соберись, тряпка!

Вопрос Краснова так и висел в воздухе. Осознавая, что молчание катастрофически затягивается, я собралась с духом. И сказала самую настоящую правду:

— Да, я хочу, чтобы вы пошли со мной в море, — мой голос предательски осип.

Развернувшись, быстро вошла в воду. Острый камень вонзился в босую ступню. Зашипев от боли, упрямо сжала зубы и зашла на глубину. Соленые прохладные волны нежно касалась губ, ластились. Казалось, водная стихия знает о моей затее и… прощается.

Почему же все так?!

На глаза навернулись слезы. Застыв изваянием, я оплакивала свою такую короткую жизнь.

Иначе никак. Просто никак.

Краснов подошел со спины. Положил ладони на плечи.

— Что дальше? — теплое дыхание барона коснулось уха.

По телу табуном пробежали мурашки. Стараясь абстрагироваться от близости полуголого привлекательного мужчины, я выдохнула:

— Так и стойте. Не шевелитесь.

— Хорошо, — тембр его голоса стал низким, манящим.

«Ни разу в жизни не целовалась», — совсем некстати промелькнула у меня горькая мысль.

По-хорошему, прямо сейчас наступил тот самый идеальный момент для активации «Зова сирены». Краснов максимально открыт. Но что-то внутри воспротивилось. Осознавая, что малодушничаю и банально оттягиваю неизбежное, решила сделать барону прощальный подарок.

Раз уж намекнула, что могу помочь получить ответы, то обманывать его не стоит. И так веду себя как не пойми кто.

Я глубоко вдохнула — так, чтобы в легких закололо. На медленном выдохе распахнула источник. Напитывая каждое слово силой, беззвучно проговорила заклинание. Выпуская энергию, вслух обратилась к стихии:

— Открой свою память.

Волны застыли, время остановилось. Через несколько ударов сердца на меня обрушился поток информации. Я не только видела, но и слышала.

Синее-синее небо. На помосте под цветочной аркой стоят молодожены. Тучная некрасивая княжна счастливо улыбается своему супругу. Светясь от радости словно начищенная монета, пухлотелый свежеиспеченный муж приобнимает новобрачную за талию.

— Я так счастлив, — шепчет он девушке.

— Люблю тебя, сокол мой ясный, — отвечает она с придыханием и складывает губы уточкой, тянясь за поцелуем.

Супруг ее не разочаровывает и к тому же с усилием подхватывает свою отнюдь не легкую жену на руки. Покраснев от натуги, он все же широко улыбается. Княжна нежно гладит его по щеке. Внезапно небо озаряет вспышка. Молния бьет в подол роскошного, пышного платья новобрачной. Она вспыхивает факелом. Закричав от нестерпимой муки, пытается соскочить с рук мужа. Однако тот, не отпуская объятую огнем жену, делает глубокой вдох и без тени раздумий прыгает в море.

Пламя тотчас потухает. Разевая рот в беззвучном крике, девушка бьется в руках возлюбленного под толщей воды. А тот… тянет ее на дно. Дернувшись в последний раз, она обмякает. Крепко ухватив ее за кисть, молодожен рвется к поверхности. Вынырнув, жадно глотает воздух. Не отпуская руки жены, гребет к берегу. С трудом вытащив княжну на камни, обессиленно падает рядом.

Вопли сгорающих заживо людей звучат отовсюду. Даже не попытавшись встать, жених лежит у кромки моря рядом с бездыханным телом невесты. Вдруг, не открывая глаз, он тихо произносит:

— Мечты сбываются, — и счастливо улыбается.

Картинка смазалась, разлетелась веером брызг. Вернувшись в реальность, я с ужасом смотрела во тьму перед собой. До последней секунды не верила, что этот мужчина способен на такое зверство.

Он их всех убил.

От нервного перенапряжения затрясло, как в лихорадке. Неожиданно Краснов мягко повернул меня к себе лицом, крепко обнял.

— Жених всех убил. И невесту, и ее родителей, и гостей. Всех убил. Ради какой-то мечты, — прошептала я на грани слышимости.

— Знаю, малышка. Смотрел и слушал вместе с тобой, — напомнил барон, не выпуская из объятий.

Верно. Забыла…

Мысли сбивались в кучу, мозг отказывался работать. В безотчетном желании защиты, я прильнула к Краснову и постыдно разревелась.

Константин поглаживал меня по голове, по плечам. Говорил тихо-тихо что-то неразборчиво-успокаивающее. Вода ластилась к нашим телам, нашептывала о чем-то своем. Внезапно его губы легонько коснулись моих, словно спрашивая дозволения. Ошалев, я растерялась настолько, что не оттолкнула.

— Никому тебя не отдам, — заявил он негромко, но уверенно.

И вновь поцеловал, уже по-настоящему. Внутри все перевернулось. Сердцем понимала — это не похоть, но обещание большего, настоящего. Того, чего у нас быть не может! Если не разорву эту треклятую петлю, то рано или поздно все хорошее превратится в ненависть.

— Напугал, да? — барон отстранился.

Приподняв мое лицо за подбородок, он пытливо заглянул в глаза. Дыхание перехватило. Этот сильный, умный и безумно нежный мужчина абсолютно не скрывал своих эмоций.

— Нет. Не напугал, — выдавила я, не в силах отвести от него взора.

Костя улыбнулся. Поразительно искренне, открыто. Так, что до одури захотелось поверить в то, что женское счастье и для меня возможно. Он поднял руку. С упоительной нежностью пальцами очертил мою скулу. Инстинктивно поймав его ладонь, прижала к своей щеке. Сердце рыдало кровавыми слезами.

У нас ничего не может быть. Прости.

— Лиза? — он встревоженно нахмурился.

Натянуто улыбнувшись, я зажмурилась. Удар сердца, заклятье сформировано. Еще удар, сила срывается с кончиков пальцев, уходит в воду. Повинуясь моей воле, море вспенилось, тончайшей пленкой окутало желанного мужчину от макушки до пят.

Три шага назад. Вода не сковывает движений, она мой друг и союзник. Не имея возможности ни говорить, ни шевелиться, Константин просто стоял и смотрел на меня. Так, словно я его предала.

Все правильные, загодя приготовленные фразы показались пустыми, лживыми. Я сжала кулаки и сказала как есть:

— Жить в этом бесконечно повторяющемся дне я не смогу. Между существованием в вечности и своей смертью я выбираю второе, — мой голос зазвенел от напряжения. — Известие о моей гибели отец переживет. Уверена, он тебе что-то предлагал в обмен на землю. Подумай, возможно, найдешь в себе силы ему не мстить. Последняя просьба: не бросай моих братьев, пожалуйста. Им очень нужен старший друг. Надежный, умный. Такой, как ты, — предательские слезы ручейками потекли по щекам.

Тряхнув головой, я прогнала неуместную слабость. Сконцентрировавшись, зачерпнула всю свою энергию разом и плотным потоком направила в руны. Кожу ощутимо запекло. Не раздумывая, потянулась к источнику барона. Взяв у него совсем чуть-чуть силы, перенаправила энергию в символы.

Не удержавшись в последний раз посмотрела на Константина. На его шее набухла и пульсировала вена. Зрачки расшились, полностью скрыв радужку. Похоже, он злился.

— Прости, что без спроса взяла силу. У тебя все будет хорошо, — губы не слушались, но все же я умудрилась растянуть их в улыбку.

Через мгновение ослепительно-белый свет разорвал тьму над морем. Я рефлекторно зажмурилась. Спустя несколько секунд осторожно приоткрыла веки: за стеклом автомобильной дверцы проплыла табличка с надписью: «Осторожно! Аварийно-опасный участок дороги».

Вот и все…

Седан сбросил скорость. Прямо надо мной загрохотали по крыше камни. Я инстинктивно сжалась в комок, прикрыла голову руками. Автомобиль вильнул вправо, к обрыву. Сминая металл, словно фольгу, тот самый гигантский валун придавил меня к полу. Ломаясь, захрустели ребра. Адская боль пронзила раздавленную грудь.

У них все будет хорошо.

Вздохнув последний раз, я застыла изломанной куклой.

***

Барон Краснов

Константин резко сел в кровати. Бросил взгляд в окно: на улице вполне себе бодрое утро.

Мгновенно оценив ситуацию, громко и с чувством выматерился.

Спрыгнув с постели, он сунул ноги в кроссовки и принялся их быстро шнуровать.

Мужчину трясло от бешенства: Лиза Терехова провела его, как зеленого сопливого юнца! Он неимоверно злился и на себя, и на нее, а еще больше бесился от невозможности помешать ей осуществить задуманное. Эта девочка действительно решила пожертвовать собой, а он, влюбленный идиот, все проморгал!

Скорее всего, любой другой на его месте сейчас бы рвал и метал. Однако Костя понимал, что воплями проблему не решить. Сделав несколько вдохов и выдохов, он взял себя в руки.

Обычный ход времени восстановлен, в этом нет сомнений. Как и где одаренная с нулевым рангом получила уникальные знания по принудительному изъятию энергии, а заодно и овладела техникой «память моря», безусловно, интересно. Но сейчас это не имеет никакого значения.

Через сто восемьдесят секунд полицейский седан попадет под камнепад. Девушка, которая стала бесконечно дорога, неизбежно погибнет. Вопрос: как сохранить ей жизнь?!

Константин посмотрел на руки: на левом запястье — хронометр, на правом — едва заметный ожог. От защитных рун, разумеется, нет и следа. Костя задумчиво нахмурился. Прямо сейчас эхо от разрыва временной петли расходится кругами по эфиру. Как поведет себя артефакт времени в случае смерти владельца, предсказать нереально. Уже сейчас все настройки в устройстве сбоят. А менее чем через полчаса и вовсе слетят к чертям собачьим. И восстановить их можно не ранее чем через двадцать пять часов.

«Активировать артефакт через сутки — критично поздно. Лиза так и останется мертвой. Вероятность, что устройство сейчас сработает, а мое сознание при переброске не размотает на кварки — пять из ста. Но через двадцать четыре минуты и этих пяти процентов у меня не будет. Так что выбор очевиден. Придется рисковать», — Константин усмехнулся.

Поставив на хронометре таймер на шесть минут до часа «х», барон снял с себя олимпийку и небрежно кинул ее на стул. Оставшись в спортивных штанах и футболке, быстрым шагом покинул люкс. Проигнорировав лифт, Константин сбежал вниз по лестнице. Войдя в холл, подошел к стойке ресепшен.

— Бумагу, ручку и конверт, — сухо бросил он администратору.

Торопливо положив требуемое на стойку, миловидная девушка стрельнула глазами в симпатичного владельца пансионата, похлопала ресницами и кокетливо прикусила пухлую губу.

Не обращая внимание на явный флирт, Краснов подтянул к себе лист, твердым почерком написал: «Серый, в пансионате готовится покушение на членов княжеского рода Бастрыкиных. Заинтересованное лицо и организатор — жених. Способ убийства — погодный артефакт. Моя смерть с этим покушением никак не связана. Решение сугубо мое: добровольное и осознанное. Все свое имущество и деньги я завещал тебе. После моей смерти нотариус с тобой свяжется. Не принуждай графа Терехова сносить отель, но и на продажу земли не соглашайся. Когда старик умрет, бизнес должен остаться его сыновьям-близнецам. Пацаны толковые, возьми над ними опеку и вырасти их настоящими мужчинами. Уверен, ты сможешь».

На несколько мгновений задумавшись, Константин размашисто дописал: «Р.S. Буду очень признателен, если похоронишь меня рядом с графиней Елизаветой Олеговной Тереховой».

Поставив дату, Краснов расписался. Положив записку в конверт, предусмотрительно его заклеил. Надписав имя, фамилию и номер телефона получателя, протянул симпатичной сотруднице:

— Если в течении получаса со мной что-нибудь случится, тотчас позвоните этому человеку, сообщите о происшествии и о письме. Также добавьте, что на дороге обвал и попасть в пансионат можно либо по морю, либо по воздуху.

Девушка побледнела. Аккуратно взяв конверт, она испуганно спросила:

— Константин Александрович, а что с вами может случиться?

«Либо выживу вместе с любимой женщиной, либо нас с ней похоронят рядом. Третьего не дано», — подумал Краснов.

Но, разумеется, ничего объяснять не стал. Незачем. Если его сумасбродная затея с перемещением в прошлое не удастся, Серый и о братьях Лизы позаботится, и об остальном побеспокоится. А если всё закончится благополучно, то «предсмертную записку» верный друг никогда не получит. Да и в целом никто не вспомнит о том, что сейчас происходит. В том числе и эта миловидная сотрудница.

Игнорируя вопрос девушки, Константин глянул на хронометр: время хоть и поджимает, но еще есть. Достав из кармана штанов мобильный, набрал по памяти номер своего свеженазначенного начальника СБ.

Через несколько секунд Гордеев бодро отрапортовал:

— Слушаю вас, Константин Александрович.

Отходя от стойки ресепшен, барон приказал:

— Прямо сейчас беги к погодному артефакту и отключай его от питания. Сделать это элементарно: переведи рубильник в нижнее положение. Проконтролируй, чтобы никто к нему не подходил до приезда спецов, — держа аппарат возле уха, Константин направился в сторону ресторана.

— Будет исполнено, — мгновенно отчеканил здоровяк.

— Не сомневаюсь, — бросил Краснов, нажимая на отбой связи.

Вернув мобильный в карман, он решительно распахнул дверь кухни. В нос ударил аромат жарящегося мяса, зелени, специй и чего-то еще. Не замечая «гостя», повара занимались каждым своим делом. Кто-то колдовал у плиты, кто-то — у разделочной доски. В общем, работа кипела.

Зайдя в помещение, Краснов с бесстрастным выражением прошел за спинами работающих мужчин и женщин. Заметив в руках худощавого юноши овощной нож, бесцеремонно его забрал. Под взглядом ошарашенного парня внимательно осмотрел лезвие.

«Острое, узкое. То, что надо», — Константин одобрительно хмыкнул.

Тихонько запиликали часы, извещая, что время неумолимо уходит.

— Где у вас подсобка? — ледяным тоном поинтересовался барон.

— Там, — ничего не понимающий юноша указал пальцем на дальнюю дверь. Озадаченно поглядывая на нож в руках Константина, спросил: — А зачем вам подсобка?

— Надо. Если через пять минут не выйду, значит, я умер. Сходишь на ресепшен и скажешь администратору. Она знает, что делать.

Повар приоткрыл рот, выпучил глаза. Строго нахмурившись и больше не обращая внимания на парня, барон быстро прошел в подсобку. Нашарив выключатель на стене, зажег свет. Прикрыв дверь, встал рядом со шкафом, забитым посудой. Рывком стянул с себя футболку и бросил ее на запасной стол для нарезки хлеба.

Глянул на часы: осталось три минуты. Шумно выдохнув, Костя приставил острие клинка к обнаженной груди, аккурат между четвертым и пятым ребрами. На коже появилась алая капля крови. Придерживая оружие левой рукой, он замахнулся правой. В последнюю секунду ладонь дрогнула, задержалась: тело инстинктивно воспротивилось.

«Она будет жить!» — стиснув зубы, Костя с силой ударил по рукояти ножа.

Лезвие полностью вошло в грудину, пронзив сердце. Рефлекторно согнувшись, барон боком упал на пол. Дернулся в последний раз и затих.

— Лиз, что случилось? Дай посмотреть! — словно издалека долетел голос княжны Комаровой.

Сфокусировав взгляд, я ошалело смотрела на одногруппницу. Недовольно фыркнув, та выдернула из моих ослабевших пальцев какую-то бумагу и принялась читать.

Не понимая, что происходит, я присмотрелась к документу. Опознав тот самый указ императора, пошатнулась. Кто-то подхватил меня под локоть, не позволяя упасть.

— Елизавета Олеговна, вам дурно? — встревоженно спросил управляющий.

Я что — дома? Еще и в то самое утро, когда все началось? Но как такое возможно?!

Все еще не веря в реальность происходящего, с усилием повернула голову и с изумлением уставилась на Петра Петровича. Тот неодобрительно качнул головой.

— Это же не сон, да? — спросила я у мужчины громким шепотом.

Управляющий покачал головой:

— Увы, земля действительно принадлежит барону Краснову.

Боже… Я на самом деле опять вернулась в прошлое. И даже не в тот треклятый автобус! Костя говорил, что возврат возможен максимум на шесть часов и сколько-то там минут. А меня почему-то отбросило назад во времени намного дальше. Еще и закинуло в собственный дом! В том, что я немыслимым образом и в этот раз осталась жива, однозначно заслуга Константина. Как он это сделал? C ним же все хорошо?!

От напряженного мыслительного процесса заболела голова. Я с силой потерла виски.

Мешая думать, Петр Петрович сдержанно сообщил:

— Полагаю, вы должны узнать сейчас. Указ его величества мне вручил юрист Красновых. Известил, что через семь дней в «Коммерсанте» будет опубликовано официальное объявление об изъятии у вас земель. На просьбу о встрече с бароном ответил отказом. Предельно ясно дал понять, что переговоры в принципе невозможны. А также уведомил, что Константин Александрович Краснов категорически не желает обсуждать эту тему. Ни с кем.

Машинально кивнув, я подошла к ограждению крыльца. Облокотилась на перила, те протяжно-тоскливо заскрипели.

Константин мне звонил. При переносе из будущего в прошлое все материальное «обнуляется». Его номера в мобильном, конечно же, не осталось. А я, дура, не запомнила.

Он же мне позвонит? Ведь правда же?!

— Звонить барону бесполезно, — безапелляционно заявила Комарова. — И ежу понятно, что разговаривать с тобой по телефону он не станет. Начнешь названивать — закинет в бан. Оно тебе надо, так унижаться?

Да если бы я помнила этот гадский номер, то позвонила бы не раздумывая! А так… остается лишь ждать.

Я горько усмехнулась:

— Ты права, Марина. Захочет поговорить — сам выйдет на связь.

— Ну и зачем ему это? — княжна скептически хмыкнула.

В кармане джинсов пиликнул телефон. Кровь отхлынула от лица. Трясущимися руками я выудила мобильный, торопливо открыла сообщение от смутно знакомого номера.

«Юрист привезет тебе сегодня дарственную на землю. Константин».

Слезы потекли по щекам. С Костей все в порядке. Никто другой эту смс мне бы не прислал. И вроде надо радоваться. Все, чего я так страстно желала, свершилось! Конфликт с Красновым урегулирован. Земля остается у нас, отец не умрет, и мальчишки не отправятся в интернат. Да вот только сердце щемило от тоски.

Почему он не написал, что мы встретимся?!

— Новости, конечно, у вас не фонтан, — вновь заговорила княжна Комарова. — Слушай, Лиз, раз отель через семь дней все одно сносить, может, дашь одногруппникам эту недельку бесплатно отдохнуть? Какая тебе уже разница?

Как же некстати этот разговор! Мне бы сейчас посидеть в одиночестве. Так нет же — придется общаться. Насколько помню, в прошлый раз такого «заманчивого» предложения от Марины не поступало.

Я отлипла от ограждения. Поймав хмурый взгляд управляющего, кривовато усмехнулась. Мы с ним прекрасно понимали, что соглашаться и брать на себя расходы за отдых привыкших к роскоши постояльцев — еще и при угрозе финансового краха — верх идиотизма.

Надо бы сообщить Петру Петровичу о решении барона. А может, пока не торопиться? Костя — человек слова. Пообещал — значит сделает. Но все же всякое может случиться. Жизнь — штука непредсказуемая.

В руке завибрировал телефон. Глянув мельком на экран, я снова обнаружила незнакомый номер. Приняв вызов, поднесла мобильный к уху.

— Слушаю вас.

— Елизавета Олеговна, доброе утро, — раздался из динамика приятный женский голос. — Меня зовут Ирина Юрьевна, я юрист, представляю интересы барона Краснова. Через час буду готова передать вам дарственную на земельный участок. Где и когда вам удобно со мной встретиться?

У Краснова юрист же был мужчиной. Почему он поменял правозащитника? Эта женщина более компетентна? Интересно, как она выглядит? Красивая?

В душе шевельнулось что-то очень похожее на ревность.

— Алло… Елизавета Олеговна, вы меня слышите?

Мысленно дав себе затрещину, я одним махом погасила неуместные эмоции. И сухо ответила:

— Через два часа возле Краснодарского центра грудной хирургии. Встречаемся у главных ворот. Вам адрес центра дать?

— Благодарю, нет необходимости. До скорой встречи, — любезно попрощалась юрист.

С трудом дождавшись окончания моего разговора, едва не приплясывающая от нетерпения княжна Комарова выпалила:

— Ну так что скажешь? Вашему бизнесу все одно каюк. Соглашайся! Идея-то роскошная.

— Для тебя и ребят идея, безусловно, отличная. В чем выгода для нашего отеля? — я вопросительно приподняла брови.

— Тебе жалко, что ли? — княжна изобразила оскорбленную невинность.

Ясно-понятно. Включила избалованную девочку.

— Марин, прекращай, — я поморщилась. — Ты изначально просила рассмотреть возможность предоставления номеров по программе лояльности, давай на этом и остановимся. Петр Петрович, у нас ведь люксы свободны? — я полуобернулась к мужчине.

Тот сдержанно ответил:

— Вчера освободились.

— Предположительно завтра к нам планируют заехать тридцать гостей. Ранее у нас не останавливались. Сможем им в порядке исключения сделать накопительную скидку за проживание, как для постоянных клиентов?

Управляющий молча кивнул.

Княжна с озадаченным видом потерла кончик носа.

— Накопительные скидки выгодны всем: и гостям, и владельцам, — признала она неохотно. — Но в вашем отеле так же, как и везде, понижение цены на десять процентов применяется при заказе от десяти ночей. Даже если мы уже завтра заселимся, то до публикации в газете останется всего шесть дней. Потом у вас начнутся глобальные проблемы. Вы-то своих барышей не упустите. А в чем наш профит?

Просьбы закончились, начался торг.

С непроницаемым выражением лица я забрала у княжны Комаровой изрядно помятый указ императора. Вернув документ Петру Петровичу, вновь посмотрела на бывшую одногруппницу:

— В обычном порядке в наш отель заселиться невозможно. Свободных мест нет. И ты об этом отлично знаешь, — напомнила я сдержанно. — Однако мы изыскали возможность удовлетворить твою просьбу: вам будут предоставлены даже не обычные номера, а люксы. При заселении на десять дней и более стоимость проживания будет ровно такой же, как для постоянных клиентов. На мой взгляд, ваша выгода очевидна, — выдержав короткую паузу, я ледяным тоном продолжила: — Что касается глобальных проблем. В ближайшем будущем у нас их не предвидится. Требование о возвращении земли и сносе отеля только что стало неактуально.

Управляющий застыл памятником самому себе.

— Петр Петрович, вы же на машине? — я тепло улыбнулась шокированному мужчине. Заметив, как тот кивнул, обронила: — Отлично. Через два часа у меня встреча возле клиники отца. К нему вы со мной не пойдете, а вот если отвезете и дождетесь, буду признательна. Я пока переоденусь, а вы с княжной Комаровой обсудите детали заселения.

— Хорошо, — просипел управляющий. Кашлянув, он уже нормальным голосом предложил: — Не торопитесь, Елизавета Олеговна. Я знаю объездные пути. Доедем максимум за тридцать минут.

— С чего это ты взяла, что наш с тобой разговор закончен? — вклинилась в этот диалог возмущенная княжна. — Лизка, ты с темы-то не съезжай! Как это «снос отеля стал неактуален»? Хочешь сказать, что тебе сейчас позвонили и сообщили, что барон внезапно передумал? За дуру меня, что ли, держишь? Или решила использовать? C кем это у тебя встреча такая экстренная нарисовалась? А ну-ка, колись!

Не много ли ты на себя берешь, бывшая одногруппница?

Положив телефон в задний карман джинсов, я наградила княжну тяжелым взглядом:

— Марина, давай начистоту. Ты приехала ко мне домой без предупреждения и с просьбой. В нарушение всех этических норм самовольно завладела официальным письмом, содержание которого тебя абсолютно не касается. И сейчас в ультимативной форме требуешь от меня разъяснений сверх того, что я уже сочла возможным тебе сказать. Ты действительно считаешь, что имеешь право говорить со мной в подобном тоне и лезть в дела моего рода?

Княжна горделиво вскинула подбородок. Воинственно блеснула глазами, а через миг густо-густо покраснела.

Хочется верить, что до нее действительно дошло. Все, пора закругляться. Ехать дико никуда не хочется, но надо. После встречи с юристом зайду к отцу. Нет смысла оттягивать неизбежное.

— С вашего позволения, — с невозмутимым видом я развернулась и ушла в дом.

Зайдя в свою комнату, взяла с полочки массажную расческу. Привычно быстро расплетя косу, тщательно расчесала волосы. Не став заплетаться, сделала высокий хвост и в сомнениях посмотрела на платяной шкаф. Отец страшно раздражается, когда видит меня в футболке и джинсах. По его мнению, девушка обязана носить исключительно платья.

Разговор и так предстоит не простой. Ненужно отца еще и одеждой нервировать.

Недовольно поморщившись, я открыла створки шкафа. Выбрав скромное летнее платье, разделась до белья. Взгляд зацепился за зеркало. Плотное кружево бюстгальтера надежно прятало как сами груди, так и ложбинку между ними.

Символы на коже есть, или их уже нет?

Отчего-то разнервничавшись, решила отложить осмотр на потом. Торопливо одевшись, сменила кроссовки на туфли-лодочки, взяла сумочку. Положив в нее паспорт и мобильный, осмотрелась. Вроде ничего не забыла.

Мальчишки найдут и взорвут порох завтра. Сейчас предупредить помощницу о «схроне» в сарае, или пока терпит?

Колеблясь, я вышла в коридор. Но пошла не к центральному выходу из дома, а к черному. Ноги сами понесли. Выйдя в сад, быстро побежала к летней кухне. Не входя, заглянула в помещение.

Понурые близнецы сидели рядышком на лавке. Все еще чумазые после торжественного сожжения автомобильных покрышек, они исподлобья посматривали на суровую няню.

Улыбка тронула мои губы. Напустив на себя строгий вид, я окликнула стоящую ко мне спиной женщину:

— Алевтина Ивановна, выйдите на минуту.

Братья моментально встрепенулись, с любопытством уставились на меня. Наградив юных пиромантов грозным взглядом, женщина вышла на улицу. Предусмотрительно оставив дверь открытой, она вместе со мной отошла от кухни на пару шагов. Вытерев передником руки, испачканные мукой, Алевтина Ивановна настороженно глянула на дверной проем. Удостоверившись, что её непоседливые подопечные не пошли следом, спросила меня встревоженным шепотом:

— Что-то еще случилось?

— Мне надо срочно уехать по делам. Вернусь максимум к вечеру. У нас в сарае в углу под хламом, оказывается, лежит ящик с охотничьими боеприпасами. Кроме прочего не особо взрывоопасного, там есть банка с порохом. Сейчас мне некогда заниматься утилизацией этого добра. По приезде разберусь.

— Поняла, — няня энергично кивнула. — С мальчонок глаз не спущу.

— Спасибо. Как хорошо, что вы у меня есть, — я не стала сдерживаться и чмокнула помощницу в щеку.

Та порозовела от удовольствия.

— Бегите, хозяйка. Дела не ждут. И не тревожьтесь за братьев.

Улыбнувшись помощнице на прощание, я быстро пошла обратно в дом все так же через черный ход. Пробежав по коридорам, вышла на крыльцо. Обнаружив лишь мрачную княжну, озадаченно хмыкнула.

— А где Петр Петрович? — поинтересовалась я, сходя по ступеням.

— Мы с ним все обсудили. Он тебя в машине ждет. Я попросила. Поговорить с тобой наедине хотела, — Марина нервно прикусила губу.

— У меня времени в обрез, — сдержанно напомнила я.

— Лиз, ты права, — отведя взгляд, огорошила княжна. — Мое поведение отвратительно. И тон недопустим, и нос свой сунула, куда не следует. С отцом жутко конфликтуем, вот и сорвалась на тебе почем зря. Прости меня, пожалуйста. И спасибо огромное, что согласилась помочь с отдыхом. Мне твое отношение ценно. Это правда.

Ух ты. Неожиданно, но однозначно приятно.

— Извинения приняты, — я взяла под локоть смущенно улыбнувшуюся девушку и неспешно пошла с ней к калитке. — Если не секрет, в связи с чем у тебя разногласия с отцом? Вы же вроде ладили.

— Да какой тут секрет, — поморщилась Марина. — Сватает он меня. Активно. Универ, мол, закончила, часики тикают, пора замуж. Вроде не в каменном веке живем, а все блюдет эти идиотские традиции. До двадцати пяти лет женщина обязана выйти замуж — и баста! «Ты что, хочешь стать вековухой?» — она изменила голос, явно подражая мужчине. И уже обычным тоном искренне возмутилась: — Это же бред какой-то! Ну кто в наше время верит в живое проклятье? Уже даже научно доказано, что есть женщины с даром проклятийниц, так нет же! Цепляются старики за эти суеверия, и хоть кол им на голове теши!

Есть такое дело. Скорее всего, основная причина соблюдения этой традиции — рождение потомства. Но с Маринкой я согласна. Старики дурят. У одаренных женщин репродуктивный возраст гораздо дольше, чем у простолюдинок. Пик плодовитости дворянок отнюдь не ограничивается двадцатью четырьмя годами! Без особого труда можно забеременеть и в тридцать пять.

Казалось бы, ну если еще не готова девушка стать матерью, дайте вы ей пожить, ума разума набраться! Глобальная же разница, когда женщин рожает в восемнадцать или когда ей под тридцать. В этом возрасте она уже понимает, что такое материнство, и знает, с какой стороны подойти к ребенку! Но нет. Отучилась? Хватит с тебя, дуй под венец.

Покинув двор, я осмотрелась. Неподалеку от дорогущего седана княжны стоял скромный черный пикап. Других автомобилей возле забора не наблюдалось.

— А твой папаня как? Еще женихов не подсовывает? — уверенно ведя меня к пикапу, тихо поинтересовалась Марина.

— Ограничивается туманными намеками. Ему пока не до меня, — ответила я с горькой усмешкой.

— Эм-м-м, — протянула Марина, смущенно кашлянула и призналась: — Боюсь сейчас опять что-то не то ляпнуть. Если кратко, то я рада, что тебя никто не выпихивает замуж.

Рассмеявшись, я на дружеской ноте рассталась с бывшей одногруппницей. Сев в старенькую машину, пристегнула ремень безопасности. Остро глянув на меня, мужчина молча завел двигатель, и мы поехали.

Петр Петрович ехал неведомыми мне путями: какими-то закоулками и задворками. С недоумением глядя в окошко, я абсолютно не понимала, где мы находимся.

— Я родился и вырос в Краснодаре, — не отводя взгляда от лобового стекла, неожиданно сообщил управляющий. — Знаю город как свои пять пальцев.

О как. Полезное знание. Но, скорее всего, эта информация — просто предлог, чтобы начать разговор. Даже догадываюсь, о чем дальше пойдет речь.

Переключив скорость передач, мужчина сдержанно сообщил:

— Елизавета Олеговна, не стану скрывать, мне очень хотелось бы узнать, почему вы полагаете, что инцидент с бароном исчерпан.

— У меня сейчас встреча с юристом баронского рода Красновых. Она позвонила и сообщила, что готова передать дарственную на землю, — я повертела лежащую на коленях сумочку, чтобы скрыть внезапно охватившее волнение. — Предвосхищая ваш возможный вопрос, скажу: с Константином Александровичем я знакома лично. До звонка юриста он прислал мне сообщение с аналогичной информацией.

Петр Петрович посмотрел на меня с изумлением. Но, к его чести, больше не стал ничего выспрашивать.

Пикап ехал по все еще неизвестным мне улочкам. Внезапно молчание начало тяготить. Захотелось поговорить. У меня, конечно же, имелись вопросы к управляющему: например, почему он в тот раз отдал мне договор дарения баронессы? Догадывался ли о причине такого роскошного подарка? Однако решила эту тему больше не поднимать. Пусть прошлое останется в прошлом. Настоящее и будущее гораздо важнее.

— Петр Петрович, вы же следите за жизнью знатных дворян?

— По роду работы приходится прислушиваться к сплетням. Дабы случайно конфуза не вышло, — не стал юлить управляющий. — Досье, разумеется, не составляю, но о многих наслышан. Кто конкретно вас интересует?

Нерадивая мамаша моих братьев-близнецов. Хотелось бы понимать, стоит ли от нее ждать каких-нибудь неприятных сюрпризов.

— Графиня Алевтина Максимовна Подольская, — ответила я максимально нейтральным тоном.

В салоне вновь повисла тишина. Но на этот раз она не нервировала. Я понимала, что мужчина вспоминает.

После довольно долгой паузы, он наконец-то заговорил:

— Алевтине Максимовне тридцать четыре года. Она урожденная баронесса Лукина, вторая жена шестидесятитрехлетнего графа Подольского. Насколько помню, в браке они больше десяти лет, но детей нет. Говорят, что причина в бесплодности Алевтины Максимовны. Она каждый год подолгу отдыхает на минеральных водах и ездит за границу. Официальная версия — поправляет слабое здоровье. Однако выглядит графиня сногсшибательно, и что она там лечит — непонятно, — Петр Петрович красноречиво кашлянул, наглядно давая понять, что не желает произносить вслух то, о чем судачат сплетники.

Даже не думала, что мне станет настолько неприятно. Не ожидала услышать, что мать моих братьев — еще та любительница сходить налево. Надеялась, что с моим папочкой у нее случилось разовое помутнение. Выходит, я ошибалась. Оказывается, у графини измены мужу поставлены на поток. Зато теперь понятно, как она умудрилась не только родить по-тихому, но еще и скрыть многоплодную беременность. Долгое нахождение на «отдыхе» все объясняет.

Супругу она наверняка сообщила, что поедет на очередное лечение, а сама пересидела где-нибудь в глухой деревушке. Родила, как кукушка подкинула детей моему папеньке и живет в свое удовольствие.

— Я вас поняла, Петр Петрович. Продолжайте, пожалуйста.

Выскочив из переулка на оживленную трассу, тот перестроился в крайний правый ряд и снова заговорил:

— У графа Подольского от первого брака также не осталось потомства. Светские львицы склоняются к тому, что проблемы с фертильностью как раз-таки у престарелого графа. Как бы там ни было, Алевтину Максимовну супруг обожает, исполняет все ее отнюдь не дешевые капризы. Ну а наследником своего солидного состояния уже назначил одного из многочисленных племянников. Смерть мужа графине категорически невыгодна. После его кончины она получит более чем скромное содержание.

Размышляя об услышанном, я на автомате наматывала на руку ремешок сумочки. По всему выходило, что пока жив граф, эта недомамаша о брошенных сыновьях и не вспомнит. А вот что будет дальше, время покажет.

Явится она к мальчишкам или нет? Хочется верить, что не осмелится.

Впереди показался центр грудной хирургии. Изредка, но очень внимательно поглядывающий на меня управляющий подъехал к центральному въезду. Припарковавшись на обочине, заглушил двигатель.

Достав из сумочки мобильный, я убедилась, что приехала к назначенному часу. Открыв журнал вызовов, набрала последний принятый номер.

— Слушаю, — раздался из динамика женский голос.

— Я подъехала. Черный пикап справа от ворот.

— Вижу вас. Сейчас подойду.

Вернув телефон в сумку, я открыла дверцу. Покинув салон, осмотрелась. От ярко-красного кабриолета шла через дорогу умопомрачительно красивая стройная брюнетка. Заметив в ее руке бумаги, я вдруг обнаружила, что непонятно почему начинаю злиться.

Успокойся!

Мысленно себя одернув, я угрюмо рассматривала приближающуюся ко мне красотку-юриста. Одарив безупречно белозубой улыбкой, та отдала мне два экземпляра договора. Вежливо попрощалась и уплыла к своему роскошному авто.

А ведь Краснов расспрашивал, нравятся ли мне такие машины…

Покусывая губы, я внезапно поняла, что самым натуральным образом ревную Константина к этой женщине.

— Елизавета Олеговна, возьмите, пожалуйста.

Обернувшись, увидела, как управляющий, перегнувшись через пассажирское сиденье, протягивает мне свою папку с документами. Взяв ее, я кивком поблагодарила мужчину.

— Давайте я все-таки пойду с вами? — предложил тот настойчиво.

— Нет. Я справлюсь.

Повесив сумочку на плечо, поудобнее перехватила папку и пошла на территорию больницы. С каждым шагом сердцебиение усиливалось.

Отец — не Петр Петрович. От него фразой о личном знакомстве c Красновым не отделаешься. Наверняка решит, что я свою девичью честь отдала в обмен на проблемную землю. И что потом? Батюшка обольет меня помоями? Или похвалит: мол, молодец дочка, для семьи старалась.

Как же мне надоело вечно терпеть и молчать!

Кивком поздоровавшись с уже давно знакомой медсестрой, я вошла в палату. Все так же, как и всегда. Приятный глазу полумрак, попискивают приборы, пахнет лекарствами. Взгляд метнулся к отцу, сердце предательски сжалось. Болезнь превратила цветущего мужчину в бледного, исхудавшего старика. Он выглядел таким беззащитным, измученным.

А что, если этот разговор его сейчас убьет?!

Губы задрожали. Собравшись с духом, бесшумно подошла к постели. Аккуратно сев на стул для посетителей, положила на колени сумку и папку с бумагами.

— Папа, — позвала я тихо.

Тот поднял веки. Посмотрев на меня отнюдь не сонным взглядом, лениво бросил:

— Соскучилась или проблемы появились?

— Как ты себя чувствуешь? — уклонилась я от ответа.

— Неужто не знаешь, что скоро помру? — съязвил он и властно объявил: — Мне пора заканчивать мирские дела. Слушай мою волю, дочь. После моей смерти отель отойдет твоим братьям. У них должны быть средства на жизнь. О твоей судьбе я тоже подумал. К тебе посватался барон Бабичев. Мое согласие он получил. Свадебного торжества не будет. Твоему жениху семьдесят три года, здоровье у него уже не то, чтобы на банкетах торчать, да и я по понятным причинам присутствовать не смогу. С датой бракосочетания мы пока не определились, но тянуть смысла не вижу. Думаю, в конце этого месяца выйдешь замуж.

Ехали, ехали и приехали. Похоже, папенька решил поправить финансовые дела, продав меня дряхлому старику. И почему я не удивлена?

Горечь ядовито ужалила сердце и каким-то непостижимым образом принесла покой, растворившись без остатка и унеся с собой чувство вины. Наклонив голову набок, я внимательно рассматривала человека, который без капли сожаления рушил мою жизнь.

— И сколько же барон Бабичев за меня дает? — спросила я ровным тоном.

— Сделка отличная, — довольный собой глава рода усмехнулся. — Я оплачу весь срок обучения моих наследников в элитной московской академии. Остатка суммы хватит покрыть расходы за те два года, что остались до начала их учебы. После того как выйдешь замуж, близнецы вместе с няней переедут в нормальный дом. У них будут изготовленные на заказ блокираторы силы, а также личный наставник. Как мужчина, я обязан дать своим сыновьям достойный старт в жизни. Это дело чести, — заявил он с пафосом и небрежно добавил: — Ну а о тебе должен заботиться муж.

Ну да. Сыновья — наше все, а дочь — так… расходный материал.

С каким-то запредельным спокойствием я достала из папки два документа. Положив договор дарения сверху указа императора, молча протянула бумаги отцу.

Нахмурившись, тот принялся читать. Прислушиваясь к размеренному попискиванию медицинских приборов, я застыла в терпеливом ожидании. Пока отец знакомился с официальными бумагами, его сердечный ритм нарушился лишь однажды — когда он изучал решение государя об изъятии у нас земель и сносе отеля.

Порядок предоставления информации оказался правильным. От этих убойных новостей отец точно сейчас не умрет.

Вернув мне бумаги, он откинулся на подушку. Спустя томительно долгие минуты молчания, холодно поинтересовался:

— Девичьей честью пожертвовала?

Кто бы сомневался. К другому выводу мой папенька, конечно же, прийти не мог.

Игнорируя вопрос, я положила документы обратно в папку. Скрестив руки на груди, откинулась на спинку жесткого стула.

— У твоего возрастного жених наверняка серьезные проблемы с эрекцией, — без обиняков объявил «любящий» батюшка. — Однако нельзя исключать вероятности, что он каким-либо иным способом планирует лишить тебя девственности. Так что придется раскошелиться на гименопластику. Процедура не из дешевых, — он недовольно поморщился. Пожевав тонкими бескровными губами, приказал: — Оплатишь операцию из своих накоплений. Уверен, они у тебя есть.

Это какой-то сюр. Мало того что родной отец собирается продать меня полудохлому извращенцу, так еще и требует оплатить восстановление «утраченной» девственности! Причем он ни на миг не усомнился, что я обменяла свою невинность на возврат земли. И что самое ужасное, воспринимает вот это вот все как должное.

— Тебе меня совсем не жаль? Ну хоть немного? Чисто по-человечески? — спросила я, пристально глядя на отца.

— Что за идиотский вопрос? — вполне искренне удивился тот.

Действительно, чего это я? Знай свое место на придверном коврике… дочь.

— Поступим так, — авторитетно заявил глава моей семьи. — Завтра утром пойдешь к нотариусу и вернешь мне землю. Еще нам не хватало, чтобы твой муж прознал про участок и начал качать права. С него станется, — отец с досадой цокнул языком. — Сегодня же начинаешь искать клинику, где тебе сделают операцию. Сохранение конфиденциальности — непременное условие! Учти, до конца месяца осталось всего двенадцать дней. Кровь из носу, но должна успеть снова стать невинной. Все поняла?

Конечно, поняла. Что ж тут непонятного-то.

Я печально усмехнулась и встала со стула.

— Святая обязанность каждого ребенка — забота о своих престарелых родителях, — мой голос прозвучал негромко, но уверенно. — Свой дочерний долг перед тобой я, безусловно, выполню. И братьев не брошу, можешь в этом быть уверен. Однако распоряжаться своей жизнью больше никогда и никому не позволю. В том числе и тебе.

Накинув ремешок сумочки на плечо, я направилась к двери. Спокойный звук медицинской техники сменился на тревожный. Положив ладонь на дверную ручку, я обернулась. Лицо главы семьи посерело, грудь тяжело вздымалась. И тут меня опять накрыло.

Он же может прямо сейчас умереть! Из-за меня умереть! Что я натворила?!

Острое чувство вины опалило разум. По телу пробежала волна дрожи. Что-то внутри меня корчилось от собственной никчемности, вынуждало привычно опустить голову перед отцом, повиниться.

— Я не дозволял тебе уйти, — его голос прозвучал глухо, но безапелляционно.

Если опять прогнусь — на моей жизни можно ставить жирный крест.

На секунду закрыла глаза. Неимоверным усилием воли взяла себя в руки.

— Знаешь, пап, я устала бояться за твою жизнь. Устала трястись от страха, что малейшее нервное потрясение может стать для тебя последним. Оберегала тебя, сколько могла. Все, с меня хватит. Если ты сегодня уйдешь к предкам — так тому и быть. Похороню, как подобает, и искренне буду скорбеть.

— Мерзавка. Неблагодарная тварь, — с ненавистью процедил отец.

— Как скажешь, — бросила я и вышла в коридор.

Проходя мимо постовой медсестры, сухо предупредила:

— У графа Терехова, возможно, прямо сейчас случится приступ. Проверьте его, пожалуйста.

— Вы же знаете, что ему нервничать нельзя! Любящая дочь называется, — сердито упрекнула меня девушка.

Вскочив из-за стола, она побежала в палату отца. С непроницаемым выражением лица я зашла в лифт. Мелко потряхивало. Хотелось сесть на пол и зареветь белугой.

Потом. Сейчас нельзя. Никак нельзя плакать.

***

Это же время. Пансионат «Жемчужина Черноморья»

Лысый здоровяк Гордеев стоял возле роскошного представительского седана и безотрывно смотрел на только что приземлившийся вертолет. Увидев, как из открывшейся дверцы появился барон Краснов, горделиво улыбнулся.

«Видимо, все сделал», — заметив довольное лицо нового начальника СБ, пришел к выводу Константин.

— Ваш приказ выполнен. В пансионате и на прилегающей территории без происшествий, — бодро отрапортовал Гордеев, предупредительно открывая дверцу автомобиля.

Одобрительно усмехнувшись, Константин устроился на заднем сиденье, машина тронулась с места. Положив руку на подлокотник, он бросил:

— Докладывай.

— Погодный артефакт отключен, находится под наблюдением. Я на всякий случай поставил двух бойцов. Все штатные сотрудники охраны уже на местах. По усилению с агентством договорился. Если от нас не поступит отказ, то к шести вечера будут здесь.

— Молодец, — похвалил барон, глядя на проплывающий мимо забор пансионата. — Князь Бастрыкин приехал?

— Так точно. Пятьдесят минут назад. Вместе с супругой, дочерью и будущим зятем. Разместили их в апартаментах. Я предупредил князя, что вы желаете с ним поговорить с глазу на глаз. Тот пожелал побеседовать на свежем воздухе. Сейчас прогуливается на смотровой площадке.

— Значит, вези туда, — сухо приказал Константин.

Повернув налево, автомобиль остановился у кованного ограждения. Покинув салон, барон уверенно направился к сидящему на лавочке солидному пожилому мужчине. Приблизившись, Костя отметил на его лице умиротворение.

— Добрый день, Владимир Григорьевич, — с достоинством поздоровался Краснов.

— Здравствуйте, Константин Александрович, — князь Бастрыкин искренне улыбнулся. — Присаживайтесь рядышком. Хорошо тут у вас. Тихо, спокойно.

— Затишье временное. Пока ваши гости не приехали, — барон усмехнулся, садясь на лавку. — Владимир Григорьевич, скажите, почему вы мне рекомендовали на должность начальника СБ Смирнова? Уверен, сами его услугами вы не пользовались.

Помолчав, Владимир Григорьевич неохотно признался:

— Супруга попросила помочь трудоустроить брата ее любимого косметолога. Так расхвалила, что я даже не усомнился в его компетенции. Неужто плохо справляется? Создал вам какие-то проблемы? — влиятельный аристократ нахмурился.

— Не только мне, но и вам. Олег Смирнов — редкостный болван. В моем пансионате его больше нет. Несколько часов назад я его уволил с волчьим билетом. Халатность этого идиота едва не обернулась жуткой трагедией. Завтра, во время свадебной церемонии, погодный артефакт должен был уничтожить всех членов вашей семьи, — заметив, как мгновенно напрягся князь, Константин ледяным тоном продолжил: — Разумеется, в настоящий момент это техномагическое устройство отключено. Проведена тщательная проверка всех сотрудников пансионата на причастность к организации покушения. Все чисты, как слеза младенца. Человека, поработавшего с настройками артефакта, пока не установили. Но нам удалось вычислить заказчика.

— Кто он? — напрягшись спросил Бастрыкин.

— Ваш будущий зять.

Глава княжеского рода добела сжал кулаки, не сдержался и с чувством выругался.

«Голову даю на отсечение, его безопасники давным-давно выяснили, что кандидат в мужья княжны совсем не тот, за кого себя выдает. Почему же Бастрыкин дал согласие на этот брак?» — Краснов не сводил изучающего взгляда со взбешенного князя.

Подождав, когда собеседник подуспокоится, Константин сказал вслух то, что они оба понимали:

— Если дам делу официальный ход, имидж пансионата не пострадает. А вот доброе имя вашего рода изрядно потреплют. Что будем делать, Владимир Григорьевич?

Гневно раздувая ноздри, тот угрожающе прищурился:

— Свадьбу праздновать, — процедил он сквозь зубы.

«Логичное и ожидаемое решение, — Краснов про себя понимающе хмыкнул. — Спустя несколько дней новобрачный, скорее всего, трагически погибнет. Его молодая жена оденется в траур, родители и все остальные станут ее утешать. При таком раскладе злодей будет наказан, а репутация княжеской семьи останется незапятнанной».

— Спасибо, барон. Насчет подельника этого ублюдка не волнуйся. Мои спецы его вычислят и из-под земли достанут. Знай, с этой секунды я перед тобой в неоплатном долгу. Если понадобится помощь, в чем угодно, — князь сделал красноречивую паузу, — обращайся.

— Приму к сведению, — не стал отказываться Константин.

— Понимаю, о чем ты тактично молчишь, — Владимир Григорьевич кривовато улыбнулся. — Что ж, от тебя скрывать не стану. Если б не ты, то завтра этот ублюдок истребил бы мой род под корень, — желваки заиграли на скулах мужчины. Совладав с эмоциями, он глухо сказал: — Марусе тридцать два. Она толста, некрасива, да и умом не блещет. Без денег абсолютно никому не нужна. Но даже при моих капиталах малочисленные женихи разбегались от нее, как тараканы от дуста. Ты знаешь, какая особенность у женщин со спящим даром земли?

— Специфический запах пота, — Константин посмотрел на собеседника с сочувствием.

— От моей дочери исходит не запах, а вонь. Такая, что до рвоты. Самое сильное средство действует максимум три часа. На улице с ней рядом еще можно находиться, а в помещении лишь со спецсредствами на лице. Не только по обонянию бьет, но и глаза режет до слез, — Бастрыкин помолчал, потер левую сторону груди. — С этим нищебродом дочка познакомилась в парфюмерном магазине. Общаться начала. Вначале по телефону, потом в живую. Тот соловьем заливался, сидел с ней в гостиной по шесть часов кряду и даже не морщился!

«Притворялся женишок? Маловероятно. Тут наверняка какой-то дефект обоняния», — молнией промчались мысли у Константина.

— Мои спецы, естественно, сразу же его отработали, — продолжил рассказывать князь. — Ни титула, ни денег, ни дара. Пятый сын обнищавшего дворянина. Единственное, что унаследовал от отца — звучную фамилию мощного сибирского рода Морозовых. Ею и прикрывался. Дескать, состоит с ними в ближнем родстве. На самом деле это, конечно же, не так. Просто однофамильцы. Мне бы прогнать его взашей. Но у охотника за приданым оказался врожденный порок: не чувствует он запахов. Совсем. Да и Маруська моя поплыла, влюбилась, глупенькая. Вот я и дал слабину, — глава княжеского рода остро глянул на барона: — Осуждаешь?

«Родительская любовь разная. Иногда ее и вовсе нет. Моя мать не поделила с сестрой любовника и уничтожила нашу семью, — от болезненных воспоминаний у Кости заломило зубы. — Мерзавец Терехов свою умницу и красавицу дочь за человека не считает. А ты, князь, настолько слепо любишь свою неказистую несчастную Марусю, что наступил себе на горло и едва не допустил массовую гибель людей. Осуждать тебя не стану, но и одобрить не смогу».

— Не мне вам говорить, что каждое принятое вами решение — это не чья-то, а ваша зона ответственности, — невозмутимо напомнил об очевидном Константин и веско добавил: — Более строгого судьи для человека, чем он сам, сложно представить.

— Твоя правда, — Бастрыкин тяжело вздохнул. — Не обижусь и пойму, если завтра не придешь на свадьбу. Мне и самому это торжество сейчас поперек горла. Но… — не договорив, знатный аристократ поджал губы.

«Придется отыгрывать роль счастливого отца до конца», — продолжил про себя Константин.

— Пойду-ка я прогуляюсь. До встречи в Москве.

Встав со скамьи, князь крепко пожал руку поднявшемуся следом за ним барону. И не оглядываясь ушел в сторону главного корпуса. Проводив его взглядом, Константин направился к обрыву.

Подойдя к ограждению смотровой площадки, он без спешки достал из внутреннего кармана пиджака артефакт времени. Проверив настройки, украдкой огляделся. Удостоверившись, что за ним никто не наблюдает, несильно размахнулся и кинул уникальное устройство в море. Как только «часы» исчезли в воде, Костя выпустил свою силу и сосредоточился.

«Эхо стабильное, временные помехи минимальные. Устройство ни найти, ни вычислить невозможно. Отлично. Значит, хоть с этой стороны малышку подстраховал», — Костя облокотился на ограждение, устремив взгляд за горизонт.

В ближайшие лет триста на этом участке никто не сможет воспользоваться техникой «память моря». А значит, даже случайно не узнает об уникальных способностях графини Тереховой заимствовать силу у одаренных.

Однако Краснов не питал иллюзий. Лиза обладает исключительными знаниями и в любой момент может попасть в поле зрения тайной канцелярии. Если это произойдет — из их застенков она не выйдет. Даже он не сможет помочь. Слишком уж опасный навык.

«Если ее ублюдочный папаша знает, то лучше бы он прямо сегодня сам сдох. Не хочется руки марать об этого подонка. Где же она могла научиться этой технике? Сама-то хоть понимает, насколько серьезно может влипнуть? Как же ее обезопасить?» — напряженно размышляя, Костя невидяще смотрел на бирюзовую толщу воды.

Время клонилось к вечеру. Через распахнутое окно доносились вкусные запахи разнотравья и зреющих ягод. Я сидела на подоконнике, обняв колени. После моего возвращения из клиники прошло уже больше пяти часов. Плохих известий от врачей не поступало. Однако то и дело наваливались тревога и вина. Да так сильно, что хотелось забиться в угол и разреветься. Увы, слабость для меня — непозволительная роскошь. Прямо сейчас надо думать о том, что будет завтра.

Самая острая проблема — деньги для учебы братьев. На оплату первого курса в хорошем военном училище накопленных средств хватит, а вот дальше дело швах. Прибыль отеля еще пять лет будет уходить на погашение долгов от неудачных вложений отца. А значит, мне экстренно нужен еще один источник дохода. Какой? Разумеется, работа.

Я уже методично промониторила сеть: вакансий детского психолога хватает. К сожалению, в частные учебные заведения, где обещают достойную зарплату, требуются специалисты исключительно с солидным опытом. А вот в государственные интернаты, школы и приюты таких, как я, только что окончивших вуз, готовы брать с распростертыми объятиями. Но и платят очень мало. Лишь в столице обещают более-менее нормальные деньги.

Как быть? Пахать в родном городе за копейки я готова, но нет смысла. И за сто лет нужной суммы не соберу. Уехать в Москву на заработки? А как тогда быть с братьями?

Тех денег, что ежемесячно падают мне на счет от семейного бизнеса, помимо оплаты пребывания отца в больнице, хватает на аренду этого дома, одежду, еду и зарплату няне. Но в столице все в разы дороже! Мне-то сойдет и койко-место в каком-нибудь дешевом хостеле. А вот ухудшать и без того скромные условия жизни мальчишек — затея отвратительная. Но и оставить их здесь я не смогу!

Попытаться устроиться одновременно в два места? Рабочий день психолога с девяти утра и до пяти вечера. Остается только ночь. Ну и? Кем же я могу трудиться в темное время суток? Самое выгодное — вагоны разгружать.

Видела объявление: набирают мужчин и платят за ночную смену удивительно щедро. Даже больше, чем начинающему психологу за день! Так, во-первых, у меня пол не тот. Во-вторых, если и умудрюсь уговорить работодателя — физически не вывезу. Один мешок, может, еще и подниму, но под вторым однозначно сломаюсь. А иных работ за хорошие деньги по ночам нет. Варианты роскошно оплачиваемых ночных подработок для женщин, конечно же, имеются. Но даже если нож приставят к горлу — продавать себя я не стану.

Что делать? Как быть?

Мозг кипел. Понимая, что находиться в доме больше не могу, я положила мобильный в карман шорт и спрыгнула с подоконника во двор. Благо не высоко. Отряхивая руки, вдруг услышала, как протяжно скрипнула калитка. Во рту моментально пересохло, пульс участился.

А что, если это Костя?

От волнения перехватило дыхание. Все это время я старалась не думать, не вспоминать о Краснове, но, оказывается, подсознательно его ждала.

Для чего ему ко мне приходить? У него юристка с ногами от ушей на красном кабриолете ездит!

Рассердившись сама на себя, я грозно нахмурилась и быстрым шагом пошла навстречу пока невидимому из-за кустов гостю. Разглядев соседку, едва сумела скрыть разочарование.

Это не он…

Завидев меня, Настя виновато улыбнулась:

— Привет, Лиз. Сильно занята? Хотела с тобой поговорить, — она прижала к груди загипсованную руку.

«Даже знаю, о чем именно», — я про себя грустно хмыкнула.

В прошлый раз мы с соседкой общались, сидя на крыльце. Решив для разнообразия сменить место беседы, я обронила:

— Без проблем, — и направилась к лавочке, стоящей между буйно цветущих кустов сирени. Усевшись, предложила колеблющейся Насте: — Садись. В ногах правды нет.

Та опустилась рядом. Баюкая поврежденную конечность, печально спросила:

— У тебя бывает, что все идет наперекосяк?

Еще бы.

Я с печальной улыбкой кивнула.

— Сегодня ехать в командировку, а я вот — калечная, — соседка тяжело вздохнула. — Так по-дурацки все получилось. Мама попросила помыть полы перед отъездом. Ну я и вымыла — на совесть. Не подумав, по мокрому поперлась на кухню. Поскользнулась и растянулась в коридоре. Рукой ударилась больно. Надеялась, что пустяк, ан нет. Врачи сказали: трещина. Теперь в гипсе минимум две недели ходить.

Она произнесла точь-в-точь те же фразы… Если б я точно не знала, что у меня на груди больше нет символов временной пели, то могла бы подумать, что опять провалилась в прошлое.

Я потрясла головой, сбрасывая наваждение. Предвосхищая просьбу девушки, сухо спросила:

— Ты хочешь, чтобы я вместо тебя съездила в командировку? Извини, но нет.

— Лизонька, пожалуйста, не откажи! — взмолилась Настя. — Всего-то три дня! Если не поеду — наша мегера-директриса своего человека на замену поставит. И все! Не видать мне больше работы! А я там уже пять лет отпахала. Такую зарплату больше не найти! Нигде так много официанткам не платят. Понимаю, что ты графиня и не пристало тебе на мероприятиях гостей обслуживать. Но умоляю, не откажи! Друзей-то хватает, но лишь ты сделаешь все как надо. Мероприятие очень серьезное: свадьба Бастрыкиных. Тут четко все по этикету делать требуется, а мои только и знают, что официанты подносы с едой носят. Через три часа автобус — и все! Если ты сейчас откажешься, то мне придется звонить мымре. А потом искать другую работу — за копейки. А я о маме забочусь. Другой зарплаты не хватит даже на лекарства для нее, — девушка всхлипнула и точно так же, как тогда, разрыдалась.

Жалко ее. Очень. Особенно теперь, когда я лично знакома с ее начальницей.

Погладила плачущую соседку по голове:

— Прости. Мне очень жаль.

— Лизонька, ну помоги, — сквозь слезы прошептала Настя.

В памяти неожиданно всплыл горящий автобус, болтушка Алена, презрительно-ехидная физиономия мегеры. А после я словно наяву услышала крики объятых пламенем людей.

Ничего этого больше не случится. Костя не допустит, чтобы этот кошмар повторился.

Сама не знаю почему, но перед внутренним взором, как на ускоренной записи, промелькнуло все то, что я делала и говорила перед тем, как разорвать временную петлю. На лбу выступила испарина.

Боже… А ведь Константин наверняка решил, что я гадина! Соблазнила, в море завлекла, а потом не только силу отобрала, но еще и из чувства вины вынудила за братьями следить. Это же именно так и выглядит…

— Ты так побледнела, что с тобой? — зареванная соседка шмыгнула распухшим носом.

— Я в норме, — в моем голосе позвякивали льдинки. — В командировку вместо тебя однозначно не поеду. Но кое-в чем помочь могу. Захочешь, дам телефон управляющего одного из элитных отелей в Сочи. Открытых вакансий официанток там сейчас нет. Скажешь, что от меня, он что-нибудь придумает. И по оплате не обидит.

— Элитный сочинский отель? — глаза Насти заблестели от радости. Но через миг она снова загрустила: — Это же переехать придется. А у меня мама. Как я ее надолго одну оставлю?

Понимаю. У самой такая же дилемма.

Громко зазвучала мелодия. Кое-как выудив мобильный из кармана платья, девушка посмотрела на экран.

— С работы звонят, — пояснила она с тоской. Глубоко вздохнув, приняла вызов. Держа трубку возле уха, тихо сказала: — Привет, Свет.

— Как ты там, болезная? — донесся до меня девичий голос.

Потупив взгляд, моя соседка все так же негромко ответила:

— Да никак. Нету у меня замены. А сама с такой рукой поехать не смогу.

— Так и не парься! Никто тебя не уволит. Больничный на то и больничный, чтобы официально болеть! У нас тут такое творится! Мымру погнали! — затараторила невидимая Светлана.

— Да ты что?! — выдохнула с изумлением Настя. — А что случилось?

— Ты только никому не говори! Со мной секретарша по большому секрету поделилась! Короче, сегодня нашей директрисе звонил начальник службы безопасности «Жемчужины Черноморья». Ну, того пансионата, где свадьба у Бастрыкиных. В лоб заявил, что если с нашими сотрудниками собирается ехать Ольга Сергеевна, то лучше не надо. И вроде как прозрачно намекнул, что та сидит не на своем месте. Вот после этого наша Леся Пална выдернула на ковер мымру. И уволила ее к чертовой бабушке! А заодно и племянника мымры — Мишку-водителя! Прикинь, что творится?!

— Очуметь, — пробормотала шокированная Настя.

— И это еще не все! Одну из наших официанток, Мариенко Алену, забрала тайная канцелярия! Ее соседка по комнате час назад секретарше звонила. Оказалось, Мариенко — проклятийница! Ее щас изолируют, а дальше — по ситуации. Если не научится свой длиннющий язык держать в узде, то на поселения отправят к особо безнадежным. Это же трындец какой-то!

Слушая коллегу, Настя растерянно хлопала ресницами и периодически угукала, как филин. Подслушивать, безусловно, неприлично. И все же я не пропустила ни слова.

Мымру с ее горе-племянничком уволили. Значит, автобус не сгорит. Проклятийница своими пожеланиями вреда больше никому не принесет. Свадьба Бастрыкиных, похоже, не отменяется. Почему? Наверное, Костя что-то придумал.

Вдруг почудилось, что на меня кто-то смотрит. Подняла голову и остолбенела. В каких-то трех шагах, прислонившись плечом к березе, стоял барон Краснов.

Он пришел. Он все-таки пришел…

Все посторонние звуки как-то разом стихли. Слушая, как кровь стучит в ушах, я словно сомнамбула встала, подошла к мужчине. Слова комом застряли в горле.

— Привет, — он улыбнулся так, что сердце рухнуло в пятки. — Нам надо поговорить.

Облизнув отчего-то пересохшие губы, кивнула. Неимоверным усилием воли собрав себя в кучу, спросила:

— Пойдем в дом?

— Давай посидим на крыльце? — его низкий голос обволакивал, манил, а взгляд лишал рассудка.

Ты его обманула, использовала. И после такого еще на что-то надеешься? Дура!

— Почему бы и нет. У меня гостья, провожу её — и пообщаемся, — ответила я и сама поразилась, насколько безэмоционально прозвучал голос.

Костин взгляд стал не читаемым.

— Конечно, — бросил он сдержанно.

Я обернулась. Настя уже закончила разговор. Сжимая мобильный в здоровой руке, она подошла, заинтересованно глянула на Константина. А через миг порозовела от смущения.

— Лиз, у меня все нормально. Командировка отменяется. Наверное, я лучше потом зайду. Не хочу вам мешать, — явно кокетничая, она стрельнула глазками в Краснова.

— Как скажешь, — в моем голосе завывала вьюга. — Константин, прошу пройти за мной.

Выпрямив спину и не оглядываясь, я направилась ко входу в дом. Остановилась у крыльца, положила ладонь на перила. Облупившаяся от времени краска больно оцарапала кожу.

Едва слышно захрустел гравий. Я не увидела, а скорее почувствовала, как Костя встал рядом.

Нет смысла оттягивать неизбежное и уж тем более врать.

Собираясь с духом, я на секунду сомкнула веки.

— Спасибо, что пришел и дал возможность лично поблагодарить тебя за дарственную. Такое решение дорогого стоит. Особенно после того, что сделала я. Понимаю, как для тебя выглядит мой поступок. Ты предельно ясно сказал, что против разрыва временной петли. Я решила иначе. Заигрывала, затащила тебя в море. А после того, как ты расслабился, украла часть силы, еще и сыграла на чувстве вины, — собравшись с духом, я посмотрела на Константина: — Прости, если сможешь. Я не могла иначе.

Константин не сводил с меня глаз. И, казалось, изучал.

— Лиза, кто научил тебя тем техникам, которые ты использовала в море?

Его вопрос удивил, сбил с толку.

— Никто. Сама. В домашней библиотеке нашла дневники своей прапрапрабабки. По маминой линии у нас все женщины водницы… А что?

Константин шагнул ко мне ближе. Остановился в каком-то жалком метре. Сердце застучало так, что еще немного — и проломит ребра.

— Кто знает о том, что ты владеешь аналогом «памяти моря» и способна забирать силу у одаренных? — продолжил допытываться Константин.

Я озадаченно нахмурилась. Отцепившись от перил, плотно переплела пальцы.

— О том, что научилась считывать воспоминания воды, я рассказала лишь отцу. Но он так негативно отреагировал, что о «зове сирены» решила умолчать. Так что, кроме тебя, об умении забирать силу никто и не знает.

— А где сейчас те дневники, по которым ты училась? Они здесь? В этом доме?

— Нет. В тот же вечер, когда отец на меня раскричался, он запретил даже вспоминать о записях и куда-то их увез. С тех пор эта тема в нашем доме ни разу не поднималась. Я специально изучала законы. Запрета на осваивание и применение родовых техник нет. Ты можешь не допрашивать, а прямо сказать, в чем проблема?

Константин помолчал, как если бы подбирал слова.

— Проблема в уникальности твоих знаний и навыков. Как я уже сказал, ты использовала аналог «памяти моря». Читая воспоминания воды, одаренные не умеют одновременно транслировать эту информацию кому-либо. Все, кроме тебя, — Краснов сделал паузу, давая мне возможность осмыслить сказанное. — Но это полбеды. С той техникой, которую ты называешь «зов сирены», дело обстоит гораздо серьезнее. Как только Тайная канцелярия прознает о твоем умении, тебя мгновенно арестуют. На свободу ты уже никогда не выйдешь. Это знание слишком опасно.

Меня могут по-тихому казнить?!

Не позволяя страху затмить рассудок, я стиснула кулаки. Остро глянула на Краснова: абсолютно бесстрастное выражение лица. Отследить хоть какую-то эмоцию просто невозможно.

— О моих навыках знаем только мы с тобой. Отец, возможно, подозревает. Теперь понимаю, почему тогда он так себя повел. Испугался за собственную жизнь. Сегодня я впервые ослушалась его воли. Уверена, он желает наказать меня за неповиновение. И все же искренне сомневаюсь, что захочет связываться с Тайной канцелярией. У него есть сыновья-наследники. Такое пятно на репутации семьи закроет перед ними все двери. Думаю, отец не станет ни с кем делиться своими догадками, — гордо вскинув подбородок, я ледяным тоном спросила: — Что ты хочешь за свое молчание?

И прежде бывшее невозмутимым лицо барона превратилось в каменную маску.

— Елизавета Олеговна, смею вас заверить, что ваша тайна навсегда останется со мной. Можете не волноваться по этому поводу. Мне пора. С вашего позволения, — Константин развернулся и широким шагом пошел в сторону калитки.

Не шелохнувшись, я смотрела ему в спину.

Я его оскорбила. Он сейчас уйдет — и все…

Сердце тревожно сжалось. А через миг я сорвалась с места и рванула за удаляющимся мужчиной. Нагнав его почти у самого выхода, схватила за запястье. Он мучительно медленно повернулся.

— Не уходи. Пожалуйста. Ты мне очень дорог, — выдохнула я на грани слышимости.

А после обвила его шею руками и неумело поцеловала. Он стоял неподвижно, как статуя. Осознав, насколько глупо себя веду, я ощутила накатывающую волну стыда и отпрянула. И в этот же миг Костя крепко-крепко прижал меня к себе и ответил на поцелуй так, что ноги подкосились.

— Больше никогда таких гадостей про меня не думай, — прошептал он мне прямо в губы.

Я хотела заверить, что не стану, но он не позволил сказать ни слова. Его губы снова накрыли мои. Мир поплыл, время остановилось. Костины сильные руки скользили по спине, зарывались в волосы. Было так хорошо, так сладко, что душа пела.

— Выходи за меня, — теплое дыхание Кости коснулось уха.

Что?

Ошалев от крышесносных ласк, я потерянно хлопала ресницами. Прижимая меня к себе одной рукой, Константин достал из кармана брюк бархатную коробочку. Небрежно откинув ее куда-то в кусты, надел мне кольцо на безымянный палец:

— Елизавета Олеговна, я предлагаю вам свою руку и сердце, — он усмехнулся, вновь крепко-крепко прижал к себе и тихо добавил: — Отказ не принимается, любовь моя.

Так я и не собиралась…

Уткнулась лицом в его грудь, пряча глупую от счастья улыбку. И неожиданно поняла: теперь я под защитой.

— Чудо ты мое. Все нервы уже истрепала. И себе, и мне, — пожаловался непонятно кому Краснов, ни на мгновение не выпуская меня из объятий.

Самым наглым образом наслаждаясь запахом своего будущего мужа, я неожиданно вспомнила о том, что еще не спросила:

— Как ты сумел вернуть нас так далеко в прошлое?

— В пансионате есть подсобки волшебные, — отшутился Костя.

Под ложечкой засосало. Отстранившись, строго посмотрела на Краснова. В этот момент в кармане завибрировал телефон. Достав его, взглянула на экран: звонили из клиники. Рука дрогнула, дребезжащая коробочка едва не выпала из ослабевших пальцев.

— Я отвечу, — Константин уверенно забрал у меня мобильный.

Отойдя подальше, он принял вызов. До меня долетали лишь обрывки фраз, но и так все стало понятно. В ушах тонко зазвенело; затошнило. Я зажмурилась.

Сильная мужская ладонь легла на талию. Прижав меня к себе, Костя негромко сообщил:

— Семь минут назад скончался граф Терехов. После того как ушел посетитель — барон Бабичев — у твоего отца случился сердечный приступ, ставший фатальным.

Судорожно вздохнув, я беззвучно заплакала. Возможно, другая на моем месте не стала бы скорбеть о таком отце. Но мне было плохо. Очень плохо.

Поглаживая меня по подрагивающим плечам, Константин негромко, но уверенно сказал:

— Мы с тобой оба хотим настоящую семью. У нас она такая и будет. Обещаю.

Эпилог

Прошло пять лет. Москва. Барон Краснов

Осень раскрасила в яркие краски листву деревьев. Рассматривая принарядившуюся столицу через стекло роскошного представительского седана, Константин Александрович тихонько сожалел о том времени, когда мог поехать куда угодно и когда вздумается, а главное — без надоевшей до оскомины охраны.

Сейчас его служебным автомобилем управляет водитель, а впереди и следом за их машиной едут бронированные джипы с вооруженными бойцами. И без этой «прелести» никуда. Должность обязывает. Вот уже три месяца, как барон Краснов руководит новым исследовательским центром. Настолько засекреченным, что даже не имеющим названия.

Тяжело вздохнув, Костя достал из внутреннего кармана пиджака мобильный. Глянув на экран, с которого улыбались Лиза и двое одинаковых светловолосых мальчишек, почувствовал, как на душе сразу же стало теплее. Привычно набрав номер жены, он терпеливо послушал длинные гудки.

— Уже пора, да? — раздался из динамика несколько раздосадованный голос супруги.

— Да, моя радость. Закругляйся. Через час буду у тебя, — Костя усмехнулся, так как знал, что сейчас услышит.

— Да как так-то? Ничего не успела, — недовольно буркнула излишне трудолюбивая глубоко беременная супруга.

— Мы это уже обсуждали. Сегодня у тебя последний рабочий день, и он закончился, — мягко напомнил Константин.

— Ладно, — обреченно выдохнула Лиза. — Ты же наверняка со своим кортежем? После того раза, когда заехал за мной, на меня ужас как косятся коллеги. Остановись подальше от ворот интерната. Я сама к тебе быстренько добегу.

«Так я тебе и позволил бегать на девятом месяце», — подумал Константин и иронично хмыкнул.

А вслух сказал:

— Твое пожелание принято. Бегать никуда не надо, дождись меня во дворе. Договорились?

Что-то невнятно пробормотав, Лиза неохотно пообещала:

— Договорились.

Нажав на отбой, Костя собрался вернуть телефон на место, но в этот момент раздался звонок. Приняв вызов, он дружелюбно ответил:

— Слушаю, тебя Сергей.

— Привет, Кость, — голос десятилетнего мальчика прозвучал напряженно.

Моментально собравшись, Константин невозмутимо предложил:

— Рассказывай, что стряслось.

— Есть проблема. Мы ее сами решаем, но опасаемся, что эта, — курсант элитного военного училища глухо кашлянул, — к Лизе попрется.

— Да кто так объясняет! — видимо, забрав трубку у брата, возмутился Матвей. — Кость, привет. Дело такое. Пятнадцать дней нас с Серегой атакует звонками вдовствующая графиня Алевтина Максимовна Подольская. Говорит, что измучилась вдали от нас и очень сильно жаждет заняться нашим воспитанием, как подобает матери. Мы ей вначале вежливо объясняли, что не хотим с ней общаться. Она не понимает. Сегодня пыталась прорваться через КПП. Разумеется, ее никто не пустил! В общем, опасаемся, что она начнет нервы Лизе трепать. Мы-то c Серегой графине точно не нужны. Наверняка на наш отель прицелилась. У нее с деньгами проблема.

— Откуда информация? — сухо уточнил Константин.

— На четвертом курсе учится дальний родственник ее умершего мужа. Пообщались с ним по-свойски. Такого понарассказывал об этой… — не по годам умный мальчик замялся подыскивая правильное слово, — особе, что нам захотелось забыть, что она наша биологическая мать.

— Услышал тебя, — лаконично бросил Константин.

— Кость, мы не за себя — за сестру тревожимся. Она вон как сильно расстроилась, когда ты ее шоколадку случайно съел! Полчаса ведь ходила с красным носом. А тут даже не знаю, что с ней будет. Мы же мужчины! Сами разберемся. Не надо ей знать об этой проблеме.

— Абсолютно с тобой согласен, — ровным тоном объявил Краснов. — Скинь мне контакт графини. И сразу же можете о ней забыть.

— Две минуты — и номер у тебя, — бодро отрапортовал мальчуган.

— Жду.

Услышав короткие гудки, Константин грозно нахмурился. Несмотря на довольно юный возраст, ребята рассуждали более чем логично. И их нежелание контактировать с этой, прости господи, мамашей вполне естественно. Такое родство чести не делает.

Пиликнул телефон. Открыв сообщение, Константин тотчас набрал номер графини.

— Алло. Слушаю вас, — послышался из динамика грудной женский голос.

— Добрый вечер, Алевтина Максимовна. Барон Краснов беспокоит, — сдержанно представился Костя.

— Оу, господин барон, надо же, — со смешком отозвалась графиня. — А я тут к вашей супруге на работу еду. Откровенно удивлена, что жена такого обеспеченного человека, как вы, работает психологом в интернате для безродных! Еще и трудится на поздних сроках беременности. Для меня, как для женщины, такое отношение странно. Впрочем, думаю, не ошибусь — причина в ребенке. Мужчине нужны наследники. А тут всего-то дочь на подходе.

На скулах Краснова заходили желваки. Однако ответил он все так же спокойно:

— Алевтина Максимовна, раз вы направляетесь на работу к моей жене, предлагаю встретиться на парковке. Но не у интерната, а через дорогу — возле ювелирного магазина.

— Хм-м. Ваш подход мне положительно начинает нравиться, — промурлыкала женщина. — Я на такси. Буду на месте минут через тридцать. Надеюсь, вы не заставите себя ждать.

— Разумеется. До встречи, — отключив связь, Константин сообщил водителю: — Парковка возле ювелирного рядом с интернатом. Время прибытия — полчаса.

— Будет сделано, — отчеканил водитель.

А через миг кортеж помчался по оживленной дороге, распугивая попутный транспорт грозным воем сирен. Константин сидел с непроницаемым лицом. Предстоящая встреча его не то чтобы так уж сильно напрягала, скорее вызывала чувство… гадливости.

«Какая-то потаскуха посмела нарушить покой моей семьи? Обломается», — он презрительно хмыкнул.

— На месте, — доложил водитель.

— Возле лавки стоит рыжеволосая женщина в белом пальто. Проводи ее ко мне и погуляй.

— Понял.

Спустя пару минут пассажирская дверь открылась. Обдав запахом терпких духов, все еще не растерявшая красоту графиня села в салон. Демонстративно оглядев дорогую отделку, она многозначительно хмыкнула:

— Впечатляет. По всей видимости, с финансами у вас все в порядке. И так, Константин Александрович, что же мы с вами будем делать? — рыжеволосая красавица положила ногу на ногу, демонстрируя точеное бедро. — На самом деле, я вас немного обманула. Я тут неподалеку снимаю квартиру. Как вы смотрите на то, чтобы у меня дома за чашкой чая побеседовать о насущных проблемах?

— Ваших проблемах? — Краснов вопросительно изогнул бровь.

— Почему же только о моих? Ваши волнуют меня ничуть не меньше, — протянув руку, вдовствующая графиня сделала вид, что снимает соринку с воротника пальто барона, и словно невзначай провела ноготком по его шее.

Константин не шелохнулся. Иронично усмехнувшись, он обронил:

— Как женатый человек, предпочитаю изливать душу исключительно любимой супруге.

— Многое теряете, — с досадой бросила графиня. — Впрочем, оставим это. Я так понимаю, близнецы наконец-то сообщили вам о моем желании официально признать их сыновьями. Мы с вами деловые люди. Не стану ходить вокруг да около. Скандалы не доставляют мне удовольствия. Я готова отказаться от сыновей в обмен на хорошую компенсацию. Рыночная стоимость отеля Тереховых мне известна. Но я не жадная и готова обсудить сумму.

— У меня к вам встречное предложение, — Константин приподнял рукав, обнажая правое запястье.

Увидев вспыхнувшего золотом двуглавого орла, графиня нервно сглотнула. Позабыв о помаде, она облизнула густо накрашенные губы и испуганно посмотрела на Краснова.

— Похоже, вы знаете, что это означает, — отметил тот.

— Да. Знак неприкосновенности и особого расположения императора, — на грани слышимости ответила побледневшая до синевы женщина.

Коротким мысленным приказом погасив символ, Константин вернул рукав на место. Не отводя тяжелого взгляда от растерявшей весь свой апломб дворянки, веско сообщил:

— Предпочитаю не пользоваться привилегиями своего статуса. Однако если вы еще раз посмеете напомнить о себе членам моей семьи, с вами будут разговаривать совсем другие люди и в очень неприятном месте. Мы друг друга поняли?

На лбу горе-мамаши выступил испарина. Судорожно кивнув, она пролепетала:

— Я могу идти?

— Конечно, — Константин обаятельно улыбнулся.

Путаясь в пальто, графиня не с первого раза смогла открыть дверцу. Оставив после себя шлейф духов и не оглядываясь, она не ушла, а стремительно убежала.

«Как только таких тварей земля носит», — Костя поморщился от отвращения.

***

Я критично, просто безнадежно опаздывала! Знала, что мой занятой муж давным-давно приехал и ждет во дворе. А я стояла в верхней одежде посреди холла и никак не могла уйти. Окружив меня веночком, девочки обнимали, плакали и не отпускали.

— Хорошие мои, ну хватит уже слезы лить. У вас есть мой номер телефона. Буду нужна — звоните без стеснения.

— Елизавета Олеговна, но рядом-то вас не будет, — хлюпая носом, возразила восьмилетняя воспитанница, очень аккуратно обнимая меня за громадный живот.

— Дело не в расстоянии, а в отношении, — не согласилась я. — Вы знаете, что в любой момент можете обсудить со мной все что хотите. И это главное.

Дружный рев послужил ответом. Осознавая, что сама не справлюсь, поискала глазами женщину, которая будет меня заменять. Та обнаружилась возле стеночки. Заметив мольбу о помощи на моем лице, она спрятала улыбку, нацепила строгое выражение и подошла:

— Девочки, все, отпускаем Елизавету Олеговну. В ее положении сложно долго стоять. Да и в пальто жарко. Неужели хотите, чтобы она вышла на улицу, простыла и заболела?

— Нет!

— Конечно, нет, как вы могли про нас так подумать?

Возмущаясь, воспитанницы расступились, освобождая мне проход. Пользуясь моментом, я громко со всеми попрощалась и ретировалась на улицу. Прохладный ветерок тронул разгоряченное лицо. Застегиваясь на ходу, вперевалочку спустилась по ступеням и с максимально возможной скоростью потопала к центральному выходу с территории.

— От кого бежим? — мужская рука уверенно легла на то место, где у меня прежде была талия.

Затормозив, я виновато посмотрела на мужа:

— Заждался, да?

— За пять лет уже смирился, — в его умных усталых глазах заплясали смешинки.

Возмущенно фыркнув, я взяла Костю под руку. Обоняния коснулся запах мерзопакостных женских духов.

— Что за особа оставила на тебе свой след? — идя рядом с мужем, я наградила его нарочито-подозрительным взглядом.

Он сделал вид, что принюхался к своему пальто.

— Ах, это. Так я от любовницы сразу к тебе. Не выветрился еще запах.

Я рассмеялась. Остановившись, безапелляционно заявила:

— Константин Александрович, вот не умеете вы врать. Охотнее поверю в историю об иностранной шпионке или, на худой конец, шантажистке, чем о любовнице. Ты у меня слишком умный, для того чтобы ходить налево.

— О как, — удивился Костя. Озорно прищурившись, уточнил: — А ты такая же умная, как я?

— Увы. У нас тот случай, когда у мужа нейронные связи такие, что состязаться с ним в разгадывании ребусов — заведомо проигрышная затея. Зато я счастливая. Ты когда-нибудь слышал, что бы счастливые женщины изменяли мужьям?

Он покачал головой и нежно-нежно улыбнулся. Присмотревшись к супругу, я заволновалась:

— Кость, что-то случилось? — я мгновенно стала серьезной.

Не отводя любящих глаз, он положил ладонь мне на живот. Потянулся к губам, умопомрачительно вкусно поцеловал. Вся тревога куда-то испарилась, словно ее и не было.

— Люблю тебя, родная. Всем сердцем, — шепнул мне на ухо муж, и душа тихонько замурчала от счастья.

Конец