Глава 1. Он выбрал другую

— Кассена — моя истинная.

Мужчина напротив произнёс это спокойно, почти буднично, словно сообщал о перемене времени приёма гостей, а не объявлял при нескольких десятках свидетелей, что его восьмилетний брак только что перестал иметь для него прежнее значение.

Я смотрела на него и пыталась разобраться сразу в двух вещах: почему совершенно незнакомый мне мужчина говорит со мной так, будто имеет право разрушить мою жизнь, и почему при слове «Кассена» у меня болезненно сжалось сердце. Это была вполне физическая реакция — в груди стало тесно, пальцы сами впились в гладкую ткань юбки, а память вдруг подбросила сцену, которой в моей жизни никогда не было: высокий мужчина смеётся, запрокинув голову; потом протягивает мне руку на залитой солнцем террасе; его губы касаются моего виска, и счастливый голос — мой и одновременно чужой — произносит: «Ориан».

Я моргнула. Воспоминание исчезло, а мужчина остался — высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, убранными назад, и лицом человека, привыкшего принимать решения быстрее, чем окружающие успевают с ними поспорить. Свет из высоких окон лёг на его профиль, и на мгновение зрачки Ориана сузились настолько необычно, что у меня перехватило дыхание. Нечеловеческие. Эта мысль возникла раньше любого объяснения.

Рядом с ним стояла Кассена. Имя пришло само, как и многое здесь. Светлое платье без единого яркого украшения, безупречная осанка, спокойное красивое лицо; её рука лежала на предплечье Ориана с той естественной близостью, которую невозможно сыграть одной только вежливостью. Ни торжества, ни злорадства — уверенность женщины, которая уже получила желаемое и теперь намерена достойно переждать формальности.

— Лавена, — произнёс Ориан.

От собственного имени по спине прошёл холодок. В памяти снова дрогнуло чужое: длинный коридор, мужские перчатки на столике у двери, голос служанки — «Госпожа Вальт», — и рука, надевающая на палец тонкое золотое кольцо с тёмным камнем. Я опустила глаза. Ладони были узкими, пальцы длиннее моих прежних, а на безымянном действительно сидело то самое кольцо.

Я не знала, где нахожусь, как сюда попала и почему несколько мгновений назад последним моим воспоминанием был совсем другой мир, где я закрывала вечером кабинет управляющего и проверяла цифры за неделю. Зато прекрасно понимала другое: несколько десятков человек сейчас смотрят на меня и большинство ждёт, когда я сломаюсь. Это читалось в осторожных паузах, в слишком внимательных лицах, в веере, которым женщина у дальней колонны уже прикрыла рот. Слева сидели трое мужчин в одинаковых тёмных мантиях с серебряной вышивкой на воротниках; перед ними лежали документы.

Паниковать придётся позже. Если мир действительно сошёл с ума, сначала нужно понять, чего от меня хотят и что произойдёт, если я ошибусь.

— Я слышала, — ответила я.

Голос тоже был чужим — чуть ниже моего прежнего, мягким и сейчас слегка хриплым. Ориан нахмурился, явно не ожидая такой реакции.

— Я хотел, чтобы ты услышала это от меня.

В груди снова кольнуло, и вместе с болью пришёл ещё один обрывок чужой жизни: Лавена ждёт мужчину за накрытым столом, свечи становятся короче, еда остывает, за окном темнеет, а дверь так и не открывается. Я стиснула пальцы под столом. Эти воспоминания были опаснее всего происходящего вокруг: они приносили чувства женщины, которую я никогда не знала, но в теле которой теперь сидела. Она любила Ориана очень сильно, и, судя по тому, как он смотрел на меня сейчас, он это прекрасно знал.

— Благодарю за предусмотрительность, — сказала я.

У женщины с веером округлились глаза. Кассена едва заметно повернула голову в мою сторону.

— Лавена, не надо, — Ориан говорил негромко. — Я понимаю, что тебе больно.

Меня раздражала не грубость — её как раз не было. Хуже была терпеливая снисходительность человека, который заранее знает все реакции собеседника и уже приготовился великодушно их простить.

— Вы понимаете? — спросил один из мужчин за столом.

Я повернулась к нему. Ему было около шестидесяти, седые волосы аккуратно зачёсаны назад, на груди — знак, похожий на переплетённые весы и корону.

— Простите?

— Госпожа Вальт, я спрашиваю, понимаете ли вы причину созыва Совета и содержание заявления вашего супруга?

Госпожа Вальт. Значит, пока ещё. Я посмотрела на лежавшие перед ним бумаги.

— Полагаю, мне предлагают прекратить брак.

Несколько человек обменялись взглядами. Седой мужчина чуть приподнял брови.

— Именно так.

— На каких условиях?

Теперь тишина изменилась. До этого она была предвкушающей. Теперь стала настороженной. Ориан выпрямился.

— Условия уже подготовлены.

— Я это вижу. Поэтому спрашиваю, какие именно.

— Лавена, — он произнёс моё имя мягче, — тебе не нужно заниматься этим сейчас.

— А когда мне нужно заниматься условиями прекращения собственного брака?

Вопрос прозвучал спокойнее, чем я себя чувствовала. Внутри всё ещё происходило нечто невозможное. Мысли сталкивались с чужими воспоминаниями, лицо Ориана вызывало боль, к которой я не имела отношения, а само слово «истинная» явно значило здесь гораздо больше, чем я могла понять. Но документы я понимала. Не конкретные законы этого места. Пока нет. Однако я двадцать лет наблюдала, как люди подписывают бумаги, которых не читали, потому что устали, нервничали или слишком доверяли человеку напротив.

Обычно расплачивались они потом. Седой мужчина отодвинул один лист и взял другой.

— При расторжении брачного союза между господином Орианом Вальтом и госпожой Лавеной Вальт госпожа Вальт отказывается от родового имени супруга, прав представительства дома Вальтов и связанных с этим полномочий.

Я кивнула. Ожидаемо.

— В качестве личного содержания, — продолжил он, — господин Вальт предлагает единовременную компенсацию в размере шестидесяти тысяч золотых марок, городской дом на улице Лип и ежегодное содержание в размере четырёх тысяч марок в течение десяти лет.

По залу прошёл едва уловимый шёпот. Значит, сумма действительно была большой. Насколько большой — я понятия не имела. Именно поэтому восторгаться ею не собиралась.

— Городской дом принадлежит мне полностью?

— После регистрации расторжения — да.

— Земля под ним тоже?

На этот раз седой мужчина замешкался.

— Земля принадлежит городу и находится в наследственной аренде дома Вальтов.

— Значит, дом принадлежит мне, пока сохраняются условия аренды.

— Формально...

— Спасибо.

Я протянула руку.

— Можно увидеть полный перечень?

Ориан смотрел на меня теперь совершенно иначе. В его лице не появилось раскаяния. И даже особого раздражения не было. Появилось внимание. Будто привычная вещь неожиданно заговорила незнакомым голосом.

— Что ты ищешь? — спросил он.

— Пока не знаю. Для этого мне и нужен перечень.

Седой мужчина передал бумаги. Я взяла их и заставила себя не торопиться. Почерк был непривычным, некоторые буквы отличались, однако читать я почему-то могла. Видимо, вместе с телом мне досталось и больше полезного, чем болезненные воспоминания. Деньги. Дом. Два экипажа. Доля в каком-то столичном предприятии, которая прекращалась после трёх лет. Украшения, уже числившиеся личной собственностью Лавены. Небольшой загородный домик. И дальше, в приложении, несколько объектов, которые можно было выбрать вместо части денежной компенсации.

Я начала читать внимательнее. Мельница. Участок леса. Склад. Старая усадьба. И... «Владение Семь Источников, северо-западный округ». Рядом стояла оценочная стоимость, значительно ниже большинства остальных объектов.

— Что такое Семь Источников?

Ответил не седой мужчина. Кто-то тихо усмехнулся справа. Я подняла голову. Молодой человек в синем камзоле быстро сделал вид, что поправляет манжет.

— Развалины, — сказал Ориан.

— Это я поняла из оценки. Что именно там находится?

— Лавена...

— Ты хочешь, чтобы я подписала документы. Я хочу понимать их содержание. Думаю, это разумно.

Взгляд Ориана задержался на моём лице.

— Когда-то там был курорт.

Вот теперь я заинтересовалась по-настоящему.

— Какой?

— Обычный загородный курорт.

— Обычный? — негромко переспросил кто-то в дальнем конце зала.

Ориан бросил туда короткий взгляд. Седой чиновник кашлянул.

— Я бы не назвал Семь Источников обычным владением, госпожа Вальт. Лет двадцать назад это было одно из самых известных мест северо-западной части Империи.

— Почему закрылось?

Теперь ответили не сразу. Я перевела взгляд с чиновника на Ориана, затем на Кассену. Она по-прежнему стояла спокойно, но пальцы её больше не лежали свободно на руке Ориана. Они чуть сильнее сжали ткань его рукава. Интересно.

— Несчастливое место, — наконец произнёс чиновник.

— Это юридический термин?

С дальнего края стола донёсся кашель, подозрительно похожий на плохо скрытый смешок. Седой мужчина впервые посмотрел на меня почти с одобрением.

— Нет.

— Тогда хотелось бы услышать юридический.

Он сложил руки поверх бумаг.

— Курорт не работает двенадцать лет. Основное здание требует восстановления. Часть гостевых корпусов непригодна для использования. Некоторые хозяйственные строения повреждены. У владения существуют долги по содержанию дороги и несколько старых обязательств перед местными поставщиками.

Вот это уже был разговор.

— Размер долгов?

Чиновник назвал сумму. Я быстро сравнила её с предложенной компенсацией. Неприятно, но не катастрофа. Если, конечно, местные деньги соотносились друг с другом так, как я предполагала.

— Что ещё?

— Простите?

— Вы перечислили хозяйственные проблемы. Господин Вальт назвал владение развалинами. Вы назвали его несчастливым. Молодой господин справа едва не рассмеялся, когда я спросила о нём. Значит, существует ещё что-то.

Молодой человек покраснел. Ориан медленно выдохнул.

— Семь Источников считают проклятыми.

Я посмотрела на него. Проклятыми. Ещё вчера... если это действительно было вчера... я бы решила, что человек напротив неудачно шутит. Но у него были нечеловеческие глаза. И слово «истинная» заставило замолчать целый зал влиятельных людей. Поэтому спорить с существованием проклятий сейчас было бы несколько самонадеянно.

— Что именно делает проклятие?

В этот раз кто-то не выдержал и рассмеялся вслух. Кассена впервые заговорила.

— Простите их, Лавена. Просто обычно люди сначала спрашивают, существует ли оно.

Голос у неё был приятный. Спокойный. Вежливый до совершенства. Я повернулась к ней.

— А вы знаете?

Она чуть улыбнулась.

— Я бы не стала жить в месте, которого избегают уже двенадцать лет.

Ответ на совершенно другой вопрос.

— Это разумно, — сказала я.

Кассена явно ожидала продолжения. Его не последовало. Я снова посмотрела на чиновника.

— Земля, все семь источников, четыре гостевых корпуса и подъездная дорога входят во владение?

— В установленных границах — да. Дорога закреплена за владением, хотя часть расходов на её содержание несёт собственник.

— Источники действуют?

— Вода продолжает выходить на поверхность.

— Основное здание официально признано непригодным или подлежащим сносу?

— Нет. Оно требует восстановления.

— После передачи я смогу продать владение, сдать часть территории и возобновить работу курорта при соблюдении имперских ограничений?

Седой мужчина уже смотрел на меня с откровенным любопытством. Он бросил короткий взгляд на Ориана и ответил:

— Да. Если объект будет соответствовать требованиям, формальных препятствий для работы нет.

Я положила бумаги на стол. Теперь решение выглядело не таким безумным, как пять минут назад. Деньги — это прекрасно. Особенно если ты оказалась в чужом мире, не знаешь законов, цен и даже собственного положения. Но деньги могут закончиться. А недвижимость, земля и право распоряжаться ими — это опора. Пусть разрушенная. Пусть с долгами. Пусть даже с проклятием, каким бы оно здесь ни было. Самое важное заключалось в другом: это место могло стать моим.

Не частью имущества семьи человека, который только что выбрал другую женщину. Не ежегодной выплатой, зависящей от его состояния или доброй воли. Моим.

— Я беру Семь Источников.

На этот раз никто даже не попытался скрыть реакцию. Молодой мужчина справа уставился на меня. Женщина с веером перестала им пользоваться. Кассена медленно убрала руку с предплечья Ориана. Седой чиновник переспросил:

— Вместо соответствующей части компенсации?

— Да.

Ориан шагнул к столу.

— Нет.

Я перевела взгляд на него.

— Простите?

— Возьми деньги.

— Почему?

— Потому что это разумнее.

Я чуть откинулась на спинку кресла.

— Несколько минут назад ты собирался передать мне право выбора из этого перечня.

— Я не рассчитывал, что ты выберешь худший объект.

— Значит, перечень был составлен с расчётом, что я буду выбирать только то, что ты считаешь подходящим?

Он сжал губы.

— Не передёргивай.

— Я пытаюсь понять условия.

— Семь Источников не принесут тебе ничего, кроме расходов.

— Возможно.

— Не возможно, а наверняка.

— Тогда почему они входят в перечень имущества, которое ты готов передать?

Ориан замолчал. Ответил чиновник:

— Владение принадлежит дому Вальтов и может быть включено в соглашение.

Я перевела взгляд на Ориана.

— Значит, проблема не юридическая.

— Проблема в том, что ты не понимаешь, что выбираешь.

Это могло прозвучать оскорбительно. Но, если отбросить тон, он был прав. Я действительно не понимала. И именно поэтому мне требовалось как можно больше свободы, а не как можно больше зависимости.

— Тогда объясни.

Ориан посмотрел на присутствующих.

— Не здесь.

— Здесь достаточно хорошо. Все эти люди присутствуют при расторжении нашего брака. Думаю, они переживут разговор о состоянии недвижимости.

В дальнем конце зала снова кто-то кашлянул. Ориан приблизился ещё на шаг и понизил голос:

— Лавена, ты делаешь это из-за меня.

Вот что я услышала в его голосе: не злость и не сожаление, а уверенность. Ориан действительно считал себя центром моего решения. Чужое сердце под рёбрами отозвалось болезненным толчком, а следом пришло ещё одно воспоминание: он стоит у окна спиной к Лавене; она напоминает про ужин, спрашивает, вернётся ли он вечером, а в ответ слышит раздражённое: «Лавена, не начинай».

Когда картинка погасла, мне стало чуть легче понять женщину, чью жизнь я получила. Она слишком долго выстраивала свои решения вокруг Ориана, и, похоже, именно поэтому он не сомневался, что так будет всегда.

— Если бы я делала это из-за тебя, — сказала я, — я бы сейчас обсуждала Кассену. А я обсуждаю землю.

Его взгляд стал жёстче.

— Ты даже не спросишь, почему так произошло?

В зале никто больше не шевелился. Вот он, вопрос, которого Ориан, вероятно, ждал с самого начала. Почему она? Почему не я? Почему восемь лет можно перечеркнуть одним словом? Где ты встретил её? Как давно? Ты уже любишь её? Та Лавена задала бы их все. Я почти слышала эти вопросы внутри себя. Они болели не моей болью. Но ответы на них прямо сейчас никак не помогли бы мне понять, где я нахожусь, что принадлежит мне и как не оказаться через неделю без денег, дома и прав.

— Если причина изменит твоё решение, расскажи, — ответила я.

Ориан не сразу понял.

— Что?

— Если после объяснения ты скажешь: «Я ошибся, наш брак остаётся в силе», тогда причина имеет практическое значение прямо сейчас. Если твоё решение окончательное, подробности могут подождать.

Кассена чуть повернула голову к Ориану. Впервые на её лице появилось нечто похожее на осторожность.

— Моё решение окончательное, — сказал он после паузы.

И в этот момент внутри меня что-то болезненно оборвалось. Я едва не вздрогнула. Рука сама легла на край стола, будто телу требовалась опора. Не моя боль. Но настоящая. Женщина, которой принадлежало это сердце, возможно, ждала до последнего мгновения, что он передумает. Я не знала, где она теперь. Не знала, существовала ли ещё хоть где-нибудь. Но в эту секунду мне стало её отчаянно жаль. Ориан заметил мою реакцию.

В его глазах на миг появилось привычное понимание — вот, наконец-то, та Лавена, которую он знает. Я не дала ему этим воспользоваться.

— Тогда оформляем Семь Источников.

Он нахмурился.

— Ты меня вообще слушала?

— Очень внимательно.

— Я пытаюсь уберечь тебя от ошибки.

— После того как объявил при Совете, что прекращаешь наш брак ради другой женщины?

Его лицо застыло. Я не собиралась произносить эффектную речь. И уж точно не хотела устраивать спектакль для людей, которым сегодня и без того досталось достаточно развлечений. Поэтому сказала лишь:

— Ориан, ты уже выбрал, как будет выглядеть твоя дальнейшая жизнь. Позволь мне хотя бы не спрашивать твоего разрешения на мою.

Он открыл рот, но ничего не ответил. Кассена посмотрела на меня внимательнее. Не зло. Скорее так, словно впервые увидела в комнате человека, которого до этого считала частью мебели. Седой чиновник нарушил молчание:

— Госпожа Вальт, я обязан уточнить: при выборе Семи Источников из денежной компенсации будет вычтена их установленная стоимость, а долговые обязательства владения перейдут к вам.

— Я поняла.

— Содержание городской резиденции также останется за вами.

— А ежегодные выплаты сохраняются?

Ориан резко повернул голову. Седой мужчина пролистал бумаги.

— В полном объёме.

Вот теперь я позволила себе едва заметно улыбнуться.

— Тогда решение принято.

На лице Ориана не было ни гнева, ни обиды — только растерянность человека, который вдруг перестал меня понимать. Почему-то это принесло больше удовлетворения, чем любая язвительная реплика. Чиновник подозвал секретаря. Несколько листов заменили, что-то дописали, поставили печати. Я внимательно следила за каждым движением и несколько раз просила объяснить формулировки. Некоторых присутствующих это явно утомило. Меня — нет. Особенно после того, как я обнаружила пункт, согласно которому право на владение переходило ко мне только после окончательной регистрации соглашения.

— Когда регистрация считается завершённой?

— После наложения печати Совета и вашего отказа от имени Вальтов, — объяснил чиновник.

— Сегодня?

— Сегодня.

— Могу ли я после этого распоряжаться Семью Источниками без согласования с домом Вальтов?

— Да.

— Дом Вальтов имеет право отозвать передачу?

Чиновник посмотрел на Ориана.

— Нет.

— Даже если господин Вальт передумает?

— После регистрации — нет.

Я кивнула.

— Отлично.

— Лавена, — тихо произнёс Ориан.

Я повернулась к нему.

— Что?

— Ничего.

Но взгляд его задержался на мне дольше необходимого. Кассена это заметила. Я тоже. Она подошла ближе к столу.

— Возможно, Ориан прав, — произнесла она мягко. — Я понимаю, что сейчас вам хочется самостоятельно принять решение. Но иногда лучший способ сохранить независимость — выбрать то, что не станет обузой.

Формулировка была безупречная. Если бы я захотела придраться, пришлось бы признать себя мелочной.

— Возможно, — согласилась я.

Она ждала продолжения.

— Но вы всё равно возьмёте курорт?

— Да.

— Даже не увидев его?

— Именно поэтому мне очень хочется его увидеть.

На губах Кассены появилась лёгкая улыбка.

— Надеюсь, он окажется лучше своей репутации.

— Я тоже.

Наши взгляды встретились. Никакой ненависти я к ней не чувствовала. По крайней мере, своей. Тело отреагировало неприятным напряжением, но это можно было пережить. Кассена ничего у меня не отнимала лично. Она была частью решения, которое принял Ориан. И если он через восемь лет брака мог так легко решить судьбу жены, винить исключительно женщину рядом с ним было бы слишком удобно. Секретарь положил передо мной новое соглашение.

— Прошу проверить.

Я прочитала всё ещё раз. Медленнее. Несколько слов пришлось уточнить. Никто уже не смеялся. Когда я дошла до конца, седой чиновник положил рядом перо.

— Если вы подтверждаете добровольность решения, подпишите здесь и здесь.

Пальцы всё-таки дрогнули. В памяти мелькнула ещё одна сцена: эта же рука выводит «Лавена Тирс» на брачном документе, Ориан склоняется и пишет рядом своё имя, кто-то хлопает, а она улыбается так счастливо, что у меня сжалось горло. Тирс. Её девичья фамилия, а теперь снова моя. Странно было узнавать собственное имя из чужого воспоминания. Я взяла перо и подписала оба документа. Никакого чуда не произошло: мир не раскололся, Ориан не исчез, Кассена не превратилась в чудовище. Седой чиновник лишь проверил подписи и передвинул ко мне небольшую бархатную подушечку.

— Брачный знак.

Я посмотрела на кольцо. Вот здесь тело предало меня окончательно. Стоило коснуться тёмного камня, как пальцы словно отказались слушаться. Воспоминания хлынули уже не отдельными картинками. Ориан надевает это кольцо. Ориан смеётся. Ориан обещает приехать раньше. Ориан уезжает. Ориан возвращается. Ориан говорит, что устал. Ориан спит рядом, отвернувшись. Лавена смотрит в темноту. Не знаю, сколько это длилось. Наверное, секунду. Я сняла кольцо. На коже осталась светлая полоска.

Ориан смотрел на неё. Потом на моё лицо. Я положила кольцо на подушечку.

— Готово.

Голос не дрогнул. Это было почти чудом. Чиновник кивнул секретарю. Тот поставил последнюю печать.

— С момента регистрации вы снова носите имяЛавена Тирс. Владение Семь Источников и иное имущество, указанное в соглашении, переходит в ваше личное распоряжение. Брачный союз между вами и господином Орианом Вальтом считается прекращённым.

Всё. Восемь лет чужой жизни закончились одной официальной фразой. Я ожидала облегчения. Вместо него почувствовала пустоту. Не свою. И всё же настолько глубокую, что захотелось закрыть глаза. Я этого не сделала.

— Госпожа Тирс, — обратился ко мне чиновник.

Впервые. Новое старое имя прозвучало непривычно.

— Да?

Он протянул мне папку.

— Ваш экземпляр соглашения и документы на переданное имущество.

Я взяла её обеими руками. Тяжёлая. Удивительно, сколько веса может иметь свобода, если её выдают в бумагах. Я поднялась. Ориан тоже сделал шаг.

— Лавена.

— Да?

Он замолчал. Возможно, хотел сказать что-то официальное. Или личное. Не знаю. Но в итоге спросил:

— Куда ты поедешь?

Вопрос удивил меня.

— В городской дом, полагаю.

— Я имел в виду потом.

Я прижала папку к боку.

— В Семь Источников.

— Ты серьёзно?

— Я уже стала их владелицей. Было бы странно никогда туда не приехать.

— Тебе не нужно доказывать мне...

— Я ничего тебе не доказываю.

Он опять замолчал. Эта фраза, кажется, задевала его больше всего. Не потому, что была грубой. Потому что он не верил. В прежней жизни этой женщины слишком многое действительно было связано с ним.

— Если увидишь место и передумаешь, — сказал Ориан, — я выкуплю его обратно по той же оценочной стоимости.

Я посмотрела на него внимательнее. Предложение могло быть искренним. Вероятно, даже было. Но меня заинтересовало другое.

— Почему тебе так важно, чтобы я отказалась от него?

— Мне не важно.

— Тогда оставим этот разговор до тех пор, пока мне самой не станет важно его продать.

В его глазах мелькнуло раздражение. Вот теперь я начала узнавать человека из воспоминаний.

— Ты изменилась.

Внутри похолодело. Опасная тема. Очень. Я не знала, насколько хорошо он знал настоящую Лавену, какие её привычки мог заметить, что именно счёл странным. Пришлось действовать осторожно.

— За последние полчаса многое изменилось.

Он принял ответ. По крайней мере, внешне. Кассена подошла к нему. Теперь она уже имела полное право стоять рядом.

— Ориан, Совет ждёт.

Он не сразу повернулся к ней. И я заметила это. Кассена тоже. Ничего значительного. Всего пара секунд. Но впервые её уверенность дала небольшую трещину. Не моя победа. И не то, чего я хотела. Однако запомнить стоило.

— Госпожа Тирс, — сказала Кассена.

Я посмотрела на неё.

— Госпожа Риаль.

— Я искренне надеюсь, что вы будете счастливы.

В её голосе не было насмешки. Возможно, она действительно так думала.

— Я тоже на это рассчитываю.

В уголках её губ появилось что-то похожее на удивление. Я развернулась и пошла к дверям. Каждый шаг давался легче предыдущего. Не потому, что я разобралась в ситуации. Совсем наоборот. У меня было чужое тело, обрывки чужой памяти, непонятный мир, неизвестные законы, бывший муж-дракон, существование которого само по себе требовало отдельного объяснения, и разорённый курорт, который люди всерьёз называли проклятым. Но хотя бы церемония закончилась. Теперь можно было перестать играть роль женщины, которую все вокруг знали лучше меня, и наконец выяснить, что произошло.

За дверями оказался длинный коридор. Здесь людей было меньше. Двое слуг у стены поклонились, когда я проходила мимо. Один сказал:

— Госпожа Вальт...

И тут же побледнел.

— Простите. Госпожа Тирс.

Я остановилась.

— Всё в порядке.

Он поклонился ещё ниже. Я продолжила идти. Тирс. Нужно было привыкать. По пути я попыталась собрать всё, что знала. Меня зовутЛавена Тирс. Мне, судя по отражению в стеклянной двери и чужим воспоминаниям, меньше тридцати семи. Насколько — пока непонятно. До сегодняшнего дня я восемь лет была женой Ориана Вальта. Он дракон. Его истинная — Кассена Риаль. Что именно означает «истинная», я пока знала только на уровне ощущений из чужой памяти: связь, которую здесь воспринимали как нечто крайне серьёзное.

И теперь у меня был курорт. Если честно, из всего происходящего последнее казалось наиболее понятным. Недвижимость я хотя бы умела оценивать. Драконов — пока нет. У наружных дверей меня ждала молодая служанка. При моём появлении она подалась вперёд.

— Госпожа...

Её глаза покраснели. Значит, прежнюю Лавену здесь кто-то любил. От этой мысли стало неожиданно легче.

— Как тебя зовут? — спросила я.

Она замерла. Ошибка. Слишком очевидная. Я быстро добавила:

— Нет, не отвечай. У меня сегодня голова кругом, и я сейчас умудрюсь забыть даже собственное имя.

Служанка нервно улыбнулась.

— Ниса, госпожа.

Имя ничего мне не сказало. Ни одного всплеска памяти.

— Ниса. Конечно.

— Экипаж готов. Ваши вещи...

Она запнулась.

— Что с ними?

— Господин Вальт распорядился отправить их в городской дом ещё утром.

Ещё утром. Значит, всё было решено заранее. Глупо было удивляться, и всё же тело отозвалось очередным неприятным сжатием в груди. Он заранее упаковал жизнь своей жены. Наверное, считал это заботой.

— Хорошо.

Мы вышли наружу. Солнце ударило в глаза. Перед широкими ступенями стояли экипажи, вдоль подъездной дороги тянулась ограда, а дальше виднелись крыши города. Не тот мир. Окончательно. Ни машин, ни знакомых улиц, ни проводов над дорогой. Я остановилась всего на секунду. Ниса заметила.

— Вам нехорошо?

— Просто душно внутри.

Это было достаточно правдоподобно. Я спустилась на первую ступень.

— Госпожа Тирс!

Я обернулась. Из дверей торопливо вышел мужчина лет сорока в сером форменном камзоле. Под мышкой он держал тонкую папку. Я его помнила. Вернее, видела в зале. Он стоял позади членов Совета и почти всё время что-то записывал.

— Простите, что задерживаю, — сказал он, подходя. — При проверке регистрационных бумаг обнаружилось приложение к акту передачи Семи Источников. Оно находится в старом реестре и по ошибке не было включено в основной комплект.

Мне это сразу не понравилось.

— Какого рода приложение?

Он протянул папку.

— Ограничительное условие владения.

Я не взяла её сразу.

— Вы хотите сказать, что я подписала соглашение, не получив всех условий?

Мужчина побледнел.

— Условие относится не к вашему брачному соглашению, а непосредственно к историческому акту владения. Оно действует при любой передаче Семерых Источников. Совет обязан был предоставить копию, но запись хранится отдельно, поскольку внесена значительно позже первоначального оформления.

Слишком много объяснений. Обычно это плохой знак. Я взяла папку.

— И что там?

Он оглянулся на двери, за которыми продолжалась церемония, затем заговорил тише:

— Я полагаю, вам лучше прочесть самостоятельно.

Это был ещё более плохой знак. Я раскрыла документ. Бумага выглядела старше остальных, чернила местами выцвели, но основной текст читался достаточно хорошо. Первые строки были обычными: границы владения, ответственность собственника, состояние дороги. Дальше шёл отдельный пункт. Я прочитала его дважды. Потом третий раз.

— Это действительно действует?

— Да, госпожа Тирс.

— Несмотря на то что курорт закрыт двенадцать лет?

— Именно поэтому.

Я снова посмотрела на документ. Если коммерческая деятельность на территории владения «Семь Источников» не будет официально возобновлена в течение тридцати календарных дней после передачи новому частному владельцу, право собственности прекращается, а земля вместе со всеми строениями и природными объектами переходит под управление Имперского Совета без обязательства денежной компенсации. Тридцать дней. Не на ремонт. Не на оценку. На возобновление работы. Я подняла глаза на чиновника.

— Ориан знал?

Мужчина заметно занервничал.

— Я не могу утверждать.

— А Совет?

— Документ находится в реестре Совета.

Это не было ответом. Именно поэтому ответ получился достаточно ясным. Я посмотрела на верхние окна здания. Где-то там Ориан, вероятно, уже обсуждал с Советом дальнейшие формальности. Возможно, рядом с ним стояла Кассена. Мне вдруг вспомнилось, как быстро все согласились отдать мне курорт. Да, Ориан возражал. Но только после того, как я сама его выбрала. А в первоначальный перечень Семь Источников кто-то всё-таки внёс.

— Почему условие вообще появилось?

— Этого я не знаю.

— Кто его установил?

Мужчина помедлил.

— Подпись находится внизу.

Я опустила взгляд. Под основным текстом действительно стояли дата, печать и имя. Имя я уже видела сегодня. Не в документах. В зале. Хелвик Роан. Память услужливо показала мне мужчину у левой колонны: высокий, седоватый, с узким лицом и тяжёлым перстнем на руке. Он почти не говорил. Просто наблюдал. Особенно внимательно — когда я выбрала Семь Источников. Я снова перечитала дату. Двенадцать лет назад. Именно тогда курорт прекратил работу.

— Господин Роан присутствовал сегодня на церемонии?

Чиновник заметно напрягся.

— Да.

— Он сейчас внутри?

— Полагаю, да.

Я закрыла папку. Теперь неприятное ощущение в животе не имело никакого отношения к чужим воспоминаниям или разводу. Оно было полностью моим. За последние полчаса я успела решить, что выбрала из списка проблемную, но реальную собственность и тем самым хотя бы немного обезопасила себя в совершенно незнакомом мире. Оказалось, я получила имущество, которое кто-то двенадцать лет назад предусмотрительно подготовил к возвращению Совету при первой подходящей передаче.

И срок уже пошёл.

— С какого момента считаются тридцать дней?

— С регистрации права.

— То есть с сегодняшнего?

— Да.

Я посмотрела на двери ещё раз. Можно было вернуться. Потребовать объяснений. Устроить скандал. Попытаться отменить соглашение. Только сначала следовало понять, кому именно это будет выгодно. Если Семь Источников действительно были никому не нужны, зачем создавать условие их автоматического возврата? Если они были опасны, почему Совет хотел получить их себе? И если Хелвик Роан двенадцать лет назад лично подписал этот пункт, почему сегодня он молча наблюдал, как владение достаётся женщине, которую только что лишили фамилии одного из самых влиятельных домов?

Ответ мне не понравился ещё до того, как я сумела его сформулировать. Семь Источников не были бесполезными развалинами. По крайней мере, Хелвик Роан так не считал. Я передала первую папку Нисе, а старый документ оставила у себя.

— Где находятся Семь Источников?

Служанка удивлённо моргнула.

— Почти два дня пути, госпожа.

— Карета может выехать сегодня?

— Сегодня?

— Именно.

Она посмотрела на меня так, словно хотела убедиться, что я не шучу. Я не шутила. До этого момента у меня не было ни одного преимущества. Я не знала мира, не знала местных законов, не знала людей вокруг и даже не была уверена, почему оказалась в этом теле. Зато теперь знала одну вещь совершенно точно: где-то в двух днях пути находилось владение, которое должно стать моим окончательно либо перестать быть моим через тридцать дней.

А человек, придумавший это условие, несколько минут назад стоял в зале и смотрел, как я подписываю бумаги. Мне предстояло выяснить, почему. И если Хелвик Роан рассчитывал, что брошенная жена дракона возьмёт деньги, закроется в городском доме и слишком поздно обнаружит спрятанный в старом реестре пункт, у него появилась проблема, о которой он пока не подозревал. Я слишком много лет приводила в порядок места, от которых другие предпочитали отказаться.

Оставалось узнать, что страшнее: разрушенный курорт, его проклятие или люди, которым оказалось так нужно, чтобы через тридцать дней Семь Источников вернулись к ним.

Глава 2. Проклятый подарок

— Может, госпожа, — после короткого замешательства ответила Ниса. — Только до вечера осталось не так много времени. Если ехать без остановки, первую почтовую станцию мы пройдём уже в темноте.

Я посмотрела на папку в своих руках, затем на тяжёлые двери здания Совета. Возвращаться внутрь не хотелось. Полчаса назад я ещё могла позволить себе считать Семь Источников сомнительной недвижимостью, которую потребуется осмотреть и оценить. Теперь у этой недвижимости появился срок годности. Тридцать дней.

По дороге до владения уйдёт почти два. Столько же придётся оставить на непредвиденные задержки, потому что рассчитывать всё впритык я не любила ещё в прежней жизни. Значит, на деле у меня было меньше месяца, чтобы разобраться, что именно можно открыть, сколько это потребует денег и что здесь вообще понимают под официальным возобновлением работы.

— Сначала заедем в городской дом, — решила я. — Заберём то, без чего нельзя обойтись, и выедем сегодня. Если будет разумнее остановиться на ночь по дороге, остановимся.

Ниса кивнула, однако не двинулась.

— Что ещё?

Она посмотрела на папку под моей рукой.

— Вы действительно хотите ехать туда сами?

— А кто должен ехать вместо меня?

— Обычно господа посылают управляющего.

— У меня он есть?

Ответ я уже почти знала.

— В Семерых Источниках осталась госпожа Брина. Но я не уверена, что её можно назвать управляющей в прежнем смысле. После закрытия там почти нечем было управлять.

— Значит, тем более стоит познакомиться.

Ниса вздохнула так, словно уже начала понимать, что отговорить меня будет трудно.

— Госпожа Брина вам не понравится.

— Почему?

— Она говорит всё, что думает.

— Это значительно удобнее, чем люди, которые думают одно, говорят другое, а третье прячут в приложении к документам.

Ниса неожиданно улыбнулась. Улыбка продержалась недолго, но напряжение в её лице немного ушло. Карета ждала у самых ступеней. Едва мы тронулись, я развернула старый документ снова. Имя Хелвика Роана ничего не говорило мне само по себе, а чужая память на этот раз не спешила помогать. Осталось лишь смутное ощущение, что прежняя Лавена видела его раньше на официальных приёмах, однако близкого знакомства между ними не было.

Это даже успокаивало. Если бы обнаружилось, что он семейный друг, ситуация стала бы ещё неприятнее. До городского дома добрались меньше чем за час. По пути я старалась смотреть не на людей, а на устройство города. Каменные здания теснились вдоль мощёных улиц, экипажи разъезжались без привычных мне светофоров и знаков, но хаос почему-то не возникал: на перекрёстках стояли люди в одинаковых серо-синих мундирах и жестами регулировали поток. На вывесках я без труда читала слова, хотя сам шрифт оставался непривычным. На главных улицах первые этажи занимали лавки, мастерские, кофейни и конторы. Чуть дальше от центра здания становились ниже, а дворы — просторнее.

Любой город многое рассказывал о себе, если смотреть не на фасады, а на то, как он живёт. Я отмечала цены на вывесках, количество посетителей у заведений и даже стоимость проезда, указанную на табличке общественного экипажа. Пока этих наблюдений было недостаточно, чтобы всерьёз судить о покупательной способности золотой марки, но хотя бы начинала появляться почва под ногами. Городской дом оказался трёхэтажным, светлым и куда просторнее, чем мне требовалось. В прихожей стояли сундуки и коробки с вещами, перевезёнными из дома Вальтов. Ориан действительно подготовился основательно.

Я задержалась перед ними. Где-то внутри находилась одежда женщины, которая утром ещё считала этот брак своей жизнью. Мне захотелось открыть хотя бы один сундук — не из любопытства, а из странного чувства долга перед прежней Лавеной. Потом я представила два дня дороги, уходящий свет и тридцатидневный срок. Некоторые разговоры с мёртвым или исчезнувшим прошлым можно было отложить.

— Возьмём только дорожное, — сказала я Нисе. — Остальное разберём потом.

— Вы собираетесь вернуться?

В её вопросе прозвучало столько тревоги, что я обернулась.

— В этот дом?

Она кивнула.

— Конечно. Он ведь теперь мой.

Ниса заметно успокоилась. Я не стала уточнять, что не имела понятия, где буду жить через месяц. Семь Источников могли оказаться непригодными даже для короткого пребывания, а городской дом требовал расходов. Сейчас мне нужно было сохранить варианты, а не торжественно выбрать единственное место и потом упрямо держаться за решение. Пока Ниса собирала необходимое, я устроилась за столом в небольшом кабинете и разложила документы. Теперь читала всё с первой страницы.

После передачи курорта денежная компенсация уменьшалась на его оценочную стоимость, как и предупреждал чиновник. Оставшейся суммы всё равно хватало, чтобы не оказаться в полной зависимости от ежегодных выплат Ориана. Городской дом требовал содержания, но не выглядел финансовой катастрофой. Другое дело — Семь Источников. К владению прилагался перечень обязательств. Дорога. Несколько старых долгов местным поставщикам. Оплата земельного сбора. Содержание водоотводных каналов. Четыре человека, числившиеся при владении и имевшие право на небольшое постоянное жалованье до момента официальной ликвидации курорта.

Вот этого в церемониальном зале никто не упомянул. Я перечитала строку.

— Ниса?

Она появилась в дверях с двумя сложенными дорожными платьями на руках.

— Да, госпожа?

— Ты говорила, что там осталась Брина. В документах числятся четыре человека.

Ниса задумалась.

— Госпожа Брина живёт там постоянно. Ещё двое мужчин присматривают за строениями и дорогой, но они живут в ближайшем посёлке. Кажется, есть ещё женщина, которая следит за бельевой и закрытыми комнатами. Я не уверена. Последние годы дом Вальтов почти не говорил о Семерых Источниках.

— Но жалованье им платили?

— Должны были.

Очень полезный ответ.

— Через кого?

— Наверное, через контору дома.

Наверное. Я поставила рядом с этим пунктом маленькую отметку. Пока таких отметок становилось слишком много. На отдельном листе я выписала четыре вещи, которые нужно было выяснить в первую очередь: точный размер обязательных расходов, состояние хотя бы одного гостевого корпуса, требования к официальному открытию и реальное положение работников. Рядом написала: «Не платить старые долги до проверки». Рука остановилась. Почерк Лавены оказался красивее моего прежнего. Наклонные буквы ложились на бумагу уверенно, хотя я не могла вспомнить, чтобы когда-либо училась писать именно так.

С этим телом происходило что-то любопытное. Оно знало движения, которых не знала я, узнавало людей, которых я никогда не встречала, и болезненно отзывалось на воспоминания о мужчине, к которому я лично не испытывала ничего, кроме раздражения и осторожности. Самое неприятное заключалось в том, что граница между «моим» и «её» уже начинала расплываться. Ниса поставила передо мной дорожную сумку.

— Всё готово.

Я сложила бумаги.

— Ты едешь со мной?

Она посмотрела так удивлённо, что я поняла: прежняя Лавена такого вопроса не задала бы.

— Если вы позволите.

— А если я не позволю?

— Тогда я поеду следом завтра.

Ответ последовал мгновенно.

— Значит, проще взять тебя сразу.

Ниса снова улыбнулась. В этот раз увереннее. Мы выехали из столицы задолго до заката. Городские дома сначала сменились просторными усадьбами, потом небольшими деревнями и полями. Дорога оставалась хорошей, карета шла ровно, и я снова открыла документы. В прежней жизни я часто получала объекты, которые прежние управляющие называли безнадёжными. Обычно слово «безнадёжный» означало один из трёх вариантов: никто не хотел принимать неприятные решения, никто не понимал, куда уходят деньги, либо владелец слишком долго пытался поддерживать видимость вместо того, чтобы признать реальное состояние дел.

У Семи Источников мог быть четвёртый вариант. Проклятие. Я подняла глаза от бумаг.

— Ниса, что ты знаешь о Семерых Источниках?

Она сидела напротив, придерживая корзину на поворотах.

— Почти ничего хорошего.

— Это уже говорили.

— Там раньше отдыхали очень богатые семьи. Даже из столицы ездили. Моя мать рассказывала, что попасть туда считалось большой честью.

— А потом?

— Потом люди перестали ездить.

— Почему?

Ниса пожала плечами.

— Сначала были разговоры. Потом несколько больших скандалов. Потом курорт закрыли.

— Какие скандалы?

— Я была маленькая. Знаю только то, что рассказывали слуги.

— И что рассказывали слуги?

Она помялась.

— Что в Семерых Источниках люди начинали говорить то, чего говорить не собирались.

Я отложила документ.

— В смысле?

— Не знаю. Может быть, просто сплетни. Говорили, что там распадались помолвки, ссорились родственники, рушились сделки. Кто-то приезжал на неделю, а уезжал на следующий день. Потом стало известно, что одна очень влиятельная семья покинула курорт ночью. После этого о месте заговорили совсем плохо.

— И всё это списали на проклятие?

— Не сразу.

— А что случилось потом?

Ниса нахмурилась, явно пытаясь вспомнить.

— Кажется, одна из купален закрылась. Потом возникли проблемы с главным корпусом. Часть работников ушла. Дом Вальтов ещё некоторое время вкладывал деньги, но гостей становилось всё меньше.

— Ты уверена, что дом Вальтов вкладывал деньги?

Она моргнула.

— Так говорили.

Я вернулась к бумагам. «Говорили» могло означать что угодно. Если деньги действительно направлялись на восстановление, на месте должны остаться следы работы. Если средств не было видно ни в зданиях, ни в закупках, придётся искать, куда они уходили. Карета качнулась на ухабе. Дорога постепенно ухудшалась.

— Ориан бывал там? — спросила я.

— Я не знаю.

— А прежняя Лавена?

Свой вопрос я поняла только после того, как произнесла его. Ниса медленно подняла на меня глаза.

— Вы?

Пришлось исправляться.

— Я имею в виду до брака. Я сегодня действительно ничего не могу собрать в голове.

Она расслабилась.

— Насколько я знаю, нет. Вы однажды спрашивали о курорте, но господин Вальт сказал, что туда незачем ездить.

Конечно. Я посмотрела в окно. На фоне пережитого утром это была мелочь. И всё же она прекрасно дополняла образ брака, который постепенно складывался из чужих воспоминаний и чужих рассказов. Прежняя Лавена спрашивала. Ориан решал. Она соглашалась. Наверное, не всегда. Наверное, отношения восьми лет невозможно свести к одной неприятной схеме. Но я всё чаще замечала именно её. Ниса какое-то время молчала, затем осторожно сказала:

— Я не думала, что вы подпишете.

— Я тоже.

— Вы всегда говорили, что господин Вальт...

Она оборвала фразу.

— Что?

— Ничего.

— Ниса.

Девушка тяжело вздохнула.

— Что он никогда с вами так не поступит.

Вот эта фраза задела. Не меня прежнюю. Меня нынешнюю. Потому что я слишком хорошо знала, как легко человек убеждает себя, что его личная история является исключением из всех возможных правил. Я не стала спрашивать, сколько раз настоящая Лавена произносила эти слова.

— Наверное, она действительно ему верила, — сказала я.

Ниса нахмурилась.

— Она?

Я почувствовала, как внутри всё холодеет. Вторая ошибка за день.

— Я о себе, — поправилась я, не дав паузе затянуться. — Наверное, я действительно ему верила. Сейчас всё ощущается так, будто речь идёт о другой женщине.

Ниса опустила взгляд.

— После такого, наверное, так и должно быть.

Удивительно, насколько охотно люди сами достраивают объяснение, если дать им возможность. Я не собиралась злоупотреблять этим, но сейчас была благодарна. Первую ночь мы провели на большой почтовой станции возле тракта. Я выбрала не самые дорогие комнаты и за ужином старалась больше слушать, чем говорить. Здесь рассчитывались теми же золотыми и серебряными марками, однако большая часть повседневных трат шла в серебре. По ценам на еду, комнаты и обслуживание я наконец получила приблизительное представление о том, сколько могла позволить себе бездумно потерять.

Вывод оказался простым: денег хватит, если не пытаться восстановить весь курорт сразу. И совершенно не хватит, если здание действительно представляет собой сплошные руины. На следующий день дорога начала подниматься. Поля уступили место лесам, воздух стал прохладнее, а далеко впереди появились тёмные горные склоны. Чем дальше мы уезжали от столицы, тем меньше встречалось экипажей. После полудня тракт разделился: широкая дорога ушла западнее, а наша свернула на север по старому каменному указателю.

На нём едва различимо было выбито: «Семь Источников». Ниже кто-то когда-то добавил ещё одну надпись. Время почти стёрло буквы, но отдельные слова сохранились: «...дорога для гостей...»

— Раньше здесь было оживлённее? — спросила я у возницы через маленькое окошко.

— Говорят, экипажи шли один за другим, госпожа.

— Дорогу давно не ремонтировали?

Он хмыкнул.

— Камень хороший. Потому ещё и держится.

Следующие два часа убедили меня, что это был комплимент дороге, а не ответ. Местами колёса проваливались в выбоины, некоторые водоотводы заросли травой, а на одном участке кустарник почти закрыл край проезда. При этом основание действительно сохранилось. Дорога была не разрушена — заброшена. С этим можно работать. Ближе к вечеру лес вдруг разошёлся, и карета остановилась. Я выглянула в окно. Первым увидела пар. Он поднимался над низиной широкими белыми полосами и цеплялся за склоны. За ним постепенно проступали крыши, стены, террасы и длинное главное здание, поставленное полукругом к горе.

Когда-то здесь действительно было красиво. Это угадывалось даже сейчас. Два крыла центрального корпуса расходились от высокого фасада. Слева за деревьями стояли небольшие отдельные дома. Ниже тянулись каменные террасы, между которыми серебрились полосы воды. Дальше начинался склон, заросший лесом. И почти всё требовало работы. У одного крыла не хватало части крыши. Несколько окон были забиты досками. Каменные ступени заросли травой, штукатурка осыпалась, на балконах темнели пятна сырости.

Ниса рядом со мной очень тихо сказала:

— Ох.

Я могла бы выразиться точнее, но воздержалась. Главное здание не выглядело обречённым. Вот что было важно. Стены стояли ровно. Центральная часть крыши оставалась целой. Несколько окон даже сохранили стёкла. Справа за фасадом виднелась труба без трещин. На нижней террасе вода продолжала течь по старым каменным желобам. Место не умерло. Его просто очень давно никто не пытался вернуть к жизни. Карета прокатилась под полуразрушенной аркой. Когда-то на ней, видимо, висела вывеска. От названия осталось пять бронзовых букв и тёмные следы от остальных.

Возле ворот стояла женщина. Она опиралась на деревянную трость, хотя по тому, как прямо держалась, я заподозрила, что трость была скорее привычкой, чем необходимостью. Седые волосы собраны на затылке, тёмное платье прикрыто грубым рабочим передником. На вид ей было далеко за шестьдесят, но взгляд оставался таким острым, что я ещё из кареты поняла: знакомство будет занимательным. Ниса первой вышла наружу.

— Госпожа Брина.

— Ниса.

Женщина посмотрела на меня. Потом на карету. Потом снова на меня. Никакого поклона.

— Новая хозяйка?

— Лавена Тирс, — представилась я, спускаясь.

Она прищурилась.

— Та самая?

Я решила не уточнять, какую именно «ту самую» она имеет в виду.

— Вероятно.

— Быстро вы.

— У меня тридцать дней.

Взгляд Брины изменился. Совсем немного.

— Значит, нашли приложение.

— Уже у дверей Совета.

— Удивительно.

— Что именно?

— Что нашли.

Я остановилась.

— Вы считаете, его могли не найти?

Брина опёрлась обеими руками на трость.

— Я считаю, госпожа, что за двенадцать лет этот дом научил меня не удивляться удобно потерянным бумагам.

Ниса тихо втянула воздух. Мне Брина начинала нравиться.

— Вы знали, что курорт передадут мне?

— Утром прискакал посыльный из окружной конторы. Сказал, право собственности сменилось. Имя назвал. Про развод умолчал, но слухи ездят быстрее хороших лошадей.

— И что вы подумали?

— Что к вечеру приедет какой-нибудь управляющий, посмотрит на крышу и уедет обратно.

— А приехала я.

Брина внимательно осмотрела моё дорожное платье, туфли, папку под рукой и карету.

— Поэтому скажу сразу. Если вы умная, госпожа, развернёте карету.

Ниса заметно напряглась. Я посмотрела на главное здание.

— А если не очень?

Уголок рта Брины едва заметно дрогнул.

— Тогда хотя бы не обещайте, что через неделю здесь всё будет как раньше. За двенадцать лет я таких обещаний наслушалась достаточно.

— Я ничего не обещаю, пока не увижу всё своими глазами.

— Это уже лучше.

Она повернулась.

— Идёмте.

Мы вошли в центральный корпус. Первое помещение оказалось огромным вестибюлем с широкой лестницей. На полу лежал камень с рисунком из светлых и тёмных плит, а вдоль стен стояли накрытые полотном кресла. Сквозь высокие окна проникало достаточно света, чтобы увидеть пыль, облупившуюся краску и потемневшие деревянные панели. Я провела пальцем по краю стойки.

— Здесь сохранилась мебель?

— Что не растащили в первые годы, то сохранилось.

— Кто растащил?

— Кто успел.

Брина сказала это без особой эмоции.

— Дом Вальтов?

Она посмотрела на меня.

— И они тоже.

Я мысленно поставила ещё одну отметку.

— Отопление?

— В центральном корпусе можно запустить. Правое крыло тоже держится. Левое лучше пока не трогать.

— Вода?

— Холодная идёт из верхнего резервуара. Горячая — из источников, если открыть старые каналы.

— Каналы работают?

— Некоторые.

— Кухня?

— Есть.

— В каком состоянии?

— Если вы умеете готовить на треснувшей плите под протекающей вытяжкой, прекрасном.

Я перевела взгляд на неё. Она невозмутимо продолжала идти.

— Покажете после основного корпуса.

— Покажу.

Мы поднялись по лестнице. На втором этаже картина оказалась хуже. В дальней части коридора несколько дверей перекосило, на стене расползлось старое пятно сырости. Однако ближние комнаты выглядели почти пригодными. Пыль, облезлые обои, потускневшая мебель — неприятно, но исправимо. Я открыла одну дверь. Большая комната. Два окна. Камин. Кровать без матраса. Небольшая отдельная умывальная.

— Это какой корпус?

— Восточное крыло.

— Сколько здесь комнат?

— Двадцать четыре.

— Сколько можно привести в порядок без серьёзного ремонта?

Брина остановилась.

— Зачем?

— Чтобы понять объём.

Она подумала.

— Восемь точно. Десять, если не обнаружится нового.

— Мне пока не нужно двадцать четыре.

Брина посмотрела внимательнее. Мы пошли дальше. В другой части здания находился большой зал с окнами на террасы. Часть мебели была сложена вдоль стен, но пол сохранился хорошо.

— Ресторан? — спросила я.

— Когда-то называли обеденным салоном.

— Кухня рядом?

— Через две двери и вниз.

Хорошо. Если обслуживать первые восемь комнат, огромный банкетный зал не нужен. Этот можно разделить мебелью на несколько зон и использовать без дорогостоящей перестройки. Мы вышли на террасу. Отсюда курорт выглядел иначе. Разрушения никуда не исчезли, но стало видно его главное преимущество. Место. Горы поднимались с трёх сторон, защищая низину от ветра. Ниже по каменным ступеням спускались площадки с бассейнами. Некоторые были пустыми, в других стояла прозрачная вода. Между ними росли старые деревья, а дальше открывался вид на долину.

Даже сейчас, когда вокруг было пусто, это место заставляло задержать взгляд. Я уже представляла здесь столики, свет в окнах, людей на террасах. Пришлось себя остановить. Первые ошибки в проектах часто начинались именно так: человек влюблялся в картинку и переставал считать.

— Где купальни?

Брина показала ниже.

— Большая закрытая там. Две малые дальше по террасе. Западная разрушена.

— Какая из действующих в лучшем состоянии?

— Малая северная.

— Покажите.

Она снова посмотрела на меня.

— Вы действительно собираетесь открыть курорт?

— Если смогу.

— За тридцать дней?

— Мне не нужно за тридцать дней восстановить курорт таким, каким он был двадцать лет назад.

— А что вам нужно?

— Добиться официального возобновления работы.

Брина нахмурилась.

— Разница есть?

— Надеюсь выяснить.

Мы спустились к северной купальне. Небольшое отдельное здание стояло рядом с одним из источников. Внутри сохранились каменные борта бассейна, раздевальные комнаты и даже часть деревянных скамеек.

— Канал можно открыть? — спросила я.

— Можно.

— Сколько потребуется?

— Если не придётся менять заслонку, день. Если придётся — несколько.

— Стены?

— Целы.

— Крыша?

— Не течёт.

— Тогда начинаем отсюда.

Брина замерла.

— Что?

— Если решение останется за мной после полного осмотра, приводим в порядок одну купальню.

Я вышла наружу и указала на восточное крыло.

— Восемь комнат там.

Потом на обеденный зал.

— И один зал.

— А остальное?

— Закрываем.

Она смотрела на меня так, словно я предложила обнести половину курорта стеной.

— Госпожа Тирс, это Семь Источников.

— Я уже заметила.

— Здесь раньше было больше ста гостевых мест.

— Сейчас у нас ноль гостей.

— И вы хотите открыть восемь комнат?

— Сначала хочу открыть хотя бы одну.

Брина сжала губы.

— Богатые господа не поедут через пол-Империи ради восьми комнат.

— Тогда пригласим тех, кто поедет.

— Кого?

— Это я буду решать после того, как пойму, что мы можем предложить кроме красивого вида и очень плохой репутации.

Несколько секунд она молчала.

— Вы не такая, как я ожидала.

Я сдержала внутреннее напряжение. Эту фразу сегодня произносили слишком часто.

— А кого вы ожидали?

— Женщину, которая войдёт в главный зал, увидит пыль и потребует пятьдесят рабочих, новую мебель из столицы и золотые светильники.

— Мне достаточно, чтобы потолок не падал на гостей.

— Разумное начало.

— Спасибо.

На этот раз она почти улыбнулась. К вечеру мы осмотрели большую часть пригодных помещений. Левое крыло я закрыла для себя почти сразу. Там требовался капитальный ремонт, а один участок перекрытия действительно выглядел опасно. Западные купальни тоже можно было пока забыть. Зато восточное крыло оказалось лучше, чем казалось снаружи, северная купальня сохранилась почти полностью, а кухня после ближайшего осмотра оказалась не столь безнадёжной, как обещала Брина.

— Плита треснула сбоку, — показала она. — Но основная часть работает.

— Вытяжка?

— Чистить.

— Вода?

— Есть.

— Погреб?

— Сухой.

— Посуда?

— Если вас не пугают тарелки с гербом прежних владельцев.

— Меня сейчас больше пугает отсутствие тарелок.

Брина фыркнула. И это было уже несомненным признаком прогресса. К ночи Ниса разобрала вещи в одной из комнат восточного крыла. Я же отправилась с Бриной в бывшую контору управляющего. Комната находилась на первом этаже возле служебного входа. Здесь пахло старым деревом, бумагой и сыростью. На полках стояли толстые книги учёта, папки и коробки.

— Это всё сохранилось? — спросила я.

— Я не позволяла сжигать.

— Кто хотел?

— Разные умные люди.

— Из дома Вальтов?

— Некоторые оттуда.

Она зажгла ещё одну лампу.

— После закрытия приезжали поверенные. Забрали большую часть новых бумаг. Старые посчитали ненужными.

— Новые — это за какой период?

— Последние три года работы.

Я обернулась.

— То есть самые интересные.

— Мне тоже так казалось.

Брина открыла шкаф.

— Но кое-что осталось.

Следующие два часа прошли за столом. Сначала я пыталась разобраться в системе местного учёта. Она была проще той, к которой привыкла раньше, но довольно подробной. Приход, расход, число гостей, закупки, жалованье, ремонт. Первые книги выглядели нормально. Курорт приносил хорошие деньги. Потом прибыль начала снижаться. Ниса принесла нам ужин, однако я почти не заметила, что именно стояло на тарелке. Чем дальше листала записи, тем сильнее менялось впечатление.

— Брина.

— Да?

— Здесь написано, что в восточном крыле меняли всю кровлю.

— Не меняли.

— Совсем?

— Латали после зимы. Три дня работы.

Я развернула книгу к ней.

— А оплачено как полная замена.

Она наклонилась.

— Я в этих цифрах никогда не разбиралась.

— Кто подписывал?

— Тогда управляющий получал распоряжения из столицы.

— Где он сейчас?

— Умер несколько лет назад.

Я не стала развивать тему. Под записью стоял знак столичной конторы. Не имя. Только печать. Я перелистнула несколько страниц. Ремонт купальни. Поставка нового белья. Замена окон. Закупка мебели.

— Новое бельё поступало?

— Часть.

— Окна меняли?

— В четырёх комнатах.

— Оплачено двенадцать.

Брина выпрямилась.

— Вы уверены?

— Если я правильно читаю цифры.

Она подсела ближе. Мы начали проверять. Через полчаса стало понятно, что дело не в одной ошибке. Расходы росли ещё до того, как количество гостей начало резко снижаться. Деньги действительно поступали. Значительная часть уходила на работы и товары, которых Брина не помнила.

— Возможно, часть делали без вас? — спросила я.

— Я здесь жила.

— Тогда исчезали либо товары, либо деньги.

Она долго смотрела на книги.

— Все говорили, что курорт разорило проклятие.

— Может быть, оно и помогло.

— Вы не верите?

— Я пока даже не знаю, что именно должна считать проклятием. А вот цифры вижу.

Я провела пальцем по строке.

— Здесь проблемы начались раньше окончательного падения доходов. Кто-то тратил деньги так, будто хотел, чтобы объект выглядел всё более убыточным.

— Зачем?

— Хороший вопрос.

Брина перевела взгляд на меня.

— Думаете, его намеренно разоряли?

— Думаю, что сначала нужно найти больше документов.

Она встала и подошла к дальнему шкафу.

— Тогда вам понравится это.

Из нижней секции она достала большую книгу в потемневшей кожаной обложке.

— Что это?

— Гостевая книга.

Я открыла первую страницу. Имена. Даты. Номера комнат. Пометки о времени приезда и отъезда. Многие фамилии ничего мне не говорили, но рядом с некоторыми в чужой памяти возникало смутное узнавание. Знатные дома. Богатые семьи. Люди, которых прежняя Лавена наверняка встречала в столице. Я листала дальше. Записи становились реже. Потом появились пустые строки. Последние страницы почти не были заполнены.

— Вот, — сказала Брина.

Она перевернула ещё один лист. Последняя дата стояла двенадцать лет назад. За день до официального закрытия. Рядом значилось время прибытия, номер комнаты и отметка о внесённой плате. А там, где должно было находиться имя, отсутствовал прямоугольный кусок бумаги. Его не зачеркнули. Не залили чернилами. Кто-то аккуратно прорезал страницу и вынул только имя. Я провела пальцем рядом с вырезом.

— Так было всегда?

— Нет.

Я подняла глаза.

— Вы видели имя?

Брина задумалась.

— Я видела запись в ту ночь. Но тогда было столько суеты, что не обратила внимания.

— А потом?

— На следующий день начался настоящий хаос. Через несколько дней приехали люди из столицы. Забрали бумаги. Когда я снова открыла книгу, имя уже вырезали.

— Вы помните, кто приехал?

— Гостя я не видела.

— Совсем?

— Нет. Карета приехала поздно. Человека провели через боковой вход.

— Мужчина или женщина?

— Не знаю.

— Кто проводил?

Брина покачала головой.

— Тогда здесь работало много людей.

Я ещё раз посмотрела на дату.

— Что произошло на следующий день?

Она не ответила сразу.

— Один из источников изменился.

— Что значит «изменился»?

— Вода стала другой.

— Какой?

— Не сейчас.

Я закрыла книгу.

— Почему?

Брина явно собиралась отказаться от объяснения, однако передумала.

— Потому что вы устали, а я не хочу рассказывать вам старые страшилки ночью в здании, которое вы только что решили сделать своим домом.

— Очень заботливо.

— Не привыкайте.

Я улыбнулась.

— Хорошо. Тогда завтра.

— Завтра.

Мы поднялись из-за стола. В коридоре было почти темно. Я дошла до двери, затем остановилась.

— Брина.

— Что?

— Завтра утром нужно собрать тех людей, которые ещё числятся при курорте.

— Зачем?

— Хочу понять, кто реально готов работать.

— А если никто?

— Тогда будем искать.

— Где?

— В ближайшем посёлке для начала.

Она покачала головой.

— И вы всё ещё собираетесь открыться?

— Сегодня я увидела восемь комнат, одну целую купальню, работающую воду, кухню и зал. Это больше, чем у меня было утром.

— Утром у вас был муж-дракон и шестьдесят тысяч золотых.

Ниса, как раз проходившая по коридору с полотенцами, чуть не споткнулась. Я посмотрела на Брину.

— Муж-дракон сегодня оказался самым ненадёжным активом из всего списка.

Секунду она сохраняла серьёзное лицо. Потом рассмеялась. Смех у неё оказался неожиданно молодой. Я впервые за весь день позволила себе рассмеяться вместе с ней. Возможно, поэтому спать я легла с ощущением, что Семь Источников уже перестали быть совершенно чужим местом. Утро началось с шума воды. Я открыла глаза не сразу поняв, где нахожусь, затем увидела высокое окно, старую деревянную раму и полоску солнца на полу.

Чужой мир вернулся на место. Вчерашние события не исчезли. Я быстро оделась и вышла. Брина уже ждала внизу.

— Работники придут через час.

— Отлично.

— А пока хотели источники посмотреть.

— Хотела.

Она повела меня вниз по террасам. Утренний пар лежал над водой плотнее, чем вечером. Солнце только начинало прогревать камень, и весь курорт казался почти живым: где-то журчали каналы, в кронах перекликались птицы, а между бассейнами поднимались тонкие столбы пара. Мы прошли мимо северной купальни. Ещё ниже находилась круглая площадка, окружённая невысокой каменной стеной. В центре бил источник. Вода выходила из узкой трещины в скале и стекала в небольшой природный бассейн.

— Первый, — сказала Брина.

— Почему первый?

— Так его называли всегда.

— А остальные идут по порядку?

— Нет. Просто этот считается самым старым.

Я подошла ближе. Вода была прозрачной. Под поверхностью виднелись светлые камни и тёмная полоса естественной трещины.

— Температура всегда такая?

Я поднесла ладонь к пару.

— Почти.

— Его использовали для купален?

— Отсюда вода шла в главный канал.

Я обошла бассейн. Каменная ограда выглядела старше всего остального курорта. На ней сохранились неглубокие линии, которые я сначала приняла за декоративный узор.

— Это что?

Брина подошла.

— Старые знаки.

— Что означают?

— Никто уже не знает.

— Очень обнадёживает.

Я наклонилась. В этот момент пар над водой стал гуще. Не постепенно. Словно снизу открылся новый поток. Я выпрямилась.

— Это нормально?

Брина уже не выглядела спокойной.

— Отойдите.

— Почему?

— Просто отойдите.

Я сделала шаг назад. Пар уменьшился. Мы обе смотрели на воду.

— Что сейчас произошло?

— Не знаю.

— Брина.

— Я действительно не знаю.

Я подошла снова. Пар поднялся. Теперь сомнений не было.

— Он реагирует на меня?

— Не трогайте камень.

Разумеется, именно после этих слов желание потрогать его стало значительно сильнее. Но дело было не в любопытстве. Я хотела понять, что именно меняется. Камень выглядел обычным. Я осторожно положила ладонь на его поверхность. Брина резко втянула воздух. Под пальцами прошла лёгкая вибрация. Потом линии в камне начали светиться. Не ярко. Сначала едва заметно, как если бы в глубине серого камня проступил тёплый золотистый цвет. Он растёкся по старым насечкам, соединяя их одну за другой.

Через несколько секунд на ограде проявился цельный знак. Семь расходящихся линий вокруг небольшого круга. Я убрала руку. Свет остался.

— Брина?

Она не отвечала. Я повернулась. Женщина, которая вчера спокойно обсуждала разрушенную крышу, исчезнувшие деньги и проклятие, сейчас побледнела.

— Что это?

— Отойдите от воды.

— Я уже отошла.

— Дальше.

Я послушалась. Только когда между мной и источником оказалось несколько шагов, Брина снова посмотрела на знак. Свет постепенно слабел.

— Вы видели такое раньше? — спросила я.

— Да.

— Когда?

Она долго молчала.

— Очень давно.

— Насколько?

— Больше двадцати лет.

— И что это значит?

— Тогда говорили, что источник признаёт хозяина.

Я взглянула на неё.

— А последние владельцы?

— Ничего.

— Ориан?

— Насколько мне известно, он сюда не приезжал.

— Его отец?

— Приезжал.

— И?

Брина перевела взгляд на погасший камень.

— Ничего.

У меня по спине прошёл неприятный холодок.

— Может быть, знак просто реагирует на человека после долгого перерыва.

— Может быть.

Она сказала это без всякой убеждённости.

— Вы сами ему не верите.

— Я двенадцать лет жила рядом с местом, которое половина Империи считает проклятым. Я давно перестала утверждать, что знаю, чему здесь верить.

Я подошла к ограде ещё раз, но теперь не касалась её. Вода текла как обычно.

— А двадцать лет назад кто коснулся камня?

Брина посмотрела на меня.

— Последняя настоящая хозяйка курорта.

— Имя?

Она нахмурилась.

— Это длинная история.

— У нас будет время.

— У вас тридцать дней.

— Значит, придётся рассказывать быстро.

В этот раз она не улыбнулась. Мы вернулись к главному корпусу. У меня было слишком много вопросов, но один постепенно вытеснял остальные. Если источник действительно «признавал хозяина», почему он отреагировал на женщину, которая получила владение случайно в результате расторжения брака? Или не случайно? Я снова вспомнила Хелвика Роана. Может быть, нужное объяснение лежало не в магии, а в старых документах. Возле входа нас ждали трое работников.

После разговора с ними стало понятно: двое действительно готовы вернуться на постоянную работу, если начнётся восстановление. Третья женщина могла заниматься бельём, уборкой и частью хозяйственных дел. Большего персонала пока не существовало. Меня это не испугало. С восемью комнатами начинать можно. С сотней — нет. К полудню мы составили первый список. Очистить восточное крыло. Проверить восемь комнат. Открыть северную купальню. Прочистить кухонную вытяжку. Осмотреть печи. Разобрать обеденный зал.

Проверить воду. Выяснить требования к официальному приёму гостей. Последний пункт был главным.

— Где ближайшая окружная контора? — спросила я Брину.

— В городе за старым мостом. Полдня туда, полдня обратно.

— Завтра отправим человека за правилами.

— Сегодня уже отправила.

Я посмотрела на неё.

— Когда?

— Пока вы разговаривали с работниками.

— Зачем?

— Вы всё равно собираетесь открываться. Лучше узнать, почему нам этого не позволят, раньше, чем позже.

Я протянула ей руку.

— Брина.

Она посмотрела на ладонь с подозрением.

— Что?

— Я начинаю понимать, почему вы остались здесь двенадцать лет.

— Потому что никто другой не захотел.

— Думаю, не только поэтому.

Она всё-таки пожала мою руку.

— Не торопитесь с выводами, госпожа Тирс.

Но в её голосе впервые исчезла колючая настороженность. До самого вечера мы работали. Я не таскала мебель и не пыталась доказать окружающим, что могу всё сама. Вместо этого ходила из помещения в помещение, записывала, задавала вопросы и меняла порядок работ, когда выяснялись новые обстоятельства. В восточном крыле одна из восьми выбранных комнат оказалась хуже, чем ожидали. Её исключили. Зато нашли две соседние, где требовалась только уборка и мелкий ремонт.

На кухне обнаружили вторую исправную печь. В северной купальне заслонка канала двигалась. Это была маленькая победа, но именно из таких побед обычно и складывался объект, который потом окружающие называли чудесным спасением. К закату у меня болели ноги, пальцы были в пыли, а платье потеряло всякую столичную приличность. Зато список перестал выглядеть безнадёжным.

— Если завтра придут ещё люди из посёлка, — сказала Брина, когда мы стояли у входа в центральный корпус, — за неделю восточное крыло можно привести в порядок.

— Не всё.

— Нет.

— И не надо.

— Купальня будет готова быстрее.

— Хорошо.

Я посмотрела вниз на террасы. Пар над источниками розовел в последних лучах солнца. В первый раз с момента приезда я позволила себе представить, как здесь может выглядеть вечер через месяц. Свет в окнах. Открытые двери. Голоса. Гости на террасе. Не сто человек. Пусть десять. Для начала достаточно.

— Открываемся, — сказала я.

Брина повернулась ко мне.

— Это официальное решение?

— Да.

— После того, что произошло у источника?

— Особенно после этого.

— Странная логика.

— Если место действительно опасно, я хочу понять, чем. Если это только репутация, её можно изменить. А если кому-то очень нужно, чтобы Семь Источников достались Совету, я не собираюсь облегчать ему задачу.

Брина некоторое время смотрела на меня.

— Вы понимаете, что можете потерять много денег?

— Понимаю.

— И не боитесь?

— Боюсь.

Она явно не ожидала такого ответа.

— Тогда почему?

Я посмотрела на главное здание.

— Потому что страх — плохая причина добровольно отдавать собственность человеку, который заранее рассчитывал её получить.

За воротами послышался стук копыт. Мы обе повернулись. По дороге поднимался одинокий всадник. Он ехал быстро, но без показной спешки. Тёмная лошадь остановилась у арки, и мужчина легко спрыгнул на землю. Высокий. Тёмный дорожный плащ. Светлые волосы короче, чем носили большинство мужчин, которых я успела увидеть в столице. Он не выглядел человеком, который случайно заехал посмотреть на заброшенный курорт. Особенно после того, как достал из внутреннего кармана металлический знак и раскрыл его перед нами.

Брина рядом со мной выругалась себе под нос. Я успела различить на знаке имперскую корону и переплетённые дорожные линии. Мужчина посмотрел на меня. Взгляд был внимательным, спокойным и неприятно профессиональным.

— Госпожа Лавена Тирс?

— Да.

— Тейр Норден.

Имя ничего не вызвало в чужой памяти. Пока это было скорее преимуществом.

— Чем обязана?

Он убрал знак.

— Проверка безопасности владения «Семь Источников».

Я переглянулась с Бриной.

— Быстро.

— Уведомление о смене владельца поступило в окружную контору вчера. Семь Источников находятся под особым режимом с момента закрытия.

— Именно поэтому вы приехали вечером?

— Именно поэтому я приехал сегодня.

Его взгляд прошёл по фасаду, крыше, окнам и лестнице. Я почти физически почувствовала, как мысленно увеличивается список моих проблем.

— Осмотр будет сейчас?

— Нет. У вас есть ночь.

— Какая щедрость.

В уголках его губ появилась тень улыбки, но исчезла раньше, чем я успела решить, действительно ли она была.

— Советую использовать её разумно.

— На что именно?

Тейр снова посмотрел на меня.

— Завтра утром я проверю помещения, которые вы намерены заявить для возобновления работы, водные каналы, гостевой корпус, кухню, купальню и основные пути доступа.

— Мы ещё не подали заявление на открытие.

— Сам факт передачи владения частному собственнику запускает проверку возможности повторной эксплуатации. Вы можете отказаться.

— И что тогда?

— Семь Источников останутся закрытыми.

— А через тридцать дней перейдут Совету.

Он чуть приподнял бровь.

— Значит, приложение вам всё-таки передали.

— Почти вовремя.

Тейр ничего не ответил. Мне это не понравилось больше, чем если бы он начал оправдывать Совет.

— Кто назначил проверку?

— Окружное управление.

— По чьему распоряжению?

— Моему.

— Вы сами решили приехать?

— Я отвечаю за старые магические владения и дороги этого округа. Семь Источников входят сразу в обе категории.

Магические владения. Вот ещё одна деталь, которую Ориан почему-то не счёл нужным упомянуть, когда называл курорт развалинами.

— И что будет, если вы найдёте нарушение?

— Зависит от нарушения.

— Мне хотелось бы получить полный перечень требований до проверки.

— Получите.

Он достал из сумки сложенный документ и протянул мне. Я быстро пробежала глазами первую страницу. Текста было много. Очень много.

— Когда вы собирались вручить это владельцу?

— Сейчас.

— За ночь до проверки?

— Обычно владельцы запрашивают правила до того, как решают возобновлять работу.

Брина рядом со мной издала звук, который мог означать что угодно. Я подняла глаза на Тейра.

— Обычно владельцам, возможно, не сообщают о тридцатидневном условии уже после оформления передачи.

— Возможно.

— Вы всегда так разговариваете?

— Только когда меня спрашивают.

Ниса показалась в дверях и остановилась, увидев незнакомца. Тейр тем временем посмотрел на центральный корпус.

— Где я могу остановиться?

— Здесь?

— Проверка начинается на рассвете. До ближайшего постоялого двора я доеду только ночью.

Я едва удержалась от ответа, что гостевые комнаты официально ещё закрыты.

— Брина?

— Комната возле служебного крыла пригодна.

— Подготовьте.

Тейр кивнул.

— Благодарю.

Он уже собирался забрать лошадь, когда я остановила его:

— Господин Норден.

— Да?

— Вы сказали, что последствия зависят от нарушения. Какие из них самые серьёзные?

На этот раз он не ответил сразу. Подошёл ближе, забрал у меня документ и раскрыл на последней странице.

— Вот этот раздел.

Я прочитала заголовок. «Основания для окончательного запрета эксплуатации». Ниже стояло несколько пунктов. Нарушение целостности магического водного контура. Опасность обрушения в заявленной гостевой зоне. Недопустимое вмешательство в охраняемые источники. И ещё несколько формулировок, смысл которых я пока понимала не полностью. Я подняла глаза.

— Если проблема обнаружится, мне дадут срок исправить?

— Для обычного объекта — да.

— А для Семи Источников?

Тейр закрыл документ. В его лице не было ни торжества, ни угрозы. Именно поэтому следующие слова прозвучали ещё хуже.

— Для Семи Источников уже один раз давали двенадцать лет и несколько отсрочек. Особый режим отменяет право на повторную попытку, если первое обследование нового владельца выявит критическое нарушение.

Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.

— То есть?

Он вернул мне бумаги.

— То есть завтра я проведу полную проверку той части владения, которую вы намерены открыть. Если обнаружу хотя бы одно нарушение из закрывающего перечня, эксплуатацию запретят окончательно.

— И тридцатидневное условие?

— Останется в силе.

Вот теперь вся схема становилась особенно красивой. Если Тейр запрещал работу, я физически не могла выполнить условие договора. Если не выполняла условие, Семь Источников переходили Совету. Я посмотрела на главное здание, которое ещё несколько минут назад казалось мне сложной, но вполне решаемой задачей. Теперь у меня было не двадцать восемь дней. До первой настоящей битвы оставалась одна ночь. Тейр взял лошадь под уздцы и, прежде чем двинуться к служебному двору, произнёс почти буднично:

— Поэтому, госпожа Тирс, если завтра я найду здесь хотя бы одно критическое нарушение, Семь Источников закроют навсегда.

Глава 3. Первый гость

— Тогда начнём сейчас.

Тейр, уже сделавший несколько шагов к служебному двору, остановился и посмотрел на меня через плечо. Судя по его лицу, именно этого ответа он ожидал меньше всего. Брина рядом тоже повернула голову, но промолчала: за последние сутки она, кажется, решила не тратить силы на попытки понять, какие мои решения являются разумными, а какие только кажутся такими с моей точки зрения.

— Проверка назначена на утро, — сказал Тейр.

— Я помню. Именно поэтому хочу знать условия сейчас, а не тогда, когда вы будете стоять с бумагой напротив треснувшей стены и объяснять мне, что исправлять уже поздно.

— Перечень у вас в руках.

Я развернула документ, который он только что передал.

— Перечень занимает восемь страниц. Часть терминов мне знакома лишь приблизительно, а некоторые требования явно относятся к помещениям, которые я вообще не собираюсь открывать. Мне нужен не общий свод правил, а конкретный список того, что вы будете проверять завтра.

Тейр окинул взглядом главное здание.

— Вы всегда разговариваете с проверяющими в таком тоне?

— Только с теми, кто сообщает о возможном пожизненном запрете на работу после захода солнца.

— Я сообщил вам об этом сразу после приезда.

— За что безмерно благодарна.

У него снова едва заметно дрогнули губы. Второй раз за вечер. Если бы не обстоятельства, я могла бы решить, что у имперского хранителя дорог существует чувство юмора. Сейчас меня куда больше интересовало другое.

— Итак?

Он ненадолго задумался, затем протянул руку.

— Дайте перечень.

Я передала листы. Тейр развернул их на каменном парапете возле входа и прижал угол ладонью, чтобы ветер не перелистывал страницы.

— Что именно вы собираетесь заявить для первой эксплуатации?

— Восточное крыло, но не всё. Девять комнат, если к утру состояние не изменится. Обеденный салон, кухня, северная купальня, дорога от ворот до главного корпуса и проход между корпусом и купальней.

— Девять?

— Изначально было восемь. Одну исключили, две другие после осмотра оказались пригодны. Итого девять.

— Остальная территория?

— Закрыта для гостей.

— Физически?

Я перевела взгляд на Брину.

— Пока нет.

— Тогда к утру должна быть закрыта.

— Что считается достаточным?

— Двери с запорами в левое крыло. Ограждение на спуске к западным купальням. Понятные указатели, чтобы гость не мог случайно попасть в опасную часть территории.

— Хорошо.

Я повернулась к Брине.

— Верёвки у нас есть?

— Верёвки есть. Ещё есть старые переносные стойки из большого зала.

— Используем их.

Тейр продолжил:

— В гостевых комнатах проверю окна, полы, камины, доступ воды, двери и возможность безопасного выхода.

— Если один камин неисправен?

— Комната исключается из заявки.

— Если трещина в стене декоративная, а не несущая?

— Отмечается, но сама по себе не является основанием для закрытия.

— Если одна из девяти комнат не проходит?

— Исключаете её.

Я подняла голову.

— То есть критическое нарушение в одной комнате не обязательно закрывает весь курорт?

— Если нарушение относится только к этой комнате и её можно полностью исключить из эксплуатации.

Вот теперь разговор становился полезным.

— Почему вы не сказали это у ворот?

— Вы не спрашивали.

— Я начинаю подозревать, что это ваша любимая фраза.

— Возможно.

Брина кашлянула, скрывая улыбку. Я проигнорировала обоих.

— Кухня.

— Дымоходы, тяга, печи, водоснабжение, состояние пола, хранение припасов. Никаких повреждённых перекрытий над рабочей зоной.

— Всё поправимо.

— Посмотрим утром.

— Купальня?

Тейр перевернул страницу.

— Состояние камня, слив, приток, температура воды, целостность канала и отсутствие самовольного изменения магического контура.

Последняя часть мне не понравилась.

— Что именно считается самовольным изменением?

— Любое вмешательство в каменные линии, заслонки старого типа, распределительные знаки или основной источник без разрешения хранителя.

Мы с Бриной переглянулись.

— Сегодня утром я касалась борта Первого источника.

Тейр медленно поднял глаза.

— Зачем?

— Хотела посмотреть на знаки.

— Руками?

— Обычно я смотрю глазами, но тогда решила расширить методы исследования.

Он не оценил.

— Что произошло?

Брина ответила раньше меня:

— Знак загорелся.

Тейр не двинулся, однако его внимание мгновенно стало другим.

— Какой знак?

— Старый, — сказала Брина. — Семь лучей вокруг круга.

— Цвет?

— Золотой.

Тейр посмотрел на меня.

— Долго?

— Несколько секунд после того, как я убрала руку.

— Вода менялась?

— Пар усиливался, когда я подходила.

Он сложил перечень.

— Покажите.

— Сейчас?

— Вы сами предложили начать сейчас.

Пришлось признать, что спорить с этим трудно. Мы втроём спустились к Первому источнику. Небо над горами уже темнело, на нижних террасах быстро становилось прохладнее, а пар над водой казался гуще, чем днём. Брина взяла лампу. Свет выхватывал из темноты старый камень, край бассейна и дорожку, заросшую травой. Тейр остановился ещё до ограды.

— Подойдите.

— Я?

— Источник реагировал на вас.

Я подошла. Ничего. Ещё шаг. Пар не изменился.

— Утром начиналось примерно здесь, — сказала я.

— О чём вы тогда думали?

Вопрос застал меня врасплох.

— Какая разница?

— Иногда большая.

— Я осматривала владение. Наверное, думала, сколько всего придётся восстанавливать.

— Наверное?

— Господин Норден, за последние два дня у меня было несколько десятков причин думать одновременно о нескольких десятках вещей.

— Вы называете меня господином Норденом только когда раздражены?

— Нет. Иногда ещё когда пытаюсь быть вежливой.

Брина отвернулась, и по тому, как дёрнулись её плечи, я поняла, что она снова развлекается за мой счёт. Тейр подошёл к камню с другой стороны.

— Коснитесь.

— Вы несколько минут назад объясняли, что вмешиваться в магический контур запрещено.

— Касание не является вмешательством, пока вы не пытаетесь изменить знаки.

— Хорошо, что выяснили это до моей казни.

— За такое не казнят.

— Очень успокаивает.

Я положила ладонь на каменный борт. Сначала ничего не произошло. Потом под ладонью появилось знакомое едва ощутимое тепло, и одна линия засветилась золотом. За ней вторая, третья, пока весь знак не проступил на камне. Тейр резко наклонился. Его прежнее внешнее спокойствие исчезло ненадолго, но достаточно, чтобы я заметила.

— Что? — спросила я.

— Уберите руку.

Я убрала. Свет остался. Тейр присел перед оградой, почти касаясь пальцами камня, однако остановился в нескольких миллиметрах.

— Вы его не трогаете?

— В отличие от вас, я знаю, чего именно здесь нельзя касаться.

— Это было почти обидно.

— Я старался.

Брина поставила лампу ближе. Знак постепенно погас.

— Когда вы видели такое последний раз? — спросил Тейр у неё.

— Я уже сказала госпоже Тирс. Больше двадцати лет назад.

— При ком?

Брина помедлила.

— При Эстаре.

Имя я слышала впервые. Тейр, судя по реакции, нет. Он выпрямился.

— Вы уверены?

— Мне было сорок два, а не четыре. Ещё способна отличить собственные воспоминания от чужих сказок.

— Она была последней хозяйкой?

— Настоящей хозяйкой, — поправила Брина. — После неё владельцы были только по бумагам.

Я посмотрела на женщину.

— Вы утром не назвали имя.

— Утром я ещё не решила, насколько вы задержитесь.

— А сейчас?

— Сейчас вы уже распоряжаетесь кухней, запираете половину здания и спорите с имперским инспектором в темноте. Похоже, задержитесь хотя бы до завтрака.

Тейр посмотрел на неё.

— Брина.

— Что?

— Эстара умерла до закрытия курорта.

— Я знаю.

— Насколько раньше?

— Года за четыре.

— И после неё знак больше не загорался?

— Нет.

— Ни у кого?

— Ни у кого.

Он снова перевёл взгляд на меня. Мне не понравилось, насколько тщательно он меня изучал.

— Если собираетесь спросить, кем была моя бабушка, ответ вас разочарует. Я сама не знаю, почему он сработал.

— Я не собирался спрашивать о вашей бабушке.

— Тогда о чём?

— О том, кто вы.

Несколько секунд я смотрела на него. Ответить правду было невозможно. Глупость заключалась в том, что я сама не знала правды целиком.

—Лавена Тирс. Документы вы видели.

— Документы подтверждают право собственности.

— Вам нужно ещё свидетельство существования?

— Мне нужно понять, почему магический объект, который двенадцать лет не реагировал на владельцев, отреагировал на женщину, получившую его вчера.

— Если узнаете, сообщите. Меня этот вопрос интересует не меньше вашего.

Он смотрел ещё секунду, потом отступил.

— До утра источник не трогать.

— С удовольствием. У меня достаточно обычных стен, требующих внимания.

Когда мы вернулись к главному корпусу, Тейр направился к служебной комнате, но я снова его остановила.

— Мы не закончили со списком.

Он оглянулся.

— Сейчас?

— До проверки девять часов.

— Вы собираетесь работать всю ночь?

— Нет. Я собираюсь не тратить ночь впустую.

Брина подняла лампу.

— Госпожа, люди устали.

— Поэтому сначала решим, что действительно опасно, а остальное оставим до утра.

Тейр некоторое время молчал, затем неожиданно вернулся к парапету и снова разложил бумаги.

— Хорошо. Десять минут.

В итоге разговор занял почти сорок. Почти каждый страшно звучащий пункт после уточнения превращался в конкретную задачу. Опасный проход — закрыть. Комнату с повреждённым полом — исключить. Неисправный камин — не использовать до ремонта. Дверь на разрушенный участок — запереть. На террасе с осыпавшимся краем — поставить ограждение. Главный путь от входа к восточному крылу — очистить и осветить. Северную купальню — проверить отдельно. Кухонную вытяжку — привести в порядок до осмотра. Я записывала.

Брина добавляла, что у нас есть и чего нет. Тейр несколько раз пытался напомнить, что он не консультант по подготовке к проверке.

— Вы не консультируете, — согласилась я. — Вы отвечаете на вопросы о правилах.

— Разница тонкая.

— Но юридически приятная.

Он посмотрел на меня так, будто ещё не решил, раздражаю я его или забавляю. Когда список был готов, я нашла двоих работников, которые ещё не успели уйти домой. Вместе с Бриной мы распределили срочные задачи. Никого не заставляла работать до утра. Опасные проходы можно было перекрыть за час. Вытяжку начали чистить сейчас, потому что для этого требовались двое. Остальное оставили на рассвет. Ниса принесла лампы.

Я сама прошлась по всему маршруту будущей проверки и отметила места, где в темноте можно было оступиться. Тейр появился рядом совершенно бесшумно.

— Вы всегда проверяете всё лично?

— Если могу.

— Зачем тогда работники?

— Чтобы делать работу. А мне нужно знать, что именно они делают.

— Вы не похожи на хозяйку дома Вальтов.

У меня внутри всё напряглось, хотя внешне я продолжала осматривать ступеньку.

— Я больше не хозяйка дома Вальтов.

— Я заметил.

— Тогда сравнение бессмысленно.

— Не совсем. Я видел вас раньше.

Вот это было плохо. Я медленно повернулась.

— Где?

— На нескольких столичных приёмах.

Чужая память ничего не дала.

— Мы разговаривали?

— Нет.

— Значит, вы знали меня исключительно по тому, как я держала бокал в дальнем углу зала.

— И по тому, как вы смотрели на мужа.

Я почувствовала раздражение, хотя прекрасно понимала: он не мог знать, насколько опасной для меня является эта тема.

— А теперь я смотрю на разрушенную лестницу. Люди меняются.

— За два дня?

— Иногда достаточно и получаса.

Он кивнул, словно принял ответ. Однако взгляд остался внимательным.

— Эта ступень пройдёт проверку, — сказал он.

— Вы сейчас консультируете?

— Нет. Спасаю вас от бессмысленной траты времени.

Он ушёл, прежде чем я придумала достойный ответ. Спала я мало, но всё-таки спала. Утром меня разбудил не шум воды, как накануне, а голоса во дворе. Через окно я увидела людей из ближайшего посёлка. Их оказалось больше, чем рассчитывала Брина: человек десять. Кто-то пришёл заработать, кто-то из любопытства, а некоторые, судя по тому, как разглядывали фасад, просто хотели увидеть новую хозяйку проклятого курорта. К тому времени, когда Тейр вышел из служебного крыла, я уже была внизу.

На нём больше не было дорожного плаща. Тёмная куртка сидела просто, без богатой отделки, а на поясе висел кожаный футляр с имперским знаком.

— Вы готовы? — спросил он.

— Нет.

Он остановился.

— Неожиданный ответ.

— Если бы я была готова, мне не требовались бы три десятка людей и месяц работы. Но вы всё равно собираетесь проверять сегодня.

— Собираюсь.

— Тогда начинайте.

Первым делом он проверил границы заявленной зоны. В левое крыло дверь закрыли на старый тяжёлый засов. У входа повесили понятную табличку. Тейр дёрнул дверь, убедился, что она не открывается, и поставил отметку в своём листе. Западную террасу мы перегородили стойками и верёвкой.

— Этого недостаточно, — сказал он.

— Почему?

— Здесь можно пролезть.

— Гость, который специально полезет под ограждением в закрытую часть курорта, заслуживает отдельной награды за настойчивость.

— А отвечать будете вы.

— Значит, добавим вторую линию.

— И закрепите стойки.

Я записала. В восточном крыле он проверял комнаты одну за другой. В первой обнаружил плохо закрывающееся окно.

— Исправимо, — сказала я.

— До открытия.

— Понятно.

Во второй всё оказалось нормально. В третьей он поднял край половицы.

— Меняем.

— Эту комнату исключаем.

— Почему?

— Потому что сегодня у меня нет времени разбирать пол.

Он посмотрел на меня.

— Верно.

Я чуть не спросила, ожидал ли он, что я буду спорить за каждую комнату из принципа, но удержалась. К четвёртой стало ясно: Тейр не пытается закрыть курорт любой ценой. Он действительно искал нарушения. Но там, где проблема не была критической, называл её именно проблемой, а не поводом поставить крест на всём объекте. Это одновременно успокаивало и настораживало. Если он всё-таки объявит окончательный запрет, обвинять его в предвзятости будет гораздо труднее.

На кухне он задержался дольше. Вытяжку прочистили, но одна из крепёжных балок над старым шкафом оказалась повреждена.

— Это не перекрытие, — сказала Брина.

— Но если она упадёт на человека, разница будет невелика.

Я посмотрела на балку.

— Сколько времени нужно заменить?

Один из работников пожал плечами.

— Если снять сейчас, новую можно поставить к обеду.

— Снимаем.

Мужчины принесли лестницу. Один поднялся, второй начал поддерживать балку снизу. Дерево оказалось тяжелее, чем выглядело, и когда первый крепёж вышел из паза, балка неожиданно пошла вниз. Я успела отступить. Второй рабочий едва удержал край. Тейр оказался рядом раньше остальных. Он подхватил балку плечом и удержал её так легко, что я только теперь вспомнила: передо мной не просто чиновник. Дракон.

— Верёвку, — спокойно сказал он.

Рабочий бросился за ней. Я смотрела на Тейра.

— Проверяющие обычно помогают устранять нарушения?

— Обычно хозяева не стоят под балками.

— Я стояла в стороне.

— Недостаточно далеко.

— Если вы сейчас собираетесь добавить в перечень требование держать хозяйку в десяти шагах от любого строительного материала, предупредите заранее.

Он повернул голову.

— Вы всегда шутите, когда понимаете, что могли получить балкой по голове?

— Я сейчас пытаюсь решить, шучу ли вообще.

Брина появилась в дверях.

— Нашли друг друга, — заметила она. — Один считает, что всё опасно, вторая считает, что всё можно починить.

— Я не считаю, что всё можно починить, — возразила я.

— Вчера вы так смотрели на левое крыло, будто уже мысленно выбирали занавески.

— Неправда.

Тейр усмехнулся.

— Я это видел.

— Вы занимались наблюдением за мной вместо проверки фасада?

— Профессиональная привычка.

Рабочий вернулся с верёвкой, и разговор закончился. Когда балку сняли, Тейр отряхнул руки. На его ладони осталась длинная древесная заноза. Он вытащил её, почти не глядя, и отправился дальше. Это почему-то запомнилось. Не сила сама по себе. А отсутствие желания сделать из неё представление. В северной купальне проверка пошла хуже. Тейр долго осматривал камни, затем заставил открыть канал. Вода медленно заполнила бассейн. Температуру он определял каким-то небольшим металлическим прибором с отмеченными делениями, который достал из футляра.

— Нормально? — спросила я.

— Очень воодушевляющее слово.

— Я здесь не для воодушевления.

— Уже поняла.

Он осмотрел слив. Потом подошёл к старой каменной плите возле стены.

— Это было закрыто?

Брина нахмурилась.

— Всегда.

— Кто-нибудь трогал?

— Нет.

Тейр провёл рукой рядом с линиями на камне, не касаясь их.

— Магический контур нестабилен.

Я подошла ближе.

— Насколько это плохо?

— Нужно проверить основной источник.

Вот теперь мне стало ясно, куда мы идём. Брина тоже это поняла.

— Утром знак погас, — сказала она.

— Я проверю не знак.

Мы снова спустились к Первому. Солнце уже поднялось над горами, пар был почти прозрачным. Всё выглядело безобидно. Тейр достал из футляра тонкую металлическую пластину с тремя маленькими камнями по краю и положил её на ограду. Один камень загорелся белым. Второй остался тёмным. Третий засветился слабым голубым.

— И что это значит? — спросила я.

— Поток стабильный. Давление нормальное. Магическая насыщенность выше, чем была двенадцать лет назад.

— Вы проверяли тогда?

Он не ответил сразу.

— Нет.

— Откуда знаете?

— Есть записи.

Я заметила паузу.

— Чьи?

— Архивные.

Не понравилось. Я уже открыла рот, чтобы спросить подробнее, когда Тейр убрал пластину.

— Подойдите к источнику.

— Опять?

— Да.

— Почему я начинаю подозревать, что ваша проверка постепенно превращается в эксперимент надо мной?

— Потому что вы наблюдательны.

— Приятно хоть в чём-то получить положительную оценку.

Я подошла. Теперь пар не изменился.

— Коснитесь камня.

— Мы это уже делали.

— Сейчас прибор включён.

— Тогда объясните, что он покажет.

— Изменение потока.

— И если поток изменится?

— Буду думать дальше.

— Потрясающе точная система.

— Вы можете отказаться.

Я взглянула на него.

— И что запишете?

— Что владелец отказался от проверки магического контура.

Пришлось положить ладонь на камень. Золотые линии появились почти сразу. Один из камней на приборе вспыхнул ярче. Тейр наклонился.

— Не двигайтесь.

— Я и не собиралась.

Пар поднялся плотнее. Золотой знак на ограде становился ярче, чем утром. И в этот момент Тейр произнёс:

— Вы ведь не собираетесь открыть этот курорт через месяц.

Фраза была настолько неожиданной, что я повернула голову.

— Что?

— Вы хотите открыть его раньше.

— А это относится к проверке?

— Просто вопрос.

— Тогда зачем задаёте?

— Потому что вы всю ночь готовили только минимальную зону. Так поступает человек, которому нужен не красивый объект через тридцать дней, а работающий объект как можно скорее.

Я почувствовала раздражение.

— Допустим.

— Через сколько?

— Пока не решила.

— Решили.

— Вы слишком уверены в себе.

— А вы слишком тщательно избегаете ответа.

Вода под моей ладонью изменилась. Сначала я подумала, что дело в свете. Потом Брина охнула. Поверхность природного бассейна стала серебристой. Не мутной. Именно серебряной, словно в воду влили жидкий свет. Цвет расходился от каменной ограды тонкими волнами и постепенно заполнял весь небольшой бассейн. Я убрала руку. Серебро не исчезло. Тейр перестал смотреть на прибор. Теперь он смотрел только на воду.

— Это что? — спросила я.

Брина подошла ближе.

— Давно не видела.

— Вы всё сегодня давно не видели.

— Потому что последние двенадцать лет здесь было скучно.

— Что означает серебряная вода?

Она посмотрела на Тейра.

— Вы знаете легенду.

Он ничего не ответил.

— Брина?

Женщина вздохнула.

— Старики говорили, что Первый источник меняет воду рядом с человеком, который скрывает важный выбор.

Я уставилась на неё.

— Какой ещё выбор?

— Откуда мне знать ваш?

— Я ничего не скрываю.

Серебро стало ярче. Тейр посмотрел на воду, потом на меня.

— Очень убедительно.

— А вы, значит, верите каждой старой легенде?

— Нет.

— Прекрасно.

— Но я верю тому, что вижу.

— Вы стоите рядом со мной.

— И?

Я посмотрела на серебряный бассейн.

— Если легенда верна, выбор может скрывать любой из нас.

Теперь очередь Тейра была молчать. Брина медленно улыбнулась.

— Вот это уже интереснее.

— Вам весело? — спросил он.

— После двенадцати лет тишины у меня инспектор и новая хозяйка спорят над серебряным источником. Я имею право немного порадоваться.

Тейр взял прибор.

— Ещё раз.

— Что ещё раз?

— Подойдите одна.

Я отошла. Серебряный цвет начал слабеть. Тейр остался возле воды. Через несколько секунд поверхность почти вернулась к обычному виду.

— Теперь вы, — сказала я.

— Я уже здесь.

— Ближе.

Его взгляд остановился на мне.

— Вы проводите проверку или я?

— Сейчас пытаюсь выяснить, кто из нас скрывает загадочный выбор.

— Я ничего не скрываю от вас, что относилось бы к безопасности объекта.

— Очень аккуратная формулировка.

— Потому что вопрос был неточным.

— Хорошо. Есть ли у вас решение, связанное с Семью Источниками, о котором вы мне не сообщили?

Вода снова посеребрилась. В этот раз едва заметно. Мы оба увидели. Я скрестила руки.

— Кажется, источник считает мой вопрос достаточно точным.

Тейр посмотрел на воду без всякого удивления. Вот это я заметила особенно хорошо.

— Вы знали, что так будет?

— Нет.

— Но не удивились.

— Я здесь по работе, госпожа Тирс. Способность не демонстрировать каждую мысль на лице считается полезной.

— У меня ощущение, что рядом с этим источником данная способность скоро потеряет ценность.

Он поднял прибор.

— Проверка закончена.

— Нет.

— Для меня — да.

— А для меня только началась.

— Вы хозяйка. Можете продолжать сколько угодно.

— Что вы скрываете?

Он посмотрел прямо на меня.

— А вы?

Вопрос попал точнее, чем мне хотелось. Я скрывала целую жизнь. Другой мир. Другую женщину внутри этого тела. Неуверенность в том, куда исчезла настоящая Лавена. Страх, что однажды чужая память перестанет быть обрывками и я уже не смогу определить, где заканчивается она и начинаюсь я. И ещё одно решение, которое сформировалось вчера вечером, хотя я никому его не озвучивала. Я не собиралась ждать месяц. Если курорт вообще можно запустить, я хотела сделать это как можно скорее.

Не ради Хелвика. Не ради Ориана. Даже не ради условий договора. Мне было необходимо доказать прежде всего себе, что эта новая жизнь не является комнатой, куда меня заперли чужие обстоятельства. Я могла начать в ней что-то собственное. Серебро в воде стало ещё ярче. Пришлось отвернуться.

— Похоже, у источника проблемы с тактом.

— В этом легенды сходятся.

Я посмотрела на Тейра.

— Значит, вы всё-таки знаете легенды.

— Я изучал историю объекта перед приездом.

— За один день?

— Мне не впервые приходится заниматься Семью Источниками.

Вот. Он произнёс это слишком спокойно.

— Раньше вы сказали, что отвечаете за старые магические владения округа.

— Так и есть.

— Но сейчас прозвучало иначе.

Тейр убрал прибор в футляр.

— Вернёмся к проверке.

— Удобно.

— Очень.

Я запомнила. Не стала давить. Некоторые люди начинали говорить быстрее, когда их загоняли в угол. Тейр явно относился к тем, кто в таком случае просто перестаёт отвечать. Мы поднялись к главному зданию. Последним пунктом он осмотрел дорогу и вход. К полудню проверка закончилась. Я ждала результата в бывшей конторе управляющего. Брина сидела возле окна, Ниса стояла у шкафа. Тейр расположился напротив меня за столом и просматривал записи.

— Ну? — не выдержала Брина.

— Два помещения исключаются.

— Какие? — спросила я.

— Комната с повреждённым полом и малая кладовая возле кухни до замены балки. Западная территория остаётся полностью закрытой. В левое крыло вход запрещён.

— Это мы уже решили.

— Северная купальня конструктивно пригодна. Канал работает.

— Значит, критических нарушений нет?

Тейр закрыл журнал.

— Есть вопрос по магическому контуру.

Я почувствовала, как надежда, только успевшая появиться, становится осторожнее.

— Какой?

— Он нестабилен.

— Но вы сказали, что поток нормальный.

— Поток воды. Магическая реакция объекта изменилась.

— Из-за меня?

— Возможно.

— И это критическое нарушение?

— Нет.

Я выдохнула.

— Тогда что?

— Основание для дополнительного наблюдения.

— На сколько?

— Три дня.

Я замерла.

— Вы даёте мне три дня до окончательного решения?

— Формально я приостанавливаю завершение проверки на три дня. За это время объект не может считаться открытым для постоянной эксплуатации.

— Но подготовка разрешена?

— Да.

— Работы?

— В заявленной безопасной зоне.

— Можно приглашать сотрудников?

— Конечно.

— Можно принимать посетителей?

Тейр перевёл взгляд на меня.

— Нет.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— А тестовый визит?

— Что вы называете тестовым визитом?

— Люди приезжают, осматривают комнаты, ужинают, пользуются разрешённой частью территории. Я не беру с них плату до получения допуска.

Он медленно отложил перо.

— Вы уже планируете гостей?

— Я планирую варианты.

— У вас нет разрешения.

— Поэтому и спрашиваю.

— До окончания проверки проживание гостей запрещено.

— А после?

— Если не появится критического нарушения, я выдам временный допуск.

— В тот же день?

— В тот же.

Я кивнула. Три дня. На двадцать пять дней меньше, чем вчера. И всё равно это было лучше окончательного запрета.

— Тогда через три дня здесь будут первые постояльцы.

Ниса открыла рот. Брина уставилась на меня. Тейр откинулся на спинку стула.

— Вы услышали только последнюю половину моего ответа?

— Я услышала всё.

— У вас девять комнат, две из которых ещё не готовы.

— К вечеру будет восемь.

— Обеденный салон завален мебелью.

— Разберём.

— На кухне только сегодня сняли повреждённую балку.

— Новую ставят.

— У вас почти нет персонала.

— Будет.

— Репутация Семи Источников настолько плохая, что люди двенадцать лет объезжают дорогу стороной.

— Значит, рекламировать придётся хорошо.

Брина закрыла лицо ладонью.

— Я уже жалею, что утром сказала ей, будто она умная.

— Вы говорили обратное.

— Вот и надо было на этом остановиться.

Тейр долго смотрел на меня.

— Где вы найдёте гостей за три дня?

Вот здесь я действительно не знала ответа. Однако признавать поражение заранее не собиралась.

— Пока не знаю.

— Это звучит значительно менее уверенно, чем всё остальное.

— Потому что врать уверенно я не умею.

Серебряный источник, вероятно, оценил бы. Тейр поднялся.

— Через три дня утром я повторю проверку магического контура и осмотрю подготовленные помещения. Если всё будет в допустимых пределах, к полудню получите временное разрешение.

— Спасибо.

— Пока не за что.

— Я благодарю за конкретный срок. Теперь хотя бы ясно, с чем работать.

Он взял документы.

— И ещё одно.

— Что?

— Не касайтесь Первого источника без меня.

— Это распоряжение?

— Да.

— На каком основании?

Он встретил мой взгляд.

— На основании того, что сегодня вода впервые за много лет изменила цвет, а вы понятия не имеете, что это означает.

— Вы тоже.

— Именно поэтому.

Разумно. И оттого особенно раздражающе.

— Хорошо.

Он явно не ожидал, что я соглашусь так быстро.

— Хорошо?

— Если вы сейчас продолжите спорить после моего согласия, я начну подозревать, что вам просто нравится со мной разговаривать.

Брина закашлялась. Ниса резко отвернулась к шкафу. Тейр несколько секунд смотрел на меня, затем спокойно произнёс:

— Через три дня, госпожа Тирс.

И вышел. Когда дверь закрылась, Брина спросила:

— Вы понимаете, что сейчас сказали человеку, который решает судьбу курорта?

— Я согласилась с его распоряжением.

— До этого.

— Не помню.

— Конечно.

Ниса всё-таки рассмеялась. Я взяла лист бумаги.

— Хватит обсуждать инспектора. У нас три дня.

— И где вы найдёте постояльцев? — повторила Брина его вопрос.

— Сначала сделаем так, чтобы было куда их поселить.

Ответ оказался проще задачи. К вечеру первого дня восточное крыло перестало напоминать место, которое бросили двенадцать лет назад. Мы не пытались сделать его роскошным. Это было бы невозможно и глупо. Вместо этого сняли тяжёлые старые портьеры, которые собирали пыль, вымыли окна, вынесли повреждённую мебель и оставили только то, что можно было привести в порядок. Девять комнат сократились до восьми. В каждой появилась исправная кровать, стол, кресло, чистая вода и возможность закрыть дверь.

Брина нашла на складе старые светильники.

— Эти ставили в лучшие номера, — сказала она.

— Работают?

— Если почистить.

— Значит, ставим сюда.

— Они дорогие.

— Тем более не должны лежать под пылью.

На второй день добрались до обеденного салона. Я отказалась расставлять все столы. Половину убрали в закрытую часть. Оставшиеся расположили у окон, откуда открывался вид на террасы. Старые чехлы сняли. Под ними обнаружились кресла из тёмного дерева, которые выглядели настолько хорошо, что покупать новую мебель было бы преступлением против моего бюджета.

— Вы всё время что-то убираете, — заметила Брина.

— Потому что здесь слишком много вещей для места, где пока нет гостей.

— Раньше столов было вдвое больше.

— Раньше гостей было больше ста.

— Вы постоянно это повторяете.

— Пока кто-нибудь не перестанет пытаться восстановить сто мест одновременно.

Она фыркнула и отправилась проверять кухню. Людей из посёлка пришло ещё пятеро. Работа появилась у всех. Кто-то чистил дорожки. Кто-то приводил в порядок комнаты. Двое мужчин ремонтировали ограждения. Женщина, которая раньше присматривала за бельевой, нашла старые комплекты в закрытых шкафах и с таким выражением лица сообщила мне, сколько ещё можно использовать, что я решила: Брина здесь не единственный человек, способный держать хозяйство в ежовых рукавицах.

К середине второго дня у нас появился свет в восточном коридоре. Когда зажгли первые лампы, я остановилась возле лестницы. Простая вещь. Всего несколько светильников. Но вчера коридор был тёмным, пыльным и мёртвым. Теперь по нему ходили люди, хлопали двери, кто-то смеялся внизу, из кухни доносился звон посуды. Место возвращалось. Не быстро. Не идеально. Но возвращалось.

— Нравится?

Тейр стоял внизу. Я не слышала, как он вошёл.

— Вы решили поселиться здесь до окончания проверки?

— Я должен наблюдать за контуром.

— Разумеется.

— И?

— Что?

— Нравится?

Я посмотрела на светильники.

— Очень.

Он поднялся по лестнице.

— Вчера вы говорили о восьми комнатах. Сегодня вижу, что вы действительно остановились на восьми.

— Хотите похвалить меня за способность считать?

— Хотел сказать, что большинство владельцев попытались бы подготовить двадцать.

— А потом потеряли бы все двадцать.

— Возможно.

Мы прошли по коридору. В одной комнате рабочий закреплял оконную раму. Тейр остановился, проверил крепление и ничего не сказал.

— Вы пришли искать нарушения? — спросила я.

— Я пришёл проверить источник.

— Один?

— А кто мне нужен?

— Не знаю. Вы вчера так загадочно говорили о магическом контуре, что я ожидала хотя бы небольшую делегацию.

— Разочарованы?

— Пока нет.

Он взглянул на меня.

— Пойдёте?

— Нет.

Теперь удивился он.

— Почему?

— У меня салон, кухня и восемь комнат, которые должны быть готовы завтра вечером. Вы запретили мне касаться источника без вас, но не требовали присутствовать при каждом вашем осмотре.

— Верно.

— Тогда не буду мешать профессионалу.

— Разумное решение.

— Только потом расскажите, если вода снова станет серебряной.

— Обязательно.

Он ушёл. Я смотрела вслед несколько секунд дольше, чем требовалось. Не потому, что мне понравилось, как на нём сидела куртка. Хотя сидела хорошо. Меня занимало другое. Тейр Норден явно знал о Семерых Источниках больше, чем говорил. И когда вода изменилась, он был обеспокоен, но не удивлён. Это не могло быть случайностью. На третий день к вечеру северная купальня была готова. Я вошла внутрь вместе с Бриной.

Чистый камень. Новые деревянные скамьи вместо прогнивших. Работающий канал. Тёплая вода медленно заполняла бассейн. Через открытое окно было видно горный склон.

— Уже похоже на курорт, — сказала я.

Брина встала рядом.

— На маленький.

— Маленький тоже считается.

— Не для людей, которые помнят его прежним.

— Тогда им придётся познакомиться с новым.

Она посмотрела на меня.

— Вы действительно не хотите вернуть всё как раньше?

— Нет.

— Почему?

Я провела рукой по гладкому краю скамьи.

— Потому что «как раньше» закончилось двенадцать лет назад. Если пытаться вернуть прошлое целиком, можно потратить всё и получить красивую копию места, которое уже однажды не выжило.

Брина помолчала.

— Вы сейчас о курорте?

Вопрос был произнесён настолько невинно, что я сразу поняла, о чём она.

— О курорте.

— Конечно.

— Брина.

— Молчу.

Ориана я почти не вспоминала эти три дня. Именно это удивляло больше всего. Иногда чужая память подбрасывала мелочь: любимый цвет, знакомую фразу, ощущение руки на талии. Тогда боль прежней Лавены возвращалась, но теперь вокруг существовало достаточно настоящего, чтобы она не заполняла всё пространство. Здесь никто не называл меня бывшей женой. Для Брины я была хозяйкой. Для работников — человеком, который платит и принимает решения. Для Тейра — вероятно, источником дополнительных проблем.

Меня устраивали все три роли. Вечером мы собрались в обеденном салоне. Восемь комнат были готовы. Кухня работала. Северная купальня работала. Главный проход был безопасен. Салон выглядел скромно, но достойно. Оставалась одна небольшая проблема.

— У нас нет гостей, — напомнила Брина.

— Я помню.

— Завтра проверка.

— Помню.

— Вы сказали, что сразу после допуска примете постояльцев.

— И это тоже помню.

— Хорошо. Я просто проверяла, не появились ли у вас за последние три дня новые способности.

— Пока только способность не спать достаточно долго.

Ниса вошла в зал. В руках у неё был конверт.

— Госпожа Тирс?

— Да?

— Вам письмо.

— Откуда?

— Его привёз посыльный из окружной конторы. Туда оно пришло через столичную почту.

Я взяла конверт. Бумага дорогая. На обороте — герб, который чужая память узнала мгновенно. Дом Арвен. Очень богатая столичная семья. Я нахмурилась.

— Я их знаю?

Ниса удивлённо посмотрела на меня. Пришлось добавить:

— После последних дней у меня все фамилии смешались.

— Вы бывали у них на зимнем приёме.

Вот так. Я вскрыла конверт. Письмо было коротким. Госпожа Арвен благодарила меня за приглашение. Писала, что известие о частичном возобновлении работы Семи Источников стало приятной неожиданностью, и сообщала, что она, её супруг и дочь готовы воспользоваться предложением. Приехать они собирались завтра после полудня. Я перечитала первую строку. Потом вторую.

— Что? — спросила Брина.

Я молча протянула ей письмо. Она прочитала.

— Ну вот. Есть гости.

— Я их не приглашала.

Брина подняла глаза.

— Совсем?

— Совсем.

Ниса подошла ближе.

— Может, вы отправили письмо до...

Она осеклась. До развода. До того, как я стала собой. Возможность существовала. Я протянула руку.

— Конверт.

Ниса передала его. На обратной стороне стояла дата отправки. Вчера. Я уже находилась в Семерых Источниках.

— Не могла.

Брина снова посмотрела на текст.

— Здесь написано «по вашему любезному приглашению».

— Вижу.

— Может, кто-то решил помочь.

— Не люблю помощь, о которой меня не предупреждают.

Я забрала письмо и пошла в контору. Там было ещё светло. Разложила на столе письмо, документы и несколько листов, которые подписывала сама за последние дни. Почерк приглашения был не мой. Это ничего не доказывало. Подобные письма могли писать секретари. Но внизу стояло моё имя. «Лавена Тирс». И рядом — небольшая красная печать. Я достала из папки документ о праве собственности. Та же печать. Круглая. Семь тонких линий.

Инициалы. Я почувствовала, как неприятно холодеют пальцы.

— Ниса.

Она вошла вслед за мной.

— Где моя личная печать?

— У вас, госпожа.

— Где именно?

— Вы забрали её из городского дома. Я сама положила футляр в дорожную сумку.

Я пошла наверх. Сумка стояла там, где я её оставила. Футляр тоже. Я открыла. Печать лежала внутри. Достала её, вернулась вниз и приложила к письму. Совпадала. Даже маленькая царапина на краю была такой же. Брина смотрела через моё плечо.

— Значит, копия.

— Или кто-то пользовался ею раньше.

— Вчера вы весь день были здесь.

— Поэтому мне особенно интересно, кто вчера в столице отправлял приглашения от моего имени.

Я снова прочитала письмо. Арвены приезжали завтра. После полудня. Именно в тот день, когда Тейр должен был принять окончательное решение. Случайность выглядела слишком удобной. Если проверка провалится, богатая столичная семья приедет к закрытым воротам и разнесёт историю по всей столице. Если проверка пройдёт, мне придётся принимать первых гостей без возможности отложить открытие хотя бы на день. В обоих случаях кто-то заставлял меня двигаться по чужому расписанию.

Брина осторожно спросила:

— Откажем?

Я посмотрела на письмо. Самым разумным решением было бы да. Отправить посыльного. Извиниться. Сослаться на техническую задержку. Не принимать неизвестный риск. Но к тому времени, когда ответ доберётся до Арвенов, они, скорее всего, уже будут в дороге. И неизвестный, отправивший приглашение, наверняка это понимал. На стол легла тень. Я подняла голову. В дверях стоял Тейр. Он посмотрел на наши лица.

— Что случилось?

Я молча протянула письмо. Он прочитал. Лицо почти не изменилось, но на фразе о приглашении его взгляд задержался.

— Вы приглашали Арвенов?

— Нет.

— Кто мог?

— Именно это я пытаюсь выяснить.

Он перевернул лист. Посмотрел на печать. Потом на мою, лежавшую на столе.

— Хорошая копия.

— Слишком хорошая.

— Кто имел доступ к вашей печати?

— До позавчерашнего дня? Половина дома Вальтов, насколько я понимаю. После — только я и Ниса.

— Вчера приглашение уже ушло из столицы.

— Да.

Он вернул письмо.

— Отменяйте.

— Не успеем.

— Можно отправить быстрого всадника.

— Семья, которая получила приглашение от хозяйки, после этого получит второе письмо с просьбой не приезжать, потому что хозяйка не знает, кто отправил первое от её имени. Прекрасный способ вернуть курорту репутацию.

— Репутация будет ещё хуже, если они приедут, а разрешение не получено.

— Значит, завтра придётся его получить.

Тейр посмотрел на меня так, как смотрел у ворот в первый вечер.

— Вы опять превращаете проблему в задачу.

— А у меня есть другой вариант?

— Иногда разумнее отказаться.

— От курорта?

— От чужого навязанного срока.

Я взяла письмо.

— Срок уже навязан. Семья едет.

Он не ответил. Я посмотрела на красную печать ещё раз. Кто-то в столице знал, что я собираюсь открывать Семь Источников. Кто-то знал это настолько быстро, что письмо отправили почти сразу после моего приезда. И этот кто-то имел доступ к моей печати или её идеальной копии. Я вспомнила Хелвика Роана. Потом Ориана. Потом Кассену. Ни одного доказательства. Только слишком много людей, которым было выгодно либо увидеть мой провал, либо заставить меня двигаться быстрее.

— Тейр.

— Да?

— Кто кроме окружной конторы знал, что вы дали мне три дня?

Он замолчал. Вот эта пауза мне не понравилась.

— Кто?

— Мой отчёт ушёл в столицу сегодня утром.

— Кому?

— В управление Совета.

Я положила письмо на стол.

— Значит, к вечеру кто-то уже мог знать дату окончательной проверки.

— Теоретически.

— И одновременно кто-то отправил гостей так, чтобы они приехали сразу после неё.

Он посмотрел на печать.

— Похоже на то.

— Тогда завтра нам придётся выяснить две вещи.

— Какие?

— Сначала — можете ли вы разрешить работу Семи Источников.

Я провела пальцем по строке, в которой госпожа Арвен благодарила меня за приглашение.

— А потом — кто решил открыть мой курорт раньше меня.

Тейр снова взял конверт и внимательно осмотрел край.

— Госпожа Тирс.

— Что?

— Здесь есть ещё одна проблема.

Он повернул конверт ко мне. Я не сразу поняла, что именно он показывает. На внутреннем сгибе бумаги, почти скрытая под сургучом, стояла маленькая дополнительная отметка. Три переплетённые линии и буква, похожая на «Р». Брина побледнела.

— Откуда это?

— Вы знаете знак? — спросила я.

Она не ответила. Тейр ответил вместо неё:

— Такие отметки ставили на служебной корреспонденции Семи Источников до закрытия.

Я почувствовала, как по спине прошёл холод.

— Двенадцать лет назад?

— Да.

— Но письмо отправлено вчера.

— Именно.

Я посмотрела на конверт ещё раз. Кто-то не просто воспользовался моим именем и моей печатью. Кто-то использовал старый знак курорта, исчезнувший вместе с его прежней администрацией двенадцать лет назад. А завтра к воротам должны были приехать первые гости.

Глава 4. Три дня до закрытия

— Кто имел право ставить этот знак?

Я снова повернула конверт к свету. Три переплетённые линии и маленькая буква, похожая на «Р», почти прятались под краем сургуча. Если бы Тейр не обратил внимания на внутренний сгиб, я могла бы вообще не заметить отметку. Брина по-прежнему смотрела на неё так, словно перед нами лежало не обычное письмо, а вещь, которую она давно рассчитывала больше никогда не увидеть.

— Брина?

Она оторвала взгляд от конверта.

— Раньше? Управляющий, главный распорядитель и хозяйка.

— Трое человек?

— Иногда секретарь хозяйки, если получал разрешение.

— А после закрытия?

— Никто.

— Сам штамп сохранился?

Брина покачала головой.

— Не здесь.

— Что значит «не здесь»?

— Я не знаю, куда он делся. Когда приехали люди из столицы, они вывезли документы из конторы. Тогда же исчезла большая часть служебных печатей.

Я перевела взгляд на Тейра.

— Люди из столицы — это Совет?

— Не обязательно. После закрытия здесь работали представители дома Вальтов, окружной администрации и нескольких ведомств.

— Удивительно, сколько людей заботилось о месте, которое якобы никому не было нужно.

— Вас это всё ещё удивляет?

— Уже нет.

Я положила конверт рядом с гостевой книгой, где на последней странице двенадцать лет назад кто-то аккуратно вырезал имя неизвестного гостя. Две вещи из разных времён лежали теперь почти рядом. Старая книга с исчезнувшим именем. Новое письмо со старой отметкой. Мне не нравилось, когда совпадений становилось столько, что приходилось прикладывать усилия, чтобы продолжать называть их совпадениями.

— Можно определить, где именно отправили письмо? — спросила я.

Тейр взял конверт.

— На внешней стороне стоит столичная почтовая отметка.

— Я вижу.

— Это означает только то, что письмо приняли в столице. Не где его написали.

— А посыльный?

— Через окружную контору прошёл обычный почтовый мешок. Человек, доставивший его сюда, скорее всего, ничего не знает.

— Скорее всего.

— Вы собираетесь его допрашивать?

— Я собираюсь задавать вопросы. Между этим и допросом есть полезная разница.

— Особенно если вопросы задаёте вы.

Я посмотрела на него.

— Это комплимент?

— Наблюдение.

Брина наконец отодвинулась от стола.

— Если хотите застать посыльного, он ночует в посёлке. Обратно отправится утром.

— Тогда утром с ним поговорим.

— Утром у вас окончательная проверка, — напомнил Тейр.

— Я помню.

— После неё, если всё пройдёт хорошо, вам предстоит принять семью, которую вы не приглашали.

— И это помню.

— А до этого вам желательно поспать.

— Вот здесь память начинает сопротивляться.

Брина фыркнула. Я снова взяла приглашение. Самое разумное решение действительно заключалось в отмене визита, и Тейр уже предлагал его. Но после обнаружения старого знака ситуация изменилась. Если неизвестный хотел заставить меня паниковать и отправить Арвенам отказ, он мог получить именно то, на что рассчитывал. Если хотел заставить меня принять гостей неподготовленной — тоже. Вариантов становилось много, а доказательств по-прежнему не было. Значит, требовалось уменьшить количество неизвестных.

— Кто такие Арвены? — спросила я у Нисы.

Она стояла возле шкафа и явно старалась не вмешиваться.

— Богатая столичная семья. Господин Арвен занимается торговлей.

— Чем именно?

— Тканями, пряностями, виноградниками... кажется, ещё перевозками.

— Политика?

Ниса задумалась.

— Он бывает при дворе, но большого титула у него нет.

— Значит, деньги есть, влияние есть, а принадлежность к одной политической группе неочевидна.

Тейр взглянул на меня.

— Вы быстро делаете выводы.

— Я задаю вопросы.

— И сразу складываете ответы.

— Иначе вопросы довольно бесполезны.

Я повернулась к Нисе.

— А госпожа Арвен?

— Её знают почти во всех больших столичных домах. Она устраивает приёмы, благотворительные вечера, собирает вокруг себя половину женского общества столицы.

Это уже было интереснее. Если госпожа Арвен вернётся довольной, об этом узнают. Если недовольной — узнают ещё быстрее. Неизвестный выбрал первых гостей очень удачно. Слишком удачно.

— Дочь?

— Молодая. Помолвлена, кажется.

Ниса опять нахмурилась.

— Или собирается. Я слышала об этом ещё до зимы.

Я вспомнила рассказы о старом курорте. Распавшиеся помолвки. Семейные ссоры. Нарушенные договорённости. И вода, которая становилась серебряной рядом с людьми, скрывающими важный выбор.

— Прекрасно, — сказала я.

Тейр сразу понял, что в моём голосе слово означает обратное.

— Именно поэтому я снова советую отменить приезд.

— Вы считаете Арвенов опасными?

— Я считаю опасным первый день работы курорта, о котором вы почти ничего не знаете, с магическим объектом, поведение которого изменилось, и гостями, которых пригласил неизвестный человек.

Когда он формулировал это таким образом, мой план действительно выглядел сомнительно.

— Допустим, мы отправляем всадника сейчас, — сказала я. — Что пишем?

— Что открытие перенесено.

— Тогда тот, кто разослал приглашения, узнает, что достаточно одного письма, чтобы заставить меня изменить решение.

— Вы опять превращаете это в противостояние с неизвестным человеком.

— Оно уже противостояние, если кто-то подделывает мою печать.

— Не обязательно играть по его правилам.

— Именно поэтому я не собираюсь делать то, к чему меня подталкивают.

— А если вас подталкивают как раз принять гостей?

Я замолчала. Вот за это Тейр меня раздражал. Он умел находить слабое место в рассуждении и не утруждал себя тем, чтобы сделать обнаружение приятным.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда исходить нужно не из намерений неизвестного, которых мы не знаем, а из наших интересов.

— Уже лучше.

— Не хвалите раньше времени.

Я взяла чистый лист.

— Наш интерес номер один — получить разрешение.

Тейр кивнул.

— Номер два — не уничтожить репутацию до официального открытия.

Брина усмехнулась.

— Для начала нам придётся найти репутацию, которую можно уничтожить.

— Отлично. Значит, номер два — создать хотя бы её зачатки. Номер три — понять, зачем Арвенов направили сюда. Номер четыре — выяснить происхождение письма.

— А номер пять? — спросила Брина.

— Не разориться раньше, чем закончим первые четыре.

Вот теперь она улыбнулась. Тейр подошёл к окну.

— Если утром магический контур не покажет критических изменений, я смогу закончить проверку до полудня.

— До какого времени разрешение вступает в силу?

— С момента моей подписи и регистрации в окружном журнале. Копию туда доставит мой человек.

— То есть если Арвены приедут после полудня, формально мы можем принять их.

— Если я подпишу.

— Я услышала условие.

Он повернулся.

— Тогда есть ещё одно. Первый источник остаётся закрыт для гостей.

— Почему?

— До тех пор, пока я не понимаю причину серебряной реакции, я не разрешу свободный доступ.

— А северная купальня?

— Если контур остаётся стабильным — да.

— Хорошо.

Тейр явно ожидал спора.

— И всё?

— Вы хотите, чтобы я спорила?

— Обычно хотите вы.

— Иногда я умею распознавать разумное требование.

— Запомню дату.

Я взглянула на Брину.

— Семья из трёх человек. Нам нужно не просто три комнаты. Нужно принять их так, чтобы они не почувствовали себя испытателями строительной площадки.

— Восточное крыло готово.

— Для обычных первых гостей — да. Но если неизвестный специально выбрал Арвенов, возможно, он рассчитывает, что они сравнят место с тем, каким оно было раньше.

Брина задумалась.

— Госпожа Арвен бывала здесь.

— Когда?

— До закрытия. Лет пятнадцать назад. Кажется, ещё до замужества дочери... нет, дочь тогда была ребёнком.

— Она знает старый курорт.

— Да.

Это меняло задачу. Нельзя было притвориться, будто полуразрушенное здание является задуманной стилистикой. Человек, видевший Семь Источников в лучшие годы, сразу поймёт масштаб падения. Но можно было показать другое. Не восстановленное прошлое. Начало нового.

— Какие отдельные домики в лучшем состоянии? — спросила я.

Брина удивилась.

— Вы же решили их пока не трогать.

— Решила. Теперь обстоятельства изменились.

— Восточный гостевой дом.

— Мы его осматривали снаружи.

— Внутри две спальни, гостиная, небольшая столовая и отдельная терраса. Крыша цела. Но там двенадцать лет никто не жил.

— За один день привести в порядок можно?

— Если выгнать оттуда пыль, пауков и воспоминания о прежнем величии — возможно.

— Пауки переживут переселение.

Тейр покачал головой.

— Дом не входит в проверенную зону.

— Тогда добавьте.

— Сейчас?

— Утром.

— Вы ещё даже не знаете его состояния.

— Поэтому идём смотреть.

Брина посмотрела на окно.

— Ночь.

— У нас лампы.

— Вы точно никогда не управляли армией?

— Нет.

— Жаль. Генералам с вами было бы тяжело.

Мы вышли из конторы. Тейр пошёл с нами, хотя мог отказаться. Я не стала спрашивать почему. Восточный домик стоял немного выше главного корпуса, за группой старых сосен. Дорожка к нему почти исчезла под травой. Брина отперла дверь с третьей попытки. Внутри пахло закрытым помещением и старым деревом. Я подняла лампу. Гостиная оказалась небольшой, но очень уютной по пропорциям. Низкий камин, два окна, дверь на террасу. Мебель стояла под серыми чехлами. На стене висела потемневшая картина с видом тех же гор, только на ней нижние террасы были полны людей.

Тейр первым проверил пол.

— Держится.

— Очень романтичная характеристика.

— Вы хотели предварительную оценку.

В спальнях было лучше, чем я ожидала. Окна требовали чистки, один ставень — ремонта, обивка мебели давно потеряла цвет. Но крыша действительно была целой, стены сухими, камины без видимых повреждений. На террасе обнаружилось главное преимущество. Она выходила не на разрушенное левое крыло, а прямо в долину. Внизу пар поднимался над источниками, и из этого угла почти не было видно строительных проблем основного корпуса.

— Вот сюда, — сказала я.

Брина поняла первой.

— Арвенов?

— Да.

— Это отдельный дом.

— Именно поэтому.

Тейр провёл ладонью по перилам.

— Для официального допуска мне придётся утром проверить его полностью.

— Проверите.

— Если обнаружу проблему, он не войдёт в разрешение.

— Тогда переселим их в восточное крыло.

— Вы уже расселили людей, которые ещё не приехали.

— Человек должен знать запасной вариант до того, как первый перестанет работать.

Брина подняла край чехла с дивана. Под ним открылась тёмно-зелёная ткань.

— Это можно почистить.

Я осмотрелась.

— Не меняем мебель. Не пытаемся сделать новое. Открываем окна, убираем всё лишнее, чистим, проверяем камины и воду. На террасе поставим стол.

— А посуда? — спросила Брина.

— Вы говорили, что где-то сохранилась.

— С гербами Вальтов.

Я скривилась.

— Это последнее, что я хочу поставить перед первыми гостями.

— Есть ещё старая курортная.

— Где?

— Если не разбили.

Через двадцать минут мы стояли в дальнем складе. Брина открыла высокий шкаф, который я раньше приняла за часть стены. Внутри рядами стояли тарелки, чашки и блюда цвета тёплой слоновой кости. По краю шёл простой рисунок из семи тонких золотистых линий, сходившихся к маленькому кругу. Тот же мотив, что на камне Первого источника. Я взяла одну тарелку.

— Почему это не забрали?

— Никому не нужен был герб закрытого курорта.

— Это не герб.

— А что?

— Бренд.

Брина уставилась на меня.

— Что?

Я едва не выругалась на себя. Слово вырвалось из прежнего мира.

— Знак места, — исправилась я. — Не фамилия владельца. Гость видит его и запоминает Семь Источников, а не Вальтов.

— Раньше так и было.

— Значит, используем.

На соседней полке нашлись сложенные скатерти. Большая часть давно пожелтела, но несколько после стирки вполне можно было вернуть в приличный вид. На углу каждой был вышит тот же знак. Я провела пальцем по нитям. Кто бы ни разорял это место, когда-то его строили люди, понимавшие простую вещь: гостиница становится запоминающейся не из-за дорогой мебели. Гость запоминает ощущение цельности. Когда всё вокруг говорит ему, где он находится.

— Берём четыре лучшие, — сказала я.

— Четыре? — спросила Брина.

— Одна в домик, две в салон, одна запасная.

— Вы даже запасную скатерть планируете.

— Особенно запасную.

Тейр стоял у двери.

— Я всё больше понимаю, почему вам дали большой гостиничный комплекс в прежней жизни.

Я резко повернулась. Сердце сделало неприятный толчок. Он не мог знать. Конечно, он и не знал. Просто я слишком легко перенесла его фразу на собственную тайну.

— Что?

— Вы сказали в первый день, что раньше управляли большим хозяйством.

Нет. Такого я ему не говорила. Я внимательно посмотрела на него.

— Не помню, чтобы рассказывала.

Тейр на мгновение нахмурился.

— Брина упоминала, что вы действуете как опытный управляющий.

Брина подняла голову.

— Я такого не говорила.

Теперь замолчали все. Тейр первым понял, что ошибся.

— Тогда я сделал вывод.

— Очень конкретный.

— Вы задаёте вопросы, которые задаёт человек с опытом.

— И сразу решили, что у меня был гостиничный комплекс?

Я говорила спокойно, но внутри всё сжалось. Он отвёл взгляд на посуду.

— Не комплекс. Я сказал «большое хозяйство».

Он действительно сказал именно так. Остальное дорисовала моя тревога. Я медленно выдохнула.

— Простите. Последние дни сделали меня подозрительной.

— У вас есть причины.

Он не стал расспрашивать. И именно поэтому неловкость ушла быстрее.

— Значит, утром проверяете домик.

— Проверяю.

— А сегодня мы его готовим.

— Если люди ещё способны стоять.

— Людей отправим спать через час. Продолжим на рассвете.

Брина посмотрела на меня с одобрением.

— Вот теперь вы начинаете становиться разумной.

— Не привыкайте.

К полуночи мы успели открыть окна, снять чехлы и вынести всё явно испорченное. Остальное оставили до утра. Я легла поздно, но уснула почти сразу. Впервые мне не снился Ориан. Разбудил меня стук в дверь.

— Госпожа Тирс.

Голос Нисы. За окном только начинало светать.

— Входи.

Она появилась полностью одетая.

— Посыльный ещё в посёлке. Один из работников может съездить.

Я села.

— Отлично. Передай ему три вопроса. Кто принёс письмо в столичную почтовую контору, если это можно выяснить. В какой конторе его приняли. И было ли оно единственным письмом от моего имени.

— Единственным?

— Если кому-то пришло в голову приглашать гостей за меня, я хочу знать, скольким семьям он успел написать.

Ниса побледнела.

— Вы думаете, будут ещё?

— Надеюсь, нет.

Через час весь двор уже жил работой. Восточный домик изменялся удивительно быстро. Пыль исчезла с окон, и комнаты сразу стали светлее. Тёмно-зелёная мебель после чистки оказалась не старой, а скорее старомодной, что в этом месте работало в нашу пользу. На стол легла скатерть со знаком Семи Источников. На террасу вынесли два удобных кресла. Я отказалась от желания добавить больше.

— Всё? — спросила Брина.

— Всё.

— Цветов?

Я посмотрела на сосны и склон.

— Несколько веток в кувшин. Не букет из столицы. Пусть место выглядит своим.

— А если госпожа Арвен привыкла к роскоши?

— Роскошь у нас закончилась двенадцать лет назад. Я не собираюсь притворяться, что нет. Если начнём скрывать недостатки за мишурой, она первая это увидит.

К восьми появился Тейр. Проверку домика он проводил молча и довольно долго. Проверил каждый камин. Окна. Воду. Перила. Ступени. Даже расстояние от домика до основного корпуса.

— Ну? — спросила я, когда он вернулся на террасу.

— Один ставень закрепить заново. На второй спальне.

— Уже делают.

— Остальное проходит.

Я почувствовала, как внутри отпускает небольшое напряжение.

— Значит, добавляете дом к разрешению?

— Если источник сегодня стабилен.

Мы спустились вместе. Первый источник выглядел совершенно обычным. Тейр установил прибор на камень. Белый огонёк. Голубой. Никаких резких изменений.

— Подходить? — спросила я.

— Нет.

— Вчера вы заставляли.

— Сегодня мне важно понять состояние без вашей реакции.

— Значит, я официально признана помехой измерениям.

— В данном случае — да.

— Звучит унизительно.

— Переживёте.

Брина, стоявшая чуть позади, усмехнулась. Тейр проверял контур почти полчаса. Я уже начала мысленно распределять утренние дела, когда он наконец убрал прибор.

— Критических нарушений нет.

Я замерла.

— Это означает то, что я думаю?

— Зависит от того, насколько вы склонны к оптимизму.

— Тейр.

Впервые я назвала его по имени без «господина». Он заметил. Я тоже.

— Да, — сказал он. — Я подпишу временный допуск.

Мне хотелось закрыть глаза от облегчения, но я только спросила:

— На какие зоны?

— Восточное крыло: восемь комнат. Обеденный салон. Кухня. Северная купальня. Восточный гостевой дом. Главный проход и восточная терраса.

— Первый источник закрыт.

— Полностью.

— Западная часть закрыта.

— Да.

— На какой срок допуск?

— Тридцать дней с повторной проверкой через десять.

— Достаточно.

Тейр посмотрел на меня.

— Вы даже не торгуетесь.

— Я получила возможность принимать гостей. Сейчас мне выгоднее не раздражать человека, который только что это разрешил.

— Значит, обычно раздражаете намеренно?

— Не всегда.

— Это многое объясняет.

Брина хлопнула ладонями.

— Раз разрешили, может, вы двое закончите обсуждать характер госпожи Тирс и позволите мне открыть кухню?

— Открывайте, — сказала я.

Тейр достал бумаги. Подпись заняла меньше минуты. Я смотрела, как перо проходит по нижней строке, и неожиданно вспомнила другую подпись. Собственную. Под соглашением о расторжении брака. Тогда одна жизнь закончилась. Сейчас на моих глазах начиналась другая. Без фанфар. Без свидетелей из высшего общества. На старом столе возле источника мужчина просто поставил подпись и закрепил её имперской печатью. Но именно этот лист означал, что Семь Источников снова существуют не только как заброшенное имущество.

Они снова могли принять человека. Тейр протянул мне разрешение.

— Поздравляю, госпожа Тирс. Ваш курорт официально имеет право работать.

Я взяла документ. Несколько секунд не могла придумать ответ, который не прозвучал бы либо глупо, либо чрезмерно торжественно. Поэтому сказала правду:

— Спасибо.

Он кивнул. Без привычной иронии. И в этот момент между нами впервые не было ни проверки, ни спора, ни необходимости доказать друг другу что-либо. Только человек, который сделал свою работу честно, и женщина, которой эта честность сейчас была очень нужна.

— Вы действительно сумели, — сказал Тейр.

Я посмотрела на главный корпус.

— Пока я сумела открыть восемь комнат и один дом.

— Три дня назад здесь нельзя было безопасно провести гостя от ворот до лестницы.

— Если продолжите, я решу, что вы меня хвалите.

— Не привыкайте.

Я рассмеялась. Он тоже улыбнулся. Улыбка оказалась совсем другой, чем те редкие движения губ, которые я замечала раньше. Тейр сразу стал выглядеть моложе и гораздо менее похожим на человека, родившегося с имперским перечнем нарушений в руках. Я это заметила. И, к своему неудовольствию, запомнила. К полудню Семь Источников впервые за двенадцать лет официально открылись. Правда, никто об этом пока не знал. Кроме нас. Арвены приехали через два часа.

Мы услышали экипаж раньше, чем увидели его. Колёса загрохотали на дороге, во дворе кто-то замер с ведром, Ниса выбежала на крыльцо, а Брина произнесла:

— Началось.

— Не говорите так, будто сейчас на нас нападут.

— Вы госпожу Арвен не знаете.

— А вы?

— Видела пятнадцать лет назад.

— И?

— Хорошая память.

Это могло быть как преимуществом, так и угрозой. Я встала у ступеней. Экипаж появился под аркой и медленно въехал во двор. Дорогой, но без избыточного украшения. За ним шёл второй, меньший, с багажом. Дверца открылась. Первой вышла женщина лет сорока пяти. Она была элегантной ровно настолько, чтобы не нуждаться в демонстрации богатства. Тёмное дорожное платье, аккуратная шляпа, цепкий взгляд. Она посмотрела на фасад. На восстановленные окна восточного крыла.

На закрытое левое. На рабочих в глубине двора. Потом на меня. Если она ожидала восстановленный легендарный курорт, первые десять секунд должны были стать большим разочарованием. Я спустилась.

— Госпожа Арвен. Добро пожаловать в Семь Источников.

Она слегка приподняла брови.

— Госпожа Тирс.

Из экипажа вышел её муж, крупный мужчина с заметно более открытым лицом, затем молодая девушка. Дочь. Она сразу посмотрела не на меня, а на горы. Это было хорошим знаком. Госпожа Арвен снова повернулась к фасаду.

— Признаюсь, ваше приглашение удивило.

Вот оно.

— Меня тоже, — ответила я.

Её взгляд мгновенно вернулся ко мне.

— Простите?

Можно было солгать. Сказать, что приглашение отправил секретарь. Придумать ошибку. Сделать вид, что всё под контролем. Но если эта женщина действительно обладала хорошей памятью и привыкла к столичному обществу, плохую ложь она почувствует быстрее, чем запах свежей краски.

— Я объясню позже, — сказала я. — Сейчас скажу только, что ваш приезд оказался немного раньше, чем я планировала открывать Семь Источников для столицы.

Господин Арвен рассмеялся.

— Элиза, кажется, нас всё-таки заманили на приключение.

Значит, госпожу Арвен звали Элиза. Она посмотрела на мужа без раздражения.

— Я говорила, что приглашение странное.

— Именно поэтому мы приехали.

Я уже начинала понимать их семейную динамику. Господин Арвен любил новое. Его жена предпочитала знать, куда едет. Дочь пока молчала.

— Если вы захотите вернуться, — сказала я, — экипаж можно даже не разгружать.

Госпожа Арвен посмотрела на меня внимательнее.

— Вы предлагаете нам уехать?

— Предлагаю выбор до того, как вы почувствуете обязанность остаться из вежливости.

— А если останемся?

— Тогда станете первыми официальными гостями Семи Источников за двенадцать лет.

Муж госпожи Арвен оживился.

— Вот это уже интересно.

Она ещё раз оглядела фасад.

— Я помню это место другим.

— Знаю.

— Откуда?

— Мне сказали, что вы бывали здесь раньше.

— Трижды.

— Тогда я тем более не буду пытаться убедить вас, что курорт восстановлен.

Её лицо почти не изменилось, но взгляд стал менее холодным.

— А что вы собираетесь утверждать?

— Что мы начали заново. Открыта только безопасная восточная часть. Западная закрыта. Большая купальня не работает. Сейчас доступны северная купальня, гостевой дом и несколько комнат в главном корпусе.

— Несколько?

— Восемь.

Господин Арвен снова рассмеялся.

— Элиза, когда мы приезжали сюда раньше, у них было больше ста.

— Я помню.

Я улыбнулась.

— Именно поэтому шанс получить соседей, которые шумят за стеной, у вас сейчас минимальный.

Дочь впервые улыбнулась. Тейр стоял на террасе возле входа. Он отвернулся, но я успела заметить выражение его лица. Ему было весело. Прекрасно. Пусть.

— Мы можем сначала посмотреть дом? — спросила госпожа Арвен.

— Конечно.

Я сама повела их по дорожке. Не рассказывала, что справа за деревьями стоит закрытый корпус. Не пыталась отвлекать разговорами от трещин на дальнем фасаде. Вместо этого показала то, что у нас действительно было хорошего. Старые сосны. Вид на долину. Пар над террасами. Дом с открытыми окнами и чистой гостиной. Когда госпожа Арвен увидела посуду на столе, она остановилась.

— Вы нашли старый сервиз.

— Брина сохранила.

— Я помню этот знак.

Она коснулась края тарелки.

— Здесь всё было с ним. Полотенца, письма, меню, экипажи.

Меню. Ещё одна вещь в будущий список.

— Значит, кое-что мы всё-таки вернули правильно.

Она посмотрела на меня.

— Вы специально не использовали герб Вальтов?

Вопрос прозвучал без нажима.

— Семь Источников больше им не принадлежат.

— Я слышала.

Вот и столица. Разумеется, слышала.

— Тогда зачем оставлять их имя на каждом столе?

Господин Арвен одобрительно хмыкнул. Госпожа Арвен прошла к окну.

— Я ожидала увидеть катастрофу.

— Разочарованы?

— Пока не решила.

— Дайте нам хотя бы до ужина.

Это вызвало первую настоящую улыбку. Они остались. Багаж начали разгружать. После этого времени на тревогу почти не осталось. Первый обед оказался самым полезным испытанием за все три дня. На кухне обнаружилось, что одна старая дверь плохо закрывается именно тогда, когда нужно сохранить тепло. Один из работников перепутал комнаты для багажа. В домике перестала нормально работать одна оконная защёлка. На террасе ветер дважды пытался унести лёгкую салфетку.

Ни одна проблема не была серьёзной. И именно это оказалось важнее всего. Гостиница редко проваливалась из-за одной грандиозной катастрофы. Чаще её убивали десять мелочей, каждая из которых заставляла гостя думать: здесь обо мне не подумали. Я ходила между кухней, домиком и салоном, исправляя не всё лично, а лишь то, что требовало решения. Ниса быстро поняла систему. Брина понимала её почти без объяснений. К вечеру персонал уже не ждал моего распоряжения по каждой мелочи.

Именно этого я хотела. Господин Арвен после обеда отправился осматривать дорожки. Дочь попросила разрешения посидеть на восточной террасе. Госпожа Арвен сама нашла меня возле обеденного салона.

— Вы очень быстро всё это сделали.

— Не всё.

— Я вижу.

Она сказала это без издёвки. Из окна действительно было заметно закрытое левое крыло.

— Когда восстановите остальное?

— Не знаю.

— Странный ответ для хозяйки.

— Честный.

— Большинство людей назвали бы срок.

— Большинство потом объясняли бы, почему его нарушили.

Она слегка улыбнулась.

— Вы и раньше так разговаривали?

Опасный вопрос.

— Раньше у меня было меньше причин говорить прямо.

— После развода?

Я выдержала взгляд.

— После того, как сама стала отвечать за последствия.

Госпожа Арвен приняла этот ответ.

— Я знала вас прежде.

Теперь опасность стала ближе.

— Мы встречались?

— Несколько раз. Вы почти всегда были рядом с Орианом.

Чужая память отозвалась слабой тяжестью.

— Значит, знали мало.

— Похоже на то.

Она посмотрела в окно.

— Не беспокойтесь. Я не приехала обсуждать ваш брак.

— Тогда вы уже мой любимый первый гость.

Госпожа Арвен рассмеялась. Из другого конца зала донёсся приглушённый звук. Тейр стоял у двери. На этот раз он даже не пытался скрывать улыбку.

— Вы давно там? — спросила я.

— Достаточно.

— Подслушиваете гостей?

— Проверяю, не открыли ли вы случайно ещё одно помещение без разрешения.

— И?

— Пока нет.

Госпожа Арвен перевела взгляд с него на меня. В её лице появилось то выражение, которое я слишком хорошо знала по гостиничным залам: человек только что заметил интересную деталь и пока не собирается говорить, какую именно.

— Господин Норден, — сказала она. — Не ожидала увидеть вас здесь.

— Работа.

— Разумеется.

Она произнесла это с такой нейтральностью, что мне сразу стало ясно: в столице Тейра знали. После её ухода я повернулась к нему.

— Вы тоже входите в категорию людей, о которых мне все забывают рассказать половину важного?

— Что именно забыли?

— Судя по реакции госпожи Арвен, вы не просто окружной чиновник.

— Я никогда не говорил, что просто окружной чиновник.

— Вот эта ваша привычка формулировать правду так, чтобы оставить за ней ещё одну комнату, начинает раздражать.

— Странная претензия от женщины, которая скрывает от меня половину собственной биографии.

Я замолчала. Он попал точно.

— Справедливо, — признала я.

Тейр немного удивился.

— И всё?

— Я умею признавать хороший удар, даже если он мне не нравится.

— Тогда запомню и эту дату.

К вечеру я начала надеяться, что день закончится без происшествий. Это было самонадеянно. После ужина господин Арвен предложил пройти к северной купальне. Тейр находился рядом и разрешил, предупредив, что Первый источник остаётся закрыт. Мы спустились вчетвером: Арвены, я и Тейр. Брина пошла следом, объяснив, что первый вечер без неё курорт пережить ещё не заслужил. Северная купальня выглядела особенно хорошо в свете ламп. Тёплый пар поднимался над водой, старый камень после чистки приобрёл мягкий золотистый оттенок, через окна темнели горы.

Госпожа Арвен остановилась у входа.

— Вот это я помню.

В её голосе появилась настоящая эмоция.

— Здесь почти ничего не меняли, — сказала Брина. — Только привели в порядок.

— И правильно.

Дочь Арвен подошла ближе к воде. Она весь вечер была заметно тише родителей.

— Можно?

Тейр кивнул.

— Эта купальня открыта.

Она коснулась поверхности пальцами. Вода никак не изменилась. Я расслабилась. Зря. Через несколько минут господин Арвен рассказывал о том, как однажды в молодости проиграл здесь спор какому-то приятелю. Госпожа Арвен поправляла детали. Их дочь стояла у каменного борта и смотрела в воду. Потом на поверхности появился знак. Совсем небольшой. Тёмная линия. Она протянулась по воде, замкнулась в круг и разорвалась в одном месте. Я первой заметила.

— Тейр.

Он уже шёл к бассейну.

— Никому не двигаться.

Госпожа Арвен мгновенно перестала улыбаться.

— Что случилось?

Тейр присел возле края. Знак держался на поверхности. Брина побледнела.

— Я это видела.

— Когда? — спросила я.

Она не ответила. Дочь Арвен резко отступила. Знак исчез.

— Это из-за меня? — спросила она.

В её голосе было столько испуга, что мать сразу подошла.

— Конечно нет.

Но Брина смотрела на девушку.

— Это знак нарушенного обещания.

Тишина в купальне изменилась. Господин Арвен нахмурился.

— Что за чепуха?

— Старая легенда, — быстро сказал Тейр. — Не доказательство чего-либо.

— Но знак появился, когда к воде подошла моя дочь.

— Магические реакции Семи Источников сейчас исследуются. Делать выводы невозможно.

Госпожа Арвен взяла дочь за руку.

— Мы уходим.

Девушка не сдвинулась.

— Мама.

— Потом.

— Нет.

Это слово прозвучало негромко, но твёрдо. Господин Арвен посмотрел на неё.

— Что происходит?

Она побледнела.

— Я должна вам сказать.

Мне очень хотелось исчезнуть из этой сцены. Но я была хозяйкой места, которое только что вытащило наружу чужую тайну. И если старые истории были правдой, именно так когда-то и начинались скандалы.

— Мы можем оставить вас одних, — сказала я.

— Нет, — ответила девушка.

Мать смотрела на неё теперь уже не на источник.

— Что ты собираешься сказать?

Дочь опустила глаза.

— Я не хочу выходить за Корвина.

Я не знала, кто такой Корвин. По лицу родителей стало понятно, что знать мне и не требуется. Господин Арвен покраснел.

— Что?

— Я не хочу этого брака.

— Ты сама согласилась.

— Потому что обещала.

— Именно. Обещала.

На воде снова проступил разорванный круг. Теперь его увидели все. Госпожа Арвен закрыла глаза.

— Только не здесь.

— А где? — спросила дочь. — Дома я каждый раз пытаюсь сказать, а вы начинаете обсуждать дату свадьбы.

— Мы обсуждаем потому, что всё решено!

— Вами.

— И тобой.

— Я сказала «да», потому что вы были счастливы.

Господин Арвен ударил ладонью по каменному борту.

— Хватит.

Голос разнёсся по помещению. Вода дрогнула. Я вспомнила рассказы Нисы. Ссорились родственники. Рушились помолвки. Люди уезжали ночью. Вот оно. Не абстрактное проклятие. Место просто вытаскивало наружу то, что семьи годами умели прятать за хорошими манерами. Если сейчас позволить разговору продолжиться здесь, утром Арвены действительно уедут. И история о том, как проклятый курорт разрушил очередную помолвку, вернётся в столицу раньше них. Я подошла ближе.

— Господин Арвен.

Он повернулся ко мне.

— Простите, это семейное дело.

— Именно поэтому предлагаю продолжить его в доме.

— Источник заставил её...

— Источник не заставлял вашу дочь говорить.

Все посмотрели на меня. Я продолжила прежде, чем успела решить, насколько разумно вмешиваюсь.

— Он показал знак. Значение этого знака мы знаем только из старой легенды. Ваша дочь сама решила объяснить, что её тревожит.

— Вы защищаете её?

— Я защищаю свой курорт от обвинения в том, что он принимает решения за людей.

Дочь неожиданно сказала:

— Она права.

Госпожа Арвен посмотрела на неё. Девушка выпрямилась.

— Я собиралась отказаться ещё до поездки.

Вот теперь это меняло всё.

— Тогда тем более, — сказала я, — источник ничего не создал. Он оказался плохим местом для тайны.

Брина кашлянула.

— Очень плохим.

Тейр бросил на неё взгляд.

— Не помогаете.

— Я и не пыталась.

Господин Арвен провёл ладонью по лицу. Злость в нём оставалась, но первый всплеск прошёл.

— В дом, — сказал он дочери. — Сейчас.

Она кивнула. Госпожа Арвен направилась следом. У двери остановилась и посмотрела на меня.

— Вы знали, что это может произойти?

— Нет.

Это была чистая правда.

— А Брина?

Старая женщина ответила сама:

— Я знала легенду. Если бы знала, кого именно она касается, закрыла бы источник ещё утром.

Госпожа Арвен задержала на ней взгляд. Потом ушла. Мы остались втроём. Я опустилась на скамью.

— Вот вам и первый день.

Тейр стоял у бассейна и смотрел на уже спокойную воду.

— Могло быть хуже.

Я подняла голову.

— Каким образом?

— Здание не рухнуло.

— Невероятно обнадёживает.

Брина присела рядом.

— Раньше из-за таких вещей гости и боялись сюда ездить.

— Теперь понимаю.

— Не совсем.

— Что ещё?

Она указала на воду.

— Источники не всегда показывали знак. Иногда человек просто начинал говорить.

— То есть всё ещё лучше, чем могло быть.

— Я же сказала.

Мы с Тейром одновременно посмотрели на неё. Брина поднялась.

— Пойду проверю, не собирают ли Арвены багаж.

— Очень смешно.

— Я не шутила.

Она ушла. Я осталась рядом с Тейром.

— Вы закрываете курорт?

Он повернулся.

— Почему?

— Магическая реакция, конфликт гостей, неизвестное свойство.

— Я запрещал использование Первого источника. Северная купальня считалась стабильной. Реакция не была опасной физически.

— Но?

— Но теперь я включу её в отдельное наблюдение.

— Гости смогут пользоваться?

— До утра — нет.

Я кивнула.

— Разумно.

— Вы опять согласились.

— Не привыкайте.

Тейр сел на противоположную скамью. Несколько секунд мы слушали воду.

— Вы хорошо справились, — сказал он.

— С чем?

— С Арвенами.

— Они могут собирать вещи прямо сейчас.

— Возможно.

— Тогда определение «хорошо» у нас разное.

— Вы не стали отрицать очевидное, не обвинили девушку, не обвинили родителей и не использовали ситуацию, чтобы рекламировать магическую уникальность курорта.

Я повернулась к нему.

— А кто-нибудь сделал бы последнее?

— Вы удивитесь.

— Уже не хочу.

Он улыбнулся.

— Вы дали им возможность решить проблему самим.

— Это их семья.

— Большинство людей любят вмешиваться именно поэтому.

Я посмотрела на воду.

— Я слишком недавно вышла из комнаты, где другие люди прекрасно знали, как мне следует жить. Не хочу быстро превращаться в одного из них.

Тейр замолчал. Когда я посмотрела на него, выражение лица было серьёзным.

— Это из-за развода?

— Отчасти.

— И всё-таки вы не ненавидите Ориана.

Вопрос удивил.

— С чего вы взяли?

— Вы говорите о нём без ненависти.

Я подумала.

— Это тело помнит его слишком хорошо, чтобы всё было просто.

Фраза вырвалась раньше, чем я успела остановиться. Тейр нахмурился.

— Тело?

Опасность вернулась мгновенно.

— Привычка, — сказала я. — Восемь лет брака остаются не только в голове. Человек привыкает к голосу, шагам, присутствию.

Он некоторое время смотрел на меня.

— Понимаю.

Я не была уверена, что понимает. Но больше он не спрашивал.

— А вы? — сказала я.

— Что я?

— Серебряная вода отреагировала и на вас.

— Мы снова об этом?

— Я предупреждала, что для меня вопрос только начался.

— У вас семья гостей едва не распалась час назад.

— Поэтому мне особенно интересно понимать правила места, которым я владею.

Тейр поднялся.

— Не сегодня.

— Значит, есть что рассказывать.

— Спокойной ночи, госпожа Тирс.

— Это почти признание.

— Это пожелание спокойной ночи.

Он ушёл. Я смотрела ему вслед и думала, что человек, который так хорошо умел задавать неприятные вопросы другим, удивительно не любил отвечать на собственные. До полуночи Арвены не уехали. Уже достижение. Утром я проснулась раньше Нисы. Первым делом подошла к окну. Два экипажа стояли во дворе. Не запряжённые. Багаж не выносили. Я позволила себе облегчённо выдохнуть. Внизу Брина уже распоряжалась завтраком.

— Живы? — спросила она.

— Пока да.

— Арвены тоже.

— Вижу.

— Госпожа Арвен попросила поговорить с вами после завтрака.

— Это звучит опаснее источника.

— Возможно.

Я встретила её на террасе возле гостевого дома. Она сидела одна. Ночью, судя по лицу, спала мало.

— Госпожа Тирс.

— Доброе утро.

— Садитесь.

Я села напротив. Она некоторое время смотрела на долину.

— Мы должны были уехать.

— Я бы поняла.

— Муж хотел.

— Тоже понимаю.

— Дочь отказалась.

Я ничего не сказала.

— Она сказала, что если мы уедем только потому, что здесь наконец произнесла то, что боялась произнести дома, то всю жизнь будет считать, что мы убежали от разговора.

— Похоже, у вас умная дочь.

Госпожа Арвен усмехнулась.

— Вчера мне это качество нравилось меньше.

— Обычно так и бывает.

Она повернулась ко мне.

— Вы действительно не знали о свойствах источника?

— Знала только легенды, которые услышала уже после приезда. Точной реакции на вашу дочь никто не ожидал.

— А свою странную воду?

Значит, Тейр или Брина рассказали? По её взгляду поняла: скорее всего, Брина. Хотя могла и сама заметить разговоры.

— Первый источник реагировал на меня иначе. Мы пока не понимаем почему.

— Курорт действительно проклят?

Вот вопрос, от ответа на который могла зависеть первая настоящая репутация места.

— Не знаю.

Она удивилась.

— Опять честный ответ.

— Могу придумать красивый.

— Не надо.

Я посмотрела на пар над нижними террасами.

— Но вчера я поняла одну вещь. Если место и делает что-то, оно не создаёт проблему из пустоты. Ваша дочь не решила отказаться от брака здесь. Она приехала уже с этим решением.

Госпожа Арвен поджала губы.

— Вы понимаете, какой скандал будет в столице?

— Представляю.

— Семья Корвина очень влиятельна.

— Тогда разговор всё равно когда-нибудь состоялся бы.

Она посмотрела на меня почти сердито.

— Вы удивительно спокойны для человека, который вчера едва не стал причиной расторгнутой помолвки.

— Именно потому, что не хочу считать себя её причиной.

Пауза затянулась. Потом госпожа Арвен неожиданно рассмеялась. Устало.

— Вы совершенно не такая, какой я вас помнила.

Снова. Но на этот раз фраза не испугала.

— Мне уже говорили.

— Раньше вы старались всем понравиться.

Чужая память отозвалась. Приёмы. Улыбки. Ожидание Ориана. Страх сказать не то.

— Возможно, у меня было много свободного времени.

Она рассмеялась снова.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Мы останемся.

Я не сразу поняла.

— Сегодня?

— На неделю.

Теперь уже я смотрела на неё.

— Вы уверены?

— Нет.

— Очень разумное начало.

— Мужу здесь нравится. Дочь впервые за несколько месяцев выглядит так, будто перестала задыхаться от собственного решения. А я хочу увидеть, что вы сделаете с этим местом.

— Через неделю чудес не обещаю.

— Я и не прошу.

Она поднялась.

— Только одно условие.

— Какое?

— Если ещё один источник решит сообщить что-нибудь о моей семье, сначала предупредите.

— Обязательно, как только они начнут подавать письменные заявки.

Госпожа Арвен посмотрела на меня. Потом рассмеялась так громко, что из дома выглянул её муж. Через час я держала в руках первую запись о продлении проживания. Не приглашение неизвестного. Не чужую печать. Не старый документ. Решение настоящего гостя остаться ещё на семь дней. Я смотрела на запись, и удовольствие оказалось несоразмерно маленькой сумме, которая стояла рядом. Деньги были не главными. Главное заключалось в другом. Арвены могли уехать.

У них была причина. И всё равно остались.

— Почему вы улыбаетесь бумаге? — спросил Тейр.

Он стоял в дверях конторы.

— Потому что эта бумага мне нравится больше вашего разрешения.

— Неблагодарно.

— Ваше разрешение позволило открыть двери. Эта говорит, что человеку захотелось остаться.

Он подошёл. Прочитал запись.

— Неделя?

— Неделя.

— После вчерашнего?

— Именно после вчерашнего.

— Неожиданно.

— Вы хотите сказать, что я хорошо справилась?

— Я уже говорил.

— Один раз не считается.

Тейр покачал головой.

— Вы опасно быстро привыкаете к похвале.

Я положила книгу на стол.

— А вы опасно редко её выдаёте.

— Тогда сохраню ценность.

За окном послышался шум. Сначала я подумала, что приехал работник из посёлка. Потом услышала лошадей. Несколько. Брина появилась в коридоре быстрее, чем позволяла её обычная походка.

— Госпожа.

По её лицу я поняла: это не ответ от посыльного.

— Что?

Она посмотрела на меня, потом на Тейра.

— Лучше сами.

Мы вышли на крыльцо. Во дворе уже стояла карета Арвенов. Возле конюшни работники переносили корзины. На восточной террасе сидела дочь наших гостей. А у ворот остановился ещё один экипаж. Этот я узнала раньше, чем успела спросить. Вернее, узнало тело. Сердце отозвалось неприятным толчком, в памяти вспыхнула знакомая дверца, герб на тёмном боку кареты, рука мужчины, которую прежняя Лавена когда-то принимала, выходя на столичные ступени. Дверь открылась.

Ориан вышел один. Он поднял глаза на фасад. На открытые окна восточного крыла. На людей во дворе. На накрытый стол возле гостевого дома. На Арвенов. Потом увидел меня. Его лицо изменилось. Он явно рассчитывал встретить другое. Развалины. Пустоту. Возможно, женщину, которая уже поняла свою ошибку и готова согласиться на его предложение выкупить Семь Источников обратно. Вместо этого перед ним стоял работающий двор. Пусть маленький. Пусть пока наполовину окружённый закрытыми корпусами.

Но живой. Ориан медленно пошёл к крыльцу. Тейр остался рядом со мной. Я заметила, как взгляд бывшего мужа остановился сначала на нём, а затем снова вернулся ко мне.

— Лавена.

— Ориан.

Он посмотрел через моё плечо на открытые двери. Из гостевого дома как раз вышел господин Арвен и приветственно поднял руку, явно узнав его. Ориан не ответил сразу.

— Это Арвены?

— Да.

— Что они здесь делают?

— Завтракают, насколько мне известно.

Он нахмурился.

— Я спрашиваю, почему здесь гости.

Я посмотрела на двор, над которым поднимался лёгкий утренний пар, на открытые окна, на людей, которые три дня назад ещё сомневались, имеет ли смысл возвращаться сюда работать. Потом снова на мужчину, который был совершенно уверен, что подарил мне худший объект из всего списка. Ориан сделал ещё шаг. В его голосе впервые прозвучало настоящее недоумение:

— Лавена, что ты здесь устроила?

Глава 5. Бывший у ворот

— Пока только открыла курорт, — ответила я. — Остальное ещё в процессе.

Ориан несколько секунд смотрел на меня, словно пытался понять, шучу я или действительно считаю происходящее настолько обыденным, что могу уложить последние несколько дней в одну фразу. За его спиной возница уже спустился с козел, но не решался открывать багажное отделение. Видимо, сам Ориан пока не сообщил, задержится ли здесь надолго. Мне тоже хотелось это знать.

— Открыла? — переспросил он.

— Сегодня утром получили разрешение.

Его взгляд переместился на Тейра.

— Вы проводили проверку?

Тейр даже не изменил позы.

— Проводил.

— И признали владение пригодным?

— Частично.

— Частично?

— Открыта только безопасная зона.

Ориан снова посмотрел на фасад. Сейчас я почти видела, как он складывает увиденное с собственными представлениями о Семерых Источниках. Несколько дней назад он убеждал меня, что сюда бессмысленно вкладываться. Теперь перед ним ходили работники, были открыты окна восточного крыла, в гостевом доме жили Арвены, а на террасе стояли накрытые столы. Развалинами всё это оставалось. Только уже не беспомощными. Ориан сделал движение ко мне.

— Нам нужно поговорить.

Тон был знаком телу раньше, чем мне. Короткая вспышка чужой памяти возникла совершенно некстати: вечер, лестница дома Вальтов, Ориан появляется после долгого отсутствия, и прежняя Лавена бросает книгу, которую держала в руках, едва услышав его голос. Воспоминание исчезло. Я осталась стоять на крыльце.

— Поговорим.

Он явно ожидал, что я пойду за ним сразу.

— Лавена.

— Что?

— Наедине.

— Через несколько минут.

Его брови сошлись.

— Это важно.

— Не сомневаюсь.

Я посмотрела в сторону гостевого дома. Госпожа Арвен уже вышла вслед за мужем. Они явно собирались спуститься к главному корпусу. У меня были гости. Первые настоящие гости. Люди, которые решили остаться ещё на неделю, несмотря на вчерашний семейный конфликт. Если я сейчас брошу их посреди завтрака и отправлюсь выяснять отношения с бывшим мужем, то сама подтвержу старый порядок вещей, от которого только начала уходить.

— Мне нужно закончить с Арвенами, — сказала я. — После этого поговорим.

Ориан не сразу ответил.

— Ты предлагаешь мне ждать?

— Да.

Слово прозвучало настолько просто, что почти получилось жестоким. Не потому, что я хотела его задеть. Потому что прежняя Лавена, судя по реакции его лица, никогда бы этого не сказала. Он посмотрел на меня внимательнее.

— Сколько?

— Не знаю. Десять минут. Может быть, двадцать.

— Лавена, я проделал два дня пути не для того, чтобы стоять во дворе.

— Тогда проходи в салон. Ниса покажет.

Я повернулась. Он поймал меня за локоть. Не больно. Скорее автоматически. Моё тело отреагировало быстрее мысли. Плечо напряглось, сердце ударило сильнее, а память на мгновение подбросила ощущение другой руки — той же самой — которая когда-то так же удерживала Лавену на лестнице, чтобы поцеловать перед уходом. Я посмотрела на его пальцы. Ориан отпустил сразу.

— Прости.

— Не делай так.

Он нахмурился.

— Раньше тебя это не беспокоило.

— Раньше многое было иначе.

Наши взгляды встретились. Он собирался что-то сказать, но рядом раздался голос Тейра:

— Госпожа Тирс, господин Арвен спрашивал, можно ли после завтрака пройти по восточной дорожке.

Ориан повернул голову. Тейр не вмешивался в наш разговор. По крайней мере, формально. Он просто сообщил мне вопрос гостя. И всё же момент для этого выбрал очень точно.

— Можно, — сказала я. — До второго ограждения. Дальше пока нельзя.

— Я предупрежу.

— Спасибо.

Тейр ушёл. Ориан проводил его взглядом. Потом снова посмотрел на меня.

— Он здесь живёт?

— Пока находится по служебной необходимости.

— Долго?

— Не знаю.

— А тебе обязательно отвечать так, будто каждый мой вопрос мешает работе?

— Сейчас каждый твой вопрос действительно мешает работе.

На его лице проступило раздражение. Я почти услышала прежнюю Лавену внутри себя. Она бы уже начала смягчать сказанное, объяснять, что не хотела обидеть, спрашивать, устал ли он с дороги. Именно поэтому я ничего не добавила. К нам подошли Арвены. Господин Арвен первым протянул Ориану руку.

— Вальт! Не ожидал встретить вас здесь.

— Взаимно.

Ориан пожал руку, но его взгляд несколько раз возвращался ко мне. Госпожа Арвен это заметила. От женщины с такой наблюдательностью вообще трудно было что-либо скрыть.

— Господин Вальт, — произнесла она. — Вы приехали посмотреть на открытие?

— Узнал только вчера.

— Тогда вы почти так же удивлены, как мы.

Ориан посмотрел на неё.

— Вы получили приглашение от Лавены?

Я внутренне напряглась. Госпожа Арвен перевела взгляд на меня. Она знала, что приглашение отправляла не я. На мгновение возникло неприятное ожидание: скажет или нет?

— Мы получили приглашение посетить Семь Источников, — ответила она.

Очень аккуратно.

— И решили рискнуть.

— И как?

— Остаёмся ещё на неделю.

Вот теперь выражение лица Ориана стоило увидеть.

— На неделю?

Господин Арвен рассмеялся.

— Сам удивлён. Я рассчитывал максимум на ночь.

— После вчерашнего я тоже, — сухо заметила его жена.

Их дочь смутилась, но не отвернулась. Ориан явно не понимал, о чём речь. Я не собиралась объяснять.

— Госпожа Тирс, — продолжила Арвен, обращаясь ко мне, — мы хотели бы сегодня пообедать в основном салоне, если это возможно.

— Конечно.

— И муж снова собирается осматривать дорогу.

— Только восточная часть.

— Я слышал, — ответил господин Арвен. — Ваша Брина уже пригрозила собственноручно вернуть меня за ограждение, если полезу дальше.

— Значит, курорт обеспечивает ещё и индивидуальную охрану, — сказала я.

Он рассмеялся. Ориан смотрел на меня. Я чувствовала это даже тогда, когда не встречалась с ним глазами. Когда Арвены ушли, он заговорил первым:

— Это правда?

— Что именно?

— Они продлили пребывание?

— Сегодня утром.

— Почему?

Вопрос был настолько искренним, что я едва не улыбнулась.

— Вероятно, им нравится.

— Здесь?

— Да, Ориан. Здесь.

Он осмотрел двор ещё раз.

— Я хочу увидеть, что ты открыла.

— После нашего разговора.

— Теперь у тебя появилось время?

— Появилось.

— Где?

Я указала на восточную террасу.

— Там.

Мы пошли вдвоём. Тейр остался возле главного входа. Я специально не оборачивалась, хотя знала, что Ориан это заметил. Терраса находилась достаточно далеко от гостей и работников, чтобы можно было говорить спокойно, но не настолько уединённо, чтобы разговор приобрёл лишнюю интимность. Ориан остановился возле каменного парапета. Несколько секунд он смотрел вниз, на пар над источниками.

— Ты понимаешь, что делаешь?

— Этот вопрос ты уже задавал до развода.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Совет заинтересовался Семью Источниками.

— Какая неожиданность.

Он повернулся.

— Ты знала?

— Уже в первый день.

— Откуда?

— Мне сообщили об условии передачи после того, как документы были подписаны.

Его лицо изменилось.

— Каком условии?

Теперь настала моя очередь внимательно смотреть.

— Ты не знал?

— О чём?

Я рассказала. Не всё. Только суть: тридцать дней на возобновление работы, иначе владение переходит Совету без компенсации. Ориан слушал молча. К концу объяснения раздражение исчезло.

— Этого не было в основном реестре дома.

— Потому что условие находилось в отдельном старом реестре.

— Кто подписал?

— Хелвик Роан.

Ориан выругался вполголоса. Реакция была слишком быстрой, чтобы оказаться показной.

— Ты его знаешь?

— Разумеется.

— Насколько хорошо?

— Достаточно, чтобы понимать: если Роан двенадцать лет держал подобный пункт действующим, то не из любви к старым бумагам.

Вот теперь мы хотя бы в одном были согласны.

— Почему Семь Источников вообще попали в список имущества? — спросила я.

Он нахмурился.

— Я сам включил несколько объектов.

— Этот тоже?

— Да.

— Зачем?

— Потому что считал его бесполезным.

Ответ прозвучал неприятно честно.

— Спасибо.

— Лавена...

— Нет, всё нормально. Лучше правда.

Он провёл рукой по краю парапета.

— Я хотел дать тебе выбор между деньгами и имуществом. Семь Источников стоили дешевле большинства объектов, но площадь большая. Я не думал, что ты возьмёшь именно их.

— А когда взяла, попытался отговорить.

— Потому что понял, что ты действуешь из упрямства.

— Ты всё ещё так считаешь?

Он посмотрел вниз. В этот момент один из работников пронёс через двор свежие доски. Ниса разговаривала у крыльца с дочерью Арвенов. Из открытого окна салона доносились голоса.

— Уже нет, — признал Ориан.

Это прозвучало почти против его воли. Я ничего не сказала.

— Но от этого ситуация не становится безопаснее, — продолжил он. — Сегодня утром в Совете обсуждали повторное открытие.

— Быстро.

— Именно.

— Кто обсуждал?

— Роан задавал вопросы. Ещё двое членов комиссии по магическим владениям.

— Откуда они узнали?

— Отчёт окружного управления.

Тейр. Он сам говорил мне об этом. Ничего нового.

— Что именно интересовало Хелвика?

— Кто получил разрешение. Какие зоны открыты. Реагировали ли источники.

Вот последнее было уже значительно интереснее.

— Откуда он знает, что они могли реагировать?

Ориан замолчал.

— Я не говорил, что знает.

— Ты только что сказал, что он об этом спрашивал.

— Лавена, не цепляйся к словам.

— Сейчас именно слова — единственное, что у меня есть.

Он раздражённо отвернулся.

— Я приехал, потому что этот интерес мне не нравится.

— Защитить меня?

Он повернулся обратно.

— Да.

Я почти улыбнулась, но удержалась.

— От кого?

— От Совета. От Роана. От этого места, если потребуется.

— От собственности, которую ты сам мне отдал?

Вопрос заставил его замолчать.

— Я не знал про условие.

— Верю.

— Я серьёзно.

— Я сказала, что верю.

Он явно ожидал другого.

— Тогда почему ты споришь со мной?

— Потому что ты приехал сюда и начал с вопроса, что я устроила, вместо того чтобы спросить, нужна ли мне помощь.

— Тебе нужна.

— Возможно.

— Тогда поехали.

Я не сразу поняла.

— Куда?

— В столицу.

— Нет.

— Выслушай.

— Слушаю.

— Ты оставишь здесь людей. Я отправлю своего управляющего. Он закончит необходимые работы. Пока ты будешь в столице, я разберусь с Роаном и Советом.

Я смотрела на него и почти восхищалась. Не наглостью. Уверенностью, что предложение настолько разумно, что принять его естественно. Восемь лет рядом с прежней Лавеной действительно научили его определённой модели отношений.

— Кто будет управлять курортом?

— Мой человек.

— Тогда нет.

— Почему?

— Потому что это мой курорт.

— Лавена, речь не о гордости.

— И не о гордости.

— Тогда о чём?

— О том, что ты снова предлагаешь решить, где мне находиться, кто будет распоряжаться моей собственностью и что мне делать, пока мужчины выясняют между собой более важные вещи.

Он сжал губы.

— Я пытаюсь помочь.

— Ты можешь помочь информацией.

— Этого недостаточно.

— Для тебя.

— Для реальности.

— Я как раз последние несколько дней очень тесно с ней познакомилась.

Ориан прошёл несколько шагов по террасе.

— Ты не понимаешь, на кого можешь выйти.

— Тогда расскажи.

— Я не знаю достаточно.

— Значит, мы в одинаковом положении.

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Я хотя бы знаю, как работает Совет.

— Прекрасно. Объясняй.

Ориан шумно выдохнул.

— Роан не делает ничего без причины. Если он решил вернуть Семь Источников под управление Совета, он будет ждать ошибки.

— Я уже догадалась.

— И если ошибки не будет, создаст обстоятельства, при которых она появится.

Я вспомнила поддельное приглашение. Старый знак на письме. Арвенов, приехавших именно в день проверки.

— Например?

— Проверки. Жалобы. Старые долги. Споры о дороге. Ограничения по магическому контуру. Здесь десятки способов сделать работу невозможной, не нарушив закон напрямую.

— Ты говоришь так, будто видел это раньше.

— Видел.

— Где?

— В других владениях.

— И что произошло?

— Владельцы продавали.

— Совету?

— Тем, кому советовали продать.

Очень полезная деталь.

— А потом?

— Через несколько лет имущество оказывалось у нужных домов.

— Значит, ты считаешь, что Хелвику нужны не Семь Источников как государственный объект.

— Возможно, нужны кому-то ещё.

Я прислонилась к парапету. Теперь предложение выкупить курорт приобретало новый оттенок.

— А ты?

— Что я?

— Зачем тебе выкупать его?

Его лицо стало жёстче.

— Чтобы ты не оказалась посреди этой истории.

— Ты предлагал выкуп ещё до того, как узнал об условии.

Он замолчал. Вот теперь вопрос действительно задел.

— Тогда я считал, что ты пожалеешь о выборе.

— А сейчас?

— Сейчас считаю, что ты уже слишком глубоко влезла.

— Не ответ.

Ориан посмотрел на меня так, как когда-то, видимо, смотрел на прежнюю Лавену, если она вдруг задавала вопрос, которого он не хотел обсуждать. Только теперь привычный способ не работал.

— Хорошо, — сказал он. — Я выкуплю Семь Источников.

— Нет.

— По полной оценочной стоимости.

— Ты уже предлагал.

— Сейчас предложение другое.

— Какое?

— Я верну тебе всю сумму, которую вычли из компенсации, оплачу подтверждённые расходы на восстановление и возьму на себя старые долги владения.

При других обстоятельствах это было бы хорошим предложением. Очень хорошим. Я могла выйти из ситуации без финансовых потерь и с деньгами. Вернуться в городской дом. Разобраться с чужой жизнью. Не думать о Совете, Хелвике, магии и разрушенных корпусах. Я посмотрела вниз. На главную дорожку. На свет в окнах восточного крыла. На Брину, которая остановила работника, заметила что-то в принесённых досках и теперь заставляла его развернуть одну из них.

На дочь Арвенов, которая сидела на ступеньках рядом с Нисой и впервые с приезда выглядела спокойно. Три дня назад здесь никого не было. И всё это уже стало для меня важным.

— Нет.

Ориан нахмурился.

— Ты даже не подумала.

— Подумала.

— Несколько секунд?

— Этого хватило.

— Почему?

Я встретила его взгляд.

— Потому что больше не хочу, чтобы моё решение зависело от того, сколько ты готов за него заплатить.

— Речь не обо мне.

— Тогда не покупай.

Его терпение заметно истончалось.

— Хорошо. Вдвое больше.

Я даже не сразу поняла, что услышала.

— Что?

— Удваиваю сумму.

— Ориан.

— Двойная оценочная стоимость. Плюс расходы. Плюс долги.

Я смотрела на него. Вот теперь дело перестало быть просто заботой.

— Почему?

— Я объяснил.

— Нет. Ты объяснил, почему хочешь, чтобы я уехала. Не почему готов платить вдвое больше за объект, который несколько дней назад называл худшим в списке.

Он отвёл взгляд. Ненадолго. Но я заметила.

— Ты опять ищешь скрытый смысл.

— Последний раз, когда я не искала, мне забыли выдать приложение к собственности.

— Я не пытаюсь тебя обмануть.

— Тогда скажи причину.

Он подошёл ближе.

— Потому что я знаю тебя.

Фраза ударила неожиданно. Не меня. Тело. В груди болезненно сжалось, и на секунду перед глазами снова возникла прежняя жизнь Лавены: Ориан входит в комнату, она узнаёт его шаги ещё до того, как открывается дверь. Он бросает перчатки на стол, она знает по движению плеч, что день был тяжёлым. Восемь лет действительно создают знание человека. Только знание оказалось односторонним.

— Нет, — сказала я.

— Что «нет»?

— Ты знал женщину, которая была твоей женой.

Он нахмурился.

— А сейчас кто передо мной?

Опасно. Я сразу почувствовала это. Но отступать было поздно.

— Женщина, с которой ты развёлся.

Его лицо осталось неподвижным. Я продолжила:

— И о ней ты знаешь намного меньше, чем думаешь.

— За четыре дня невозможно стать другим человеком.

Внутри всё похолодело. Я заставила себя не отводить взгляд.

— Иногда достаточно одного дня, чтобы перестать соглашаться на то, на что соглашалась годами.

— Ты хочешь убедить меня, что всё это произошло из-за развода?

Он указал на курорт.

— Ты в жизни не интересовалась управлением владениями.

— Может быть, потому что мне не давали ими управлять.

— У тебя не было желания.

— Ты спрашивал?

Ориан замолчал.

— Хоть раз? — продолжила я. — Ты спрашивал, чем я хочу заниматься? Что умею? Что мне интересно помимо приёмов, дома и того, когда ты вернёшься?

Чужая память снова отозвалась. Ответ я уже знала. И судя по его лицу, он тоже.

— Это несправедливо, — сказал он.

— Возможно.

Я не стала делать себя абсолютно правой. Эти восемь лет прожила не я. Я не могла знать всех разговоров, всех хороших дней, всех попыток Ориана. Чужая память приходила обрывками, чаще болезненными.

— Возможно, я не знаю всей истории, — добавила я. — Но сейчас я точно знаю одно: я не продаю Семь Источников.

— Даже за двойную цену?

— Даже за неё.

Он отвернулся к долине. Внизу смеялись Арвены. До нас долетел голос Брины, которая требовала не ставить доски на влажный камень. Ориан стоял ко мне спиной.

— Ты всегда говорила, что главное для тебя — мы.

Вот теперь чужая боль вернулась полностью. Не вспышкой. Тяжестью. Я почувствовала её так ясно, что несколько секунд не могла ответить. Прежняя Лавена действительно так говорила. И верила. Наверное, именно поэтому фраза была особенно несправедливой. Я посмотрела на спину мужчины, ради которого другая женщина восемь лет выстраивала свою жизнь.

— Ты вспомнил об этих восьми годах позже меня.

Ориан резко повернулся.

— Что это значит?

— В день развода ты сказал, что Кассена — твоя истинная. Ты принял решение. Подготовил документы. Упаковал мои вещи ещё утром. А теперь приезжаешь сюда и напоминаешь мне, сколько лет мы были вместе, потому что тебе не нравится моё решение.

— Я не...

— Всё нормально.

— Нет, не нормально.

Впервые его голос стал громче. Двое работников во дворе подняли головы. Я сразу понизила свой:

— Тогда говори тише.

Это остановило его сильнее, чем если бы я закричала в ответ.

— У меня гости.

Он коротко рассмеялся. Без веселья.

— Конечно. Гости.

— Да.

— Теперь это важнее?

Я перевела взгляд на него.

— Сейчас — да.

Вот оно. Настоящий удар. Я увидела, как изменилось его лицо. Прежняя Лавена никогда не ставила что-то выше него. Возможно, именно это он сейчас услышал.

— Понятно.

Он сделал шаг назад.

— Нет, — сказала я. — Не думаю, что понятно. Это не наказание тебе. Я не открыла курорт, чтобы ты увидел и пожалел. Не поселила Арвенов, чтобы вызвать ревность. Не стою здесь, чтобы доказать, что прекрасно живу без тебя.

— А господин инспектор?

Я несколько секунд смотрела на него.

— Что Тейр?

Впервые Ориан произнёс его существование не как часть работы.

— Он тоже только деловая необходимость?

Вот теперь всё стало совсем ясным.

— Ты серьёзно?

— Я задал вопрос.

— Тогда да. Сейчас он здесь по служебной необходимости.

— «Сейчас»?

— Не начинай.

Фраза вырвалась сама. И сразу вызвала новое воспоминание. Ориан у окна. «Лавена, не начинай». Теперь почти захотелось рассмеяться. Круг оказался неприятно точным. Ориан заметил мою реакцию.

— Что?

— Ничего.

— Ты улыбаешься.

— Просто вспомнила одну фразу.

Он не понял. И хорошо.

— Я не имею права задавать вопросы? — спросил он.

— После того как выбрал другую женщину?

— Я не говорил об этом.

— А о чём?

— О человеке, который находится рядом с тобой.

— Тейр находится рядом с курортом, который проверяет.

— Он слишком много времени проводит рядом с тобой.

Это уже действительно была ревность. Настолько нелепая при наших обстоятельствах, что я не знала, злиться или удивляться.

— А Кассена сейчас где?

Ориан застыл.

— В столице.

— Тогда, может быть, тебе стоит беспокоиться о том, сколько времени проводишь далеко от собственной истинной, а не считать часы, которые инспектор проводит на рабочем месте?

— Не вмешивай Кассену.

— Ты первый вмешал Тейра.

Он сжал руки. На мгновение зрачки снова стали узкими, почти нечеловеческими. Впервые я увидела, как драконья природа проявляется не случайной деталью, а вместе с эмоцией. Но страха не почувствовала. Наверное, потому что точно знала: он не причинит мне вреда. Это знание принадлежало прежней Лавене. И я ему доверилась.

— Я приехал сюда не ревновать, — сказал он.

— Хорошо.

— Я приехал предупредить.

— Предупредил.

— И предложить выход.

— Отказалась.

— Дважды.

— Могу отказаться в третий, если тебе станет легче.

В этот раз он действительно потерял самообладание.

— Проклятье, Лавена, ты хоть понимаешь, что я предлагаю тебе возможность уйти отсюда без потерь?

— А я не хочу уходить!

Мы оба замолчали. Это были первые слова, которые я произнесла громче него. Не эффектная речь. Не рассчитанный ответ. Просто правда. Работники снова посмотрели в нашу сторону. Я выдохнула и продолжила уже спокойнее:

— Я хочу остаться. Вот что ты никак не можешь принять. Я вижу, сколько здесь проблем. Я знаю про долги, Совет, Хелвика, странные источники и то, что половина зданий закрыта. И всё равно хочу остаться.

Ориан смотрел на меня.

— Почему?

Вопрос прозвучал уже без раздражения. Я могла бы сказать про деньги. Про независимость. Про профессиональный азарт. Всё было бы правдой. Но не полной.

— Потому что впервые с тех пор, как очнулась в день нашего развода, я делаю что-то, что выбрала сама.

Опасная формулировка. Но Ориан услышал в ней другое.

— Очнулась?

— После всего произошедшего тот день ощущается именно так.

Он принял объяснение.

— Значит, я всё-таки причина.

— Причина того, что прежняя жизнь закончилась. Не причина того, что я строю новую.

Он опустил взгляд. Несколько секунд мы молчали. Потом Ориан сказал:

— Я не хотел, чтобы всё вышло так.

Не извинение. Пока ещё нет. Но впервые он говорил не о моих ошибках.

— Я знаю.

— Откуда?

— Потому что если бы хотел причинить мне боль намеренно, не предлагал бы деньги, дом и теперь двойную цену за курорт.

Он усмехнулся без радости.

— Ты очень рационально анализируешь собственный развод.

— Кто-то должен.

— Прежняя Лавена сейчас уже плакала бы.

Слова задели больше, чем он мог предполагать.

— Не говори так.

Он нахмурился.

— Как?

— Не сравнивай меня с женщиной, которой я была вчера.

— Лавена...

— Просто не надо.

Я развернулась. Разговор пора было заканчивать. Он не остановил меня рукой. На этот раз только голосом:

— Я всё равно оставлю предложение открытым.

— Оставляй.

— Если передумаешь...

— Сообщу.

Мы вернулись во двор вместе. Тейр стоял возле лестницы и обсуждал что-то с одним из работников. Когда мы подошли, он закончил разговор.

— Всё в порядке? — спросил он меня.

— Да.

Ориан посмотрел на него.

— Очень заботливо.

Тейр перевёл взгляд на Ориана.

— Я спрашивал о курорте.

— Конечно.

— Ориан, — сказала я.

— Что?

— Не надо.

Он замолчал. Тейр ничего не спросил. И именно его молчание, кажется, раздражало Ориана сильнее всего.

— Проверка закончена? — спросил бывший муж.

— Основная — да.

— Тогда почему вы ещё здесь?

Тейр спокойно ответил:

— Магический контур остаётся под наблюдением.

— Для этого обязательно жить в самом владении?

— Пока считаю это разумным.

— А если владелица возражает?

— Владелица не возражает, — сказала я.

Ориан посмотрел на меня. Вот оно снова. Небольшой, но очень ясный всплеск раздражения. Тейр тоже его заметил.

— Если госпожа Тирс попросит меня покинуть владение, — продолжил он, — я перееду в посёлок и буду приезжать на проверки.

— Я не прошу.

— Я уже понял, — сказал Ориан.

— Тогда зачем спрашивал?

Он проигнорировал меня.

— Вы служите окружному управлению?

— Да.

— Как давно?

— Достаточно.

Я почти услышала собственную привычную реплику в ответе Тейра и с трудом удержалась от улыбки. Ориан этого не пропустил.

— Что смешного?

— Ничего.

— Ты улыбаешься ему.

Сказав это, Ориан сам понял, насколько нелепо прозвучало. Тишина возникла мгновенно. Даже Тейр слегка приподнял бровь. Я посмотрела на бывшего мужа.

— Мне теперь требуется разрешение?

— Я не это имел в виду.

— Надеюсь.

Ориан провёл ладонью по волосам. Всё происходящее явно ушло дальше той точки, до которой он планировал разговор.

— Мне пора.

— Хорошо.

Его взгляд остановился на мне. Наверное, ждал хотя бы вопроса, останется ли на обед. Я не предложила. Не из мести. Просто сегодня у меня и без того было достаточно людей, о которых требовалось заботиться. Ориан повернулся к Тейру.

— Господин...

Он остановился. До сих пор они действительно не представлялись друг другу полностью. Тейр ответил:

— Норден. Тейр Норден.

Изменение произошло мгновенно. Ориан перестал двигаться. Я заметила это настолько ясно, что сама повернулась к Тейру. Его лицо осталось спокойным. Брина, которая как раз вышла из главного корпуса, тоже услышала фамилию. Она остановилась на верхней ступени.

— Норден? — повторил Ориан.

— Да.

Бывший муж смотрел на него уже совсем иначе. Ни раздражения. Ни ревности. Что-то гораздо серьёзнее.

— Из каких Норденов?

Тейр чуть сузил глаза.

— В Империи их не так много.

— Ответь.

— Северная ветвь.

Ориан побледнел. Совсем немного. Но я увидела.

— Ориан?

Он не ответил.

— Что?

Его взгляд всё ещё был прикован к Тейру.

— Сколько тебе лет?

— Достаточно, чтобы не отвечать на подобные вопросы незнакомому человеку.

— Ты был здесь.

Тейр перестал выглядеть равнодушным.

— Когда?

— Ты прекрасно знаешь когда.

Я перевела взгляд с одного на другого.

— Кто-нибудь объяснит?

Ориан повернулся ко мне так резко, словно только сейчас вспомнил о моём присутствии.

— Ты не знаешь, кто он?

— Я знаю его имя и должность. Если существует ещё что-то важное, сейчас прекрасное время рассказать.

— Лавена...

— Ориан.

Он снова посмотрел на Тейра. Тот не отрицал. Не спрашивал, о чём речь. И это напугало меня сильнее, чем обвинение.

— Что он имеет в виду? — спросила я Тейра.

— Это длинный разговор.

— Очень неудачный ответ.

— Я знаю.

Ориан шагнул ко мне.

— Тебе нельзя оставаться с ним одной.

Тейр сразу стал холоднее.

— Осторожнее.

— Ты ещё будешь мне указывать?

— В этом владении — если потребуется.

— Это не твоё владение.

— Именно. Поэтому решения принимает госпожа Тирс.

Ориан посмотрел на меня.

— Поезжай со мной.

— Нет.

— Сейчас не время упрямиться.

— Тогда перестань приказывать и объясни.

Он стиснул зубы.

— Норден был связан с этим местом ещё до закрытия.

Я перевела взгляд на Тейра. Он молчал. В голове мгновенно соединились детали, которые до этого лежали отдельно. Тейр знал легенды лучше, чем признавал. Знал имя Эстары. Не удивился серебряной воде так, как должен был человек, впервые увидевший подобное. Сказал, что Семь Источников — не первое его знакомство с этим местом. Госпожа Арвен знала его по столице. И каждый раз, когда я спрашивала о прошлом курорта, он оставлял часть ответа за закрытой дверью.

— Насколько давно? — спросила я.

Ориан ответил вместо него:

— Двенадцать лет.

Брина на ступенях закрыла глаза. Я почувствовала, как внутри становится холодно.

— Что произошло двенадцать лет назад?

Тейр посмотрел на Ориана.

— Не здесь.

Я почти рассмеялась.

— Сегодня это уже второй мужчина, который пытается решить, где мне можно услышать информацию о моей собственной жизни. Поэтому нет. Здесь.

Ориан медленно повернулся ко мне. В его лице больше не было ни раздражения, ни уязвлённой гордости бывшего мужа. Только тревога.

— Лавена, в ночь, после которой Семь Источников окончательно закрыли, здесь находился человек из дома Норденов.

Я взглянула на Тейра. Он не отрицал. Ориан произнёс последнее почти без паузы:

— И этим человеком был он.

Тейр встретил мой взгляд. Ориан сделал ещё шаг и сказал то, после чего весь утренний шум двора будто отступил куда-то далеко:

— Норден был здесь в ночь, когда Семь Источников уничтожили.

Глава 6. Вода не лжёт

Я посмотрела сначала на Ориана, потом на Тейра. Один только что обвинил второго в причастности к гибели места, которое теперь принадлежало мне. Второй даже не попытался возмутиться. Именно это решило всё.

— В контору, — сказала я.

Ориан нахмурился.

— Лавена…

— Ты хотел, чтобы я услышала правду. Услышу. Но не посреди двора, где у меня гости, работники и Ниса через пять минут начнёт придумывать причину, по которой все трое стоим здесь с такими лицами.

Тейр ничего не возразил. Брина, всё ещё находившаяся на ступенях, посмотрела на меня, затем на него.

— Я тоже иду.

— Идите, — сказал Ориан.

Она приподняла брови.

— Я не у вас спрашивала.

В другой момент я бы улыбнулась. Сейчас не получилось. Господин Арвен как раз появился у гостевого дома. Я попросила Нису передать ему, что ближайший час буду занята хозяйственными делами, а восточная дорожка остаётся открытой до второго ограждения. Ниса посмотрела на Ориана, потом на Тейра, но, к счастью, ограничилась кивком. Мы вошли в здание через служебную дверь. По дороге никто не говорил. Я шла первой и всё сильнее злилась.

На Ориана — за то, что он снова выдал важную информацию только тогда, когда решил, что она должна изменить моё решение. На Тейра — за его молчание. На себя — потому что ещё вчера замечала слишком много странностей и всё равно позволила удобной версии закрепиться в голове. Инспектор, который знает объект лучше, чем должен. Человек, которого серебряная вода выдала рядом со мной. Мужчина, называвший имя Эстары так, будто оно давно ему знакомо.

Я видела детали. Просто не сложила их до конца. В конторе было прохладнее, чем на улице. Старые книги занимали две стены. На столе всё ещё лежали мои записи, гостевая книга и несколько счетов, которые мы с Бриной собирались проверить позже. Я закрыла дверь.

— Теперь объясняйте.

Ориан остался стоять возле шкафа. Тейр подошёл к окну и посмотрел во двор, словно сначала хотел удостовериться, что разговор не слышен снаружи.

— Двенадцать лет назад я действительно находился в Семерых Источниках, — сказал он.

Ни оправдания. Ни попытки смягчить. Я скрестила руки.

— В ночь закрытия?

— Да.

Ориан коротко выдохнул.

— Вот и всё.

Я повернулась к нему.

— Нет. Это далеко не всё.

— Лавена, его имя стоит в старых материалах расследования.

— Каких материалах?

Ориан замолчал. Тейр ответил:

— В предварительном акте окружной проверки.

Я взглянула на него.

— Вы были проверяющим?

— Младшим инспектором магических владений.

— В таком возрасте?

Он чуть приподнял бровь.

— Вы всё ещё не знаете, сколько мне лет.

— И, судя по вашей любви к ответам, узнаю нескоро.

Брина села у края стола.

— Молодым он выглядел примерно так же.

Я повернулась к ней.

— Вы его помните?

Она задумалась, прежде чем ответить.

— Не сразу вспомнила. Тогда волосы были длиннее, форма другая, а лицо у человека, который впервые приехал проверять место, принадлежавшее половине столичной знати, было намного несчастнее.

Тейр посмотрел на неё.

— Благодарю.

— Не за что.

— Почему вы ничего не сказали раньше? — спросила я.

Брина не отвела глаз.

— Потому что не была уверена. А когда уверилась, он уже сам признал, что бывал здесь.

— Не признал. Сказал, что Семь Источников ему не впервые приходится проверять.

— Для него это почти исповедь, — заметила Брина.

Я посмотрела на Тейра.

— Продолжайте.

Он отодвинул стул, но не сел.

— Меня направили сюда после нескольких обращений в окружное управление. Формально жаловались на нестабильность магического водного контура. На деле причина была другой.

— Какой?

— Кто-то использовал источники не так, как было разрешено владельцу.

Я вспомнила закрывающий перечень из его первой проверки. Самовольное вмешательство в магический контур.

— Что именно делали?

— Этого я тогда и пытался выяснить.

— Не выяснили?

— Частично.

Ориан вмешался:

— В документах дома говорилось о незаконных обрядах.

Тейр посмотрел на него.

— Ваши документы составлены после закрытия. Не выдавайте пересказ за установленный факт.

— Ты отрицаешь, что здесь проводили церемонии?

— Нет.

— Значит, я прав.

— Вы называете незаконным всё сразу. А там были разные вещи.

Я подняла ладонь.

— Перестаньте разговаривать друг с другом так, будто меня в комнате нет. Какие церемонии?

Тейр всё-таки сел напротив меня.

— Закрытые встречи. Представители влиятельных домов приезжали сюда не как обычные гости. Иногда ночью. Иногда их вообще не вносили в общую гостевую книгу. Для них перекрывали часть купален и меняли направление воды в старых каналах.

Гостевая книга лежала почти под моей рукой. Я коснулась обложки.

— Как последний гость, имя которого вырезали?

Тейр посмотрел на книгу.

— Возможно.

— Вы знаете, кто это был?

— Нет.

— Уверены?

— Да.

В его ответе не было паузы. Я решила поверить пока только этому.

— Зачем влиятельным семьям понадобились источники?

— Именно вокруг этого возникла проблема. Официально считалось, что вода усиливает ясность выбора.

Я вспомнила серебряную поверхность Первого источника. Дочь Арвенов, которая не хотела выходить замуж. Собственное решение открыть курорт как можно раньше. Тейра, который скрывал нечто связанное с Семью Источниками.

— Не очень похоже на проклятие.

— Сначала никто и не называл это проклятием.

Брина медленно кивнула.

— Когда я была моложе, богатые господа рассказывали друг другу совсем другие истории. Якобы человек приезжает сюда запутавшимся, а уезжает, понимая, чего хочет.

— Красивый способ продавать номера, — сказала я.

— Работал прекрасно.

Тейр продолжил:

— Потом кто-то решил, что свойство можно использовать не только для того, чтобы человек разобрался в себе.

Я уже понимала направление.

— Чтобы выяснить чужой выбор.

— Да.

— Или заставить человека его показать.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Именно.

Мне стало неприятно. Вчера источник не принудил дочь Арвенов отказаться от помолвки. Но он показал знак, после которого молчать стало труднее. Если посадить рядом двух людей, один из которых подозревает другого, такой эффект превращался в инструмент. Не магию абсолютной правды. Куда более опасную вещь. Подсказку о том, что человек скрывает решение, которого от него не ждут.

— Кто начал это делать?

— В документах, которые я видел тогда, имён не было. Закрытые встречи оформляли как частные визиты или технические остановки.

— Удобно.

— Очень.

— Совет был среди организаторов?

Тейр не спешил отвечать.

— Отдельные люди из Совета — да. Говорить, что весь Совет действовал как единое целое, было бы неправильно.

Это соответствовало тому, чего я требовала от логики происходящего. Не безликая власть, которая одним разумом решает всё, а конкретные люди, использующие положение.

— Хелвик?

— Его имя появилось позже.

Ориан резко посмотрел на него.

— Врёшь.

Тейр не повысил голос.

— Мне незачем.

— Роан уже входил в комиссию.

— Входил. Но бумаги, которые дошли до меня до первой поездки, подписывал не он.

— А потом именно он закрыл дело.

В комнате стало тише. Я повернулась к Тейру.

— Это правда?

— Да.

Ориан усмехнулся.

— И ты всё равно позволяешь ему рассказывать историю так, будто был несчастным мальчиком, который случайно оказался не в том месте?

— Я ничего ему пока не позволяю. Я слушаю.

Тейр перевёл взгляд на меня.

— Ориан прав в одном. Я действительно мог сделать больше.

Вот теперь даже бывший муж замолчал.

— Расскажите по порядку, — сказала я.

Тейр положил ладони на стол.

— Первую проверку я начал за несколько недель до закрытия. Увидел вмешательство в старую систему каналов. Вода перенаправлялась в помещения, которые к тому моменту почти не использовались обычными гостями. Расходы по этим работам маскировали под обычный ремонт.

Я сразу посмотрела на книги. Полная замена кровли, которой не было. Двенадцать окон вместо четырёх. Поставки, которые не поступали.

— Значит, деньги исчезали не просто в чей-то карман.

— Часть могла исчезать. Но часть, вероятно, шла на работы, которые нельзя было показать в официальном учёте.

Брина медленно выпрямилась.

— Подземный канал.

Тейр повернулся к ней.

— Вы знаете?

— Я знала, что его открывали. Думала, для очистки.

— Где он?

— Под старой западной купальней.

Я нахмурилась. Западную часть мы закрыли в первый же день.

— Туда сейчас можно пройти?

— По верхней галерее — нет, — сказала Брина. — Перекрытие плохое. Но служебный вход должен быть с другой стороны склона.

Тейр покачал головой.

— Пока не пойдём.

— Почему?

— Потому что я не знаю состояния нижнего хода, а после всего, что узнали о старых работах, не собираюсь отправлять вас туда на догадках.

Я хотела возразить. Потом вспомнила собственный принцип: если решение разумное, не спорить ради независимости.

— Хорошо. Сначала документы.

Он слегка удивился. Ориан заметил это. Мне не понравилось, что заметил.

— Что произошло в ночь закрытия? — спросила я.

Тейр долго смотрел на гостевую книгу.

— Днём я получил доказательство, что в одну из закрытых систем снова направляли воду. Потребовал остановить все работы и опечатать западную часть. Управляющий согласился.

— А ночью?

— Приехали гости.

Брина резко подняла голову.

— Та карета.

— Скорее всего.

— Вы видели их?

— Нет. Когда я понял, что кто-то открыл служебную часть, было уже поздно. Я спустился к нижней галерее. Там находились несколько человек, но большинство ушло через другой выход ещё до моего прихода.

— Сколько?

— Точно видел четверых.

— Узнали кого-то?

— Двух служащих курорта. Они давно умерли. Ещё один мужчина был в плаще, лица я не видел. Четвёртого человека вывели прежде, чем я подошёл близко.

— Мужчина или женщина?

— Не могу сказать.

Я раздражённо постучала пальцем по обложке гостевой книги. Опять человек без лица.

— И что там делали?

— На камнях были активированы старые линии. Не те, которые вы видели вокруг Первого источника. Другие. Вода шла сразу из нескольких каналов в один бассейн.

— Зачем?

— Тогда я решил, что пытались усилить действие источника.

— А сейчас?

Тейр взглянул на меня.

— Сейчас не уверен, что слово «усилить» правильное.

— Что произошло?

— Вода изменила цвет.

— Серебряный?

— Сначала.

Брина побледнела. Я заметила.

— А потом?

Тейр не отвёл взгляда.

— Стала почти чёрной.

Никаких чёрных вод мы ещё не видели. Я почувствовала тревогу, но не позволила ей превратить одну новую деталь в готовое объяснение.

— Что это означает?

— Не знаю.

— Легенда?

— Есть несколько. Ни одной не доверяю достаточно.

— Физически что произошло?

— Начали гаснуть знаки на каналах. Потом поток ушёл в обходные линии. Часть каменной галереи треснула. Один из бассейнов переполнился. Люди разбежались.

— Кто-нибудь погиб?

Тейр покачал головой.

— При мне — нет.

Хорошо. Я не стала спрашивать больше в эту сторону.

— На следующий день курорт закрыли?

— Утром я отправил предварительный акт и потребовал полной остановки эксплуатации до расследования. Через несколько часов из столицы пришло распоряжение передать материалы комиссии.

— Какой?

— Её возглавил Хелвик Роан.

Ориан мрачно усмехнулся.

— Теперь добрались.

Тейр проигнорировал.

— Меня отстранили от дела через два дня.

— Почему?

— Формулировка была простой: отсутствие необходимого ранга для расследования, затрагивающего интересы крупных домов.

— А неофициально?

— Я слишком много спрашивал.

— Вас наказали?

— Нет.

— Тогда что остановило?

Этот вопрос оказался важнее остальных. Тейр долго не отвечал. Я не помогала ему. Не говорила, что он был молод. Не оправдывала. Он сам утверждал, что мог сделать больше. Пусть объясняет.

— Я подчинился, — сказал он наконец.

— Просто?

— Да.

— Почему?

— Потому что считал, что система всё равно продолжит расследование. Мне сказали, что дело подняли на уровень, где у комиссии больше полномочий. Я поверил.

— И?

— Через три месяца официальное заключение признало причиной происходившего природную нестабильность магического контура, усугублённую неправильным содержанием старых каналов.

Я посмотрела на него.

— То есть виноватым оказался курорт.

— Да.

— А тайные встречи?

— Из заключения исчезли.

— Деньги?

— Не упоминались.

— Незаконное перенаправление воды?

— Назвали ошибками эксплуатации.

— Ваши материалы?

— Часть приложений не вошла в окончательное дело.

Я откинулась на спинку стула. Слишком знакомая схема, даже для другого мира. Не обязательно подделывать всё. Достаточно правильно назвать события. Тайная церемония становится технической ошибкой. Скрытые расходы — плохим управлением. Вмешательство — естественным износом. А потом все получают удобное проклятие, которое нельзя вызвать на допрос и потребовать показать бухгалтерию.

— Что сделали вы?

Тейр посмотрел в окно.

— Сначала ничего.

— А потом?

— Начал искать копии.

— Нашли?

— Мало. Через год часть архивов уже была закрыта. Через несколько лет я получил должность, которая позволяла запрашивать старые дела, но документы к тому времени были разделены между разными ведомствами.

— И вы продолжали?

— Иногда.

— Иногда?

Он принял упрёк.

— Да. Иногда. У меня была другая работа. Другие владения. Другие дела. Я убеждал себя, что однажды вернусь к этому, когда получу достаточно полномочий.

— И вернулись только сейчас.

— Да.

Ориан смотрел на него с плохо скрываемым презрением.

— Удобное раскаяние.

Тейр повернулся.

— Я не прошу ни вас, ни её считать меня невиновным.

Эта фраза остановила Ориана. Я тоже заметила разницу. Тейр не рассказывал о прошлом, чтобы получить прощение. И это делало разговор проще.

— Почему вы приехали так быстро после передачи? — спросила я.

— Потому что увидел название владения в уведомлении.

— И моё имя?

— Потом.

— Значит, приехали бы к любому владельцу?

— Да.

Почему-то мне стало легче. Совсем немного.

— И серебряная вода рядом с вами?

Он понял вопрос сразу.

— Когда вы спросили, скрываю ли решение, связанное с Семью Источниками, я уже решил, что останусь здесь дольше обычной проверки и попробую снова поднять старое дело.

Вот он. Выбор, который показывала вода. Не романтическая тайна. Не заговор против меня. Решение вернуться к тому, от чего он когда-то отступил.

— Почему не сказали?

— Потому что официально не имел оснований втягивать вас в расследование, которого пока не существует.

— А неофициально?

Он чуть усмехнулся.

— Не был уверен, что новая хозяйка продержится здесь дольше трёх дней.

Брина фыркнула.

— Я тоже.

— Спасибо вам обоим.

— Мы ошиблись, — спокойно сказал Тейр.

— Это уже приятнее.

Я встала и прошлась до шкафа. Злость никуда не исчезла. Но стала другой. Мне не нравилось, что Тейр скрывал прошлое. Зато теперь я хотя бы понимала причину. Страх повторить старую ошибку. Неуверенность, имеет ли он право снова вмешиваться. И привычка чиновника выдавать информацию строго порциями, достаточными для конкретного решения. Очень раздражающая привычка. Но не предательство. Пока. Я обернулась.

— Тогда сделаете больше сейчас?

Тейр посмотрел на меня. В комнате стало очень спокойно. Даже Ориан ничего не сказал.

— Да, — ответил Тейр.

— Не потому что хотите исправить собственное прошлое.

Он нахмурился.

— Почему это важно?

— Потому что я не собираюсь превращать Семь Источников в место, где вы будете отрабатывать двенадцатилетнюю вину. Мне нужен человек, который способен смотреть на то, что происходит сейчас.

Он некоторое время молчал.

— Справедливо.

— Поэтому ещё раз. Вы будете разбираться с тем, что происходит сейчас, даже если правда окажется не такой, какой вы её ожидаете?

— Буду.

— Даже если выяснится, что Совет не единственный виновник?

— Да.

— Даже если замешан дом Норденов?

Ориан резко повернул голову. Тейр не изменился в лице.

— Да.

— Дом Вальтов?

Теперь посмотрел уже Ориан.

— Лавена.

— Мы проверяем всех.

Тейр ответил:

— Да.

Я кивнула.

— Тогда работаем.

Ориан сделал шаг ко мне.

— Ты серьёзно собираешься доверять ему после этого?

— Я серьёзно собираюсь проверять документы вместе с человеком, который знает, что в них искать.

— Он двенадцать лет молчал.

— И только что признал это.

— Этого достаточно?

— Нет.

— Тогда почему?

Я посмотрела на бывшего мужа.

— Потому что доверие и полезность — не одно и то же. Я пока не обязана доверять Тейру во всём, чтобы работать с ним там, где его знания могут помочь.

Тейр тихо сказал:

— Разумно.

— А вас я не спрашивала.

Брина усмехнулась. Ориан раздражённо провёл ладонью по подбородку.

— Ты всё равно должна уехать хотя бы до выяснения.

— Нет.

— Даже теперь?

— Особенно теперь.

— Это уже безумие.

— Возможно.

Я подошла к столу.

— Но если кто-то двенадцать лет назад превратил хозяйственные счета в ширму, а сейчас подделывает мои приглашения и интересуется реакцией источников, уезжать — значит оставить ему единственное место, где могут сохраниться доказательства.

Ориан замолчал. Он понимал логику. И ненавидел результат.

— Я останусь, — сказал он.

— Нет.

— Почему?

— Потому что у тебя в столице Кассена, дом и возможность узнать, что сейчас делает Хелвик.

Он нахмурился.

— Ты отправляешь меня обратно?

— Я прошу сделать то, в чём ты действительно полезнее здесь присутствующих.

Эта формулировка ему тоже не понравилась. Но возразить оказалось трудно.

— Узнать что именно?

— Кто запросил отчёт Тейра. Кто ещё интересовался Семью Источниками. Какие документы дома Вальтов сохранились по расходам последних лет работы курорта. И почему ваша семья продолжала переводить сюда деньги, если место уже считалось обречённым.

Ориан посмотрел на старые книги.

— Ты думаешь, дом участвовал?

— Я думаю, что пока слишком мало знаю.

— Мой отец...

Он оборвал себя. Я услышала.

— Что твой отец?

— Ничего.

— Ориан.

Он взглянул на меня. Вот теперь уже он оказался по другую сторону моего любимого требования отвечать точно.

— Отец не любил говорить о Семерых Источниках, — сказал он. — Я всегда считал, что из-за убытков.

— Ещё что?

— После закрытия он запретил разбирать старые бумаги владения без его разрешения.

Тейр поднял голову.

— Когда?

— Сразу после комиссии.

— И вы только сейчас об этом вспоминаете?

— Мне было не до старого курорта, который уже не работал.

— Сколько вам тогда было лет?

Ориан усмехнулся.

— Теперь мой возраст всех заинтересовал?

— Ответьте.

Ориан назвал возраст, который подтверждал простую вещь: он был достаточно взрослым, чтобы помнить семейные решения, но слишком далёким тогда от управления домом, чтобы знать подробности. Я не стала цепляться.

— Сможешь найти эти бумаги?

— Если отец их не уничтожил.

— Он жив?

— Да.

— Тогда спроси.

Ориан посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Ты предлагаешь мне приехать к отцу и сообщить, что моя бывшая жена расследует старые счета владения, которое наш дом передал ей после развода?

— Можешь сформулировать изящнее.

Брина тихо рассмеялась. Ориан посмотрел на неё. Она сразу сделала серьёзное лицо.

— Попробую, господин Вальт.

Он снова повернулся ко мне.

— Хорошо. Я узнаю.

Это было первое решение за утро, которое мы приняли без спора.

— И ещё, — сказал он Тейру. — Если с ней что-нибудь случится...

— Ориан.

— Я говорю с ним.

— А я прошу не говорить обо мне так, будто я сундук, который оставляешь на хранение.

Он закрыл рот. Тейр, к моему удивлению, не воспользовался возможностью его задеть.

— Я отвечаю за безопасность проверяемой зоны, — сказал он. — Не за решения госпожи Тирс.

— Хоть что-то разумное.

— Вы двое способны разговаривать пять минут без того, чтобы мерить разумность друг друга?

Оба посмотрели на меня.

— Видимо, нет.

Брина поднялась.

— Тогда, если мужчины закончили, можно заняться делом?

— Можно.

Ориан уехал меньше чем через час. Я вышла проводить его к воротам, хотя сама не была уверена зачем. Наверное, потому что после всего сказанного просто развернуться и оставить его у кареты казалось неправильным. Он остановился перед тем, как сесть.

— Ты действительно ему веришь?

— Я уже ответила.

— Нет. Ты сказала, что будешь работать с ним.

— Пока этого достаточно.

— Он не всё сказал.

— Возможно.

— Ты это понимаешь?

— Да.

Ориан помолчал.

— Раньше ты доверяла людям проще.

— Раньше я многого не проверяла.

Он усмехнулся.

— Особенно меня.

Чужая боль отозвалась, но слабее, чем раньше.

— Особенно тебя.

Он принял ответ.

— Я пришлю всё, что найду.

— Спасибо.

— И предложение о выкупе остаётся.

Я перевела взгляд на него.

— Ты неисправим.

— Возможно.

В его голосе впервые с приезда не было ни приказа, ни обиды. Он сел в экипаж. Карета проехала под старой аркой и скрылась за деревьями. Я ещё некоторое время стояла у ворот. Не из тоски. Скорее пыталась понять, что чувствую. Прежняя Лавена наверняка побежала бы за ним хотя бы взглядом до последнего поворота. Я тоже смотрела. Но думала о том, какие документы он может найти.

Это различие было почти жестоким. И одновременно честным.

— Он действительно всё ещё любит вас.

Голос Брины раздался позади. Я обернулась.

— Не начинайте.

— Я не сказала, что вам надо к нему вернуться.

— Уже лучше.

— Просто факт.

— Факт пока только в том, что ему не нравится терять привычное место в моей жизни.

Брина задумалась.

— Тоже возможно.

Мы пошли обратно.

— А инспектор?

— Что инспектор?

— Ничего.

— Брина.

— Я старая женщина. Мне положено иногда задавать вопросы, на которые люди не хотят отвечать.

— Вам лучше заняться книгами.

— Значит, вопрос хороший.

Я ускорила шаг. Она рассмеялась вслед. В конторе Тейр уже снял с полки несколько старых книг.

— Вы решили не ждать?

— Вы же сказали работать.

— Приятно видеть человека, который иногда слушается.

— Не привыкайте.

Я села напротив.

— Что ищем?

Он разложил перед нами три книги.

— Вы уже заметили завышенные расходы. Нужно понять не только сколько исчезало, но когда.

— Я сравнивала только по годам.

— Нужны даты.

— С чем сравнивать?

Тейр открыл гостевую книгу.

— С закрытыми визитами.

— Они не записаны.

— Не именами. Но обслуживание оставляло следы.

Это было разумно. Людей можно не вносить в реестр. Но если для них топили помещение, подавали воду, заказывали еду, меняли бельё, держали экипажи и персонал после обычного времени, хозяйство всё равно что-нибудь запишет.

— Брина!

Она вошла почти сразу.

— Что?

— Где старые кухонные книги?

— Какие именно?

— Закупки по дням.

— В кладовой за конторой. Если мыши не съели.

— И записи по дровам.

— Там же.

— По работе прачечной?

Брина посмотрела на меня с уважением.

— Вот это уже на чердаке. Их хотели выбросить ещё до закрытия.

— Почему не выбросили?

— Я не люблю, когда что-то выбрасывают без моего разрешения.

Тейр перевёл взгляд на меня.

— Теперь понимаю, почему здесь хоть что-то сохранилось.

— Я уже говорила.

Через полчаса стол перестал быть виден под книгами. Работа оказалась нудной. Именно поэтому я ей доверяла больше любой красивой легенде. Мы сравнивали даты. Брина читала старые хозяйственные пометки. Я выписывала суммы. Тейр отмечал дни, которые совпадали с известными ему проверками или закрытыми периодами. Первое совпадение появилось примерно за три года до окончательного закрытия. В книге расходов стояла крупная сумма на «ремонт третьего водоотвода». В тот же день кухня получила заказ на поздний ужин для двенадцати человек.

В гостевой книге гостей было всего пятеро, и все уже жили здесь несколько дней.

— Двенадцать лишних ужинов, — сказала я.

— Или один закрытый визит, — ответил Тейр.

Следующий случай — через месяц. «Замена заслонки». Новая древесина не поступала. Зато прачечная записала восемь комплектов полотенец с пометкой «нижняя галерея».

— Вы знали про гостей в нижней галерее? — спросила я Брину.

— Нет. Туда обычно гостей не водили.

— Кто имел ключи?

— Управляющий. Главный распорядитель. Иногда хозяйка до смерти Эстары.

Я подчеркнула строку. Ещё через два месяца — «укрепление каменного канала». Сумма огромная. Брина не помнила никаких работ. Зато в кухонной книге снова поздний ужин. Семнадцать человек.

— Становится системой, — сказала я.

Тейр кивнул.

— Посмотрите на дни недели.

Я посмотрела.

— Разные.

— А расстояние между визитами?

Я пересчитала.

— Примерно четыре-шесть недель.

— У меня в старом акте упоминались регулярные колебания потока. Теперь понятно почему.

— Они проводили встречи постоянно.

— Похоже.

— Сколько лет?

Мы листали дальше. Почти три. Незадолго до закрытия интервалы сократились. Сначала месяц. Потом две недели. Потом несколько дней. И одновременно начали расти жалобы гостей. Не документы о жалобах — их не сохранилось. Но хозяйственные книги показывали странные последствия. Внезапные выезды. Возврат денег за неиспользованные дни. Отказ от заранее оплаченных залов. Отмена больших семейных обедов.

— Вот, — сказала Брина.

Она показала запись на полях. «Гости из восточного дома отбыли ночью. Не требовать остаток платы». Дата совпадала с одной из крупных скрытых выплат.

— Это могла быть та влиятельная семья, о которой говорила Ниса.

— Могла.

Тейр нахмурился.

— Здесь ещё одно.

В книге расходов на следующий день значилось: «Компенсация за неудобства. Закрытый счёт». Без получателя.

— Сумма?

Я присвистнула бы, если бы привыкла свистеть.

— За такие неудобства можно было купить небольшой дом.

— Их явно просили молчать, — сказал Тейр.

— Или платили за что-то ещё.

Он согласился. Мы продолжили. К середине дня я начала понимать, где ошибалась первоначально. Я думала, кто-то просто разорял курорт. Но деньги исчезали слишком организованно. Часть расходов маскировала закрытые мероприятия. Часть могла быть оплатой молчания. Часть по-прежнему не имела объяснения. Курорт не только терял гостей из-за плохой репутации. Его использовали для деятельности, которую скрывали даже от собственных работников. А потом финансовые последствия этой деятельности списывали на обычное хозяйство.

— Если всё это верно, — сказала я, — курорт начал разваливаться не потому, что его прокляли.

— Финансово — точно нет, — ответил Тейр.

— А репутационно?

Он посмотрел на записи о внезапных выездах.

— Вот здесь сложнее.

Я отложила перо.

— Вы говорили, что источники помогали понять выбор.

— Так считалось.

— Потом люди начали использовать их, чтобы выявлять чужие решения.

— Да.

— И после этого вокруг курорта стало больше скандалов.

— Похоже.

Я вспомнила Арвенов. Вчера мы не проводили никаких церемоний. Дочь просто подошла к воде. Знак появился.

— Может быть, дело не в том, что источник стал сильнее.

Тейр взглянул на меня.

— Продолжайте.

— Может быть, его изменили не в смысле мощности. Его научили реагировать на чужое присутствие иначе.

— Источник нельзя научить.

— Хорошо. Тогда создали условия, при которых то, что раньше проявлялось редко и добровольно, начало происходить чаще.

Он замолчал. Брина тоже.

— Что?

Тейр провёл пальцем по дате одной из закрытых встреч.

— В старых описаниях свойства Семи Источников почти всегда связаны с хозяином или человеком, который сам искал ответ.

— Как со мной у Первого.

— Возможно.

— А потом кто-то начал приводить сюда людей, которые не собирались ничего выяснять.

— Да.

— И требовать от воды ответа за них.

Тейр медленно откинулся на спинку стула.

— Если так, то слово «проклятие» вообще неверно.

— А какое верно?

Он посмотрел на гостевую книгу.

— Сопротивление.

Брина нахмурилась.

— Место сопротивлялось людям?

— Не место в человеческом смысле.

— Тогда чему?

Тейр задумался.

— Ложному решению.

Я почувствовала знакомое ощущение, когда разрозненные цифры наконец складываются в работающую модель.

— Не лжи вообще, — сказала я.

— Нет.

— Именно выбору, который человек объявляет одним, а внутри уже сделал другой.

Он кивнул. Серебряная вода рядом со мной стала ярче, когда я отрицала, что уже решила открыть курорт раньше срока. Рядом с Тейром — когда он скрывал решение остаться и вернуться к старому делу. Дочь Арвенов была помолвлена, хотя сама уже не хотела брака.

— Тогда вода не предсказывает будущее, — сказала я.

— Я никогда не считал, что предсказывает.

— И не заставляет человека говорить правду.

— Тоже нет.

— Она показывает противоречие.

Тейр посмотрел на меня с тем редким выражением, когда переставал быть инспектором и становился просто человеком, которому действительно интересно.

— Именно.

Брина покачала головой.

— Старики говорили проще.

— Как?

— Вода не лжёт.

Я усмехнулась.

— Очень удобно. Особенно если никто не объясняет, что именно она говорит.

— Старики вообще любят оставлять половину смысла молодым, чтобы тем было чем заняться.

Тейр улыбнулся. Я снова посмотрела на записи. Теперь я понимала и другое.

— Если вы правы, это место страшно не потому, что делает людей несчастными.

— А потому что?

— Потому что влиятельные люди постоянно принимают решения, которые не могут или не хотят объявлять сразу.

Тейр перестал улыбаться.

— Браки.

— Сделки.

— Союзы.

— Наследство.

— Политические договорённости.

— Обещания, которые уже решили нарушить.

Он кивнул. Я подумала о Кассене и Ориане. Об «истинной». О восьми годах прежней Лавены. Интересно, что показала бы вода, если бы они приехали сюда до развода? Мысль оказалась неприятной. Я отогнала её.

— Такое место нельзя контролировать, — сказала я. — Особенно если человек заранее знает, что вода может показать его слабое место.

— Поэтому его сначала хотели использовать, а потом стали бояться.

— И проще всего было объявить проклятым.

— Возможно.

— Удобная репутация.

Брина мрачно посмотрела на старые счета.

— Только гостей она нам не вернёт.

— Вернёт не репутация. Работа вернёт.

Я снова взяла перо.

— А сейчас найдём, кто получал деньги.

Это оказалось сложнее. Большая часть выплат проходила без фамилий. Печати. Сокращения. Названия столичных контор. Иногда вместо получателя указывали номер распоряжения, которого у нас не было. Тейр начал узнавать отдельные знаки.

— Это казначейская палата.

— Совет?

— Нет. Через неё могли проходить деньги разных ведомств.

— А это?

— Домовая контора.

— Какая?

— Не указано.

Через час я устала смотреть на одинаковые числа. Именно тогда заметила несоответствие.

— Подождите.

Тейр поднял голову.

— Что?

— Эта выплата записана дважды.

— Где?

Я положила рядом две книги. В одной — «возмещение хозяйственных расходов». В другой — та же сумма, та же дата, но пометка «возврат частного взноса».

— Разные назначения, — сказал он.

— Но сумма до последней марки одинаковая.

— Совпадение возможно.

— Три раза?

Я нашла ещё две пары. Тейр придвинул книги.

— Нет.

— Что нет?

— Это проводка через два счёта.

Я ждала.

— Деньги официально поступали на курорт как хозяйственные средства, — объяснил он. — Потом часть выводили как возврат частному плательщику.

— То есть кто-то сначала делал «взнос».

— Да.

— Потом получал назад деньги из общей кассы.

— Вместе с другими средствами.

— Красиво.

— Если никто не сравнивает книги.

— А новые книги как раз вывезли.

Брина выругалась.

— Значит, старые оставили потому, что считали безопасными.

— Или забыли, что здесь есть дублирующие записи, — сказала я.

Мы начали искать пометки «частный взнос». Их оказалось больше, чем ожидала. Почти каждая крупная закрытая встреча сопровождалась поступлением. Через несколько дней после неё — возвратом. Но возвращали иногда больше, чем вносили.

— Вот куда уходила часть денег, — сказала я.

Тейр кивнул.

— Нужно понять получателей.

— Здесь номера.

— Должна существовать книга соответствий.

Брина задумалась.

— Была.

Мы с Тейром одновременно посмотрели на неё.

— Где?

— Не знаю.

— Очень полезно.

— Я сказала, что была, а не что спала с ней под подушкой.

— Кто её вёл?

— Главный распорядитель.

— Кабинет?

— Рядом с бывшей приёмной. Но его очистили после закрытия.

Мы всё равно пошли. Кабинет находился в закрытой, но безопасной части первого этажа, куда мы до сих пор почти не заходили. Дверь открылась тяжело. Внутри стоял пустой стол, два шкафа и несколько деревянных ящиков. Ничего похожего на книгу соответствий. Тейр проверил полки. Я — ящики. Брина стояла у двери и вспоминала.

— Здесь раньше был ещё маленький шкаф.

— Где?

Она показала на стену. Шкафа не было. Зато остались четыре отверстия от креплений. Я подошла ближе.

— Его сняли.

— Видимо.

— После закрытия?

— Скорее всего.

Тейр провёл рукой по стене.

— За ней пустота.

— Что?

Он постучал костяшками. Звук отличался. Я взглянула на него.

— Тайник?

— Или старая ниша.

Брина нахмурилась.

— В этом здании половина стен с нишами. Раньше туда прятали трубы, документы, хозяйственные мелочи.

Мы нашли край деревянной панели. Она не открывалась. Пришлось позвать одного из работников. Через несколько минут панель осторожно сняли. За ней действительно оказалась узкая ниша. Пустая почти полностью. Почти. На дне лежала тонкая папка, покрытая таким слоем пыли, что я сначала решила, будто это кусок старого дерева. Брина первой потянулась.

— Не трогайте, — одновременно сказали мы с Тейром.

Она посмотрела на нас.

— Нашлись двое.

Я сама аккуратно достала папку. Внутри было всего несколько листов. Не книга соответствий. Но лучше. Копии переводов. На каждом стоял номер, который совпадал с одной из записей в расходных книгах. И фамилия получателя. Я почувствовала, как ускоряется пульс.

— Несите в контору.

Работника отпустили. Панель пока оставили открытой. В конторе мы разложили листы по датам. Первые фамилии ничего мне не говорили. Риор. Сальвен. Меррит. Тейр знал некоторые дома.

— Все влиятельные?

— Тогда — да. Сейчас не все сохранили положение.

— Они получали деньги после закрытых встреч?

— Похоже.

— За что?

— Пока неизвестно.

Некоторые выплаты шли ещё до закрытия. Другие — после. И именно вторые заинтересовали меня больше.

— Почему платить после того, как курорт уже не работает?

Тейр тоже нахмурился.

— Компенсации.

— За что?

— Или за молчание.

Брина села рядом.

— Их много?

— В папке только девять листов.

— Значит, это не полный список.

— Зато начало.

Мы сравнили даты. Первая выплата — через неделю после закрытия. Вторая — через две. Потом ещё несколько в течение полугода. Суммы отличались. Но источник денег был один. «Специальный счёт содержания владения». То есть деньги официально продолжали идти на Семь Источников, а потом уходили семьям. Вот почему в доме Вальтов могли считать, что вкладывают средства в курорт. Формально так и было.

— Кто пополнял счёт? — спросила я.

Тейр перевернул один лист.

— Здесь нет.

— В хозяйственных книгах?

Мы снова нашли нужные даты. Поступления шли из нескольких источников. Окружная казна. Частные взносы. Домовые переводы. Одна строка повторялась особенно часто. Сокращение из двух букв. «Д.В.»

— Что это?

Брина не знала. Тейр тоже.

— Домовый взнос? — предположила я.

— Возможно.

Я полезла в более ранние книги. То же сокращение встречалось и до закрытия. Рядом иногда стояла фамилия поставщика, иногда печать. На одной странице сохранилась полностью расшифрованная запись. Я поднесла книгу ближе к окну. «Домовый взнос согласно обязательству владельца».

— Владельца, — прочитала я.

Брина помрачнела.

— Дом Вальтов.

— Не обязательно.

— Они были владельцами.

Тейр смотрел на страницу.

— Нужно подтверждение.

Я перевернула несколько листов. Ничего. Потом ещё. В середине книги обнаружилась сложенная ведомость. Не тайник. Просто бумага, которую кто-то вложил между страницами и забыл. Список переводов за год после закрытия. Слева — номера операций. Посередине — суммы. Справа — получатели. Я начала читать. Несколько фамилий совпали с найденной папкой. Риор. Сальвен. Меррит. Дальше шли ещё четыре. Тейр записывал. Брина стояла за моим плечом. Я дошла до предпоследней строки.

Незнакомая фамилия. Последняя была короче. Я прочитала её один раз. Потом ещё. Показалось, что чужая память должна немедленно что-то выбросить мне навстречу — лицо, разговор, фамильный дом. Ничего не понадобилось. Эту фамилию я и так знала слишком хорошо. Тейр перестал писать.

— Что?

Я развернула ведомость к нему. На последней строке значилась одна крупная выплата, проведённая спустя почти пять месяцев после официального закрытия Семи Источников. Получатель был указан без имени. Только дом.ВАЛЬТ.

Глава 7. Цена его выбора

— Нет, — сказал Тейр прежде, чем я успела превратить одну фамилию в готовое обвинение.

Я подняла глаза от ведомости.

— Что именно «нет»?

— Эта строка не доказывает, что Ориан или даже его отец получили деньги лично. Здесь указан дом. Нужно установить, на какой счёт ушла выплата и на каком основании.

— Я знаю.

Ответ прозвучал резче, чем хотелось. Брина стояла за моим плечом и смотрела на последнюю строку так, словно надеялась, что буквы изменятся, если дать им достаточно времени. Не изменились. Дом Вальтов получил крупную выплату через пять месяцев после официального закрытия Семи Источников. Тот самый дом, который до этого якобы вкладывал сюда деньги. Тот самый дом, который владел курортом двенадцать лет, пока тот медленно превращался в развалины.

И тот самый мужчина из этого дома несколько дней назад совершенно спокойно включил владение в список имущества для расторжения нашего брака. Я провела пальцем по номеру операции.

— Найдём второй конец перевода.

Тейр придвинул к себе книгу.

— Если он сохранился здесь.

— А если нет — в столице.

Он посмотрел на меня. Я уже знала, что скажет.

— Вы собираетесь ехать.

— Да.

— Сейчас?

— Не сегодня ночью, если именно это вас беспокоит. У меня есть гости, которых нельзя бросить без объяснений, и курорт, который только начал работать. Но ждать, пока Ориан сам решит, какую часть семейной истории мне рассказать, тоже не собираюсь.

Брина вздохнула.

— Он обещал прислать бумаги.

— Обещал.

— И вы ему не верите?

Я задумалась.

— Верю, что пришлёт то, что найдёт.

— Но?

— Не уверена, что он поймёт, на что именно смотреть.

Тейр едва заметно кивнул. Это не было комплиментом мне и не было упрёком Ориану. Просто за последние дни стало очевидно: бывший муж видел Семь Источников прежде всего как старую семейную проблему. Я смотрела на них как на систему, в которой каждая непонятная цифра могла оказаться связана с другой.

— Кроме того, — продолжила я, — мне нужен доступ не только к тем бумагам, которые он сочтёт относящимися к курорту.

Брина нахмурилась.

— А к каким?

— К семейным переводам за тот же период. Если дом Вальтов сначала перечислял деньги на содержание владения, а потом получал часть обратно, это должно было отражаться и в их собственной конторе.

— Если записи не уничтожили, — сказал Тейр.

— Ориан сказал, что его отец запретил разбирать старые бумаги без разрешения. Люди редко запрещают уничтожать то, что уже уничтожили.

— Иногда запрещают именно потому, что знают, что там лежит.

— Значит, тем более поеду.

Тейр закрыл книгу.

— Оригинал ведомости останется здесь.

— Я собиралась взять.

— Не советую.

— Почему?

— Потому что сейчас это единственный найденный документ, прямо связывающий дом Вальтов с выплатами после закрытия. Дорога до столицы занимает почти два дня. Вы не знаете, кто ещё понимает ценность этой бумаги.

Я посмотрела на него.

— И что предлагаете?

— Сделать копию. Лучше две. Одну возьмёте вы, вторую оставим отдельно от оригинала.

Логично.

— Хорошо.

Он явно ожидал спора и на этот раз даже не пытался скрыть удивление.

— Что?

— Ничего.

— Я умею соглашаться.

— Я заметил.

— По вашему лицу не скажешь.

Брина уже достала чистые листы.

— Пока вы двое выясняете, насколько хорошо госпожа Тирс умеет соглашаться, я начну переписывать номера.

Я забрала у неё перо.

— Нет. Вы проверьте ещё раз книги за последние полгода работы. Вдруг фамилия встречается где-то ещё.

— А вы?

— Сделаю копию.

Тейр придвинул второй лист.

— Я тоже.

Так мы просидели до вечера. Фамилия Вальт больше не появилась. Зато обнаружились ещё две записи с тем же номером домового счёта, откуда поступали средства на Семь Источников. Обе были сделаны ещё до закрытия. Суммы отличались, назначение выглядело обычным: содержание дороги и восстановление водных каналов. Если бы я увидела только их, решила бы, что семья честно финансировала убыточное владение. Но теперь рядом лежала выплата в обратную сторону.

Слишком крупная, чтобы объяснить её возвратом случайной переплаты. К вечеру пришли Арвены. Вернее, госпожа Арвен появилась в дверях конторы и посмотрела на стол, заваленный книгами.

— Надеюсь, я не мешаю?

Я сразу поднялась.

— Нет. Что-то случилось?

— Ничего плохого. Муж решил завтра съездить в посёлок и интересуется, можно ли взять одного из ваших работников проводником.

Вот он, нормальный гостиничный вопрос. После нескольких часов старых переводов я почти обрадовалась.

— Конечно. Только пусть не забирает того, кто сегодня занимается ограждением западной дорожки.

— Я передам.

Она задержалась.

— Вы уезжаете?

Я удивилась.

— Почему вы решили?

— Ниса спрашивала у моего возницы, какая дорога быстрее до столицы.

Ниса. Разумеется.

— На несколько дней.

— Курорт закрывается?

— Нет.

— Хорошо.

Она сказала это так серьёзно, что я улыбнулась.

— Вы уже успели привыкнуть?

— Я заплатила за неделю. Привычка здесь ни при чём.

— Тем более приятно.

Госпожа Арвен посмотрела на Тейра, затем снова на меня.

— Если вас беспокоит, что мы уедем в ваше отсутствие, не беспокойтесь. После вчерашнего моя дочь заявила, что хочет провести здесь всю неделю. Муж поддержал её только потому, что ему нравится дорога к верхней площадке.

— А вы?

— Я хочу посмотреть, что случится с этим местом дальше.

Честный ответ.

— Тогда Брина остаётся главной по всему, что связано с гостями. Ниса тоже будет здесь.

Я ещё не решила, брать ли Нису в столицу. Теперь решила. Кто-то должен был оставаться рядом с Арвенами, кто знал их хотя бы по первым дням.

— Вы доверяете Брине? — спросила госпожа Арвен.

— Больше, чем половине людей, которых встретила за последнюю неделю.

Из коридора донёсся голос:

— Я всё слышу.

Госпожа Арвен рассмеялась. Когда она ушла, Тейр сказал:

— Значит, завтра?

— На рассвете.

— Вы одна?

— Возница считается?

— Вы понимаете вопрос.

— Ниса останется. Брина тем более. Арвены остаются. Рабочие заняты. Я не собираюсь забирать человека с курорта только потому, что дорога длинная.

— Я могу поехать.

Предложение прозвучало настолько буднично, что я не сразу ответила.

— А источник?

— Его может контролировать окружной специалист, которого я вызову на время.

— Проверка через десять дней.

— До неё ещё есть время.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Вы хотите ехать из-за документов?

— В том числе.

— Или потому, что не доверяете Ориану?

— Это разные причины?

— Для меня — да.

Тейр усмехнулся.

— Тогда из-за документов.

— А Ориану?

— Не доверяю в вопросах, где он сам является частью истории.

Справедливо. И всё же я покачала головой.

— Останьтесь.

Он чуть приподнял бровь. Я впервые заметила, что обращение на «вы» уже иногда требует от меня сознательного усилия. После нескольких дней работы рядом формальная дистанция начала казаться искусственной.

— Почему?

— Потому что если кто-то действительно следит за Семью Источниками, сейчас удобное время что-нибудь поискать здесь. Хозяйка уедет. Ориан уже уехал. Гости заняты собой.

— А я останусь.

— Именно.

— Значит, вы мне уже доверяете достаточно, чтобы оставить владение.

— Не преувеличивайте. Я оставляю его Брине.

Из коридора снова донеслось:

— И правильно.

Тейр засмеялся. Настояще, без привычной сдержанности. Я поймала себя на том, что смотрю на него дольше необходимого, и сразу вернулась к бумагам.

— Если найдёте что-нибудь в западной части, не лезьте в подземный ход без проверки.

— Это вы сейчас запрещаете мне рисковать?

— Я запрещаю человеку, который знает старую систему каналов лучше остальных, обрушить её себе на голову.

— Исключительно хозяйственный расчёт?

— Разумеется.

Он не стал спорить. Но улыбка осталась. Утром я выехала одна. Не совсем одна, разумеется: возница, запасная лошадь, небольшой дорожный багаж и запечатанная копия ведомости лежали вместе со мной в карете. Оригинал остался в конторе, вторую копию Тейр спрятал в другом месте и отказался сообщить мне где.

— На случай, если вы не умеете хранить секреты, — объяснил он.

— Или на случай, если не умеете вы.

— Именно.

Перед отъездом Брина дала мне длинный список того, что желательно привезти из столицы, если я всё равно туда еду. Список начинался с качественных оконных креплений и заканчивался новой вывеской.

— Вы серьёзно рассчитываете, что я вернусь с вывеской в карете?

— Я рассчитываю, что вы найдёте человека, который её сделает и отправит.

— Название ещё не восстановлено полностью.

— Так напишите то, которое знаете.

— «Семь Источников»?

— Оно двенадцать лет было достаточно хорошим.

Я убрала список в папку.

— Хорошо.

— И не позволяйте бывшему мужу уговорить вас продать.

Я перевела взгляд на неё.

— Это тоже хозяйственное поручение?

— Самое важное.

Дорога до столицы дала мне слишком много времени на мысли. Я не любила поездки именно за это. Пока вокруг были люди, счета, гости, решения и проблемы, голова работала в привычном режиме. В карете от меня ничего не требовалось, кроме ожидания. И тогда возвращалась прежняя Лавена. Дом Вальтов возникал в памяти чаще по мере приближения к столице. Большая столовая, где она выбирала цвет скатерти для очередного приёма.

Лестница, по которой спускалась, зная, что Ориан ждёт внизу. Зимний сад. Окно в спальне. Кресло возле камина. Мелочи, не имеющие значения для расследования и почему-то от этого особенно тяжёлые. Не все воспоминания были плохими. В этом и заключалась проблема. Ориан смеялся. Привозил ей что-то с поездки. Однажды всю ночь сидел рядом, когда она не могла уснуть после тяжёлого разговора с родственниками. Он не был чудовищем.

Прежняя Лавена не была глупой женщиной, восемь лет обожавшей человека без единой причины. У них существовала настоящая жизнь. Просто в какой-то момент один из двоих получил возможность выбрать новую и решил, что второй справится с последствиями. Я смотрела на дорогу за окном и думала, что именно это мне труднее всего простить. Не Кассену. Не магическую связь. Не сам развод. Уверенность Ориана, что ему позволено определить форму моего падения, а потом великодушно предложить подушку помягче.

На второй день к вечеру показались первые столичные дома. Я не поехала в собственный городской особняк. Можно было сначала остановиться там, привести себя в порядок, отправить записку Ориану и назначить встречу. Это было бы вежливее. Значительно разумнее с точки зрения светских правил, которые я пока знала плохо. Но я почти два дня ехала ради бумаг, а не ради церемонии. Поэтому назвала вознице адрес дома Вальтов.

Когда карета остановилась, тело узнало место раньше меня. За высокой оградой стоял большой светлый дом, куда более внушительный, чем тот, что достался мне после развода. Центральный вход, два боковых крыла, аккуратный двор. Я уже видела его в чужой памяти десятки раз, только отрывками. Теперь картина собралась полностью. И ничего не произошло. Я ожидала боли. Хотя бы того неприятного сжатия в груди, которое сопровождало почти каждое воспоминание об Ориане в первые дни.

Вместо этого заметила, что у правой колонны осыпалась краска. Потом увидела, что один из фонарей у входа горит слабее второго. И только после этого поняла, насколько странно спокойно себя чувствую. Это был дом, в котором прежняя Лавена была хозяйкой восемь лет. А я смотрела на него как на чужое имущество. Возница открыл дверцу. У ступеней появился слуга. Я узнала его. Не имя. Лицо. Он тоже меня узнал и на мгновение растерялся.

— Госпожа…

Пауза оказалась короткой.

— Госпожа Тирс.

Вот она. Та самая граница. Несколько дней назад я вошла бы сюда без представления. Теперь меня встречали как человека, которого должны сначала спросить, к кому он прибыл.

— Добрый вечер. Господин Вальт дома?

— Да.

Он не предложил мне пройти сразу. И это тоже было правильно. Больше я здесь не хозяйка. Тело отозвалось слабой тенью старой боли, но она прошла почти сразу.

— Сообщите, пожалуйста, что я хотела бы поговорить.

Слуга поклонился и ушёл. Я осталась в прихожей. Не в гостиной. Не в малом салоне, где прежняя Лавена принимала знакомых. В прихожей для посетителей. На стене висела знакомая картина. В памяти возникло, как Лавена однажды спорила с Орианом, куда её перевесить. Тогда это казалось важным. Теперь я едва вспомнила причину спора. Пожалуй, боль действительно умеет уходить быстрее, когда у человека появляется жизнь за её пределами.

Шаги послышались на лестнице. Ориан спускался быстро. Без пиджака, в простой тёмной рубашке, с расстёгнутым воротом. Видимо, я застала его за работой, а не за приёмом гостей. На лице появилась такая явная радость, что мне стало неловко ещё до того, как он заговорил.

— Лавена?

Он подошёл ближе.

— Почему не предупредила?

— Решение окончательно приняла вчера.

— Что-нибудь случилось?

В его глазах мелькнула тревога. Потом взгляд скользнул к моей дорожной сумке. И выражение изменилось. Совсем немного. Но я поняла. Он решил, что я приехала к нему. Не с вопросом. Не с бумагами. К нему.

— Проходи, — сказал он гораздо мягче. — Ты с дороги. Сначала отдохни. Потом спокойно поговорим.

— Лучше сразу.

— Не обязательно.

— Ориан.

Он остановился. Возможно, услышал мой тон. Возможно, увидел папку в руках. Радость на лице стала осторожнее.

— Хорошо.

Он провёл меня в небольшой кабинет на первом этаже. Я вспомнила комнату. Прежняя Лавена бывала здесь редко. Это была рабочая территория Ориана, куда она обычно не заходила без необходимости. Теперь необходимость была. Я положила папку на стол. Он закрыл дверь.

— Я думал, ты приедешь в городской дом.

— После.

— Значит, ты не…

Он не закончил. Я поняла и без продолжения.

— Не вернулась к тебе.

В его лице промелькнуло раздражение на самого себя.

— Я не это собирался сказать.

— Но подумал.

— Ты приехала сюда спустя несколько дней после того, как отказалась уехать со мной. Позволь мне хотя бы ошибиться в причине.

Никакого давления. Даже попытка пошутить. И почему-то от этого разговор стал сложнее.

— Мне нужны ответы.

— Я нашёл часть бумаг.

— Хорошо.

Теперь выражение его лица окончательно стало рабочим.

— Садись.

Я села напротив. Он достал из нижнего ящика несколько папок.

— Начну с того, что ты была права в одном. Отец действительно сохранил документы по Семерым Источникам отдельно от обычного архива.

— Где он?

— Отец?

— Да.

— В загородном владении. Я отправил ему запрос и получил ответ сегодня утром.

— Какой?

Ориан коротко усмехнулся.

— Что мне следует оставить прошлое в покое.

— Удивительно полезный ответ.

— Я примерно это и сказал.

— Ты с ним говорил?

— Через связного. Лично он вернётся только через несколько дней.

— А бумаги?

— Те, к которым смог получить доступ, здесь.

Я достала свою копию ведомости.

— Тогда начнём с этой.

Положила лист перед ним. Он посмотрел. Сначала на фамилии. Потом на последнюю строку. Лицо изменилось. Не так, как у человека, которого поймали. Скорее у того, кто увидел нечто очень неприятное и незнакомое.

— Где ты это нашла?

— В старых книгах. Оригинал остался на курорте.

— Хорошо.

Первое слово меня удивило.

— Почему хорошо?

— Потому что если эта бумага настоящая, я бы не советовал возить её по дорогам.

Тейр сказал почти то же самое.

— Выплата дому Вальтов.

— Вижу.

— Что она означает?

— Пока не знаю.

— Ориан.

— Я действительно не знаю.

Я наблюдала за его лицом. Врать он мог. Но сейчас не выглядел человеком, который заранее подготовил ответ.

— Можешь проверить?

— Да.

Он открыл одну из папок.

— Я нашёл годовую сводку конторы за тот период. Здесь есть перечисления в Семь Источников, но обратного перевода я не видел.

— Значит, искал плохо.

— Возможно.

Никакого привычного раздражения. Он придвинул папку ко мне.

— Смотри сама.

Именно это я и собиралась сделать. Следующие полчаса мы почти не разговаривали. Я сравнивала номера. Ориан приносил новые книги. В одном месте обнаружилось совпадение. Дата та же. Сумма та же. Но в домашней сводке платёж был указан совсем иначе. «Возврат обеспечения по закрытому имущественному обязательству».

— Что за обязательство? — спросила я.

Ориан перечитал строку.

— Номер должен вести к договору.

— Где договоры?

Он встал.

— В верхнем архиве.

— Идём.

Его взгляд остановился на мне.

— Ты хочешь туда сама?

— Да.

Теперь Ориан не спорил. Мы поднялись на второй этаж. И вот здесь память ударила неожиданно. Не воспоминанием. Запахом. Дерево, ткань, слабый запах дыма из камина. В конце коридора находилась дверь спальни. Нашей. Не моей. Прежней Лавены и Ориана. Я знала это ещё до того, как вспомнила. Тело замедлило шаг. Ориан заметил.

— Лавена?

— Всё нормально.

Он проследил мой взгляд. Понял.

— Комнату не трогали.

Это было последнее, что мне требовалось знать.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Не знаю.

Честно. Я перевела взгляд на него. Восемь лет чужой жизни находились за той дверью. Можно было открыть. Посмотреть. Проверить, возникнет ли ещё что-то из памяти. Но сейчас я приехала не за этим.

— Архив где?

Ориан отвёл взгляд.

— Дальше.

Мы прошли мимо. И только через несколько шагов я поняла, что боль так и не пришла. Была грусть. Странное сожаление о женщине, которой больше не существовало в прежнем виде. Но мне не захотелось войти. Это оказалось важнее, чем я ожидала. В архиве Ориан нашёл нужную связку документов. Договор по номеру существовал. Я прочитала заголовок. «Об обеспечении сохранности природного магического объекта».

— Что?

Ориан стоял рядом и тоже читал.

— Я никогда этого не видел.

— Кто подписал?

Мы перевернули страницу. От дома Вальтов — его отец. От Совета — Хелвик Роан. Дата была поставлена через три недели после закрытия курорта. Я почувствовала знакомое неприятное напряжение.

— Содержание?

Ориан начал читать быстрее. Суть оказалась одновременно простой и запутанной. Дом Вальтов обязался не продавать землю Семи Источников отдельными частями, не менять границы владения и не передавать права на сами источники без специального согласования. Взамен Совет компенсировал часть расходов по сохранению объекта.

— Вот почему отец держал землю, — сказал Ориан.

— И почему не разбирал имущество.

— Да.

Я дочитала до конца.

— Но здесь нет запрета передать всё владение целиком.

— Поэтому я смог включить его в соглашение.

— Ты знал об этом документе?

Он помедлил.

— Не о документе.

Я подняла голову.

— А о чём?

— Что Семь Источников нельзя дробить.

— Откуда?

— Отец говорил.

— Когда?

— Давно. Я спрашивал, почему мы не продаём землю по частям, раз курорт больше не работает.

— И что он ответил?

Ориан не сразу произнёс:

— Что сами источники могут однажды стоить намного больше всей застройки.

Вот она. Скрытая ценность. Не точная. Не доказанная. Но он знал. Я медленно положила договор на стол.

— Значит, когда ты говорил мне, что Семь Источников бесполезны, это было не совсем правдой.

— Лавена…

— Было?

— Для частного владельца — почти правдой.

— Почти?

— На тот момент я считал так.

— Но ты знал, что твой отец сознательно не продавал землю из-за возможной будущей ценности источников.

— Да.

Ответ оказался неприятнее любого оправдания. Я встала.

— И всё равно включил курорт в мой список.

— Именно потому, что не считал эту возможную ценность реальной.

— Почему?

Он тоже поднялся.

— Потому что двенадцать лет объект стоял закрытым. Репутация уничтожена. Часть зданий разрушена. Любое серьёзное использование источников требует согласования. Отец много лет держал землю из упрямства и потому, что не хотел признавать окончательный убыток.

— Так ты это видел.

— Да.

— То есть для семьи это было имущество, которое, может быть, однажды станет ценным, но сейчас только тянет деньги.

— Именно.

— И ты решил отдать его мне.

Он закрыл глаза на секунду.

— Не так.

— А как?

— В списке были разные объекты.

— И Семь Источников стоили дешевле почти всех.

— Да.

— Ты был уверен, что я их не выберу.

— Да.

— А когда выбрала, пытался остановить.

— Потому что считал это ошибкой.

— Но сам факт, что объект оказался в списке, тебя не смущал. Потому что если я вдруг его возьму — твой дом избавится от того, что ты считал бесполезным.

Ориан резко сказал:

— Я не пытался избавиться от него за твой счёт.

— Тогда зачем включил?

— Потому что хотел дать тебе выбор!

— Из чего? Из хорошего имущества и одного объекта, который ты сам называл худшим?

— Ты получила его по оценочной стоимости.

— Я сейчас не о деньгах.

Он замолчал. Вот это было самое трудное объяснить даже самой себе. Я не чувствовала себя обманутой финансово. Он не подсунул мне курорт вместо всей компенсации. Не лишил денег. Не заставил выбрать. Наоборот, пытался отговорить. И всё же что-то в этом болело.

— Знаешь, что самое неприятное? — спросила я.

— Что?

— Если бы выяснилось, что ты знал всю схему и специально отдал мне Семь Источников, чтобы втянуть в неё, я бы хотя бы понимала поступок. Он был бы мерзким, но логичным.

— Я этого не делал.

— Я уже вижу.

— Тогда в чём проблема?

Я взглянула на него.

— Ты просто считал это мусором.

Он нахмурился.

— Я не говорил…

— Говорил. Другими словами, но говорил. Развалины. Только расходы. Худший объект в списке. Ошибка, от которой меня надо спасти.

— Это было моё мнение о курорте, а не о тебе.

— Но именно его ты спокойно включил в имущество женщины, с которой прожил восемь лет.

Он открыл рот. Закрыл. Впервые у него не было готового объяснения.

— Ты сама выбрала, — сказал он наконец.

Я кивнула.

— Да.

— Я пытался остановить тебя.

— Да.

— Тогда почему сейчас говоришь так, будто я намеренно дал тебе худшее?

— Потому что ты вообще допустил возможность отдать мне то, что сам считал худшим.

Он смотрел на меня.

— Ты хотела самостоятельности.

— И это означало, что мне подойдёт ненужное?

— Нет.

— Тогда что?

— Я не думал об этом так!

— Вот именно.

Слова прозвучали громче, чем я хотела. В архиве стало очень спокойно. Не тем искусственным молчанием, которое появляется перед красивой репликой. Просто между нами закончились удобные объяснения. Ориан подошёл к окну.

— Я считал, что ты возьмёшь городской дом, деньги и что-нибудь простое из списка. Мельницу. Лес. Возможно, усадьбу.

— Что-нибудь, чем смогу владеть без особого риска.

— Да.

— И что не заставит тебя обо мне беспокоиться.

Он повернулся.

— Да.

Я усмехнулась.

— Даже после развода ты выбирал для меня безопасную жизнь.

— Потому что знал тебя.

— Нет. Потому что был уверен, что знаешь.

Он устало провёл ладонью по лицу.

— Мы опять вернулись к этому.

— Потому что это всё тот же разговор.

— Нет, Лавена. Это уже не разговор. Что бы я ни сказал, ты находишь в прошлом доказательство того, что я решал за тебя.

— А ты находишь объяснение, почему это было разумно.

Он сделал шаг ко мне.

— Хорошо. Хочешь услышать, что я ошибся?

— Только если ты действительно так считаешь.

— Считаю.

Я замолчала. Он тоже.

— В чём? — спросила я.

Ориан усмехнулся без веселья.

— Ты даже признание ошибки заставляешь уточнять.

— Последние дни научили.

— Я ошибся, когда решил, что после развода твоя жизнь будет выглядеть так, как я представлял. Ошибся, когда думал, что ты возьмёшь деньги. Ошибся, когда решил, что Семь Источников сломают тебя быстрее, чем ты успеешь начать что-то делать.

— А Кассена?

Вопрос вырвался неожиданно даже для меня. Ориан застыл. Я сама не понимала, зачем спросила. Наверное, потому что разговор всё время ходил вокруг одного большого выбора, который мы старательно не называли.

— Что Кассена?

— В выборе её ты тоже ошибся?

Он не ответил сразу. И эта пауза оказалась ответом, которого я не хотела получать.

— Не надо, — сказала я.

— Ты спросила.

— Уже пожалела.

— Лавена…

— Не превращай сейчас разговор о Семерых Источниках в объяснение нашего брака.

— Наш брак закончился.

— Именно.

— Но это не значит, что я…

Дверь архива открылась. Мы оба повернулись. На пороге стояла Кассена. Она была одета для выхода, в тёмно-синем платье и лёгкой накидке. Волосы собраны аккуратно, лицо спокойно. Только взгляд слишком быстро прошёл от Ориана ко мне.

— Простите, — сказала она. — Мне сказали, что у нас гостья, но не уточнили кто.

«У нас». Чужая память отозвалась. Совсем слабо. И впервые я не почувствовала ни ревности, ни боли. Просто отметила перемену. Дом больше не мой. Женщина на пороге имела здесь место, которое прежняя Лавена потеряла. И это больше не разрушало меня.

— Госпожа Риаль.

— Госпожа Тирс.

Ориан нахмурился.

— Кассена, мы работаем с архивом.

— Вижу.

Её взгляд опустился на документы.

— Семь Источников?

— Да, — ответила я.

— Нашли что-нибудь?

Ориан вмешался:

— Пока ничего окончательного.

Кассена посмотрела на него.

— Я спрашивала Лавену.

Вот теперь напряжение стало интереснее.

— Нашли старые выплаты, — сказала я. — Одна связана с домом Вальтов.

— После закрытия?

Я задержала взгляд.

— Вы знаете, когда искать?

Она поняла ошибку.

— Ориан рассказывал, что вы проверяете старые счета.

— Но не говорил про эту выплату. Мы увидели её только сейчас.

Кассена помолчала.

— Тогда я угадала.

— Хорошая догадка.

Ориан посмотрел на неё внимательнее.

— Что ты знаешь?

— Меньше, чем хотелось бы.

— Кассена.

— И, возможно, больше, чем тебе понравится.

Она вошла и закрыла дверь.

— Я хотела поговорить с Лавеной.

Ориан мгновенно напрягся.

— О чём?

— Наедине.

Я едва удержалась от улыбки. За последнюю неделю мужчины слишком часто требовали поговорить со мной наедине. Теперь очередь дошла до женщины.

— Здесь? — спросила я.

— Лучше в зимнем саду.

Память подбросила комнату прежде, чем я успела согласиться. Много стекла. Светлая мебель. Зелень. Прежняя Лавена любила там сидеть зимой.

— Хорошо.

Ориан шагнул к нам.

— Я пойду.

Кассена посмотрела на него.

— Нет.

— Если это касается курорта…

— Касается.

— Тем более.

— Ориан, — сказала она спокойно, — последние дни всё касается курорта. Это не означает, что тебе нужно присутствовать при каждом разговоре.

В его лице появилась та же растерянность, которую я уже видела, когда сама заставила его ждать во дворе Семи Источников. Почти захотелось посочувствовать. Почти.

— Я скоро вернусь, — сказала я.

Он взглянул на меня.

— Ты не обязана…

— Я знаю.

И ушла с Кассеной. Зимний сад оказался почти таким, каким я его помнила. Вот только воспоминание принадлежало не мне. Стеклянная крыша, дорожка между растениями, два кресла возле высоких окон. На маленьком столике стоял кувшин с водой. Я остановилась. Кассена заметила.

— Вы часто сидели здесь.

— Помню.

Впервые я ответила без попытки спрятаться от формулировки. Да. Это тело помнило. Часть этих воспоминаний уже стала и моей памятью, нравится мне или нет. Кассена села.

— Я не знала, что вы приедете.

— Это проблема?

— Нет.

Ответ последовал быстро. Потом она добавила:

— Просто Ориан последние два дня почти не бывает со мной.

Вот оно. Не обвинение. Пока. Я села напротив.

— Он искал документы по моей просьбе.

— Знаю.

— Тогда?

Кассена посмотрела через стекло во двор.

— Когда всё началось, я думала, что самым трудным будет пережить отношение общества.

— К вам?

— Ко всем нам. Истинная связь считается достаточной причиной для многих решений, но люди всё равно любят обсуждать чужие браки.

— Это я уже заметила.

На её губах появилась короткая улыбка.

— Я думала, после расторжения всё успокоится. Вы получите содержание, дом, будете жить отдельно. Мы с Орианом начнём строить свою жизнь.

— Разумный план.

— Да.

Она посмотрела прямо на меня.

— А потом вы взяли Семь Источников.

— Не вижу связи.

— Ориан видит.

— Это его проблема.

— Теперь уже и моя.

Я не ответила. Кассена не выглядела женщиной, которая пришла устраивать сцену. Именно поэтому хотелось дослушать.

— После возвращения от вас он изменился, — сказала она.

— Он обнаружил старую историю собственного дома.

— Не только.

— Что ещё?

Она чуть сжала пальцы.

— Он говорит о вас.

— Как?

— Постоянно.

Вот теперь мне стало неуютно.

— Кассена…

— Я не обвиняю вас.

— Хорошо, потому что я не приглашала его на курорт.

— Знаю.

— Не просила предлагать выкуп.

— Тоже знаю.

— И не собираюсь возвращаться.

Она внимательно посмотрела.

— Уверены?

Вопрос не был издёвкой. Поэтому ответить оказалось легче.

— Да.

Кассена долго молчала.

— Я вам верю.

Этого я ожидала меньше всего.

— Тогда о чём мы разговариваем?

— О том, что вашей уверенности недостаточно, если Ориан начинает сомневаться в своей.

Я почувствовала неприятный укол. Не ревность. Скорее усталость.

— Он выбрал вас.

— Да.

— Публично.

— Да.

— Назвал истинной.

— Да.

— И его решение было окончательным.

Кассена чуть улыбнулась.

— Вы очень хорошо запоминаете неприятные фразы.

— Некоторые трудно забыть.

— Я тоже.

Молчание стало плотнее. Она первой отвела взгляд.

— Истинная связь не делает людей идеальными, Лавена.

— Я уже начала подозревать.

— И не отменяет восемь лет жизни.

Вот теперь чужое сердце отозвалось. Но не так, как раньше.

— Тогда, может быть, Ориану стоило подумать об этом до церемонии.

— Стоило.

Я взглянула на неё. Кассена не защищала его. Это окончательно разрушало возможность видеть в ней удобную злодейку.

— Почему вы мне это говорите?

— Потому что хочу сделать предложение.

Вот теперь разговор стал деловым. Я почти почувствовала облегчение.

— Какое?

— Продайте Семь Источников.

Я откинулась на спинку кресла.

— Ориан уже пытался.

— Я знаю.

— Дважды.

— Знаю.

— Потом удвоил цену.

— Знаю.

— И теперь вы решили попробовать сами?

— Не сама.

— Дом Риаль?

Она кивнула.

— Мы готовы предложить больше.

— Зачем вашему дому проклятый курорт?

— Не курорт.

— Земля?

— В том числе.

— Источники?

— В том числе.

Очень аккуратные ответы.

— Сколько?

Кассена назвала сумму. Я не сразу отреагировала. Она действительно была большой. Значительно больше того, что предлагал Ориан даже после удвоения. С такими деньгами можно было перестать считать каждое окно, привести городской дом в идеальный порядок и жить очень обеспеченно. Именно поэтому я стала ещё осторожнее.

— Почему столько?

— Потому что мы покупаем не действующий бизнес. Мы покупаем ваше право собственности целиком и берём на себя все риски.

— Благотворительность?

— Нет.

— Тогда снова спрошу: почему столько?

Она посмотрела мне в глаза.

— Потому что дешевле вы не согласитесь.

Честно.

— Вероятно.

— А на эту сумму?

Я подумала. Не для эффекта. Действительно подумала. Ещё неделю назад такое предложение выглядело бы почти абсурдно выгодным. Но теперь Семь Источников были не только землёй. Там работали люди. Жили Арвены. Брина снова ругалась на работников в ожившем дворе. Ниса перестала смотреть на меня как на женщину, которую нужно жалеть. Тейр спорил со мной над счетами. В окнах горел свет. Я знала, какую комнату открыть следующей.

Знала, какие дорожки ремонтировать. Знала, что хочу поставить на террасе. И главное — впервые в новой жизни у меня существовало не только то, от чего я ушла. Существовало то, к чему я шла.

— Нет.

Кассена не изменилась в лице.

— Даже не спросите об условиях?

— Вы уже назвали главное.

— Можно выплатить сразу.

— Нет.

— Дом Риаль возьмёт на себя старые обязательства.

— Нет.

— Вы сохраните городской дом и всё содержание по брачному соглашению. Эта сделка никак их не касается.

— Я понимаю.

— Тогда почему?

— Потому что не продаю.

Она медленно положила ладони на колени.

— Вы очень быстро привязались к месту, которое получили случайно.

— Возможно.

— Или к людям там?

Вот это уже звучало иначе.

— Если вы о Тейре, говорите прямо.

В этот раз она действительно удивилась.

— Я не о господине Нордене.

— Тогда о ком?

— Об Ориане.

Я рассмеялась. Не громко. Но совершенно искренне. Кассена перестала улыбаться.

— Простите, — сказала я. — Но если ваш план заключается в том, что я продам курорт, потому что он связывает меня с бывшим мужем, вы переоцениваете его роль.

— Он приезжал к вам.

— Сам.

— Предлагал помощь.

— Сам.

— Вернулся в столицу и два дня перебирает архивы.

— По моей просьбе, потому что его дом связан с выплатами.

— А сегодня, когда услышал, что вы приехали, спустился к двери так, будто…

Она остановилась.

— Будто что?

— Будто вы вернулись.

Это я уже видела.

— Он ошибся.

— На несколько секунд.

— Этого хватило?

— Мне — да.

В её голосе впервые появилось нечто живое и болезненное. Не холодная соперница. Женщина, которая получила то, что считала предназначенным ей судьбой, а потом обнаружила, что судьба не избавляет от человеческой неуверенности. Мне стало её жаль. Но недостаточно, чтобы отдать ей курорт.

— Кассена, я не могу управлять решениями Ориана за вас.

— Я не прошу.

— Просите. Только через недвижимость.

Она резко посмотрела. Улыбка исчезла окончательно.

— Вы считаете меня жалкой?

— Нет.

— Тогда не говорите со мной так.

— Как?

— Словно я пытаюсь купить вас, потому что боюсь бывшую жену.

— А разве нет?

Несколько секунд она молчала.

— Частично.

Ответ обезоруживал.

— Спасибо за честность.

— Я боюсь не вас.

— А чего?

— Что Ориан впервые понял цену собственного решения только после того, как увидел, что вы без него не исчезли.

Я не ответила. Потому что это было слишком близко к тому, что я сама замечала. Кассена продолжила:

— В день расторжения он был уверен. Я была уверена. Все были уверены, что через месяц вы будете жить в городском доме, появляться на нескольких приёмах, а потом общество привыкнет.

— Очень подробно вы спланировали мою жизнь.

Она болезненно улыбнулась.

— Видимо, этим занимались не только мужчины.

Я оценила признание.

— А теперь?

— Теперь он спрашивает, почему вы выбрали именно Семь Источников. Почему разговариваете иначе. Почему раньше не показывали, что умеете управлять людьми. Почему не хотите денег. Почему улыбаетесь Нордену.

Последнее заставило меня поморщиться.

— Он говорил?

— Да.

— Очень зрелый разговор для мужчины с истинной.

— Я ему примерно это и сказала.

На этот раз мы обе едва заметно улыбнулись. Странный момент. Если бы кто-нибудь неделю назад сказал прежней Лавене, что она будет сидеть в зимнем саду напротив истинной своего бывшего мужа и почти одинаково раздражаться на его ревность, женщина, вероятно, решила бы, что проклятие Семи Источников уже добралось до столицы. Кассена снова стала серьёзной.

— Поэтому я и предложила сделку. Если вы уйдёте из этой истории, многое станет проще.

— Вам.

— И вам тоже.

— Вот здесь не соглашусь.

— Вы ещё не понимаете, во что ввязались.

— Эту фразу я слышу примерно раз в день.

— Тогда, возможно, стоит задуматься, почему разные люди повторяют её.

— Потому что очень многие привыкли считать, что лучше знают, что мне делать.

Кассена на секунду прикрыла глаза.

— Теперь понимаю, почему Ориан сходит с ума.

— Он не сходит.

— Вы не живёте с ним.

— Теперь и вы можете оценить преимущества.

Она посмотрела на меня. А потом неожиданно рассмеялась. Я тоже. Смех быстро закончился, но после него напряжение немного изменилось. Мы уже не были двумя женщинами, обязанными ненавидеть друг друга из-за мужчины. У нас существовали разные интересы. Это гораздо честнее.

— Я всё равно не продам, — сказала я.

— Даже за сумму, которую назвала?

— Даже за неё.

— Почему?

Я задумалась, как объяснить человеку, который не видел первые три дня.

— Потому что, когда я приехала, там был пустой двор. Теперь в нём люди. Три дня назад Брина советовала развернуть карету. Сегодня просит заказать новую вывеску. Арвены собирались остаться на ночь и продлили на неделю. Восемь комнат были никому не нужны, а теперь я уже думаю, какие открывать следующими. Если я продам сейчас, всю оставшуюся жизнь буду знать, что впервые получила возможность построить что-то своё и обменяла её на сумму, потому что испугалась.

Кассена слушала внимательно.

— Вы действительно любите это место.

— Пока оно в основном доставляет проблемы.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Она посмотрела в сад.

— Тогда Ориан прав.

— В чём?

— Вы изменились.

Внутри возникла знакомая тревога. Но теперь я умела с ней обращаться.

— За последние дни это стало самым популярным наблюдением обо мне.

— Он говорит, раньше вы никогда не смотрели на вещи так.

— Возможно, раньше мне не принадлежало ничего, за что приходилось отвечать самой.

— У вас был дом.

— Его дом.

— Вы были хозяйкой.

— С разрешением хозяина.

Фраза прозвучала жёстче, чем я хотела. Кассена посмотрела вокруг. Теперь уже она жила здесь. Интересно, почувствовала ли смысл так же ясно, как я.

— Я не хочу повторить вашу жизнь, — сказала она неожиданно.

Вот теперь я замолчала.

— Что?

— Именно поэтому меня пугают его сомнения.

Не ревность. Не только ревность. Страх однажды оказаться на моём месте. Я поняла. И это было неприятно, потому что делало нас ближе, чем хотелось бы.

— Тогда не повторяйте.

— Очень легко сказать.

— Нет. Совсем не легко. Но если вы сейчас покупаете мой курорт, чтобы убрать причину его беспокойства, начинаете ровно с того, с чего не хотите закончить.

Она посмотрела на меня.

— Объясните.

— Вы решаете проблему Ориана вместо того, чтобы заставить его самому определить, чего он хочет.

Кассена долго молчала.

— Вы сейчас даёте совет женщине, ради которой ваш муж расторг брак?

— Похоже на то.

— Почему?

— Потому что мне будет особенно обидно, если после всего этого никто ничему не научится.

Теперь она не улыбнулась. Зато на лице появилось уважение, которого раньше не было.

— Хорошо, — сказала она. — Сделки не будет.

— Не будет.

— Но предупреждение останется.

Я нахмурилась.

— Какое?

Кассена посмотрела на дверь, словно проверила, не появился ли Ориан.

— Пока он был в Семерых Источниках, меня вызвали в Совет.

— Кто?

— Формально секретарь комиссии по магическим владениям.

— Хелвик?

— Он присутствовал.

Я выпрямилась. Вот теперь разговор резко перестал касаться брака.

— Когда?

— Вчера.

— Почему вы сразу не сказали Ориану?

— Потому что не уверена, что должна.

— О чём спрашивали?

Она помедлила.

— Сначала о нём. Когда у него проявилась истинная связь. Когда он рассказал мне о разводе. Был ли он рядом с вами после церемонии.

— А потом?

— О вас.

— Что именно?

— Как вы вели себя во время расторжения. Замечала ли я раньше у вас интерес к старым магическим объектам. Бывали ли вы в Семерых Источниках до брака. Есть ли в вашей семье люди, связанные с древними владениями.

У меня похолодели руки.

— Зачем спрашивать это у вас?

— Именно это я спросила Хелвика.

— И?

— Он сказал, что после реакции источников Совет обязан проверить происхождение нового владельца.

— Откуда он знает о реакции?

— Из отчёта.

Логично. Тейр отправлял отчёт. Но в нём должна была быть только профессиональная информация.

— Что ещё?

Кассена смотрела на меня теперь без всякой светской вежливости.

— Он спрашивал, насколько сильно изменилось ваше поведение после развода.

Внутри всё остановилось. Вот это уже было опасно.

— Какими словами?

— Почти именно так. Не стала ли вы решительнее. Не появилось ли у вас знаний, которых раньше не было. Не замечал ли Ориан необычных перемен.

Я заставила себя сидеть спокойно. Хелвик мог подозревать всё что угодно. Магическое воздействие источников. Скрытое образование. Наследственную связь. Это не означало, что кто-то догадался о другой жизни внутри Лавены. Но вопрос попадал слишком близко.

— Что вы ответили?

— Что женщина, которую публично бросили ради истинной, имеет право изменить поведение без разрешения Совета.

Я посмотрела на неё.

— Правда?

— Да.

— Почему?

В этот раз она усмехнулась.

— Возможно, я тоже не люблю, когда мужчины заранее решают, как должна вести себя женщина после неудобного события.

Это было почти смешно. Почти.

— Хелвик удовлетворился?

— Нет.

— Что спросил дальше?

Кассена помолчала.

— Знаю ли я, почему Первый источник признал вас.

Я почувствовала холод вдоль спины.

— Он сказал «признал»?

— Именно.

— Не «отреагировал»?

— Нет.

Это меняло оттенок. Тейр ни разу не использовал такое слово. Брина тоже. Знак загорался. Вода реагировала. Но Хелвик назвал это признанием. Словно знал, что происходило.

— Что вы ответили?

— Что понятия не имею.

— И он?

— Спросил, готова ли я убедить Ориана выкупить Семь Источников обратно.

Вот теперь всё сложилось иначе.

— Поэтому предложение?

Кассена кивнула.

— Частично.

— Вы действовали по просьбе Хелвика?

— Нет.

— Но он подал идею.

— Да.

— И вы решили, что одновременно получите безопасный курорт под контролем другого дома и уберёте меня из жизни Ориана.

Она спокойно выдержала мой взгляд.

— Да.

Честность становилась почти пугающей.

— Почему дом Риаль?

— Хелвик не называл покупателя. Я сама предложила семейные средства, потому что не хотела передавать объект неизвестно кому.

— То есть вы ему не доверяете.

— После вчерашнего разговора — нет.

— Почему?

Кассена наклонилась чуть ближе.

— Потому что он почти не спрашивал об источниках.

Я ждала.

— Его интересовали вы.

Во мне поднялось неприятное ощущение. То самое, которое возникло у дверей Совета, когда я впервые увидела подпись Хелвика под тридцатидневным условием. Тогда мне казалось, что ему нужна земля. Потом — курорт. Потом возможность вернуть Семь Источников под управление Совета. Возможно, мы всё это время смотрели не туда.

— Кассена, — сказала я, — почему вы предупреждаете меня сейчас?

Она ненадолго отвела взгляд.

— Потому что я хотела, чтобы вы продали.

— А теперь?

— Теперь вижу, что вы не продадите. И если Хелвик действительно рассчитывал на это, он выберет другой способ.

— Это не ответ.

— Хорошо.

Она снова посмотрела мне в глаза.

— Потому что я не хочу однажды узнать, что промолчала о чём-то важном, а потом объяснять себе, что имела право, потому что вы были бывшей женой Ориана.

Вот это я поняла. Слишком хорошо.

— Спасибо.

Кассена кивнула. Я поднялась.

— Мне нужно поговорить с Орианом.

— О Совете?

— Обо всём.

Она тоже встала. У самой двери я остановилась.

— Вы сказали, он начал сомневаться.

— Да.

— Это его проблема.

— Я знаю.

— И ваша, если решите остаться с ним.

— Знаю.

— Но не моя.

Кассена долго смотрела на меня. Потом произнесла:

— Вы действительно не хотите его вернуть.

— Нет.

— Странно.

— Почему?

На её лице появилась печальная улыбка.

— Потому что, кажется, именно теперь он начинает понимать, что хочет вернуть вас.

Я почувствовала чужую боль. Старую. Уже слабую. Она пришла и ушла.

— Он опоздал, — сказала я.

Кассена не ответила. Я открыла дверь.

— Лавена.

Обернулась. Теперь в её лице не было ни ревности, ни желания купить моё владение. Только тревога.

— Вы ошибаетесь в одном.

— В чём?

Она выдержала небольшую паузу.

— Не Ориану нужен ваш курорт.

Я нахмурилась. Кассена закончила:

— Совету нужна вы.

Глава 8. День открытия

Я ещё несколько секунд держалась за дверную ручку зимнего сада, хотя уже собиралась уходить. Кассена произнесла последние слова без нажима, и от этого они требовали не испуга, а ответа.

— Хелвик сказал это прямо?

— Нет. Если бы сказал, разговор был бы проще.

— Значит, это ваш вывод.

— Да.

Я отпустила ручку и повернулась к ней полностью.

— На чём он основан?

Кассена вернулась к креслу, но не села.

— На том, какие вопросы он задавал. Курорт его интересовал ровно до тех пор, пока разговор не переходил к вам. Он хотел знать, когда изменилось ваше поведение, были ли раньше у вас способности, связанные с магическими объектами, кто в вашей семье мог иметь отношение к Семерым Источникам. А когда я спросила, почему всё это важно для имущественного спора, он ответил, что вопрос уже шире собственности.

— Именно так и сказал?

— «Шире собственности».

Я запомнила.

— И после этого предложил добиться продажи?

— Он выразился аккуратнее. Спросил, не будет ли разумнее, если новый владелец добровольно откажется от объекта до того, как придётся принимать дополнительные решения.

— Какие решения?

— Не уточнил.

— Разумеется.

Хелвик вообще оказался человеком, который удивительно хорошо умел создавать вокруг нескольких слов пространство для чужого беспокойства. Я подошла к окну. Во дворе дома Вальтов меняли лошадей у экипажа. Где-то в глубине дома хлопнула дверь. Обычная жизнь продолжалась, совершенно не замечая, что за последние полчаса моё представление о происходящем снова изменилось. До разговора с Кассеной я считала основной целью Совета Семь Источников. Теперь это становилось не так очевидно.

Если Хелвику была нужна только земля, логичнее было давить на право собственности, сроки, старые ограничения и финансовые обязательства. Зачем расспрашивать о моём поведении? Зачем происхождение? Зачем говорить, что Первый источник меня «признал»?

— Ориан должен это знать, — сказала я.

Кассена немного напряглась.

— Я понимаю.

— Вы собирались рассказать?

— Сегодня.

— До моего приезда?

Она не ответила сразу.

— Не знаю.

Честно.

— Почему?

— Потому что после его возвращения из Семи Источников любой разговор о вас превращается в другой разговор.

Я перевела взгляд на неё.

— Это не моя ответственность.

— Я знаю.

— Хорошо.

— Но знание не всегда делает ситуацию проще.

— С этим спорить не буду.

Кассена подошла к двери.

— Я скажу сама.

— Не обязательно.

— Обязательно.

Она открыла дверь первой. Ориан ждал нас не в архиве. Он стоял в конце коридора у окна, хотя по тому, как быстро повернулся, когда мы появились, было ясно: никаким видом из окна он последние минуты не интересовался.

— Закончили?

— Нет, — сказала Кассена. — Теперь начинается неприятная часть.

Он посмотрел на неё.

— Что произошло?

Кассена рассказала без попытки представить себя в лучшем свете. И про вызов в Совет. И про вопросы Хелвика. И про предложение повлиять на продажу. И даже про то, что сама собиралась выкупить владение через дом Риаль. На последнем Ориан перебил:

— Ты предложила ей деньги?

— Да.

— Почему я об этом не знал?

Кассена посмотрела на него спокойно.

— Потому что не всё, что связано с Лавеной, обязано сначала пройти через тебя.

Я отвела взгляд. В этой семье начинались разговоры, которые совершенно точно могли пройти без моего участия. Ориан, к его чести, тоже это понял.

— Хорошо. Потом.

Он повернулся ко мне.

— Что именно спрашивал Роан о тебе?

— Кассена только что перечислила.

— Я хочу услышать…

Он остановился. Посмотрел на моё лицо.

— Нет. Неважно.

Прогресс. Небольшой, но вполне заметный.

— Самое важное, — сказала Кассена, — он знает о реакции Первого источника и называет её признанием.

Ориан нахмурился.

— Это термин?

— Тейр его не использовал, — ответила я. — Брина тоже.

— Значит, спросим Нордена.

— Спросим.

— Я еду с тобой.

— Нет.

Ориан закрыл глаза.

— Я даже не закончил.

— Но я уже знаю продолжение.

— Лавена.

— У тебя здесь есть более полезная работа.

— Какая?

— Узнать, что означает «признание» в старых документах дома. И поговорить с отцом.

Его лицо стало жёстче. Попала точно.

— Он вернётся через два дня.

— Отлично.

— А если Роан решит действовать до этого?

— Я возвращаюсь не одна в пустые развалины.

— Норден не армия.

— Мне не нужна армия. Мне нужны документы, работающий курорт и люди, которые видят, что там происходит.

Кассена посмотрела на меня внимательнее.

— Публичность.

— Именно.

Чем сильнее Хелвик интересовался мной, тем меньше мне нравилась идея оставаться с его интересом один на один. Если Семь Источников снова станут известным местом, любое решение против них придётся объяснять не забытой разведённой женщине в закрытом кабинете, а людям, которые лично там побывали.

— Я могу помочь, — сказала Кассена.

Ориан повернулся к ней.

— Как?

— Приехать на открытие.

Я тоже посмотрела.

— На какое открытие?

— На настоящее.

— Курорт уже работает.

— Для чиновников. Для столицы он пока остаётся местом, где Арвены зачем-то решили задержаться на неделю.

В этом была правда.

— Если хотите вернуть Семь Источников в общество, одного разрешения недостаточно, — продолжила она. — Нужны люди, которые приедут туда потому, что это снова достойно их внимания.

— И вы приведёте людей?

— Если позволите.

— Почему?

Кассена немного улыбнулась.

— Потому что, если Хелвик рассчитывает действовать в тишине, мне любопытно посмотреть, что он станет делать при свидетелях.

Ориан явно хотел возразить. Я опередила:

— Сколько человек?

— Столько, сколько вы готовы принять.

Вот теперь начался разговор, который я понимала.

— У меня официально открыто восемь комнат восточного крыла и один гостевой дом. Арвены занимают дом. Несколько комнат пока нужны персоналу. Значит, ночующих — не больше десяти-двенадцати человек сверх тех, кто уже живёт на курорте.

— Остальные могут приехать на день.

— Дорога из столицы слишком длинная для дневной поездки.

— Из ближайших владений — нет.

Я задумалась.

— Не приглашайте тех, кто ожидает дворец.

— Кого тогда?

— Людей, которым можно честно сказать, что восстановлена только часть старого курорта.

Кассена улыбнулась.

— Вы собираетесь продавать незавершённость как достоинство?

— Я собираюсь не обещать то, чего нет.

— В столице это почти революционный подход.

Ориан кашлянул.

— Вы обе сейчас обсуждаете открытие курорта, пока Роан интересуется Лавеной?

— Именно поэтому, — ответили мы одновременно.

Кассена посмотрела на меня. Я на неё. И неожиданно обе рассмеялись. Ориану смешно не было. Утром следующего дня я уехала из столицы. Перед отъездом получила от Кассены короткий список семей, которые могли заинтересоваться Семью Источниками, и ещё более короткое обещание: «Я не привезу никого без подтверждения». Я заставила её написать это на бумаге. Она посмотрела на меня с таким выражением, будто впервые поняла, почему Ориан после каждого разговора со мной выглядел уставшим.

Дорога домой заняла почти два дня. Домой. Я заметила это слово только на второй половине пути. Не «во владение». Не «на курорт». Домой. Городской дом в столице тоже принадлежал мне, но именно мысли о Семерых Источниках заставляли проверять, не слишком ли медленно движется карета. Я представляла, что успели сделать без меня. Сохранили ли Арвены своё решение остаться. Не обнаружилось ли новых проблем в восточном крыле.

Что нашёл Тейр. И совершенно отдельно, хотя я старательно не выделяла эту мысль среди остальных, хотела его увидеть. Это раздражало. Не сам интерес. Скорость, с которой он стал естественной частью моих дней. Ориан занимал восемь лет прежней Лавены. Тейр находился рядом всего несколько дней. Я не собиралась менять одну зависимость на другую только потому, что новая выглядела привлекательнее. Поэтому, когда вечером второго дня впереди показалась старая арка Семи Источников, я сначала посмотрела на крышу.

Потом на двор. Потом на открытые окна. И только потом начала искать глазами светловолосого мужчину. Его не было. Хорошо. И почему-то немного плохо. Карета въехала во двор. Ниса вылетела из главного корпуса так быстро, что едва не столкнулась с работником, который нёс корзину с бельём.

— Госпожа!

— Я тоже рада тебя видеть.

Она остановилась возле ступеней.

— Всё хорошо.

— По тому, как ты бежишь, я уже начала сомневаться.

— Это потому, что я увидела карету.

Следом появилась Брина. Она не бежала. Брина вообще считала, что мир обязан подождать, пока она дойдёт до него с достоинством.

— Вернулись.

— Как видите.

— Без бывшего мужа.

— Брина.

— Я просто отмечаю хорошие новости.

Ниса кашлянула, пряча улыбку. Я спустилась. Первое, что заметила, — новая вывеска. Пока не постоянная. Большая деревянная доска над входом, на которой тёмной краской было выведено: «СЕМЬ ИСТОЧНИКОВ». Без старого герба. Без имени Вальтов. Просто название. Я остановилась.

— Это вы?

Брина кивнула на двух работников.

— Они.

— Красиво.

— Постоянную закажем, когда вы перестанете тратить деньги на окна.

— Не перестану.

— Поэтому я и заказала временную.

Я вошла в вестибюль. И поняла, что за четыре дня отсутствия место снова изменилось. Незначительно, если смотреть на отдельные детали. Очень заметно, если видеть целиком. Часть старой мебели больше не стояла под полотном. Кресла очистили и расставили возле окон. На столе появилась простая композиция из ветвей и поздних цветов. Потемневшие деревянные панели отмыли настолько, что стал виден рисунок. По лестнице спускалась дочь Арвенов. Увидев меня, она улыбнулась.

Не той осторожной улыбкой девушки, приехавшей сюда по чужому приглашению. Свободнее.

— Вы вернулись.

— Как видите.

— Мама сказала, что вы собираетесь устроить настоящее открытие.

Я посмотрела на Брину.

— Мама многое знает.

— Госпожа Арвен получила письмо от госпожи Риаль, — объяснила Ниса.

Очень быстро.

— И?

— Они уже составляют список тех, кому обязательно нужно приехать.

Я закрыла глаза.

— Без меня?

— Мы старались их остановить.

— Кто «мы»?

— Я и Брина.

Брина усмехнулась.

— Я не старалась. Я сказала госпоже Арвен, что если она привезёт больше людей, чем мы можем посадить, я буду кормить её самой последней.

— И помогло?

— Она сократила список.

Неплохо.

— Где Тейр?

Вопрос прозвучал слишком естественно. Ниса сразу посмотрела на меня. Брина тоже. Я выдержала оба взгляда.

— Мне нужен его отчёт.

— Конечно, — сказала Брина.

— Именно.

— Разумеется.

Я уже жалела, что спросила.

— Так где он?

— Уехал вчера утром в окружное управление, — ответила Ниса. — Оставил бумаги для вас.

— Когда вернётся?

— Не сказал.

Вот теперь разочарование оказалось уже полностью моим. Неприятное открытие. Я взяла оставленные документы и ушла в контору раньше, чем Брина решила поделиться наблюдением. Тейр действительно нашёл кое-что. В западной части он ничего не вскрывал и в нижний проход не спускался, как обещал. Зато проверил старую схему поверхностных каналов и обнаружил, что все семь источников когда-то соединялись с центральным распределительным узлом. Сейчас большая часть соединений была перекрыта.

Первый источник работал почти независимо. Северная купальня получала воду по отдельной линии. Остальные либо текли естественно, либо уходили в старые закрытые каналы. На отдельном листе Тейр написал: «Не менять положение старых заслонок до моего возвращения». Ни подписи. Ни обращения. Я усмехнулась. Типично.

— Значит, не меняем, — сказала я вслух.

Следующие три дня прошли так быстро, что к вечеру третьего я перестала понимать, почему раньше считала восемь комнат маленьким объёмом. Для официального открытия восемь комнат были катастрофически огромным количеством пространства. Потому что каждая имела окно. У каждого окна были крепления. Каждая кровать требовала белья. Каждому гостю нужен был завтрак. Каждая дорожка становилась опасной ровно в тот момент, когда я представляла по ней женщину в дорогих туфлях.

Мы не пытались сделать курорт новым. Я запретила это сразу.

— Всё старое, что можно привести в порядок, оставляем старым.

— Почему? — спросила Ниса.

— Потому что новое у нас будет выглядеть дешёвым. Старое может выглядеть намеренным.

Мы сохранили потемневшее дерево в салоне, но восстановили блеск. Оставили старые бронзовые светильники. Нашли на складе ещё две скатерти с прежней эмблемой Семи Источников и сняли с них знаки дома Вальтов, не трогая узор воды. На террасе поставили разную мебель. И вместо того чтобы прятать несоответствие, Брина предложила объединить столы одинаковыми светлыми дорожками.

— Вы учитесь, — сказала я.

— Я всегда умела. Просто раньше здесь не было хозяйки, которая позволяла сделать нормально вместо того, чтобы изображать богато.

Я решила принять это за комплимент. Госпожа Арвен взяла на себя то, чего я делать не умела: объяснила своему кругу, что Семь Источников возвращаются не как дворец прежних времён, а как камерное место для тех, кто хочет тишины, воды и гор. Слово «камерное» мне понравилось. Оно звучало значительно лучше, чем «у нас пока открыто восемь комнат». На второй день пришли первые подтверждения. На третий — ещё несколько.

Некоторые гости собирались остановиться на ночь в соседних владениях и приехать к нам только на вечер. Мы не могли принять всех. Это оказалось лучшей проблемой из тех, что возникали у меня за последнюю неделю. Утром дня открытия я проснулась ещё до рассвета. Не из-за тревоги. Из-за тишины. Такой тишины в Семерых Источниках давно не было. Обычно к утру уже слышались шаги Брины, голоса работников, вода в каналах.

Сегодня все словно договорились дать мне несколько минут. Я подошла к окну. Пар поднимался над низиной. В восточном крыле горели два окна — кто-то уже проснулся. На дорожках стояли новые фонари. Не новые на самом деле. Мы нашли их в старой кладовой, заменили стекло и привели в порядок. Но ночью они выглядели так, словно ждали этого дня двенадцать лет. Я оделась сама. Ниса появилась позже и возмутилась.

— Я могла помочь.

— Я заметила, что у тебя есть ещё двадцать семь дел.

— Двадцать четыре.

— Тем более.

Она поправила мне ворот платья. Я выбрала тёмно-зелёное, достаточно хорошее для приёма, но без попытки изображать хозяйку императорского дворца. В зеркале стоялаЛавена Тирс. Не госпожа Вальт. Не женщина, которой несколько дней назад объявили, что её жизнь закончена. Хозяйка Семи Источников. Слово больше не казалось заимствованным. Внизу Брина командовала завтраком. Я обошла весь открытый участок. Проверила комнаты. Кухню. Салон. Северную купальню. Попросила убрать лишнюю вазу из главного зала.

Вернула её через десять минут, потому что без неё стол выглядел пустым. Брина ничего не сказала. Но я видела. Ближе к полудню начали приезжать первые гости. Арвены встречали знакомых так, словно прожили здесь не неделю, а всю жизнь. Это было идеально. Люди гораздо охотнее доверяли восторгу других гостей, чем словам хозяйки. Я не рассказывала, каким великим станет курорт. Показывала то, что уже было. Салон. Террасу.

Северную купальню. Дорожку к Первому источнику, ограждённую так, как требовал акт проверки. Закрытые зоны оставались закрытыми. На дверях не было нелепых табличек с объяснениями. Просто красивые шнуры и знак доступа. Если спрашивали, я отвечала честно:

— Эту часть восстановим позже.

Странно, но людей это привлекало. Они начинали спрашивать, что было там раньше. Что планируется. Когда откроется западное крыло. Я почти видела будущее место их глазами. К вечеру на террасах уже стояли люди. В салоне играли трое местных музыкантов, которых нашла Брина.

— Они раньше играли здесь, — сообщила она.

— Двенадцать лет назад?

— Двое. Третий тогда был мальчишкой и таскал футляры.

Я посмотрела на седого мужчину со струнным инструментом. Он играл и постоянно оглядывался на окна. Потом поймал мой взгляд и кивнул. В этом движении было больше признания, чем в половине светских комплиментов за день. Солнце начало уходить за горы. Мы зажгли фонари. И тогда Семь Источников впервые стали похожи на место, которое я увидела в воображении в день приезда. Свет в окнах. Голоса. Гости на террасе.

Пар над водой. Не сто человек. Мне и этих хватало. Я стояла у края верхней площадки и несколько секунд просто смотрела.

— Я думала, этого больше не увижу.

Брина подошла незаметно. Я повернулась. Она не смотрела на меня. Только вниз.

— Чего?

— Света.

Её голос стал другим. Без привычной колкости.

— После закрытия первые годы мы иногда зажигали всё, что могли. Я заставляла. Думала, если дом будет светиться, кто-нибудь приедет.

Я молчала.

— Потом перестала.

— Почему?

— Некого стало обманывать.

Она провела ладонью по старому каменному парапету.

— Я не думала, что ещё раз услышу музыку из этого зала.

— Брина…

— Только не начинайте говорить что-нибудь красивое.

— Я собиралась сказать спасибо.

Она посмотрела.

— Это можно.

— Спасибо.

— Вам тоже.

И почти сразу вернулась привычная Брина:

— А теперь идите встречать следующего гостя. Он уже пять минут стоит у входа, а Ниса смотрит на вас так, будто собирается бросить поднос.

Я обернулась. У входа действительно стоял мужчина. Тейр. Потребовалась секунда, чтобы его узнать. Не потому, что изменился. Потому что впервые на нём не было формы. Тёмный хорошо сшитый камзол без имперских знаков, светлая рубашка, никакой папки под рукой, никакого служебного плаща. Даже выражение лица было другим. Менее закрытым. Я спустилась по ступеням.

— Вы опоздали.

— Добрый вечер и вам.

— Открытие началось несколько часов назад.

— Я знаю.

— Тогда почему сейчас?

Он протянул Нисе небольшой дорожный саквояж.

— Потому что до полудня я был инспектором.

Я остановилась.

— А теперь?

— Гость.

— Простите?

— Мой этап наблюдения за контуром завершён сегодня утром. Отчёт передан окружному управлению. Дальнейший плановый контроль назначен без моего постоянного присутствия.

Я почему-то не сразу обрадовалась.

— Значит, вы уезжаете.

— Я только что приехал.

— Потом.

— Когда-нибудь точно уеду. Как и большинство гостей.

— Очень смешно.

— Я старался.

Он протянул мне сложенный лист.

— Что это?

— Регистрационная запись.

Я раскрыла. Тейр Норден. Одна комната. Три ночи. Стоимость указана полностью. Я подняла глаза.

— Вы заплатили?

— По-моему, это делают гости.

— Вы несколько дней жили здесь бесплатно.

— Как должностное лицо.

— И теперь решили вернуть всё за три ночи?

— Я решил не давать вам основания обвинить меня в использовании служебного положения ради бесплатного проживания.

— Никогда не думала обвинять.

— Жаль. Я подготовил хороший ответ.

Я засмеялась. И только тогда заметила, что всё ещё держу его регистрационный лист обеими руками.

— Хорошо. Раз вы гость, придётся показать вам курорт.

— Я видел.

— Инспектор видел нарушения. Гость увидит то, что получилось.

Он чуть наклонил голову.

— В таком случае ведите.

Мы прошли по тем же местам, по которым ходили в первый день проверки. Но всё ощущалось иначе. Тогда Тейр смотрел на дверные крепления, ширину проходов и состояние лестниц. Сегодня — на людей. На свет. На столы. На музыку. У северной купальни он остановился.

— Здесь было пусто.

— Вы тоже учитесь замечать очевидное.

— Я помню, как вы сказали, что откроете одну купальню.

— Открыла.

— Восемь комнат.

— Уже заняты шесть.

— Один зал.

— Пришлось открыть ещё малый салон.

Он посмотрел на меня.

— Вы довольны.

Это прозвучало не вопросом. Я тоже посмотрела вокруг.

— Да.

Признать оказалось неожиданно трудно. Наверное, потому что счастье всегда пугает сильнее, когда его недавно не было.

— Очень.

Тейр улыбнулся.

— Тогда сегодня я действительно могу вас поздравить.

— Вы уже поздравляли.

— Тогда я был инспектором.

— А сейчас?

Он шагнул немного ближе.

— Сейчас могу сказать, что не верил, что вы успеете.

— Это отвратительное поздравление.

— Я ещё не закончил.

— Продолжайте.

— Я ошибся.

Вот теперь я замолчала. Тейр редко отдавал кому-то такие простые победы.

— Это всё?

— Вам мало?

— Я хочу запомнить момент.

— Не привыкайте.

Мы одновременно улыбнулись. От музыки сюда долетали только приглушённые звуки. Люди оставались выше, на террасе. Пар скрывал часть дорожки. Тейр смотрел на меня дольше обычного. Я это заметила. И не отвернулась. Вот здесь всё стало опаснее любых проверок. Не из-за него. Из-за того, что я тоже хотела сократить оставшееся между нами расстояние. Он поднял руку. Не коснулся. Остановился рядом с моей щекой, словно оставлял мне возможность решить самой.

Это было именно то, чего мне так долго не хватало в разговорах с Орианом. Не решение за меня. Вопрос без слов. Я сделала совсем небольшой шаг. Тейр наклонился.

— Госпожа Тирс!

Голос Нисы прозвучал сверху настолько отчаянно, что мы отскочили друг от друга почти одновременно. Я закрыла глаза. Тейр посмотрел в сторону террасы.

— Ваша служанка обладает редким чувством момента.

— Если она зовёт таким голосом, что-то произошло.

Мы быстро поднялись. Ниса ждала у входа.

— К вам приехали.

— Кто?

Она замялась. Ответ я увидела сама. Через арку въезжали экипажи. Первый принадлежал Кассене. Второй и третий — людям, которых я не знала. Четвёртый заставил госпожу Арвен быстро выйти на верхнюю площадку.

— Она всё-таки привезла половину столицы, — пробормотала я.

— Я слышу, — сказала Кассена, спускаясь из экипажа.

— Это было рассчитано.

Она улыбнулась. Сегодня её внешний вид отличался от церемонии развода. Тёмное платье, дорожная накидка, никаких символов дома Вальтов. И Ориана рядом не было. Я отметила это.

— Госпожа Тирс, — сказала она достаточно громко, чтобы слышали стоящие рядом. — Поздравляю с открытием.

— Благодарю.

Мы обменялись вежливыми улыбками. Только обе знали, что её приезд имел ещё одну цель. Чем больше людей увидят Семь Источников работающими, тем сложнее будет кому-то объявить завтра, что здесь ничего нет. Кассена представила несколько гостей. Большинство имён я сразу забыла и не стала мучить себя попыткой запомнить всех. Один дом. Другой дом. Родственница какой-то придворной семьи. Мужчина, связанный с торговой палатой. Женщина, которая, судя по реакции госпожи Арвен, могла одним скучающим выражением лица уничтожить репутацию заведения быстрее, чем пожар.

Именно она через десять минут попросила показать ей комнату. Через двадцать заказала её на следующую неделю. Я мысленно поблагодарила все силы этого мира, которые сегодня решили не испытывать меня дополнительными катастрофами. К ужину открытие уже можно было считать успехом. В большом салоне не хватало одинаковых стульев. Музыканты дважды перепутали последовательность мелодий. Один из фонарей на террасе погас. На кухне задержали главное блюдо, и Брина едва не выгнала повара, которого сама же наняла два дня назад.

Никто из гостей не заметил половины проблем. Значит, всё шло прекрасно. Я села за стол последней. Не во главе. Специально. Семь Источников не должны были превращаться в мой личный салон, где все смотрят на хозяйку. Я хотела, чтобы люди смотрели друг на друга, на воду, на горы и возвращались именно за этим. Тейр сидел через несколько мест. Как гость. Я всё ещё не привыкла.

Кассена расположилась рядом с госпожой Арвен и разговаривала с ней так естественно, словно они приехали сюда не потому, что одна несколько дней назад пыталась выкупить курорт, а другая когда-то приехала по поддельному приглашению. Удивительно, как быстро в приличном обществе странные обстоятельства превращаются в удобные темы, о которых никто не спрашивает прямо. Ужин подходил к середине, когда в салон вошёл мужчина в форме комиссии по магическим владениям.

Музыка продолжала играть. Разговоры сначала тоже. Потом его заметили. Он остановился у входа и назвал моё имя.

— Госпожа Лавена Тирс?

Я поднялась.

— Да.

Тейр тоже посмотрел на него. И сразу перестал быть просто гостем хотя бы выражением лица.

— Представитель комиссии по сохранности имперских магических объектов, — сообщил мужчина. — Я обязан вручить вам уведомление и зафиксировать его получение при свидетелях.

При свидетелях. Прекрасно. Хелвик действительно решил использовать публичность. Только по-своему.

— Вручайте.

Он подошёл и протянул документ. Я не стала читать молча.

— Суть?

— На владельца Семи Источников поступило заявление о незаконном коммерческом использовании объекта, имеющего охраняемый имперский статус.

По салону прошёл шёпот. Я увидела, как госпожа Арвен поставила бокал. Кассена побледнела едва заметно. Тейр уже поднимался. Я поймала взгляд Тейра и едва заметно покачала головой. Он понял и остался на месте, хотя выражение лица выдавало, насколько ему это не нравится.

— Кто подал заявление? — спросила я.

— Сведения о заявителе находятся в распоряжении комиссии.

— Тогда назовите конкретное нарушение.

Представитель развернул второй лист.

— Взимание платы за проживание и пребывание на территории, включающей природный магический объект особого значения, без отдельного разрешения Совета на коммерческое использование самих источников.

Формулировка звучала убедительно ровно до тех пор, пока не вспоминались бумаги, которые я читала последние дни.

— Я беру отдельную плату за использование источников?

Мужчина нахмурился.

— Сам факт размещения гостей…

— В счетах существует отдельная услуга, связанная с коммерческим использованием источников?

— Мне неизвестно.

— Тогда пока вы обвиняете меня не в том, что я делаю, а в том, как комиссия решила назвать проживание гостей на моей земле.

Он заговорил строже:

— Охраняемый статус ограничивает обычные права собственника.

— Знаю. Поэтому и прошу показать ограничение, которое нарушила.

За столом стало тихо. Один из гостей предложил обратиться к Тейру, и сразу несколько человек повернулись к нему. Одной его фразы, вероятно, хватило бы, чтобы весь разговор пошёл иначе.

— Господин Норден сегодня находится здесь как гость, — сказала я.

Представитель комиссии вскинулся:

— Но вы проводили первичную проверку?

— Проводил, — ответил Тейр. — Однако вопрос задан госпоже Тирс.

Вот за это его хотелось поцеловать почти сильнее, чем у источника. Он мог вмешаться и не вмешался — не из равнодушия, а потому что уважал моё право самой защищать то, что принадлежало мне. Ниса принесла папку. Я положила на стол соглашение о сохранности объекта и акт окружной проверки.

— В соглашении перечислены запреты: нельзя дробить землю, менять границы, отчуждать сами источники отдельно от владения и вмешиваться в магическую систему без разрешения. Покажите, какой пункт нарушен размещением гостей.

Мужчина пролистал страницы.

— Ограничения могут толковаться расширительно комиссией.

— Тогда объясните ещё одно. В день передачи мне Семи Источников Совет обязал меня возобновить коммерческую работу в течение тридцати дней, иначе владение переходит ему без компенсации. Сегодня представитель того же государственного органа говорит, что само возобновление работы незаконно без дополнительного разрешения, которого в условии передачи нет.

По салону прошёл шёпот.

— Это разные правовые основания, — сказал мужчина.

— Возможно. Покажите второе.

Он не ответил. Я придвинула к нему акт окружной проверки.

— А здесь открытая зона прямо допущена к эксплуатации как действующий курорт. С имперской печатью.

— Этот акт подтверждает прежде всего безопасность.

— И законность работы в заявленной зоне. Если полномочий окружного управления для этого недостаточно, возникает другой вопрос: почему именно оно получило право провести проверку, после которой Семь Источников могли закрыть окончательно?

Ответа снова не последовало. Мне не требовалось доказать, что комиссия ошибается во всём. Достаточно было показать, что сегодняшнее обвинение построено на противоречии.

— Комиссия вправе запросить дополнительную проверку и рекомендовать временно остановить спорную деятельность, — наконец сказал мужчина.

Я задержалась на одном слове.

— Рекомендовать. Это запрет?

Он помолчал.

— Нет.

— Тогда я подтверждаю получение уведомления, предоставлю все документы и не стану прекращать законно допущенную работу до появления обязательного решения с указанным правовым основанием.

Тейр опустил взгляд, скрывая улыбку. Представитель комиссии, напротив, выглядел так, будто рассчитывал провести короткую формальность и только теперь понял, что каждое слово придётся записывать точно.

— Я обязан зафиксировать ваш отказ добровольно приостановить деятельность.

— Зафиксируйте именно так: я отказалась исполнять рекомендацию, которая не является запретом, до предоставления основания для обязательной остановки.

— Здесь нужны свидетели.

Я оглядела салон.

— Полагаю, с этим сегодня проблем не будет.

Госпожа Арвен первой сказала:

— Подтверждаю.

Следом ещё один гость. Потом третий. Кассена ничего не произнесла. Только встретилась со мной взглядом. Публичность сработала. Но совсем не так, как рассчитывал тот, кто прислал сюда комиссию. Представитель ушёл через двадцать минут. Музыканты всё это время сидели молча. Когда дверь за чиновником закрылась, один из них осторожно спросил:

— Продолжать?

Я посмотрела на гостей.

— Конечно.

Музыка возобновилась. Сначала разговоры шли только об уведомлении. Я не пыталась их остановить. Пусть говорят. Пусть завтра расскажут в столице, что комиссия пришла на открытие и не смогла показать хозяйке конкретный нарушенный пункт. Это было значительно полезнее рекламы. Через полчаса люди снова начали смеяться. Через час обсуждали номера, виды и ужин. Ещё через два ко мне подошла та самая требовательная женщина и попросила забронировать две комнаты для родственников на следующую неделю.

Я записала. Потом ещё один гость спросил о зимнем сезоне. Я ответила честно:

— Пока не знаю, будет ли открыт весь комплекс.

— А эта часть?

— Если всё пойдёт по плану — да.

— Тогда запишите меня заранее.

Брина услышала. Позже догнала меня у кухни.

— Вы понимаете, что у нас уже больше желающих, чем комнат?

— Понимаю.

— И что теперь?

— Открываем следующие четыре.

Она посмотрела на меня.

— Я знала, что вы это скажете.

— В каком состоянии комнаты у лестницы?

— Две хорошие. В двух окна.

— Значит, начинаем с окон.

— Завтра?

— После завтрака.

— Сегодня у вас открытие.

— Поэтому завтра после завтрака.

Она покачала головой.

— Нормальные люди после праздника отдыхают.

— Вот когда станем нормальными, обсудим.

Брина ушла, ворча. Я вернулась на террасу. Было уже поздно. Гости распределились небольшими группами. Кто-то сидел у воды. Кто-то танцевал в салоне. Кассена стояла одна возле парапета. Я подошла.

— Спасибо.

Она посмотрела.

— За что именно?

— За людей.

— После сегодняшнего половина приехавших привезёт вторую половину столицы без моей помощи.

— Тем лучше.

Кассена немного помолчала.

— Вы понимаете, что это не конец?

— Конечно.

— Хелвик не отправил бы человека с настолько слабым основанием, если бы рассчитывал только на документ.

Я и сама думала об этом.

— Он рассчитывал, что я испугаюсь.

— Возможно.

— Или хотел проверить, какие бумаги у меня есть.

Вот это заставило её повернуться.

— Думаете?

— Теперь комиссия знает, что я нашла соглашение о сохранности. Знает, что у меня есть акт Тейра. Знает, что я понимаю разницу между рекомендацией и запретом.

Кассена нахмурилась.

— Значит, сегодняшнее обвинение могло быть разведкой.

— Не знаю.

Именно поэтому не хотелось превращать догадку в факт.

— Но если да, следующий ход будет точнее.

Она посмотрела вниз на источник.

— Вы всё равно довольны.

Я улыбнулась.

— Сегодня да.

— После визита комиссии?

— Она уехала. Гости остались.

Кассена тоже улыбнулась.

— Теперь понимаю.

— Что?

— Почему Ориан так раздражается, когда разговаривает с вами.

— Вы опять начинаете?

— Нет. Просто наблюдение.

— Очень прошу наблюдать молча.

— Постараюсь.

Она ушла к гостям. Я осталась одна. Не совсем. Через минуту рядом появился Тейр.

— Неплохо для человека, который утром был уверен, что главное испытание дня — рассадить гостей.

— Я не была уверена.

— Вы говорили Брине.

— Чтобы она не нервничала.

— Она не умеет нервничать.

— Тогда чтобы нервничала о правильных вещах.

Он опёрся локтями на парапет.

— Вы могли дать мне вмешаться.

— Знаю.

— Почему не дали?

— Потому что завтра вас здесь может не оказаться.

— Очень обнадёживающе.

— И что мне тогда делать? Отправлять за вами курьера каждый раз, когда кто-то приносит бумагу?

— Можно.

— Нет.

— Я и не рассчитывал.

Мы некоторое время смотрели на воду.

— Вы правильно заметили про компетенцию, — сказал Тейр.

— Это была похвала?

— Да.

— Запишу вторую за неделю.

— Не злоупотребляйте.

Я рассмеялась. Он повернул голову. Мы снова оказались слишком близко. На этот раз никаких инспекций. Никаких гостей между нами. Даже музыка стала тише.

— Там у источника, — начал он.

— Да.

— Нас прервали.

— Я заметила.

— И вы всё ещё считаете, что это была исключительно хозяйственная ситуация?

— Я никогда так не говорила.

— Нет?

— Это вы придумали.

Он улыбнулся. Я хотела ответить. Но в этот момент почувствовала странность. Не звук. Наоборот. Его отсутствие. Тейр тоже изменился. Повернулся к нижним террасам. Музыка продолжалась. Люди разговаривали. Но из-под всего этого исчезло то, что я уже перестала замечать за дни жизни здесь. Шум воды. Постоянный. Неровный. Где-то сильнее, где-то слабее. Сейчас его не было. Совсем.

— Тейр.

Он уже шёл к лестнице. Я за ним. Первый источник встретил нас неподвижной поверхностью. Пар ещё держался над камнем, но вода больше не поднималась из нижнего канала. Уровень медленно опускался.

— Закрыли заслонку? — спросила я.

— Нет.

Тейр присел возле края. Не касаясь знаков. Вода ушла ещё ниже. За спиной раздались шаги. Брина. Ниса. Потом несколько гостей.

— Что случилось? — спросила госпожа Арвен.

Я не ответила. Потому что в эту секунду откуда-то с нижней террасы крикнул работник:

— Госпожа Тирс!

Мы повернулись.

— Второй тоже!

Тейр резко выпрямился.

— Останьтесь здесь.

— Даже не начинайте.

Мы побежали вниз. Вторая каменная чаша пустела. Третья уже почти перестала парить. У северной купальни люди выбегали наружу.

— Вода остановилась!

Брина шла за нами всё медленнее. Я обернулась. Её лицо стало серым. Не испуганным. Узнавшим.

— Брина?

Она не ответила. Мы дошли до нижней площадки. Четвёртый источник перестал течь на наших глазах. Пятый через несколько секунд. Шестой. Тейр смотрел в сторону последнего канала. Оттуда ещё доносилось журчание. Слабое. Потом пропало и оно. Семь Источников молчали. Все. Одновременно. На курорте оставались десятки людей. Музыка в главном здании оборвалась. Никто её не останавливал намеренно — музыканты просто тоже услышали тишину. Я подошла к Брине.

— Что это?

Она смотрела на пустые каменные желоба.

— Брина.

Женщина сжала трость обеими руками.

— Я уже видела это.

У меня похолодела спина. Тейр резко повернулся к ней.

— Когда?

Брина подняла глаза. В них впервые с момента нашего знакомства не было ни одной колкости, ни привычного упрямства, ни попытки сделать происходящее меньше, чем оно есть.

— Двенадцать лет назад.

Я вспомнила чёрную воду из рассказа Тейра. Закрытую западную галерею. Ночную церемонию. Людей, которые ушли до прихода инспектора.

— В ту ночь? — спросила я.

Брина медленно покачала головой.

— Нет.

Она посмотрела на Семь Источников, которые ещё несколько минут назад светились между террасами и были главным украшением моего первого настоящего открытия.

— За ночь до неё.

Тейр застыл.

— До того, как закрыли курорт?

Брина ответила так тихо, что мне пришлось наклониться ближе.

— За ночь до того, как погиб старый курорт.

Глава 9. Под семью ключами

Я смотрела на Брину, пытаясь понять, насколько буквально следует воспринимать её последние слова. Она стояла посреди нижней террасы, вцепившись обеими руками в трость, и казалась старше, чем ещё несколько минут назад.

Теперь все слушали тишину. И эта тишина была значительно опаснее паники, потому что каждый успевал придумать собственное объяснение.

— Что произошло тогда после остановки воды? — спросила я.

Брина перевела взгляд на меня.

— Я расскажу. Но не здесь.

Она посмотрела поверх моего плеча. Я обернулась. На лестнице и верхней площадке уже собирались гости. Люди не подходили к источникам, однако никто и не собирался возвращаться в зал. Госпожа Арвен стояла впереди остальных. Рядом с ней — дочь. Кассена спускалась с террасы, придерживая платье одной рукой. Тейр сказал негромко:

— Нижние площадки нужно закрыть.

— Уже.

Я поднялась на несколько ступеней, чтобы меня слышали все.

— Господа, прошу подняться в главный корпус.

Кто-то сразу спросил:

— Что случилось с водой?

Я не стала изображать уверенность там, где её не было.

— Пока мы знаем только то, что прекратился приток во все семь открытых природных каналов. Причину устанавливаем сейчас. До проверки нижние террасы и купальни будут закрыты.

— Это опасно? — спросила одна из женщин.

— Я не знаю, поэтому и закрываю территорию.

Ответ вызвал новую волну шёпота. Плохо. Но ложь была бы хуже.

— Госпожа Тирс, — заговорил мужчина, связанный с торговой палатой, — вы хотите сказать, что это произошло впервые?

Брина рядом со мной слегка напряглась. Я могла соврать. После истории, которую она только что произнесла, это было бы особенно глупо.

— Нет. По словам госпожи Брины, подобная остановка происходила двенадцать лет назад.

Теперь шум стал громче. Кассена подошла к первой ступени.

— И именно поэтому, — сказала она спокойно, обращаясь скорее к гостям, чем ко мне, — разумнее позволить хозяйке выяснить причину, вместо того чтобы всем одновременно мешать.

Несколько голов повернулось к ней. Её присутствие неожиданно оказалось полезнее любого официального объявления. Кассена приехала из столицы, принадлежала к влиятельному дому и явно не собиралась хватать дорожную сумку и бежать к экипажу. Госпожа Арвен тоже поняла.

— Мы останемся, — сказала она.

Её муж кивнул. Дочь ничего не добавила, но от матери не отошла. Первой сдалась женщина, которая ещё вечером бронировала комнаты для родственников.

— Я, пожалуй, вернусь в дом. Только надеюсь, что утром нам объяснят, что произошло.

— Если к утру буду знать, объясню, — ответила я. — Если не буду — скажу именно это.

Она посмотрела на меня, будто ожидала более удобной формулировки. Потом кивнула. Люди начали подниматься. Я поймала Нису за рукав.

— Закрой северную купальню. Никого туда не пускать. Нижнюю террасу тоже. Если кто-то захочет уехать — не отговаривай. Подготовьте экипаж и верните деньги за неиспользованную ночь.

— Все деньги?

— За оставшееся проживание.

— Но если они уедут из-за…

— Ниса.

Она поняла.

— Хорошо.

— И никаких разговоров про проклятие.

— Я ничего…

— Я не про тебя. Предупреди работников. Мы не знаем причины.

Она побежала наверх.

— Вы сейчас потеряете часть гостей, — сказал Тейр.

— Знаю.

— И всё равно вернёте деньги?

— Они платили за работающий курорт. Если хотят уехать после того, как главная особенность этого курорта исчезла в землю, держать их договором будет довольно странным способом заработать репутацию.

Он коротко кивнул.

— Справедливо.

— Теперь вы.

— Что я?

— Почему вода могла исчезнуть сразу во всех семи источниках?

Тейр посмотрел вниз.

— Если бы речь шла об одном, предположил бы местное перекрытие канала, обвал или неисправность старой заслонки.

— А семь?

— Они соединены с центральным распределительным узлом. Я писал вам об этом.

— Читала.

— Но природный приток не должен исчезать полностью даже при закрытой наружной системе. Вода должна либо выходить в резервные линии, либо подниматься в других точках.

Я посмотрела на пустой желоб.

— А сейчас?

— Сейчас её нет нигде.

Брина произнесла:

— Как тогда.

Мы одновременно повернулись.

— Рассказывайте, — сказала я.

Она посмотрела наверх, где последние гости уже входили в здание.

— Не здесь.

— Почему?

— Потому что мне надо кое-что вам показать.

Тейр нахмурился.

— Что?

Брина посмотрела на него с явным неудовольствием.

— Вы двенадцать лет назад ходили по этим подвалам и всё равно знаете меньше, чем следовало бы.

— Если речь о нижней галерее, туда сейчас нельзя.

— Я не говорю про ваш вход.

Тейр замолчал. Я почувствовала, как знакомое раздражение начинает вытеснять тревогу.

— Брина, если последние дни вы держали у себя ещё один удобный секрет…

— Я не держала секрет. Вы не спрашивали, как я туда ходила.

— Куда?

Она указала тростью в сторону главного корпуса.

— Под дом.

Тейр уже не выглядел человеком, которому нравится этот разговор.

— Под западным крылом?

— Под всем старым зданием. Ваш проход в нижнюю галерею был для инспекторов и хозяев. Рабочие пользовались другим.

— Он должен быть закрыт.

— И есть.

— Тогда зачем…

— Ключ у меня.

Я взглянула на Брину.

— Конечно.

— Что «конечно»?

— Уже перестала удивляться, что единственная женщина, которая двенадцать лет прожила в заброшенном курорте, хранит ключ от места, о котором никто не вспомнил.

— Я не единственная помню.

— Кто ещё?

— Из тех, кому я доверяю, — уже никто.

На последнем слове её лицо изменилось. Совсем немного. Этого хватило.

— В ту ночь вы были там?

— Нет.

— Но что-то видели.

— Сначала гостей. Потом воду. Потом людей, которых мне приказали не замечать.

— Кто приказал?

— Старый управляющий.

— Тот, который согласился с Тейром закрыть западную часть?

— Он самый.

Тейр резко сказал:

— Он сказал мне, что после моего приказа никто туда не спускался.

— Он много чего говорил в последние дни.

— Вы знали, что он врёт?

— Я знала, что ночью под домом ходили люди. А кто, зачем и по какому распоряжению, не знала.

— Почему не сказали во время расследования?

Брина посмотрела на него без всякой мягкости.

— Какого расследования? Того, в котором вас убрали через два дня, а потом приехали господа из столицы и объяснили нам, что всё произошло из-за плохого содержания старых каналов?

Тейр сжал губы. Я вмешалась прежде, чем они снова начали выяснять, кто двенадцать лет назад ошибся больше.

— Потом.

Оба посмотрели на меня.

— Если вода перестала идти сейчас, мне важнее узнать почему. Где вход?

Брина повернулась к главному зданию.

— За старой кладовой под лестницей.

— Там, где мы хранили светильники?

— Ниже.

— Сколько людей должно спуститься?

— Вы, — сказала она.

— Это я уже предполагала.

— Господин Норден.

Тейр не возразил.

— И вы?

Брина посмотрела на свою трость.

— До первого пролёта дойду. Дальше сами.

— Ниса остаётся с гостями.

— Правильно.

— Кассена?

— Тоже наверху, — сказал Тейр.

Я посмотрела на него.

— Вы сейчас решаете за неё?

— Нет. Решаю, что чем меньше людей войдут в неизвестную старую систему, тем лучше.

— Тогда формулируйте именно так.

— Учту.

Даже в этой ситуации он умудрялся выглядеть так, будто едва сдерживает ответ. Наверное, именно поэтому рядом с ним мне становилось спокойнее. Не безопаснее. Это было бы неправдой. Просто я знала, что он видит опасность и не превращает её в спектакль. Мы поднялись в главное здание. На входе меня перехватила Кассена.

— Уезжают двое.

— Кто?

Она назвала одну из семей. Люди собирались провести у нас только ночь и решили не испытывать судьбу.

— Ниса возвращает оплату за оставшееся время.

— Я уже слышала.

— Остальные?

— Пока остаются.

— Вы тоже можете уехать.

Кассена посмотрела на меня так, что я сразу поняла: предложение было ошибкой.

— После того как я сама привезла сюда людей?

— Именно поэтому. Вы не обязаны…

— Лавена, если хотите от меня избавиться, говорите прямо.

— Не хочу.

— Тогда я остаюсь.

— Хорошо. Только в нижнюю часть здания никого не пускайте.

Она мгновенно стала серьёзной.

— Нашли что-то?

— Пока только старый вход.

— Куда?

— Под главный корпус.

— Я иду.

— Нет.

Она нахмурилась.

— Почему?

— Потому что наверху находятся люди, которых вы привезли и которые доверяют вам больше, чем мне.

Это остановило её быстрее запрета.

— Что им говорить?

— Что мы проверяем центральную систему подачи воды.

— Это правда?

— Да.

— Хорошо.

Она чуть приблизилась.

— Если Роан имеет отношение к этому…

— Сначала факты.

— Вы всё ещё думаете, что совпадение возможно?

Я посмотрела на пустой коридор за её плечом. Сегодня днём представитель комиссии пытался заставить меня добровольно остановить работу. Ночью все семь источников действительно остановились. Совпадение становилось очень удобным. Но удобство подозрения не превращало его в доказательство.

— Я думаю, что очень хочу перестать гадать.

Кассена кивнула.

— Тогда идите.

Брина уже ждала у двери старой кладовой. Помещение я видела раньше десятки раз. Там хранились фонари, часть старой мебели, деревянные ящики, свернутые дорожки и всё, что не требовалось ежедневно, но было слишком целым, чтобы выбрасывать. За дальним стеллажом обнаружилась узкая дверь. Я остановилась.

— Мы всё это время складывали сюда вещи, и никто не сказал, что за шкафом проход?

— Вы спрашивали, где поставить старые светильники, — ответила Брина. — Я показала.

— Вы невыносимы.

— Зато полезна.

Она достала из кармана связку ключей. Тейр взял фонарь.

— Это не тот замок, который я помню.

— Потому что тот вход с западной стороны.

— Куда ведёт этот?

— К старым служебным лестницам. Потом они соединяются.

Ключ вошёл с трудом. Брина повернула его обеими руками. За дверью потянуло прохладой и сырой каменной пылью. Не водой. И это было особенно непривычно. Под Семью Источниками всегда чувствовалась влага. Даже закрытые помещения пахли ею. Сейчас воздух был сухим. Мы спустились по узкой лестнице. Ступени оказались крепче, чем я ожидала. Камень под ногами был истёрт в середине — когда-то здесь действительно ходило много людей. Брина остановилась на первой площадке.

— Дальше прямо. Потом развилка.

— Куда на ней?

— Право.

— Что слева?

— Старые склады и выход к кухонному подвальному уровню.

— А прямо?

Она посмотрела на Тейра.

— Ваш нижний коридор.

Он поднял фонарь выше.

— Я приходил с другой стороны.

— Я знаю.

— Почему этот проход не был на схеме?

— Потому что ваша схема была составлена после перестройки. А эта лестница старше половины курорта.

Очень утешительно.

— Вы точно не идёте? — спросила я.

— Если дальше придётся бежать, вам будет проще без меня.

— Брина.

Она усмехнулась.

— Я не собираюсь падать у вас под ногами ради доказательства характера. До утра дожить хочу.

Это звучало значительно разумнее большинства проявлений храбрости, которые я видела за последнюю неделю.

— Если через час не вернёмся…

— Подниму всех и отправлю за людьми.

Тейр сказал:

— Через сорок минут.

— Почему сорок?

— Потому что час в неизвестном подземном сооружении — слишком много.

— Через сорок, — согласилась Брина. — И если услышите воду…

Она замолчала.

— Что?

— Не идите на звук сразу.

— Почему?

— Потому что двенадцать лет назад люди именно так и делали.

Тейр стал очень внимателен.

— Вы слышали воду под домом до остановки источников?

— Да.

— Откуда?

— Из места, где её не должно было быть.

Я перевела взгляд на него.

— Очень точное объяснение.

— Другого у меня нет, госпожа.

Мы пошли дальше. За первой площадкой лестница стала шире. Стены здесь были сложены из тёмного камня, без штукатурки. Через каждые несколько шагов в них попадались узкие вертикальные желоба, сухие сейчас, но потемневшие от долгой воды.

— Это часть распределительной системы? — спросила я.

— Похоже на неё, — ответил Тейр. — Только намного старше той, которую я видел.

— Насколько?

— Не знаю.

— Очень успокаивает ваше постоянное «не знаю».

— Могу придумать.

— Спасибо, не надо.

На развилке мы повернули направо. Коридор постепенно уходил вниз, но уклон был слабым. В нескольких местах встречались каменные двери без привычных ручек. На одной сохранился знакомый знак: круг с семью расходящимися лучами. Тот же, который вспыхивал под моей рукой у Первого источника. Я остановилась.

— Тейр.

Он уже увидел. Поднёс фонарь ближе.

— Не трогайте.

— Я пока и не собиралась.

— Удивительно.

— Не испытывайте терпение.

Знак выглядел старым, но не разрушенным. Тейр провёл пальцами рядом с ним, не касаясь центральной части.

— Эта система не использует обычные механические заслонки.

— Магические?

— Частично. Старые водные владения часто строили так, чтобы поток нельзя было полностью изменить одним человеком с инструментом.

— Тогда как его меняли?

— Через несколько замков.

— Семь?

Его взгляд остановился на мне.

— Вероятно.

Название главы моей жизни начинало становиться слишком буквальным. Мы продолжили. Через несколько минут коридор расширился. На стенах появились надписи. Не отдельные предупреждения или хозяйственные пометки. Имена. Я подняла фонарь, который несла сама, и подошла ближе. Буквы были высечены прямо в камне. Некоторые почти стёрлись. Другие оставались удивительно ясными.

— Кто это?

Тейр всматривался в первую строку.

— Старая форма письма. Но читается.

Он произнёс несколько имён. Ни одно мне ничего не говорило. Под каждым стояла дата, точнее что-то похожее на неё, и знак из семи лучей.

— Владельцы?

— Не знаю.

— Хранители, — сказал голос позади.

Я резко обернулась. На верхней части коридора стояла Брина.

— Вы же собирались ждать.

— Собиралась. Потом вспомнила кое-что полезное.

— И решили, что падать нам под ноги теперь допустимо?

— Я не падаю.

Она подошла ближе и ткнула тростью в стену.

— Старые работники называли их хранителями.

Тейр нахмурился.

— Откуда вы это знаете?

— От Эстары.

Имя уже встречалось. Прежняя хозяйка, о которой мы находили записи.

— Она показывала вам этот коридор?

— Один раз. Мне было лет двадцать пять. Я тогда отвечала за бельевую и считала себя самым важным человеком на курорте.

— Ничего не изменилось, — сказала я.

— Вот поэтому и нравитесь.

Тейр поднял фонарь к именам.

— Эстары здесь нет.

— Она не была хранительницей.

— Но хозяйкой была.

— Владеть бумагами и быть признанной источниками — не одно и то же.

Мы с Тейром одновременно посмотрели на неё.

— Повторите, — сказала я.

— Я не знаю правил. Эстара говорила, что раньше настоящим хозяином считали не того, кому принадлежала земля, а того, кого принимала вода.

В памяти всплыла Кассена. «Хелвик спросил, почему Первый источник признал вас». Вот откуда слово. Не фигура речи. Старый термин.

— Почему вы раньше не сказали?

Брина пожала плечами.

— Потому что считала старой сказкой. Двенадцать лет вода никого не принимала. Потом пришли вы, знак загорелся, серебро появилось, а я всё ещё надеялась, что случайность.

— А теперь?

Она посмотрела на сухие каналы.

— Теперь случайностей стало слишком много.

Я подошла к следующему имени.

— Все эти люди были признаны?

— Так говорила Эстара.

— Что происходило после признания?

— Не знаю.

— У неё не спросили?

— Мне было двадцать пять. В этом возрасте думаешь, что самые важные вопросы можно задать потом.

Тейр провёл светом дальше по стене. И остановился. Последняя плита отличалась. На ней тоже когда-то было имя. Но его уничтожили. Не стёрло время. Камень был намеренно срублен на уровне букв, грубо, несколькими ударами. Остальная часть знака сохранилась.

— Это сделали специально, — сказала я.

— Да.

— Когда?

Тейр присел, осматривая сколы.

— Давно.

— Очень полезно.

— Хотите точнее — зовите мастера по камню.

Брина опёрлась на стену.

— Эстара не позволяла сюда ходить после того, как увидела эту плиту.

— Она знала имя?

— Не сказала.

— Кто был хранителем перед уничтоженным именем?

Тейр прочитал предыдущую строку. Брина нахмурилась.

— Не знаю этого человека.

— Значит, система старше дома Вальтов.

— Намного, — ответил Тейр.

Я посмотрела на разрушенную надпись. Если Хелвик интересовался тем, почему источник меня «признал», значит, он знал о хранителях. И скорее всего, знал значительно больше Брины. Мы пошли дальше. Коридор закончился каменной дверью. На ней не было замка. Только семь небольших кругов, расположенных вокруг центрального. Четыре были тёмными. Три едва светились. Тейр присел.

— Вот распределительные ворота.

— Уверены?

— Теперь — да.

— Что означают круги?

— Семь отдельных потоков.

Он поднёс ладонь к одному, не касаясь.

— Они должны работать независимо. Если все семь источников остановились одновременно, либо система получила команду общего перекрытия, либо…

— Либо?

— Что-то заставило её закрыться самостоятельно.

— Из-за опасности?

— Возможно.

— Что произошло тогда?

Брина стояла чуть позади.

— В ночь перед закрытием они тоже исчезли.

— Вода?

— Да. Сначала перестала идти наверху. Потом примерно через час под домом начался шум. Я была на кухонном уровне и услышала, как по этим каналам пошёл поток. Очень сильный.

Тейр повернулся к ней.

— То есть вода не исчезла.

— Нет.

— Её перенаправили.

— Наверное.

— Куда?

Брина указала дальше.

— За эту дверь.

Я посмотрела на семь тёмных кругов.

— А вы вошли?

— Нет. Дверь была закрыта.

— Кто вошёл?

Она помолчала.

— Старый управляющий и двое мужчин, которых я раньше не видела.

— Позже?

— Ещё несколько. Я ушла наверх, потому что мне велели заниматься своим делом.

— Кто велел?

— Управляющий.

— А на следующий день вода вернулась?

Брина покачала головой.

— К утру. Сначала Первый. Потом остальные.

— И после этого приехали ночные гости, о которых рассказывал Тейр?

— Да.

Теперь хронология становилась яснее. Сначала остановили источники. Потом вода ушла под землю. На следующую ночь провели церемонию. После неё вода стала почти чёрной, а система получила повреждения. Значит, остановка могла быть не последствием. Она была подготовкой. Я подошла к двери.

— Как её открыть?

— Не знаю, — сказал Тейр.

— Брина?

— Тогда открывал управляющий.

— Ключом?

— Он прикладывал руку.

Очень знакомо. Тейр сразу понял, о чём я думаю.

— Нет.

— Я ещё ничего не сказала.

— Скажете.

— Первый источник реагирует на меня.

— Именно поэтому не надо касаться неизвестной центральной системы.

— А как ещё попасть внутрь?

— Найти другой способ.

— За тридцать пять минут?

Он взглянул на меня.

— Брина должна была ждать наверху.

— Брина здесь.

— Это не аргумент.

— Тогда предложите работающий.

Он молчал. Я уже протянула руку, когда он перехватил запястье. Не резко. Но крепко.

— Лавена.

Собственное имя в его голосе прозвучало совсем иначе, чем в устах Ориана. Не как у человека, который решил за меня. Как просьба остановиться на одну секунду и действительно подумать. Я посмотрела на его пальцы на моей руке. Потом на него.

— Что может произойти?

— Я не знаю.

— Может убить?

— Любая старая магическая система, которую двенадцать лет никто не обслуживал, теоретически может сделать много неприятного.

— Очень вдохновляет.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Наверху у вас гости.

— Именно.

— Курорт можно закрыть на ночь и вызвать специалистов.

— А вода?

— Если система стабильна…

— Мы не знаем, стабильна ли.

Он сжал губы.

— Нет.

— Сегодня днём комиссия пыталась остановить работу. Через несколько часов все источники перекрылись. Если это сделал человек, у него сейчас есть преимущество ровно до тех пор, пока мы не понимаем систему.

— Это всё равно не делает прикосновение безопасным.

— Согласна.

Он удивился.

— Тогда?

— Поэтому вы стоите рядом.

— Потрясающее распределение риска.

— Если я упаду, ловите.

— Я хотел бы зафиксировать, что категорически против такого плана.

— Зафиксировали.

Он отпустил мою руку. Очень неохотно. Я приложила ладонь к центральному кругу. Сначала не произошло ничего. Потом камень под пальцами стал тёплым. Не горячим. Просто живым по сравнению с холодной стеной. Из-под ладони появилась тонкая золотая линия. Она пошла по центральному кругу. Разделилась. Коснулась первого маленького замка. Потом второго. Третьего. Семь линий дошли до семи кругов одновременно. Брина втянула воздух. Тейр шагнул ближе. Я хотела убрать руку.

Не смогла. Не потому, что камень держал физически. Тело слушалось. Но внутри меня возникло странное ощущение, будто если сейчас отойти, я потеряю нечто важное, находившееся в одном шаге от понимания. Золотой свет ушёл со двери на стены. Буквы прежних имён вспыхнули одна за другой. Ни одного яркого всплеска. Просто камень вспомнил то, что было в нём записано. Линия добралась до повреждённой плиты. На месте уничтоженного имени ничего не появилось.

Значит, его не просто срубили с поверхности. Его удалили глубже. Потом свет пошёл дальше. Туда, где стена до этого казалась пустой. Перед моими глазами проступила новая строка. Я не сразу поняла, что вижу. Сначала появилась первая буква. Потом вторая. Тейр выругался вполголоса. Брина сказала что-то, чего я не услышала. Потому что камень писал моё имя.Лавена Тирс. Я убрала руку. Теперь легко. Надпись осталась. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри становится холодно.

— Нет, — сказала я.

Тейр перевёл взгляд на меня.

— Что?

— Совет мог внести имя владельца в систему?

— Нет.

— Почему так уверены?

Он подошёл к надписи.

— Потому что я только что впервые увидел эту часть системы. Окружные архивы вообще не содержат описания этой комнаты. Гражданский реестр собственности с ней не связан.

— Но имя могло остаться от прежней Лавены.

Слова вышли раньше, чем я успела подумать. Брина нахмурилась.

— Прежней?

Ошибка. Опять. Тейр посмотрел на меня слишком внимательно. Я заставила себя продолжить:

— До развода. Я восемь лет была Лавеной Вальт. Если система считывает владельца по телу, крови или старым связям, почему пишет Тирс?

Брина приняла объяснение. Тейр — не знаю.

— Потому что она не читает фамилию из гражданского состояния, — сказал он. — Иначе здесь появились бы Вальты сразу после покупки земли.

— Тогда откуда?

— Возможно, от вас.

— Очень точный ответ.

— Я не хочу делать вывод раньше данных.

— Когда именно вы стали таким осторожным?

— Примерно двенадцать лет назад.

Упрекнуть было нечем. Я снова посмотрела на имя.Лавена Тирс. Не Вальт. Не формальный дом-владелец. Не название рода, владевшего землёй. Меня. Так, как я сейчас называла себя сама. Я подошла ближе. Под именем начали проступать новые знаки. Не слова. Сначала. Семь небольших кругов соединились линиями и образовали рисунок, похожий на карту каналов. Тейр сразу присел.

— Это центральная схема.

— Почему появилась сейчас?

— Потому что система признала доступ.

Слово прозвучало. Признала.

— Значит, Хелвик действительно знал термин.

— Какой?

Я рассказала о разговоре Кассены. Тейр выпрямился.

— Он спрашивал, почему Первый источник вас признал?

— Именно так.

— И раньше вы мне не сказали?

— Узнала только в столице. Потом занималась открытием.

— Лавена.

— Не начинайте. Вы тоже умели выдавать важную информацию небольшими порциями.

Он закрыл рот. Брина с удовлетворением посмотрела на него.

— Правильная женщина.

— Не помогайте.

— Я вам.

— Именно поэтому.

Свет на схеме усилился. Семь потоков были показаны золотыми линиями. Но в центре каждый упирался в один общий круг. На нём горели семь небольших знаков. Все закрытые.

— Вот, — сказал Тейр.

— Что?

— Запоры.

— Их закрыла система?

Он наклонился так близко, что почти касался камня лицом.

— Не похоже.

— Почему?

— Смотрите.

Он показал на край одного знака. Там свет был неровным. Внутренняя линия сместилась.

— И?

— Это команда закрытия.

— Откуда знаете?

— Потому что защитное закрытие шло бы из центра наружу. Здесь направление обратное.

Я уставилась на схему.

— То есть кто-то закрыл каждый канал?

— Не обязательно каждый отдельно. Возможно, существует общий механизм, но команда пришла извне.

— Сегодня?

— Если система не хранит старое состояние двенадцать лет — да.

— Она не могла просто повторить то, что произошло тогда?

— Теоретически могла.

— Но вы не верите.

Тейр помолчал.

— Я считаю это крайне маловероятным.

Вот и всё. Не доказательство виновности Хелвика. Но уже доказательство другого. Вода не исчезла сама. Её закрыли. Я почувствовала странное спокойствие. Наверное, потому что с конкретной проблемой всегда легче, чем с проклятием. Проклятие нельзя поймать на процедуре. Человека, закрывшего семь каналов, можно.

— Как открыть?

Тейр уже изучал центральный круг.

— Здесь нет обычной команды.

— Значит?

— Похоже, нужен тот же уровень доступа, который только что признал вас.

— Я снова касаюсь?

Он посмотрел на меня.

— Хотите повторить наш предыдущий спор?

— Нет.

— Я тоже.

Я протянула руку. В этот раз Тейр не остановил. Но прежде чем пальцы коснулись камня, Брина сказала:

— Подождите.

Мы обернулись. Она смотрела не на дверь. На противоположную стену. Там тоже проявлялись буквы. Медленнее. Старый текст занимал несколько строк вокруг большого круга.

— Было раньше? — спросила я.

— Нет.

— Тейр?

— Не видел.

Я подошла. Часть букв читалась легко. Другие отличались от современного письма. Тейр начал разбирать вслух.

— «Семеро путей… одному…» Нет.

Он провёл светом вдоль строки.

— «Семь путей подчиняются одному выбору».

— Хорошо звучит, но пока бесполезно.

— Дайте прочитать.

— Читайте.

Следующая строка оказалась яснее.

— «Когда ключи закрыты чужой рукой, хранитель может потребовать возвращения потока».

Я взглянула на него.

— Вот.

— Ниже условие.

Разумеется. В моей жизни условия всегда находились ниже.

— Какое?

Тейр продолжил:

— «Хранитель называет себя, подтверждает владение и принимает семь ключей».

— И?

Он читал дальше.

— «После принятия воля хранителя становится частью…»

Остановился.

— Чего?

— Здесь слово старое. Может означать землю, владение или основание.

— То есть постоянная связь?

— Похоже.

— Это опасно?

— Не знаю.

— Хорошо.

Я уже привыкла. На нижней строке часть текста была повреждена, но не уничтожена. Тейр провёл пальцами рядом с буквами.

— Здесь ещё что-то о пришедшем.

У меня внутри неприятно сжалось.

— Каком пришедшем?

— «Если хранитель пришёл…»

Он нахмурился.

— Нет, «был призван».

Брина подошла ближе.

— Кем?

— Не сказано.

Следующие слова были различимы хуже. Я смотрела на них, и вдруг перед глазами возникло совсем другое помещение. Не этот подземный коридор. Не дом Вальтов. Не Семь Источников. Мой прежний кабинет. Я стою у двери. Последняя сотрудница уже ушла. На экране компьютера закрыт недельный отчёт. За окном ночной город. Я выключаю свет. И слышу воду. Я вспомнила. Не сейчас придумала. Вспомнила. Тогда я действительно остановилась. Потому что в коридоре гостиницы не должно было быть такого звука.

Сильного, ровного, как поток где-то за стеной. Я даже вернулась проверить санузел возле переговорной. Там было сухо. Потом звук исчез. Я решила, что устала. Вышла. В лифте снова услышала воду. На секунду. А потом… Дальше воспоминание обрывалось. Следующее, что я знала, — голос Ориана. «Кассена — моя истинная». Я схватилась за каменную стену.

— Лавена?

Тейр оказался рядом.

— Что?

— Вы побледнели.

— Я вспомнила.

— Что?

Я посмотрела на древнюю строку. «Был призван». Не случайно оказался. Призван.

— Перед тем как оказаться здесь, я слышала воду.

Брина нахмурилась. Тейр не понял.

— Где?

Я не ответила. Сказать сейчас правду значило открыть всё. Другой мир. Чужую жизнь. То, что женщина, с которой они разговаривали, не была той Лавеной, которую знали до развода. Я пока не могла. Не здесь. Не сейчас.

— Позже.

Тейр посмотрел мне в лицо.

— Это важное «позже»?

— Очень.

Он не стал давить. И этим снова сделал больше, чем если бы потребовал доверия. Над нами что-то глухо ударило. Один раз. Потом второй. Брина подняла голову.

— Дверь кладовой.

— Ниса? — спросила я.

— Или кто-то ищет нас.

Мы прислушались. Через несколько секунд сверху донёсся далёкий голос. Ничего не разобрать. Тейр посмотрел на дверь с семью кругами.

— Возвращаемся.

— А вода?

— Мы знаем, что она перекрыта. Знаем, что вы получили доступ. Остальное можно проверить после того, как поймём, что происходит наверху.

Я хотела возразить. Но шум повторился. Слишком настойчивый.

— Хорошо.

Мы пошли обратно. На этот раз Брина действительно позволила мне идти впереди. У лестницы нас встретила Ниса. Она спустилась всего на несколько ступеней и, увидев меня, облегчённо выдохнула.

— Госпожа!

— Что случилось?

— Приехали из Совета.

Я остановилась.

— Снова?

— Не тот человек.

— Кто?

Ответ я уже знала. Ниса сглотнула.

— Господин Хелвик Роан.

Тейр очень тихо выругался.

— Он где?

— В вестибюле.

— Один?

— С двумя служащими и представителем окружной охраны.

— Что хочет?

— Вас.

Разумеется. Я перевела взгляд на Тейра.

— Как быстро можно приехать из столицы?

— Если менять лошадей и ехать почти без остановки — быстрее, чем обычная карета. Но не за несколько часов.

— Значит, он выехал раньше.

— Да.

— До остановки источников?

— Если был в столице сегодня утром — почти наверняка.

Вот теперь совпадение стало совсем некрасивым. Мы поднялись. Брина закрыла дверь под лестницей.

— Никому пока не говорить про проход, — сказала я.

— Даже Кассене?

— Ей скажу сама.

— А про ваше имя?

Я взглянула на неё.

— Особенно про него.

Тейр не возразил. В вестибюле нас ждали. Хелвик Роан выглядел почти так же, как в день расторжения брака. Высокий. Седоватые волосы. Узкое спокойное лицо. Тяжёлый перстень на правой руке. Тогда он стоял у колонны и наблюдал, как я выбираю Семь Источников. Теперь находился посреди моего вестибюля. За его спиной стояли двое служащих. Никого из них я не знала. Кассена была у лестницы. Госпожа Арвен — чуть дальше.

То есть разговор уже имел свидетелей. Хорошо. Хелвик посмотрел сначала на меня, потом на Тейра.

— Госпожа Тирс.

— Господин Роан.

— Рад, что вы здесь.

— Это мой курорт. Было бы странно искать меня в другом месте.

Он едва заметно улыбнулся.

— Насколько понимаю, ситуация серьёзная.

— Откуда понимаете?

Пауза была короткой.

— Мне передали сообщение об остановке источников.

Я посмотрела на часы в вестибюле. Почти два часа ночи.

— Кто?

— Служба наблюдения.

— Когда?

— Не думаю, что это сейчас существенно.

— Для меня очень существенно. Все семь источников остановились меньше двух часов назад. Вы уже здесь.

Хелвик спокойно выдержал взгляд.

— Я находился в окружном управлении.

Вот объяснение. Не в столице.

— Почему?

— После сегодняшнего уведомления счёл разумным лично ознакомиться с положением дел.

— До того как что-нибудь произошло.

— Учитывая историю объекта, риск существовал.

Тейр спросил:

— Вы прибыли в окружное управление до моего последнего отчёта?

— Господин Норден, вы сегодня здесь не при исполнении обязанностей.

— Я задал вопрос не как инспектор.

— Тогда могу не отвечать.

— Можете, — сказала я. — Но вопрос всё равно остаётся.

Хелвик перевёл взгляд на меня.

— Вы быстро освоились с официальными процедурами.

— Вынуждена. Они почему-то постоянно появляются у моих дверей ночью.

Кассена опустила глаза, скрывая реакцию.

— У меня распоряжение, — сказал Хелвик.

Один из служащих передал ему папку. Я не взяла.

— О чём?

— В связи с полной остановкой семи природных потоков владение временно признаётся объектом повышенного магического риска.

— Кем?

— Имперской комиссией.

— На основании чего?

— Старого положения о защите природных объектов.

— Что следует из признания?

— До устранения риска коммерческая деятельность прекращается. Доступ к нижним системам ограничивается. Управление магической частью объекта временно передаётся комиссии.

— Только магической частью?

— До определения причин.

— Земля?

— Остаётся вашей.

— Здания?

— Ваши.

— Гости?

— Должны покинуть территорию в течение суток.

Вот оно. Не отнять собственность прямо сейчас. Сделать работу невозможной. Потом пройдёт срок. И старое условие передачи завершит всё само. Красиво. Почти.

— Покажите распоряжение.

Хелвик передал папку. Я открыла. Текст был длинным. Но после недели жизни среди документов я уже знала, куда смотреть. Дата. Я нашла её первой. И подняла глаза.

— Это распоряжение составлено вчера.

Хелвик не изменился в лице.

— Предварительная форма.

— Вчера источники работали.

— Именно поэтому распоряжение условное.

— Где условие?

Он показал строку. Действительно. «В случае полного прекращения естественного притока по всем семи каналам…» Я перечитала. Точно. Не «при нарушении работы». Не «при нестабильности». Не «при угрозе». При полном прекращении всех семи потоков. Именно то, что произошло сегодня. Я посмотрела на него.

— Вы вчера подготовили распоряжение на случай события, которое последний раз происходило двенадцать лет назад?

— Мы знали о риске повторения.

— Откуда?

— Из архивов.

— Тейр проводил проверку. У него не было сведений о вероятности одновременной остановки.

Хелвик посмотрел на него.

— Господин Норден имел доступ не ко всем материалам.

Тейр стал очень спокойным.

— Вы снова держали материалы отдельно.

— Материалы повышенной важности имеют ограниченный доступ.

— Как двенадцать лет назад?

Хелвик чуть сузил глаза. Вот впервые что-то задело.

— Вы по-прежнему воспринимаете старое расследование слишком лично.

— А вы по-прежнему называете сокрытие документов порядком доступа.

— Господа, — вмешалась я. — Ваш старый спор замечателен, но мне нужно понять настоящее. Если вы знали, что вода может остановиться, почему не предупредили владельца?

— Потому что вероятность была крайне мала.

— Настолько мала, что вы заранее подготовили распоряжение.

— Именно потому, что последствия серьёзны.

Логично. На словах. И всё же я уже знала больше, чем он предполагал. Вода не исчезла сама. Её перекрыли внешней командой. Я не собиралась сообщать это сейчас.

— Я подтверждаю получение, — сказала я.

Хелвик едва заметно расслабился.

— Тогда утром начнём процедуру передачи технического управления.

— Нет.

Расслабление исчезло.

— Простите?

— Я подтверждаю получение. Не согласие с исполнением всего, что в нём написано.

— Это распоряжение, а не рекомендация.

— В отличие от дневного документа — вижу.

— Тогда в чём вопрос?

— В основании.

— Я только что объяснил.

— Вы объяснили исторический риск. Но я хочу независимую фиксацию причины остановки до того, как комиссия получит исключительный доступ к системе.

Хелвик посмотрел на меня внимательнее.

— Вы подозреваете вмешательство?

— Я ничего пока не утверждаю.

— Тогда зачем задерживать процедуру?

— Потому что после передачи доступа люди, которые будут устанавливать причину, окажутся теми же людьми, которые заранее подготовили документ на случай именно этой причины.

Кассена медленно выпрямилась. Госпожа Арвен подошла ближе. Хелвик ничего не ответил несколько секунд.

— Очень серьёзное предположение.

— Это вопрос процедуры.

— Вы начинаете видеть заговор там, где его нет.

— Я вообще не произносила слово «заговор».

Его взгляд стал чуть жёстче.

— Семь Источников — объект, значение которого вы пока не понимаете.

— Вот это уже интересно.

— Что именно?

— Сегодня второй человек говорит мне, что я чего-то не понимаю, вместо того чтобы объяснить.

— Некоторые знания требуют подготовки.

— Или удобного момента?

Тейр встал чуть ближе, но не вмешивался. Я продолжила:

— Что означает «признание источником»?

На лице Хелвика не произошло почти ничего. Почти. Но пауза появилась. Короткая. Он не ожидал.

— Кто использовал эту формулировку?

— Значит, она существует.

— Госпожа Тирс…

— Первый источник меня признал?

Кассена смотрела на него. Теперь он понял, откуда пришёл вопрос.

— Старые тексты иногда используют подобные выражения.

— Для чего?

— Для магической совместимости владельца с объектом.

— Почему вы спрашивали Кассену о моём происхождении?

— Потому что подобная реакция может иметь наследственные причины.

— Нашли?

— Пока нет.

— И поэтому вам нужна я?

В вестибюле стало очень тихо. Хелвик посмотрел на Кассену. Она не отвела глаз.

— Госпожа Риаль сделала слишком вольный вывод.

— Я не спрашиваю о её выводе.

Он снова повернулся ко мне.

— Совету не нужна ваша личность, госпожа Тирс. Совету нужно обеспечить безопасность объекта.

— Отлично. Тогда утром независимый специалист и представитель окружного управления зафиксируют состояние системы вместе с вашей комиссией.

— Нет времени.

— Почему?

— Если потоки не восстановятся, старые каналы могут получить повреждения.

— Тогда тем более важно установить причину.

Хелвик закрыл папку.

— До утра никому не входить в нижние помещения.

Вот теперь я едва не улыбнулась.

— Почему именно в нижние?

Его взгляд остановился на мне.

— Потому что там расположена старая система.

— Откуда вы знаете, что проблема там?

— Архивы.

Очень удобные архивы.

— Какие именно?

— Я не обязан перечислять вам каждый документ.

— А я не обязана передавать доступ к своей собственности без точного основания.

— Обязаны по распоряжению.

— Тогда утром покажете норму, которая позволяет исключить собственника из технического осмотра его же объекта.

— Вы собираетесь спорить до утра?

— Если придётся.

Хелвик вдруг улыбнулся. Не холодно. Скорее устало.

— Теперь понимаю Ориана.

Внутри меня что-то мгновенно стало жёстким.

— Не советую использовать моего бывшего мужа как аргумент.

— Я не собирался.

— Тогда оставим его за пределами разговора.

— Разумеется.

Он посмотрел на Тейра.

— Вы останетесь здесь?

— Я оплатил три ночи.

— Как гость?

— Именно.

— Очень предусмотрительно.

— Учусь у старших.

Теперь Кассена не смогла скрыть улыбку. Хелвик заметил.

— Хорошо. До утра охрана останется у входа в нижние зоны.

— Нет.

Он взглянул на меня.

— Госпожа Тирс…

— Вы можете поставить людей у внешних ворот. Внутри моего здания вооружённая охрана без моего согласия не остаётся.

— Это мера безопасности.

— Тогда мои работники закроют проходы. Утром ваши люди войдут вместе со мной.

Мы смотрели друг на друга. В конце концов Хелвик кивнул.

— До утра.

Он не проиграл. И я не выиграла. Просто получила несколько часов. Сейчас этого было достаточно. Когда представители Совета ушли в отведённые им гостевые комнаты, Кассена подошла ко мне.

— Вы нашли что-то внизу.

Не вопрос.

— Почему решили?

— Потому что вы спорили с Хелвиком не так, как днём. Тогда проверяли бумаги. Сейчас знали, что не хотите пускать его туда первым.

Умная женщина. Очень неудобно.

— Нашли.

— Что?

Я взглянула на Тейра. Он оставил решение мне.

— Вода перекрыта.

Кассена побледнела.

— Кем?

— Не знаем.

— Но не сама?

— Судя по системе, команда пришла извне.

Она посмотрела в сторону комнаты, куда ушёл Хелвик.

— И его распоряжение было готово вчера.

— Да.

— Этого достаточно?

— Для обвинения — нет.

— А для страха?

— Более чем.

Кассена обхватила себя руками.

— Что будете делать?

— Читать.

— Что?

— То, что нашли внизу.

Брина уже нетерпеливо ждала у кладовой. В этот раз Кассена не просилась с нами.

— Если кто-нибудь начнёт искать вас, — сказала она, — я задержу.

— Чем?

— Разговором.

Я вспомнила её беседу со мной в зимнем саду.

— Это может быть довольно эффективно.

— Я тоже так думаю.

Мы снова спустились. Время приближалось к рассвету, хотя под землёй это невозможно было почувствовать. Моё имя всё ещё светилось на стене.Лавена Тирс. Я остановилась перед ним. Во второй раз впечатление оказалось ещё сильнее. Потому что теперь рядом существовал Хелвик, который знал о признании. И древний текст, в котором говорилось о призванном хранителе.

— Продолжим отсюда, — сказал Тейр.

Он снова подошёл к нижним строкам. Брина села на каменную ступень.

— Я всё равно никуда не уйду.

— Никто уже не спорит, — сказала я.

Тейр читал медленно. Старые буквы требовали времени. Иногда он произносил два возможных значения и выбирал то, которое подходило к соседним словам. Смысл постепенно складывался. Семь ключей не были обычными замками. Каждый соответствовал одному потоку. Хранитель мог открыть их одновременно, если система признавала его право. Но «принять ключи» означало больше, чем открыть воду.

— Вот, — сказал Тейр. — «Названный хранитель может потребовать возврата семи путей, если подтвердит право без принуждения».

— Без принуждения?

— Похоже на то.

— То есть нельзя заставить владельца?

— Вероятно.

Это соответствовало самой природе источников. Выбор. Не приказ. Не вынужденное решение. Осознанное. Я посмотрела на семь закрытых знаков.

— Что нужно сказать?

— Здесь не сказано. Возможно, имя и подтверждение владения.

— Просто «это моё»?

Брина усмехнулась.

— Очень древняя магия. Наверняка любит длинные речи.

— Надеюсь, нет.

Тейр не улыбнулся. Он уже читал следующую строку.

— Здесь цена.

Я почувствовала неприятное напряжение.

— Какая?

— «Принявший семь ключей связывает путь со владением до завершения…»

Он остановился.

— До смерти?

— Не думаю.

— Тогда?

— Слово ближе к «пути» или «судьбе». То есть связь сохраняется, пока хранитель сам существует в этом мире.

— И что это означает на практике?

— Не знаю.

— Может потерять возможность продать?

— Возможно.

— Уехать?

— Не обязательно.

— Тогда что?

Тейр продолжил разбирать. Следующая часть была написана мельче. Некоторые слова почти исчезли. Я подняла второй фонарь.

— Лучше?

— Да.

Он прочёл:

— «Для рождённого под этим небом принятие есть клятва земле».

Я перевела взгляд на него.

— А для остальных?

Он не ответил.

— Тейр.

— Здесь следующая строка.

Он наклонился ближе.

— «Для призванного из-за границы…»

У меня перестало хватать воздуха. Не физически. Просто мир вокруг вдруг стал слишком точным. Призванного. Из-за границы. Можно было объяснить это границей земель. Империи. Магического владения. Чем угодно. Но я уже слышала воду в другом мире. Тейр дочитал:

— «…принятие ключей завершает переход».

Он посмотрел на меня.

— Что это значит?

Я не ответила. Потому что знала. И потому что боялась того, что знала. Ниже оставалась последняя строка. Тейр медленно прочитал первое слово. Потом второе. Остановился. Я увидела, как меняется его лицо.

— Лавена…

— Читайте.

— Сначала объясните, что вы имели в виду, когда сказали, что слышали воду до того, как оказались здесь.

— Потом.

— Теперь это уже не может быть «потом».

— Тейр.

Он смотрел на меня. Не требовательно. С тревогой. И именно поэтому я сказала:

— Я не отсюда.

Брина очень медленно подняла голову. Тейр не двинулся. Я продолжила, пока ещё могла.

— Не из другого города. Не из другой части Империи. Совсем не отсюда.

— Что значит «совсем»?

— Из мира, где нет ни Совета, ни известных вам драконьих домов, ни Семи Источников. По крайней мере, я никогда о них не слышала.

Брина перекрестилась каким-то местным знаком. Тейр всё ещё молчал.

— В день развода я пришла в себя уже в теле Лавены, — сказала я. — До этого у неё была собственная жизнь. У меня — своя. Я не знаю, что произошло с ней. Не знаю, почему оказалась здесь. И до сегодняшнего дня не знала, связано ли это вообще с Семью Источниками.

Тейр перевёл взгляд на моё имя в камне. Потом обратно.

— Поэтому вы не помнили Нису.

Я вздрогнула.

— Вы заметили?

— Не тогда. Потом.

— Что ещё?

— Вы задавали вопросы, которые местная Лавена вряд ли задавала бы. Не знали очевидного и замечали то, чему вас никто не учил здесь. Я считал, что после развода вы просто перестали скрывать часть характера.

— Ориан тоже.

— Он ошибался.

— Как и вы.

— Да.

Ни обвинения. Ни ужаса. Только попытка собрать факты. Наверное, именно поэтому я смогла продолжить.

— Мне было тридцать семь. Я управляла большим гостиничным комплексом. Вечером закончила работу, собиралась ехать домой. Услышала воду там, где её не должно было быть. Потом помню только Совет.

Брина смотрела на меня открыв рот.

— Значит, вы не наша Лавена?

Вопрос оказался самым болезненным.

— Я не знаю, как правильно ответить.

Я посмотрела на собственные руки.

— Это её тело. Её воспоминания иногда приходят ко мне. Её чувства тоже. Я знаю вещи, которых раньше не знала. Иногда даже не понимаю, где заканчивается её память и начинается моя. Но та женщина, которую Ориан знал восемь лет, не проснулась в зале Совета. Проснулась я.

Брина долго молчала. Потом спросила:

— А она?

— Не знаю.

— Совсем?

— Совсем.

Я ожидала страха. Осуждения. Хотя бы попытки отойти. Брина только тяжело вздохнула.

— Вот же бедная девочка.

Я не поняла.

— Кто?

— Обе.

Мне пришлось отвернуться. Тейр всё это время стоял рядом.

— Поэтому вы так быстро согласились на Семь Источников, — сказал он.

— Не поэтому. Я вообще не знала о них.

— Я о том, почему увидели в развалинах работу, а не наказание.

— Потому что в своём мире я умела управлять такими местами.

— И источник признал именно вас.

Я посмотрела на надпись.

— Это мы всё ещё не доказали.

— Лавена Вальт прожила рядом с этим владением восемь лет и ни разу сюда не приехала. Вы появились — и в первый день знак отозвался на ваше прикосновение.

— Это может быть тело.

— Может.

— Кровь.

— Может.

— Что угодно.

— Может, — согласился он.

И не стал делать удобный вывод. За это я была благодарна.

— Теперь последняя строка, — сказала я.

Тейр посмотрел на неё.

— Я уже понимаю достаточно.

— Я тоже. Но хочу услышать точно.

Он поднял фонарь. Слова были древними, но сохранились лучше предыдущих.

— «Путь, завершённый принятием, не открывается вновь к месту прежней жизни».

Я закрыла глаза. Несколько секунд слышала только собственное дыхание. Не воду. Воды здесь по-прежнему не было. И именно это делало выбор реальным. До этой минуты возвращение домой было невозможностью, которую я не могла ни подтвердить, ни опровергнуть. Я просто жила дальше. Потому что другого варианта не существовало. Теперь вариант появился. Не обещание возвращения. Но сам факт, что древняя система знала о «месте прежней жизни», означал: путь назад в принципе мог существовать.

Если я не приму ключи. Возможно. Никакой гарантии. Никакой инструкции, как вернуться. Только одна страшная определённость. Если приму — возможности не останется. Никогда. Перед глазами возник мой прежний город. Моя квартира. Кабинет. Люди, которым я однажды сказала «до завтра» и исчезла. Жизнь, которую я даже не успела закончить. Я всё время думала, что её отняли. А сейчас мне впервые предлагали отказаться от неё самой. Тейр очень тихо сказал:

— Если ты это сделаешь…

Впервые его «ты» не показалось ни случайностью, ни нарушением дистанции. Я открыла глаза и посмотрела на семь закрытых знаков. За ними была вода. Наверху — люди, которых я привезла обратно в мёртвый курорт. Брина. Ниса. Арвены. Кассена. Работники. Место, которое всего несколько часов назад снова стало живым. А где-то за пределами этих стен оставался другой мир, который я когда-то называла единственным домом. Теперь древний камень требовал, чтобы один из двух путей я закрыла сама.

Я закончила фразу за Тейра:

— Я никогда не смогу вернуться домой.

Глава 10. Я выбираю остаться

Тейр не стал убеждать меня, что я неправильно поняла древнюю запись. Наверное, именно этого я ждала в первые секунды: разумного возражения, другого перевода, возможности обнаружить в старом тексте удобную двусмысленность. Он снова прочитал последнюю строку, сверил несколько знаков с предыдущими надписями и только после этого опустил фонарь.

— Я не вижу другого значения, — сказал он.

Я кивнула. Брина поднялась со ступени, опираясь на трость.

— А если ничего не делать?

— Семь ключей останутся закрыты, — ответил Тейр. — Пока мы не найдём иной способ открыть систему.

— А путь обратно? — спросила я.

Он посмотрел на древнюю надпись.

— Текст говорит только о том, что принятие ключей завершает переход и закрывает возможность вернуться к прежней жизни. Здесь не сказано, что отказ автоматически отправит вас обратно.

Вот это было важно. Очень важно. Передо мной не стояли две двери с понятными надписями: «остаться» и «вернуться». Одна дверь была настоящей. Я видела её последствия вокруг себя: сухие каналы, потухшие источники, людей наверху, курорт, за который уже отвечала. Вторая существовала только как возможность. Возможно, путь назад был. Возможно, его можно было найти через неделю, через год или никогда. Возможно, я уже однажды прошла по нему только в одну сторону.

— Значит, если я не приму ключи, я всё равно могу остаться здесь навсегда, — сказала я.

— Да.

— Только с надеждой, что когда-нибудь найду дорогу обратно.

— Да.

Брина посмотрела на меня.

— А источники?

Тейр ответил не сразу.

— Если мы правы и вода удерживается именно этой системой, без открытия ключей они останутся закрыты. По крайней мере, пока не обнаружится другой механизм.

— То есть курорт остановится.

— Да.

— И утром Хелвик получит основание исполнить своё распоряжение, — добавила я.

— Тоже да.

Брина выругалась очень тихо и выразительно. Я даже не стала делать замечание. В нескольких шагах от нас на стене продолжало светиться моё имя. Непривычное зрелище уже почти не пугало. Оно раздражало своей уверенностью. Камень определился раньше меня.

— Оставьте меня одну, — сказала я.

Брина сразу нахмурилась.

— Здесь?

— Здесь.

— Госпожа…

— Я не буду ничего трогать.

Она посмотрела на мою руку, потом на центральный камень.

— Вы уже один раз так говорили.

— Нет. В прошлый раз я вообще ничего не обещала.

— Это ещё хуже.

Тейр молчал. Я повернулась к нему.

— Мне нужно подумать без свидетелей.

— Хорошо.

Никаких вопросов. Никакого «сколько времени». Никакого «решение очевидно». Он просто принял то, что я сказала. Брина приняла хуже.

— Наверху Хелвик.

— Знаю.

— Скоро рассвет.

— Знаю.

— Гости.

— Тоже помню.

— Тогда хотя бы не сидите здесь до полудня.

Я почти улыбнулась.

— Постараюсь учесть.

— И если камни начнут светиться…

— Позову.

— Как?

Мы втроём посмотрели на коридор. Брина была права. Кричать отсюда можно было долго. Тейр снял с пояса небольшой металлический жетон и положил на каменный выступ рядом со мной.

— Нажмите на центр.

— Что произойдёт?

— Я почувствую.

— Где бы вы ни находились?

— В пределах владения.

Я взглянула на него.

— Очень удобная вещь.

— Иногда.

— И давно она у вас?

— Давно.

— А раньше предложить не могли?

— Вы бы взяли?

Я подумала.

— Нет.

— Поэтому не предлагал.

Брина закатила глаза.

— Я действительно оставляю вас двоих всего на несколько минут, а вы уже успеваете спорить.

— Мы не спорим, — сказала я.

— Это у вас, видимо, форма отдыха.

Она первой направилась к лестнице. Тейр задержался.

— Лавена.

— Да?

Он явно хотел сказать что-то ещё. Я ждала. Потом он только произнёс:

— Решение должно быть вашим.

— Я знаю.

— Даже если оно мне не понравится.

Эта фраза заставила меня поднять глаза. В его лице не было обычной иронии.

— А какое вам не понравится?

— Это уже попытка повлиять.

— Удобный способ уйти от ответа.

— На этот раз сознательный.

Он развернулся. Я остановила:

— Тейр.

Он обернулся.

— Спасибо.

На секунду его выражение смягчилось.

— За что?

— За то, что не решили вместо меня.

Он ничего не сказал. Просто ушёл следом за Бриной. Через несколько минут их шаги исчезли. Я осталась одна под Семью Источниками. В прежней жизни тишина редко была настоящей. Даже ночью гостиница продолжала жить: работали системы вентиляции, где-то закрывались двери, по коридорам двигался персонал, за стенами шумел город. Всегда существовал фон, к которому привыкаешь настолько, что замечаешь только его отсутствие. Здесь таким фоном была вода. Первые дни я не понимала, насколько быстро привыкла к ней.

Теперь её не было. Я села на ступень, где недавно сидела Брина, и посмотрела на семь закрытых знаков. Можно было составить таблицу. Я почти рассмеялась от этой мысли. Два варианта. Преимущества. Риски. Последствия. В прежней жизни я принимала решения на миллионы именно так. Когда нужно было открыть новый корпус, отказаться от нерентабельного направления, сократить затраты или согласиться на реконструкцию, эмоции откладывались в сторону и начинались цифры.

Но как записать в графе «стоимость» целый мир? Я закрыла глаза. Моя квартира вспоминалась удивительно ясно. Не потому, что была роскошной или особенно любимой. Просто моей. Ключи я обычно бросала в небольшую чашу у двери. На кухне всегда лежало что-нибудь, купленное по дороге и обещанное себе «на потом». На подоконнике стоял цветок, который выживал вопреки моему графику. По утрам я иногда пила кофе стоя, потому что снова опаздывала раньше, чем успевала это признать.

Дорога на работу. Лифт. Кабинет. Знакомые лица сотрудников. Люди, которые наверняка искали меня после исчезновения. Я не знала, что они решили. Несчастный случай? Пропажа? Смерть? Мне стало тяжело от мысли, что для них история оборвалась без объяснения. Я не попрощалась. Ни с одним человеком. Не закрыла дела. Не передала работу. Не выключила собственную жизнь так аккуратно, как привыкла закрывать гостиницу после сложного сезона. Она просто закончилась на полуслове.

И всё это время я почти не позволяла себе по-настоящему думать об этом. Сначала был развод. Потом документы. Тридцать дней. Дорога. Брина. Развалины. Тейр с имперской печатью. Первые гости. Ориан у ворот. Старые счета. Столица. Открытие. Хелвик. Я всегда умела спасаться работой. Оказалось, даже между мирами. Когда возникает проблема, которую невозможно принять, можно найти проблему поменьше. Посчитать расходы. Проверить комнату. Починить окно. Разобраться с гостями.

Узнать, кто украл деньги двенадцать лет назад. Всё что угодно, лишь бы не сидеть в тишине и не спрашивать себя: хочешь ли ты назад? Теперь вопрос всё-таки догнал меня. Я открыла глаза. Если бы передо мной действительно открылась дверь в прежний мир прямо сейчас, вошла бы я? Ответ не появился мгновенно. И это испугало сильнее всего. Ещё неделю назад я не сомневалась бы. Наверное. Я ведь там жила почти тридцать семь лет.

Там всё было понятным. Законы. Деньги. Работа. Технологии. Моя биография. Моё собственное лицо. Там мне не приходилось каждое утро вспоминать, что руки, которыми я застёгиваю платье, когда-то принадлежали другой женщине. Не приходилось бояться, что знакомый прежней Лавены посмотрит слишком внимательно и заметит несоответствие. Не существовало источников, способных вывести на поверхность чужую внутреннюю ложь. Не существовало Хелвика Роана. Драконов тоже не существовало, хотя после знакомства с двумя конкретными представителями я пока не решила, считать это преимуществом или потерей.

Я невольно улыбнулась. Потом улыбка исчезла. Потому что вместе с прежним миром вспомнилось другое. Сколько раз я говорила себе, что начну жить, когда закончится очередной сложный период. После сезона. После проверки. После ремонта. После смены собственника. После того, как вытащу ещё один объект из убытков. В моей жизни всегда находился чей-то проект, который нуждался во мне больше, чем я сама. Я умела делать красивыми места, где отдыхали другие люди.

Умела создавать им ощущение дома. Умела встречать чужие праздники, свадьбы, годовщины, семейные поездки. А потом возвращалась в свою квартиру и радовалась, если до сна оставалось достаточно времени, чтобы не проснуться сразу от будильника. Это не означало, что прежняя жизнь была плохой. Я любила её. Она была моей. Только теперь, глядя на древние камни другого мира, я впервые позволила себе признать: я не была в ней особенно счастлива.

Успешна — да. Нужна — постоянно. Самостоятельна — бесспорно. Счастлива? Я не знала. И именно невозможность ответить причиняла боль. Я провела ладонью по ткани платья. Лавена, жившая до меня, тоже откладывала себя. Только по другой причине. Она строила жизнь вокруг Ориана. Я строила вокруг работы. Мы обе были взрослыми женщинами, которые умели объяснить себе, почему собственные желания можно отложить. Наверное, именно поэтому её остаточная боль оказалась мне настолько понятна.

Я не знала, почему она исчезла. Не знала, выбрали ли Семь Источников именно меня или всё произошло случайно. Но я знала, что не хочу прожить вторую жизнь тем же способом. Ожидая. Только теперь не мужчину или окончание очередного рабочего сезона. А неизвестную дверь обратно. Месяц. Год. Десять лет. Что, если путь никогда не откроется? Я буду держать часть себя свободной на случай возвращения. Не позволю Семерым Источникам стать домом окончательно.

Не позволю людям стать близкими окончательно. Не позволю себе любить, потому что вдруг придётся уйти. Это тоже было выбором. Только замаскированным под его отсутствие. Камень передо мной едва заметно засветился. Я нахмурилась. Один из семи закрытых кругов покрылся тонкой серебряной линией.

— Даже не начинай, — сказала я стене.

Линия не исчезла.

— Я ещё ничего не решила.

Смешно. Разговаривать с магической системой оказалось не глупее многих разговоров, которые у меня были с людьми. Я встала и подошла к своему имени.Лавена Тирс. Меня всё ещё тревожило, что древняя система знала его. Но теперь в этом было нечто большее, чем загадка. Ориан дал мне это имя обратно, сам того не понимая. Точнее, расторжение брака вернуло фамилию прежней Лавены. А я уже успела наполнить её собственной жизнью.

Под этим именем я приехала сюда. Подписывала счета. Платила людям. Спорила с Тейром. Встречала гостей. Отказывала Ориану. Именно Лавеной Тирс я стала хозяйкой места, которое никто не хотел. Я коснулась не центрального круга, а собственного имени. Камень был тёплым. Ничего не случилось.

— Очень хорошо, — сказала я. — Хоть кто-то сегодня не требует решения немедленно.

— Я тоже не требую.

Я резко обернулась. Тейр стоял у входа в коридор.

— Вы ходите совершенно бесшумно?

— Нет.

— Значит, я слишком задумалась.

— Да.

Он остался там, где стоял. Не подошёл.

— Я нажимала ваш жетон?

— Нет.

— Тогда почему вернулись?

— Потому что прошло достаточно времени, чтобы я начал спорить с собственным обещанием оставить вас одну.

— И кто победил?

— Пока компромисс.

— В чём он заключается?

— Я пришёл, но стою далеко.

Я посмотрела на расстояние между нами.

— Очень тонкое юридическое различие.

— Работа накладывает отпечаток.

— Я заметила.

Он всё-таки подошёл ближе, но остановился в нескольких шагах.

— Вы решили?

— Почти.

— Это значит «да» или «нет»?

— Это значит «почти».

— Хорошо.

И снова никакого давления. Я опёрлась ладонью о каменную стену.

— Вы действительно позволили бы мне искать дорогу назад?

— Это странный вопрос.

— Почему?

— Потому что мне не принадлежит право позволять.

— Представим, что я неправильно сформулировала. Если я скажу, что не принимаю ключи, что вы сделаете?

— Помогу искать другой способ открыть источники.

— А если его нет?

— Тогда будем разбираться с последствиями.

— Курорт закроют.

— Возможно.

— Хелвик получит управление.

— Он постарается.

— А вы всё равно не скажете, что мне надо остаться?

Тейр долго смотрел на меня.

— Хотите, чтобы сказал?

Вот теперь мне пришлось подумать.

— Нет.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Проверяю.

— Меня?

— Наверное.

Он чуть усмехнулся.

— И как результат?

— Пока неудобно хороший.

Улыбка исчезла с его лица.

— Лавена, я могу сказать вам, чего хочу сам. Но это не то же самое, что объяснять, что должны выбрать вы.

— Тогда скажите.

— Сейчас?

— А когда?

Он отвёл взгляд к семи закрытым знакам. Я никогда прежде не видела, чтобы Тейр Норден боялся подобрать слова. Он без особого труда говорил с разгневанным драконом у ворот. Спорил с членом Совета. Спускался в старую систему, которой не понимал. А сейчас молчал.

— Тейр?

— Если я скажу это до вашего решения, вы можете решить, что я пытаюсь повлиять.

— Я взрослая женщина.

— Именно поэтому и не хочу.

— Я умею отделять чужое желание от собственного.

— В этом я уже убедился.

— Тогда говорите.

Он выдохнул и наконец посмотрел на меня.

— Я хочу, чтобы вы остались.

Очень простые слова. Без обещаний. Без красивых формулировок. Но сердце отреагировало быстрее меня. Не чужой памятью. Моей.

— Почему?

— Вы действительно хотите полный список?

— Очень.

— Он длинный.

— У нас ещё есть немного времени до рассвета.

Тейр помолчал.

— Мне нравится, как вы смотрите на проблему, которую все остальные уже назвали безнадёжной. Нравится, что можете спорить со мной десять минут, а потом признать, что я прав, если я действительно прав. Это случается редко, поэтому особенно ценно.

— Уже звучит сомнительно.

— Я предупреждал.

— Продолжайте.

— Мне нравится, что вы заставили Брину снова ругаться из-за гостей, а не из-за пустых комнат. Что Ниса рядом с вами перестала ходить так, будто постоянно ждёт плохих новостей. Что вы разговариваете с работниками по именам, даже когда они сами удивляются этому.

Я хотела что-то сказать. Не смогла.

— Мне нравится, — продолжил он, — что вы не пытались сделать из меня героя только потому, что я сильнее вас физически. И не сделали злодеем после того, как узнали про старое расследование. Вы потребовали факты.

— Я была очень зла.

— Я заметил.

— Хорошо.

— Мне нравится даже то, как вы сердитесь.

— Вот это уже тревожный признак.

— Возможно.

Он шагнул ближе. Теперь между нами оставалось совсем немного.

— А больше всего мне не нравится, что несколько часов назад я впервые понял: вы действительно можете исчезнуть.

Я перестала улыбаться.

— Тейр…

— Вы просили сказать.

— Да.

— Тогда дайте закончить.

Я кивнула.

— Я привык жить с последствиями того, что однажды не сделал достаточно. Поэтому очень хорошо знаю разницу между желанием удержать человека и правом удерживать. Если существует путь домой и вы его хотите, я не стану убеждать вас отказаться от него ради меня.

Он говорил спокойно, но руки держал сжатыми за спиной. Вот и весь Тейр. Даже сейчас контролировал то, что мог.

— Это будет неприятно, — добавил он. — Намного неприятнее, чем я хотел бы признавать. Но всё равно это ваша жизнь.

— А если я останусь?

— Тогда я буду рад.

— Только рад?

В уголках его губ появилась слабая улыбка.

— Хотите точности?

— Всегда.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я вас люблю.

Никакой серебряной воды вокруг не было. Она не могла подтвердить его слова. И мне это понравилось. Я не хотела, чтобы магия решала, чему верить.

— Когда успели? — спросила я.

— У меня нет точной даты.

— Плохой инспектор.

— Ужасный.

— Может, когда я заставила вас таскать мебель?

— Я не таскал мебель.

— Балку.

— Она падала на вас.

— Значит, всё началось с производственного нарушения.

— Это объяснило бы многое.

Мы оба улыбнулись. И стало легче. Ненадолго. Потому что семь закрытых ключей всё ещё ждали. Тейр снова стал серьёзным.

— Теперь самая важная часть.

— Какая?

— Не выбирайте меня.

Я посмотрела на него.

— Простите?

— Если вы останетесь, потому что я только что сказал, что люблю вас, когда-нибудь вы можете возненавидеть и меня, и себя.

— У вас очень романтичная манера признаний.

— Никогда не утверждал обратного.

— Продолжайте.

— Выбирайте то, что сможете назвать своим решением даже в день, когда будете на меня злиться. Даже если мы ничего не построим вместе. Даже если через год вы решите, что я невыносим.

— Через год?

— Могу постараться быстрее.

Я рассмеялась. И вот тогда поняла. Не из-за признания. Не потому, что он попросил меня остаться. Как раз наоборот. Потому что не попросил. Я слишком долго наблюдала мужчин, чиновников и целые государственные органы, которые были совершенно уверены: если они знают больше, сильнее или обладают большим статусом, значит имеют право определять чужую жизнь. Ориан решил, что мне будет лучше с деньгами. Хелвик решил, что курорт должен вернуться Совету.

Совет решил, что может распоряжаться моим владением. Даже прежняя Лавена, возможно, слишком долго позволяла людям объяснять ей, чего она должна хотеть. Тейр стоял рядом, любил меня и всё равно оставлял дверь открытой. Наверное, именно поэтому я впервые смогла посмотреть на обе стороны выбора без страха.

— Я и не собиралась выбирать вас, — сказала я.

Он моргнул. Прекрасно. После его длинного признания это прозвучало достаточно жестоко. Я выдержала паузу ровно настолько, чтобы насладиться редким выражением растерянности на его лице.

— Очень рад, что мы это выяснили.

— Тейр.

— Что?

— Я выбираю себя.

Он замолчал.

— А я хочу жить здесь, — продолжила я. — Не ждать неизвестно сколько лет двери, существование которой никто не гарантировал. Не держать половину жизни незаполненной на случай, если когда-нибудь смогу вернуть прежнюю. Я люблю тот мир. Я благодарна ему за всё, чему научилась. И мне больно, что я ушла без возможности попрощаться.

Голос всё-таки дрогнул. Я не стала прятать.

— Но вернуться только ради того, чтобы снова стать женщиной, которая всё время откладывала собственную жизнь, я тоже не хочу. А здесь я впервые за очень долгое время не просто исправляю чужое. Я строю своё.

Я посмотрела на собственное имя в камне.

— Семь Источников мои не потому, что их отдали при разводе. Они стали моими, когда я решила не бросать их после первой проблемы. Брина моя не потому, что числится в ведомости.

— Очень надеюсь, вы не скажете это ей именно так, — заметил Тейр.

Я улыбнулась.

— Хорошо. Люди здесь не мои. Но они стали частью моей жизни.

— Так безопаснее.

— И вы тоже.

Он снова стал серьёзным.

— Уверены?

— В том, что вы часть моей жизни? К сожалению.

— Придётся смириться.

— Придётся.

Я повернулась к центральному камню. Страх никуда не исчез. Вот это было важно. Если бы он исчез полностью, решение показалось бы фальшивым. Я боялась. Боялась закрыть путь. Боялась однажды проснуться и пожалеть. Боялась узнать позже, что могла вернуться. Но взрослые решения редко принимаются только тогда, когда исчезают все сомнения. Иногда ты просто понимаешь, с каким из возможных сожалений готова жить. Я не была готова прожить годы, не позволяя новой жизни стать настоящей.

— Что нужно сделать? — спросила я.

Тейр подошёл к надписи.

— Судя по тексту, назвать себя, подтвердить право и принять семь ключей добровольно.

— Очень расплывчато.

— Древние люди любили оставлять инструкции потомкам в максимально неудобной форме.

— Наконец-то мы в чём-то полностью согласны.

Я положила ладонь на центральный круг. Камень отозвался сразу. Золотая линия появилась под пальцами и разошлась к семи замкам. Сначала ничего больше не происходило. Я ждала. Потом на стене проступили слова. Не старые. Современные. Точнее, я их понимала без перевода.Назови себя.

—Лавена Тирс.

Свет усилился.Назови право. Вот здесь я задумалась.

— Я владелица Семи Источников.

Ничего. Тейр рядом едва заметно нахмурился. Я повторила:

— Владение передано мне законно и зарегистрировано Советом.

Камень остался безразличным.

— Значит, не это, — сказал Тейр.

— Очень полезно.

Я посмотрела на сияющее имя. Хелвик говорил о признании. Брина — о хранителях. Система не интересовалась актами Совета. Ей было всё равно, кто поставил печать. Тогда какое право она требовала? Я вспомнила первый день. Северную купальню. Пыль. Облупленные стены. Брину, сказавшую развернуть карету. Первых работников. Поддельное приглашение. Арвенов. Три дня. Тейра с перечнем нарушений. Ориана, который предложил вдвое больше денег, лишь бы я отдала место. Я могла уйти много раз.

Не ушла.

— Моё право в том, что я выбрала это место, когда от него отказались другие, — сказала я.

Первый ключ вспыхнул. Я замерла. Тейр тоже.

— Продолжайте, — произнёс он.

Теперь я понимала.

— Моё право в том, что я отвечала за последствия собственного выбора. Платила долги. Нанимала людей. Открывала комнаты. Принимала гостей. Не потому, что меня заставили.

Второй ключ загорелся. Потом третий. Свет распространился по стене. Я уже не смотрела на Тейра.

— Я не обещаю никогда ошибаться. Не обещаю всегда знать правильное решение. Не обещаю сделать Семь Источников такими, какими они были раньше.

Четвёртый.

— Я вообще не хочу делать их прежними.

Пятый. И неожиданно я рассмеялась.

— Вот это, вероятно, самая честная часть.

Шестой круг загорелся золотом. Оставался последний. На стене появилась новая строка.Прими путь. Я знала, что это означает. Тейр тоже. Он не сказал ни слова. Я могла убрать руку. Ещё могла. Вероятно, через минуту уже нет. Я вспомнила прежнюю квартиру. Последний вечер. Шум воды в пустом коридоре. И мысленно впервые позволила себе попрощаться. Не с миром целиком. Это было невозможно. С собой прежней. С женщиной, которая всегда знала, как решать чужие кризисы и не знала, когда начнёт жить для себя.

«Спасибо», — подумала я. За всё. За опыт. За выдержку. За то, что именно она смогла встать в зале Совета и вместо слёз попросить перечень имущества. Наверное, без всей предыдущей жизни я не дошла бы сюда. А теперь она не исчезала. Она продолжалась во мне. Просто дальше дорога шла в другом мире.

— Я принимаю семь ключей, — сказала я. — И остаюсь по собственной воле.

Седьмой круг вспыхнул. Свет ударил по стенам. Не ослепляющий. Глубокий, золотой, словно камень сам стал прозрачным. Под ногами что-то дрогнуло. Тейр мгновенно схватил меня за руку.

— Лавена!

— Стою.

Дрожь прошла ещё раз. Из глубины донёсся удар. Потом второй. Не разрушение. Механизм. Один из семи знаков повернулся. За ним следующий. Я услышала то, чего ждала всю ночь. Воду. Сначала далеко. Очень далеко. Слабый гул прошёл под камнем. Потом усилился. Тейр резко обернулся к коридору.

— Поток идёт.

Вода ударила в один из древних каналов настолько мощно, что стены отозвались низким гулом. Второй поток включился через несколько секунд. Третий. Семь золотых линий на стене превратились в серебристые. Центральная дверь дрогнула и начала открываться.

— Не подходите, — сказал Тейр.

— Я и не собиралась.

За ней оказался не тайный зал и не сокровищница. Огромная каменная камера с семью уходящими в разные стороны каналами. Вода билась через открывшиеся заслонки, распределяясь по ним. В центре стоял высокий камень, похожий на тот, которого я касалась, только без надписей. На его поверхности проявилась одна строка:Хранитель принят. Я почувствовала странное давление в груди. Не боль. Скорее резкое осознание пространства вокруг. На несколько секунд я знала, где течёт каждый из семи потоков.

Не видела. Чувствовала. Первый поднимается к нижней террасе. Второй уходит к северной купальне. Третий проходит под старым западным крылом. Остальные расходятся в ещё закрытые части курорта. Потом ощущение ослабло. Я схватилась за край камня. Тейр поддержал меня.

— Что?

— Всё хорошо.

— Вы уверены?

— Нет. Но я стою.

Он не отпустил сразу.

— Что почувствовали?

— Воду.

— Здесь её трудно не почувствовать.

— Нет. Всю систему сразу.

Его выражение стало тревожным.

— Связь с владением.

— Похоже.

— Это может иметь последствия.

— Уже имеет.

Я посмотрела на открытые каналы.

— Источники снова работают.

Сверху раздался далёкий крик. Потом ещё один. Наверное, кто-то увидел воду на террасах. Брина появится здесь через несколько минут. Хелвик тоже. Но пока у нас было немного времени. Я повернулась к Тейру. Он всё ещё держал меня за предплечье.

— Можно отпускать.

— Уверены?

— Да.

Он отпустил. И сразу стало холоднее. Интересное наблюдение. Не самое своевременное.

— Тейр.

— Да?

— Я осталась не из-за вас.

— Я помню.

— Просто чтобы не было недоразумений.

— Разумеется.

— Хорошо.

— Теперь моя очередь уточнить.

— Что?

— То, что вы сказали о том, что я часть вашей жизни. Это было исключительно хозяйственное заявление?

Я перевела взгляд на него. За последние сутки мы слишком много говорили о судьбах, мирах, древней магии и государственных интригах. Иногда человеку всё-таки требуется один простой ответ. Я шагнула к нему. На этот раз первой.

— Нет.

Он не успел сказать ничего. Я поцеловала его. Не так, как представляла несколько раз после нашей почти случившейся встречи у воды. Тогда в воображении всё было аккуратнее. Красивее. Без пыльного подземелья, дрожащего пола и грохота восстановленных каналов. Реальность оказалась лучше. Тейр на секунду застыл, словно всё ещё проверял, действительно ли решение принадлежит мне. Потом его ладонь легла мне на талию. Он не притянул резко. Просто сократил расстояние, которое я уже сама выбрала сократить.

Поцелуй оказался не обещанием вечности и не наградой за принятое решение. Именно это мне нравилось. Он был настоящим. Сейчас. После всего, что мы успели узнать друг о друге. Я отстранилась первой. Тейр смотрел на меня с выражением, которое хотелось запомнить.

— Что? — спросила я.

— Проверяю, не исчезнете ли.

Улыбка ушла с моего лица. Он сразу понял.

— Простите.

— Нет. Всё нормально.

Я оглянулась на камень. Имя оставалось. Семь знаков горели.

— Думаю, теперь уже не исчезну.

Эти слова отозвались внутри неожиданной болью. Окончательность пришла позже решения. Не тогда, когда я произнесла формулу. Сейчас. Я действительно не вернусь. Тейр подошёл ближе.

— Жалеете?

Я позволила себе честно подумать.

— Мне больно.

— Это не то же самое.

— Знаю.

— Я могу не спрашивать.

— Нет.

Я взглянула на него.

— Не жалею. Но, думаю, иногда буду грустить. Возможно, очень.

— Имеете право.

— Даже если останусь здесь счастливой.

— Одно другому не противоречит.

Вот поэтому с ним было легко говорить о сложном. Он не пытался превратить правильное решение в решение без потерь. Наверху снова раздались шаги. Теперь знакомый стук трости.

— Сейчас Брина увидит нас и решит, что я слишком долго думала исключительно из-за вас.

— Могу отойти.

— Даже не пытайтесь.

Он усмехнулся. Брина появилась через несколько секунд. Остановилась. Сначала посмотрела на воду за открытой дверью. Потом на семь сияющих знаков. Потом на нас. Очень медленно подняла брови.

— Я вижу, тут много чего восстановили.

— Брина.

— Я про источники.

— Конечно.

— Что ещё можно подумать?

Тейр кашлянул.

— Вода идёт по всем каналам?

— Наверху уже орёт половина работников. Первый заполнился. Северная купальня тоже. Остальные пока проверяют.

Она подошла к камню.

— Сделали?

— Да.

— Значит…

Она не договорила. Ей не требовалось. Брина знала цену.

— Да.

Несколько секунд она молчала. Потом взяла меня за руку. Неожиданно. Обычно она не позволяла себе подобных жестов.

— Тогда добро пожаловать домой, госпожа.

Вот теперь я едва не расплакалась. Именно этой фразы я не ожидала. Я сжала её пальцы.

— Спасибо.

Брина сразу вернулась к обычному состоянию.

— А теперь наверх. Хелвик скоро узнает, что его прекрасное распоряжение стало бесполезно.

— Оно не стало бесполезно. Он всё ещё может попытаться объявить систему опасной.

— Может.

— И обязательно попытается.

— Тогда хотя бы будет делать это под шум воды. Разговаривать ему станет неудобнее.

Мы поднялись. Ещё на лестнице я услышала, как изменился дом. Вода снова проходила по внутренним каналам. За стенами что-то журчало. В трубах гудело. Снаружи слышались голоса. Когда мы вышли из кладовой, Ниса бросилась ко мне.

— Госпожа! Вода вернулась!

— Я слышу.

— Сразу везде!

— Все источники?

— Работники проверяют. Первый уже полный. У северной купальни тоже всё хорошо. Госпожа Арвен проснулась и спрашивает, можно ли снова выходить на террасы.

— Пока нет. Сначала проверка.

— Конечно.

Она развернулась, потом вдруг остановилась.

— Вы в порядке?

Вопрос оказался неожиданно точным.

— Да.

— Просто вы выглядите…

— Как человек, который не спал всю ночь?

— Немного.

— Тогда всё соответствует действительности.

Ниса улыбнулась и убежала. Кассена ждала в малом салоне. Хелвика там не было.

— Он знает? — спросила я.

— Уже.

— Реакция?

— Потребовал немедленно осмотреть нижние системы.

— Конечно.

— Я сказала, что хозяйка ещё не дала разрешения.

— Спасибо.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Вы открыли воду?

— Да.

— Как?

Я не ответила сразу. Тейр остановился рядом. Брина прошла дальше, явно оставляя разговор нам.

— Кассена, мне нужно попросить вас пока не рассказывать никому то, что я скажу.

— Хелвик всё ещё ищет информацию о вас.

— Именно.

Она кивнула.

— Хорошо.

— Источники признали меня хранителем.

На её лице появилось понимание.

— Тем самым, о котором спрашивал Хелвик?

— Похоже.

— Что это значит?

— Пока знаю только часть. Система дала мне право открыть семь ключей.

— И вы открыли.

— Да.

— Больше ничего?

Я вспомнила цену.

— Больше.

Кассена ждала. Я не была готова рассказать ей о другом мире. Не потому, что не доверяла совсем. Просто за одну ночь уже отдала очень много правды.

— Есть последствия, которые пока касаются только меня.

Она не обиделась.

— Хорошо.

— И ещё. Хелвику нельзя знать, что мы обнаружили команду внешнего перекрытия.

Кассена посмотрела на дверь.

— Потому что тогда он поймёт, что вы можете доказать вмешательство.

— Мы пока не можем доказать, кто именно вмешался. Но можем доказать, что остановка была не обычным природным событием.

— Понимаю.

— Мне нужно время.

— Сколько?

— До того, как Хелвик потеряет терпение.

Кассена улыбнулась без веселья.

— Значит, немного.

Она оказалась права. Хелвик пришёл через пять минут. Без охраны. Только один служащий с папкой остался у двери.

— Госпожа Тирс, — начал он, — я рад, что потоки восстановились.

— Удивительно слышать.

Он проигнорировал.

— Однако факт ночной полной остановки требует расследования.

— Полностью согласна.

— Тогда прошу открыть доступ к системе.

— После того как прибудет независимый представитель окружного управления.

— Господин Норден здесь.

— Господин Норден находится здесь как частное лицо.

Хелвик посмотрел на Тейра.

— Очень удобно, когда его статус нужно использовать или не использовать по обстоятельствам.

Тейр ответил спокойно:

— Именно поэтому я не подписывал ни одного официального документа после окончания проверки.

Хелвик снова повернулся ко мне.

— Вода восстановилась сама?

Опасный вопрос.

— После изучения системы.

— Кто входил?

— Я, господин Норден и госпожа Брина.

— Что вы сделали?

— Нашли механизм открытия каналов.

— Какой?

— Старый.

На лице Хелвика появилось раздражение. Совсем небольшое.

— Госпожа Тирс, скрытие информации о магическом объекте от комиссии может быть расценено…

— Я ничего не скрываю. Утром всё будет зафиксировано в присутствии нескольких сторон.

— Уже утро.

Я посмотрела в окно. За шторами действительно становилось светлее.

— Тогда скоро.

— Вы уверены, что понимаете последствия?

— За последнюю неделю мне постоянно задают этот вопрос. Иногда начинаю подозревать, что понимаю их лучше тех, кто спрашивает.

— Вы играете с системой, о которой ничего не знаете.

— А вы знали достаточно, чтобы вчера составить распоряжение на случай одновременной остановки всех семи потоков.

Хелвик выдержал мой взгляд.

— Мы уже обсуждали.

— И ещё обсудим.

Вода шумела за стенами. Он слышал. Я видела, как это его раздражает. Его основание для немедленного прекращения работы исчезло быстрее, чем он рассчитывал. Не полностью. Но достаточно, чтобы выиграть время.

— Гости могут остаться? — спросила я.

— До осмотра я бы не рекомендовал.

— Это рекомендация?

Он сжал губы.

— Да.

— Тогда решение примут сами гости.

— Вы удивительно любите это слово.

— Какое?

— «Сами».

Я улыбнулась.

— Наверное, потому что слишком долго жила в мире людей, которые предпочитают решать за других.

Он посмотрел на меня внимательнее. На секунду мне показалось, что сказал я лишнее. Но Хелвик только произнёс:

— Посмотрим, насколько долго вам удастся сохранять эту роскошь.

И ушёл. Тейр проводил его взглядом.

— Он понял, что что-то изменилось.

— Конечно.

— Вопрос — насколько много.

— О моём происхождении ничего не говорим.

— Разумеется.

Кассена спросила:

— О происхождении?

Я закрыла глаза. Отлично. Тейр тоже понял.

— Я не слышала, — сказала Кассена.

Я посмотрела на неё.

— Правда?

— Нет. Но могу убедительно делать вид.

— Спасибо.

Она поднялась.

— Мне нужно проверить гостей. Если они проснутся и увидят воду, половина вчерашней паники исчезнет.

— А вторая половина?

— Станет интересной историей для столицы.

— Это хорошо или плохо?

— Для обычного места — плохо. Для Семи Источников, которые двенадцать лет считали проклятыми, возможно, идеально.

Я задумалась. Она была права. Если мы переживём последствия, ночь, когда все источники остановились, а новая хозяйка вернула воду до рассвета, станет частью репутации. Не той, которую я планировала. Но репутацию вообще редко строят только по плану. К полудню стало ясно, что ни один гость не собирается уезжать. Те двое, кто хотел покинуть курорт ночью, тоже передумали. Госпожа Арвен заявила, что если она пережила семейный скандал у магической воды, то исчезновение этой воды её уже не испугает.

Дочь Арвен покраснела. Её отец сделал вид, что заинтересован видом с террасы. Я решила не вмешиваться. Работники проверили все открытые каналы. Вода шла нормально. Тейр вместе с приглашённым утром окружным специалистом составил акт, в котором было зафиксировано восстановление потоков и отсутствие видимых повреждений в открытой части системы. Хелвик подписывать отказался. Это тоже внесли в акт. Почти весь день прошёл в документах. И только ближе к вечеру я поняла, что не спала больше суток.

Брина поняла раньше.

— Наверх.

— Мне нужно проверить счета за…

— Наверх.

— Брина, я хозяйка.

— А я старая женщина с тростью. Хотите проверить, кто сейчас убедительнее?

Я посмотрела на трость.

— Это угроза?

— Предупреждение.

— Юридически разные вещи.

— Проводите слишком много времени с Норденом.

Тейр, стоявший у окна, даже не поднял головы от документа.

— Я не участвую.

— Трус, — сказала я.

— Разумный человек.

— Дракон.

Он всё-таки посмотрел.

— Это не отменяет разумность.

Брина указала тростью на лестницу. Я сдалась.

— Один час.

— До утра.

— Два.

— До утра.

— Три.

— Госпожа, я могу позвать Нису, и тогда вас будет двое против одного.

— Это нечестно.

— Зато эффективно.

Я ушла наверх. Проснулась уже вечером. За окном темнело. Первой мыслью было: вода. Я прислушалась. Шумела. Тогда вспомнила всё остальное. Решение. Семь ключей. Тейра. Поцелуй. Я уткнулась лицом в подушку. Наверное, взрослая женщина должна была реагировать спокойнее. С другой стороны, взрослой женщине редко приходится за одни сутки навсегда отказаться от одного мира, стать хранительницей древней магической системы и впервые поцеловать дракона, который перед этим признался в любви.

Можно было сделать скидку. Ниса появилась через несколько минут с одеждой.

— Госпожа Брина велела сказать, что если вы спуститесь без ужина, она поднимется сама.

— Почему в этом доме все угрожают мне?

— Потому что вы не слушаетесь.

— Очень убедительное объяснение.

— И ещё господин Норден спрашивал, проснулись ли вы.

Я слишком быстро посмотрела на неё. Ниса улыбнулась.

— Для отчёта?

— Ниса.

— Я ничего.

Конечно. Я привела себя в порядок и спустилась. В малом салоне Тейра не было. Ни в вестибюле. Ни на террасе. Это раздражало сильнее, чем должно было. Брина сообщила:

— У ворот.

— Что там?

— Гость.

— Совет?

— Хуже.

Я остановилась.

— Ориан.

Брина кивнула.

— Один.

Удивительно, насколько одно имя могло изменить настроение вечера. Не так, как раньше. Тело уже не отзывалось прежней острой болью. Но Ориан оставался важной частью жизни женщины, которой я стала. И ещё человеком, которого отправила к отцу искать старые документы. Я вышла. Он действительно приехал один. Даже возница остановил экипаж дальше от главного входа, словно Ориан заранее решил не превращать визит в демонстрацию. Тейр стоял возле ступеней.

Не рядом с ним. И не между нами. Хорошо. Я спустилась. Ориан увидел меня и несколько секунд молчал. Выглядел он плохо. Не внешне. Одежда безупречна. Волосы собраны. Лицо спокойное. Но усталость была заметна даже мне.

— Ты приехал быстро.

— Ехал почти без остановки.

— Зачем?

Он посмотрел на Тейра. Потом снова на меня.

— Нам нужно поговорить.

Я едва не улыбнулась.

— Удивительно знакомое начало.

— Я знаю.

— В прошлый раз закончилось плохо.

— Для меня — точно.

Вот этого я не ожидала. Ориан посмотрел на Тейра.

— Наедине.

Тейр не двинулся. Он смотрел на меня. Спрашивал. Не словами. Я кивнула.

— Я буду в доме, — сказал он.

Ориан проводил его взглядом.

— Он спрашивает у тебя разрешения взглядом?

— Нет. Он спрашивает, чего хочу я.

— Я это и сказал.

— Формулировка имеет значение.

Ориан усмехнулся. Без прежнего раздражения.

— Конечно.

Мы отошли к нижней части террасы. Первый источник снова работал. Вода была прозрачной. Никаких знаков. Я была этому рада. Разговор с бывшим мужем не нуждался в магических комментариях. Ориан остановился у каменного борта.

— Мне сказали, что ночью источники исчезли.

— Кто?

— Кассена отправила сообщение утром.

— Вы общаетесь?

Вопрос вырвался раньше, чем я решила, нужен ли он. Ориан посмотрел на меня.

— Да.

— Хорошо.

— Это всё, что ты спросишь?

— А что должна?

Он покачал головой.

— Ничего.

Несколько секунд мы слушали воду. Потом он достал из внутреннего кармана сложенную бумагу.

— Я говорил с отцом.

— Наконец.

— Разговор был хуже, чем я ожидал.

— Что он сказал?

Ориан протянул документ. Я развернула. Несколько подписей. Старые печати. Фамилия Роан. Вальт. Ещё несколько домов.

— Что это?

— Соглашение о финансировании комиссии двенадцать лет назад.

Я подняла глаза.

— Дом Вальтов участвовал.

— Да.

— Знал о тайных церемониях?

— Отец утверждает, что нет до последней недели перед закрытием.

— Веришь?

— Не полностью.

Честный ответ.

— Что именно знал?

— Что Совет исследует свойства источников и пытается создать способ использовать их реакции при официальных соглашениях.

— Браках, сделках, союзах.

— Да.

— То есть превратить воду в средство проверки людей.

— По сути.

— И дом Вальтов финансировал.

Ориан кивнул.

— Отец считал, что это даст семье влияние.

— А потом?

— Всё вышло из-под контроля. Несколько людей попытались использовать систему так, чтобы она показывала только выгодные им противоречия.

— Можно было управлять тем, что вода показывает?

— Не знаю. По словам отца, они думали, что можно.

— И?

— Нельзя.

Конечно.

— После одной из церемоний система повела себя непредсказуемо. Совет решил закрыть объект и уничтожить часть документов.

— А выплаты?

— Деньги после закрытия шли нескольким семьям как компенсация за отказ от претензий и молчание.

Я вспомнила старые книги.

— Поэтому фамилия Вальт была в списке.

— Да.

— А ты не знал.

— Нет.

Он сказал это без попытки оправдаться. Я поверила. Не потому, что хотела. Потому что всё, что знала раньше, складывалось именно так. Ориан был виноват в очень многом относительно меня. Но не обязан был автоматически быть виноват во всём.

— Ты приехал только ради этого?

— Нет.

Вот теперь он напрягся. Едва заметно.

— Что ещё?

— Я разорвал соглашение дома Вальтов с комиссией.

— Какое соглашение?

— Современное.

Я нахмурилась.

— Я не знала о нём.

— Потому что оно не касалось собственности напрямую.

— Тогда чего?

— Политической поддержки.

Очень осторожный ответ.

— Ориан.

— Дом Вальтов поддерживал расширение полномочий комиссии Роана в Совете. В обмен комиссия помогала нам по нескольким вопросам землепользования и торговых разрешений.

— И ты разорвал это сегодня?

— Да.

— Из-за Семи Источников?

— Отчасти.

— Что значит «отчасти»?

Он посмотрел на воду.

— Я увидел, что Роан делает.

— Ты видел это и раньше.

— Не полностью.

— Ты был у меня. Предупреждал, что Совет интересуется курортом.

— Да.

— Значит, понимал.

— Я понимал, что они хотят землю. Не понимал, что он готов создавать основание для её изъятия.

— Мы пока не доказали, что остановку устроил Хелвик.

— Кассена рассказала о распоряжении, подготовленном заранее.

— И?

— И я слишком долго принимал удобные объяснения от людей, которым было выгодно, чтобы я не задавал лишних вопросов.

Эта фраза относилась не только к Совету. Я поняла по тому, как он посмотрел на меня.

— Хорошо, что понял.

— Поздно.

— Возможно.

— Лавена…

Я знала. Вот теперь разговор переставал быть политическим.

— Не надо.

— Я должен сказать.

— Почему?

Он удивился.

— Потому что…

— Потому что тебе станет легче?

Ориан замолчал. Я не хотела быть жестокой. Но и облегчать его совесть ценой собственной путаницы не собиралась.

— Если хочешь извиниться, извиняйся, — сказала я мягче. — Только не делай из этого обязанность для меня что-то исправлять между нами.

— Я не делаю.

— Хорошо.

Его взгляд остановился на мне. Воспоминания прежней Лавены больше не приходили вспышками при каждом его движении. Иногда они всё ещё возникали. Но теперь между нами было достаточно моей собственной жизни, чтобы не растворяться в них.

— Я был уверен, что поступаю правильно, — сказал Ориан. — Когда появилась связь с Кассеной, всё вокруг говорило одно и то же. Истинная — это редкость. Это судьба. Это невозможно игнорировать. Совет, семья, люди вокруг… даже я сам считал, что вопрос уже решён.

— Для тебя.

— Да.

Он произнёс это без защиты.

— Я почему-то решил, что если дам тебе достаточно денег и обеспечу дом, то сделаю всё честно.

— Ты упаковал мои вещи до церемонии.

Он опустил взгляд.

— Знаю.

— Ты решил, где я буду жить.

— Знаю.

— Решил, что мне лучше взять деньги.

— Да.

— Потом приехал сюда и снова пытался заставить уехать.

— Да.

От каждого признания становилось странно легче. Не потому, что он страдал. Потому что впервые не пытался переименовать контроль в заботу.

— И теперь? — спросила я.

— Теперь понимаю, что даже если каждый мой отдельный поступок можно было объяснить, вместе они означали простую вещь. Я всё время считал, что знаю твою жизнь лучше тебя.

Я посмотрела на него.

— Это уже ближе к правде.

Он усмехнулся без радости.

— Ты даже сейчас не облегчишь мне задачу.

— А должна?

— Нет.

Снова правильный ответ. Ориан поднял голову.

— Кассена сказала, что я сомневаюсь.

— Говорила.

— Она была права.

— В выборе истинной?

Он помолчал.

— Не знаю.

Вот этого я точно не ожидала.

— Ориан…

— Я не говорю, что связи нет. Она есть. Я чувствую её. Кассена чувствует. Это реально.

— Тогда в чём сомнение?

— В том, что связь автоматически означает правильную жизнь.

Я вспомнила Семь Источников. Воду, которая не предсказывает будущее. Только показывает противоречие.

— Кассена знает?

— Да.

— Как отреагировала?

— Сказала, что давно ждала, когда я догадаюсь.

Я невольно улыбнулась. Это было очень похоже на неё.

— Значит, вы расстались?

— Мы решили пока ничего не решать за магию.

— Разумно.

— Удивительно слышать от тебя такое спокойствие.

— Почему?

— Несколько недель назад…

— Несколько недель назад другая Лавена любила тебя так, что считала конец брака концом собственной жизни.

Он вздрогнул. Я поняла, что сказала опасно много. Но теперь уже не собиралась прятать всё.

— Что значит «другая»?

Я посмотрела на воду.

— Изменилась я очень сильно.

— Я знаю.

— Сильнее, чем ты думаешь.

Он ждал. Я не продолжила. Правду о своём происхождении я рассказала Тейру и Брине в обстоятельствах, когда она напрямую объясняла древний текст. Ориану я пока не была готова. Возможно, однажды. Но не сейчас.

— И всё-таки, — сказал он, — я приехал не только за документами и не только чтобы предупредить о Роане.

— Я поняла.

Он сделал шаг ко мне. Не приблизился настолько, чтобы нарушить пространство. Просто чуть ближе.

— Вернись.

Вот оно. Без приказа. Без «это разумнее». Без предложения цены. Даже без обещания. Просто просьба. Наверное, прежняя Лавена отдала бы очень многое, чтобы однажды услышать эти два слова именно так. Тело отреагировало. Слабее, чем раньше. Но глубоко. Сердце сжалось. Перед глазами на секунду возникла терраса из чужой памяти. Ориан смеётся. Лавена смотрит на него так, как смотрят на человека, которому доверили всё будущее. Боль была настоящей.

И всё-таки не управляла мной.

— Куда? — спросила я.

Он нахмурился.

— Домой.

Я посмотрела вокруг. На восстановленную террасу. На свет в окнах. На новых работников у дальнего корпуса. На пар, снова поднимавшийся над первым источником.

— Я дома.

Ориан закрыл глаза. Наверное, именно этого ответа боялся.

— Я имел в виду ко мне.

— Знаю.

— Я не прошу вернуть всё как было.

— Хорошо, потому что это невозможно.

— Начать иначе.

Я смотрела на него и искала внутри хотя бы желание представить это. Городской дом. Ориан. Возможно, Кассена где-то далеко от нашей жизни. Снова статус. Снова влиятельная семья. Снова человек, который теперь действительно пытался измениться. В другой истории это могло бы стать вторым шансом. Но моя история уже ушла дальше. И главное было даже не в Тейре. Если бы Тейра не существовало, ответ остался бы тем же.

Потому что я больше не хотела возвращаться в жизнь, где моим главным достижением станет то, что мужчина наконец понял мою ценность. Я уже поняла её сама.

— Ты действительно изменился, — сказала я.

Ориан посмотрел на меня с надеждой, которую было неприятно разрушать.

— И я рада.

— Тогда…

— Но твоё изменение не возвращает меня назад.

Надежда исчезла не сразу.

— Я не прошу назад.

— Просишь.

— Я предлагаю новое.

— На месте старого.

Он хотел возразить. Я подняла руку.

— Ты можешь стать другим человеком, Ориан. Можешь разобраться с Советом. Можешь построить нормальные отношения с Кассеной или не строить их. Можешь однажды понять всё, что сделал неправильно.

Я говорила спокойно. Без желания победить.

— Но моё участие в твоём исправлении не является обязательным.

Он отвернулся. Несколько секунд смотрел на воду.

— Ты его любишь?

Я могла притвориться, что не понимаю. Не стала.

— Тейра?

— Да.

Вопрос был неприятным. Но честным. Я ответила так же.

— Думаю, да.

Он вздрогнул едва заметно.

— Думаешь?

— У меня сегодня был сложный день.

Ориан неожиданно рассмеялся. Один короткий смешок. Потом покачал головой.

— Даже сейчас.

— Что?

— Я восемь лет знал, что ты любишь меня. Никогда не приходилось спрашивать.

— Возможно, поэтому ты перестал ценить ответ.

Он принял удар. Без защиты.

— Возможно.

Мы снова замолчали. Первый источник тек между нами. Никаких знаков. Магия не вмешивалась. Это был наш разговор. Только наш.

— Я всё равно помогу с Роаном, — сказал Ориан.

— Я не просила.

— Знаю.

— И это не изменит ответ.

— Знаю.

Вот теперь я поверила окончательно: он действительно начал меняться. Слишком поздно для нас. Но, возможно, не поздно для него.

— Спасибо.

Он кивнул. Потом посмотрел на меня так, словно хотел запомнить.

— Я раньше думал, что ты однажды успокоишься.

— После развода?

— После всего.

— И вернёшься к привычной жизни?

— Да.

— К тебе.

— Да.

Я улыбнулась. Без злости.

— Ты опоздал, Ориан.

Он закрыл глаза. Эта фраза могла прозвучать как месть. Не прозвучала. Просто факт. Он понял. Я увидела это, когда снова встретилась с ним взглядом. Не победила. Не проиграла. Мы наконец оказались в одном и том же месте правды. Он действительно опоздал. За нашими спинами раздался голос:

— Боюсь, опоздали вы все.

Я резко обернулась. На верхней площадке стоял Хелвик Роан. Не один. За ним находились люди Совета, двое представителей окружной охраны и ещё несколько мужчин, которых я прежде не видела. В руках одного была папка с имперской печатью. Тейр вышел из дверей главного корпуса почти одновременно. Брина остановилась на крыльце. Ориан повернулся к Хелвику. Выражение его лица изменилось. Не ревность. Не личная обида. Что-то значительно опаснее.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

Хелвик посмотрел на него.

— Исполняю решение Совета.

— Какое решение?

Служащий рядом с ним раскрыл папку. Хелвик спустился на одну ступень.

— В связи с незаконным вмешательством в охраняемую магическую систему, сокрытием сведений о её состоянии и возникновением прямой угрозы повторения событий двенадцатилетней давности управление владением «Семь Источников» переходит под чрезвычайный контроль комиссии до окончания разбирательства.

Я посмотрела на печать. Потом на людей за его спиной. Потом на мужчину, который с самого первого дня ждал момента, когда мой курорт окажется у него. Хелвик встретил мой взгляд.

— Госпожа Тирс, — произнёс он почти вежливо, — теперь вам действительно придётся отдать ключи.

Глава 11. Дракон опоздал

— Какие ключи? — спросила я.

Хелвик Роан стоял на верхней площадке так уверенно, словно вопрос был всего лишь попыткой выиграть несколько минут. За его спиной люди Совета уже рассредоточились у входа, а двое представителей окружной охраны держались чуть в стороне и пока не вмешивались.

— Доступ к нижней системе, госпожа Тирс.

— Нет. Вы сказали именно «ключи».

Он едва заметно изменился в лице.

— Слово имеет значение?

— Для меня — да. В нижней системе они называются семью ключами. Я узнала это несколько часов назад. Господин Норден — тогда же. Госпожа Брина присутствовала при разговоре, Кассене я сообщила позже. Вам никто из нас этого не говорил.

Ориан перевёл взгляд на Хелвика. Тейр у дверей главного корпуса выпрямился: он тоже понял, куда ведёт вопрос.

— Термин встречается в старых материалах комиссии, — ответил Хелвик.

— В каких материалах? — спросил Тейр. — Я двенадцать лет искал описание центральной системы. В официальном деле его нет.

— Окружной архив и архив комиссии — разные вещи.

— Значит, у комиссии сохранились документы, которых не было в переданном деле?

— Вы делаете слишком широкий вывод из одного слова.

— А вы удивительно точно выбираете слова для человека, который ещё вчера не мог объяснить устройство нижней системы, — сказала я.

Один из сопровождавших его служащих опустил взгляд в бумаги. Хелвик заметил это одновременно со мной.

— Вам предъявлено официальное решение, госпожа Тирс. Не советую превращать его в спор о терминологии.

— Тогда дайте прочитать.

Он передал папку. Ориан и Тейр не приблизились, и я была им за это благодарна: Хелвику не достанется удобная картина растерянной хозяйки между двумя мужчинами, которые читают документы за неё. Новое распоряжение отличалось от ночного. Тогда основанием была полная остановка потоков и возможная опасность. Теперь комиссия ссылалась уже на мои действия после восстановления воды: несанкционированное вмешательство в охраняемую систему, изменение режима центрального контура и сокрытие обстоятельств доступа к нему.

Схема была аккуратной до неприятного. Вода исчезает — владение забирают из-за угрозы. Я возвращаю воду — его забирают потому, что вернула без комиссии. Хелвику подходил любой исход. Я дочитала документ.

— Передача чрезвычайного управления требует отдельного акта?

— Да.

— Его составят сейчас?

— Да.

— Тогда моё возражение должно быть внесено до подписания.

— Возражение не приостанавливает решение.

— Я пока не говорю о приостановке. Я оспариваю фактические основания: непосредственную угрозу после восстановления потоков, утверждение о самовольном вмешательстве и версию, по которой остановка произошла внутри системы без внешней команды.

Я повернулась к представителю окружного управления.

— Вы присутствуете при передаче?

— Для фиксации чрезвычайного режима и обеспечения исполнения распоряжения.

— Значит, зафиксируете и возражение владельца.

Мужчина посмотрел на Хелвика. Тот после короткой паузы произнёс:

— Внесите.

Это насторожило меня сильнее прямого отказа. Хелвик не боялся процедуры; следовательно, считал, что она всё равно закончится в его пользу.

— Тогда второе требование: разбирательство по основаниям распоряжения проводится здесь до передачи доступа к нижней системе.

— Распоряжение уже принято комиссией.

— Которую возглавляете вы. И касается оно владения, для которого двенадцать лет назад именно вы установили условие автоматического перехода Совету. Если конфликта интересов нет, зафиксировать обстоятельства при свидетелях будет несложно.

Взгляд Хелвика стал жёстче.

— Это не суд.

— И я не называю его судом. До окончания протокола я готова закрыть нижнюю систему для всех, включая себя. Потоки работают стабильно, открытая гостевая зона прошла повторную проверку. Оснований немедленно выводить людей с территории сейчас нет.

Тейр подтвердил:

— Последний окружной акт фиксирует стабильность открытой зоны после восстановления потоков.

— Вы его подписывали? — спросил Хелвик.

— Нет. Именно потому, что находился здесь как частное лицо. Его составлял окружной специалист.

— Значит, ваше мнение не имеет значения.

— Тогда не ссылайтесь на мой статус, когда он удобен вам.

Хелвик посмотрел на него, затем на меня.

— Хорошо. Проведём фиксацию здесь.

Согласился он слишком легко. Я окончательно поняла: Хелвик уверен, что у нас нет ничего, кроме подозрений. Мы перешли в обеденный салон. Брина быстро распорядилась сдвинуть столы к стенам и принести стулья, Ниса закрыла служебные двери, чтобы никто из гостей не отправился исследовать курорт во время разбирательства. Арвены пришли первыми, за ними — люди, которых привезла Кассена на открытие. Никто не выглядел счастливым оказаться свидетелем конфликта с членом Совета, но никто и не ушёл.

Окружной представитель раскрыл протокол. Хелвик сел у длинного стола, я — напротив. Ориан занял место справа, Тейр — дальше от него. Кассена появилась последней и, встретившись со мной взглядом, без объяснений поняла, что происходит.

— Фиксируется возражение госпожи Лавены Тирс против немедленной передачи чрезвычайного управления владением «Семь Источников», — начал окружной чиновник.

— И признанного хранителя, — добавил Хелвик.

Перо остановилось.

— Внесите и это, — сказала я. — А затем объясните, откуда вам известен мой статус.

— Из материалов комиссии.

— Двенадцатилетней давности?

— В том числе.

— Тогда начнём с них.

Я положила на стол старый документ с тридцатидневным условием.

— Эту норму установили вы?

— Моя подпись стоит внизу.

— По ней новый владелец обязан за тридцать дней восстановить коммерческую работу, иначе земля без компенсации переходит Совету. Вы объясняли это необходимостью сохранить магически значимый объект. Но дом Вальтов до передачи мне двенадцать лет держал его закрытым.

— Дом Вальтов являлся владельцем до введения нового порядка передачи.

— Значит, правило начинало работать только при появлении нового частного владельца.

— Именно.

Я повернула документ к окружному представителю.

— Зафиксируйте.

Хелвик пожал плечами.

— Это ничего не доказывает.

— Пока нет.

Рядом лёг второй документ — распоряжение, подготовленное до ночной остановки воды.

— Здесь предусмотрена именно одновременная остановка всех семи потоков. Такой случай был двенадцать лет назад, а вчера вы находились в округе ещё до того, как он повторился.

— Я приехал из-за повышенного риска после открытия.

— До остановки.

— Я уже отвечал.

— И этот ответ тоже внесите.

Окружной чиновник продолжил писать. Сами по себе эти обстоятельства действительно не были доказательством, и Хелвик это прекрасно понимал. Он позволял мне складывать на стол совпадения, рассчитывая потом назвать их страхами женщины, которая не хочет отдавать собственность. Именно в этот момент Ориан произнёс:

— Внесите моё свидетельство.

Я повернулась. Хелвик тоже.

— Господин Вальт, — сказал окружной представитель, — ваше свидетельство относится к обстоятельствам распоряжения?

— К интересу комиссии в Семерых Источниках и к её отношениям с моим домом.

Вот теперь Хелвик перестал улыбаться.

— Ориан, — произнёс он, — советую подумать прежде, чем говорить о внутренних соглашениях дома при посторонних.

Ориан посмотрел на него. Ещё недавно подобная фраза заставила бы меня ожидать привычного столкновения двух влиятельных мужчин: кто имеет больше власти, кто кому что может приказать, чья фамилия весит тяжелее. Сегодня Ориан не стал играть в это.

— Я уже подумал.

Он подошёл к столу и положил рядом со мной папку, которую привёз вечером.

— Двенадцать лет назад дом Вальтов участвовал в финансировании комиссии, занимавшейся Семью Источниками после закрытия.

По салону прошёл шёпот. Хелвик сказал:

— Частное финансирование охраняемых объектов не являлось нарушением.

— Я этого и не утверждаю.

Ориан развернул один лист.

— Но после закрытия курорта наш дом получил перевод со специального счёта содержания владения.

Я уже видела запись в старой ведомости. Теперь он показывал вторую сторону того же движения денег. Не расход курорта. Получение дома Вальтов.

— За что? — спросил окружной чиновник.

Ориан не ответил сразу. Мне показалось, что именно эта пауза и была настоящей ценой его приезда. Одно дело сказать мне на террасе, что отец признал неприятную семейную историю. Совсем другое — произнести это перед людьми, которые завтра увезут слова в столицу.

— В документах дома выплата названа компенсацией за отказ от претензий к комиссии после прекращения работы курорта.

— Каких претензий?

— Часть вложенных средств была потеряна. Дом согласился не требовать возврата и не оспаривать закрытие объекта.

Хелвик вмешался:

— Именно. Обычное финансовое урегулирование.

Ориан перевернул следующий лист.

— Нет.

Одно слово прозвучало спокойнее любой ссоры.

— В семейной переписке говорится и о другом условии.

Я перевела взгляд на него. Этого в нашем вечернем разговоре не было.

— Каком? — спросил окружной представитель.

Ориан провёл пальцем по строке.

— Дом обязался не требовать публичного раскрытия причин закрытия Семи Источников и не добиваться независимого расследования действий комиссии.

В салоне стало значительно тише. Хелвик медленно повернул голову.

— Это внутренняя трактовка вашего отца.

— Это письмо моего отца его поверенному.

— Не официальный документ.

— Поэтому я называю его семейной перепиской, а не решением Совета.

— Тогда будьте точны.

— Я точен.

Ориан посмотрел на окружного чиновника.

— Дом Вальтов получил выгоду от того, что история Семи Источников осталась закрытой.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, насколько далеко он зашёл. Не «мой отец ошибся». Не «мы ничего не знали». Не попытка перенести всё на предыдущие поколения. Дом Вальтов получил выгоду. Он говорил о собственном роде так, как люди его положения почти никогда не говорят при свидетелях.

— Вы понимаете, — спросил Хелвик, — что после такого заявления любая комиссия получит основание проверить не только старые выплаты, но и нынешние договорённости вашего дома?

— Да.

— Земельные согласования.

— Да.

— Торговые разрешения.

— Да.

— Политические обязательства.

Ориан кивнул.

— Именно поэтому я сегодня прекратил действующее соглашение дома Вальтов о поддержке расширения полномочий вашей комиссии.

Кто-то из гостей негромко ахнул. Хелвик впервые за всё время изменился заметно. Не потерял самообладание, но пальцы его руки легли на стол иначе.

— У вас не было полномочий единолично расторгать все договорённости дома.

— Я не сказал «все».

— Вы прекрасно понимаете, о чём я.

— Понимаю.

— Тогда понимаете и то, сколько потеряет ваш дом.

Ориан взглянул на него почти устало.

— Понимаю лучше, чем неделю назад.

— И делаете это ради бывшей жены?

Вот она. Попытка вернуть разговор туда, где его проще обесценить. Обиженный мужчина. Брошенная женщина. Ревность. Личная история вместо документов. Ориан даже не посмотрел на меня.

— Нет. Я делаю это потому, что мой дом двенадцать лет пользовался последствиями решения, о котором я сам знал меньше, чем должен был. А несколько дней назад, когда Лавена попросила меня разобраться, я обнаружил, что продолжаю поддерживать человека, который строит нынешние действия на той же закрытости.

Я почувствовала странную тяжесть в груди. Когда-то прежняя Лавена ждала, что Ориан выберет её. Сейчас он впервые по-настоящему выбирал что-то правильное, не зная, получит ли за это хоть что-нибудь. И именно поэтому мне было легко уважать его поступок. Но любви не вернулось. Даже её слабого прежнего следа. Это оказалось важнее, чем я ожидала. Можно признать, что человек изменился, и не обязаться вернуться к нему в награду.

— Внесите всё, — сказал Ориан окружному представителю. — И приложите копии.

— Ориан, — Хелвик произнёс его имя почти мягко, — вы пожалеете об этом.

— Возможно.

— Ваш отец точно пожалеет.

Ориан чуть усмехнулся.

— Вот это почти наверняка.

Брина у двери кашлянула. Кажется, даже она оценила. Хелвик откинулся на спинку кресла.

— Семейные нарушения дома Вальтов не доказывают незаконности сегодняшнего распоряжения.

— Согласна, — сказала я.

Он явно ожидал другого.

— Тогда продолжим.

— Обязательно.

Я потянулась к папке, но Кассена заговорила раньше:

— Сначала моё свидетельство.

Ориан резко повернулся. Хелвик посмотрел на неё ещё медленнее. Кассена стояла возле окна. Свет падал на её лицо, и сейчас в нём не было той безупречной спокойной уверенности, с которой она появилась рядом с Орианом в день моего развода. Она нервничала. Я поняла это по пальцам, сцепленным перед собой. Но голос оставался ровным.

— Меня вызывали в Совет после первой реакции источника на госпожу Тирс.

Хелвик произнёс:

— Госпожа Риаль, беседы комиссии с представителями влиятельных домов не относятся к сегодняшнему вопросу.

— Относится именно эта.

Она подошла к столу.

— Вы присутствовали при ней.

— Я присутствую при десятках разговоров.

— Тогда я напомню.

Кассена посмотрела на окружного представителя.

— Меня спрашивали, когда проявилась моя истинная связь с Орианом, когда он сообщил мне о намерении расторгнуть брак, как Лавена вела себя во время церемонии и замечала ли я до развода какие-либо необычные знания или способности у неё.

В зале снова послышался шёпот. Я не двигалась. Эту часть истории мы уже обсуждали. Но Ориан слышал не всё. Его лицо стало жёстче с каждым предложением.

— Затем, — продолжила Кассена, — господин Роан спросил, знаю ли я, почему Первый источник признал Лавену.

Окружной чиновник поднял голову.

— Именно «признал»?

— Именно.

Хелвик посмотрел на неё.

— Термин есть в старых документах. Мы это уже выяснили.

— Да. Только тогда я ещё не знала, что это старый термин.

— Что доказывает лишь вашу неосведомлённость.

Кассена не ответила на колкость.

— После этого вы спросили, могу ли я убедить Ориана выкупить Семь Источников обратно.

Теперь Ориан повернулся к Хелвику полностью.

— Что?

Кассена посмотрела на него.

— Я собиралась рассказать позже.

— Ты уже знала?

— Знала, что он хочет вернуть курорт под другой контроль. Не знала зачем.

Хелвик вмешался:

— Я не просил вас действовать от имени комиссии.

— Нет.

— Не называл покупателя.

— Нет.

— Не давал распоряжений.

— Тоже нет.

— Тогда формулируйте точнее.

Кассена кивнула.

— Хорошо. Вы спросили меня, готова ли я убедить Ориана выкупить владение обратно. Я решила, что не хочу неизвестного покупателя, и сама предложила семейные деньги дома Риаль.

Я почувствовала, как госпожа Арвен возле стены повернулась к ней. Признание было неприятным. Особенно публично. Кассена могла промолчать о собственной попытке купить курорт и представить себя человеком, который с самого начала разоблачил Хелвика. Она не стала.

— Я предлагала Лавене больше, чем Ориан, — продолжила она. — И делала это по двум причинам. Первая: после разговора с господином Роаном решила, что Семь Источников действительно могут быть опасны и лучше окажутся у дома, которому я доверяю. Вторая была личной. Я хотела убрать Лавену подальше от Ориана.

Ориан закрыл глаза. Я почти пожалела его. Почти. Кассена продолжила:

— Обе причины принадлежали мне. Я за них отвечаю. Но мысль о том, что именно я должна повлиять на Ориана и вернуть владение из рук Лавены, появилась в кабинете господина Роана.

— Вы переоцениваете значение обычного вопроса, — сказал Хелвик.

— Возможно.

— Тогда не превращайте его в доказательство.

— Я не превращаю. Я свидетельствую.

Она подошла ещё ближе.

— И ещё я хочу, чтобы в протоколе было записано: вы выбрали для этого разговора меня именно после появления истинной связи.

Хелвик поднял брови.

— Это ваше предположение.

— Вы прекрасно знали, что после публичного объявления истинной мой голос для Ориана будет иметь особый вес.

— Я разговаривал с вами как с госпожой Риаль.

Кассена впервые улыбнулась. Совсем немного.

— Тогда почему не вызвали моего отца, если вас интересовал дом Риаль?

Хелвик не ответил.

— Почему спрашивали меня о разводе, поведении Лавены и о том, смогу ли я убедить Ориана? Почему не юриста нашего дома? Не управляющего? Не представителя по имущественным делам?

— Потому что вы присутствовали при церемонии.

— При церемонии присутствовали десятки людей.

— Вы находились ближе остальных.

— Именно.

Кассена выдержала его взгляд.

— Потому что я была истинной Ориана.

В этих словах не было гордости. Только усталость.

— Я слишком долго позволяла другим объяснять мне, что эта связь автоматически делает любой связанный с ней выбор правильным. Сначала мне сказали, что я должна принять место рядом с мужчиной, у которого утром ещё была жена. Потом решили, что через меня удобно влиять на его имущественные решения. Теперь я вижу, куда ведёт подобная логика.

Ориан хотел что-то сказать. Кассена остановила его взглядом.

— Не сейчас.

Он промолчал.

— Я не свидетельствую ради Лавены, — продолжила она. — И не ради Ориана. Я свидетельствую потому, что больше не позволю использовать слово «истинная» как красивое название для чужого права распоряжаться мной.

Мне захотелось улыбнуться. Не от торжества. Из узнавания. Кажется, мы с Кассеной действительно оказались гораздо ближе друг к другу, чем кто-либо мог предположить в день развода. Хелвик посмотрел на окружного чиновника.

— Полагаю, эмоциональную часть можно не фиксировать.

Кассена повернулась к нему.

— Фиксируйте всё.

Перо продолжило двигаться. Хелвик ничего не сказал. Тейр дождался, пока запись будет закончена, и положил на стол ещё один документ.

— Теперь мой.

Хелвик посмотрел на бумагу.

— Что это?

— Заверенная выписка из регистрационного журнала окружного управления двенадцатилетней давности.

— Вы уже представляли старые материалы.

— Не этот.

Я повернулась к Тейру.

— Откуда он у вас?

— Запросил после того, как мы нашли выплаты.

— И молчали?

— Хотел сначала подтвердить, что номер совпадает.

Я прищурилась.

— Ваша привычка оставлять половину разговора на потом когда-нибудь приведёт к неприятностям.

— Уже приводила.

Спорить с этим было трудно. Тейр развернул документ перед окружным представителем.

— Двенадцать лет назад я зарегистрировал предварительный акт до того, как материалы потребовали передать в столицу. Само дело потом ушло комиссии, но запись о регистрации осталась в окружном журнале.

— И что она подтверждает? — спросил Хелвик.

— Что при моей первой проверке были обнаружены несанкционированные изменения направления нескольких каналов, закрытые ночные посещения и признаки вмешательства в систему управления потоками.

— Предварительные выводы молодого инспектора.

— Именно поэтому я называю их предварительными.

Тейр не раздражался. Его спокойствие раздражало Хелвика заметнее, чем спор.

— Там есть приложение, — продолжил Тейр. — Перечень документов, которые я опечатал перед передачей материалов комиссии.

Я почувствовала, как внутри что-то соединилось. Ещё не мысль. Её начало.

— Какие документы?

— Хозяйственные книги. Схемы каналов. Журнал работников. Гостевая книга.

Я посмотрела на Брину. Она уже поняла.

— Ниса, — сказала я. — Принеси старую гостевую книгу из конторы. Большую, в тёмной обложке.

Девушка исчезла за дверью. Хелвик спросил:

— К чему это?

— Сейчас узнаем.

Тейр продолжил:

— В перечне указано состояние каждого документа при опечатывании.

— И?

— Гостевая книга числится целой.

Хелвик слегка нахмурился.

— Целой — обычная архивная отметка.

— С количеством листов.

Вот теперь я поняла полностью. Ниса вернулась быстрее, чем ожидала. Держала книгу обеими руками. Я взяла её и положила на стол. Открыла последние страницы. Не нужно было искать долго. Я слишком хорошо помнила вырез. Последняя дата. За день до официального закрытия. Время прибытия. Номер комнаты. Отметка о внесённой плате. И аккуратный прямоугольник на месте имени.

— Вот, — сказала я.

Окружной представитель наклонился. Тейр передал ему регистрационную выписку.

— Посчитайте листы.

Чиновник удивлённо посмотрел.

— Зачем?

— В книге лист не удалён полностью, — объяснила я. — Из него вырезали только участок с именем. Количество страниц не изменилось.

— Тогда опись ничего не доказывает.

— Доказывает другое, — сказала Брина.

Все повернулись к ней. Она подошла к столу, опираясь на трость.

— Имя было.

Хелвик посмотрел на неё.

— Вы помните его?

— Нет.

— Тогда ваше свидетельство бесполезно.

— Это уж пусть решает не тот человек, чьи люди забирали книгу.

В салоне стало совсем тихо. Брина положила ладонь рядом с вырезом.

— Я видела эту запись в ночь приезда гостя. Имя было на месте. На следующий день началось то, из-за чего курорт потом закрыли. Через несколько дней приехали люди из столицы, забрали часть бумаг. Когда книгу вернули, имени уже не было.

Хелвик ответил сразу:

— Комиссия не отвечала за каждое действие сотрудников старого курорта.

— Я и не сказала, что вы сами держали нож.

— Тогда что именно пытаетесь доказать?

Я посмотрела на дату. Потом на Тейра.

— Когда вы опечатали книгу?

Он назвал день. После того самого ночного события. До передачи комиссии.

— Имя было вырезано? — спросила я.

— Нет.

— Уверены?

— Я отмечал повреждения документов отдельно. Здесь их нет.

Вот теперь цепочка перестала быть воспоминанием одной женщины. При Тейре запись была целой. После передачи комиссии — вырезана.

— Кто принял материалы? — спросил окружной представитель.

Тейр указал строку в регистрационной выписке.

— Столичная комиссия по охраняемым магическим объектам.

— Руководитель?

Он посмотрел на Хелвика.

— Хелвик Роан.

Никто не заговорил. Я перелистала гостевую книгу назад, потом снова вернулась к последней записи. Столько дней мы пытались узнать, чьё имя исчезло. Теперь я впервые поняла: возможно, важнее было другое. Не кого скрывали. А кто получил возможность скрыть.

— Мы до сих пор не знаем имя последнего гостя, — сказала я. — И я не собираюсь придумывать его ради красивой версии. Но известно время. Известно, что человек приехал через боковой вход. Известно, что на следующий день началось вмешательство в систему. Известно, что книга была целой, когда господин Норден её опечатал. И известно, что после пребывания у комиссии имя исчезло.

Хелвик смотрел на меня.

— Продолжайте.

— Через неделю после закрытия со специального счёта владения пошли первые выплаты семьям.

Я положила рядом найденные ведомости.

— Среди получателей есть дом Вальтов. Господин Вальт только что подтвердил вторую сторону перевода и условие молчания о причинах закрытия.

— Снова громкое слово.

Ориан ответил:

— Я не использовал слово «молчание» в документе. Я прочитал формулировку о неразглашении причин и отказе от независимого расследования. Люди сами могут решить, как это назвать.

Я продолжила:

— После закрытия расследование забрали у молодого инспектора. Его материалы перешли комиссии. Документы изменились. Семьи получили деньги. А вы установили условие, по которому следующий частный владелец должен либо открыть курорт почти немедленно, либо отдать его Совету.

— Через двенадцать лет, — напомнил Хелвик.

— Именно. Условие ждало двенадцать лет.

— Если бы я хотел вернуть землю Совету, почему позволил дому Вальтов держать её всё это время?

Хороший вопрос. Настолько хороший, что несколько человек в салоне переглянулись. Я не стала отвечать сразу. Потому что ответа у меня действительно не было. И притворяться всезнающей не собиралась.

— Не знаю.

Хелвик едва заметно улыбнулся.

— Вот и закончим.

— Нет.

Я взглянула на него.

— Я не знаю, почему вы не забрали владение раньше. И не стану выдавать догадку за факт. Но после признания меня источниками ваши действия изменились.

Кассена сказала:

— Зато мы знаем, что после признания Лавены вы начали задавать вопросы о ней.

— Да.

Я повернулась к Хелвику.

— Не о безопасности гостей. Не о состоянии здания. Не о расходах. Вы спрашивали, почему источник меня признал, изменилась ли я после развода, появились ли у меня знания, которых раньше не было.

— Обязанность комиссии — выяснять происхождение взаимодействия человека с охраняемым объектом.

— И сразу после этого вы пытались вернуть Семь Источников через Ориана.

— Неправда.

Кассена спокойно поправила:

— Вы предложили мне убедить его выкупить владение.

— Я задал вопрос.

— Именно.

Тейр разложил рядом ещё один лист.

— А прошлой ночью система показала внешнюю команду перекрытия.

Хелвик посмотрел на него.

— Предположение.

— Нет. Направление команды зафиксировано.

— Кем?

— Мной, госпожой Тирс и госпожой Бриной.

— То есть заинтересованными лицами.

— Поэтому я и не называю виновного. Только механизм.

Тейр повернулся к окружному представителю.

— Защитное закрытие центральной системы идёт от центра к семи потокам. Вчера команда пришла с внешней стороны к центральному кругу. Все семь линий закрылись извне.

— Можно это проверить сейчас? — спросил чиновник.

— След остался.

Хелвик сразу сказал:

— Я возражаю против спуска неподготовленных людей в систему, которую сама госпожа Тирс изменила без надзора.

— Изменила после остановки, — ответила я. — Команда перекрытия появилась до того, как я вообще увидела центральные ключи.

— По вашим словам.

— По времени остановки, которое видели десятки гостей.

Госпожа Арвен неожиданно подняла руку. Все посмотрели на неё.

— Я не участвую в ваших старых делах, — сказала она. — Но время остановки подтвержу. Мы все были на террасе.

Её муж кивнул.

— И люди из комиссии приехали очень быстро.

Хелвик повернулся к ним.

— Я уже объяснил, что находился в окружном управлении.

— До остановки, — напомнила я.

— Из-за риска.

— И имели заранее составленное распоряжение именно на случай полной остановки семи потоков.

— Потому что такая остановка уже происходила в прошлом.

Каждый отдельный факт Хелвик мог объяснить. Его проблема заключалась в другом: теперь все объяснения лежали на одном столе и складывались в одну цепочку.

Я посмотрела на бумаги. Потом на воду за окнами. Первый источник находился совсем рядом с нижней террасой. И вспомнила, как Брина объясняла его старое свойство. Не лгать. Нет. Вода никогда не была простым судьёй, который окрашивается при неправильной фразе. Она показывала важный скрытый выбор. У меня. У Тейра. У девушки Арвенов. Именно это когда-то сделало Семь Источников опасными для людей, которые хотели использовать чужие решения, оставаясь в безопасности от собственных.

Я поднялась.

— Продолжим у Первого источника.

Хелвик нахмурился.

— Зачем?

— Вы хотите чрезвычайный контроль над магической частью владения. Логично проводить фиксацию рядом с объектом.

— Здесь достаточно.

— Боитесь воды?

Он посмотрел на меня с почти искренним удивлением.

— Нет.

— Тогда прекрасно.

Тейр перехватил меня прежде, чем остальные начали вставать.

— Лавена, — сказал он вполголоса. — Источник не доказывает ложь. Он показывает скрытый выбор.— Поэтому вода ничего не решит за нас. Она только даст ещё один вопрос.Тейр коротко кивнул.— Тогда идём.

Первый источник встретил нас обычной прозрачной водой. Люди расположились на террасе нестройным полукругом. Окружной чиновник остался у стола, который Брина велела вынести наружу. Папки и гостевую книгу разложили перед ним. Хелвик подошёл к каменному борту.

— Что вы хотите услышать?

— Официальную позицию комиссии.

— Она уже изложена письменно.

— Тогда повторить будет легко.

Он вздохнул.

— Госпожа Тирс, подобное представление недостойно серьёзного разбирательства.

— Согласна. Поэтому никаких представлений. Только вопрос.

Я остановилась напротив него.

— С какой целью вы добиваетесь чрезвычайного контроля над Семью Источниками?

— Я отвечал.

— Повторите для протокола.

Хелвик перевёл взгляд на окружного чиновника. Тот ждал с пером.

— Для обеспечения безопасности охраняемого объекта и находящихся на его территории людей.

Вода оставалась прозрачной. Я почувствовала, как кто-то позади едва заметно выдохнул. Хелвик посмотрел на меня.

— Пока да.

— Второй вопрос, — сказала я. — Вы стремились вернуть Семь Источников под управление Совета после того, как источник признал меня?

— Нет.

Вода дрогнула. Не серебро. Пока только небольшая волна от каменного края. Хелвик заметил.

— Ветер.

В низине почти не было ветра. Я продолжила:

— Вы пытались добиться смены владельца после признания?

— Я не предпринимал действий для смены владельца.

Кассена произнесла:

— Вы попросили меня убедить Ориана выкупить курорт.

— Я не просил. Я спросил о возможности.

Поверхность воды посветлела. Кто-то сзади прошептал. Тейр сразу повернулся к людям.

— Не делайте выводов раньше времени.

Хелвик усмехнулся.

— Благодарю хотя бы за это.

Я не отводила глаз от воды.

— Хорошо. Сформулируем точнее. Вы хотели, чтобы владение перестало принадлежать мне?

Хелвик посмотрел на меня. Ответил после небольшой паузы:

— Моё личное отношение к владельцу не имеет значения.

Серебро появилось у дальнего края бассейна. Медленно распространилось к центру. В этот раз никто не заговорил. Я вспомнила наш первый спор с Тейром. Серебряный источник. Брина, объясняющая, что рядом находится человек, скрывающий важный выбор. Тогда мы оба подозревали друг друга. Теперь у воды стоял Хелвик. И я. Это всё ещё означало, что реакция могла касаться одного из нас. Я не имела права утверждать обратное.

— Я тоже стою рядом, — напомнила я. — Поэтому сама реакция ничего не решает. Но я могу ответить первой и посмотреть, изменится ли вода.Хелвик явно не ожидал, что я сама ограничу значение удобного для меня знака.Тейр кивнул:— Только как наблюдение.— Именно.

Я подошла ближе к борту.

— Мой выбор по поводу Семи Источников уже сделан. Я хочу оставить владение за собой, продолжить работу курорта и не передавать его Совету.

Серебро не усилилось. Наоборот, у ближнего края стало прозрачнее. По людям прошёл шёпот. Я подняла руку.

— Не торопитесь.

Повернулась к Хелвику.

— Теперь вы.

Он смотрел на воду. Впервые за всё время Хелвик Роан не казался человеком, у которого заранее готов ответ.

— Я не обязан участвовать в ваших опытах.

— Не обязаны.

— Тогда разбирательство закончено.

— Нет. Протокол продолжается.

Окружной чиновник подтвердил:

— Возражение ещё не рассмотрено полностью.

Хелвик повернулся к нему.

— Вы забываетесь.

— Я фиксирую процедуру, господин Роан.

— Ваше управление подчиняется решениям Совета.

— Но не обязано переписывать протокол по вашему желанию.

Это была маленькая перемена. Никакой победной речи. Просто человек, который полчаса назад почти автоматически выполнял распоряжение, теперь видел на столе достаточно фактов, чтобы начать осторожничать. Хелвик это понял.

— Хорошо, — сказал он.

Он снова повернулся ко мне.

— Я не добивался перехода Семи Источников под управление Совета ради личной или политической выгоды. Моей целью всегда оставалась исключительно безопасность владения.

Серебро вспыхнуло по всей поверхности. Не ярким светом. Просто вода за несколько секунд стала такой, какой я уже видела её раньше: плотной, серебряной, отражающей лица людей странно чётко. Брина закрыла глаза. Кассена смотрела на Хелвика. Ориан не двигался. Сам Хелвик побледнел. Тейр первым нарушил молчание:

— Для протокола, — сказал Тейр, — источник показывает скрываемый значимый выбор. Не ложь и не его содержание.Даже сейчас инспектор оставался инспектором.— Значит, вопрос остаётся прежним, — сказала я. — Какой выбор вы не называете?

Хелвик резко ответил:

— Или реагирует на вас.

— Тогда повторим мой ответ.

— Нет.

Одно слово. И серебро стало ещё ярче. Кто-то за спиной охнул. Хелвик понял, что сделал. Слишком поздно. Я не торжествовала. Наоборот, от происходящего становилось тревожнее. Потому что перед нами был не карикатурный злодей, которого магия наконец поймала за руку. Перед нами был человек, который двенадцать лет строил систему вокруг того, чтобы чужие решения можно было контролировать, а его собственное оставалось скрытым.

— Какой выбор вы прячете? — спросила я.

— Никакой.

Вода не изменилась. Она уже была серебряной.

— Почему вам понадобился признанный хранитель?

Хелвик посмотрел на меня.

— Вы строите вопросы на предположении.

— Тогда исправьте.

Он молчал.

— Почему до моего появления Семь Источников двенадцать лет никого не интересовали настолько, чтобы комиссия приехала сюда ночью с готовым распоряжением? Почему после первого знака вы начали спрашивать о моём происхождении? Почему использовали слово «признала»? Почему пытались вернуть владение через Ориана? Почему были в округе до остановки воды?

— Потому что после вашей реакции стало ясно, что система снова активна.

Вот. Первый настоящий ответ. Тейр резко поднял голову. Я почувствовала, как по спине проходит холод.

— То есть до моего появления система была вам не нужна?

— Я этого не сказал.

— Вы сказали, что после моей реакции стало ясно, что она снова активна.

Хелвик замолчал. Кассена произнесла:

— Поэтому вам нужна была Лавена.

Он посмотрел на неё.

— Не сама Лавена. Хранитель.

Вот теперь даже он понял, что сказал слишком много. Окружной чиновник перестал писать. Потом быстро продолжил. Я почувствовала, как внутри складывается последняя недостающая часть.

— Двенадцать лет назад вы не смогли управлять системой, — сказала я.

Хелвик не ответил.

— Вы пытались использовать источники через перенаправление каналов и закрытые церемонии. Получили последствия, которых не ожидали. Тейр начал расследование. Вы забрали дело. Документы изменились. Людям заплатили. Курорт закрыли.

— Это ваша версия.

— Потом вы оставили владение семье, которая не могла активировать систему. И создали условие, по которому при следующей передаче оно либо быстро заработает, либо вернётся Совету.

— Вы снова делаете выводы.

— Да.

Я не боялась это признать.

— А двенадцать лет спустя Ориан включил Семь Источников в брачное соглашение. Я выбрала их. Вы присутствовали при передаче и ничего не сделали, потому что ожидали, что через тридцать дней земля всё равно вернётся Совету.

Хелвик смотрел на меня.

— Но я приехала сюда.

Он по-прежнему молчал.

— Источник отреагировал. Потом признал меня. И вот тогда вы поняли, что получили то, чего не было двенадцать лет.

Я подошла ближе.

— Хранителя.

Хелвик не ответил. Тейр произнёс:

— Система не подчиняется гражданскому владельцу. Мы это уже выяснили.

— Именно.

Я посмотрела на серебряную воду.

— Вам нужна была не просто земля. Земля у Совета и без меня могла оставаться мёртвым объектом. Вам нужен был человек, которого вода примет и который откроет нижнюю систему.

— Если бы это было так, — сказал Хелвик, — зачем мне пытаться забрать владение у вас?

— Потому что хранителя удобнее контролировать, когда он не владеет землёй.

Его лицо изменилось. Совсем немного. Но я увидела. Кассена тоже.

— И поэтому вы сначала хотели вернуть собственность Ориану, — добавила она. — Через меня.

Ориан медленно произнёс:

— А если бы я выкупил курорт, Лавена осталась бы человеком, которого можно убедить приехать. Или заставить участвовать через старые семейные обязательства.

— Я никого не собирался заставлять, — резко сказал Хелвик.

— Вы именно этим занимаетесь сейчас, — ответила я. — Только вместо семейных обязательств используете чрезвычайный контроль.

Тейр подошёл к столу с документами.

— Есть ещё одно.

Хелвик посмотрел на него с настоящим раздражением.

— Конечно.

— Двенадцать лет назад в моём предварительном акте есть фраза, которую я тогда не понял.

Он нашёл строку.

— После перенаправления каналов центральная система не приняла команду от внешнего управляющего контура.

Я подошла.

— Что это значит сейчас?

— Тогда я решил, что механизм повреждён.

— А теперь?

Тейр посмотрел на меня.

— Теперь знаю: не было признанного хранителя.

На террасе стало настолько тихо, что слышалась вода в соседнем канале.

— Внешняя команда могла закрывать потоки, — продолжил он, — но открыть центральную систему полностью могла только фигура, которую источники признавали.

Я вспомнила вчерашнюю схему. Семь закрытых линий. Команду, пришедшую извне.

— Поэтому их смогли остановить.

— Да.

— Но вернуть — нет.

— Пока не появились вы.

Хелвик сказал:

— Теория.

— Да, — ответил Тейр. — И она объясняет больше фактов, чем ваша версия о случайной аварии.

Окружной представитель поднялся.

— Господин Роан, у меня вопрос.

Хелвик повернулся к нему.

— Задавайте.

— Существовал ли в распоряжении комиссии внешний управляющий контур Семи Источников?

Пауза.

— Исторически — да.

— Сейчас?

— Я не обязан раскрывать технические средства комиссии в открытом разбирательстве.

— Значит, существует.

— Я не сказал.

— Тогда ответьте: нет.

Хелвик ничего не произнёс. Окружной чиновник посмотрел на двух представителей охраны. Затем на бумаги.

— До выяснения происхождения внешней команды я не могу подтвердить акт передачи управления комиссии.

Хелвик резко повернулся к нему.

— Вы не вправе отменять распоряжение Совета.

— Я его не отменяю.

— Тогда исполняйте.

— Я фиксирую обстоятельства, которые не были указаны в распоряжении и прямо касаются его основания.

— Ваше дело — обеспечить передачу.

— Моё дело — не подписывать документ с заведомо неполной фактической частью.

Хелвик сделал шаг к столу. Охрана едва заметно изменила положение. Не угрожающе. Но теперь они смотрели уже не на меня.

— Вы понимаете, против кого выступаете? — спросил Хелвик.

Окружной представитель побледнел. Однако ответил:

— Я выступаю за то, чтобы все материалы были переданы на проверку до фактической смены управления.

— И кто будет проводить эту проверку? Норден?

— Нет, — сказал Тейр. — После моей связи с прошлым делом это было бы неправильно.

Я посмотрела на него. Разумно. И неудобно для нас. Именно поэтому правильно. Окружной чиновник продолжил:

— Материалы будут опечатаны и направлены в центральный надзор Совета вне комиссии господина Роана.

Хелвик рассмеялся. Коротко, без веселья.

— Вы действительно считаете, что несколько старых бумаг, рассказ смотрительницы и цвет воды достаточно, чтобы отстранить меня?

— Нет.

— Тогда?

— Достаточно, чтобы вы не контролировали проверку собственной деятельности.

Вот это было главное. Не доказанная вина. Не мгновенный приговор. Всего лишь правило, настолько очевидное, что удивительно, как долго его удавалось обходить. Хелвик посмотрел на меня.

— Вы довольны?

— Пока нет.

— Чего ещё хотите?

Я взглянула на гостевую книгу.

— Чтобы нашли имя, которое вырезали.

На секунду его лицо стало пустым. Именно это я запомнила.

— А ещё того, кто отправил приглашение Арвенам с копией моей печати.

Госпожа Арвен резко повернула голову к Хелвику.

— Что?

Я поняла, что до сих пор она знала только часть истории.

— Первое приглашение на курорт отправляла не я.

— Вы говорили, что возникла путаница.

— Я не хотела обсуждать это без доказательств.

Хелвик усмехнулся.

— И сейчас доказательств нет.

— Да.

— Тогда зачем упоминать?

— Потому что после всего остального я хочу, чтобы этот факт тоже попал в материалы проверки.

Я повернулась к окружному чиновнику.

— Приглашение было отправлено с копией моей личной печати. Оригинал всё время находился у меня. Семья Арвен прибыла именно в день, когда решалась судьба первой проверки. Я не обвиняю господина Роана в отправке. Я требую установить отправителя.

Госпожа Арвен холодно сказала:

— Копию письма я предоставлю.

— Благодарю.

Хелвик посмотрел на неё. Потом на остальных гостей. Наверное, именно сейчас он окончательно понял ошибку, которую допустил. Он приехал в работающий курорт, рассчитывая забрать управление у одной женщины. А оказался перед людьми, которых Кассена намеренно привезла сюда как свидетелей. Публичность не защищала меня от закона. И не должна была. Она защищала процедуру от тишины.

— Господин Роан, — сказал окружной представитель, — до передачи материалов вам необходимо проследовать с нами в управление.

Хелвик посмотрел на него так, что мужчина побледнел ещё сильнее.

— Вы меня задерживаете?

— Нет. Я требую вашего присутствия при опечатывании документов и фиксации объяснений. До передачи материалов в центральный надзор вы не можете единолично отдавать новые распоряжения по Семерым Источникам.

— Не можете?

— В рамках этого конкретного разбирательства.

— Вы сильно рискуете.

— Возможно.

Один из стражей подошёл ближе. Хелвик посмотрел на него.

— Вы тоже?

Мужчина ответил:

— Нам приказано обеспечивать законную процедуру.

Никакой красивой победы не произошло. Хелвика не схватили. Не заковали. Никто из гостей не начал аплодировать. Он просто стоял возле серебряного источника и впервые с момента нашего знакомства не контролировал дальнейший порядок событий. Мне этого было достаточно. Пока. Он повернулся ко мне.

— Вы считаете, что выиграли?

— Нет.

Это было чистой правдой.

— Вы только что открыли дело, которое затронет половину старых домов столицы.

— Понимаю.

— Дом Вальтов.

— Уже понял, — сказал Ориан.

— Дом Риаль.

Кассена спокойно ответила:

— Мы переживём вопросы.

— Нордена.

Тейр слегка пожал плечами.

— Я двенадцать лет ждал, когда их зададут нормально.

Хелвик снова посмотрел на меня.

— А вы, госпожа Тирс, понятия не имеете, с чем связались.

Я могла ответить красиво. Не стала.

— Возможно. Поэтому и хочу увидеть документы.

В этот раз Брина действительно усмехнулась. Хелвик услышал. Развернулся и пошёл к выходу в сопровождении окружного представителя и охраны. У дверей остановился.

— Семь Источников никогда не были обычным курортом.

— Уже заметила.

— Вы ещё пожалеете, что решили сделать их домом.

Серебряная вода за моей спиной начала светлеть. Я перевела взгляд на неё. Потом на Хелвика.

— Это уже будет мой выбор.

Он ушёл. Через несколько минут во дворе застучали колёса. Только тогда я поняла, насколько устала. Люди вокруг постепенно начали разговаривать. Не громко. Кто-то подходил к окружному столу уточнить, нужно ли дать письменные показания. Госпожа Арвен обсуждала с мужем письмо. Кассена стояла у источника и смотрела, как серебро окончательно исчезает из воды. Брина подошла ко мне.

— Ну.

— Что «ну»?

— Курорт открыли.

— Открыли.

— Воду остановили.

— Вернули.

— Совет приехал за ключами.

— Уехал без них.

Она задумалась.

— Скучно у нас стало.

Я рассмеялась. Не смогла удержаться.

— Брина, если это у вас скучно, я боюсь спрашивать, что считалось весёлым двенадцать лет назад.

— Вот и правильно. Не спрашивайте.

Она ушла к гостям, которые уже начали требовать объяснений насчёт ужина. Конечно. Политические заговоры приходили и уходили. А люди всё равно хотели есть вовремя. Наверное, именно поэтому я так любила гостиницы. Они постоянно возвращали мир к простым вещам. Кассена подошла ко мне после того, как последние представители окружного управления собрали бумаги.

— Я не собиралась говорить всё это сегодня.

— Я тоже не собиралась сегодня устраивать разбирательство у источника.

— Значит, обе плохо планируем.

— Не говорите Брине. Она потеряет уважение.

Кассена улыбнулась. Потом посмотрела туда, где стоял Ориан. Он разговаривал с окружным чиновником и подписывал дополнительное свидетельство.

— Ему будет трудно.

— Да.

— Дом Вальтов не простит быстро.

— Наверное.

Она перевела взгляд на меня.

— Вам его не жаль?

Я подумала.

— Жаль.

Кассена удивилась.

— Правда?

— Конечно. Он только что добровольно создал себе проблемы, которые мог бы избежать.

— Но?

— Почему обязательно должно быть «но»?

Она некоторое время смотрела на меня.

— Раньше мне казалось, что если вы перестанете его ненавидеть, то захотите вернуть.

— Я его и не ненавидела.

— Теперь понимаю.

— Можно уважать человека и не хотеть быть его женой.

Кассена опустила взгляд.

— Полезная мысль.

В её голосе было достаточно собственного смысла, чтобы я не стала спрашивать. Это был её выбор. И, кажется, впервые она действительно собиралась делать его без подсказок Совета, истинной связи и чужих ожиданий.

— Спасибо за свидетельство, — сказала я.

— Я сделала это не ради вас.

— Знаю.

Она посмотрела на меня. Потом рассмеялась.

— Удивительно раздражающая женщина.

— Мне уже говорили.

— Норден?

— В более дипломатичной форме.

— Конечно.

Она ушла в дом. Тейр собирал свои бумаги возле стола. Я хотела подойти, но Ориан оказался ближе. Он держал в руках папку семейных документов. Мы несколько секунд просто смотрели друг на друга. Разговор на террасе произошёл совсем недавно. Его просьба вернуться. Мой ответ. «Ты опоздал». После всего случившегося повторять это было бы жестоко и бессмысленно. Ориан заговорил первым:

— Завтра я поеду в столицу.

— Полагаю, придётся.

— Я дам официальные показания.

— Ты уже дал.

— Здесь. Этого мало.

— Понимаю.

Он посмотрел на бумаги.

— Если проверка подтвердит старые выплаты, дом Вальтов должен будет отвечать за свою часть.

— Возможно.

— Я добьюсь, чтобы всё, что было получено за отказ от претензий, вернули Семерым Источникам.

— Это решение твоего дома.

— Моё тоже.

Я кивнула.

— Тогда сделай.

Он немного улыбнулся.

— Ты даже не скажешь, что не надо?

— Почему? Если деньги действительно принадлежали курорту, мне очень даже надо.

Ориан рассмеялся. На этот раз по-настоящему. Я услышала в смехе что-то из чужого воспоминания. Терраса. Солнце. Молодой мужчина рядом с прежней Лавеной. Но воспоминание не причинило боли. Оно просто прошло. Как фотография чужой и всё-таки знакомой жизни.

— Вот теперь я тебе верю, — сказал он.

— В чём?

— Что ты ничего не делаешь ради того, чтобы что-то доказать мне.

— Долго же понадобилось.

— Очень.

Он посмотрел на курорт.

— Если бы я тогда не включил Семь Источников в перечень…

— Я бы взяла что-то другое.

— И всё это не произошло бы.

— Возможно.

— Ты когда-нибудь думаешь об этом?

— Нет.

— Почему?

— Потому что уже произошло.

Ориан провёл большим пальцем по краю папки.

— Я всё ещё не понимаю, как женщина, которую знал восемь лет, могла настолько измениться.

Теперь я не испугалась вопроса. Не так, как раньше. Когда-нибудь, возможно, я расскажу ему правду. А возможно, нет. Не каждая тайна обязана становиться общей только потому, что люди когда-то были близки.

— Иногда одного дня достаточно, чтобы перестать жить по старым правилам.

Он смотрел на меня. Не знаю, поверил ли полностью. Но не стал давить.

— Мне можно сделать ещё одну вещь? — спросил он.

— Зависит от того, какую.

— Перестать предлагать тебе то, чего ты не просила.

— Отличное начало.

— И всё-таки спросить: тебе от меня что-нибудь нужно?

Я перевела взгляд на него. Раньше прежняя Лавена могла бы составить длинный список. Время. Внимание. Верность. Уважение. Желание выбрать её. Возвращение тех восьми лет, которые она строила вокруг человека напротив. Мне ничего из этого уже не требовалось.

— Передай все документы, которые относятся к Семерым Источникам, официальному расследованию. Не оставляй удобные бумаги дома только потому, что они неприятны.

Ориан кивнул.

— Сделаю.

— И если выяснится, что ваш дом должен курорту деньги, не превращай возврат в подарок мне.

— Это всё?

— Да.

— Лично тебе ничего?

Я посмотрела на работающий источник. На окна восточного крыла, где уже горел свет. На Брину, спорившую с кем-то у входа. На Кассену, которая впервые за всё время нашего знакомства шла одна и выглядела при этом не потерянной, а свободной. Потом на Тейра. Он стоял у стола, ждал, пока окружной служащий закончит с его документом, и не вмешивался в наш разговор. Ориан проследил мой взгляд. На его лице появилась боль.

Но теперь он умел не превращать её в приказ.

— Нет, — ответила я. — Лично мне от тебя ничего не нужно.

Он медленно кивнул.

— Почему-то раньше я бы на это обиделся.

— А сейчас?

— Сейчас понимаю, что сам к этому шёл.

Я улыбнулась.

— Значит, сегодняшний день оказался полезным для всех.

— Кроме Роана.

— Он тоже многое узнал.

Ориан покачал головой.

— Ты невозможная.

— И это теперь не твоя проблема.

— Да.

Он сказал это спокойно. И вдруг мне стало окончательно ясно: всё. Не в смысле развода. Он закончился давно. Не в смысле боли прежней Лавены. Она уходила постепенно. Закончилась внутренняя необходимость когда-либо возвращаться к этому разговору и проверять, понял ли Ориан, кого потерял. Понял. Поздно. Но это больше ничего не меняло.

— Лавена.

— Да?

— Я рад, что Семь Источников достались тебе.

Я посмотрела вокруг.

— Я тоже.

Он помедлил.

— Даже после всего сегодняшнего?

— Особенно после всего сегодняшнего.

— Почему?

Я повернулась к нему.

— Потому что у меня уже есть всё, что я выбирала сама.

В этот раз он не попытался ответить. Только кивнул. Потом ушёл к дому. Я смотрела ему вслед совсем недолго.

— Красиво.

Голос Тейра прозвучал рядом. Я обернулась.

— Вы подслушивали?

— Стоял в десяти шагах.

— Значит, подслушивали открыто.

— Так честнее.

— У вас сегодня странное представление о честности.

— После Семи Источников приходится быть осторожным с формулировками.

Он подошёл ближе.

— Как вы?

Я посмотрела на воду.

— Устала.

— Это я вижу.

— Злюсь.

— Тоже.

— И очень хочу один день, в который к воротам никто не приедет с имперской печатью.

— Сложное желание.

— Не разрушайте мечту.

Он улыбнулся. Я ожидала, что он скажет что-нибудь о Хелвике. Или о расследовании. Или о нашем поцелуе, который после всего произошедшего казался событием из другой недели. Но Тейр не улыбался долго. Выражение его лица стало серьёзным. Слишком серьёзным для обычного разговора.

— Лавена, есть ещё одна вещь.

Я закрыла глаза.

— Конечно.

— Что?

— Ничего. Просто начинаю подозревать, что фраза «есть ещё одна вещь» должна быть запрещена на территории курорта.

— Тогда успею сказать до введения правила.

— Говорите.

Он посмотрел на работающий Первый источник, потом на меня.

— Сегодня мы выяснили, зачем Хелвику понадобился признанный хранитель. Но остался вопрос, который вы пока не задавали.

— Какой?

Тейр помолчал.

— Почему я оказался у ваших ворот сразу после того, как Семь Источников перешли вам.

Я нахмурилась.

— Вы приехали на проверку.

— Да.

— По распоряжению.

— Да.

— И?

Он встретил мой взгляд.

— Распоряжение появилось не случайно.

Внутри неприятно дрогнуло.

— Тейр.

— Тогда мне пора признаться, зачем я на самом деле вернулся в Семь Источников в этот раз.

Глава 12. Хозяйка своей жизни

— Я слушаю, — сказала я.

Тейр не ответил сразу. На террасе ещё оставались следы прошедшего разбирательства: передвинутые стулья, стол с чернильными пятнами, несколько забытых листов, которые Ниса уже собирала в отдельную папку. Ниже по каменным каналам снова текла вода. После нескольких часов, когда её существование было почти вопросом власти, права и чужих замыслов, обычный шум источников казался удивительно мирным. Тейр достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист.

— Это копия записи из имперского архива охраняемых объектов.

Я посмотрела на бумагу, но не взяла.

— Той самой части архива, которую вы двенадцать лет не могли получить?

— Нет. Другой, старше комиссии Роана. Там хранятся регистрационные печати древних объектов. Их до сих пор проверяют, потому что никто не знает, какие механизмы способны снова заработать.

— Очень успокаивает.

— Я старался начать с приятного.

— Плохо старались.

— Согласен.

Он развернул лист и передал мне. Текст состоял из нескольких коротких записей и длинных столбцов архивных обозначений, большая часть которых ничего мне не говорила. Я нашла знакомое название почти сразу. «Семь Источников». Рядом стояла дата. День моего развода. Я подняла глаза.

— В тот день?

— Через несколько минут после регистрации передачи.

Пальцы сильнее сжали бумагу.

— Что произошло?

Тейр подошёл к парапету и повернулся так, чтобы видеть и меня, и воду.

— В архиве хранится каменная печать, связанная с Семью Источниками. Она ничем не управляет — только отмечает изменения состояния владения.

— Иногда?

— Последняя запись до вас сделана двенадцать лет назад, в ночь закрытия.

Я снова посмотрела на дату.

— А в день передачи она загорелась?

— Да.

— Как именно?

— Сначала появился знак смены владельца. Это само по себе ещё не было странным. Затем проявился второй.

— Какой?

Тейр провёл пальцем по нижней строке копии. Я прочитала старое выражение, которое уже встречала в подземной системе. Призванный хранитель. Только теперь рядом стояло ещё несколько знаков.

— Перевод точный? — спросила я.

— Настолько, насколько вообще можно быть уверенным в языке, которым почти не пользуются несколько столетий. Архивный толкователь дал два варианта: «призванный хранитель вступил во владение» или «призванный хранитель вошёл на путь».

Я почувствовала неприятный холод под рёбрами.

— И после этого вас отправили сюда.

— После этого нашли имя человека, который двенадцать лет назад уже расследовал Семь Источников.

— Очень удобно.

— Для архива — безусловно. Для меня оказалось хуже.

Я взглянула на него. Тейр не пытался смягчить сказанное улыбкой.

— Официально я проверял безопасность. Дополнительно должен был выяснить, что активировало печать и связан ли новый владелец с системой.

— То есть у моих ворот вы появились не потому, что кто-то случайно вспомнил про правила эксплуатации.

— Нет.

— Вы приехали проверять меня.

— В том числе.

Несколько дней назад такой ответ разозлил бы меня сильнее. Сейчас Тейр не прятался за полномочиями и не пытался решить за меня, сколько правды мне полезно знать. Это не отменяло его молчания.

— Почему вы мне не сказали?

— Сначала не имел права раскрывать закрытую часть распоряжения.

— А потом?

— Потом должен был.

— Хороший ответ.

— Неприятный.

— Поэтому хороший.

Он кивнул.

— После первой проверки я уже понимал, что вы не имеете отношения к старой схеме. После серебряной воды понял, что источник действительно реагирует на вас. Когда появился знак на камне, я окончательно перестал считать архивную запись случайной. Тогда стоило рассказать.

— Но вы не рассказали.

— Да.

Я свернула бумагу по старым сгибам.

— Почему?

Тейр некоторое время смотрел на воду.

— Потому что боялся оказаться прав.

Я нахмурилась.

— В чём?

— Что Семь Источников снова проснулись. Что я опять стою рядом с местом, где двенадцать лет назад не сумел закончить дело. Что человек, которого система выбрала в центр всего этого, может пострадать из-за чужих попыток использовать её.

— И вы решили защищать меня молчанием?

— Нет. Это было бы слишком благородное объяснение.

Он повернулся ко мне.

— Я тянул, потому что не хотел признавать, насколько личным для меня стало происходящее. Пока я был инспектором, всё имело понятные границы. Проверить крышу. Каналы. Документы. Закрыть опасные зоны. Потом появилась женщина, которая спорила с каждым моим пунктом, требовала точных оснований, заставляла меня объяснять то, что остальные обычно просто принимали, и почему-то решила открыть курорт за три дня.

— Три дня были вашей идеей.

— Я дал срок.

— А я использовала.

— Именно это и было проблемой.

— Для кого?

— Для моего спокойствия.

Я всё-таки улыбнулась. Совсем немного.

— Продолжайте. У вас сегодня редкий приступ саморазоблачения.

— Не привыкайте.

— Уже поздно.

Тейр тоже улыбнулся, но быстро вернулся к разговору.

— Я приехал искать угрозу. Новый владелец мог случайно запустить древний механизм — или оказаться частью попытки снова добраться до источников.

— А увидели меня.

— Вы стояли среди развалин и объясняли Брине, что вам не нужен весь курорт, потому что для начала хватит восьми комнат.

— Очень подозрительное поведение.

— Потом потребовали от меня назвать каждое основание проверки.

— Ещё хуже.

— А к концу следующего дня выяснилось, что вы умеете заставить работников делать больше без крика, чем многие управляющие достигают угрозами.

Я подняла бровь.

— Вы всё-таки наблюдали за мной.

— Это было моей работой.

— Разумеется.

— Первое время.

Последние два слова прозвучали иначе. Я не стала делать вид, что не заметила.

— Когда перестало быть работой?

Он посмотрел на меня так серьёзно, что я уже приготовилась услышать что-нибудь слишком красивое для человека, который обычно мог испортить романтический момент упоминанием строительного нарушения. Тейр сказал:

— Наверное, когда вы заставили имперского чиновника таскать мебель.

Я уставилась на него.

— Вы не таскали мебель.

— Именно поэтому я сказал «наверное».

— Это была балка.

— Которая падала на вас.

— Я её не приглашала.

— А меня, значит, приглашали?

— Вы приехали с имперской печатью и угрозой закрыть моё владение. Сложно было не использовать рабочую силу, которая сама явилась к воротам.

Тейр рассмеялся. После сегодняшнего дня этот звук оказался неожиданно необходим. Я тоже засмеялась, и напряжение, оставшееся после Хелвика, Совета, старых документов и серебряной воды, впервые стало отступать по-настоящему. Через несколько секунд Тейр снова указал на архивную копию в моих руках.

— Есть ещё одна часть.

— Я начинаю ненавидеть эту фразу.

— Знаю.

— Но всё равно продолжите.

— Обязательно.

Он достал второй лист. На этот раз бумага была не копией официальной записи, а переводом нескольких строк старого текста.

— После того как в нижней комнате появилось ваше имя, я отправил точное описание знаков в архив. Не через комиссию Роана. Напрямую хранителю старого фонда.

— Когда успели?

— В ту ночь, пока вы спорили с Хелвиком наверху.

— И снова ничего не сказали.

— Ответ пришёл только сегодня утром.

Я взяла лист. Там было всего несколько абзацев. Читала дважды. Потом ещё раз.

— «Призванный хранитель может вступить в оставленный путь», — произнесла я. — Что означает «оставленный»?

— Вот здесь перевод спорный.

— Насколько?

— Достаточно, чтобы я не хотел делать вывод за вас.

Я посмотрела на него.

— Тогда дайте варианты.

— «Покинутый». «Освободившийся». В некоторых старых записях тем же словом называют место, которое перестало принадлежать прежнему носителю.

Слова дошли не сразу. Я перевела взгляд обратно на бумагу.

— Прежнему носителю чего?

— Жизни. Имени. Пути. В старом языке эти значения часто переплетаются.

Пальцы похолодели. Перед глазами вдруг возникла другая терраса. Не эта. Та, из чужих воспоминаний. Ориан смеётся. Лавена смотрит на него с любовью, которой я никогда к нему не испытывала. Накрытый стол. Остывающий ужин. Тёмная спальня. Женщина, которая много лет верила, что её жизнь останется такой, какой она её построила.

— Вы хотите сказать, что прежняя Лавена…

Я не смогла закончить. Тейр ответил осторожно:

— Я не могу сказать, что именно с ней произошло. Но старый текст содержит прямое ограничение: призванный хранитель не может занять путь, который ещё принадлежит другому.

Я подняла голову.

— То есть?

— Если архивисты правы, вы никого не вытеснили.

Эти четыре слова ударили сильнее, чем я ожидала. Я отвернулась к воде. С первого дня вопрос о прежней Лавене жил под всеми остальными, хотя я редко позволяла себе к нему возвращаться.

Я боялась одного: что заняла её место, пока она ещё могла бы жить своей жизнью. Древний текст не объяснял, куда она ушла и почему. Он давал только один ответ: когда я пришла, её путь уже был свободен. Я провела пальцем по краю бумаги.

— Значит, она уже ушла.

— Похоже на это.

— До меня.

— Да.

Я долго смотрела на Первый источник. Вода оставалась прозрачной. Никаких знаков. Никаких ответов. И это было правильно. Источники никогда не давали мне готового будущего и не объясняли прошлое до последней детали. Они показывали выбор. Иногда чужой. Иногда мой.

— Я всё равно хотела бы знать, что с ней случилось, — сказала я.

— Понимаю.

— Но, наверное, этого уже не узнать.

— Возможно.

Я кивнула. Странно, но незнание больше не казалось раной, которую обязательно нужно закрыть любой ценой. Я не была прежней Лавеной. Но жила в её теле, носила её имя, получила часть её памяти и завершила историю, которая началась задолго до моего появления. Я не могла вернуть ей восемь лет. Не могла спросить, чего она хотела бы. Зато могла хотя бы не превращать её жизнь в предисловие к моей собственной.

Она существовала. Любила. Ошибалась. Верила. И однажды её путь закончился. Мой начался там же. Тейр не пытался прервать мои мысли. За это я была благодарна. Когда я снова повернулась к нему, спросила:

— А архивная печать загорелась до того, как я приехала сюда?

— Да.

— Ещё в столице.

— Сразу после регистрации передачи.

— Значит, Семь Источников знали обо мне раньше, чем я увидела их.

— Похоже.

— Неприятное преимущество.

— Я тоже предпочитаю знакомиться лично.

— Хоть в чём-то мы согласны.

Он протянул руку за бумагами, но я не отдала.

— Это останется у меня.

— Я принёс вам копии именно поэтому.

— Хорошо.

— Сердитесь?

Я подумала.

— За то, что приехали проверять?

— За то, что не рассказали сразу.

— Да.

Он кивнул. Никаких оправданий.

— Насколько?

— Пока не решила.

— Мне уйти?

Я перевела взгляд на него.

— С территории?

— Хотя бы с террасы.

— Нет.

— Тогда положение не безнадёжное.

— Тейр.

— Молчу.

— Не надо. Просто больше не решайте за меня, какую правду мне лучше знать позже.

— Не буду.

— Даже если считаете, что она опасная.

— Скажу, что считаю её опасной. Решение оставлю вам.

— Даже если я выберу плохо?

— Тогда буду рядом и очень неприятно напоминать, что предупреждал.

— Вот теперь верю.

Он протянул руку. Не за документами. Ко мне. Я посмотрела на его ладонь. В прошлой жизни я слишком часто брала на себя всё сама, потому что знала: если поручить другому, потом придётся исправлять. Прежняя Лавена, судя по её воспоминаниям, слишком часто делала обратное — доверяла свои решения человеку, которого любила, пока почти не перестала замечать разницу между его желанием и своим. Наверное, поэтому сейчас мне так нравилась простая вещь.

Тейр протягивал руку. Не тянул. Я вложила пальцы в его ладонь.

— Вы ведь понимаете, — сказала я, — что после всех сегодняшних признаний моя очередь однажды найти что-нибудь неприятное о себе.

— Я готов.

— Самоуверенно.

— Вы уже сообщили, что появились из другого мира, пережили развод в первые минуты знакомства с Империей, за месяц подняли Семь Источников и поругались с половиной Совета. Что ещё может меня удивить?

Я задумалась.

— В прежней жизни я однажды уволила музыкантов из гостиницы за то, что они третий вечер подряд играли одну и ту же мелодию.

— Жестоко.

— Гости были на моей стороне.

— Я беру слова назад. Это действительно серьёзно.

Я засмеялась. Он притянул мою руку ближе и коснулся губами пальцев. После первого настоящего поцелуя между нами всё почему-то не стало проще. Слишком многое продолжало происходить одновременно. Совет, Хелвик, источники, Ориан, окончательный выбор остаться в этом мире. Сейчас ничего не исчезло. Расследование только начиналось. Документы ещё предстояло отправлять. Завтра я наверняка проснусь с новым списком проблем. Но рядом стоял человек, который уже однажды сказал мне выбирать не его.

И тем самым дал самую вескую причину однажды сделать именно такой выбор.

— Ты останешься? — спросила я.

Тейр замер. Я поняла почему только через секунду. До сих пор мы всё время возвращались к «вы», даже после того, как внизу, у семи ключей, дистанция несколько раз ломалась сама. Теперь я сломала её сознательно.

— На ночь? — уточнил он.

— Для человека, который признался в любви, ты удивительно быстро делаешь опасные выводы.

— Я инспектор. Обязан уточнять условия.

— Я спрашиваю не о сегодняшней ночи.

Он перестал улыбаться. Я продолжила:

— Расследование закончится. Твои полномочия здесь однажды перестанут быть нужны. Старое дело закроют. Хелвик исчезнет из нашей жизни. Что потом?

Тейр сжал мои пальцы.

— Если разрешишь, останусь.

— В качестве кого?

— Для начала человека, который всё-таки починит отношения с хозяйкой после того, как признался, что приехал её проверять.

— Дальше?

— Мужчины, который любит её.

— Дальше?

Теперь он улыбнулся.

— Ты всегда требуешь полный перечень условий?

— Однажды уже подписала бумаги без приложения. С тех пор осторожна.

— Разумно.

Он подошёл ближе.

— А дальше посмотрим вместе.

Этого оказалось достаточно. Я поцеловала его первой. На следующий день Семь Источников снова работали как курорт. Эта фраза звучала почти смешно после всего, что произошло. Утром люди всё равно спустились к завтраку. Арвены потребовали свой обычный стол возле окна. Один из столичных гостей возмущался, что из-за вчерашнего разбирательства пропустил запланированную прогулку. Ниса обнаружила, что кто-то переставил табличку на двери гостевого дома, и устроила небольшое расследование с такой серьёзностью, словно судьба Империи снова зависела от правильной надписи.

Брина же встретила меня в вестибюле с тремя листами.

— Поставщик муки поднял цену.

— Сегодня?

— Он считает, что после вчерашнего мы либо закроемся, либо станем знаменитыми.

— И поэтому решил заработать в обоих случаях?

— Именно.

— Сколько хочет?

Она назвала сумму.

— Нет.

— Я уже сказала.

— Тогда зачем пришли?

— Чтобы вы официально разрешили найти другого.

Я взглянула на неё.

— Разрешаю.

— Хорошо.

Брина развернулась.

— И ещё.

— Что?

— Два гостя хотят продлить комнаты.

Я усмехнулась.

— После вчерашнего?

— Люди любят места, где происходит то, о чём потом можно рассказывать.

— Мы не станем продавать политические скандалы как услугу.

— Я уже сказала то же самое.

— И что ответили?

— Спросили, когда следующее заседание у источника.

Я закрыла лицо ладонью. Брина ушла совершенно довольная. Через неделю из столицы пришло первое официальное подтверждение: распоряжение Хелвика о чрезвычайном управлении приостановлено до завершения независимой проверки. Ещё через несколько дней его отстранили от руководства комиссией. Потом начались бумаги. Очень много бумаг. Курьеры приезжали почти каждый день. Одни требовали копии наших ведомостей. Другие привозили заверенные записи. Третьи пытались задавать вопросы, на которые уже отвечали первые и вторые.

Я быстро поняла, что государственный аппарат в этом мире отличается от знакомого мне меньше, чем хотелось бы. Расследование шло тяжело. Хелвик не признал ничего. Каждое решение имело объяснение. Каждая выплата — формальное основание. Каждая исчезнувшая бумага — возможную ошибку хранителя. Каждый приказ — подписи нескольких людей. Тейр предупреждал, что будет именно так. Но теперь дело больше не зависело от одного человека. Слишком много документов уже оказалось в разных руках.

Ориан передал семейный архив Вальтов. Его отец протестовал, потом перестал отвечать на письма сына, а через месяц дом официально вернул Семерым Источникам сумму, которую получил после закрытия курорта. Не как подарок мне. В документах это прямо называлось восстановлением неправомерно удержанного имущества владения. Я подписала получение без благодарственной речи. Ориан этого и не ожидал. Он вообще больше не приезжал без предупреждения.

За первые два месяца я увидела его всего один раз, когда ему требовалось дать показания на территории курорта. Он приехал утром, сделал всё необходимое, пообедал в общем зале и перед отъездом спросил, разрешаю ли ему подняться на восточную террасу. Разрешила. Мы поговорили минут десять. О погоде, дороге, возврате денег и новом порядке проверки. О нас — ни слова. Когда он уехал, я поймала себя на простой мысли: встреча не оставила после себя никакого внутреннего разговора.

Мне не хотелось анализировать каждый его взгляд. Не хотелось гадать, жалеет ли он. Не хотелось представить, что было бы, поверни время назад. Время никуда не поворачивало. И мне это нравилось. С Кассеной всё оказалось сложнее. Письмо от неё пришло спустя полтора месяца. Короткое. Без исповедей. Она сообщала, что уехала из столицы и отказалась от тех договорённостей, которые её семья уже начала обсуждать с Вальтами после проявления истинной связи.

Связь никуда не исчезла. Но Кассена написала одну фразу, которую я перечитала дважды: «Я слишком долго принимала силу чувства за обязанность построить из него жизнь». Она не сообщала, куда именно собирается дальше. Только добавила, что впервые хочет пожить там, где никто не представляет её сначала как чью-то истинную, а потом уже по имени. Я положила письмо в ящик. Ответила на следующий день. Написала, что понимаю.

Этого оказалось достаточно. К третьему месяцу старое расследование Семи Источников стало превращаться в завершённое дело. Нашли реестр въезда, который комиссия когда-то считала утраченным. Он хранился не в столице. Копия осталась в архиве старой дорожной службы. Когда Тейр привёз её мне, я сразу поняла, почему он не отправил документ с обычным курьером.

— Нашли, — сказал он.

Мы сидели в моём кабинете. За окном шёл дождь, по стеклу стекали длинные дорожки воды, а на столе лежали счета за новое восточное крыло, список прибывающих гостей и три письма от поставщиков, которых Брина успела довести до состояния почти религиозного уважения к срокам. Я отложила работу.

— Имя?

Тейр кивнул.

— В дорожном реестре записывали не постояльцев, а экипажи, которые проходили через северный пост. В ту ночь к Семерым Источникам приехала одна частная карета из столицы. Обратно она уехала следующим утром.

Он протянул мне копию. Я прочитала фамилию. Хелвик Роан. Несколько секунд ничего не чувствовала. Наверное, потому, что к этому моменту ответ уже не удивлял.

— Он сам был последним гостем.

— Да.

— Поэтому имя вырезали.

— Это ещё предстоит окончательно закрепить в решении. Но после того как нашли дорожный реестр, в архиве комиссии обнаружилась черновая ведомость размещения. Там тот же номер комнаты, который остался в нашей книге.

Я вспомнила прямоугольную дыру на старой странице. Столько времени отсутствие имени казалось центром тайны. Оказалось, за ним скрывался человек, которого мы видели почти с самого начала.

— Значит, он приехал сюда до закрытия.

— Как частное лицо. Официально комиссия появилась позже.

— А на следующий день началось вмешательство.

— Да.

— Твои старые записи это подтверждают.

— Направление каналов было изменено ещё до моего приезда.

Я закрыла глаза на несколько секунд. Всё. Не красивое магическое откровение. Не источник, который решил за нас, кто виноват. Дорожный реестр. Номер комнаты. Старая хозяйственная книга. Предварительный акт молодого инспектора. Переводы денег. Чужая семейная переписка. Десятки мелких вещей, каждая из которых отдельно ничего не значила. Вместе они вернули прошлому порядок.

— Что теперь будет с ним?

— Центральная палата уже признала незаконным сокрытие материалов старого расследования и использование внешнего контура без разрешения владельца. По остальным обвинениям решение вынесут отдельно.

— То есть он больше не вернётся сюда с печатью?

— Нет.

Я посмотрела на Тейра.

— Это официальный ответ?

— Очень.

— Отлично.

— Разочарована, что никакого эффектного финала?

— Наоборот.

Я взяла лежавший рядом список приездов.

— Мне значительно больше нравится мир, в котором опасного человека можно остановить документами, свидетелями и процедурой, чем тот, где для этого нужно надеяться, что вода красиво загорится в нужный момент.

— Не говори так при источниках.

— Они переживут.

В тот день мы убрали старую гостевую книгу в закрытый шкаф. Не как страшную тайну. Как часть истории курорта. Через четыре месяца после моего приезда в Семь Источников свободных комнат почти не осталось. Это не означало, что мы восстановили всё. Левое крыло главного здания по-прежнему было закрыто строительными перегородками. Западная купальня ждала серьёзной перестройки. Несколько старых террас я вообще решила не трогать до следующего сезона, потому что денег хватало на разумное развитие, а не на попытку за один год вернуть величие двадцатилетней давности.

Зато восточное крыло работало полностью. Открылись два гостевых дома. Обеденный салон перестал казаться огромным — по вечерам в нём едва хватало мест. На террасах появились новые фонари. Дорогу починили на самом разбитом участке. В бывшей пустой комнате возле входа теперь размещалась стойка приёма гостей, где Ниса с такой уверенностью разбиралась с приездами, что мне иногда хотелось спросить, куда делась та растерянная девушка, которая в первый день боялась неправильно назвать меня госпожой Вальт.

Однажды я всё-таки спросила. Она обиделась.

— Я всегда была уверенной.

Брина, проходившая мимо, остановилась.

— Нагло врёшь.

— Госпожа Брина!

— Вот теперь уверенная.

Я ушла, пока спор не потребовал моего участия. У Брины к этому времени появилась официальная должность управляющей внутренней службой, хотя сама она называла её «лишней бумажкой для людей, которым и так не видно, кто здесь всем руководит». Возразить было трудно. Она знала расписание каждой комнаты, ругалась с поставщиками, помнила предпочтения постоянных гостей и могла одним взглядом заставить нового работника перестать спорить о том, почему полотенца должны лежать именно там, где она сказала.

При этом Брина категорически утверждала, что никаким персоналом не руководит.

— Я просто не позволяю им испортить приличное место, — объяснила она.

— Разница огромная.

— Конечно.

К концу пятого месяца очередь на ближайшие свободные комнаты растянулась почти на три недели. Я не подняла цены вдвое, как предлагал один столичный знакомый Арвенов. Подняла немного. Ровно настолько, чтобы дополнительный доход позволял продолжать восстановление без долгов. Семь Источников постепенно становились тем, чем я хотела их видеть. Не копией прежнего курорта. И не доказательством Ориану. Моим местом. Однажды утром Ниса вошла в кабинет, положила передо мной плотный конверт и сказала:

— Из столицы. С центральной печатью.

Я посмотрела на неё.

— Если там очередная проверка, скажи, что меня нет.

— Вы сидите передо мной.

— Тогда скажи, что хозяйка курорта временно утратила способность читать официальные документы.

— Брина не поверит.

— Почему именно Брина?

— Потому что она уже прочитала имя отправителя.

Я вздохнула.

— Предательницы.

— Она сказала то же самое о вас вчера, когда вы согласовали другого поставщика тканей без неё.

— Я согласовала его по её же списку.

— Это не помогло.

Ниса вышла, явно довольная собой. Я вскрыла конверт. Первый лист был решением центрального регистрационного управления. Прочитав две страницы, я вернулась к началу. Потом прочитала всё ещё раз. Автоматическое условие перехода Семи Источников под управление Совета признавалось недействующим. Оснований для чрезвычайного контроля больше не существовало. Охраняемый статус источников сохранялся, как и обычные требования к безопасности, однако право собственности на землю, здания, дорогу и все хозяйственные объекты окончательно закреплялось за Лавеной Тирс.

Бессрочно. Без права одностороннего изъятия на основании старого тридцатидневного условия. Я сидела и смотрела на документ. В первый день свободу мне тоже выдали бумагами. Тогда папка казалась тяжёлой. Сейчас передо мной лежало всего несколько листов. Но именно эти листы окончательно убирали из моей жизни последнюю чужую руку, способную однажды объявить: мы лучше знаем, что должно принадлежать тебе. Я поднялась и пошла искать Брину. Нашла её в главном зале.

Она стояла на стремянке и контролировала замену одного из светильников.

— Брина.

— Если вы пришли сказать, что новый поставщик дешевле, я уже знаю.

— Спускайтесь.

— Зачем?

— У меня документ.

Она посмотрела вниз.

— Опять?

— Этот хороший.

Брина спустилась значительно быстрее. Я протянула ей решение. Она читала долго. Несколько раз поправила очки, которые обычно надевала только для мелкого текста и всегда делала вид, что никто этого не замечает. Дойдя до последней страницы, она вернулась к первой.

— Ну? — спросила я.

— Тихо.

— Я и так молчу.

— Мешаете думать.

Я подождала. Брина сняла очки.

— Значит, всё?

— В каком смысле?

— Никаких тридцати дней.

— Нет.

— Никакого автоматического перехода.

— Нет.

— И ни один умник из Совета не сможет приехать и объявить, что мы снова кому-то принадлежим?

— Источники остаются охраняемыми, проверки сохраняются, законы тоже. Но собственность зарегистрирована за мной бессрочно.

Брина посмотрела на документ. Потом на зал. На людей. На открытые двери террасы.

— Хорошо, — сказала она.

И отвернулась. Я увидела, как она быстро провела пальцами под глазом. Не стала замечать.

— Тогда, — продолжила Брина обычным голосом, — сегодня вечером откроем старую бутылку из хозяйского погреба.

— У нас там что-то осталось?

— Конечно.

— Почему я не знала?

— Потому что вы бы давно поставили её в расходы.

— Я не ставлю бутылки в расходы.

— Вот видите, даже не понимаете серьёзности вопроса.

Она вернула мне документ.

— Идите. Мне работать надо.

Я вышла на террасу. Тейр стоял возле Второго источника и разговаривал с рабочим, который менял часть ограждения. Он больше не проводил здесь официальные проверки. После завершения старого дела сам отказался от надзора за Семью Источниками, чтобы наши отношения не пересекались с его полномочиями. Теперь курорт проверял другой окружной инспектор. Мне это нравилось. Тейр остался в своей службе, продолжал ездить по дорогам и старым владениям и иногда исчезал на несколько дней.

Первые два раза мне это не понравилось. На третий я поняла, что именно так выглядит жизнь рядом с человеком, у которого есть собственная работа. Он не обязан был стать частью курорта, чтобы стать частью моей жизни. Увидев меня, Тейр закончил разговор и подошёл.

— Что случилось?

— Почему сразу «случилось»?

— Ты идёшь ко мне с официальной бумагой и странно улыбаешься.

— Я нормально улыбаюсь.

— Именно это и настораживает.

Я протянула решение. Он прочитал быстрее Брины. Потом поднял глаза.

— Поздравляю, хозяйка.

— Просто хозяйка?

— Официально зарегистрированная бессрочная собственница охраняемого курортного владения.

— Значительно романтичнее.

— Стараюсь.

Он вернул бумагу.

— Что чувствуешь?

Я посмотрела на Семь Источников. Пять месяцев назад я впервые увидела это место из окна кареты. Пар. Горы. Провалившаяся крыша. Забитые окна. Брина у ворот, советующая развернуться. Тогда я думала о расходах. О сроке. О том, что реальное имущество лучше денег, если ты хочешь независимости. Я даже близко не понимала, что покупаю вместе с ним.

— Наверное, спокойствие, — сказала я.

— Только?

— И желание запереть документ в трёх шкафах.

— Очень разумно.

— Копии сделаю тоже.

— Ещё разумнее.

Он не уходил. Я знала этот его вид.

— Что?

— Ничего.

— Тейр.

— Я просто думаю.

— Это редко заканчивается безопасно.

— Справедливо.

Он посмотрел на бумагу у меня в руках.

— Я хотел дождаться именно этого.

— Чего?

— Чтобы последняя юридическая связь между твоим правом на Семь Источников и решениями других людей исчезла.

Я насторожилась.

— Для чего дождаться?

Тейр взял меня за руку. На нижней террасе разговаривали гости. За открытыми окнами звякнула посуда. Где-то Брина уже спорила с мастером, который слишком медленно менял светильник. Никакой подготовленной сцены. Никаких свидетелей, выстроенных ради красивого момента. Только обычный рабочий день в месте, которое стало моим домом.

— Лавена, — сказал Тейр, — я знаю, что ты умеешь жить без меня.

Я прищурилась.

— Необычное начало предложения.

— Дай закончить.

— Хорошо.

— Я знаю, что тебе не нужен мужчина, чтобы сохранить курорт, положение, деньги или имя. И очень хочу, чтобы так оставалось.

Теперь я не перебивала.

— Я не хочу становиться человеком, вокруг которого ты снова начнёшь строить всю жизнь. Хочу быть человеком, которому в этой жизни найдётся место.

Он сжал мои пальцы.

— Позволишь мне стать её частью? Не гостем. Не инспектором. Не мужчиной, который приезжает на несколько дней и оставляет рубашки в твоём шкафу так, будто это случайность.

— Это не случайность?

— Третья рубашка уже была подозрительной.

Я рассмеялась.

— А четвёртая?

— Чистое признание намерений.

— Так и знала.

Он тоже улыбнулся. Потом стал серьёзным.

— Ты выйдешь за меня?

Я взглянула на него. Никакого внутреннего толчка чужой памяти. Никаких восьми лет, которые требовали продолжения. Никакой магии истинной связи, объявляющей правильный ответ. Даже Первый источник находился далеко и совершенно не участвовал. Мне не требовалось подтверждение воды. Решение было моим.

— Да.

Тейр несколько секунд не двигался.

— Всё?

— Что?

— Я готовился к вопросам об условиях.

— Они будут.

— Конечно.

— Мой дом остаётся моим.

— Да.

— Семь Источников тоже.

— Да.

— Ты не получаешь право отменять мои решения только потому, что станешь мужем.

— Ужасная перспектива. Я уже почти передумал.

— Поздно.

— Тогда согласен.

— И ещё.

— Я знал.

— Если когда-нибудь скажешь мне: «Я лучше знаю, что тебе нужно»…

— Ты выставишь меня за ворота.

— Нет.

— Нет?

— Сначала заставлю носить мебель.

Тейр рассмеялся.

— Балку.

— Как повезёт.

Он достал из кармана небольшое кольцо. Я посмотрела на него. Память сразу предложила другое. Тёмный камень на пальце прежней Лавены. Ориан. Брачный знак. Светлая полоса на коже после восьми лет. Воспоминание пришло спокойно и так же спокойно ушло. Тейр заметил мою паузу.

— Не нравится?

— Нравится.

Кольцо было простым: светлый металл и маленький тёплый камень без герба Норденов.

— Почему без рода?

Он понял вопрос.

— Потому что я прошу выйти за меня. Не войти в мою семью в качестве приложения к фамилии.

Я протянула руку.

— Тогда надевай.

Он надел кольцо. Оно оказалось немного свободным. Я перевела взгляд на Тейра.

— Инспектор.

— Что?

— Размер.

Он нахмурился.

— Мне дали точный.

— Кто?

— Ниса.

Я медленно повернула голову к окнам главного корпуса. В одном из них очень быстро исчезло чьё-то лицо.

— Предательница, — сказала я.

— Она старалась.

— Значит, всё было подготовлено.

— Только кольцо.

— А решение?

— Твоё.

Вот поэтому я его и поцеловала. Свадьбу мы назначили через полтора месяца. Брина заявила, что это преступно короткий срок. Я напомнила ей, что когда-то открыла курорт за несколько дней. Она ответила, что именно поэтому теперь хочет хотя бы одно событие провести без угрозы закрытия со стороны государства. Спорить не стала. Кассена прислала письмо и подарок. Сама не приехала. В письме было всего несколько строк.

Она написала, что рада за меня и что однажды, возможно, посетит Семь Источников уже не как истинная Ориана Вальта, не как дочь дома Риаль и не как участница чужой политической игры. Просто как Кассена. Я ответила, что для неё всегда найдётся комната. Ориан прислал официальное поздравление. Без воспоминаний. Без просьб увидеться. Без предложения помощи. В самом конце стояла одна личная строка: «На этот раз я постарался ничего за тебя не решать».

Я улыбнулась и убрала письмо. Это была хорошая точка. Не дружба. Не возвращение. Не ненависть. Просто завершённая часть жизни. К тому времени Ориан действительно потерял несколько мест в столичных советах и отказался от части старых соглашений дома Вальтов. Его семья сохранила положение, хотя уже не то влияние, которым пользовалась раньше. Он заплатил цену за правду. Я уважала это. Но цена не покупала меня обратно. Свадьбу мы провели на восточной террасе.

Никакого дворца я не хотела. Мне хватало места, где пять месяцев назад стояла среди облупившихся стен и считала, сколько комнат сумею открыть. Теперь в окнах горел свет. Террасы были заполнены людьми. Вода текла по семи каналам. На восстановленной арке у ворот снова висело полное название. «Семь Источников». Брина с утра командовала всеми так, что даже приглашённый распорядитель через час перестал делать вид, будто отвечает за церемонию.

Ниса плакала ещё до начала и решительно отрицала это каждому, кто замечал.

— У меня ветер в глаза, — заявила она.

— В помещении? — спросила Брина.

— Из окна.

— Оно закрыто.

— Госпожа Брина, займитесь гостями.

— Уже командует.

Я слышала их из соседней комнаты и улыбалась. На мне не было ничего, что напоминало бы прежнюю свадьбу Лавены с Орианом. Это решение пришло легко. Не потому, что хотелось стереть ту женщину. Как раз наоборот. Её свадьба принадлежала ей. Эта — мне. Когда я вышла на террасу, Тейр ждал возле воды. Не у алтаря между колоннами. Не на возвышении. Мы вообще отказались от всего, что превращало церемонию в представление одного рода перед другим.

Рядом стояли люди, которые появились в моей жизни уже здесь. Брина. Ниса. Арвены, так и ставшие постоянными гостями настолько, что госпожа Арвен теперь считала одну из комнат почти своей. Работники, которые помнили курорт развалинами. Люди из посёлка, с которыми мы пережили первые недели. Те, кто не выбирал за меня. Те, с кем я выбирала сама. Тейр встретил меня взглядом. За эти месяцы я успела увидеть его разным.

Раздражённым инспектором. Мужчиной с виной двенадцатилетней давности. Человеком, который иногда ошибался и не всегда вовремя говорил правду. Драконом, которого Ориан когда-то счёл угрозой ещё раньше, чем я сама призналась себе в интересе. Мужчиной, способным сказать «не выбирай меня» именно тогда, когда сильнее всего хотел обратного. Наверное, поэтому сейчас я шла к нему без страха раствориться в чужой жизни. Мне не нужно было становиться частью Тейра Нордена.

Мы собирались построить общую часть между двумя уже существующими жизнями. Когда я остановилась рядом, он наклонился к моему уху.

— Ещё можно сбежать.

— Кому?

— Мне, например.

— Попробуй.

— Угроза?

— Деловое предупреждение.

— Тогда остаюсь.

— Разумно.

Церемония заняла меньше времени, чем подготовка одного обычного вечернего приёма. Я сказала «да» второй раз. Уже официально. Тейр тоже. Когда он поцеловал меня, Брина первой начала хлопать. Потом заявила, что никто не слышал. Поздно вечером гости разошлись. Не все легли спать. В обеденном салоне ещё слышались голоса, кто-то продолжал разговаривать на дальней террасе, музыканты играли гораздо тише, чем днём. Я ушла к Первому источнику. Тейр нашёл меня через несколько минут.

— Сбежала со собственной свадьбы?

— Хозяйка имеет право проверять территорию.

— Сегодня?

— Особенно сегодня.

Он встал рядом. Вода отражала огни окон. Там, где когда-то были тёмные проёмы, сейчас светились десятки комнат. Из главного корпуса доносился смех. По дорожке прошли двое работников, обсуждая завтрашний заезд. Завтрашний. Мне понравилось это слово. Когда-то я исчезла из другого мира после обычного рабочего дня, оставив людей, которым сказала: «до завтра». Долгое время эта незавершённость болела. Теперь я понимала, что жизнь почти всегда остаётся незавершённой в том месте, из которого мы уходим.

Нельзя закрыть каждый разговор. Нельзя заранее попрощаться со всеми. Нельзя прожить прошлое так идеально, чтобы оно не оставило вопросов. Я сохранила память о своём мире. О квартире. О работе. О людях. Иногда скучала. И больше не считала эту тоску доказательством, что выбрала неправильно. Человек способен любить то, что потерял, и всё равно любить то, что нашёл. Тейр коснулся моего плеча.

— О чём думаешь?

Я перевела взгляд на него.

— О том, что когда-то мне казалось, будто в тот день я всё потеряла.

— В день развода?

— В тот день вообще всё было очень плохо организовано.

Он улыбнулся.

— А теперь?

Я повернулась к курорту. К свету. К воде. К своему имени на документах, которые больше никто не мог отменить старым приложением. К кольцу на руке, которое не забирало у меня ни фамилию, ни владение, ни право решать. К мужчине рядом.

— Теперь я знаю: это был день, когда мне впервые вернули мою жизнь.

Тейр поцеловал меня в висок. Я прислонилась к нему и снова посмотрела на отражения в воде. Когда-то Ориан Вальт выбрал другую женщину и был уверен, что этим поставил точку в истории жены, которая восемь лет строила мир вокруг него. Он ошибся только в одном. Это была не точка. Это оказалось место, с которого я начала писать свою жизнь сама. Дракон действительно опоздал. А я — наконец пришла вовремя в собственную жизнь.